Анна Гринь

Забудь мое имя!

Глава 1

Бывают такие дни, когда просыпаешься рано утром бодрой, свежей, счастливой. Под боком сопит обожаемое чудо и жмется к тебе нагретой спинкой. И уже не важно, что чудо это пушистое и когтистое. И хорошо тебе. И радостно. И утро за окошком разгорается приветливо. Восторг!

А бывает – встаешь поздно, выспавшейся, но не менее счастливой. Спешить некуда. Все легко и приятно.

Я люблю просыпаться поздно. Жаль, редко получается. И особенно люблю сладкое пьянящее утро в деревне летом!

Нынешнее мое пробуждение я без всяких раздумий назвала бы самым ужасным в этом году. Да что там! Во всей моей жизни.

Вот скажите, будет нормальный человек просыпаться в пять утра в субботу, да еще зимой? По моему скромному мнению – нет. Но у соседа с третьего этажа на этот счет ответ простой – непременно!

Все бы ничего, если бы он только вставал, не оповещая об этом всех желающих и не желающих знать. Иногда мне кажется, что сосед издевается над нами. Только садист может выходить во двор в такой мороз рано утром, и битый час пытаться завести машину, имя которой «Старая колымага, мечтающая о свалке».

Я, ворча, постанывая и брыкая ногой одеяло, накинула на голову подушку, силясь заглушить звук, доносящийся из-за окна. Судя по всему, во дворе одновременно взрывались бомбы, ездили танки и чинили дорогу.

В довершение картины кошмарного пробуждения за стенкой активизировались кошки. Хотелось проклясть того, кто так жестоко над нами издевается. Мы с мамой живем на первом этаже панельного дома, построенного в восьмидесятые годы, и соседи словно на подбор. Особенно дамочка слева!..

Ничего плохого сказать не хочу, но не может человек в однокомнатной квартире держать восемь взрослых животных. Понятно, если бы за стенкой проживала милая женщина пенсионного возраста. Но там обитает молоденькая особа, лет на пять меня старше, и дома ее постоянно нет. Кошки в одиночестве сходят с ума, устраивают концерты и драки. А с такой слышимостью, как в нашем доме, порой бывает ощущение, что кошки воют прямо на твоих коленях.

Я люблю кошек, у нас живет очень общительный котейка Тимофей, которого я лет десять назад принесла под курткой, втайне от мамы. Тогда он еще помещался под куртку девятилетней девочке, чего не скажешь об этом толстопузе сегодня. Бывший дворовый, ныне вполне одомашненный кот безбедно царствует в нашей трешке, благополучно подъедая все, что моя безалаберная мамочка оставляет на столе.

Помня о своем голодном прошлом, Тимка без раздумий трескает даже огурцы и кофейную гущу, если может ее достать из чашки. Я всегда за собой убираю, мою или составляю в холодильник, чего не скажешь о маме. Именно от ее невнимательности наш котик достиг ужасающих десяти килограммов. И диета здесь уже не поможет. Недокормленный кот, вылизав свою миску, садится перед кем-нибудь из нас неподвижным памятником голодной скорби. При этом его не смущает, где находятся хозяева. В ванной – значит в ванной. В туалете – так в туалете. И объяснять страдальцу, что он слопал последнюю еду в доме, бесполезно.

Последняя еда у нас бывает довольно часто. Моей стипендии едва хватает на оплату проездного, телефона и интернета, так что за пропитание отвечает мамочка. А с ее своеобразным отношением к своим материнским обязанностям мы постоянно на диете. Если я начинаю жаловаться на плохое отношение к детям, то мне устраивают показательное выступление на тему «Как тяжело мне было тебя растить одной, а ты!..». Этот спектакль мама дает часто и по любому поводу. Но только мне.

Маме много чего пришлось пережить, но назвать ее жизнь страданиями не сможет даже наш кот, а в этом он понимает. Мама родилась в семье очень приличных людей. Именно так про бабушку и дедушку говорят до сих пор. Приличные люди. Иван Николаевич – профессор математики, Антонина Тимофеевна – преподаватель биологии. Все ожидали, что девочка Света пойдет по стопам таких достойных родителей: поступит в университет, станет заслуженным учителем или даже профессором. Ну или что-то в этом роде.

Но мама не только не пошла, куда все ей указывали, а наоборот, свернула с расчищенной дороги. В восемнадцать лет, еще не сдав вступительные экзамены, она забеременела. Будущий папочка жутко перепугался и жениться отказался, мгновенно исчезнув с горизонта. Но мама и не горевала из-за этого, разлюбив его еще до моего рождения.

Нужно сказать, что меня она тоже забросила, переложив заботы на бабушкины плечи. Сама же Света уже спустя три месяца после родов опять влюбилась, «очень серьезно», как она говорила.

Очередным избранником стал молодой и эксцентричный фотохудожник. Пару месяцев Света пробыла его музой и богиней, а затем он встретил новую «счастливую любовь». Из той связи мама вынесла нынешние жизненные взгляды, любовь к богеме и умение шикарно курить странно пахнущие тонкие пахитоски.

На волне того увлечения она начала рисовать. Вначале никто не воспринимал маму всерьез, но спустя несколько лет какой-то чахлый критик назвал ее мазню картинами. Целую статью накропал, которую даже напечатали! И Света стала популярна, вполне успешно раскрутив себя. Какое-то время ее даже считали модным талантливым художником.

Ухажеры сменяли один другого, каждый следующий был состоятельнее и старше предыдущего. У мамы появились деньги, и вполне приличные. Она смогла себе позволить ездить на курорты по три-четыре раза в год, модно одеваться. А потом ко всему этому прибавились бесконечные салоны красоты с массажами, пилингами и масками. Особенно часто подобные заведения мама стала посещать после того, как обнаружила, что в зеркале уже не отражается свеженькая двадцатилетняя красавица.

Окрашивание из натурального русого в блонд, голубые линзы и занятия модной тогда йогой кардинально изменили ее внешность, отмотав назад почти десять лет. Волна популярности вновь накрыла Свету. Правда, теперь в центре внимания была она сама, а не «творчество». Но некоторое время спустя и этого не стало. Критики и богатенькие спонсоры сбежали к более молодым и модным, а мама все хваталась за ускользающую ленточку победительницы.

Ныне, на границе сорока лет, она вроде как смирилась и с собой, и с неудавшейся жизнью, и с отсутствием постоянного спутника, и с квартирой в спальном районе. Даже с наличием дочери, уже почти взрослой. Но все еще стремилась туда, в яркий праздничный мир, не упуская любую возможность.

Как раз с очередной своей «возможностью» она и укатила посреди зимы в далекий Таиланд, на месяц, не оставив толком денег, но зато повесив на мою шею проблему в виде очередного заказчика, которому обещала закончить работу еще осенью.

Повздыхав и пару раз громко выругавшись, я поднялась и поплелась на кухню, завернувшись в одеяло. Проходя мимо высокого зеркала в коридоре, приостановилась и попыталась почесать одну ногу другой. Упала и долго бултыхалась на полу, выковыривая себя из одеяльного узла.

Услышав шум, из своего угла вынырнул Тимофей, громко урча и обтираясь о выступающие из одеяла части моего тела. В результате с пола я поднялась вся в кошачьей шерсти, злая и лохматая. Недовольно глянула в зеркало, чтобы рассмотреть всю эту красоту, и показала себе язык.

Мама утверждала, что мой неудавшийся папочка отличался удивительной красотой. Не знаю. На мне это никак не отразилось. А сейчас, в середине то ли утра, то ли еще ночи – за окном темень беспросветная, – я чувствовала себя обычным пугалом: волосы торчат во все стороны, застиранная бежевая пижамка помялась и задралась на пузе. Да и вообще, я не похожа даже на маму. Рост обычный, цвет волос непонятный, вроде светло-русый, но с рыжеватым отливом, цвет глаз серый пополам с зеленым. Несмотря на девятнадцать лет, фигуры почти никакой, сплошные выпирающие ребра, локти и коленки. Хотя мама уверяет в обратном и советует меньше смотреть на окружающих. Бабушка, выискивая достоинства, вечно хвалит мои косы до середины спины. Ну, в этом я с ней согласна, волос у меня куча. На две головы хватит. В остальном – неприметное «нечто».

Сварганив большущую кружку чаю, выудив из тайника шоколадку и налив Тиму молока, я отправилась обратно в кровать, попутно прихватив свой ноут с тумбочки. Пока компьютер грузился, блаженно грела руки о чашку под симфоническое Тимкино лакание. После недолгой борьбы с собой залезла в аську в надежде на то, что кто-то из друзей не спит.

«Неспящей в Сиэттле» оказалась моя любимая подружка.

Еленк@: Привет!

Zaj906090: Привет, мартыха! Что не спишь?

Еленк@: А сама чего уже не спишь?))))

Zaj906090: Кто сказал, что я «уже»? Я «еще» не сплю!

Еленк@: Тогда… чем маешься?

Zaj906090: Тем же, чем и вчера!))))

Еленк@: А чем вчера?:—)

Zaj906090: Тем же, чем и сегодня))))))

Где-то в отдалении завибрировал телефон, разоряясь любимой песней. Пока я добралась до трубки, мелодия пошла по второму кругу.

– Что, опять пританцовывала полчаса под свое любимое? Что там? Мир зеленее, солнце теплее… и все это где-то по непонятным координатам, – злобно спросила подруга.

– Нет, что ты, – пролепетала я в ответ достаточно правдиво.

– Давно пора тебе нормального парня найти, а то все песенки, книжечки, фильмики… хорошо хоть не эротические! – воскликнула многоопытная Ирочка.

– Да зачем мне? – уточнила я. Заводить эту тему не хотелось. Моих объяснений про любовь она на дух не переносит, считая все это чушью, недостойной взрослых и современных девочек.

Словно прочитав мои мысли, Ирка провыла в трубку:

– И не нужно мне рассказывать про любовь с первого взгляда и до гроба! Я в это не верю, ты знаешь.

– Но как же… – запнулась я. – Вот бабушка и дедушка…

– Прошлый век, совок! – перебила подружка. – Это раньше всех кормили сказочками про любовь и тому подобную глупость. Мы девушки современные и действовать должны разумно. Страсть – это я еще принимаю, как вариант. Но вообще искать нужно полный комплект.

– И где я такое найду, если у меня и неполного нет? – со смехом спросила я.

– Ну, я же нашла! – гордо заявила подруга.

Вот так новость! Еще недавно на ее горизонте не числилось ни одного кандидата в осчастливленные. И вот на тебе. А я не в курсе!

– Рассказывай! – грозно велела ей.

– Ну… – Ирка томно вздохнула. – Честно говоря, все получилось довольно странно. Знакомая рассказала про один способ. Суть его в том, что можно встретить свой идеал во сне, а если все провернуть правильно, то и он тебя тоже увидит в своем сне. Я сделала все, что нужно было, и получилось. Не хотела рассказывать, пока не увидела его живьем.

– И что? – как завороженная спросила я, отпихивая рукой Тима, решившего, что больше не хочу чаю.

«Не пропадать же продуктам», – так и читалось в его взгляде.

– Я в шоке, – сладко прошипела Ирка в трубку. – Такой милашка. Мой идеал, как тебе рассказывала.

Если подружка встретила свой идеал, то я в не меньшем шоке, ведь за роль этого мифического персонажа давно передрались Джонни Депп и Орландо Блум. Если она встретила такой симбиоз, моя жизнь перевернулась.

– Серьезно? – уточнила я на всякий случай.

– Да, правда! – прощебетала Ирка. – А главное, он утверждает, что я похожа на его мечту. Я ему еще во сне номер телефона дала. Это нужно обязательно, потому как проделать подобный «поиск» можно только раз. А ведь еще нужно найти друг друга потом. Та девчонка, что мне рассказывала про способ, забыла узнать, где живет ее Кирилл… теперь мучается.

Я уже захотела опробовать все на себе. Может, это мой единственный шанс найти настоящую любовь?!

– Рассказывай, что делать нужно! – Я перегнулась через кровать, расплескав остатки чая по Тимке, нашарила на полу тетрадь и ручку и быстро записала рецепт.

– Лучше сразу проделай! – серьезно велела подруга. – Чем больше времени пройдет с этого момента, тем маловероятнее, что выйдет.

Но я ее уже не слушала.

Рецепт был прост до такой степени, что мне в первую секунду показался глупым. Но… чем черт не шутит? С этой мыслью я вытащила из шкафа початую бутылку вина, коньяк, черный перец, соль и томатный сок. Смешала все это строго по инструкции подруги: полстакана вина, полстакана коньяка, чайная ложка соли, пять столовых ложек сока и четверть чайной ложки перца. Получилась отвратительная красноватая бурда. Затем записала на бумажке свое желание и сожгла вместе с тремя волосками, а пепел вмешала в остальные компоненты.

Теперь нужно было это выпить.

«Пить залпом и думать о хорошем, – наставляла подруга. – И ложиться спать».

С содроганием я сделала первый глоток и чуть не подавилась – ну и гадость! Но делать нечего, быстро опрокинула жидкость в себя и пошла в комнату. Где-то в середине пути меня чуть не сбил Тим, спешащий на кухню на звук опущенной на стол кружки.

В голове мелькнула мысль: «Нужно было кружку помыть, а то еще кот оближет», но, похоже, это была моя последняя мысль, после которой я свалилась на пол без сознания.

– Девушка! Девушка! – Кто-то, вереща над ухом, потряс меня за плечо. – На маскараде без маски находиться нельзя.

Я приоткрыла один глаз и осмотрела говорившего. На вид солидный мужчина в странном длиннополом одеянии и широкой черной маске, закрывающей часть лица. Над маской виднелся испещренный морщинами лоб, ниже маски – потрясающие седые усы.

– А у меня нет… – сказала я.

– Вам повезло, что я сегодня добрый, – заметил мужчина. – Обычно тех, кто не соблюдает порядки, просят покинуть праздник. Но, так и быть, прощаю вашу оплошность. – И он вытащил из кармана своего одеяния точно такую же маску, какая была на нем. – До окончания торжеств маску снимать нельзя. Напомню также стандартные правила Праздника Зимней Ночи: снявший маску до полуночи не допускается на следующий праздник, называть имена нежелательно, бить посуду и мебель запрещено, применять сильнодействующие чары и боевые заклинания запрещено.

– Чего? – опешила я.

– У вас довольно странный маскарадный костюм, – хмыкнул мужчина и отошел, вручив мне высокий металлический бокал, до краев наполненный чем-то, что я определила как вино.

Стараясь не паниковать раньше времени, сначала осмотрелась по сторонам, прихлебывая из бокала большими глотками. Еще секунду назад я стояла в собственной прихожей, площадью метров двенадцать, а теперь вокруг простирался огромный зал с высоченным сводчатым потолком, сияющим как звездное небо. По всему залу теснились маленькие живые елочки в кадках, а кое-где еще и лавочки. Именно на лавочке я и сидела. В своей бежевой пижаме, еще более мятой, чем раньше. Вино закончилось на удивление быстро.

В следующую секунду я отбросила бокал в ближайший сугроб, плашмя свалилась с лавки и заползла за нее, спрятавшись под лапами елочки, и уже оттуда продолжила рассматривать зал, попутно повязывая на глаза маску – так хоть не стыдно!

Мне еще повезло, что все это сон, и я проснулась не в гуще событий, а на краю зала. С моего места было отлично видно, что происходит в центре помещения. Там среди вполне натуральных снежных холмиков горели костры и толпились люди, одетые один другого страннее. Но самое интересное происходило в кольце костров. Там, извиваясь в быстром ритме еле слышной барабанной дроби, танцевали двое.

Он и она. Быстро. Легко. Четко. Будто повторяя давно заученный танец. Танец страсти, обожания, ненависти, боли и смерти. Смотреть долго на их движения было сложно, но оторваться я не смогла.

Толпа подбадривала танцующих, повторяя ритм щелчками и хлопками, но никто не стремился присоединиться, нарушить красоту момента.

– Тебе нравится? – неожиданно надо мной прозвучал вопрос, и я дернулась, глубже зарывшись в еловые лапы.

Но ни тот, кто задал вопрос, ни та, кому он был адресован, не обратили на меня внимания. Это я поняла секундой позже, со страхом приоткрыв один глаз и осмотревшись. Возле лавочки стояли двое и смотрели на танец издалека. Со своего места я могла разглядеть только спины говоривших.

Молодой мужчина почти на голову возвышался над своей спутницей, темные волосы чуть касались воротника рубашки. Широкоплечий, но не атлетичный. Захотелось рассмотреть его лицо, жаль, что даже если он обернется, я не смогу этого сделать. Ведь лица всех присутствующих на празднике скрыты.

Девушка тоненькая, гибкая, легкая и воздушная в своем серебристо-сером одеянии повернулась к спутнику и прошептала, стараясь говорить небрежно:

– Танец неплох. Но я не понимаю, кому сейчас это нужно?!

Парень рассмеялся, и у меня от его смеха что-то будто сместилось в голове, даже сознание на секунду помутилось.

– Ты смешная, – сказал он так, что даже я, лежа под лавочкой, оценила всю силу очарования этого бархатного, чуть хриплого голоса. Такие голоса вечно достаются романтическим французским певцам и актерам. Живой человек не может разговаривать так, что хочется пойти и на нем повеситься.

– Я? Смешная? – негодующе прошипела блондинка, тряхнув шикарно уложенной гривой волос. На нее, похоже, этот голос совсем не произвел впечатления.

– Хочешь потанцевать со мной, Тамалис? – предложил молодой человек и протянул девушке ладонь.

Та недовольно отбросила его руку в сторону:

– Почему ты решил, что я буду с тобой танцевать? Я? С тобой? Мы из разных лодок, Бестелион. Такие, как ты, недостойны танцевать со мной.

– Это наш праздник, – жестко заметил парень. – Я могу и заставить!

– Ты на это не пойдешь, – рассмеялась блондинка. – Это против правил. Пусть даже тебе они и не писаны.

– Разве тебе не хочется, Тамалис? – тихо спросил темноволосый, склонив голову так, что я смогла разглядеть его профиль.

Вот черт! И тут полное совершенство. Такое бывает только во сне.

– Ах, оставь, – отмахнулась его спутница и развернулась, собираясь уйти, но приостановилась, чтобы бросить последнюю шпильку: – Если я и станцую этой ночью, то вовсе не с тобой.

– А с кем? – зло спросил мужчина.

– С твоим братом, это ведь он наследник трона, – прошептала та в ответ и прикусила губу, чтобы сдержать ухмылку.

– С Каселионом? – хрипло переспросил молодой человек.

Тамалис ничего не ответила и скрылась за двумя плотно поставленными елочками. Зло скрипнув зубами, парень ударил кулаком по спинке лавочки так, что та подпрыгнула и больно толкнула меня в бок.

– Ой! – не удержалась я от тихого возгласа. Но даже этого хватило, чтобы на меня обратили внимание.

– Кто это тут подслушивает? – пробормотал молодой человек, выуживая меня за шиворот из-под еловых веток.

– Это вы первые мне помешали, – решительно заявила я, вися в воздухе и дергаясь изо всех сил. – Я спокойно сидела под елочкой, никого не трогала. А вы пришли…

– Какая белочка, оказывается, у нас завелась. – удивился молодой человек. – И я вроде совсем не пьян.

– Немедленно поставь меня! – велела я, слыша треск пижамной рубашки.

– А мы уже перешли на «ты»? – восхитился парень то ли моей наглости, то ли моему виду.

Представляю, как это смотрится со стороны. Возле меня мужчина, вполне способный стать тайным сном любой женщины. Даже моим. Кстати, это и есть мой сон. А я полная лахудра в старой пижаме. Кошмар! Провалиться сквозь землю!

– Почему бы и не перейти, – заявила я, скрестив руки на груди.

– Не мешало бы для начала познакомиться, – хмыкнул мужчина. – Если обещаешь себя нормально вести, отпущу.

– А я и вела себя нормально, пока меня не подвесили в воздухе! – выдала я, поправляя свою пижаму, когда меня соизволили-таки поставить на пол.

– Забавная малышка, – отстраненно заметил он и представился: – Бестелион.

– Елена.

– Необычное имя, – сказал мужчина и усмехнулся.

– Ничего подобного! – возразила я. – Мое имя самое обыкновенное. Это у тебя какое-то несуразное.

– Что? – опешил он и после секундной паузы воскликнул: – Никто и никогда не называл мое имя несуразным! Моего далекого предка тоже нарекли этим именем.

– Ну, если предка, тогда понятно, – скромно заметила я. В последнее время ничего не поймешь с этими именами, как только не называют. Вот и этому бедолаге не повезло. Но для сна вполне подойдет.

– Я здесь впервые, – захотелось мне как-то оправдать свой внешний вид.

– Оно и заметно, – согласился Бестелион. – Для Праздника Зимней Ночи костюм совсем неподходящий.

– Пойду посмотрю на танец поближе, – сказала я, стараясь не разглядывать красавца.

– Я тебя провожу, – выдал этот нахал.

– Справлюсь без провожатых, – бросила ему и быстрым шагом направилась к центру зала.

– Сейчас танцоры сменятся, и начнется новое представление, – прокомментировал Бестелион движение возле костров.

– А кто танцует? – показывать неосведомленность не хотелось, но интересно же!

– Танцевать может кто угодно, если это Праздник Зимней Ночи, – ответил Бестелион. – Каждый может войти в этот круг, чтобы очистить душу, тело и разум. В огне зимы сгорает все, что хочется оставить позади. Но иногда танец становится началом чего-то нового, если партнер достоин… Правда, все, что происходит в эту ночь, ни к чему никого не обязывает. Только взаимное согласие. Весенние торжества схожи, но обладают меньшей силой.

Тем временем к стене костров с разных сторон приблизились двое: рыжеволосая девушка в длинной темно-зеленой рубашке и узких брючках, заправленных в высокие коричневые сапожки, и светловолосый юноша во всем бордовом.

– Сейчас будет танец Огня! – восхитился Бестелион. – Смотри!

И там правда было на что посмотреть. Я никогда не думала, что живые люди могут двигаться так, как эти двое. Это на самом деле было пламя, пожар, игра теней, бликов, вспышек, взрывов ярости и тихих шорохов. Они встречались, переплетались, глядя друг другу в глаза, расходились и танцевали, танцевали, танцевали!

Я смотрела как завороженная, лишь в последний момент обратив внимание, что Бестелион следит не за танцем, а за мной. Стараясь не выдать, что заметила, я наслаждалась этим взглядом. Приятно, черт возьми, когда такой вот красавчик, пусть и в маске на пол-лица, изучает тебя столь пристально. И от этого в животе растекается приятное тепло томления.

Это ведь сон, да? И все можно, да?

Мимо пробежал какой-то хлипкий юноша с несколькими бокалами на подносе. Бестелион мгновенно среагировал и подхватил пару, вручив один мне. Это вино оказалось таким вкусным! Чуть сладким, терпким и легким.

Я не претендую ни на что, но если это мой сон, то могу делать все, что хочу, решила мысленно, потягивая пьянящую жидкость. Жаль только, даже здесь, в собственном сне, я не такая, какой бы хотела быть. Это сразу придало бы уверенности.

Тяжелые теплые руки опустились мне на плечи. Только теперь я осознала, как замерзла. А еще, что стою в этом зале почти босиком, в одних носках, пусть и очень теплых, связанных бабушкой.

– Ты совсем замерзла, бельчонок! – удивился Бестелион и откуда-то, словно из воздуха, вынул длинный плащ с меховым подбоем и накинул мне на плечи, после чего подхватил на руки и пошел ближе к кострам.

Странно, что я мерзну. Все здесь одеты очень легко, почти по-летнему. Вечно у меня все не как у других, даже сны странные.

Мягкий тонкий мех приятно щекотал кожу, обволакивая своей шелковистостью. Я зарылась носом в складки плаща и затихла на руках Бестелиона, продолжая наблюдать за пляской. Танцоры сменялись, так же менялся и ритм, под который они двигались. Бестелион стоял неподвижно, словно я ничего не весила. Глядя на змеино-гибкие движения очередной девушки, я задремала. И проснулась только тогда, когда теплые губы коснулись мочки моего уха, и Бестелион прошептал:

– Я приглашаю тебя к себе в гости.

Почти не касаясь кожи, он проложил дорожку невесомых поцелуев до уголка моих губ, замерев на миг и ожидая реакции.

«Это ведь сон, – уговаривала я себя, – у тебя может не быть второй такой возможности, Лена».

Отбросив сомнения, потянулась и обняла Бестелиона за шею, коснувшись губами его губ. Его рука взялась за узел моей маски.

– Нет. – Я чуть покачала головой. – Пусть маски останутся на своих местах.

Мне так спокойнее. Проснусь и не буду помнить его лица. Только то, как было. Решив это для себя, подняла голову к склонившемуся надо мной лицу и поцеловала его в губы. Бестелион хищно улыбнулся и крепче меня обнял, отвечая на поцелуй. Что-то произошло вокруг, будто сменились декорации. Но у меня не было времени обращать на это внимание. Мозг не успевал анализировать ощущения и временами отключался. Возможно, несколько раз я теряла сознание. Если такое возможно… от поцелуев.

Мы упали на что-то мягкое и пружинящее. Может, на постель, а может, на что-то другое. Какая разница? Мне не было до этого дела.

Заметив мой изучающий взгляд, он ухмыльнулся и замер, позволяя хорошенько себя рассмотреть. У него почти черные волосы и загорелая кожа. Глаза того необычного оттенка, что принято называть цветом моря в погожий день. А в ухе тонкое серебряное колечко-сережка. Завороженная, я приподнялась и поймала эту сережку, прихватив губами мочку, слегка прикусила и потянула. Бестелион тихо застонал и упал на меня, впиваясь губами в мои губы, подминая под себя, сжимая сильными горячими ладонями плечи. В считаные секунды он избавил меня от одежды, а заодно и себя. Это не смущало, словно так и должно быть.

Я не чувствовала себя пьяной от вина, но в теле плескалась чарующая легкость. Руки Бестелиона жили своей жизнью, медленно и осторожно изучая мое тело. И там где он прикасался, кожа будто загоралась маленькими томительными пожарами. С губ сам собой сорвался полувздох-полустон. Он улыбнулся.

– Бельчонок, – тихо позвал Бестелион.

И почему мне нравится, что он меня так зовет?

Все, что было дальше, слилось в ощущение блаженного счастья, удовольствия, пополам с томлением и ожиданием чего-то большего, всеобъемлющего и невероятного.

Что там пишут в книгах? Все неправда! Все не так! Они ничего не знают!

Вот это, сейчас и с ним – настоящее. Ни у кого не получится лучше. И не важно, что со мной такое впервые. Я чувствую, знаю. Так, именно так должно быть!

– Бельчонок, – в последний миг перед взрывом позвал меня Бестелион, крепко прижимая к себе. И…

Глава 2

Я проснулась и замерла, наслаждаясь полным счастьем.

Не успев толком прийти в себя, схватилась за трубку, на ощупь набирая номер подруги.

– Ирусь, все получилось! – заорала я, не успела та ответить.

– Для начала привет, – сонно прохрипела подруга. – Чего так орать? Я еще не выспалась. Что там у тебя получилось?

– Да по тому рецепту, что ты дала, все-все вышло! – радостно завопила я.

– Чего? – опешила подруга на другом конце города. – Как это вышло? Ленуш, ты головой, часом, не ударялась?

– Нет, – ответила я, но на всякий случай потрогала макушку.

– Ленка! Нет никакого рецепта. Я просто прикололась, – призналась Ирка. – А ты поверила.

– Что?! – теперь уже завопила я, начав нервно почесываться. – Как это? Ты надо мной поиздевалась?!

– Не думала, что ты помчишься это делать, – прошептала Ирка. – И эту гадость пила? И желание загадала?

– Да! Да! – зло прокричала я, чуть не послав мобильник в полет до стены. – Ирка! Но мне реально приснился он!

– Это ты просто очень впечатлительная, – резюмировала подруга. – Напридумывала, вот подсознание тебе и подсунуло, что ты хотела.

– Возможно, – тихо согласилась я, сильно расстраиваясь. – А как же твой идеал? Ты про него тоже наврала?

– Нет, – ответила подруга, – не наврала, мы просто в сети познакомились. Никакой магии.

Вот как же так?! Такой сон реалистичный. И ощущения, как будто все произошло на самом деле.

Сердце сжалось и закололо. Я прижала руку к груди и только теперь ощутила, что меня бьет странная дрожь. Отняла трясущуюся ладонь и внимательно рассмотрела, почти тут же завизжав от страха. От ногтей по пальцам, то проявляясь, то исчезая, рос витиеватый растительный рисунок, словно выведенный хной. Вот только, в отличие от обычных рисунков, он еще и двигался, как живой.

– Ира, – почти беззвучно прошептала я, – если это был сон, то у меня сейчас начались галлюцинации. У меня на коже появляется непонятный узор. И, Ирусь… я трезвая! Меня от этой твоей смеси развезло тут же, и я в прихожей на коврике отрубилась, а очнулась голая, хотя до этого в пижаме была.

Пару секунд подруга молчала, а потом быстро пробормотала:

– Сиди, где сидишь! Я еду к тебе! – и бросила трубку.

Я не собиралась двигаться, так и осталась на полу. Только надела на себя валяющуюся рядом пижаму и подтянула колени к груди, стараясь не вздрагивать. Через полчаса в дверь позвонили и начали неистово колотить – приехала встревоженная Ира.

Увидев меня, подруга громко и заковыристо выругалась, вломилась в квартиру и плотно прикрыла за собой дверь, навесив цепочку, которую отродясь никто не трогал.

– Вот же!.. – закончила Ирка, прибавив парочку совершенно непечатных слов. – Ну, ты, мать, даешь! Чем ты тут занималась без меня?

Я не ответила. Даже не слышала вопроса. Стояла перед зеркалом и старалась не закричать и не зарыдать.

– Черт знает что такое, – прокомментировала подруга и поскребла мою кожу на локте. – Не краска. Будто под кожей…

Это я уже и без нее поняла. Меня волновало другое – как долго это будет продолжаться?! Уже не только руки, но и все тело – я заглянула за ворот пижамы и проверила – покрылось этими странными рисунками, похожими на лозу. Длинные побеги туго опутывали тело бесконечными плетями, пересекались, кое-где обрастая листиками и крупными бутонами. Один стебелек прямо у меня на глазах оплел ухо и перебрался на щеку, касаясь уголка глаза.

– Как мне теперь на улицу выйти? – тихо спросила я.

– Ты лучше скажи, что ты такое учудила, а, мелкая? – Ира взяла меня за плечи и довольно больно тряхнула.

Я не успела ответить, как заверещал телефон, аж подпрыгивая от натуги на краю тумбочки. Увидев, кто звонит, хотела было выключить аппарат, так отвечать не хотелось. Особенно когда я в таком состоянии. Но Ирка всунула трубу мне в руку и кивнула.

– Привет, мам. – Я попыталась придать голосу максимальную естественность. Получилось, разумеется, не очень.

– Здравствуй, родная, – томно пропела мама.

Последние несколько лет она все чаще и чаще просит при посторонних называть ее просто по имени, но по телефону можно.

– Как там твой отдых? – проблеяла я.

– Обалденно! – ответила мама восторженно. – Но, как видишь, я не забываю и о своей дорогой девочке. Вот выдалась свободная минутка…

– Свободная минутка? – не поверила я и глянула на часы. Те показывали половину второго дня. В Таиланде половина пятого…

Ирка на заднем плане сосредоточенно что-то искала в своей сумке. Услышав громкое шуршание, из комнаты притащился Тимка и сел перед подружкой, не отводя взгляда от ее рук.

– Чем занят Бориска? – спросила, решив съязвить. Нового маминого ухажера я откровенно недолюбливала.

– А что Боря? – обиделась мамочка, и я сразу поняла, что «драгоценный» и «потенциальный» Светочку на целый день бросил скучать, а сам умчался решать свои дела. – Борис занят. А я загораю и пью коктейли.

Оправдательные речи маме никогда не удавались.

– Лучше скажи, как ты там? – Света решила быстро перевести стрелки на меня. – Не завела себе еще мальчика?

Я поперхнулась и прислонилась к стенке. Вот почему иногда стандартные вопросы попадают точнехонько в цель?

– Что ты, мама? И не думала даже, – осторожно ответила я.

– Ну, ты бы подумала, что ли? – помолчав секунду, предложила мама.

Я прикрыла динамик рукой и кашлянула.

– Нет, я не заставляю, – добавила мама. – Просто подумай. Ты уже такая взрослая, а все одна и одна.

«Уже подумала, – промелькнула в голове мысль. – Черт знает что надумала себе. Одни проблемы!»

– Ладно, любимая, мне пора, – торопливо пробормотала мама и отключилась.

– Так, – сказала Ирка. – Пошли на кухню, сделаем по большой чашке чаю, и ты мне расскажешь свой эротический сон во всех подробностях.

– С чего ты взяла?! – возмутилась я, чувствуя, как щеки заливает предательский румянец.

– Вот именно с этого и взяла, – хмыкнула подружка. – Это только ты краснеешь, как свекла, когда… От тебя всего чего угодно ожидала, но только не того, что ты, пусть и во сне, с совершенно незнакомым человеком…

– Я знаю, как его зовут, – возразила я. – Правда, не помню, как он выглядел… Но имя помню совершенно точно!

– Еще лучше, – сухо заметила Ира. – Дай уже мне чаю, а то я это все не переживу.

Я рванула на кухню и щелкнула кнопочкой чайника.

– И как же зовут этого совратителя малолетних? – грозно уточнила подруга, садясь на гобеленовый диванчик.

– Бестелион, кажется, – пролепетала я, катая на языке непривычное имя.

– Как?! – рассмеялась подружка. – Ты серьезно? Хотя… Во сне всякое бывает.

– Сон был такой реалистичный, – вздохнула в ответ я.

– Я вижу, ты аж вся гадостью какой-то покрылась, – согласилась Ирка, качая головой.

– Что мне делать, Ирочка? – спросила я, стараясь не впадать в панику. – Что теперь со всем этим делать? А вдруг оно не исчезнет?

– Типун тебе на твой великий и могучий! – перекрестилась подруга. – Сплюнь! Вот увидишь, поспишь, поешь, и все само пройдет. Это ж не тату.

– А если за выходные не исчезнет? – тихо уточнила я. – Мне в понедельник на занятия. И мама через неделю приедет.

– Не паникуй раньше времени, – велела черствая Ирка. – Разливай чай, делай бутерброды. Будем мозговать.

Как только она сказала про еду, активизировался мой желудок, громко и протяжно заурчав. Вертевшийся под ногами Тимка ошалело уставился на хозяйку, видимо не веря, что я тоже бываю голодной. Выдав вечно недокормленному созданию жесткую корку сыра и выставив кота за дверь, чтоб не мешал, я соорудила целый поднос нехитрых бутербродов с колбаской и помидорами.

Пару минут мы посидели над ароматно дымящимися кружками, молча уплетая по бутерброду.

– Так, – начала Ира, утолив первый голод, – мы взрослые и образованные барышни. Или нет?

– Обвавованные, – согласилась я с набитым ртом.

– Ну и давай рассуждать логически! – воскликнула подружка. – Ты в магию веришь?

– Ну, не очень, – промямлила я.

– Ха! Да веришь, и еще как, – перебила Ируська. – Из этого делаем вывод, что ты, мать, впечатлительная сверх меры.

– И что? – обиделась я.

– А то! – Ирка громко отхлебнула из кружки и встала, чтобы взять новый бутерброд. – Раз ты впечатлительная, это многое объясняет.

– Например?

Вот так и разбиваются мечты.

– Ты так увлеклась идеей, которую я тебе по глупости подсунула, что твой мозг попытался все это осуществить. Понимаешь? – пустилась в рассуждения подруга. – Отсюда и сон. На самом же деле ничего не произошло.

– А как ты объяснишь вот это? – Я ткнула себя в щеку.

– Это вообще просто, – нашлась, что сказать, Ирка. – Были же в истории всякие необъяснимые штуки вроде ложных беременностей и самопроявляющихся стигм. Вот и у тебя что-то в этом роде, я думаю.

– Ну, ты сравнила, – удивилась я логике подруги. – За такой короткий срок ничего похожего появиться не может.

– Да откуда ты знаешь? – спросила Ира добродушно. – Мозг человеческий – штука загадочная, особенно мозг женский. Тебе хотелось, вот ты и… расцвела.

Я обреченно вздохнула. Может, подруга и права.

– И что мне делать теперь?

– Ну, хороший слой тональника и не такое скроет, – философски заметила подруга. – Наденешь свитер с высоким горлом, перчатки… И никто ничего не заметит. Скажешь, что заболела и постоянно мерзнешь.

– Может, мне больничный в самом деле взять? – с надеждой предложила я.

– Ага! Только тебя из поликлиники не выпустят, – хихикнула Ира. – Запрут тебя, Ленка, в лаборатории и пустят на лоскутки. Даже врачи не каждый день видят такое вот чудо ходячее с живой татушкой.

– Вечно тебе бы, мартыха, поржать, – проныла я.

– Так, Ленуш, не куксись! – велела подруга. – Сейчас примешь ванночку погорячее, с пенкой, и пойдешь валяться. Глядишь, завтра само все пройдет.

При мысли о горячей ванне я воспрянула духом. Ирка меня столько лет знает, легко может найти способ утешить. Для моих знакомых не секрет, что я постоянно мерзну. Даже летом сплю под теплым одеялом, люблю поваляться в очень горячей воде, а межсезонье, когда температура в квартире не отличается от уличной, переношу с трудом. Мама иногда называет меня мороженым хомячком. А бабушка каждый раз начинает причитать, что я очень тощая и именно из-за этого постоянно мерзну – греть же нечему, кожа да кости. Правда, даже бабушкиными стараниями поправиться не могу. Представить сложно, куда уходит все то, что я способна слопать за один раз, не утруждая себя подсчетом калорий.

Ирка из-за этого на меня постоянно обижается. Моя подружка вечно ограничивает себя, сладкое не ест, сидит на каких-то диетах и рассказывает, как мне завидует. Ничего не могу сказать, кроме того, что я тоже ей завидую. Вот уж кого можно назвать настоящей красавицей! Ирочка просто не замечает, как на нее оглядываются проходящие мимо парни, все страдает, считая себя несовершенной. Ирка мастерски выискивает в себе новые и новые недостатки. То ее не устраивает длина носа, то губы, оказывается, тонкие, то ногти страшные. То в один день она решает, что слишком толстая, и ей тогда бесполезно доказывать, что измерительная лента не врет, и параметры моей подружки почти совпадают с идеальными. А на моем фоне Ирочка и вовсе бесподобна!

Конечно, мы ведь веселенькая такая парочка. Она зимой и летом в чем-то обтягивающем и соблазнительном, с развевающейся гривой идеально уложенных каштановых волос, на неизменных шпильках. А я в черных джинсах, цветастой майке или свитере и в ботинках на толстой подошве. Какие тут сравнения! Даже если меня переодеть и накрасить как куклу, все равно на Иркином фоне потеряюсь. Особенно с узором на всем теле.

Продолжая вздыхать, я проводила подружку, пообещав точно выполнить ее инструкции, и честно отправилась наполнять ванну. Добавила немного медовой пены и опустилась в бурлящую воду, стараясь не касаться холодных стенок. Маленькие спиральки пузырьков закручивались у ног, густая пена щекотала плечи. Я расслабилась, позволяя приятным ощущениям заполнить тело. Неожиданно вспомнились руки Бестелиона, скользящие по моей коже. Горячие, прожигающие до костей. Мурлыкнула и погладила себя по бокам ладонями, вспоминая.

Жаль, что это был только сон. Как жаль. Но, с другой стороны, может, и хорошо.

Поводила руками по мыльным вершинкам, складывая горы пены на живот, грудь и плечи, одновременно рассматривая причудливые узоры на собственном теле. Рисунок перестал двигаться, уютно закрутив меня в свою тугую паутину, чуть выцвел, став светло-шоколадным.

Я подняла ногу, так и эдак рассматривая это чудо. В принципе ничего страшного. В конце концов, всегда можно что-нибудь придумать.

– Ничего, прорвемся, – подбодрила саму себя в зеркальном отражении, заметив, что тоненькая веточка, еще недавно красовавшаяся на щеке, уползла за линию волос.

Стараясь сохранить тепло, я наскоро вытерлась, закрутилась в халат и юркнула под одеяло, мгновенно провалившись в сон.

Высокий седовласый мужчина на мгновение оторвался от чтения и прислушался к доносившемуся откуда-то шуму. Вставать и подходить к окну было лень, и он негромко позвал:

– Татанель!

Мгновение спустя посреди кабинета возник непримечательный секретарь, поклонился и подошел к столу.

– Вы звали меня, Повелитель? – учтиво спросил он, незаметно поправив чернильный прибор и выровняв стопку чистых пергаментов.

– Я хотел бы узнать, что происходит, – недовольно сверкнул глазами мужчина.

– Милорд Амадеус, это все Бестелион, – ответил секретарь и пожал плечами. – Ему вздумалось разрушить дальние скалы. Только и всего.

– Ради чего, скажите на милость? – всерьез разозлился Амадеус. – Я не могу работать в таком шуме! А дел накопилось выше крыши.

– Я могу узнать, – сказал Татанель.

– Если мальчишка крошит гору, то соваться тебе туда не стоит, – вдруг усмехнулся Амадеус. – Позови мне лучше Гая…

Мужчина не успел договорить, как с треском и дымом на ковер кабинета из ниоткуда свалился высоченный парень на вид лет двадцати пяти, с темными длинными волосами, заплетенными в косу.

– Не нужно меня звать, я уже здесь! – заявил вновь прибывший, отряхивая пыль с брюк и рубашки.

– Гай, что случилось? – грозно вопросил Амадеус.

– Да он сегодня не в духе, как видите, – хохотнул Гайлеон, морщась от далеких скрежещущих звуков.

– Это все из-за той эллы? – спросил хозяин кабинета. – Как ее? Тамалис? Я вечно забываю имена этих Верхних…

– Тамалис тут ни при чем, мой господин, – вздохнул Гай и присел в свободное кресло у стола.

Секретарь недовольно поджал губы, но ничего не сказал.

– Татанель, можешь идти, – отпустил Амадеус и продолжил, обращаясь к Гайлеону: – Так что случилось, из-за чего Бес вздумал поменять ландшафт родного царства?

– Из-за какой-то малышки, встреченной им на празднике, – вздохнул Гай. – Кажется, она исчезла из его постели, даже не поблагодарив за развлечение. Вот он и обозлился.

Амадеус рассмеялся:

– Ну, теперь хвалебных речей он и не дождется. Все же знают, что в Зимнюю Ночь никто никому ничем не обязан. Позови его. Пусть прекращает буянить.

Гай встал, поклонился и пропал. Но через минуту опять возник, и не один. Новый посетитель возвышался почти на три метра, заслоняя собой полкомнаты. Его черная кожа матово блестела, в глазах плясал красный огонь.

– Бес, прекрати! – беззлобно велел Амадеус. – И прими свой нормальный облик.

Великан зарычал, обнажив длинные острые клыки.

– Бес! – Амадеус привстал, нависая над столом. Его лицо потемнело, покрываясь длинными синими шипами. Обнажив очень внушительные двойные клыки, мужчина грозно и предупреждающе гаркнул: – Бестелион!

Гай отшатнулся в сторону, стараясь слиться с книжными полками, наблюдая за происходящим. Пару минут Бестелион и Амадеус сверлили друг друга злыми взглядами, но затем первый сдался, отступил, на глазах уменьшаясь в росте. Склонив голову, он прошептал:

– Отец…

– Так-то лучше, – хмыкнул пожилой мужчина, садясь. – Сам знаешь, что со мной играть в эти игры бесполезно. Ты не наследник, за дерзость я могу тебя выгнать из царства.

– Прости, отец, – пристыженно прошептал Бестелион, приняв человеческий облик. Внешне он казался на пару лет моложе Гая, чуть ниже и тоньше.

– Что произошло? – спросил Амадеус и усмехнулся. – Очередной малышке не понравились твои зубки?

– Или она сбежала до того, как ты успел их продемонстрировать? – подлил масла в огонь Гай.

– Зимняя Ночь свела меня с особой неизвестного происхождения, – тихо ответил Бес. – Да еще и девственницей, ко всему прочему.

Амадеус пожал плечами:

– И что в этом такого?

– Кажется, она… не из нашего царства, – осторожно ответил Бестелион, следя за реакцией Амадеуса.

– Что? – первым отреагировал Гайлеон. – Бес, да ты сдурел! Ты о чем думал?!

– Откуда девчонка, Бес? – Гайлеон вцепился парню в плечо.

– Не знаю, – покачал головой Бестелион.

– Она может быть одной из элл Верхнего царства? – уточнил Амадеус, прикидывая в уме последствия.

– Она может быть даже человеком! – возмутился Гайлеон.

– Людей мы не звали, – сказал Амадеус. – Как ее имя?

– Елена.

– Елена? – удивился Гай. – Она назвала свое имя? Может быть, соврала?..

– Не знаю, – вздохнул Бестелион.

– Бес, я надеюсь, что ты не связался с кем-то из элл, – тихо прошипел Амадеус. – Праздник праздником, но дело обернется крупными неприятностями, если девчонка из Верхнего царства. И не только для тебя. Ладно, это была бы Тамалис, Атардион не стал бы поднимать шум, ведь его дочь прибыла по приглашению. Вот только элла привела с собой целую свиту. Но, если все так, как ты говоришь… Гай, нужно узнать, откуда эта Елена. Если будет нужно, переверни все три царства! Бес, тебя это тоже касается!

– Хорошо бы, чтобы она оказалась если не из наших, то хотя бы человеком, – заметил Гай.

– Это еще хуже! – воскликнул Амадеус. – И ты знаешь, почему.

– Как нам ее искать? – изумился Бес. – На Праздник Зимней Ночи принято приходить в маске.

– Меня не волнует, как ты будешь это делать! – гаркнул Амадеус. – Совершенно не волнует. Ты же каким-то образом затащил ее в постель! Значит, найдешь. Перероешь царства, но найдешь! Сам знаешь, что могло случиться. Праздник Зимней Ночи – не бабушкины сказки! В эту ночь сила неконтролируемой магии на пике…

– Можно для начала списки гостей просмотреть, – предложил Гай примирительно.

– Все знают, что на Праздник каждый раз попадают не только приглашенные, – вздохнул Амадеус. – Но можно и так. Проверьте, вдруг это кто-то из элл?

Бес хотел что-то сказать, но Повелитель отрицательно покачал головой:

– Ты не можешь знать наверняка. Они умеют мастерски менять внешность. Все, идите!

Бестелион и Гайлеон поклонились и молча растворились в воздухе.

– Татанель, – устало позвал Амадеус.

– Да, мой Повелитель. – Секретарь склонился в почтительном поклоне.

– Ситуация очень неприятная, – пробормотал лорд и встал. – Это может быть опасно для царства. Если Бес ошибся, и это ситра, то я спокоен. Но вот если элла…

– Если мой господин позволит, я бы хотел заметить, – осторожно сказал Татанель.

– Говори уж!

– С самого начала было понятно, что рождение… еще одного ребенка не принесет счастья царству, – мягко заметил Татанель. – Когда же на свет появился темный…

– Его сущность здесь ни при чем, Тат, – возразил Амадеус. – И осторожнее! Так или иначе, но это мой сын.

– Вы сами знали, на что шли, Повелитель, когда стали супругом темной демонессы. Всем нам повезло, что Каселион родился похожим на вас. – Секретарь вновь поклонился, незаметно наблюдая за реакцией хозяина.

– Почти триста лет я правлю царством, Татанель, – грозно свел брови Амадеус.

– И ваше правление стало благом для народа ситр, – подтвердил секретарь. – Но, милорд. Ситры знают свою магию. И магию темных знают тоже.

– Это не опасно, если только…

– Вот именно, Повелитель, если девушка была молодой эллой, то… – Секретарь не договорил.

– Они нам этого не простят, – беззвучно закончил Амадеус. – Никто не захочет быть втянутым в войну, но эллы могут развязать ее, чтобы отомстить за унижение. Они ненавидят темных демонов… Даже спустя тысячу лет. А если девушка была человеком… Нет, все равно. Эллы не упустят шанса отомстить, ведь перерождение человека – слишком сильное магическое влияние, по договору запрещенное в Зимнюю Ночь.

– Если девчонка была человеком, то проблему можно решить прежде, чем это станет опасным для всех нас, – сказал Татанель.

– Да, смерть человека – легкая цена за ошибку, – согласился Амадеус.

– Возможно… придется убить эту… Елену, – заметил секретарь. – Ради блага царства.

– Да, – согласился Повелитель, – нам не нужна война. Но в случае, если это элла, убийство не будет решением.

Глава 3

«Суббота – какой-то особенный день», – подумала я, просыпаясь под телефонную трель. Судя по мелодии, до меня пытался дозвониться кто-то из однокурсников. Робко глянув на часы и со стоном убедившись, что поспать мне дали каких-то шесть часов, я ответила.

– Ленусик! – пропела на том конце провода Настя. – Звоню-звоню, ты чего так долго трубку не брала?

Беззвучно вздохнув, я сделала вид, что вопроса не услышала.

– Привет, Настен. Была занята.

Мне эта девчонка очень нравилась, в универе мы подружились еще на первом курсе и с тех пор всегда садились вместе на парах. Иногда даже выбирались куда-нибудь. Вот только Настя не Ира, рассказать ей все со мной произошедшее я не смогу.

– Слушай, Лен, а какие у тебя планы на сегодня? – заискивающе прощебетала девушка.

Так и хотелось ей ответить, что в планах у меня провести ночь в ванной, оттирая себя наждачной бумагой. А если не поможет, то…

– Да не знаю, – тем временем ответила я. – Посмотреть какое-нибудь кино по телику. Или из интернета загрузить.

– Ле-ен! Сегодня суббота. Ты что?! – воскликнула подруга так громко, что пришлось отнести трубку подальше от уха. – Ты же не старая клюшка, у телика в выходные валяться?! Есть идея! Меня Вик в новый клуб пригласил…

– В «Аномалию»? – удивилась я. Этот ночной клуб открылся только неделю назад, и, насколько мне было известно, пускали в него только по приглашениям.

– Да! – радостно воскликнула Настя. – Но есть проблема. Он с другом будет… Лен, пойдем с нами, а?! Пожалуйста! Пожалуйста! И проси потом у меня что хочешь!

Я включила светильник и потерла глаза, на секунду задумавшись.

– Насьтька! Я бы с удовольствием, но… – Не договорив, я уставилась на свою абсолютно чистую руку.

– Ну, Ле-е-е-е-е-ен!

– Конечно, пойду! – закричала я, вскакивая с кровати.

– Су-у-упер! – пропела подружка. – Через полтора часа мы за тобой заедем.

Но я ее уже не слышала, приплясывая у зеркала в прихожей голышом, стараясь рассмотреть себя со всех сторон. Ирочка оказалась настоящей пророчицей. Узоры пропали, будто и не было их вовсе!

– Ура-а-а-а-а! – воскликнула, хлопая в ладоши. Я так не радовалась, даже когда узнала, что в пятницу сдала зачет.

Тимофей, сладко дремавший на вешалке среди шапок, навострил уши, внимательно приглядываясь к хозяйке, целый день занимающейся черте-те чем. Я показала пушистому и глазастому проглоту язык и побежала собираться. Времени как раз и хватило на то, чтобы подыскать среди моих тряпок что-то приличное и умеренно откровенное, подкрасить глаза и уложить волосы в некое подобие прически. Все-таки правы те, кто говорит, что самая лучшая прическа получается, когда закалываешь волосы перед тем, как почистить зубы. Оценив свой вид и оставшись вполне довольной, быстренько натянула куртку и сапожки, поцеловала Тима в усатую морду и умчалась на улицу дожидаться ребят.

Я не успела и пары минут простоять, как всегда пунктуальная Настя появилась на металлической лошади. Блестящий черный «вольво» еле слышно причалил к тротуару, а мгновение спустя приветливо отворившаяся задняя дверь явила мне улыбающуюся подругу. Настя выскочила на улицу, бросив при этом в глубь салона:

– Вик, мы на секундочку!

– Привет, Лена, – успел поздороваться Виктор с заднего сиденья, перед тем как Настя захлопнула дверь.

– При… – Я хотела было вежливо отозваться в ответ, но Настя вцепилась мне в руку и поволокла подальше от машины.

– Лен! Есть проблема, – тихо прошипела подруга.

– Да, что еще? – спросила я, приплясывая от холода.

– Дело все в том… – начала Настя и замолкла, кусая губы.

– Что случилось? – воскликнула я. – Говори уже, не тяни!

– Короче… Вик не знает, что я учусь на журфаке, – простонала Настя.

– А с каких это пор факультет журналистики перестал быть приличным местом? – усмехнулась я.

– Понимаешь, его отец очень не любит журналистов, – возвела глаза к небу подруга. – Я, когда мы только познакомились, рассказала, что учусь на втором курсе, но не сказала где. А он уже про папу выдать успел.

– Ну и в чем такая ужасная проблема? – Моему удивлению не было предела.

– Так отец Вика пообещал оплатить нам путевку летом. Как же я теперь скажу?

– Все ясно, – пожала я плечами. – Дело твое. Так и быть, можешь не переживать. Скажи только, а по твоей легенде, где ты учишься? И мы… вместе учимся?

– Да. На юридическом, – прошептала Настя.

– Ладно, пошли, а то я уже замерзла.

Мы сели в машину и отправились в клуб. Ехать было не очень уютно, потому как наглая Настя запихнула меня на переднее сиденье, и всю дорогу я мялась под пристальным взглядом друга Вика – Игоря. Парень мне в первую же секунду понравился, хотя и не люблю излишне накачанных парней со стрижкой «под ноль». Но этот оказался довольно милым и улыбчивым. Я немного отогрелась и начала прислушиваться к разговору.

– Я заказал нам столик возле танцпола, – гордо объявил Виктор.

– Как тебе вообще удалось достать приглашения?! – «специальным» голосом прощебетала Настя, прижимаясь к боку Вика.

Давно заметила за Настенькой эту особенность: когда ей нужно, подружка включает «особую» девушку. Она так виртуозно играет полную идиотку, что парни в ее присутствии млеют от осознания своей значимости.

Игорь негромко хмыкнул и улыбнулся, рассматривая Настю в зеркале заднего вида.

– Приехали, – объявил он, сдерживая смех. – Попрошу на выход, господа и дамы.

Мы быстро проскочили стоянку и по заветным квиточкам попали в зал. Несмотря на систему приглашений, в клубе было не протолкнуться. Несколько минут искали забронированный нами стол. А потом еще полчаса мы с Настей просидели в одиночестве, пока Виктор и Игорь ходили за коктейлями. За это время я успела как следует осмотреться.

Клуб соответствовал своему названию. Одно огромное помещение разделили на несколько зон перегородками из ткани с причудливыми узорами и изображениями. На обитые черной материей стены транслировались странные и загадочные образы, фотографии. Слегка жутковато, но вполне симпатично.

Вернувшиеся парни разделились: Вик повел Настю на танцпол, освещенный едким зеленым светом, а Игорь подсел ко мне.

– Твоя подруга все время себя так ведет? – со смехом спросил он, наблюдая, как Настя дергается в быстром ритме.

– Нет, – односложно ответила я, потягивая свой любимый коктейль.

– Настя сказала, что вы вместе учитесь, – продолжил Игорь, подвигая стул ко мне поближе.

– Пошли танцевать? – предложила я.

Парень одобрительно улыбнулся.

Танцевать я не умею, да это и не нужно, когда все вокруг просто двигаются, как могут, в ритме чего-то сложноопределимого. Неприятный свет бил по глазам, создавая из мельтешения людей что-то наподобие покадрового показа. Я зажмурилась и представила, что никого вокруг нет. Так проще, не нужно краснеть и чувствовать себя глупо, хотя через пару коктейлей я обо всем забуду и расслаблюсь. В двух шагах от меня Настя уже вовсю вертела выступающими частями тела. Вик рядом с ней больше слюнки глотал, чем танцевал сам.

Игорь решил отвлечь меня от созерцания толпы и спросил:

– Так вы вместе учитесь?

Я придала своему лицу выражение довольства и кивнула. Какой смысл спрашивать о чем-то, когда ответов все равно не слышно?

– И как вам? – вновь спросил парень, наклонившись к моему уху.

Я неопределенно пожала плечами, мысленно ругая Настю за то, что втянула меня во все это.

– А чем ты кроме учебы занимаешься? – продолжил свой допрос Игорь.

Опять разлепив глаза, я состроила улыбку и неразборчиво протараторила: «Курю траву, бренчу на гитаре и пою песни дурным голосом под завывания моего кота».

Парень меня явно не услышал, но одобрительно кивнул. Я постаралась не рассмеяться.

– Ты красивая, – выдало это чудо, видимо не найдя ничего более умного.

Наклонив голову, сделала вид, что что-то рассматриваю на своей водолазке – не хватало еще, чтобы он увидел, как я откровенно ржу.

– Прости, мне нужно отойти на минутку, – пролепетала моя совесть через секунду бурных попыток не вздрагивать от хохота, и я скрылась в толпе в поисках туалета, чтобы там посмеяться всласть. Не каждый день почти незнакомые парни говорят мне подобную чушь. Даже любимая Ирочка при всем ко мне хорошем отношении, как-то, не стесняясь в выражениях, раскритиковала внешность девочки Леночки и не нашла там ничего интересного.

Меня красивой называет только дядя Гриша из второго подъезда, когда ему не хватает трешки на бутылку ранним утром!

После недолгих поисков я нашла местный санузел, пару минут посозерцала его внутреннее содержимое, стоя в очереди, а после заперлась в узкой кабинке, давая волю эмоциям. Отсмеявшись, набрала номер Насти и вызвала ее к себе. Через некоторое время подружка забралась ко мне в и без того узкий закуток, произведя разрушительное действие в толпе страждущих. Судя по звукам, количество желающих помочь нам выйти достигло пика.

– Лен, что случилось? – спросила Настя недовольно.

– Кого ты мне подсунула? – спросила я в ответ.

– А что такое? – обиделась девушка. – На тебя не угодишь! Игорь очень милый. Чем он тебе не нравится?

– Откуда вы его взяли? – повторно спросила я, зажав подруге рот рукой. Пару секунд Настя неразборчиво мычала что-то недовольное, но затем сдалась.

– Да что такого? – спокойно уточнила она.

– Просто… давно хотела узнать адрес, где таких разводят, – махнула я рукой. – Он мне начал лапшу вешать про то, что я красивая…

– Ну, ты сегодня в самом деле… миленькая, – заметила Настя.

Я горько рассмеялась. И эта туда же!

– Правда, Лен! Правда, – воскликнула Настя.

– Правда-правда, – зло прошипел кто-то за фанерной дверцей. – Выходите уже, вы здесь не одни.

Мы вывалились из кабинки, давясь от смеха и ловя недовольные взгляды.

– Ленчик! Потерпи еще хоть часик, а?! – взмолилась подружка. – Всего один часок, и ты совершенно свободна.

– Только ради тебя, – проворчала я, натягивая на лицо очаровательную улыбку.

Увидев меня, Игорь радостно вскочил и отодвинул стул.

«Он в принципе ничего», – подумалось вдруг. И я улыбнулась, уже вполне искренне. Парень расцвел от счастья.

Может, все правы, и мне в самом деле стоит обзавестись парнем. Взвешивая все за… и против… я благосклонно кивнула, когда Игорь предложил принести еще один коктейль.

Честно пообещав себе не напиваться, опустошила за следующий час еще пару бокалов, смутно определив, что в привычном «Феррари» слишком много алкоголя. Мозг попытался напомнить, что в последний раз я пила этим утром, и закончилось все очень плохо. Но его доводы так и не были услышаны. Узнав любимую мелодию, я вскочила, схватила Игоря за руку и потащила на танцплощадку.

Приятный низкий женский голос ласкал слух. Я улыбнулась и закрыла глаза, позволяя себе отдаться ощущениям. Вдруг холодные твердые губы со вкусом мятной жвачки накрыли мои губы. Вздрогнула и моргнула, рассматривая близкое лицо замершего Игоря. И ответила на поцелуй. Его язык очертил контур моих губ и проник в рот, сплетаясь с моим языком. Приятная дрожь проскочила по моей спине от затылка до лопаток. Я улыбнулась и открыла глаза, неожиданно поймав очень близкий внимательный взгляд.

«Бельчонок», – слово впилось в мозг, заставив отшатнуться. Я закрыла лицо руками, постояла пару секунд неподвижно и вновь посмотрела перед собой. Ничего не изменилось: танцпол, зеленый едкий свет, удивленно пялящийся на меня Игорь. Все нормально. Мне показалось.

Тогда почему я так дрожу?

Сглотнув резко образовавшийся в горле комок, я прошептала:

– Хочу домой.

Парень попытался возразить, но, заметив мое изменившееся настроение, только кивнул.

– Тебя отвезти? – предложил он после секундной паузы.

Я благодарно улыбнулась:

– Прости…

– Все нормально, – пожал он плечами и повел меня к выходу, прихватив наши куртки.

Мы молча сели в его машину.

– У тебя кто-то есть? – спросил Игорь спустя пару минут.

– Нет, – покачала я головой, – просто тяжелое время.

Он скептически на меня покосился, словно не поверил, и завел двигатель, одновременно включив радио. Будто в издевку надо мной, динамик разразился знакомой мелодией. Я дернулась и сменила волну в приемнике, чувствуя на себе изучающий взгляд карих глаз Игоря.

– Не люблю эту песню, – натянуто улыбнулась я, пообещав себе сменить мелодию на звонке мобильника сразу же по возвращении домой. – А ребята не обидятся, что мы без них уехали?

– Ничего страшного, – беспечно отозвался Игорь, следя, как «дворники» сметают с лобового стекла снежинки.

Согласно кивнув, я отвернулась, невидящим взглядом уставившись в окно. Было о чем подумать.

Что я творю? Одно дело, если бы все произошло в реальности. А так только сон. Игра моего воображения. Ничто. Пустота. Нет никакого идеала по имени Бестелион. И думать об этом глупо. Глупо, Лена! Тебе же понравился поцелуй Игоря.

«Да, но тот, из сна, понравился больше», – подсказал внутренний голос.

Ну и что? Что в этом такого? Сны всегда лучше реальности. Нельзя же жить этим!

Следя, как прилипают к стеклу снежинки, успокоила себя тем, что я нормальная и адекватная.

– Игорь, ты прости меня, что… – начала было, повернувшись к парню, и, стараясь на него не смотреть, глянула в окно напротив. Не успев закончить фразу, я заметила что-то за стеклом. В первое мгновение мне показалось, что это какие-то огоньки, движущиеся на одной скорости с машиной. Потом я рассмотрела контур то ли лица, то ли морды. И заорала!

Игорь вывернул руль, машина вильнула, взвизгнули тормоза. Я закрыла лицо руками, ожидая столкновения. Но пару секунд спустя парень, громко матерясь, притулил машину к обочине.

– Лена! Ты что, идиотка?! – заорал он, убедившись, что нам не угрожает немедленная смерть. – Что случилось?

– Я… Мне… – пропищала, не отнимая рук от лица. – Показалось…

Ответить нормально не получилось, от испуга у меня все дрожало внутри, а зубы отстукивали истеричную дробь.

Даже самой себе я не могла внятно объяснить, что именно увидела. На языке вертелось только одно-единственное слово: монстр. Что-то черное, шипастое, с огромной пастью, полной длинных саблевидных зубов, с красными раскаленными углями вместо глаз. Разве такое можно описать словами?

– Что? – прошипел Игорь.

– Я испугалась! – воскликнула я и посмотрела на него.

В следующее мгновение парень отшатнулся.

– Лена… что с твоими… глазами? – одними губами спросил Игорь.

Я дрожащими руками дернула солнцезащитный козырек, надеясь на то, что там есть зеркальце. Задержав дыхание, глянула на отражение, мысленно приказав себе успокоиться. И чуть не прокусила губу от шока, рассмотрев себя. Там, где еще недавно были мои родные непримечательные серо-зеленые глаза, плескалось кровавое месиво. Я моргнула, мысленно велев себе не впадать в панику: «Не здесь, Лена! Не здесь!»

Глубоко вздохнув, я еще раз посмотрела на себя, теперь внимательнее. Оказалось не так ужасно, как решила вначале. С глазами все было в порядке. Точнее… они были на месте. Вот с их цветом творилось что-то странное: радужка и белок глаз окрасились ярко-алым. В сочетании с узкими зрачками-точками это смотрелось по-настоящему страшно.

Пока я приходила в себя от увиденного, мой мозг быстро искал выход из ситуации.

– Я испугалась так, что в глазу лопнули капилляры, – выдала первое, что пришло в голову.

– Тебе в больницу нужно, – помолчав, сказал Игорь.

– Нет! – воскликнула я. – Не нужно в больницу!

– Но как же?! – разозлился он.

– Отвези меня домой! – прокричала я, чувствуя, что долго это все не выдержу. И расплакалась.

– Лена, – более спокойно попытался Игорь, – тебе нужно в больницу, слышишь?

– Мне не нужно! – не переставая рыдать, прошептала я. – Просто отвези меня домой. Отвези меня домой.

– Но…

– Отвези меня, пожалуйста, домой, – четко повторила я. – Обещаю, вызову «скорую». Все равно мы уже почти приехали…

Он покачал головой, но завел машину, тихо выругавшись:

– Черт с тобой!

Черт со мной. Он прав.

Все десять минут, что мы ехали, я так и просидела, закрыв лицо руками, чуть раскачиваясь из стороны в сторону.

«Домой. Домой. Под одеяло. Домой. Домой, – как молитву бормотала я, стараясь, чтобы меня не слышал Игорь. – Нужно просто переждать эту проклятую субботу. И все пройдет. Все будет хорошо. Будет хорошо. Будет хорошо».

– Приехали, – сказал парень, затормозив у моего подъезда.

Я дернула ручку, спеша выбраться из машины. Игорь схватил меня за локоть:

– Лена, погоди!

Я замерла, отвернув голову и не смотря на него. Он порылся в бардачке и сунул мне прямоугольник визитки.

– Позвони мне завтра, ладно? – попросил Игорь. – Или сообщение напиши. Что с тобой все нормально. Хорошо?

Я неопределенно кивнула и выскочила из машины, смяв визитку в руке.

– Лена! – Парень опустил стекло. – Пожалуйста! Позвони мне!

– Хорошо, только уезжай сейчас, – ответила я. – Пожалуйста!

Он кивнул. Стекло скрипнуло, поднимаясь. Черный «вольво» неспешно развернулся, мигнул мне на прощанье фарами и скрылся за поворотом. Вздохнув облегченно, я побрела к двери.

– Ленка!

Я дернулась, чуть не упав на скользкой ступеньке.

– Ленка! Я звоню тебе, звоню! – подлетела ко мне Ира. – А ты не отвечаешь! Я аж сюда примчалась. Думала, тебя уже спасать нужно. А ты шляешься непонятно где и с кем!

