А.И. Яковлев

Король Абдель Азиз:

создатель Саудовской Аравии

Историческая повесть о великом саудовском короле Абдель Азизе ибн Абдель Рахмане ибн Фейсалле Аль Сауд

К читателю

Ныне королевство Саудовская Аравия известно всем. Родина ислама, благодаря самым большим в мире запасам нефти и нахождению на своей территории великих святынь исламского мира — городов Мекка и Медина, благодаря своей активной внешней политике играет большую и заметную роль в делах Ближнего Востока и всего мира. Но так было не всегда.

Саудовская Аравия государство относительно молодое, оно стало ровесником XX века, переживая все перипетии этого бурного и трудного столетия. К концу века страна неузнаваемо преобразилась, совершив не только количественный, но и качественный рывок в своём развитии, сумев за несколько десятилетий преодолеть тот путь, который многие другие страны мира проходили столетиями.

Реальным создателем государства стал один человек — эмир Абдель Азиз ибн Абдель Рахман ибн Фейсал Аль-Сауд, ставший также основателем самой влиятельной и могущественной в современном мире монархической династии. Конечно, эмир Абдель Азиз не действовал в одиночку, он использовал сложившиеся исторические обстоятельства, однако именно его твёрдая воля, проницательный ум и неукротимая энергия привели к объединению различных частей огромного Аравийского полуострова в единое государство, стали первой и главной причиной появления на карте мира страны, которой он дал своё имя, точнее — имя своего рода. В свою очередь, на Западе саудовского правителя стали называть по имени его государства, вот почему он известен в литературе как Ибн Сауд.

В этой книге вашему вниманию предлагается очерк о жизни и деятельности великого саудовского короля. В России и на Западе имеется много книг о древней и новейшей истории Саудовской Аравии, о её экономике, особенно — о нефти, о её внешней политике и конечно, о роли ислама в общественной жизни страны. Однако предлагаемая биография короля Абдель Азиза — первая на русском языке.

В своей работе автор использовал изданный в 1998 г. в Саудовской Аравии сборник выступлений, интервью, писем и других документов короля Абдель Азиза «The Holy Quran & the Sword», труды известных отечественных и западных арабистов, а также саудовских учёных: А.М. Васильева «История Саудовской Аравии», Н.И. Прошина «Саудовская Аравия», H.C. Armstrong «Lord of Arabia», M.S. Cheney «Big Oilman from Arabia», H.R. Dickson «Kuwait and her Neighbours», D. Howarth «The Desert King: the life of Ibn Saud», K. Al-Kilani «Abdulaziz Al-Saud and Contemporary Islamic Reform», R. Lacey «The Kingdom», H.J. Philby «Saudi Arabia», G. Troeller «The Birth of Saudi Arabia», H. Wahba «Arabian Days» и др. Помогло в работе также посещение ряда исторических мест во время пребывания автора в королевстве.

Автор выражает искреннюю благодарность саудовскому Фонду короля Абдель Азиза за предоставленную возможность публикации его книги.

Глава I

Смелость города берёт

1

Дальние рейсы на самолётах приятны, но утомительны. В первом салоне огромного «Боинга-747» было прохладно, немногочисленные пассажиры дремали, утомлённые перелётом из Коломбо. Две стюардессы-филиппинки прошли по проходам между кресел, но никто не обратился к ним с просьбой или вопросом. Журналы и газеты лежали в сетках на спинках кресел, электронные игры были оставлены. За стёклами иллюминаторов быстро потемнело.

Но вот прозвучала из динамика приятная мелодия, мягкий голос объявил, что скоро будем в Абу-Даби. Пассажиры распрямились в креслах. Самолёт совершил крутой вираж и начал спуск. В иллюминаторах вспыхнуло море огней, приковавшее к себе все взгляды.

Самолёт совершал размашистую петлю при заходе на посадку. Это позволяло видеть вначале чёрный бархат Персидского залива, на котором ослепительным и сияющим блеском сверкали узкие цепочки огней: точно нити отборных бриллиантов светились внизу огни нефтепромыслов, уходящих далеко за прибрежный шельф. А с другой стороны то самое сплошное море огней было городом, и при очередном рывке вниз уже можно было разглядеть прямые нити дорог, пульсирующие пучками автомобильных фар, в центре — высокие стеклянные громады официальных зданий, на окраинах — невысокие жилые дома и тонущие в мягкой темноте садов виллы и особняки. Увидели пассажиры высокие башни водокачек, телевизионную вышку, знаменитый фонтан, в свете прожекторов бьющий вверх почти на километр, словом, за овальным стеклом иллюминатора будто разворачивалась очередная сказка Шахерезады… Но то не было сказкой, то была реальная Аравия, Аравия XXI века.

Аравия дыхнула на нас оглушительным жаром при переходе из самолёта в здание аэропорта. В щель между бортом самолёта и выдвижным трапом-туннелем будто пахнуло из раскалённой плиты, приготовленной поваром для приготовления быка. Но в просторных, будто футбольное поле, залах аэропорта витала приятная прохлада, доносилось негромкое бормотание дикторов, объявляющих по-арабски и по-английски время и номера рейсов. Неторопливо бродили пассажиры, непременно подходя к заманчивым полкам многочисленных магазинчиков и разглядывая ряды флаконов с духами, коробочки косметики, одежду, ювелирные изделия, сладости, книги. Арабские женщины, одетые в чёрное с головы до ног, так что оставались открытыми лишь большие тёмные глаза, присматривая за двумя-тремя ребятишками и держа на руках спящего малыша, осматривали платья, блузки, кофты. Мужья шли следом и расплачивались за покупки, доставая из бумажников маленькие пластинки кредитных карточек. Несколько арабов громко и эмоционально говорили по мобильным телефонам. Один европеец деловито присел на кресло, достал из кейса ноутбук и начал работать, время от времени выпрямляясь и всматриваясь в ряды цифр, возникавших на экране. Два низкорослых азиата в синей униформе продвигались по залу с гудящим пылесосом и широкой щёткой. Всё было как всегда.

Но вот объявили рейс на эр-Рияд. К стойке вдруг собралось много людей, в большинстве саудовцы в ослепительно белоснежных одеждах, десятка два пакистанцев и ещё кто-то. После быстрого, но тщательного осмотра и проверки документов разрешено было, наконец, вновь зайти в самолёт и опуститься на удобное кресло. И вновь проход любезной стюардессы со стаканами соков, пристёгивание ремней, пробег самолёта, усиливающийся рокот моторов, напряжённый рывок ввысь… и после часового перелёта ещё одна посадка.

Тёмная-тёмная ночь встретила пассажиров на трапе. Воздух был тёплым и мягким. После обычной суеты с документами и багажом можно было наконец увериться в том, что долгий путь завершился. Итак, от утреннего мощного прибоя Индийского океана на побережье Коломбо, куда отправился под моросящим дождиком попрощаться с зелёным чудо-островом, за неполные сутки — к простору и суше великой пустыни, в центре которой находилась столица Королевства Саудовской Аравии.

И всё-таки это было чудо: роскошный аэропорт, ровные ряды пальм вдоль дороги, сама дорога, широкая и ровная, будто бесконечный мягкий ковёр, раскинутый волею доброго волшебника, вдруг выросшие из темноты белые здания, одно из которых оказалось гостиницей «Аль-Хузама».

Но это чудо, бывшее частью жизни огромной страны, было рукотворным чудом, оно совершилось по воле и желаниям многих людей. Первым из них был король Ибн Сауд, чья бурная и плодотворная деятельность началась ровно за сто лет до моего прилёта в столицу страны, носящей имя его рода.

2

В начале XX века Аравия находилась под властью турок. Могущественная, хотя и порядком одряхлевшая Османская империя продолжала управлять огромными землями в арабской части мира. Лишь Египет смог вырваться из жёстких объятий турок, однако попал в железные клещи Британской империи, точно так же, как арабы Магриба (современного Алжира, Туниса и Марокко) были покорены более сильной Францией.

На всём огромном пространстве Аравийского полуострова имелось немного городов, они преимущественно располагались по побережью и в редких оазисах, и в каждом городе имелся турецкий чиновник под именем губернатора. В его распоряжении находился воинский гарнизон из турецких солдат, он собирал налоги и отвечал за поддержание порядка, прежде всего за сохранение арабами покорности.

Между тем, в памяти арабских народов были далёкие века их великолепного Арабского Халифата, их владычества над огромными территориями Европы и Азии, их преобладания в мировой культуре. Турецкие власти стремились полностью подчинить себе завоёванные территории, поэтому препятствовали их развитию и насаждали турецкий язык как официальный и деловой, оставляя арабский язык в качестве средства домашнего общения. В немногочисленных школах преподавание велось по-турецки. На турецком языке велась вся деловая документация, а арабская литература жила преимущественно в устной передаче, в благозвучных песнях, сказках и легендах, передаваемых из рода в род, переносимых по пустыне странствующими поэтами и музыкантами. Турки оправдывали своё господство тем, что также исповедовали ислам и пытались в ином виде продолжать традиции Халифата. Турецкие власти проводили некоторые работы, например, строили железную дорогу для более быстрой переброски войск, построили к тому времени новое здание губернаторства и бараки для солдат, улучшили водоснабжение в самой развитой части полуострова — в Хиджазе.

Необходимо отметить, что в Хиджазе, на западном побережье Аравийского полуострова, где находились священные города Мекка и Медина, власть хотя и находилась в руках турецкого губернатора и турецкого судьи, но для местных жителей-арабов более значимой оставалась власть шерифа — правителя священных городов, происходившего из рода пророка Мухаммеда.

В то же время, в бескрайних пустынях Аравии различные кочевые племена арабов продолжали жить, как и века назад, не считаясь с властью турок. Племенные вожди сами боролись за влияние на соседние племена, за обладание территориями кочевий, пастбищ и колодцев. Самые сильные из них стремились ослабить свою зависимость от турок. Наибольших успехов в этом отношении достиг правитель расположенного на восточном побережье полуострова Кувейта эмир Мубарак из династии Ааль Сабах. Он смог установить тесные связи с английскими властями в Индии, крайне заинтересованными в том, чтобы сохранить свой абсолютный контроль над всеми путями, ведущими к главному «сокровищу Британской империи» — Индии.

В Лондоне обеспокоились, когда узнали, что германский император Вильгельм планирует вернуть Кувейт под прямой османский контроль, чтобы, в свою очередь, провести железную дорогу Берлин—Багдад—Басра, и тем самым получить прямой выход в Индийский океан. В 1897 г. турки попытались выслать эмира Мубарака в Стамбул, чтобы вернуть Кувейт под свой прямой контроль. Ловкий эмир расстроил планы стамбульских властей, подкупив чиновников в Басре и Багдаде, которые донесли правительству о «нецелесообразности» смены правителя в Кувейте. На следующий год из Стамбула эмиру Мубараку пришло формальное приглашение для консультаций с султаном, составленное в цветистых и льстивых выражениях. Однако эмир понимал, что его заманивают в ловушку, что из Стамбула его не отпустят, и ехать не хотел.

Сам Мубарак, правитель малого эмирата, в одиночку не мог противостоять могущественной империи Османов и потому обратился за поддержкой к англичанам. В аппарате вице-короля Британской Индии Джорджа Натаниэля виконта Керзона только этого и ждали. Находившегося в безвыходном положении эмира британские чиновники принудили подписать в январе 1899 г. секретный договор о фактическом протекторате Великобритании над Кувейтом. В частности, один из пунктов договора запрещал эмиру предоставлять концессии кому бы то ни было, кроме англичан. Прибывшая в столицу эмирата в 1900 г. для получения железнодорожной концессии германская миссия покинула эль-Кувейт ни с чем. Стоит добавить, что Мубараку была назначена регулярная субсидия из британского казначейства в размере 15 тысяч индийских рупий.

Другой пример успешной деятельности давал Абдель Азиз Ибн Мутаб из рода Рашидидов, правитель эмирата Хаиль, находящегося в центральной части Аравийского полуострова. Рашидиды подчинили своей власти несколько влиятельных племён и, используя обретённую военную силу, господствовали в Аравии. Местная знать и улемы внешне выражали им преданность, однако в народе крепло и росло недовольство Рашидидами, имевшими своей опорой племя шаммаров. Они были верными союзниками турок, и потому не раз совершали набеги на Кувейт, что вызывало озабоченность в Лондоне.

Названные обстоятельства создали потребность англичан и правителя Кувейта в появлении новой силы, способной ослабить ставших слишком самонадеянными Рашидидов, а также противостоять господству турок. И такая сила появилась.

3

Династия Ааль Сауд получила широкую известность в мире в начале 18 века, когда эмир Мухаммед ас-Сауд основал в центре Аравийского полуострова в Неджде своё государство — государство Саудидов.

Важной чертой этого первого государства стало то, что оно обладало собственной идеологией. Со времени пророка Мухаммеда все арабы исповедовали ислам, однако, за протекшие века незаметно ушла былая строгость в исполнении обрядов, в соблюдении запретов и обязанностей мусульман.

Ислам, основные догмы которого переданы пророком Мухаммедом в священной книге Коран, характеризуется строгим монотеизмом. Его символ веры: «Нет бога кроме Аллаха, и Мухаммед — его пророк» — является одним из пяти основных принципов или столпов ислама. Четыре других — это ежедневная пятикратная молитва («салат»), пожертвования («закят»), тридцатидневный пост («саум») в месяц рамадан и паломничество в священные города Мекку и Медину («хадж»). По пятницам мусульмане собираются в мечеть для общей молитвы, их призывает к этому с высоких минаретов муэдзин четырёхкратным повторением слов «Аллах велик». Ислам определяет всю общественную и повседневную жизнь мусульман, потому что исламское право («шариат») основано на предписаниях Корана. Однако под влиянием других культур жизнь мусульман лишилась былого аскетизма пустыни, они стали всё чаще использовать украшения, в их домах появились зеркала, они стали пить кофе и курить табак, происходило неизбежное имущественное расслоение.

Подобные явления порождали протест среди коренных жителей Аравии, получивших наименование «пуритане ислама». Целостную и последовательную программу такого течения в исламе выдвинул Мухаммед ибн Абдель Ваххаб, провозгласивший необходимость возвращения к первоначальным истокам ислама, к его первичной чистоте, завещанной пророком. Проповеди Абдель Ваххаба впоследствии стали использоваться в качестве призывов к борьбе против османского господства и единству арабов на основе первоначального ислама, они встретили поддержку среди некоторых племён центральной Аравии, и прежде всего у эмира Мухаммеда ибн Сауда. Именно это соединение объективной потребности арабов к единству и воспринятого многими с энтузиазмом ваххабизма — возвращения к первоначальным принципам ислама придали особую силу движению Саудидов.

Спустя столетие государство Саудидов объединило под властью новой династии и знаменем ваххабизма большую часть Аравийского полуострова, включая эмираты Персидского залива, Асир, Хадрамаут, острова Бахрейн и даже южную часть современного Ирака. Появление в Аравии большого и независимого от Османской империи государства арабов было воспринято в Стамбуле как вызов и угроза. В 1811 г. был дан приказ египетскому паше Мухаммеду Али: подавить опасное ваххабитское движение и вернуть Аравию, прежде всего Хиджаз со священными городами, под власть турецкого султана. Сила была на стороне более подготовленной и лучше вооружённой египетской армии, но война оказалась затяжной и очень длительной из-за ожесточённого сопротивления жителей полуострова. Менялись правители, но движение за единство Аравии по-прежнему возглавляли эмиры из семьи Саудидов, а их столицей был небольшой городок в центре пустынного и каменистого Неджда под названием эр-Рияд.

В 1888 г. Мухаммед ибн Рашид, глава эмирата Рашидидов, находившегося в северной части Аравии, разгромил войска Саудидов и захватил эр-Рияд. Глава семьи, эмир Абдель Рахман вместе с семьей должен был бежать из родного Неджда. Он отправился в Стамбул. Изгнанный эмир был принят при дворе султана, ему предоставили убежище, но не выразили никакого желания оказать помощь для возвращения в Неджд. Турецкому правительству было выгодно держать у себя под руками вождя Саудидов для сдерживания в случае чего своего энергичного вассала из рода Рашидидов. Разочарованный эмир Абдель Рахман покидает столицу империи.

Долгие десятилетия он кочевал вместе с дружественными племенами на границах великой пустыни Руб-эль-Хали, а в 1895 г. обосновался в Кувейте. Семья жила в старом, обветшавшем доме, в трёх грязных и полутёмных комнатах. Саудиды в то время были так бедны, что эмир не мог женить своего сына Абдель Азиза — не было денег на выкуп невесты. Лишь после того, как один богатый купец дал денег, он смог устроить свадьбу своего семнадцатилетнего наследника.

Эмир Мубарак предоставил покровительство семье Саудидов не только из благородных соображений, он также рассчитывал использовать их для сдерживания своего сильного и опасного соседа. Мубарак в 1896 г. захватил власть в эмирате просто: тёплой майской ночью он зарезал двух своих братьев, спавших на крыше дворца ас-Сабахов. То был нередко встречавшийся и в западных и в восточных странах тип прирождённого политика, обладавшего энергией и талантами Ришелье и Макиавелли. Его сильный проницательный ум и твёрдый характер дополнялись коварством и простодушием.

В частых беседах со старшим сыном эмира, молодым Абдель Азизом, эмир Мубарак частенько пускался в рассуждения о несправедливости судьбы, лишившей столь славный род Саудидов их законной славы и созданного государства. Он замечал, что слова его падают на благодатную почву.

4

Восемнадцатилетний Абдель Азиз, высокого роста, плечистый, обладавший немалой силой, имел пылкий характер и страстную натуру. В отличие от отца он много болезненнее переживал унизительное пребывание в Стамбуле и долгие годы кочевания по разным племенам, принимавших Саудидов по долгу гостеприимства, а отчасти из милости. Гордость юноши страдала, и тогда он дал себе слово: сделать всё, что возможно для возвращения имени Саудидов его гордого звучания и возрождения их господства в Аравии.

Несколько раз он видел один и тот же сон: он едет на коне по пустыне и вдруг видит приближающегося вождя Рашидидов. У обоих почему-то нет оружия, но враги не бегут, а стремительно летят друг на друга… На этот моменте странный сон неизменно обрывался. Старый Абдель Рахман не раз повторял ему, что это лишь мечты, которые рухнут при соприкосновении с действительностью, как песчаные горы от сильного ветра, но юность упряма и самолюбива. Теперь же Абдель Азиз слышал свои мечты из уст другого, причём уважаемого и авторитетного человека, правителя небольшого, но самостоятельного государства, умело балансировавшего между двумя равно недружественными к арабам силами — Турцией и Англией. Давние мечты вспыхнули с новой силой. Юноша ощутил себя мужчиной и жаждал подвигов.

Его отец, умудрённый многими бедами и испытаниями, находился в возрасте силы и мудрости. Абдель Рахман рассуждал иначе, чем его сын, но и он, конечно же, не мог не желать возвращения на родину. Из рассказов близких к нему кочевников Неджда он знал о нарастающем недовольстве людей жестокостью и жадностью Рашидидов, обложивших и без того почти нищее население городков и деревень большими налогами и собиравших их путём насилия. Старый эмир считал возможным решиться на попытку завоевания Неджда, потому что из долгих, не всегда откровенных бесед с эмиром Мубараком он понял, что Кувейт готов оказать им помощь. А за Кувейтом стояли англичане, самая большая и самая реальная сила в регионе в то время.

И всё же Абдель Рахман лишь прикидывал и обдумывал, он страшился неудачи. Не смерть пугала его, смерть в бою — достойный конец жизни для настоящего мужчины, но новое поражение стало бы широко известным и привело бы к ещё большему падению авторитета Саудидов. К принятию решения его подтолкнул старший сын, который теперь думал и говорил лишь о завоевании Неджда.

Осенью эмир Абдель Рахман возглавил успешный набег на одно из селений кахтанов, группы племён, дружественной шаммарам. Он убедился, что Саудидов помнят, что кахтаны, аджман, мутайр и некоторые другие племена готовы оказать им поддержку. Теперь следовало бы собрать сил побольше и начать возвращение, но этому препятствовал кувейтский эмир. Мубарак преследовал собственные цели и видел в Саудидах лишь удобное орудие, которое он намеревался использовать до поры до времени, до — установления своей власти над Аравией.

Вот почему после первой пробы сил, в январе 1900 г. эмир Кувейта собрал войско из горожан и кочевников, к которому предложил присоединиться и Абдель Рахману. Тот принял предложение и привлёк к движению своих сторонников из дружественных племён. Старший сын тяготился подчинённым положением при Мубараке и выговорил себе право действовать самостоятельно. Основные силы двух эмиров были направлены в северном направлении, к столице Рашидидов городу Хаилю, где находились главные силы противника. Абдель Азиз решил двинуться южнее и захватить былую столицу Саудидов — эр-Рияд. С военной точки зрения это мало что значило, но старики уступили романтическому порыву юноши.

Поход оказался крайне неудачным. Они смогли продвинуться вперёд и захватить несколько селений, причём почти без сопротивления. Однако, самонадеянный Мубарак слишком уверился в своих силах и слишком презирал противника. Никто не знал, что британский агент на Бахрейне прямо поддержал воинственные стремления Мубарака, и тот смог получить несколько десятков новых британских винтовок. Но правитель Рашидидов, эмир Ибн Митаб, в свою очередь, мобилизовал все свои силы, сумел получить от турок дополнительные партии оружия и боеприпасов, и это позволило ему в марте разгромить объединённые силы кувейтцев и их союзников недалеко от оазиса эс-Сариф.

Абдель Азизу повезло немногим больше. Он сумел ворваться в столицу предков, но шаммарский губернатор эр-Рияда Аджлян ибн Мухаммед успел укрыться в цитадели — крепости эль-Мисмак, находившейся в центре города. Два дня правильной осады не принесли успеха молодому эмиру и его кувейтским союзникам, хотя жители города открыто выражали ему поддержку. Узнав о разгроме войск отца и Мубарака, Абдель Азиз покинул эр-Рияд, ибо действовать малочисленными силами казалось бессмысленным.

Ибн Митаб отметил свою победу кровавыми расправами над жителями Бурайды, Унайзы, эр-Рияда и других городов за их симпатии к кувейтцам и ненавистным Саудидам. Обеспокоенные турецкие власти стали готовиться к нанесению военного удара по Кувейту для того, чтобы поставить на место слишком возомнившего о себе эмира Мубарака, Саудидов в расчёт особенно не принимали.

Растерянный и напуганный кувейтский эмир бросился за поддержкой к британскому агенту. Начались длительные и напряжённые дипломатические переговоры. Своё мнение о ситуации высказывали также представители Берлина и Санкт-Петербурга, заявившие о необходимости сохранения статус-кво в Аравии. В Стамбуле султан Абдул-Гамид, получивший малопочётное прозвище Кровавый, горел желанием хорошенько проучить лукавого кувейтца, но британский посол официально предупредил его о готовности кабинета её величества королевы Виктории по просьбе законного правителя эмира Мубарака послать в Кувейт британские войска. Оккупация Кувейта англичанами, равно как и само по Себе нахождение английских войск на землях, формально входящих в состав Османской империи, были невозможны. Абдул-Гамид отступил. Было заключено англо-турецкое соглашение о взаимном отказе от направления войск в Кувейт.

Тем не менее, по подсказке султана Ибн Митаб с величайшей готовностью нанёс сильный удар по эмирату. Он вступил в его пределы и осадил небольшое селение эль-Джахра на берегу Персидского залива. По распоряжению вице-короля Индии в воды залива был послан британский крейсер, который обстрелял лагерь шаммаров. В эмират стали открыто поставлять большие партии британского оружия, а в Стамбуле британский поверенный в делах вновь протестовал против действий турецкого вассала. После нескольких недель безрезультатной осады Ибн Митаб по распоряжению султана отошёл от эль-Джахры.

Такой поворот событий вызвал величайшее разочарование у кувейтского эмира, раз и навсегда отказавшегося от попыток распространить своё влияние на внутреннюю Аравию. Очередная неудача сильно повлияла и на эмира Абдель Рахмана, вновь убедившегося в собственной слабости как правителя. Не пал духом лишь молодой Абдель Азиз.

Отсутствие денег, современного вооружения, сильных и надёжных союзников, поддержки со стороны великих держав как будто не смущали его. «На что же ты надеешься?» — спрашивал отец. «На себя!» — отвечал сын. Он был в то время очень высок, худ, имел небольшую бородку и усы, но обладал уже сильным взглядом, которого страшились иные из рабов их семьи.

5

Жизненный опыт девятнадцатилетнего Абдель Азиза к тому времени был велик и разнообразен. Он знал жизнь пустыни и жизнь восточного города.

В пустыне он жил с отцом в одной палатке, любил смотреть на восход солнца, когда медленно выплывающий снизу ярко-красный шар светила неуловимо быстро становился золотым и обретал нестерпимое для глаз сверкание. С подсказками отца он постигал умение ездить верхом на коне и на верблюде, ориентироваться в бескрайней пустыне, находить воду и определять погоду на завтра. Ему был понятен и близок аскетический образ жизни бедуина, с одной стороны, зависимого от бесчисленных стихий природы, с другой — способного использовать своё знание природы; часто живущего впроголодь, но стремящегося прежде всего накормить и напоить верблюда; презирающего арабов, занятых «грязным» трудом — ремесленников, земледельцев, а самому часто пускающегося в разбойный набег («газу») на мирные караваны, но всегда дающего дружелюбный приют любому гостю.

О жизни в Стамбуле он знал по рассказам других. Там всё было непохоже на родную пустыню, однако ему нравилось слушать о величественных мечетях и богатых дворцах, о весёлом оживлении торговых рядов, набитых до отказа коврами, подносами, кинжалами, золотыми изделиями, посудой, сладостями, зерном, маслом, чего там только не было… Это было так непохоже на скудость аравийских базаров, где главным сокровищем был жемчуг, который его ловцы поднимали со дна Персидского залива. В столице Османской империи он представлял зелень парков вокруг султанских дворцов, грандиозность двух огромных мечетей, чьи купола и высокие минареты были видны отовсюду: Айя-Софии, переделанной из православного собора, и Голубой мечети. Вместе с отцом и братьями он посещал службы в мечетях, дома читал Коран, мудрость которого открывалась ему постепенно, и Стамбул виделся ему из Аравии чужим, позднее он никогда не испытывал желания приехать туда. Море, разделявшее огромный пёстрый город широким рукавом, пугало его своей огромностью, казалось враждебной стихией, не то, что родная пустыня.

Правда, в Кувейте вся жизнь была связана с морем. К тому времени столица эмирата город эль-Кувейт стал важным торговым центром в заливе, благодаря наличию порта. Через эль-Кувейт шла торговля с внутренней Аравией, оттуда шли караваны с финиками и кожей, табуны аравийских скакунов, туда отправляли рис, кофе, табак, соль, кулинарные специи, топлёное масло, слоновую кость. Большие одномачтовые лодки, которые веками делали кувейтские корабелы, перевозили керосин, лесоматериалы, текстиль, оружие в порты Индии, Персии, Цейлона, на Занзибар и в Аден. Но если повернуться спиной к заливу, за нагромождением невысоких домов, заборов, мечетей, торговых рядов можно было увидеть край иного моря — пустынного. То была его родная стихия.

Он любил и умел красиво носить традиционную одежду кочевников («бедуинов»): шаровары, кожаные сандалии, длинную белую рубаху с узкими рукавами («дишдашу»), поверх которой надевают род плаща («аба»), часто расшитого по вороту золотыми нитками; в холодное время года мужчины носят род халата на завязках («зипун») или короткую куртку («дамир»). Голову настоящего бедуина всегда покрывает платок («куфия») в бело-красную, бело-чёрную клетку или белого цвета, который придерживается на голове двумя шнурами («игаль»). Он любил и простую еду бедуина: лепёшка, снятое овечье молоко, горсть фиников, кофе, хотя в их доме по праздникам на стол на большом медном блюде неизменно подавался и зажаренный барашек, засыпанный рисом и политый соусом из овечьего молока.

В Аравии кофе пьют перед едой или во время беседы, и Абдель Азиз постигал эту форму общения. Во время неспешного питья горького напитка тёмно-жёлтого цвета, подаваемого непременно горячим в маленькой, с напёрсток чашечке, и закусывания семечками дыни или фиником, мужчины молчат, пока старший по возрасту или положению не начнёт разговор. И начинается выслушивание новостей или обсуждение происшествий, в котором следует не только слушать, но и наблюдать за собеседниками, которые нередко утаивают свои мысли и чувства, но невольно проявляют их то в излишней горячности, то в особом волнении, то в напряжённом молчании. Это была непростая наука постижения людей.

В тот год отец вторично женил его (первая жена умерла спустя полгода после свадьбы и скоро была забыта). Наконец он стал настоящим семейным мужчиной, у него теперь был свой дом, в котором его ожидала верная красивая и милая жена. Теперь ему надо было дождаться рождения сына и совершить великое деяние, подобно подвигу легендарного арабского богатыря Антары.

6

На рубеже веков Аравия и Персидский залив оказались в поле внимания всех великих держав.

Этот район мира стал зоной противоречий двух империй — быстро крепнущей и агрессивной Германской и самой большой и богатой Британской, во владениях которой никогда не заходило солнце. В Германии в 1900 г. начинается военно-морская гонка, целью которой было создание первого в мире военно-морского флота. Большой флот должен был помочь Германии обрести преимущество в предстоящем переделе мира. К тому времени германская армия стала не только наиболее сильной в Европе, но и получила на вооружение самую скорострельную полевую пушку, делавшую 6-10 выстрелов в минуту, в то время как в британской или русской армии число выстрелов равнялось 1-2.

В Лондоне сразу осознали антианглийскую направленность германской военно-морской программы, и это имело роковые последствия для будущих отношений между двумя странами. Англия уже поделила Африку с Францией и не намеревалась делиться своими азиатскими владениями ни с кем.

Планы строительства большой железной дороги Берлин—Багдад—Басра, в свою очередь, вызвали недовольство не только в Лондоне, но и в Санкт-Петербурге. Нахрапистое вторжение германского капитала в те районы Азии, в которых традиционно преобладало российское влияние, также вызвало охлаждение в отношениях двух стран. Русские дипломаты приложили энергию и старания, в результате чего в марте 1900 г. удалось добиться от Стамбула формального обязательства предоставить исключительные права на строительство железных дорог в зоне, прилегающей к Чёрному морю, русскому капиталу на условиях, аналогичных концессии на Багдадскую дорогу. Император Николай II распорядился в ответ на посылку в залив германского крейсера «Аркона» направить туда русский военный корабль.

Весной 1901 г. для демонстрации русского флага в залив пришёл эсминец «Гиляк». Неожиданно это вызвало панику среди британцев, и британский генеральный консул потребовал от губернатора персидского города Бендер-Аббаса не принимать русских моряков и не оказывать им никакого содействия. Губернатор не послушался и устроил торжественный обед для русских офицеров с корабля. Тогда британский консул в Басре настоятельно потребовал от турецких официальных лиц не оказывать никакого гостеприимства русским морякам, но и эти не послушались. На жителей эль-Кувейта сильное впечатление произвело электрическое освещение корабля. Толпы людей собирались на берегу и разглядывали прямые линии однотрубного корабля с невысокой мачтой, будто обведённые огненной чертой — и черта эта не гасла!..

Эмир Мубарак проявил подчёркнутую любезность по отношению к русским. Основанием для этого были не только обычная восточная вежливость или желание подразнить англичан, русские понравились ему. Ещё два года назад он встречался с русскими купцами Ованесовым и Алиевым, которые много рассказали об огромной северной империи и предложили начать взаимовыгодную торговлю. С ними было интересно и приятно говорить, так же как и с моряками. Русские относились к эмиру и к жителям его страны проще и уважительнее, чем англичане и французы, которые смотрели на арабов как на животных. В британском Адмиралтействе и министерстве колоний были шокированы явным дружелюбием арабов по отношению к русским. Вице-королю Индии была отправлена директива, основное содержание которой сводилось к простой мысли: да сделайте же что-нибудь!.. Словом, страсти кипели.

Между тем, в Берлине не собирались отказываться от своего проекта. Германский капитал развивался быстро, ему были тесны имевшиеся возможности, и государство стало верным исполнителем воли германской буржуазии по превращению Турции в свою колонию.

В то время Германия оказалась единственным европейским союзником турок в войне с Грецией, вызванной одним из многочисленных антитурецких восстаний на Крите. Германское оружие и германские военные инструкторы помогли туркам одержать победу. Император Вильгельм объявил себя новым рыцарем — ревностным защитником мусульманства. Такой жест помощи султану Абдул-Гамиду в подавлении сопротивления его мятежных христианских подданных был рассчитан на упрочение пути германского капитала на Ближний Восток.

Ради этого в октябре 1898 г. император Вильгельм отправился во владения султана. Формально это было «паломничество к святым местам в Иерусалиме». «Кровавый султан» был польщён в высшей степени, потому что его впервые посещал глава великой европейской страны. В свите императора были не только лютеранский пастор и католический архиепископ, но и директор «Дойче банк» Георг фон Сименс с группой помощников. Кайзер поклонился Гробу Господню в Иерусалиме, а в Дамаске — усыпальнице Саладдина. В своей речи он объявил себя «вечным другом турецкого султана и 300 миллионов мусульман, почитающих его как своего халифа».

Султан был очень доволен. Он рассчитывал получить за концессию большие деньги, а железная дорога помогла бы ему перебрасывать войска для подавления выступлений мятежных арабов. Кроме того, Абдуль-Гамид намеревался использовать это предприятие для того, чтобы противопоставить немцев французам, англичанам и русским, по возможности перессорив их друг с другом.

Таким образом, к началу XX века выявилось относительное равновесие сил в Аравии, где за отдельными вождям племён и полу-самостоятельных государственных образований стояли либо Османская империя, либо Великобритания, преследовавшие свои интересы. Именно на этот момент неустойчивого, подвижного равновесия различных сил и пришёлся новый удар Саудидов.

7

Абдель Азиз уговаривал отца дать ему возможность ещё раз попытать счастья. Нанести удар по Джебель-Шаммару следовало, но старый эмир сомневался, захочет ли помочь им правитель Кувейта. Опасения его оправдались: эмир Мубарак не захотел даже слушать о своём участии в новом походе.

Старый эмир сидел в своём доме с сыновьями и родственниками. Пол был устелен коврами. Мужчины сидели вдоль стен, скрестив ноги и опираясь на большие подушки, набитые верблюжьей шерстью. Чернокожий раб старого эмира Мардук, заметно припадая на правую ногу (покалеченную в давнем сражении с шаммарами), разлил кофе и встал возле хозяина, держа большой медный кофейник наготове.

Первая чашка была выпита в молчании. Мардук поспешил вновь наполнить протянутые ему чашки. Кофе надо пить горячим. Лишь старый эмир на вопросительный взгляд раба чуть скривил губы, и Мардук взял у него пустую чашечку.

Надо было решиться на самостоятельный поход в Неджд. Эмир оглядел собравшихся. Здесь находился цвет его рода: родной брат Мухаммед и двоюродный брат Абдалла ибн Джилюви, сыновья Абдель Азиз, Мухаммед, Саад и другие. Это ядро его войска, ещё десятка два воинов из разных племён и с десяток рабов, всего около 40 человек — мало.

С этого и начал Абдель Рахман обсуждение вопроса о походе. Тут же брат Мухаммед уверенно возразил, что как только они войдут в земли шаммаров, люди сами пойдут к ним и очень скоро они обретут настоящую армию, с которой смогут одолеть Ибн Митаба. Старший сын молчал, ибо все свои доводы он привёл отцу раньше и теперь не желал повторяться. Подали свои голоса младшие сыновья, все были за поход… Абдель Азиз был его любимцем, как часто случается с первенцами, но в данном случае сын оказался не просто на голову выше своих дядей и братьев, но и сильнее их характером, вдумчивее в рассуждениях, решительнее в действиях… Быть может уступить ему власть в семье? Нет, рано. Молод ещё, горяч слишком, но сомнений нет: к двадцати годам Абдель Азиз обрёл качества настоящего вождя. Вот пусть он и попробует себя проявить в таком качестве!

Решение, которое услышали собравшиеся, ошеломило их. Абдель Рахман объявил, что поход на эмират Джебель-Шаммар состоится, однако он сам в нём участия не примет. Руководить походом будет его старший сын. Молодые были в восторге, пожилые нахмурились.

Абдель Азиз не ожидал такого исхода, однако сумел побороть в себе открытое проявление чувств. Лишь когда отец протянул ему свою старую саблю с пожеланием не посрамить чести рода Саудидов, он с юношеской пылкостью выхватил саблю из ножен и воскликнул: «Велик Аллах!»

Сборы были недолги, и в начале сентября 1900 г. небольшой отряд покинул эль-Кувейт.

Поначалу его действия оказались вполне успешными. На своём пути Саудиды привлекли на свою сторону воинов из племён аджман, мурра, субай и сухуль. С войском в несколько тысяч человек Абдель Азиз совершал набеги на враждебные племена и те селения Неджда, которые оставались преданными Рашидидам. Они шли на Хаиль.

Тем временем Ибн Митаб направил телеграфные запросы в Басру и Стамбул, в которых просил о помощи для отражения дерзкого набега Саудидов. Абдул-Гамид распорядился, чтобы турецкий губернатор Басры категорически потребовал от эмира Абдель Рахмана возвращения сына и передал ему неудовольствие повелителя империи. Слова «действовать решительно» означали, что губернатор может использовать против мятежников и турецкие войска.

Слухи по пустыне переносятся быстро. Какой-то бродячий торговец, набредший на отдыхавшее в селении войско, сказал о присылке турецких солдат, а вскоре пришло повеление старого эмира: немедленно возвращаться.

Войско их растаяло на глазах. Бравые, молодцеватые бедуины увязывали утварь, садились на своих коней, верблюдов и молча, без объяснений уходили. Абдель Азиз понимал их. Жизнь в пустыне трудна, большой риск смертельно опасен, и это определило образ мышления бедуинов: оставаться с сильным, бросать слабого, чтобы не пропасть с ним вместе. Возвращались они к побережью Персидского залива в том же составе, что и покинули его.

Наступал месяц Рамадан, время усиленных молитв и полного поста (есть разрешалось лишь после наступления темноты). Измученным людям требовался отдых и силы для достойного соблюдения норм праздника. После совета с дядями Абдель Азиз решил остановиться в оазисе Ябрин, вблизи западного побережья залива.

Дни были заняты работой по починке верблюжьей упряжи; пришедшие ремесленники-кузнецы в походных горнах раздували огонь и правили оружие, стремена, кухонные котлы и всякие иные металлические изделия; один умелый раб лечил заболевших животом людей прижиганием. Абдель Азиз не терпел сильного запаха, когда в тела чернокожий лекарь вонзал раскалённую длинную иглу, да и трудно было смотреть на искажённые лица его воинов, терпеливо переносивших без единого вскрика эту муку.

Пять раз за день его раб приносил коврик, и юный вождь опускался на колени, прося Аллаха о даровании ему мудрости и силы для того, чтобы вернуть всю Аравию, всю! — под власть Саудидов.

Воины Ибн Мутаба не тревожили их, видно, правитель Джебель-Шаммара не придавал большого значения небольшому отряду молодцов, и это навело Абдель Азиза на мысль попробовать ещё раз захватить эр-Рияд.

Он заранее готовил возражения на ргументы об их слабости, об опасности султанского гнева, о запрете Абдель Рахмана на активные действия. Он рассуждал так: слабость их лишь видимая, при первом же успехе к ним примкнут тысячи сторонников Саудидов, а успех будет обязательно в случае дерзкого и не ожидаемого никем налёта на город! Гнев султана не так уж и опасен, султан далеко, турки не умеют воевать в пустыне, где они сами всегда могут скрыться — чего ж бояться? Отец запретил идти на Хаиль, но ведь они не собираются вступить в бой с главными силами Ибн Митаба, так что опасность не так уж и велика. Риск есть, но ведь они же мужчины! Они воины!..

Но возражения не понадобились. Едва он изложил план набега и захвата эр-Рияда, как дяди и братья дружно поддержали его.

После окончания Рамадана, отряд выступил. Была зима, и это облегчало движение по пустыне. В несколько переходов к 12 января 1901 г. они достигли окрестностей старой столицы Саудидов.

8

В небольшом оазисе сделали остановку. Следовало выработать план действий и распределить силы.

Под сенью десятка высоких пальм разбили несколько палаток. Уставших верблюдов и лошадей отвели подальше, к зарослям тамариска и кустарника хамд. После прошедшего недавно дождя появилась зелёная трава, от которой трудно было оторвать животных. Большая семья, владевшая оазисом, вся услужала им: женщины готовили еду, мужчины помогали ставить палатки, разводили костры.

Мерный шум пальм под порывами сильного ветра, едва слышное журчание родника, бившего из земли и растекавшегося вокруг пальм по узким канавкам, тщательно обложенным камнем, пронзительные крики верблюдов и ослов да доносившиеся приглушённые разговоры людей — все эти привычные звуки обыденной жизни успокаивали Абдель Азиза и укрепляли его уверенность в предстоящей победе.

На следующий день он оставил 20 человек и всех животных в оазисе, распорядившись при получении известия об успехе — входить в город, при неудаче — немедленно бежать. С оставшимися сорока двинулись вперёд.

Рашидиды разрушили городскую стену, некогда ограждавшую столицу. Возле развалин одной из башен Абдель Азиз оставил брата Мухаммеда с 33 воинами, велев не действовать без его команды, а ждать. Это был его резерв.

Тёмной ночью десять воинов во главе с Абдель Азизом перелезли через городскую стену неподалёку от ворот Шамсия. Их не ждали ни друзья, ни враги. Открыто вступат в город было невозможно, а врываться силой означало бы преждевременно дать о себе знать более сильному и подготовленному противнику. С ним шли Абдель Азиз ибн Джилюви, Фахд ибн Джилюви, Абдалла ибн Джилюви, Насер ибн Сауд и двое темнокожих слуг — Машук и Сабан.

Ярко светила луна, но семёрка храбрецов пробиралась по узким улочкам в тени зубчатых стен и высоких оград. Время было выбрано в промежутке между обходами городской стражи, однако крепкие руки сжимали копья, рукояти сабель и кинжалов. Добравшись до дома своего сторонника Джувайсира, они смогли перевести дух.

Джувайсир торговал мясом и молоком. Он был уже стар, и дела вела его старшая дочь, которая знала Абдель Азиза по его первому вступлению в эр-Рияд.

Дверь дома была заперта. Абдель Азиз постучал, постучал громче. Звуки гулко разносились, отражаясь эхом от гладких стен. Женский голос спросил: «Кто там?» Называть себя и объясняться на всю улицу было рискованно. Он знал одного горожанина ибн Митрефа, служившего у губернатора, и воспользовался этим. «Это Митреф. Губернатор Аджлян послал меня к твоему отцу с посланием». «Какое ещё послание среди ночи?» — громко удивилась женщина. «Губернатор хочет купить у него завтра двух коров». «Я не верю тебе. Иди прочь отсюда!» — раздался рассерженный голос. «Я расскажу губернатору, как ты меня встретила! Он завтра же казнит твоего отца!» Абдель Азиз услышал за дверью растерянный вскрик и тихий разговор. «Открывай!» — вскричал он.

Скрипнули и звякнули засовы. Дверь распахнулась. На пороге стоял старый торговец с выпученными от ужаса глазами.

«Старый дурак! Что же ты не узнал меня?» — воскликнул Абдель Азиз, отодвинул хозяина и вошёл в дом. За ним ворвались его воины.

В первой комнате молодой эмир увидел дочь хозяина с поднятой в руке масляной лампой. Его наконец узнали.

План был построен на внезапности. Дома Джувайсира и шаммарского губернатора Аджляна ибн Мухаммеда разделял ещё один дом. С крыши дома торговца смельчаки перескочили на соседнюю крышу, и пробрались в комнаты. Там оказались лишь хозяин и его жена, растрёпанные и полусонные. «Спите дальше, — успокоил их Абель Азиз. — Но если вы произнесёте хотя бы слово — умрёте на месте! Мы пока побудем у вас внизу». Дрожащие супруги при виде вооружённых людей с саблями и копьями лишь теснее прижались друг к другу. Эмир послал слугу за братом и его людьми, а сам стал размышлять, как действовать дальше.

До сих пор никто в городе не подозревал об их присутствии. Внезапность нападения была обеспечена, вопрос лишь — как и где нападать? Проще всего было нагрянуть в дом губернатора, но Абдель Азиз знал, что тот из соображений безопасности предпочитал проводить ночи в крепости эль-Мисмак, гарнизон которой насчитывал 80 человек. Однако известно было, что Аджлян недавно женился на молоденькой красавице, которую непременно навещал каждый день…

Подошли Мухаммед и остальные воины. В небольшом доме стало тесно. Перекусив и выпив кофе, Саудиды быстро и бесшумно проникли в дом губернатора.

Абдель Азиз стремительно шёл впереди. Он распахнул дверь спальни и при слабом свете ночника увидел на кровати два силуэта. Повезло!.. Взмахнул саблей, но Фахд ибн Джилюви тронул его за локоть и поднял большой палец в знак осторожности. Абдель Азиз распахнул полупрозрачное покрывало, закрывавшее лежащих, и увидел двух женщин. Обе были красивы, и он насладился их испугом и удивлением, впрочем, не чрезмерным. «Кто ты?» «Я Абдель Азиз». С женой губернатора была её сестра. Аджляна в доме, конечно же, не оказалось, но молоденькая девушка, поспешно закрывая лицо, сказала, что губернатор должен прийти утром через полчаса после утренней молитвы. «Почему ты здесь?» «Я здесь, чтобы найти твоего мужа и убить его». «Но я не хочу, чтобы ты убивал его!», — капризно возразила красавица. «Это мы посмотрим…» «Он в цитадели под защитой воинов. Если он тебя найдёт здесь…»

Но он не собирался болтать с глупой женщиной. Жену, её сестру и других родственниц заперли в одной из комнат. Абдель Азиз послал за Мухаммедом с воинами, оставленными в соседнем доме. Когда появился брат, они вновь обсудили план действий.

Аджляна следовало захватить, изолировать от его людей, и принудить их к сдаче. Это вполне возможно. Одного из слуг нарядили в платье женщины, которая обыкновенно открывала Аджляну дверь по утрам. Едва он стукнет в дверь и войдёт… Джувайсир рассказал, что иногда губернатор по утрам совершал прогулку верхом. Если, выйдя из крепости, он сядет на коня, то захватить его окажется много труднее… А шаммарские воины сидят за крепостными стенами, их в четыре раза больше… Кто знает, не усомнился ли в тот час Абдель Азиз в успехе своих действий, однако он никому не показал своих сомнений и колебаний.

9

Рассвет медленно вставал над эр-Риядом. Ничто не предвещало того, что в этот день, 15 января 1902 г. открывается новая страница в многовековой истории Аравии.

Солнце вначале робко, а потом всё с большей яркостью осветило пыльные, узкие улицы, высокие стены двух- и трёхэтажных домов с плоскими крышами, построенных из известняка тёпло-розового цвета, длинные торговые ряды, караван-сараи, редкие деревья с яркой зеленью и большими цветами. С верхушек минаретов послышались голоса муэдзинов, призывавших всех правоверных на молитву, и жизнь, казалось, замерла на это время. Но вот побежали по улочкам дети, показались закутанные в чёрное женщины с корзинами в руках, направляющиеся на базар, водоносы и продавцы сладостей вышли со своим нехитрым товаром, торговцы и менялы открывали свои лавки, а писцы заняли свои места возле цитадели в ожидании людей, желающих подать прошение губернатору. Именно писцы и заметили несколько групп бедуинов, в странном напряжении укрывавшихся вблизи ворот в эль-Мисмак. Поколебавшись, они собрали в ящики свои бумаги, чернила и ручки, и один за другим исчезли. Площадь перед цитаделью опустела.

Цитадель представляла собой мощное сооружение. Четыре стены её, высотой в десять метров, протянулись каждая метров на сорок. По углам возвышались четыре башни с бойницами, на стенах имелись пушки и английские пулемёты на треножниках. Ширина стен достигала нескольких метров, и по ним могли быстро перемещаться воины для отражения нападения. Вход в цитадель был через единственные ворота, сделанные из толстых стволов деревьев, скреплённых железными скобами. Ворота поднимались редко, обыкновенно входили в цитадель и выходили из неё через калитку, высотой ниже человеческого роста, сделанную из толстых досок и укреплённую поперечными брусьями. Обладая большим войском, орудиями и лестницами, Абдель Азиз захватил бы эль-Мисмак без большого труда, но сейчас он мог полагаться лишь на внезапность нападения, на растерянность защитников крепости и отвагу своих людей.

За стеной цитадели слышались крики команд, раздался надсадный крик осла. Взгляды всех были прикованы к низкой калитке, окованной широкими железными полосами с расплющенными большими шляпками гвоздей. Но вдруг распахнулись ворота.

В окружении охранников показался губернатор. Аджлян ибн Мухаммед был ещё не стар, выше среднего роста, толст и грузен. Взгляд Абдель Азиза был прикован к губернатору. Отчего-то вспомнился давний сон. Враги идут навстречу друг другу… Аджлян распахнул полу расшитой золотом абы и поправил блеснувшую на солнце саблю. Четыре человека с винтовками оставлены в доме напротив и будут вести прицельную стрельбу. Он не сможет уйти… Раздалось громкое ржание, и Абдель Азиз увидел за спинами людей двух коней, ведомых слугами за поводья. Значит, губернатор поедет верхом… Ждать нельзя. «Вперёд!» — он ли это крикнул или кто другой…

Аджлян ибн Мухаммед не понял, откуда, едва он сделал несколько шагов, вдруг раздались выстрелы, и что за люди в чёрных абах и бело-красных куфиях вдруг бросились к нему с криками.

Телохранители заслоняли его, но тем самым мешали ему сделать самое нужное: достигнуть спасительных стен крепости. С глухим стуком закрылись ворота. Из цитадели послышались громкие крики команд. Одни стреляли, другие падали рядом с ним, не успев достать саблю из ножен, лилась кровь… Аджлян приблизился к коням, как вдруг увидел рвущегося к нему Абдель Азиза с карабином в руках. Губернатор сделал неожиданный для его комплекции стремительный выпад и занёс саблю над головой эмира. Абдель Азиз отразил удар карабином, и лишь щепка от ствола царапнула его по лицу. Он отступил и выстрелил. Аджлян вдруг покачнулся и тронул правую ногу — попал! Абдель Азиз вновь поднял карабин, но его воины мешали ему.

Аджлян метнулся к воротам. Чернокожие охранники с двух сторон подхватили его, но тут же пали под выстрелами противника. Сильно хромая, Аджлян сделал несколько шагов… Спасительная калитка была совсем рядом, оттуда выглядывали возбуждённые воины… В полушаге от калитки Абдалла ибн Джилюви ударом копья достал губернатора, и тот тяжело рухнул на землю. Подскочившие бедуины добили его.

Используя растерянность и панику гарнизона, воины Саудидов ворвались в цитадель, кроша и уничтожая всё вокруг. Мухаммед захватил одну башню, и тут же повернул дула пушек на сопротивлявшихся шаммарских воинов. Он попытался захватить другую башню, в которой укрылось до двух десятков шаммаров, но это оказалось невозможным. После того, как со всем гарнизоном было покончено, Мухаммед предложил отпустить воинов, сидевших в башне, под честное слово. Те на Коране пообещали больше никогда не воевать с Саудидами и, сложив оружие у входа в башню, поспешно покинули цитадель. Разбежавшиеся по городу шаммары были частью перебиты, частью изгнаны. Абдель Азиз потерял лишь два человека убитыми и трёх ранеными.

Весть о блестящей победе молодого эмира быстро облетела город. Люди потянулись в крепость, где Абдель Азиз принимал присягу на верность.

10

По получении известия о падении эр-Рияда Ибн Митаб впал в ярость. Какой-то мальчишка осмелился нагло и дерзко покуситься на его власть, будто мало было ему и его отцу предыдущих поражений!.. Он немедленно двинулся из низовьев Евфрата в свою столицу, чтобы из Хаиля начать карательную экспедицию против своих врагов. Увы, приготовления и сборы затягивались.

От своих лазутчиков Ибн Митаб узнавал новости об Абдель Азизе, о его новом успешном походе на юг и присоединении к семейным владениям эль-Харджа, о прибытии к нему подкрепления из Кувейта во главе с братом Саадом, о рейде на племя кахтани в эль-Маджмаа. Словом, Абдель Азиз наносил удары по всем направлениям, энергично собирая вокруг эр-Рияда различные земли и обретая тем самым хозяйственные запасы и новых воинов на будущее.

Для правителя Джебель-Шаммара было совершенно необъяснимо, почему и как давным-давно поверженные Саудиды смогли не только выйти из небытия, куда задвинула их судьба, но и начать столь успешную борьбу за возрождение своего государства. Ибн Митаб оставался сугубо традиционным правителем, он действовал и мыслил в категориях давно прошедшего времени, в то время как его молодой противник обладал иным мировосприятием.

За годы пребывания в Стамбуле Абдель Азиз многажды видел европейцев и иногда общался с ними. Конечно же, эти кяфиры (неверные), их идеи, ценности, обычаи были чужды ему, но их страны были сильны и богаты, и можно было поучиться у них, позаимствовать что-нибудь полезное, сотрудничество с ними виделось более полезным, чем с турками. Сто лет назад египетский паша Мухаммед Али смог разгромить государство Саудидов не потому, что его солдаты были храбрее, а потому, что он успел реформировать свою армию и перевооружить её европейским оружием. А его предки до этого не додумались. Так не надо повторять их ошибок!..

Тогда же, в столице слабеющей империи Османов молодой эмир смог иначе увидеть свою Аравию, её пустыню и города. Есть странная закономерность в том, что родину начинаешь лучше понимать и сильнее любить на чужбине. Получив некоторое представление о тонкостях султанского управления множеством провинций, разительно несходных по природным условиям и уровню хозяйственного развития, по численности и развитости населения, по их религиозной и национальной принадлежности, Абдель Азиз будто заново увидел Аравию.

На бескрайних просторах Аравийского полуострова существовали десятки племён и союзов племён кочевников, живущих по своим вековым законам и не признающих ни законов, ни власти кого бы то ни было чужого; это также земледельцы, живущие в оазисах, разбросанных по просторам полуострова, которым всё равно, какая власть над ними, лишь бы не мешали им выращивать финики и пшеницу; это и горожане — торговцы, менялы, ростовщики, ремесленники, служители мечетей, судьи, учителя, мелкие уличные продавцы и хозяева гостиниц — вот они, пожалуй, действительно были заинтересованы в установлении на полуострове единой и сильной власти, которая смогла бы гарантировать им перспективу спокойного существования, без войн и ненужных притеснений…

Позднее многие поражались феномену Абдель Азиза. Мгновенное превращение одного из десятков молодых эмиров в сильного государственного деятеля казалось необъяснимым чудом. История скупа на подобные чудеса. В начале XX века в Аравии происходило стремительное формирование лидера нового поколения.

Стоит заметить, что сам Абдель Азиз и тогда и позднее сохранял величайшую трезвость мысли и не впадал в головокружение от поразительных успехов. Он был прежде всего человеком действия, но в то же время оставался крайне молчалив и редко говорил то, что думал. В то же время, он вовсе не был лишь холодным и расчётливым дельцом, а сохранил всю пылкость своего характера.

В мае 1902 г. в эр-Рияд приехал эмир Абдель Рахман. После торжественной встречи и короткого разговора сын повёл отца в цитадель, которая временно использовалась им как резиденция. По его приказу там были собраны улемы и знатные жители их столицы. Абдель Азиз произнёс короткое слово, в конце которого потребовал от присутствующих принести присягу верности его отцу, как законному главе государства и рода Саудидов.

Взгляды присутствующих устремились на старого эмира. Собственно, Абдель Рахман был не так уж и стар, чуть более пятидесяти лет от роду, но в Аравии средний возраст мужчины составлял 30-33 года, и потому глава рода числился в категории стариков. Предложение сына не стало для него неожиданностью, тот писал ранее, что ожидает его в «их столице» как высшего правителя, но следует ли принимать эту честь?.. Силы ещё были, но Абдель Рахман сознавал превосходство сына, его большее упорство и удачливость. Отец и сын доверяли друг другу, между ними никогда не возникало споров из-за власти (а это было редкостью в тогдашней Аравии, где внутрисемейные конфликты часто приводили к убийствам). Отец считал, что на его имени ещё висит груз былых поражений, а сын его свободен от этого груза. Пока была завоёвана лишь малая часть былого государства Саудидов, предстояло трудное и долгое противоборство с Рашидидами, с турками, с правителем Хиджаза, с вождями мелких племенных групп, выяснение отношений с уклончивым нынешним союзником эмиром Мубараком, налаживание связей с англичанами, без поддержки которых было уже невозможно действовать в Персидском заливе… — хватит ли у него сил? А у сына хватит…

Абдель Рахман встал. В своём слове он возблагодарил Аллаха за милость к ним, воздал должное талантам и способностям Абдель Азиза, мужеству и отваге своих братьев и сыновей, верности и твёрдости их союзников в самом эр-Рияде и других селениях. А затем объявил эмиром, то есть законным правителем нового государства своего сына, отведя себе обязанности главного советника и имама на молитве. Он был понят, никто не возразил ему.

11

В последовавшие годы складывания в центре Аравийского полуострова нового государства вокруг эр-Рияда под властью Саудидов судьба нередко отворачивалась от них, случались поражения, неудачи, измены родственников, но продолжавшееся совместное управление эмира Абдель Азиза и помогавшего ему советами эмира Абдель Рахмана оказалось очень успешным и результативным.

В июле-августе 1902 г. войско Ибн Митаба двинулось в поход на эр-Рияд. Жители оазисов Вашма, Махмаля, города Касима и некоторых других отказались дать ему новых воинов, утаивали припасы, за что пришлось их сурово покарать. Лазутчики донесли, что за несколько месяцев Абдель Азиз успел хорошо укрепить городские стены, к нему прибыло около тысячи воинов из разных племён. Ибн Митаб предпочёл не рисковать и не стал устраивать штурма. Он обогнул город с востока, рассчитывая перерезать пути его снабжения из Кувейта. Лазутчики сообщали, что у Абдель Азиза возникли разногласия с отцом, и они поссорились, что Абдель Азиз оставил эр-Рияд, взяв с собой почти всех воинов, что он ослабел и неуверен в себе. Ибн Митаб был доволен, именно таких новостей он и ожидал.

Правитель Джебель-Шаммара не мог себе представить, что вся получаемая им информация подброшена шпионами молодого эмира, который в высшей степени уверен в себе. Абдель Азиз оставил управление столицей отцу, а сам с небольшим отрядом поспешил в эль-Хардж, ускользнув от шаммарских воинов. Те пустились в погоню, но были принуждены с боем брать один за другим оазисы, присоединившиеся к Саудидам.

Наконец, Абдель Азиз повернул на юг. В трёх переходах от эр-Рияда находится небольшой городок Дилам. Шаммары осадили его, но гарнизон успешно сопротивлялся. Эмир согласовал свои планы с осаждёнными, договорился о помощи с сильными племенами бани тамим и эль-харек. Он не спал семь дней и ночей, уверенный, что сейчас или закрепит свой успех или потерпит окончательное поражение. Обеспечив себе численное превосходство (о котором не подозревал противник), молодой эмир нанёс сильный удар по войску Ибн Митаба.

Тот был уверен в своей победе, потому что саудовское войско насчитывало не более 2 тысяч человек, в то время как у него было около 4 тысяч. Шаммарский правитель не учёл одного: его воины уже приучились грабить и уделяли этому большее внимание, чем ведению боевых действий. В момент нанесения саудовского удара основная часть шаммаров рассыпалась по окрестностям: кто грабил земледельцев и рубил их пальмы, кто занимался выпасом захваченных верблюдов и овец… Поражение Ибн Митаба оказалось полным и несомненным. Разразившаяся позднее эпидемия окончательно лишила его войско боеспособности. Шаммары оказались вынужденными отойти на север, а Абдель Азиз получил столь необходимую ему передышку.

Став главой своего государства, Абдель Азиз не забыл о том, скольким он и вся семья обязаны эмиру Кувейта. Вот почему, получив в феврале 1903 г. просьбу о помощи в отражении очередного набега Ибн Митаба на Кувейт, Абдель Азиз выступил в поход с войском в несколько тысяч человек. Кувейтскими войсками командовал старший сын эмира — Джабир ибн Мубарак. Во время длительной и ожесточённой битвы погибли сотни бойцов с обеих сторон. Спустя два месяца сам Ибн Митаб возглавил новый поход на эр-Рияд, но гарнизон под управлением эмира Абдель Рахмана выстоял. Шаммары вновь отступили. Больше они под стенами саудовской столицы не появлялись.

Счастье явно отвернулось от династии Рашидидов. В мае 1903 г. лорд Лэнсдоун заявил в палате лордов британского парламента, что «Британия не позволит никакой другой державе создать военно-морскую базу или крепость в заливе. Мы преисполнены решимости использовать все имеющиеся средства для того, чтобы не допустить этого». В ноябре-декабре 1903 г. в Персидский залив прибыла британская военно-морская эскадра из восьми кораблей. На флагманском корабле находился вице-король Индии Джордж Керзон, заявивший на приёме различных арабских правителей: «Мы находились здесь в заливе ранее любой другой державы, и потому Британское правительство утверждает здесь свою верховную власть». То была не просто «демонстрация флага», а явно выраженное желание превратить зону залива, а значит и Аравии в сферу исключительного влияния Великобритании. Препятствовать этому Стамбул был не в состоянии. Ибн Митаб понимал, что он всё более будет предоставлен самому себе.

В 1904 г. под власть Саудидов перешёл Анайза, крупный город в северном Неджде. Абдель Азиз писал об этом эмиру Кувейта: «С помощью Аллаха и с твоим содействием мы остановили наших верблюдов около Ушайзийи на рассвете. Мы остановились там, мы и жители Касима, которые были с нами целый день. Жители Анайзы, которые были вместе с нами, направили людей к своим друзьям, чтобы объявить о нашем приходе. Когда было 4 часа ночи, мы поднялись и вошли в Анайзу… После того, как мы совершили утреннюю молитву, мы послали против них Абдаллу ибн Джилюви с сотней воинов из эр-Рияда. Затем мы двинулись против Маджида, и когда он увидел наших всадников, Аллах отвёл свою руку от них и помог нам против них. Мы сломили их и убили из них 370 человек. Аллах вернул нам наших родственников из семьи Аль Сауд, которые были пленниками в их руках… Благодаря всемогущему Аллаху с нашей стороны были убиты лишь два бедуина… Клянусь Аллахом, с Маджидом ушло только 15 верблюдов и 7 лошадей. Всё остальное их войско и снаряжение мы захватили как трофеи с помощью Аллаха. Наше намерение — с благословения Аллаха быстро направиться к Бурайде, если желает Аллах».

Жители Бурайды первыми выразили верность Саудидам и готовность присягнуть Абдель Азизу. Пришлось, правда, два месяца повозиться с шаммарским гарнизоном, укрывшимся в цитадели. Саудовцы подвели подкоп под стену крепости и взрывом разрушили её. Лишь тогда 150 воинов, уже обессилевших от страшной жары и голода, сдались. Абдель Азиз согласился пропустить их с оружием на родину в Хаиль. «До скорой встречи!», — сказал он им.

Тем временем турецкие власти наконец осознали, что главную угрозу для них в Аравии представляет не эмир Мубарак, а молодой эмир Ибн Сауд. Турецкий отряд в 2 тысячи человек с 6 орудиями был отправлен не столько для спасения Ибн Митаба, сколько для разгрома мятежного эмира.

Накануне боевых действий, когда друг против друга стояли шаммарско-турецкие и саудовские войска, Абдель Азизу передали письмо от командующего турецким отрядом полковника Хасана Шукри. «Его величество великий халиф, — говорилось в письме, — узнал о смуте в стране Неджд и о том, что этой смутой водила иностранная рука. По этой причине он послал меня к вам, чтобы помешать кровопролитию и иностранному вмешательству в страну мусульман…»

Но такими словами нельзя было смутить Абдель Азиза. Что с того, что к нему обращаются от имени великого султана? Что с того, что турки исповедуют ислам, а англичане — христианство? Главное — это судьба арабов, населяющих Аравийский полуостров и желающих обрести самостоятельность. Ответ молодого эмира звучал твёрдо: «Мы не принимаем от вас совета и не признаём вашего владычества. Для тебя было бы лучше покинуть нашу землю, если ты не хочешь кровопролития. Если ты совершишь на нас нападение, то, несомненно, мы отнесёмся к тебе как к агрессору… Будь ты свободным и объективным человеком, то понял бы, что причина моего неповиновения — отсутствие доверия к вам…»

Уверенность и решительность Абдель Азиза объяснялась ещё и тем, что ему удалось завоевать симпатии и доверие британского политического агента в Персидском заливе майора Перси Кокса, выполнявшего функции главы разведывательной службы и военно-дипломатического координатора. Англичане долго присматривались к слишком молодому «аравийскому авантюристу», пока его отец, эмир Абдель Рахман не вступил в контакт с российским консулом в Бушире. А в марте 1903 г. залив посетили русский корабль «Боярин» и французский «Инфернэ». Русские офицеры нанесли несколько визитов Абдель Азизу, расспрашивали его о недавних победах над Рашидидами, о которых известно в России. Абдель Азиз с братьями Мухаммедом и Саадом совершил ответный визит на русский корабль, где капитан Сарычев приветствовал «сильного эмира», а тот говорил, что скоро вся Аравия будет в его руках… Это тут же стало известно в Дели и Лондоне. Британская сторона страшилась появления России в районе залива, и потому вопрос об установлении прочных связей с саудовским эмиром был решён Керзоном положительно.

Глава II

Объединение Аравии

1

В государственной жизни опасны не только неудачи, слишком большие успехи также могут вызвать немалые осложнения. Исходя из этой мудрости, Абдель Азиз, после обретения полного господства в Неджде и фактического прекращения там влияния турок, неожиданно для многих направляет турецкому губернатору Басры письмо, составленное в самых почтительных выражениях, говорит о своей лояльности султану и даже просит субсидию, как верному вассалу Стамбула.

Расчёт был прост: следовало усыпить бдительность Абдул-Гамида, прикинуться простачком, который всего лишь воюет с эмирами, своими аравийскими соперниками, и ни на что большее не претендует. Хитрость — оружие слабых, а пока государство Саудидов оставалось слабым и было не в состоянии выдержать прямое столкновение с хотя и слабеющей, но ещё очень сильной Османской империей. Если же ему поверят и дадут денег — возьмём, деньги всегда нужны.

Порта схитрила в свою очередь: там сделали вид, что поверили Абдель Азизу, и изъявили желание помирить Саудидов с Рашидидами, однако для этого направили не дипломатов, а генерала Ахмеда Файзи-пашу с трёхтысячным войском и артиллерией. В январе 1905 г. турецкие солдаты вступили на землю Неджда и шли на эр-Рияд. К счастью, на руку саудовцам сыграло корыстолюбие Файзи-паши, который через подставных лиц купил для своей экспедиции вьючных животных по дешёвке, и те дохли безостановочно, что сильно замедляло продвижение войск. Однако на соединение с ним, со стороны Хиджаза, из Медины вышел другой отряд турецких войск численностью в 750 человек во главе с генералом Сидки-пашой. По получении этого известия Абдель Азиз растерялся. В дело вступил старый эмир.

В городе эль-Зубайре, находящемся в нескольких километрах от Басры в окружении вечно зелёных садов, Абдель Рахман встретился с губернатором Басры Ахмедом Мухлис-пашой. По желанию обеих сторон на встрече присутствовал эмир Мубарак. Хитрый лис сделал так, что его вынуждены были пригласить, потому что не мог же он допустить, чтобы помимо него происходила важнейшая перегруппировка сил в Аравии.

Абдель Рахман, конечно же, опасался гнева Порты, но он знал, что внутри страны активно действует тайная революционная организация «Единение и прогресс», участников которой в разговорах называли «младотурками» и власти крайне обеспокоены этим оппозиционным движением. В соседней Персии из года в год происходили волнения и народные бунты, которые могли перекинуться и в империю. Пока Абдул-Гамид жестоко подавлял любые враждебные его власти выступления, особенную известность получила резня сотен тысяч армян, но на штыках сидеть трудно… Вот почему старый эмир полагал, что Порта будет вынуждена смириться с возрождением государства Саудидов.

Так оно и оказалось. Мухлис-паша долго и важно разглагольствовал о могуществе и мудрости султана, который «признал» новую «провинцию» и назначил там своим управляющим его, эмира Абдель Рахмана, которого он хорошо помнит и на преданность которого рассчитывает. Касим должен был стать нейтральной зоной между владениями Саудидов и Рашидидов, для гарантирования его статуса Порта намеревалась разместить военные гарнизоны в Бурайде и Анайзе.

Статус, приданный их государству Стамбулом, мало волновал Абдель Рахмана, важно одно — турки юридически признали их самостоятельность. Но вот размещение турецких войск было неприемлемо. Как ни слабы турецкие солдаты по своим боевым качествам, но они станут сильной поддержкой для Ибн Митаба и реальным препятствием для продвижения Абдель Азиза на север, а сын уже замыслил такой поход…

Мубарак хранил молчание, что понятно, зачем ему выступать за новое усиление ещё недавно зависимых от него Саудидов. Тогда Абдель Рахман выразил ответную благодарность в адрес султана за изъявленные добрые намерения и пожелания и сказал, что все предложения почтенного губернатора Басры он передаст на рассмотрение народа Неджда, ибо в их землях существует не монархическая, а племенная форма правления. Слово «нет» не прозвучало из уст саудовца, и Мухлис-паша был удовлетворён.

По дороге в эр-Рияд Абдель Рахман предполагал, что вполне возможно отклонить предложение о турецких гарнизонах, сочувствие и поддержка племён в этом вопросе им обеспечена. Это позволило бы начать новую кампанию против Ибн Митаба, силы которого слабели с каждым днём, который рассорился с Файзи-пашой и будто бы дал слово не возвращаться в Хаиль до тех пор, пока не накажет своего главного врага. Вероятнее, он просто боялся возвращаться, боялся недовольства среди Рашидидов…

До родных мест добрались в начале февраля. Абдель Азиз встретил отца почтительно, выслушал от него хорошие новости, но тут же сообщил огорчительные известия: эмир Бурайды Салех ибн Хасан Ааль Муханна послал гонца в Стамбул с извещением о выходе из подчинения Саудидам и переходе в вассальное подчинение Османской империи. По всей видимости, Салех ибн Хасан полагал, что лучше иметь сильного и далёкого покровителя, чем близкого и слабого. Это давало Стамбулу юридическое основание для того, чтобы без всякого согласия Саудидов ввести свои войска на границу Неджда, в Бурайду, а там и в Анайзу.

В апреле 1905 г. турки вошли в эти города. Там был поднят турецкий флаг, а имя султана стало упоминаться на пятничных молитвах как верховного правителя. Салех ибн Хасан был назначен правителем волости с подчинением губернатору в Басре. Абдель Азиза и Абдель Рахмана пригласил к себе генерал Файзи-паша и в решительных выражениях потребовал от них формального признания своего статуса вассалов империи. Это означало отказаться от всего, чего удалось добиться за последние три года. Отец и сын были единодушны в своём отвержении турецкого требования, но слово «нет» опять-таки не прозвучало. Оба нашли важные отговорки.

Они старались протянуть время, потому что в последние дни получали интереснейшие новости из соседнего Йемена. Там имам Яхья ибн Хамид ад-Дин также вознамерился сбросить турецкое владычество, и его движение охватило большую часть страны. Расчёт оказался верным. Файзи-пашу перебросили на подавление мятежа в Йемен, а заменивший его Сидки-паша не был уполномочен вести переговоры.

2

Туркам приходилось в Неджде тяжело. Большую часть рядового состава составляли арабы из различных земель, но все они тяжело переносили тяжёлый климат Аравии. Форма давно износилась, и они ходили в лохмотьях. Продовольствия не хватало, солдаты голодали, не было даже табака; возникали различные эпидемии, всё вместе вело к массовому дезертирству. Для Абдель Азиза это означало существенное ослабление поддержки шаммаров. Тем временем Ибн Митаб возобновил набеги на Касим, жители которого обратились в эр-Рияд за помощью. Абдель Азиз колебался, но о своём присоединении к его государству заявил вождь племени мутайр Фейсал аль-Дарвиш.

На рассвете 13 апреля 1906 г. в районе Касима саудовцы подвергли обстрелу из орудий лагерь шаммаров, а затем пошли в атаку. В первых рядах верблюжьей кавалерии развевались большие зеёные знамёна со стихами Корана.

Это была последняя битва Ибн Митаба. В начале боя он метался между рядами сражающихся шаммаров, подбадривая их. Разгорелась схватка за знамя Рашидидов. Ибн Митаб метнулся туда, полагая, что там его воины, но знамя захватили воины Фейсала аль-Дарвиша. Правителя Джебель-Шаммара опознали по акценту и тут же убили. Его голову саудовские воины отрубили и потом показывали в Бурайде и Анайзе как знак окончательной победы, потом бросили бродячим псам.

Абдель Азиз продвинулся до Хаиля, но захватить его не смог, и был вынужден заключить соглашение о разделе земель с Митабом аль-Рашидом, новым правителем Джебель-Шаммара. Вернувшись в Касим, эмир распорядился схватить изменника — правителя Бурайды Салеха ибн Хасана с братьями и посадить их в тюрьму в эр-Рияде. Вскоре прошёл слух, что неудачливый Салех был убит при попытке к бегству. Это ещё более укрепляло жителей Аравии в мысли, что эмир Неджда — человек серьёзный.

Между тем, новый турецкий военачальник Сами-паша аль-Фаруки в июле 1906 г. прибыл в Касим и пригласил к себе Абдель Азиза для переговоров. Эмир не пошёл. Он не верил туркам. Однако позднее переговоры состоялись, только по инициативе саудовского эмира они проходили в чистом поле. Абдель Азиз предложил генералу либо перевести турецкие войска в окрестности эр-Рияда, обещая снабжение продовольствием, либо вывести войска из Неджда. Надменный турок только фыркнул на слова эмира. «Тогда остаётся третье решение: война!» — жёстко сказал Абдель Азиз.

Воевать османскому воинству было невозможно. Турецкие солдаты мечтали любым способом вырваться из Аравии, которую они называли «дочерью сатаны»; они продавали оружие и боеприпасы населению за лепёшки и табак. Сами-паша знал, что его предшественники привели для покорения Неджда 4,5 тысяч солдат, у него же осталось всего 1 тысяча…

«Но я получу гарантии безопасности?» — поинтересовался генерал. Абдель Азиз без колебаний обещал все возможные гарантии и даже несколько десятков верблюдов для эвакуации. В конце октября турки покинули Неджд.

Спустя месяц в Хайле Митаб аль-Рашид и три его брата были убиты племянниками, захватившими власть. Лишь самого младшего брата Сауда смогли спасти и переправить в Медину, находившуюся под османским контролем. Узурпаторы вскоре перессорились, один попытался бежать с казной эмирата, но был перехвачен вторым и задушен. Начинается чехарда правителей и регентов вокруг трона малолетнего Сауда… Однако Абдель Азиз не смог тогда воспользоваться всё дальше заходившем ослаблением Джебель-Шаммара — в Неджде вспыхнул мятеж.

Против власти Саудидов поднялось недавно присоединившееся племя мутейр во главе с Фейсалом аль-Дарвишем. Для кочевников странным и невозможным казались отказ от племенной верности ради верности общему эмирату, ведь племя мутейр было родным для нескольких поколений их родственников, а свой эмират Абдель Азиз создал совсем недавно и в его входили самые разные племена и города.

Весной 1907 г. возле города эль-Маджмаа, расположенным в 250 км от столицы, почти посредине между эр-Риядом и Бурайдой, состоялось решающее сражение. Войско Абдель Азиза состояло в основном из племени атайба. Они смогли разбить мутайров. Фейсал аль-Дарвиш был ранен в этом сражении и вынужденно выразил покорность эмиру.

Абдель Азиз знал, что вождь мутайров завидует его успехам, что покорность его мнимая, по известной арабской пословице: «Если не можешь ударить руку врага — поцелуй её». Но в то время он нуждался больше в живых союзниках, чем в мёртвых врагах — он простил Фейсала аль-Дарвиша. В сентябре они вновь встретились в бою, и вновь мутайры потерпели поражение, и вновь Абдель Азиз простил их вождя. Он прилагал все силы для объединения Аравии.

Ему было трудно. Всё чаще и старый Абдель Рахман не мог помочь своими советами. Весной и летом 1908 г. в центральных районах Неджда случилась страшная засуха. Не стало корма для животных, не было урожая пшеницы и фруктов. Некоторые племена стали перебираться на север, прослышав, что в Джебель-Шаммаре часто выпадают обильные дожди. Братья передали ему, что всё громче раздаются слова о том, что «Аллах отвернулся от Абдель Азиза». Три его двоюродных племянника со своими воинами совершали набеги на племена, верные Саудидам, а потом укрывались в эль-Хасе под защитой турецких войск, и он не мог их наказать. Власть его была настолько непрочной, настолько зависела от его личной решительности и энергии, что пора было остановиться в погоне за новыми территориальными присоединениями и взяться за самое насущное — укрепление внутренней стабильности в эмирате Неджд.

И «неукротимый лев пустыни», как цветисто называли его в английских газетах, затихает. Два года он разъезжает по эмирату, встречается с вождями племён и старейшинами, в городах — с богатыми купцами и ростовщиками, с улемами и кади, он не раз навещает старого эмира Мубарака и его сына, своего друга Джаббара, и с ними тоже он беседует о политике Стамбула и Лондона, о смутах в Хайле, о хаджде в святые города, об истории различных племён, о ценах на жемчуг, зерно, рабов, верблюдов и на лошадей, о преимуществах английских пулемётов…

Он никуда не спешит. Он берёт себе новых жён из племён, чья поддержка ему особенно важна. Он играет с сыновьями, особенно со старшими: Саудом, который родился в год взятия эр-Рияда, Турки и худеньким Фейсалом.

Он встречается с приезжими и подолгу беседует с ними, узнавая новое о жизни арабов на севере Африки и на Средиземноморском побережье, об их быте и нравах, уровне их хозяйственного развития и отношениях с западными державами. Читает он мало, от чтения быстро устают глаза, утомлённые ослепительным аравийским солнцем, но ему читают много. Книги привозят из Каира и Стамбула, так он узнаёт о событиях всемирной истории, о географии. Из газет узнаёт о тонкостях политической жизни мировых держав, об их внутренней жизни, о ведущих государственных деятелях и политиках.

3

В другой части обширного полуострова, в Хиджазе в ноябре 1908 г. произошло важное событие: на смену старому шерифу Мекки Али ибн Абдаллаху, во всём послушному султану, турками был назначен новый — Хусейн ибн Али из династии Хашимитов, прямых потомков пророка, имевших большой авторитет во всём исламском мире. Своё детство Хусейн повёл среди бедуинов, а юность и зрелые годы — в политизированной атмосфере Стамбула, тем самым, он обладал знанием пустыни и знанием города, а ко всему был честолюбив. В нём Абдель Азиз увидел своего нового противника.

Шериф Хусейн (1853–1931 гг.) принадлежал к одному из самых знатных и древних родов в исламском мире — роду Курейшитов. Из Курейшитов вышел пророк ислама Мухаммед (570–632 гг.), потомки которого стали во времена Арабского Халифата основателями династии Аббасидов и двух благородных сословий: «шерифов», что означает «благородные», и «сейидов», что означает «государи». Дед Хусейна Мухаммед ибн Абдель Муин был правителем Мекки и Хиджаза в 1827–1851 и 1856–1858 гг., в дальнейшем передавая эту власть своим сыновьям. Принадлежность к роду шерифов и сейидов сама по себе значительно упрочивала положение шерифа Хусейна. Но кроме того, пятидесятипятилетний шериф обладал грандиозными планами: он решил стать королём всех арабов.

Проведя долгих 15 лет в Стамбуле, он, подобно Саудидам, испытал множество унижений от турок, но в то же время многому научился, став опытным политиком. Он свободно ориентировался в хитросплетениях ближневосточной политики Стамбула, Лондона, Берлина, Санкт-Петербурга и Парижа; он узнал всё сложное переплетение личных интересов, противоречий и честолюбий в столичных верхах; хитрый и деловитый политик, он умело скрывал от всех свои честолюбивые замыслы, посвятив в них лишь сыновей — Али, Абдаллу, Фейсала и Зейда. Клянясь в верности сначала султану и империи, а после — младотуркам, даже предпринимая военные походы ради защиты османских интересов в Аравии, шериф Хусейн считал всё это не более как тактическими уловками для сплочения различных арабских народов и племён под его руку.

Особенно его надежды возросли после того, как в 1908 г. в Турции произошла революция. В Османской империи рухнула султанская власть, и на её развалинах новые правители из числа «младотурок» пыталась образовать новое государство. Сыновья шерифа Абдалла и Фейсал были депутатами османского меджлиса, в котором при внешней лояльности к туркам активно налаживали контакты с арабскими националистами в Стамбуле. Ещё более тайными были контакты шерифа с англичанами, он установил связь с английским правителем Египта лордом Китченером через своего сына Абдаллу, просил оружия и предлагал свой союз в борьбе против турок. В обмен он ставил вопрос о независимости арабских стран — под его личным управлением.

Контроль над священными городами оказался чрезвычайно важным для Хусейна. Но Аравия представляла и для Стамбула немалую важность. К тому времени растаяли их надежды на былую надёжную опору в лице Рашидидов, чья власть в Джебель-Шаммаре всё более слабела из-за внутренних распрей. На первый план для них выдвинулся мекканский шериф, чей высокий авторитет хранителя мусульманских святынь и влияние среди бедуинских племён Хиджаза они рассчитывали использовать в своих целях.

Шериф Хусейн вполне учитывал это обстоятельство и не скупился на обещания. Он видел, что турецкое влияние в Аравии резко ослабело, турецкие гарнизоны оставались лишь в нескольких населённых пунктах, а кочевые племена в отдалённых районах и вовсе сохраняли свою полную самостоятельность. Правда, построенная по немецкому проекту Хиджазская железная дорога открывала перед турками новые возможности для укрепления своего влияния, но именно его младотурки просили обеспечить безопасность дороги… Словом, были шансы за, были и против, но шериф решил побороться.

В декабре 1908 г. шериф прибыл в Мекку, и был торжественно встречен тремя тысячами представителей хиджазской знати и шейхами племён. Он сразу подчеркнул свои различия в подходе к будущему Хиджаза. Младотурки предполагали проведение конституционных реформ, но шериф открыто заявил, что «в Хиджазе нет конституции и иного закона, кроме Корана и шариата». Среди арабов он говорил ещё более резко, что стамбульские правители — это «сборище еретиков и безбожников, ведущих ислам к гибели», и фактически противодействовал всем мероприятиям стамбульской власти.

Например, он резко возражал против продления железной дороги до Мекки, и турки отступили; без его согласия турки уже не осмеливались назначать губернаторов; ему было дано право получать одну треть доходов от Хиджазской железной дороги, наконец, он добился провозглашения мекканского шерифата наследственным. Однако в те же годы Хусейн активно поддерживал некоторые действия турецких властей. В ряде случаев он даже лично участвовал в карательных операциях турецких войск. Турки полагали, что он верно служит им, но сам шериф Хусейн преследовал личные цели: турецкими руками расчищал себе путь к верховной власти в регионе. Например, в Асире шериф создал вассальный ему эмират во главе с одним из своих сыновей. От местных вождей он принимал присягу на верность, облачал их знаками власти — халатами, назначал губернаторов, сборщиков налогов и закята.

С 1910 г. шериф активно включился в борьбу против саудовского эмира. Он направил своего сына Абдаллу с отрядом войск на земли Неджда, он укрывал у себя всех противников Саудидов. Летом 1910 г. Хусейну удалось захватить в плен брата Абдель Азиза — эмира Саада. Мекканский шериф попытался использовать это обстоятельство для давления на молодого саудовского правителя. Военных сил у него не хватало, поэтому он попытался привлечь к антисаудовскому походу войска шаммаров и использовал экономические методы давления: запретил пропуск караванов из Неджда в Хиджаз. Абдель Азиз стремился избежать боевых действий и прибег к посредничеству. После переговоров Абдель Азиз согласился выплачивать султану (фактически — шерифу) шесть тысяч риалов в год и подтвердил формальный суверенитет турок над Недждом. Он мог бы пообещать и большее. После этого Саад был освобождён, Хусейн вернулся в Мекку, а саудовский правитель махнул рукой на данные обязательства. Тем не менее, он воочию увидел, каковы сила и ловкость мекканского правителя, ставшего его первым и главным соперником в Аравии.