– Ир, не ори, а? – взмолилась я, стараясь не попадать в световое пятно.

– Ты где была, болезная? – прошипела подруга, впиваясь мне в руку когтистой лапкой.

– Давай поднимемся, – устало попросила я, – и все тебе расскажу.

– Что-то случилось? – напряженно уточнила проницательная Ира. – Кто-то увидел твою роспись и свихнулся?

– Почти, – вздохнула я. – Пойдем, а? Мне холодно!

Только закрыв за нами дверь квартиры, я позволила себе разрыдаться, сев прямо на пол в прихожей.

– Эй! Мелкая? Ты чего, а? – переполошилась подруга. – Лена! Не пугай меня! Что случилось?!

– Узоры пропали, – гнусаво просипела я через минуту.

– Так классно же! – воскликнула Ирка.

– Да, вот только… Сядь.

– Что? – переспросила подруга.

– Ира, немедленно сядь, – повторила я, глядя в пол. – И обещай не пугаться и не орать.

– Да что случилось-то? – опешила Ира, опускаясь на пол рядом со мной. – Ты меня пугаешь!

– У меня глаза необычные стали, – решила я ее предупредить.

– Нормально скажи! – велела подруга.

Вместо этого я подняла голову и, не моргая, уставилась на Ирку. Пару секунд та молчала, в шоке рассматривая меня, а затем громко и многоэтажно ругнулась и свалилась в обморок.

– Эй! – Гайлеон сонно потянулся и, прихватив пальцами вишенку за черешок, далеко забросил в бассейн.

Вода разошлась кругами, исказив дно и замершее там распростертое тело. Мгновение спустя вода успокоилась. Вишенка молнией вылетела точно Гаю в лоб так быстро, что тот не успел увернуться.

– Осторожнее! – крикнул молодой демон, смахнул с кожи мякоть и осколки вишневой косточки. – Ну, во-о-о-от. Испортил мне костюм.

Длинноволосый поныл пару мгновений, но убедившись, что никто не собирается извиняться, забросил в рот очередную вишенку с принесенного с собой блюда.

– Бес! Я устал тут сидеть! Сколько можно, а? – через полчаса снова взвыл Гайлеон.

На этот раз его мольбы возымели действие. Вода плеснула через борт, расходясь кругами, когда лежавший на дне темный всплыл. Вынырнув на поверхность, демон торопливо глубоко вдохнул, перевернулся на спину, раскинув в стороны руки и ноги, и замер, тяжело дыша. Затем в пару гребков подтянул себя к бортику и перевалился на мокрый пол.

– Как тебе это удается? – восхитился Гай.

Бестелион не ответил, встал и накинул на обнаженное тело халат, после чего направился к выходу.

– Эй! – крикнул Гай, вскакивая и устремляясь за другом. – А меня подождать?

Двумя длинными прыжками он догнал неторопливо идущего по коридору подземелья Беса.

– Как тебе удается подобное? – повторил вопрос Гайлеон, сбоку рассматривая друга.

– Что именно? – уточнил Бестелион недовольно.

– Ты просидел под водой полдня. И еще переспрашиваешь? – восхитился Гай.

– Не полдня, а только пару часов, – поправил его Бестелион. – И в этом нет ничего особенного. Отцовское наследие.

– Ха! Мой отец – демон огня, но почему-то я не научился ходить по углям.

– Ну… – пожал плечами Бестелион. – Ты и не сын Повелителя.

– Это точно, – согласился Гай. – Но я не понимаю, зачем было лезть в воду?

– Отличное место, чтобы подумать, – ответил темный и усмехнулся. – Никто не пристает с вопросами.

– И до чего ты додумался? – поинтересовался Гай, открывая дверь, ведущую на лестницу.

– Я понял, как нам искать девушку, – ответил Бес, взбегая по ступеням под приглушенный шепот прачек-силиал, спешащих мимо.

– И как? – напрягся длинноволосый, успев подмигнуть девушкам.

– Все очень просто. Эх, если бы ночью я не был пьян и зол, ничего бы не произошло! – воскликнул Бестелион, сворачивая в узкий проход.

– Бес! – требовательно крикнул Гай, пытаясь догнать друга.

– Девушка не из нашего царства, но также и не из Верхнего, – смилостивился над ним Бестелион.

– Человек? – переспросил Гай. – Бес, она человек?

– Похоже на то. Хотя я сомневаюсь.

– Что значит твое «похоже»? – хмыкнул друг, врываясь вслед за Бестелионом в комнату.

– Это значит, что скорее всего она человек, только я не уверен, – ответил Бес и пожал плечами. – Я не рассмотрел. У Лены такая аура, какой я никогда до этого не видел. Она чем-то похожа на людскую.

– Вначале не почувствовал, теперь не рассмотрел, – простонал Гай, но секунду спустя опомнился. – Не рассмотрел?!.

– Я ее нашел, – объяснил демон, натягивая штаны. – Это оказалось довольно трудным делом, но вполне возможным. На ней остался отпечаток моей ауры…

– И где?

– Хочешь, я тебя «порадую»? – усмехнулся Бес, отрастил черный коготь и быстро поскреб засохшее пятнышко на белой рубашке.

Гай обреченно махнул рукой.

– Елена человек в какой-то мере. Но она не из Срединного царства…

Гайлеон замер, неверяще уставившись на друга:

– Если она не из царств, то откуда?

– Другой мир, – спокойно ответил Бестелион и рассмеялся.

– Какого!.. – опешил длинноволосый. – Как такое возможно? Где этот мир? Там есть магия? Бес, не зли меня, рассказывай!

– Гай, я смог проникнуть туда только на мгновение, – развел руками Бестелион. – Ничего не могу сказать про тот мир. Все, что я видел, – лицо девушки. Похоже, наша встреча ей не понравилась.

И еще как не понравилась! Естественно, ему бы не удалось проникнуть в другой мир так просто, но для тьмы всегда и всюду найдутся лазейки. А уж отыскать собственную магию проще всего. Особенно если отпечаток настолько свежий.

«Как много мелких случайностей совпало», – подумал Бес.

Каким образом девушка попала на Праздник Зимней Ночи? Была ли это случайность? Возможно. Знать наверняка он не мог. У Беса было лишь мгновение, он рассмотрел девушку и убедился, что ночь в его компании не прошла для нее даром… Ему хватило мига, чтобы распознать ореол тьмы, клубящейся над девчонкой. Всего миг, прежде чем ее страх вытолкнул Беса обратно. Больше всего демона заинтересовал цвет ауры Елены, которому не находилось объяснения. И вот это было интересно.

И опасно. Для всех. Для нее, для него, для царства.

– Что ты намерен делать сейчас? – спросил Гай.

– Делать? – уточнил Бестелион задумчиво и потер губы подушечками пальцев. – Перекусить, а затем поспать.

– Что? – не поверил другу длинноволосый. – Ты серьезно?

– Конечно, – уверенно кивнул Бес.

– Но… а как же девчонка? – Гайлеон нервно прошелся из одного угла комнаты в другой. – Если ты ее нашел, нужно же что-то предпринять.

– Об этом я и говорю, – без тени улыбки подтвердил Бестелион, чуть склонив голову к правому плечу и наблюдая за метаниями друга. – Именно об этом. Я придумал отличный план для себя на этот вечер. Что может быть лучше хорошей еды после проделанной работы и оздоровительного сна.

– Бес!.. – взвыл демон, дернув себя за темно-каштановую косу.

– Успокойся, Гай, – улыбнулся Бес другу и хлопнул его по плечу. – Я ужасно устал. Правда. Я вымотан до предела. И сейчас у меня нет сил заниматься этим. Все, что мне нужно, – полная еды тарелка и отдых. А девушка… она за несколько часов никуда не денется.

Взяв со стула куртку, Бестелион подмигнул другу, медленно растворяясь в воздухе:

– Встретимся в бирюзовой гостиной. Я велю подать твоего любимого вина.

Гай постоял секунду неподвижно, а затем со злостью смахнул со столика поднос с кувшином и стаканами.

– А Амадеусу что мне прикажешь говорить? – прошипел демон.

Но ему никто не ответил…

Мне потребовалось несколько минут, чтобы привести Ирку в сознание. Подруга отказывалась реагировать на классические способы вроде нашатыря и похлопываний по щекам, однако моя ругань над ее ухом возымела небывалый эффект. Открыв глаза на секунду, Ира попыталась повторно отключиться, но я не дала ей этого проделать, хорошенько ущипнув за лодыжку.

– Ай! Больно же! – взвыла она, хватаясь за ногу. – Тебе делать нечего?

– Ира, перестань бросать меня наедине со всем этим, – всхлипнула я.

– Тьфу ты, – отозвалась Ирка и ползком отправилась на кухню.

Я немного посидела на полу, прислушиваясь к доносившимся звукам. Подруга налила себе воды, долго и громко пила, а после этого начала материться. И не переставала все следующие десять минут, пока я не собралась с силами и не появилась в поле ее видимости.

– Слушай, Ленусь, а где твоя мамка держит свои папироски, а? – взмолилась брюнетка, присаживаясь на гобеленовый диванчик.

– Ты ж не куришь! – удивилась я, но выложила на стол пачку и зажигалку.

– С тобой и черт закурит, – ответила подруга, поджигая тонкую коричневую сигарету и глубоко затягиваясь.

Следя за Ирой, я выставила на стол мамину пепельницу и полезла в холодильник.

– Вот-вот! – проворчала Ируська. – Найди, чего пожевать, а то у меня на почве всех этих стрессов жуткий голод проснулся и еды просит.

Если подруга начала шутить, то за нее можно не беспокоиться. Хоть одна хорошая новость за вечер.

В самые кратчайшие сроки была сварена пачка пельменей, считаемых мамой верхом гурманства и способом отвязаться от вечно голодных ребенка и кота. А потому шуршащими пакетиками была завалена вся морозилка.

– Выпить у тебя нечего? – просительно простонала Ира, заставив меня чертыхнуться. Я, похоже, с сегодняшнего дня больше капли в рот не возьму.

– Ирусь, есть, но давай так поедим, а? – предложила я подруге, выставляя перед ней дымящуюся тарелку.

– Ну хоть валерьянки мне накапай, – обреченно прохныкал она. – Сначала пугают до смерти, а потом…

Вздохнув, я и в самом деле налила нам обеим по ложке настойки, пристроив пузырек возле солонки. Пару минут мы молча ели, не глядя друг на друга. Покосившись на меня, Ира разлила еще по двадцать капель и прошипела:

– Чтоб наверняка! – Опрокинула в себя, подышала открытым ртом, закусила пельменем и кивнула. – Теперь я готова, рассказывай, где ты бродила без меня, бестолочь? И где тебе очи твои подбили?

Стараясь ничего не упустить, я рассказала Ирке все, начиная от звонка Насти и заканчивая видениями в окнах.

– Зачем ты вообще из дома вышла? – вздохнула подруга. – Сидела бы, и правда, как мышь под веником, телик смотрела. Все для тебя безопасней… Делать что теперь с твоими глазами, а?

– Может, пройдет? – с надеждой спросила я, чувствуя как меня накрывает эффект успокоительного.

– Это же я тебя втянула в передрягу, – сказала Ирка и заскулила, размазывая по лицу слезы и косметику.

– Ир, но я ведь сама этого хотела, – попыталась ее утешить. – С тем же успехом можно обвинить спам-рассылку. Ты не виновата! И не нужно плакать.

Но подружку уже было не остановить. Захлебываясь слезами, она продолжила есть пельмени. Потом бросила и закурила вторую сигарету.

– Что теперь делать? – вытерев нос, гнусаво спросила она.

– Разбираться во всем, – ответила я, озвучив мысль, вертевшуюся на языке. – Потому как либо я сошла с ума, либо что-то происходит.

Ира неопределенно кивнула.

Глава 4

Развалившись в широком резном кресле, Бестелион неспешно поедал кусочки вяленого мяса с сыром, запивая все это терпким красным вином. При появлении Гая он даже не оглянулся, только носком ботинка отодвинул соседний стул. Длинноволосый жест проигнорировал, обошел стол и сел напротив, скрестив руки на полированной столешнице.

– Не смотри на меня так пристально, – посоветовал Бес через пару минут. – На меня такие взгляды все равно не действуют.

– Тогда ответь мне, что я должен сказать Амадеусу, – предложил Гай.

– Что, что? Правду, конечно.

– Ты решишь этот вопрос, Бес? – прокатился по гостиной голос Амадеуса.

– Я… постараюсь, – прошептал демон, сжав челюсти. – Но для начала мне нужно кое-что выяснить, Повелитель.

– Что именно? – прогрохотал голос.

– Каким образом обычная человеческая девушка попала в царство, – ответил демон.

– Это не важно, – отозвался Амадеус.

– Для меня важно, – не согласился Бестелион. – Это многое объяснит…

– Мне не нужны объяснения! – прервал Беса голос. – Позаботься о том, чтобы этой проблемы больше не было.

– На ней отпечаток тьмы, девушка принадлежит мне, – прошипел Бестелион.

– Вот и убей ее сам, – посоветовал Амадеус. – Или придумай иное решение.

– А если я этого не сделаю? – спросил темный.

– Ты знаешь, что может произойти, – ответил ему голос.

Бестелион помолчал, затем рассмеялся:

– В детстве, когда я разбрасывал игрушки, мне тоже всегда велели собирать их самому.

Ответа от отца не последовало.

– Ну, ты всегда отличался талантом, – усмехнулся Гайлеон. – Многим потребовалось бы несколько лет, чтобы проделать все то, что ты успел за один вечер. Это ж надо!

Бестелион хотел что-то сказать, но скрипнула, открываясь, дверь, и в комнату впорхнула невысокая очаровательная девушка с золотисто-каштановыми волосами, одетая в легкое полупрозрачное платье.

– О Бес! – белозубо улыбнулась девушка, сверкнув светло-карими глазами и сделав вид, что не заметила в комнате еще одного демона. – Не ожидала тебя здесь застать.

– Тогда кого ты хотела заманить в свои сети, Лео? – усмехнулся Бестелион, откровенно рассматривая девушку.

Та смерила демона взглядом из-под полуопущенных ресниц:

– Нравлюсь?

– Недурна, – хмыкнул Бес и отвел взгляд.

Девушка на секунду смутилась, но затем подошла и присела на отодвинутый стул рядом с Бестелионом.

– Это не то, что я хочу слышать, – прошипела Лео соблазнительно.

– С такого расстояния мне сложно что-то рассмотреть, – ответил демон и мигом пересадил девушку себе на колени, краем глаза наблюдая за Гайлеоном.

Длинноволосый не сводил с них злого взгляда.

– У тебя мокрые волосы, – заметила Лео и запустила пальцы в коротко стриженные черные пряди на затылке Бестелиона, сжала и потянула, заставив того чуть откинуть голову назад. Пару секунд понаблюдав, как плещется пламя свечей в синих глазах, Лео наклонила голову, кончиком языка попробовав кожу на шее демона.

– Соленый, – заметила она через мгновение. – Дневные купания? С чего вдруг?

Скрипнул с силой отодвинутый Гаем стул, и длинноволосый вышел из гостиной, громко хлопнув дверью.

– Зачем ты его злишь? – спросил Бес и улыбнулся.

– О чем ты? – удивилась Лео. – Какое мне дело до Гайлеона?

– Ему есть дело.

– А мне-то что? – прошептала девушка, почти касаясь губами губ Бестелиона.

Демон вдруг откровенно и громко расхохотался и, бесцеремонно спихнув с себя Лео, встал.

– Эй! – обиженно вскрикнула девушка. – Что это значит?

– Это значит, что тебе стоит поискать другой объект для экспериментов, малышка, – ответил Бес, послал ей воздушный поцелуй и исчез.

Обиженно фыркнув, Лео топнула ножкой:

– Вот же бес!

– Я все слышу, – прошелестел смеющийся голос.

Употребив полпузырька валерьянки, Ирка плавно отпала неподвижной и сонной, но очень спокойной тушкой на диванчик, перестав реагировать как на меня, так и на тлеющую между пальцами сигарету. Устранив возможный источник пожара и кое-как переместив подругу на застеленную мамину постель, я решила прибраться на кухне. И тут только сообразила, что что-то не так, как обычно. Несколько минут задумчиво мыла кружки, пытаясь определить, что же меня беспокоит. Осмотрев кухню, я наткнулась взглядом на шеренгу мисочек на полу.

В голове что-то больно тюкнуло. Стараясь не пугаться раньше времени, я негромко позвала:

– Тима! Тимка. Хочешь кушать? Я тебе рыбки достану!

И призывно открыла-закрыла холодильник. Когда кот на кухню не явился, я начала паниковать.

Я слишком хорошо знала своего Тимофея, чтобы даже допустить мысль, будто он меня не услышал. Этот пушистый проглот забывал обо всем, когда слышал скрип дверцы холодильника. А уж заветное слово «рыба» – его он знал лучше, чем собственную кличку! – заставляло кота на всех парах нестись на кухню. Даже без этого всего Тим не мог проигнорировать ни мое появление, ни наши с Иркой посиделки в его любимой комнате. Такого никогда не было. Никогда!

Я прошлась по всем комнатам, проверяя закутки, где Тим любил вздремнуть. К моему ужасу, кота не оказалось даже на стопке свежевыглаженного белья в шкафу. Тихо подвывая и утирая текущие по щекам горячие слезы, я проверила входную дверь и все окна, уже на грани истерики обнаружив открытую форточку в маминой мастерской.

За секунду в голове пронеслись кошмарные картины неизбежной Тимкиной кончины. Кот в последний раз был на улице еще во времена своего детства, а там собаки, зима, люди. Поскуливая, я натянула на ноги ботинки, схватила ключи и выскочила из квартиры, готовая бежать, искать, спасать любимца.

– Тим! – крикнула я, вылетев из подъезда. – Тимка, миленький. Кыс-кыс! Тимка, домой!

Из-за начавшегося снегопада я ничего не могла увидеть дальше, чем на несколько метров. Слезы замерзали раньше, чем я успевала их стереть. Дыхание вырывалось морозным белым облачком.

– Тима! Пожалуйста, вернись! Котик! Котик! – выкрикивала я, заглядывая под лавочки, в подъезды, обдирая ладони о кусты. Падая и поднимаясь, но продолжая искать.

Страшно было даже думать, что со мной станет, если не найду Тимку. Если сегодня еще и мой кот пропадет, то я сойду с ума. Сон, рисунки на теле и кровавые глаза не испугали меня так сильно, как исчезновение единственного самого дорогого мне существа.

– Тим… – всхлипнула я, упав в очередной раз и не находя в себе сил подняться.

Сколько потрясений может выдержать человек за один день? Не знаю, похоже, я не способна на это вообще.

– Тимка, – прошептала я, чувствуя, как сознание стремительно ускользает от меня. Смутно понимая, что делать этого нельзя, легла на лавочку, подложив холодную ладошку под щеку. Глаза закрылись сами собой, звуки отдалились, смешиваясь с тихим шуршанием снега по коже.

– Лена? – прошелестел где-то знакомый голос. – Ты что делаешь? Лена!

Сил ответить не было. Меня дернули, отрывая от лавочки.

«Оставьте, – мысленно прошептала я, погружаясь в липкое нутро беспамятства. – Тима нет. Оставьте меня здесь».

Что-то происходило. Кто-то куда-то меня нес или мне это снилось? К встревоженному мужскому голосу прибавился еще один, женский, истерично что-то выкрикивавший. Захотелось заткнуть уши, но было лень шевелить руками. Щекам стало горячо. Зачем и кто так ожесточенно бьет меня по ним?

Больно.

Я попыталась отгородиться от неприятных ощущений, еще глубже зарываясь в темноту. Там легко и просто. И ничего нет. Перед внутренним взором предстала я сама в совершенно темной комнате. Напрягла зрение, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь, но вокруг словно клубился черный туман, распадавшийся под моими пальцами на бесконечные прозрачные нити. Вдруг по ногам что-то ударило, будто огромная змея задела меня могучим телом, скользнув мимо с негромким шуршанием.

Я так старательно прислушивалась, боясь сделать шаг, что знакомое кошачье мурлыканье заставило вздрогнуть. Из тумана выскочил Тим, по одежде, как по лесенке, взобрался на плечо, оцарапав руку когтями и ощутимо давя своим весом, и громко мяукнул.

– Что ты делаешь в моем сне? – спросила я кота, но тот не ответил, только еще раз мяукнув, спрыгнул вниз и убежал.

Постояла на месте, но, услышав его далекое мяуканье, пошла следом, замечая, как туман отступает. Здесь оказалось не так темно, но и света не прибавилось, просто теперь я могла различать предметы. А вообще место могло быть сумасшедшим обмороком архитектора. Про одно могла сказать точно – то, на чем я стою, пол. Хотя бы для меня. В центре этого места, если такое возможно при условии, что стен я не увидела, чернело нечто, похожее на воронку. Ступив еще на шаг вперед, услышала отчетливое дыхание, спокойное и размеренное.

Еще шаг. Я различила серое тельце Тима, вьющегося возле воронки. Заметив меня, кот громко мурлыкнул и отпрыгнул в сторону, странно вздыбив шерсть. Еще два шага. Нет никакой воронки. Да и то, что приняла за туман, таковым не является. Камень? Статуя? Еще шаг. Неподвижная темнота напротив обрела черты. Тонкие, матово блестящие чешуйки. Длинное мощное тело. Я проследила взглядом от кончика очень медленно шевелящегося хвоста и до огромной морды.

Черный монстр приоткрыл глаза, кроваво-красные, и принялся с интересом меня разглядывать. Вдруг что-то начало меняться. Я зажмурилась. В считаные секунды воздух вокруг нагрелся и уплотнился.

– Интересно, – пробормотал хриплый низкий голос у меня над ухом, заставив вздрогнуть и открыть глаза. Но я ничего не увидела. Протянула руки вперед, но ничего не почувствовала.

– Зачем же так пугаться? – удивился голос над моей головой, а затем добавил: – Не бойся. Ты же не боялась, когда пришла сюда.

– Где я? – Никогда не мешает спросить об этом, даже если очень страшно.

– В моем сне, – рассмеялся мой собеседник слева. – Или не во сне.

– Как я сюда попала?

– Интересный вопрос, – согласился голос, и мне послышались в нем чем-то знакомые нотки. Но откуда?

– Так что? – спросила я, когда мне не ответили.

– Тебе лучше знать, – отозвался голос. – Мне больше интересно другое. Откуда у тебя такие красивые глазки?

– С нашей последней встречи, – буркнула я, сообразив, на кого похож мой собеседник, и отвернулась.

– Да, первая встреча была куда интереснее, чем вторая, – ехидно заметил голос прямо передо мной, и в темноте зажглись угли глаз собеседника. – Могу это исправить, если хочешь. Не обещаю, что все будет, как прежде… Я только уберу этот алый цвет.

– Согласна, – прервала я его.

– Веришь мне? – хищно спросил голос.

– Нет, – ответила я и сглотнула.

– Правильно, – хохотнул собеседник, и что-то очень горячее на мгновение коснулось моих век. – Верить не стоит.

– Что тебе нужно? – Вопрос вертелся на языке.

– Может, твои глазки, – хмыкнул змей. – А может, душа. Или жизнь.

– Почему я?

– Сама виновата, – улыбнулся он, обнажив длинные острые клыки. – Но мне интересно, как ты это сделала?

– Что именно? – Непонимающе уточнила я.

– Как тебе удалось попасть на Праздник Зимней Ночи, Елена? – терпеливо спросил голос.

– Почему ты спрашиваешь? Это ведь был только сон, – удивилась я.

– Ах, какой удар по моему самолюбию! – простонал собеседник обиженно.

И в то же мгновение я узнала голос. Или просто он позволил мне себя узнать? Смеющийся, с бархатными нотками, с чуть заметной хрипотцой, низкий и обволакивающий.

– Я загадала желание, – прошептала, чувствуя, как напряглись все мои инстинкты. Настолько, что я не увидела, но ощутила его удивление, смешанное с сожалением и пониманием.

– Сбылось? – спросил он ехидно.

– Нет, – ответила я еле слышно.

– Жаль, – ухмыльнулся змей. – Значит, тебе не повезло.

– Почему? – удивилась, чувствуя, как у ног заклубился холод.

– Праздник Зимней Ночи – ночь, когда сила моего народа достигает своего пика. Когда-то очень давно, много веков назад, началась самая кровавая война между Верхним и Нижним царствами. Война длилась целое столетие. Чтобы прекратить ее, Правители подписали указ, запрещающий творить сложные чары и ритуалы в эту ночь… Много лет спустя праздник узаконили. Мир длится почти десять веков. Но если в Верхнем царстве узнают о произошедшем, то начнется война.

– Но почему? – спросила я, удивляясь странности этого сна.

– Потому что я демон тьмы, а Верхние нас ненавидят. Потому что ты мне встретилась, на свою беду, но ты даже не ситра. Потому что кровь изменилась, пусть и таким… образом. – Он усмехнулся.

– Ничего не понимаю. – Я вздохнула.

Это оказался странный разговор. Странный плод моего подсознания.

– Хочу проснуться, – прошептала я и потерла лицо ледяными ладонями.

– Ты считаешь, что спишь? – изумился он.

– Конечно! – воскликнула я в ответ. – Все это только сон. И ты – сон!

– Жаль, что ты так думаешь, – печально заметил собеседник. – Очень жаль.

– А разве нет?

Змей не ответил.

– Если все на самом деле, то… – решила я для себя. – Если все реально, то оставь меня в покое.

– Не могу, – вздохнул он. – Жаль, что ты не человек…

– Что? – опешила я.

– Жаль, что ты не совсем человек, Елена, – повторил змей. – Это бы многое упростило. Жаль. Пройдет еще несколько дней, и все изменится, помни об этом.

– Что?.. – хотела было спросить я, но огоньки алых глаз растаяли в темноте. Приблизился какой-то шум, опрокинувшись на мои уши какофонией голосов и шорохов.

– Игорь! – Голос Иры резанул, звоном вторгся в голову. – Она очнулась!

– Я все равно вызову «скорую». – Второй голос прозвучал далеко и глухо.

– Не нужно «скорую», – хрипло прошептала я и открыла глаза, пытаясь сфокусироваться на близко склоненном ко мне лице.

– Ну, ты и напугала меня, Ленуш, – заметила Ирка и улыбнулась. – Я просыпаюсь, а тебя нет. Куртка на вешалке висит, а подруги нет. Бросилась искать, а тебя к подъезду какой-то парень на руках тащит. Я его чуть не побила, пока он меня уверял, что ты его знаешь.

– Тим убежал, – прохрипела я. – Я его пошла искать. Форточка оказалась не закрыта, и он сбежал…

– Лен, зайка, да он все время дома был, – удивилась Ира.

Будто в подтверждение ее слов кот, горячий и пушистый, вскочил мне на живот, заставив охнуть.

– Тим, слезь, зараза, раздавишь, – покачала головой Ира, ссаживая недовольно шипящего Тимофея на пол. – Мы когда в квартиру зашли, он с вешалки спрыгнул. Ты его, наверное, просто там не заметила.

В комнату вошел Игорь, посмотрел на меня скептически и сказал:

– Я «скорую» все равно вызвал. Может, у нее обморожение. Когда Лену нашел, она уже успела превратиться в сугроб.

Я прикрыла глаза, чтобы не смотреть на парня.

– Зачем ты вернулся? – спросила только.

– Ты забыла в машине телефон, – ответил Игорь, выложив на тумбочку трубку. – И я за тебя волновался. Вижу, с глазами все уже нормально, – заметил он и разозлился на что-то. – Поеду.

– Я сейчас, – шепнула мне Ирка и умчалась вслед за парнем.

Когда через пару минут подруга вернулась, то присела возле меня и велела:

– Открой глазки, мелкая.

Я молча уставилась на нее.

– Хм, – философски кашлянула она через минуту. – Слушай, Ленка, а про красные глаза мне приснилось?

– Нет, – подумав секунду, ответила я ей. Правда, я уже сама не знала, что приснилось, а что было на самом деле.

– Да? – переспросила подруга. – Тогда, поздравляю, они уже не красные.

– Правда? – пришла я в восторг.

– Да. Теперь они зеленые…

– Ну и что? – удивилась я. – У меня ведь и так глаза с зеленоватым оттенком.

– Они зе-ле-ны-е, – еще раз повторила подруга, но теперь по слогам.

Звонок в дверь слился с гулом в моих ушах.

Приехавшая «скорая» разродилась парой сонных, недовольных жизнью и полуночным вызовом врачей. Они скептически на меня потаращились пару минут, переводя взгляды время от времени на Ирку, истерично вскрикивающую при этом:

– С ней все будет хорошо?

Я старалась не рассмеяться, рассматривая эту картину со стороны. Чувствовала я себя вполне нормально.

– Да ребята просто перестраховались, – извиняющимся тоном сказала я врачам. – Вот и вызвали «скорую».

– Мало ли, – заявила Ира. – Может, ты после этого заболеешь и умрешь.

– А хотите чаю? – спросила я у врачей. – С клубничным вареньем и булочками. И с бутербродами.

– Растворимый кофе есть? – вдруг улыбнулся один из парней.

Я с готовностью кивнула и убежала на кухню готовить чай, кофе и вкусняшки. Доктора немного оттаяли, прихлебывая очень горячий, очень крепкий и сладкий кофе с толстенькими бутербродами с копченой колбасой. Чувствовала я себя отлично, только рука почему-то немного болела… Подумав, закатала рукав свитера и непонимающе уставилась на длинные царапины, а затем перевела взгляд на молча сидящего посреди кухни Тима.

«Серьезно?» – мысленно спросила я у кота, извинилась и убежала в ванную. Увидев свое отражение, я громко ойкнула. Нет, теперь мои глаза выглядели лучше, Ирка оказалась права. Но из-за непривычного, очень зеленого, как весенняя трава, цвета радужки, я совершенно себя не узнала.

– Хм, все равно лучше, чем красно-алый ужас, – успокоила себя.

Если к цвету глаз еще можно как-то приспособиться…

Надеюсь, это продлится недолго.

Смущало только то, что, судя по всему, я ввязалась в какую-то странную историю. Произошло ли все на самом деле? Или это игры моего разума?

Еще раз посмотрев на собственное отражение, я пришла к выводу, что с проблемами нужно разбираться по мере их поступления. А раз так, то я просто буду жить дальше. Может, все само утрясется?

Проснувшись, Бес долго задумчиво рассматривал потолок.

Кто же ты, Елена? Еще совсем недавно ответ оказался бы другим, но теперь, в свете этого визита…

Так все просто. И одновременно запутанно. Просто – потому что ситуация и в самом деле оказалась до нелепого обычной. Такие случаи то и дело происходили в Нижнем царстве. Ну а запутанной отчасти сделал эту историю сам Бес.

Своими рассуждениями хотелось поделиться, но беспокоить ради этого отца среди ночи не стоило. Правда, был еще один обитатель царства, у которого всегда можно спросить совета. Бестелион улыбнулся и поднялся, потянувшись в полосе голубоватого лунного света. Зимний воздух приятно холодил кожу. Темный натянул одежду, прихватил ботинки и представил нужный зал в замке.

В большой комнате с занавешенными плотными шторами окнами, заставленной десятком столов, его мать когда-то устроила себе кабинет и лабораторию. В дальнем углу вечно дымилась маленькая жаровня, подогревая сосуд с благовониями, наполнявшими комнату тяжелым ароматом лилий. Бестелион ненавидел этот запах. Именно из-за него и неприятных воспоминаний детства он старался появляться здесь как можно реже. Слабый свет ламп еле разгонял мглу над столиком в центре. Он, как и другие, был завален книгами вперемешку с баночками, перьями, связками каких-то трав и обрывками кожи.

Заметив присутствие Бестелиона, Идерна подняла голову от растрепанного свитка и радостно улыбнулась. Будучи совсем маленьким, демон никак не мог понять, почему мать почти никогда не выходит из этой странной комнаты, даже какое-то время винил в этом отца, представляя себе, что это он ей запрещает. Через несколько лет темный понял причины ее осознанного заточения, перестав считать его таковым. Но перед тем как осознание далось Бесу, пришлось понять кое-что еще о себе самом.

– Здравствуй, дорогой. – Идерна ласково улыбнулась, встала и подошла к Бестелиону. – Выглядишь не очень.

– Спасибо, мама, – вздохнул демон и поцеловал ее в щеку. – Ты, как всегда, добра ко мне.

– Ну, у меня есть право говорить тебе то, что думаю. В конце концов, если никто, кроме меня, не берется сделать этого.

– А у меня есть такое право? – предположил демон с надеждой.

– Нет, – ответила Идерна, наклонив голову и рассматривая сына из-под полуопущенных ресниц.

Бес рассмеялся. А секунду спустя и сама женщина захохотала, поняв, над чем он смеется. Они всегда были так похожи, что, даже почти не общаясь, постоянно повторяли жесты друг друга.

– Одинаковые, – развела руками женщина и потрепала Беса по черным волосам, точно таким же, как ее собственные.

– Глаза у меня от Амадеуса, – покачал головой демон, сбрасывая руку матери.

Как-то незаметно для себя, еще подростком, Бестелион привык называть отца по имени или титулу. В этом не было неуважения. Просто Повелитель никогда не пытался играть роль настоящего родителя. Идерна со своей увлеченностью историей и наукой была больше матерью, чем Амадеус, мелькавший перед Бесом ежедневно. Дождавшись совершеннолетия, демон с легкостью освободился от опеки так и не состоявшихся родственников и возвращаться под нее не собирался.

– Что-то ты не в настроении, – заметила мать и вернулась к своему столу, вновь принимаясь за изучение свитка.

– Странно, что тебе еще ничего не известно, – удивился Бес, – иначе бы поняла.

– Я все знаю, – отозвалась Идерна. – Твой отец был здесь сегодня.

Тон, которым демонесса это сказала, насторожил Бестелиона. Да и сам факт, что Амадеус снизошел до посещения личной комнаты Повелительницы, мог вызвать только неверие. Много лет назад эти двое договорились более не докучать друг другу и позволить каждому жить так, как тот захочет. Брачные узы не смогли склеить двух таких непохожих демонов. Вначале Амадеус корил себя и жену, повторяя, что их же пытались отговорить от подобного выбора, но Идерна словно околдовала его. Это даже стало поводом поднять Повелителя на смех, ведь каждому ситру известно, что магия привлекательности демонов на них самих не действует. Теперь, спустя почти столетие, Амадеус и Идерна хоть и сохраняли молчаливый нейтралитет, но возобновлять отношения по-прежнему не стремились.

– Не ожидал от него подобного, – удивленно отозвался Бестелион.

– Сама не думала, что он появится здесь, – пожала плечами демонесса. – Но твой отец счел повод достаточно весомым, чтобы перейти собственноручно возведенные границы.

– Как случилось, что ваша любовь умерла? – задал Бес давно волновавший его вопрос.

– А была ли любовь? – уклончиво ответила Идерна. – Сейчас я в этом сомневаюсь.

– Но ведь… – Бестелион чуть помолчал, подыскивая подходящие слова. – Но ведь влюбившись однажды, демон будет любить всю жизнь.

– А ты влюблен в Тамалис? – ехидно уточнила мать.

– Нет, а при чем здесь это? – начал злиться демон.

– Но ты все равно позвал ее на танец в Праздник, – вздохнула Идерна. – Я рада, что эта элла была достаточно разумна, чтобы отказать тебе.

– Она сказала, что Кас получил бы другой ответ, – прошипел демон.

– Она просто хотела тебя позлить, – решила мать. – Тамалис честолюбива, как говорят. Они все честолюбивы. Эллы ценят собственную чистокровность, как ничто другое. Тамалис – не исключение. Но если у нее возникнет возможность стать Повелительницей царства, то она не откажется от этого, даже если царство будет Нижним. Ну а нынешние законы у нас позволяют ей в случае чего рассчитывать на те же права, что у Алесии.

– Я знаю, – вздохнул демон. – Просто не думал, что она хочет взобраться так высоко.

– Бес, дорогой! – расхохоталась Идерна. – А о чем ты думал? Ни одна элла по собственной воле не свяжется с демоном! Тем более с темным. Они считают таких, как мы с тобой, причиной начала той проклятой войны. Если ты появишься в Верхнем, тебя сразу убьют. Не глядя на титул. А Тамалис – дочь их Повелителя. Да они даже полукровку к тебе не подпустили бы, если бы не замышляли что-то! Тем более… Тамалис тебе ничего не обещала. И к себе не приближала.

– Тамалис разозлила меня на Празднике. – Бес раздавил пальцами край стола.

– Сын, перестань ломать мою мебель! – весело вскрикнула Идерна. – Сколько всего мне пришлось уже выкинуть. Не заставляй распроститься еще и с этим столом. Он мой любимый! Неужели тебе не хватило гор сегодня утром?

– Не совсем, – прошипел демон и отступил подальше. – Прости.

– Нормально, – кивнула мать, осматривая повреждения. – Элла тебе отказала, и ты переключил внимание на первую же попавшуюся девчонку, даже не подумав, к чему это может привести. Да еще и в Праздник Зимней Ночи.

– Она мне понравилась, – усмехнулся Бес. – Такая смешная и забавная. И боевая.

– Да, только теперь она уже не человек, – вздохнула демонесса. – Ты прекрасно знаешь, что теперь она перейдет в разряд безликих духов или теней Нижнего царства. Зачем пополнять наши владения еще одним существом? А с твоей наследственностью… темные духи хуже всего!

– По себе судишь? – съязвил Бес.

– И по себе тоже, дорогой, – устало подтвердила Идерна. – Не понимаю, как тебе не стыдно перед девочкой?

– Об этом я думал меньше всего, – признался демон, и его щеки окрасил пунцовый румянец.

– Неудивительно, – вздохнула Идерна. – Но ты же отлично знаешь, что аура людей не способна перенести соприкосновения с нашей и начинает перерождаться. Если человек достаточно взрослый, все происходит медленнее, но юных это меняет сразу, Бес.

– Да знаю, мам! – воскликнул демон. – И что теперь? Я не в силах повернуть время вспять.

– Ты мог не применять к ней чары соблазна, – заметила Идерна. – Это вполне было тебе по силам.

– Я многое мог, но…

– Но ничего тебя не остановило, – вздохнула мать, закончив фразу за него. – Амадеус опасается, что если эллы узнают, то может разразиться скандал. Случай мелкий, однако его достаточно, чтобы начать противостояние. Будь на твоем месте другой демон, на это, возможно, закрыли бы глаза. Да. Но это ты. Сын Повелителя. Как ты не понимаешь? Темный демон. Верхнее царство не пропустит это. Какой шанс!.. Еще немного, и Атардион выставит твоему отцу ультиматум. На одну чашу весов ляжет объявление войны, а на другую – твоя собственная бессмертная жизнь. И эллы сделают все, чтобы убедить Амадеуса, будто целое царство ему дороже собственного сына!

– Мама, перестань орать, – попросил Бес.

– Нет, Бес! – крикнула, распаляясь, Идерна. – Нет! Ты не понимаешь, что ли?

– Я понимаю, – сказал Бестелион спокойно. – Просто ты не знаешь всего.

– Мне достаточно того, что я уже услышала. Эллы не пропустят возможность избавиться от тебя. Любыми путями. А тут такой шанс! Изгнания не будет. Смертью карали и за меньшее, чем нарушение мира между царствами, пусть и случайное, пусть и с участием человека.

– Мам, девчонка не совсем… человек, – промычал Бес.

– А кто?! – взвизгнула Идерна.

– Я не мог разобраться сразу, – развел руками демон. – Ее видел только я, а мне не доводилось сталкиваться с подобным. Девушка наполовину элла, думаю. Там было такое смешение в ауре… Веселящее вино Праздника и злость на Тамалис убедили, что передо мной то ли какая-то ситра, то ли человек с необычной аурой. Да и… – Он не договорил. – Было еще кое-что, почти несущественное… Не важно.

Собиравшаяся еще что-то сказать демонесса так и застыла на месте с открытым ртом, с молчаливым ужасом взирая на сына.

– Как такое получилось? Я не понимаю, – громко сказал Бестелион. – Эллы же не считают людей достойными своего внимания. В Верхнем царстве люди живут, но только в качестве слуг, почти рабов. Да и то… Их число незначительно. А тут полукровка. Да еще и в другом мире.

Идерна прикрыла глаза и бессильно опустилась на край стола.

– Надеюсь, всю эту историю удастся сохранить в тайне хотя бы на время. Не представляю, что с тобой сделают эллы, если узнают. Что ж ты натворил? – прошептала женщина почти беззвучно. – Еще меньше я представляю, что получится от такого смешения… Перерождения в темную, пусть и полуэллы, тебе не простят тем более.

Глава 5

Солнечный луч, медленно прокравшись в комнату и запрыгнув на одеяло, подобрался к торчащей из-под него пятке и лизнул теплом. Я сонно завозилась, стараясь как можно плотнее подоткнуть одеяло со всех сторон. Голова немного болела, но в остальном я себя чувствовала вполне бодро. Вчерашнее сидение без куртки на лавочке, похоже, пройдет незамеченным. Ну или простуда догонит меня через день-два, уложив неподвижной кашляющей массой на пару недель в кровать.

Я сладко потянулась и откинула одеяло, решив вставать и не растягивать момент расставания с подушкой. Когда надевала домашний свитер, где-то в отдалении затрепыхался мобильный, приплясывая в такт некогда любимой мелодии. Напомнив себе, что нужно ее сменить, помчалась искать трубку. По какой-то странной причине телефон оказался в ванной, засунутый между стопками полотенец. Похоже, здесь не обошлось без моей любимой подруги, решившей не выключать его совсем, но припрятать, дабы я выспалась.

Звонила мама. Удивленно приподняв бровь, я ответила.

– Привет, крошка! – воскликнула Света, не дав мне даже «алло» сказать. – Это я тебе звоню. Я прилетела. Через час буду дома.

Ничего не понимая, я оторвала трубку от уха и проверила номер абонента. Набор цифр оказался верен.

– Мам? Это точно ты? – переспросила я на всякий случай.

– А кто еще? – в тон мне удивилась родительница.

– Ну, моя мама должна прилететь через неделю, – заметила я голосом семи козлят сразу.

– Ах, малышка, – расхохоталась Света. – Просто прилетела раньше. Все неожиданно произошло. У Бориса дела… Вот мы и вернулись. Он предлагал мне остаться, но я решила лететь с ним…

С сомнением покивав, я произнесла:

– Хорошо. Будет здорово тебя увидеть.

– Да, продукты в доме есть? – деловито осведомилась мама.

– Деньги давно закончились, – сварливо ответила я. – Какие… продукты?

– Ах, зайка! – воскликнула Света устало. – Я и забыла предупредить, что оставила заначку среди чистых холстов. Возьми и сходи в магазин, чтобы мы могли нормально отметить возвращение.

В этом мама вся. Свою прогрессирующую рассеянность способна преподнести так, что любой почувствует себя более виноватым, чем она. На меня подобное никогда не действовало. Собираясь отчитать маму за безалаберность, в последнюю секунду я передумала и сказала в трубку:

– Уже бегу.

– Вот и отлично, – прощебетала мама и отключилась.

Быстро одевшись и заплетя волосы в косу, я разыскала целый пакет для продуктов и деньги, убедилась, что Тим дома, и умчалась за покупками. До ближайшего магазина была всего пара минут ходьбы, но я давно уверилась, что выбором товаров он не блещет, хотя порой тащиться в большой гипермаркет не было сил. Вот только не сегодня! К тому же знаю отличную тропку через сквер, так что смогу срезать половину пути.

Рассуждая так, я прошла мимо троицы неспешно шагающих навстречу молодых людей, только краем глаза скользнув по их странным нарядам. Я и в своем пуховике сильно мерзла, несмотря на то что градусник пытался меня уверить в каких-то десяти делениях ниже нуля. А этим, похоже, и в осенних длинных черных плащах не холодно. Закаленные, однако, люди!

С другой стороны, по виду они похожи на готов, если не считать, что у всех троих волосы длинные и светлые, даже у парней. Единственная в их компании девушка странно на меня зыркнула, но я отнесла это на счет ее личной нелюбви к людям вообще.

Мы уже разминулись на несколько десятков метров, когда я услышала позади восклицание блондинки:

– Это она!

В другое время даже не обратила бы внимания на подобное. Вот только голос я узнала, как если была бы знакома с его обладательницей не первый год. Последний раз эту блондинку я видела и слышала почти сутками раньше, на Празднике Зимней Ночи, который происходил то ли на самом деле, то ли в моем воображении.

Обернувшись, я, как и думала, увидела приближающихся ко мне парней. Разбираться и объяснять им что-либо не хотелось, еще прибьют посреди безлюдной по причине воскресенья подворотни. И я побежала, размахивая худосочным пакетом.

Улизнуть мне не дали. Вместо того чтобы гнаться, парни каким-то образом появились впереди меня и перегородили дорогу. Уже впадая в панику, я зажмурилась и приготовилась таранить их головой, одновременно пожелав оказаться в более безопасном месте.

– А-а-а! – Я с воплем на кого-то налетела и повалила, попыталась подняться и так же вслепую отскочить. Вот этого мне как раз не дали сделать, сцапав за ворот куртки и вздернув в воздух.

– Опять ты? – недовольно прошипел у меня над ухом тихий мужской голос, до боли знакомый. Я опасливо приоткрыла один глаз, близко рассматривая злое лицо Бестелиона.

– Привет, – решила быть вежливой.

– Хм, – кашлянула стоявшая рядом очень красивая черноволосая женщина. – Бес, я твоя мать, но впервые вижу, чтобы по тебе топтались девушки… в прямом смысле.

– Как ты здесь очутилась? – немного злясь, спросил Бестелион.

Ему, чтобы просто заглянуть в мир девчонки, потребовалось долго готовиться, настраиваться, прикладывать усилия. И выкинуло его через мгновение. А эта девица без каких-либо проблем шагает через миры и не испытывает по этому поводу дискомфорта!

«Это потому, что для нее родные и тот и наш миры», – заметила Идерна мысленно.

«Мам, перестань читать мои мысли!» – велел Бес, морщась.

«Нужно мне в твоих мыслях копаться! – фыркнула мать. – У тебя все на лице написано».

– Мне интереснее, почему твоя подружка за мной гоняется? – возмутилась Елена, продолжая болтаться в воздухе.

– Какая моя… подружка? – опешил Бестелион.

– Да разве я помню, как ее зовут? – возмутилась девушка, совершая какие-то движения внутри своей странной одежды. – Ну, та девица… ты с ней на вашем дурацком празднике был.

Идерна прикрыла рот рукой, сдерживая смех.

– Ты о Тамалис? При чем здесь она? – прошипел Бес.

– А при том, что я не люблю, когда трое совершенно незнакомых людей пытаются меня изловить! – выпалила Елена ему в лицо. – И отпусти уже, а? Мне надоело так висеть.

Хмыкнув, демон разжал пальцы, девушка свалилась на кучу пергаментов, лежавших на полу, и тут же ойкнула, потирая ушибленную спину.

– А поосторожнее нельзя? – поинтересовалась она язвительно.

Бестелион с удовлетворением отметил, что разозлил девушку.

«С приятным приземлением тебя, Лена!» – сама себе сказала она.

Еще он вдруг понял, что совсем не знает Елену, хотя собственные простыни в спальне демона сохранили легкой аромат ее кожи и волос. Бесу было приятно вдыхать этот запах, чувствуя его на подушечках пальцев. На Празднике демон увидел необычную малышку в странном и невероятно смешном наряде. Бес был зол, но злиться на Елену не смог. Он помнил ее испуганный и одновременно воинственный взгляд, худые плечи, локти, длинные спутанные волосы. Кажется, именно с волос все тогда и началось. В свете костров они сверкали всеми оттенками медного и золотого. Бестелион долго рассматривал эти сверкающие пряди, одновременно подмечая другие детали и мелочи: тонкую, почти прозрачную кожу, любопытные светло-зеленые глаза, маленькую родинку на мочке правого ушка, вьющуюся прядь волос на виске… А еще девушка была легкой, ее так приятно оказалось держать на руках, погружаясь в волны цитрусового аромата, чуть терпкого и сладкого.

Сейчас это все вспоминалось со смешанным чувством удовольствия и раскаяния. Даже несмотря на всю сложившуюся ситуацию.

– Похоже, эллы уже обо всем знают, – сказала Идерна после паузы и кашлянула.

«Бес!» – мысленно одернула она сына.

– Если так, тогда зачем они отправились за девчонкой? – спросил демон, отгораживаясь от воспоминаний, но продолжая следить за Еленой.

– Видимо, знают больше нас, – пожала плечами Идерна.

– Что они могут такого знать, если только спустя годы обнаружили, что кто-то из них нарушил их же принципы? – спросил Бес, вновь начиная злиться.

– Милая, кто твои родители? – мягко спросила демонесса, присаживаясь рядом с девушкой на корточки. – Скажи мне, пожалуйста. И… давай встанем с пола.

– Хорошо бы, – пробурчала Елена, повозилась и неуклюже поднялась, расстегивая молнию куртки. – Жарковато у вас здесь, и пахнет не очень.

«А я тебе говорил, что твои лилии отвратительно воняют», – ехидно заметил Бес матери.

Идерна недовольно фыркнула в сторону сына, но ничего не сказала.

– Так как? – уточнила демонесса еще раз. – Ты знаешь, кто твои родители, дитя?

– Конечно, – ответила девушка. – И я не дитя. Мне уже девятнадцать лет.

Идерна тихо закашлялась.

«Извращенец», – прошипела она мысленно Бестелиону.

– И кто у нас родители? – опять спросила демонесса, стараясь не показывать свою реакцию на последнее заявление.

– Вас имена интересуют? – с подозрением нахмурилась девушка.

– Нет, – плавно покачала головой Идерна. – Просто скажи, знаешь ли ты обоих своих родителей?

– Вообще знаю, но папочка бросил нас, когда я была младенцем, – заметила Елена.

Идерна облегченно пристукнула пальцами по столешнице.

– Вот, значит, как.

«Папочка у нас элл. Интересненько было бы знать, кто именно так подвел Верхнее царство?» – Демонесса стрельнула глазами в сторону Беса.

– А ты, девочка, уверена, что за тобой гнались? – переспросила демонесса. – Может, с тобой просто хотели поговорить?

– Меня зовут Лена, – решительно сказала девушка. – И, конечно, я в состоянии отличить банальный треп от погони. За мной раньше никто не гонялся, естественно, но фильмы я смотрю.

– Хм… – выдохнула Идерна задумчиво. – То есть ты совершенно уверена… Лена?

– Абсолютно.

– Такого быть не может! – воскликнул Бес. – Зачем им это?

– Бестелион, не злись, а? – поморщилась Идерна. – Терпеть этого не могу. Давай так. Лена пока останется со мной, а ты пойдешь, поспишь…

– Мам… – выдохнул демон недовольно.

– Иди! – непререкаемым тоном велела демонесса, и Бес был вынужден подчиниться. Уже отправляясь к себе, он услышал вопрос удивленной Лены:

– Вы его мать? Никогда бы не подумала.

Бестелиону захотелось вернуться и узнать, что именно думала Лена, но он пересилил себя.

Меньше всего я ожидала оказаться… здесь. Сложно даже сказать, где это «здесь». Огромный зал, заставленный столами и стульями, на которых валяется какая-то старинная рухлядь. И не жалко им книжки разбрасывать? А из половины еще и вырванные страницы торчат!

Если бы не наличие в зале одного знакомого товарища с очень примечательной наружностью, я бы скромно поздоровалась и изобразила пай-девочку. Особенно перед женщиной, очень на него похожей.

Когда женщина довольно грубо выпроводила Бестелиона, я только обрадовалась. Стало легче дышать и думать. Одно дело, если такое чудо существует на бумаге или на экране – можно пускать слюнки и биться головой о стену, изображая обожание. Или, наоборот, с гордым видом заявлять и себе и знакомым, что тебя такое не волнует. А как вести себя адекватно, если подобное вполне материально и стоит рядом? Спросите что полегче.

Новость, что женщина еще и мать данного предмета девичьих грез, добила меня окончательно. Повеситься, что ли?

– Девочка, пойдем со мной, – попросила женщина учтиво и простерла руку куда-то в сторону. – Здесь совсем рядом. Мы сможем спокойно присесть и поговорить.

– Простите… Я не знаю вашего имени… – промямлила я. – Мне домой нужно. Меня там ждут. Мама ждет.

– Можешь звать меня Идерна, – разрешила женщина.

Взяла меня за руку и потянула в маленькую уютную комнатку, примыкающую к залу с книгами. Здесь не было стойкого и отвратительного запаха лилий, слишком сильного, чтобы им можно было наслаждаться, зато стоял маленький столик, накрытый скатертью, и несколько стульев. На столике исходил ароматным паром большой чайник.

– Ты уверена, что сможешь вернуться обратно? – спросила Идерна.

– А разве это не ваших рук дело? – уточнила я на всякий случай. – Ну, в смысле… местных.

Женщина удивилась и отрицательно покачала головой.

– Вовсе нет, – ответила она. – Это ты сама, Лена.

Все, мой мозг отказывается воспринимать эту информацию без валерьянки!

Видимо, Идерна что-то прочитала в моих глазах, потому как усадила меня на стул и вручила большую чашку, до краев наполнив ее красноватой жидкостью из чайника.

– Пей, – велела она. – И согреешься, и в себя придешь. А потом расскажи мне все, что случилось с тобой за последние дни.

– Да ничего особенного не происходило, пока вчера… – начала я, выкладывая женщине всю свою подноготную, опустив лишь мелкие детали.

Скрывать что-либо смысла не было. Это только дома меня за такие рассказы хорошо, если в палате с мягкими стенами запрут, а тут вроде все такие. Слегка неадекватные в смысле.

Идерна слушала очень внимательно, почти не перебивая, только переспрашивая о некоторых предметах и названиях.

– Вот я вышла за продуктами, а тут они, – протараторила я, подбираясь к завершающей части своего рассказа. – Сначала вели себя вполне нормально, а потом начали абы что вытворять.

– Ясно, – прошипела женщина с таким видом, словно она еще больше запуталась.

– Мне вот ничего не понятно, – призналась я. – Совсем. Не знаю, что происходит и почему? Вы можете хоть что-нибудь объяснить?

– Могу, но не все, – сказала женщина, вставая. – Я сама что-то лишь предполагаю. Начнем с простого и самого понятного на данный момент. Ты сказала, что своего отца не знаешь и никогда не видела.

– Он бросил мою мать почти сразу после того, как узнал о ее беременности, – вздохнула я. – А мама и не переживала. Мы даже потом не пытались его искать.

– Вряд ли вам бы это удалось, – заметила Идерна. – Скорее всего твоим отцом был элл.

– Это кто? – прищурилась я.

– Для того чтобы тебе стало понятно, придется объяснить, где ты, собственно, находишься, – задумчиво сказала Идерна.

– Ну, я…

– Это не твой родной мир, – перебила женщина, подошла к гардине и отдернула ее в сторону.

Похоже, она знала, что делает, потому что я сразу ей поверила. Как тут не поверить?!

За окном, насколько хватало глаз, простиралась предрассветная горная местность, а в небе висела бледно-синяя луна…

– Вот это да! – Слова сами собой сорвались с губ.

Ни в одном уголке на земле не может быть такого пейзажа. Все похоже: горы, серые тени деревьев, цвет неба, но вот такой луны на земле нет.

– У вас луна всегда синяя? – спросила я. Интересно же! Эх, фотоаппарат бы сюда…

– Эта – да, – загадочно ответила Идерна. – Теперь веришь?

– Верю, – спокойно кивнула я и глотнула теплой жидкости из кружки, не почувствовав вкуса.

– Ты находишься в Нижнем царстве, – кивнула на окно Идерна. – Всего царств три. Два других именуются Верхним и Срединным. Царства названы по своему расположению в мире, хотя названия, естественно, не совсем точны. Но самое главное отражают. На картах принято изображать царства наподобие трехслойного пирога. В каждом царстве живет свой народ. Так в Срединном, самом обширном, живут люди и маги. Хотя… кажется, магов не выделяют в отдельный народ сами люди, – нахмурилась Идерна и пожала плечами. – О существовании других царств там знают очень смутно. Маги не верят в какие-то земли. Но я не об этом сейчас.

Нижнее царство населяют несколько разных народов. Демоны – самый многочисленный и единственный, предпочитающий схожий с человеческим облик, но способный принимать и любой другой. Есть еще аматридери, силиалы, духи, стихии, стихиалы, призраки и тени. Последние немногочисленны, это бывшие люди, переродившиеся из-за воздействия магии демонов. Силиалы также в прошлом были людьми, но их создаем не мы. В общем, обитателей здешних мест называют ситрами, невзирая на различия. В Нижнем царстве главенствуют демоны, они здесь основная сила и власть.

В Верхнем царстве находятся эллы – магический народ, внешне похожий на людей. Границы их магии нам до конца неизвестны, потому что эллы не стремятся к общению с Нижним царством, особенно после одного давнего конфликта, переродившегося в многолетнюю войну. Могу сказать только, что они не способны менять свой внешний облик. Кроме элл в их царстве живут люди, но только на правах слуг.

– О каком конфликте вы упомянули? – спросила я, хотя прерывать Идерну не хотелось. Сладковатая жидкость в кружке закончилась, но я продолжала греть руки о теплый сосуд.

– С давних пор в середине зимы в одну-единственную ночь сила демонов достигала такой мощи, что при желании мы могли бы воскрешать умерших и одним взглядом убивать десятки тысяч живых. В одну из таких ночей демон тьмы и сын тогдашнего Повелителя проник в Верхнее царство и выкрал дочь Повелителя эллов. Говорят, у них была любовь, но Повелители воспротивились такому союзу. Вот только демоны, влюбившись однажды, разлюбить уже не способны.

Уйти демону не дали. Даже на пике силы он не смог справиться с тремя десятками эллов. Демона убили. Заодно уничтожили и его возлюбленную, дабы преподать урок всем остальным. Случившееся дошло до Повелителя ситров, который не простил гибель сына и объявил войну. Жестоко и непримиримо два царства боролись более ста лет, пока армии их не поредели настолько, что некого было выставить против врага. Тогда эллы и ситры заключили вынужденный мир, пойдя на разные уступки. Так, в ночь своей силы демоны не могут применять магию к любым другим существам, кроме ситр. Подобные условия и для эллов. Если прочитать само соглашение, то звучать оно будет примерно следующим образом: «Ни одно магическое воздействие не должно быть применено к кому-то, не являющемуся по рождению ситром; ни одна капля крови неситра не должна быть пролита по вине демонов Нижнего царства в Единую Ночь Запрета и Мира».

Скоро минует тысяча лет, как не нарушается этот договор, хотя и эллы и демоны порой нападают друг на друга. У народа Верхних личные счеты с демонами тьмы, и эллы всеми силами пытаются их уничтожить. Сейчас темных всего двое: я и Бестелион.

И главное: спустя столько лет очередной сын Повелителя и демон тьмы нарушает мир. Ты ведь не ситра, Лена. Да и не человек.

– А кто? – со страхом спросила я.

– Наполовину ты элла, а вот какая теперь вторая сторона… кто знает? – пожала плечами Идерна. – Если бы ты была человеком, то превратилась бы в тень. Одну из теней Нижнего мира. Но пока этого не произошло.

– Как это тень? – опешила я. – Тень?

– Не волнуйся, – утешила меня женщина. – Тебе это, видимо, не грозит. По крайней мере, сейчас. Никто не может знать точно.

Во мне постепенно закипала ярость. Значит, вот как?! Вот как все могло закончиться?

Захотелось найти и с особой жестокостью придушить того, кто подстроил все это. На такую роль очень подойдет один темноволосый и синеглазый демон.

– Тьма в тебе есть, но пока я не могу разобрать, что именно из нее выйдет, – вздохнула Идерна. – Нужно подождать и посмотреть. Если останется время.

– А те трое, значит, эллы? – уточнила на всякий случай.

– Да, – ответила демонесса. – Видимо, они узнали о тебе и решили что-то предпринять.

– Страшно представить это «что-то», – прошипела я себе под нос.

– Мы можем только предполагать, что именно известно эллам, – вздохнула Идерна. – Сейчас, похоже, любое общение между царствами прекратится окончательно. А ведь Амадеус так надеялся, что через Тамалис удастся достичь равновесия…

– Кто такой Амадеус? – спросила я.

– Повелитель Нижнего царства, – ответила женщина и быстро отвернулась от меня. – Последние триста лет он правит ситрами, после того, как мой отец, Амартеон, решил оставить дела и удалиться на покой. Правда, долго ему отдохнуть не дали. В Срединном царстве отца выследили эллы.

– Триста лет? – тихо переспросила я. – У вас один и тот же правитель целых триста лет?

– Да, – ответила демонесса спокойно. – Всего лишь три сотни. Мой отец вершил судьбы своего народа на полторы сотни лет дольше. Позже Амадеус передаст трон Каселиону, своему наследнику.

– Так, а какая у вас средняя продолжительность жизни? – прищурившись на затылок Идерны, с подозрением поинтересовалась я.

– О чем ты, девочка? – удивилась женщина.

– Вот вам сколько лет? – спросила я прямо.

– Четыреста сорок пять, – ответила Идерна и нахмурилась.

– Хм… А выглядите значительно моложе, – прошептала я, пытаясь осмыслить. – То есть у вас принято… долго жить?

– Демоны бессмертны, – наконец выдала Идерна именно то, что мне хотелось узнать.

Вот и почему другим все, а меня, как обычно, стороной обошло?!

– Эллы тоже бессмертны?

– Конечно, – кивнула демонесса. – Нам также не страшны болезни и раны. Регенерация позволяет выжить и быстро восстановиться даже при очень тяжелых ранениях. Убить можно лишь прямым воздействием магии демонов и эллов.

– А драконы у вас тут где-нибудь обитают? – скептически спросила на всякий случай.

– Кто?.. – опешила Идерна.

– Все ясно, спасибо, – перебила я ее, встала и принялась расхаживать по комнатке. – А люди сколько живут?

– Сложно сказать, – ответила Идерна, следя за моими перемещениями. – Они как-то очень быстро умирают. Точно не скажу… Может, пятьдесят лет, а может, больше.

– Мам! – Во вспышке черного тумана появился Бестелион. Выглядел он странно. Как если бы…

Подумать мне не дали. Идерна метнулась вперед, зажала мне рот рукой и выкрикнула какое-то слово. Я хотела было воспротивиться такому насилию, но сознание поплыло, и меня окутала темнота.

– Что случилось? – воскликнула демонесса, глядя, как Лена обмякает у нее на руках.

– Эллы передали мне «подарочек», – прошипел Бестелион, отряхивая с одежды и волос пепел. – Никому из слуг и в голову не пришло предупредить.

– Личных слуг у тебя нет. А стихиалы и духи подвластны лишь своим создателям, – наставительно напомнила Идерна. – Что это было?

– Маленький самонаводящийся прямой портал, – прохрипел демон, скидывая обгоревшую жилетку и рубашку. – Меня выбросило прямо посреди толпы неадекватно настроенных эллов.

– Что?! – схватилась за сердце демонесса. – Как?! Амадеус знает? Где был Гай?! Охрана наших границ – в его ведении.

– Мам, успокойся! – велел Бес. – Я ведь выбрался. Раньше, чем меня поджарили.

– Они не имели на это права! – взвизгнула Идерна, из глаз демонессы потекли слезы. – Ты! Ты бестолковый мальчишка! Сам втянул себя в эту передрягу. Бес!

– Повелительница, прекратите орать! – жестко рявкнул демон тьмы. – Не оплакивайте меня раньше времени!

– Тебе нужно уходить из царства, – затолкав слезы поглубже, прошептала женщина, кусая губы. – Немедленно. Здесь ты на глазах у всех. Ты же знаешь, отец тебя чувствует в любой точке своих владений. Ты же его кровь. Если эллы пошли на такое, они попробуют проделать все снова и снова. Пока не уничтожат даже память о демонах тьмы. Или потребуют у Амадеуса тебя выдать. Девушку тебе, видимо, придется взять с собой. Здесь одной ей оставаться не стоит.

Бестелион молча подхватил Лену на руки.

– У нее все признаки перерождения, – напомнила Идерна, облизав губы. – Только очень быстрого. То, что происходит с другими за годы, у нее завершилось за сутки. А напугав ее, ты ускорил процесс…

– Может быть, девушке будет лучше в ее мире? – спросил демон, вглядываясь в расслабленное лицо Лены.

– Даже если мы ее туда отправим, что потребует огромных усилий, – покачала головой женщина, – это мало что даст. Лену будет тянуть к создателю.

– Мам, не учи меня основам, – обиделся Бес. – Я без твоих наставлений о тенях знаю все. Просто… она ведь не совсем человек. Полноценной тенью ей не стать. Может…

– Бес, подумай сам, – встревоженно зашептала Идерна, обхватив себя руками за плечи. – Девочка, хоть в ней и есть кровь эллов, уже начала перерождаться. Ты не мог этого не заметить.

– Да, – согласился демон, – все получилось слишком просто.

– Возможно, тенью она не станет, ты прав, но пока она идет именно к этому. Когда Лене грозила опасность, ее выкинуло максимально близко к тебе, такое свойственно только полноценным теням.

– Никто еще не сталкивался с таким сочетанием, поэтому мы не можем ничего знать наверняка, – сказал Бестелион.

– В любом случае тебе лучше забрать ее с собой, – заметила демонесса. – Тени тьмы опасны и неконтролируемы. А убить тень может только создатель.

– Она не тень! – бросил Бес зло.

– Может, переродившееся создание будет хуже тени! – воскликнула Идерна. – Подумай сам.

– Ладно, я ухожу, – сказал демон.

– Иди в Срединное царство, – посоветовала женщина. – Там вас будет сложнее всего разыскать.

– Прощай, мама.

– Пока, Бес, будь осторожен, – слабо улыбнулась демонесса, следя, как медленно рассеивается в воздухе ее самый любимый сын.

Бестелион недолго обдумывал место выхода в Срединном царстве. Правда, до него пришлось добираться скачками – прямой доступ перекрыли люди, вздумавшие затеять очередную войну вблизи Имирина. Этот город пока оставался в числе немногих, где сохранились древние, по меркам людей, храмы тьмы.

Люди все больше поклонялись природным стихиям, обходя старые верования, но кое-где они жили до сих пор. Бес обнаружил заброшенный храм своей силы лет шестьдесят назад, случайно. Находка его порадовала, в отличие от двух таких же, только недействующих храмов на другом конце города. Здание, где некогда совершались обряды и жертвоприношения, давно опустело, но оставалось нетронутым и неразграбленным. Видимо, люди хоть и не верили, но опасались любых сил вообще.