4

Большие усилия Абдель Азиз прилагал для укрепления своей поддержки среди населения. Часть кочевников оставалась крайне ненадёжным элементом, неизменно принимая сторону сильнейшего и уходя от слабого. Более надёжными оказались горожане и земледельцы («хадари»). Они видели в объединительном движении Саудидов залог прекращения изнурительных племенных междоусобиц и войн. Из хадари формировались наиболее боеспособные отряды Абдель Азиза. Однако даже в Неджде власть Саудидов и лично Абдель Азиза оспаривалась различными силами.

Представители старых аристократических родов, некоторые шейхи бедуинов, а то и обиженные члены самого рода Саудидов не раз выступали против власти молодого эмира. Крупный мятеж вспыхнул в 1909 г. в районе эль-Харик к востоку от эр-Рияда. Всё началось с обычной ссоры между членами влиятельного клана аль-Хазазин, но когда был убит один из них, эмир эль-Харика, назначенный Абдель Азизом, события приняли большой масштаб и обрели атисаудовскую направленность.

Абдель Азиз немедленно прибыл в эль-Харик, но ему было оказано прямое неповиновение. Восставшие отказались подчиняться «законам шариата», под которыми они понимали постановления и указания саудовских властей. Абдель Азиз советовался с отцом и братьями о способах подавления мятежа, но решение оставалось за ним. Недолго поколебавшись, он избрал путь переговоров. Слишком опасно было бы вооружённое подавление мятежников, цепная реакция сопротивления могла бы перекинуться дальше, этим воспользовались бы шериф Хусейн, турки, англичане, эмир Мубарак… Мубарак крайне ревностно относился к успехам своего «сына» и старался притормозить его деятельность, например, иногда запрещал кувейтским купцам предоставлять займы саудовскому эмиру.

Вот почему Абдель Азиз два месяца вёл переговоры с восставшими, которые засели в цитадели, и смог договориться. Предводителей мятежников он не казнил, часть выслал в эр-Рияд, где они считались его «почётными гостями», а некоторым вручил богатые подарки, после чего оставил эль-Харик.

Но когда спустя два года, в 1911 г. «аль-араиф» — дальние родственники семьи, потомки Сауда Великого (правившего в 1748–1814 гг.), в союзе с некоторыми племенами подняли открытое восстание в районах к северу от эр-Рияда их поддержали Рашидиты и шериф Мекки, Абдель Азиз действовал твёрдо и решительно. Во главе крупного отряда воинов-хадари он подавил мятеж. Из захваченных в плен восемнадцать предводителей племён были публично казнены, хотя аль-араифов эмир помиловал, сказав, что «не может пролить крови Саудидов».

Кочевые племена упорно отстаивали свою самостоятельность, спорили между собой из-за пограничных районов пастбищ. Против центральной власти поднимались в разное время племена аль-аджман, бени-мурра, утейба, аль-мутайр во главе с Фейсалом аль-Дарвишем. Силы каждого племени в отдельности и даже их группировок уступали саудовским, но при поддержке извне представляли серьёзную угрозу. Эти и более мелкие испытания на прочность молодого государства утверждали Абдель Азиза в мысли о необходимости создания новой социальной опоры своей власти, опоры военной и государственной. Так возникло движение ихванов.

5

В самом центре Аравии, среди гордых кочевников племени мутайр в 1911 г. возникло движение за оседание на землю, причём основанное на идеях ислама. В эль-Артавия, одном из оазисов, расположенном на полпути между Кувейтом и Касимом, в долине с хорошими пастбищами и плодородными землями поселились 50 больших семей бедуинов из племён мутейр и харб. Они продали несколько верблюдов и часть своего имущества, решив навсегда поселиться в эль-Артавии. Они строили постоянные жилища, копали колодцы, намереваясь заняться исключительно земледелием. Вскоре к ним присоединились и некоторые крестьяне (феллахи). Такие занятия и такая устремлённость нарушали вековые традиции племенной жизни кочевников.

Однако особую твёрдость и убеждённость в своей правоте придавало новым поселенцам намерение изучать единобожие, настоящий ислам. Ведь в то время подлинно исламский образ жизни и знание ислама оставались преимущественно достоянием горожан, в то время как сельские жители сохраняли остатки языческих верований. Но священнослужители из знатного рода аш-Шейх оставили эр-Рияд и отправились с проповедью веры в пустыню, где быстро достигли больших успехов. Поселенцы стали называть себя братьями — ихванами.

Помимо строгого соблюдения пяти основных положений ислама ихваны с особым рвением следовали буквальному соблюдению норм жизни во времена пророка. Они стали носить белые тюрбаны вместо обычной куфии, подбривать усы и укорачивать бороды, обращали мало внимания на одежду, так что стали выглядеть «сущими оборванцами» по мнению европейцев. Они запретили любую музыку кроме барабанов, запретили золотое шитьё на одежде, азартные игры, использование кофе и табака (алкоголь был под запретом со времени пророка). Они отвергали всё, исходящее от «кяфиров» (неверных), например, телеграф и телефон. Ихваны обязывались помогать друг другу, хранить верность и подчиняться эмиру и имаму (то есть Саудидам), а также отказаться от всякого общения с европейцами и жителями подчинённых им стран. Ихваны считали, что они покинули состояние «джахилии» (доисламского невежества) и гордились этим. За чистоту веры ихваны были готовы вести непримиримую борьбу — джихад — против всех, кто отвергал её, от иноверцев до колеблющихся из мусульман, к которым они причисляли горожан Неджда и Хиджаза.

Движение получило широкое распространение. Хиджры стали возникать по всему Неджду среди племён аназа, шаммаров, харбов, мутайров, атайба, давасиров, бану халид, бану хаджир и других. За несколько лет в них поселилась пятая часть кочевников.

Абдель Азиз сразу оценил важность ихванского движения, как фактора внутренней стабилизации. Он поощрял процесс оседания на землю, оказывал финансовую помощь ихванам через эмиров хиджр, ежегодно приезжавших к нему за пособиями; предоставлял им семена и сельскохозяйственные орудия, через Кувейт получал для них строительный материал для строительства домов, школ и мечетей. Он посылал в хиджры мутаввов — религиозных учителей, а также снабжал ихванов оружием. Так возник новый слой в саудовском обществе, слой земледельцев и воинов, верных Саудидам. Правда, бывшие вожди племён сохраняли свой авторитет и власть в качестве эмиров хиджр, это беспокоило Абдель Азиза, но лишить их былой власти он не мог.

Не меньшую важность ихваны сыграли в качестве военной силы. Их религиозный энтузиазм направлялся на борьбу за единобожие, за объединение всех земель Аравии под властью одного эмира — и этим эмиром был Абдель Азиз. Жители хиджр несли службу со своими верблюдами, оружием и продовольствием. Они были разделены на три категории, первая из которых постоянно находилась в полной боевой готовности и была обязана выступить в поход по первой команде; вторая категория представляла собой резерв, использовавшийся в боевых действиях большого масштаба; третью категорию составляли запасные, призывавшиеся в чрезвычайных обстоятельствах. С помощью ихванов Абдель Азиз сломил наконец сопротивление самых сильных бедуинских племён и установил в стране свой жёсткий порядок, который бедуины называли «временем намордника». Были категорически запрещены грабительские набеги кочевников на города и торговые караваны, за нарушение запрета следовало наказание тюрьмой.

Тем временем среди ихванов появились фанатичные проповедники, убеждавшие относиться ко всем, кто живёт вне хиджр, как к немусульманам. Всё чаще Абдель Азизу сообщали о случаях избиения или погрома, учинённых не в меру ревностными мусульманами. Абдаллах ибн Джилюви не раз предупреждал его о потенциальной опасности ихванского движения, ихваны всё больше считали себя «воинами Аллаха», а не эмира. Стало необходимым сделать выбор: кто он — светский правитель (и тогда разгромить ихванов) или исламский (и тогда стать духовным главой движения). Абдель Азиз избрал второе.

Однако в октябре 1914 г. эмир был вынужден обратиться к улемам, дабы они издали специальную фетву, призывающую ихванов к терпимости и умеренности в распространении ислама. Богословы подтвердили, что неверно было заставлять людей носить чалму вместо укаля, отказываться от кочевого образа жизни, уравнивать материальный образ жизни или насильно заставлять поселиться в хиджре, — всё это противоречит шариату, всего этого не требовали ни Аллах, ни его пророк. Позднее пришлось направлять в хиджры специальных проповедников для успокоения возбуждённых умов, но Абдель Азиз не предвидел, что это столь послушное ему движение сможет обернуться против него и составить серьёзную угрозу его государству.

6

Быстро менялся внешний мир, казалось бы, столь далёкий от живущей по своим законам Аравии, и эти изменения своевременно и дальновидно использовались недждийским правителем.

В 1913 г. Турция оказалась отвлечённой от Аравии двумя Балканскими войнами, силы её слабели, и Абдель Азиз понял, что настало время для присоединения к своему государству эль-Хасы — обширного побережья Персидского залива. Тогда он получил бы выход во внешний мир, и отпала бы зависимость от эмира Мубарака, от такого необходимого «кувейтского окна». Удобные гавани, связанные караванными путями с экономически важными районами Аравии, укрепили бы экономическую базу его государства, а возможность установления прямых связей с прибрежными государствами залива укрепила бы его политическое положение. Наконец, именно в эль-Хасе находили себе убежище многие его противники, в частности, некоторые сторонники аль-араиф, и можно было навсегда покончить с ними. Ему было известно, что местное население измучено грабежами враждовавших между собой племён, а также турецким гнётом, большим налогами и вымогательствами османских чиновников, от которых давно ждут избавления. В эр-Рияд доставляли петиции местных жителей, подписанные улемами и многими знатными горожанами, в которых они просили о помощи, не видя никакой иной надежды кроме Саудидов. Престиж турок упал крайне низко, а в военном плане эль-Хаса оказалась самым слабым их звеном на полуострове. Военные гарнизоны турок имелись лишь в двух городах — эль-Хуфуфе и эль-Катифе, но турецкие солдаты и офицеры больше всего мечтали о том, чтобы покинуть враждебную для них землю Аравии.

В начале 1913 г. Абдель Азиз объявил всеобщую мобилизацию. В войско призывали первые две категории ихванов, хадари и многие племена. Перед началом выступления эмир встретился с представителем Великобритании, предупредил о своих планах и получил одобрение. Англичане не возражали против присоединения Абдель Азизом некоторой части подконтрольной туркам территории, это укрепляло их позиции в заливе без их прямого участия.

Туркам донесли о сосредоточении больших сил саудовского эмира на границах с эль-Хасой и они потребовали объяснений. В Багдаде турецкий губернатор Джемаль-бей бесцеремонно заявил посланцу эмира: «Эмир Абдель Азиз не знает своего места. Его ослепило то, что его пощадил Фейзи-паша. Если он не примет требований правительства об отводе своих войск, то я могу пройти через весь Неджд с севера на юг всего лишь с двумя батальонами». Через несколько дней Джемаль-паша получил ответ, в котором Абдель Азиз писал: «Вы сказали, что можете с двумя батальонами пройти Неджд с севера на юг. Мы отвечаем: Мы сделаем вашу дорогу короче, и, если пожелает Аллах, в скором будущем».

В завоевании эль-Хасы проявились уже качества Абдель Азиза — военачальника и государственного деятеля. Через своих агентов он заранее в деталях узнал, что к весне 1913 г. основная часть турецких войск была выведена, остался лишь гарнизон в эль-Хуфуфе в 1 200 человек и пост в эль-Катифе в несколько десятков солдат с офицером. У Саудидов имелись свои сторонники в эль-Хуфуфе — члены знатного и влиятельного рода аль-Гусейби. Накануне выступления в города были посланы группы саудовцев «для закупки риса и фиников». В составе одной группы шёл сам эмир, таким образом лично обследовавший район планируемых боевых действий. В начале апреля по его приказу несколько саудовских отрядов провели операции против мятежных племён в пограничных с эль-Хасой районах. Турки успокоились и отменили присылку из Южного Ирака подкреплений.

Атака на эль-Хуфуф была предпринята в ночь на 13 апреля. Используя заранее заготовленные из пальмовых стволов лестницы и верёвки, 900 воинов во главе с Абдель Азизом перебрались через городские стены и обрушились на застигнутый врасплох гарнизон. Город сдался через два часа. Сдалась и цитадель, из двух фортов которой скоро выбили сопротивляющихся, а укрывшимся в мечети туркам предложили сдаться под честное слово эмира. Те молчали. Тогда под мечеть подвели мину и предупредили осаждённых, что после взрыва начнётся штурм без всякой пощады. Турки дрогнули. Сдавшихся солдат и офицеров с личным оружием и имуществом отправили под конвоем в Укайр, а оттуда перевезли на Бахрейн.

Через десять дней воины Абдель Азиза без сопротивления захватили эль-Катиф, а вскоре над всей территорией бывшей турецкой провинции был установлен контроль Саудидов. Он наконец вдвое увеличил размеры своих владений, а главное захватил приморские города и многочисленные оазисы, которые должны были составить прочную экономическую базу для его ещё недавно беднейшего государства.

Губернатором этой провинции Абдель Азиз поставил своего верного Абдаллу ибн Джилюви, потребовав прежде всего увеличить доходы и установить безопасность. Саудовский губернатор железной рукой устанавливал новый порядок. Грабежи на караванных путях были искоренены, и отныне торговцы могли в относительной безопасности перевозить свои товары. Иностранные купцы были высланы из эль-Хасы, вся внешняя торговля перешла в руки саудовцев, на весь импорт со стороны моря была наложена повышенная пошлина. Теперь эмир был спокойнее за внутренний порядок, ведь возникавшее недовольство племён отныне он мог гасить стабильными поставками зерна и фиников, тканей и оружия — через свои порты.

Радость победы была, тем не менее, омрачена для Абдель Азиза неприятным открытием: двуличностью англичан. Сразу после того, как сдавшиеся турецкие солдаты были отправлены на Бахрейн, оттуда последовала попытка турок высадиться в эль-Хасе, чтобы вернуть себе утраченную провинцию. Учитывая степень контроля англичан над Бахрейном, это не могло быть предпринято без их согласия. Тогда он наивно выразил своё недоумение в письме. Его успокоили тем, что случившее — печальная случайность, на которую не стоит обращать большого внимания. Он сделал вид, что поверил. В конце 1913 г. в эр-Рияд впервые прибыл политический агент Великобритании капитан Уильям Шекспир. Он не имел полномочий для серьёзных переговоров, но обсуждал с Абдель Азизом и эмиром Абдель Рахманом общую ситуацию в регионе после балканских войн. Разговоры шли в очень дружественном тоне, и Абдель Азиз выразился помочь англичанину совершить большое путешествие по Аравии до Суэца.

Однако капитан Шекспир и уж тем более эмир Абдель Азиз не знали, что в июне 1913 г. в Лондоне в обстановке большой секретности османским послом Ибрагимом Хаки-пашой и министром иностранных дел её величества Эдуардом Греем была подписана конвенция по разграничению владений Османской империи и британских протекторатов в Аравии. Эль-Хаса не упоминалась в документе, что означало одно: англичане признают её турецким владением. В марте 1914 г. две страны пошли дальше и подписали столь же секретный договор, согласно которому не только эль-Хаса, но и Неджд признавались османской территорией.

Для Лондона эти документы значили немного, но для Стамбула гарантировали свободу рук в борьбе с саудовским «агрессором». Выслать экспедиционный корпус для карательного похода на эр-Рияд теперь представлялось совершенно невозможным, но Стамбул не мог позволить себе простить на глазах всего мира такое небывалое унижение. В конце 1913 г. начались саудовско-турецкие переговоры, продолжавшиеся несколько месяцев. В мае 1914 г. было достигнуто соглашение, по которому Неджд, оставаясь османской провинцией, был провозглашён наследственным владением Саудидов, а эль-Хаса отдавалась им на десятилетнее управление. Абдель Азизу был пожалован титул мушира (фельдмаршала), а он принял на себя обязательство не делать уступок третьим странам без согласия Турции, а также согласился на размещение турецких гарнизонов в эль-Катифе и Укайре.

Турки торжествовали свою победу, вещали о блистательном успехе турецкой дипломатии, а Абдель Азиз лишь скупо улыбался при этих известиях. Заключённое соглашение фактически оформило утрату Турцией эль-Хасы и признало фактическую независимость его молодого государства. Тем самым, Абдель Азиз превратился из главы одного из многих аравийских племенных союзов в правителя большой и относительно сильной страны, признанной в международном плане и готовой самостоятельно отстаивать свои интересы.

Возникло и ожидаемое огорчение: эмир Мубарак настойчиво советовал ему вернуть эль-Хасу туркам, а когда Абдель Азиз отказался, посоветовал властям в Стамбуле «проявить твёрдость в отношении недждийского эмира». Абдель Азизу сообщили об этом надёжные люди. Он знал также, что эмир Мубарак не оставлял притязаний на эль-Батину, селения Вабра и Ната, которые саудовцы считали своими владениями. Мубарак явно не сознавал кардинальных изменений, происшедших в Аравии, и совсем иного соотношения сил между Сабахами и Саудидами. Противоречия нарастали и скоро две страны оказались на пороге вооружённого конфликта.

7

Время менялось стремительно. Бурные события сменяли друг друга. В арабском мире шёл непростой процесс оформления национальных чаяний арабов, что привело к созыву в июне 1913 г. в Париже первого Арабского конгресса. Ведущую роль на конгрессе играли радикалы, которых по аналогии с турками стали называть «младоарабами». Один из них сделал доклад «Права арабов в Османской империи», в котором главной мыслью было обоснование национальной общности арабов — подданных Османской империи, и их права на существование как особой нации, «обладающей общностью языка, расы, истории, традиций и политической цели». Абдель Азиз безусловно сочувствовал национальному арабскому движению, скорбел о жертвах, которые оно несло, но он не мог разделять его целей. Если в Париже лишь поднимали вопрос об арабско-турецком партнёрстве, определяли границы и условия партнёрства, то он без всяких конгрессов самостоятельно сделал Турцию своим партнёром.

В то же время, Абдель Азиз со вниманием следил за стремительной радикализацией настроений в арабском мире. Повсюду появлялись прокламации с призывом ко всем патриотам «обнажить мечи и освободить страну от тех, кто проявляет враждебность к арабам, арабскому языку». «Арабы! — говорилось в другой прокламации, — предостерегите жителей Йемена, Асира, Неджда и Ирака от козней ваших врагов. Сплотитесь в сирийских и иракских вилайетах с сынами вашей расы и родины с тем, чтобы все вы — мусульмане, христиане и иудеи — единодушно действовали на пользу нации и страны». Младоарабы получали убежище и поддержку в Басре, Мекке и эр-Рияде. Эмир Абдель Азиз предоставил все возможности для деятельности руководителям ведущей и самой сильной арабской организации «Аль-Ахда» Азизу Али аль-Масри и Нури ас-Саиду. Позднее организация выделила Тахсина Али в качестве постоянного связника с эмиром Абдель Азизом.

Но всё же арабы тогда не обладали достаточной силой для того, чтобы стать самостоятельными партерами Турции. Им помогла Мировая война.

Турция, с её территорией, омываемой шестью морями, перехватывала все сухопутные пути между Европой, Азией и Африкой особенно кратчайшие пути из Европы в Индию — Суэцкий канал и Багдадскую железную дорогу. Поэтому она неизбежно должна была стать ареной ожесточённой борьбы ведущих западных держав, стремившихся к переделу мира.

В военном отношении Турция находилась под наибольшим влиянием Германии, выражением чего являлось постоянное присутствие германской военной миссии во главе с генералом Лиманом фон Зандерсом. Тем не менее, в первые дни войны военный министр Энвер-паша не только занял нейтральную позицию, но через посла России в Константинополе Гирса даже предлагал союзе Россией. Германский император не мог этого допустить, считая, что для его страны в перспективе Турция давала прекрасные возможности воспользоваться её сырьём и стратегическим положением для усиления немецких позиций в Азии. В период войны создание нового фронта на востоке естественно отвлекало силы и ресурсы России с западного направления, в чём Германия и Австро-Венгрия были крайне заинтересованы. Правители в Стамбуле после недолгих колебаний сделали ставку на Берлин. 12 ноября Турция провозгласила джихад — «священную войну» против Англии, Франции и России.

Борьба великих держав шла далеко от Аравии, но отзвуками её стали высадка английских войск в Басре на реке Шатт-эль-Араб и объявление английского протектората над Египтом. Басра была важна для англичан в качестве гарантии от захвата турками нефтяных месторождений в Персии, а Египет обеспечивал контроль за Суэцким каналом. В крайней юго-западной точке Аравийского полуострова Адене был усилен английский гарнизон для сохранения этого стратегически важного порта в своих руках. Владения эмира Абдель Азиза находились на обочине внимания англичан, намного большее их внимание привлекал шериф Мекки.

Раздавшийся из Стамбула призыв к священной войне напугал Лондон, где опасались восстания мусульман в своих индийских владениях. То, что шериф Хусейн ибн Али не поддержал призыв к джихаду, было оценено в Лондоне положительно. Потери, которые стали нести англо-индийские и французские войска в Месопотамии, также побуждали обратиться за помощью к арабам, и здесь мог помочь шериф Хусейн.

Стоит обратить внимание на важную особенность в политике Абдель Азиза, которая проявилась в те годы и существовала и далее: он всегда действовал самостоятельно и всегда в интересах арабов и своей страны. В первые месяцы Мировой войны эмир написал письма шерифу Хусейну в Мекку, правителю Рашидов в Хаиль и эмиру Мубараку в эль-Кувейт. Он предложил организовать встречу независимых арабских правителей для достижения двух целей: недопущения втягивания арабов в мировой вооружённый конфликт и гарантирования со стороны великих держав самоопределения арабской нации. Но правитель Джебель-Шаммара занял открыто турецкую сторону, шериф уклончиво ушёл от ясного ответа (он вёл свою игру), а кувейтский правитель посоветовал Абдель Азизу прямо встать на сторону англичан.

Это было первое, но, увы, не последнее отвержение арабским сообществом конкретных планов Абдель Азиза. Оставленный в одиночестве, он стал действовать самостоятельно. И когда турки обратились в эр-Рияд за поддержкой, эмир уклонился от каких-либо обещаний, однако не мешал торговцам Неджда снабжать продовольствием турецкую армию в Йемене и Асире.

Из Лондона в эр-Рияд донеслись призывы ударить по Джебель-Шаммару, чтобы нейтрализовать действия хаильского правителя, угрожавшего тылам англо-индийских войск в Месопотамии. В январе экспедиционная армия Джемаль-паши подступила к Суэцкому каналу с целью овладеть каналом, переправиться в Египет и поднять там восстание против англичан. Турецкие атаки в конце концов были отбиты, но Джемаль-паша смог закрепиться на Синайском полуострове. Всё это уменьшало возможности турок по сдерживанию экспансии Саудидов, но вовсе не обязывало их энергичного лидера тратить свои силы для утверждения колониального господства Великобритании в регионе.

В начале январе 1915 г. Абдель Азиз с войском в несколько тысяч человек выступил на север. В сражении с саудовской стороны решающую роль сыграли ихванские подразделения, но воины из племён аджман и мутайр вместо сражения занялись грабежом лагерей обеих сторон, и это определило ничейный исход боя. Эмир сознательно не действовал более решительно, он был уверен, что скоро Джебель-Шаммар как перезрелый плод сам упадёт ему в руки.

8

Среди важнейших задач, стоявших в то время перед эмиром Абдель Азизом, одной из наиболее значимых было развитие отношений с Великобританией. Эмир не спешил. Он помнил опыт кувейтского правителя, который сам и часто просил у англичан помощи, что и поставило его в положение вечно зависимого. Лучше было бы, чтобы англичане сами проявили заинтересованность, первыми предложили сотрудничество и помощь. Тогда можно было бы обговорить условия и вести самостоятельную линию. Так и получилось.

Англичане через капитана У. Шекспира предложили заключить эмиру договор, выразив готовность защитить его интересы в обмен на помощь державам Антанты. Поскольку договор исходил из признания независимости и самостоятельности государства Саудидов, эмир считал, что после такого принципиального решения путь к сотрудничеству открыт. Правда, статьи договора фактически ставили внешнюю политику молодого государства под британский контроль, но Абдель Азиз полагал, что опыт ведения дел с турками поможет ему и здесь, когда понадобится, обойти англичан. Переговоры шли непросто. К удивлению английской стороны, эмир оказался опытным дипломатом, который тонко чувствовал все нюансы формулировок и упорно отстаивал принципы самостоятельности.

Договор был подписан 26 декабря 1915 г. эмиром Абдель Азизом и британским политическим резидентом в заливе Перси Коксом. Англичане сделали эмиру подарок: привезли тысячу винтовок, вручили 20 тысяч фунтов и разрешили ему закупать военное снаряжение на Бахрейне. Позднее Лондон стал выделять своему новому протекторату по пять тысяч фунтов ежемесячно. В конце года английский корпус генерал Тауншенда в Месопотамии был наголову разбит турками, а его остатки, укрывшиеся в городе Кут-эль-Амаре, осаждены турецкими войсками под командованием генерал фон дер Гольца. Англичанам было крайне важно сохранить любых союзников в регионе, этому обстоятельству обязан был эмир их щедрости.

Намного более важным достижением своей внешней политики в Лондоне считали восстание против турок, которое поднял 5 июня 1916 г. шериф Хусейн. С шерифом тоже велись переговоры, но, поскольку он был величиной неизмеримо более крупной, чем недждийский эмир, ему обещали больше — политическую независимость арабов. Обещания были частью двусмысленными, частью со множеством оговорок, потому что в Лондоне не желали связывать себе руки на будущее, но шериф Хусейн предпочёл поверить в искренность англичан. Ему так хотелось увидеть себя королём арабов.

В конце октября 1916 г. Хусейн решился и провозгласил себя «королём арабских стран», однако никто не признал его новый статус. Англия и Франция обращались к нему как к королю Хиджаза.

Как бы то ни было, но в развернувшихся боевых действиях арабы брали верх. За первые два месяца восстания под арабский контроль перешли все крупные города в Хиджазе, кроме Медины, куда турки могли переправлять подкрепления и снаряжение по железной дороге. Началась война на дороге, и тогда в войсках появились британские военные советники, самым известным из которых позднее стал полковник Лоуренс.

Англичане рьяно побуждали Абдель Азиза выступить на стороне шерифа, но эмир не доверял хитрому мекканскому правителю. В переговорах с Перси Коксом он прямо высказал опасение, «как бы претензии Хусейна на руководство арабами не создали ситуации, совершенно неприемлемой для него». Абдель Азиз в письме к шерифу выразил свой протест против его самонадеянной декларации и потребовал определения границ между Недждом и Хиджазом. В ответ шериф Хусейн, находившийся в состоянии опьянения от нынешних и предчувствия будущих успехов, ответил грубо и презрительно: «Каких границ ты требуешь? Ты или сумасшедший или в дурмане». Этого оскорбления эмир никогда не забыл, и за него шерифу, потерявшему чувство реальности в положении самозваного «короля арабов», скоро придётся дать ответ.

Продолжая вести переговоры с англичанами, Абдель Азиз не рвал и с их противниками: осенью 1917 г. его представитель вёл в Дамаске переговоры с турецкими властями, а сам эмир посетил англичан в Басре. Там ему показали современное вооружение и самолёты. Сдержанный эмир не проявил открыто своих чувств, но он был поражён. Эта демонстрация военной техники вместе с известиями с фронтов окончательно убедила его безоговорочно принять английскую сторону. В тот день он объявил о передаче англичанам 700 верблюдов, предназначенных для турок.

Однако, когда в сентябре 1918 г. Абдель Азиз повёл верных ихванов на Хаиль, англичане в последний момент узнали о негативной реакции короля Хусейна и приказали эмиру отступить. Абдель Азиз был в ярости, но подчинился. В политике последнее слово за силой, а сила была не на его стороне.

9

Мировая война закончилась победой стран Антанты. Была повержена Германская империя, распалась Австро-Венгерская империя, рухнула Российская империя, пугавшая союзников своей растущей мощью. Державы-победительницы ощущали себя хозяевами мира, и потому Великобритания и Франция взялись за передел этого мира.

Начало было положено ещё в годы войны. В мае 1916 г. в Лондоне путём обмена нотами Великобритания и Франция договорились о разделе арабских владений Османской империи. Предусматривалось как установление прямого господства, так и включение арабских земель в свою «сферу влияния». К Франции должны были отойти Ливан, Сирия, северный Ирак, к Великобритании — иракская территория южнее Мосула, Заиорданье и небольшие княжества Аравийского полуострова. Над Палестиной устанавливалось международное управление. Соглашение получило название Сайкс-Пико от имён министров иностранных дел двух стран. Оно было опубликовано в ноябре 1917 г. русскими большевиками после захвата ими государственной власти в России, и вызвало немалое удивление в арабском мире. Ведь англичане клятвенно обещали арабам независимость в обмен за помощь в войне против турок. Шериф Хусейн запрашивал Лондон, оттуда шли крайне уклончивые ответы. Также к удивлению арабских патриотов 2 ноября 1917 г. британский министр иностранных дел Артур Джеймс Бальфур провозгласил декларацию о создании в Палестине «еврейского национального очага», никак не согласовав это с арабами.

В то время до Аравии донеслись известия о большевистской революции в России. Первое впечатление оказалось сильным и неожиданным: большевики издали обращение «Ко всем трудящимся мусульманам России и Востока», в котором декларировали равенство и суверенность всех народов на территории бывшей империи, отмену всех национальных и национально-религиозных привилегий и ограничений, свободное развитие национальных меньшинств. Более того, большевистские лидеры заявили о своём отказе от «великодержавной и насильнической политики» и о готовности поддержать всеми средствами «любое освободительное движение мусульманских и арабских народов, желающих устроить свою жизнь по образу своему и подобию». В подкрепление своих деклараций Москва не только опубликовала тайный договор Сайкс-Пико о разделе западными державами арабских стран, но позднее предложила Сааду Заглулу во время антианглийского восстания в Египте поставить ему оружие. С одной стороны, такие действия русских революционеров вызывали к ним доверие, но с другой стороны, Москва была всё же слишком далеко, её возможности были несравнимы с возможностями Запада. Видимо, тогда у Абдель Азиза возникла мысль о возможности в будущем использовать Москву против Лондона, но то было делом будущего.

Пока же на Версальской мирной конференции, где летом 1919 г. подводились основные итоги войны, две мировые державы подтвердили свои «права» — Франция на Марокко, Великобритании на Египет. Абдель Азиз был особенно задет тем, что в Версаль пригласили хиджазского шерифа-короля, но не его. Через год, весной 1920 г. в итальянском городе Сан-Ремо великие державы окончательно договорились о разделе арабских земель, причём Великобритания гарантировала Франции 25% будущей добычи мосульской нефти, а Франция обещала обеспечить вывоз нефти к Средиземному морю. Решения были закреплены летом 1920 г.: во французском Севре был подписан новый договор между странами Антанты и султанским правительством Турции. Великобритания получала в свой контроль Палестину и Ирак, Франция — Сирию и Ливан. Турция отказывалась от всяких притязаний на Аравийский полуостров и признавала законность нового устройства.

Севрский договор ставил последнюю точку в новой международной системе, установленной на Ближнем Востоке. Основной удар был направлен против крайне ослабленной Турции, лишённой всякой возможности отстоять свои интересы. Договор имел настолько очевидную антитурецкую направленность, что через два года на очередной международной конференции был отменён.

Абдель Азиз внимательно следил за мировыми событиями. В складывавшейся новой мировой системе ему было необходимо найти достойное место для своего государства. Действия мировых держав с очевидностью показывали, что декларации, обещания, даже подписанные соглашения — это одно, а реальные цели, тем более, пути и способы их достижения — совсем другое. Слишком часто благородные обещания прикрывали своекорыстные интересы, высокие моральные нормы отбрасывались, и в дело вступала грубая сила.

Сын хиджазского шерифа Фейсал вступил в 1918 г. в освобождённый от турок Дамаск и стал королём Сирии, однако через два года французы вышвырнули его из Дамаска и жестоко подавили арабское движение за национальную независимость. Лорд Круи откровенно сказал в британском парламенте: «Всё, что мы хотим, это не объединение Аравии, но разъединение Аравии, раздробленной на принципалов под нашим суверенитетом». Абдель Азиз следил за событиями в Европе, в арабском мире, в соседних странах. Он ожидал.

Скоро черёд дошёл и до Аравии, ещё остававшейся тогда мало кому нужной окраиной мира. Там имелись несколько независимых государств: Хиджазское королевство, эмират Неджд с присоединёнными территориями, ослабевший Джебель-Шаммар, небольшой эмират Асир и самый бедный имамат Йемен. Никто из арабских политиков не обольщался своей видимой независимостью. Эти страны находились в сфере влияния Великобритании, все они различными средствами были так или иначе подчинены интересам британской политики. Но одновременно они находились в состоянии непрекращаюшегося противоборства, они соперничали друг с другом, и в этой борьбе должен был победить сильнейший.

В мае 1919 г. хиджазские войска под командованием Абдаллы ибн Хусейна захватили оазис Тураба, входивший в состав Неджда. Абдель Азизу вскоре донесли о грабежах, убийствах и насилиях, совершаемых на его землях. Удар по армии Абдаллы нанесло ихванское войско. Удар был нанесён ночью с трёх сторон и привёл к сокрушительному разгрому хиджазцев. Позднее Абдалла признавал, что из пятисот солдат у него осталось только трое, что они потеряли всё оружие и запасы. Поражение было настолько сокрушительным, что по Аравии пронёсся слух о скором крахе короля Хусейна.

В начале июля Абдель Азиз прибыл в Турабу с большим войском. Отсюда было лишь три-четыре перехода до Таифа, и тогда открывалась дорога на Джидду и Мекку. Хиджаз лежал перед ним, а после падения Хиджаза Джебель-Шаммар и Асир падут сами…

Но 4 июля из Джидды ему доставили срочное послание британского резидента: «Правительство Его Величества приказало мне информировать вас, что Вы должны вернуться в Неджд, как только получите моё письмо, оставив Турабу и эль-Хурму в качестве нейтральных зон, пока между Вами и королём Хусейном не будут определены границы. Если Вы откажетесь уйти после получения моего письма, правительство Его Величества будет считать договор с Вами аннулированным и недействительным и примет все необходимые шаги, чтобы помешать вашим враждебным действиям».

Жёсткий и недвусмысленный тон и содержание британского ультиматума отрезвили Абдель Азиза. Он вновь осознал, что в глазах Лондона является всего лишь одним из многих восточных правителей в землях, которые контролировала Британская империя. Его могут оставить без всякой поддержки, а могут и заменить каким-нибудь из бедуинских вождей. Англичане всё могут… И он отступил.

Абдель Азиз немедленно отдал приказ о возвращении в эр-Рияд. Он отступил, но не забыл этот повелительный окрик и не простил его Лондону никогда.

10

Повелитель центральной Аравии был не только честолюбив и решителен, но также умён, то есть, проницателен и дальновиден. Он был реалистом и понимал, что невозможно как бы то ни было обойти западные державы. С Западом необходимо было считаться, прежде всего, учитывать его силу, его богатство и уровень технического развития. Но надо было понять и различия внутри Запада, выяснить причины и следствия внутренних споров и конфликтов, без чего было бы невозможно успешно вести дела с британскими политиками.

Можно было бы отправиться в путешествие в Европу и всё увидеть самому, но Абдель Азиз не решился на это. Дикой и чуждой виделась ему европейская культура и обычаи, наконец, перед присоединением к своему государству священных городов ислама совсем не стоило оскверняться вхождением в мир кяфиров (неверных). Но как узнать Запад?

Кое-что давало общение с появлявшимися время от времени британскими политическими агентами. Они думали и рассуждали совсем иначе, нежели арабы, они знали очень многое о жизни огромного мира за пределами Аравии и понимали (или делали вид, что понимали) законы его функционирования.

В 1917 г. в Аравии появился Гарри Джон Филби. Этот высокий, плечистый, голубоглазый британец выделялся из числа агентов своим искренним интересом к арабам и всему арабскому. Он с неподдельным интересом слушал не только сплетни и новости, но и легенды, поэмы, сказания, которые нараспев читали у костров бродячие певцы. Он жадно расспрашивал об исламе, взялся читать Коран и донимал окружавших вопросами о различных толкованиях стихов священной книги. В отличие от погибшего капитана Шекспира этот англичанин не гнушался надевать арабскую одежду и даже признавал её более удобной в условиях пустыни. Абдель Азиз пытался расспрашивать его об Англии, о Европе, но та далекая жизнь оказалась для Филби совсем неинтересной. Он нехотя рассказывал о лондонских банках и портах, заводах и фабриках Манчестера и Глазго, о газетах, театрах, музеях, кинематографе, о парламенте и королевской семье, о церемонии чаепития и конных скачках в Аскоте, о своей семье — жене, сыне и дочери, но всё это мало занимало его. Увлечённость Филби всем арабским и забавляла и нравилась эмиру.

Вскоре он получил приглашение из Лондона: прибыть самому или прислать своего полномочного представителя для переговоров по спорным территориям с Хиджазом. Конечно, Абдель Азиз не поехал бы в Европу даже для встречи с королём Хусейном, слишком много чести, а поскольку от короля ехал его сын Фейсал, он также решил направить сына.

Он особенно любил своего первенца Сауда, родившегося в год взятия эр-Рияда, но этот высокий и сильный парень оказался слишком прост и прямолинеен, при дипломатических переговорах он может сказать лишнее и ненужное, пусть остаётся дома. Второй сын Турки в начале года умер от инфлюэнции (гриппа), эпидемия которой пронеслась по всему миру и затронула даже эр-Рияд. Третьему сыну Фейсалу было всего четырнадцать лет, он был слишком мал для серьёзных дел, но мужчины в Аравии взрослеют быстро, ему надо учиться…

И представителем Саудидов в Великобританию отправился эмир Фейсал ибн Абдель Азиз. Он считался главой делегации, хотя переговоры должны были вести доверенные люди Абдель Азиза — Ахмед ибн Тунайян, Абдалла ибн Гусейби и представитель кувейтского союзника Ахмад ибн Джабир.

Эмир был уверен в неискренности короля Хусейна и заранее предвидел двуличность англичан, стремившихся сохранить хрупкое равновесие между двумя основными силами на полуострове в своих интересах. Поэтому он без промедления откликнулся на приглашение к переговорам, но самим выбором своего представителя сразу показал и Лондону и Хиджазу, что не верит в их успешный исход. Тем не менее, для сына представилась замечательная возможность не просто поглазеть на диковинную Европу, но и включиться в настоящую государственную деятельность. Абдель Азиз хорошо помнил интриги султанских министров в Стамбуле и решил, что у него первыми помощниками будут его сыновья.

Он не ошибся в своём решении. Фейсал вернулся через несколько месяцев отчасти другим. Абдель Азиз особенно любил этого невысокого, тоненького подростка, его мать умерла слишком рано. Мальчик обладал нежным характером, но от отца унаследовал быстрый, проницательный ум, чувство собственного достоинства и самообладание. За время путешествия он чуть подрос, заметно повзрослел, но с огромным детским увлечением принялся рассказывать обо всём увиденном, о встречах с королём и королевой, о путешествии по морю, о лондонских автобусах, о чучеле огромной обезьяны в музее и о звёздах, которые ему показали через телескоп в обсерватории. Он уже неплохо говорил по-английски.

Отец сдержанно похвалил его и сказал, что за хорошее выполнение ответственной миссии решил наградить его. «Дарю тебе нового коня! Иди, он в конюшне дворца», — с улыбкой сказал Абдель Азиз. Лицо Фейсала просияло радостью. Он поцеловал отцовскую руку и вышел. Пусть учиться ездить верхом, чтобы быть своим среди бедуинов, чтобы в недалёком будущем вести войска на Хиджаз… А вообще-то надо сделать его министром иностранных дел, решил король.

11

Покорение Хиджаза оставалось первой и главной целью всей политики Саудидов, но она постоянно отодвигалась возникавшими конфликтными проблемами, требовавшими срочного разрешения.

В 1920 г. начались боевые действия с Кувейтом. Недовольство Сабахов вызвало появление на их границах хиджр, откуда ихванское влияние широко распространялось и вызывало напряжение в стране. Уступить на требования об удалении хиджр Абель Азиз никак не мог, а, учитывая, что хиджры населяли выходцы из племени мутайр, там вскоре появился воинственный Фейсал аль-Дарвиш, и стали вспыхивать один за другим вооружённые конфликты.

Кувейтцы после смерти хитрого, но и мудрого эмира Мубарака, потерялись в своей политике. Они обратились за помощью к шаммарам. Из Хаиля с готовностью послали отряд воинов. То был открытый вызов, и Абдель Азиз принял вызов: он приказал Фейсалу аль-Дарвишу идти на эль-Кувейт, захватить столицу и весь эмират. В сентябре и начале октября 1920 г. опытный полководец в двух сражениях разбил кувейтско-шамарское войско, хотя и понёс большие потери. Судя по донесениям Фейсала аль-Дарвиша, кувейтцы готовы были сдаться при новом большом наступлении. Но Абдель Азиз не отдавал приказа о решающем наступлении, он ожидал реакции Великобритании.

В Лондоне вовсе не желали допустить чрезмерного усиления пустынного эмира, который постоянно пытался выйти из-под контроля. Англичан вполне устраивало существование в Аравии нескольких, желательно небольших и слабых государств, враждующих между собой. Это давало возможность Лондону выступать в роли посредника, покровителя, верховного арбитра. Появления какой-либо «аравийской империи» они не могли допустить. Вот почему в середине октябре возле побережья Кувейта появились британские военные корабли, и дула их мощных орудий были направлены на пустыню.

Фейсал аль-Дарвиш при всей своей азартности был вынужден отдать приказ об отходе войск. Абдель Азиз одобрил его действия. В эти дни он вёл в эр-Рияде переговоры с внуком эмира Мубарака, молодым и популярным в своей стране эмиром Ахмедом ибн Джабиром ибн Мубараком ас-Сабахом. Эмир Ахмед был сторонником компромисса с Саудидами, и это устраивало Абдель Азиза. Он отлично сознавал, что стратегически важного Кувейта англичане ему никогда не отдадут. Но нынешний удар по Кувейту поражал другую важную цель — Джебель-Шаммар.

Важной особенностью действий Абдель Азиза были долгая и тщательная подготовка, точный выбор времени и условий, учёт всех обстоятельств и конечный сильный удар. В данном случае медлить было опасно. Вначале 1921 г. в Хаиле продолжались кровавые столкновения среди Рашидидов, братья убивали и травили друг друга; выдалась сильная засуха, зерна в эмирате не хватало, цены на него сильно выросли, что усилило недовольство в народе. От своих шпионов Абдель Азиз узнал, что среди Рашидидов возникло течение, выступающее за присоединение в той или иной форме к королю Хусейну для обретения внутренней стабильности. Другой слух был о планах англичан сделать Фейсала ибн Хусейна королём Ирака и присоединить к Ираку земли Джебель-Шаммара. Всё это было очень и очень возможно…

В апреле 1921 г. войско Саудидов выступило в поход и к маю появилось под стенами Хаиля. Началась осада, оказавшаяся очень длительной. Когда в блокированном городе закончилось продовольствие, шаммарский правитель предложил присоединить к Неджду все земли эмирата, но оставить Рашидидам город Хаиль и земли племени шаммар. Абдель Азиз чувствовал свою силу и отказался, он требовал полной капитуляции. Оставив под Хаилем сына Сауда со свежими войсками, эмир отправился в столицу, и вернулся в августе. Он привёл с собой войско ихванов во главе с Фейсалом аль-Дарвишем. Положение осаждённых становилось отчаянным и наконец наступила сдача города. Ворота были открыты перед войсками Саудидов.

2 ноября 1921 г. жители бывшего эмирата начали приносить присягу верности султану Неджда и присоединённых территорий, таков стал новый титул Абдель Азиза.

Этот титул он решил принять после совещания с отцом и другими родственниками, а также шейхами ведущих племён. В те осенние дни в Каире под председательством британского министра колоний У. Черчилля прошла конференция, на которой в частности, были приняты решения о том, что два сына короля Хусейна займут троны в новых арабских государствах: Фейсал в Ираке, а Абдалла в Трансиордании. Черчилль объяснил это заслугами Хашимитов в борьбе против Османской империи в прошедшей войне. Таким образом, с запада на север протянулось кольцо враждебных Саудидам государств, а с востока и юга они были окружены британскими протекторатами.

На совещании в эр-Рияде обсуждались эти и другие важные вопросы, но потом решили ответить и формально на вызов Хашимитов. Отныне вся центральная Аравия была подконтрольна Саудидам, они стали главной силой на полуострове, и это следовало зафиксировать новым наименованием их государства — султанат Неджд и присоединённые территории. Абдель Азиз отказался от титула короля, который виделся ему недостаточным, и предпочёл титул султана. В этом было напоминание о недавнем османском прошлом и о былых временах Арабского халифата.

12

Межплеменные стычки были всегда обыденным делом в Аравии: то бедуины отгонят своих верблюдов на чужие пастбища, то представитель одного племени нанесёт оскорбление выходцу из другого племени, то у одного колодца столкнутся разные племена. Все такого рода конфликты разрешались вождями племён и старейшинами, которые договаривались о границах племенных владений, о маршрутах кочевий, о выкупе за оскорбление, увечье или смерть. Но эта традиционная система социальных ценностей и отношений была поколеблена всё более сильным втягиванием Аравии в дела окружающего мира, всё более активным вмешательством англичан во все дела жителей полуострова.

В конце победного для Абдель Азиза 1921 года на границах с Ираком произошли столкновения на племенной основе, и верх взяли иракцы. На помощь своим пришли ихваны во главе с Фейсалом аль-Дарвишем, иракцы были разбиты. Тогда для поддержания авторитета своего вассала англичане послали авиацию, которая бомбовыми ударами и пулемётными очередями нанесла большие потери ихванам. Англичане предложили раз и навсегда установить границы между двумя странами и таким образом уменьшить почву для возможных конфликтов.

В ноябре 1922 г. Перси Кокс и Абдель Азиз провели многодневные переговоры в маленьком прибрежном городке эль-Укайре. Английский дипломат стремился заставить неукротимого недждийского султана признать существующие границы подмандатного Ирака и зависимого Кувейта. Это могло послужить хоть какой-то гарантией против его неудержимой экспансии по полуострову. Протокол № 1 определял границы между Ираком и Недждом, а протокол № 2 — между Недждом и Кувейтом. Оба протокола содержали пункт о выделении на границе общих, нейтральных зон, равно доступных для кочевий племенам двух стран, их право пользоваться пастбищами и колодцами.

Абдель Азиз, будучи хорошим дипломатом, вначале твёрдо стоял на своих условиях, но потом с крайне сокрушённым видом принял условия британской стороны: он согласился уступить значительные участки недждийской территории Ираку и Кувейту. Англичане были довольны и считали Укайрский договор своей крупной победой.

Но правитель эр-Рияда был доволен не менее. Дитя пустыни, он в полной мере владел искусством компромисса. Он сознавал, что пустое упрямство, несогласие с отказом от небольших кусков пустыни может обойтись ему очень дорого. Недаром Перси Кокс избрал для переговоров эль-Укайр, откуда хорошо были видны Бахрейн, на котором базировались британские корабли, и полуостров Катар, где также находились британские солдаты. Но зато Перси Кокс промолчал в ответ на лёгкий намёк Абдель Азиза относительно будущего Хиджаза. А после витиеватых рассуждений о превратностях судьбы, которые могут постигнуть всякого, и даже славного короля Хиджаза, Кокс лишь заметил, что надеется на милость судьбы к этому старому человеку. Итак, они отдавали ему Хиджаз!.. Но действовать Абдель Азиз не спешил.

13

Пустынный эмир не подозревал, что в эти дни в далёкой северной Москве внимательно собирают всю информацию о событиях в Аравии.

Москва начала проводить определённо революционную политику на Востоке, острие этой политики было направлено против западного империализма, на раздувание пожара «мировой революции». Но это было партийный, идеологический курс внешней политики Советской России — Коминтерновский. В то же самое время Наркомат иностранных дел во главе с Георгием Чичериным старался проводить свой курс, иногда несовпадающий с партийным.

Чичерин добился подписания в 1921 г. договоров о дружбе с Турцией, Ираном и Афганистаном. В основе этого курса лежало стремление учитывать национальные интересы России и традиционные российские связи со странами Ближнего Востока. Сотрудники Чичерина, даже будучи коммунистами, сдержанно относились к попыткам идеологизировать внешнюю политику.

Например, они иронически восприняли призывы видного турецкого политического деятеля Тахир-бея подтолкнуть Москву к удару по западным колониям в Азии и помочь арабам в воссоздании халифата. «Мир ислама имеет громадное значение, — рассуждал Тахир-бей. — Вы выступили, чтобы совершить мировую революцию, но пока что она удалась вам лишь в России, да и то частично. Пока ваша система не захватит весь мир, вы не можете быть уверены, что удержитесь, особенно если на вас нападут… Вы должны вести борьбу через посредство мусульманского мира…»

Встречи сотрудников Наркомата иностранных дел с Тахир-беем продолжались несколько дней. Он детализировал свои проекты, уделив особое внимание возрождению халифата в Хиджазе, осуществлённого, по его мнению, в соответствии с планами англичан. «Англия, создав арабский халифат, тем самым выполнила своё желание — подорвать авторитет этого института. Действительно, если халиф зависит от одного небольшого племени, которое может в любой момент свалить его, это не может способствовать усилению авторитета халифа… В Хиджазе такого халифата быть не может просто по природным условиям. Как может быть сильное правительство в стране, где даже трава не может расти!»

Идеи Тахир-бея о Стамбуле как центре нового халифата, о больших симпатиях арабов Хиджаза к туркам, о невозможности создания жизнеспособного арабского государства вызывали у его слушателей ироническое отношение, но невольным следствием этих бесед стало выделение проблем Аравийского полуострова как наиболее важных на восточном направлении.

Глава III

Королевство

1

Обстановка на границах Неджда с Кувейтом, Ираком и Трансиорданией продолжала оставаться напряжённой. Стычки, конфликты, ответные меры сторон продолжались, несмотря на все усилия англичан. Тем не менее, в центре внимания Абдель Азиза оказался Хиджаз.

Узкая полоса гор, протянувшихся вдоль Красного моря, дала основу многим древним культурам. Древние египтяне добывали в районе Медины медную руду, разрабатывали месторождения серебра и бирюзы. Через горы проходила «дорога благовоний», шедшая от Йемена через Мекку, Медину, Табук в восточное Средиземноморье и в долину Нила. По этой дороге переправляли чрезвычайно ценимые и дорогие ладан и мирру, которые издавна использовались в религиозных церемониях и при бальзамировании усопших. Караванные тропы шли из оазиса Медина на север и на восток.

Римляне побоялись заходить далеко в пустыню, но они выделяли две основные части — Арабиа Феликс (Аравия Счастливая) и Арабиа Петра (Аравия Каменистая). В Аравию Счастливую (район современного Йемена) в 24 г. до н. э. император Август отправил на 120 судах экспедицию из 10 тысяч солдат для пресечения грабежей морских разбойников, промышлявших в водах Красного моря. В конце II в. император Септимий Север предпринял ещё одну попытку закрепиться на полуострове, но и она оказалась неудачной.

Тем временем шла внутренняя миграция различных племён — хаза, хазрадж, аус и других, которые шли с юга на север и селились вокруг Мекки, важного торгового центра на перекрёстке караванных путей. Этот город стал религиозным центром языческой Аравии. Жители почитали в нём святилище Кааба — четырёхугольное каменное здание с вделанным в угол чёрным камнем. В этом здании различные племена хранили своих идолов. Арабы во время посещения Мекки непременно приходили на поклонение к Каабе и семикратно целовали камень, как древнюю святыню, по преданию связанную с именем пророка Авраама. Рядом с Каабой находился источник Земзем, вода которого также считалась священной. В древности арабы смогли остаться в стороне от великих империй, их не сумели покорить ни Персидская держава, ни Византийская империя. Дух независимости в Хиджазе подкреплялся атмосферой религиозной терпимости в Мекке, в которой язычники уживались мирно и с христианами и с иудеями.

В 610 году Мухаммед, происходивший из небогатой семьи племени курейш, впервые выступает в Мекке с проповедью единобожия. Его призыв к вере в единого бога — Аллаха поначалу встретил насмешки со стороны более богатых и удачливых соплеменников. В 622 г. с группой своих ближайших сторонников Мухаммед уходит в Медину — и этот год становится началом нового летоисчисления, новой эры для принявших веру в Аллаха. Население Медины оказало пророку всяческую помощь и поддержку. Они обратились в новую веру и составили для Мухаммеда опору в деле распространения ислама. В 630 г. мусульмане и жители Мекки достигли примирения. Мекканцы отказались от языческих верований и признали единым богом Аллаха, а мусульмане, очистив Каабу от идолов, превратили древнее святилище в главное место поклонения.

Аравия будто ждала пророка, и все накопленные силы разом выплеснулись наружу. Ускоренно протекал процесс политической централизации, плодом чего стало формирование на основе многих племён нового государственного образования. Мухаммед умер в 632 г. в Медине, где и был похоронен. Его ближайший сподвижник Абу Бакр был избран главой мусульманской общины и принял титул халифа, то есть и светского и религиозного главы общины. Так началась славная история Арабского халифата, в пик своего могущества раскинувшегося от Индии до Испании. Одна династия сменяла другую, всё чаще возникали кровавые распри, всё ожесточённее становилась борьба за власть, пока в XVI в. весь полуостров не попал формально под владычество османских султанов. Турки исповедовали ислам, и многие султаны притязали на полномочия халифа, и потому вынуждены были считаться с особым статусом священных городов.

Мекка и Медина, оставаясь торговыми центрами, сделались прежде всего центрами паломничества. На первом этапе своей истории династия Саудидов уже контролировала священные города. В 1804 г. войска Абдель Азиза ибн Мухаммеда, воодушевлённые идеями Абдель Ваххаба, заняли Мекку, а спустя два года — Медину. «Пуритане ислама» отнеслись сурово к паломникам, прибывавшим для совершения хаджа в дорогой одежде, с драгоценным оружием, часто с музыкальными инструментами и со спиртными напитками. Нарушителей исламских норм поведения ваххабиты не пускали в города, несмотря на предложения заплатить двойной и тройной налог. Позднее ревнители аскетического образа жизни были вынуждены отступить в пустыню, и хиджазцы понемногу возвращались к более свободной от стеснений жизни. Память о строгих последователях пророка Мухаммеда осталась жить, и старики рассказывали внукам о «свирепых жителях Неджда».

Вот почему все известия о продвижении войск Саудидов на запад встречались в Мекке с самыми разноречивыми чувствами.

2

Абдель Азиз знал всё, что делается в Хиджазе. Многочисленные лазутчики, торговцы и паломники приносили ему известия о нарастающем недовольстве властью короля Хусейна.

Торговцы возмущались коррупцией и взяточничеством чиновников, кочевые племена были недовольны возрастанием поборов в казну, улемы осуждали короля за слишком тесные связи с англичанами, а тысячи паломников из Египта и Индии выражали недовольство условиями совершения хаджа. Деньги из кошельков паломников Хусейн вынимал с помощью системы откупов. Он давал за большие деньги на откуп продажу воды и жертвенного скота, которые покупались по низким ценам, а продавались по очень завышенным. Паломник платил 15 лир золотом за верблюда, чтобы отправиться из Мекки в Медину для поклонения могиле пророка Мухаммеда, но из этой суммы погонщик верблюда получал только 5 лир, а 10 шли в казну.

К этом времени саудовские войска захватили город Абха в южном Асире. Это был хороший плацдарм для будущего наступления. Однако и Хусейн понимал это. Вот почему он в мае 1920 г. запретил недждийцам принимать участие в паломничестве и лишь под давлением англичан, которым пожаловался Абдель Азиз, согласился впустить ограниченное число паломников. Позднее король потребовал от своего грозного соседа вывести гарнизоны из пограничной зоны и из Асира в качестве условия увеличения численности паломников, но Абдель Азиз уже не принимал это всерьёз.

Отношения короля со своим могучим союзником ухудшались. Хусейн отказался ратифицировать Версальский договор, который перечёркивал все ранее данные ему британскими агентами обещания: Сирия была отдана французам, а Палестина — англичанам. Сделать это означало бы плюнуть себе в лицо. В 1921 г. Лондон предложил ему подписать новый большой договор, в котором предусматривалось военное сотрудничество с Великобританией, получение от неё значительных субсидий, а также «особые интересы» Великобритании в Хиджазе. Хусейн предложил Лондону прояснить вопрос о создании в Палестине еврейского государства за счёт арабов, но ответа не получил.

Степень охлаждения усилилась, когда в Лондоне узнали в 1924 г. о провозглашении Хусейна себя халифом. Принятием этого титула он надеялся укрепить свой слабеющий авторитет и подтверждал претензии на миссию «короля всех арабов». Он так и не понял, что Лондон позволял ему править в Хиджазе лишь в качестве одного из нескольких центров сил, подконтрольных англичанам. Такого рода самостоятельность была совсем не по душе британским политикам. Они не сделали ровно ничего против короля Хиджаза, они просто перестали его поддерживать. Абдель Азиз понял это. Руки у него были развязаны.

Изобретательный король Хусейн воспользовался последней возможностью: он обратился к Москве. Его сигнал был услышан. В декабре 1923 г. Чичерин направляет докладную записку на имя Сталина, в которой обосновывает важность Хиджаза для Советской России, утверждая: «проникновение в Мекку имеет для нас несомненно серьёзнейшее значение» и если бы подыскали «нам соответствующего полномочного представителя — мусульманина, это чрезвычайно усилило бы наш удельный вес не в одной только Аравии». В коммунистическую столицу был готов прибыть эмир Хабиб Лотфолла (выходец из богатой христианской семьи) с полномочиями посла Хиджаза. В обмен король был готов принять советского представителя, но лишь в ранге консула — Хусейн слишком боялся англичан. В июне 1924 г. советский представитель Хакимов выезжает из Москвы, а в октябре эмир Лотфолла прибыл в Москву.

Но было уже слишком поздно, правление короля Хусейна заканчивалось. К этому времени прояснились позиции многих мусульманских народов, выразивших в массе своей отрицательное отношение к претензиям Хусейна на главенство в арабском и исламском мире. Возмущённые голоса из Египта и Индии ободрили недждийского султана.

В июле 1924 г. во время праздника курбан-байрам Абдель Азиз собрал в эр-Рияде вождей ихванов и поставил на обсуждение вопрос об освобождении священных городов от нечестивого правления Хусейна. Крики восторга раздались в ответ. Джихад — священная война всегда был главной целью ихванов, но в данном случае им предстояла особенно почётная миссия: очищение священных городов от всего, несогласного с нормами первоначального ислама. В сыновьях пустыни взыграли давние инстинкты бедуинов, они заранее предвкушали, какую обильную добычу смогут захватить в богатом Хиджазе.

5 сентября подразделения ихванов захватили горный Таиф, расположенный неподалёку от Мекки. Часть своих войск Абдель Азиз направил на границы Ирака и Трансиордании, чтобы лишить сыновей Хусейна возможности прийти на помощь отцу. В Таифе ихваны захватили большие запасы военного снаряжения, но этого им показалось мало. Начался грабёж города, сопровождавшийся массовыми убийствами мирных жителей. Хиджаз содрогнулся.

Обеспокоенный Абдель Азиз 22 сентября специальным указом строго запретил ихванам в дальнейшем повторение таких действий. Он постарался довести до сведения жителей Хиджаза, что гарантирует им жизнь и сохранность имущества.

Богатые торговцы, ростовщики, улемы обсуждали создавшееся положение и возможности выйти из него. Неудачная попытка сына короля Али задержать продвижение ихванов на Мекку показала, что военным путём сопротивляться недждийскому султану невозможно. Знать решила низложить Хусейна, в личности которого видели главную причину действий Абдель Азиза. Незадачливый «халиф» долго не соглашался, но вынужден был уступить. 6 октября новым королём Хиджаза был объявлен Али. 16 октября Хусейн в сопровождении жён и слуг вошёл на британский корабль. Экс-король захватил с собой 800 тысяч соверенов золотом, свои доходы за шестнадцатилетнее правление (доходы от хаджа и часть британских субсидий на ведение войны против турок).

Торговая и финансовая буржуазия Хиджаза воспользовалась выгодной ситуацией и добилась того, к чему их собратья в Османской империи шли весь прошлый век: в Хиджазе был создан Национальный представительный совет, прообраз парламента. Тем самым страна обрела черты конституционной монархии.

Но ни замена отца сыном, ни отправление экс-короля в Акабу, а затем на Кипр, ни создание консультативного совета при новом короле не могли остановить Абдель Азиза. Али с небольшим отрядом был вынужден покинуть Мекку и отойти в Джидду. Он надеялся на английскую помощь, считая, что в Лондоне не потерпят резкого усиления влияния пустынного правителя. Расчёты молодого короля и его неверных сторонников оказались ошибочными. Британские политики конечно же не желали усиления Абдель Азиза, но не обладали возможностями остановить «Льва Аравии».

В середине октября 1924 г. ихваны вошли в священный город через восточные ворота. Высокие, опалённые солнцем и всеми ветрами Аравии, в пыльной одежде они шли неровными рядами, опустив к земле дула своих винтовок. Впереди них шли два молодых человека, один повыше, другой пониже ростом, оба без оружия и в одежде паломников — ихраме, представлявшем два куска полотна, обмотанных вокруг тела. Это были сыновья грозного Абдель Азиза — Сауд и Фейсал.

Ихваны окружили Большую мечеть и, сложив у ворот оружие, вошли в её стены. Мутаввы читали подходящие к случаю суры Корана, а нестройный и хриплый многоголосый хор отвечал: «Аллах Акбар! Аллах Акбар!..»

Абдель Азиз опасался реакции англичан и потому на всякий случай остался в эр-Рияде, готовый при выражении из Лондона недовольства объяснить происшедшее неукротимостью ихванов. Но Лондон промолчал. В то время англичане были больше заняты подавлением арабского национально-освободительного движения в Палестине, им было не до Аравии. Назначенный эмиром Мекки шериф Халид ибн Лювай переслал письмо консулов иностранных государств, направленное из Джидды. В нём содержались заявление о своём нейтралитете и требование обеспечить права и неприкосновенность собственности подданных своих государств.

С тревогой султан ожидал новостей о поведении горячих ихванов, но и тут обошлось. Правда, многие дома богатеев подверглись разграблению, все зеркала в городе были разбиты, но жертв не было.

В ноябре Абдель Азиз впервые в жизни прибыл в священный город. Сауд и Фейсал встречали его у городских ворот.

3

Хиджазская знать всё ещё надеялась избежать завоевания недждийцами, которое могло означать для них лишь одно: откат назад на века, возвращение к примитивному образу жизни бедуинов и земледельцев, что лишало жизнь всякого смысла. Члены хиджазского Консультативного совета прибыли в Мекку и провели с Абдель Азизом переговоры. С большим удивлением они открыли, что предводитель Саудидов не просто желал отомстить Хусейну, а вовсе убрать из Хиджаза всех Хашимитов.

По возвращении в Джидду депутаты обратились к королю с просьбой отречься от престола во имя блага его подданных. У Али не нашлось сил на столь благородный поступок. Напротив, он потребовал роспуска самообразованного парламента и приступил к арестам своих противников. Подбадриваемый письмами братьев, Али решил постоять за свою власть. Он укрепил городские стены, окружил Джидду минными полями, призвал несколько десятков арабских наёмников, имеющих боевой опыт, в дополнение к тысяче своих воинов. В Медине он имел немногим меньше, в Янбо — всего около 300 воинов. В отчаянной попытке противостоять ихванскому воинству Али закупил в Германии бронированные автомобили. Но невезучего короля надули: «броневики» оказались американскими грузовиками с верхом из листового железа, приспособленными только для европейских дорог, и ко всему прочему изрядно изношенными.

В начале января 1925 г. войско Абдель Азиза подступило к Джидде. Несколько орудий фугасами и шрапнелью бомбардировали Джидду, вызывая немалые потери и страшную панику. Однако решиться на штурм недждийский султан не мог. Численность его воинов заметно превышала число осаждённых, но бедуины скоро утомились трудным, влажным и жарким климатом побережья и стали уходить. Он начал осаду города, но в июле был вынужден снять её — его храброе войско растаяло не от артиллерийских обстрелов и редких стычек, а от жары и болезней.

Тем временем некогда шумная портовая Джидда пустела с каждым днём. Вход судов в бухту затруднён узким фарватером и полосой коралловых рифов, тянувшихся вдоль берега, однако ранее несколько десятков пароходов, десятки парусных судов и арабских самбук постоянно стояли в порту. Теперь же случайный прохожий мог по пальцам пересчитать суда, осмелившиеся войти в Джидду. Население перебиралось кто в Эритрею, кто в Асир и Аден, а иные просто пересекали линию фронта и поселялись в Мекке, на территории, занятой Абдель Азизом.

Волнение возникло и в немногочисленном дипломатическом корпусе. Представитель России присутствовал на совещаниях консулов западных и восточных стран. Их опасения были вызваны не только угрозой вероятного штурма города ихванами, но и соседством дипломатического квартала с пороховыми погребами и королевским дворцом, которые были важными целями артиллерии осаждавших. Персидский консул предложил направить Абдель Азизу письмо с разъяснением ситуации. Англичанин и француз заявили, что нельзя идти на признание ваххабитского вождя и вступать с ним в какие-либо письменные отношения. По их мнению, всем дипломатам следует из соображений безопасности теперь же покинуть город. Хакимов считал западное предложение неприемлемым для себя. Ещё осенью 1924 г. он завязал тайную переписку с недждийским султаном и начинал понимать, что Абдель Азиз ныне — самая перспективная личность в регионе.

А король всё-таки не хотел сдаваться. Али обратился за помощью к англичанам. Они не отказали ему, но предложили подождать, пока с такой же просьбой о посредничестве не обратится сам Абдель Азиз. Король был сломлен физически и морально.

Джидда голодала. Мир удивлялся, почему неустрашимый воин не предпримет штурма, а он не хотел проливать лишнюю кровь.

Недоумевали и в Москве, не понимая, что представляет собой движение султана Абдель Азиза. Эмир Лотфолла, раздосадованный поражением своего короля и огорчённый отказом русских большевиков дать ему армию «для освобождения от иностранного гнёта Сирии или Месопотамии», через полгода оставил Москву и отправился в Италию. Там в марте 1925 г. в интервью он заявил, что «ваххабитское движение, принявшее явно антибританский характер, как это доказывается их недавним набегом на Месопотамию, косвенно поддерживается Россией». Естественно, в Наркомате иностранных дел заподозрили, что Лотфолла работает на англичан.

Чичерин в ноябре 1924 г. послал Хакимову письмо, в котором писал: «Нападение Ибн Сауда на Хиджаз было спровоцировано Англией, которая этим путём хотела поставить на колени Хусейна, начавшего выходить из повиновения и пытавшегося добиться от Англии выполнения ею обещаний 1915 г… Всё это заставляет думать, что Англия постарается не допустить исчезновения Хиджазского государства, выступит посредником между Али и Ибн Саудом, а главное, всеми средствами постарается вернуть вождя ваххабитов под свой контроль. Ссориться с Ибн Саудом она не сможет уже потому, что последний может оказать в данный момент крупную услугу туркам, произведя нападение на Ирак с юга. Недаром турецкая пресса с такой любовью о нём отзывается».

Россия, будучи великой державой, не могла оставаться в положении стороннего наблюдателя. И в следующем письме Чичерин даёт такую директиву Хакимову: «Сохраняя дружественные отношения с Хиджазом, мы вместе с тем должны не упускать случая войти в контакт с новой силой Аравии — Ибн Саудом. Теперь, пока ещё с достаточной определённостью не выяснилось положение, все шаги в этом направлении, естественно, должны быть проникнуты максимальной осторожностью… Наши интересы в арабском вопросе сводятся к объединению арабских земель в одно государственное целое. Если Ибн Сауд будет вести политику объединения арабов — это будет соответствовать нашим интересам…»

Таким образом, указания наркома совпали с пониманием ситуации Хакимовым на месте. Российский дипломат был мусульманином, знал арабский язык, что давало ему возможность для активных действий. В апреле 1925 г. Хакимов, объединившись с персидским и голландским консулами, совершил поездку в Мекку. Король Али был вынужден дать согласие на поездку дипломатов к святым местам и даже попросил помочь в заключении мирного соглашения между Недждом и Хиджазом, что ему было обещано. Английский консул Буллард был взбешён такой инициативой русского консула, но воспрепятствовать ей не смог.

Твёрдая позиция, занятая Хакимовым, и его инициативная политика всерьёз обеспокоили англичан. Королю Али без церемоний было заявлено, что «СССР намеренно поддерживает короля против англичан, других интересов у русских нет», что отклонение западными державами его просьб о финансовой помощи вызвано одним — нахождением в Джидде российской миссии, она — причина всех бедствий Али. Король не понимал, что в Лондоне его давно считают конченым человеком, в которого нет смысла что-либо вкладывать. Он и верил и не верил в недобрые замыслы России, но российскую миссию не выслал.

Не сохранилось письменных свидетельств о первых контактах Хакимова и Абдель Азиза в Мекке. Вероятно, они обсуждали будущее Хиджаза после неизбежного ухода Али, бесцеремонную политику Великобритании в регионе (в то время законная часть Хиджаза — залив Акаба и область Маан были присоединены к Трансиордании), возможности экономического сотрудничества двух стран, условия совершения паломничества для 30 миллионов российских мусульман, перспективы создания халифата. Как бы то ни было, в Москву ушло сообщение, что переговоры оказались в целом успешными, обе стороны проявили взаимную заинтересованность в установлении прочных связей.

Абдель Азиз был также доволен. Он обрёл новый и сильный рычаг давления на англичан, что повышало степень его самостоятельности в отношениях с Лондоном. Но в дипломатии нельзя только получать, надо что-то и уступать. В октябре 1925 г. султан провёл переговоры с британским представителем, полковником Клейтоном, входе которых были подписаны важные соглашения: он признавал предложенную англичанами линию границы на севере и уступал Трансиордании значительные участки своих земель.

4

Король Али надеялся как-нибудь выкрутиться и выстоять. Он до последнего момента ожидал помощи от братьев — королей Ирака и Трансиордании, он был слепо уверен в том, что англичане его не бросят. Лишь когда узнал о подписанном ими соглашении с недждийцем, а от братьев пришёл совет полагаться на свои силы, ему стало всё понятно.

16 декабря 1925 г. он пригласил во дворец британского консула Джордана. В глубине души Али всё-таки на что-то надеялся, но англичанин деловито предложил своё посредничество. «Я предложил бы султану следующие условия…» — начал Али. «Условия? — удивился Джордан. — Какие могут условия при капитуляции!» К этому времени Абдель Азизу уже сдалась Медина, и султан 6 декабря смог совершить молитву в мечети пророка. 11 декабря в Мекке после пятничной молитвы улемы, шерифы, представители знатных и богатых семейств Мекки и Джидды, члены Консультативного совета, члены шариатского суда, проводники паломников, шейхи ремесленных цехов принесли присягу Абдель Азизу, как королю Хиджаза.

Джидда сдалась 22 декабря. Али в сопровождении нескольких жён и слуг ещё 20 декабря перебрался на британский корабль «Корнфлауэр», который доставил его в Акабу, во владения брата Абдаллы.

А войско Абдель Азиза вошло в город 23 декабря (как и было согласовано с Джорданом). На грузовиках и на верблюдах, или пешими нестройными толпами потекли по узким улицам Джидды ихваны, бедуины, феллахи.

Итак, его мечта исполнилась: Аравия вновь принадлежала Саудидам! Ещё оставались проблемы с Асиром, необходимо было наладить отношения с соседними странами, возникла масса вопросов по поводу святых мест, но все эти проблемы и вопросы он мог решать уже с иных, чем ранее, с более сильных позиций. Абдель Азиз направил Хакимову (и консулам ещё нескольких стран) письмо с благодарностью правительству СССР за сохранение полного нейтралитета в его борьбе с королём Али.

8 января 1926 г. в Большой мечети Мекки султан Абдель Азиз ибн Абдель Рахман Ибн Сауд был провозглашён королём Хиджаза, султаном Неджда и присоединённых областей. Новому королю была очень нужна внешняя поддержка, и она пришла.

Среди мусульман Британской Индии был создан Халифатский комитет для решения вопросов о святых местах ислама. В начале февраля 1926 г. председатель комитета Абдул Калям выступил с заявлением, в котором назвал устранение короля Хусейна и его сына «благим делом». По словам мусульманского богослова, Хашимиты препятствовали успеху и прогрессу ислама, а потому их изгнание из Хиджаза соответствовало воле мусульманского мира.

16 февраля 1926 г. последовало официальное признание Москвы. Хакимов вручил Абдель Азизу ноту, в которой говорилось: «Правительство СССР, исходя из принципа самоопределения народов и глубоко уважая волю геджазского народа, выразившуюся в избрании Вас своим королём, признаёт Вас королём Геджаза и султаном Неджда и присоединённых областей. В силу этого Советское правительство считает себя в состоянии нормальных дипломатических отношений с правительством Вашего Величества».

Хакимов его не обманул. Признание со стороны великой державы сильно укрепило позиции молодого государства.

Ответная нота была вручена 19 февраля. Она также была составлена в официальных выражениях благодарности, выражалась «полная готовность к отношениям с правительством СССР и его подданными, какие присущи дружественным державам…» В дипломатических документах важно каждое слово, передающее оттенки смысла, а значит — оттенки отношений и намерений. Слова «полная готовность» означали желание Абдель Азиза развивать полномасштабные отношения без оглядки на Лондон… пока там не поймут, что он уже никогда больше не будет британским вассалом.

2 апреля нарком иностранных дел СССР Г.В. Чичерин отправил Абдель Азизу письмо, в котором выразил глубокое удовлетворение установлением дипломатических взаимоотношений между Хиджазом и СССР и убеждение в том, что дружеские отношения между двумя странами будут всё больше углубляться на благо арабского народа и народов СССР. Были также посланы подарки от Советского правительства королю и его старшим сыновьям. Абдель Азиз ответил Чичерину также тёплым письмом, выражая глубочайшее удовлетворение по поводу установления дружеских отношений между двумя странами и выразил благодарность за дорогие дары.

Дипломатические отношения нового государства были установлены 1 марта 1926 г. с Великобританией, в марте же — с Нидерландами, Францией и Турцией, а позднее, в 1928 г. с Германией, в 1929 г. — с Ираном и Польшей, в 1931 г. с США, в 1932 г. с Италией, в 1936 г. с Египтом. Иностранными делами занимался специальный департамент королевского двора, во главе которого Абдель Азиз поставил выходца из Сирии Юсефа Ясина. В 1930 г. королевским указом было создано министерство иностранных дел, и министром отец поставил своего второго сына Фейсала.

Но всё же внешнеполитические дела отнимали меньше внимания у главы государства, чем дела внутренние. Присоединение Хиджаза породило много новых проблем. Хиджаз был много более развит в экономическом и социальном отношении. Давние и прочные связи с внешним миром, положение торгового и религиозного центра позволили ему далеко уйти от довольно примитивного образа жизни остальной Аравии. Абдель Азиз успокоил напуганных торговцев и знать, что не собирается устанавливать здесь порядки Неджда и давать волю ревностным ихванам. Тем не менее, местная знать потребовала гарантий, и это требование пришлось принять.

Для правителя нового государства являлось очевидной необходимостью проведение преобразований, реформ в сферах управления, образования, экономики. В детстве воспитанный своей матерью и шейхом Абдаллахом ибн Абдель Латифом в строгих принципах исламского учения, он был убеждён, что настоящие реформы могут быть основаны только на принципах ислама. Абдель Азиз подтвердил законность существования местной совещательной ассамблеи из шейхов, улемов и купечества. Ассамблея без промедления приняла решение о сохранении Хиджазом автономии в рамках нового государственного образования, о его самостоятельной внутренней и внешней политике, о введении конституции на основе Корана. Раздумывать не приходилось, и Абдель Азиз к радости хиджазцев согласился с этими условиями.

Хиджазцы пытались на него давить, но они ранее имели дело лишь с вялым и безвольным Али, а вождь Саудидов оказался иным. Он учёл их пожелания лишь в той мере, в какой они не стесняли его абсолютной власти в новом государстве. Он утвердил создание Консультативного совета с совещательными полномочиями, муниципальных советов в Мекке, Медине, Джидде, Янбо и Таифе. Наместником короля в Хиджазе был назначен эмир Фейсал ибн Абдель Азиз.

В эти годы Абдель Азиз проявил качества выдающегося государственного деятеля. Если бы он оказался выразителем интересов только кочевых племён, страна вернулась бы к застою, если бы склонился на сторону городской буржуазии Хиджаза и отдал бы преимущество интересам торговцев и ростовщиков, то потерял бы свою опору в родном Неджде. Сознавая это, Абдель Азиз стал строить своё государство, как институт высшей политической и социальной ценности. В результате, созданное им государство превращалось в арбитра различных социальных сил, защитника и покровителя жителей различных районов, представителей различных племён. Тогда внимательным наблюдателем стало очевидно, что в Аравии действует сильная, харизматическая личность, человек с большим природным умом и талантами, сумевший встать выше своего окружения, оставаясь в то же время частью аравийского общества.

31 августа 1926 г. были опубликованы «Основные положения Хиджазского королевства». Этот документ провозглашал Хиджаз «монархическим государством с совещательными учреждениями, независимым как во внутренних, так и во внешних делах». Власть его величества короля Абдель Азиза ограничивалась только постановлениями «славного шариата».

Не все в окружении Абдель Азиза были согласны с этим решением, иных задевало то, что «какие-то горожане» ставятся в привилегированное положение по отношению к истинно благородным бедуинам. Консервативные вожди ихванов и часть улемов враждебно встретили этот документ, считая, что он не соответствует духу первоначальной чистоты ислама. Они не разделяли теорию «культурного ваххабизма», согласно которой всякие технические нововведения, хотя они и не предусмотрены Кораном, допустимы, если не противоречат духу ислама.

Но сам правитель государства мудро полагался на время. Он знал свою страну и предвидел, что вскоре уровень жизни и уровень сознания жителей Неджда повысится, он был преисполнен решимости провести для того необходимые преобразования. Точно так же он полагал, что рано или поздно хиджазцы будут вынуждены отказаться от своего высокомерия, что постоянные и разнообразные связи между двумя частями Аравии приведут к их естественному объединению. Стоит ли говорить, что он оказался прав.

5

Абдель Азиз всегда помнил, что по воле Аллаха в его владениях находились главные святыни ислама и был готов исполнять функции их хранителя, но тут возникли осложнения.

Выраженная поначалу индийскими мусульманами поддержка обернулась совсем иным. Халифатский комитет Британской Индии прислал специальную миссию для ни более, ни менее, как «взятия контроля над священными городами Меккой и Мединой». Абдул Калям выступил с новым заявлением, в котором утверждал, что отныне политическое управление Хиджазом должно быть организовано в соответствии с желанием хиджазского народа, но и при учёте интересов мусульман всего мира, и решающее слово здесь будет принадлежать всемирному мусульманскому конгрессу. Пока же, по его словам, «население Хиджаза слишком поторопилось».

Было совершенно непонятно, почему индийский богослов считал выражение своего мнения голосом «мусульман всего мира». Абдель Азиз распорядился посадить «специальную миссию» в полном составе на первое же пассажирское судно, идущее в Бомбей. Тем не менее, надо было готовиться к проведению всемирного мусульманского конгресса.

Лондон попытался «поставить на место» слишком энергичного короля. По подсказке британских политиков в мае в Каире был собран контр-конгресс, на котором была предпринята попытка избрать халифа. На эту роль претендовал бывший хедив Египта Аббас Хильми, давно мечтавший о троне короля Хиджаза. Однако из-за разногласий между делегациями проект провалился.

Аравийский конгресс проходил в Мекке с 7 июня по 5 июля 1926 г. На нём главное внимание было уделено обсуждению вопросов организации паломничества, а также благоустройства святых мест. В результате переговоров с Хакимовым глава делегации российских мусульман, руководитель центрального духовного управления мусульман в Уфе муфтий Фахретдинов был избран первым заместителем председателя конгресса, и Абдель Азиз был уверен в поддержке со стороны 30 миллионов российских мусульман. Это оказалось нужным делом.

Заявленная ранее поддержка действий Абдель Азиза далее обернулась совсем иным. Абдул Алям заявил, что Абдель Азиз «может пока выступать в роли охранителя святых мест ислама, но никак не в роли халифа». Не успел Абдель Азиз сказать, что он вовсе не претендует на такой сан, как другой делегат от халифатского комитета из Индии, Шаукат Али выразился яснее: «Что касается Хиджаза, то мы хотим превратить его в республику. Может быть, Ибн Сауд — хороший человек, но не обязательно, чтобы его сын был похож на него, а ещё более возможно, что его внук будет совсем никуда не годен. Поэтому там должна быть республика, президент которой должен избираться и должен находится под контролем мусульманского мира».

У Абдель Азиза не возникло никаких сомнений относительно того, кем муссируется вопрос о халифате, кто это «мы», желающие контролировать сердце мусульманского мира. За спинами мусульман Британской Индии и полуколониального Египта стояли серьёзные джентельмены из Уайт-Холла. Тем важнее для поддержки его позиции оказались голоса российских мусульман. Вопрос о халифе был снят. Решением конгресса Абдель Азиз был признан «хранителем священных мест ислама». Конгресс постановил также не предоставлять на территории Хиджаза концессий немусульманам и мусульманам — гражданам европейских государств. «Лучше быть бедными, чем допустить к себе европейский капитал», — говорилось в резолюции конгресса. Одним из пунктов резолюции было записано добиваться возвращения Хиджазу Акабо-Маанской области, захваченной Трансиорданией.

Таким образом, большинством голосов всего мусульманского мира были признаны не только законность владения Саудидами Хиджаза, но и положение главы рода Аль Сауд как хранителя святых мест. Это превращало Абдель Азиза не просто в главу одной из многих стран мира, но придавало ему совсем иное, большее значение. Тем не менее, в сентябре 1926 г. общество индийских панисламистов созвало конференцию, на которой было принято решение «изгнать Ибн Сауда из Хиджаза объединёнными вооружёнными силами мусульман», а пока — бойкотировать паломничество в Мекку, чтобы подорвать экономику Хиджаза. Эти решения остались на бумаге, так как широкие массы мусульман не поддержали их, однако они показали новому правителю Аравии, что всякое новое его достижение влечёт за собой новые проблемы.

6

Неожиданно оказалось, что самая серьёзная угроза его правлению исходит не извне, а изнутри. Восстали ихваны.

Став правителем Хиджаза, Абдель Азиз смог более полно и всесторонне использовать многие технические достижения Запада — телефон, автомобиль, радио. Это вызывало недовольство ревностных ихванов, требующих буквального соблюдения норм и образа жизни тысячелетней давности.

Обретя полномочия хранителя святых мест ислама, Абдель Азиз стал прежде всего налаживать порядок в организации паломничества. С одной стороны, он считал справедливыми некоторые требования ихванов и потребовал от паломников отказаться на время совершения хаджа от греховных обычаев: курения табака, употребления алкоголя, ношения дорогих одежд и вещей. Но с другой стороны, он организовал автомобильные перевозки паломников от Джидды в Мекку, разрешил беспошлинный ввоз автомобилей и запасных частей к ним, следствием чего стал настоящий автомобильный бум: число автомобилей выросло с 4, ранее принадлежавших семейству короля Хусейна, до 1500. За 1926–1929 гг. на автомобилях было перевезено 210 тысяч паломников из общего числа в 420 тысяч. Курс на автомобилизацию диктовался не только соображениями удобства паломничества и расширения торговли, но и соображениями безопасности. Всё это и вызвало гнев многих племён бедуинов, ранее живших исключительно перевозками паломников, проведением торговых караванов, а нередко грабежами тех и других. Например, в 1924 г., в последний год правления короля Хусейна, был ограблен караван в 18 тысяч паломников.

Абдель Азиз стал выплачивать племенам субсидии с условием, что они не будут грабить караваны паломников, но также наладил охрану из летучих отрядов ихванов, безжалостно наказывавших нарушителей законности и гостеприимства. Его сила и авторитет возросли настолько, что он начал смещать шейхов племён и назначать новых. Отныне шейх отвечал перед правительством и играл роль посредника между властью и кочевниками.

В начале 1926 г. король созвал совещание всех шейхов хиджазских племён. Он потребовал полной и своевременной уплаты закята, беспрекословного подчинения законам шариата, готовности прийти на помощь власти по первому призыву. Не у всех это вызвало понимание.

Недовольством воспользовался эмир Трансиордании Абдалла, так и не смирившийся с изгнанием Хашимитов из Хиджаза. При его поддержке была создана тайная организация «Свободный Хиджаз». Заручившись поддержкой неудачливого претендента на роль халифа Аббаса Хильми, ставленники Абдаллы стали готовить покушение на Абдель Азиза и восстания на севере Хиджаза и на юге Асира под лозунгом «Хиджаз для хиджазцев». Мятежники получили оружие и снаряжение из Швейцарии.