Бестелион выкупил землю и заброшенный храм у местных властей. А чтобы люди не рассказали обо всем, стер из их памяти совершенную сделку и любое упоминание о храме тьмы. Потребовалось время и множество сложных взаимозамкнутых чар, чтобы даже живущие рядом позабыли о храме. Здание продолжало стоять, где его возвели несколько сотен лет назад, но теперь только Бестелион мог видеть его. Затем демон долго возился, накладывая столько слоев защиты, что даже собственная мать, чуявшая тьму не хуже ищейки, не нашла бы это место. Что уж говорить о других! После всех этих внешних преобразований демон поменял и внутреннюю обстановку, устроив в бывшем священном месте маленькое холостяцкое логово. Нужно было совсем немного. Бес даже не взялся за все помещения, изменив только несколько комнат.

Внутренний дворик сильно завалило снегом, но зато в нем так приятно оказалось приземлиться! Уложив девушку на диванчик в первой же комнатке, демон быстро пробежался по зданию, принюхиваясь, как гончая. В последний раз он обновил печати, ненадолго появившись здесь около года назад, но чары действовали исправно. В храме никого не было, кроме мышей и сов на чердаке, а зверям и птицам законы магии не писаны, они ее попросту не видят. Еще раз обойдя все помещения, Бес вернулся в комнату, где оставил Лену.

Девушка лежала, не шевелясь. И дышала она как-то слишком тихо. Опасаясь, что Идерна перестаралась, сильно оглушив Лену, Бестелион попытался привести ее в чувство. И через секунду беззвучно ругнулся, поняв, что Лена не под действием чар, а просто без сознания.

«Люди…» – прошипел он себе под нос, прищурившись на ауру девушки. Еще совсем недавно, в ночь их знакомства, чуть больше суток назад, Бес обратил внимание на ауру Лены, странную и не похожую на человеческую. У девушки она оказалась спаянной, многоцветной, искрящейся, с мелькающими прожилками необычного лилово-розового и золотого. У людей Срединного мира эта оболочка походила на семислойный мыльный пузырь, отливающий всеми цветами радуги, где набор оттенков зависел от настроения, характера, здоровья и возраста владельца.

Сейчас в рисунке отчетливо сквозили темно-синий и черный цвета, траурный ободок потрескивал вокруг тела девушки. Аура разрослась дальше обычного и грозила полностью окраситься в темные тона. Бестелион скосил глаза, прищурившись на свою ауру. Та, темно-фиолетовая с черным, немного размытая и вытянутая, все еще хранила на боку след разрыва.

Возможно, если бы тогда, ночью, Лена не исчезла, Бестелион смог бы как-то остановить процесс ее изменения. Или замедлить его. Несколько часов усугубили все так, что теперь было поздно что-то делать.

Сказать, что будет с девушкой потом, Бес ни за что не взялся бы. Пока его больше занимал вопрос, как быть дальше. Оставаться на месте и отсиживаться в храме – не лучший вариант. Об этом убежище никто не знает, но Гайлеон явно попытается найти нечто подобное, слишком хорошо демон знает Беса. Нужно было уходить. Но туда, куда собирался Бестелион, Лене путь заказан. Девушке там не выжить и нескольких дней, даже если прямо сейчас она обратится в полноценную демонессу. Но такого не произойдет.

Что станет с Леной? Пока ее трансформация напоминала перерождение в тень, только очень быстрое. Правда, Лена не человек, так что тенью ей не быть. Тогда кем?

«Новый вид», – усмехнулся демон и провел пальцем по щеке девушки.

Не раз и не два он сталкивался с порождениями магии демонов. Даже не магии, а некоего подобия излучения. Для людей оно оказывалось губительным, их аура не выдерживала такого влияния. Именно из-за сильного воздействия демоны стремились держаться подальше от людей, но порой случались исключения. Больше других страдали человеческие женщины, которых как магнитом притягивала природная магия привлекательности демонов.

Демоны никогда не стремились создавать теней. Это даже было запрещено – ситрам не хотелось конфликтовать еще и с жителями Срединного царства. Но некоторым вечноживущим обитателям Нижнего царства происхождение жертвы было безразлично. Наигравшись, демоны оставляли девушек дожидаться своей судьбы. Если девушка была юной, то перерождение происходило быстро, за несколько месяцев. У более старших этот процесс мог растянуться и на годы. Сначала человек переставал реагировать на боль и болезни. Затем, очень медленно, его тело окрашивалось в другой цвет, чаще всего в цвет силы переродившего его демона, а дальше физическая оболочка и вовсе меняла свою структуру.

Куда чаще встречались случаи, когда демоны сознательно преображали человеческих женщин, согласных на подобное. Повторное воздействие магии демонов оберегало людей от превращения в теней. Вот только эти создания больше напоминали самих демонов с той лишь разницей, что им не была подвластна магия, да и бессмертие оказывалось небезграничным. Их называли аматридери. Но находились и готовые на многое ради того, чтобы получить долгую жизнь.

– Лена, – позвал Бестелион и всмотрелся в лицо девушки. – Лена!

Мысль разбудить ее магией он отбросил сразу, ведь еще неизвестно, чем подобное может закончиться.

– Бельчонок!

Глава 6

Темно и холодно. Сухой воздух раздирает когтями горло. Хочется плакать, но слезы высыхают, не успев пролиться. Я пытаюсь поднять руки к лицу, но рук нет. Как и ничего нет. И меня нет. Только мой разум мечется в пустых стенах.

– Бельчонок!

Зов пришел ниоткуда, пробуждая чувства. Так много чувств…

Бывает, что, однажды услышав голос человека, ты не в силах его забыть, сколько бы ни прошло времени. Годы так годы. Дни, значит, дни.

Я вцепилась в близкий шепот, следуя за ним туда, где, я знала, есть свет для меня.

– Просыпайся, малышка, – сказал Бестелион, склонившись к моему уху. – Тебе нет места во тьме беспамятства. Просыпайся, Лена.

Я уже чувствовала все свое тело, каждую клетку и каждую каплю крови в венах. Я лежала на чем-то довольно твердом, и сам воздух, казалось, давно пропитался терпким духом сырости и плесени. Здесь не было приглушенного аромата лилий, как не было и цветочного запаха чая. Воздух давал понять, что я нахожусь не в комнате Идерны. Память услужливо нарисовала, как демонесса сжала меня в объятиях, лишив возможности двигаться или кричать. А затем она меня каким-то образом усыпила.

Я старалась не шевелиться, но крошечное изменение моего дыхания не укрылось от демона.

– Рад, что ты проснулась, – усмехнулся Бестелион, теплом своего дыхания согрев мне ухо.

– Ненавижу тебя, – тихо прошипела и открыла глаза, близко-близко рассматривая склонившееся надо мной лицо.

В синих глазах сверкнули искорки смеха, медленно перетекшие в ехидную ухмылку, мелькнувшую на губах темного. Прищурившись, Бес позволял мне видеть, как отрастают длинные двойные клыки, а кожа медленно темнеет. Он чуть отстранился, и я смотрела, как в центре его зрачков загорается и окрашивает радужку алое пламя. Я так внимательно следила за глазами демона, что умудрилась пропустить миг, когда из невероятного, сводящего с ума красавца он превратился в пугающий кошмар из моего сна. Бестелион посмотрел прямо в глаза, впитывая мои гнев, ярость, злобу и восхищение.

– Правильно, бельчонок, – прохрипел он, потеревшись лицом о мои волосы и прихватив клыками кожу в сгибе шеи. Мои ноги сами собой поджались, а по телу пронеслась горячая волна счастья, отдаваясь покалыванием в подушечках пальцев.

Как это?! Я же должна бояться! Или нет?

– Ненавижу! За один день ты испортил мне жизнь, – беззвучно выдохнула я в черные, довольно ухмыляющиеся губы, за секунду до того, как демон поцеловал меня, требовательно покусывая мою нижнюю губу.

Желания сопротивляться не было, хотя на краю сознания вертелась одна звенящая мысль: «Лена, это глупо». Теплые широкие ладони подхватили мой затылок, не давая возможности отвернуться. Но я и не хотела.

– Мама уверена, что тебе нельзя возвращаться домой, – прошептал Бестелион, покусывая мочку моего уха. – Но рядом со мной тебе еще опаснее. Я хочу, чтобы ты отправилась домой и вела себя очень осторожно. Сейчас эллы начнут искать меня, так что у тебя появится возможность вернуться к нормальной жизни… хотя бы на время.

Я не слышала слов, чувствуя лишь завораживающее движение его рук по моему телу. Даже сквозь ткань за несколько секунд он зажег во мне пожар. Огонь в труху стер мои кости и кожу, пожирая в пламени желания.

– Я оставлю тебе свое кольцо, – шепнул Бес, надевая тонкий серебряный ободок на средний палец моей левой руки. – Если с тобой что-то случится, я узнаю.

– А если с тобой?.. – жестко спросила я, стараясь прогнать туман из мыслей.

– Кольцо почернеет и распадется прахом, – усмехнулся он. – И ты будешь свободна хотя бы от меня, Лена.

Я хотела воскликнуть, что уже мечтаю об этом, но Бес не дал мне произнести ни единого слова, спутав мысли жаркой негой поцелуя, такого нежного, осторожного и так не подходящего громадному черному монстру. Острые, как лезвия, зубы бережно покусывали мои губы, сводя с ума утонченной лаской. Только губы. Руки Бестелиона застыли по обе стороны от меня, не касаясь.

Что-то клокотало во мне. Ненависть? Обида? Разочарование? Жалость? Страх? Ужас? Тяжело анализировать подобное. Я горько рассмеялась, в то время как Бес произнес:

– Прощай, Лена. Я запечатаю вход в твой мир, насколько это возможно.

– Бес… – ошарашенно выдохнула, хватая его за руку, но демон растаял в воздухе, напоследок показав мне язык.

Я зло вскрикнула, топнув ногой. И тут только поняла, что стою в собственной прихожей.

– Что за?.. – Хотелось вернуться и как следует попинать демона ногами. Я так отчетливо представила себе это, что просто обязана была перенестись, но ничего не произошло. Похоже, у Бестелиона слова следовали за делами.

– Чертяка безрогий! – прошипела я. – Отвлек меня, а сам… давно все продумал. Вот что это такое? Возбудим и не дадим? Зараза!

Не успело отступить первое потрясение, как я осознала, что не одна в квартире. Послышался стук каблуков, голоса и звуки музыки приблизились, хлопнула дверь, и в коридор выглянула мама в вязаном платье и с кусочком колбаски на вилке.

– Малышка, это ты! – воскликнула она, вмиг расслабившись. – Ты где была? Я тебе еще утром звонила, а ты… Телефон дома бросила, пропала, и ни слуху о тебе, ни духу! Что ты такая раскрасневшаяся?

«Все-то она видит», – прошипел мой внутренний голос недовольно.

– Я заболела, наверное, – вяло ответила я.

– А с глазами что? – подозрительно прищурилась Света.

– Мам, это просто линзы.

– Откуда у тебя деньги на цветные линзы? – голосом следователя продолжила допрос родительница.

– Да они копейки стоят, а мне и вовсе бесплатно достались, – нагло соврала я. – Рекламная акция.

– А-а, – протянула мама. – Что-то видок у тебя в самом деле совершенно болезненный. Но где ты была? Я просила продуктов купить, а ты вот с пустыми руками… Нет, я сама, конечно, все давно купила. И по случаю возвращения кое-кого пригласила в гости, так что сейчас мне некогда с тобой говорить.

– Света, – многоголосо позвали из мастерской. – Ты куда пропала?! Иди к нам!

– Попей каких-нибудь таблеток и ложись в кровать, – сказала мама. – Я пойду.

И убежала, дожевывая на ходу свою колбасу, а меня оставив посреди прихожей, расстроенной и обескураженной. Я поплелась на кухню. Села, прислонившись спиной к холодильнику, и попыталась расслабиться и растасовать целый ворох мыслей по полкам.

Ничего не вышло.

Вздохнув, я легла щекой на клеенчатую скатерть, рассматривая тонкий ободок серебряного колечка на своем пальце. Я зла на Бестелиона? Еще как! Если бы не он и не все с ним связанное, то сейчас жила бы своей обычной жизнью: дом, кот, учеба, треп с Иркой… И моей жизни никто и ничто не угрожало бы.

Ненавижу ли я его? Безмерно! Но как же чертовски больно ноет в груди, когда я думаю о нем… Это нормально? Нет. Так быть не должно.

Я покрутила колечко, но снимать не стала, вздохнула и перевела взгляд на собственный телефон возле сахарницы. Загоревшееся окошко сообщило, что уже почти вечер, у меня двадцать непринятых вызовов и ворох сообщений. Звонила Ира, писал Игорь.

«…вернуться к нормальной жизни…» – припомнились мне слова Беса.

«Это возможно?» – спросила я себя. Пытаясь как-то взбодриться, сказала вслух:

«Ленка! Соберись, тряпочка. Не все так плохо. Ведь правда?»

Но сколько себя ни уговаривай, все равно душу продолжают щемить странная тоска и разочарование. Поуговаривав себя не страдать, я вдруг всерьез разозлилась. Что вот это такое было?! Мне жизнь испортили, превратили непонятно во что, а потом…

«Выкрасил и выбросил!» – буркнула я, рассматривая свои глаза в чайной ложке.

Ух! Пусть мне этот демон еще раз на пути попадется. Порву в клочки! Из принципа. Из чувства справедливости!

Я передернула плечами, только теперь сообразив, отчего мне жарко. Оказывается, я так в куртке и сижу. Стащив пуховик, заметила на темной ткани серые следы, протерла ладонью, смутно догадываясь, что это. На пальцах остался запах дыма и пепла. А ведь точно. За секунду до того, как Идерна меня усыпила, я поняла, что Бес выглядел так, будто выбрался из пожара. Волосы чуть обгорели, а одежда даже слегка тлела.

«Я не знаю, что случилось». – Я перепугалась.

Что такого могло произойти с Бестелионом и где?

Осознав, что волнуюсь, попыталась как-то оправдать свои чувства. Получилось не сразу.

«Просто это все может быть опасно для меня», – выбрала я самую несложную версию.

Не зная, чем заняться, повесила куртку на вешалку, подхватила сонного Тима под горячее брюхо и потащилась к себе в комнату. Там свила гнездо из одеяла и подушек, пристроила ноут на колени и нырнула в аську, полностью уверенная, что встречу зависающую там днями Ирку.

Еленк@: Привет, детка!

Zaj906090: О! Какие люди)) Да без охраны! Ты где была? (Я тебе звонила, между прочим!!!

Еленк@: Ты так звонила, что у меня телефон почти разрядился.

Zaj906090: Так ты целый день трубку не брала! И в сети тебя не наблюдалось. Я тут волнуюсь, а ее носит неизвестно где. Где тебя носило, немочь бледная?!(

Еленк@: Нигде не носило. Отсыпалась. Еще мама приехала. А телефон на «вибро» стоял.

Рассказывать Ирке про свои последние приключения не хотелось. Если все произошедшее раньше еще можно было как-то объяснить, то перемещения между… мирами? Как это понять? Да даже Ирка меня запихнет в одно известное всем заведение!

Zaj906090: Это не объяснение! Что с тобой там произошло?

Еленк@: Да я заболела, наверное.

Zaj906090: Так хоть этому своему… Игорю скажи. Он мне звонил, чтоб ты знала. Ты на его сообщения не отвечаешь…тоже.

Еленк@: Он не мой. Я с ним только вчера познакомилась.

Zaj906090: Ну…) Он считает, что одного вечера достаточно. Уточнял у меня, кстати, есть ли у тебя кто-нибудь…))))

Еленк@: И что ты ответила?

Zaj906090: Как что? Правду! Что ты одна. И нет у тебя никого.

Еленк@: Ира! Зачем, а? Почему ты у меня не спросила?

Zaj906090: А что такого?))) Милый такой детеныш. Как раз для тебя. Еще и солидный мальчик. Двадцать два года, машина, перспективы…

Еленк@: Какое это имеет значение?(

Zaj906090: Эх ты! Ничего не понимаешь!

Еленк@: А твой… новый… из перспективных?)))

Zaj906090: Какой? А, этот. Он больше не мой. Отвратительный субъект. И как это я… Ну, да ладно. Мечта мечтой, а если парень никудышный, то ловить там нечего.

Я не удивилась. Моя Ируська через день с новым парнем. Что неудивительно при ее-то внешности.

Еленк@: Найдешь себе нового.

Zaj906090: Вот именно. А ты Игорю перезвони. Он мне понравился…)

Я не ответила. Что-что, а перезванивать Игорю не буду. Хватит с меня парней на один день. Я Бесом сыта по самое горло.

– Скажи? – Я потрепала Тима по длинной шерстке между ушей. Кот согласно заурчал, пристраиваясь мне на живот и растекаясь там тяжеленькой горячей тушкой.

– Идерна! – Амадеус ворвался в кабинет, сметая все на своем пути. – Где он?!

– Беса здесь нет, как видишь, – спокойно ответила демонесса, взглядом поднимая оброненные Повелителем книги и свитки.

– Но был! Ты этого не отрицаешь? – прогрохотал Амадеус.

– Не нужно так горячиться, – попросил Гай, осторожно заглядывая в зал.

– Ты бы помолчал, Гайлеон, – обернулся к нему Повелитель, и мощная водяная струя снесла демона, приложив о косяк двери.

– Не кипятись, Амадеус! – воскликнула Идерна, одернув мужа за руку.

– Что? – гневно спросил Повелитель. – Что, Идерна?! Где твой сын?

– Он теперь только мой сын? – уточнила демонесса осторожно. – Интересная новость!

– Он с тобой разговаривает, – прищурился Амадеус. – Мне Бестелион не сказал ни слова. Где он?

– Его нет в царстве, – ответила Идерна и отвернулась.

– Я знаю! – взорвался Повелитель. – Где он, Идерна?! Где?! Ты знаешь, что эллы хотят его голову?

– Они и так ее чуть не получили, – заметила демонесса, – когда кто-то подбросил Бесу настроенный портал до Верхнего царства.

– Что?! – задохнулся Амадеус. – Как?! Кто?! Кто это сделал?

– Откуда же я знаю? – пожала плечами Идерна. – Не переживай, наш сын оказался достаточно сильным, чтобы выбраться из этой передряги вполне живым.

– Глупый мальчишка!

– Он демон тьмы! – отчеканила Идерна. – Последний из продолжателей древнейшего рода царства.

– Куда он отправился? – прокряхтел Гай, приходя в себя.

– Я не знаю, – покачала головой демонесса. – Надеюсь, он достаточно далеко отсюда. И от эллов.

– Отец. – Тамалис поклонилась, не глядя на высокого светловолосого мужчину в золотом одеянии Повелителя.

– А, это ты, – сухо заметил Атардион, искоса глянув на девушку. – Я уже знаю, что попытка оказалась неудачной.

– Мы не могли предположить, что демон окажется столь…

– Не могли предположить? – переспросил элл. – Что я слышу, Тамалис! Оказывается, ты так и не научилась думать. Я разочарован в тебе.

– Это была не моя идея, – зло пробормотала девушка. – Ты, отец, поручил мне это дело, даже не спросив согласия. Думаешь, мне нравилось находиться рядом с темным?

– Я не должен спрашивать твоего согласия, – напомнил Атардион. – Ты дочь царства, вторая моя наследница. И обязана выполнять то, что я велю. Твоя обязанность – защищать царство.

– Но не таким же образом! – крикнула Тамалис, с шумом приземлившись на обитый золотистой тканью диванчик. – Мне было противно, если хочешь знать.

– Если бы ты была достаточно терпелива и старательна, то демон уже давно оказался в моих руках. Темные демоны! Именно они разрушили наши земли, наше наследие! Я не могу жить спокойно, зная, что жив хоть один из этого племени.

– Ты чуть не довел все до брака, – вздохнула Тамалис.

– Дурочка, – мягко обругал Повелитель. – Тебе нужно было только заманить демона в Верхнее царство.

– Бестелион был достаточно умен и никогда не стремился следовать за мной, – сказала девушка.

– Ты плохо старалась.

– Магию очарования он бы почувствовал, – заметила Тамалис.

– Как бы все было просто, – прошептал Атардион. – Амадеус бы даже не смог объявить нам войну. Сила на нашей стороне. Ситры были бы вынуждены проглотить смерть второго сына Повелителя. Затаили бы злобу, конечно, но стерпели. А теперь…

– Все планы смешала эта девчонка! – воскликнула Тамалис.

– Не напоминай, Лиса, – вздохнул Атардион. – Иначе я также напомню тебе, что ты должна была заметить девчонку первой. Но нет, она попалась на глаза Бестелиону. И тот не прошел мимо.

– Нет, отец, – хищно усмехнулась Тамалис. – Это ты вспомни. Если бы ты, свергая дядюшку Леониса с престола, не дал ему ускользнуть из царства, то никакой бы девчонки из неизвестного нам мира не было бы. И нам не пришлось бы разыскивать Леониса.

– Ты хочешь поспорить со мной, Лиса? – уточнил Атардион со слабо скрываемой угрозой в голосе.

– Ты знаешь, что я права, отец, – глухо отозвалась Тамалис, не поднимая головы.

– Где сейчас демон? – переменил тему Повелитель.

– Мы не знаем.

– А девчонка? – вновь спросил Атардион.

– Она в своем мире, но… мы не можем туда попасть, – прошептала Тамалис и вся сжалась, предчувствуя гнев Повелителя.

– Что? – удивился Атардион. – Что ты сказала?

– Похоже, демон каким-то образом закрыл ее мир, – выдохнула девушка. – Ты же знаешь… Демоны тьмы были первыми, кто научился ходить между мирами. Не знаю, как Бестелиону это удалось. Не знаю.

– Именно поэтому я и хочу, чтобы демонов тьмы больше не существовало! – заорал Атардион. – Эти ситры – единственное препятствие для того, чтобы эллы завоевывали новые владения! Я так многого хочу? Я просил тебя только избавить меня от очередной черной гадюки, а ты…

– Отец, ты упрекаешь меня в собственных ошибках. Припомни еще, что если Леонис вернет себе власть, то демон тьмы может претендовать на родство с ним. Именно это тебя тревожит? Ты сразу догадался, кто такая Елена, не так ли? По нашим законам дочь Леониса теперь считается невестой демона. И если эллы узнают, что прежний Повелитель не сам отрекся, то тебя скинут с трона, отец, – усмехнулась Тамалис. – Эллы подчиняются тебе, но законы царства чтят больше. В них еще жива преданность роду Леониса. Настолько, что они примут полуэллу как единственную и наследную дочь твоего предшественника, лишь бы сохранить свою честь.

– Демона Верхнее царство не примет, – прошипел Атардион.

– Примут, если Бестелион заявит свои права на девчонку, – заметила Тамалис, со сладким чувством мести замечая, как поникли плечи Повелителя. – А у него все права на нее. Ее девственность принадлежит ему, и тьма частично уже переродила девчонку. Не знаю, что из нее выйдет, но сила темного демона меняет человеческую натуру быстро. Как бы эта Лена не потребовала у тебя власть.

– Она не сможет! – отчеканил Атардион.

– Сможет, если ее поддержит Нижнее царство, – развеселилась девушка. – Амадеус такой возможности не упустит.

– Значит, пора объявлять ему войну, чтобы у него не было времени затевать что-либо.

Тамалис согласно кивнула.

«Ну вот и Новый год скоро», – подумала я, сидя на подоконнике и глядя в окно.

День выдался солнечный. Первокурсники, спешащие после пар к метро, весело перекидывались снежками, громко кричали и смеялись. Я усмехнулась, разглядывая эту почти детсадовскую картину. По собственной воле ни за что не взяла бы в руки кусок холодной замерзшей воды, слишком для этого теплолюбива! Иногда даже хочется представить себя на месте Тима. Отличная жизнь у домашних кошек: хозяева кормят, поят, убирают, а пушистому созданию только и остается, что радовать глаз, дрыхнуть и отъедаться. Последнее особенно приятно.

При этой мысли желудок выдал предательскую серенаду, требуя законную порцию чего-нибудь питательного. Еще час в таком режиме, и мозг тоже присоединится к бунту. Оно и понятно, уже четвертый час дня, а, кроме утренней чашки кофе, я еще ничего в свой топливный бак не закидывала. Вот только получилось так не по моей воле.

Утром, добежав до автобусной остановки, я с ужасом вспомнила, что во время встречи с эллами потеряла кошелек. Не то чтобы мне было жалко денег, но несколько минут я с замиранием сердца копалась в карманах куртки, молясь, чтобы нашелся проездной. И когда заветная карточка попалась под руку, возблагодарила свою рассеянность, из-за которой часто рассовываю мелкие предметы по карманам.

В универе мой новый цвет глаз произвел фурор, хоть я и старалась скрыть изменения. Одногруппники легко поверили в зеленые линзы, хоть и не обошлось без подозрительных взглядов и расспросов. Больше всех старалась, как ни странно, Настя. Но только я потеряла надежду отделаться от этой темы, как подружка забросала меня вопросами про Игоря. Когда же подробного отчета о субботнем вечере не последовало, Настя зажала меня в углу и долго с упоением допрашивала. Правда, у нее ничего не вышло, хотя по взгляду я поняла, что к этому разговору девушка еще вернется.

Вот только подумать об этом мне так и не удалось. На второй паре выяснилось кое-что новое и не слишком приятное. Началось с того, что сидевший передо мной Федечка решил разжиться за мой счет ручкой, аргументируя свой интерес не праздностью, а банальной необходимостью. Не в первый раз уже этот щуплый очкарик у меня безвозвратно заимствует ручку. Я так была занята грустными мыслями, что без возражения протянула парню требуемое. Когда на сотую долю наши пальцы соприкоснулись, их словно пронзило электрическим разрядом.

Зашипев от боли, я прижала ладонь к груди, сморщившись от неприятного ощущения. Судя по похожему выражению лица Феди, ему тоже досталось.

– Ты чего током бьешься? – прошипел парень обиженно, привлекая внимание препода.

– Круглов, Павлова, что у вас там случилось? – вопросили у нас жестким и недовольным голосом.

Быстро состроив одинаково невинные мордочки, мы с Федечкой уставились на доску, вдумчиво срисовывая схему. Но на самом деле я была занята вовсе не этим. Стараясь, чтобы Настя не заметила, я разглядывала собственную левую руку.

А посмотреть было на что. Ногти без какого-либо лака медленно наливались чернеными вензелями знакомых рисунков, еще недавно украшавших все мое тело. На вторую руку роспись пока не перебралась, и я взмолилась, чтобы вся эта красота не повторила свой маршрут по коже. Второй раз такое не переживу. Особенно на людях.

Будто услышав мои мысли, рисунок замер, перестав шевелиться, но и не пропал. И на том спасибо! Одну руку, тем более левую, спрятать от посторонних взглядов не так сложно.

Как только я немного успокоилась, задумалась о том, что же произошло. Получалось, что рисунок активизировался после удара током. А точнее от касания другого человека. Решив проверить свою догадку, я тронула Настю за руку, для виду попросив ластик. Но на этот раз ничего не случилось.

Все чудеснее и чудеснее.

За следующие несколько часов я провела с десяток опытов, пройдясь по переполненным людьми столовой и коридорам. Касаясь девушек, я ничего не чувствовала, а вот парни… Удары током продолжились, правда, теперь это больше походило на очень легкое покалывание в кончиках пальцев, а мальчики и вовсе мало что замечали. Зато мои ногти на обеих руках после этих экспериментов полностью погрузились в траурный оттенок, так что казалось, будто они покрыты черным матовым лаком.

«Ничего, – подбодрила себя. – Зато не нужно время тратить, перекрашивать».

И вот теперь я сидела на подоконнике на втором этаже, смотрела в окно и обдумывала происходящее со мной. Даже попыталась стащить с пальца кольцо, но то будто приросло к коже и не поддавалось.

– До кольца никаких таких фокусов не было, – прошипела я, пыхтя от натуги. – Вот же чертов подарочек!

Эх, скорее палец себе сломаю, чем кольцо сниму.

– Ленка?! – спросила подошедшая Настя. – Что ты там шепчешь?

– Да ничего. – Я нацепила на лицо искусственную улыбочку и незаметно спрятала руки за спину.

– Пойдем? – предложила подруга. – Домой хочу.

Я согласно кивнула, взяла свою куртку, и мы потопали вниз. Уже упаковав себя в пуховик и выходя во двор универа, я заметила движущуюся по дорожке машину. На секунду сердце провалилось в желудок, громко и настойчиво пробивая себе дорогу на свободу. Но через мгновение я успокоилась, узнав черный «вольво».

– О! – выдохнула Настя. – Неожиданно.

– Ну-ну, – хмыкнула я, разглядывая выбирающегося из тачки Игоря.

Парень довольно улыбнулся, заметив нас.

– Твоих рук дело? – уточнила я тихо, сверля подругу взглядом.

– Лен, да я никому ничего не говорила, – виновато прошептала девушка. – Может, Вик?

Расспрашивать Настю дальше времени не было. Я натянуто улыбнулась Игорю. Парень просиял, окинув меня внимательным взглядом карих глаз.

– Привет! – весело пробасил он. – Лен, вижу, ты не заболела после вчерашнего.

– А что было вчера? – спросила любопытная Настя.

– Тебя можно пригласить куда-нибудь? – обаятельно улыбнулся парень.

Настя рядом со мной восторженно ахнула, стреляя глазками-блюдцами то в мою сторону, то в сторону Игоря.

– Ну… – учитывая сегодняшние события, общение с парнями вообще казалось мне невозможным. Однако…

Вот что это такое?! Кому я сделала плохо? Зачем мне это? Теперь всю жизнь мужских прикосновений избегать?

Желание собственноручно придушить Бестелиона или, на худой конец, попортить его личико стало непреодолимым. Мысленно послав Беса в самые отдаленные уголки преисподней на тяжелые каторжные работы, ответила:

– Я бы поела.

Игорь усмехнулся и кивнул на машину:

– Поехали.

Я села на переднее сиденье и с упоением расстегнула молнию куртки. Кондиционер вовсю старался, так что я быстро согрелась. Вечно мерзну! Но при этом очень люблю зиму. Из окна хорошо натопленной комнаты… Удивительно, но такая странная особенность у меня явно не от мамы. Та, наоборот, все время стремится отдыхать где-нибудь в горах, целыми днями катаясь на лыжах. Несколько раз она возила меня с собой в Австрию. Правда, пока Света рассекала по склонам и поражала воображение отдыхающих, я просиживала днями напролет у камина, зачитываясь интересными книгами. Каждому свое.

Не люблю я снег, и как меня угораздило родиться в стране, где девять месяцев в году холодно? Отвратительно! Может, демоны правы, и мой папочка из другого мира? Я только забыла уточнить среднегодовую температуру в этом их Верхнем царстве. Может, у них там постоянно плюс двадцать пять? Но как тут узнаешь… В Нижнем была зима – горные вершины, увиденные из окна Идерны, покрывал снег. С другой стороны, в горах чаще всего постоянно лежит снег. Может, у демонов в их горах зима, а внизу тепло. Не поймешь.

Я два раза побывала в другом мире, а ничего толком не рассмотрела, кроме нескольких комнат и вида из окна. Мне даже никто не провел ознакомительную экскурсию по достопримечательностям Нижнего царства. Может, у них там жутко интересно, а я тут сижу!

Я тайком покосилась на Игоря, тот на секунду оторвал взгляд от дороги и улыбнулся мне.

– Тебе идет этот цвет глаз.

– Линзы, – ответила я, стараясь вести себя как обычно. Но руки убрала подальше, даже перчатки не сняла.

– Куда поедем? – спросил Игорь.

– Выбирай сам, – пожала я плечами.

Парень кивнул, видимо что-то для себя решив.

– Ты не обижаешься, что я вот так… без предупреждения? – уточнил он, внимательно заглянув мне в глаза.

– О чем ты? – удивилась я. – Вовсе нет. И спасибо за приглашение.

Игорь нахмурился, крепче вцепившись в руль.

И что я такого сказала?

Он вообще очень милый, и сразу видно, добродушный, хоть и огромный, как медведь. Очень короткая стрижка ему идет, вот только со спины выглядит подозрительно, если учитывать прилагающуюся к этой почти наголо бритой голове черную кожаную куртку, подбитую мехом.

Ну и фантазия у меня!

Зато глаза у парня потрясающие, цвета коньяка, с мелкими зеленоватыми крапинками. И ресницы длинные. Черты лица только немножко подкачали. Но излишне длинный нос, резкая линия скул и квадратный подбородок совсем парня не портили. Наоборот, вызывали желание внимательно рассматривать.

– Поедем в мою любимую кафешку, – решил Игорь. – Там уютно и отлично кормят.

Я не возражала. В центре пришлось довольно долго крутиться, выискивая стоянку, но мне жаловаться было не на что – даже немного подремала под приглушенный звук мотора и скрип снега под шинами.

Наконец мы добрались не только до кафе, но и до столика. Я не мудрствуя лукаво заказала большую пиццу с сыром и ветчиной и двойную порцию глинтвейна. И была несказанно рада, когда мне принесли большую чашку горячего напитка с прилагающимися к нему невесомыми печеньками.

Неслышно похрюкивая от удовольствия, я макала печеньки в вино, поедая размокшую выпечку, грела ладони о кружку и старалась не обращать внимания на изучающий взгляд Игоря. Конечно, веду себя как маленькая девочка, забавляюсь, но поделать с собой ничего не могу. Да и не хочется изображать идеально воспитанную барышню. Принимайте такой, какая есть.

– Расскажешь о себе? – спросил Игорь, помешивая ложечкой в чашке.

Я отпила глоточек глинтвейна, мгновенно согреваясь.

– Мы же не на собеседовании, – усмехнулась в ответ. – Ведь правда?

– Нет, – ответил он. – Просто мне интересно.

– Да не могу ничего необычного рассказать. – Я вздохнула и подперла кулачком щеку, чувствуя, как хмелею.

– Ну, расскажи обычное, – предложил Игорь.

– Все, как у всех, – ответила, мечтая о скорейшем появлении пиццы. Еда – отличная причина не отвечать на вопросы.

– А родители твои чем занимаются? – нашел что спросить парень.

– Мама – художница, а об отце знаю только, что его звали Леонид. И все, – призналась я, наблюдая за появлением полных тарелок.

Следующие полчаса мы ели, думая каждый о своем. Игорь молча жевал лазанью, хотя и стрелял в меня глазами, но я это старательно игнорировала. Пока моя жизнь слишком переполнена непонятными событиями, чтобы еще на вопросы этого парня о себе отвечать. Он мне никто. Так, недавний знакомый. Изливать душу меня никто не заставляет. О себе вообще тяжело рассказывать. Особенно малознакомому человеку, и если ты считаешь свою жизнь самой обыкновенной, без каких-либо необычных событий.

«Самое необычное, что пока с тобой случилось, – встреча с демоном тьмы», – подсказал внутренний голос.

Тут еще разобраться нужно, чем мне эта встреча грозит. А спросить не у кого. В интернете, что ли, поискать? Тоже ведь неясно, найду ли я хоть слово правды, а тем более объяснение.

– Ты немногословна, – выдал этот «болтливый» товарищ, сверля меня испытующим взглядом.

– Устала, – пожала я плечами, на самом деле чувствуя сильную вялость.

– Я хотел тебя пригласить в кино, – улыбнулся Игорь.

И что я должна ответить? Внутри у меня зародилось желание растолковать этому молодцу, что он торопит события. Вздохнув, вслух сказала:

– Может быть как-нибудь…

Еще неясно, что у меня с кожей и какая будет реакция, если Игорь вздумает ко мне прикоснуться.

Глава 7

Девушка ему очень нравилась. Такая маленькая и тоненькая. И хорошенькая, без какой-либо косметики. Или он просто не видит? А глаза! Огромные и любопытные, на узеньком кукольном личике. Лену хотелось оберегать и на руках носить.

Вот только девушка на контакт не шла, держалась на расстоянии, посматривая на него настороженно, как дикий зверек. А приручать зверей Игорь никогда не умел. Даже в детстве у него ничего такого не получалось, в отличие от младшего брата. К Олегу ластились все уличные собаки и кошки. Сколько было походов по подъездам в надежде пристроить все те трофеи, что младший тащил в дом. Щенков и котят отмывали, выводили глистов и блох, кормили и выдворяли Игоря нести очередного страдальца к новым хозяевам. Олег вырос, а ничего не поменялось. Только кошки сменились потрясающими девушками. А ведь мальчишке только двадцать лет исполнилось!

Игорю же всего приходилось добиваться самому.

Не знаю, как удалось отделаться от настырного парня, избежав приглашения на чай-кофе. Освобожденно вздохнув, я потрепала между лопатками подкарауливавшего мои ноги Тима, получила привычное и недовольное «мяу» в свой адрес и потащилась в ванную. Хотелось в душ, чаю с шоколадкой и спать.

Мама не показывалась, но в мастерской громыхал «Раммштайн» – верный признак того, что родительница решила в кои-то веки заняться работой. Теперь она про меня хорошо если через неделю вспомнит. Будет бесконечно пить кофе, жевать мармелад и курить по две пачки сигарет в день. Да и я понадоблюсь лишь затем, чтобы оценить очередной «шедевр». Придется изображать восторг, хвалить и выслушивать не менее запутанное, как и сама картина, описание.

После очень горячей воды и крепкого сладкого чая я зарылась под два одеяла, ожидая, что как всегда еще проваляюсь какое-то время, прежде чем меня сморит сон. Но отключилась, стоило голове коснуться подушки.

Сны мне снятся редко, но если уж случаются, то настолько яркие и живые, что их легко спутать с действительностью. Только не сегодня. Как-то я сразу поняла, что это именно сон. И сон не только мой. Сначала ничего не видела и не чувствовала, хотя знала совершенно точно, что сейчас что-то произойдет. Меня не заставили ждать. Туман перед глазами рассеялся, и я увидела себя сидящей в широком удобном кресле перед жарко полыхающим камином.

– Привет. – Тьма слева от очага сгустилась, преображаясь в небрежно облокотившегося на каминную полку Бестелиона.

– Привет, – ответила я, наблюдая за демоном.

– Позволишь? – ухмыльнулся этот негодник, непонятным образом заняв кресло и усадив меня к себе на колени боком. Я хотела возмутиться, но не стала. Сидеть оказалось очень удобно. К тому же через его и мою одежду я чувствовала невероятное тепло, согревавшее лучше огня.

– Совсем холодная, – вздохнул демон, накрывая мои ступни ладонью. Когда же он принялся несильно массировать их через носки, я чуть не замурлыкала. Еле сдержалась. Но глаза на секунду сами собой закрылись. Как же чертовски приятно…

А этот проходимец еще и усмехается. Вот гад!

Раздумывая над тем, обидеться на него или нет, я окончательно согрелась, вялой тушкой растекаясь в его руках.

– Тепло, – счастливо вздохнула я, пристраивая голову куда-то в район его плеча.

– Такая мерзлячка, – прошептал Бестелион и погладил меня по щеке подушечками пальцев.

Кажется, я превращаюсь в кошку. И мне это нравится. Так и провела бы у демона на коленях годы, прислушиваясь к спокойному дыханию и восторженно мурлыкая от его ласк.

– Что я тут делаю? – разговаривать совершенно не хотелось, но вопрос так и вертелся на языке.

– Тебе не нравится? – хитро прищурился Бес, чуть склонив голову набок и не глядя на меня.

– Нравится. Но ты не ответил на вопрос, – не дала я себя сбить с мысли. И так ведь тяжело, когда такое чудо в непосредственной близости находится. А Бес и не думал мне помогать, только кривил губы в этой ехидной и соблазнительной улыбке. Так и хочется ее стереть каким-нибудь способом, а заодно напомнить кое о чем.

Я чуть повозилась, старательно пристраивая свою пятую точку поудобнее, но добилась совершенно противоположного результата. Зашипев сквозь зубы и сморщившись, Бестелион окинул меня очень недовольным взглядом. Я состроила самое невинное личико, в душе наслаждаясь моментом. Пусть помучается! Будет знать, как выпроваживать девушек после подобных многообещающих поцелуев.

– Поосторожнее, – прошипел демон. – Это, конечно, сон, но… доиграешься.

Горячая волна блаженства затопила мой мозг от того, как он произнес последнее слово. И так этот глубокий бархатный голос с ума сводит, а тут такое. Моя детская психика подобное не выдержит.

– Что ты хотел? – стараясь не улыбаться, спросила я.

– Ну, за тобой нужно приглядывать, – хохотнул Бес. – Что ты там сегодня устроила? Меня магией окатывало раз пятнадцать. Не очень приятно, знаешь ли…

Я смущенно залилась краской. Кажется, мои эксперименты не остались незамеченными.

– Но… как? – пролепетала, стараясь не выглядеть очень раскаивающейся.

– Пока на тебе мое кольцо, я знаю обо всем, что ты вытворяешь, – пожал плечами Бес.

– Ничего такого я не сделала! – Во мне заклокотало негодование. – Это ты скажи, почему я к людям не могу нормально прикасаться.

– К мужчинам, – поправил меня этот гад.

– Да!

– Может, я этого не хочу. – Демон приподнял идеально ровную темную бровь.

Ничего себе заявочки!

– А мое мнение узнать не хочешь? – выдавила я, пытаясь выбраться из сильных рук.

– Нет, – ответил Бес и ухмыльнулся.

– Пусти! – взвыла я, начав царапаться.

– Успокойся, глупая, – проворчал демон, легко сгреб мои ладошки одной рукой и сжал, пресекая бунт. – Это же для твоего блага.

– Пусти, – сквозь зубы процедила я. На глазах выступили слезы.

– Бельчонок, пойми. Мы пока не знаем, что из тебя получится. Ты можешь оказаться опасной. И не только для себя самой.

– Хочу проснуться, – прошептала я и в ту же секунду ощутила сильное головокружение.

Перед глазами все слилось в быстрое мельтешение, я их закрыла. Как из ваты донеслось длинное и протяжное:

– Ну, во-о-о-от…

И я проснулась. Посидела в коконе из одеяла, собираясь с мыслями. Вот только ничего не вышло. Они, как трусливые тараканы, разбежались по углам в надежде отсидеться.

Несмотря на одеяло, я опять начала мерзнуть, сразу же пожалев, что проснулась. Там, в сновидении, возле камина мне было тепло и уютно. Заверещал будильник, распевая приятным женским голосом знакомые строчки про теплое и яркое. Напомнив себе, что нужно обязательно сменить мелодию, вырубила трезвон и со стоном упала обратно на подушку.

Уже утро! Почему у меня такое ощущение, будто я не спала всю ночь? Вчера легла пораньше, заснула сразу… Как такое понимать?

Повздыхав еще немного, заставила себя подняться и потащилась в ванную, надеясь, что хотя бы очень горячий душ приведет меня в чувство. Волосы, конечно, потом сушить целый час, уж очень они длинные отросли, но чего не сделаешь?!

Я поймала пальцами кончик собственной косы, стянула резинку, намереваясь распустить волосы. Они приятными волнистыми прядями рассыпались по плечам. Может, не мыть, а так оставить? Но неизвестно, прилично ли выглядят эти космы. Иногда так и хочется взять ножницы и собственноручно откромсать половину, чтобы вели себя смирно. Только бабушка меня замучает нравоучениями.

Включив свет в прихожей, чтобы лучше рассмотреть себя в зеркале, я замерла как вкопанная, вытаращив глаза.

Слов нет. Одни мысли. И те матерные.

– Ну, демон! Получай теперь белку во всей красе!

Из отражения на меня бешено пялилась злая девица с каштаново-рыжими патлами до середины спины.

Когда первый шок миновал, пришлось признать, что то, как я выгляжу, мне очень нравится. Никогда не возникало желания перекрашиваться из своего естественного, золотистого, в более темный оттенок, хотя мама все время уговаривала. Как же она была права!

Лицо осталось прежним, но кожа, по-новому оттененная, перестала быть желтоватой и бледной, оказавшись очень светлой и полупрозрачной, сияющей. Даже мешки под глазами перестали быть столь явно заметными. Глаза, делающие меня похожей на персонаж из мультфильмов, чуть потемнели. Данное природой и родителями, но теперь более яркое мое лицо вдруг показалось удивительно милым. Нет, не красивым. Привлекательным.

– Привет. – Мама выплыла из своей спальни, обвязанная длинным пледом, и прошествовала мимо, направляясь на кухню. Почти завернув за угол, остановилась и придирчиво оценила мой вид, удивленно приподняв бровь.

– Ты перекрасилась? – после секундной паузы спросила она. – Или я просто только сейчас заметила?

– П… перекрасили, – чуть запнувшись, кивнула я в ответ.

– А ничего так, – заметила мама. – Я давно тебе говорила. Кофе будешь, мыха?

– Да, мам.

– Оке-е-ей, – простонала Света, скрываясь на кухне. – Я бутербродов сделаю тоже.

– Спасибо!

– Тим! – через секунду взвыла мама. – Перестань! Сейчас! Сейчас же! Дам! По попе! Больно!

Я хихикнула, прислушиваясь к маминым завываниям и громкому мурлыканью кота. А не надо холодильник открывать. Этот обжорка за кусок колбаски готов продать душу кошачьему дьяволу.

– А! Тим! – хрипло рявкнула Света под грустное басистое «мяу». – Лена! Утихомирь его!

Я усмехнулась и побежала спасать маму. Света обнаружилась стоящей на стуле с батоном колбасы в одной руке и ножом в другой. Тимофей, как заведенный, завывал у ее ног, пытаясь вскочить на стул. Я сграбастала кота за шкирку, получив пару ударов лапой, и выставила за дверь.

– Этого безобразника пора выслать на улицу, чтобы он научился добывать пищу сам, – прошипела мама. – А то он на мне тренируется.

– Ты же его приучила, что коту в нашем доме все можно, – пожала я плечами, заливая кипятком растворимый кофе.

– Он хам и беспредельщик, – выдохнула Света, нарезая колбаску, и уже совершенно другим голосом произнесла: – Кстати, зайка, есть дело.

– Мама, – простонала я, представив, что захочет от меня родительница. Обычно «зайкой» она называет меня перед тем, как что-нибудь поручить.

– Дочь! – прервала меня мама, загнав в ступор этим, не менее диким в нашем общении, словом.

– Мама!

– Да там простое дело, – ныла Света, выставляя передо мной тарелку с бутербродами.

– Какое? – вздохнула я, сдаваясь. С ней же бесполезно спорить. Мама своего в любом случае добьется. Так что лучше согласиться, пока меня не замучили.

– Всего-то и нужно, со мной съездить… – улыбнулась мама.

– Куда? – Вечно из нее все по слову вытаскивать нужно.

– Леночка, это только на несколько дней, – прощебетала мама. – Борис хочет выставить мои работы для друзей. Но не здесь, а в Киеве.

– А я здесь при чем? – Недоумение затопило мой мозг.

– Мне нужна поддержка, – всхлипнула Света.

Чего-чего, а актерского мастерства у мамы не отнять.

– Ладно, – хитро подмигнула я. – Только если ты мне кое-что расскажешь.

– О дорогая, ты наконец-то решила спросить о… – воскликнула мама радостно.

– Свет, ты прозевала, – хмуро перебила я ее. – Тему мальчиков и секса я изучила самостоятельно в двенадцать лет.

– Да? – удивленно глянула мама, подтягивая к себе тарелку с последним бутербродом. – Тогда о чем ты хочешь знать?

– О ком. Расскажи мне об отце, – попросила я и зажмурилась.

Эта тема в семье всегда считалась запретной. Сначала бабушка и дедушка старательно оберегали от мыслей, что у меня должен быть данный представитель рода человеческого. Но проморгали – девочку Леночку просветили об этом в детском саду такие же, как и она, карапузы. После этого я, по словам родственников, неделю всех допрашивала, выискивая сведения не хуже, чем сыщик. Вот только ни бабушка, ни дедушка моего папочку в глаза не видели. Все, что они мне сообщили, так это имя, да и то лишь потому, что оно было записано в моем свидетельстве о рождении.

Волна допросов возобновилась, когда в моей жизни появилась мама, и я перебралась к ней. Расспросы Света принимала в штыки, так что, ничего не добившись, я забросила всякую надежду разобраться. Чуть попозже мама все же порой упоминала об отце, если речь заходила о моей внешности. И я радовалась хоть таким крохам.

Но теперь, когда в моей жизни происходит так много всего непонятного, я просто обязана не только узнать все о папе, но и разыскать его.

– Лена, – проворчала мама.

– Мама!

– Ладно, – вздохнула Света. – Не понимаю, зачем тебе это… но ладно.

Она встала и ушла в свою комнату, но быстро вернулась и протянула мне фотографию. Я жадно впилась в снимок глазами. Обычное летнее фото: совсем юная девушка с длинными русыми косами, в коротенькой светлой юбочке и маечке, а рядом с ней высоченный красавец с завязанными на затылке в хвост каштановыми волосами, в джинсах и белой футболке. Оба сияют улыбками. Снимок весь пропитан легкостью и радостью. Так и представляется жаркое лето, сверкающие брызги воды в фонтанах, стаи голубей, цветы и кислотно-зеленая блестящая трава.

– В тот день мы с подружками решили прогуляться. Погода была чудесная. Я его встретила прямо на улице. Увидела и будто голову потеряла. Влюбилась с первого взгляда. У тебя сейчас почти такой же цвет волос, как у него. Да и глаза. У Леониса тоже глаза были очень зеленые, такие завораживающие…

– Леонис? – переспросила я. – Не Леонид?

– Родители бы не пережили, узнай, что я с каким-то литовцем связалась. – Света пожала плечами. – Им и так долго пришлось переваривать мою беременность.

– Сколько вы встречались? – спросила я, продолжая всматриваться в фотографию.

– Один день, – усмехнулась мама. – И одну ночь.

– Что? – опешила я.

– Да. Эту фотографию кто-то из девочек сделал в тот же день. Потом мы с твоим отцом долго гуляли по городу. Родителей не было дома, и я привела Леониса домой… А наутро он пропал. Даже записки не оставил. Я солгала родным, что он сбежал, узнав о беременности. На самом деле он вообще не мог о ней узнать.

– Ну и ну! – вырвалось у меня. – Мам, ты даешь! Это ж надо!

– Я думала, очень сильно влюбилась, – печально промолвила Света, – потом поняла, что просто очаровалась внешностью. Даже уговаривать себя начала, что это какие-то чары были, приворотные… Глупость. Но…

«Не глупость, – прошептала я мысленно. – Совсем не глупость. Это похоже на мое влечение к Бесу. Понимаю же, что не могу ему нравиться и что он на меня позариться мог только с голодухи. Но слюноотделение при виде демона начинается само собой. Причина его интереса ко мне непонятна. А вот почему мама не устояла перед отцом, ясно. Такой красавец, даже будь он человеком, любую с ума бы свел!»

– Спасибо, мам. – Я встала и искренне поцеловала родительницу в щеку.

– Скажи… – замялась она. – Ты меня осуждаешь?

– Кто я такая, чтобы тебя осуждать? – пожала плечами. – Думаю, окажись я на твоем месте, получилось бы то же самое.

Мама освобожденно улыбнулась:

– Хорошо, Тогда собирайся, в три мы выезжаем.

– Как в три? В три часа дня? – Мои глаза округлились.

– Да.

– А учеба? – скептически уточнила я.

– Ну, придумай что-нибудь, – неопределенно пожала плечами Света.

– Мама! – обиделась я.

Тяжело с ней. Свету совершенно не интересует, чем занимаются окружающие. Если ей что-то нужно, значит, все остальные просто обязаны под нее подстраиваться.

Глядя, как мама выходит из кухни, я допила остывший кофе, выложила в миску Тима остатки колбаски, и под его жадное чавканье потопала к себе, зажав фотографию в руке. После недолгих «придумываний» я вздохнула и набрала номер Ирки.

– Да, – хриплым и сонным басом ответили мне на том конце.

– Ира? – уточнила я на всякий случай.

– Нет, ежик в тумане, – отчеканила подруга, прокашлявшись, и добавила уже нормальным голосом: – Чего тебе надобно, старче?

– Иру-у-усь. Дело есть, – проныла я в трубку.

– Ленка, у тебя крыша съехала? – нежно уточнила моя любимая брюнетка. – У тебя ко мне дело в восемь утра? Я тебя, заразу маленькую, люблю. Но не до такой же степени!

– Ну, Ирусь, – изобразила я рыдания.

– Что надо? – недовольно прокряхтела девушка.

– Мне нужно уехать на пару дней, но я не хочу универ прогуливать, – выдала я на одном дыхании.

– Ленуш. Ты опять? – с угрозой в голосе спросила Ира.

– Но твоя же мама такая милая и добрая, – начала уговоры, уже зная заранее, что дело удастся.

– Ты знаешь, что ты наглая маленькая… – простонала Ира.

– Да.

– И вредная. И назойливая.

– Да! – отчеканила я, как пионер на плацу.

– Ладно, приезжай ко мне, – решила Ира. – Я маме скажу, что тебе справка нужна.

– Хм, подожди секунду. – Я прижала трубку к животу и выглянула в коридор. – Мам, мне нужно к Ире съездить. Я до трех вернусь.

– Я дома целый день, – заметил голос подруги в районе моего пупка. – Выключи громкую связь.

– Лен, просто собери свои вещи сейчас, а мы тебя потом от Иры заберем, – выглянула из мастерской мама с какими-то тряпками в руках.

– Отличная мысль, – обрадовалась я. И добавила уже подруге: – А чего это ты дома? Как же твои занятия?

– Я, в отличие от некоторых, на самом деле болею, – заметила она.

– Ирусь. Как же так? – расстроилась я.

– Да нормально все. Собирайся уже. Жду.

Отключившись, я быстро покидала в дорожную сумку несколько пар джинсов, пять или шесть маек, просто свалив их стопкой, два теплых свитера, запасную пару зимней обуви в пакете, белье, носки, кое-какую косметику – на несколько дней вполне достаточно.

– Мам, все! – крикнула я от двери, уже поворачивая замки. – Сумка в прихожей. Ты решила, что с Тимкой делать?

– Кину родителям, – ответила Света. – Все равно же в ту сторону поедем.

– Он же их объест, – хихикнула я и выскочила из квартиры.

До моей любимой подруги добираться почти через весь город. Долго, но несмотря на это, мы постоянно виделись. До десяти лет жили в одном подъезде, ходили в одну школу. Переезд от бабушки и дедушки к маме ничего не изменил. При первой же возможности мы неслись друг к другу, даже если рассказывать было нечего. А с появлением компьютеров и интернета просиживали днями в аське или где-нибудь еще. Каникулы неизменно проводили вместе, если мама сплавляла меня родственникам.

По какой-то удивительной причине дорога до моего нынешнего дома у подруги занимала меньше времени, чем у меня к ней. Тайна, покрытая мраком.

Дверь мне открыла тетя Оля, приветливо кивнула и крикнула в глубь квартиры:

– Дочь, твоя пропажа явилась!

Я чмокнула женщину в щеку, стягивая с рук перчатки.

– Здрасьте, теть Оль.

– Раздевайся и иди развлекать Иру, а то она с утра мне успела мозг выесть, – хихикнула женщина, приглаживая растрепанные каштановые волосы. – Ты перекрасила волосы?

– Вот решила немного… – Я изобразила руками что-то невразумительное.

– Тебе очень идет, – кивнула Ольга. – Сразу так изменилась. Про линзы мне дочь говорила, но вот про волосы…

– Что волосы? – прохрипела Ирка, показываясь из своей комнаты. – Ох, ты ж е-е-е!.. – выдала подруга, вытаращив на меня глаза, после чего произнесла пару таких фраз, от которых мои уши попытались самостоятельно свернуться в трубочку.

– Наивысшая степень удивления и одобрения, – прокомментировала Ольга.

– Пойдем со мной, мелкая. – Ира сцапала меня за руку и уволокла в комнату.

– Я вам чай сделаю с плюшками! – крикнула Ольга нам вслед. – А потом на работу пойду.

Ирка подтащила меня к окну и долго придирчиво рассматривала, продолжая вставлять не самые печатные словечки между вздохами и междометиями.

– Лен, тебя теперь не узнать, – наконец справилась с удивлением подруга.

– Да только цвет изменился, – пожала плечами. К новой внешности я уже почти привыкла.

– Да нет! Ты не поняла, что ли? – возмутилась Ирка. – Ты просто невероятно изменилась. Чертовски здорово!

– Вот именно… чертовски… – выдавила я и замолчала, глядя, как тетя Оля несет поднос.

Как по волшебству перед нами образовалось легкое льняное облачко салфетки, на нее встали пузатые чашки, чайник, сахарница, сметанники в круглой плетенке, варенье в вазочке и целая гора конфет на блюдце.

– Ешьте, девочки.

– Мам, я ж с такой диетой поправлюсь, – проныла Ира. – Я не Лена. Это ей конфетки лопать полезно, с ее-то фигурой.

– Доча, цыц! – Тетя Оля щелкнула Ирку по носу и кивнула мне. – Мне эта болящая сказала. Про справку я подумаю. Приедешь, там и решим.

– Спасибо большое. – Я улыбнулась и поцеловала женщину в щеку.

– Ушла, – объявила тетя Оля. – У меня дежурство. Ира, поешь. И не сиди весь день за компом.

– Мама!

– Я тебя знаю. – Ольга погрозила дочери пальцем, улыбнулась и вышла из комнаты.

Пару минут мы прислушивались к ее сборам, и только когда за Ольгой хлопнула дверь, одновременно заговорили:

– Я не красилась.

– Она достала.

И посмотрели друг на друга удивленно.

– Хм, ладно, – подумав секунду, решила подруга, взялась за чайник и начала разливать чай.

Мы следили, как горячий и очень крепкий красный чай спиралью закручивается в чашке и как поднимается вверх вкусное облачко пара.

– Как понимать твое заявление? – спросила Ирка наконец.

Стараясь ничего не упустить, я рассказала ей все, что со мной произошло. Ира сейчас единственный человек, кому я могу доверять. Может, она поймет?

– Ленуш, – кашлянув, заметила подруга, когда я закончила свой рассказ, – скажи мне, что ты курила? И почему без меня?

– Ир, правду говорю! – воскликнула я.

– Верю-верю, – весело отозвалась подруга, ожидая, что брошусь на нее с кулаками. – Удивительно, что ты сама не додумалась волосы перекрасить. И так ведь миленькая, но, оказывается, ты просто невероятная милашка.

– Ирка, не ерунди! – прервала я девушку.

– Что «не ерунди» сразу? – опешила подруга. – Я тебе правду говорю, между прочим, а ты…

– Какую правду? – возмутилась я.

– Ты это чего?.. На комплимент нарываешься? – хитро прищурилась Ира. – Сколько тебе, бестолочи мелкой, доказывать, что ты красавица у меня?

– Родная. Это ты красавица, – обиделась я.

– Дурочка! – констатировала Ира ласково.

– Какая из меня красавица? – Я скорчила подруге страшную рожицу. – Кожа да кости. А теперь еще и волосы рыжие.

– Ничего не кости, – вступилась в защиту моего тела подруга. – Вполне нормальная у тебя фигура. Через пару лет в нужных местах нарастет, и мужики с ума будут сходить.

– Ира, – мягко сказала я. – Если у меня и нарастет хоть где-нибудь, то место это называется «пузо».

– Это называется не «пузо», а «эротический животик», – хмыкнула подруга, потирая его ладошкой.

Я раскрыла рот, чтобы возразить, но подруга быстро заткнула его булочкой.

– Ешь и молчи, отращивай грудь! – велела она.

– Для этого не булочки, а капусту есть нужно, – возмутилась я, прожевывая кусок выпечки.

– Ты хоть что-то жуй, иначе все эти вкусности съем я.

И в подтверждение этого Ира развернула фантик и целиком запихнула трюфель в рот.

Мама позвонила, когда мы с Иркой резались в «дурака». За весельем, бесконечной болтовней и беззлобными шуточками мы не заметили, как промелькнуло время. Мама сообщила, что они уже приехали, велела спускаться, а она пока собиралась отнести Тима к бабушке и дедушке.

Расцеловавшись с подругой и получив от нее наказ позвонить, когда вернусь, оделась и выбежала во двор. Маминого нынешнего избранника я видела только раза два или три. Ничем не приметный дяденька то ли пятидесяти, то ли шестидесяти лет – не поймешь, – невысокий и грузный. Именно такие мужики отлично иллюстрируют анекдоты про кошельки на ножках. Машина и водитель Бориски и то значительнее выглядели.

– Здравствуйте, Борис Германович, – скромно поздоровалась я, кивнула водителю и, когда сообразительный парень открыл передо мной дверцу, нырнула в салон. Интересно, он сам по себе такой умный или мама просветила? Хотя, может, и сам. Водителя Бориска вполне мог и под свой автомобиль выбрать. Не машина – крейсер «Аврора». Уж не знаю, как такая махина называется, но явно что-то значительное. Внутри черное мускулистое металлическое тело лоснилось теплой бежевой кожей.

Пока никто не видит, я мурлыкнула и с ногами забралась на сиденье, старательно впитывая плоды трудов системы обогрева. У меня есть с полчаса, прежде чем мама явится. Раньше ее не отпустят. Так что могу пока разглядывать Бориску.

Дядька мне с первого взгляда не понравился, еще тогда, полгода назад, когда мама впервые о нем упомянула. Не то чтобы я была против ее «увлечений», но слишком часто они у нее менялись. Тогда еще подумала, что нежная мамочка про Бориса через пару месяцев забудет, но вот… Исправный мужик отыскался. Смог привязать к себе Свету. Или наоборот. Даже выставку затеял. Пусть и маленькую, у каких-то знакомых дома, но все равно. От прежних дружков только убытки были. Не важно, что моральные.

А дядька совсем неприметный. Лицо никакое, фигура – шар. Из особых примет очечки, дорогое пальто, телефон возле уха и сигаретка в зубах.

Из подъезда выскочила шикарная красотка в летящей светлой шубке с маленьким ридикюлем на плечике. Взметнув блондинистой гривой ухоженных волос, мама поцеловала Бориса в щеку, рассмеялась каким-то его словам и кивнула водителю, приземляясь на сиденье рядом со мной.

– Привет, зайка, – прощебетала родительница.

– Готовы? – уточнил водитель у хозяина, следя, как тот помещается на переднее сидение.

– Поехали уже, – буркнул Борис так, будто ему хотелось отменить всю затею.

Мама потянулась, легким движением стряхивая с себя шубу, и сказала:

– Леночка, тепло. Сними куртку.

Ага. Сейчас. Кому тепло, а кто окоченеет сразу, как только с пуховиком расстанется.

Я покачала головой и, ничего не сказав, пристроилась в уголке, прикрыв глаза, намереваясь изобразить сон. И не заметила, как мгновенно уснула.

– Привет, – недовольно заметил Бес, окидывая меня взглядом.

Комнаты с камином и креслом уже не было. Если это была комната. Сейчас, как и прежде, вокруг клубился черный туман, но я различала только огромную медную ванну и… отмокающего в ней Бестелиона. Над покрытой пеной водной гладью он воздвигался ровно по пояс, но мои уши все равно запылали. Казалось бы… что я там не видела? Но…

– Здрасте, – выдохнула я.

– А лучше момента для визита найти не могла? – отреагировал на мое появление демон.

– Случайно уснула, – ответила я, краснея уже всем лицом. В куртке стало ужасно жарко.

– Хорошие у тебя случайности, – хмыкнул Бес. – Одна другой интереснее. Ладно уж, если явилась, то присаживайся.

– Куда? – удивилась я.

По-хорошему, сесть здесь было не на что.

– Ну, прости. – развел руками недовольный парень. – Откуда ж я мог знать, что ты заявишься как раз в то время, когда я буду принимать ванну.

– Во сне? – уточнила я.

– Это тебе нужно уснуть, чтобы наладить магический канал, – усмехнулся Бес. – Для меня все проще. Это же моя родная сила. Плюс сто лет практики.

– Сколько? – переспросила я на всякий случай.

– Сколько слышала, – обиделся чему-то демон. – Мелкая еще – прямую связь из реальности наводить.

– Я не специально.

– В прошлый раз оборвала не вовремя, – объяснил этот зловредный гад очень доходчиво. – Вот я по глупости нить и не свернул. Кто ж знать мог, что ты раньше ночи появишься?

Я присела на край ванны.

– И что теперь? Просто поспать я не могу?

– Как хочешь, – пожал плечами Бес.

Ох! Я старалась его не рассматривать – от одного взгляда на эти плечи и шею мысли так и плывут в совершенно ненужном мне направлении.

– А что у тебя с волосами? – спросил Бестелион, выводя меня из мечтательной задумчивости. И вовремя.

– Вот после нашей последней встречи цвет поменяли, – ответила я спокойно, решая между тем, задушить демона или расцеловать.

– Хм, похоже контакт с… первоисточником ускоряет процесс изменения, – констатировал Бестелион, приподнявшись и рассматривая что-то над моей головой. – Тебе идет. Внешний облик стал подходить ауре. Той, первоначальной.

– А что? Сейчас она другая? – спросила я с подозрением.

– Сейчас она скорее синяя, чем золотисто-розовая, какой была, – признался Бес, глядя мне прямо в глаза. – Странно, что пока только внешность меняется. Но вполне возможно, это просто проявление крови эллов.

Переваривая его слова, я вдруг кое о чем вспомнила, запустила руку в карман джинсов, надеясь, что если во сне в той же одежде, то и все остальное при мне. Вытащив фотографию и еще раз ее рассмотрев, я протянула снимок демону.

– Знаешь его?

Бестелион двумя пальцами взял фото, поднося ближе к глазам.

– Могу ошибаться, – сказал он через пару секунд, – я с ним никогда знаком не был. Это Леонис.

Я сглотнула, прикусив губу. Значит, все правда?

– Это мой отец. Так сказала мама.

Произнесла и пару минут любовалась на реакцию. Даже захотелось картину написать. И название придумала: «Темный демон в шоке».

Вдруг что-то меня сильно дернуло, будто откуда-то извне, и я закричала от неожиданной боли, мгновенно просыпаясь. Открыла глаза как раз за секунду до столкновения, даже не успев ничего толком понять. Машина будто налетела на стену, нас мощно тряхнуло, заскрежетал металл, что-то оглушительно взорвалось…

Сознание вернулось вместе с болью, вот только почему-то я чувствовала себя двояко. Даже картину аварии видела сразу с двух точек. Мои глаза различали только кусок салонной обивки над головой и затянутое вечерними облаками небо над уходящей к горизонту трассой, теряющейся в дымке леса. А мои чувства вопили от сжигающей мозг боли. Больно было везде. Что-то тяжелое придавило мне ноги, и пошевелить ими не удавалось. Может, и нет их совсем… По шее текло горячее и неприятно липкое. Кровь? Отупляющий шок не давал мне хорошенько оценить ситуацию. Тело металось в агонии.

Но почему-то какая-то часть мозга оценивала все будто со стороны. Этот клочок разума не ощущал боли, да и наблюдал картину словно сверху. Я видела свое тело: раскуроченная грудная клетка, зажатые покореженным боком машины ноги. Еще я видела, как из полумертвого тела толчками истекает в воздух черный дымок. Пару секунд подумав над этим, частица меня решила приблизиться, чтобы узнать, что это за чернота такая. И почти тут же сообразила, что это она сама.