Абдалла настолько уверился в успехе, что позволил себе открыто помечтать о будущем — и это тут же стало известно в королевском дворце в Джидде. Да и англичане, чтобы выгородить себя в глазах Абдель Азиза, сообщили ему о выступлении одного отряда в 450 человек из Акабы по направлению к Хиджазу. Большего и не надо было.

На север были посланы отряды на автомобилях и на лодках, мятежники в ходе боёв разбиты, большинство уничтожено. В самом Хиджазе проведены аресты подозрительных лиц, которых высылали в Неджд. На юге войска без всяких затруднений подавили выступление враждебных сил, полузависимый Асир стал управляться чиновником, назначаемым наместником Хиджаза.

Ихваны Неджда после того, как закончился период территориального расширения государства, оказались в тяжёлом положении: они лишились возможности получать военные трофеи, но уже отвыкли от нелёгкого и правильного труда земледельца или скотовода. Расширение автомобильного транспорта ударило по торговле верблюдами. Установленные государственные границы стали препятствием к свободному передвижению бедуинов со своими стадами от пастбища к пастбищу.

За время долгого отсутствия Абдель Азиза в Неджде недовольство вызрело и приобрело организованные формы. Во главе недовольных оказались брат короля Мухаммед со своим сыном Халедом, а также шейх племени мутайр Фейсал аль-Дарвиш, шейх аджманов Зейдан ибн Хитлаин, шейх племени атайба Гатгат Султан. На встрече в первой хиджре эль-Артавия они резко критиковали политику Абдель Азиза, упрекали его за терпимость к неверным и поездки его сыновей за границу: Сауда в Египет, «страну многобожников», а Фейсала — в «безбожный Лондон». Они направили в Мекку письмо с требованием объявить войну «еретическому» Ираку.

В январе 1927 г. король созывает в эр-Рияде съезд предводителей ихванов, которые открыто высказали ему свои претензии и требования. Абдель Азиз понимал ихванов, но не мог им уступить, ибо они тянули его назад. Он согласился немного снизить налоги, но на требование «отказаться от всех изобретений безбожников» предложил присутствующим тут же снять с себя и выбросить револьверы, винтовки, патронташи и бинокли. Молчание было ему ответом. На требование объявления войны Ираку он ответил отказом. Путём уговоров, угроз и раздачи подарков ему удалось оттянуть взрыв.

Осенью 1927 г. группа из племени мутайр с согласия своего главного шейха совершила набег на иракскую границу. Иракская армия, подстрекаемая англичанами, ответила карательной экспедицией с применением авиации. Шейхи племён мутайр, атайба, аджман стали убеждать соплеменников, что «Абдель Азиз продался безбожникам-англичанам, что он сам пригласил их самолёты в пустыню для разгрома ихванов». Фейсал аль-Дарвиш призвал все племена присоединиться к нему и отомстить за убитых и раненых.

Переговоры и стычки длились более года. На созванном чрезвычайном съезде 19 октября 1928 г. Абдель Азиз осветил всю историю Неджда за последние десятилетия, показал опасность действий мятежников и заявил о готовности отречься от престола, если этого требуют его подданные: «Я не из тех, кого надо свергать с престола. Выбирайте любого из дома Саудидов, а я окажу ему поддержку». Делегаты не приняли отречения создателя их государства и ещё раз присягнули ему на верность.

Но ихваны игнорировали решения съезда. Их предводители не приехали в эр-Рияд. Теперь они огнём и мечом наводили страх на жителей северного Неджда, грабили и убивали бедуинов племён шаммар, аназа и шафир, аккуратно плативших налоги государству, а также совершали набеги на караваны, идущие в сторону Персидского залива.

Политика умиротворения ихванов во многом диктовалась враждебным отношением Великобритании, но стало очевидно, что медлить нельзя. На Неджд надвигалась угроза превращения в царство хаоса и анархии.

К концу 1928 г. Абдель Азиз собрал армию в 12 тысяч человек и двинулся на мятежников. Несколько недель длились манёвренные бои, в ходе которых ему удалось отрезать восставших от колодцев и населённых пунктов. Города и посёлки мятежников разрушались. Весной 1929 г. правительственные войска подошли к эль-Артавии. Абдель Азиз потребовал выдачи Фейсала аль-Дарвиша. Жены главаря мятежников умолили короля дать возможность тяжело раненому шейху умереть в своём племени. Абдель Азиз согласился, но остальные руководители мятежа подверглись жестоким казням.

Тем не менее, в конце 1929 — начале 1930 гг. происходит новая вспышка ихванского мятежа, во главе которого вновь оказался выздоровевший Фейсал аль-Дарвиш. Восстание разгорелось с ещё большей силой, чем раньше. Ихваны с особой ожесточённостью рвали телефонные провода и рушили столбы. Было прервано сообщение эр-Рияда со страной. При согласии Лондона мятежный шейх обрёл опору в соседнем Кувейте, где создал свои базы, откуда получал продовольствие и корм для верблюдов. Помощь ему поступала и из Ирака. Возмущённые протесты Абдель Азиза, обращённые в Лондон, оставались без ответа.

Осенью 1929 г. король начал решительные действия с использованием броневиков, вооружённых пулемётами. В короткое время силы восставших были разгромлены, а их предводители бежали в Кувейт и Ирак. Но теперь протесты Абдель Азиза были услышаны, и по распоряжению британского верховного комиссара в Ираке саудовцам были выданы аль-Дарвиш и Хитлаин.

После подавления восстания было покончено с военной организацией ихванов, хотя сам по себе принцип постепенного оседания кочевников на землю и в дальнейшем использовался властью. Подавление опаснейшего мятежа стало серьезной победой Саудидов в деле укрепления созданного государства, ликвидации отживших идеалов и норм жизни, в усилении централизованного государственного управления. Эта победа была важна и тем, что в ней Абдель Азиз смог впервые нанести поражение действовавшему за кулисами Лондону. Англичане вновь вынуждены были признать силу, прочность и устойчивость его власти.

Видимым знаком этого стала встреча двух королей Абдель Азиза и иракского Фейсала 20-23 февраля 1930 г. на борту английского корабля. Их принимал верховный комиссар Великобритании в Ираке Ф. Хамфрис. Обменявшись взаимными упрёками, правители двух братских стран в конце концов согласились заключить договор о дружбе и добрососедстве, обменяться дипломатическими представительствами и уважать суверенитет друг друга. Для обеих сторон реальность жизни оказалась сильнее потерь и обид прошлого. И если на фотографиях, сделанных в первый день встречи, короли сидят рядом, но смотрят хмуро, то фотографии заключительного дня запечатлели их улыбающимися.

7

Начало 30-х годов можно назвать периодом «собирания» Абдель Азизом своего государства. Стало необходимым уже не только формально, но и реально объединить весьма разнородные в экономическом, социальном и политическом отношении части полуострова, населённые к тому же различными племенами. Торговля сыграла в этом большую роль, и в этой сфере отражались многие процессы, идущие в обществе.

Во внешней торговле Хиджаза в то время господствовали 9 торговых домов. Экспорт играл незначительную роль, по старым караванным тропам в Ирак и Сирию вывозили кожаное сырьё, верблюжью и овечью шерсть, топлёное масло, миндаль, кораллы, хну, фрукты и арбузы, лекарственные растения, а также верблюдов. Часть товаров шла через Аден в Европу. В импорте основной объём занимали продовольственные товары. Хиджаз ввозил продовольствие главным образом для паломников. Поставщиком муки была Индия, ячменя — Ирак; на рынке мануфактуры господствовали индийский и английский текстиль, которые понемногу стала теснить японская продукция; основными поставщиками спичек были Швеция и Япония, но сильным конкурентом стала Россия; главным поставщиком керосина и бензина была английская компания Шелл, но в 1931 г. на рынке появились советские нефтепродукты.

В начале сентября 1927 г. в Джидде много говорили о намерении губернатора Абдаллы Зейнала подать в отставку, вследствие запущенности своих собственных коммерческих дел, связанных с представительством интересов ряда иностранных компаний. Король не стал принимать отставку губернатора, коренного хиджазца, пользовавшегося авторитетом, замены ему он не видел. Тем не менее, он назначил губернатору помощника, что освобождало Абдаллу Зейнала от мелких административных дел. Хиджазские торговцы с неудовольствием отметили, что новый помощник — недждиец. Впрочем, разговоры о том, что Абдель Азиз отдал Хиджаз на откуп кучке недждийцев, прекратились.

Не меньшее внимание вызвало у торговцев Джидды и появление русских. С 1926 г. российско-турецкая компания Руссотюрк начала поставки российских товаров на аравийский рынок. Большое впечатление в Джидде произвела сделка с российским цементом, заключённая втайне торговым домом Абдаллы Фадла. Узнав о прибытии в порт российского судна с цементом, известный хиджазский делец Халил Каркани пожаловался королю, что создаётся невозможное положение на рынке. Оказалось, что когда сам Каркани изъявил намерение торговать российскими товарами, чиновники сказали ему, что для этого ещё не пришло время, и он отступил. А Абдалла Фадл открыто выписал цемент из Советской России, сказав, что закупил его в Египте. Ему такое позволили только потому, что он из Неджда. Это несправедливо.

И торговцы и чиновники различных ведомств активно интересовались номенклатурой товаров, объёмом поставок и уровнем цен. Дело в том, что в те годы на аравийском рынке господствовал англо-индийский капитал, стремившийся сохранить своё монопольное положение. Российские товары до 1931 г. были фактически под запретом и попадали на закрытый хиджазский рынок через посредников. Одна английская фирма закупила крупную партию русского сахара по цене 6,5 фунтов за тонну сиф Бомбей, в то время как мировая цена — 9 фунтов. Этот сахар отдельными партиями был перевезён в Хиджаз и продавался по мировым ценам, что принесло убытки местным торговцам. В ожидании поставок Руссотюрка население сократило закупки муки и сахара, крупные запасы которых были на складах хиджазских купцов. Среди купечества возникла паника.

Торговцы Хиджаза имели давние и прочные связи с торговыми компаниями Британской Индии, которые были обеспокоены возрастанием сильной конкуренции с российской стороны. На купцов, заключивших сделки с Руссотюрком, было оказано давление, следствием чего стал срыв части крупных сделок на 1927 г. В печати Индии и Египта поднялась шумная кампания, в ходе которой утверждалось, что у деятельности Руссотюрка на Ближнем Востоке нет будущего. Учитывая остроту антисоветской кампании в Великобритании в это время, такое было неудивительно.

12 мая 1927 г. в Лондоне 200 полисменов по приказу министра внутренних дел провели обыск в помещениях торгового представительства СССР. Несколько служащих было арестовано. Обыск продолжался 4 дня, ничего существенного найдено не было, но 24 мая премьер-министр Стэнли Болдуин на заседании палаты общин заявил, что советские торговые учреждения занимаются шпионажем и будто бы причастны к похищению некоего секретного документа правительства. После обсуждения палата приняла решение разорвать политические и экономические отношения с СССР.

В Кремле спохватились. Безудержная поддержка коммунистического движения по всему миру выявляла свою авантюрность. Был срочно созван съезд Коминтерна, на котором Сталин начал решительное наступление на первого апологета мировой революции — Льва Троцкого. У руководителей Советской России верх брали национально-государственные интересы, и это было понято в эр-Рияде.

Саудовское государство в те годы было крайне заинтересовано в поставках товаров из Советской России и прежде всего — нефти. Во время посещения советским представителем Туйметовым министерства иностранных дел в декабре 1929 г., Фуад Хамза поинтересовался ценами на советские нефтепродукты. Правительство намеревалось закупить примерно 20 тысяч ящиков бензина. Туйметов ответил, что советская сторона, как правило, поставляет нефтепродукты по мировым ценам, но если с саудовской стороны поступит серьёзное предложение и если советская сторона будет допущена к торгам на равных с другими условиях, то и цены могут быть изменены. Фуад Хамза конфиденциально сообщил о намерении правительства ввести в скором будущем монополию на нефтепродукты. Мимоходом он заметил, что нигде не может найти хорошего бельевого полотна, а, говорят, в России его так много… Туйметов обещал решить вопрос о полотне со следующим же пароходом из Одессы, и поднял вопрос о заключении торгового и дружественного договоров между двумя странами.

Да, в те годы были предприняты с обеих сторон усилия для поднятия двусторонних связей на более высокий и прочный уровень. В 1931 г. все ограничения против советского ввоза были сняты. Местный рынок проявил большой интерес к ряду советских товаров: сахару, спичкам, лесу, нефтепродуктам, самоварам.

Абдель Азиз не без оснований считал, что развитие отношений с Москвой расширит возможности его манёвра в отношениях с Лондоном. Прельщала и выгодность советских поставок, часто шедших на мировой рынок по демпинговым ценам, так как Россия в то время крайне нуждалась в валюте для проведения индустриализации. По мнению Дж. Филби, «правительство ориентируется теперь исключительно на помощь со стороны СССР. Договор о поставке нефтепродуктов возбудил большие надежды у хиджазского правительства. Оно подготавливает почву для введения монополии на пять основных товаров ввоза, рассчитывая получать их из СССР».

Русский фактор в то время постоянно учитывался Абдель Азизом, как фактор поддержки. Например, он выразил личную благодарность русскому доктору Мошковскому, работавшему в Джидде по предотвращению эпидемий холеры среди паломников. Опора на Москву помогла скорейшему разрешению проблем с Йеменом, за которым стояла Италия. В беседе с советским полномочным представителем Тюрякуловым Абдель Азиз открыто говорил: «Сначала я надеюсь на Аллаха, а затем на СССР, Турцию, Персию. Я нуждаюсь в советской помощи. Я хочу иметь поддержку СССР в военнополитических вопросах».

В то же время, король не шёл ни на какие особые уступки российской стороне по спорным вопросам относительно условий товарного кредита, сроках выплат нефтяного долга (в то время Бакинская нефть имела важное значение для будущего нефтяного королевства) или судьбы вакфов. В качестве одного из условий заключения договора он, например, предложил, что правительство СССР обязалось направлять ежегодно не менее 10-12 тысяч мусульман для совершения хаджа. Абдель Азиз понимал, что отныне и навсегда он стал равноправным партнёром любой великой державы и не собирался поступаться своими интересами. Тем не менее, договоры между Москвой и эр-Риядом так и не были подписаны.

8

Необходимым было провести определённую модернизацию всего общества, для чего следовало добиться согласия улемов, как высшего религиозного авторитета.

Основным орудием преобразований Абдель Азиз сделал государственный аппарат, созданный им заново и на новых основах. В 1932 г. был образован Совет министров Хиджаза. Председателем его стал сам король, а на время его отсутствия — эмир Фейсал ибн Абдель Азиз. Были созданы министерства финансов во главе с Абдаллой Сулейманом и внутренних дел, подчинённое королю, департаменты здравоохранения и образования.

Делу образования придавалось особое значение. В Неджде ранее не только простые кочевники, но и редкие эмиры были грамотными. Шейхи считали ниже своего достоинства давать образование сыновьям. Положение стало меняться с развитием ихванского движения, когда умение читать Коран поощрялось сверху и стало высоко оцениваться в обществе. Школы стали появляться в городах и в хиджрах. Но в Хиджазе общество находилось на более высоком уровне развития, там большая часть населения была грамотной, там были газеты, имелись библиотеки и несколько школ.

Было очевидным, что вся сила развитых стран Запада заключена в их знаниях. Вот почему Абдель Азиз вскоре после завоевания Хиджаза, в 1926 г. приглашает учителей из-за границы, основывает более десяти новых школ, и в дальнейшем уделяет развитию просвещения и образования первостепенное внимание. Конечно, при составлении программ обучения основное внимание уделялось исламским предметам, в начальной школе их доля составляла около 75%, в последних классах — 25%. Но при поддержке короля и вопреки сопротивлению улемов в программу были включены черчение, иностранные языки и география. Постепенно всё больше саудовцев государство стало отправлять на учёбу за границу.

С декабря 1924 г. в Мекке стала выходить газета «Умм эль-кура», ставшая главным источником официальной информации королевства, позднее появились и другие газеты.

Давней мечтой Абдель Азиза было создание современной армии. Он видел части турецкой армии, видел англо-индийские войска. Для него стало очевидным преимущества регулярных войск, прошедших боевую подготовку и обучение. Конечно, каждый бедуин Неджда от 13 до 70 лет был воином по своей природе, носил оружие с детства и тренировался в обращении с ним. Если его призывали на войну, он брал винтовку, садился на верблюдицу и спешил в бой. Однако такая «армия джихада» не знала правил современного боя, не умела действовать в условиях современной войны, она отжила своё. После покорения Хиджаза он предложил офицерам Хашимитской армии перейти к нему на службу, а затем пригласил офицерские кадры из Сирии и Ирака. Армия была организована по системе батальон-полк-бригада. Управление вооружёнными силами организовано по системе военных округов. В 1930 г. в Таифе была открыта первая военная школа.

Королевским декретом в 1927 г. была провозглашена судебная реформа. Установлены три вида судов: суды по гражданским делам с судьёй-кади, высшие или шариатские суды по уголовным делам, коммерческие суды. Была создана также комиссия юридического надзора, выполнявшая функции высшей судебной инстанции. Новый закон упрощал судебную процедуру, устранял волокиту и точно определял сроки прохождения дел.

Новая судебная система отменяла кровную месть, но сохраняла некоторые традиционные виды наказаний: побивание камнями за супружескую измену, порка кнутом за употребление алкоголя, отрубание руки за воровство (при условиях, что украдена ценная вещь, что вор совершеннолетний, действовал один и по своей воле, украдена вещь не у родственников и тому имеется два свидетеля. В годы голода отрубание руки за воровство отменялось).

Была реформирована система налогообложения, в Хиджазе введена обязательность уплаты закята (религиозного налога в 2,5% от всех доходов, который не взимался при Хусейне). Для земледельцев объём налога составлял от двадцатой до десятой части урожая. Налог со скотоводов взимался в натуральной форме: владелец пяти верблюдов платил овцу, при стаде в 10-14 верблюдов — две овцы, 15-19 верблюдов — три овцы, 25-35 верблюдов — годовая верблюдица, 61-75 верблюдов — четырёхгодовалый верблюд и так далее. Со стада до 40 овец налог не взимался, в пределах от 40 до 100 овец уплачивалась одна овца, далее за каждую сотню прибавлялось по овце. В интересах купечества и с целью поощрения торговли король распорядился упорядочить таможенные сборы, в частности, устранить имевшее место двойное налогообложение. Все эти меры встретили понимание со стороны трудящихся и растущей буржуазии, хотя экономическое положение государства оставалось тяжёлым.

18 сентября 1932 г. Абдель Азиз издал декрет «Об объединении частей арабского королевства», которое с той поры стало называться Королевство Саудовская Аравия.

Глава IV

На пороге нефтяной эры

1

По мере развития своего государства менялся и сам король. Внешне он по-прежнему оставался в глазах своих подданных воплощением идеала бедуина: высокий, сильный, мужественный, великодушный к побеждённым, защитник ислама, покровитель слабых, щедрый к друзьям. Его гостеприимством пользовались ежедневно сотни кочевников, приезжавших в эр-Рияд по каким-либо делам или с прошением; они получали еду от короля, а в конце своего пребывания в столице — королевский подарок. Это было обременительно, но таков уж установился образ жизни в новой Аравии. Абдель Азиз не считал денег, он говорил, что его дело — их тратить, а наполнять казну — дело министра финансов Абдаллы Сулеймана. Это нравилось бедуинам. Также по душе им была и простота главы государства, который любил, когда к нему обращались не с официальным титулом короля, а без титула: ибн Фейсал — в память его деда, или Аху Нура (брат Нуры) — старшей, почитаемой и любимой его сестры.

Не претерпело изменений и окружение короля. Абдель Азиз настороженно относился к незнакомым людям и предпочитал сохранять возле себя тех, кто был ему известен и кому он доверял. Он с великолепным гостеприимством и истинным дружелюбием принимал официальных представителей разных стран, деловых людей и журналистов, которые всё чаще стали заглядывать в пустынное королевство, но действительно приблизиться к нему было очень трудно. Не все члены рода Саудидов (исключая сыновей и родных братьев) были настолько же близки к нему, как министры, ставшие друзьями — Хафез Вахба и Абдалла Сулейман, или англичанин Джон Филби. Филби ушёл с государственной службы, в 1925 г. переехал в Аравию, принял ислам с именем Абдалла, женился на молоденькой арабской красавице и занялся бизнесом, но все в Джидде знали, что он не просто деловой человек, а много больше — друг короля.

Внешне Абдель Азиз в то время стал лишь чуть больше сутулиться, всё чаще опирался на палку (болела старая рана, полученная в одном из боёв), стал постоянно носить очки. Но он изменился внутри. Иными стали мировоззрение Абдель Азиза, его взгляд на мир и подходы к решению встававших задач. Оставаясь настоящим бедуином и ревностным мусульманином, он опередил свой народ и раньше своего государства включился в современную жизнь. Вот почему так огорчали его неудачи в ходе реформ.

Король очень надеялся на созданный бюрократический аппарат, но когда встречался со злоупотреблениями, то боролся с ними, насколько хватало сил. В Хиджазе несколько чиновников высшего и среднего уровня были уволены за взяточничество и ряд тёмных операций, совершённых во время отсутствия в Джидде короля и его наместника. Основанием для возникновения дела послужило коллективное обращение потерпевших мекканцев с жалобой к самому Абдель Азизу. Ранее торговцы пытались пройти к эмиру Фейсалу, но его стражниками командовали те, на кого приносились жалобы, и торговцев к эмиру не допустили. Король передал обращение торговцев на рассмотрение созданной особой комиссии — комитету по реформам. Комиссия вскоре вынесла решение: лиц, причастных к злоупотреблению властью, уволить, лишив их права на продолжение службы в государственном аппарате. Король решение утвердил.

О скором и правильном суде широко говорили на базарах и в мечетях, чего и желал Абдель Азиз, и находили решение вполне справедливым. В народе толковали, что королю чужды тщеславие и жажда наживы.

Уволенные чиновники, оскорблённые и обиженные, ибо они не делали ничего сверх того, чем занимались все чиновники во всех восточных (и не только восточных) странах, пустились в авантюру. 6 августа 1927 г. газета «Умм аль-кура» выпустила экстренный выпуск. В нём сообщалось, что группа чиновников, уволенных за коррупцию, занялась противоправительственной деятельностью и арестована во время своего нелегального собрания. То было неудивительно. Слишком много недовольных было во всех слоях аравийского общества. Подпитка оппозиции шла из Ирака, Кувейта, Трансиордании и Египта, а её вдохновителем оставалась Великобритания. С такой и такого рода оппозицией королю приходилось бороться буквально каждый день.

В октябре 1927 г. Абдель Азиз распорядился провести проверку в департаменте здравоохранения, карантинном, таможенном и финансовом управлениях. Директор карантина едва избежал ареста за недобор налогов. Ревизоры обнаружили по документам нехватку 640 фунтов. Директор объяснил, что по издавна существующему обычаю бедные паломники при соответствующем обращении консулов пропускались без взимания карантинных сборов. Король был возмущён таким откровенным подрывом казны и потребовал полностью возместить всю сумму. В департаменте здравоохранения ревизоры обнаружили недостачу в 4 тысячи фунтов. Король потребовал разъяснений от директора, а тот находчиво ответил, что указанная сумма была им послана на помощь сирийским повстанцам в их благородной борьбе против империалистического гнёта. Некоторых крупных чиновников (руководителя таможни, начальника королевской канцелярии и ряд других) Абдель Азиз всё же снял и увёз с собою в Неджд, что означало для них ссылку.

Всё большее внимание король обращал на проблемы внешней политики, выстраивая свою систему ценностей и приоритетов. Первой и самой важной его заботой была защита национальных интересов Саудовской Аравии. На втором месте стояли интересы братских арабских стран и всего исламского мира. Тем не менее, отношения с Западом не были на периферии внимания Абдель Азиза. Западные страны лидировали в мире, поэтому отношения с ними были важны, анализ их устремлений, их внутренних противоречий был необходим.

В 1928 и 1932 годах эмир Фейсал по его указанию посещает страны Западной Европы — Великобританию, Францию, Германию, Советскую Россию. Помимо дипломатических переговоров, осмотра промышленных предприятий, военных объектов и достопримечательностей, сын короля имел важное поручение: искать финансовую помощь. В мае 1932 г. эмир Фейсал в Москве беседовал об этом с главой правительства СССР В.М. Молотовым, но и здесь надежды саудовцев не оправдались.

2

Между тем, экономическое положение государства Саудидов становилось критическим. Мировой экономический кризис ударил не только по развитым странам Запада, но отразился и на слабом Востоке. Резко сократилось число паломников, со 129 тысяч человек в 1927 г. до 29 тысяч в 1932 г. — а это был основой источник пополнения казны; упал объём торговли, в том числе реэкспортной; несколько засушливых годов привели к заметному сокращению стад верблюдов и овец; Великобритания сократила свои субсидии. А деньги постоянно требовались — на нужды двора и семьи, на приём королевских гостей, на субсидии шейхам племён и ихванам, на содержание армии и закупку вооружений, на выплату жалованья чиновникам, на школы и ещё на многое другое. Экономическими трудностями воспользовались внутренние враги Абдель Азиза, которые попытались поднять некоторые племена против его власти.

Абдалла Сулейман провёл переговоры с представителями нескольких западных банков о займах, но получил твёрдый отказ. Он предложил королю вначале сократить оклады чиновникам на 10%, но потом правительство прекратило их выплачивать вовсе. Абдель Азиз дал распоряжение: без громкой огласки выплачивать жалованье только военным и врачам. Не получая жалованья по 6-9 месяцев, прочие государственные чиновники были вынуждены отказываться от службы.

В то время богатые паломники, выехавшие из Джидды в Мекку на автомобилях, нередко возвращались из Мекки пешком с посохами в руках. Доходы от хаджа были, но, поскольку государство обязано было обеспечивать средствами бедных паломников, а таких приходилось три или четыре на одного богатого, то и прибыль сходила на нет.

Джидда мертвела. Улицы были пустынны, торговля замерла, и базары опустели. Некоторые торговцы мануфактурой дошли до того, что передавали посреднику куски тканей с просьбой продать тому, кто даст больше, — для пропитания на сегодняшний день. Возле дворца шерифа днями напролёт сидела унылая кучка людей — шофёров, которых правительство уволило, не выплатив причитавшегося им жалованья. Бедняги не имели средств для возвращения домой. Уныние царило в городе, и лишь постоянно жизнерадостные африканцы сверкали белозубыми улыбками, не страшась даже голодной смерти.

«Где же взять деньги?» — обратился король в конце 1931 г. с риторическим вопросом к Абдаллаху-Джону Филби. «Дайте концессию западным компаниям, — посоветовал тот. — Ваши соседи в Кувейте отлично живут, пока западные геологи ищут в их недрах нефть». «Я дам любую концессию, если мне взамен предложат 1 миллион фунтов! — воскликнул Абдель Азиз. — Но после неудачных опытов к нам никто не хочет идти». «Сумма слишком велика, — мягко заметил Филби. — Тем не менее, можно поискать желающих рискнуть…»

К тому времени нефть была обнаружена в Иране и Ираке. Абдель Азиз искренне позавидовал королю Фейсалу, когда узнал о «чуде в Баба Гур». 30 июня 1927 г. на севере Ирака, в местечке Баба Гур близ Киркука ударил нефтяной фонтан такой высоты, что струю нефти можно было видеть за 20 км. Нефть с шумом вырывалась из скважины с невероятной скоростью — по 12,5 тонн в день и заливала все окрестности. Месторождение оказалось одним из богатейших в мире. Правда, королю вскоре сообщили, что британская компания отказалась выполнить просьбу иракской стороны о предоставлении Ираку 20% акций в компании. Участие иракского правительства ограничивалось получением 4 шиллингов в золоте за каждую добытую тонну нефти. Но и этого было более чем достаточно, для любого арабского правителя такие платежи означали гораздо большее богатство, чем он мог ожидать.

Энергичный новозеландец майор Фрэнк Холмс был уверен, что нефть наверняка есть и южнее, в странах Аравийского полуострова. Холмс был геологом-самоучкой. Во время Мировой войны он занимался закупками мяса для английских войск в Месопотамии и заинтересовался нефтяными пятнами на Бахрейне. После войны ему удалось вместе с несколькими дельцами создать компанию для получения нефтяных концессий в районе Залива.

Великобритания стремилась не только не допустить в «своё озеро» (каким англичане считали Персидский залив) другие страны, но и ограничить там деятельность любых слишком энергичных людей. Сэр Чарльз Гринуэй из Англо-Иранской нефтяной компании говорил откровенно на заседании управляющих компании в сентябре 1924 г.: «Хотя геологические данные, которыми мы располагаем в настоящее время, не дают оснований для больших надежд на обнаружение нефти в Бахрейне или Кувейте, мы, как я считаю, все согласны с тем, что, даже имея только один шанс из ста, должны пойти на него, чтобы не допустить в Персидский залив других, которые будут создавать для нас всякого рода трудности».

Стоит заметить, что не все аравийские правители приветствовали западных геологов. Относительно преуспевающий эмир Кувейта Ахмад ибн Джабир считал непривлекательной перспективу нефтяной концессии. Он доверял больше своим торговцам, которые убеждали, что концессия обеспечит местным рабочим постоянную занятость и отвлечёт тем самым рабочую силу от добычи жемчуга.

Правитель Бахрейна эмир Хамад ибн Иса ожидал от майора Холмса помощи в обеспечении острова пресной водой. Когда из артезианских колодцев в декабре 1925 г. забила вода, эмир был настолько рад, что предоставил Холмсу исключительное право на добычу нефти, имевшей в его глазах намного меньшее значение, чем вода. В мае 1932 г. на Бахрейне ударил первый нефтяной фонтан. Холмс получил от арабов имя Абу аль-Нафт — Отец нефти. Он тут же отправился в Кувейт, уверенный, что и там есть нефть.

В это время произошёл крах жемчужных промыслов. Некий японец Кокичи Микимото, торговец лапшой, посвятил много лет выработке технологии выращивания жемчуга искусственным путём. Он добился больших успехов, и к 1930 г. искусственный японский жемчуг заполонил мировой рынок драгоценностей. Спрос на натуральный жемчуг резко упал. Это существенно обострило экономический кризис в Кувейте (как и в восточной провинции Саудовской Аравии), но британцы не были заинтересованы в новых нефтяных разработках в этих районах.

К тому же все знали, что первый саудовский опыт оказался неудачен. В мае 1923 г. Абдель Азиз предоставил концессию на поиски нефти Англо-Иранской нефтяной компании. Условия концессии были почти грабительскими: компания получала исключительное право на обнаруженные запасы нефти и других минералов, на использование территории концессии в своих интересах, свободное использование всех портов страны, освобождение от налогов и земельной арендой платы, право экстерриториальности представителей концессии. Тем самым, государство лишалось всех прав на территорию концессии и на полезные ископаемые в её недрах, а компания могла стать «государством в государстве». Абдель Азиз получал 20% акций данной компании и платежи в размере 3 тысячи фунтов золотом в год. Разведка продолжалась около трёх лет и оказалась безрезультатной. В 1927 г. компания отказалась от концессии, уплатив всего 4 тысячи фунтов.

С тех пор и возникло убеждение, что недра королевства пусты. Один из руководителей Англо-Иранской нефтяной компании Джон Кэдмен прямо заявил, что Саудовская Аравия «лишена всяких признаков нефти», и более перспективна в этом отношении Албания. Уж если не нашли нефти британские геологи, кто другой решится да ещё в условиях мирового кризиса, рассуждали пессимисты в окружении саудовского короля.

Было и другое осложнение, препятствовавшее поискам нефти в королевстве. В октябре 1927 г. ведущие западные нефтяные компании подписали совместное соглашение, так называемое соглашение «О красной черте». На карте Ближнего Востока красным карандашом был очерчены границы бывшей Османской империи. Ведущие мировые компании, подписавшие соглашение, взяли на себя обязательство не вести самостоятельно, без согласия партеров, каких бы то ни было работ по разведке и добыче нефти на этой территории, куда входил и весь Аравийский полуостров. Участники соглашения были вполне удовлетворены объёмом добываемой нефти и боялись перенасыщения рынка в случае появления новых месторождений.

В то время, после длинной полосы лет, когда компании наживали огромные прибыли, они внезапно столкнулись с необходимостью нести огромные убытки. В начале 30-х годов после открытия «Чёрного гиганта» — крупнейшего месторождения в Техасе, цены на нефть в США упали с 1,85 долларов за баррель в 1926 г. до 15 и даже 6 центов за баррель в 1931 г. Все заговорили о кризисе мировой нефтяной промышленности. Многие американские компании, особенно небольшие, отказались от заграничных операций. Крупнейшие нефтяные компании были преисполнены решимости жёстко контролировать рынок нефти. Помимо них мало кто решался действовать. Положение, казалось, было безвыходным, но выход нашёлся.

3

В феврале 1931 г. в Джидде появился сотрудник правительственной комиссии США Чарльз Крейн. Он быстро нашёл выход на известного британского мусульманина, а Филби ввёл его в королевский дворец. Американца развлекали роскошными ужинами и танцами, ему подарили множество ковров, кинжалов и двух породистых скакунов, но не это было главным. После переговоров Крейна с королём, в начале 1932 г. в Аравию была отправлена из США небольшая геологическая экспедиция во главе с Карлом Твитчелом. Проведя изыскания, тот нашёл геологическое строение восточной части Аравии многообещающим в отношении нефти. Вопрос теперь стоял за тем, кто решится вложить огромные деньги в поиски нефти в песках «абсолютно бесперспективной Аравии».

Твитчел отправился в США. «Тексас ойл» и «Галф корпорейшн» отказались от возможности получить концессию в пустынном королевстве. Руководители компаний не верили данным американского геолога, но, кроме того, не хотели нарушать соглашение о «красной линии». Согласилась рискнуть лишь «Стандард Ойл Компании оф Калифорниа», обычно называемая «Сокал».

Узнав об этом, англичане тут же решили составить конкуренцию — не ради новых месторождений (они были уверены в бесперспективности Аравии), а для недопущения американцев в зону своего влияния. Представитель Англо-иракской компании Лонгридж поспешил обратиться за поддержкой к соотечественнику, пользующемуся влиянием в королевстве. Лонгридж откровенно сказал, что «нефть нам больше не нужна, поскольку мы нашли её уже так много, что не знаем, что с ней делать. Но мы жизненно заинтересованы в том, чтобы не пустить к ней конкурентов». Филби уже принял на себя обязанности советника «Сокал» (с жалованьем в 1 тысячу фунтов в месяц), но не афишировал это. Он согласился консультировать и британскую компанию.

Таким образом, Филби и Абдалла Сулейман сообщали королю новости со всеми подробностями. Абдель Азиз изначально был настроен в пользу американцев. Он опасался проникновения Великобритании в свою страну в условиях, когда почти весь Ближний Восток был подконтролен Лондону. Присутствие США в виде нефтяной компании, полагал он, в какой-то мере уравновешивало влияние англичан в регионе.

Переговоры начались в декабре 1932 г. С саудовской стороны участвовал Абдалла Сулейман, с американской — представитель «Сокал» Ллойд Гамильтон. Саудовская сторона, используя опыт своей первой нефтяной концессии, поставила на этот раз следующие условия: 1) правительство сдаёт в аренду необходимый компании район, за что компания ежегодно выплачивает ему 5 тысяч фунтов золотом авансом; 2) правительство получает 30% чистой прибыли от добычи и продажи нефти; 3) до начала работ компания предоставляет правительству заём в размере 100 тысяч фунтов золотом.

Абдалла Сулейман был не слишком заинтересован в том, есть ли нефть в недрах королевства. Главным для него было обеспечение финансовых потребностей короля и государства. Этот маленький, худощавый человек, афганец по национальности, начавший свою карьеру помощником арабского торговца в Бомбее, стал самым влиятельным и могущественным правительственным чиновником. Он выполнял невероятный объём работы и лично контролировал дела не только с финансами, но и с торговлей, обороной, паломничеством. Министр финансов имел широкие полномочия благодаря доверию короля, однако все принципиальные вопросы он непременно обговаривал с Абдель Азизом.

Серьёзные переговоры с Англо-иранской нефтяной компанией и Англо-иракской компанией даже не начинались. Британская сторона была готова заплатить не более 10 тысяч фунтов, что было много меньше запрошенного саудовцами аванса, и потому вскоре отступила. Однако и с американцами переговоры заходили в тупик, те предлагали лишь пятую часть просимой саудовцами суммы. Абдалла Сулейман требовал, а Филби советовал американцам «пойти навстречу пожеланиям короля». Наконец, после обсуждения и обдумывания компромиссного варианта Абдель Азиз разрешил министру подписать судьбоносный документ.

Соглашение о концессии было подписано 29 мая 1933 г. «Сокал» получила право на разведку и добычу нефти на территории площадью 932 тыс. кв. км сроком на 66 лет. Компания получила право на разведку, добычу и экспорт нефти и её производных в районе концессии; компания получила права экстерриториальности и освобождалась от налогов на ввоз оборудования. В то же время, Абдалла Сулейман сумел настоять на включении в текст концессии обязательств компании о возвращении неиспользуемых земель, строительстве нефтеперерабатывающего завода, максимально широком использовании местной рабочей силы и невмешательстве компании в административные, политические и религиозные дела в Саудовской Аравии. Тем самым, было выполнено важное требование короля, указавшего на важность интеграции западной компании в хозяйственную жизнь королевства. Пункт о «невмешательстве» должен был успокоить улемов, хотя работы предполагалось проводить далеко от священных городов, в восточной провинции эль-Хаса.

7 июля Абдель Азиз подписал декрет №1135, гарантирующий концессию. В финансовом плане это не было «золотым дождём», обрушившимся на иракского короля Фейсала. Платежи были определены в 4 золотых шиллинга за тонну нефти; компания предоставляла первоначальный заём в размере 30 тысяч фунтов золотом в 1933 г., а второй заём — два года спустя в размере 20 тысяч фунтов. С 1933 г. до открытия нефти выплачивалась рента в размере 5 тысяч фунтов ежегодно. По факту обнаружения нефти компания выплачивала ещё 100 тысяч фунтов золотом. Условия концессии были менее выгодными, чем в соседнем Ираке, но в то время ни у кого не было острой заинтересованности в саудовской нефти, а Абдель Азизу были крайне нужны деньги.

4

Прежде начала геологоразведочных работ руководители «Сокал» должны были решить непростую проблему: где взять столько золота, чтобы уплатить Абдель Азизу? США отказались от золотого стандарта, и там получить золото оказалось невозможным. В конце концов, смогли договориться с Лондонским монетным двором. 35 тысяч золотых соверенов в семи ящиках отправили в королевство на военном корабле. Позаботились даже о том, чтобы на монетах был изображён английский монарх-мужчина, а не королева Виктория, дабы не нарушать традиции бедуинского общества.

Главная контора американской нефтяной компании расположилась в деловой столице королевстве, в Джидде, в высоком здании со множеством балконов и собственной электростанцией. Это был дом Филби.

А на другом конце страны, в городе Джубайле два американских геолога поселились в доме местного торговца Хамада аль-Гусейби. В сентябре 1933 г. они приступили к работам. Из уважения к местным обычаям, американцы отрастили бороды, надели абы и покрыли головы куфиями.

28 сентября, на второй день работы, они вышли к холмам, которые давно увидели издали. Куполообразный холм в районе Даммама походил на многообещающую геологическую структуру. Бурение началось там летом 1934 г. Работы шли очень трудно не только из-за климата.

Жара на побережье Персидского залива трудна для европейцев, температура 10 месяцев в году составляет 40-45 градусов, однако она переносится легче, чем на берегу Красного моря благодаря меньшей испаряемости вод залива. Осенью и зимой некоторое облегчение приносил сильный южный ветер, вызывавший опасные для мореходов штормы. Питание оказалось крайне примитивным, но вкусным: им подавали только что выловленных окуней, тунцов, иногда деликатес — акульи плавники. Несколько раз американцы отправлялись на экскурсии, полюбоваться на большие колонии розовых фламинго, пеликанов и белых цаплей. Птицы расхаживали по отмелям в поисках корма и довольно близко подпускали людей. Больше всего геологи боялись змей, потому что укус рогатой гадюки и кобры, которых много водилось в тех местах, считался смертельным для человека.

Главной трудностью оказалась организация работ. Каждую вещь, необходимую инженерам, геологам и рабочим, от клещей и гвоздей до лабораторного оборудования приходилось доставлять из Лос-Анджелеса через Атлантический океан до порта Хубар. Верблюдов заменили грузовики, на которых перевозили для различных отрядов экспедиции снаряжение и питание.

Вопреки первоначальному оптимизму, первые шесть скважин, пробурённые в куполе Даммама, оказались либо сухими, либо давали лишь небольшие признаки нефти.

На следующий год приехали другие геологи. Центром экспедиции стал Хуфуф, в котором тот же Хамад аль-Гусейби предоставил свой дом для американцев. Они расходились по пустыне в стороны от Даммама, передвигаясь на верблюдах в сопровождении охранников и проводников. Расстояния они измеряли не в милях или километрах, а в днях пути на верблюде. Забираясь далеко от Джубайла, американцам приходилось самим охотиться на газелей и птиц или покупать у встреченных кочевников овец по 1,35 доллара за штуку.

Работа шла планомерно по всей огромной территории концессии. День за днём вылетал на аэрофотосъёмку одномоторный самолёт с вырезанным днищем. Снимали на термостойкую плёнку, специально созданную фирмой «Кодак». Самолёт летал по прямой параллельными курсами. Геологи фотографировали и зарисовывали рельеф местности. Признаки нефти были, но — только признаки.

К концу 1936 г. в районе Даммама работало 62 американца и больше тысячи саудовских рабочих. Первая скважина Д-1 так и не дала ничего. Д-2 давала воды вдесятеро больше, чем нефти. Из Д-3 с трудом выкачивали 100 баррелей тяжёлой нефти с примесью воды. Д-4 оказалась сухой, как кость, пролежавшая лето под солнцем, Д-5 — такой же. Д-6 на глубине 1380 метров дала небольшое количество нефти вперемешку с водой.

Когда прошли год, второй и третий, на совещаниях совета директоров «Сокал» всё чаше звучал вопрос: «Не отказаться ли от аравийской концессии? Не лучше ли сейчас списать несколько миллионов долларов в убытки, чем через несколько лет понести убытки много большие?» Не менее сложным был и другой вопрос: «Что делать, если мы найдём в Аравии нефть?» Дело в том, что у «Сокал» в восточном полушарии не было своей сбытовой сети, а конкуренты сами страдали от избыточного предложения. Ясного ответа на второй вопрос также не было.