Тела я уже не чувствовала, даже боли не было. Теперь мое сознание висело в воздухе, оглядываясь. Душа, если это была она, пронеслась над машиной, оценивая все, что не удалось рассмотреть сразу. Водитель и Борис были мертвы.

Духу, как оказалось, это было безразлично. С каждой секундой его интерес к телесной оболочке пропадал. С какой-то вялой тоской я поняла, что теряю незримую ниточку контроля, забываю. Потом дух увидел женщину. Ее выбросило из машины в сторону. Даже корчась в предсмертной судороге, она оставалась удивительно красивой.

«Жаль, мама, – отстраненно подумал дух, но почти тут же встрепенулся, дернулся, подрагивающим облачком зависнув над лицом женщины. – Не умирай!»

Но что может бессловесный дух? Даже коснуться мамы ему не удалось. Продолжая метаться, дух вспомнил о той, в чьем теле еще так недавно обитал.

Она должна спастись. Должна. Должна!

Уверившись в этом, дух вернулся к телу девушки. Она еще дергалась, обдирая руки в кровь об острые металлические зубья. Дух толкнулся ей в грудь, но ничего не произошло. И он взвыл, продолжая долбить окровавленную грудную клетку с замедляющим свой бег сердцем…

Глава 8

Боль скрутила Беса мгновение спустя после исчезновения Лены. Взвыв от сжимающих голову спазмов, демон вытянул себя из воды и тьмы и распластался на шелковом ковре, пытаясь подавить боль. Ничего не получалось. Связь, как ниточка, натянутая между ним и Леной, работала исправно, перекидывая на демона часть страданий девушки.

Унять боль не получалось. Да если он это и сделает, Лена умрет. А ведь демон несет ответственность за эту малышку. К тому же она Бесу нравилась. С первой же секунды. Не каждый день встречаешь такую удивительную и пленительную ауру со столь необычной расцветкой. Да и внешне девчонка оказалась ничего. С характером. Бойкая.

И так легко поддалась чарам, совершенно не сопротивляясь. Демон настолько увлекся тогда этой нежной и податливой девочкой, что ему захотелось Лену присвоить. В голове Бестелиона возникла эта шальная мысль лишь на мгновение, когда он вглядывался в личико, освещенное пляской огненных языков. Но тьма всегда отличалась своеволием. И в тот раз она подслушала мысли своего демона…

Теперь он корчился, пытаясь хоть как-то ослабить путы боли, сковавшей тело его собственного творения в другом мире.

Боль можно снять, но для этого необходимо проникнуть в мир девушки, что ему может оказаться не по плечу. Демон собственноручно закрыл проход, но кому-то удалось обойти его запреты. Видно, поняв, что физически проникнуть в тот мир не удастся, эллы нашли другой путь – с помощью магии они причиняли Лене боль.

Злость частично притупила скручивающую тело агонию, дав почувствовать момент, когда отсчет происходящего перешел с секунд на десятые доли удара сердца.

Он мог дать ей умереть. Но это слишком просто. Это означало бы, что он проиграл. Демон мог и спасти Лену. Вот только для этого придется пробить защиту, не пускающую его. На секунду оградившись от боли, он мгновенно ухнул во тьму, на ходу преобразуя свое тело. Времени совсем не осталось, нужно спешить, иначе будет слишком поздно.

Бестелион старался не ходить дорогами тьмы – слишком большую плату эта сила брала за использование своих тайных троп, да и заводила порой не туда. Но сейчас демон не боялся сбиться с пути, перед глазами сверкала тонкая золотистая ниточка-связь, натянувшаяся до предела и подрагивающая словно струна.

Еще миг. Его ноги погружаются во что-то вязкое и зловонное…

Демон нырнул глубже, на иной слой. Здесь оказалось совершенно темно даже для темного демона. Еще глубже.

Так далеко во тьме Бес не был никогда. Мать говорила, что тьма приводит к безумию, поэтому в ней нельзя оставаться надолго. Тем более опускаться в ее бездну. Идерна боялась путей своей стихии, отгораживалась от наследия предков. Но рассказывала, как в древности именно демоны открывали проходы между мирами, посвящая новые и новые народы тьме.

Кажется, за это их и невзлюбили эллы, которым такие пути никогда не проложить в одиночку. Вот только в мир Лены им удалось проникнуть без проблем, а Бестелиону приходится ломиться через запертые двери.

«Бес», – пронесся в голове голос.

«Молодец, – мысленно похвалил демон девушку. – Потерпи. Я сейчас».

Вряд ли она его слышала. Да и звала ли сознательно? Но этот зов дал ему сил и уверенности прорвать последние коридоры чертогов тьмы, прокладывая прямую дорогу, а не идти имеющейся тропой.

Бестелион вывалился в другой мир как был, в истинной ипостаси демонов тьмы, которую редко выпускал наружу. Даже ко всему привыкшие ситры пугались его в этот момент.

– Ну и что ты тут устроила? – хрипло спросил Бес, разглядывая Лену.

Девушка молчала, только ее душа металась над оболочкой, пытаясь вернуться назад. Подхватив кончиками пальцев черный пульсирующий сгусток, Бестелион крепко прижал его к груди Лены, – больше это походило на кровавое месиво – заставляя тело впустить душу. Девушка дернулась, пытаясь дышать, и закричала.

– Потерпи, – велел демон, черной громадной лапой с острыми когтями прижимая тело Лены, и склонился к ее лицу, после чего сделал глубокий вдох, вместе с воздухом забирая всю боль. А затем легко выпрямил обломки металлической конструкции, зажавшей девушке ноги.

Что такое железо, когда голыми руками он ломал камни, несколько дней назад раздробив одну из гор вблизи от замка Повелителей?

Там, где только что была боль, не осталось ничего. Даже собственное тело я чувствовала с трудом. Надо мной возвышался громадный черный монстр с красными глазами, острыми зубами и шипами по всему телу. Даже рога имелись, очень внушительные. Хотелось обойти данного субъекта и удостовериться, что и хвост имеет место быть. Но вместо этого я подняла голову вверх и улыбнулась разбитыми губами:

– Привет, дьявол! Ты за мной?

– А за кем же еще! – грозно пробасил монстр, сверкнув кровавыми глазищами.

– Опоздал ты, – прошипела я, чувствуя, как сознание опять начинает ускользать, и ухватилась за первое, что попалось под руку – здоровенную когтистую лапу.

– Будешь возмущаться – сниму действие обезболивающих чар, – предупредил демон грозно, посматривая куда-то вдаль.

Я повернула голову, чтобы рассмотреть, что заинтересовало чудовище. Мой взгляд наткнулся на множество мелких светящихся точек почти на горизонте.

– Странно, – прошептала я и нахмурилась. – Кто это?

– Эллы. Кто же еще, – ответил Бес, услышав мой шепот.

Сколько прошло времени с момента аварии?

Я осмотрелась, пытаясь хоть что-то понять. Заодно и причину аварии. И не нашла ничего. На обочине пустынной дороги, уткнувшись дымящимся рылом в сугробы, стояла машина, сильно покореженная с той стороны, где я сидела. Выглядело все так, словно кто-то огромный полоснул раскаленным ножом по металлической обшивке, а потом просто проломил ее внутрь, вогнав острые лепестки стали и пластика в сиденья. Голову водителя проткнул именно такой обломок. А смятый бок придавил Бориса.

– Мама! – Мой слабо соображающий мозг наконец вычленил из мыслей что-то важное.

Я рванула вперед, смутно отмечая, что идти почти невозможно. Ничего и нигде не болело, но, судя по неудобству, правая нога сломана, левая рука тоже… Грудная клетка похожа на воронку от взрыва бомбы – мешанина обрывков ткани и плоти. Легкие… Дышать тяжело. Что-то хлюпает слева и колется. Ребра? Сколько ребер сломано?

Эх, не сейчас.

Я упала на колени перед телом матери, попутно отметив, что что-то хрустнуло в коленной чашечке. Света лежала на спине метрах в пятнадцати от машины. Каким-то образом ее вынесло через стекло и отбросило в сторону. Быстро ощупывая ее тело и не зная, что хочу найти, я не обнаружила слишком серьезных повреждений, кроме ужасного количества порезов и ссадин. Может, какие-то кости и сломаны, но прислушиваясь к пульсу и дыханию, я с облегчением выдохнула:

– Ничего… Мама! Слышишь меня? Мама!

Я пару раз хлопнула ее по лицу, но Света не спешила приходить в сознание.

– Лена. – Передо мной возник Бес. – Нужно убираться отсюда.

Я обернулась на уходящую вдаль дорогу, но там уже никого не было.

– Где они?

– Эллы больше не смогут появиться здесь без моего разрешения, – зло сказал демон. – Нужно уходить.

Он попытался поднять меня на руки.

– Подожди! – закричала я, отпихивая его лапищи здоровой рукой. – Я должна позаботиться о маме!

– Еще немного, и ты умрешь! – гаркнул Бестелион. – Я не могу затянуть твои раны здесь. Ты можешь умереть через несколько минут. При этом больно тебе не будет.

– Я должна уйти в твой мир? – спросила я.

– Да, если хочешь жить, – выдавил он.

– Дай мне минуту, – взмолилась я. – Одну минуту.

Демон фыркнул, отступая на шаг.

Я облегченно обернулась к маме. Слезы горячим потоком заструились по щекам, покрытым кровавой коркой.

Что же делать?

Я порылась в карманах, попутно стащив с себя куртку. Какой в ней толк, если через минуту или две я могу умереть? Телефон нашелся во внутреннем кармане. Экран треснул, но после нескольких попыток мне удалось набрать нужный номер заледеневшими пальцами, пачкая пластиковое горячее тельце свежей кровью.

– Алло, – ответил такой знакомый голос моей вечной оптимистки-подруги. – Ленка?

– Ира! – прохрипела я, не узнавая собственный голос. – Мы попали в аварию. Вызови «скорую», пожалуйста. Мы находимся где-то…

Брюнетка взвизгнула и заверещала, но я крикнула, заставляя ее слушать, и попыталась описать место, где находилась машина.

– Лена! – растерянно воскликнула Ира, когда я замолчала.

– Света жива, – вымолвила я. – Присмотри за ней. И за бабушкой с дедушкой. За Тимкой. Ладно?

– Лена! Что с тобой?!

– Я ухожу в тот мир. – Не слушая ее, я продолжила: – Маме можешь рассказать все, что знаешь.

– Ты вернешься? – всхлипнула Ира.

– Я не знаю, выживу ли…

Телефон сдох, оборвав голос подруги.

– Все, – сказала я и посмотрела на демона.

Бес кивнул, перехватил меня одной рукой поперек туловища, придерживая, как младенца, и шагнул во что-то, похожее на черный кисель.

– Не ожидал тебя увидеть в ближайшее время, – заметил Амадеус, рассматривая материализовавшегося посреди комнаты для совещаний Бестелиона.

Помещение было чуть больше отцовского кабинета, с двумя каминами в противоположных стенах. Амадеус специально когда-то выбрал именно эту комнату из огромных и просторных зал, после чего оградил ее таким количеством защитных чар, что даже насекомое не могло проникнуть на закрытый совет царства.

Но только не Бес. Еще пятилетним карапузом, не сильно задумываясь над тем, что можно и что нельзя, младший сын Повелителя просто прополз в кабинет через тьму, когда обычным путем не получилось. И обозначил свое появление радостным детским смехом. Тогда Бес был ребенком. Глупым и влюбленным в собственного родителя.

– Я и не собирался, – пожал плечами темный демон, окинув взглядом собравшихся, и ехидно усмехнулся. – Все в сборе. Братец, Татанель, Гай, Бедектиум, Карриторий и Алексанион. Меня звать вы, похоже, не собирались?

– Позвали бы, если бы знали, где тебя искать, – фыркнул Каселион. – Но ты предпочел свалить непонятно куда, пока мы тут разбираемся с грозящей нам войной. По твоей вине, если ты еще помнишь.

– А я думаю, что это такое сотрясает защитные щиты царства, – небрежно заметил Бестелион, наблюдая за реакцией брата.

Кас не заставил себя упрашивать, взорвался сразу же, порываясь придушить младшего, но внимательно следивший за ними Гайлеон сграбастал демона воды за шиворот, прерывая движение.

– Хватит! – гаркнул длинноволосый на дергающегося и шипящего Каселиона.

– Не провоцируй меня, Бес, – прошипел Кас, сверкая голубыми глазами. Они с Бестелионом вообще были очень похожи, с той лишь разницей, что стихия их силы повлияла на внешность братьев. Каселион хоть и был вдвое старше Беса, но по лицу это заметить не удавалось, волосы такие же черные, кожа бледная, а глаза светлее, чем у брата. Внешне Кас выглядел крупнее и внушительнее, хотя и Бестелиона нельзя было назвать мелким.

– Ну, успокоились? – уточнил Амадеус, даже не поворачивая голову в сторону секундной вспышки братской антилюбви. – Каселион, сядь. И ты, Бес, тоже.

– Я постою, – дернул плечом демон тьмы, подходя к пылающему камину. С этого места открывался прекрасный обзор на всех сидящих за столом.

– Как знаешь, – усмехнулся Повелитель.

К перебранкам сыновей он привык давно и почти не обращал на них внимания. И так ведь понятно, что его вмешательство ничего не решит, только усугубит разлад, если ему придется принять чью-то сторону.

Раздражать друг друга эти двое начали почти сразу. Точнее, Кас очень обозлился, когда на свет появился не просто еще один демон, а именно такой. Уже вполне взрослый, наследник тогда отрекся от матери. А уж сколько колкостей он высказал Идерне, обвиняя ее в рождении темного… Кто и когда втолковал Каселиону, что демоны тьмы опасны, Амадеус мог только догадываться. Когда же Повелитель признал Беса своим вторым наследником, старший взбесился окончательно. Повелитель сам наломал дров, когда не стал уговаривать наследника одуматься и рассорился с женой.

– Что привело тебя, Бес? Кажется, ты не собирался появляться в царстве в ближайшую пару сотен лет, – произнес Повелитель сухо, приподняв седую бровь.

– Планы поменялись, – ответил синеглазый демон с усмешкой. – Мимо пробегал, решил глянуть, что у вас тут за светопреставление.

– Эллы штурмуют наши границы, как видишь, – проговорил Алексанион, невысокий, сутулый и смуглый повелитель огня, поглаживая свою ярко-рыжую бороду.

– Трусами обзываются, – нажаловался Гай. – Совсем обнаглели Верхние.

– Считают себя вправе, – подхватил Карриторий – демон, отвечавший в царстве за стихию земли. – Их просто больше. Против такой ватаги нам и всем царством не выстоять, если вступать в прямой бой. А тем более на нашей земле.

– Я предпочел бы обойтись без боя, – вздохнул Амадеус. – Отголоски последней войны до сих пор сотрясают царство. А ведь столько лет прошло.

– Демонов слишком мало, – подтвердил молчавший до этого Татанель. – Пытаясь восстановить численность, мы использовали методы, противоречащие самой нашей природе.

Бес усмехнулся, глядя на пламя в камине.

Методы и правда оказались беспрецедентными. Никогда раньше браки между кланами демонов не заключались по договоренности сторон. Во все времена ситры всех мастей были свободны в выборе спутника жизни. Вот только этот самый спутник или спутница выбирался раз и навсегда. Так гласили законы Нижнего царства. Чаще всего брачные обеты демоны давали уже в довольно-таки разумном и зрелом возрасте, лет после двухсот – трехсот.

Война всколыхнула царство, разрушительной дланью стерев с лица земли почти половину всех кланов. Даже теперь, десять сотен лет спустя, царство не восстановилось полностью. И это несмотря на то, что семьи старательно женили молодежь, по собственному выбору смешивая кровь. Даже многоженство Повелители разрешили, хотя этим мало кто пользовался.

Но никакие действия не увеличивали население. Все же демоны не люди и плодовитостью жителей Срединных земель не отличаются. В лучшем случае демонессы могли воспроизвести на свет двоих-троих детенышей, но и то очень редко.

– Я узнал кое-что интересное, – сказал Бес наконец.

– Что именно? – Гай напрягся.

– Леонис жив. – Выждав театральную паузу, демон тьмы озвучил новость: – По крайней мере… двадцать лет назад еще был жив.

– Этого не может быть! – воскликнул Каселион и зло рассмеялся. – Все знают, что Атардион убил старшего брата, чтобы занять трон.

– Видимо, кто-то в этой истории лжет, – пожал плечами Бестелион.

– Что именно и от кого ты узнал? – прищурился Амадеус.

Порывшись в карманах куртки, Бес подошел к отцу и протянул ему снимок, чуть заляпанный в нескольких местах кровью.

– Что это? – Повелитель повертел в руках странный предмет.

– Это называется «фотография», – просветил Бес. – Обычная вещь в мире Лены. Они каким-то образом могут запечатлевать образы. Посмотри на изображение. Я думаю, что это Леонис.

Амадеус молча всмотрелся в снимок, не обращая внимания на то, что остальные советники столпились рядом и также всматриваются в снимок.

– Это он! – удивленно воскликнул Бедектиум. – Выглядит чуть иначе, но точно тот самый элл.

– Да, – согласился Амадеус. – Это Леонис.

– Получается, ему как-то удалось избежать смерти, – почесал затылок Карриторий. – Причем так, что ни одна душа в Верхнем царстве ни слухом ни духом…

– Да уж. Иначе эллы не признали бы над собой Атардиона, – заметил Татанель. – Получается, нынешний Повелитель Верхнего царства правит незаконно. Это многое… Многое меняет.

– Ничего это не меняет, если нам не удастся найти Леониса, – перебил секретаря Бестелион.

– Я так понимаю, это не все новости? – хитро усмехнулся Амадеус.

– Нет, – покачал головой демон тьмы. – Лена – дочь Леониса.

– Ого! – тихо присвистнул Гай.

– Где сейчас девчонка? – спросил Повелитель. По его виду Бес понял, что отец уже просчитывает дальнейшие ходы.

– У меня, – признался Бестелион нехотя. – И еще неизвестно, выживет ли…

– Что случилось? – хрипло каркнул Карриторий.

– Эллы, – просто ответил Бес. – Те, кто напал, явно знали, кто она такая. Пытались именно убить, а не захватить. Я вытащил ее оттуда еле живой.

– Перемести девушку сюда, – предложил Амадеус. – В царстве хорошие лекари.

– В ней течет кровь людей, – отрицательно покачал головой Бестелион. – Регенерация не работает. Твои костоправы угробят ее раньше, чем Лена в сознание придет.

– Нужно найти Леониса, – решил Амадеус. – Думаю, его заинтересует возможность вернуть себе трон. За определенные гарантии для нас, конечно. Просто так предлагать помощь я не собираюсь.

– Что ты хочешь, отец? – удивился Кас. – Требовать можно многое. Но что ты хочешь от бывшего Повелителя? Не Верхнее же царство в свое владение?

– Совсем нет, – хитро прищурился Амадеус. – Только чтобы он выполнил данное мне обязательство.

Бес тихо выругался. У отца в запасе оказался достойный козырь против самого Леониса, а также против всего Верхнего царства.

Повелитель щелкнул пальцами, извлекая из воздуха небольшую шкатулку.

– Думал, уже не понадобится, – пробормотал Амадеус, роясь в содержимом. – Ага… Вот.

Небольшой квадратный кусок пергамента взлетел в воздух, разворачиваясь перед глазами Амадеуса. Хотя подписывать какие-либо бумаги не требовалось – данное Повелителями слово считалось нерушимым.

– Это тот самый договор? – уточнил Каселион.

– Да, – кивнул Повелитель. – За полстолетия до его свержения мы с Леонисом хотели породнить наши царства, заключив нерушимый мир. Детей у него тогда не было, но и сам Повелитель эллов признавал, что обзавестись ими стоит. Мы договорились соединить наших детей браком, который навсегда прекратит войны между эллами и ситрами. Думаю, Леонис решит, что эта сделка – достойная оплата за возвращение.

– Если эллы узнают, что их Повелитель жив, то сами сбросят Атардиона, – развеселился Бедектиум, показав длинные многочисленные клыки.

– Отлично, я согласен на эту авантюру, – хмыкнул Кас и глянул в сторону младшего брата.

– В девочке течет тьма… – прошипел Алексанион осторожно. – Не лучше ли…

– Она моя, – тихо, но отчетливо сказал Бестелион.

– Я предпочту, чтобы это был Каселион, – озвучил свое решение Амадеус. – Так будет лучше для всех.

Бес отчетливо заскрипел зубами, едва контролируя себя.

– Может, захотите узнать мнение самой Лены? – поинтересовался темный демон.

– Зачем? – опешил Кас. – Она наполовину человек? Капелька магии демонов… и девчонка сама предпочтет меня тебе. Ты же знаешь, что в этом я сильнее. А Леонис, думаю, с удовольствием сплавит такое потомство при первом же удобном случае, только чтобы перед подданными не позориться.

– Она моя, – повторил Бес злобно. Его глаза поменяли цвет, и во рту прибавилось клыков.

– Он прав, – вступил Гай. – Эллы почуют в ней его магию.

– Будет так, как я решу, – сказал Амадеус.

Демоны одновременно зло зашипели. Повелитель может слушать и прислушиваться к кому угодно, но когда он приказывает – все подчиняются, как безропотные марионетки. Никто более не посмел вставить ни слова. Ментальный призыв к подчинению и так сильно ударил по каждому.

– Найдите мне Леониса, – велел Амадеус. – А там пусть отец девчонки сам решит. Но предупреждаю, Бес, темного демона он в зятья не примет. Пусть даже девчонка и принадлежит тебе по законам эллов.

В голове звучала знакомая мелодия. Я завозилась, пытаясь поудобнее пристроить голову. Еще эта песня… Сознание не хотело возвращаться в уставшее тело. Кто-то что-то делал со мной, но я не чувствовала ничего, кроме прикосновений, больше похожих на ласковое движение воды. Боли не было. И меня не было тоже.

Вода. Я просто вода. Ничто и никто.

Какая разница, что происходит вокруг? Мне так удобно и легко плескаться на самом краю сознания, не чувствуя ничего…

Какой-то далекий раздражающий звук вклинился в мое безмолвное спокойствие. Пытаясь отгородиться от этого, добилась обратного. Теперь я различала два голоса – мужской и женский. Сначала слушала только звучание, наслаждаясь их необычной красотой. Мой мозг старался отыскать подходящее сравнение для этих голосов, подбирая описание для каждой интонации. Но слова вспоминались с трудом, а голова начала раскалываться от напряжения.

Я попыталась вспомнить последнее, что со мной произошло, но что-то во мне противилось этому.

Нападение? Эллы? Бес? Мама? Как давно это было? Вчера? Сегодня уже среда или еще вторник?

А сколько прошло времени с того момента, как моя жизнь изменилась? Четыре? Пять? Пять дней?

Столько всего случилось. Наверное, прошло пять лет, а не пять дней. Быть не может…

Ища ответы на свои вопросы, я прислушалась к разговору.

– Инес, как она? – спросил мужской голос. И я задумалась над тем, что знаю этот голос очень хорошо. Так же как и его обладателя.

Давай, Лена, вспомни имя!

– Неплохо… теперь. – Женский, певучий и легкий голос оказался мне совершенно незнаком, я точно ни разу его не слышала. – Раны заживают. Если бы не ее человеческое происхождение, то восстановилась бы быстрее.

– Ты не можешь ускорить процесс?

– Это бесполезно, Бестелион, – вздохнула женщина.

Бестелион. Бес.

Теперь я все вспомнила!

– Твои сестры считают иначе, – мягко заметил демон.

– Я знаю, – согласилась Инес. – Но считаю, что мы и так слишком сильно вмешались. Мы никогда не имели дела с подобными ранениями, да еще при такой наследственности. Удивляюсь, как Ивет позволила принести девочку сюда…

– У нее не было выбора, – усмехнулся Бес, и я мысленно увидела в этот момент его лицо, эти искривленные в хищной уверенной ухмылке губы.

– Да, у нее не было выбора, ты прав, – подтвердила Инес. – Ивет чтит законы царства, даже несмотря на то, что Дом Милосердия стоит на Срединных землях. Мы все чтим законы…

– Могу ли я надеяться, что по отношению к этой девушке вы будете так же милостивы, как и к остальным своим… посетительницам? – спросил Бестелион осторожно. – Даже несмотря на то, что вы… чтите законы наших земель.

– Мы принимаем и защищаем всех, кто нуждается в помощи, – раздался новый голос. – Несмотря ни на что.

– Рад видеть тебя, Алес, – поприветствовал вновь прибывшую демон.

– Лена так и не приходила в себя? – спросила Алес.

– Нет, – вздохнула Инес. – Две недели… Это долго.

Я мысленно дернулась, услышав последние слова. Как две недели? Что значит… две недели? Я без сознания две недели?

– Могло быть и хуже, – протянула Алес. – Учитывая то, что девушка больше напоминала чуть теплый труп, чем живое существо. Мне было проще разобрать, чем собрать это все воедино.

Так! Что они там насобирали?! Люди, оживите меня немедленно! Дайте зеркало!

Почему мне кажется, что я похожа на Франкенштейна?!

– Ты хорошо постаралась, Алес, – похвалил Бес.

– Еще бы! – хмыкнула Инес. – Как новенькая. Скажи лучше, как долго еще Лена пробудет здесь? Мы в любом случае будем помогать ей дальше, но хотелось бы знать. Ты ничего не рассказал нам о девушке, но силиалы никогда не жаловались на слепоту. Мы видим, что она наполовину элла, а на вторую – человек.

– А еще в ней течет твоя сила, – прошептала Алес. – Не тьма переродила девушку, а ты сам ее изменил тьмой.

– Да, это так, – согласился демон.

– Чего нам ждать от девушки, ты вряд ли скажешь, – догадалась Инес. – Но это не важно. Только скажи, чего ждать от других. Мы далеко от царства, но и здесь слышим многое. Ходят слухи, что эллы объявили ситрам войну?

– Я нарушил мир между царствами, Инес, – нехотя ответил Бестелион. – Ты это хочешь узнать?

– На Празднике? – поинтересовалась Алес.

– Да.

– Ты знал, кто она? – спросила Инес.

– Нет.

– Нет? – фыркнула Алес. – Интересно! Ты никогда не связывался с не ситрами…

– Мне было все равно… тогда, – еле слышно прошептал Бес.

– Так что с царствами? – небрежно уточнила Алес. – Из-за чего весь сыр-бор? Верхние не могут простить какого-то одного случая? Раньше такое уже происходило. В другие годы. Что поменялось на этот раз?

– Я – темный. Неужели ничего не понятно, Алес.

– Ах да! – фыркнула Инес. – Они просто нашли легкий и законный способ избавиться от тебя. Но зачем же войну устраивать?

– Я знаю только то, что озвучили послы, – ответил Бес. – Но меня беспокоит другое. Амадеус ищет Леониса, бывшего Повелителя эллов. Отец хочет вновь усадить его на трон в Верхнем царстве, а также заключить брачный союз нашей семьи с семьей Леониса.

– Да, ты говорил, что Лена его дочь, – вспомнила Алес. – И что?

– Я не говорил отцу, где Лена. Но рано или поздно это станет ему известно.

– Ну и что? Сам же ее отсюда и заберешь, – удивилась Инес. – Из Дома Лена уйдет либо с тобой, либо сама. Мы дали тебе слово.

– Думаю, ситры захотят забрать девушку, – сказал Бес.

– Зачем? – не поняла Алес.

– У Амадеуса на Лену планы…

– Ты говорил уже, – перебила Инес. – И так ведь ясно. У Лены твое кольцо. А на кольце печать. Очень сильная.

– Яркое заявление своих прав, – хмыкнула Алес. – Целый клубок оборонительных чар и предупреждений всем.

– Кольцо предназначено не для этого, – зло прошипел демон. – Просто защита.

– Просто… – рассмеялась Алес. – Так только личную собственность обороняют.

– Кольцо я сниму потом, – вздохнул Бес, – когда Амадеус уговорит Леониса отдать Лену Каселиону.

– Вот так дела! – в один голос воскликнули женщины.

«Что? – мысленно заорала я во весь голос. – Что это вообще значит?»

Кто кого кому отдаст? Что за бред?!

– Но ведь у Каса и так есть жена? – усмехнулась Алес, приходя в себя. – Ему мало?

Все! Финиш! Я злая!

Значит, вот как! Решают за меня, как за… вещь какую-то? Нет, я такого терпеть не намерена.

Так и хотелось обозначить свое присутствие избиением одного наглого темного демона. Ух, клыкастая морда!

Замуж? Непонятно за кого? Против моей воли? Второй женой? Просто потому, что так какой-то дядя решит или папочка мой новоиспеченный?

Фигушки вам всем! Мне даже вот этот, с собственническими наклонностями, не нужен. Пусть лесом катится!

Стараясь не двигаться, я попыталась себя успокоить, а то аж руки зачесались повыдергать кое-кому все клыки.

Нет. За спасение спасибо большое, конечно, но судьбу свою я решать буду сама. Так что, Лена, сейчас лежим смирно, а при первом удобном случае – ноги в руки и длинный нецензурный посыл всем, кто хочет мною покомандовать.

Ух, я в бешенстве!

Глава 9

Подбадривая себя и мысленно напевая все приходящие на ум песни, я протянула в неподвижном состоянии еще несколько часов, прислушиваясь к окружающему. Демон и женщины давно ушли, оставив меня наедине с моим недовольством.

Я бы и дальше так валялась, но желудок возмутился издевательствами и громко потребовал хоть какой-нибудь еды. Пришлось разлепить глазки и осмотреться.

Ничего особенного, простая пеналообразная комнатка, с одним окном. Из мебели только кровать у стены и лавка напротив. Никаких тебе ковров, подушек. Даже шторки на окно пожалели повесить!

Выбравшись из-под одеяла, я тут же задрала длинную рубаху из какой-то жесткой ткани, чтобы разглядеть многострадальное тело. Надо же! Почти ничего не видно.

Натянув местный аналог ночной рубашки, которую дома можно было бы вместо платья носить, почти на голову, я с высунутым от усердия языком щупала бледно-розовые шрамики, когда всю эту картинку застала какая-то девушка. При взгляде на эту особу в голову сразу приходили мысли об утопленницах и русалках.

Нет, девушка не походила на полуразложившийся труп с перекошенным лицом. Ничего рыбьего в ее виде тоже не было. Но не каждый же день увидишь такое создание с синими волосами, аквамариновыми глазами и голубой кожей. Даже одежда на девушке была в тон.

– Здравствуй, Лена, – поздоровалась девушка и представилась: – Меня зовут Инес. Я силиала воды.

Кто бы мне еще сказал, что это значит…

– Думаю, если ты проснулась, то захочешь немного поесть, – улыбнулась девушка, обнажив ровные и… светло-голубые зубы.

– Да! Еды. И побольше, – простонала я.

Инес как-то странно на меня посмотрела, но я списала этот взгляд на необычную внешность девушки. Еще нужно расспросить ее про то, кто она такая. Точнее, кто они такие. Упоминали же еще Ивет, кажется. И Алес я слышала, но не видела.

Подтянув ноги, я устроилась на кровати по-турецки, ожидая свою спасительницу. Времени прошло довольно много, прежде чем Инес вернулась. И не одна. Вместе с ней явились три такие же разноцветные девушки.

– Алес, – представилась высоченная огненно-рыжая красотка с минимальным количеством одежды на стройном соблазнительном теле.

– Феа, – скромно присела в реверансе тоненькая девочка-подросток зеленого колера.

– Ивет, – кивнула самая старшая из четверки, белокожая и беловолосая женщина. Отсутствующие радужки ее глаз навевали страх.

Инес водрузила мне на колени тяжелый поднос и отступила в сторону, одновременно со всеми остальными силиалами опускаясь на… парящие в воздухе расписные подушки. Я еле удержалась, чтобы не проверить, откуда у них подушки взялись.

Я тоже так хочу. Научите!

Видимо, у меня во взгляде что-то промелькнуло, потому что Алес рассмеялась:

– Научишься потом.

Ага, потом. Мне бабушка с дедушкой тоже обещали кота завести потом. Пока я сама этим не занялась, кот не появился.

– Девочка, ты еще пока очень слаба, чтобы интересоваться магией, – мягко заметила Ивет.

Не знаю, почему они сделали подобный вывод, чувствовала я себя отлично, но решив не спорить с разноцветными барышнями, занялась содержимым подноса.

– Как я здесь оказалась? – спросила, приготовившись внимательно слушать с куриной ножкой в одной руке и куском персикового пирога в другой.

– А ты не знаешь? – поразилась Алес.

Я состроила самое невинное и удивленное личико, какое смогла. Знаю, конечно. А чего не знаю, и так догадалась. Но уж очень хочется их версию послушать.

– Ладно, – протянула Инес, дернув себя за блестящую синюю прядку. – Сейчас мы тебе все расскажем.

– Начните с того, где нахожусь и кто вы такие, – предложила я, запивая пирог теплым отваром чего-то, по запаху похожего на шалфей.

На еду я смотрела с подозрением – мало ли что?! У меня еще желудок взбунтуется. Он может.

– Мы находимся в Доме Милосердия, – сказала Феа и хихикнула, глядя, как я кошу глазом в глиняный кувшин с настойкой. – А Дом стоит на окраине города Атендина, что на границе Вариолена с Этерникаем.

– А?! – выпала я в астрал уже от первого названия и простонала, – Будьте добры: помедленнее, я записываю.

Ух, ну и названия! Черт ногу сломит. Я ж такое под страхом смерти не запомню.

– Атени… – прошипела я, а глаза сами собой начали в кучку сбегаться. – Атендим… Атендин.

Феа вытащила небольшой свиток и расстелила передо мной на одеяле, после чего ткнула пальцем в край картинки:

– Мы здесь.

Я, в обнимку с кувшином, склонилась над свитком, рассматривая изображенные там какие-то линии, палочки, точечки. Минуты через две до меня дошло, что я смотрю на карту, и мозг соизволил включиться.

На рисунке обнаружилось с десяток разграниченных областей разного размера. Карта явно была схематичной, потому как ни рек, ни гор, ни лесов я не обнаружила.

«Да, это тебе не атлас мира на четыреста страниц!» – мысленно заметила я, пробуя ногтем край свитка.

Найдя Вариолен и рядом с ним Этерникай, я уже без труда отыскала нужный город. Попутно выяснилось, что области на карте на самом деле… королевства. Не очень большие. Или просто карта создает такое впечатление. Каждое королевство, в свою очередь, разделялось тонкой линией на несколько частей, с одним городом.

Эх, столько вопросов. Но это все потом. Вернемся к главному.

– Тебя Бестелион принес, больше двух недель назад, – сказала Феа, дождавшись, когда я оторвусь от созерцания карты, – еле живую. Мы не могли отказать, ведь здесь принимают всех, кто нуждается в помощи. Но в основном мы привечаем обычных человеческих женщин и чародеек. Дома есть практически во всех королевствах, но этот единственный, где живут силиалы.

– А кто вы такие? – дождавшись, пока зелененькая девушка договорит, спросила я.

– Силиалы – бывшие люди с магическими способностями, – наставительно объяснила Ивет, будто намерившись прочитать целую лекцию, – или волшебники, умершие не своей смертью.

Брр! Ничего себе! Они что, мертвые?

– Мы живые, – усмехнулась Алес, пересев ко мне на кровать и вытащив из плетенки кусок пирога.

А! Меня маленькую объедают!

Фыркнув на эту шикарную и невероятно красивую девушку, я прижала к себе поднос и отодвинулась так, чтобы никто с загребущими ручонками не смог забрать мой завтрак. Мне и так мало.

Поджав губы и вылив в чашку остатки настойки, я принялась с утроенной скоростью доедать пирог.

Феа вытаращила ярко-зеленые глаза, не веря, что в меня поместился почти целый пирог, кувшин настойки, полкурицы и что-то еще, что я съела, даже не заметив. Мой животик счастливо округлился, встопорщив рубашку.

– И зачем этот Дом? – спросила я.

– Мы пытаемся помочь людям, а особенно женщинам, избежать участи силиал, – ответила Инес.

– А что плохого в том, чтобы быть силиалой? – удивилась я.

На мой взгляд, участь хорошая. Вот какие они, хоть и странные, но красивые. Но четыре барышни воззрились на меня с явным осуждением.

– Силиалы живут в Нижнем царстве и всю бессмертную жизнь служат демонам той стихии, к которой и сами относятся, – скривила губки Феа. – Мы не можем решать свою судьбу сами. Нам четверым повезло, что нас освободила Повелительница Идерна. Именно она придумала, что в Срединных землях должны появиться такие вот места, где могут спасти жизнь. Очень многие женщины гибнут случайно. И никто не хочет им помочь.

– Не думаю, Феа, что Лене сейчас нужно слушать про твои мятежные настроения, – заметила Ивет, сжав руку девушки.

– Она очень тяжело переживает свое перерождение, – просветила Алес, попытавшись отобрать у меня пустой поднос. – Феа с нами только триста лет. Совсем ребенок.

Если огненная красотка хотела меня добить этим заявлением, то ей удалось. Боюсь думать, сколько же, по их мнению, долго.

– Бестелион обещал заглянуть завтра, – напомнила Ивет. – Видимо, он тебя заберет в Нижнее царство.

«Как бы не так, – прошипела я мысленно, тем временем состроив самую счастливую гримаску. – Пусть является. К тому моменту меня здесь уже не будет».

– Думаю, теперь ты захочешь отдохнуть, – предположила Ивет, кивнув другим силиалам.

Не рассказывать же им, что я совершенно не устала. Пусть идут. А я пока обдумаю план своего спасения из этого странного места.

– А что с моей одеждой? – невинно уточнила я.

– Прости, но пришлось все выкинуть, – развела руками Феа и хихикнула. – Мы не знали, как снять эти странные вещи, и просто их распороли. Да и порванное все было. И кровью испачканное…

– То есть… вообще ничего не уцелело? – тихим, убитым голосом спросила я.

– Бестелион разрешил, – оправдалась зеленокожая силиала.

Ах, он разрешил?! Мои вещи! Ух, гад! Кто позволил этому демону чертову распоряжаться моими вещами?

– Я могу принести тебе какую-нибудь одежду, – предложила Феа.

На это я только кивнула, стараясь не представлять, какие они здесь фасоны носят. Инес, Ивет и Феа одеты в простые длинные платья с объемными рукавами и легкие туфли без каблука. Наряд же Алес больше похож на несколько кусочков ткани, едва прикрывающих самое дорогое от любопытных взглядов.

Я встала и подошла к окну. Из него открывался вид на внутренний дворик. По крайней мере, именно с этим знакомым мне понятием захотелось сравнить обширную, метров пятьдесят в ширину и двадцать в длину, площадку, занятую расстеленными прямо на каменных плитах коврами и ковриками. Поверх этих ярких пятен в огромных количествах валялись подушки, книги, свитки, перья, пустые пузырьки.

Выглядело все так, будто здесь обосновалась стая детей. Или студентов. По крайней мере, после сессии в моей комнате наблюдается что-то похожее, но с другим набором предметов.

– В этом дворе девушки отдыхают днем и восстанавливают свои способности. Мы специально не прибираемся, а то еще ненароком можно наступить на что-нибудь очень зловонное или трудно отмывающееся, – проговорила за моей спиной Феа. Мое сердце дернулось, замерло и с грохотом провалилось в живот, застучав там с утроенной силой.

– Зачем же так пугать, – простонала я.

– О! – удивилась Феа, ее глаза округлились, а щеки налились ядовитой зеленью. – Я не хотела тебя пугать, – добавила девушка смущенно. – Просто принесла тебе одежду. И новость. Ивет сообщила Бестелиону, что тебе лучше и ты пришла в себя. Он скоро будет.

Я так увлеклась рассматриванием стопки каких-то тряпок в руках девушки, что не сразу поняла последние ее слова.

– Как сказала? – опешила я. – Зачем?

– Он просил сообщить, – сказала Феа извиняющимся тоном. – Ивет не могла отказать в просьбе. У тебя такое лицо… словно ты не хочешь видеть Беса.

– Не хочу, – честно ответила я, еле сдерживаясь от слез.

– Тебе не нравится, что за тебя все решили, – догадалась силиала. – Ты, видимо, слышала разговор демона с Ивес и Алес. Рыжая мне все рассказала. Она же и предположила, что это незаконно – принуждать тебя к чему-то. Но Ивет и Ивес считают иначе…

– Что мне делать? – скорее у себя самой, чем у девушки, спросила я. – Я хочу уйти и больше никогда не встречаться с этими… демонами.

Эх, если бы можно было бы вернуться домой. Там мама. Как она?! Я ведь этого не знаю. Там Тимка. И бабушка с дедушкой. И Ирка. Все то, что так важно мне и дорого. А здесь… Одни хотят меня убить, а другие пристроить замуж непонятно за кого.

Нет уж!

– Я могу тебе помочь, – решительно сказала Феа. – Мы здесь для того, чтобы помогать.

– Но как?

– Жди здесь, – велела она. – Найди пока то, что тебе подойдет. Я скоро вернусь.

Девушка положила на кровать одежду и растаяла в воздухе зеленоватым облачком дыма. Нервно дергая себя за прядь волос, я порылась в тряпках, отыскав что-то вроде местного нижнего белья, пару плотных чулок, широкие черные штаны, больше похожие на шаровары, простую темно-зеленую рубашку с высоким горлом. Натянув на себя эти вещи, я дополнительно накинула тонкую черную жилетку с парой внутренних кармашков. После чего походила по комнатке и решила, что мне удобно в этой одежде. Ничто нигде не тянуло и не жало. Лучше, чем в любимых, но погибших джинсах.

– Оделась? – улыбнулась запыхавшаяся Феа, появляясь с плотно набитым мешком и ботинками в одной руке и курткой в другой. – Я тебе собрала немного разного… Потом разберешься. Бестелион уже здесь.

И она так спокойно об этом говорит?

Выхватив у девушки куртку, обувь и сумку, я уставилась на нее с мольбой.

– Пойдем, я постараюсь вывести тебя из Дома незаметно, а там открою портал, – прошептала Феа, выходя из комнаты. – Только тихо. Сейчас у наших обитательниц обед, в коридорах никого нет, но мы можем встретить кого-нибудь из силиал. Если Алес, то еще ничего…

Я часто-часто закивала, соглашаясь с девушкой.

Веди уже. Я не хочу здесь оставаться. Мне общения с всякими демонами и эллами на всю жизнь хватит, больше не нужно.

Быстро и неслышно шагая по коридору, тускло освещенному цветными лампами, Феа провела меня, наверное, через весь дом.

– А почему ты не можешь переместить меня вместе с собой? – спросила я.

– Внутри Дома магия силиал действует только на нас самих, – так же тихо объяснила Феа. – Кроме магии врачевания, конечно. За пределами этих стен все иначе.

– Далеко еще? – У меня начали трястись коленки.

– Нет, уже близко, – улыбнулась девушка, распахивая незаметную для меня дверь, ведущую за пределы Дома.

Всего в каких-то двадцати метрах впереди виднелись ворота.

«Свобода!» – мысленно воскликнула я.

– Держи. – Силиала протянула мне тонкую цепочку с покачивающейся на ней висюлькой-капелькой. – Это простой амулетик земли. Пока ты его носишь, никто не сможет тебя найти. Только не снимай никогда.

– Спасибо! – Я обрадованно расцеловала силиалу земли в обе щеки и надела амулет, запихав его за ворот рубахи.

– Далеко собралась?! – тихо и зло прошипел Бес, материализуясь у меня за плечом.

Заорав от неожиданности, я отскочила в сторону, увильнув от когтистой лапы.

– Зачем же пугать, а? – возмутилась я секунду спустя. – Так недолго поседеть от страха! Я еще не до конца поправилась.

– Что-то по тебе не видно, – скривился в ехидной улыбке демон, делая шаг в мою сторону. – Ни на минуту оставить нельзя! Куда ты собралась, Лена?

– Подальше! – выпалила я, отступая в сторону ворот. – От тебя в первую очередь.

– И чем же тебе не нравится моя компания? – поинтересовался демон, улыбаясь, но его глаза остались холодными.

– Наличием в ней тебя, – зло бросила я, прислонившись к стыку створок моего спасения.

– Раньше ты не возражала, – заметил демон, приблизившись ко мне почти вплотную. – Особенно когда я спас тебе жизнь.

– За это, конечно, спасибо, но… мало, чтобы окупить мои потери, – хмыкнула я, слыша приятный скрип открывающихся ворот. – Слишком мало. Превратил неизвестно во что, а мне с этим как-то предлагаешь жить? Да еще непонятно где и не ясно, в качестве кого.

«И с кем», – долетела до меня мысль силиалы земли.

– В качестве дочери Повелителя одного царства и невестки Повелителя другого царства, – ответил Бестелион. – Чем плохо?

– А может, я не хочу! – съязвила я. – Об этом вы не подумали? Или просто забыли спросить мое мнение? Нет уж! Жизнь моя. И решать буду я сама.

«Лена!» – предупредила Феа мысленно, но и без этого я дернулась в сторону и назад, ускользая от руки демона.

– Руки убрал! – крикнула я.

Но демон не оставил попыток, мелькнула смазанная черная тень, и меня подвесили в воздухе, как котенка, за ворот куртки.

Хорошие у них тут вещи делают… Куртка даже не затрещала от такого обращения.

– Я тебя никуда не отпущу! – заявил наглый демон, поднимая меня так, чтобы заглянуть в глаза.

«Кто ж тебя спрашивать будет?» – мысленно фыркнула я, а вслух потребовала:

– Поставь обратно!

В воротах замелькали любопытные лица силиал вперемешку с бледненькими девушками и женщинами.

– Ты пойдешь со мной в Нижнее царство, – не слушая меня, продолжил Бес.

– Да что я там забыла? – вполне натурально возмутилась я. – Мне и здесь не холодно. Кормят и ухаживают. Я не хочу!

– Тебя никто не спрашивает, хочешь ты или нет, – прошипел мне этот гад в лицо, на миг сверкнув полным набором удлинившихся клыков.

Ну, все. Держись!

Не целясь, я пихнула коленкой вперед, надеясь хотя бы просто попасть. Эффекта в виде согнувшегося почти пополам демона не ожидала, но обрадовалась. Вот только Бес руку не разжал. Окончательно обидевшись, я замолотила перед собой руками и ногами, мысленно распаляясь. Уж что-что, а доводить себя до бешенства я умею.

Бестелион взвыл, хватаясь рукой за расцарапанную щеку, и упал вперед, подминая меня под себя. Утробно зашипев, я со злостью вцепилась демону в шею зубами, попутно еще раз наподдав коленкой. Старое народное средство не подкачало, наградив меня картинкой очень удивленного, хоть и красивого лица Беса, с выпученными от боли глазами. Освободившись от хватающих рук, я уперлась демону в грудь, заставляя того перевернуться.

– Зараза-а-а! – простонал Бес, пока я елозила, пытаясь встать.

– От такой же заразы слышу! – бросила я, ни капельки не обидевшись, и посмотрела на демона. А хорош же… Эх! Даже сейчас, корчась от боли в уличной пыли, он вызывал в моей душе бурю эмоций. Сердце предательски дернулось.

Наклонившись, не удержалась и слизнула капельку крови, выступившей из царапинки на его щеке. От неожиданности Бес замер и уставился на меня.

Хм! Интересно…

Мысленно хихикнув, я склонилась к его лицу, запуская пальцы в темные пряди, чуть сжимая волосы на затылке, наблюдая, как настороженность в глазах демона сменяется любопытством. Сознательно переведя взгляд на его губы, почувствовала, как изменился ритм его сердца под моей ладонью.

Все интереснее.

Я склонилась к его лицу, почти касаясь губами его губ, и посмотрела в глаза Бесу. В самой глубине этих странных синих глаз, напоминающих цветом холодные воды океана, мелькнуло что-то, что вдруг захотелось понять. Вот только нет у меня на это времени, да и слишком многого это может мне стоить…

Кончиком языка я обвела контур губ демона, наблюдая, как закрываются его глаза от удовольствия, и усмехнулась. А потом, почти прижимаясь губами к его рту, выдохнула:

– Прощай!

И отскочила в сторону, мысленно взмолившись: «Феа, ты обещала!»

Последнее, что я видела, проваливаясь в затягивающий меня сияющий светло-зеленый водоворот, было удивленное и одновременно очень злое лицо Беса.

Несколько минут Бестелион неподвижно сидел на земле, вглядываясь в то место, где в облаке зеленого дыма исчезла Лена, и пытаясь нащупать нить девушки. Но у него ничего не выходило. Даже понять, где девушка находится, оказалось невозможно. Все, что он мог чувствовать, так это что с Леной все в порядке и ей не угрожает опасность. И только.

– Феа, – прошипел демон, найдя взглядом маленькую силиалу среди столпившихся у ворот женщин.

Он не встал, а просто переместился, не опасаясь косых взглядов, да и не было ему до этого дела сейчас. Контролировать себя Бесу также не пришло в голову.

Увидев всего в нескольких шагах от себя трехметрового и широченного черного монстра с длинными когтями, зубами, шипами и сверкающими красными глазами, даже силиалы вздрогнули, отступая, а человеческие женщины, завизжав, бросились врассыпную.

– Зачем ты это сделала? – прохрипел Бес, схватив зеленокожую за горло и приподняв над землей.

Демон не успел договорить, а двор Дома опустел, только несколько фигур мелькало среди кустов в дворике.

«Тем лучше», – подумал Бес, облизав удлинившиеся верхние клыки.

– Зачем ты это сделала, Феа? – повторил он вопрос, сильнее сжав горло силиалы и запуская острые черные когти в нежную кожу.

– А ты как будто не знаешь, – усмехнулась силиала так, словно не испытывала никакого дискомфорта в подвешенном состоянии.

– Чего ты хочешь добиться? – фыркнула стоящая у ворот Алес. Позади нее Ивет успокаивала и вела к дому последнюю из пациенток Дома. – Шею ты ей не свернешь. Так же как и не сможешь убить. Даже не поцарапаешь. Не забывай, Бестелион, мы силиалы – чистая сила в человеческой оболочке. Мы более бессмертны, чем ты сам.

– Вот-вот, – хмыкнула Феа. – Не понимаю, зачем так злиться? Лена попросила меня о помощи. Не ожидал же ты, что я откажу?

– Ты не имела права ее отпускать, – отчеканил Бес.

– Я свободная силиала и никому не подчиняюсь, – ответила Феа небрежно. Ее лицо вытянулось, утончаясь и протекая сквозь пальцы демона, как песок. Через пару секунд силиала уже стояла на земле, отряхивая платье, будто ничего и не случилось.

– Где Лена? – спросил демон, сверля силиалу злым взглядом.

– Я не знаю. Может, в этом мире, а может, и в каком-то другом. Она хотела оказаться… подальше от тебя, – сказала Феа презрительно.

– Алес? – Бес обернулся к огненной силиале.

– Не спрашивай меня. – Девушка взмахнула руками в защитном жесте. – Если одна из силиал захотела кого-то спрятать, то никакая другая, даже под страхом уничтожения, если бы такое было возможно, разумеется, не ответит. Я не знаю. И я говорю правду.

– И как мне теперь искать Лену? – спросил Бес, скрипя клыками.

– А тебе не приходило в голову, что она этого не хочет? – хмыкнула Феа.

Пронзив силиалу земли ненавидящим взглядом, демон исчез.

– Феа! – Алес подскочила к подруге и потрясла маленькую силиалу за плечи. – Ты совсем с ума сошла? Зачем? Пусть бы забирал свою девчонку и проваливал в Нижнее царство. Теперь же демон тьмы не оставит нас в покое, пока не вытрясет из тебя, где она находится.

– Ты знаешь, – смутилась Феа, – а я и сама не знаю, куда забросила Лену.

На этот раз перемещение длилось дольше. Я успела устать от мелькающего перед глазами ядовито-зеленого света, а движение все продолжалось. Игнорируя вопли внутреннего голоса, я сделала шаг вперед, тут же потеряла равновесие и свалилась… в ворох сухих листьев.

– Ай! – взвизгнула, когда что-то довольно громко хрустнуло под рукой. Или я себе что-то сломала, или разбила что-то в мешке, собранном мне силиалой. Когда даже через минуту боли не последовало, а лежать стало совершенно неудобно, я перевернулась, отпихнув от себя мешок подальше, и осмотрелась. Огромные необхватные дубы вокруг… Возник интересный вопрос. Правда, у кого бы тут спросить? Никто же не ответит.

– Ну ты даешь, – воскликнул кто-то у меня над головой неприятным трескучим голосом. – Там чуть дальше – дерево, здесь чуть ближе – дерево. Как только проскочила и не врезалась, а?

Задрав голову и рассматривая ветви дуба, под которым соизволила приземлиться, я озадаченно нахмурилась.

– Голос есть, а больше никого нет, – сама себе призналась я. – Поздравляю, Лена, ты сходишь с ума.

– Что значит, никого нет? – сварливо уточнили у меня. – А я тогда кто?

– Не знаю, – ответила я, садясь и отряхивая коленки. – Плод моего воображения.

– Ничего подобного! – возмутился мой собеседник. – Я доу.

– Кто? – нахмурилась я, всматриваясь в листву дерева.

– Доу! – повторили мне.

– А это… кто?

– Где вас таких только учат? И чему? – проворчал мой невидимый собеседник. – Я доу. Дух-хранитель леса.

– В смысле… леший? – обрадовалась я.

– Какой я тебе… леший? – обиделись на меня. – Говорю же, я доу.

Тяжелый случай.

– Ну ладно. – Я примирительно подняла руку. – Доу так доу. И как же ты выглядишь, дух-хранитель?

– Совсем молодежь пошла… неграмотная, – фыркнул доу. И бросил в меня палкой.

– Эй! Кидаться-то зачем? – закричала я, подхватывая палку и вскакивая на ноги, приготовившись обороняться.

– Поставь меня обратно, – велела палка, открыв вороньи глазки-пуговки.

От неожиданности я огласила лес таким визгом, что вся местная живность замерла и заслушалась. А я попыталась вскарабкаться на ветку дуба, но позорно свалилась обратно в опавшие листья.

– Ну и как понять такую реакцию? – спросила палка, вставая на ножки-прутики и отряхивая с себя комочки земли ручками-веточками.

– А нечего пугать! – прошипела я, выплевывая набившиеся в рот листья.

– Я предупредил о том, что я доу, – повторила палка, глядя на меня немигающими глазками.

Вот и что на это ответить?

– А я никогда доу не видела, – сказала первое, что пришло в голову.

– Городская? – как-то очень понимающе уточнил доу. – Чему вас только в академиях учат? Учебник хоть раз открывала, а?

– В той, в которой меня учили, о духах-хранителях мне никто не рассказывал, – ответила я чистую правду.

– Дожили! – закричала палка. – Скоро все тленом пойдет и прахом станет. Эх, маги!

Я скептически нахмурила брови, рассматривая метания доу по шуршащим листьям.

– Простите, что отвлекаю вас от важного дела, но у вас тут что? Осень? – осторожно спросила я, изобразив самое милое выражение лица, на которое оказалась способна.

– Когда из портала выходила, головой, часом, не ударялась? – спросил доу, глядя на меня с подозрением. – Конечно, осень. Что ж еще?

Это для него все так просто, а у меня в голове неразбериха. Дома зима, в Нижнем царстве тоже зима, а здесь осень. Осталось еще узнать, где я нахожусь. А то мало ли что?

– А я вообще где?

Доу посмотрел на меня так, что сразу стало понятно, что он обо мне думает.

Ничего хорошего.

– Не знаю я правильных названий, но лес этот стоит на границе земель графства Алекторис, – сказал доу, почесав то, что у человека было бы затылком. С этим же духом-хранителем непонятно – палка и палка, сантиметров пятьдесят длиной и в мое запястье толщиной, только с ножками и ручками. И с очень страшненькими глазками. Брр!

– Значит, графство Алекторис, – повторила я задумчиво.

Вот и что мне эта информация даст? Где это графство? Это Срединные земли? Или Срединное царство? Как у них тут правильно?

Чтобы как-то отвлечься и скрыть растерянность, я взяла мешок за лямку и подтянула к себе поближе.

– Да, именно так, – кивнул доу. – Именно отсюда я и посылал запрос на профессионального чародея, чтобы, так сказать, специалист прекратил все это безобразие.

– Какое безобразие? – вяло спросила я, заглядывая внутрь сумки. И первое, что попалось на глаза, была та самая карта, которую мне показывали силиалы.

«Феа, спасибо!» – мысленно воскликнула я, разворачивая свернутый вчетверо кусочек пергамента.

– Так лес рубят! – тем временем возмущался доу. – Ни стыда ни совести у этих людей. Никого не боятся! Им, понимаешь ли, граф приказал… А то, что у меня каждый дуб на счету, их не волнует. Уж чародея-то послушать должны. Лес же у меня древнейший, самым молодым деревьям по триста лет. А они их на растопку графского замка…

Не обращая внимания на заламывающего веточки-руки доу, я пристально рассматривала карту. Недолгие поиски дали результат, графство Алекторис нашлось быстро.

Ну и в захолустье же меня занесло! Королевство, в состав которого входило графство, включало еще две области примерно такого же размера и также называвшиеся графствами. Если судить по карте, то в каждом из графств всего по одному городу, где, видимо, и проживают люди. Ну и графы заодно. Это если по логике. Но, возможно, карта просто неполная и на ней только самые важные места указаны.

Может, у этого самого графа нормальную карту попросить?

Интересно, сколько от этого леса до города? Или до замка?

– Завтра утром дровосеки явятся, – бубнил доу, – и ты им тогда скажешь, чтобы лес не трогали!

– Чего? – опешила я.

– Я говорю… – С той же интонацией доу начал свою историю заново.

– Нет, не поняла, почему я должна кому-то что-то говорить?

– Ну как же? – принялся объяснять доу. – Я чародея просил у академии еще летом. Но они соизволили прислать непонятно кого, и только осенью.

Вот же напасть! С кем-то перепутали, а мне тут отдувайся.

– Да никто меня не присылал! – возмутилась я, зарывшись в мешок с головой.

Или Феа очень тщательно продумала, что мне пригодится, или у них в Доме всегда есть наготове такой мешок. В небольшую сумку легко уместились несколько кульков с крупой, одну из которых я опознала как пшеницу; пара свертков с листьями того самого растения, настойкой из которого меня недавно поили; смена белья, запасные чулки, чуть помятый небольшой котелок, – видимо, именно на него я и упала, – железная кружка, ложка, нож в плотном чехле, камешек неясного назначения, фляга с водой и ворох каких-то побрякушек.

Жаль, туалетной бумаги у них тут нет…

– Так что? – Доу довольно потер ручки. – Значит, с утречка тебя к ним и отведу.

– А если я не пойду? – уточнила я на всякий случай.

Совсем этот пенек с ума сошел! Где это он во мне чародея рассмотрел?

Я на всякий случай оглядела себя с ног до головы, но ничего примечательного не заметила.

– А я тебя из леса не выпущу, – пригрозил доу.

– Тогда почему бы дровосеков твоих так не выпустить? – фыркнула я.

– Тот, кто однажды из этих лесов вышел, уже не поддается чарам доу, – прошипел дух-хранитель расстроенно.

– Понятно, – вздохнула я и задумалась.

С одной стороны, что мне стоит? Ну, пойду я, поговорю. Не получится усовестить народ? Но я же попытаюсь! Так что ко мне никаких претензий не будет. С другой стороны, неясно, какое у этих дровосеков-лесоненавистников настроение, может, меня еще побьют за попытку провести воспитательную беседу. Не очень я незнакомых людей люблю…

Эх, ну и кто меня дергал сбегать от Беса? Занесло к безрогому черту на кулички, чудик какой-то местный вокруг бегает. И ночь скоро… Последнее меня совсем не обрадовало. Я никогда не ночевала вне дома, тем более в лесу.

«На голой земле, без одеяла!» – продолжила я себя накручивать.

– Можешь себе костерок развести, – милостиво разрешил доу, карабкаясь обратно на дерево. – Но небольшой, подальше от корней деревьев и только из веток, которые на земле найдешь.

Это он меня так утешить пытается, что ли? Да я про костры знаю лишь то, что по «Дискавери» показывают. Фыркая и беззвучно ругаясь, побродила в наступающих сумерках среди деревьев, подбирая палки и ветки. После получаса набралась целая гора, а я, как уставшая собака, свалилась на выступающие корни полюбившегося мне дуба, не желая больше ничего делать.

Сколько так просидела – не знаю, но надвигающаяся темень принесла с собой неприятный холод. Ноги, заледеневшие даже через ботинки и чулки, требовательно заныли. Пришлось поднимать себя и обдумывать процесс зажжения костра. Плодами этих обдумываний стало нечто, похожее на шалашик из веточек, внутрь которого я затолкала сухие листья. Осталось найти спички и…

Ага, спички! Как же.

Вспомнив, что в какой-то телепередаче показывали, как разжечь огонь от искры, высеченной ножом о камень, я вытащила требуемые предметы из сумки и склонилась над будущим костром. Через пять минут, потная и злая, я повалилась на спину, зажимая в побелевших пальцах нож и камень.

Или я что-то делаю неправильно, или высечь искру так нельзя. Разозлившись и в последний раз со всей силы чиркнув по камню ножом, я с удивлением увидела первые искорки. Обрадовавшись, с новыми силами взялась за дело, чуть не порезавшись, но добилась своего и подожгла листья. Почти тут же пришлось признать, что в розжиге костров я ничего не смыслю – листья не горели и даже не тлели, а просто противно дымили. Пришлось начинать все сначала: разбирать веточки, убирать листья, собирать в темноте кусочки сухого мха и обдирать лишайник с веток.

На этот раз костерок принялся сразу, от первых же искр. Расслабившись, я подтащила к огню свой мешок и устроилась на нескольких положенных на землю ветках. Ворчание желудка напомнило, что ела я хоть и плотно, но уже давно. Так что не мешало бы подкрепиться. И вот тут возникли очередные трудности. Как на таком костре приготовить ужин? Или хотя бы воду разогреть?

– Молчу про то, чтобы умыться и зубы почистить, – прошипела я себе под нос недовольно, вертя в руках кулечки с крупами.

В итоге, не придумав ничего более толкового, я подвесила на рогатой палке котелок с налитой в него водой и ждала, пока вода не нагрелась, а затем просто заварила себе в кружке пару листиков шалфея. Попивая это подобие чая и подбрасывая в костер веточки, просидела до самой темноты, смутно представляя, как буду спать.

Усталость и переживания незаметно взялись за меня всеми лапками, и, забыв о доу с его дровосеками, я улеглась на ветках, плотнее закутавшись в тонкую куртку. В какой момент заснула, не знаю.

Мне снилось что-то очень знакомое. Комната, детали не разобрать, все мое внимание приковано к кровати… Я шагнула вперед и повалилась на матрац. Очень близко кто-то пошевелился, отбросил одеяло в сторону, и на меня уставились знакомые синие глаза.

– Лена? – Бес сонно щурится.

– Спать, спать, спать, – как мантру прошептала я, перетягивая одеяло на себя.

– Ты где? – Бес больно потряс меня за плечо.

– Отстань, дай хоть во сне выспаться, – буркнула я, отцепила его руку от плеча и засунула себе под щеку. – Всем спать!

И заснула еще раз, но теперь во сне.

Глава 10

– Не ожидал тебя увидеть так скоро, – хмыкнул Гай, появляясь посреди библиотеки.

Кружка в руках Беса дрогнула, пара капель окрасили страницу раскрытой книги гранатовым. Раздраженно отряхнув пергамент, демон оглянулся на усмехающегося Гайлеона.

– Что-то ты сегодня не в духе, – оценил вид друга длинноволосый демон, щелкая пальцами.

В библиотеке бесшумно возник слуга-дух, худой серебристой полупрозрачной тенью зависнув в нескольких сантиметрах над полом.

– Много-много эникея, – приказал Гайлеон, – и чего-нибудь пожевать.

Дух поклонился и растаял в воздухе.

– Люблю я таких слуг, – хохотнул демон, растягиваясь в кресле напротив Бестелиона. – Молчаливые, смирные, понятливые. Мне бы таких.

– Забирай, – махнул рукой Бес, не глядя на друга. – Вот только чем тебе твои стихиалы не нравятся?

– Тем и не нравятся, что мои, – фыркнул Гай, потирая руки при виде вновь появившегося духа с плывущим впереди него подносом. – Ты же знаешь, какой хозяин, такая и стихия. У меня двое личных слуг, но все приходится делать самому.

– А не нужно было халтурить, произнося формулы создания, – хмыкнул Бестелион, переворачивая страницу.

– Кто халтурил? – возмутился длинноволосый демон, наполняя чашку. По библиотеке поплыл приятный пряный аромат трав. Бес недовольно поморщился. – Я так старался, а ты…

– Кому ты рассказываешь, Гай, – хохотнул темный демон. Он приподнялся и стащил с подноса друга пару ломтиков вяленой оленины.

– Руки прочь от моего завтрака! – завопил Гайлеон обиженно. – Я и так который день на ногах, а меня тут еще и объедают!

– Не обеднеешь, – улыбнулся Бес, обнажив удлинившиеся клыки.

– Злой ты, – буркнул Гай, наполняя вторую чашку.

– Будто ты добрый, – огрызнулся Бес, потирая лицо ладонями и тут же чертыхнулся, отдергивая руки.

– Я-то добрый, а все вокруг злые, – прошипел Гайлеон утробно.

– Что, Лео так и не ответила тебе взаимностью? – хмыкнул темный демон.

– Мне нет дела до этой вертихвостки.

– Жаль. А она так старается, чтобы ты обратил на нее внимание, – посочувствовал Бес, зевая.

– Вид у тебя сонный, – заметил Гайлеон, с подозрением рассматривая демона.

– Интересно, как бы выглядел ты, если бы тебя ночами мучили такие визитеры. Поспать не удалось. А запах костра, кажется, впитался в мою кожу навечно, – прошипел Бестелион.

– Ты о чем? – непонимающе нахмурился Гай.

– Лена, – вымолвил Бес имя девушки, как все объясняющий факт.

– А что с ней не так? Ты ж говорил, что она была ранена, но сюда ее не приводил, – сказал демон, намазывая на хлеб мясной паштет. – Поправилась?

– Она сбежала.

– Опять? – усмехнулся Гай.

– На этот раз ее прикрыла одна очень уважающая свободу силиала, так что я не знаю, где теперь искать эту взбалмошную девчонку, – пробурчал Бес, запуская пальцы в волосы.

– И что? – удивился Гайлеон. – Трудно, что ли, призвать к порядку какую-то зарвавшуюся ситру?

– Из свободных, – уточнил Бестелион с кривой усмешкой. – Давно хотел маме сказать спасибо, что отпустила их. Вот и повод нашелся.

– Хм, да… – нахмурился длинноволосый демон. – С этими силиалами всегда проблемы. На то они и единственные из обитателей Нижнего царства, к созданию которых демоны рук не прикладывали. Я только понять не могу, почему все эти… стекаются именно к нам? Чем им в Верхнем плохо?

– У нас принимают всех, кроме людей, ты же знаешь, – сказал Бес. – С людьми самые большие проблемы. Зато эллы с ними уживаются отлично.

– Ага, – фыркнул Гай. – Эллы их разве что на цепи не сажают, а так от рабов не отличить.

– Не преувеличивай, – поморщился демон, пролистывая книгу до конца и отбрасывая в сторону. Дух-библиотекарь поймал томик на лету и перенес его на место.

– Так что там твоя тень? – вернулся к начатому разговору Гай, доедая последний кусок мяса с сыром.

– Сбежала, – повторил Бес вяло. – Как только раны зажили.

– Зачем она тебе вообще? – усмехнулся Гайлеон.

– А я, думаешь, знаю? – вздохнул Бестелион. – Она то удивляет, то огорошивает. А порой вообще до бешенства доводит.

– И что на этот раз?

– У нее особый способ наносить визиты, – прошипел Бес. – Я пока не могу понять, как у Лены это получается, но почти ничего не зная о магии тьмы, она легко перешагивает через все границы.

– Она просто не знает, что есть какие-то границы, – хмыкнул Гай. – Как маленький ребенок.

– Сложно понять, что из Лены выйдет, – сказал Бес. – Но тенью ей не быть. И это радует. Я не хочу такую тень на свою голову. Но вот то, что она легко сочетает некоторые мои способности со способностями эллов, настораживает. Она заявляется, когда хочет, вполне материальной, пусть и на одном из слоев тьмы… Только там такое возможно. Девушка где-то далеко, но я ее вижу и ощущаю так, будто она рядом. Даже запах и тепло кожи. Вот только в тот самый момент, когда Лена просыпается, ее копия пропадает. И удержать невозможно. Мне все это удается и самому. Но не всегда.

– Это все Повелитель, – вздохнул Гайлеон. – Он так не хотел, чтобы Идерна учила тебя.

– Но она учила, – хитро улыбнулся Бестелион. – Там, где никто бы не узнал ни о чем. Во тьме. Тьма многогранна. Я до сих пор не могу многое понять. Но Лена проделывает это во сне, когда ее способность контролировать сознание минимальна. Возможно, это все как-то связано с кровью ее отца. Даже, скорее всего, я прав. Но от этого только мурашки по коже.

– Ты собираешься ее искать? – спросил Гай.

– Да, – кивнул демон.

– Амадеус еще не поменял своего решения?

– Ты же знаешь, – фыркнул Бес. – Он отступать не намерен. А Кас согласен на все, лишь бы порадовать отца. Твои ищейки нашли Леониса?

– С ног сбиваются, – отрапортовал Гайлеон. – Но если Леонис и до этого скрывался, найти его будет трудно.

– Сначала отца найти, а потом дочь, – сказал Бес. – У них прямо какая-то семейная тяга прятаться.

– Однако дочь тебя волнует куда больше, чем отец, – хохотнул Гайлеон.

– Вставай! – провыл кто-то у меня над ухом.

– Мм… – простонала я, приходя в сознание.

– Вставай!

Я вяло приоткрыла один глаз, фокусируя взгляд на нарушителе моего спокойствия. Доу, заметив, что я проснулась, больно ткнул меня в бок своей деревянной лапкой и закричал прямо в лицо:

– Вставай! Солнце уже час как взошло! Ты спишь, а там деревья валят.

– Доу… как тебя зовут? – сонно пробормотала я. – У тебя имя есть?

– Я доу! – крикнул дух-хранитель так, что у меня что-то зазвенело в голове.

– Хорошо… Слушай, доу, будь человеком, а? – нежно попросила я. – Уйди. Дай поспать. Солнце у него взошло… А у меня еще не утро.

Вот почему так всегда? Никто выспаться не дает…

Только приготовилась закрыть глаза, как дух опять начал орать:

– Вставай! Лес спасать! Лес в опасности!

– А мне-то что? – хмуро простонала я, отодвигаясь от доу подальше. Лежать тут же стало неудобно.

– Как? – опешил доу. – Ты маг. Ты лес спасать должна.

– Какой маг? – фыркнула я, окончательно просыпаясь и потягиваясь под треск веток моей подстилки. – Ты меня с кем-то спутал. А я так… мимо пролетала.

– Я мага звал, – сказал доу. – А так просто тут никто не появляется. Так что ты тот самый маг. Только признаваться не хочешь.

– Ничего не скажешь, железная логика, – заметила на это заявление, обдумывая, как бы мне незаметно удрать от сумасшедшего духа-хранителя. Может, он все врет, и из леса любой выйти сможет. Даже мне это под силу.

«И как мне удалось здесь заснуть? – удивилась я, рассматривая несколько веток, уложенных в кучу. – Ну, чисто ворона в гнезде!»

Руки сами собой потянулись к волосам… За ночь аккуратная коса расплелась, и теперь пряди торчали во все стороны, вперемешку с веточками, сбившись на макушке в неразделимый колтун.

– Вот черт! – взвыла я, пытаясь хоть как-то распутать всю эту «прелесть». – Кто мне косу расплел?!

Я даже дома после сна боюсь в зеркало заглядывать, а что теперь в нем отразится, страшно представить. Осмотрелась по сторонам, продумывая варианты спасения шевелюры и нервов окружающих. И почему Феа не догадалась положить мне расческу? Самая же нужная вещь для девушки…

Кроме дорожной сумки и потухшего костра, на глаза ничего не попалось.

– Все. Я злая! – прошипела, вскакивая. – Где там твои расхитители социалистической собственности? Буду их перевоспитывать!

Маг не маг, что-нибудь придумаем. В первый раз, что ли?

Доу, довольный сменой моего настроения, запрыгал на месте и завопил:

– Пойдем! Пойдем! Тут недалеко!

Зря я ему поверила. Ох, как зря. Видимо, «недалеко» по меркам доу – это на другом конце леса, если напрямик. А этот пенек повел меня какими-то кустами и бурьянами. Духу хорошо – где он идет, ветки сами расступаются, пропускают. Вот только я за ним не успевала, и ветки, вместо того чтобы меня пропускать, больно били по ногам и лицу.

«Домой хочу! Под одеяло…» – мысленно завывала я, продираясь через дремучие заросли. Увлекшись беззвучными причитаниями, не обратила внимания, что мы почти добрались до цели. Остановившись, чтобы в который раз перевесить сумку с одного плеча на другое, и оторвавшись от накручивания себя, я уловила негромкий, отвратительный скрежет.

– Это они там пилят? – уточнила я у доу.

Дух-хранитель утвердительно кивнул и провыл:

– Я и пугать их пробовал, и насылал зверье, а эти люди ни в какую. Не хотят со мной считаться.

Ничего, сейчас все будет.

– Я пойду, скажу им, что привел мага, – радостно сообщил доу.

– Сама всем скажу, – остановила я его жестом.

Осторожно прокравшись вперед, стараясь поменьше задевать кусты и свисавшие ветки деревьев, я увидела нарушителей спокойной жизни леса. Но сначала в глаза бросилось то, какие именно деревья привлекли внимание лесорубов: высоченные красавцы-клены с серебряными листьями и светлой корой.

– А это что за деревья? – спросила я у доу.

Невероятные, какие-то сказочные, они сильно выделялись среди своих собратьев. Лес был еще зеленый, только местами окрасился в огненные краски. Но ни один багряно-солнечный листик не смог бы сравниться с нежным притягательным свечением серебристых бархатных крон. Потрогав один из широких листочков, я убедилась, что и на ощупь он нежный и мягкий.

– Это серебристые клены эллов, – благоговейно прошептал доу. – Когда-то один из представителей этого народа подарил мне несколько семян. И я вырастил этих красавцев. Леонис говорил, что, если с деревьями разговаривать, однажды они оживут. Но у меня пока не вышло…

Дух печально вздохнул. Я сглотнула, услышав знакомое имя.

– Леонис? Он был здесь? – спросила и понадеялась, что не так много эллов носят это имя.

– Да, но ушел куда-то…

Я разочарованно выдохнула:

– А зачем людям эти деревья?

– Граф узнал, что при сгорании древесина кленов выделяет что-то, блокирующее любую магию, – всхлипнул доу. – Кажется, этот жалкий человечишка очень боится, что его захотят убить при помощи магии.

Я правильно расслышала? Вот эту живую сказку – и на дрова?! Этого графа самого на растопку пустить надо!

Трое бедно одетых мужиков тем временем нещадно истязали очередное дерево, пытаясь спилить его двуручной пилой. За ними наблюдал невысокий толстенький дедок с торчащими во все стороны седыми космами на почти лысой голове, то и дело погоняющий работников, чтобы пилили быстрее. Его я видела лишь до пояса – обзор закрывали кусты, – но богато расшитый камзол наводил на мысли о высоком статусе этого крикливого толстячка. А отекшее красное лицо не оставляло сомнений, что дедок любит выпить.

Зайдя толстяку за спину, я склонилась к самому его уху, ехидно гаркнув:

– В каком полку служили?!

Не ожидавший ничего подобного дядька заверещал, как заяц, и отскочил в сторону, только затем глянув на меня. И заорал еще громче. Привлеченные криками, работники приостановились, посмотрели в нашу сторону и, видимо, решили, что пока начальство в шоке, можно передохнуть.

– Фу! Какой вы невоспитанный, – заметила я тем временем и улыбнулась деду самой обаятельной улыбочкой, окончательно его добив. – Понимаю, с утра я выгляжу не очень. Но зачем же так реагировать?

– Что…Что вам нужно? – прохрипел мужчина, странно на меня косясь.

– Да вот, – доверительно сообщила я. – Мимо проходила… и решила спросить: лес вами приватизирован?

Мужик непонимающе воззрился на меня.

– Я повторяю вопрос. Это разве графский лес? – спросила я, копируя интонации бабушки, принимавшей зачеты у студентов.

– Э-э-э… нет, но… – промямлил дядечка испуганно.

– А вышестоящие инстанции в курсе вашей деятельности? – продолжила я допрос. – Правитель королевства, думаю, будет неприятно поражен, что граф… – я замолчала на секунду, вспоминая название, – Алекторис…

– …ский… – провыл дядька, теряя самообладание.

Не знаю, что его напугало: мой вид или тон, но пока все складывалось удачно. Враг напуган и деморализован. Продолжим!

– Так вот, будет ли король счастлив узнать, что некий граф Алекторисский приказал рубить деревья в лесу, ему не принадлежащем?

– Может, вы, уважаемая госпожа чародейка, закроете на это глаза? За очень хорошее вознаграждение? – простонал мужик, пытаясь поймать мой взгляд.

Опять перепутали! Ну да ладно.

– Я взяток не беру. Мне за державу обидно, – задушевно сообщила я ему, жалея, что у меня нет чудного остаповского шарфа, чтобы гордо поправить его в конце фразы для пущего эффекта и устрашения слушателей.

А слушателей прибавилось. Мужики бросили пилу и подтянулись поближе. Все так увлеклись, что никто не обратил внимания на доу, глядящего на нас с дедком огромными глазками-блюдцами.

– Но как же!.. – взвыл мужик. – Вы собираетесь сообщить в Совет магов?

Я облегченно вздохнула. Люблю, когда люди сами додумывают все без моего участия.

– А-то как же! Всенепременно.

– Может, не надо? – спросил мужик, пуская скупую слезу. – Король давно точит на графа зуб. А тут лес заповедный… Сместят же графа… должности лишусь. А у меня семья…

– …детки малые, – в тон ему продолжила я.

– Детки малые, – согласился дядька, ни о чем не подозревая.

– Значит, так… как звать? – спросила я, отчаянно хмуря брови и делая серьезное лицо.

– Боревилей, – ответил мужик, тряся седыми космами. – Сай Боревилей.

– Значит, так, уважаемый Сай. – Я приобняла дядьку за плечо. – Собираем инвентарь и вместе идем к графу.

– Но… – взвыл мужик. – Замок в полудне езды…

– Хотела сказать, «едем», – перебила я его.

– И в деревне у нас жилье еще на неделю оплачено, – закончил дядька.

– Можете считать это безвозмездным взносом в пользу развития села, – буркнула я, уже слегка ненавидя Сая, и добавила грозно: – Или вы хотите потерять место?

– Нет! Сейчас! – воскликнул Боревилей. – Сейчас!

И помчался раздавать указания работникам.

«Спасибо!» – прошелестело у меня в голове.

От неожиданности я заозиралась, ища взглядом говорившего. Доу спрятался среди кустов, и я видела только его блестящие довольные глазки.

«Ты спасла нас».

«Ага. У меня глюки», – догадалась я, глядя, как сами по себе шевелятся ветви серебристых кленов.

«Мы будем вечно благодарны, дочь народа эллов».

«Вы разговариваете? – мысленно обратилась я к стене кленов. – Я вас слышу?»

«Да! Мы рады этому. Нам жаль, но доу не может слышать нас. Но не ты».

Вот оно что.

«Я была рада помочь. Вы такие красивые», – подумала я, чувствуя в сердце удивительный восторг.

Осталось решить, что мне делать дальше. Граф вряд ли будет меня слушать.

«Ты можешь заставить их всех забыть».

«А как?» – подумала я удивленно.

«Нам неизвестно. Но ты можешь».

«А как же… Если вы блокируете магию?» – вспомнила я слова доу.

«На тех, в ком течет кровь эллов, это не распространяется».

«Ясно. Разберемся по ходу дела», – мысленно хмыкнула я.

– Доу! – прошипела я.

Дух-хранитель выбрался из куста и подскочил ко мне.

– Это прекрасно! Чудесно! – придушенно простонал доу.

– Знаешь… – А может, не расстраивать духа-хранителя? – Клены могут говорить, но ты их просто не слышишь.

– Правда? – обрадовался доу. – Правда? Как я рад! Жаль, конечно, что не со мной… но мне хватает и их шороха.

«Мы благодарны доу».

– Они благодарны тебе, – передала я духу-хранителю.

Доу сверкнул счастливыми глазками и весь затрясся от счастья.

– Слушай, доу, а эллы могут стирать память? – с надеждой спросила я.

– Леонис говорил, что да, – быстро-быстро закивал дух-хранитель. – Он даже рассказывал, но я не помню как…

Ни на кого положиться нельзя! Надо при случае пристать к какому-нибудь демону, чтобы всему научил! Поморщившись от этой мысли, я, однако, решила, что все средства хороши.

– Ну что, господин Сай?

– Нужно вещи из деревни забрать, – сказал дядька.

– Отлично. Мы кого-то ждем? – поинтересовалась я, оглядывая компанию, но, заметив, что все четверо отрицательно замотали головами, кивнула: – Отлично. Отправляемся.

– А вы с нами? – удивился Сай.

– Еще бы! – усмехнулась я. – А то, знаю я вас, сбежите, и все.

– Что вы, госпожа чародейка! – возмутился Боревилей.

– Да, и лошадь мне найдите.

– Конечно!

– Ну, так чего стоим? Пошли! – прикрикнула я и добавила почти шепотом, обращаясь к доу: – Прощай.

– Удачи тебе.

– Спасибо. – Я улыбнулась духу-хранителю и отправилась сквозь лес, вслед за мужчинами.

«Прощай».

Если бы я знала, во что именно вляпалась, то закопалась бы под ближайшим кустом и лежала тихо.

– До-до-долго е-е-еще? – еле выговорила, подскакивая в седле. Пятую точку я не чувствовала уже несколько часов, а зубы выбивали громкую дробь при каждом движении животного.

– Нет, совсем близко уже, – просветил меня Боревилей, выглядывая в окошко кареты. – Скоро будет виден замок.

Хорошо ему. Сидит себе в карете, на мягком сиденье. А мне мучайся на лошади. И вот кто меня за язык тянул? Просила лошадь – получай! Не отнекиваться же, когда передо мной поставили эту… лошадь.

Вообще последний раз верхом я ездила, когда мне было два года. Правда, тогда не боялась высоты, а моя резвая лошадь была деревянной. К высоченному жеребцу вороной масти выше меня в холке я боялась даже подойти, не то что сесть на него. Но принятое решение не показывать своих страхов и растерянности сработало, и я полезла на спину этому зверю, мысленно завывая во весь голос. Орать в присутствии целой толпы сельчан и мужиков, собиравшихся сопровождать меня к графу, я как-то постеснялась.

Как оказалось, Сай был не единственной моей проблемой. Куда больше перепугалась, когда выяснилось, что «по дрова» из замка приехали еще двое высокопоставленных ребят. Эти двое, чуть помоложе и симпатичнее, сразу вогнали меня в ступор своим видом и отношением. По их обращению с Боревилеем было понятно, кто здесь главный.

На вид я бы дала этим двоим лет по тридцать пять. Высоченные, огромные, неповоротливые, похоже одетые. Если бы не цвет волос, то можно было принять их за близнецов. А так один с темно-русыми кудрями, прическа второго цветом и формой напоминала стог соломы.

Не одна я здесь страшненькая.

Сай, видно, рассчитывал, что его более наглые друзья быстренько от меня избавятся. Не на ту напали. Мысленно подобравшись и нацепив на лицо самую наглую улыбку, какую смогла изобразить, во двор постоялого двора, где нас уже ждали, я вошла громогласно распоряжаясь:

– Горячей воды, комнату, еды побольше и погорячее и расческу. Господин Сай, расплатитесь!

И скрылась в гостинице, утаскивая за рубаху хозяина этого чудного и затхлого местечка. Всегда знала, что командный голос действует на людей одинаково. Мужик безропотно воззрился на меня затравленными глазами скромной невинной девушки в первую брачную ночь.

– Выполнять! – гаркнула я.

Похоже, переборщила, потому как трактирщика смело моей звуковой волной в неизвестном направлении. Пока никто не видел, я подкралась к двери и затаилась у стены, прислушиваясь к разговору графских слуг.

– Что происходит? – спросил один из мужчин.

– Почему вы вернулись, да еще с пустыми руками? – добавил второй.

– Она!.. – провыл Сай испуганно. Я представила, как дедок трясет головой под эти стоны.

– Кто это? – насторожился первый.

– Похожа на мага, – сказал второй. – Только чародейки носят штаны, подобно мужчинам. Да и глаза такие. Как у кошки. Зеленые.

– И волосы рыжие, – согласился первый.

– Маг! Маг! – завывал Боревилей.

– Откуда только взялась? – недовольно пробормотал первый. – У нас же здесь не столица. Может, граф прав, его хотят убить?

– Анатол, ты же знаешь, у нашего графа просто мания, – прошипел второй.

– Мало ли, Зарэй, – не согласился первый.

– В наших краях маги не появлялись лет пятьдесят, – напомнил Сай.

– Необходимо выяснить, что ей нужно, – решил Анатол.

– Опасно, – сказал Сай. – Мы не знаем, насколько это сильная чародейка.

– Проводим ее в замок, а там она ничего не сможет сделать, – хмыкнул Зарэй. – В замке даже стены давно пропитались антимагическими ароматами. Девчонка не будет представлять опасности.

Я зажала рот рукой, чтобы не ляпнуть что-нибудь, тем самым обнаружив свое присутствие, и отошла от двери. Потом долго расчесывала свои космы, мылась и ела, обдумывая этот разговор мужчин. Их слова можно было рассматривать как угрозу.

Но что мне с этим делать? Решение пришло само собой: делать вид, что все нормально, а там посмотрим.

Я снова тряслась в седле, стараясь не растерять зубы, а также править конем как можно ровнее. Дорога совершенно не походила на знакомый асфальт. Тут меня ждала кочка на кочке, как будто лошадиного галопа было мало. Анатол и Зарэй, несмотря на свое атлетическое телосложение, с комфортом ехали вместе с Саем в карете.

Я испытала ни с чем не сравнимое счастье, когда меньше чем через час вид сменился. Безлюдная холмистая равнина, поросшая желтеющей растительностью, осталась позади, теперь мы ехали по перелескам, а солнце спряталось за облаками и перестало греть затылок. Еще через несколько километров я разглядела вдалеке, за лесом, четыре башенки замка.

– Мы приближаемся, – сказал Зарэй.

И в ту же секунду небо разверзлось, вспомнив, что оно осеннее. Я непроизвольно заорала, чувствуя, как в мгновение ока вся моя одежда насквозь промокла.

– Желаете в карету? – уточнил Анатол, пытаясь скрыть злорадную ухмылку.

У, гад! Ничего, будет и на моей улице праздник. Отыграюсь. Или, на худой конец, можно одного знакомого демона натравить. У того улыбочка куда пострашнее будет. Но это в самом последнем случае.

– Все нормально, – прошипела в ответ, сладко улыбнувшись. – Я не боюсь дождя. – И закрутила недавно вымытые волосы в жгут, пытаясь отжать.

Представляю, во что они превратятся после такого испытания.

Я продолжала себя накручивать до самого замка, а там сразу потребовала отдельные покои, воды и другую одежду.

– Мы сообщим графу, – сказал Зарэй. – Видимо, семейство Алекторис пригласит вас отужинать с ними…

– Прекрасно, – кивнула я.

Чего от этого всего ждать – не знаю, но обижать меня я им не советую.

Грохотало так, что все немногочисленные обитатели замка сбежались на шум, тихо перешептываясь и не решаясь войти в тронный зал. С режущим уши хлопком у запертых двустворчатых дверей появился Гайлеон и тут же отскочил, затравленно оглядываясь. В следующее мгновение в двери что-то врезалось с другой стороны, расколов тяжелое толстое дерево насквозь.

– Кто это? – Лео поймала демона за руку.

– Алесия, – одними губами отозвался молодой военачальник, оттаскивая девушку к противоположной стене. – Будто постоянных попыток эллов сокрушить нашу внешнюю защиту недостаточно.

Лео довольно хмыкнула, позволяя Гаю обнимать себя за талию, и прижалась к длинноволосому демону ближе. Гайлеон осмотрел толпу, выискивая кого-то среди теней и духов-призраков.

– Ты знаешь, где Бес? – нахмурился демон.

– Нет, – беспечно покачала головой Лео. – А почему Алесия бушует?

– Ей донесли о планах Повелителя, – прошипел Гай, пригнувшись, когда очередной оглушительный удар выбил из створки двери мелкую щепу.

– Да? О каких? – Глаза девушки загорелись любопытством. – Явно что-то связанное с наследником. В последний раз наша будущая Повелительница так гневалась, когда чуть было не сорвалась ее свадьба с Каселионом.

– Тебе лучше знать, это ты с ней давно знакома, – выдохнул Гай. – Совсем обезумела!

– Это еще ничего, – хмыкнула Лео. – Вот в прошлый раз она разгромила половину резиденции своего отца.

В этот момент двери со скрежетом сорвались с петель, придавив нескольких духов и одного демона из стражи. Обиженно крякнув, стражник откинул обломки в сторону, вытаскивая из быстро заживающих ранок на плече несколько щепок. Всем замершим в коридоре открылся вид разрушенного тронного зала, больше похожего на воронку от взрыва, в центре которой на троне вальяжно раскинулся Амадеус. Напротив него, спиной к остальным, застыла маленькая и хрупкая темноволосая девушка в необъятном сером одеянии. В разведенных в разные стороны руках Алесия держала по сгустку чего-то пурпурно-красного, шевелящегося и испускающего алые искры.

– А я ведь говорил, что вода и огонь не лучшее сочетание, – тихо заметил Повелитель, сверля невестку жестким взглядом.

Ничего не ответив, демонесса запустила в Амадеуса одним из сгустков, но тот прошел у того над головой, пробив дыру в стене. Второй клок огня снес навершие золоченого трона.

– Алесия! – окликнул Кас жену из-за трона, призывая ее к благоразумию.

– Молчи! – бросила в его сторону брюнетка, добавив следом огненную ленту, обогнувшую трон и ударившую водяного демона в грудь.

– Хороший удар, – оценил Гай.

– У тебя на него зуб? – удивилась Лео.

– Нет, у меня, – шикнул на них Бестелион, появляясь у Гайлеона за плечом. – Сам я братика так не отделаю, как это может Алесия. Хоть посмотрю. А он, оказывается, трус. За трон спрятался.

– Бес, у меня к тебе вопрос, – начал Гай, хитро щурясь, – ты не знаешь, кто рассказал все Алесии? Повелитель хотел сохранить дело в тайне до тех пор, пока все не решится.

– Ну, я не мог не поведать женушке брата, что ее ждет, – скромно потупил взгляд темный демон, а потом хищно ухмыльнулся. – Должен же был кто-то объяснить этим двоим, как они не правы. И что девушку у меня отбирать не стоит.

– А она уже стала твоей? – хмыкнул Гайлеон.

– Она с самого начала была моей, – ответил Бестелион, оборачиваясь на очередной удар огненной волны о стены тронного зала. – Жаль только, что Лена сама так не считает…

То ли грозный вид на всех так подействовал, то ли слухи о «магическом» происхождении, но провожать меня до свободной гостевой комнаты отправилась сама экономка-домоправительница. Меня она привела в молчаливый трепет одним своим видом. Обычно именно такими описывают строгих пожилых донн, следящих за благоразумием своих воспитанниц. И сейчас я чувствовала себя нашкодившим подростком.

Минут двадцать мы шли молча, я остерегалась задавать ей какие-либо вопросы и просто тащила за собой мешок, с постыдным чувством раскаяния замечая, что оставляю на красивых узорчатых коврах мокрые следы. Так же молча дама отворила мне одну из дверей, распахнула в комнате шторы и замерла у кровати, чего-то ожидая. Надеюсь, не чаевых. У меня ни копейки денег.

– Чего изволите? – решила наконец подать голос экономка.

– Принесите еды какой-нибудь, – ответила я, чувствуя, как желудок, заполненный в последний раз ранним утром, опять прилип к позвоночнику. – И горячей воды.

При ощупывании головы выяснилось, что ситуация еще хуже, чем в первый раз. Промытые холодной дождевой водой, волосы распушились и торчали во все стороны, делая меня похожей на Одуванчик Толстые Щеки.

– Ужин будет подан в общую столовую, – прошипела домоправительница презрительно.

– Это еще когда будет, – сказала я твердо. – А мне что, прикажете погибать тут с голода? Я – молодой растущий организм.

У не ожидавшей такого дамы распахнулись глаза.

– Магда, ты получила распоряжение? – раздался тоненький голос, и в комнату вошло белокурое создание лет пятнадцати в кружевах и бантиках нежно-голубого цвета. – Чего же ты ждешь? Выполняй!

– Да, ваша светлость! – чуть более почтительно ответила домоправительница, кланяясь вошедшей и неуклюже отступая к выходу.

– Здравствуйте, – улыбнулась мне девушка. – Меня зовут Карина. Как только мне сообщили, что к нам прибыла гостья, я решила лично вас поприветствовать на правах хозяйки дома.

– Вы дочь графа? – уточнила я.

Карина залилась мелодичным смехом.

– Что вы! Я его жена. Но вы сделали мне такой милый комплимент, юная леди. Позвольте же узнать ваше имя?

– Лена…

Я во все глаза уставилась на собеседницу, пытаясь понять, шутит она или говорит серьезно. И тут только обратила внимание, что, несмотря на всю свою детскую хрупкость и совершенно тощее, даже по сравнению с моим, тельце, Карина куда старше, чем я подумала вначале. Присмотревшись, увидела и морщинки, и общий чуть потрепанный вид этой дамы. Но определить ее возраст так и не смогла. Где-то между двадцатью и шестьюдесятью.

– Мы приглашаем вас отужинать с нами, – проворковала Карина. – Надеюсь, вы не откажете.

– Да, но…

– Я попрошу свою горничную подобрать вам что-нибудь из моих платьев, пока слуги будут приводить в порядок ваш костюм. Думаю, вам что-нибудь подойдет.

И с гордым, довольным видом хозяйка замка удалилась, раздав какие-то указания вошедшим с ведрами горячей воды слугам.

Когда через несколько часов, задыхаясь в тесном платье, я подошла к дверям столовой, то уже знала наверняка, что по глупости считала себя тощей. Оказывается, у меня есть очень много того, что не желало помещаться сначала в корсет, – как они ходят в этих орудиях пытки? – а затем и в платье. К тому же пришлось долго отбиваться от многочисленных попыток одеть меня, как хозяйку этого дома, во что-то розовое с бантиками и рюшечками. В итоге своим видом я осталась довольна. Правда, если был бы выбор, что надеть на этот ужин, ставший моим кошмаром, я отправилась бы в той одежде, в которой приехала.

– О! Дорогая Лена, вам очень идет это платье, – воскликнула Карина, появляясь в дверях столовой. – Пойдемте же. Сегодня ужин только в тесном кругу, близкие и знакомые. И вы – наша почетная гостья.

Я скептически уставилась на хозяйку. Мне никогда не научиться так виртуозно врать.

Одета я была в самое простое темно-серое платье, без отделки, с маленьким скромным вырезом и длинными рукавами, из гладкого полотна, чем-то напоминающего плотный хлопок. Из украшений на мне было лишь серебряное колечко на левой руке и тонкая цепочка с простой подвеской, подаренная Феа. Даже волосы я не дала уложить, оставила распущенными. И так им досталось. В благодарность они приятным шелком окутывали плечи и спину, будто подбадривая меня.

«Держись, Ленка. Нам только бы продержаться и не наговорить глупостей». Успокаивая себя таким образом, я вошла в столовую, где сразу наткнулась на пять любопытных и настороженных взглядов. Были среди собравшихся уже знакомые мне Сай, Анатол и Зарэй. Они лишь мельком осмотрели меня, практически сразу переключившись на графа. Кто здесь граф, угадать было несложно. Он чем-то внешне напоминал Боревилея, но был лет на двадцать моложе и с темно-каштановыми волосами.

Жаль, что метод напора и давления здесь не подойдет… Обдумав свою стратегию, я перевела взгляд на графа.

– Позвольте представить! – воскликнула из-за моей спины Карина. – Это наша юная гостья и чародей…

«О, как она загнула», – восхитилась я мысленно.

– …Лена. С нашими дорогими родственниками вы уже знакомы, – продолжила хозяйка. – Представляю вам моего мужа, Авессаломия, и его друга Теора.

Кажется, по правилам хорошего тона представлять должны были меня, а не наоборот, ведь на социальной лестнице я нахожусь куда ниже графа. Или у них здесь иначе? Или я просто не знаю, как должно быть?

Меня усадили справа от графа, вздрагивавшего при каждом звуке, как листик на ветру, и напротив того самого Теора, дав возможность рассмотреть мужчину во всех подробностях. Наверное, лет пятнадцать назад его имя было в каком-нибудь тайном списке совратителей и ловеласов. По крайней мере, я могла представить, как он выглядел тогда. Даже сейчас это был высокий и статный дядечка в годах, с потрясающе привлекательным лицом. Могла бы – влюбилась.

Подняв голову и посмотрев на меня, Теор тряхнул темными волосами, чуть подернутыми сединой, и улыбнулся мне, совсем как Джордж Клуни, чем окончательно вогнал в ступор. Сердце предательски екнуло, сменяя свой ритм на более рваный и частый.

– Вы очень красивы, – вкрадчиво проговорил Теор, – для чародейки.

Смуглая мужская рука накрыла мою ладошку, лежащую на столе. Волна неприятных ощущений тут же завязала меня в узел где-то в районе желудка. Выдернув руку, я уставилась на почерневшие ногти.

«Опять!» – взвыла я мысленно.

Но тут же заметила, как что-то изменилось, когда я отвлеклась от Теора. Я нахмурилась, прислушиваясь к себе. Как бы сильно в этот момент ни симпатизировала Теору, он просто не мог мне нравиться настолько, чтобы можно было влюбиться. Как только об этом задумалась, то очень отчетливо уловила какое-то стороннее воздействие.

Меня пытаются очаровать. Вот оно что! Сразу стало понятно, что в свое время нечто похожее я ощущала в присутствии Беса, но демон делал это скорее неосознанно. Здесь же меня конкретно хотели «охмурить».

Зло фыркнув, я воззрилась на графа:

– Уважаемый Авессаломий, неужели вы думаете, что вам удастся обвести меня вокруг пальца, а тем более воздействовать способностями вашего друга-инкуба? – спросила я очень тихо и спокойно, но так, что все сидевшие за столом услышали.

– Это не я! Это все Карина придумала, – завизжал граф фальцетом.

«Смотрите-ка, а ведь угадала, хоть и ткнула вслепую», – мысленно восхитилась я.

– Плохой из вас муж… господин граф, – прошипела я, поглядывая на краснеющую женщину. – Могли бы и не выдавать супругу. Я думала, что мы решим вопрос мирно, но похоже, вы сами хотите иного, – закончила я, добавляя металла в голос.

«Тут зрители аплодируют, аплодируют», – прошипел мой внутренний голос на манер товарища Дынина.

Немая сцена. «Ревизор» отдыхает…

– Вы думали, господа, что вам удастся меня обхитрить? – продолжила я, невозмутимо кромсая какое-то непонятное мясо ножом. – Вы ошиблись. У вас ничего не выйдет. Сейчас мы все мирно будем ужинать, а вот завтра с утра я желаю переговорить с вами, граф. Наедине.

Следующие полчаса все очень тихо жевали, даже не пытаясь переговариваться под моим жестким сверлящим взглядом. При первой возможности я встала из-за стола и отправилась в отведенную мне комнату, а там долго сидела на кровати, поджав ноги и сдерживая крупную дрожь. Такой перепуганной я еще не была.

Кое-как справившись с истерикой, заставила себя встать и закрыть дверь на ключ, после чего заперла окна и громко приказала себе: «Лена! Не трусь! Они тебя боятся больше».

Глава 11

– Тебя выгнали из дома, и теперь ты живешь на улице? – спросила я после секундного молчания.

Бестелион поднял голову, рассматривая мой силуэт на фоне темного звездного неба. Конечно, он не мог видеть выражение лица, но я постаралась изобразить решительность и спокойствие, хотя, стоя перед демоном в одной ночной сорочке, сделать это было невероятно трудно.

– Привет, – сказал демон. – Присядешь?

– Если обещаешь поделиться покрывалом, – хмуро заявила я и пристроилась на край мехового плаща, довольно бесцеремонно потеснив Беса. Ухмыльнувшись, он не только подвинулся, но и накинул большую часть плаща мне на плечи, подтянув, плотно спеленутую и не способную сопротивляться, к себе.

– А ты сам не замерзнешь? – Я даже не подумала возражать.

– Демоны не мерзнут, – просто ответил Бес, не став вдаваться в подробности.

– А почему здесь? Не очень удачное место… – Я вздохнула, зарываясь по самые глаза в плащ.

– Почему бы и нет? – пожал плечами Бестелион. – Ты ведь не видела Нижнего царства… С вершины самой высокой горы это делать лучше всего.

– Что я могу рассмотреть ночью? – фыркнула я, но мой любопытный взгляд уже давно обшаривал горные склоны и долину, мелко искрившиеся в голубоватом лунном свете.

– Бес, а, Бес! А как человеку стереть память? – решила спросить я, с опаской скосив взгляд на руки темного на своем животе.

– Зачем тебе это? – опешил он.

– Нужно. Очень нужно.

– А что мне будет за ответ? – хитро усмехнулся Бес, явно решив не спорить.

– В пределах разумного.

– Тогда давай так: я отвечу на твои вопросы, если, конечно, смогу, а взамен ты ответишь на такое же число моих?

– Да! И ты спросишь, где нахожусь? – фыркнула я.

– Вполне ведь можешь и соврать.

– Как и ты, отвечая на мои вопросы, – обиженно пробубнила я.

– Ладно, тогда не буду спрашивать прямо, но несколько наводящих вопросов задам. Устраивает? – предложил демон.

– Вполне. – Я кивнула. – Так как быть с моим вопросом?

– А стирать память обязательно? Возможно ли подойти к вопросу с другой стороны? – уточнил Бес.

– С какой?! Там человек деревья губит, серебристые клены, только ради собственной безопасности! – воскликнула я.

– Серебристые клены? – задумчиво повторил демон. – Если человек боится магии, его можно переубедить более простым и легким способом.

– Каким? – Я заинтересованно повернулась в кольце его рук.

– Обманом, – хохотнул Бес. – Тот, кто боится, чаще всего никому не нужен, так что обман открыть будет сложно.

Я нахмурилась, обдумывая слова демона. Наверное, на лице отразились следы умственного процесса, потому что Бестелион рассмеялся, рассматривая меня, и вкрадчиво поинтересовался:

– Ты там, куда тебя отправила Феа?

– Нет. – Я покачала головой. – Совсем не там. Я вышла из портала раньше. Ты можешь забрать свое кольцо?

– Если только ты снимешь вот эту безделушку. – Вмиг отросший коготь подцепил звенья цепочки, вытаскивая капельку-кулон.

– Чтобы ты сразу узнал, где я? – хмыкнула недовольно, пряча цепочку обратно.

– Зато кольцо сразу сниму, – пообещал демон, перехватив мою руку и посмотрев на колечко. А потом, глядя прямо в глаза, медленно поцеловал кончики пальцев. И широко улыбнулся, заметив, как я напряглась. Но я тут же разозлилась:

– Знаешь ли, надоело его на себе таскать. То рисунки по всему телу, то током бьет и ногти чернеют, – перечислила я раздраженно. – Мне это может не нравиться? Наградил меня этой штукой, а я даже ничего решить не могу.

– Какие рисунки? – переспросил Бес нахмурясь.

– На коже сразу после… Праздника появились какие-то узоры, наподобие цветочного орнамента, но пропали через несколько часов, – ответила я. – Я не знаю, что это было. А потом просто забыла про них …

– Это многое объясняет, – протянул демон и кивнул своим мыслям. В его ухе тускло сверкнуло колечко-сережка.

– Да что это может объяснить?! – воскликнула я и развернулась к Бесу полностью.

– За последние дни я перечитал столько разных хроник и дневников в поисках ответов на свои вопросы. А все вот так. Я знаю, что ты описала.

– И что это значит?

– Есть такая традиция… – Бес вдруг замолчал, вспоминая.

– Эй! – Пришлось больно пихнуть его в бок. – Очнись! У меня не так много времени. Скоро утро.

– Ты можешь общаться со мной, не прибегая к сновидениям, – хитро улыбнулся демон и растянулся на холодном камне.

– Так безопаснее.

– Ты не поняла. – Бес приподнялся и перетащил меня на себя, усадив верхом. – Вполне можно общаться. Спать для этого необязательно.

– Но как? – Я опешила, потом подумала и улеглась на демона, а тот расплылся в довольной улыбке.

– Помнишь тогда, когда ты видела во сне меня… в образе…

– Змея? – подсказала я.

– Можно и так сказать, – согласился Бес. – Вот тогда это был настоящий двусторонний сон. Я очень удивился, что ты без усилий в него проникла. Впервые делать такое очень сложно. А потом решил проверить догадку и в следующую ночь ждал твоего появления. И сейчас, как и тогда, я не сплю, и мы не находимся в реальном мире. Это один из слоев тьмы. Он очень реален, вплоть до запахов и звуков, и похож на настоящий.

– Я все равно не понимаю…

– Это тьма. Ее тяжело понять… – сказал Бес и замолчал. – Здесь все похоже на реальность. Я тебя чувствую, как будто ты здесь. Настоящая. Твои волосы пахнут лимоном… а одежда чуть-чуть мылом и ромашкой. – Теплые пальцы демона вдруг скользнули по моей ноге, задирая ткань так, чтобы добраться до обнаженной кожи. – Но тебя на самом деле нет здесь, ты спишь там… Хотя даже поцелуй будет очень реальный…

– То есть ты можешь снять цепочку здесь, и ее не окажется на мне и там? – насторожилась я.

– Нет, на магические предметы законы тьмы не действуют.

Уф-ф!

– Так что за традиция? – напомнила я.

Оторвавшись от поглаживания моей коленки, Бес ответил:

– Магия демонов стихийна. Каждый из нас рождается с какими-то уникальными способностями. Почти у всех они ограничены той силой, под знаком которой рождены их носители. Визуальным отражением выбранной стихии являются как раз те самые орнаменты, о которых ты говоришь.

У демонов есть одна удивительная особенность, замешенная на нашей крови. Когда мать или отец в первый раз касаются своего ребенка, то на коже малыша проступает орнамент его стихии. Часто отцы созывают всю семью и многочисленных свидетелей, чтобы те увидели этот момент. Обычно дети наследуют стихию отца, но не всегда. Мой отец ждал синего цвета…

– А дождался черного? – закончила я за демона.

– Да, и из-за этого они с Идерной разругались, – вздохнул Бес. – Не из-за измены, ее не было, а из-за того, что я не унаследовал силу отца…

– Я-я-ясно. – Я положила голову демону на грудь. – И при чем здесь это?

– Но есть еще одна особенность нашей магии. Когда двое решают быть вместе, то еще до того, как их назовут женихом и невестой, на коже девушки проявляется рисунок цвета стихии ее возлюбленного. Вот только он не пропадает очень долго, до самой свадьбы. Именно рисунок выдал когда-то эллу, полюбившую темного демона. Никто не знает, почему наша сила ее затронула, ведь магия эллов устроена иначе. Но это произошло. В твоем случае я не знаю, что сказать. Рисунок исчез через несколько часов?.. Могу лишь выдвигать гипотезы.

– Ну у вас и система. Представляю, как это выглядит со стороны. Будто клеймо. – Я потерлась о рубашку Беса, решив пристроить голову поудобнее. – Какой ты твердый…

– Это и есть клеймо, – согласился Бес. – Демоны ревностно защищают свои владения, а любимая женщина – самая главная ценность каждого ситра. – Он задумчиво запустил пальцы в мои волосы, перебирая сверкающие в лунном свете пряди.

– Что-то мне не нравятся твои слова, знаешь ли. Почему как что-то эдакое, так оно сразу достается мне? А? И эта роспись по мне живой. И кольцо это треклятое! – Я возмутилась, вскакивая на ноги и отходя в сторону. В голове бурлил ворох язвительных фраз, но я прикусила язык, позволив себе лишь каплю яда: – Я не хочу быть связанной с твоим миром. Да еще и против своей воли. Я домой хочу. И очень. Там у меня больше важного и дорогого, чем здесь.

– Ты не думала, что я могу заставить тебя остаться? – сухо прошептал Бестелион.

– Только посмей!

– А если я тебя уговорю? – спросил демон, подходя сзади и обнимая за плечи.

– Не выйдет, – сказала я решительно. – Зачем тебе это вообще нужно?

– Ты мне нравишься, – просто ответил Бес.

– Быть такого не может, – фыркнула я, веря своим словам. – Хотя… Мне все равно, даже если это и так. Я хочу вернуться к прежней жизни.

– Это возможно только в том случае, если мы найдем твоего отца раньше, чем кто-то другой, – подумав секунду, сказал Бестелион.

– Зачем он тебе?

– Если удастся вернуть ему власть, то удастся вернуть и мир во все наши земли. Возвращение Леониса будет благом для всех.

– А я?

– Если все сложится именно так, то тебя никто не будет задерживать, – ответил Бес. – Я – точно.

– Отлично. Договорились, – выдохнула я, и сердце в груди закололо от обиды.

Бес хмуро кивнул, небось оценивая свои шансы в попытке уговорить меня, а потом сказал:

– Если ты хочешь именно этого, то вернешься к своей прежней жизни, забыв и об этом мире и обо мне.

– Я хотела бы все забыть, – уверенно прошипела я. – Это место, этих людей. Твое имя. Его я тоже хочу забыть.

– Но для начала помоги мне найти Леониса, – сказал Бестелион. – Да, у меня осталось несколько вопросов в запасе?

– Ничего подобного! Ты все уже спросил, – возмутилась я. Хватит с него!

– Ты задала мне больше вопросов, чем я тебе, – хитро улыбнулся демон. – Где ты отыскала серебристые клены, Лена?

Проснулась я от стука в дверь, долгого и настойчивого. Хотелось накрыть голову подушкой и провалиться обратно. Взвыв, выдернула из-под одеяла руку и, взяв подушку пальцами за краешек, запустила ею в дверь, охнув от боли во всем теле.

– Пусть будет проклят тот день, когда я сел за баранку этого пылесоса! – пробурчала я, вспомнив вчерашнюю езду на лошади. Судя по ощущениям, передвигаться сегодня смогу только завязавшись буквой «зю». – Кто там?

– Госпожа, я принесла вам… обед, а вы все не отзываетесь, – раздался из-за двери дрожащий голос.

Обед? Как обед?

– А сколько сейчас времени? – уточнила я.

– Солнце уже над головой, – ответила женщина. – Можно… войти?

– Входите, – разрешила я, приоткрыв один глаз, рассматривая подпертую стулом дверь.

Ручка несколько раз дернулась, дверь затряслась, в коридоре произошли какие-то военные действия, и все стихло, после чего тот же голос спросил:

– Госпожа, а вы не могли бы отпереть дверь?

Я могла, но сейчас даже голод не заставит меня встать с постели и, кряхтя как старушка, плестись открывать дверь, которую вчера так старательно забаррикадировала.

«Стул, исчезни! – мысленно приказала, не сводя с него взгляда. – Пожалуйста».

И ошалело ойкнула, когда он начал медленно растворяться в воздухе, будто кто-то стирал его ластиком. Отойдя от шока, я, несмотря на ноющую боль в мышцах, выскочила из-под одеяла, заодно запутавшись в ночной рубашке и, подбежав к двери, схватила последний фрагмент стула. Ничего не произошло. Но половинка спинки стула так и осталась у меня в руках. Зашвырнув деревяшку под кровать, я повернула ключ в замке, впуская служанку. Ею оказалась пышнотелая девица на вид лет двадцати пяти, в неприметном темном платье с серым фартуком.

– Я вам принесла поесть, – сообщила служанка, устанавливая поднос на столик у кровати. – Госпожа графиня удивилась, что вы еще не вставали. Сами же хотели поговорить с графом с самого утра.

– Смотря у кого во сколько начинается утро, – хмуро произнесла я, усаживаясь обратно на кровать и принюхиваясь к содержимому подноса.

– Мне велели спросить, вы все еще хотите с графом говорить или нет? – поинтересовалась служанка.

– А как же! Всенепременно, – кивнула я. – Только поем, а то на голодный желудок неудобно серьезные разговоры вести. А вещи мои где?

– Сейчас принесу, – засуетилась девушка и выбежала из комнаты, оставив меня наедине с подносом.

– Война войной, а обед по расписанию, – прокряхтела я, пододвигаясь поближе к тепленькому, вкусненькому и сытненькому, стараясь не думать о местном феномене полураспада стульев.

О прошедшей ночи пыталась не думать тоже, а то в голове сразу начинал возмущаться внутренний голос. Сложнее всего оказалось решить, натворила я непоправимых глупостей или все сделала правильно. Сказанное Бесу эхом отзывалось в ушах, так же как и его довольно прохладная реакция. Может, все так и надо?

Не то чтобы я боялась ошибиться, но хочется не попасть еще больше. Мне и сейчас хватает проблем. Дополнительных не требуется. Мало ли, как все дальше будет.

Еще бы понять, что я чувствую к Бесу. Это вообще сложнее всего. На Празднике ощущала что-то, близкое к безумной и мгновенной влюбленности… А сейчас? Куда делось то странное чувство волшебства и сказки? Вдруг я все придумала? Ведь не может он ко мне что-то испытывать. Мы вообще разные. И я не та красавица, что подошла бы ему.

«Тогда зачем он заставляет тебя сомневаться? – спросила сама у себя, размешивая в пшеничной каше кусочки каких-то сушеных фруктов. – Почему, слушая его, глядя в его синие глаза, тебе кажется, что Бес говорит искренне? Не обманывай себя, мартыха! Такого быть не может. Не бывает сказок про красавца, влюбившегося в девчонку вроде меня. Это Золушке несказанно повезло. И то… исключительно по протекции доброй тети феи. У меня такой нет. И даже красивые глазки и рыжие космы не делают меня мечтой и совершенством. А значит, закатала губу обратно, пришила пуговку и застегнула, чтобы оная часть тела не самовольничала при виде одной особи мужского полу иностранной и иномирной национальности».

Еще нужно уговорить сердце не биться чаще, а мозг – не отключаться в самый ответственный момент, с показом пошлых картинок вместо приличных и умных мыслей. А еще успокоиться и не волноваться перед встречей с графом. Даже наедине с Бестелионом я так не трусила, как сейчас.

«Есть ли у меня план, есть ли у меня план? – спросила я себя. – Есть у меня план».

План действий подсказал тот же самый демон, но думать сейчас нужно не о нем. Бес прав. Все эти люди уверены, что я умею колдовать. Может, и умею, после выходки стула в голове роятся сомнения. Вне замка все старались держаться от меня подальше, но не внутри. Из-за серебристых кленов граф и его подданные уверены, что я не представляю для них угрозы. Даже одурачить пытались…

Дорисовав в намеченном плане пару штрихов, я гаденько захихикала. «Вы хочете песен? Их есть у меня!»

Вернулась служанка со стопкой моей выстиранной и выутюженной одежды. Быстренько одевшись и сложив в сумку то, что не пострадало от вчерашнего дождя, велела проводить меня к графу. По коридорам мы прошествовали безмолвной процессией. Я натягивала на лицо самое серьезное выражение.

У одной из запертых дверей дорогу нам перегородил вчерашний соблазнитель-неудачник. Сегодня Теор выглядел куда хуже, чем за ужином. Я бы даже сказала, что мужчина как-то в одночасье постарел. Или мне кажется, или вчера меня пытался охмурить мой прадедушка.

– К его милости Авессаломию Алекторисскому сейчас нельзя! – заявил Теор, попытавшись оттереть меня в сторону.

Служанка тихо ойкнула и моментально сбежала.

– Вчера вы были куда учтивее, – заметила я. – И, кажется, моложе.

Теор попытался прожечь меня взглядом, но у него ничего не вышло. Будь на моем месте какая-нибудь другая девчонка, она бы давно уже билась в предсмертных судорогах. Но после устных зачетов по психологии я получила противопожарную закалку, мне не светит даже тепловой удар.

– С дороги ушел! – рявкнула я ему.

И не важно, что со стороны сцена похожа больше на то, что мелкая болонка пытается рычать на волкодава. Окончательно расхрабрившись, сцапала Теора за жилетку и прошипела:

– Я по-хорошему прошу!

Мужик взвыл и отпрянул в сторону, в ужасе глядя на мою руку. Не понимая, что случилось, я тоже посмотрела на свою конечность, после чего чуть не заорала громче Теора. Моя родная аккуратная левая лапка блистала потемневшей кожей с мелкими чешуйками на костяшках и возле… когтей, в которых я сжимала кусок жилетки инкуба.

– Очаровательно… – прошептала я.

«Похоже, спектакль удастся на все двести процентов, – отрешенно подумала, открывая дверь кабинета графа. – Зрители останутся довольны».

А вслух сказала:

– Здравствуйте, милорд граф. Хорошо устроились, заведя себе такого секретаря.

Авессаломий поднял на меня взгляд и хрипло недовольно спросил:

– Что вам нужно?

– Ну как же, господин граф! – воскликнула я, пряча руку за спину и усаживаясь напротив Авессаломия в неудобное кресло. – Жалоба на вас имеется. О порче государственного имущества.

– А вам какое до этого дело? – Толстячок зло выплюнул слова через стол. – И почему вы решили, что я буду перед вами отчитываться? Если удалось запугать моих людей, то это не значит, что я вас боюсь. Эти стены защищены от магии. Да и… не уверен, что вы что-то умеете, хоть и раскусили уловку Теора.

– А вы стали храбрее со вчерашнего дня, граф, – промолвила я, закидывая ногу на ногу и многообещающе улыбаясь. – Но… Вы бы, граф, поостереглись мне хамить.

И картинно погрозила Авессаломию пальцем с острым когтем. Увидев мою черную звериную руку, граф ойкнул и откинулся назад.

– Кто вы? – прохрипел он. – В этом доме ни у кого не получится колдовать.

– Откуда вы знаете? Говорят же, что магов в этих землях давно не видели… – рассеянно отозвалась я, рассматривая ладонь, на которой чернота начала растворяться, растекаясь знакомым рисунком веточек и листиков от запястья к локтю.

Заметив это изменение, граф побелел и попытался вскочить. Пресекая попытку спастись бегством, я негромко фыркнула:

– Куда вы собрались? Неужели думаете, там вас не достану?

Граф вжался в кресло, стараясь на меня не смотреть.

– Так что, будем признаваться или как? – жестко уточнила я, поднявшись и принявшись вышагивать по кабинету, заложив руки за спину.

– В чем? – проныл граф.

Я, всерьез разозлившись, метнула в Авессаломия грозный взгляд. Граф дернулся, когда висевшая за его спиной картина свалилась на пол, и истошно заверещал:

– Да! Каюсь! Я!..

Пару секунд приходила в себя, пытаясь понять, что произошло. Совпадение, или это я свалила картину?

Когда немного пришла в себя, граф уже вовсю завывал что-то неразборчивое.

– Стоп! – гаркнула я басом. – Сначала и по порядку. И начните с того, кого вы так боитесь?

– Ее, – простонал Авессаломий, – Гизельду. Этой весной, когда Карина отправилась навестить родственников, в Алекторис приехала одна дама, путешествующая инкогнито… Я предложил ей кров. Невероятно красивая и привлекательная женщина. – Граф тяжело вздохнул.

Оценив его комплекцию и ум той барышни, что на этого колобка позарилась, я спросила:

– Нет такого мужа, который не мечтал бы хоть на час стать холостяком?

Авессаломий обреченно согласно затряс головой.

– И что вы ей пообещали? – поинтересовалась я, уже зная ответ.

– Развестись с Кариной! – взвыл граф. – Но… Почти никто не знает об этом. Если графине расскажут… Она же меня собственными руками…

– Что же вы, граф, так неосторожно? – сочувственно хмыкнула я. – А дальше?

– Карина сообщила, что возвращается раньше, – прохрипел Авессаломий.

– И вы выпроводили чудесную Гизельду, не очень хорошо понимая, с кем связались? – хихикнула я.

– А потом она прислала письмо, что наймет мага, чтобы тот наказал меня, – продолжил граф.

– И вы решили обезопасить себя?

– Мне и без угроз проблем хватает, – сообщил Авессаломий.

– Вы только не подумали поискать средство понадежнее и попроще, – сказала я.

– Теор уверил, что средство самое надежное.

– И как, по-вашему, оно работает? – усмехнулась я, рассматривая шевелящийся на руке рисунок.

Граф не ответил.

– Что же с вами делать? – Я задумчиво постучала подушечками пальцев по губам. – Не могу позволить вам и дальше рубить редкие и уникальные деревья.

– Если вы знаете другой способ, то заплачу любые деньги! – воскликнул граф.

– Так уж и любые? – хмыкнула я.

«Не в деньгах счастье, но без них плохо», – одобрительно поддакнул внутренний голос.

– Сто серебром! – объявил Авессаломий.

– За кого вы меня принимаете? – опешила я, хотя слабо представляла, какую именно цену за услугу мне предлагают. Но мама всегда учила меня, что соглашаться на первую же сумму глупо, особенно если ты знаешь, что деньги у клиента есть.

– Сто двадцать, – насупился граф.

– Это несерьезно. – Я сложила руки на груди.

– Сто пятьдесят, – заявил Авессаломий.

– А ваша жизнь сколько стоит, не знаете? – полюбопытствовала я, склоняя голову набок и оценивающе разглядывая графа. – Может, Гизельда мне заплатит больше?

– Двести пятьдесят! – почти выкрикнул граф.

– А за молчание? – приподняла одну бровь.

– Триста.

– Триста пятьдесят, и дам вам пожизненную гарантию, – улыбнулась я.

– Триста пятьдесят и лошадь. И я вас больше не увижу, – буркнул граф.

– Но деревья вы рубить перестанете, – добавила я повелительно. – Иначе если узнаю, то вернусь по вашу душу.

– По рукам.

– Отлично, – пропыхтела, копаясь в своей сумке. – Знаю я один способ. Очень надежный. Сто лет гарантии.

Продолжая тараторить, отцепила от связки упакованных мне силиалой побрякушек мелкий камушек, похожий на бирюзу, на кожаном ремешке.

«Нужно будет эту кучу разобрать», – вздохнула я мысленно, трогая спутанные веревочки и цепочки.

– Деньги вперед. И велите коня запрячь.

Авессаломий позвал Теора и приказал ему распорядиться насчет лошади. А сам отпер небольшой ларец и отсчитал мне семь небольших мешочков. Когда они были надежно припрятаны в сумке, я встала, теребя в руках камушек, шипя нечто неразборчивое, что граф мог бы принять за заклинание. Через четверть часа, услышав сообщение о том, что лошадь стоит у крыльца, решила заканчивать спектакль. Пока граф увлеченно за мной наблюдал, я, вышагивая мимо очень подробной карты континента, висящей на стене, уже зазубрила названия всех близлежащих городов, определившись с маршрутом.

Передав графу ремешок с камушком и велев носить всегда и даже в бане не снимать, я направилась к выходу.

– Куда теперь направляетесь? – спросил Теор, решивший меня проводить.

– В Тавий, – сообщила я, наблюдая за реакцией мужчины. И не удивилась, когда он довольно заулыбался.

Еще бы! Вряд ли они меня так просто отпустят. Но мы тоже подкованные. Зря, что ли, весь этот спектакль разыгрывала? Дороги, уходящие от замка, я изучила особенно тщательно. Так что пока все будут ждать меня на пути в Тавий, сверну раньше, отпущу коня – а то мне еще кражу коня припишут – и пойду пешком. Если верить карте, и если я не промахнусь мимо реки, то, идя по ее течению, непременно попаду в соседнее королевство. А если буду вести себя тихо и умно, то окажусь там еще и незаметно.

– Счастливого пути.

– И вам тут не хворать, – кивнула я, со стоном и навернувшимися слезами помещая свое тело в седло.

Держать нос гордо вздернутым к небу удалось недолго. Как только отъехала достаточно далеко, чтобы меня нельзя было услышать, то разразилась продолжительной тирадой о своей неприспособленности к здешней жизни и требованием переписать сценарий. Меня, естественно, никто не услышал. А если и услышал, то, скорее всего, спешно заткнул уши и спрятался подальше, потому что через полчаса моих причитаний завопил даже внутренний голос, требуя прекращения кошачьего концерта.

Вот за что мне все это, спрашивается? Даже внутренний голос со мной не согласен. Все против меня!

«Потому что ты ведешь себя глупо, – заявил упомянутый голос Иркиным тоном. – Вот чем тебе плохо было? Хотела принца? Получи! Целых двоих. Один тебе нравится, а второго просто так предлагают».

– И ничего он мне не нравится, – фыркнула я из чувства противоречия, только чтобы позлиться на упомянутого демона. – Он бессовестный, бессердечный, беспринципный… гад!

«Но ты почти в него влюбилась тогда… помнишь? – хихикнул голос. – Когда тебе было так хорошо!»

Обидевшись на это заявление, я прошипела:

– Меня обманули. Я думала, это только сон. Так что ничего не считается.

«Но ты ведь хочешь повторить?»

– Ничего подобного! – взвилась я, чувствуя, как щеки наливаются свекольным оттенком.

«Не ври, – мягко заметил голос. – Тебя к нему тянет. Во всех смыслах. Если бы вы встретились при других обстоятельствах, то ты, не задумываясь…»

– Молчи! – грозно велела я. – Ты ничего не понимаешь! Здесь все сложнее. Столько всего смешалось в одном котле, и событий и чувств. Я не могу игнорировать себя и собственную жизнь, дав возможность кому-то решать за меня. Ведь именно так и случится, если я скажу Бестелиону, где нахожусь. Он отведет меня к этому их Повелителю, а тот решит мою судьбу. Только в мечтах девушки готовы броситься на шею первому же парню с табличкой «Принц». И… я никогда не была из их числа, ты же знаешь. Хочу сама решать, с кем и где мне быть. Этот мир явно не предназначен для меня, а я для него.

«Твой отец отсюда».

– И что? Я родилась там, дома. Родилась человеком. – Вздохнула, теребя кончик косы. – Что вот им, ситрам и эллам, от меня нужно?

«Удачный династический брак», – хихикнул голос.

– Вот именно! Я только пешка, случайно попавшая в давно идущую партию. Обитатели двух царств давно соперничают между собой.

«Ты еще не решила, какая именно ты пешка. Черная или белая».

– Полосатая в фиолетовый горошек, – обиделась я. – Зачем вот напоминать…

И так переживаю. Раньше все было понятно, девятнадцать лет я все про себя знала. А тут… изменение за изменением. Глаза и волосы – ладно. Мой мозг еще как-то способен осознать это, но вот все остальное…

Я взглянула на собственную руку, на которой все еще виднелись прорисованные, словно кистью по бумаге, веточки и ромбовидные листочки с мелкими тонкими прожилками.

– Непонятно, что имел в виду Бес, когда говорил про рисунок. Что это все значит в моем случае? Я не рожденный демон и не невеста.

«Разве?»

– Конечно нет. Я еще не совсем сошла с ума, чтобы не помнить, как кто-то просил моей руки, – обиженно пробормотала я себе под нос. – А наглое заявление каких-то сомнительных прав не считается.

«А как же та ночь? – уточнил голос. – Помнишь, ты как-то обещала себе, что первый раз у тебя будет с любимым человеком…»

– Да, обещала, – кивнула, охнув, когда конь споткнулся и я подскочила в седле. – Но то обещание не имеет никакой связи с реальностью. На Празднике Зимней Ночи я была влюблена… почти. Но это оказалось лишь колдовство, магия. Более тонкая и искусная, чем у Теора. Но только магия.

«Ее действие ты ощущаешь до сих пор…»

– Бес не может не нравиться. Воплощенный соблазн.

«Для тебя».

– Эх… – Я прервала этот странный разговор.

Обернувшись, обнаружила, что замок Алекторис давно скрылся с глаз.

– Неплохо, – одобрительно хмыкнула я, натягивая поводья неспешно бредущего серого жеребца. – Но хорошего понемножку.

Сползала со своего транспортного средства я минут пятнадцать, пытаясь при этом как можно меньше тревожить натруженные мышцы. Охая и причитая так, что конь начал подозрительно коситься, съехала на землю, сразу почувствовав предательскую дрожь в коленках.

И вот куда меня несет? Как я на таких конечностях еще собираюсь куда-то идти? Но лучше медленно и верно избавиться от преследования обитателей замка, чем оказаться закопанной под первым же камушком, «от греха подальше» и «на всякий случай». А в том, что со мной хотят так поступить, я уверена не просто на все сто, а даже на двести процентов. Если и ошибаюсь, то лучше перестраховаться.

Осмотревшись и не обнаружив ничего примечательного, кроме виднеющейся на западе реки, вытащила из мешка чуть помятую карту и развернула ее прямо на обочине. Зрительная память у меня, конечно, плохая, но я так старалась все запомнить, что теперь без проблем могла бы дорисовать недостающие на пергаменте детали.

Я специально выбрала именно эту дорогу. И назвала ее Теору тоже неспроста. Ни в какой Тавий, естественно, не собиралась, но этой компании знать о том не нужно.

На карте в кабинете графа обнаружила, что от замка в нужную мне сторону – а я решила направиться в центр континента, в какое-нибудь более населенное королевство, – ведут две дороги. Одна в этот самый Тавий, а вторая в некий Олирик. Вероятно, и то и другое – небольшие поселения, ну или что-то вроде городов. Не поймешь тут ничего.

Так что мне прямая дорога в соседнее королевство, благо оно совсем рядом. Всего каких-то десять сантиметров на карте. Это если по прямой. Я обходными путями пробираться буду. Ну а делать это лучше всего живой и умеренно здоровой.

Проверив притороченные к седлу торбы, я переложила в свою сумку мешочек с овсом и развернула коня, несильно хлопнув того по крупу. Удивленно на меня обернувшись, серый медленно потрусил в обратный путь, к замку. А я столь же неспешно сошла с наезженной дороги.

Если не ошибаюсь, то Сай и братья Двое-Из-Ларца-Одинаковых-С-Лица будут поджидать меня в том месте, где тракты на Тавий и Олирик почти сходятся, неспроста я выбрала из них самый извилистый, наведя таким образом мужчин на идею перехватить меня там. Они явно собрались появиться неожиданно. И никто из них не подумал, что я избавлюсь от лошади и пойду в совершенно другом направлении. А если и сообразят, то уже буду далеко.

Теперь, главное, не заблудиться и дойти до реки, не сломав себе шею, ноги и руки. Судя по моему внешнему виду после аварии, собрать меня смогут и из каши, но как-то совсем не улыбается просить Беса о помощи.

– Лена, ты взрослая девушка, – уговаривая себя вслух, я потопала к реке, обходя редкий кустарник.

Вообще, я бы не отказалась посмотреть, как удивятся мужчины, не дождавшись меня на тракте. Но идти смотреть на них опасно. Лучше пусть никогда не узнаю, что там и как. Это только в кино и книгах герои обязательно, из чистого любопытства, лезут проверять свои догадки. Я лучше бы обменяла любопытство на свой школьный конспект по Основам безопасности жизнедеятельности. Такая, оказывается, ценная книжица была! Я даже помню темы изученного мной курса, потому что со смехом зачитывала их маме, перед тем как отправить сей шедевр в помойку. В конспекте жирным крупным детским почерком были записаны способы ухода от погони, методы выживания в лесу, пустыне, степи, чужом городе, при условии незнания языка и отсутствия денег. Обо всех способах добычи воды при помощи подручных предметов, о разжигании костра, ну и как тушить оный. Да! Там был целый раздел, посвященный обороне от маньяков и лиц с сомнительными намерениями. А у меня тут как раз целая стая этих «лиц».

Найти бы сейчас тот конспект! В следующий раз примотала бы его к себе скотчем и никому не отдала бы даже за большие деньги. Если будет у меня следующий раз…

К немалому моему удивлению, до реки добралась без особых приключений и целехонькая. Даже не оцарапалась и не упала, хотя нога несколько раз проваливалась в кротовые норки. То, что на карте художник изобразил как реку, на деле оказалось широким ручьем, бегущим по дну неглубокого оврага. Я спустилась по пологому берегу к самой воде, долго принюхивалась и с любопытством лазила среди камней, пока не нашла место, где ключ бил прямо из земли. Посомневавшись и на всякий случай перекрестившись, я наполнила флягу водой и ополоснула лицо, хотя холодный воздух сразу же высушил кожу, стянув ее неприятной коркой. И только после этого, сложив ковшиком ладошки, напилась сама.

– Не пе-е-ей, Ленушка, ко-о-озочкой станешь! Бе-е-е! – проблеяла я собственному отражению в быстрых летящих струях. – Ну или заработаешь несварение желудка.

На вкус вода показалась достаточно чистой и свежей, но кто может мне здесь точный состав этой жидкости указать? Никто. Да с их сельским хозяйством это и не нужно. Вряд ли местные крестьяне пользуются пестицидами и «минералами».

Осмотревшись напоследок и удостоверившись, что на поросшем невысокой травой берегу ручья не остается явных следов моего присутствия, я, повздыхав для порядка, отправилась в путь.

Зачем иду? Самой непонятно. Но точно знаю одно: хочу побыть в одиночестве. Все обдумать. Хотя бы несколько дней. Что-то мне подсказывает, что убежать далеко мне не дадут. Да, Феа каким-то образом скрыла меня от Беса и, видимо, других, но я уже основательно наследила. С другой стороны, может, Бестелион и не захочет меня искать? Всякое может быть. Оно ему нужно?