Пока совет директоров дал согласие на бурение седьмой скважины. Скважина Д-7 была заложена 7 декабря 1936 г. Работы шли там трудно, рвались цепи, терялись буры, многочисленные поломки вынуждали приостанавливать работу. Через десять месяцев на глубине свыше 1 тысячи метров появились первые признаки нефти, но к этому времени возможности компании и терпение её хозяев почти иссякли.

5

Король Абдель Азиз знал от Филби о возникавших у американцев трудностях в работе и сомнениях. Его это не слишком беспокоило. Платежи поступали аккуратно, и таким образом было достигнуто некоторое финансовое благополучие. Он вновь мог позволить себе покупать новые модели американских, французских и итальянских автомобилей. Его гараж насчитывал несколько десятков автомобилей, и ему нравилась эта коллекция.

В эти годы всё большее внимание король стал уделять внешней политике. Он подписал договоры о дружбе и добрососедских отношениях с Кувейтом в 1930 г., с Ираком в 1931 г., с Трансиорданией в 1933 г. Развивались связи и с западными странами. В 1929 г. был подписан договор о дружбе с Германией, в 1933 г. с Италией.

Беспокойство возникло из-за волнений на юго-западе страны. В Асире, от окончательного присоединения которого Абдель Азиз некогда отказался под давлением Великобритании, поднял мятеж бывший эмир Хасан аль-Идриси. Он провозгласил независимость Асира, попытался поднять некоторые племена Хиджаза и Неджда против власти, а после поражения укрылся в соседнем Йемене. Имам Йемена Яхья вновь выдвинул свои притязания на эти земли, его воины захватили Наджран.

Подавить выступление мятежников теперь не представляло проблемы для саудовского короля, но война с Йеменом была совсем иным делом. Имамат был слаб и отстал в своём развитии от всего мира на сотни лет, но и Абдель Азиз и Яхья вместе боролись против турок, в одно время объединяли свои страны в единое целое, жители Йемена были столь же горды и воинственны, как жители Неджда, так зачем было одним арабам проливать кровь других? Король знал, что за спиной имама стояла Италия, заинтересованная в сохранении своей опоры по обе стороны Красного моря — в Абиссинии и в Йемене. Знал он и то, что к агрессии имама подстрекал Лондон, стремившийся отвлечь внимание Яхьи от своей колонии Адена, на южной оконечности Аравии. Король решил действовать осторожно и проявил доброжелательность. По инициативе саудовской стороны в конце февраля — начале марта 1934 г. в Абхе прошла встреча двух сторон. Абдель Азиз пошёл на уступки, отказавшись от притязаний на Наджран, но йеменцы уклонились от определённого ответа.

Судьба Йемена казалась решённой. Саудовцы обладали подразделениями регулярной армии, имевшей современное оружие. Горцы с кинжалами и кремневыми ружьями не могли им противостоять. Король отдал приказ о наступлении.

Войска двигались двумя колоннами. Через горы с глубокими скалистыми обрывами и узкими тропами шла колонна под командованием эмира Сауда ибн Абдель Азиза. Каждое селение в горах становилось крепостью и, после захвата Наджрана, продвижение колонны замедлилось. Колонна под командованием эмира Фейсала ибн Абдель Азиза шла по узкой прибрежной полосе Тихаме и без боя заняла йеменский порт Ходейда. Путь на столицу Сану был открыт, но король ответил отказом сыну на просьбу о продолжении наступления.

Чем дальше углублялись саудовцы в Йемен, тем труднее было вести боевые действия и сложнее становилось снабжать войска. К Ходейде подошли английские, французские и итальянские военные корабли, а итальянцы даже высадили на берег десант. Абдель Азизу стало ясно, что ни Ходейды, ни тем более всего Йемена ему присоединить не позволят. Он был реалистом и отступил.

15 мая 1934 г. эмир Фейсал ибн Абдель Азиз и ближайший помощник имама Абдалла аль-Вазир подписали перемирие и согласовали условия мирного договора. Договор декларировал установление мирных и дружественных отношений между двумя народами арабской нации, предусматривал присоединение Асира к Саудовской Аравии и вывод саудовских войск с занятых ими территорий. Имам обязывался выплатить 100 тысяч фунтов золотом в качестве контрибуции.

Эхо йеменской войны прозвучало через год, в мае 1935 г., когда во время хаджа три йеменца с кинжалами в руках бросились на короля Абдель Азиза. Его заслонил собой сын, эмир Сауд, получивший три раны в спину и плечо. Покушавшихся убили на месте телохранители короля.

6

В 30-е годы менялась ситуация на Арабском Востоке и во всём мире.

В Египте, находившемся под полуколониальным господством англичан, правил король Фарук, действовал парламент. Там быстро развивалось национально-освободительное движение, центром которого стала не главная политическая партия Вафд, а египетская армия. Именно поэтому британские власти запретили парламенту Египта принять закон о реформировании армии. Патриотические настроения в армии подогревались также прозападной ориентацией короля, слишком явно проводившего в своей политике указания Лондона (в частности, и в отношении Саудовской Аравии). При внешнем спокойствии атмосфера в египетском обществе оставалась напряжённой.

Столь же стремительно развивалась общественная жизнь и в Ираке. После смерти короля Фейсала на трон вступил король Гази, принуждённый также выбирать между проанглийским и антианглийским направлениями, представленными и в парламенте и в армии. Вплоть до своей гибели в автомобильной катастрофе в 1939 г., король принуждён был лавировать между этими наиболее сильными течениями в политической жизни страны.

В Палестине вопреки возражениям арабов всё более развивалась еврейская колонизация. Лондон пытался твёрдо проводить курс на управление подмандатной Палестиной. Ответом на него стали арабские восстания 1929 г. и 1933 г. Короля Абдель Азиза беспокоила деятельность сионистских кругов и активная роль в событиях откуда-то появившейся там коммунистической партии.

В соседних Трансиордании, Йемене, Кувейте, Бахрейне, Катаре, Адене всё более укреплялось господство англичан, чьё влияние распространялось на экономическую и политическую жизнь этих стран, а также определяло их внешнеполитический курс.

В самой Великобритании возникали немалые проблемы (экономический спад, отказ от золотого стандарта фунта стерлингов, переход к политике протекционизма, в социальной жизни — рост безработицы и забастовочного движения), но это мало сказывалось на её роли ядра Британской империи. Отношения между двумя странами оставались дружественными, в 1935 г. король Абдель Азиз был награждён высоким британским орденом Бани. На коронацию Георга VI в 1937 г. Абдель Азиз послал в Лондон двух сыновей — эмира Сауда и эмира Мухаммеда; оба вернулись со сложным чувством к европейскому образу жизни, столь же притягательному, сколь и отталкивающему.

На следующий год королевство посетила принцесса Алиса, племянница короля и внучка великой королевы Виктории. Принцессу поместили в гостевом дворце Бадия на окраине эр-Рияда. Знатная гостья старательно выполняла все предписанные исламскими нормами поведения, носила чёрную одежду и закрывала лицо. Она встретилась с жёнами Абдель Азиза и полюбовалась на его маленьких детей.

Принцесса поинтересовалась работами британских нефтяников. Спохватившиеся англичане в 1936 г. получили от короля концессию в Хиджазе и начали работы по разведке нефти. Результаты поисков оказались неутешительными, и, израсходовав большие средства на экспедицию и на платежи в саудовскую казну, «Иракская нефтяная компания» была вынуждена отказаться от концессии.

Гостью свозили на восточное побережье, где она пожелала осмотреть район нефтепромыслов. Она смогла увидеть буровые вышки, посёлок американских нефтяников — типичный американский городок с неизменной «Главной улицей», почтой и отделением банка, а рядом — посёлок арабских рабочих, в котором вокруг белой мечети с двумя минаретами рядом стояли современные домики из сборных конструкций, привезённые из Калифорнии, и чёрные палатки бедуинов.

В поисках возможной альтернативы Абдель Азиз обращал взоры к США, Германии, России. В США президент Франклин Рузвельт энергично проводил свой «новый курс», в котором твёрдое отстаивание интересов американского крупного капитала гибко сочеталось с уступками в рабочем вопросе. Масштабность и решительность политики Рузвельта привлекали внимание саудовского короля столько же, сколько действия правителя Советской России Сталина, жестокими мерами создававшего в некогда отсталой стране развитую промышленность. Правда, Абдель Азиз ясно сознавал чужеродность коммунистического атеистического режима, однако ему был интересен советский опыт проведения ускоренной индустриализации. Создание промышленных предприятий повлекло бы за собой появление пролетариата — совершенно нового для Аравии явления, но король был открыт для того нового, которое представлялось ему полезным.

США и Россия, будучи державами мирового уровня, могли бы стать союзниками королевства в качестве альтернативы Великобритании, но они были далеко, заняты внутренними проблемами и мало заинтересованы в аравийских делах. В Вашингтоне так и не удосужились установить полномасштабные дипломатические отношения с Саудовской Аравией (они были установлены формально в 1931 г., но лишь в 1942 г. появилось американское посольство в Джидде). Советская Россия, напротив, вдруг отозвала уважаемого Абдель Азизом посла Хакимова (в СССР начались массовые репрессии против руководящих кадров, и одной из жертв оказался замечательный советский дипломат). После выражения королём своего удивления по этому поводу, была отозвана и вся миссия, ибо в то время Аравия находилась на периферии внимания Сталина. Отношения между двумя странами были приостановлены. Но ещё была Германия.

Эта европейская страна также привлекала внимание саудовского короля сильной и активной ролью фашистского государства во всей общественной жизни и хозяйстве. Чем дальше, тем больше во внешней политике Гитлера просматривалось стремление стать новой силой в мире, силой противостоящей как «традиционным европейским демократиям и американской плутократии», так и «еврейско-коммунистическому режиму в СССР». Абдель Азиз знал о возросшей активности новой германской дипломатии в Египте и Ираке.

В политике нет вечных друзей и вечных противников. Если в годы Мировой войны немцы были противниками арабов, так как действовали вместе с турками, теперь они могли стать союзниками арабов в деле достижения всеми арабскими народами национального самоопределения. Эти и другие вопросы Абдель Азиз обдумывал сам, обсуждал с сыном Фейсалом, с Филби и другими своими советниками.

Он не знал, что Аравия привлекала в те годы внимание могущественного диктатора в качестве района, стратегически важного для борьбы с Великобританией, а также благодаря нефтяным ресурсам. Захват Италией в октябре 1935 г. Абиссинии стал возможен лишь благодаря тому, что Франция сорвала попытки Лиги наций ввести против агрессора нефтяные санкции, это признал в разговоре с Гитлером итальянский диктатор Муссолини. Гитлер отнёсся к этому опыту чрезвычайно серьёзно.

Став канцлером Германии и добившись полной власти, Гитлер начал проведение кампании автомобилизации страны. Сеть автобанов (автострад без ограничения скорости) должна была покрыть страну. Был создан «народный автомобиль» — «Фольксваген».

Германия готовилась к большой войне и нефть ей была крайне необходима. Правда, сразу после прихода к власти диктатор оказал помощь компании «ИГ Фарбен» в разработке синтетического бензина, дабы сократить зависимость страны от нефтяного импорта, но это не уменьшило его интереса к планам налаживания сотрудничества с арабскими странами. К 1940 г. производство синтетического топлива обеспечивало 46% потребностей общих поставок нефти, а остальное давала Румыния. Потребность в нефти была одним из основных мотивов Гитлера при решении о нападении на СССР, и с захватом Бакинских нефтяных промыслов фашистский «новый порядок» должен был стать неуязвимым. А блокирование доступа Великобритании к нефтяным ресурсам Ближнего Востока помогло бы ему, наконец, поставить на колени упрямого «британского льва».

Таким образом, некогда забытая всеми Аравия выдвигалась на важное место в системе международных экономических и военно-политических отношений. Возникал новый интерес к Саудовской Аравии, однако все ожидали ответа на важнейший вопрос: есть ли в Аравии большая нефть?

7

В марте 1938 г. главный геолог аравийской экспедиции Макс Штейнеке был вызван в Калифорнию. На заседании совета директоров «Сокал» он вновь рассказал о проведённых изысканиях. На вопрос, уверен ли он, что заложенная скважина Д-7 даст нефть, Штейнеке честно ответил: «Полной уверенности нет. Всё зависит от сочетания различных обстоятельств. Но мы где-то рядом с нефтяным горизонтом». «Итак, расходы приближаются к десяти миллионам долларов, а перспективы обнаружения нефти остаются туманными!» — прозвучал голос одного из директоров компании. «Господа, в недрах Аравии имеется копия бахрейнского месторождения. Нам просто немного не везёт!» — уверял главный геолог.

Штейнеке был настоящим специалистом. Он был уверен в будущем саудовской нефти, ведь в нескольких ранее сделанных скважинах нефть имелась, и потому решил приложить все старания, чтобы не допустить прекращения финансирования работ. Но он также понимал и уязвимость своей позиции.

16 марта решался вопрос о сокращении или полном прекращении ассигнований ввиду бесперспективности работ в районе Даммама. Штейнеке не был допущен в зал заседаний, но он сам ворвался туда с листом бумаги. Обычно хладнокровный немец находился в состоянии крайнего возбуждения. «Есть нефть!» — торжествующе крикнул он и бросил на стол только что полученную из Саудовской Аравии телеграмму. В ней сообщалось: Д-7, пробуренная до глубины 1440 метров, дала нефть.

В первый день скважина дала всего 2130 баррелей, затем всё больше и больше, 21 марта — 3372 барреля. Возобновлённые работы на Д-2 и Д-4 также дали хорошие результаты. Стало ясно: открыт новый нефтеносный слой, в Аравии есть большая нефть.

Очень показательна вспышка острого интереса к Саудовской Аравии со стороны Германии, Японии и Италии. По мнению экспертов, страны Оси прилагали совместные усилия для получения там прав на нефтяную разведку. Японцы тут же открыли в королевстве дипломатическое представительство и предложили намного большую плату за концессию в Нейтральной зоне. Германия поспешила аккредитовать своего посла Гроббу в Багдаде также в Саудовской Аравии, и открыла там свою дипломатическую миссию. Известный разведчик Гробба приехал в Джидду в надежде добиться для Германии концессии на добычу нефти. Он предложил также провести переговоры о крупных поставках вооружений для нужд саудовской армии. Представители Италии также активно хлопотали о концессии.

Обдумывая предложения внезапно возникших претендентов на нефть, Абдель Азиз принимал во внимание многие обстоятельства. Американцы уже зарекомендовали себя богатыми и надёжными партерами, США в отличие от европейских стран, никогда не вмешивались во внутренние дела ближневосточных народов — и это было главным. Кроме того, в соответствии с секретным приложением к договору 1933 г. американская компания имела имущественные права на огромную территорию в 1139,2 тыс. кв. км, составлявшую две трети Саудовской Аравии или одну шестую часть континентальной Америки. Другим места просто не оставалось. Причём американцы платили миллионы долларов, а значит, были заинтересованы в будущем своих аравийских вложений. Выбор был окончательно сделан. Так незаметно для современников король заложил основу для будущих особых отношений королевства с США в течение многих десятилетий.

К тому времени «Сокал» смогла решить и вторую свою проблему со сбытом нефти. В начале 1936 г. президент компании К. Кингсбери во время деловой поездки в Нью-Йорк встретился с руководством крупной американской нефтяной компании «Тексако». Оказалось, что эта компания, обладая обширной торговой сетью в Азии и Африке, не имела в восточном полушарии собственной сырой нефти для продажи через эту систему, и была вынуждена доставлять нефть морем из США. Без получения запасов нефти на Ближнем Востоке «Тексако» была обречена либо на большие убытки, либо на потерю своих рынков. Стало очевидным, что самое выгодное — «поженить» обе компании.

После длительных переговоров было решено создать новое крупное предприятие. Обе компании объединяли все свои активы в Азии и каждая получала равную долю в новом калифорнийско-техасском предприятии, получившем название «Калтекс». Забегая немного вперед, скажем, что с 31 января 1944 г. объединённая компания стала называться «Арабиен Америкен Ойл Компании» — Арамко.

8

Открытие на скважине Д-7 стала началом новой эры в королевстве, хотя первые массированные проявления нового уклада жизни стали видны лишь в районе нефтепромыслов. В Дахране ускорилось строительство промышленных объектов, стали возводиться уже не временные, а настоящие административные и жилые здания, и в центре пустыни возник новый, «американский оазис». Вначале нефть вывозилась на Бахрейн, на котором в 1936 г. был построен нефтяной терминал и нефтеперерабатывающий завод. Были начаты работы по прокладке нефтепроводов от района промыслов к побережью; в районе Рас-Таннура, в наиболее удобной с точки зрения близости судоходных глубин части побережья, было выбрано место для строительства морского нефтяного терминала. Американцы разворачивались всерьёз и надолго.

Король Абдель Азиз и в зрелые годы сохранил любознательность, пытливость, интерес к новому. Ему захотелось увидеть знаменитую скважину, сыгравшую столь важную, поворотную роль в судьбе его страны. Представители компании предложили немного отложить поездку в восточную провинцию, чтобы приурочить её к знаменательному событию, и король согласился.

В апреле 1939 г. огромная процессия из 400 автомобилей «Кадиллак», «Форд», «Шевроле» и иных марок пересекла пустыню и прибыла в Дахран. Вместе с королём прибыли старшие сыновья, приближённые, жёны, слуги. Возле одного из оазисов было разбито 350 палаток, в которых разместились многочисленные гости.

С большим интересом Абдель Азиз ездил по пустыне, осматривая первый очаг будущей нефтяной промышленности королевства. Он впервые в жизни видел нефтяную скважину и нитки нефтепровода; ему дали посмотреть колбы с пробами нефти, и, разглядывая тёмную маслянистую жидкость, он с радостью уверился в том, что Аллах милостив к ним и даровал взамен жёлтого — иное, «чёрное золото».

1 мая 1939 г. Абдель Азиз в торжественной обстановке сам повернул вентиль нефтепровода, и первая саудовская нефть потекла в трюм американского танкера. Танкер «Д. Дж. Скофилд» был водоизмещением всего 8 тысяч тонн, но скоро много большие танкеры один за другим будут приходить в Рас-Таннуру…

Абдель Азиз покинул Дахран в великолепнейшем расположении духа. Наконец он обрёл большой и надёжный источник пополнения казны, ведь нефть пользовалась всё возрастающим спросом на мировом рынке. Отныне можно было быть уверенным в финансовом будущем королевства.

Вскоре из Дахрана пришли в эр-Рияд обнадёживающие вести. Новая поисковая скважина свидетельствовала о возможном наличии в этом месте очень больших запасов нефти. Саудовская Аравия становилась обладателем одного из богатейших нефтяных месторождений мира. В 1936 г. было добыто 24 тысячи тонн, в 1938 г. — 66,7 тысяч тонн, в 1939 г. — уже 536,4 тысяч тонн. На обустроенных месторождениях добыча в 1940 г. достигла уже 20 тысяч баррелей в день. Платежи за нефть достигали феноменальных сумм… Но началась Вторая мировая война.

Глава V

Большая нефть

1

Вторая мировая война не вызвала боевых действий на территории королевства, которое тем не менее ощутило на себе многие её последствия; война существенно замедлила развитие нефтяной промышленности в Саудовской Аравии и отозвалась на внешней политике страны.

Война началась 1 сентября 1939 г., а первая бомба взорвалась на территории королевства в октябре 1940 г., когда итальянская авиация бомбила Дахран.

В соседнем Кувейте англичане зацементировали большинство нефтяных скважин из опасения, что они достанутся Германии, но американская компания поступила иначе. Работы в Саудовской Аравии не были свёрнуты, но — приостановлены. Большая часть американских нефтяников уехала в США. Оставшиеся поддерживали уровень добычи в 12-15 тысяч баррелей в день, нефть отправлялась на переработку на Бахрейн. В январе 1941 г. компания начала в Рас-Таннуре строительство большого нефтеперерабатывающего завода, но через год стройка была заморожена.

Арабские народы стали объектом активной пропаганды держав Оси. Берлин и Рим объявили о проведении согласованной политики на Ближнем Востоке. В расчёты гитлеровского командования входило обеспечение через арабские страны выхода на Иран (при поддержке сочувствующей Турции), а далее открывался путь в Британскую Индию. Не менее важной целью Берлина было прекращение поставок ближневосточной нефти Великобритании, что мгновенно парализовало бы её военную машину.

21 октября 1940 г. в официальном сообщении, переданном по берлинскому радио, говорилось: «Германия, всегда питавшая дружеские чувства к арабам, желает им и в дальнейшем процветания, счастья и соответствующего их историческому значению места среди народов мира. Она с давних пор с интересом следит за борьбой арабских стран за независимость. Арабские страны в их стремлении достичь этой цели могут и в дальнейшем рассчитывать на глубокую симпатию Германии».

Пожелание обрести арабам «соответствующего места» в мире, равно как и готовность оказать содействие в достижении всеми арабскими народами независимости, были услышаны и заставили задуматься многих арабских политиков от Багдада до Рабата. Берлинское радио уверяло: «Победа держав Оси несёт странам Ближнего Востока освобождение от английского ига».

Во многих арабских столицах появились агенты гитлеровцев, развернувшие бурную пропагандистскую деятельность и работу по сколачиванию тайных организаций. Непросто было определиться.

Саудовская Аравия объявила нейтралитет, хотя король распорядился направить подразделения армии и ихванов на границы с Ираком, Кувейтом и Трансиорданий. В конце 1939 г. Германия предложила саудовской стороне принять Гроббу в качестве посла. Поскольку немецкого дипломата и разведчика к тому времени изгнали из Багдада за организацию мятежа, саудовцы промолчали. Тогда с такой же просьбой обратился посол Италии. Ярыми противниками приезда Гроббы в эр-Рияд были англичане, о чём они поспешили уведомить короля через своё посольство. Но Абдель Азиз должен был принимать во внимание и реальное влияние Италии в регионе: Италия имела сильные позиции в Йемене, Эритрея и Абиссиния были оккупированы итальянскими войсками, итальянский флот базировался в портах Красного моря. В свою очередь, в конце 1939 г. большое число бедуинов из племени шаммар ушло на территорию Ирака. Их надежды на возрождение эмирата Джебель-Шаммар подогревали Хашимиты, но что, если вдруг их поддержат англичане?

Король распорядился отозвать войска ихванов с севера в глубь страны во избежание провокаций со стороны союзников англичан — Хашимитов. Он провёл несколько совещаний. Было решено поддержать престиж независимого государства и не поддаваться давлению ни одной из сторон. В Рим на имя Муссолини была отправлена телеграмма, в которой содержались заверения в дружбе, а также извинения в том, что в сложившейся в настоящее время обстановке нет возможности согласиться на аккредитацию Гроббы в качестве посланника Германии. В телеграмме, в частности, говорилось, что Саудовская Аравия окружена со всех сторон союзниками Великобритании и постоянно находится под угрозой нападения, но как только соотношение сил изменится, правительство не замедлит пересмотреть свою позицию по этому вопросу.

Одновременно к британскому поверенному в делах был послан прибывший в страну саудовский посол в Великобритании Хафиз Вахба. Он подтвердил верность саудовской стороны ранее принятым обязательствам, сказал, что Гробба не получит аккредитации в королевстве и изложил просьбу правительства об экономической помощи. В частности, предлагалось увеличить поставки британского продовольствия, а также разрешить солдатам-мусульманам, находящимся в рядах британской армии, свободно совершать паломничество к святым местам.

Боевые действия разворачивались уже поблизости. В Северной Африке сражались германская армия генерала Эрвина Роммеля и британские войска под командованием генерала Бернарда Монтгомери (кузена Джона Филби, бывшего шафером на его свадьбе, в то время, как сам Филби был арестован в Индии британскими властями за «антиправительственную пропаганду»), Роммель начинал терпеть неудачи, причину которых объяснял просто: «самые храбрые солдаты не могут ничего сделать без орудия, оружие — ничто без достаточного количества боеприпасов, но в условиях мобильной войны ни оружие, ни боеприпасы не имеют большой ценности до тех пор, пока нет транспортных средств с достаточным количеством бензина для двигателей». Новая война становилась прежде всего войной моторов, «кровью» которых была нефть.

Объявленный после начала войны нейтралитет Саудовской Аравии имел очевидно выраженный союзнический, точнее — пробританский характер, но последовавшие события вынудили занять более определённую позицию.

Первоначальные успехи германской армии на всех фронтах, захват Югославии, Греции, Крита, происшедший 1 апреля 1941 г. в Ираке государственный переворот, направленный против Великобритании — всё это производило сильное впечатление.

Гробба прибыл в Джидду с большой миссией и развернул активную деятельность. Джидда стала центром гитлеровской пропаганды среди мусульманских паломников. Сам гитлеровский эмиссар совершил несколько ознакомительных поездок по Хиджазу, после чего обратился к королю с предложением предоставить Германии концессию на разработку полезных ископаемых на побережье Красного моря. После отказа Гробба усилил антианглийскую пропаганду, но пошёл и дальше. Он начал формирование подрывных групп, вербуя в них лиц, недовольных королём и правлением Саудидов, снабжая их оружием и деньгами.

В директиве Гитлера о Ближнем Востоке от 23 мая 1941 г. говорилось: «Арабское освободительное движение на Ближнем Востоке является нашим естественным союзником в борьбе против Англии. В связи с этим особое значение приобретает организация восстания в Ираке. Такое восстание распространится через границы Ирака и укрепит враждебные Англии силы на Ближнем Востоке, нарушит английские линии коммуникаций и свяжет английские войска и суда в ущерб другим театрам военных действий».

Абдель Азиз направил главе нового иракского правительства Рашиду Али аль-Гейлани приветственную телеграмму. Это правительство заявило о намерении следовать политике позитивного нейтралитета, подчеркнуло свою верность всем международным обязательствам Ирака, в том числе иракско-британскому договору 1930 г. Тем не менее, английские войска 2 мая начали военную операцию против новой власти, 1 июня вступили в Багдад, а 18 июня взяли под свой контроль всю страну, разместив на её территории стотысячную армию.

В Лондоне с большой тревогой следили за поведением короля Абдель Азиза, ожидая, на чью сторону он встанет. Было известно, что правительство аль-Гейлани обратилось к Абдель Азизу с просьбой о поддержке. Позднее Гитлер направил в адрес саудовского монарха личное послание, в котором предложил ему выступить против Великобритании, обещая за это корону короля всех арабов. В Лондоне обсуждались планы ввода британских войск в Саудовскую Аравию, как это было сделано в Сирии и Ираке, однако опытные арабисты предостерегали от совершения такого шага в отношении родины ислама, что могло бы вызвать массовый протест в мусульманском мире.

Более всего Абдель Азиз желал, чтобы Запад оставил арабов в покое, дал бы им возможность самим разобраться со своими проблемами. Но внешний мир был сильнее, без него уже невозможно было прожить, и этот мир затягивал Саудовскую Аравию и другие арабские народы в орбиту своих интересов и действий. В то время британский военный флот господствовал в Красном море и Персидском заливе, Британская Индия оставалась главным поставщиком зерна в королевство, основная масса паломников прибывала из мусульманских стран, зависимых от Лондона. В таких условиях конфликт с Великобританией был невозможен: британская блокада обрекла бы на голод население королевства, а государство лишилось бы важного источника доходов.

Король ответил аль-Гейлани, что предоставление дружеской помощи Ираку означало бы предательство по отношению к Великобритании, с которой он связан договорными отношениями и дружескими узами. Ответ Гитлеру был резко отрицательным. Абдель Азиз прекрасно помнил, чем закончились мечтания об арабской короне шерифа Хусейна, а ему самому нужна была только его Аравия. Саудовский посол в Швейцарии Фуад Хамза, склонявший короля в сторону держав Оси и переславший послание Гитлера, был отозван в страну.

Реакция последовала незамедлительно. Гробба отдал приказ, и его агентура приступила к действиям. Произошло несколько взрывов на телефонных станциях в Джидде и эр-Рияде, но главным объектом диверсий стали нефтепромыслы в восточной провинции. Там были взорваны нефтепроводы, насосные станции, резервуары с горючим. Небывало огромные пожары бушевали в районе Даммама и Рас-Таннуры две недели. Лондон направил на помощь авиационную эскадрилью с противопожарным оборудованием.

Тем временем английские войска и абиссинские партизаны нанесли поражение итальянским оккупационным частям в Абиссинии. В июле 1941 г. британские войска вместе с частями Свободной Франции заняли Сирию, которую Германия пыталась использовать в качестве своего плацдарма на Ближнем Востоке. Гитлер, занятый подготовкой наступления на СССР, не имел достаточных сил и средств для утверждения своего господства в регионе. Благоприятный момент был упущен им безвозвратно.

В сентябре 1941 г. Гробба и его агентура были высланы из Саудовской Аравии, договор с Германией 1929 г. о дружбе был расторгнут. Ранее, в 1940 г. король распорядился разорвать дипломатические отношения с Италией, а всех итальянцев, включая дипломатов, перевезти в карантинный городок на одном из островков Красного моря.

Абдель Азиз твёрдо встал на сторону Объединённых Наций в их борьбе против фашизма. Тем не менее, это вовсе не означало пассивности, покорного послушания в его политике. Задумываясь о национальных интересах своего государства, он приходил к неизбежности выбора между двумя основными силами в регионе, способными в будущем стать опорой для Саудовской Аравии. Пока же следовало использовать их обоих.

2

Финансовое положение страны было очень тяжёлым. Доходы от хаджа упали, если до начала войны численность паломников колебалась ежегодно от 50 до 100 тысяч человек, и это давало казне 5-6 млн. долларов, то в период войны число паломников сократилось до 20-30 тысяч, что давало менее 3 млн. долларов. На добычу нефти больших надежд пока не было, в 1938 г. из 25 миллионов риалов, составлявших доходную часть бюджета, на долю нефтяных платежей приходилось всего 1 миллион риалов. Призыв взрослых мужчин в армию негативно отозвался на развитии сельского хозяйства. Между тем, дефицит бюджета уже превысил 10 млн. долларов.

В 1940 г. Абдель Азиз обратился к американской нефтяной компании и правительству Великобритании за финансовой помощью. В ответ на это обращение правительство У. Черчилля предоставило королевству всего 100 тысяч фунтов. Американцы щедро не только уплатили причитающиеся концессионные платежи, но и предоставили новый аванс в сумме 2 980 тысяч долларов. Конечно же, эти поступления не могли покрыть всех нужд страны. Абдель Азиз требовал новых авансов.

В конце 1940 г. для переговоров в Саудовскую Аравию прибыл президент калифорнийской нефтяной компании Ф. Дэвис. После экскурсии по городу и обильного ужина гостю были показаны национальные танцы. На следующий день в королевском дворце начались переговоры.

Война обусловила огромный спрос на нефть и нефтепродукты. В них нуждались наземные войска, авиация, военно-морской флот, почти все виды гражданского и военного транспорта США, Великобритании и других союзных стран. Только военно-морской флот США требовал ежедневно более 90 тысяч тонн различных нефтепродуктов, одна британская бронетанковая дивизия расходовала в день 333 тонны бензина и других видов нефтепродуктов.

Используя выгодную конъюнктуру, американские нефтепромышленники пытались развивать добычу в королевстве, но это оказалось крайне затруднительно. Суэцкий канал был закрыт. Морские коммуникации в Атлантическом океане оказались нарушенными. Возможности поставлять саудовскую нефть и нефтепродукты воинским частям союзников в регионе блокировала Великобритания, представители которой руководили общим Средневосточным центром снабжения. Англичане были заинтересованы прежде всего в сбыте «своей» — иракской и иранской нефти. Дальний расчёт Лондона состоял в том, чтобы вовсе прекратить деятельность американских нефтяных компаний в Аравии.

Обсудив общую ситуацию, стороны перешли к конкретным вопросам. Король заявил, что в сложившейся крайне трудной ситуации он сможет сохранить концессию за американцами лишь при одном условии: выплате ими в счёт ренты авансом 6 млн. долларов ежегодно, которые пошли бы на покрытие большей части бюджета страны.

Ф. Дэвис сознавал серьёзность ситуации. Над налаженным с таким огромным трудом будущим нависла реальная угроза. Он понимал, что при его отрицательном ответе король тут же может обратиться к Лондону, а уж энергичнейший У. Черчилль прекрасно понимает роль и значение нефти…

Глава компании дал принципиальное согласие на выплаты, оговорив разрешение правительства на сокращение объёма её деятельности — при сохранении в прежнем объёме объёмов концессионных платежей. 18 января 1941 г. Ф. Дэвис и Абдалла Сулейман обменялись письмами, в которых фиксировались обязательства сторон, достигнутые в ходе проведённых переговоров. Компания обязалась обеспечить саудовскому государству заем в 3 млн. долларов, а после выплаты этого займа попытаться его увеличить до 6 млн. долларов. Правительство решило зафиксировать сумму в 6 млн. долларов как твёрдый ежегодный аванс компании правительству.

Абдель Азиз был доволен, и его мало занимало, каким образом намеревается компания выполнять взятые на себя обязательства. Руководители «Сокал» решили добиваться предоставления Саудовской Аравии помощи со стороны правительства США, не имея своих достаточных резервов. Они уже затратили на освоение нефтяных месторождений в королевстве 27,5 млн. долларов и выплатили королю авансом 6,8 млн. долларов. После изучения настроений в вашингтонских «коридорах власти» стало ясно, что шансов на положительное решение немного. Не особенно раздумывая, представитель компании в Джидде В. Ленхэн предложил королю одновременно с компанией обратиться к президенту США с такой просьбой.

Абдель Азиз без долгих размышлений отказался. Дело заключалось не только в том, что он не желал выступать в роли просителя. Компания просто-напросто пыталась уйти в сторону от выполнения взятых обязательств. И ответ короля В. Ленхэну был суров.

Тогда Ф. Дэвис прибег к помощи Д. Моффета, известного американского нефтяного дельца, директора «Бахрейн петролеум компании», бывшего личным другом американского президента. Д. Моффет направил в Белый дом два письма, в которых советовал ФДР (как называли американцы Ф.Д. Рузвельта) предоставить Саудовской Аравии заём из фондов ленд-лиза, созданного для помощи воюющим странам. Он указал на важность сохранения концессии в Саудовской Аравии для США и ясно дал понять, что отрицательное решение даст возможность Великобритании укрепить свои позиции на Ближнем Востоке.

В ответ на запрос президента США эксперты различных ведомств пришли к заключению, что нет никаких юридических и экономических оснований для непосредственной помощи Саудовской Аравии. В ответе Д. Моффету президент указал, что США предоставляют Великобритании заём в 425 млн. долларов, из которых она имеет возможность удовлетворить все потребности арабских стран.

Таким образом, Абдель Азиз получил-таки американские деньги, но — из Лондона. В 1941 г. Великобритания выплатила королевству 850 тысяч фунтов, а английское казначейство поставило в страну серебряных монет на 10 млн. риалов (5,3 млн. долларов). В 1942 г. британские платежи возросли до 3 млн. фунтов (12,1 млн. долларов). В эти же годы «Сокал» выплатила всего 4,7 млн. долларов.

Такое положение дел оскорбляло патриотические чувства, а ещё более задевало деловые интересы американских предпринимателей. Влияние Великобритании в Саудовской Аравии возрастало, а это отнюдь не благоприятствовало деятельности американцев. «Мы видим, что деньги, которые Саудовская Аравия получает от правительства Англии, весьма эффективны, — писал в меморандуме, адресованном американской администрации Ф. Дэвис. — Мы работаем на англичан. Я никогда не беспокоился за судьбу концессии, но я очень опасаюсь, что мы потеряем столь необходимый нам контроль». Его новый компаньон У. Роджерс, председатель правления «Тексако», со своей стороны направил в Белый дом послание: «Мы чувствуем, что если мы предоставим только Англии делать всё необходимое для оказания помощи Ибн Сауду, то её влияние в Саудовской Аравии настолько возрастёт, что Саудовская Аравия окончательно падёт в «стерлинговую зону», и тогда уж мы не сможем сохранить наши предприятия американскими».

Начатая нефтяными магнатами кампания достигла своего пика к началу 1943 г. 8 февраля министру внутренних дел США Г. Икесу, ставшему в годы войны вершителем всех нефтяных дел, был представлен подготовленный «Сокал» меморандум. В нём говорилось: «Растёт беспокойство по поводу быстрого усиления экономического влияния Англии в Саудовской Аравии, так как это может существенно отразиться на дальнейшей деятельности американцев после войны. Непосредственная помощь правительства США правительству Саудовской Аравии вместо косвенной помощи через англичан, которую мы оказываем сейчас, положила бы конец этой тенденции и дала бы известную гарантию, что запасы нефти в Саудовской Аравии останутся под контролем американцев».

Спустя неделю, 16 февраля Г. Икес обсудил проблему с президентом, а уже 18 февраля 1943 г. Ф. Рузвельт дал указание администратору по ленд-лизу Э. Стеттиниусу: «Чтобы дать вам возможность обеспечить помощь правительству Саудовской Аравии в порядке ленд-лиза, я настоящим указываю, что оборона Саудовской Аравии имеет жизненное значение для обороны Соединённых Штатов».

Это была победа американских нефтяных магнатов, которые тем самым нейтрализовали влияние своих английских конкурентов в нефтяном королевстве и обеспечили там для себя сильные позиции в послевоенное время.

3

Но пока ещё шла война. И самой сильной военной державой становился СССР. После победы Красной армии под Курском Абдель Азиз дальновидно предположил, что послевоенный баланс сил в мире будет более сложным, чем ранее, и решил предпринять некоторые шаги.

Представитель советского информационного агентства ТАСС в Каире Михаил Коростовцев был по специальности египтологом. Ещё с юности в нём возникла страсть к изучению богатейшего наследия древней цивилизации, но поехать из Советской России в Египет для научной работы оказалось невозможным. Если бы не война, не исполнилась бы его мечта, а теперь он все дни проводил в каирских музеях и библиотеках, изучая египетские древности и читая книги о Древнем Египте. Своим прямым обязанностям, поискам новостей текущей политики он уделял намного меньше внимания.

В одном из музеев к Коростовцеву как-то обратился странный араб средних лет с седой, коротко стриженой бородкой. Странен он был тем, что носил одежду аравийского бедуина, а говорил на отличном английском языке.

«Не удивляйтесь, — улыбнулся араб. — Меня зовут Джон Филби. Я хороший друг короля Абдель Азиза. Король восхищается историческими победами Красной армии. Он помнит о давних и плодотворных связях с Советской Россией. В настоящее время между нами не существует никаких контактов, прерванных по странным обстоятельствам. Почему бы не попробовать наладить давние связи? Дружественные отношения были бы полезны для обеих наших стран. Как вы полагаете?»

Коростовцев не знал, что на это ответить. Он был далёк от дипломатии и имел самые общие представления о родине ислама. Но надо было что-то ответить. «Да, пожалуй», — сказал он. «Вот и отлично! — с энтузиазмом воскликнул Филби. — Давайте встретимся ровно через неделю в этом музее и продолжим наш приятный разговор. Позвольте подарить вам эти коралловые чётки на память о нашей встрече». Он ушёл, оставив журналиста в растерянности.

В тот же вечер Коростовцев попросился к послу СССР для конфиденциального разговора. После его рассказа о встрече в музее, посол помрачнел и на вопрос: «Что же мне делать?» ответил кратко и исчерпывающе: «Ничего». «А как же быть с предложением короля?» «Никак. Ты что, хочешь, чтобы нас обоих затаскали за связь с английской разведкой? Твой Филби всем известен как кадровый разведчик Сикрет Интеллидженс Сервис!». «А я не знал, — удивился Коростовцев. — Ну, а вдруг встречу его случайно — что сказать?» «Пусть обращаются в наше посольство в Лондоне. Пусть Иван Михайлович Майский принимает решение, его сам товарищ Сталин уважает».

Посол и тем более Коростовцев не сознавали, что саудовский король не мог пойти на контакт с советскими представителями на территории их главных конкурентов — США и Великобритании. Коростовцев вскоре был отозван из Египта, и эта попытка Абдель Азиза восстановить связи с Советской Россией оказалась безуспешной.

4

К 1943 г. добыча нефти на Ближнем Востоке, ранее резко упавшая из-за закрытия европейских рынков и трудностей транспортировки, снова начала расти. Нефть во всё больших объёмах потребляли союзные армии, сражавшиеся на Тихоокеанском и Средиземноморском театрах военных действий. Арамко приняла активное участие в поставках нефтепродуктов армиям США, в частности, компенсируя нехватку поставок из Бирмы и Индонезии, захваченных Японией.

В эти годы в Вашингтоне впервые осознали, какое ценное приобретение они сделали на Ближнем Востоке. Вслед за американскими бизнесменами в Аравию зачастили государственные чиновники. В 1943 г. США открывают в Джидде своё посольство, включив в его состав специального атташе по нефти. Посланником был назначен опытный разведчик полковник Уильям Эдди. Следом прибыла американская военная миссия, которая по поручению короля Абдель Азиза занялась обучением саудовской армии. США также по ленд-лизу поставляли своё вооружение и военное снаряжение, и таким образом, в военном строительстве была взята за образец американская модель.

Весной 1943 г. в Саудовскую Аравию прибыл специальный представитель президента США генерал П. Хэрли, провёдший переговоры по поводу будущего американских нефтяных компаний. Позднее, в декабре 1943 г. королевство посетил главнокомандующий вооружёнными силами США на Ближнем Востоке генерал Ройс. Он также успешно провёл переговоры о строительстве военных аэродромов в Дахране и в Табуке. Следом за ним прилетел адмирал Э. Картер, ведавший в те годы поставками нефти для нужд ВМФ США. В ходе совещаний с представителями короля и руководителями Арамко возникла идея о строительстве нефтепровода от Персидского залива к Средиземному морю. В Вашингтоне адмирал предложил, чтобы этот проект был реализован американским правительством.

Гарольд Икес ухватился за это предложение, помня о примере успешной деятельности британского правительства в нефтяном бизнесе, и без промедления начал переговоры с руководителями Арамко. В августе 1943 г. он пригласил к себе руководителей «Сокал» и «Тексако» и предложил им: «правительство США приобретает 100% акций вашей Арамко в Саудовской Аравии». Ошеломлённые бизнесмены потеряли дар речи от удивления. По выражению У. Роджерса, «предложение явилось для нас сильным ударом, как если бы, отправившись ловить треску, мы поймали кита». Они начали решительно возражать. Вступились другие американские нефтяные магнаты, напуганные перспективой активного вступления американского государства в бизнес, и Икес отступил от своего плана, обвинив «Сокал» и «Тексако» в жадности и упрямстве.