Глава 12

Вода приятно холодила кожу, окутывая демона коконом спокойствия. Вздохнув, Бес растянулся на поверхности, позволяя стихиям омывать его мягкими тонкими трехпалыми полупрозрачными ладошками.

– Так и знал, что ты здесь, – усмехнулся Каселион, спускаясь в подземелье, где располагался один из бесчисленных бассейнов замка, ежедневно наполняемых из подземных источников маленькими труженицами водной стихии. Голубоватые тоненькие силуэты без лиц и со смазанными очертаниями тел чуть дрогнули при появлении наследника, мягко погружаясь на дно, подальше от жесткого взгляда водного демона.

– Здравствуй, Кас, – негромко произнес Бестелион, приоткрыв глаза и взглянув на брата.

– Ты неважно выглядишь, – ехидно сказал наследник, рассматривая младшего брата, отметив усталый вид и темные до черноты круги под глазами на осунувшемся лице.

Бестелион чуть поморщился. Замечание Каса вовсе не отражало внутреннее состояние демона. Если бы даже Беса вывернули наизнанку, а затем много часов не давали возможности регенерировать, то и тогда бы он чувствовал себя куда лучше.

Всю ночь Бес провел на голых скалах, овеваемых холодными зимними ветрами. Если это можно было как-то терпеть, то присутствие рядом Лены переносилось с трудом. Любое прикосновение к ней отдавалось приятным томлением в теле и одновременно острым разочарованием. Демон осязал ее присутствие, но знал совершенно четко, что это только игры тьмы. Хитрые и опасные игры. И понимание этого приносило неприятную боль.

Терпение при разговоре с девушкой давалось ему с трудом. Хотелось взять ее за плечи и потребовать ответов на вопросы. Но с Леной так не получится, Бес понял это в тот момент, когда она ловко сбежала у него из-под носа, воспользовавшись добротой свободолюбивой силиалы земли. Ему не оставалось ничего, кроме как осторожно выспросить у девушки хоть что-то, поймать ее на деталях и мелочах.

И стараться не отвлекаться на собственную реакцию при виде этой девчонки. Только чуть позже, прислушавшись к себе, демон осознал, что его тяга к Лене – не что иное, как действие ее неконтролируемой магии эллов, в чем-то схожей с подобной магией демонов. С Тамалис он отчетливо знал, когда дочь Повелителя эллов использует чары. Но с Леной все было иначе. Его защитные контуры не воспринимали девушку как что-то чужое, инородное. Неосознанное воздействие Лены не встречало препятствий на своем пути, напрямую штурмуя натянутые, как звонкие струны, инстинкты Бестелиона.

Он видел тоненькую и хрупкую девушку с копной солнечно-рыжих волос и невероятно зелеными глазами и чувствовал себя на грани обожания и потребности защищать. Ко всему этому примешивалось еще неудовлетворенное желание. А внутренний голос, теряя самообладание, требовательно нашептывал: «Моя!»

Но разум еще пробовал сопротивляться, пытаясь урезонить чувства. Он знал, что Лена не идеал красоты, и характер у нее отвратительный, как у дикой кошки. Что она не хочет быть в этом мире и настроена немного враждебно, что девушка опасна и непредсказуема.

После появления Лены демон ощущал сонливость и явную усталость. Вот только отдохнуть ему не дали. Почти сразу невидимая нить, связывающая Беса с девушкой, натянулась, требовательно дернулась, и его сила свободным потоком хлынула к ней, не встречая сопротивления. В первую секунду Бестелион испугался, подыскивая объяснение происходящему. Когда через час энергия иссякла, демон чувствовал себя так, будто за это время разобрал по камню целую гору. Но винить Лену не стал, очень быстро осознав, что сам создал ей возможность проделать подобное. Хотя ему еще предстояло понять, как именно девчонке это удалось.

Лена была в какой-то мере его созданием и его…

Бес задумчиво потер лоб, не слушая Каса.

… и его невестой. Он надел ей на палец собственное кольцо и дал слово защищать. Это немалое обещание для народа, который привык считать свои клятвы нерушимыми. Кроме всего прочего, Бестелион с самого начала, пусть и только мысленно, считал Лену своей. И это связало демона с девушкой не хуже любых чар.

Он ее не любил, конечно. Но если бы у темного был выбор, то рядом с собой Бес хотел бы видеть Лену.

«По крайней мере, ее тянет ко мне так же, как и меня к ней, – подумал он. – И у Лены нет врожденной ненависти к темным. А ведь даже Лео, играя в свои игры, прячет глаза, чтобы я не увидел ее страха».

– Ты тоже не выглядишь слишком счастливым, – сказал темный демон.

– И все по твоей вине, – зло прошипел Каселион. – Алесия бы ничего не узнала, если бы ты не проболтался ей.

– Я не болтал, – обиженно фыркнул Бес, – а просветил твою драгоценную огненную демонессу о планах Повелителя.

Кас отчетливо скрипнул зубами:

– Чего ты хочешь этим добиться? Если отец что-то решил, то его не переубедить.

Бестелион лишь удивленно приподнял брови при этих словах, взбираясь на бортик бассейна.

– Ты даже не собираешься пробовать, – мягко заметил демон, натягивая штаны прямо на мокрое тело и морщась, когда ткань неприятно прилипла к коже. – Неужели тебе нужна Лена?

– Зачем она мне? – передернул плечами Кас. – Мне хватает проблем и с одной женщиной. Тем более эта… Лена… товар второй свежести. Твои объедки. С примесью тьмы.

– Тогда не вмешивайся, – посоветовал Бестелион.

– Отец все уже решил, сам знаешь.

– Он решил найти Леониса и заключить с ним договор, – напомнил Бес. – Но не обязательно элл согласится на подобные условия. Что-то мне подсказывает, что он предпочтет брак своей дочери со вторым и темным, чем клеймо второй жены первого. У них подобное считается позорным. Амадеус и хочет унизить Верхнее царство.

– Откуда тебе знать, что решит Леонис? – выпалил наследник.

– Ну, думаю, он захочет выслушать все варианты своего восстановления в положении Повелителя эллов, – заметил Бестелион. – Может быть, он признает мое право на Лену. Сам знаешь, у эллов нравы куда строже наших.

– Они придают слишком много значения девственности, – фыркнул Кас.

– Это мне на руку, – усмехнулся Бес.

– Если только Леонис не убьет тебя за то, что ты потребуешь признать свое право на его дочь, – сказал Каселион. – Хотя по правилам Зимней Ночи он может и не принимать это в расчет.

– Меня не устроит подобный вариант, – возразил темный демон. – Зимняя Ночь – праздник ситров, но не эллов. Так что наши правила на Верхних не распространяются, сам знаешь.

Идти по течению ручья мне надоело сразу, но отказываться от собственной затеи было поздно, поэтому я с хмурым видом раздраженно топала вперед, стараясь не угрожать расправой тем, кто набросал повсюду камней, замаскировав их травой, и вырыл такой неровный берег, сплошь засадив его какими-то кустами.

Но вскоре пейзаж изменился: камни, устилавшие дно ручья, исчезли, в неглубокое русло врезались тяжелые потоки еще нескольких источников, заполнив и его глинистые берега, так что мне пришлось выбраться наверх и осмотреться. Впереди ручьи преображались в настоящую полноводную реку, уносящуюся к туманным горам, далеко, к самому горизонту.

Что-то довольно громко треснуло у меня под ногой. В первую секунду я решила, что это какая-то старая ветка, но оказалось – небольшая, совершенно белая кость.

«Хоть бы в прошлом это было животное, а не человек», – подумала я с надеждой.

Дальше я шла, внимательно глядя под ноги. То и дело попадались другие кости, больше или меньше предыдущей, но мне не оставалось ничего, как продолжать идти вперед. Мало ли, почему берег реки может быть усыпан костями? И если причины этого мне не приходят в голову, то это не значит, что их нет. По крайней мере, я могу надеяться, что происходящему есть какое-то простое и вполне логичное объяснение.

Когда горы на горизонте прорисовались четче, дымка рассеялась, явив моему взору лес, возле которого река делала поворот, а затем растекалась и затопляла равнину обширным озером. От этого красивого вида меня отвлекла здоровенная ворона, появившаяся будто из ниоткуда и налетевшая на меня сзади, громко каркая и порываясь клюнуть в затылок.

– Эй! – взвизгнула я, вжимая голову в плечи и махая руками над головой. – Что ты делаешь? А?!

Но ворона явно не собиралась вести светскую беседу, продолжая бросаться на меня, целя в глаза.

– Сумасшедшая птица! Отцепись от меня! – крикнула я, в отчаянии хлопнув пернатую бандитку по голове.

Не ожидавшая отпора, ворона свалилась на землю, словно пьяная болтая головой и тараща на меня круглые глаза-бусинки. Если я еще как-то могла это понять, то факт, что птица вполне по-человечески сидела на собственном хвосте, раскинув в разные стороны лапки и крылья, привел меня в ужас.

– А нечего на меня нападать, – решительно заявила, развернулась и пошла дальше.

После всего, что произошло со мной за последние недели, я уже ничему не удивилась бы. Даже если бы ворона крикнула мне вдогонку какую-нибудь гадость. Но птичка благоразумно промолчала, видимо решив держаться со мной осторожно.

Отойдя шагов на двадцать, я услышала за спиной хлопанье крыльев. Ворона, выписывая в небе зигзаги и кульбиты, промчалась высоко надо мной и удалилась в сторону леса. А количество встречаемых мною костей переросло в сплошной ковер. Как если бы кто-то сознательно раскидывал повсюду чистенькие и старательно отдраенные до белизны косточки.

– Кажется, где-то здесь живет хищник-эстет. Или меня кто-то пытается запугать, – подбодрила я себя, сдерживая желание взять ноги в руки и удирать отсюда в неизвестном, но противоположном направлении. Тот, кто разбрасывал кости, явно рассчитывал именно на такую реакцию. Но если не считать многочисленные останки, окрестности казались совершенно мирными и добродушными. Сквозь череп какого-то саблезубого животного, напоминающего небольшую кошку, проросло растение, украсив глазницу широким ярко-фиолетовым цветочком с лохматыми лепестками…

Слишком уж безопасным выглядело все это. Я не заметила ни вытоптанной травы, ни остатков плоти и кожи на костях. Берег реки навевал мысль о музее под открытым небом, а не о близости логова какого-то опасного существа.

«Кажется, драконов у них здесь нет, – напомнила я себе. – Если только Идерна меня не обманула. Так что нет смысла бояться. С человеком всегда можно договориться, ну или сбежать. А на неразумное животное это все не похоже совершенно».

Не то чтобы я знала, что меня ждет впереди, но интуиция не кричала дурным голосом, так что не было смысла пугаться раньше времени.

Продолжая уговаривать себя, я бодро прошагала по берегу еще около пары километров. Полоса земли, усыпанная костями, неожиданно закончилась, и я облегченно вздохнула, но через минуту вновь нахмурилась, рассмотрев, куда, собственно, иду.

У самой кромки леса над бушующим потоком примостился небольшой, наполовину вросший в землю каменный домик с соломенной желтой крышей, сразу напомнивший мне красочные рисованные открытки. Не хватало только маленького каменного заборчика, обсаженного со всех сторон многочисленными цветущими клумбами, фонариков с цветными стеклышками и кованых ворот на задвижке. В дополнение к сказочному образу дверь приоткрылась, и на порог выбрался здоровенный ярко-рыжий кот, уселся на деревянную ступеньку и начал самозабвенно вылизывать ногу с самым медитативным выражением на усатой морде.

Окончательно этим сраженная, я негромко сказала:

– Избушка, избушка, встань к лесу задом, ко мне передом…

Через секунду из домика раздался недовольный женский голос:

– Кто тут моим жилищем вздумал командовать?!

Не в силах сопоставить это с реальностью, я шлепнулась на траву, округлившимися глазами глядя на вышедшую из дома женщину, а мой язык, не контролируемый мозгом, произнес:

– Здравствуй, Бабушка-яга.

Не сказать, чтобы данная особа очень сильно походила на знаменитый персонаж, но какие-то общие черты со сказочной ведьмой просматривались. Невысокая женщина, одетая в цыганскую пеструю юбку со множеством повязанных на талии платков и украшенную бубенчиками и в объемную светлую рубаху с высоким воротником, выглядела как гоголевская Солоха, только лет на сто старше и некрасивее. Добрую половину лица занимал уродливый крючковатый нос. Завершал образ ярко-синий платок в крупные цветы, фривольно и очень по-ведьмински намотанный на голову.

– Вы кто? – прокашлявшись, спросила я.

– Почему я должна отвечать? – усмехнулась эта женщина, уперев руки в бока. – Будь добра сначала сама представиться.

– Что за привычка устраивать допросы на пороге? – поинтересовалась я, приходя в себя и не вспоминая, что спросила первая. – Сначала меня в баньке отпарьте, потом накормите, спать уложите, а поутру спрашивайте.

Не ожидавшая такой наглости, женщина тоже уставилась на меня, а потом расхохоталась.

– Давно ко мне такие девчонки не попадали, – отсмеявшись, сообщила женщина. – Заходи уж в дом. В ногах в самом деле правды нет. Баньку не обещаю, но отварчика теплого заварю. Меня Мереша зовут.

– Лена, – представилась я, следуя за хозяйкой в дом.

Кот, только сейчас оторвавшийся от погони за какой-то очень назойливой блохой, удивленно и осоловело на меня уставился, словно спрашивая: «Ты кто?!»

Внутри оказалось чистенько и очень просто. Напротив входа громоздилась беленая печь с прислоненными к ней многочисленными ухватами, чугунами и глиняными мисками. Посреди комнаты стоял стол, пара одинаковых лавок, на окнах теснились горшки с цветами, на полках подпирали друг друга чашки, по стенам, обмазанным серой штукатуркой, были развешаны здоровенные пучки каких-то трав. С правой стороны комната оказалась отгорожена занавеской, видимо скрывавшей спальню Мереши.

– Присаживайся, – предложила хозяйка, а сама проворно наполнила пару чашек густой жидкостью с мятным запахом.

– Что это? – спросила я, осторожно принимая угощение.

– Кисель, – ответила Мереша. – Не бойся, пей. Не отравлено.

– Да что вы!.. – вздрогнула я. – Я совсем не думала…

– Ладно, – отмахнулась женщина. – У тебя на лице все написано, девочка. Откуда только ты взялась здесь?

– Мимо проходила, – хмуро выдала я.

– Просто так здесь никто не ходит, – усмехнулась Мереша. – Дорог нет, места дикие. Это как нужно было мимо проходить, чтобы на мой домик набрести? Еще скажи, что предупреждений не видела?

– Это вы о костях? – наивно спросила я, грея руки о кружку. – Так это предупреждение было? А я все понять не могла, то ли кто-то похвалиться хочет, то ли это выставка какая-то.

Мереша, не дослушав меня, громко захохотала.

– Не ожидала я такой реакции, – сказала она. – Но что еще может сказать та, в чьих жилах смешана кровь трех народов.

Я удивленно глянула на женщину, но спросить ничего не успела, потому как Мереша сама же мне все и объяснила:

– Не удивляйся, Я ж не первый год на свете живу. Местный народ не привык верить в существование каких-то иных земель, кроме своих собственных. Только маги да остальная магическая братия знают про эллов и ситров. Ну а я на своем веку кого только не видела. Даже с демоном меня дороги свели… Благо что не близко. И знаю я, что означают рисунки на твоей руке. Такое бывает только с теми, кто не понаслышке с обитателями Нижнего царства знаком.

– А вы вообще кто? – с подозрением прищурилась я.

– Ну… – Мереша замялась, подбирая слова.

– Ведьма?

– Маг без диплома, – поправила меня женщина.

– А есть разница?

Я не знаток, конечно, но, на мой взгляд, одно и то же.

– Естественно! – воскликнула Мереша, выставляя на стол горшочек с тушеной картошкой. – Ведьма обладает даром, но никогда нигде не училась. Способности ее стихийны, неустойчивы. Да и окружающие такую опасаются, потому как, несмотря ни на что, ведьма пользуется своими умениями. Я же училась в Академии магии в Зальциге, пусть меня оттуда и выгнали на предпоследнем курсе.

– А за что выгнали? – полюбопытствовала я, приготовившись услышать душещипательную историю.

– Да все просто было. – Мереша села напротив, подперев голову кулачком. – Я ж сирота. При старом директоре в академию всех принимали, расселяли в общежитие, кормили. А потом директор сменился, ну, он и ввел плату за обучение. Кто потянул, тот остался. Я была вынуждена уйти. А куда? Своего дома отродясь не имела, а с таким клеймом, как маг, меня все боятся. Ну, я и выбрала это местечко. Тихо, спокойно, от людей далеко. А если кто-то и забредает, так дальше костяной пугалки не лезет.

– Не знала, – вставила я в свое оправдание. – Если здесь никто не бывает, то на какие средства вы живете?

– Это просто, – усмехнулась Мереша. – Всего-то и нужно, что внешность сменить, да по ближним и дальним городкам и хуторам пройтись. А уж работа для ведьмы всегда найдется. На жизнь хватает.

Я слушала и поедала картошку прямо из горшочка, накалывая ее тоненькой двузубой деревянной вилкой.

– Много вы знаете о жителях Верхнего и Нижнего царств? – спросила я Мерешу.

– Не очень, – не торопясь ответила женщина, дернув длинным носом и стрельнув в меня светлыми глазами. – А тебе зачем? Вроде и так должна знать. Сама. Раз в женихах у тебя демон.

– С чего вы взяли, что он мой… жених? – удивленно воскликнула я.

– Тогда почему ты его кольцо носишь? – вопросом на вопрос съехидничала Мереша.

– Потому что снять не могу, – призналась я.

– Понятно… – как-то странно ответила женщина, вставая из-за стола.

– Что вы имеете в виду? – нахмурилась я, чувствуя в ее словах какой-то подвох.

– Поздно уже, – был мне ответ. – На ночь о демонах Нижнего мира не говорят. Тем более о темных… Темный же… твой демон?

– Да-а, – отозвалась я, следя за перемещениями женщины и чувствуя, как меня вдруг слегка повело в сторону.

Что происходит?.. В голове как будто вспух огромный комок ваты, заполнив все щели. Слышала я с трудом, хотя старалась разобрать слова ведьмы. А через секунду глаза сами собой начали закрываться. Я хотела поднять руки, чтобы потереть веки, но не смогла.

– Готова, – послышался мне далекий голос Мереши. – Готова, Кузьма, наша птичка. Вот и славно! Вот и хорошо!

И больше я ничего не увидела, не услышала и не почувствовала. Только глубокое забытье и тьма.

Тьма…

Тьма вокруг…

И голоса. Далекие и тихие.

Не страшно, но жутко.

Голова шла кругом. Или это все вокруг меня кружилось?

Я попыталась потрясти головой, но ее не почувствовала. А сознание и вовсе умчалось куда-то далеко, петляя по темным, туманным коридорам. Хотелось заорать, но получилось лишь думать, мысленно нашептывая, будто цепляясь за спасительный круг: «Бес!»

Было ли это игрой моего воображения или случилось на самом деле, но мой призыв не остался незамеченным. Знакомые теплые руки обняли сзади, привлекая к широкой огненно-горячей груди. Я повернулась, заглядывая в искрящиеся весельем синие глаза.

– Привет, бельчонок, – шепнул демон, наклонившись к моему уху и мягко поцеловав мочку. – Давно не виделись.

Обняв меня так, что я не смогла бы вырваться, Бестелион на секунду уткнулся мне в макушку, согревая волосы дыханием, а затем, чуть отстранив от себя, поцеловал в губы, осторожно, но настойчиво проникая языком мне в рот.

Сладко…

Хмыкнув на мою реакцию, демон прижался губами к основанию шеи, укусив почти до боли, и прошелся руками по моим бедрам, разминая ноющие мышцы.

Приятно…

– Еще! – то ли вслух, то ли мысленно потребовала я, но он услышал.

Демон развернул меня к себе спиной, опустившись на колени. Горячие твердые руки умело и сильно разминали мои бедра и голени. В другое время я испытала бы прилив жгучего стыда, но не здесь и не сейчас. К тому же плотная ткань шаровар не делала этот момент слишком интимным.

Через несколько минут Бес поднялся на ноги и больно укусил меня за шею, у самой линии роста волос.

Я что-то хотела спросить? Или попросить о чем-то? Разум отказывался помогать мне.

– Моя, – прошипел демон над ухом, взяв за левую руку и целуя в запястье.

– Нет! – отозвалась я, выдергивая руку из его ладони и ощущая жгучую боль во всем теле. Хотелось кричать, но я только молча наблюдала за стремительно растущими побегами черного рисунка на моей коже. Мне не нужно было видеть свое тело, чтобы знать, что я уже вся покрылась этими лианами.

– Разве? – хищно спросил Бестелион. – Смотри.

Но я и так не отрывала глаз от рук, на которых среди веточек и листиков набухали и зрели крупные темные бутоны, готовые вот-вот раскрыться. Я напряженно ждала этого момента, но все равно испугалась, когда цветы раскрылись, развернувшись мелкими вееровидными шапочками ярко-оранжевого цвета.

– Краси-и-и-во! – свистящим шепотом сказал демон, сильно меня напугав.

Вздрогнув, я резко обернулась, глядя в темные бездонные колодцы глаз, еще несколько минут назад казавшиеся мне добродушно-синими.

– А-а! – заорала я, видя, как рассыпается в прах почерневшее лицо демона, вытягиваясь в страшную морду с длинными зловонными клыками.

И я очнулась лицом к… морде с огромным и очень страшным существом, шипящим в нескольких сантиметрах от меня. Заорав, дернулась назад, больно стукнувшись головой, чувствуя, как кровь стынет в жилах при виде длинных острых зубов и косматой серой шерсти.

– Приятного аппетита, Беш! – крикнула над моей головой Мереша, свесившись из люка в потолке и привлекая мое внимание. Я быстро глянула вверх, стараясь не отводить глаз от зверя передо мной, краем сознания отметив, что женщина изменилась. Она больше не напоминала добродушную украинскую хозяйку в цыганском пестром наряде. Мереша выглядела как древняя старуха в обносках.

– Негостеприимная ты хозяйка, Мереша! – громко закричала я, соображая, что теперь делать.

Судя по всему, меня скинули в какой-то заброшенный погреб, где ведьма держала этого самого Беша. Зверь напоминал одновременно собаку и кошку и был размером с теленка. Подобраться ко мне слишком близко зверю мешала длинная цепь, вмурованная в дальнюю стену. Это позволило хотя бы надеяться на отсрочку конца. Но когда вот такая животина рычит, громко щелкает желтыми клыками и сверлит черными голодными глазами совсем рядом с тобой, трудно успокоиться.

– А тебя никто в гости не звал, – фыркнула женщина. – Сама пришла. Так что быть тебе ужином моему зургу. Или завтраком, если он цепь раньше не порвет. Голодный он у меня. Я ему последнего кролика недели три назад скормила.

– Зачем тебе такой домашний любимец, ведьма? – прокричала я, отворачиваясь от рычащего Беша.

Позади меня была стена, так что отступать некуда. Перебраться к другой стене не получится, но вот в угол забиться – вариант. Подобрав валяющуюся рядом обглоданную добела кость, я метнула ее в сторону зурга. Зверь перехватил кость на лету, с хрустом переломив пополам.

– Ох, – выдохнула я, метнувшись в угол, мысленно молясь о том, что не сделаю глупостей. Через мгновение позади зашипел зверь, щелкая зубами в трех метрах от меня.

«Куда лучше, чем было», – подумала я, стараясь не трястись от страха.

– Тебе это так просто с рук не сойдет! – крикнула я ведьме. – Напущу на тебя демона!

– Умная нашлась! – расхохоталась Мереша. – Думаешь, я такая дурочка, чтобы с демоном связываться? Даже если ты позовешь его, он не узнает. Перерубила я ваши веточки. На руку свою глянь. Держится ли колечко?

Теряя последние крохи самообладания, я дернула с пальца серебряный ободок, не поверив, когда тот без усилий соскочил. В груди будто прорвали дыру, в которую хлынули тоска и боль.

– Зачем я тебе?

– Ну как же! Слопав такую сильную добычу, как ты, мой Беш без еды полгода прожить сможет. Все польза.

– Не дождешься! – отозвалась я, с удивлением обнаружив, что мой мешок Мереша не тронула, так и оставив его болтаться на боку. Там, конечно, ничего особенного и полезного нет, но хоть какое-то утешение.

– Я никуда не тороплюсь! – крикнула ведьма и захлопнула люк.

– И на тебя управа найдется. И на зурга твоего, – прошипела я, роясь в мешке. Находились какие-то совершенно ненужные вещи. – Вот что мне делать с этим всем? – спросила я зурга, потрясая в воздухе мешочком с овсом и подмокшие кульки с крупой. – Тебе, что ли, скормить?

На это Беш только клацнул зубами. Звук вышел металлический. Стараясь не паниковать из-за того, что цепь зурга тяжело звякала и трещала, когда зверь пытался меня достать, я бросила в него мешочки.

– Чтоб ты сдох, зараза! – пожелала я Бешу приятного аппетита, глядя, как он не морщась заглатывает кульки. – Чтоб у тебя несварение желудка случилось. Чтоб тебе там лягушки поперек горла встали! Чтоб тебя блохи заели!

Я тараторила, не замечая, что уже ору.

– Так, Лена, – велела я себе, – хватит истерики. Пора заняться спасением своей особы, а то, чувствую, превращение меня в чей-то ужин не за горами.

Я постаралась представить себя не здесь, а в другом месте. Получилось с трудом, вот только перенестись домой не вышло. И даже когда я попыталась представить Беса, ничего не произошло.

– Зайдем с другой стороны, – подбодрила я себя и, сжав колечко в пальцах, начала громко звать: «Бес! Бес! Бе-е-ес! Бестелион!»

Я продолжала монотонно орать минут двадцать, но ничего не произошло, хотя чуть более двух недель назад потребовалось лишь раз назвать его имя.

– Неужели Мереша сказала правду, и ей как-то удалось разорвать эту связь? – сама у себя спросила, сдергивая с шеи подарок Феа. Но и теперь ничего не произошло.

– Лучше б я сидела, где посадят, и не рыпалась. – Укорять себя было поздно, ну да ладно. – Теперь вот вляпалась ты, Лена, по полной. И что-то никто не рвется тебя спасать.

Я продолжала думать, как можно выбраться отсюда.

– Меня еще не съели, так что есть больше, чем два пути, – заметила кислым тоном. Теоретически, могла бы бросить в зурга ножом, но у меня будет лишь одна попытка ранить Беша, а я ведь не умею метать холодное оружие. Можно, конечно, пойти на этого монстра врукопашную, но он стоя сравняется с моим плечом, и веса в нем явно больше раза в два, если не в три.

Сидеть на месте тоже не самое приятное занятие. Испробовав последнее доступное средство и позвав силиалу земли, я окончательно убедилась, что сегодня не мой день.

– Когда никто не нужен, так сразу толпы образуются. – Я начала злиться. – А как все нужны, так не дозовешься. Ну, Бес! Ну, погоди! Роль спасителя юной девы ты упустил. Дева разозлилась и ушла спасать себя сама.

Попричитав еще немного, я встала на четвереньки и, повинуясь какому-то внезапному порыву, громко и жалобно завыла, пытаясь повторить рулады Тимофея, когда он выпрашивал у меня кусочки мяса с разделочной доски. Не ожидавший такой реакции, зург замер, подавшись назад, и пару секунд удивленно на меня смотрел. Почувствовав прилив сил, я завыла громче. Деморализованный Беш глядел на меня, настороженно прислушиваясь к звукам.

– Что тут происходит? – В приоткрытый люк высунулась Мереша.

На нее я громко и зло зарычала, попытавшись сильно оскалить зубы. Зург окончательно растерялся и забился в противоположный угол, по-щенячьи оттуда поскуливая. Мереша что-то громко вякнула и скрылась с глаз. А рядом со мной материализовалась худенькая зеленокожая и зеленоволосая девушка.

– Зачем звала? – сонно поинтересовалась маленькая силиала, громко зевнув под уже заунывный вой зурга. – А?

– Вытащи меня отсюда, пожалуйста, – взмолилась я, тряся Феа за рукав.

– Не успела поправиться, как уже связалась с отреченной аматридери, – укорила меня девушка.

– С кем?

– С аматридери, – повторила силиала. – И… зургом. Не сидится тебе на месте. Прав был Бес, ты ходячая неприятность.

– Не нужно преувеличивать, – обиделась я.

– Я преуменьшаю! – фыркнула силиала.

Нить, еще недавно прочно связывающая его с Леной, дернулась так внезапно, что Бестелиона с силой тряхнуло, как если бы сквозь тело прошла молния. Даже волосы на затылке обуглились, а в жилах вскипела кровь. Короткая вспышка боли накрыла мозг, принявший двойную дозу мучений – за него и за Лену.

Тихо зашипев, демон как подкошенный свалился на каменный пол, чувствуя только липкие пальцы паралича, сковавшего тело. Боль отступила внезапно, оставив лишь неприятный выворачивающий след чужого вмешательства.

Бес не мог двигаться, но быстро восстанавливающийся мозг уже пытался осознать произошедшее. Кто-то постарался оборвать его связь с Леной. И довольно успешно. Но тот, кто это делал, то ли по незнанию, то ли очень сознательно, добрался лишь до слоя связи, который Бес сам установил. Докопаться до более глубокого и первоначального уровня не хватило смелости и знаний.

Демон знал одно существо, которое могло попытаться сделать подобное, – он ощутил слишком явный налет магии воды. Только Мереша могла попытаться перебить связи таким способом. Только у этой аматридери, созданной его братом, хватило бы наглости мстить всем демонам сразу, и, конечно, брату своего создателя.

– Ну, спасибо, братец! – фыркнул Бес, когда чувствительность начала медленно возвращаться к нему. – Удружил. Не сиделось тебе до Алесии в царстве, а мне вот аукаются твои проделки. Теперь она тебя контролирует. Хоть бы ты уже завел себе наследника.

Глава 13

– Да кто она такая?! – взорвалась я, размахивая руками.

Зург в углу тихо и протяжно выл на одной ноте, это было похоже на испуганный собачий визг.

– И что происходит вообще? – продолжила я. – То эта шавка на меня кидается, то забивается в угол. Ничего не понимаю!

– Лена, перестань, – поморщилась Феа, рассматривая люк в потолке. – Давай выберемся отсюда, и ты сама у Мереши спросишь, что происходит и почему происходит.

– А как? – не понижая громкости, спросила я.

– Ну, я же не спрашиваю, как ты со своей наследственностью умудрилась не только влезть в ловушку, а еще и выдумать себе новый внешний облик, – заметила силиала, пристально меня разглядывая, будто впервые увидела.

– О чем ты говоришь?! Ничего я не выдумывала, – взвизгнула я, попытавшись схватить силиалу земли за плечи, но почти сразу отдернула руки, замерев как вкопанная. Мои руки, насколько могла видеть, покрывал уже вполне знакомый рисунок, но, как и утром, ногти почернели и вытянулись острыми когтистыми крючками, а костяшки обросли мелкими чешуйками.

И, судя по взгляду Феа, узор покрывает не только руки, но и лицо тоже.

– Интересное сочетание, надо сказать, – признала силиала. – Ты похожа на маленькую копию Беса, только с гривой смоляных волос-змей и ярко-зелеными глазами.

– Зеркало мне! – завопила я, вызвав в зурге желание закопаться под стеной, чем зверь и занялся незамедлительно.

– Поднимемся, и будет тебе зеркало, у Мереши одолжишь, – усмехнулась Феа.

– Да как выберемся? – Я попыталась допрыгнуть до люка, но между моей рукой и потолком оставалось еще довольно много пространства.

– Это легко, – невозмутимо пожала плечами силиала и повела рукой перед собой:

Травы дремучие,

Корни ползучие,

Вейтесь, растите,

Предо мной явитесь.

– Стань передо мною, как конь перед травой, – сама себе под нос пробормотала я.

Как по команде земляной пол у нас под ногами задрожал и взбух в нескольких местах, выпуская наружу сильные побеги какого-то растения, похожего на огромную лиану, растущую с невероятной скоростью.

– Волшебные бобы? – с надеждой спросила я. – Не поделишься парочкой семян?

Феа удивленно на меня глянула, продолжив растить огромные, толщиной с мое запястье, очень шустрые побеги. Когда первые два ростка, без каких-либо признаков листьев, достигли потолка, девушка с силой махнула руками вверх, будто полководец, посылающий отряды, и лианы, как первоклассные буры, вгрызлись в деревянные доски, с легкостью прошив их.

– Эй! Хватит мне имущество портить, – завопила откуда-то сверху Мереша. – Что я вам плохого сделала? И так одна!

– Сирота! – ей в тон подхватила я.

– Сирота! – приняла подачу Мереша.

– «Сирота? Сирота. А папа, мама есть? Папа, мама есть», – передразнила я, с удовлетворением глядя, как побеги растения в щепу дробят пол. Зург в углу не только затих, но и как-то подозрительно замер, с ужасом глядя на появляющиеся дыры.

– Я давно не видела подобных созданий, – заметила Феа. – Последние лет семьдесят. Получается, Мереша еще тогда завела себе зурга, потому он и пугливый такой, видимо, ничего, кроме этого подвала, не знал никогда. Они-то, звери эти, очень живучи, но неконтролируемы. Правда, людей не едят. Этот же с голодухи на любое живое существо готов был напасть. Бедный.

– Ничего себе… бедный! – возмутилась я и, стараясь не слишком сильно бояться, уцепилась новообретенными когтями за скользящий вверх побег, уходящий в широкое отверстие.

– Перестаньте хулиганить! – взвыла Мереша вновь, но теперь издалека.

– Хулиганить перестать? – переспросила я, выбираясь наверх, в дом. – Я сейчас тебе накостыляю по полной программе, а потом перестану.

– Сгинь, нечисть! – взвизгнула ведьма, расплескав всю свою наглость, и сиганула через полкомнаты на печь, подбирая под себя ноги и вооружаясь ухватом. При этом внешность Мереши постоянно менялась, от перепуганной Солохи к самой настоящей Бабе-яге.

– Это я нечисть?! – опешила, тут же решив отомстить аматридери с особой жестокостью. – Я просила меня к зургу совать?

– А нечего было ко мне приходить! – фыркнула Мереша, определившись с внешним видом и выбрав облик Солохи. – Люди ко мне не попадают. Они непроглядный лес видят, дремучий, непроходимый. А ты? Кости разглядела. Все колдовство насмарку!

– Так не нужно было бросать академию раньше времени, – вставила свою лепту в нашу перепалку Феа. – Тогда бы и не подрабатывала деревенской ведьмой-гадалкой по дальним селам.

– Будто по доброй воле, – скривилась Мереша.

– Слезай! – Я топнула ногой по полу, заодно отпихивая крадущуюся ко мне веточку зеленой лианы. – И рогатину брось. А то хуже будет!

Феа быстро свернула свои растения, пока они не продырявили крышу.

– Что ты вообще против меня имеешь? – Я подобралась к печи поближе, стараясь не попадать под удар ухвата, и сцапала в одну руку заслонку, а в другую еще один ухват.

– Она не против тебя, а против демонов вообще. И против одного демона в частности, – усмехнулась силиала.

– Против Беса, что ли? – удивленно повернулась я к Феа, за что и получила металлическим рогатым наконечником между лопатками.

– Не против Бестелиона, против Каселиона, – ответила девушка. – Это он ее создал. От участи тени спас.

– Иди сюда! – заорала я. – Тыкает она тут мне!

– От какой участи он меня спас?! – в свою очередь вскипела Мереша. – Сначала соблазнил глупую девчонку. Потом за собой в Нижнее царство притащил, жил со мной как с любимой. А потом женился, а меня побоку. Еще и добавил, что я ему, видите ли, не пара. А еще то, что от союзов демонов со всякими другими существами дети появляются редко. Ну а я аматридери. Демону будто нет никакого проку от такой особы, что ему вряд ли детей родит. И выбрал демонессу.

– А ты, гордая, сбежала из царства, – добавила Феа, старательно обойдя дыры в полу и сев на стул. Небрежно откинула за спину длинные зеленые пряди. – Забыла только, что все создания демонов потому и живут в Нижнем, что только там они могут существовать вечно. А ты за каких-то несколько десятков лет совсем в старуху превратилась, истинное лицо за маской прячешь. А девочку специально хотела зверю своему скормить. Хороша была бы месть. Пусть и не тому самому, но уж очень близко, правда?

– Она мне связь с Бесом перебила, – пожаловалась я, подбираясь к Мереше поближе. – Колечко с пальца само снялось.

– Ничего она не перебила, – хохотнула силиала. – Только попыталась. Не в ее власти такое сделать. Да и ни в чьей. Перебить канал, по которому ты подпитываешься от демона энергией, даже ему самому нельзя. Вы самой тьмой перевязаны не хуже, чем кровью. Мереша только оборвала ниточку, которую Бес повесил и хотел использовать в случае чего.

– Это какую еще? – Я хмуро наступала на аматридери, пощелкивая когтями на деревянной рукояти ухвата.

– Так он тебя своей невестой как бы назвал, – объяснила Феа и рассмеялась какой-то своей мысли. – Мальчишка!

– А-а! – протянула я, напрягшись, как кошка перед прыжком. – А я думала собственностью. – И бросилась вперед, стараясь контролировать свою ярость.

– Да брось ты ее, – посоветовала силиала. – Только руки об эту старую прохвостку замараешь. Она того не стоит.

– Хоть нервы поправлю, когда ей все космы выдерну, – прошипела я под хриплую ругань Мереши, схватив ту за юбку и дернув на себя. В моих когтях ткань треснула и порвалась, но ведьма все равно кубарем полетела с печки, дикой кошкой метнувшись к двери.

– Сто-ой! – закричала я, попытавшись перехватить аматридери, но та вышибла дверь лбом и, не останавливаясь, припустила к реке, сразу нырнув в воду.

– Оставь. – Феа выросла передо мной, обняв удивительно сильными руками. – Ты ее уже не поймаешь. Ее стихия – вода. Мереша потому у реки и жила, чтобы, если что, суметь ноги унести.

– Пусть мне только попадется, – погрозила я реке кулаком, заглядывая в быстрые воды, пытаясь различить аматридери. Но увидела только себя. И громко хрюкнула от неожиданности, рассмотрев всю эту «красоту».

– Это ненадолго. Перестанешь злиться и вернешься в нормальное состояние, – успокоила меня силиала.

– Мамка моя, роди меня обратно! – воскликнула я после минутного молчания. – Панки и готы удавятся от зависти. Убью Беса!

В речном зеркале отражалась моя траурная версия с неестественно черными волосами, кошачьими глазами и живописной росписью на всех видимых частях тела.

– Да что ж такое-то! – негромко выдохнула я, запустив в отражение первым попавшимся камнем. – Как мне все надоело! Хочу себя прежнюю! С нормальным цветом волос и глаз. Вот где мои родные светло-русые волосы?

Я вцепилась в черную косу и дернула до боли, сдерживаясь, чтобы не устроить самую настоящую истерику. Хотелось очень. Но еще больше хотелось немного потоптаться по тем двум умникам, что наградили меня такой наследственностью. И если найти одного из них не представлялось возможным, то второй никуда от меня не денется, пусть мне и не удалось переместиться с первой попытки. А сейчас я еще и злая!

– Куда ты? – удивилась Феа, попытавшись ухватить меня за плечо, но я, тихо вскрикнув, шагнула во что-то черное, похожее на узкую щель.

И уткнулась Бестелиону прямо в грудь.

– Лена? – удивленно спросил демон, заглядывая мне в лицо. – Ты? Что с тобой произошло?

– Это я у тебя должна спросить, – обиженно пискнула я, стараясь просверлить его ненавидящим взглядом, хотя больше хотелось забраться ему на руки и долго со вкусом поплакать, выплескивая свой испуг. Возможно, Бес даже не будет надо мной смеяться или поучать, а даст выговориться. Но гордость – выбросить бы ее в помойку! – требовала держать лицо.

– Тебя никто не заставлял отправляться незнамо куда, – заметил Бестелион, скривив губы в недовольной усмешке. – Что ты вообще устроила? Даже не захотела меня выслушать.

– А чего такого ты хотел мне сказать, кроме того, что сообщил силиалам? – подхватывая это его недовольство, уточнила я.

– Была бы в тебе хоть капля разума…

– Что?! – яростно крикнула я. – Я не идиотка! И не вещь. Вы там за меня все решили, но даже не подумали спросить, чего хочу я. У меня ведь нет обязательств ни перед тобой, ни перед кем-либо.

– То, что я тебе жизнь спас, значит, уже не считается? – прищурился Бес, наступая на меня.

– А ты из меня сделал непонятно что, – парировала я, пятясь и осматриваясь.

Место было мне совсем не знакомо. По крайней мере, за свои несколько визитов в Нижнее царство этого помещения я не видела. Небольшие светильники освещали массивные каменные стены и узкие окна, за которыми кружили снежные хлопья. Это была не комната, а скорее длинный коридор с окнами по обе стороны.

– Ну у тебя и характер, – бросил демон зло.

– Весь в тебя! – ощетинилась я.

– Тебя проще придушить, чем что-то объяснить, – констатировал Бестелион, переместившись и схватив меня за плечи.

– Я не просила ничего. Мне ничего такого нужно не было. Если бы не ты… – В горле клокотали слезы пополам с болью, которую хотелось выпустить наружу. Хотелось сделать ему тоже больно, чтобы заставить почувствовать все, что столько дней терзает мои тело и душу.

Как он не понимает, что я не могу осознать всего, что происходит? Я к этому не готова. Этому не учат ни в школе, ни в институте. Подходящих курсов тоже нет и документальных фильмов. Я хотела только развлечься и, может, на самом деле найти свою любовь, а вместо этого по самые уши влезла во что-то, чему мне не найти название. Оказывается, мой отец не тот, кем я его считала. А я совсем не та, которую знала все девятнадцать лет.

Но это не все. Еще есть парень, который выглядит всего года на четыре меня старше, хотя на самом деле по моим понятиям из него труха должна сыпаться. Демон. Чертовски красивый и вызывающий во мне не самые невинные мысли. Еще есть два царства, которым от меня что-то надо, будь они неладны! Меня хотят то убить, то замуж пристроить.

Взвыв, я вывернулась из рук Беса и, отбросив жалость и осторожность в сторону, вонзила свои новые острые когти ему в грудь, с подкатившей к горлу тошнотой чувствуя, как лопается кожа, как с бульканьем толчками из ранок вытекает кровь.

– Дурочка, – нежно покачал головой демон так, будто ничего не почувствовал.

Понимая, что на самом деле веду себя глупо, я все равно повторила удар несколько раз, пока когти не стали уменьшаться, возвращаясь в нормальное состояние. Отчаяние накатило волной сводящей с ума обиды, и, не видя ничего за стеной подступивших слез, я со всей силой, на какую была способна, застучала по груди Бестелиона.

– Бельчонок, – мягко позвал демон, ловя мои кулачки. – Успокойся, пожалуйста. Ты только себе хуже сделаешь. Я не желаю тебе зла, пойми. Да, так вышло, что теперь ты никогда не будешь прежней, но потом найдешь в этом и положительные стороны.

– Какие такие положительные стороны? – просипела я, пытаясь помешать ему заключить себя в объятия, хотя справиться с ним, конечно, не могла. – За кого вы придумали меня выдать замуж? За брата твоего? Того, который создал сумасшедшую, что меня чуть не скормила зургу? Большое спасибо!

– А за меня замуж ты бы вышла? – хитро усмехнулся Бес, склонив голову набок и заглядывая мне в глаза, хотя при упоминании Мереши и зурга в его взгляде проскользнуло что-то недоброе.

– Нет, – ответила я не раздумывая. – Не вижу ни капли последовательности. Сначала цепляешь на меня свою цацку, так что ни один мужчина не может ко мне прикоснуться, а всякие силиалы и иже с ними обзывают то ли невестой, то ли вещью. А спросить решил только теперь.

– Что-то я слабо верю тебе, – прищурился Бестелион, припечатав мою голову к своей груди, так что ухом я чувствовала мокрую от горячей крови рубашку.

– Придется поверить, – прошипела я.

– Есть ли у меня шанс уговорить тебя? – хохотнул демон.

– Этот разговор уже был, – напомнила я. – Тогда ты обещал, что отпустишь меня.

– Я помню, – согласился Бес. – Но… может ты изменила мнение.

– Нет!

– Ладно, – хмыкнул он.

– Отпусти меня, – велела я жестко.

– Нет, – прошептал он. – Не отпущу. Не сейчас…

В следующую секунду что-то случилось. То ли мы, становясь единым целым, растворялись в пространстве, то ли мир терял цвета и очертания. Казалось, все происходит медленно, но спустя миг я уже ничего не видела и не чувствовала.

Мозг и так еле цеплялся за поверхность после встречи с зургом, а тут новый стресс. Никогда я этого темного демона не пойму.

Попытавшись представить себя, я мысленно оттолкнула Беса. Получилось не с первой попытки, но вышло. Сначала я будто старалась сдвинуть каменную стену, потом она поддалась, и пространство приобрело очертания. Обстановка меня не удивила: чернота, и мы в ней. Вот только демон чуть светился каким-то голубовато-синим светом с фиолетовым отливом. Как, впрочем, и я. Но мой свет был скорее золотистым, проступавшим сквозь кожу, не покрытую узором.

– Красиво, – улыбнулся демон, рассматривая меня.

– Где мы? – спросила я настороженно. Это явно не была тьма, с которой я уже сталкивалась раньше.

– Один из самых глубоких слоев мрака, – ответил Бестелион, возникая у меня за спиной и обнимая за талию. – Это мое тайное убежище. Чудное место. Я не хотел приводить тебя сюда, но сейчас это единственное место, откуда ты точно не сбежишь.

– Что это за свечение?

– Аура, – шепнул мне на ухо Бес. – Не знаю, что происходит, но еще недавно твоя аура была почти такая же темная, как моя. Теперь она приобретает цвета, что были в ней первоначально. Я рад этому. Золотисто-розовое свечение мне понравилось с самого начала.

Бестелион что-то еще сказал, но я не расслышала за стуком собственного сердца. Он мягко прикусил сначала мочку уха, а потом впился очень вампирским поцелуем в шею. Когда я уже хотела закричать от боли, демон остановился и осторожно лизнул покрасневшую кожу. И стащил с меня сумку, плотно прижав к себе, не давая возможности возразить.

Есть ли смысл сопротивляться искушению? Что бы ни происходило, но чувство, которое зародилось при первой встрече с Бесом, все еще живо во мне. Настолько, что хочется проверить, не приснилось ли все это. Хочется… до зуда под кожей, до стона, до глухого волчьего воя.

Или я так сильно запуталась?

Или сошла с ума, раз думаю только об этом?

Следя за его руками, то и дело закрывая глаза, погружаясь в негу ощущений, я чувствовала, как уходит усталость, растворяется напряжение и страх, тает отчаяние. Остается только приятное томление и ожидание чего-то.

Мгла приняла нас в свои объятия, скрывая мое смущение, освобождая от объяснений и тревог. Все просто… И остро. И сладко. И лучше, чем я запомнила…

Никогда не просыпалась с кем-то в одной постели, хотя всегда завидовала рекламным и киношным детям, которые со счастливой улыбкой обнимают чудесных пухлых зайцев, поглаживая их по плюшевой шерсти. Я много раз таскала в постель своего медведя, но уже через полчаса с сопением и недовольством зверь оказывался изгнанным из-под одеяла.

Тим не считается. Этот котяра вошел в мою жизнь, самостоятельно решив, что спать он будет там, где захочет. И первые месяцы ему «хотелось» исключительно в моей кровати. Я долго мучилась с ним, не высыпалась, пока просто не привыкла. Это оказалось довольно сложно с учетом того, что до Тимофея разделить со мной ложе разрешалось только пижаме и теплым носкам. Когда же я привыкла к присутствию кота, он решил, что в нашей квартире есть много других интересных мест для сна.

Но одно дело Тим, а другое… Бес. Я проснулась, чувствуя на себе непривычную тяжесть, и долго осознавала, что происходит и почему я сплю на ковре у камина. Чуть скосив глаза, обнаружила, что рядом спит демон, прижав к себе рукой и перекинув через мое бедро ногу. Повернувшись так, чтобы можно было рассмотреть его лицо, я долго лежала, почти не дыша, борясь с желанием осторожно провести подушечками пальцев по его щеке, губам, шее, впитывая тепло кожи.

Во сне он выглядел иначе, как будто даже чуть моложе и мягче. Исчезла его вечная ехидная ухмылка. У меня в груди что-то сместилась, к горлу подступил комок. Захотелось прижаться к нему как можно плотнее и окунуться в сладкие спокойные сны.

Как только я об этом подумала, внутренний голос недовольно напомнил, что не так все просто, как мне бы сейчас хотелось. Пусть меня тянет плюнуть на обстоятельства и отдаться собственным желаниям, но есть еще много разных вопросов, оставшихся неразрешенными.

Да, здесь и сейчас я счастлива, но все это будет продолжаться до тех пор, пока Бес спит. Потом я просто могу возненавидеть себя за то, что сейчас считаю само собой разумеющимся.

Сдвинув руку демона попытки эдак с пятой, при этом его не разбудив, я села спиной к догорающему камину, внимательно осматриваясь. Место казалось совершенно незнакомым. Какая-то крохотная полупустая комнатка, не больше моей собственной, в которой, кроме камина, кресла и ковра, ничего нет. Кресло показалось смутно знакомым, и я потянулась вперед, чтобы ощупать ткань, еще раньше поняв, что это то самое кресло из сна – не сна. В нем кучей оказалась свалена наша одежда.

Доселе нагота меня ни капли не смущала, но мысль об одежде всколыхнула волны стыдливости и ощущение незащищенности. Я вскочила и, косясь на спящего Беса, начала судорожно натягивать на себя шаровары и рубашку, пытаясь производить как можно меньше шума.

Найдя под креслом свою сумку, я проверила ее содержимое и только после этого успокоилась, присев на корточки и опершись спиной о подлокотник. В голове вихрем пролетел рой мыслей. Внутренний голос пытался доказать, что нужно уходить, иначе уже никогда не смогу отвязаться от Бестелиона. Демон просто меня не отпустит. А ведь я не знаю, чем мне это грозит. Нравы ситров я пока не поняла и не уверена, что когда-нибудь пойму. Но по какой-то причине мне совсем не хочется их изучать. Мало ли к чему это все приведет. Вдруг не успею оглянуться, как буду глубоко замужем непонятно за кем, с кучей детей и ворохом врагов. Бес мне не союзник, и доверять ему не следует.

Интуиция давно подсказывала, что надеяться следует только на себя и доверять нельзя никому. Эта же интуиция выдвинула предложение уносить ноги, пока есть возможность и на горизонте не появились какие-либо неприятности.

Подбадривая себя так и стараясь не смотреть на спящего на теплом ковре обнаженного мужчину, – уж больно хочется растянуться на нем сверху и разбудить, – я двинулась к выходу, всячески сдерживая порыв оглянуться, заталкивая его глубоко в себя вместе с непонятно откуда взявшимися слезами. Не знаю, чем это все для меня обернется, но что-то подсказывает, что так будет лучше. Может, я ошибаюсь, но хочется верить в обратное…

Дойдя до двери и нажав ручку, я спиной ощутила, что Бес повернулся во сне. Замерев и прислушиваясь, подождала несколько минут, а потом бесшумно вышла, прикрыв за собой дверь.

«Если Бес меня найдет, то быть мне битой», – пробормотала я себе под нос, осматривая широкую галерею, по одну сторону которой шли высокие окна, а по другую – многочисленные двери.

Немного подумав и повинуясь внутреннему голосу, я пошла направо. Надеюсь, мне удастся отсюда выбраться. Ведь даже не знаю, где нахожусь. В кармане нашелся подарок Феа, я снова надела его на шею, стараясь не думать о том, работает он еще или нет. Там же в кармане я обнаружила кольцо Бестелиона. Посомневавшись немного, оставила его на подоконнике, выйдя в дверь в конце коридора.

Мне совсем не хотелось против собственной воли снова связываться с демоном. Ни к чему хорошему это не приведет. Пусть все будет так, как сложилось. Велев себе ни о чем не жалеть, я наконец повернулась лицом к тому, что было за выбранной дверью. Я ожидала чего-нибудь несуразного или страшного, а увидела обычную шумную улицу, в нескольких шагах за оградой живущую своей привычной жизнью. Ничего не понимая, оглянулась на место, из которого вышла, и увидела высоченный дом из черного камня, чем-то напоминающий храм.

Интересно, почему люди, идущие мимо, не обращают внимания на такую мрачную громаду у себя под боком?

«Люди ко всему привыкают, – решила я в конце концов. – Мне не рассуждать нужно, а ноги уносить. Иначе никогда не уйду».

Я отошла от дверей храма всего на два или три шага, а картинка изменилась настолько, что захотелось закричать от страха. Я до крови прикусила ладонь, пытаясь хоть как-то себя контролировать.

Все закрыл толстый слой снега, по которому на невероятной скорости неслись одетые в белое люди. Светлые длинные волосы сияющими плащами вились у них за спинами. На первый взгляд в этом не было ничего ужасного, если бы не очень знакомый пейзаж и едущая по дороге машина. Эллы… это явно были они… остановились, резко и все сразу, негромко перешептываясь. Я видела словно бы со стороны и одновременно их глазами. И слышала. Это оказалось тяжелее всего.

– Это странный предмет, – сказал невысокий широкоплечий мужчина, единственный из всех одетый в плотную куртку на меху, хоть и распахнутую на груди.

– Это… движется, хоть и не живое, – подтвердил совсем юный паренек с заплетенными в косы волосами.

– Мы сюда не рассуждать явились! – рявкнула девица в плаще, обернувшись к говорившим. – Атардион, мой отец, послал нас за девчонкой, нарушающей чистоту крови эллов. Мы должны ее убить.

– С ней люди, – сказал четвертый из их компании.

– И что? – фыркнула девица.

Я узнала ее. Тамалис. Так вот кто это был. Похоже, если мне удастся с ней однажды встретиться, то я не откажу себе в желании убить эту блондинку. И даже не буду разводить сопливых объяснений «почему». Просто пристукнуть бы эту эллу в темной подворотне. Уверена, не мне одной от нее плохо. А еще лучше собрать их всех: Повелителей, папочку моего, шатающегося неизвестно где, Бестелиона, братца его и эту Тамалис, запереть где-нибудь и не выпускать, пока они там без меня не разберутся, кому и чего от кого нужно.

Мне не было нужды даже двигаться, чтобы понять, что все мною увиденное только образ, а не явь. Но даже это причиняло неимоверные страдания. Хотелось все остановить, и я шагнула вперед, надеясь коснуться кого-то из эллов. Видение поплыло, перетекая во что-то другое, картинка и фокус сместились, я увидела мир по-другому. Как если была бы вдвое выше и гораздо опаснее… Если бы я была темным демоном, огромным и страшным.

Я сделала еще один шаг вперед, как шелуху стряхивая с себя это ощущение, не неприятное, но непривычное. И только мне показалось, что выбралась из странного киселя, который затянул меня в липкий ворох видений и ощущений, как непонятная волна тусклым серым плащом упала на плечи, заползая в голову чернотой и страхом, ревущим, шепчущим и стонущим сотнями голосов. Дрожь прокатилась по телу, сметая воспоминания и даже мысли, стирая остатки разума, склоняя к земле и призывая слиться с чужими голосами в одно единое душащее страдание.

Где-то на грани безумия я поняла: сама не выберусь, и никто мне не поможет. А самое ужасное было в том, что я не знаю, что происходит – мой разум словно отделился от тела. Возможно, мне все кажется, а может, этот кошмар, в который я попала, на самом деле существует. А может…

– Кыш, нечисть! – прохрипел у меня над ухом незнакомый голос. – Кыш! Вас здесь не хватало только. Изголодались, так на всех кидаетесь. Кыш, я сказал!

Тьма отступила, и завывания удалились за пределы моего мозга. Я обнаружила себя лежащей на узкой холодной дорожке у самой ограды, судорожно цепляющейся за железные прутья. Надо мной склонилось существо, напоминающее одновременно маленького чертика, кошку и поросенка. Нос у существа точно напоминал свиной пятачок, покрытый короткой блестящей черной шерстью.

– Ну и кто тебя просил лезть напрямик? – грозно спросило это несуразное создание. – Специальная дорожка есть. Тени на нее не суются. Что ж ты, девочка. А если бы я не прибежал? В храме же не чувствуется, что снаружи происходит.

– Ты кто? – спросила я и не узнала свой хриплый голос.

– Я балес, дух-хранитель места, – гордо ответило существо.

– Очень приятно, Лена, – ответила я, подумав, что в последнее время у меня слишком много новых знакомств. – А что это было?

– Как что? Тени, – с возмущением ответил балес.

Вот ведь на мою голову… То доу, то зург, то этот… балес. А теперь еще и тени.

– А теперь они где? – поинтересовалась я, отдергивая ногу подальше от края дорожки.

– Сама, что ли, не видишь? – удивился балес. – Глаза разуй, вон висят.

Я на это только фыркнула. Все они здесь меня или в безграмотности упрекают, или в том, что сама чего-то там должна. Но никто не сел и не объяснил нормально, по-человечески. А мне мучайся, додумывай. Я же не родилась в этом мире, не знаю здешних законов, правил. Истории – и той не знаю полностью. Все какие-то обрывки, огрызки, кусочки. Лучше бы дали мне книг или рассказчика какого-нибудь толкового. Но нет! Вместо этого все норовят задеть да нахамить. Обидно.

И я на самом деле обиделась, шмыгнула носом и уставилась в ту сторону, куда мне домовик указал. И медленно протяжно икнула, рассмотрев то, что висело в воздухе в нескольких метрах от стен храма. Тени, на самом деле тени. Бесформенные полупрозрачные балахоны без лиц и каких-то признаков человеческого облика. Просто конусообразные сгустки тьмы и холода.

И вот это находилось вблизи меня? И этим я могла стать, если бы родилась человеком?

Очень захотелось вернуться в храм и придушить Бестелиона, пока тот не проснулся.

– Они агрессивные? – нахмурившись, спросила я, вспомнив, что чувствовала, когда была под влиянием этих созданий.

– Не совсем, – отозвался балес, поудобнее устраиваясь на ограде. – Только голодные. Это же не Нижнее царство, где пища повсюду, и тени редко выползают из укромных уголков, предпочитая висеть там неподвижным сумраком. Здесь для них еды мало.

– А чем они питаются? – тяжело сглотнув, просипела я, представив свой обглоданный скелет.

– Энергией, конечно, – усмехнулся балес. – Чем же еще?

– Я… ничего об этом не знаю…

– Странно… а выглядишь как… – существо почесало себя меж треугольных кошачьих ушей. – Но… не мое это дело, собственно. А если не знаешь, то я с удовольствием объясню. Мне не сложно. Даже приятно. Так давно ни с кем не говорил, что скоро забуду, как это делается. Внутрь храма мне дорога закрыта. Не с тенями же общаться, в самом-то деле. Да и не поймут. Они ничего не понимают. Не живые они давно. Что ты хочешь знать?

– А почему ты не можешь в храм войти? – Я с ходу вцепилась в первую же непонятную фразу балеса.

– Я же балес! Дух-хранитель, – ответил тот с возмущением. – Почитай, сторож. Если уж совсем понятно говорить. Зачем мне в храм тьмы? Делать мне нечего.

– Храм тьмы? – удивилась я. – Самый настоящий?

– А как же? Сколько уж столетий храм на этой земле стоит. И служения в нем когда-то велись, но магов, владеющих тьмой, оказалось мало, а потом и демоны тьмы почти пропали. Ну, храмы забросили, конечно. Вот только снести их не смогли, а потом и сами храмы начали стираться из памяти людей. Люди такие существа… видят только то, что хотят. А тьма им в этом помогает. Сила накрыла свои храмы пологом невидимости, и теперь только владеющие тьмой могут зайти внутрь. И вообще, увидеть…

– А откуда здесь тьма? – спросила я, подозрительно прищурившись на людей, проходящих за железной оградой и не обращающих на меня внимания.

– Ну, это очень давно было, – философски заметил балес. – Кажется, тогда маги только стали появляться среди людей. Ну они, естественно, не знали, как обращаться с силой, которая на них свалилась. И обратились к ситрам и эллам. Эллы даже не подумали выслушать просьбы людей. А ситры предложили людям обмен: знания на почитание демонов как богов. Тогда-то и начали возводить храмы. Люди, не то что другие, и по сей день почитают стихии воды, огня, воздуха и земли, в том числе и тьму. Естественно, знания демонов не оказались простыми, и маги, умирающие не своей смертью, становятся…

– …силиалами, – закончила я. – Так это из-за знаний, полученных от ситров, происходит?

– Конечно, это же знания демонов, а не людей.

– А почему эллы ненавидят темных демонов? – спросила я.

– Ненавидят? Нет. Скорее завидуют, – усмехнулся балес и тут же испуганно прикрыл рот лапками, вытаращив на меня округлившиеся глаза.

– Ты чего? – удивленно спросила я.

– Опасно об этом говорить, – прошипел домовик угрюмо. – Еще услышит кто… не сносить мне головы. На земле храма со мной ничего случиться не может, разумеется, но мало ли что?

– Значит, ты мне не расскажешь? – хмыкнула я.

Вот вечно так. Никто ничего до конца не объяснит.

– Да что там рассказывать… – Балес почесал затылок. – Всем же известно это. Прародительницей всего была тьма, из которой появились и другие силы. А уже потом – создания этих сил. Потому многие считают темных демонов изначальными владыками по праву их превосходства над другими созданиями. Это проявляется и в их способностях, насколько я знаю. Эллы не могут с этим смириться. Они ведь очень гордятся своей кровью, ее чистотой. По их легендам именно с них все началось. Будто бы не тьма, а свет дал жизнь всему. Вот только чтобы заставить всех в это поверить, нужно избавиться от демонов тьмы.

– Да зачем? – Моему удивлению не было границ. – Что им… плохо в Верхнем царстве живется?

– Раньше не было никаких царств, – ответил балес. – Никто не любит вспоминать, да и давняя это история. Был единый мир, населенный всеми существами нынешних трех царств. Миром правили демоны тьмы, они вершили, судили. Но эллы уже тогда не были довольны местом, которое им оказалось отведено. Они сотворили чары-проклятие и наслали его на демонов.

– В чем суть проклятия? – спросила я завороженно.

– Прежде люди и демоны жили мирно, и никто из них не вредил друг другу. И хотя по рождению демоны были выше, но их дружба с людьми была крепче, чем с вечно недовольными эллами. Тогда демоны и приобщили людей к магии. Да и много было тех, в чьих жилах текла смешанная кровь. А после проклятия многие люди обратились в тени, и было их так много, что началась великая смута.

Понимая, что иначе сделать нельзя, демоны тьмы разделили свой мир на три части, выстроив некое подобие зеркального отражения своей родины. Говорят, эти миры расположены один над одним, но это догадки. Никто сейчас точно не знает, даже немногие темные демоны, оставшиеся и поныне, опасаются появляться на уровне тьмы, где открываются знания предков.

С тех пор демоны и эллы ведут нескончаемую вражду. Демоны ненавидят эллов за предательство, а эллы демонов – за происхождение.

– Вот как! – воскликнула я. – Мне этого никто не рассказывал.

– Так дела столь давние, что никто толком их не вспоминает, – отмахнулся балес. – Демоны редко помнят минувшее, слишком долго они живут.

– Ладно. – Я вздохнула вставая. – Разговоры хороши, но мне пора. Как мне выйти за пределы этого места?

– А тебе зачем? – удивился балес. – Ты же из храма выбралась. Там сейчас темный, он тебя сюда во второй раз приводит. Неужели не знаешь, как уйти?

– Мне другой дорогой нужно, – упрямо насупилась я.

– Ну, как знаешь, а выйти отсюда просто, – заметил хранитель, пожав плечами, – открой калитку и иди.

Я кивнула этому странному созданию и по дорожке направилась к невысокой дверце.

– Ну, пока, – сказала я, на секунду повернувшись. – Если Бестелион будет спрашивать, то я все сама, ты тут ни при чем.

– С чего вдруг демон будет меня спрашивать? – насторожился балес.

– Этот может, – усмехнулась я, захлопывая за собой калитку и вливаясь в поток людей. Никто даже не обратил на меня внимания.

Глава 14

Просыпаться не хотелось. Бестелион сладко потянулся до звона в ушах и хруста в затылке, до темных кругов перед закрытыми глазами. И улыбнулся довольно. А потом быстро сел и громко, отрывисто выругался. Он хорошо чувствовал храм и инстинктивно понял, что Лены внутри нет.

– Опять… Идиотка. Куда ее понесло? – сам себе сказал демон и скрипнул зубами, начиная медленно закипать.

Порой эта девчонка выводила его из себя настолько, что хотелось перекинуть ее через колено и отшлепать. Так, чтобы ей расхотелось от него бегать. За сто лет еще никто так его не раздражал, как этой вертлявой белке удалось в последние три недели. А ведь он всегда считал себя спокойным и уравновешенным, способным на холодные расчетливые действия.

Раздражение выплеснулось наружу, волной кромешной тьмы затопив крошечную комнатку. Язычки пламени в камине с шипением взвились вверх и опали, мгновенно потухнув. Тьма брала свое, заполняя храм целиком. Бестелион мог теперь видеть и чувствовать все Срединное царство с его землями, реками, горами и темными уголками. Он видел магов и всех, наделенных силой, как мелкие светящиеся точки на некоей карте. Такого с ним еще никогда не было, и мать не рассказывала Бесу о подобном.

Хмыкнув и все еще гневаясь, Бестелион пробежался глазами по этим точкам в попытке хоть так отыскать Лену, но наткнулся совсем на другую особу, пока даже не подозревающую, что она привлекла внимание демона. Бес встал, оделся, вышел в коридор, обнаружил на подоконнике свое кольцо и, повертев чуть увеличившийся ободок, надел на безымянный палец левой руки, прикрыв полоску незагорелой кожи. А потом ушел во тьму, через мгновение выбравшись у дома Мереши совсем в другом облике. Рыжий кот, заметив демона, взвился над землей, мгновение спустя уже карабкаясь куда-то вверх по крыше. Но Бесу было не до него, сверля дверь алыми кровавыми глазами с вертикальными зрачками и обвив свое тело несколькими кольцами змеиного хвоста, он негромко позвал:

– Выходи, Мереша. Разговор у меня к тебе есть.

– Знаю ваши разговоры, – фыркнула женщина из-за закрытой двери. – Я ж не дурочка. Сначала связалась на свою голову с твоей девицей. Потом какая-то силиала чуть мне дом не разнесла. А теперь ты явился. Не выйду.

– Хочешь, чтобы я сам вошел? – улыбнулся Бестелион, обнажая клыки.