Тогда он вернулся к идее адмирала Картера и пригласил к переговорам Арамко и «Галф ойл компании». По его планам, правительство брало на себя все расходы, а компании обязывались в дальнейшем, в течение 25 лет возместить эти расходы правительству, а также выплатить часть чистых прибылей. Предусматривалось также строительство крупнейшего нефтеперегонного завода в Александрии и увеличение производственных мощностей завода в Хайфе. Всё это взятое вместе путём удешевления транспортировки саудовской нефти, должно было повысить конкурентоспособность продукции Арамко и увеличить объёмы её поставок в Западную Евpony, что укрепляло положение американских компаний на европейском рынке и ущемляло интересы их британских конкурентов.

Лондонский «Экономист» назвал этот проект «американским набегом на ближневосточную политику Великобритании», нарушающим тесное сотрудничество двух стран; с осуждением отмечалось, что принятию проекта не предшествовали предварительные консультации между правительствами, и не было проявлено желание учесть британские интересы.

В свою очередь, и на другом континенте нашлись оппоненты грандиозному проекту: в США независимые частные нефтяные компании не желали терять выгодные сделки на поставку нефти и нефтепродуктов военным ведомствам. Их приводило в бешенство одна мысль, что они окажутся в условиях неравной конкуренции. Независимые компании осуждали план Г. Икеса, как «угрозу национальной безопасности» и «шаг к фашизму».

8 февраля 1944 г. в палате общин министр иностранных дел Великобритании Э. Иден, отвечая на запрос по этой проблеме, высказал убеждение, что «правительство США вступит в переговоры с заинтересованными государствами, по мере того, как изучение этого проекта подойдёт к концу». 20 февраля У. Черчилль направил по этому поводу телеграмму Ф. Рузвельту, указав, что правящие круги Великобритании полны предчувствия, что «США хотят лишить её нефтяных интересов на Ближнем Востоке». Американский президент в ответной телеграмме подчеркнул, что, в свою очередь, «много слышал о желании Англии во что бы то ни стало заполучить нефтяные ресурсы Саудовской Аравии» и предложил провести для обсуждения вопроса конференцию на уровне правительств.

В Вашингтоне британский посол лорд Галифакс 18 февраля два часа спорил с заместителем государственного секретаря Самнером Уэллсом о нефти и её будущем. Он был так расстроен дискуссией в государственном департаменте, что потребовал личной встречи с президентом. Ф. Рузвельт сказал послу прямо: «Персидская нефть — ваша. Нефть Ирака и Кувейта мы поделим. Что касается нефти Саудовской Аравии, она наша».

За этим последовал обмен телеграммами между британским премьер-министром и американским президентом, выдержанный в откровенно резких тонах.

Соглашение между двумя странами было подписано в сентябре 1945 г. В нём был зафиксирован принцип «равных возможностей» при приобретении прав на изыскание и разработку новых источников нефти на Ближнем Востоке. Это означало отказ британской стороны от своей традиционной политики «закрытых дверей» в регионе и полную свободу действий для американских монополий. Тем не менее, хозяева Арамко отказались сотрудничать с американским государством и в июле 1945 г. создали компанию «Таплайн» для строительства трансаравийского нефтепровода, прибыль от работы которого полностью оставалась бы у них.

Получая информацию о назревавшем конфликте между двумя мировыми державами по поводу аравийской нефти, король Абдель Азиз испытывал большое удовлетворение. Возникший конфликт отражал глубокую степень заинтересованности и США и Великобритании в нефти, а значит — и вовлечённости, как их частного капитала, так и государств, в дела королевства. Отныне эти две страны, точнее — вся мировая экономика обязаны будут считаться с его некогда пустынным королевством, ставшим навсегда королевством нефтяным. В ходе конфликта выявилось очевидное ослабление позиций некогда могущественной Великобритании, но у него уже имелась твёрдая основа для сотрудничества с новым лидером.

В 1945 г. объём добычи нефти в Саудовской Аравии составил 2 826 тыс. т, это было много, но всё же гораздо меньше, чем в Иране и Ираке, и составляло чуть более 1% от уровня мировой добычи. Но к тому времени было открыто новое богатейшее месторождение Абкаик, было закончено строительство нефтеперерабатывающего завода в Рас-Таннуре мощностью 2,5 млн. т нефтепродуктов в год.

Возраставший объём операций требовал увеличения инвестиций, привлечения новых капиталов. С этой целью 12 марта 1947 г. в состав акционеров Арамко были включены «Стандард ойл оф Нью-Джерси» и «Сокони вакуум», получившие 40% акций как Арамко, так и «Таплайн». Весьма любопытно, что вскоре после этого решения французские нефтяные компании, ссылаясь на соглашение о «Красной линии», потребовали от американского правительства допуска к эксплуатации нефтяных месторождений королевства. Однако государственный департамент США отвёл все доводы французского правительства о дискриминации интересов Франции, сославшись на то, что Арамко — частное предприятие, и вмешиваться в его дела правительство США не имеет ни прав, ни возможностей. Французам позволили лишь несколько увеличить уровень добычи нефти в Ираке. Так фактически было покончено с соглашением о «Красной линии».

5

Война подходила к концу, и всё больше внимания правители самых разных стран уделяли вопросам послевоенного устройства. Для Саудовской Аравии в соответствии с выработанными королём Абдель Азизом приоритетами большую важность имели не только вопросы, относившиеся к жизни королевства, но и к будущему всего Ближнего Востока. Особое значение имел палестинский вопрос, учитывая всё более усложнявшуюся ситуацию на этой подмандатной Великобритании территории.

Абдель Азиз, поняв кто становится лидером мира, ещё до Второй мировой войны направлял послания по палестинскому вопросу президенту США. В письме от 29 ноября 1938 г. он обращал внимание Ф. Рузвельта на то, что позиция США по палестинскому вопросу очень односторонняя и полностью игнорирует арабскую точку зрения. «Палестина была и остаётся населённой Арабами, которые находились там на протяжении всей истории, — указывал король. — За исключением очень древних времён, когда там доминировали Евреи и в последующий период, когда власть принадлежала Римской империи, Арабы господствовали на всех этапах истории… Приведённые факты свидетельствуют о том, что историческое право Евреев на Палестину безосновательно… Это ведёт к перекраиванию карты мира самым радикальным путём и несовместимо с чувством справедливости». В письме содержались напоминания о провозглашённом президентом Вудро Вильсоном в 1918 г. праве всех народов на самоопределение, о поддержке союзников арабскими народами в годы Первой мировой войны. «Мы не сомневаемся, — заключил письмо король, — что высокие принципы американского народа помогут увидеть логику в том, что есть правда, поддержать справедливость и беспристрастность».

Джон Филби попытался в 1940 г. выступить в роли посредника между королём и руководителями сионистского движения. Абдель Азизу предлагалось 20 млн. фунтов за отказ от своей непримиримости в решении палестинской проблемы и за согласие на переселение палестинских арабов в Аравию. В свою очередь Великобритания выразила готовность пойти на предоставление независимости всем её протекторатам на полуострове. Но король отказался от сделки.

Второе письмо президенту Абдель Азиз направил 30 апреля 1943 г., и оно вновь было посвящено палестинской проблеме. Теперь король ссылается на высокие принципы, провозглашённые в Атлантической хартии союзными державами, и осуждает тех, кто «хочет изгнать замечательных людей из их страны и таким образом разместить там Евреев, которые были изгнаны из многих стран мира в эту святую Арабскую и Мусульманскую землю». В письме повторяются старые основания и приводятся новые доводы в пользу прав арабского народа Палестины на эту землю. Свой ответ президент Ф. Рузвельт направил с полковником Хоскинсом, который дал дополнительные разъяснения по вопросам отношения США к возникшей проблеме. Американцы старались успокоить короля, уверяя, что ещё ничего не предрешено, что намерение Великобритании в 1938 г. создать в Палестине два государства — арабское и еврейское вовсе не является окончательным.

В марте 1943 г. король принял в эр-Рияде Нейла Буша, корреспондента самого популярного в те годы в США журнала «Лайф», которому изложил свои взгляды по палестинской проблеме. Он подтвердил, что, по его мнению, евреи не имеют никаких прав на Палестину, что их прибытие туда в последние годы оказалось серьёзной ошибкой, но что они могут найти своё место в разных странах Европы, Америки и других частей света. Редактор вынес фотографию короля на обложку номера, а интервью сопроводил несколькими фотографиями короля с его сыновьями.

В октябре 1943 г. наследный принц эмир Сауд совершил официальный визит в США, а следом, той же осенью 1943 г. Абдель Азиз направил в США двух других сыновей: Фейсала и Халеда. Два молодых эмира должны были разъяснить в правительственных кругах взгляды правителя королевства, а также постараться привлечь американское общественное мнение на сторону арабов. Фейсалу это в значительной степени удалось. Отличное знание английского языка, быстрый ум и тонкий юмор эмира привлекли к нему симпатии многих американцев. По возвращении домой, он много рассказал отцу об огромной стране и её руководителях. Всё это помогло королю подготовиться к личной встрече с президентом США.

Абдель Азиз с удовлетворением принял известие о том, что с 1943 г. саудовские серебряные риалы будут чеканиться американским, а не британским казначейством.

В январе 1945 г. в обстановке глубокой секретности состоялась Ялтинская конференция руководителей СССР, США и Великобритании. На ней решались вопросы послевоенного устройства мира. Ф. Рузвельт возвращался с конференции на американском крейсере через Средиземное море и решил использовать возможность пребывания на Ближнем Востоке для встречи с королём Саудовской Аравии, в котором он видел реального лидера арабского мира.

Это свидание также готовилось в обстановке чрезвычайной секретности. Президентский корабль стоял на рейде в районе Большого Горького озера вблизи Суэцкого канала, и сюда вполне могли долететь дальние бомбардировщики германского люфтваффе.

Отправление короля из Джидды было назначено на 12 февраля. В три часа пополудни Абдель Азиз приказал готовить королевский кортеж для отправления в Мекку. Лишь после того, как вся свита — помощники, слуги, охранники, повара, жёны, рабы — всего 45 человек, разместилась в автомобилях, он приказал водителям отправиться в порт на дальний пирс. У причала стоял американский эсминец «Мэрфи», на котором и разместились саудовцы.

Предусмотрительный Абдалла Сулейман, который знал всё, заранее распорядился завезти на крейсер сотню живых овец для питания короля, его свиты и американских моряков на время двухдневного путешествия. Большое и шумное стадо, метавшееся по пирсу, вызвало недоумение у офицеров и матросов, но сопровождавший короля полковник Уильям Эдди, будучи хорошим арабистом, сумел разрешить возникшее затруднение: на борт взяли только семь овец.

Абдель Азиз отказался от командорской каюты и спал на палубе, где на баке для него раскинули бедуинскую палатку, убранную десятком больших ковров. Здесь он беседовал с помощниками и американцами, пил кофе, который для него варили на углях, здесь пять раз в день молился.

Встреча руководителей двух стран произошла 14 февраля на крейсере «Куинси». Больше всего времени и внимания было уделено обсуждению палестинской проблемы. Ф. Рузвельт в начале их беседы просил помощи короля для правильного разрешения этой проблемы. Президент близко к сердцу принимал бедствия еврейского народа в годы Второй мировой войны и был преисполнен решимости оказать ему реальную помощь. «Так дайте им землю и дома германцев, которые угнетали их», — предложил Абдель Азиз. Это не укладывалось в сознании президента, он настаивал, что еврейские беженцы желают навсегда покинуть Германию и хотят поселиться в Палестине, и арабы с их легендарным чувством гостеприимства должны им помочь в этом. «Но почему именно арабы Палестины? — удивился король. — Там уже и так много беженцев из Европы».

Переговоры продолжались пять часов. В заключение Ф. Рузвельт обещал королю, что «он не предпримет ничего в поддержку Евреев против Арабов и не предпримет ничего недружественного в отношении Арабского народа». Арабская точка зрения на будущее Палестины будет принята во внимание при дальнейшем обсуждении этой проблемы западными державами. По возвращении в США, Ф. Рузвельт сказал, что «от Аравийского Ибн Сауда я в пять минут узнал больше о проблемах Мусульман и Евреев, чем из десятков присылаемых ко мне меморандумов».

Абдель Азиз также был доволен. Американский президент ему понравился своей деловитостью, открытостью, вежливостью. Рузвельт был страстным курильщиком, но терпел в присутствии короля и выкуривал по сигарете в перерывах между переговорами. Понравилась и откровенность президента, который при обсуждении будущего американских нефтяных компаний в королевстве сказал: «Президент США является прежде всего бизнесменом, и как бизнесмен проявляет интерес к Аравийскому полуострову».

Король согласился на свободное использование британскими и американскими кораблями саудовских портов в Персидском заливе и подтвердил согласие на создание большой военно-воздушной базы в Дахране. Однако было оговорено условие, что Саудовская Аравия, не в пример Египту, Ираку и Сирии, ни в коем случае не будет оккупирована западными войсками и ни одна часть её территории не будет отчуждена. Срок аренды саудовских земель для американской армии был определен в 5 лет. Президент предложил увеличить срок вдвое, но король не уступил. Он потребовал также, чтобы часть лёгкого стрелкового оружия, находящегося на американских складах в иранском Хорремшехре, по завершении военных действий была передана саудовскому правительству для вооружения ихвана. Президенту пришлось согласиться со всеми требованиями Абдель Азиза. К удивлению американцев, правитель пустынного королевства оказался первоклассным дипломатом, умевшим последовательно добиваться своих целей, в то же время считаясь с точкой зрения партнёра.

Оба руководителя двух стран были почти одного возраста, оба несли ответственность за благосостояние своих народов, оба страдали от тяжких недугов: Ф. Рузвельт был прикован к инвалидной коляске после полиомиелита, а король с трудом ходил и не мог подниматься по ступенькам из-за раненых ног.

«Вы счастливее меня, потому что всё ещё ходите на своих собственных ногах, а меня нужно всюду возить в инвалидной коляске», — сказал президент. «Нет, мой друг, вы куда счастливее, — возразил король. — Ваша коляска доставит вас всюду, куда бы вы ни пожелали, и вы знаете, что доберётесь туда. Мои ноги менее надёжны и становятся слабее с каждым днём». «Если у вас такое высокое мнение об этой коляске, — улыбнулся Ф.Рузвельт, — я вам подарю такую же, у меня их две на борту». Коляска президента позднее постоянно находилась в личных апартаментах короля в его дворце в эр-Рияде. Она оказалась мала для такого крупного человека, каким был король, но Абдель Азиз ценил её как дорогую реликвию.

Со свойственными ему упорством и целеустремлённостью Абдель Азиз 10 марта 1945 г. направил на имя Ф. Рузвельта большое письмо, фактически меморандум, в котором была сведена вся его аргументация по решению палестинской проблемы.

Во время переговоров в прибрежный отель позвонил У. Черчилль, узнавший о неожиданных встречах американского президента на Ближнем Востоке и чрезвычайно этим раздосадованный (Ф. Рузвельт ранее уже повидался с королём Египта Фаруком и императором Эфиопии Хайле Селассие). Черчилль предложил саудовскому королю встретиться в ближайшее время для беседы. «Встречаться ли мне с британским премьер-министром?» — спросил Абдель Азиз президента. «Почему нет? — уклончиво ответил Ф. Рузвельт. — Я всегда получаю большое удовольствие от встреч с мистером Черчиллем, и я уверен, вы также понравитесь ему».

Абдель Азиз сильно не любил Уинстона Черчилля, помнил о его великодержавной политике в 20-е годы, о его роли в Каирской конференции 1921 г. и поддержке им Хашимитов, но отказаться от встречи было решительно невозможно.

Черчилль бросил все дела в Лондоне, сел на самолёт и спустя три дня после Рузвельта прибыл на Ближний Восток. Встреча с королём Абдель Азизом была назначена в одном из отелей вблизи Александрии.

На переговорах премьер-министр упрямо отстаивал права и прерогативы Великобритании в регионе и не желал признавать за арабскими народами большую степень самостоятельности. Принципиальное различие в его подходе и отношении по сравнению с Ф. Рузвельтом король увидел не только во время официальных бесед, но и во время заключительного банкета. Черчилля заранее предупредили, что король не разрешает курить и пить спиртные напитки в своём присутствии. «Вот ещё! — фыркнул премьер-министр. — Я хозяин встречи. Если его религия ставит такие условия, то моя религия предписывает в качестве абсолютно священного ритуала — курение сигар и выпивку до, после, а если нужно и во время приёма пищи, а также в промежутках между ними». Он дымил гаванскими сигарами и прихлёбывал привезённый из Ялты армянский коньяк (подарок Сталина).

Абдель Азиз стерпел, но всё же своеобразно «отомстил» самодовольному британцу. Черчилль подарил королю небольшой флакон элитных духов стоимостью около 100 фунтов. Король махнул рукой, и поражённому премьер-министру и сопровождавшему его Энтони Идену поднесли по сабле, рукояти которых сверкали бриллиантами, по халату, расшитым золотыми нитями, и ещё каждому по открытой шкатулке с наборами бриллиантов и жемчуга. Как небрежно сказал Абдель Азиз, «это для вашей женской половины», всего на сумму более трёх тысяч фунтов.

Перенести такое Черчилль не мог и тут же находчиво заявил, что «духи — это только символ, а скоро вам доставят самый прекрасный в мире автомобиль». Премьер-министр не имел права делать такие дорогие подарки, но через месяц в эр-Рияд был доставлен действительно прекрасный и роскошно отделанный «Роллс-Ройс», обошедшийся британской казне в 6 тысяч фунтов. Королевские драгоценности пришлось продать для компенсации расходов, это скрывали, чтобы не обидеть Абдель Азиза.

6

В марте 1945 г. Саудовская Аравия объявила войну державам Оси, встав тем самым в ряды Объединённых Наций, в ряды победителей. Это позволило королевству принять участие в работе нового международного органа.

25 апреля 1945 г. в Сан-Франциско состоялась конференция Объединённых Наций. На ней, в соответствии с решениями, принятыми ранее Сталиным, Рузвельтом и Черчиллем, разрабатывался механизм новой всемирной Организации Объединённых Наций. Эта новая организация была призвана помогать разрешению возникавших трудностей в отношениях между большими и малыми странами, между развитыми и отставшими в своём развитии, между европейскими и неевропейскими странами. Рузвельт и Черчилль, дав согласие на появление нового мирового арбитра, естественно, пожелали обеспечить там для себя господствующие позиции, а СССР в одиночку противостоял им, отстаивая свои интересы. Споры шли по поводу полномочий и механизма принятия решений в двух главных органах организации — Совете Безопасности и Генеральной Ассамблее. Явное, а иногда скрытое противостояние великих держав, действовавших когда напрямую, когда через своих союзников, сильно осложняло и тормозило работу конференции.

Саудовскую делегацию в Сан-Франциско возглавлял министр иностранных дел эмир Фейсал ибн Абдель Азиз. От короля он получил инструкции действовать в русле американской политики, несмотря на происшедшие перемены в Белом доме. Внезапная смерть Ф. Рузвельта поразила короля, но он надеялся, что новый президент Гарри Трумэн будет руководствоваться теми же целями и придерживаться тех же идеалов, что и Рузвельт.

Однако Трумэн на приёме в честь глав делегаций арабских стран выслушал изложение их позиции по Палестине с каменным лицом и ответил твёрдо и резко: «Сожалею, джентльмены, но я имею обязательство перед сотнями тысяч людей, озабоченных успехом сионизма. Среди моих избирателей нет сотен тысяч арабов». Подобный откровенный прагматизм обескуражил эмира Фейсала. Король, прочитав телеграмму от сына, понял, что ведущая держава мира отказалась от заявленных ранее ориентиров на беспристрастие и справедливость. Но у него была надежда на совместное выступление всех арабских стран.

В 1943 г. правительство Египта пригласило представителей всех арабских стран на конференцию по вопросу арабского единства. Конференция приняла решение о создании Лиги Арабских Государств. Договор об этом был подписан в 1945 г. От Саудовской Аравии в работе конференции принимал участие наследный принц, эмир Сауд ибн Абдель Азиз, он и подписал договор. Отношение самого Абдель Азиза к новой арабской организации было сложным. Он понимал необходимость её создания для сплочения арабских народов и координации их деятельности в разных сферах, но в то же время сознавал, что за спиной египетских политиков стояли англичане. Он не исключал того, что вновь может всплыть план создания обширной арабской империи во главе с Хашимитами, а это прямо угрожало интересам его страны и его династии.

Именно поэтому во всех выступлениях эмира Сауда, в заявлениях министерства иностранных дел подчёркивалась важность территориальной целостности и независимости Сирии, Ливана, Кувейта. Об этом же не раз заявлял и сам Абдель Азиз. Ещё 23 марта 1939 г. отвечая на полученное сообщение радио Багдада о присоединении Кувейта к Ираку якобы с одобрения саудовцев, король заявил: «Фальшиво газетное сообщение, что мы одобрили присоединение Кувейта к Ираку. Мы никогда не согласимся на это и никогда не сделаем этого, потому что Кувейт принадлежит кувейтцам».

В мае 1945 г. в телеграмме на имя генерального секретаря ЛАГ Абдель Рахмана Аззама Паши король с глубоким беспокойством отозвался о конфликте между Ливаном, Сирией и Францией, заявив, что «Сирия и Ливан нуждаются в решении возникшей проблемы для наилучшего удовлетворения интересов их народов».

В попытке повлиять на нового президента США, 24 мая 1946 г. король Абдель Азиз направил в Вашингтон письмо, в котором подчёркивал: «Арабские и Мусульманские страны питают большие надежды на правительство США как защитника свободы и деятельного сторонника правды и справедливости во всём мире без различий расовых и религиозных» в условиях, когда «один народ приносит страдание другому народу, требуя за его счёт свободы себе».

Стоит отметить, что к этому времени Саудовская Аравия получила от США три займа: первый в апреле 1945 г. на сумму 5 млн. долларов для финансирования закупок товаров в США, второй в августе 1946 г. на сумму 10 млн. долларов сроком на 10 лет для закупки в США продовольственных товаров и сельскохозяйственного оборудования и третий тогда же на сумму 25 млн. долларов на закупку сельскохозяйственной продукции. Король понимал, что своими обращениями по острому вопросу он рискует вызвать гнев американского президента, а может быть и отмену займов.

Тем большим ударом для Абдель Азиза было создание в октябре 1946 г. совместного британо-американского комитета по Палестине, а также призыв президента Г. Трумэна в октябре 1946 г. о поддержке евреев (без каких бы то ни было консультаций с арабскими странами) и его предложение Великобритании разрешить въезд в Палестину 100 тысячам евреев. 18 октября король направил в Белый дом второе письмо, в котором писал: «Я уверен, что американский народ, который принёс свою кровь и имущество ради достижения победы над варварской агрессией, не согласится на сионистскую агрессию против дружественной арабской страны; это не имеет ничего общего с принципами правды и справедливости…»

25 октября в королевский дворец привезли из американской миссии ответ Г. Трумэна, который вскоре был доставлен королю. Прочитав послание президента, Абдель Азиз тут же начал диктовать свой ответ. Его письмо было выдержано в любезных и дипломатических выражениях, но местами прорывался искренний тон обиды и недоумения. «Я уверен в том, что Ваша честь согласится с тем, что никакой народ на земле не согласится на приход в его страну чужого народа, который его вытесняет и захватывает господствующие позиции… Скажу вам честно, что важные изменения в Палестине будут состоять в превращении арабского большинства в меньшинство и в этом состоит основная проблема… Согласится ли народ Соединённых Штатов с тем, чтобы другой народ пришёл в его страну и изгнал его? Будет ли это действительно гуманным и демократическим актом?»

Вопросы были явно риторическими. В рамках ООН вовсю шла работа над несколькими проектами решения палестинской проблемы. Всё более активную и независимую роль играл СССР, но у короля не имелось не только рычагов влияния, но и надёжных контактов с советским руководством. Он всегда опасался сионистов и коммунистов и теперь уверился в своей глубокой правоте: они оказались заодно против арабов.

Совсем скоро великие державы, бывшие союзниками, разойдутся на два противостоящих блока. Над миром подуют ветры «холодной войны», но это слабо отразится на арабских странах, стремившихся держаться в стороне от европейских дел.

Однако и между арабами единства по вопросу о Палестине не было. Король Трансиордании Абдалла открыто претендовал на эту территорию, Египет, Саудовская Аравия и другие арабские страны не были с этим согласны.

В мае 1948 г. было создано государство Израиль, в первые часы своего существования захватившие земли, отведённые решением ООН для арабского государства. Вспыхнула первая арабо-израильская война. Для участия в боевых действиях король распорядился направить небольшое подразделение армии под командованием подполковника Саида Курди-бека, которое действовало совместно с египетской армией. Поражение в войне обострило межарабские противоречия. Правительства Саудовской Аравии и Египта предложили исключить Трансиорданию из ЛАГ за её аннексионистские планы в отношении Восточной Палестины, однако Лига действовала нерешительно. В декабре 1949 г. к Трансиордании была присоединена арабская часть Палестины, а в апреле 1950 г. было провозглашено создание единого Иорданского Хашимитского королевства.

Некоторые политики в арабском мире задавались вопросом, не было ли более эффективным использовать не военное, а нефтяное оружие? Абдель Азиз имел возможность ограничить или вовсе запретить поставки нефти на Запад, и эта угроза могла повлиять на решение вопроса о создании Израиля. Но это был бы прямой вызов не только англичанам, чьи коварство и хитрость были ему хорошо известны, но и американцам, располагавшим всеми средствами для свержения любого неугодного им режима в Азии. Да, он стал сильнее. Большая нефть придала Саудовской Аравии новое, более серьёзное и важное значение в мире, однако сама страна оставалась слишком слабой, слишком отсталой, чтобы в одиночку сметь на равных спорить с большими западными державами.

Правда, в 1948 г. Саудовская Аравия возвратила американский заём в знак протеста против американской политики по отношению к Израилю. Но в целом, Абдель Азиз отступил и все свои усилия обратил на внутреннее развитие королевства.

Глава VI

Преобразование Аравии

1

К концу 40-х годов разведанные запасы нефти в Саудовской Аравии оценивались в 3 млрд. т, то есть равнялись известным к тому времени запасам США. Дальнейшая разведка и исследования по уточнению открытых ранее месторождений дали результаты, превзошедшие самые оптимистичные прогнозы специалистов.

Американские геологи открыли в королевстве крупные месторождения нефти: в 1938 г. Даммам, 1940 г. — Абкайк, 1940 г. — Абу Хадрия, 1945 г. — эль-Катиф, 1948 г. — Гавар, оказавшееся крупнейшим саудовским месторождением, длиной 240 км и шириной 35 км, содержавшим около 37% прогнозных запасов нефти, 1949 г. — эль-Фадыли; в 1951 г. на прибрежном шельфе в 150 км от границы с Кувейтом было найдено второе крупнейшее месторождение эс-Саффания, содержащее около 10% запасов Саудовской Аравии. Основную часть запасов составляла лёгкая аравийская нефть, добываемая главным образом на месторождениях Гавар и Абкайк. Тяжёлая нефть в основном добывалась с морских промыслов эс-Саффания.

Необычайно перспективные по объёму запасов месторождения оказались не менее благоприятными по условиям добычи. Саудовская нефть имела такие условия залегания: большая площадь продуктивных пластов, что позволяло более экономно применять технику; сравнительно неглубокое залегание, от 1540 м в Даммаме до 2 703 м в эль-Фадыли; высокое газовое давление, нефть шла самотёком, что требовало меньших издержек на оборудование промыслов и существенно удешевляло процесс добычи; хорошее качество нефти (низкий удельный вес и малую сернистость), что позволяло в большем объёме получать различные высокосортные нефтепродукты, например, авиационное топливо.

Отличные возможности для деятельности, открывшиеся перед Арамко, позволили компании эксплуатировать только наиболее богатые месторождения, а значительную часть новых нефтеносных площадей компания консервировала, подчас не сообщая об этом правительству Саудовской Аравии. В первую очередь объём добычи наращивался на месторождениях, содержащих лёгкую нефть, наиболее высокоприбыльную, позволявшую при продаже получать специальные надбавки; это также позволяло компании избежать необходимости вкладывать дополнительные инвестиции в нефтеперерабатывающие предприятия. Имевшиеся в распоряжении акционеров Арамко предприятия были рассчитаны на переработку именно аравийской лёгкой, и переход к добыче нефти средних и тяжёлых сортов потребовал бы дорогостоящей реконструкции заводов.

В первые годы промышленной добычи Арамко эксплуатировала только естественно фонтанирующие скважины. Но уже к началу 50-х годов по мере выработки месторождений давление в нефтеносных пластах падало, и это привело к необходимости его искусственного поддержания. В 1954 г. в Абкайке была пущена установка, нагнетающая попутный газ в верхние слои нефтеносного пласта для увеличения выхода нефти, а в дальнейшем в скважины стали постоянно закачивать большое количество морской воды. Специалисты понимали, что такого рода хищническая эксплуатация нескольких наиболее освоенных и выгодно расположенных к порту вывоза — Рас-Таннуре месторождений, осуществляемая при минимальных затратах и без проведения необходимых технических мероприятий по сохранению месторождений, через несколько лет неизбежно приведёт к кризису, но руководители компании с этим не считались. Сказочные доходы от саудовской нефти ослепляли их. В самом же королевстве в то время просто не было специалистов достаточной квалификации для того, чтобы оценить складывающуюся ситуацию и политику Арамко.

В 1947 г. руководители компании поставили короля Абдель Азиза в известность о намерении передать часть акций Арамко двум крупным американским нефтяным монополиям. На вопрос короля о причинах, ответили, что требуются новые большие инвестиции для обустройства месторождений и для налаживания сети сбыта нефти в Европе. Увеличение объёмов добычи сулило ещё большее возрастание доходов государства, и Абдель Азиз одобрил расширение числа акционеров.

12 марта 1947 г. в Арамко вошли «Стандард ойл оф Нью-Джерси» (позднее переименованная в «Экссон»), получившая 30%, и «Сокони вакуум» (позднее — «Мобил ойл»), получившая 10%. «Сокал» и «Тексако» сохранили по 30% акций. Новые компании гарантировали новые рынки сбыта, а также отказались от причитающейся им доли прибыли Арамко за ряд лет. Они получили своё позднее.

Добыча нефти в Саудовской Аравии была чрезвычайно прибыльным делом. Себестоимость продукции, включая выплаты государству, в 1948 г. составляла только 0,4 доллара за 1 баррель, тогда как на мировом рынке цена барреля аравийской нефти равнялась 2,22 доллара и выше. Среднегодовая добыча нефти на одну скважину в начале 50-х годов составляла в Саудовской Аравии 298 тыс. тонн, а в США — 636,5 тонн. В 40-50-е годы чистый доход акционеров Арамко составлял в среднем 85-90 центов с 1 барреля нефти, а в нефтяной промышленности на территории США — 10-12 центов.

Для облегчения сбыта нефти концессионеры Арамко организовали в 1947 г. компанию «Трансарабиен Пайплайн» — «Таплайн», используя давнюю здравую идею американского адмирала. В задачу новой компании входило строительство и эксплуатация нефтепровода Дахран-Сайда (Ливан) длиной 1712 км. По соглашению с саудовским правительством «Таплайн» в течение 15 лет ничего не платила ему, но Арамко уплачивала за каждый перекаченный баррель по 9,7 цента. Тем не менее, транспортировка нефти по нефтепроводу должна была обойтись компании в 2 раза дешевле, чем танкерами. План оказался хорош, но реализовывался с трудом.

Недавние британские союзники приложили большие усилия для срыва строительства нефтепровода, что значительно усилило бы позиции их конкурентов в Европе и привело к финансовым потерям из-за уменьшения сборов от нефтяных танкеров, проходящих через контролируемый ими Суэцкий канал. В ходе проходившей в те годы политической борьбы в Сирии, Ливане и Ираке проблема трансаравийского нефтепровода играла немалую роль. Абдель Азиз со своей стороны приложил немалые усилия, чтобы обеспечить поддержку строительству со стороны правительств Сирии и Ливана.

В августе 1949 г. в Сирии произошёл военный переворот. Пришедшее к власти правительство полковника Сами Хинауи стало проводить пробританскую политику, и одним из первых его актов было объявление недействительными соглашения о строительстве «Таплайн». Но в декабре 1949 г. полковник Адиб Шишекли арестовал Сами Хинауи и восстановил все соглашения с американскими компаниями. В 1950 г. нефтепровод был построен (стоимость работ составила 270 млн. долларов) и в январе 1951 г. начал действовать. По соглашению Арамко с государством, нефтепровод и все сопутствующие сооружения в 1999 г. должны были перейти в собственность Саудовской Аравии вместе со всей промышленностью Арамко, но до этого было ещё очень далеко.

Отныне Арамко превратилась в одну из могущественнейших нефтяных компаний мира. Её акционеры принимали участие во многих нефтяных проектах в разных частях планеты. Они добывали и перерабатывали на своих предприятиях более 30% нефти всего капиталистического мира (без СССР и социалистических стран). Сила четырёх американских компаний, создавших Арамко, состояла в том, что они полностью держали в своих руках все этапы нефтяной промышленности в Саудовской Аравии — разведку, добычу, переработку, транспортировку и сбыт — и вместе с «Бритиш Петролеум», «Галф ойл» и «Ройял Датч-Шелл» образовали могущественный нефтяной картель, контролировавший добычу и сбыт нефти в мире.

Возрастание роли и значения нефтяной промышленности в полной мере осознавалось правительством США. В закрытом документе государственного департамента США от сентября 1950 г. утверждалась идея о чрезвычайной важности ближневосточной нефти для США, так как, её использование «сохраняет ресурсы Западного полушария, которые жизненно важны для Объединённых Наций в чрезвычайной ситуации. Ближневосточная нефть обеспечивает коммерческим американским фирмам и американским инвесторам доходное предприятие, компании США владеют приблизительно 45% ближневосточной продукции. Контроль над этим источником энергии, важным во времена мира и войны, желательная цель сама по себе… Нефтяные компании содействуют и могут ещё более содействовать достижению целей политики США в этом районе». Тесное переплетение и зачастую слияние интересов правительства США и американского частного капитала на Ближнем Востоке, начавшееся в годы правления Ф. Рузвельта, при его преемниках продолжалось и усиливалось. Абдель Азиз сознавал это и пытался использовать в интересах королевства.

В 1948 г. правительство Кувейта заключило соглашение о нефтяной концессии в саудовско-кувейтской Нейтральной зоне с американской компанией «Амин ойл» на более выгодных для кувейтской стороны условиях, чем были оговорены в соглашении Арамко с Саудовской Аравией. Руководители компании сочли это опасным прецедентом, который позволит королю Абдель Азизу потребовать увеличения платежей за основную концессию. Арамко предпочла уйти из Нейтральной зоны, заявив Абдель Азизу что добровольно передаёт государству эту часть концессионной территории. Взамен Арамко попросила саудовскую часть континентального шельфа, весьма перспективную согласно секретным прогнозам геологов компании (именно там спустя три года они обнаружили месторождение эс-Саффания).

После Второй мировой войны образовался небывалый ранее спрос на нефть и её производные. Это было вызвано восстановлением и технической перестройкой европейской промышленности, переходом мировой энергетики на жидкое топливо. Широкое развитие автомобильной и химической промышленности обеспечили устойчивый и широкий спрос на нефть. Потребление нефти стало быстро расти не только в странах Запада, но и в Японии.

Доходы от нефтяных операций в Персидском заливе оказались столь высокими, что в первые послевоенные годы туда ринулось немало независимых нефтяных компаний, готовых брать концессии на гораздо более выгодных для государства условиях. Это оказалось открытием для короля и его министра финансов. Только теперь они осознали, сколько недоплачивали Саудовской Аравии их партнёры из Арамко. Ссориться с нефтяными монополиями было ни к чему, однако Абдель Азиз приказал министру финансов выдвинуть новые требования к Арамко по сделке с континентальным шельфом, а также поискать другую сильную компанию, которой можно было дать концессию. Компания должна была быть только американской.

Осенью 1948 г. было подписано новое соглашение с Арамко об арендной плате за добычу нефти на шельфе. Компания согласилась добавить к оговорённой ранее арендной плате дополнительно по 5 центов за каждый баррель нефти, добытый из прибрежного шельфа, а также авансом выплачивать годовую арендную плату в размере 2 млн. долларов.

Из нескольких предложений министр выбрал предложенной американской «Гетти ойл компани». В 1949 г. этой компании была дана концессия в Нейтральной зоне площадью около 4 тыс. кв. км сроком на 60 лет. Условия концессии были значительно выгоднее, чем полтора десятка лет назад. Компания согласилась выплатить сразу 9,5 млн. долларов, вносить плату в 55 центов за каждый баррель нефти, а также предоставить аванс в 1 млн. долларов в счёт будущей арендной платы. Саудовским подданным отдавалось предпочтение при найме на работу на предприятия компании, которая должна была создать для них школы и курсы профессионально-технической подготовки, а также обеспечивать бесплатное медицинское обслуживание. Первый нефтяной фонтан ударил в Нейтральной зоне в 1953 г., и Абдель Азиз успел порадоваться этой новости.

Особая важность соглашения с «Гетти ойл компани» заключалась в том, что условия новой концессии были более выгодны для страны, владеющей нефтяными запасами, чем условия любых других концессий на Ближнем Востоке. Помимо значительного увеличения финансовых поступлений саудовское правительство добилось права на получение доходов не только от добычи (как с Арамко), но и от сбыта нефти и нефтепродуктов. Это усиливало позиции саудовского правительства в деловых отношениях с Арамко.

Теперь Абдалла Сулейман мог удовлетворять любые намерения короля. В 1938 г. Арамко добыла 500 тысяч баррелей нефти, в 1940 г. — 5,1 млн. баррелей, 1944 г. — 7,8 млн., 1945 г. — 21,3 млн., 1946 г. — 59,9 млн., 1947 г. — 89,9 млн., 1948 г. — 142,9 млн., 1950 г. — 199,5 млн., 1952 г. — 301,9 млн. Нефть бурно фонтанировала, столь же бурно росли и доходы.

Если в 1938 г. платежи правительству от компании составили менее 500 тысяч долларов, то уже в 1939 г. — 3,2 млн. долларов; в годы войны они упали до 2 млн. долларов, но в 1945 г. выросли до 5 млн., 1946 г. — 12,5 млн., 1947 г. — 17,5, 1948 г. — 50,8 млн.; в 1949 г. платежи уменьшились, но составили 39 млн. долларов. Стоит заметить, что чистые прибыли американской компании росли более стремительно: 1939 г. — 680 тыс. долл., 1944 г. — 2,8 млн. долларов, 1945 г. — 3,6 млн., 1946 г. — 23 млн., 1947 г. — 49,4 млн., 1948 г. — 80,3 млн., 1949 г. — 115,1 млн. Доходы саудовского государства росли медленнее, в 1950 г. они составили 56,7 млн., в 1951 г. — 110 млн., 1952 г. — 212,2 млн. О причине столь резкого возрастания отчислений компании надо сказать отдельно.

2

Король Абдель Азиз дал указание министру финансов об увеличении расходной части бюджета по мере роста нефтяных отчислений. Однако потребности страны оказались столь велики, отсталость настолько значительна во всех сферах, что денег стало не хватать. Немалая часть нефтяных доходов расходовалась непроизводительно на разнообразные нужды быстро растущей королевской семьи в соответствии с нормами бедуинского уклада жизни. В конце 40-х годов ежегодный дефицит бюджета превышал 10 млн. долларов, рос государственный долг. При обсуждении финансовых проблем с сыновьями Абдель Азиз просил у них совета. Эмир Фейсал предложил пересмотреть финансовые условия соглашения с Арамко, несправедливость которых стала очевидной: американцы платили около трети от своих прибылей, их доходы в 1949 г. почти в три раза превысили доходы самого королевства. Король согласился и дал сыну все полномочия для переговоров.

В 1950 г. саудовское правительство потребовало от Арамко пересмотра условий концессии 1933 г. и выдвинуло впервые на Ближнем Востоке принцип равного участия в прибылях. Эмир Фейсал обосновал требования правительства следующим образом: 1) за каждый баррель нефти Арамко платит 21 цент, в то время как на мировом рынке цена барреля аравийской нефти составляет 2,23 доллара; 2) в Саудовской Аравии условия залегания нефти благоприятны для добычи; 3) принцип равного участия в прибылях уже применялся в Венесуэле.

Компании не захотели так просто отдавать «свои законные» прибыли. Переговоры затянулись, однако, в декабре 1950 г. было подписано новое соглашение. Тем не менее, руководители Арамко схитрили, они стали выплачивать 50% лишь от чистой прибыли, и только после дополнительного соглашения в 1952 г. — 50% от валовой прибыли (что составляло существенную разницу). Американская сторона изображала этот шаг, как великое благодеяние со своей стороны, хотя государственный секретарь США Д. Ачесон откровенно сказал, что Арамко «любезно преподнесла в дар то, что она не могла удержать».

По примеру Саудовской Аравии в 1951 г. Кувейт, а в 1952 г. также потребовали равного раздела прибылей и западные компании были вынуждены согласиться. Соглашение 50:50 называли в то время «революцией, экономическим и политическим водоразделом» в развитии Ближнего Востока, оно стало первой большой победой арабов в противостоянии с Западом.

Лишь много позднее стало известно, что при обсуждении в правительстве США вопроса о требованиях Саудовской Аравии к Арамко помощник государственного секретаря Д. Макги признал: «Я верю, что Арамко и американское правительство достигли этого решения в одно и то же время и независимо друг от друга, руководствуясь сходными мотивами. Министр финансов Абдалла Сулейман всегда грозил, что прикроет нефтяные поля, если саудовцы не получат больше денег. Руководители Арамко и государственного департамента решили, что необходимо что-то дать». Американская сторона сознавала угрозу в отношении нефтяной компании, как государственную угрозу интересам США. В Вашингтоне знали, что когда в 1947 г. король Абдель Азиз посетил восточную провинцию и в управлении Арамко в Дахране его угостили апельсинами, он поинтересовался, не из еврейского ли они кибуца в Палестине? Его успокоили, сказав, что апельсины из Калифорнии, но сам по себе вопрос был значим. В своём последовательном противостоянии Израилю король теоретически мог пойти на отзыв концессии Арамко в виде «наказания» США.

Спустя несколько дней после провозглашения государства Израиль Джеймс Дьюс из Арамко сообщил государственному секретарю США Джорджу Маршаллу о своём разговоре с саудовским королём. Абдель Азиз, в частности, сказал, что «при определённых обстоятельствах он не по своей воле может быть вынужден применить санкции против американских нефтяных концессий, поскольку давление арабского общественного мнения на него так велико, что он больше не может ему противостоять».