Вдруг дверь открылась, и из глубины дома донесся негромкий приказ:

– Взять его, Беш!

Из дома вылетел скалящийся зург, сверкая белесыми глазами, и бросился вперед, целясь демону в голову.

– Серьезно? – удивился демон искренне и одним взглядом отбросил зачарованного зверя в сторону, основательно приложив о речной берег. Беш взвизгнул и затих, даже не делая попыток встать.

– Что тебе нужно, демон? – хрипло спросила Мереша.

– Неужели ты думала, что я прощу тебе вмешательство в мои дела?

– Твои дела? – хмыкнула Мереша, выходя на порог. – Твои дела? Девочка тебе только «делом» приходится?

И женщина глухо рассмеялась, моментально из добродушной пышнотелой красотки став сгорбленной старухой в засаленных обносках, с растрепанными, кое-как заплетенными косами под сбившейся косынкой.

– Ты-то здесь при чем? – нахмурился Бестелион.

– При том, что я не заставляла эту девчонку соваться в мои владения! – воскликнула Мереша, брызгая слюной и кривя узкие губы. – Я только нормально обживаться на этом месте начала! Вам, демонам, хорошо. Вы себе дом можете силой выстроить или камней наворотить. А еще лучше велеть аматридери и силиалам сделать это. Всего-то и нужно – приказать. А я все сама, никто не помогал. Только повывела отсюда всех… Только вселила в душу местного графа страх перед магами, чтоб он их стороной обходил и к себе не звал… Только среди местных легенд и слухов напустила, что эта река беду несет всем, кто на ее берега ступит. А тех, кто сюда явился, распугала чародейными, непроходимыми лесами. Думала, что поживу спокойно. И появляется эта девчонка.

– Если бы я тебя не знал, Мереша, то поверил. Может быть… – сказал Бес. – Но мы с тобой давно знакомы, да и аура твоя мне отлично видна. За личинами ее не спрячешь, как ни старайся. Ты была хитрой еще в человеческой своей жизни. Выгоду свою знала и тогда. Думаешь, я не ведаю, как ты стала тенью?

– Братик твой постарался! – взвыла Мереша. – Он сделал меня такой.

– Эти сказки оставь для других, я знаю, как все было, – протянул Бес, надвигаясь на аматридери. – Сколько тебе тогда исполнилось? Семнадцать? Шестнадцать? Самовлюбленная девчонка, алчущая если не власти, то самого лучшего. Чьей дочерью ты была? Графа какого-то?

– Князя, – буркнула Мереша, отшатываясь и прячась за косяком.

– Князя… – повторил Бес многозначительно. – Богатая, знатная, с магическим даром, без труда поступившая в лучшую из трех Академий магии всех королевств Срединного царства. Тебе оставалось учиться год или чуть больше, когда ты решила, что тебе не хватает знаний, и приложила немало усилий, выяснив все, что смогла, о демонах.

– И что? – промолвила Мереша.

– Это ведь не Кас тебя соблазнил, если мне не изменяет память. Да и не было никакого соблазнения. – Массивным хвостом Бестелион обхватил аматридери поперек тела так, чтобы она не могла пошевелить руками, и вытащил из дома. – Ты знала, что иногда демоны бывают здесь, и решила разыскать первого попавшегося, чтобы обеспечить себе бессмертие. Именно об этом ты тогда мечтала, не так ли? Что еще могло прельстить тебя? Любым путем, не так ли, Мереша? И тебе попался мой брат. Каселион не лучший среди демонов, но порой и у него просыпаются разум и совесть. Иначе он так бы и оставил тебя тенью.

– Будто нынешняя жизнь лучше, – прохрипела Мереша, пытаясь вывернуть руки из плотного захвата демона.

– Зато ты бес-с-смертна. – Бес шипел, обнажив два ряда очень острых длинных клыков в полуметре от лица женщины.

– Но не свободна, – ни капли не страшась демона, простонала Мереша. – Я навечно привязана к твоему брату, а он променял меня на другую.

– Разве ты ждала иной участи? – опешил Бес. – Кас не обещал тебе ничего. Ты сама выбрала свою судьбу. Ты знала, что никогда не сможешь стать ему равной. За всю историю Нижнего царства было лишь несколько случаев, когда демоны брали в жены не демонесс. Вряд ли в книгах, что ты когда-то прочла, упоминалось об этом. А Каселион – наследник, у него есть определенные обязательства. Я многое прощаю ему просто потому, что у него тяжелая жизнь – он наследник Амадеуса. Наш отец непредсказуем и порой необоснованно жесток даже с близкими, часто он принимает решения, не пытаясь думать, а Касу остается только подчиняться. Так было и тогда. Да и не любил он тебя. Отец предложил ему равную, и наследник не возражал.

– А эта девчонка? – хмыкнула Мереша и осклабилась: – Тебе она равная?

– Здесь все иначе, – спокойно ответил Бес. Ярость, клокотавшая в нем еще несколько минут назад, бесследно растворилась, как вода, впитавшаяся в почву под ногами.

– Разве? – приподняла бровь Мереша. – Что же здесь не так? Или я ошиблась, учуяв в ней разбавленную человеческую кровь со следами твоего влияния?

– И решила «помочь» Лене, а потом скормить ее зургу? – Змеиный хвост плотно обвил тело аматридери, сжимая так, что колкие чешуйки впились женщине в кожу, царапая до крови. – Как тебе только удалось выкрасть зверя и протащить его в Срединное? А потом из послушного стража наших земель превратить зурга в тощую дворнягу, способную съесть все, даже человека…

– Годы не таких ломали, – прошипела аматридери, постанывая.

– … и напасть на демона! – закончил Бес, недобро сверкнув глазами. – Могу ведь и не простить тебе это.

– И что ты сделаешь? – усмехнулась Мереша. – Убьешь меня?

– Я бы этим оказал неоценимую услугу многим, но я поступлю получше, – сверкнул кровавыми глазами демон.

– Что? – напряглась женщина.

Бес не ответил, только опустил задыхающуюся женщину на землю и оттолкнул от себя, а после закрыл глаза и принялся с легкостью прощупывать ауру пространства, мысленно выдергивая из него инородные нити, вплетенные Мерешей, не глядя, а только чувствуя, как все меняется. Приблизились звуки леса и бьющейся о берег воды. Острее и четче стали запахи земли и прелых листьев, небо потемнело, в считаные секунды тяжелея влагой.

Бестелион усмехнулся, мысленно когтем обрывая ниточки в ауре женщины.

– Что ты делаешь! – взвилась Мереша, чувствуя растущее беспокойство. Она все еще тяжело дышала, еле держась на ногах, и подумывала сбежать, пока демон отвлекся.

– Ничего особенного. Только освобождаю эту землю от твоего вмешательства, а тебя от ненужных воспоминаний. Когда ты очнешься, меня здесь уже не будет. Ты забудешь о Лене и ее появлении. И обо всем, что было после.

На берегу завозился зург, тихо воя и косясь на свои задние лапы.

– А зурга я заберу. Ни к чему ему здесь быть.

Теряя сознание, Мереша Беса не услышала.

Алесия до крови прикусила верхнюю губу, отводя взгляд от остроконечных шпилей замковых башен, сверкающих под бледным солнцем Нижнего царства. Она могла не утруждать себя и просто переместиться в замок, но демонесса была не готова так скоро явиться перед Повелителем. Будь на то лишь ее собственная воля, девушка никогда бы не пришла сюда без приглашения Амадеуса. Так же как и не просила бы прощения за свершенное. Огненная демонесса ни на миг не раскаивалась в произошедшем – она была зла на мужа до сих пор. Да и на Повелителя тоже.

Алесия бывала сдержанной, уступчивой и терпимой, когда требовалось. Годы жизни с Каселионом многому научили демонессу. Уж что-что, а виртуозно лавировать, не вызывая нареканий и косых взглядов Амадеуса, она научилась в совершенстве. Но не сейчас.

При мысли о том, в каком положении Алесия может оказаться, если исполнится воля Повелителя, у демонессы путались мысли, а на лбу выступала испарина. Внутри нее бушевали ущемленное самолюбие, гнев, ненависть, стыд и разочарование.

Только Алесия смирилась с тем, что ей никогда не завоевать истинной любви своего мужа, как новая беда свалилась ей на голову в облике незнакомой девчонки-полукровки. Если бы не Лео, примчавшаяся уговаривать демонессу покаяться, Алесия никогда не явилась бы сюда.

Девушка ненавидящим взглядом обвела широкие ухоженные аллеи, каскадом террас восходящие к лестнице у подножия замка. Среди вечнозеленых деревьев мелькали тоненькие фигурки силиал земли, которые разбивали эти парки, клумбы и газоны. Никто из обитателей замка не имел привычки гулять здесь, наслаждаться красотами и видами, открывавшимися далеко вокруг. Вся эта искусственная красота служила одной-единственной цели: поражать воображение чужаков. Вот только таковых в царстве не было много веков.

Удобные ухоженные спальни, кабинеты, будуары и гостиные, которых в замке было больше, чем требовалось, также не прельщали демонов всех мастей и рангов. Никто не стремился приезжать сюда. Повелитель был не против дать кров всем, кто пожелает быть с ним рядом, но демоны на протяжении многих веков предпочитали восхвалять его и служить на расстоянии.

Амадеус упрекал во всем тех, кто сотни веков назад заложил замок Повелителей. Ни разу он не высказал этого Идерне в лицо, но порой при посторонних замечал, что во всем виноваты темные демоны. Будто бы именно их злоба и коварство не только сделали каменные стены замка очень прочными, но и навесили клеймо страха и боли.

Узнай об этих речах Повелительница, чей древнейший род Амадеус позволял себе оскорблять, она непременно выразила бы свое недовольство. Ее семья никогда не была лучше или хуже других на этих землях, правили они честно, строго, но справедливо. Идерна Алесии всегда нравилась, но демонесса предпочитала помалкивать, если, конечно, получалось, как в присутствии Повелителя, так и Повелительницы. Ей совсем не хотелось притянуть на себя неприятности, от кого бы они ни исходили. Алесия так старалась… Старалась! И вот…

– Отвратительно, – тихо прошипела девушка, поправляя платье, край которого зацепился за трещинку в ступеньке. – И как теперь быть?

Извиняться перед Амадеусом за устроенную в тронном зале сцену совсем не хотелось, да и чувство собственного достоинства при одной только мысли об этом начинало гневно роптать. Отец никогда не простит Алесии такого. Он никогда ни перед кем не преклонял ни голову, ни колено, даже когда Повелитель потребовал клятву верности. На подобное один из старейших огненных демонов царства сказал только:

– Огонь воде не поклоняется. Нами испокон века темные правили. Если Идерна попросит – приду.

Но даже несмотря на это, брак между Каселионом и Алесией был заключен. Огонь и вода спрятали свои противоречия подальше ради сильного союза. Клан огня не мог упустить возможности взять власть в свои руки. И Алесия первой поняла всю прелесть этого нежеланного, но очень важного шага, хотя после и раскаялась. В ее руках появилась власть, пусть и незначительная, тоненькая, как ниточка, но признаваемая ситрами. Вот только девушке пришлось заплатить за это столь многим, что ей хотелось выть от горечи.

Ее новая жизнь казалась раем только со стороны, на деле все было не таким уж сладким. Здесь, высоко в горах, среди продуваемых холодными ветрами вершин, проходили ее дни и годы. Ушло и забылось прошлое, где было вдоволь веселья, беззаботности, радости, свободы. В замке Повелителей Алесия постоянно следила за всеми, и все наблюдали за ней, ждали ошибок и слабостей. Сначала демонесса не понимала, как подобное возможно, притом что в крепости жило не более трех десятков демонов и еще столько же появлялись время от времени. При размерах замка и нежелании его обитателей просто ходить, встретить хоть кого-нибудь становилось так же сложно, как найти незнакомую книгу в огромной библиотеке. Порой складывалось ощущение, что замок населяют лишь тени, стихиалы, аматридери и силиалы, занятые уборкой, ремонтом, перестановкой.

И если с силиалами и аматридери еще можно было как-то общаться, тени и духи вызывали только зубовный скрежет. Как этих безмолвных и тупых созданий терпели другие, девушка представляла себе слабо.

Среди остальных больше всего выделялась Лео. Леорелия. Но никто ее никогда так не звал. Да и вряд ли помнили ее полное имя, как и то, каким образом в замке появилась эта демонесса. Просто однажды в одной из комнат южного крыла поселилась эта особа, с весельем и шутками отбиваясь от всех вопросов и расспросов. Никто не знал, откуда Лео взялась и кто ее родители – слишком много в царстве жило солнечных демонов. Но с ее появлением замок словно ожил, подсвечиваясь изнутри неясными бликами, будто солнечные зайчики в один миг ворвались через все окна, задорно расселись на стенах, полах и мебели. Стало легче дышать, а мысли перестали наполняться тоской в длинные зимние месяцы.

Если бы не Лео, Алесия никогда бы не вернулась в замок. Амадеус не сказал невестке ни слова упрека, но демонесса чувствовала его скрытое недовольство, дрожь миллиардами искр пробегала по ее телу, порождая острую потребность пойти и утопиться.

«Это не к добру», – мысленно цокнула языком Алесия и вспомнила разговор с Лео.

Как солнечной демонессе пришла в голову мысль с ней поговорить, Алесия представляла слабо. Возможно, идея могла принадлежать и кому-то другому. Но Алесия внимательно выслушала Лео. Солнечная говорила много, сверкая карими глазами, более светлыми, чем у самой Алесии, и уговаривала, уговаривала. Огненная и сама знала все названные ей доводы, но в устах другой ситры все прозвучало весомее. Оставалось сделать над собой огромное усилие и унизиться.

Именно эта ничтожная для других мелочь раздражала демонессу больше всего. И так же страшила. Даже не момент, когда нужно будет посмотреть в глаза Повелителю, а то и хуже – опустить и глаза, и голову, и себя саму на пол, чтобы попросить о снисхождении, милости, понимании… И сделать это скромно, пристыженно, каждую секунду боязливо поглядывая и ожидая недовольства и ярости.

Алесия раздраженно фыркнула, понимая, что с ее характером такое можно только сыграть, но не прочувствовать и не раскаяться на самом деле, особенно зная, что Амадеус абсолютно не прав.

Можно было бы, конечно, сделать вид, что ничего не произошло, но тогда возникала вероятность однажды получить в спину не самые лестные слова, способные ранить не хуже кинжала. И ладно бы просто от кого-нибудь, а если от Амадеуса? Опасно. Повелитель всегда придумывает сложные и неприятные наказания, из которых самое доброе – отлучение от семьи. Своих родителей Алесия еще в детстве приравняла к лику богов, подобно тому, как нечто похожее однажды сделали люди из Срединного царства. Лишиться поддержки родных демонессе совсем не хотелось.

Широкие, выложенные синим мрамором ступени довели девушку до высоких двустворчатых ворот, с тихим скрежетом отворившихся при ее приближении. Взору Алесии открылся необъятный потолок главного холла, освещенный мириадами крошечных парящих голубоватых шариков. У каждого, кто видел это впервые, захватывало дух от невероятной сказочной красоты, создаваемой тонкими лучиками света, отражающимися от полированного белого камня, которым были облицованы стены замка. За освещение холла отвечали стихиалы воды, создававшие свои маленькие светильники из прозрачных подземных ручьев, наполнявших многочисленные резервуары глубоко под цитаделью.

Полюбовавшись немного игрой искр на вырезанном из камня цветке, демонесса двинулась дальше, с раздражением понимая, что идти ей совсем не хочется. Была бы еще хоть какая-то поддержка. Так нет же, разговор с Повелителем должен состояться с глазу на глаз.

– А! Моя дорогая. – Объект ее мыслей неожиданно возник наверху лестницы в сопровождении секретаря. – Я думал, ты решила более не появляться здесь.

Амадеус многозначительно глянул на Татанеля, а секретарь в свою очередь чуть заметно улыбнулся, льстиво подыгрывая Повелителю в его затее.

«Донесли, – поняла Алесия, и с нее слетело все напускное раскаяние. – Сам же Татанель и подслушал. Я же вижу. При Повелителе я такого не говорила».

– Почему вы так решили, мой Повелитель? – ответила демонесса, стараясь не выдать ни свой страх, ни клокочущую злость. – Я не могу покинуть замок Повелителей… Здесь мой дом, здесь мой муж… Повелитель.

Амадеус спустился на несколько ступенек, пристально изучая лицо темноволосой демонессы, отыскивая на нем признаки испуга, но Алесия стойко выдержала этот взгляд, ничем не выдав своих чувств и не дав Повелителю повода поддеть себя очередной колкой репликой.

– Тогда… почему ты гуляешь здесь одна? – осведомился Амадеус.

– Любуюсь, – ответила девушка, мысленно запретив себе говорить то, что долго обдумывала.

– А не хочешь ли ты извиниться за свое поведение, Алесия? – мягко спросил Повелитель, замерев на несколько ступенек выше демонессы.

– Я не уверена, что должна! – выпалила огненная и замерла, пытаясь осознать, что же она только что сказала.

– О чем ты? – Амадеус сделал вид, что не понял замечания невестки.

– О том, что вы, Повелитель, позволили себе пусть только на словах, но унизить мой род, приняв столь скандальное решение.

– Разве? – удивился Амадеус. – В чем ты видишь унижение, дорогая?

– Эта девчонка! Эта никому не известная девка! – сорвалась на крик Алесия. – Вы уверены, что я обрадуюсь такому?

– Разве я говорил, что ты должна быть рада? – удивился Повелитель и перевел невинный взгляд на отрицательно качающего головой Татанеля, замершего за его плечом. – Разве я такое говорил? Ни слова! Ни полслова! Но, милая, это важно для царства. Либо мы вовсе избавимся от помехи, этой Лены, либо используем ее как козырь в большой игре. Верхние до сих пор каждый день устраивают осаду наших границ. Эллы явно нас боятся, что нам на пользу. Что же до возможного союза с твоим мужем, то нашими законами это не запрещено, и этот брак будет чисто политический. Так что тебе не стоит забивать свою хорошенькую головку такими мыслями.

Амадеус добродушно потрепал Алесию по щеке и прошел мимо.

– А если я против? – фыркнула девушка, прищурив глаза.

– А мне есть до этого дело? – спросил Повелитель небрежно и продолжил свой путь, не дожидаясь ответа огненной.

– Вот, значит, как? – тихо прошипела Алесия. – Ну, что же. Тогда я решу эту проблему сама.

Обернувшись, я увидела лишь узкий мерцающий силуэт храма, зажатого меж двух невысоких каменных домиков. Стоило отойти еще на несколько шагов, и он пропал. Растворился, исчез, будто и не был. Внутри странным комом набухло чувство нереальности.

Мои глаза уверяли, что храма тьмы нет и, возможно, никогда не было, но разум упорствовал, дескать, стоит вернуться, и я все найду на тех же местах. Даже балес за оградой будет покрикивать на тени, пытающиеся через щели дотянуться до прохожих и выпить у них хоть глоток энергии. Я представила это себе настолько живо и ярко, что с уверенностью могла бы поставить на кон возможность вернуться домой против того, что теперь без труда найду любой из храмов тьмы в любом месте Срединного царства. В мозгу будто кто-то осветил на миг карту с несколькими точками, отмеченными красным. Ощущение было настолько странным… Хотелось стряхнуть его как пыль с одежды, если бы это было возможно, конечно. И если бы все было так же просто.

– Храм храмом, но мне бы гостиницу найти, – напомнила я себе о делах насущных.

Можно, конечно, попытаться сбежать из этого города куда-нибудь, лишь бы подальше от Беса. А нужно? Возможно, демон будет ждать от меня именно этого. Так не лучше ли остаться здесь и попытаться хотя бы на несколько дней оказаться недостижимой для всех? Мне много не надо, только в себя прийти и во всем разобраться. Пока же события происходят либо очень быстро, либо вовсе без моего участия, и никто не спросил, что обо всем думаю я. Это, может, для ситров нормально, но я-то ничего не знаю. И ничего не понимаю. А это раздражает. Девятнадцать лет ничего никому не была должна, а потом навалилось сразу столько всего. А я даже не понимаю, почему именно мне так колоссально «повезло».

Шагая по улице в толпе спешащих людей, я заметила еще одну неприятную деталь: на меня оборачиваются, как на какого-то клоуна.

«Если так будет продолжаться, то скоро обзаведусь либо поклонниками моей неземной красоты, либо врагами, на нее же позарившимися. И непонятно, что хуже», – прошипела сама себе, сворачивая в ближайшую подворотню.

Убедившись, что там, кроме меня и тошнотворной вони, никого нет, я прикинула, чем бы закрыть волосы, горевшие на ярком осеннем солнце как факел. В сумке не нашлось ни одной приличной тряпки, зато таковая обнаружилась на бельевой веревке, в трех метрах над головой. Естественно, просто подпрыгнуть и стянуть ее я бы не смогла, тогда я попыталась проделать то, что удалось в замке графа. Мысленно напрягшись, поманила кусок ткани неопределенного окраса к себе. Довольно долго ничего не происходило, возникла даже гадкая мысль, что в тот раз удалась моя единственная попытка поколдовать, и лимит на это дело я израсходовала. Но вот тряпка подалась, медленно сползая одним краем, как если бы я тянула ее на веревочке, а потом за что-то зацепилась и замерла. Сколько бы я ни дергала – все напрасно. Обозлившись, я выругалась про себя и резко рубанула воздух кулаком. Почти сразу меня накрыла волна неприятной тошноты, пустой желудок протяжно взвыл, посылая вверх, к горлу, кислотную волну. Если было бы чем, то меня стошнило бы прямо там, меж гнилых бочек и мусора. Но в последний раз я ела вчера у Мереши, а организм не собирался отдавать с таким трудом добытые калории.

Я кое-как справилась с собой и не без отвращения прислонилась к влажной стене, небольшими порциями втягивая в себя воздух. А передо мной, как в замедленном кино, на землю соскользнула та самая тряпка, которую я так долго пыталась добыть. Ухватить ее удалось на лету, но один край все-таки окунулся в лужу, набухнув неприятной зловонной жижей. Ни секунды не переживая, я откромсала этот угол ножом и обмотала сие творение ткаческого искусства вокруг головы наподобие тюрбана, после чего выскочила из подворотни, пока хозяева не заметили пропажу. Незаметнее после своих трудов я не стала, но, по крайней мере, теперь никто не мог видеть моих рыжих волос, слишком ярких для человека. Глаза спрятать намного легче.

Следующие несколько часов я провела в попытках отыскать гостиницу или таверну, пока неожиданно не сообразила, что все это время я прогуливалась вокруг такого заведения. Впрочем, в неприметном обшарпанном двухэтажном строении трудно заподозрить самое посещаемое место города. Снаружи я не увидела ни вывески, ни какой-то надписи. Или, может, я просто не там смотрела? Вот уж не знаю.

Как и в остальных домах, окна таверны были сделаны из чего-то вроде очень тонкой полупрозрачной пленки или ткани бледно-желтого цвета. Встречались дома и со стеклянными окнами, но крайне редко. Видимо, такой материал был очень дорогим и трудоемким в производстве, поэтому мало кто мог его себе позволить. Может, конечно, причины были совсем другими, но что-то я сомневаюсь.

Приоткрыв одну из створок тяжелой двери, я зашла внутрь. Таверну я представляла себе иначе, чище и светлее. Я же попала в захламленное полутемное помещение, с кое-как поставленными столами и лавками из почерневшей за годы использования древесины. На полу валялась в труху перетертая солома не первой и даже не десятой свежести. Завершала картину разношерстая компания посетителей, по одному или группами облепивших столики, галдящих, смеющихся, поющих, пьющих и едящих. Находиться здесь было не очень приятно, но бывала я в местах и похуже. На свадьбах или юбилеях на пятом-шестом часу гуляний порой нисколько не лучше.

Стараясь никого не задеть, я прошла к большому камину напротив входа и присела на поставленную перед ним лавку, блаженно вытянув ноги к огню.

– Чего желаете, госпожа? – монотонно поинтересовался невысокий усталый дядька в грязном фартуке.

Хотелось мне много всего, но я решила сразу определиться с самым важным. Запустив руку в мешок и отыскивая там монетку, я спросила:

– Комната найдется?

У меня даже мысли не возникло, что в таверне может не быть сдаваемого жилья, и я не ошиблась.

– Как раз сегодня одна освободилась, – ответил дядька.

– Хорошо. – Я кивнула и бросила ему серебряную монетку. – И еды. Мяса, овощей каких-нибудь, эникея, если есть.

– Сейчас все будет, госпожа! – оживился трактирщик, а я обратила внимание, что в любом мире деньги творят с людьми чудеса.

Мне не дали опомниться, как на хрупком столике установили блюдо, полное того, что я заказала. Нашелся здесь и серый хлеб из отрубей, сыр крупными кусками и какая-то зелень, похожая на петрушку. Накалывая кусочки мяса острой палочкой, попутно заворачивая их в зелень и сдабривая ломтиками то морковки, то помидора, я в считаные минуты основательно насытилась, но из жадности продолжила запихивать в рот остатки еды. Тело явно опасалось, что может опять настать голодное время, и решило запастись впрок.

Я так увлеклась процессом, что чуть не подпрыгнула, заметив, что из яркого пламени камина за мной кто-то наблюдает. Я бы закричала, не проглоти перед этим почти все содержимое подноса. Рассмотрев следящие за мной два янтарно-желтых глаза, только и смогла что подумать: «Ну, я и объелась. Скоро разнесет меня. Буду как бочка. Еще вот всякая муть мерещится…»

«Ничего не разнесет, – раздался у меня в голове негромкий звенящий голос. – Если так, как ты, колдовать, то можно съесть вдвое больше и все равно не насытиться».

– Что? – вслух спросила я и оглянулась, ожидая увидеть стоящую за мной какую-нибудь женщину или девушку.

– Что ты головой вертишь. Я прямо перед тобой, – вновь произнес голос.

Не понимая, кто со мной разговаривает, я еще раз осмотрелась, и только после этого догадалась опять заглянуть в пламя камина. Там были два странных маленьких глаза, которые внимательно следили за мной.

– Ты кто? – спросила я у пламени, чувствуя себя идиоткой.

– Чего так пугаться? – удивился мой собеседник. – Зла тебе не сделаю, даже наоборот. Меня специально прислали, чтобы помочь. Кстати, постарайся думать связными предложениями, и тогда на тебя не будут оборачиваться из-за того, что ты говоришь сама с собой.

Услышав в мысленном ответе явную усмешку, я немного обиделась, но спросила вслух:

– Кто прислал?

– Я не могу назвать имя. Мне запрещено.

– Это Бестелион?

– Нет.

Этот ответ меня немного успокоил, но не слишком.

– Как тому, кто тебя прислал, удалось меня найти? И кто ты?

– Это было сложно, но возможно. Ну а я… Протяни руку.

– Зачем? – перепугалась я и оглянулась на зал, чтобы убедиться, что за мной никто не наблюдает. Если бы кто-нибудь это делал, то точно решил бы, что я сошла с ума.

– Не бойся. Я не сделаю тебе ничего плохого, – ответил голос.

Я с содроганием протянула руку ближе к огню, и в этот миг как будто ленточка пламени отделилась от догорающего полена и оплела мое запястье. Не успев вскрикнуть, схватила себя за руку, но не почувствовала ни боли, ни жара, только приятное тепло металла. Под моими пальцами сверкнули золотые звенья в пять рядов, переплетенные так искусно, что походили на чешую. Замком этому браслету служила голова ящерицы, кусающей собственный хвост. Я попыталась расстегнуть замочек, но он вырвался из руки, сверкнули янтарные глазки, и повернувшаяся в мою сторону голова очень по-человечески на меня цокнула, а в мозгу раздался голос: «Я же говорю, что тебе нечего опасаться».

– Чем докажешь? – хрипло спросила я, не веря, что сижу и разговариваю с браслетом.

– Ты можешь задавать мне любые вопросы, но только не о том, кто меня создал, – ответила ящерка.

– Хорошо. Допустим. Тогда… Ты вообще что? – решила начать с главного.

– Так все запущено? – хмыкнуло это наглое существо. – Я саламандра. Огненная стихиала.

Почему у меня сейчас такое чувство, будто мне плюнули в лицо?

– Ну откуда мне это было знать? – нахохлилась я, как мокрый воробей на ветке.

– Ты уже довольно давно в этом мире… – заметила ящерка, явно сомневаясь. – Странно, что еще не разобралась.

– Какое там долго? – фыркнула я. – И пяти дней не наберется. Если считать только время, когда я была в сознании.

– Вполне достаточно, – не сдавалась стихиала.

– Если бы мне кто-то что-то рассказывал, а то все кусками и урывками, – вздохнула я.

– Ну, классификацию всех обитателей царств объясню попозже, – решила саламандра, и я представила, как она ставит галочку в графе. – Думаю, есть вопросы поважнее, чем этот.

– Хорошо. Сколько ты со мной пробудешь?

– Это решай сама, – ответила ящерка. – Меня создали, чтобы тебе помочь. Моя память хранит все, что знает мой создатель. Но отпустить меня можешь только ты сама.

– А тебя кто-нибудь видит, кроме меня? – продолжила я опрос.

– Нет, только ты. Все остальные видят лишь кожаную полоску на твоей руке. Даже маги меня не заметят, если подойдут близко.

– Здесь много магов? – опасливо поинтересовалась я.

– Имирин на границе двух княжеств, несколько месяцев назад князья что-то не поделили и затеяли войну, – фыркнула саламандра.

– Делать им нечего, – заметила я.

– Да. Но тебе это на руку, – продолжила стихиала. – В Имирине теперь много приезжих, среди которых немало магов. Тебе будет легко затеряться среди них. Если нужно именно это, конечно.

В голосе саламандры послышалось сомнение.

– Я бы хотела исчезнуть на несколько дней так, чтобы нельзя было отыскать.

– Уверена, что ты хочешь именно этого?

– Ты здесь, чтобы отвечать на вопросы или чтобы задавать их? – насупилась я, раздумывая, не обидеться ли.

– Прости, я не хотела, – сказала стихиала. – Это, конечно, твое личное дело. Если тебе это нужно, я помогу.

– Хорошо. Тогда для начала расскажи, где этот Имирин находится? – милостиво ответила я. – У меня есть карта, но она совершенно непонятная.

Я вытащила из сумки кусок пергамента, который упаковала мне Феа.

– Да-а! – протянула саламандра, скосив янтарный глаз на карту. – Но это ты можешь сама исправить.

– Каким образом?

– Нет ничего невозможного для тех, кто владеет магией.

– Ты про кого сейчас? – хмыкнула я. – Кто владеет магией?

– Ну…ты, – задумчиво выдала саламандра после минутной паузы. – Ты, конечно.

– Не уверена, – вздохнула я и повела плечами, допивая последний глоток полюбившегося мне эникея. – У меня с этим какие-то проблемы. Несколько дней назад… вроде бы колдовала, а сегодня меня чуть не вывернуло наизнанку от такого же действия.

– Ты просто не умеешь пользоваться силой. Этому нужно учиться, – объяснила стихиала. – Если ты легко колдовала, то, наверное, у тебя была какая-то вещь демона?

– Да, кольцо. Но я его сегодня вернула.

– Ну и зря. Вещь демона давала тебе доступ к его силе, а она у демонов практически безгранична.

– То есть ты намекаешь, что я зря избавилась от кольца Беса? – спросила я с плохо скрытым разочарованием. Это что, я теперь все время буду в обморок падать, если потребуется что-то сделать?

– Не намекаю, а прямо говорю – В голосе ящерки мне отчетливо послышался смех. – Глупо было отдавать… кольцо.

– Просто… – Я замялась, не уверенная, что могу обсуждать с этим созданием свои проблемы. – Кольцо же еще другое значит.

– И что? – фыркнула саламандра. – Вещь демона может иметь с десяток разных значений. Для тебя кольцо было охранной меткой. Слабые маги ничего бы не поняли, но не смогли бы причинить тебе вреда. Ну а маги сильные и ситры сразу увидели бы маячок: «Опасно! Охраняется! Чужая территория!» Чем плохо?

– Но ведь кольцо еще и символ чего-то вроде помолвки? – спросила я.

– Конечно. Только в том случае, если ты ее принимаешь, – ответила стихиала и почесала золотистой лапкой голову. – Никто посторонний не в состоянии понять значение кольца. Вещь демона, отданная им добровольно, излучает очень сильную магическую энергию и связывает носителя предмета с дарителем. В зависимости от силы демона у предмета разный магический цвет. К тому же… если ты подверглась влиянию ауры Бестелиона, то кольцо давало тебе возможность завершить перерождение без проблем. Хотя у тебя и так все идет довольно спокойно. Видимо, кровь эллов неосознанно контролирует процесс…

Саламандра замолчала, внимательно меня рассматривая.

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – вздохнула я.

– Иди в комнату, – велела стихиала. – Будет лучше, если мы перестанем привлекать к себе внимание.

Я кивнула и поднялась, ища взглядом хозяина трактира. Заметив мое движение, тот обтер покрасневшие руки о передник и, прихватив из ящика на стене массивный ключ с деревянным брелком, указал мне на лестницу.

«Кстати, еще раз повторю, что совсем не обязательно говорить вслух. Я и так услышу».

Я сосредоточилась и подумала: «Так, что ли?»

«Не нужно так напрягаться. Просто думай. Я услышу».

– Вот ваша комната, – сказал трактирщик, открывая обшарпанную дверь с нацарапанными на ней цифрами. – Располагайтесь.

Я не смогла что-либо сказать, взяла протянутый ключ и вошла внутрь помещения. Захлопнувшаяся дверь слегка привела меня в чувство.

– Серьезно? – после нескольких секунд замешательства, спросила я голые обшарпанные стены. Из знакомых предметов и мебели в комнате присутствовала железная кровать с несколькими наброшенными друг на друга продавленными соломенными тюфяками, прикрытыми сверху не самой свежей простыней. Завершали картину тонкая подушка-блин и шерстяной плед. Еще в комнате был стул и огарок свечи в подставке на подоконнике.

– Печально, – заметила саламандра вслух.

– Не то слово! – расстроенно заметила я. – Это что? Плоды цивилизации, что ли?

– Скудные какие-то плоды, – хмыкнула стихиала и легким золотистым ручейком стекла с моей руки на пол, а там брезгливо фыркнула и дунула вокруг маленьким огненным факелом.

– Стой! – закричала я громким шепотом. – Не хочу, чтобы меня обвинили в поджоге.

Саламандра недовольно взглянула на меня, будто я сказала какую-то глупость.

– Я огненная стихиала, творение стихии огня. Все под контролем. Только немного подчищу, а то даже находиться здесь противно. Но на один день сойдет, – хмыкнуло это создание.

– Почему на один-то? – спросила я, хотя и сама не собиралась оставаться тут надолго.

– Тебе это надо? – с сомнением поинтересовалась ящерка.

– Нет.

– Тем более. К тому же… Ты чем расплачивалась? Серебром? Тут мало у кого в карманах бывают такие деньги. На одну монету ты здесь можешь жить больше недели и питаться по нескольку раз в день. А наличие у девчонки вроде тебя таких денег сразу вызывает любопытство…

– Кто-нибудь решит проверить, нет ли у меня еще денег, – догадалась я. – Это логично. Значит, ночуем с подпертой стулом дверью и потом уходим не прощаясь?

Ящерка согласно кивнула:

– В тавернах всегда толчется разный сброд, желающий легкой наживы. Так что сама понимаешь. Между княжествами вражда. Естественно, это привлекает магов. А маги – народ не бедный. Любой порядочный вор считает себя обязанным ограбить мага.

– А почему меня за мага примут? – возмутилась я, вспомнив прошлые разы.

– Это легко объяснить. Обычные люди, конечно, верят в ситров и эллов, но больше считают их персонажами легенд и мифов. Маги для них более понятны и близки. А ты выглядишь и ведешь себя как женщина-маг, – ответила саламандра, лизнув пламенем стул. Его тут же обволокло еле заметными малиновыми язычками огня, которые угасли в считаные секунды, а стихиала довольно хмыкнула.

– А как выглядят маги? – спросила я, стягивая с головы свой импровизированный тюрбан.

– Прежде всего, они выделяются внешним видом и поведением, – чуть подумав, сказала ящерка. – То есть одеваются иначе. Например, любая порядочная женщина в этих местах никогда и ни при каких обстоятельствах не наденет на себя мужскую одежду. Ни в одном из королевств Срединного царства такое не допускается. Даже простолюдинки не позволяют себе подобного. Ну а тем более знатные дамы. К тому же ни одна местная женщина не решится путешествовать одна, без сопровождения родственника мужского пола или охраны. Среди демонов это тоже не приветствуется, кстати. И только чародейкам прощают все эти вольности.

– Как же в таком случае живут чародейки? – опешила я. – Складывается впечатление, что они какие-то изгои.

– Так и есть, – подтвердила стихиала. – Их всячески изводят, ведь обычные люди не верят, что женщине на роду написано быть магом. Семьи или запрещают девушкам учиться магии, или сразу выгоняют из дома. А тех, что добираются до Академии магии, могут убить после ее окончания или через несколько лет.

– И они становятся силиалами? – спросила я, припомнив Дом в Атендине.

– Да, такова судьба всех магов. После смерти они все становятся силиалами. Но всегда жаль, если земной путь существа оборвался раньше срока. Силиалы помнят свою человеческую жизнь очень смутно и мало кто из них рад новой вечной жизни в качестве ситров.

– А ситры… Я говорю не о демонах… – Я замялась, подбирая нужные слова. – Ситры могут заводить семьи?

– Большинство – нет. Только аматридери остаются наиболее близкими к тому, чтобы образовывать пары. Всем остальным это не нужно. К тому же тени, духи, силиалы и стихиалы чаще всего создания бесполые, хоть мы и выбираем для себя наиболее близкую нам оболочку. Аматридери способны к воспроизведению себе подобных, но в памяти моего создателя хранится знание лишь об одном случае, когда аматридери создали семью из двух особей. Их не так много на самом деле. Было несколько случаев союза демонов с аматридери, но подобные браки не считаются разумными. Вероятность, что такой союз даст потомство, очень мал, а для правящих ситров это самое главное.

– Интересно, а я – кто? – усмехнулась и со вздохом уселась на край кровати, бросив рядом сумку и платок.

– Ты немного человек, элла и… по всем законам тебя бы стоило назвать аматридери темного демона. Но загвоздка в том, что аура аматридери выглядит иначе. Ты уникум. Таких еще не было. Твоя аура не похожа на ауру людей, но и ауру эллов не напоминает.

– Бес сказал, что она с самого начала была странная, не такая. Он раньше не сталкивался с подобным и поэтому не понял, с кем имеет дело, – рассказала я.

– Понятно. У меня не хватит знаний, чтобы объяснить, что происходит с тобой и кем ты в итоге будешь, но одно вижу четко – осталось совсем чуть-чуть.

– Жаль, что я сама не могу увидеть свою ауру. – Я вздохнула. – Это же так интересно. Дома я читала несколько книг по этой теме… Правда, нигде не встречала описания розово-золотой ауры. Она ведь такая?

– Да, с вкраплениями черного и сине-фиолетового, – согласилась саламандра, сверкнув в мою сторону глазками-бусинками. – Это очень интересная структура. А увидеть ауру очень легко. Ты просто не умеешь.

– А как? – живо спросила я.

Ну наконец-то! Хоть кто-то мне сейчас объяснит.

– Ничего сложного в этом нет, – ответила стихиала. – Для начала сядь поудобнее и расслабься.

Ха! Легко сказать. Я так напряглась в ожидании, что чувствовала себя, как на покрывале из ежовых колючек. Какое уж тут удобство.

Несмотря на это, уселась наиболее комфортно и постаралась отключиться от всего. Для полноты эффекта даже глаза закрыла.

Вот сейчас меня околдуют без моего ведома – буду знать.

– А теперь представь себя как нечто воздушное и эфемерное, – сказала ящерка мягко. – Легкое и невесомое. Облако, листик на ветру.

Мне ничего такого на ум не приходило, зато туда настырно рвался здоровенный ярко-розовый шарик с золотым отливом. Такими часто украшают свадебные машины. Вычурно и броско, но зато издалека видно. Попытавшись его выгнать и не добившись успеха, я решила не сопротивляться и принять тот образ, который подсунула фантазия.

– Представила.

– А теперь представь воздух вокруг себя, его цвет и запах…

В голову тут же прокрался чуть терпкий аромат, опасный и обволакивающий… Я фыркнула и быстро отогнала его подальше от себя. Но тело уже отозвалось на неожиданное воспоминание. Выдохнув и передернув плечами, попыталась представить просто воздух, который меня окружал. Помучилась и, не добившись результата, решила думать о своем собственном запахе. Это, конечно, тоже было не просто, но куда легче, чем представлять что-то еще более расплывчатое. Всегда любила аромат цитрусов и цветов. Сначала бабушка с дедушкой, а затем и мама меня журили, что однажды я сама стану апельсинкой, и было от чего. Мыло, шампунь, крем и туалетную воду я выбирала со своим любимым запахом и ничего не могла с собой поделать. Даже сейчас, оторвавшись от привычной жизни, держалась за тот аромат, что был мне ближе всего. К нему только постоянно примешивался запах эникея, похожий на наш шалфей.

Было еще несколько составляющих, но думать о них сочла опасным. Вместе с ароматами я невольно переносилась в недавние события. Запахи, как бусинки, нанизывались на ниточку моей жизни здесь, в этом мире.

Представить цвет воздуха оказалось проще всего. Я словно видела его через закрытые веки. Золотистый, с нежной примесью розового.

– Ого! – хихикнула стихиала. – Ты молодец. Сама уже почти все сделала. А теперь представь каждую клеточку себя.

– Ты видишь то же самое? – удивилась я, без труда даже не представив, а словно осознав саму себя. Это пришло легко и незаметно. Я чувствовала все, не просто существо с четырьмя конечностями, но и источник той самой магии, которой могла пользоваться. Это было похоже на какой-то особенный компонент в моей крови, не примесь, а отдельную удивительную составляющую. А само мое тело излучало странное переливчатое свечение из смеси нескольких цветов. Где-то цвет был плотнее и темнее, уходя в густую черноту, а где-то почти прозрачный и чистый, как искры шампанского в бокале.

«Люк, ты джедай!» – хихикнула я мысленно.

Также поняла, что вполне могу этой магией пользоваться, но по-другому, не как раньше. Это больше похоже на ювелирную работу. Если правильно и экономично расходовать силы, а не лить из расчета на ложку ведро, то сил хватит на многое.

– В России все, что делается ключом меньше чем на двадцать четыре, считается нанотехнологиями, – вслух выпалила я и рассмеялась.

Мне еще, конечно, потребуется время, чтобы освоиться с новым знанием, но теперь я более уверена в себе.

– Почему, если ты думаешь о нем так часто, бежишь прочь? – вдруг спросила стихиала, и улыбка сползла с моего лица.

– О чем ты? – Я поняла суть вопроса, но отвечать совершенно не хотелось. Не сейчас. Не сегодня. Когда так памятно чужое тепло и то странное убаюкивающее спокойствие, в которое хотелось окунуться. Вроде бы и опасно, но так надежно было в тишине храма тьмы…

– Я о Бестелионе, – ответила саламандра. – Ты ведь о нем подумала?

– Не нужно копаться в моих мыслях! – воскликнула я и вскочила с кровати.

– Но ведь я говорю правду, – не унималась саламандра. – Я одного понять не могу: почему ты бегаешь от того, к кому тебя так сильно тянет?

– Ты не можешь ничего знать, – фыркнула я. – Ты не можешь знать, что чувствую и к кому.

– Ну, допустим, не знаю, но ведь права?

– Откуда ты взялась такая настырная? – хмуро спросила я. – И какое тебе дело до всего этого?

– Мой характер как пламя, что меня породило, – ответила стихиала, по простыни взбираясь ко мне, чтобы невесомой золотой лентой оплести запястье. – А дело мне такое, что тебе придется решать, что будешь делать дальше и, главное, где?

«Не знаю», – хотелось заорать, но я со стороны увидела эту зарождающуюся во мне истерику. – Я хочу побыть одна. Хотя бы несколько дней. Просто одна. Подумать. Разобраться во всем.

– А что ты хочешь понять?

– Кто я? Что я? Почему все случилось именно со мной? Можно ли как-то что-то изменить? – начала я перечислять вслух.

– Еще? – уточнила саламандра, никак не прокомментировав мои вопросы.

– Почему я такая невезучая и почему…

– Перестань себя жалеть, – посоветовала стихиала, жестко перебив меня. – Поправить уже ничего нельзя. Сила демона тебе не рубашка – снял, и все. Этого не отменишь. К тому же ты наполовину элла. Так что «спасибо» папочке говори. Во многом только он виноват. Если бы не твое происхождение, то ты никогда бы не смогла попасть в этот мир.

– Я еще не понимаю, как мне это удалось? И почему попала именно к демонам, если я элла? – вздохнула и откинулась назад, постаравшись устроиться на скрипучей кровати поудобнее.

– Ну, это легко объяснимо. Ты ведь что-то делала перед тем, как очутилась в Нижнем царстве? – спросила огненная.

– Да, – призналась я, мои щеки и уши тут же начали гореть от стыда. – Я гадала на суженого… Но не думала, что так выйдет. Обычно это все безобидные игры, и только. Я ведь сразу и не поняла, что произошло все в реальности.

– Гадание? – переспросила саламандра с сомнением. – И что ты хотела узнать? Хотя… Не отвечай. Какая разница? Главное, что ты так сильно желала исполнения задуманного, что сама того не понимая, пробудила спящую силу крови. А выкинуло тебя там, куда ты и целила.

– Хочешь сказать, что я хотела попасть на Праздник Зимней Ночи? – фыркнула я, не веря своим ушам. – Зачем мне туда нужно было, по-твоему?

– Ну, ты же что-то загадала? – хмыкнула ящерка. – Или кого-то?..

– Неужели ты считаешь, что я хотела встретить именно Бестелиона? – спросила с толикой неизвестно откуда взявшейся обиды.

– А чем он тебе не нравится? – не поняла стихиала. – Что тебя в нем не устраивает?

– Нравится. – Я всхлипнула и попыталась не разрыдаться. – Но почему с его появлением в моей жизни все пошло наперекосяк? Вот почему? Моя обычная нормальная жизнь развалилась вдребезги, и все только потому, что я столкнулась на своем пути с темным демоном.

– Лена, твоя кровь все равно проявила бы себя, – вдруг сказала стихиала. – И хорошо, что это случилось сейчас, когда ты не прикована к чему-то: к семье, к мужу, детям. Представь, что что-то подобное случилось бы через десять или пятнадцать лет.

– Я и сейчас привязана, – не согласилась я. – У меня мама. Кот. Друзья. Учеба. Для меня это важно.

– Настолько ли? – спросила стихиала, а я замолчала, не зная даже, что ей ответить.

Саламандра права – все уже произошло, и нельзя отмотать время назад. Обидно, конечно, что моя сущность все равно пробудилась бы. Это как болезнь, заложенная в генах, – рано или поздно тебя что-то подомнет под себя. Так что у меня есть выбор: я могу попытаться приспособиться к случившемуся или послать все к черту, уйдя в глобальную депрессию. Просто жить дальше не получится. Значит, придется приспосабливаться.

Если бы с Бесом все было легче…

Я поймала слова за хвост и запихала поглубже, вспомнив любимую поговорку бабушки про то, что все мысли материальны, даже высказанные про себя. Если бы так же просто, как мысли, можно было спрятать все то, что я испытываю к этому демону…

В него нельзя было не влюбиться. Исполнившаяся мечта. Картинка из журнала, оживший постер. Мне казалось, что таких не бывает, только как плод воображения или работы в фотошопе. Но Бестелион существовал, и мое сердце замирало от сладкого пьянящего чувства наслаждения даже тогда, когда просто его видела. Я ни разу не сходила с ума ни по одному парню. С придирчивостью покупателя в разделе техники я выискивала недостатки, слабости и отворачивалась, чтобы уйти, когда мне это удавалось. Это получалось неосознанно, и я не пыталась переубедить себя.

С Бесом все было иначе. Он не идеален, вовсе нет. Но мой внутренний голос не пытался бунтовать. Характер демона не вызывал восторга – слишком много в нем было самонадеянности, уверенности в себе, властности. Всего того, чего не встречалось у тех мужчин, которые окружали меня всю жизнь. Но здесь и сейчас мне было все равно. Рядом с ним просто хотелось быть. Где-то поблизости. И именно это пугало и гнало меня от него прочь.

Я слишком сильно в него влюбилась, если так бывает. И мне страшно. Страшно ошибиться, страшно дать себе право поверить. Страшно до дрожи и судорог. Знаю, как может быть плохо потом, после, но сердце требует.

Может, будь я другой, более свободной и сильной, ничего не пришлось бы бояться, не ждать предательства со стороны того, кто дорог. Мама вспомнила о моем существовании, когда мне исполнилось десять. К тому времени я привыкла быть отверженной обоими родителями. Отец не хотел моего рождения, хотя теперь я знаю, что обо мне он даже не подозревал. Мама слишком сильно любила свободу, чтобы связывать себя маленьким ребенком. Были бабушка и дедушка, взявшие на себя все самые главные роли в моей жизни. И еще была Ира, Ирочка, бессменная боевая подруга. А потом появился Тим – пушистый комок моего счастья, друг и товарищ.

Возможно, если бы я была обычной девчонкой, выросшей в море родительской любви и обожания родственников и друзей, с парой-тройкой братьев или сестер, то сейчас бы думала и действовала иначе. Если бы у меня были домашние обеды, воскресные походы, каникулы в лагерях. Если бы…

Вечерами я оставалась одна, пока Света занималась собой и своей жизнью. Выходные проводила в обнимку с компьютером и котом, а каникулы – у бабушки с дедушкой.

Знаю, что мир не идеален, и совершенные семьи бывают только в рекламе сока, а романтика – в фильмах, но так хочется всего этого для себя. Хоть клочок! Зажать между пальцами, спрятать и никому не отдавать.

И хочется быть красивой, счастливой, достойной любви того, кого сама люблю. И не сомневаться ни в чем. И не бояться ничего. Брать то, что хочется, и отдавать, сколько смогу. И не сидеть на грязной кровати в гостинице в неизвестном городе и мире, обдумывая, могу ли я доверять слову демона. И сомневаться в том, что он ко мне испытывает.

И бояться задать один простой вопрос, зная, что может прозвучать в ответ.

– Хочу отдохнуть, – всхлипнула я, зарываясь носом в ворот куртки.

– Хорошая идея, – согласилась стихиала и замолчала, давая мне возможность погрузиться в сон, полный сомнений и переживаний.

Глава 15

Тамалис, нервно подергивая прядь светлых волос, быстро перемещалась из одной части зала совещаний в другую. Ходьбой она себя не утруждала. Мысли эллы путались, как она ни старалась сосредоточиться на чем-то одном. Ее не радовал ясный весенний день, обласканный светом бледного солнца Верхнего царства, не радовала и перспектива опять говорить с отцом. Ожидая появления Атардиона, Тамалис оборвала лепестки всех роз в большой белой вазе, установленной на подоконнике. Цветы были восхитительны и распространяли дивный аромат, но сейчас это только раздражало девушку.

– Слуга! – гаркнула элла в сторону двери и, не дожидаясь ответа, опустилась в кресло в дальней части зала.

Через секунду в помещение вбежала молоденькая девушка и неуклюже присела в реверансе.

– Да, госпожа?

– Налей мне вина и приберись, – коротко велела Тамалис и перевела взгляд на стоявший рядом столик.

Девушка-служанка подошла тихо, как только смогла, чтобы не разозлить эллу, и дрожащими руками вынула из ведерка со льдом бутылку, собираясь налить белое вино в высокий хрустальный бокал. Но так разволновалась, что бутылка выпала из ее пальцев, с грохотом ударилась о мраморный пол и покатилась, расплескивая вокруг ледяное золото пятидесятилетней выдержки.

– Неумеха, – прошипела Тамалис, скривив красивые губы, от чего все ее лицо приобрело неприятный отталкивающий облик, а секунду спустя кожа эллы начала наливаться неярким матовым свечением, проступающим даже сквозь тонкое шелковое платье цвета полыни. – Вон! Иначе пожалеешь! Вон отсюда! Видеть тебя не желаю больше!

Служанка попятилась, поскользнулась на винной луже, упала и, всхлипывая, ползком направилась к двери, стремясь как можно быстрее убраться с глаз дочери Повелителя.

– Что ты кричишь, Лиса? – ухмыльнулся невысокий, очень худой элл с длинными светлыми волосами, перекинутыми через плечо, появляясь в соседнем кресле. – Сдержаннее нужно быть. Сдержаннее. Иначе все вокруг решат, что ты волнуешься.

– Что тебе нужно, Лорис? – тихо вымолвила Тамалис, стараясь контролировать свои эмоции.

– Почему ты решила, что мне что-то нужно? – искренне удивился молодой мужчина, закидывая ногу на ногу. – Я просто проходил мимо и заглянул на огонек. Не каждый день увидишь тебя в панике, дорогая моя.

– Я не в панике, – хрипло выдавила элла. – И я не твоя дорогая.

– Правда? А я так надеялся, – усмехнулся Лорис, изобразив на красивом лице разочарование. – Особенно после того раза…

– Это была ошибка. И если вздумаешь кому-то рассказать об этом… – Тамалис наклонилась вперед к бледнокожему эллу, пытаясь не угрожать слишком явно.

– Разве я говорил об этом? – обиделся Лорис, взглядом наполняя бокал вином. – Ты стала очень мнительна, Лиса. С некоторых пор. Неужели ты думаешь, что я в самом деле могу использовать свое знание против тебя?

Тамалис до побелевших костяшек сжала пальцы, силясь унять свою раздраженность. Этот элл одновременно пугал и восхищал девушку. Даже по меркам Верхнего царства Лориса можно было бы назвать стариком, если бы не внешность, над которой он постоянно трудился. Говорили, что он один из самых древних эллов царства, но дочь Повелителя мало верила этим слухам. Куда больше ее волновало, что Лориса нужно опасаться. Таких, как он, лучше иметь в союзниках, а не врагах.

Но даже зная все это, Тамалис не отказала себе в любопытстве подпустить элла ближе, чем стоило. И теперь очень жалела.

– Что ты хочешь, Лорис? – как могла спокойнее повторила девушка.

– Может, я хочу тебе помочь, – мягко заметил элл.

– Ты? Помочь? – рассмеялась Тамалис. – Эти два слова не сочетаются. С каких это пор ты взялся кому-то помогать?

– Не кому-то, – поправил девушку Лорис. – Тебе. В память о том, что между нами было…

– Я предпочла бы забыть! – выпалила Тамалис, сжигая элла взглядом. Кожа девушки опять начала светиться.

– Ты этого хочешь? – удивился Лорис. – Жаль… А я думал, тебе нужна помощь в поисках одной…

– Тише! – прошипела Тамалис, подскочив к эллу и закрыв ему рот рукой. – Откуда ты знаешь?

– Ты смешная, Лиса. Юная дурочка, – ласково промолвил элл. – Кто хочет знать, услышит. Я хочу. Мне интересно то, что скрывают. А тайны, как эта, меня возбуждают. А еще… когда ты злишься. Ты прекрасна в гневе, дорогая моя. – Лорис с хитрой улыбкой провел пальцами по щеке Тамалис и рассмеялся, когда она отскочила в сторону.

– Ты многое себе позволяешь! – почти прокричала девушка, стараясь не смотреть на элла.

– Я позволяю себе очень… мало, – с сожалением заметил Лорис, окидывая Тамалис медленным горячим взглядом. – Но я все еще предлагаю тебе помощь.

– Какую именно? – спросила элла.

– Тебе ведь нужно найти некую особу для Атардиона, – сказал Лорис, демонстрируя осведомленность. – Он надеется использовать девчонку, чтобы решить две свои проблемы. Избавиться от демона тьмы и отца Лены. Это, конечно, самонадеянно, но кто я такой, чтобы оспаривать решения Повелителя?

И Лорис желчно рассмеялся, пригубив вино.

– Почему ты хочешь помочь? – насторожилась Тамалис.

– А почему бы нет?

– Ты сможешь? – уточнила элла.

– Иначе я бы не предлагал, – уверил девушку Лорис.

– Что хочешь взамен? – сдалась Тамалис, переводя дыхание.

– Я еще не думал об этом, – усмехнулся Лорис. – Не ожидал, что ты согласишься.

– Ах ты… – вспыхнула Тамалис.

– Не бойся, я не попрошу многого.

– Так я тебе и поверила, – искривила красивые губы элла. – Ты никогда не просишь много, а забираешь все.

– Ну же, Лиса, тебе все равно нечего терять, – тихо и наигранно интимно сообщил Лорис, чуть наклонившись вперед и всмотревшись в глаза девушке. Прочитав в них обреченное согласие, элл откинулся назад, глотнул ледяного вина и громко рассмеялся.

– Какая тебе выгода от этого? – хмуро уточнила Тамалис, стараясь больше не смотреть на Лориса.

– Выгода? – переспросил элл, перестав смеяться, и задумался, небрежно похлопывая себя по бледным губам. – Какое интересное и многообещающее слово. Каждому что-то нужно. А я, возможно, бескорыстный гений? – Произнеся эти слова, Лорис вновь разразился безудержным хохотом. – Ну а если серьезно, Лиса, не забывай, что я, так же как и ты, радею за благо царства. А если мне от этого и будет какой-то бонус от тебя лично, то вдвойне приятно.

– Ты же знаешь, что я буду вынуждена согласиться, – сказала девушка недовольно. – Ситуация заставляет. Отец и так мною недоволен. Не знаю, что будет, если и теперь…

– Да. Сначала тебе велели завлечь демона, который и так был не прочь за тобой ухлестнуть. Но ты заупрямилась, – припомнил Лорис. – Простое задание, не думаешь? А ты его провалила. А из-за чего? Побрезговала? Делами царства брезговать не стоит.

– Не напоминай! – приказала Тамалис. – Мне был противен темный с самого первого мига, как я его увидела. Он темный! А ненавидеть их нормально для эллов.

– Кажется, Леонис считал немного иначе, – задумчиво проговорил Лорис. – Прежний Повелитель старался привести царства к миру, и ему это почти удалось. За это на него и ополчился Атардион.

– Какая теперь разница? – прошипела Тамалис. – Леониса нет, и о его глупых мечтах забыто.

– Разве? – мягко спросил элл. – Леониса свергли лет сто назад, а ты ищешь его дочь… Девчонка появилась на свет гораздо позже. Что-то не сходится, Лиса!

– Замолчи! – взвизгнула элла, вскакивая из кресла.

– Успокойся, я не собираюсь использовать свои знания против тебя, – сказал Лорис с ухмылкой.

– А против кого? – уточнила девушка, уловив в словах элла подвох.

– С каких пор ты о ком-то беспокоишься, дорогая моя? – удивился светловолосый элл.

Тамалис промолчала, сверля Лориса негодующим взглядом. Это продолжалось бы и дальше, если бы в коридоре не послышались шаги. Тамалис дернулась, метнула взгляд на распахнутые входные двери и отшатнулась к окну, разметав по полу лепестки роз.

– Жаль не могу остаться, – сообщил Лорис удрученно, проглотив последние капли вина и со звоном водрузив бокал обратно на столик, – я хотел бы увидеть это представление.

И исчез, послав злой Тамалис одну из своих едких улыбочек.

«Хорошо ему, – подумала элла. – Не ему сейчас перед Атардионом стоять».

Словно подслушав ее мысли, Повелитель неспешно появился в дверях в сопровождении двух миниатюрных брюнеток, разнившихся лишь цветом полупрозрачных одеяний, оставляющих мало места воображению. Тамалис присела в реверансе, стараясь при этом скрыть отвращение к фавориткам отца. Атардион прищурился на миг, разглядывая дочь, а затем прошел мимо, привычно устроившись в кресле на возвышении. Брюнетки за ним не последовали, присев за тот же столик, за которым минуту назад сидела Тамалис.

– Я тебя слушаю. – Атардион потер запястье и наградил дочь долгим холодным взглядом.

– Мне пока нечего сообщить тебе, отец, – тихо ответила элла, испытывая стыд из-за того, что ей приходится говорить в присутствии посторонних.

Атардион еле слышно хмыкнул и кивнул брюнетке с длинными волнистыми волосами.

– Приказ Повелителя – закон, – сказала брюнетка. – Приказы нужно исполнять, а не говорить о том, что они еще не выполнены.

– Именно так, – улыбнулся Атардион.

– У нас не было ни единой возможности обнаружить девчонку, – пискнула Тамалис, чувствуя, что ее глаза наполняются слезами. – Мы обыскали все Срединное царство, даже наводили справки в Нижнем. Пробиться в другой мир пока не удалось, но девчонки там явно нет.

– В твоих словах больше догадок, чем фактов, Лиса, – хмыкнул Повелитель и перевел взгляд на вторую брюнетку.

– Предположение и правда чаще всего разные вещи, – сказала брюнетка с короткой мальчишеской стрижкой.

– А что мне сделать, если искать нужно осторожно, не привлекая к себе ненужного внимания? – сорвалась на крик Тамалис, но тут же себя одернула: – И я не могу задействовать много эллов, иначе придется всем сообщить наши истинные цели, отец.

– Да эллам все равно! – воскликнул Атардион. – Они слишком заняты собой, чтобы следить за тем, кого ты ищешь. Откуда кому-то из них может быть что-то известно?

– Я не знаю! – в тон ему ответила элла. – Но даже Лорис знает почти все.

– Лорис? И что? – спросил Повелитель. – Этот проныра знает многое, но я ни разу не слышал, чтобы он разносил слухи.

– Как хочешь, отец, – смиренно ответила Тамалис, решив не спорить.

– Что еще?

– Амадеус что-то задумал, – отозвалась элла тихо. – Так говорят. Сложно узнать что-то более… весомое.

– Не нужно узнавать, – отмахнулся Повелитель. – Нужно просто заставить Амадеуса думать о другом. Кажется, он решил, что мы просто шутили, когда пробовали штурмовать Нижнее царство?

– Это безрассудно, – ответила Тамалис, чувствуя, что у нее затекают спина и ноги.

– Ничуть, – не согласился Атардион.

Я проснулась с ощущением, словно кто-то колотит меня дубиной по голове, отчего во все стороны сыплются звенящие звездочки. Расстроенно заворчав, с трудом начала выковыривать себя из неуютных и неудобных объятий сна, обругав за то, что так и заснула сидя. Сейчас я больше напоминала себе хомячка, повизгивающего в своем дырявом гнезде.

Голова, шея и плечи болели от долгого пребывания в неудобной позе. Руки и ноги с трудом слушались. Тело, все эти дни бодро меня поддерживавшее, учуяв возможность, расслабилось, наградив и за сон на земле, и за валяние в подвале с зургом, и за несколько интересных часов, проведенных на ковре у камина в храме тьмы, и даже за сумку, набитую не самыми легкими предметами. У меня болело все, особенно спина и плечи. Встав с кровати, я ощутила себя старой лошадью, которую проще добить, чем лечить.

Пристрелите меня, что ж так хреново-то!

Я с праведным гневом бы сейчас разделалась со всеми, кто плодит в книгах и кино образы таких бесшабашных героинь, которым ничего не страшно, все нипочем. И даже, проскакав впервые в жизни целый день на лошади галопом – где они еще и этих лошадиных мутантов берут? – она способна шикарно улыбнуться, сводя с ума всех мужчин в округе ароматом своих духов, а после еще и завлечь кого-нибудь к себе на ночь.

Окажись я в подобной ситуации, и если бы я осталась жива после верховой езды, то точно сразила бы всех наповал своим дергающимся в судорогах телом, а также непередаваемым ароматом моих подмышек. Не получается из меня героиня. Никак.

– Больно-то как! – взвыла я, хватаясь за спину чуть повыше талии.

«Похоже, ковер был недостаточно мягким…» – прошелестел у меня в голове ехидный голос.

– Заткнись! Лучше скажи, который сейчас час?

– Около десяти часов вечера, – отрапортовала стихиала. – Ты проспала шесть часов.

– Теперь понятно, почему у меня все болит, – фыркнула я, массируя шею и плечи.

– Ты могла бы сама себя излечить, если бы захотела, – заметила саламандра через пару минут, отцепляясь от моего запястья и спрыгивая на колени объемной золотой ящеркой.

– Как? – с тоской в голосе провыла я. – Душу бы дьяволу продала за хороший массаж!

В воображении тут же нарисовались кушетка и добрая большая тетя с крепкими руками, так и тянущимися к моим страдающим телесам.

– Ты же видела свою ауру, – напомнила стихиала. – Тебе просто нужно научиться…

– Давай ты лучше покажешь, а? – с надеждой взмолилась я.

– Ладно, – как-то очень по-человечески вздохнула саламандра. – Закрой глаза и представь, что ты видишь себя со стороны.

Мне было несложно это сделать, особенно после того, как я на самом деле видела себя таким образом.

– А теперь попытайся не просто представить, а на самом деле увидеть.

Я замерла, не помышляя, как провернуть подобное. Что-то похожее было во время аварии. Но тогда все произошло спонтанно и для меня неожиданно, я не знала, что делаю, моя душа жила по своим собственным правилам. Может, мне, конечно, и не нужно сейчас отделять ее, но как еще проделать требуемое?

Я долго просто сидела, прислушиваясь, пока не заметила, что представляю себя внутри воздушного шарика, раздувающегося от моих усилий. Уцепившись за этот образ, я представила, как отодвигаю от себя тонкий слой чего-то, что как невидимая пленка окружает меня со всех сторон. Это не была я или моя душа. Это скорее походило на мою голограмму – все то же самое, но не живое. Позволив разуму свободно парить между мной и этим искусственным слоем, я попыталась увидеть себя глазами копии. И ахнула, когда у меня вышло. Казалось, прошли считаные минуты, я все так же сидела с закрытыми глазами. Но теперь видела себя со стороны. Точнее, я видела все через призму своей оболочки, а значит – через магию. И видела себя, окруженную собственной аурой, в которой то вспыхивали, то угасали странные зеленые искры. Попытавшись осознать их источник, я поняла, что все они ведут к тем же болевым участкам, что и в реальности. Продолжая изучать себя, я попыталась выделить из ауры зеленые искры. Просто взяла их руками копии и выкинула. В ту же секунду меня накрыла лавина жара, обжегшая мозг. На миг я, кажется, даже потеряла сознание, а очнулась на полу.

– Ты как?! – проорала мне прямо в ухо стихиала.

Я шарахнулась от нее и поднялась, чувствуя себя живой и свежей, как если бы провела день на спа-процедурах.

– Прекрасно, – удивленно ответила я.

– Предупреждать же надо! – продолжила стихиала. – Такое выдала. Да такое еще никто не проделывал.

– Значит, я буду первой, – решила я, втягивая в себя свою оболочку.

– Оригиналка. Наглая, – хохотнула стихиала. – Я понимаю, почему ты приглянулась темному демону. Мало кто настолько смел, чтобы дерзить темному. А ты… Девчонка!