Недаром, в другом закрытом документе государственного департамента от сентября 1950 г. было недвусмысленно заявлено: «Правительство США будет продолжать попытки удерживать иностранные правительства от неразумных требований к нефтяным компаниям. Правительство США будет всегда готово обратить внимание на выгоды, получаемые нефтедобывающими государствами от операций нефтяных компаний. Правительство США будет продолжать поддерживать усилия по правильному соблюдению концессионных соглашений… Правительство США не будет участвовать в нефтяной промышленности и будет всячески отговаривать государства Ближнего Востока от намерения включиться в нефтяную деятельность, от любых намерений национализировать или экспроприировать нефтяную собственность».

В большой вовлечённости американского государства в нефтяные дела были и плюсы и минусы. Абдель Азиз сохранял свой реалистический подход к ведению дел. Он более чем ясно сознавал, что всё благополучно начавшееся развитие его королевства построено на нефти, а значит — на деятельности американской Арамко. Он, естественно, не хотел подрывать конкурентоспособность компании, ни тем более угрожать ей. Ему доложили, что нефтяные поставки из арабских стран обеспечивают не более чем 6% потребностей западной экономики, чем западные страны вполне могли поступиться, такое сокращение потребления нефти могло быть достигнуто Западом без больших осложнений. Американцы твёрдо поддерживали его и стали надёжной опорой против Великобритании. Так стоило ли рисковать всем нынешним и будущим страны ради проблематичной победы?

В разговорах с арабскими радикалами Абдель Азиз разъяснял им, что Арамко — не государственная, а частная компания; что американские выплаты за разработку недр помогают Саудовской Аравии стать «более сильной и могущественной державой, способной эффективнее помогать соседним арабским государствам противостоять еврейским претензиям». В верности своей твёрдой и гибкой политике в отношениях с Западом король убедился, когда США в ответ на независимую нефтяную политику премьер-министра Ирана Мухаммеда Моссадыка в 1950 г. организовали экономическое удушение страны путём бойкота иранской нефти на всех западных рынках, а в августе 1953 г. ЦРУ США осуществило государственный переворот для защиты интересов американских нефтяных монополий.

В свою очередь понимание важности Саудовской Аравии для США утвердилось и в Белом доме. Уже больше никогда американский президент не скажет, как сказал в 1941 г. Ф. Рузвельт, что «Саудовская Аравия далековата». Ныне её расценивали, как «ценнейшее экономическое приобретение в мире и в области иностранных инвестиций». В октябре 1950 г. президент США Г. Трумэн писал королю Абдель Азизу: «Я хочу возобновить Вашему Величеству те заверения, которые неоднократно давались ранее, в том, что Соединённые Штаты заинтересованы в сохранении независимости и территориальной целостности Саудовской Аравии. Любая угроза Вашему королевству будет немедленно воспринята как требующая внимания и заботы Соединённых Штатов». Правда, в частных разговорах президент говорил об Аравии более определённо, как о «новом рынке для наших огромных мощностей и сферы приложения американского капитала».

Саудовская сторона успешно использовала новую атмосферу сотрудничества. Эмир Фейсал и Абдалла Сулейман добились от Арамко новых уступок. В 1947 г. компания вернула большой район концессии в Неджде, в котором не вела разработок. В 1952 г. Абдель Азиз предложил компании ввести его уполномоченных в правление компании и перевода штаб-квартиры Арамко на территорию королевства. Деньги — деньгами, но ему желалось во всём утверждать суверенитет саудовского государства. Американцы уступили: штаб-квартира компании была переведена из Нью-Йорка в Дахран, в состав правления компании были введены два директора-саудовца, а также повышена заработная плата саудовскому персоналу.

3

Нефтяная промышленность стала для Саудовской Аравии не только источником доходов, но и очагом новых экономических отношений. Всё большее развитие в стране получали современные виды транспорта, расширение торговли, развитие кредитно-банковской системы и сельского хозяйства.

Ещё в 1939 г. саудовское правительство учредило комиссию для изучения сельскохозяйственных возможностей района эль-Хардж. Комиссия составила доклад, в котором утверждалось, что этот район благоприятен для сельского хозяйства. Исходя из такого заключения, правительство закупило в США сельскохозяйственные машины, из Египта и Ирака были приглашены специалисты по ирригации. В октябре 1939 г. в районе эль-Харджа началось строительство ирригационной системы, посадка пальм и фруктовых деревьев. Одновременно проводились исследовательские работы в ряде других районов с целью организации крупных сельскохозяйственных плантаций. В годы Второй мировой войны работы приостановились, но специалисты из Арамко проявили к ним большой интерес.

Абдель Азиз всегда интересовался сельским хозяйством. Будучи истинным сыном пустыни, он особенно ценил зелень трав, деревьев и пальм в оазисах. Как государственный деятель он сознавал опасность постоянной и большой зависимости страны от импорта продовольствия. Таким образом, по соображениям личным и государственным он стал сторонником развития своего национального сельскохозяйственного сектора, используя давний опыт создания хиджр.

В 1949 г. правительство по предложению Абдель Азиза приняло решение о выделении государственной земли любому жителю королевства, желающему её обрабатывать, выращивать финиковые пальмы и другие сельскохозяйственные культуры. Правительство предоставляло семена и денежные ссуды. Лица, получившие участок земли, обязывались пробурить артезианский колодец и получали право лишь через десять лет расплачиваться с государством в натуральной форме, отдавая 25% урожая. В районах Даммама, Катифа, Джубейха в том же году среди зажиточных крестьян и работников Арамко было распределено 4800 га земли.

В то время с наибольшей очевидностью кризис был виден в скотоводстве. Дж. Филби писал в одной из своих книг: «Лошади давно перестали быть обычным товаром Неджда, использование верблюдов значительно сократилось. Но наиболее удивительное явление, появившееся в экономике пустыни в последнее время, — это ввоз овец в значительном размере из Сомали и соседних районов. Рынки больших городов завалены низкосортной бараниной вместо той баранины, которая в своё время экспортировалась в Египет из портов Красного моря». Численность сельскохозяйственных животных оставалась на уровне четвертьвековой давности: в 1953 г. в стране имелось 265 тысяч верблюдов, 3 572 тысячи овец, 1900 тысяч коз, 56 тысяч коров, 224,9 тысяч ослов. Превращение Саудовской Аравии из экспортёра в импортёра скота, и упадок экстенсивного животноводства были во многом следствием длительной засухи в 1945–1953 гг.

Указанное выше и другие обстоятельства привели к тому, что в 1948-1950 гг. среднегодовой сбор пшеницы составлял всего около 15 тысяч тонн, и это вынуждало импортировать дополнительно от 40 до 70 тысяч тонн пшеницы.

Между тем, отмечала 20 марта 1949 г. газета «Умм аль-Кура», «природа нашей страны создаёт весьма благоприятные условия для развития земледелия, которое может с избытком обеспечить нас продуктами сельского хозяйства, в которых мы в данное время испытываем большой недостаток, находясь в зависимости от их ввоза из-за границы. В Саудовской Аравии имеются большие площади земли, которые могут быть превращены в поля для выращивания различных сельскохозяйственных культур. Первым шагом в этом направлении должна явиться реализация проектов по обеспечению постоянного снабжения водой, так как большинство наших сельскохозяйственных районов испытывает большую нужду в дополнительном орошении. Наша страна богата подземными водами, колодцами и источниками. Существует возможность сбора дождевых вод в резервуары и запруды». Но в то время страна не имела своих специалистов.

Американцы располагали в этом отношении многими возможностями. В 1942 г. по приглашению короля в Саудовскую Аравию прибыла американская сельскохозяйственная миссия. Вскоре в районе эль-Хардж начали создавать фермы и разбивать сады. Проведение работ взяла на себя сама Арамко. В 1944 г. министерство сельского хозяйства послало в королевство другую специальную миссию, продолжившую работы по ирригации и дренажу этого района. Там к 1946 г. было создано крупное сельскохозяйственное производство, на трёх фермах которого общей площадью в 1200 га работали 1452 наёмных работника. Для питания ирригационной сети использовались карстовые источники и артезианские колодцы. Выращивались зерновые культуры — пшеница, ячмень, кукуруза. Широко использовались машины. В том году объём производства достиг хорошего уровня и составил 240 т овощей и 719 т кормовых трав для скота. Благодаря применению новых технологий производительность в 5-10 раз превышала средние урожаи мелких хозяйств, а сбор фиников в три раза превышал обычные, причём качество плодов было лучше. Продукция фермы использовалась в основном для удовлетворения нужд американцев, работавших в Саудовской Аравии. Ферма в эль-Хардже стала моделью для развития в будущем всего сельского хозяйства.

Тем не менее, при жизни короля Абдель Азиза важнейшее значение в земледелии по-прежнему имела финиковая пальма. Плантации финиковых пальм занимали 90% возделываемых земель в оазисах и насчитывали около 9 миллионов стволов. В послевоенные годы спрос на финики упал, так как основным внешним рынком сбыта были страны Восточной Африки, а они сами начали производить этот продукт. Падали цены: в 1948 г. мешок фиников (96 кг) стоил в эль-Хасе 50 риалов, в 1949 г. — 30, 1950 г. — 15, 1951 г. — 10 риалов. Лишь после строительства американцами железной дороги, давшей возможность вывозить продукцию в центральные районы страны, цены на финики стали расти. Другим невольным следствием деятельности американцев стало возрастание спроса на финики из-за притока на работу в Арамко бедуинов, для которых финики были основным продуктом питания.

В столь же большой степени велико оказалось значение Арамко и для развития транспортной системы королевства. Компания построила несколько автомобильных дорог на побережье Персидского залива, связывающих районы нефтепромыслов, а также автодорогу вдоль Трансаравийского нефтепровода. Важное значение имело строительство железной дороги от порта Даммам до эр-Рияда протяженностью 571 км. Компания строила эту дорогу в счёт концессионных платежей, работы обошлись в 20 млн. долларов. В восточной провинции были построены нефтяной порт Рас-Таннура и грузовой порт Даммам, модернизирован имевший порт эль-Хубар. По соглашению с правительством американцы построили в годы войны несколько аэродромов, самым крупным из которых был аэродром в Дахране, использовавшийся как база ВВС США.

Создание современной транспортной инфраструктуры стало необходимым условием социально-экономического развития страны, для объединения восточного, центрального и западного её районов в единое хозяйственное целое. С формированием единого внутреннего рынка возникал и рынок рабочей силы, создавались новые стимулы для развития капиталистических отношений.

Ранее отмечалось, что импорт играл главную роль во внешней торговле королевства, причём он был рассчитан преимущественно на удовлетворение нужд паломников, а не местных жителей, и главными торговыми партнёрами были Индия и Великобритания. По мере развития нефтедобывающей промышленности и роста концессионных отчислений происходила ломка экономической замкнутости и интенсивное втягивание страны в мировой товарооборот.

В Джидде ещё до Второй мировой войны была создана первая торговая ассоциация Саудовской Аравии — Торговый Совет. В 1946 г. она была реорганизована в Торгово-промышленную палату, члены которой стали пользоваться наиболее благоприятными условиями для торговли. В дальнейшем такие палаты были созданы в Мекке и Даммаме.

В 1951–1952 гг. финансовая миссия США провела в королевстве реформу местного денежного обращения и финансовой системы. Было создано Валютное агентство, в функции которого входит контроль за обращением саудовской валюты как внутри, так и за пределами страны, ведение финансовых операций и управление государственными фондами, включая концессионные платежи Арамко. В дальнейшем агентство стало осуществлять все функции центрального банка страны.

В стране имелись отделения американских, английских и других западных, а также индийских и пакистанских банков. В 1953 г. правительство учредило первый в стране Национальный коммерческий банк, большая часть акций которого принадлежала государству. Банк имел отделения в Мекке, Медине, эр-Рияде, эль-Хубаре, Даммаме и других городах страны, а также за рубежом.

Национальный коммерческий банк был создан на основе частной компании, основанной в 1938 г. Салемом Сумой Кааки и Салемом ибн Ахмедом ибн Махфузом. Так постепенно происходила трансформация традиционных торговцев и ростовщиков в современную финансовую буржуазию.

Этот путь был уже известен в других странах Востока. Питательной средой новой буржуазии были не процессы перерастания мелкотоварного производства в крупное, от ремесленной лавки к фабрике. Их формирование шло не в промышленности, а в сфере обращения, торговли и ростовщичества, как правило, идя через начальный этап компрадорства. Основную роль в первоначальном накоплении играли источники доходов, возникшие благодаря деятельности в стране западных компаний: их обслуживание, посреднические операции, представительство, торговля. Это давало возможность саудовской буржуазии сразу подключиться к современному предпринимательству, увеличить свой капитал, приобрести опыт и важные связи.

Примером этого служит деятельность семьи Алиреза, известной с середины XIX в. При турках её представители были депутатами меджлиса от Джидды, губернаторами Джидды. В начале 30-х годов семья Алиреза стала представлять компанию «Дженерал Моторс», что заложило основу её дальнейшего процветания.

Формировался пролетариат. Среди первых рабочих на нефтепромыслах были палестинцы и египтяне, йеменцы и суданцы, индийцы и пакистанцы, итальянцы и голландцы. Разорившиеся саудовские кочевники и крестьяне также шли на заработки в восточную провинцию. Американцы и европейцы поражались физическому состоянию бедуинов, приходивших наниматься на нефтепромыслы. Врачи после обследования и проведения анализов заключили, что их состояние от постоянного недоедания и трудного климата значительно хуже того, которое принято считать минимальным для поддержания жизни. Но таковы были жестокие условия существования в пустыне. Те, кто пришёл на нефтепромыслы, получали не только работу, но и крышу над головой (хотя некоторые предпочитали жить в палатках), а также калорийное питание и медицинское обслуживание. Для желающих были открыты курсы ликвидации неграмотности, школы, профессионально-техническая подготовка.

Эта новая жизнь оказалась настолько привлекательна, что крупные землевладельцы в эль-Хасе даже обратились к королю Абдель Азизу с жалобой на Арамко и строительные компании, которые переманивают у них рабочую силу благодаря более высокой заработной плате и лучшим условиям труда. Король лишь улыбнулся: «Так повысьте и вы заработную плату!»

Ричард Сэнджер так описывал процесс превращения кочевника в рабочего. Впервые бедуин встречал американцев в пустыне, при проведении ими геологической разведки. Озадаченный и удивлённый автомобилями, техническими орудиями, необычными людьми, бедуин вступал в беседу и узнавал о возможности иметь неограниченное количество воды, достаточное количество пищи и постоянную заработную плату, достаточную для покупки вещей себе и близким. Он решается двинуться на восток и разбивает свою палатку вблизи Дахрана. Привыкнув к шуму и грохоту днём и яркому свету ночью, поговорив с бывшими соплеменниками, ставшими рабочими, он отправляется в контору найма. Здесь после короткого обследования и собеседования ему дают рабочий номер. Он начинает работать: копает каналы, таскает камни, нагружает грузовые машины. Работа тяжёлая и не все её выдерживают. Питание сытное, но непривычное. Но если он выдерживает испытательный срок, его оформляют как постоянного рабочего, и он переезжает в лагерь. Постепенно он понимает, что с повышением квалификации сможет получать больше денег. Он поступает на курсы водителей грузовиков…

Король Абдель Азиз полностью доверял американцам в устройстве их деятельности на промыслах. Тем большей неожиданностью стало для него в 1945 г. открытое выражение недовольства рабочих-нефтяников низкой заработной платой и трудными условиями жизни. Оказалось, что арабским рабочим платили в несколько раз меньше, чем европейским, при их одинаковой квалификации. Их зачастую оставляли жить в пальмовых хижинах, они были должны сами добираться к месту работы и с работы. В октябре 1947 г. правительство принимает первый в истории страны Закон о труде, регламентировавший условия найма и труда. В 1950 г. при министерстве финансов было создано Бюро труда с несколькими филиалами в городах Восточной провинции. В задачу Бюро входило наблюдение за соблюдением законодательства о труде и разрешение трудовых конфликтов. Принятые меры способствовали определённому улучшению положения рабочих.

Наиболее предприимчивые рабочие обращались к предпринимательству. Они становились посредниками при найме рабочей силы для Арамко или торговцами, поставляя для компании необходимые товары. Компания всячески поощряла такую деятельность. «Цель, которую мы преследуем, — заявил вице-президент Арамко Олиджнэр, — создание среднего класса арабов». С этой целью в 1944 г. был создан Департамент развития арабской промышленности, занимавшийся операциями с местными подрядчиками. В 1944 г. их было всего двое, в 1947 г. — уже 107, причём они нанимали более 5 тысяч работников. Через несколько лет на 126 предприятиях и фирмах подрядчиков Арамко было занято 9 тысяч работников. Это были небольшие заводы по производству строительных материалов, мебельные фабрики, заводы по производству бутылок, кислорода, льда, сотни магазинов и лавочек, фирмы по сдаче в аренду автомобилей и автобусов. Подрядчики принимали участие в строительстве дорог и прокладке линий электропередач. В то же время, Арамко проводило целенаправленную политику для сохранения мелкого и мельчайшего предпринимательства и недопущения крупного. В конце 1952 г. в стране насчитывалось около 700 местных предпринимателей-подрядчиков Арамко. Тем не менее, некоторым из них удавалось сколотить миллионные состояния. Так было положено ещё одно начало формированию нового слоя саудовской буржуазии.

В 1946 г. была создана акционерная «Саудовская электрическая компания», проводившая работы по электрификации крупных городов. Её первоначальный капитал составлял 9 миллионов риалов, держателями акций являлись только жители страны. Компания провела все работы по электрификации Мекки, где она построила новую электростанцию. В первые послевоенные годы в Саудовской Аравии возникли мыловаренный и парфюмерный заводы, завод по выделке кож, заводы по производству оружия и боеприпасов, несколько мебельных фабрик, кондитерские и ковроткацкие фабрики, заводы по переработке фиников, электростанции и опреснительные заводы.

Конечно же, саудовские предприниматели действовали при активной поддержке государства, создававшего, наряду с частной — государственную промышленность. Железная дорога эр-Рияд — Рас-Таннура с 1951 г. перевозила около 500 тысяч пассажиров и более 600 тысяч тонн грузов в год. Реконструированный морской порт в Джидде смог принимать теперь океанские суда, новый глубоководный порт был построен в Даммаме. В эр-Рияде и Джидде были построены современные аэропорты международного уровня. За первые послевоенные годы выросло население старых городов Мекки, Медины, эр-Рияда, Джидды (350 тыс. чел.), а недавно возникшие промышленные посёлки превратились в новые городские центры — Дахран, Рас-Таннура, Даммам, Абкайк, эль-Катиф и другие.

Разнообразная деятельность государства, прилагавшего большие усилия для модернизации всей страны, создавала новые условия для реализации талантов и способностей местных жителей. Это наряду с предприимчивостью помогло, например, шейху Абдель Азизу аль-Джамилю создать в Джидде крупную обувную фабрику, кирпичный и авторемонтный заводы, шейху Абдаллаху Кааке — кирпичный завод и кондитерскую фабрику. Однако всё же содействие крупной американской компании имело особое значение.

Талант предпринимателя обнаружился у многих саудовцев. Абдель Азиз Хамад аль-Гусейби родился в 1926 г. в семье торговца. Он работал клерком на одном из предприятий Арамко в восточной провинции, но вскоре при поддержке Департамента приобрёл бензоколонку, а спустя несколько лет в 50-е годы построил первый в королевстве завод компании «Пепси-Кола». Сулейман Салех аль-Олайян начал свою карьеру также с помощью Арамко, но на более низком уровне. Он работал на нефтепромыслах водителем грузовика. Обладая энергией и предприимчивостью, с помощью Департамента он основал свою транспортную компанию и посредническую контору, став одним из многих «торговцев Арамко». В 1947 г. он создал официально зарегистрированную в Либерии «Транспорт энд Трэйдинг Компании Инкорпорейтед», которая стала заниматься торговыми, посредническими и другими традиционными операциями в Саудовской Аравии и на всём Ближнем Востоке. Другим примером удачливого предпринимательства служит карьера Мухаммеда бин Ладена, начинавшего чернорабочим Арамко, а затем создавшего небольшую строительную компанию, которая быстро выросла после получения в 1951 г. правительственного контракта на строительство автомобильной дороги Медина-Джидда. Своим 54 сыновьям он оставил процветающие предприятия, послужившие основой империи бин Ладенов.

С получением концессионных отчислений стало также возможным несколько улучшить положение кочевников, которых король Абдель Азиз продолжал считать главной опорой своего государства. Шейхи племён начали получать во всё возрастающем объёме субсидии от государства; на маршрутах кочевий появлялось всё больше колодцев, созданных вдоль трассы трансаравийского нефтепровода. Бедуины начали переходить от верблюдоводства к овцеводству. Новые источники воды, питания и доходов значительно изменили их образ жизни.

Пережитком давней старины являлось сохранение в стране рабства, пустившего в аравийском обществе глубокие корни. Абдель Азиз в 1936 г. регламентировал условия работорговли, согласно которым разрешался ввоз в страну рабов только по суше из Йемена, Хадрамаута, Омана, Кувейта и при условии, что импортёр в состоянии доказать, что ввезённое лицо было рабом и в стране отправления, наличия справки о состоянии здоровья продаваемого. Рабы имели специальные удостоверения личности, снабжённые у мужчин фотокарточками. Закон обязывал рабовладельца кормить и одевать принадлежащих ему рабов, обращаться с ними мягко под угрозой принудительной продажи раба другому хозяину. Отмену рабства Абдель Азиз оставил своим сыновьям.

4

Во внешней политике Саудовской Аравии всё большее значение начинали играть Соединённые Штаты. Отправляя эмира Сауда в США для переговоров с американской администрацией, Абдель Азиз дал ему следующие инструкции: две страны объединяют многочисленные интересы и наличие общих целей, что побуждает Саудовскую Аравию принимать все меры для развития «добрых отношений», «укрепления дружбы, экономических и культурных связей». Следовало сказать американцам, что Саудовская Аравия приветствует «активную политику» США на Ближнем Востоке в условиях, когда «Англия занимала иногда недружественную Саудовской Аравии позицию». Абдель Азиз знал силу «британского льва» и принимал всерьёз планы Хашимитов, прежде всего короля Абдаллы, о создании «Великой Сирии» или объединения «Благодатного полумесяца», которые получили поддержку в Лондоне. «Англия стремилась сохранить Ближний и Средний Восток в сфере своего политического и экономического влияния. Однако появление США и их активизация в этом районе вызвали английские опасения. Мы заметили после этого, что Англия отошла от своей традиционной, дружественной политики по отношению к Саудовской Аравии, отказалась от своего сбалансированного курса между Саудовской Аравией и её врагами и прямо или косвенно начала укреплять саудовских врагов».

В инструкции было определено отношение к главному противнику США — СССР, который, по мнению советников короля (а может быть, и его самого), представлял для Саудовской Аравии «косвенную угрозу» из-за «прочных отношений между коммунизмом и сионизмом», а также «русской пропаганды, проводимой Православной Церковью». Между тем, интересы королевства и Советской России сталкивались в регионе не более, чем в отношениях королевства с США, но подчас и совпадали, например, в противодействии империалистической политике Лондона. Однако в Вашингтоне следовало заявить: «Мы выступаем против сионизма и коммунизма, считаем, что нельзя допустить, чтобы Православная Церковь стала средством русской пропаганды в арабских странах».

Была также разъяснена позиция в отношении сионизма: «Мы не расисты. Мы не боремся с евреями потому, что они евреи. Однако мы сопротивляемся тиранической политике, которую проповедуют некоторые евреи-сионисты… Сионизм лицемерно утверждает, будто он построен на основе освобождения угнетённых евреев. Как же можно освобождаться от угнетения, угнетая других, или ликвидировать несправедливость с помощью другой несправедливости, ещё большей? Сионизм угрожает арабским странам с военной и стратегической точки зрения».

В Вашингтоне в 1947 г. под сильным давлением нефтяного лобби взяли верх прагматические соображения, был сделан важный шаг к построению целостной системы особых отношений между Саудовской Аравией и США.

В январе 1951 г. в Джидде между двумя странами было подписано Генеральное соглашение о технической помощи по 4-му пункту программы Трумэна. Эта программа была предложена президентом конгрессу США в марте 1947 г. и стала реализацией нового курса США в разгоравшейся «холодной войне». Она предусматривала, в частности, выделение финансовой помощи странам Востока, которым угрожает «коммунистическая опасность».

Один из инициаторов этой программы государственный секретарь США Д. Ачесон 30 марта 1950 г. на заседании комиссии по иностранным делам сената США откровенно признал: «Как мне кажется, довольно широко распространено представление о том, что мы собираемся строить большие заводы, шахты и фабрики для этих слаборазвитых народов. Это неверно. Мы можем, например, помочь народам этих районов в таком деле, как техники переписи населения, постановка статистического учёта. Для этого не потребуется капиталовложений». Условием оказания помощи было предоставление вооружённым силам США военных баз на территориях таких стран.

Король Абдель Азиз пошёл на это соглашение, усматривая опасность для стабильности Саудовской Аравии во вспышках радикализма на Ближнем Востоке и активности Великобритании. Вот почему, в июне 1951 г. также в Джидде между двумя странами было подписано новое соглашение о «взаимной обороне и взаимной помощи». Однако король вместе с правителями Египта и Сирии отклонил предложение США, Великобритании, Франции и Турции о создании так называемого Средневосточного командования, суть которого состояла в приближении вооружённых сил НАТО к южным границам СССР. Абдель Азиз не желал втягивать свою страну в военное противостояние двух мировых блоков. Впрочем, это не отразилось на отношениях с США.

В дальнейшем было подписано не менее важное «Временное соглашение о политическом и консульском представительстве, судебной защите, торговле и мореплавании», которое определяло юридическое положение американцев в Саудовской Аравии и саудовцев в США. Согласно условиям этого соглашения все граждане США имеют право заниматься в королевстве любой предпринимательской деятельностью, пользуясь правом граждан «наиболее благоприятствуемой нации». Они пользуются значительными льготами при экспорте и импорте материалов и оборудования, необходимых для их производственной деятельности (в то время, как ввоз в страну английских и немецких товаров был усложнён). Правда, в те годы саудовцы не имели возможности воспользоваться аналогичными правами в США, это случилось много позднее.

В королевство стали прибывать многочисленные американские миссии, занимавшиеся изысканиями в области сельского хозяйства, геологии, транспорта, здравоохранения и образования. Начались работы по составлению географической и геологической карт королевства, изучению потенциальных водных ресурсов, исследованию запасов полезных ископаемых и условий развития сельского хозяйства.

С помощью американских советников создавалась саудовская армия. Её численность была доведена до 17 тысяч человек. Было развёрнуто пять полков по 3 тысячи человек каждый с добавлением артиллерийских, сапёрных, тыловых частей, подразделений связи и прочих. Офицеры и солдаты прошли интенсивную военную подготовку в созданных военных лагерях и трёх военных училищах, лётчиков готовили на базе ВВС США в Дахране. Король дал согласие на создание военной академии, которой позднее будет присвоено его имя.

Кроме регулярных частей на основе ихванских подразделений был создан корпус кавалерии на верблюдах и вооружённое ополчение из кочевников. Об этой своей традиционной опоре Абдель Азиз говорил: «В мирное время они приходят к нам, и мы снабжаем их всем, в чём они нуждаются из одежды, питания и денег. Но во время войны они не просят у нас ничего. В военное время каждый из них опоясывается патронташем, берёт свою винтовку, садится на верблюда и, захватив с собой немного денег и фиников, отправляется на войну». Со временем эти иррегулярные подразделения стали частью вооружённых сил королевства.

Характеризуя внешнюю политику короля Абдель Азиза его многолетний советник Дж. Филби писал: «В любом случае, особенно не касающемся Саудовской Аравии, он был готов уступить и согласиться с общим мнением членов Лиги арабских государств. В тех же вопросах, которые затрагивали жизненные интересы Ибн Сауда, он резервировал право действовать так, как считал нужным».

В 1946 г. король совершил свой первый визит в Египет. Для него это было также первым путешествием по железной дороге. Убедившись в удобствах и практичности этого способа сообщений, он дал согласие на строительство железной дороги эр-Рияд — Даммам.

Визит в Египет стал важным шагом в устроении новых отношений между братскими арабскими странами. Переговоры об этом Абдель Азиз начал с королём Египта Фаруком ещё в 1945 г., во время паломничества Фарука к святым местам. Отношения королевства с Трансиорданией оставались натянутыми, даже приезд короля Абдаллы в Саудовскую Аравию не смог их улучшить, несмотря на все усилия Абдель Азиза. Тем более важным виделось налаживание дружеских связей с самой большой и развитой частью арабского мира.

Саудовский король прибыл в Египет морем. Ему была организована торжественная встреча. Во всех местах, где он появлялся, толпы народа бурно приветствовали его. Во время торжественного проезда двух королей в открытом экипаже по Каиру, казалось, весь огромный город высыпал на улицы. Такая пышность, эскорт королевских гвардейцев с обнажёнными саблями по бокам экипажа, приветственные крики из толпы были приятны королю. Подчёркнутое уважение было оказано Абдель Азизу на встречах с депутатами египетского парламента. Тем не менее, он убедился в абсолютном доминировании Великобритании в Египте, что, естественно, ограничивало возможности Египта в проведении самостоятельного политического курса.

5

К 1953 г. мир изменился неузнаваемо, появилось множество новых благ, но возникло и множество новых угроз. Самой опасной из них была атомная бомба, которой вначале располагали лишь США, но в 1949 г. СССР обрёл равную силу. Соперничество этих двух супердержав стало определять очень многое в международных отношениях, но Абдель Азиз был уверен в правильности избранного им внешнеполитического курса: вместе с США, но самостоятельно определяя цели саудовской политики и пути их достижения.

Ушёл в отставку трудный для него президент Г. Трумэн, которого сменил в Белом доме отставной генерал Дуайт Эйзенхауэр, подтвердивший как верность США отношениям с Саудовской Аравией, так и неизменную поддержку Арамко. В марте 1953 г. в России умер всемогущий Сталин. В Великобритании неугомонный Уинстон Черчилль вновь занял пост премьер-министра, хотя был старше Абдель Азиза на восемь лет.

В Сирии шла борьба за принятие новой конституции, различные группировки нередко обращались за поддержкой в эр-Рияд, и это было очевидным признанием новой, более важной роли королевства в арабских делах. В Ираке правительство жестоко подавляло деятельность коммунистической партии. В небольших эмиратах Персидского залива обсуждался выдвинутый Лондоном план создании Федерации княжеств Южной Аравии. На Бахрейне происходили волнения среди рабочих-нефтяников.

Самым опасным было нападение отрядов Маската и Абу-Даби на саудовские войска, занявшие в октябре 1949 г. на юге оазис Бурайми, считавшийся спорной территорией. Притязания королевства были не безосновательны и — там была нефть. Бурайми, площадью около 2 тысяч кв. км, был центром традиционной караванной торговли и входил в состав первого государства Саудидов, но англичане, стоявшие за спинами правителей небольших аравийских эмиратов, не желали с этим согласиться и послали туда своих геологов. В августе 1951 г. эмир Фейсал в Лондоне провёл трудные и безрезультатные переговоры о Бурайми, вновь подтвердив верность опасений старого короля в отношении Великобритании.

В Египте, в 1952 г. изгнавшем короля Фарука, была провозглашена республика. В Ливии король Идрис позволил создание профсоюзов. В Тунисе и Алжире всё более разгоралась борьба за освобождение от французского господства. В Марокко был низложен султан Мухаммед ибн Юсуф.

Новости были и хорошие и плохие. Полвека прошло с тех пор, как он стал государственным человеком, а жизнь на земле не изменилось. Всё те же конфликты, споры, войны, борьба амбиций и самолюбий, противостояние народов и цивилизаций. Жизнь и на Западе и на Востоке обретала какие-то новые черты, шла по новым правилам, и это новое было ему непонятно, слишком чуждо. Внешний мир всё меньше интересовал его. Он выполнил свои миссию, теперь пусть поработают другие.

6

В начале 50-х годов здоровья короля стало ухудшаться. Абдель Азиз страдал от ранения в ногу, ставшего особенно тяжёлым в годы старости. Он не мог заснуть, если ему не массировали колено час-полтора. В молодые и зрелые годы он был человеком сильным и мужественным. В одной из легенд о создателе королевства рассказывалось, как в одном из сражений 20-х годов Абдель Азиз был ранен в живот. Его доктор Рашид Фараон предложил перед тяжёлой операцией принять меры по обезболиванию, используя хлороформ. В ответ Абдель Азиз сам взял скальпель, разрезал живот, вынул пулю и приказал врачу: «Теперь зашивай!» Так было, но годы брали своё. Королю стало трудно ходить, он быстро тучнел, хуже работало сердце, от трахомы слабели глаза, давление крови было постоянно повышенным, мучил артрит. Однако старый бедуин умел терпеливо переносить страдания.

Для своих семидесяти лет Абдель Азиз внешне производил сильное впечатление. Высокий, массивный, в семье по росту лишь эмир Сауд был равен ему, он обращал на себя внимание при первом же появлении. Тем не менее, теперь король стал реже появляться на людях. Он ещё собирал Королевский совет, принимал официальные делегации, американским нефтяникам радушно говорил: «Вы мои друзья, вы мои друзья. Можете на меня положиться…» Но всё больше времени он стал проводить в своём гареме, с любимой женой и детьми. Он устал.

Абдель Азиз к началу 50-х годов не только создал государство и гарантировал источник его существования. Фактически он начал процесс модернизации всего аравийского общества, и, в частности, создал систему управления. Она являлась переходной от времён племенного строя к новым условиям жизни королевства и сочетала сильное централизованное начало в лице короля и королевской семьи с участием специалистов, профессионалов в разных сферах деятельности.

Полномочия Совета министров Хиджаза в октябре 1953 г. король распространил на всю территорию Саудовской Аравии. В королевском декрете о реорганизации Совета министров говорилось об умножении обязанностей правителя и ответственности, возложенной на государство, за дальнейшее развитие Саудовской Аравии. Во главе министерства обороны он поставил своего сына эмира Мансура (к горю отца вскоре умершего в 29 лет), а затем эмира Мишаала, первым министром образования стал эмир Фахд.

Абдель Азиз верил в своих детей и, несмотря на их молодость, подключал их к управлению государством, ведь он сам начинал совсем молодым. Во всех делах он теперь полагался на двух старших сыновей — Сауда и Фейсала. Их сотрудничество виделось ему залогом будущих успехов государства, им он постепенно передавал ведение текущих дел.

Но сам король по-прежнему уделял большое внимание исполнению своих обязанностей хранителя священных городов Мекки и Медины. Он распорядился провести работы по капитальному ремонту и расширению Большой мечети в Медине. То стали самые крупные работы в городе пророка со времён Омейядов. Другим распоряжением Абдель Азиз повелел продолжать благоустройство Большой мечети в Мекке, расширить пространство вокруг Каабы, обустроить площадь вокруг мечети.

К тому времени его семья стала очень многочисленной. За свою долгую жизнь король множество раз вступал в брак по любви и из династических соображений. У него осталось в живых 34 из 43 сыновей, многие из которых уже были взрослыми и сами имели детей. Были и совсем маленькие сыновья, эмиру Хамуду исполнилось только шесть лет. Вместе с дочерьми и детьми от дочерей число членов династии Аль Сауд превышало 300 человек.

Абдель Азиз очень боялся соперничества двух своих старших сыновей, эмира Сауда и эмира Фейсала, в равной мере достойных наследовать верховную власть в королевстве. Он хорошо помнил о судьбе своего отца и дядей после смерти деда Фейсала, о жестоком соперничестве правителей Джебель-Шаммара, привёдшем к гибели Рашидидов. Старый король опасался, что внутрисемейный конфликт может нарушить единство Саудидов и разрушить созданное им государство. Вот почему, уже на смертном одре он заставил Сауда и Фейсала поклясться в том, что они не будут бороться друг с другом за власть.

Абдель Азиз умер 9 ноября 1953 г. в Таифе во дворце своего сына эмира Фейсала. Около сотни родственников — сыновья, младшие братья, племянники, внуки рода Аль Сауд собрались у его тела. Они принесли присягу верности Сауду как королю и Фейсалу как наследнику престола. Тело Абдель Азиза было перевезено в эр-Рияд и похоронено среди могил родственников по мусульманскому обряду, без мавзолея или надгробия, без надписи на могиле.

Заключение

С уходом короля Абдель Азиза закончилась первая половина истории современной Саудовской Аравии. Страна вступила в новый период развития, приняла новые условия существования в мире, принялась за решение новых проблем, выдвигаемых внутренним развитием и обстановкой в мире.

«Этот народ и его земля, — говорил король Абдель Азиз, — похожи на засушливую землю, ожидающую живительного дождя, после которого она быстро зеленеет и наполняется жизнью». Таким «живительным дождём» стали реформы Абдель Азиза.

Многое из наследия основателя Саудовской Аравии было сохранено и развито его сыновьями — королями Саудом, Фейсалом, Халедом, Фахдом и правящим ныне Абдаллой.

Абдель Азиз говорил так: «Я — араб, выходец из лучших арабских семей. Сам по себе я не стремлюсь к главенству и власти, издревле мои предки известны тем, что им принадлежали главенство и власть. Я уповаю на Аллаха и мои силы, которые, если захочет Аллах, поддержат других и поддержат меня… Я стал правителем подвластной мне страны по воле Аллаха. Каждый мой подданный — воин и хранитель священного завета. Мы идём все вместе, как единое целое, я не возвышаю себя над ними, я управляю только с помощью тех методов, которые отвечают их интересам».

Названные принципы были положены в основание дальнейшей модернизации королевства продолжателями дела Саудидов во второй половине XX века. Всё большее развитие нефтяной промышленности, её переход в руки государства, проведение собственной нефтяной политики (согласованной с другими станами ОПЕК), осуществление коренных социально-экономических реформ привели к существенным преобразованиям страны и всего общества, к подлинной «революции сверху».

Выросла роль королевства на международной арене, неузнаваемо изменились условия жизни в Саудовской Аравии. В годы правления короля Абдель Азиза в королевстве из 100 родившихся детей умирало около 80, ныне уровень детской смертности существенно снизился. Средняя продолжительность жизни саудовца составляла всего 33 года, а ныне — около 70 лет. В некогда сплошь неграмотной стране создано восемь университетов, десятки других высших учебных заведений, тысячи школ. В 2000 г. число учащихся в королевстве превысило 4 миллиона человек.

Изменилась и столица, столь дорогой для Абдель Азиза эр-Рияд. Город давно перерос границы старого эр-Рияда, ограждённого крепостной стеной с восемью воротами. Старый город был окружён посадками финиковой пальмы, за которыми во все стороны расстилалась каменистая и песчаная пустыня. И весь город был цвета пустыни, большинство зданий было тёплого жёлто-коричневатого оттенка.

В старом городе центром был королевский дворец Мурабба, построенный в 1936–1937 гг. для быстро выросшей семьи и правительственных учреждений. Мурабба составлял комплекс зданий за высокими стенами с десятком башен вдоль стен, внутрь вели одни ворота, и это очень походило на традиционные арабские цитадели. Королю нравился его новый дом, он любил его показывать своим иностранным гостям, проводил их по запутанным переходам из комнаты в комнату, выводил в большие залы, устеленные коврами и с подушками вдоль стен, во дворик с журчащим фонтаном.

Однако ему не хватало зелени, и Абдель Азиз накануне войны предложил разбить большой сад на примыкающей территории. Вдруг оказалось, что один из владельцев небольших участков земли, запланированных под сад, не желает продавать свою землю, на которой стоял его домик. Упорный горожанин не шёл ни на какие уговоры и отказывался от больших денег. Король велел позвать его и спросил: «Почему ты не желаешь продать свою землю?» «О, пресветлое солнце, — не без лукавства улыбнулся тот, — кто может продать честь быть соседом твоего величия?» Абдель Азиз улыбнулся находчивому ответу горожанина и велел оставить его дом посреди своего сада. Многочисленные деревья и кусты роз составили приятный контраст с суровыми голыми стенами зданий и ограды.

В былые годы перед дворцом собирались тысячи людей со всей страны, пришедших к своему королю. Бедуинское гостеприимство было не простым словом. Их встречал специальный чиновник, их имя и просьба записывались, дважды в день им выдавалась еда — мясо, рис, сахар, масло, кофе. Каждый день в назначенный час, если он был в столице, Абдель Азиз принимал просителей, выслушивал каждого и помогал словом, одеждой, деньгами.

Неподалёку, к югу от дворца Мурабба выросли сооружения поменьше — дворцы родных людей, образовавшие квартал Фута. Сестра Нура всегда с радостью принимала у себя любимого брата, часто звонила ему по телефону, полностью одобряя это полезное изобретение. Во дворце Атайкийя, принадлежавшем его брату эмиру Мухаммеду, король часто проводил особо важные встречи с вождями племён и лидерами ихванов.

В юго-западной части города находились Большая мечеть, к стенам которой со всех сторон примыкали навесы, под которыми располагались торговцы и ремесленники. Рядом раскинулся главный рынок, с восхода солнца и до заката заполненный толпами народа. По прямым и узким улицам тянулись к базарам местные жители и приезжие, уступая дорогу тяжело нагруженным ослам или верблюдам и большим легковым автомобилям, ослепительно сверкающим никелированными частями. На северо-востоке над городом возвышались башни старой цитадели эль-Масмак, со штурма которой началась современная история королевства.

Уже в начале 50-х годов за пределами старого города к востоку были построены железнодорожная станция, поблизости от неё, в десяти минутах езды на автомобиле — аэропорт, а к западу выросли кварталы министерств, чьи здания были ещё близки к старым аравийским постройкам: высокие стены, мало окон, тёплый жёлто-коричневатый цвет, — всё дёшево и в гармонии с окружающей природой.

С началом деятельности в 1951 г. железной дороги доставка строительных материалов с побережья Персидского залива стала намного дешевле. Строительство активизировалась, но уже вне старых городских стен. Так случилось, что конец старого города совпал с кончиной старого короля.

Но возвышающаяся и поныне посреди сверкающих многоэтажных зданий, сверкающих зеркальными стенами и окнами, цитадель эль-Масмак остаётся вечным напоминанием о начале Саудовской Аравии и её создателе — короле Абдель Азизе ибн Абдель Рахмане ибн Фейсале Аль Сауде.

Content

А.И. Яковлев
Король Абдель Азиз:
создатель Саудовской Аравии
Историческая повесть о великом саудовском короле Абдель Азизе ибн Абдель Рахмане ибн Фейсалле Аль Сауд

К читателю

Глава I Смелость города берёт

Глава II Объединение Аравии

Глава III Королевство

Глава IV На пороге нефтяной эры

Глава V Большая нефть

Глава VI Преобразование Аравии

Заключение