– Да ладно тебе, – отмахнулась я, вскакивая. – Что будем делать?

– А что ты собиралась? – уточнила стихиала, скользнув мне в волосы и замерев там изогнутым гребнем.

– Можно погулять по городу? – с сомнением спросила я. – А то я так ничего и не рассмотрю.

– Тебе не кажется, что это небезопасно? – хмуро выдала стихиала.

– Что может быть опасного? – фыркнула я. – У меня защита от силиалы земли.

– Как знаешь, – ответила стихиала.

– Вот именно, – согласилась я, перекидывая сумку через плечо и подходя к двери. Та неожиданно раскрылась, изо всей силы ударив меня в лицо. Что-то хрустнуло и порвалось. Может, мне сломали нос? Лицо обожгло горячим, как если бы я засунула голову в камин.

– Нашли! – гаркнул сбоку мужской голос.

Я открыла глаза в тот самый момент, когда что-то металлическое сверкнуло рядом, и мое плечо взорвалось болью такой силы, что я потеряла бы сознание, если бы не вцепилась, как зубами, в это ощущение.

Нельзя, Лена. Нельзя! Держись. Не дай им этого сделать.

«Потерпи!» – ввинтился мне в голову возглас саламандры, а сама ящерка сместилась с затылка на лоб, откуда обдала нападавших волной огня.

– Сбей! Сбей эту тварь! – проорал второй нападавший.

Меня дернуло вперед, вслед за куском какого-то металлического предмета, застрявшего в моем плече.

«Ударь их, слышишь?!» – крикнула мне стихиала.

Я так перепугалась и растерялась, что не сразу заставила себя сконцентрироваться. Плечо болело и мешало мне, шевелить рукой не получалось. Ухватив здоровой рукой за металлический штырь, оказавшийся крюком, я дернула его из себя, захлебываясь одновременно кровью и злостью, поглотившей боль. Я никогда не чувствовала преображения тела так четко, как в этот момент, когда в моих ушах стоял лишь шорох отрастающих когтей.

Я открыла глаза, полные красного зарева, с ненавистью глядя на двоих эллов, замерших напротив. На их лицах читались удивление и решимость. Чувствуя, как клокочет во мне нечто, что можно было назвать силой, я позволила ей вылиться на эллов, отбрасывая их назад, в коридор.

– Держи ее! – взвизгнул высокий элл, утирая кровь с губ.

– Без тебя знаю, – прошипел второй. Между его пальцами заклубился белый туман, который он направил, но не вперед, а вверх.

«Осторожнее!» – запоздало крикнула стихиала в тот момент, когда на меня посыпались обломки потолочных балок и куски черепицы.

– Вот черт, – хохотнула я, увернувшись от огромного расщепленного куска дерева. Но несколько других сбили меня с ног.

– Попалась! – торжествующе крикнули эллы, кидаясь ко мне.

– Как бы не так, – хмыкнула я, выплюнув кровь. Пошевелиться не получалось, но мне сейчас это не помогло бы. Я просто уперлась взглядом в эллов, не понимая до конца, что мне делать. Кажется, тьма только этого и ждала, окутав меня своим бархатным покрывалом неведения, не позволяя видеть, что творится снаружи.

«Псы тьмы!» – истошно взвизгнула стихиала, а в паре шагов от меня ей в два голоса вторили эллы. Но через миг они замолчали, и пространство заполнили только рык и хлюпающие звуки. Не знаю, что там происходило, и не хочу знать.

Я хочу…

– Бе-ес! – позвала я, расплакавшись.

Мне показалось, что прошло так много времени, прежде чем рядом послышались шаги.

– Знаешь, мне однажды надоест вытаскивать твое искореженное тело из различных передряг, – хмуро прошипел надо мной Бестелион, будто уверенный, что я его слышу. Или мне все кажется? Может, мозг, перестав сопротивляться боли, дарит этот бред, чтобы ослабить мои страдания? Как же больно! Боль, бывшая такой сильной, что, кажется, в голове лопнуло что-то, и горячая лава выжгла все живое, сменилась тупым клинком, вновь и вновь проворачивающимся в кипящей точке где-то между ребрами. Сердце громко стучало, захлебываясь кровью.

– Не проще ли было остаться со мной, бельчонок? – спросил демон вновь, и я уловила в его голосе мягкие нотки, хотя он явно был очень зол.

– Бес… – Мне хотелось позвать, но вышло лишь слегка приоткрыть губы. Услышал ли он? Или мне показалось? Может, я умираю здесь, под обломками потолочных балок, пришпиленная осколками черепицы, и нет ничего? Только видение, приносящее облегчение?

«Не можешь же ты рассчитывать, что демон всегда будет вытаскивать тебя из передряг, – хмуро заметил внутренний голос. – Он не обязан это делать!»

Я не могла не согласиться с этим, следя, как растекаются перед глазами черно-фиолетовые круги.

– Лена, прекрати умирать! – велела стихиала жестко. – Не до этого сейчас.

– Лео? – удивленно спросил Бестелион откуда-то сбоку.

– Да, а что? – не терпящим возражений тоном поинтересовалась саламандра.

– Зачем? Почему? – Вопрос демона перекрыл какой-то грохот.

– Каждый преследует свои цели, – философски заметила стихиала.

– И без Алесии тут не обошлось, – добавил Бес через минуту. – Что задумали твои создатели? Или, точнее, что задумала Лео? Это ведь она уговорила Алесию извиниться перед Повелителем?

– Я не знаю всех планов госпожи, – выдавила ящерка. – Мне запрещено о ней говорить.

– Ладно, доберусь до этих интриганок, сам спрошу, – решил Бес. – Сейчас важнее вытащить взбалмошную девчонку.

Надо мной что-то громко треснуло, и дышать стало намного легче.

– Потерпи, Лена, – прошептал демон, подхватывая меня на руки.

По моим ощущениям, от того, что когда-то было мной, почти ничего не осталось. Я превратилась в комок боли, в клубок хаоса и мыслей. Но и страх отчего-то не появлялся.

– Регенерация у нее напрочь отсутствует, – хмуро высказала свое мнение саламандра, куда-то передвинувшись с моих волос. – Тебе стоило бы научить ее.

– Когда? Она постоянно от меня бегает, а потом влезает куда-нибудь, – прошипел Бестелион, осторожно прижимая меня к себе. От его кожи исходило такое приятное успокаивающее тепло и спокойствие, что захотелось впитать их в себя, стирая черное зарево боли из глаз.

Бес усмехнулся, чувствуя, как девушка, может и неосознанно, тянет из него силу, и осторожно влил в нее свою магию, замечая, как почти тут же кожу Лены начали расцвечивать знакомые узоры.

– Тьма не та сила, что ей сейчас нужна, – выдохнула огненная с его плеча. – Если бы Лена умела сама себя лечить… То, что она может, чистое баловство.

– Если бы, если бы… – передразнил Бес. – Сейчас что делать? Это хуже, чем в прошлый раз. Тогда мне помогли силиалы, но тут они могут оказаться бессильны…

– Для начала можно хотя бы затянуть самые глубокие раны и разрывы, – подсказала стихиала. – Огонь, вода и свет. Неси ее в замок Повелителей. Тебе нужно в подземелья, к самому сердцу скалы, к горячим источникам. Ты сам знаешь.

– Я знаю, но разумно ли это? – нахмурился Бес, стряхивая с пальцев капли Лениной крови.

Стихиала на миг замерла, а потом заговорила:

– Неси. Вас уже ждут. Лео и Алесия знают.

– Как бы я не пожалел об этом, – себе под нос хмыкнул демон. Черный туман окутал его фигуру, затягивая в многоликие дороги тьмы. От этого перехода Лену согнуло пополам, воздух сиплым хлопком вырвался из ее легких, кожа окончательно почернела, ничего не видящие глаза открылись, пугая заполнившей их алой дымкой.

– Быстрее! – окликнула стихиала.

Бес и без нее знал, что нужно скорее.

Еще секунда, разбивающаяся хрустальным звоном. Еще шаг, такой тягучий и бесконечный. Быстрее.

В реальном мире не прошло и сотой доли мгновения, когда Бес вывалился из лабиринтов тьмы, оказавшись прямо в холле замка Повелителей.

– Бес, – Лео жестко ухватила демона за руку, – пойдем.

– Что здесь происходит? – недоуменно опешил Гайлеон, появляясь мгновение спустя. – Бес? Что…

– Нужно идти. – Лео сильно дернула Беса за руку. – Гай, ты ничего не знаешь. Понял?

– Да что?.. – хотел было спросить длинноволосый демон, но жесткий взгляд демонессы опередил вопрос.

– Вот именно. Что здесь происходит? – прошипел Татанель, появляясь за спиной Гая. – Стража! Повелитель!

Лео громко выругалась и встала перед Бесом, закрывая собой девушку на руках демона, с негодованием глядя на появляющихся новых и новых свидетелей. Несколько стражников-силиал вытянулись в струнку у лестницы и ворот. Татанель с ехидной ухмылкой замер перед демонессой, явно рассчитывая на грандиозное представление.

«Жалкий индюк», – мысленно фыркнула Лео.

– Что такое? – хмуро спросил Амадеус, неторопливо спускаясь по лестнице.

Новый хлопок возвестил об одновременном появлении в холле Алесии и Каселиона. Огненная демонесса шагнула к Лео, не глядя на Беса, а Кас растерянно замер у дальней стены.

– Так-так… – медленно произнес Амадеус, постукивая пальцами по полированному дереву перил. – И что здесь творится? Или я перестал быть Повелителем и не знаю всего происходящего в царстве?

Бес напрягся, чувствуя, что отец сознательно вызывает его на конфликт.

– Повелитель, конечно, вы должны знать все, но сейчас не время, – с нажимом сказала Лео.

– Разве? Не бывает «не время»! – подобострастно выпалил Татанель, поклонившись Амадеусу.

«Я б тебя… по стенке… – подумала Лео. – Давно собиралась. А тут такой шикарный повод пропадает».

– Отец, я все объясню тебе позже, – прошипел Бестелион, глядя Повелителю прямо в глаза. – Лене нужна помощь. Не потом, а сейчас.

– Подземелья? – усмехнулся Амадеус. – А если я не позволю? Я здесь самый сильный водный демон, мне достаточно приказать… И вам никто не поможет. Водные создания подчиняются мне.

– Не все… – сказал Каселион, глядя не на отца, а на жену. Услышав слова демона, Алесия вздрогнула и обернулась, пристально посмотрев на мужа. А потом улыбнулась, и в ее глазах теплом разлилась нежность.

– Даже так? – хмыкнул Амадеус. – Ну что же… Слово Повелителя. Никто, находящийся здесь, не сможет противостоять моей воле. – И он улыбнулся.

Бес беззвучно зашипел.

– Зачем тебе это? – спросил темный демон.

– Затем, что ты решил пойти против меня. Я, если не ошибаюсь, уже все решил? – Амадеус перевел взгляд на Татанеля, а тот согласно закивал.

– Я в этом не участвую, – громко сказал Кас.

– Тебя кто-то спрашивает? – Амадеус искривил губы, окинув старшего сына презрительным взглядом. – Жалкий трусливый щенок. Всю жизнь я решаю за тебя, а тут ты начал тявкать?

– Отец! – крикнул Бес, с опасением переводя взгляд с Повелителя на наследника. – Не нужно.

– Еще один! Довел до войны с эллами. Доволен? – разозлился Амадеус, его руки налились голубым свечением.

– Нет. Но я решу эту проблему, – ответил Бестелион, чувствуя, что находится на грани того, чтобы сильно поругаться с отцом.

– Да? – усмехнулся Амадеус. – Интересно.

И прищурился, глядя на темного демона. Бестелион глухо застонал, ощущая, как невидимая мощная сила клонит его к полу, заставляя склонить голову. Сопротивляясь, демон непроизвольно окружил себя тонкой стеной тьмы, но сила воздействия была такой громадной, что каменные плиты под ногами Беса треснули и начали крошиться.

– Повелитель! – крикнула Лео, прикрывая собой темного.

– Лео! – задохнулся Гай и бросился к девушке.

Светлая демонесса упала на колени, застонав от непреодолимой боли, из ее носа и глаз хлынула кровь.

– Повелитель… – выдохнула демонесса тихо.

– Отец! – опешил Каселион. – Не делай этого.

Никто не ожидал, что Амадеус так поступит с Лео. С кем угодно, но не с этой маленькой светлой, ставшей душой и объединяющей силой замка.

– Сама виновата, – ответил Повелитель.

– Повелитель! – крикнула Алесия, становясь перед Амадеусом.

– Алесия, – выдохнул Кас.

– Повелитель! – вновь крикнула огненная, привлекая внимание демона. – Я требую!

– Чего? – фыркнул Амадеус.

– Я требую суда высших! – крикнула демонесса со злорадной ухмылкой, а в холле повисло гнетущее молчание, только Гайлеон беззвучно захохотал, прикрыв рот рукой.

– Что? – переспросил Амадеус.

– Я хочу, чтобы нас рассудил тот, кто выше каждого из присутствующих, – ответила Алесия и позвала: – Повелительница!

Амадеус моргнул, прекращая мучить Лео и Беса и с ненавистью глядя на огненную, но он сейчас ничего не мог сделать. Законы ситров нарушать нельзя. Но Амадеус никак не ожидал, что кто-то вспомнит о суде высших. Раньше, когда царством правили темные демоны, это означало лишь то, что спорные моменты должен был решать Повелитель. И его слово никто не смел оспорить. Но не сейчас. Во всем Нижнем нет никого, кроме Идерны, чей род возвышался бы над другими. Ей и судить. Но чтобы Алесия позвала темную, с которой никогда не была в добрых отношениях?..

– Ты звала меня? – спросила Идерна, появляясь у самых ворот и проходя к остальным.

– Я прошу вас о милости, Повелительница! – Алесия бросилась демонессе в ноги, низко склоняясь.

– Суд высших… – отозвалась Идерна и перевела взгляд на Амадеуса, чуть улыбнувшись. – Это право каждого.

– Ситуация достаточно проста, Идерна, чтобы тебе стоило в нее вникать, – хмуро заметил Повелитель. – Мы не хотим отвлекать тебя от книг.

– Я все слышала, так что вы уже меня отвлекли.

– Мама, рассуди нас, – попросил Кас, сильно удивив Идерну.

– Ну… – пожала плечами темная демонесса. – Кажется, это выявило истинные чувства каждого… Так тому и быть. – И она хлопнула в ладоши. – Я освобождаю Каселиона от любых обязательств перед тобой, Амадеус. А судьбу этой странной девушки будет решать Бес. Все, находящиеся здесь, освобождаются от твоего гнева. Чтобы у тебя не было возможности мстить им, дорогой.

Последнее Идерна произнесла с таким нескрываемым торжеством, что Амадеус не сдержался и скривился.

– Спасибо, мама, – улыбнулся Бес.

Лена на его руках пошевелилась, вздохнула и сквозь забытье прошептала:

– Добби свободный эльф. – В полной тишине ее слова услышал каждый.

– Хм, – кашлянул через минуту Амадеус. – Может, тем лучше…

Но Бес не стал слушать отца, одним рывком перемещаясь в подземелья. Там, внизу, сокрытые от внешнего мира зимних холодов, неспешно ходили в своих каменных искусственных ложах горячие воды подземных озер. Из темно-синей глубины вынырнули десятки маленьких стихиал, безмолвно протягивая вперед водяные тоненькие ручки, готовые принять в свои объятия тело девушки. Благодарно улыбнувшись созданиям силы, Бес шагнул с края озера, сразу уходя на дно.

Озеро вспенилось, воды почернели от наполнившей их тьмы, отгораживая Беса и Лену от всего мира. На дне и в темноте не понять, сколько прошло времени. Минуты? Часы? Может, даже годы?

Демон вынырнул, щурясь на свет, льющийся из пробитого в скале окошка.

– Как она? – спросил Гай, заставив Беса вздрогнуть. Темный глянул на длинноволосого, но демон продолжал меланхолично поедать бутерброды с огромного подноса.

– Нормально, могло быть и хуже, – улыбнулся Бестелион, присаживаясь рядом с Гаем и отправляя в рот ломтик вяленого мяса.

– Амадеус злой, как сыч, но ничего сделать не может. Слово сильнейшей нарушать нельзя, – усмехнулся Гайлеон. – А эллы опять устроили штурм наших магических границ. Как маленькие, честное слово.

– Что дальше, Гай? – задумчиво спросил Бес.

– Ты для начала с этой малышкой разберись, – хмыкнул Гай, наблюдая, как водные создания выносят на поверхность Лену, живую, здоровую и в сознании.

– О! Еда, – сказала девушка.

Следующие несколько минут демоны, посмеиваясь, смотрели, как, забравшаяся к Бестелиону на колени совершенно мокрая Лена быстро поедает принесенную Гаем снедь.

– Ну что? Не надоело тебе бегать? – спросил темный демон.

– Надоело, – с набитым ртом ответила Лена.

– Не будешь?

– Не буду. Но…

– Что «но»? – напрягся Бес.

– Дяденька, отпустите домой, хоть на денечек. А?

– Тебе это нужно? – уточнил демон.

– Да, – кивнула девушка.

– Хорошо, – согласился демон, – но дай мне слово, что вернешься.

– Да, тетушка фея, – улыбнулась Лена. – Я вернусь раньше, чем карета превратится в тыкву.

– Кажется, ее сильно ударили по голове… – крякнул Гай, давясь смехом.

– Хорошо, – еще раз кивнул Бес и посмотрел на Лену, чуть склонив голову. Ее одежда и волосы тут же высохли. – Я тебя отпускаю.

– Ура! – вскочила Лена.

– Только возвращайся, – попросил Бес, накидывая ей на плечи взявшуюся будто из ниоткуда короткую черную шубку из легкого блестящего меха.

Глава 16

Я не успела ничего сказать, как очутилась на знакомой лестничной клетке перед собственной дверью, обитой темно-бордовой искусственной кожей. Все было такое родное и милое, даже не самый приятный запах в подъезде и обшарпанная стена у мусоропровода. Прикусив подрагивающую нижнюю губу, я провела пальцами по тому месту, где у латунных гвоздиков искусственная кожа чуть порвалась, обнажая светлое нутро обивки.

Прошло не больше месяца с того утра, которое изменило и мою жизнь и меня. Я так немного просила, а получила… Кажется, потерь вышло больше. Не знаю даже, могу ли вернуться к прежней жизни. А что происходило здесь без меня? Что с мамой? Как она?

Страшно становилось лишь от одной мысли, что все эти дни я ничего не знала о Свете. С ней могло случиться что-нибудь еще, а я даже не была рядом.

Но сейчас, для начала, надо попасть в квартиру. Это самая легкая проблема. Как-то, когда мама потеряла ключи от дома и просидела под дверью четыре часа, покуда ждала меня, мы решили припрятать ключи возле входа. Хотя ни разу наш тайник нам так и не понадобился.

Я присела на корточки, подметая подолом шубки грязный пол, и отыскала одну из маленьких кафельных плиток возле двери, пошатывающуюся в своем гнезде. Заметить это можно было, только наступив на нее, но мы специально выбрали именно ту, на которую никто никогда бы не наступил. Подцепив квадратик ногтями, я вытащила его из ячейки и раскопала гипсовую пыль, нащупав там холодный металлический стержень ключа.

Квартира встретила меня холодом пустых комнат и каким-то кислым запахом. Похоже, Света перед отъездом в Киев оставила что-то из еды на столе или в мусорном ведре. И либо в квартиру с тех пор никто не заходил, либо никому не было до этого дела. Оба варианта меня напугали. Все время я старалась не думать о маме, чтобы не вспоминать еще раз тот ужас, который представляло собой ее тело на заснеженной дороге. Люди после подобного не выживают… Но мое сердце не болело, не дергалось, предчувствуя худшее, и оставалось только надеяться и довериться ему.

Как была, в шубе и ботинках, я прошла в свою комнату и села на застеленную кровать. Меня начала душить тоска, как если бы я вернулась в родной дом спустя не недели, а годы и десятилетия. Все здесь было так, словно я только что вышла из комнаты: нажми на кнопку проигрывателя, и оживет радио, настроенное на любимую волну. На магнитной доске над столом налеплено несколько листочков с любимыми цитатами, заметками, напоминаниями и… желтый листочек с рецептом Ириного «гадательного зелья».

Посмотрев на него несколько мгновений, я встряхнулась, отставляя на время всю ту гамму чувств, что терзала меня изнутри, и отправилась искать телефон. Мне не нужно было думать, кому звонить, номер мобильника подруги набрался привычно, как рефлекс. С полминуты я слушала в трубке неожиданную для Иры мелодию, которую я еще пару месяцев назад назвала бы своей любимой. Видно, зима и холод растопили даже это расчетливое сердце, впустив в него и зелень, и солнце, и песенки про счастье, которое, понятное дело, рядом с кем-то другим.

Я улыбнулась, узнавая что-то новое про человека, с которым была знакома всю жизнь. Телефон соединился, но мне никто не ответил, тогда я позвала:

– Ира?

И меня как током прошибло нечеловечески высоким визгом. Отнеся трубку подальше от уха, я выждала, пока вой не сошел на рваный хрип, и быстро громко сказала:

– Ира, успокойся!

– Ленка… – выдохнула подруга. – Мартыха, это ты?

– Ирусь, я это, я!

– Ты где? Где ты была? С тобой все нормально? – протараторила девушка.

– Я дома. Нормально все.

– Сиди на месте и не двигайся! Я сейчас буду! – выпалила подруга и отключилась.

Посидев немного с нагревшейся трубкой, я отправилась на поиски чего-нибудь съедобного. Из такого обнаружилась пачка пельменей, остатки молотого кофе на дне банки и сахар в картонной пачке. Пельменей не хотелось, хотя тут же вспомнила про Тима, который бы употребил этот полуфабрикат даже в замороженном виде. Заварив себе кофе, я села дожидаться подругу. Та не заставила себя долго ждать, меньше чем через час ввалившись в квартиру в обнимку с какими-то кульками и кошачьей переноской. Свалив это все на пол, Ира набросилась на меня, сжав в объятиях, и разрыдалась.

– Ленкатынепредставляешькактыменянапугала! – выдохнула она, стискивая меня так, словно хотела задушить. – Тут такой переполох был! «Скорая», собака с милицией. Мама твоя в больнице, в коме, а врачи говорят, что она чудом выжила. А тебя ищут. Все думают, что тебя украли.

– Ирка, тише, успокойся, – попросила я, отстраняя подружку от себя.

– Да! И правда, – рассмеялась Ира, вскакивая. – Я забежала в магазин. Так перенервничала, нужно стресс снять… мне! – И вытащила из пакета бутылку коньяка.

– Ира! – опешила я.

– Ничего не знаю! – перебила меня подруга, выхватив второй рукой из пакета палку колбасы и направляясь на кухню. – И Тима выпусти. Он в эти дни у меня был. Твои бабушка и дедушка уехали, профессора вызвали лекции читать. Они не хотели бросать тетю Свету, но им пришлось. И кота я забрала. А он будто все понял, начал бросаться на дверь, сам в переноску залез. Ну, я на такси и сюда.

Я отжала двойную пружинку, выпуская выпучившего глаза и орущего кота, кинувшегося мне на грудь с утробным воем.

– Тимка, я тоже рада тебя видеть! – рассмеялась я и почесала кота между ушей, но зверь не принял ласку, опять громко взвыл и бросился наматывать круги по прихожей.

– У него, кажется, стресс, – оценила картину Ирка, за рубашку утаскивая меня на кухню. Там нас ожидал накрытый стол с нарезкой и пухленькая бутылочка, часть содержимого которой поблескивала в тонкостенных рюмочках.

– А не выпить ли нам? – сама у себя спросила я.

– Всенепременно! – воскликнула Ира, вручила мне вилку с наколотым на нее куском сырокопченой колбасы. – Рассказывай.

Повествование о моих приключениях с легкостью уложилось в каких-то два часа под быстро испарившиеся жидкие и твердые хлеба. Ира ахала и охала, рассматривая меня неверящими глазами.

– Это больше похоже на кино, чем на жизнь, – вздохнула Ира, опрокидывая в себя десятую рюмку коньяка.

– Да уж, – согласилась я. – Расскажи лучше, что тут происходило без меня?

– А что рассказывать? – вдруг поникла Ира. – Я сразу вызвала милицию и «скорую». Они приехали, забрали твою маму, установили смерть водителя и того мужика… Светиного. Врачи думали, что Света не проживет и суток, нас всех готовили, мы в больнице дневали и ночевали. Милиция меня допрашивала из-за тебя. Не могла же я им рассказать все как есть. Мне никто бы не поверил.

– Я понимаю, – согласилась я. – Все так запутанно…

– Вот именно. Милиция решила, что тебя украли. Там было много странных следов, крови… Твоей в том числе. И телефон твой, разбитый…

– Так что со Светой? – перебила я подругу.

– Она в коме, остальное более или менее в порядке, – отрапортовала Ира, следя за тем, как Тим грызет мою штанину. – Врачи уверены, что она совершенно поправится. Сейчас рано говорить. Не так уж много времени прошло.

Я облегченно выдохнула.

– Лен, раз уж у нас такой разговор, должна тебе сказать сразу, пока я пьяная и смелая…

– Ну, не пугай меня, – рассмеялась я.

– Понимаешь… Игорь искал тебя, полгорода поднял на уши… У меня бывал часто, сказал сразу, будто уверен, что я что-то скрываю. Про глаза твои говорил. Ну и… Мне нужно было кому-то довериться.

– Ничего ужасного в этом нет, – успокоила я Ирку, слабо представляя, что подумал после признания парень.

– Это еще не все. Не все! Понимаешь, я и Игорь… Мы… Я твоя подруга, так корю себя…

– Ирка, ты о чем? – спросила я, хотя и так поняла, что она хотела сказать.

– Мы встречаемся! – выпалила подруга и вжала голову в плечи.

– И что? – со смехом в голосе уточнила я.

– Но ведь он был твой парень! – воскликнула Ира, почти расплакавшись. – А я!.. Как последняя стерва!

– Ирусь, не преувеличивай, – рассмеялась я. – Он не мой и никогда им не был. Я его и видела раза три или четыре. Если у тебя с Игорем все хорошо, то рада за вас. Правда.

– Ты серьезно? – опешила подруга, уставившись на меня округлившимися глазами.

– Серьезно, – улыбнулась я и на секунду задумалась.

А мне ведь в самом деле все равно. Ни разу за прошедшие дни я не вспомнила об Игоре. И слова подруги ничего во мне не всколыхнули. Не было ни ревности, ни раздражения, ни разочарования. Только светлая, смягченная алкоголем радость за Иру.

Ирка тихо пискнула и расплакалась, а потом потянулась к бутылке, чтобы разлить нам еще по чуть-чуть, но янтарная жидкость закончилась, только на дне перекатывались несколько капель.

– Упс! – пьяненько хмыкнула подруга. – Нужно добыть еще.

И встала, собираясь бежать в магазин.

– Ира, нам, кажется, уже достаточно, – попыталась уговорить я ее, обратив внимание на то, что почти не чувствую себя пьяной, а вот подругу основательно развезло. Обычно бывало наоборот.

– Я еще не успокоилась! – воскликнула Ира, засовывая ноги в сапоги.

Я рассмеялась, глядя, как она собирается. Девушку шатало из стороны в сторону, как в тамбуре скорого поезда.

– Уехал с докладом в малый Совнарком. К обеду не жди. Твой суслик, – выдала подруга и умчалась добывать очередную бутылочку.

Проследив в окно, как Ирка бежит по снегу, я доела ломтик хлеба с сыром и покачала головой. Вдруг позади меня громко бабахнуло и покатилось. Я перепугалась и выпустила что-то, что саламандра бы назвала магической волной. Разворачивалась я медленно, коря себя за расшатавшиеся нервы и постоянное ожидание опасности. Наверное, это Тим влез на стол и смахнул тарелку на пол, а я…

Я обернулась и застыла, совершенно пораженная:

– Папа? Ты?

Вернувшаяся из магазина Ира ужаснулась, еще подходя к дому. Ленины окна странно светились, будто внутри включили новогоднюю гирлянду в несколько тысяч красных и фиолетовых лампочек.

– Вот черт! – выпалила девушка, чувствуя, как где-то внутри зарождается дикий страх, вмиг выветривший весь алкоголь. – Ленка!

Понимая, что это, возможно, очень опасно, Ира ни секунды не задержалась, чтобы обдумать происходящее, хотя в голове пронеслась шальная мысль: «Да чем я помогу, если что?»

Влетев в подъезд, Ира зажмурилась от яркого света, бьющего по глазам. Только чуть привыкнув, она рассмотрела, что дверь в квартиру подруги открыта настежь. Желудок прокатился у девушки внутри, как в лифте, от мозга до пяток. Мысли смешались. Заставив себя не подвывать от страха, Ира ухватилась за перила и медленно пошла вверх, прислушиваясь к любому звуку, но в доме царила необычная для вечера тишина.

Одиннадцать ступенек девушка одолела минуты за три, решив, что это довольно быстро.

– Лена! – почти беззвучно позвала Ира, слабо представляя, к чему готовиться, ведь внутри могло быть все что угодно. – Ленка, укуси тебя за коленку! Не пугай меня! Я сейчас Игорю позвоню, он приедет и надает тебе по мягкому месту за то, что так надо мной издеваешься! – крикнула девушка погромче, скорее, чтобы услышать собственный голос. – Ленка, выходи, подлый трус!

Но на ее зов никто не откликнулся.

– Ох, говорила мне мама, чтоб я «Сверхъестественное» на ночь не смотрела… – пробормотала девушка, присела на корточки, зажмурилась и запихнула в открытую дверь пакет с продуктами. Тот упал, звякнув бутылкой коньяка о покрытый ковриком пол, но ничего больше не произошло. Окончательно расхрабрившись, Ира приоткрыла один глаз и осторожно заглянула в квартиру. И замерла от неожиданности.

Свет шел из ниоткуда в никуда, был всюду и нигде конкретно.

– Что за… черт! – выдохнула девушка, вставая в полный рост и в следующее мгновение ударившись обо что-то головой. От неожиданности Ира громко завопила, разбудив, кажется, всех мух, забившихся зимовать в щели оконных рам. По крайней мере, она расслышала странный необъяснимый шелест, будто еле различимый шорох множества маленьких крыльев.

– Лена! Тимка! – не своим голосом взвизгнула девушка, сжимая голову руками. – Что происходит?

Как и раньше, ей никто не ответил. Собравшись с силами, Ира осторожно подняла глаза к потолку, ожидая увидеть то, что стукнуло ее по голове, и тихо охнула, наблюдая, как мимо неторопливо проплывает расческа.

Опешив, девушка повертела головой и разглядела, что почти все легкие предметы, еще недавно лежавшие на тумбочке в прихожей или стоявшие на полу, теперь устраивают хоровод под потолком.

– «Дети, вы помните те чудесные движения, что мы с вами разучили? Рассечь воздух и взмахнуть», – выдохнула Ира неожиданно для себя и хихикнула, припомнив, что Лена любит всюду вставлять фразочки из фильмов. – Мартыха, вингардиум левиосса, твою бабушку, выходи!

И, словно откликнувшись на призыв, из кухни, ударяясь об углы и раскачиваясь, выплыло горизонтально зависшее в воздухе тело Лены.

Мереша очнулась на земле, на пороге своего собственного дома. Рядом крутился кот, тихо помуркивая и недовольно подергивая передней лапой.

– Что это со мной случилось? – сама у себя спросила аматридери и, кряхтя, поднялась. – Никогда раньше сознание не теряла…

Женщина так привыкла быть одна, что у нее давно вошло в привычку разговаривать с собой вслух.

Потирая ушибленный бок, Мереша осмотрелась, не заметила ничего необычного и вошла в дом, сразу же отчаянно взвыв. Из подпола, протыкая потолок, вырастали длинные ветвистые лозы, толщиной с запястье. В самом же каменном мешке под домом никого и ничего не оказалось, валялся только обслюнявленный зургом мешочек с зерном.

– Что тут такое произошло?! – проорала Мереша, но ответить ей было некому. И впервые за многие годы ее это ужасно разозлило.

Выбежав из дома, аматридери привычно оглядела сквозь тонкую магическую пелену свои владения и, содрогаясь от непролитых слез, тихо выругалась.

– Столько лет трудов, столько лет, – выдохнула она наконец. – Столько мучений. Всех магов в округе извела, людей запугала. Граф и тот боялся. Все ждал к себе на порог чародея… а теперь что? Чары не действуют, защиты нет. Явно этот Авессаломий, будь он проклят, все подстроил. Ну, граф! Ну, держись!

Не останавливаясь ни на секунду, Мереша пробежала по развороченному дому, собирая вещи в дорогу.

– Чую, из-за тебя я без жилья и защиты осталась, так что тебе меня и в гости привечать, – горько усмехнулась женщина, выходя на порог.

– Иди и немедленно забери ее! – тихо бушевала Алесия, склонившись над креслом и тыкая острым когтем Бестелиона в плечо. – Немедленно, слышишь?!

– Ал, успокойся, – попросила Лео. – Все равно он тебя слушать не будет. Лучше повоспитывай Каса, он хотя бы теперь с тобой считается.

– Вот именно, – хохотнул неунывающий Гай, снимая с огня большой медный чайник и разливая всем собравшимся у камина крепкий отвар эникея. – Сколько дней уже прошло?

– Четыре! – осуждающе выкрикнула Алесия. – Мы сидим в этом замке, как в засаде! Амадеус заперся в тронном зале и почти не выходит. Над царством висят чары эллов, пытаясь пробить защиту. Глупости, конечно. Но ведь эллы могут и сами пожаловать, чтобы рассказать нам, почему считают себя более достойными.

– Всем давно известно, что будь воля эллов, ни одного ситра, даже самого слабого уровня, не существовало бы, – напомнил Гай. – У них очень давний зуб на нас за то, что мы лучше. И многие причины ссор они просто придумывают.

– Не все… – покачала головой Лео. – Только верхушка власти. Почти все эллы живут, даже не задумываясь о том, что происходит вне Верхнего царства. Им нет дела до всей нашей вражды. И они позволяют Повелителям решать, каким тоном говорить с другими царствами. Эллам демоны безразличны, они заняты собой, своими семьями и безбедным бесконечным существованием. Я раньше их много встречала…

Лео замолчала, заметив, что все смотрят на нее удивленно.

– Ты никогда об этом не говорила, – объяснила общую реакцию Алесия.

– Ну, я же не так давно живу в замке Повелителей, а до того долго скиталась по разным землям. И была в Верхнем царстве.

– Как? – опешил Гайлеон. – Они же не допускают на свои земли демонов.

– Это официальная версия, но разве кто-нибудь ее проверял? – улыбнулась демонесса. – Я сама не ожидала, что смогу туда попасть. Это ведь сложно – ходить между мирами, особенно такими, как наш и Верхний. В Срединное царство куда проще перейти, только перемещение более тяжелое, и все. А в Верхнее попасть трудно. Мне показалось, что я прошла через двенадцать дверей, прежде чем попасть туда. Может, если ведет элл, все проще, но я шла сама.

– Двенадцать дверей? – переспросил Бес, потирая щеку и морщась от вспышек огня в камине. Последние дни демон совсем не спал, его снедали подозрения, но он пытался гнать их от себя. Лены не было, но прошло только четыре дня, а не четыре месяца. Вполне возможно, что ей просто нужно время, чтобы узнать о матери. Бестелион уговаривал себя не злиться и не думать об этом слишком часто, хотя где-то внутри неприятно жгла мысль, что он зря поверил обещанию Лены.

«Никому нельзя верить, ты забыл? – напомнил внутренний голос. – Никому и никогда. Все врут, глядя прямо в глаза, а уж за спиной…»

Темный попробовал не слушать внутренний голос, сохраняя на лице маску спокойствия и отчуждения, но внутри что-то болезненно дрогнуло, стоило лишь вспомнить тот миг, когда он в последний раз видел Лену.

Он сознательно погасил в ее воспоминаниях слишком явные следы произошедшего в Срединном. Оттого она и была весела и бодра в момент их расставания. Бес вспомнил ее улыбку, от которой внутри будто разливалось тепло, затопляющее мозг. Одна улыбка, подаренная ему, и демон был на все согласен…

– Да, двенадцать. По крайней мере, так думаю. Конечно же я не считала, – вздохнула Лео, нехотя пускаясь в объяснения. – Это выглядело, как будто каждый раз я входила в новую светящуюся комнату, из которой много выходов, а я не знаю, какой мне нужен. И была уверена, что за очередным меня вновь ждет комната с несколькими дверями. В какой-то момент даже подумала, что хожу кругами. – Демонесса рассмеялась. – А выкинуло в одном городке, где на меня даже никто внимания не обратил, кроме…

Сказав это, Лео надолго замолчала, не желая продолжать рассказ.

– Бес! – закричала Алесия, отмахиваясь от предложенной Гаем кружки. – Иди, слышишь! Я боюсь! Правда.

– А что ваша стихиала? – спросил демон, постукивая подушечками пальцев по подлокотнику.

– Мы не можем с ней связаться с момента перехода, – вздохнула Лео. – Мы раньше с подобным не сталкивались, так что не знаем, может, с саламандрой что-то произошло… как и с Леной.

– С Леной ничего смертельно опасного не случилось, – чуть подумав, сказал Бес.

– Откуда ты знаешь? – удивленно спросила Алесия.

– Это довольно трудно объяснить, но я чувствую, если ей… на самом деле плохо. Так уже было, и тогда не имело никакого значения, где она находилась. Даже амулет силиалы земли, мешавший мне ее почувствовать, не срабатывал.

– Все потому, что в ней есть часть твоей силы, – догадалась Лео. – Тьма – изначальная магия этого мира, ее не может остановить какой-то там амулет более слабой силы.

– У меня часто бывает ощущение, что тьма решает за меня очень многое, – усмехнулся Бестелион и глотнул огненной жидкости из кружки. – Тьма будто играет в какие-то свои игры. Даже эта встреча с Леной… То, что мы вообще с ней встретились… Возможно, тогда я сделал ошибку или глупость, поддавшись то ли злости, то ли любопытству. Но чем больше думаю об этом, тем чаще мне кажется, что у всего произошедшего есть привкус… тьмы. Как если бы это тьма определила ту встречу, сложив воедино много мелких и незначительных моментов. Если бы Лена не захотела поиграть в какое-то гадание, обернувшееся для нее выплеском дремавшей до этого силы элла-отца, если бы я не решил поговорить с Тамалис начистоту, если бы не Праздник Зимней Ночи. Если бы в эту ночь я не задумал… Если бы, если бы, если бы… Так много всего!

– Это возможно, – согласилась Лео. – Будь сейчас здесь Повелительница, думаю, она бы кое-что объяснила нам всем. Демоны не любят записывать свою историю, свитков слишком мало, а самая полная их коллекция находится в покоях Идерны.

– Да, я знаю, что ты хочешь сказать, – криво усмехнулся Бес. – Ты говоришь о древних трактатах, где тьму называют судьбой?

– Да. Именно о них. И я уверена, что это сравнение имеет свои причины.

– Ну и что? – спросил Гай, ревниво придвигаясь к Лео. За это он получил насмешливый взгляд Алесии.

– А то. Вполне возможно, что у тьмы есть тайный план, – ответила огненная демонесса. – Глупо думать, что демоны управляют силой. Все наоборот. Она управляет нами. Тьма привыкла править, но в последнюю тысячу лет ей это не удавалось. Род темных демонов оскудел и почти отстранился от власти. Может быть, именно поэтому ситров становится все меньше и меньше. Тьма теряет власть, и это отражается на нас. Но первоначальная стихия – не сила разрушения, как о ней говорят эллы и даже некоторые демоны, а наоборот. Тьма создала этот мир. И она его оберегает. А сейчас тьма хочет восстановить свою власть и равновесие.

– Уж не знаю, как она это собирается делать, и при чем здесь Лена, но я более чем уверен, что все именно так, – невесело улыбнулся Бес.

– Поживем – узнаем, – философски ответил Гайлеон, приподнимая свою кружку.

– Самое неприятное, что эллы требуют выдать им Лену, – неожиданно промолвил Гай через несколько минут, вешая чайник на крюк в камине. Все взгляды обратились на него. – Теперь официально.

– Ты о чем? – хмуро спросил Бестелион, приподнимаясь из кресла. Вокруг него медленно заклубился черный туман.

– Эй, успокойся, – опешил демон от реакции друга. – А чего ты хотел? Всем понятно, что верхние сознательно столкнули Лену с парой охотников. В другое время они бы и сами замяли случившееся. Но не сейчас. Для них это повод требовать наказания для девушки за смерть двух эллов. И это более весомая причина устраивать штурм царства, чем те, что находились раньше.

– Они копят обвинения против вас обоих, Бес, – усмехнулась Лео.

– Я заметил это примерно… сто лет назад, – согласился демон. – У верхних это любимое занятие – мстить по ничтожному поводу. Однако их ненависть к нам – недостаточное основание для того, чтобы начинать войну.

– Атардион не собирается затевать войну, – покачал головой Гай, подумав немного. – Ему не нужна война. Он угрожает, конечно, но я совершенно уверен, что война – последнее, что занимает мысли этого элла. Сейчас ему куда важнее удержать и так не слишком прочную власть над народом Верхнего царства. Атардион – не Леонис. Того безоговорочно принимали как владыку, чьи слова не обсуждаются. С младшим братом намного сложнее. Атардион, думаю, сам понимает, каковы истинные границы его власти, именно поэтому он не нападает, а посылает небольшие группы и штурмует нас магией. Ему нужно укрепить свою власть, но пока жив Леонис, это невозможно. Стоит распространиться вести, что прежний Повелитель… Никто не знает, что будет. Атардиона могут казнить просто за то, что он сверг Леониса и пытался убить его и Лену.

– Гайлеон, – усмехнулась Алесия, – порой я не могу понять, кто ты такой. Ты ведешь себя иногда, как полный…

– Вот спасибо! – рассмеялся демон.

– А потом… – Алесия развела руками, не в силах до конца выразить свои мысли.

– Гай не занимал бы должность начальника охраны, если бы не заслужил это, – заметил Бес.

– За двести лет можно научиться чему угодно, – невесело вздохнул Гайлеон, тряхнув тяжелой косой. – Наш разговор напомнил мне… Этот замок опутывает такое количество самых разных интриг, что нужно быть глупцом, чтобы не замечать их. Или не найти способ вести свои собственные игры. Демоны Нижнего царства намного любопытнее эллов, и скажу вам одно: вы не найдете сейчас ни единого ситра, который бы не знал, о чем говорят в этих стенах.

– Что ты хочешь этим сказать? – осторожно уточнил Бестелион. – Мне кажется, это будет не самое приятное, что я от тебя слышал…

– Естественно, я знаю все каналы, по которым уходят отсюда слухи, сплетни и… правда, – спокойно продолжил Гай, насыпая в чайник сушеные листья. По комнате поплыл густой дурманящий аромат.

– Гайлеон! – нервно дернула демона за руку Алесия. – Ты хоть и демон воздуха, но иногда тебе не хватает хорошего пинка.

– Я знаю все веточки, и к кому они ведут. Это только глупому кажется, что чем меньше в этом замке обитателей, тем меньше сплетен. Ерунда, конечно. Если бы все было так, самые древние семьи царства не держались бы за тонкую ниточку, связывающую их с замком.

– Гай, я сама тебя сейчас ударю, – простонала Лео.

– Короче… Они знают о решении Идерны. И кое-кто высказал мысль, что Повелительнице пора взять власть в свои руки.

– Я даже знаю, кто именно, – усмехнулась Алесия. – Отец. Он давно говорит об этом. И многие его поддерживают, хоть и не любят темных. Никто не отрицает, что при правлении демонов тьмы царство было лучше.

– Силы было больше, – поправила ее Лео. – Само царство не изменилось.

– Тогда понятно, почему отец не показывается, – вздохнул Бестелион. – Он уже об этом знает?

Гай дернул плечом:

– Конечно.

Демоны замолчали, следя, как языки пламени облизывают медный чайник.

– Бес, верни ее. – Алесия опять ткнула темного пальцем. – Я ведь не отстану.

– Бес, а могло ли случиться, – задумчиво проговорила Лео, глядя в сторону, – что кто-нибудь проследил за тем, как ты открыл Лене проход в ее мир?

– Это почти невозможно, – усмехнулся Бестелион. – Нужно быть немного сумасшедшим, чтобы постоянно ожидать перехода.

– Ну кто-то же обнаружил появление Лены в Имирине, несмотря на защиту силиалы земли, – заметила Алесия. – Защита была. Сильная. Но это кого-то не остановило.

– У Атардиона нет эллов, способных преодолеть защиту, иначе каждое наше появление в Срединном было бы ему известно, – напомнил собеседникам Бес.

– Мне в голову пришла одна мысль, – пробормотал Гай. – Возможно, я ошибаюсь, но среди эллов есть один… Я ничего про него не знаю, но кажется, он… как раз и есть этот… слегка сумасшедший.

– Ты говоришь о Лорисе? – спросила Лео и тут же объяснила свою догадку: – Я встречала его в Верхнем, когда была там… Но он вроде бы не настолько предан Атардиону.

– Может, взгляды Лориса изменились? – предположил Гай.

– Нет, ты не понимаешь, – покачала головой Лео. – Лорис не играет ни на чьей стороне, кроме своей собственной. Если он замешан в этом деле, то у элла есть свой интерес, совпадающий с интересами Атардиона, а это плохо.

– Кто он такой? – удивился Бес. – Первый раз о нем слышу.

– Он старый… – начал Гай.

– Нет, – перебила его Лео. – Лорис древний и сильный. Он должен знать очень многое. Вполне возможно, что именно он обошел защиту. Точнее, провел охотников. И если это был он, то…

– Думаете, с Леной что-то произошло, а мы этого не знаем? – насторожился Бес.

– Все может быть, так что надо проверить, – сказала Алесия.

Глава 17

Ощущение было странным. Я могла думать, разум был чист и ясен, но тело почувствовать не удавалось, словно от меня осталась лишь бестелесная половина. Возможно, лучшая половина, но жить только с ней не представлялось возможным. Если я еще жива.

Эта мысль не напугала, а скорее озадачила.

В детстве именно так представлялась мне смерть. Мой разум будет существовать, но я даже не узнаю, что станет с телом и с окружающим миром. Это пугало больше, чем все остальное. Фантазия рисовала меня в узком гробу, обитом зеленым сукном и дешевой золотой лентой. Меня окружают цветы и свечи. Я лежу, одетая в тонкое платье и жесткие пошлые белые тапочки. Вокруг немногочисленные родственники и друзья. Кто-то плачет, кто-то молча сопит в ожидании застолья. Меня вот-вот опустят в землю, чтобы навсегда заточить на глубине двух метров, наедине с готовым сожрать плоть временем. А я этого не знаю и не чувствую. И не могу сказать им, что я здесь, что я еще в этом мире.

Меня нет. И не будет. И перерождение не ждет в конце пути. И остается только сожалеть, что жизнь была такой короткой, а смерть – внезапной.

«Перестань! – велел внутренний голос. – Ты не умерла. И с твоим телом все хорошо. Открой глаза и посмотри, вместо того, чтобы предаваться ненужной скорби».

Глаза? Но я же пыталась их открыть и не смогла.

«Не эти глаза, – простонал голос. – Вспомни аварию. Тогда ты могла видеть, но не так, как человек. И потом, совсем недавно у тебя тоже получилось».

Это оказалось легче, чем думать о своей кончине. Разум ничто не сковывало, для него не было преград здравого смысла, ошметки которого еще держались когда-то в голове. Я просто освободила мысли от привязанности и позволила подняться им куда-то вверх. И там смогла увидеть все со стороны.

Это была моя квартира, на кровати лежала я, а над моим телом печально вздыхала Ира, прикладывая к щекам ладони. Пришлось напрячься, но я услышала ее слова:

– Как же так вышло?

Я и сама все время пыталась найти ответ на этот вопрос. Как же произошло все это? Память хранила немногое. Лицо отца, усталое и странное, но это точно был он. Мой вопрос, на который Леонис ответил: «Какая-то глупость с этими переходами».

А потом вспышка света, и провал.

«Ты вспомнишь, когда проснешься», – уверил внутренний голос.

Хорошо бы. Меня нервирует, что я не знаю, как все было.

Появился Бес. Если бы я могла чувствовать, то меня бы охватил восторг. На демона было странно смотреть вот так, со стороны, но интересно.

Чтобы лучше слышать, о чем Бестелион говорит с Ирой, я спустилась ниже, зависнув у демона возле уха, и замерла, узнавая последние новости и кое-что о себе.

Ира вздрогнула от неожиданности, увидев посреди комнаты появившегося из воздуха высоченного парня, странно одетого и заросшего трехдневной щетиной, но какого-то неправильно и нереально красивого. Такими обычно показывают героев в фильмах. Финальные кадры. Пепелище. Герой стоит в центре воронки, чуть грязный и помятый, в ошметках фрака, но показано все так, что хочется проникнуться и, так сказать, припасть к этой воняющей потом и адреналином… боевой единице.

Парень, конечно, не притащил с собой кучу грязи и ведерко с кровью врагов, но Ира не удержалась, чтобы тихо ойкнуть. Однако уже через мгновение девушка пришла в себя, стряхивая ступор и понимая, кто перед ней стоит.

– Что с ней? – тихо спросил Бес, присаживаясь на край кровати рядом с неподвижно лежащей Леной. На первый взгляд могло показаться, что девушка спит. Но только на первый.

– Я оставила ее только на полчаса, а когда вернулась – она летала по квартире уже такая. Я ее к кровати привязала, пока эта невесомость не закончилась, – сообщила Ира. – И так четыре дня.

Бестелион хмуро глянул на заламывающую руки девушку и вгляделся в лицо Лены. Она была спокойная, умиротворенная и… прежняя. Волосам вернулся их первоначальный цвет, так понравившийся демону в Праздник Зимней Ночи. Бес не знал, но почему-то был уверен, что цвет глаз тоже перестал пугать окружающих своей неестественностью. Изменения завершились. Тьма привнесла свое, но многое оставила прежним.

Разглядывая девушку, демон мог теперь сказать, насколько она овладела магией ситров. А еще Бес видел силу, окончательно очнувшуюся несколько дней назад. Когда-то тьма расчертила кожу Елены своими узорами, теперь же свет эллов неспешно и уверенно вплетался в эти стебли и бутоны, соединяя их, вытравляя и замещая, делая девушку другой, окончательно превращая ее в неизвестное миру существо, в какой-то степени соединившее извечно враждующие народы.

Бестелион улыбнулся и погладил девушку по прохладной щеке, чувствуя цитрусовый аромат. Этот запах, такой обычный и неизменный на протяжении всего их знакомства, успокоил демона, вернув его в ту ночь, когда он первый раз увидел Лену. Смешная растрепанная девчонка в странной одежде…

Улыбнувшись еще раз, Бес прислушался к стенающей рядом брюнетке. Она плакала, утирая глаза какой-то бежевой тряпкой, и охрипшим голосом говорила что-то про Ленину мать.

– …ужасно так. Врачи ничего не могли сделать, остановка сердца. А ведь тетя Света уже чувствовала себя лучше! В день, когда… когда Лена появилась… Мне звонили, тетя Света очнулась, была слаба и не совсем в себе, говорить не могла… Но очнулась. А потом… Как я скажу Лене? Она же придет в себя? – умоляюще спросила Ира. – Ведь правда?

– Да, – кивнул демон. – Она что-то пережила, что привело к такому состоянию. Это крепкий сон, и только.

– Лена должна жить, но не представляю, что будет, если она узнает… – Ира тихо всхлипнула. – И Тим пропал. Мне даже говорить об этом тяжело.

По какой-то причине девушка не воспринимала Беса как постороннего, чужого. Возможно, после того, что случилось с Леной, Ира уже считала, что ничего странного и невозможного попросту нет.

– Я никому не говорила, что Лена вернулась, – вздохнула брюнетка. – Как тут скажешь? Как это все объяснять? Даже Игорь не понял бы.

– Кто такой Игорь? – уточнил Бес, немного напрягшись.

– Он ухаживал за Леной до ее исчезновения, – ответила Ира и тут же прикусила губу, понимая, что и кому сказала.

«Ой дура! – мысленно взвыла девушка. – Выкручивайся давай!»

– Не представляю, как Лена переживет смерть матери… Еще один человек ее бросил. Лена не говорит об этом, но она – один сплошной комплекс. Комплекс ненужного, брошенного ребенка. Сначала она оказалась не нужна собственному отцу, который даже не захотел ее знать. Потом мать предпочла ей свободную и веселую жизнь женщины, не обремененной детьми и обязанностями. Даже с дедушкой и бабушкой Лена никогда не была слишком близка. У них находились занятия… и работа… Моя мама все время смеялась, что у нее не одна дочь, а две. Мы всегда Ленку с собой брали всюду. Летом на море ездили вместе. Но я знала… видела это. Она из-за всего переживает. Не показывает, крепится, строит из себя взрослую и сильную. И не доверяет никому, потому что никто не научил ее верить… доверять и любить безоговорочно. И ей нужна эта любовь и поддержка. Мы пытались Лене дать то, чего она достойна… Но как? Если она иногда как стена. Считает себя некрасивой, ненужной… Она ведь золото! Понимаешь? Странная, необычная, но очень хорошая. И сильная. Она всю жизнь несла этот тяжелый груз, что достался ей вместо матери. Лена про Свету редко говорила, но я всегда чувствовала, что, несмотря на трудности, она ее очень любит. Это ведь тяжело – любить, не надеясь получить в ответ хоть немного тепла и ласки.

– Я должен ее забрать, – сказал Бес, так ничего и не ответив на монолог Иры.

– Навсегда? – спросила девушка.

– Нет, она хотела вернуться, потом…

– Знаешь…

– Бес, – подсказал демон.

– Бес, иногда уверенность в правильности принимаемого решения обманчива, – вздохнула Ира и присела рядом с Леной на кровать. – Она не согласится со мной, но я думаю, иногда за нас должен решать кто-то другой, чтобы было лучше нам самим. И будет, даже если сразу считать иначе. Ты позаботишься о ней?

– Я сделаю все, чтобы ей было лучше, – ответил демон, подхватывая безвольное тело Лены на руки.

– Хорошо, – улыбнулась Ира.

Я просыпалась медленно, позволяя себе насладиться тихим треском согревающего пламени. Правую щеку приятно пощипывало от жара. Я подтянула под себя ногу, зарываясь лицом в пахнущую травами подушку, ощутила покалывание в онемевшей руке и обиженно застонала. После всего случившегося казалось, что я буду долго и тяжело вспоминать прошедшие дни, но каждый ошибается. А мне это свойственно.

Я помнила все, несмотря на то, что большую часть времени находилась без сознания. Что-то – может, мой дух, может, моя незримая часть, – наблюдало все это время за происходящим вокруг. Я помнила все, что случилось за… семь дней? Или восемь?

Заглянув внутрь себя, я на секунду задумалась, но в итоге решила, что прошло все-таки восемь дней с момента аварии… Сейчас мне было так хорошо и уютно, что совершенно не хотелось думать о том, что произошло теперь. Я успею решить, что мне делать. Успею. Есть время. Не нужно сейчас перекручивать слова элла. Не сейчас.

Я потянулась и открыла глаза, рассматривая место, куда меня принес Бес. Комната, большая и светлая. Темное дерево полов, белые каменные стены, тяжелая светлая мебель. Много яркого солнечного света, льющегося сквозь высокие окна. Напоенный каминным теплом воздух принял меня в ласковые объятия. На миг закрыв глаза, я неосознанно прислушалась к пространству, уловив тонкие ниточки чар, ажурной паутиной оплетающие каждый сантиметр комнаты. По какой-то непонятной причине я без труда могла подцепить каждую ниточку ногтем и сказать, для чего она служит. Вот эта защитит от холода, эта нейтрализует внешние звуки, а эта погасит огонь в секунду, если начнется пожар. Такого у меня еще ни разу не получалось. Все мои действия были больше интуитивными, необдуманными и для меня неясными. Но не сейчас. Словно что-то поменялось за последние дни.

– Практический курс «магия тьмы» усвоен, – негромко фыркнула я.

Заметив, что понижаю голос до шепота, как вор, рассмеялась и подошла к столу у окна, привлеченная большой салфеткой, что-то прикрывающей. Мои догадки оправдались, я нашла еду. С неестественным для себя радостным возгласом я плюхнулась на стул, взяв с подноса куриную ножку одной рукой и сладкую булочку другой, взглядом наливая себе в кружку эникея. Хорошо, что в этот миг за мной никто не наблюдал, иначе приличной девушке, живущей где-то глубоко во мне, было бы стыдно за поведение хозяйки.

Кроме изрядного количества жареной курицы и полудюжины булочек в моем желудке примостились пара бутербродов с сыром и маслом, веточка винограда, восемь фиников, блинчик с медом, яблоко, яичница с беконом и три кружки эникея, после чего я, со счастливым лицом обняв живот обеими руками, отпала бесполезной куклой на спинку стула.

– Ура! Вот оно, счастье! – выдохнуло сытое тело, делая попытку завлечь меня обратно под одеяло, но я успешно поборола сонливость. Поднялась и прошлась по комнате, выглядывая в окна. Вид из каждого чуть менялся, но оставался при этом довольно однообразным: горы, снег и много-много деревьев, зеленеющих сосновыми шапками.

Еще раз осмотревшись и найдя под кроватью свои ботинки, я вышла из комнаты, отряхивая хлебные крошки с рубашки. Моя одежда все еще была на мне, но, судя по запаху, а точнее его отсутствию, ее снимали и чистили. Хорошо, что я не знаю, кто именно всем этим занимался, иначе мне опять будет стыдно.

Выйдя из комнаты, я оказалась в коридоре, куда кроме моей двери выходили еще три. Напротив нашелся санузел, напичканный какой-то сложной бытовой магией так, что ничем не уступал современным комнатам уединения из моего мира. В двух других комнатах были спальни. В одной из них чувствовалось присутствие Бестелиона. В воздухе витал терпкий аромат чего-то смешанного, но очень вкусного. Теплый запах дерева, чабреца, кислинка пота и свежесть шалфея. Я втянула носом этот букет, сдерживая себя, чтобы не зайти в комнату и не забраться в логово смятых простыней и подушек, дабы понежиться в этом защитном коконе. Поймав свои мысли, скребущие изнутри, как когти требовательной кошки, я усмехнулась и захлопнула дверь, устраняя тем самым такой соблазн.

Это же надо!

На одно мгновение я на самом деле почувствовала себя кошкой, которой хочется улечься на вещах хозяина, ведь именно там спится лучше и слаще. И ничего больше не нужно.

Улыбнувшись и покачав головой, я прошла по коридору, пока не оказалась в комнате, похожей на большую гостиную-прихожую, какие бывают в маленьких домиках, сдаваемых отдыхающим на горных курортах. Как подтверждение моей мысли, напротив виднелась массивная дверь, на которой на прибитом металлическим крючке кто-то оставил здоровенный светлый меховой тулуп. Там же, возле двери, я нашла пару высоких валенок.

Недолго думая я сунула ноги прямо в ботинках внутрь валенок, благо те оказались размером намного больше моего. В тулупе я утонула. Полметра тяжелого меха, ткани и кожи складками осело у моих ног, так что я даже на несколько минут позволила себе посомневаться в затее, но, не найдя никаких других трудностей, кроме неудобства, распахнула дверь в зиму. И оказалась в настоящей сказке.

Вокруг одноэтажного каменного домика простиралась почти нетронутая снежная равнина, сверкающая мириадами хрустальных осколков, опоясанная густым лесом. Тишину нарушал лишь слабый ветерок, запутавшийся в пышных сосновых ветвях, доносящий до меня мягкое шуршание. Снежную поляну пересекала полоса полузанесенных следов. Тропка уходила в лес. Пожав плечами, я ступила на темнеющие отпечатки, собираясь последовать за Бесом и не сомневаясь, что именно он прошел здесь несколько часов назад, – от тропки веяло чем-то таким, что без раздумий я назвала бы «запахом» тьмы.

Стоило мне сделать шаг от дома, как я по колено провалилась в рыхлый снег.

– Ого! – опешила, вытягивая ногу из образованной дыры. – Как это? Бес же раза в полтора меня тяжелее. Ух, демон!

Через следующие несколько шагов я уже отплевывалась от мокрых хлопьев и отряхивала липнущие комья снега с одежды и волос, пожалев, что не заплела их в косу. Отбросив очередной кусок снега подальше и мотнув головой, чтобы откинуть волосы за спину, я заметила их цвет и удивленно замерла. Затем потянула себя за локон, внимательно рассматривая свой привычный и родной светло-русый, золотом сверкающий на солнце.

– Ура! – Мой крик спугнул какую-то пичугу, засевшую в ветвях. А я, приплясывая внутри сугроба, в конце концов повалилась в снежное облако, раскрасневшаяся и невероятно счастливая.

Провалявшись несколько минут и окончательно превратившись в леденец, покрытый мехом, я, помогая себе руками и бодрым уханьем, кое-как встала, собираясь продолжить свой путь. Настроение достигло пика. Счастье плескало через край, губы непроизвольно растягивались в улыбке. Снежная масса, из которой торчала только моя макушка, совершенно не пугала теперь, когда я чувствовала себя собой.

Оказывается, я скучала по себе той, что была раньше. Потеря так угнетала меня, что не было сил сопротивляться происходящему.

Кое-как прорвавшись сквозь сверкающую стену, запыхавшаяся и хохочущая, я обхватила замерзшими ладонями первое же дерево, со вздохом облегчения привалившись к нему боком. В следующую секунду что-то свалилось мне на голову. Я дернулась, отскакивая от сосны, и осмотрелась. Упавший предмет оказался обычной шишкой, а в нескольких метрах над землей в ветвях замерла маленькая белка в серой шубке со светло-рыжими кисточками на ушах.

– Привет, сестренка, – поздоровалась я со зверьком. – И ты сменила яркий костюм на более практичный?

Белочка напряженно принюхалась и уставилась на меня круглыми карими глазками-бусинками.

– Я тоже белка, в какой-то степени, знаешь ли? – Я продолжила вести светскую беседу. – Мне всегда нравились твои товарки. Вы такие милые и красивые. А кое-кто, возможно, ты его знаешь, даже сравнил меня с белкой.

Зверек уставился на меня так, что казалось, вот-вот совсем по-человечески повертит когтистой лапкой у рыжего виска. Представив эту картину, я расхохоталась, немного напугав белочку. Она замерла, приготовившись убежать от меня на верхушку дерева.

– Подожди, – попросила я, не надеясь быть услышанной, и запустила руки в карманы тулупа. Там вряд ли что-то нашлось бы, но никогда не мешает проверить. В правом кармане обнаружилась веточка рябины. Несмотря на зиму, ягоды выглядели так, будто я только что сорвала гроздь.

Зверек быстро выхватил угощение из протянутой руки и исчез среди ветвей. Я улыбнулась, проводив белочку взглядом. Что-то знакомое показалось мне в этом. Я тоже белка. Диковатая, да. Боязливая. Но смелая.

Без смелости никак нельзя. Даже белке.

Улыбнувшись своим мыслям, я углубилась в лес, негромко напевая себе прилипчивые строки песенок про дорогу, ждущую за поворотом.

Среди деревьев идти стало легче – густо разросшиеся ветви кленов и сосен не давали снегу свободно падать на землю, так что теперь я не проваливалась, а только по колени утопала в сугробах. И это при том, что оставленный Бесом след едва виднелся. Штаны над ботинками промокли, в обувь тоже начала проникать холодная влага, но у меня было такое хорошее настроение, что я ни на секунду не позволяла себе задумываться о том, чтобы вернуться.

Отпечатки следов уводили глубоко в лес, в пологую низину, где снега оказалось совсем мало. А через несколько сотен метров он и вовсе пропал, а я ощутила, что даже воздух стал теплее. Внимательно присматриваясь, я осторожно прошла еще немного, пока деревья не расступились, открыв небольшое озеро, над которым поднимался густой теплый пар. Из-за пара рассмотреть противоположный берег не представлялось возможным, но я представила себе, что озеро со всех сторон окружено лесом, скрывающим подобное чудо от посторонних глаз.

Будь такое место в моем мире, вокруг давно понастроили бы санаториев и гостиниц, проложили дороги, вывезли снег, смяли бульдозерами деревья. И все только ради того, чтобы заработать деньги. Здесь же это маленькое природное сокровище будто замерло среди красот необъятной снежной равнины.

Взяв руками подол тулупа, я подошла к самой кромке воды, приметив несколько сваленных вместе валунов. На краю одного из них лежала аккуратно сложенная рубашка, а на земле валялись тяжелые черные ботинки.

Камни оказались настолько теплыми, что уже через несколько минут я скинула тулуп, устроив из него себе что-то вроде гнезда, а затем, стянув испачканные грязью валенки и ботинки, устроилась поудобнее, по-турецки скрестив ноги.

– Ух, буду изображать птичку, – сообщила я озеру и замерла в ожидании, сама не зная, чего именно.

Стараясь ни о чем не думать, я наслаждалась теплом, не решаясь искупаться. Потрогав пальцем ноги воду, убедилась, что она теплая, но не горячая. Желание окунуться боролось со здравым смыслом. Погрузившись в спор с самой собой, я увлеченно болтала ногой в воде, когда что-то острое небольно скользнуло по стопе, заставив подпрыгнуть. Вскочив в полный рост и оглашая окрестности визгом, я затанцевала на валуне, как живой карась на сковородке. Фантазия тут же нарисовала пираний, крокодилов и еще несколько невообразимых монстров с зубами и когтями, желающих откусить от меня кусочек.

Вынырнувший демон пару мгновений наблюдал за мной, а потом разразился громким хохотом, уйдя обратно под воду.

– У, черт, – прошипела я, запустив в показавшуюся голову Беса скатанным носком.

Не ожидавший от меня такого «злодеяния», демон секунду удивленно хлопал глазами, а потом, гадко улыбнувшись, тоже запустил в меня моим же носком. Увернуться не удалось, мокрый теплый комок с сочным шлепком впечатался мне в живот, основательно намочив рубашку.

– Какой проказливый водяной, – провыла я, бросив носок обратно и запустив следом второй.

Бес молча увернулся от комочков, с довольным видом понаблюдав, как те распрямляются и отплывают в сторону.

– Прощайте, – с надрывом в голосе промолвила я, помахав носкам рукой. – Я буду скучать.

В следующую секунду меня с ног до головы окатило теплыми брызгами, до последней нитки промочившими одежду.

– Что?! – взвизгнула я.

– А нечего кидаться, – хмыкнул демон.

– Ты!.. – завопила я, быстро оглядываясь, чтобы придумать отменную месть. Взгляд сам собой зацепился за лежащую на камнях рубашку. Мило улыбнувшись Бесу, я подхватила рубашку, погладила подушечками пальцев мягкую ткань и, глядя демону в глаза, отрастила черные когти и чешуйки на правой руке.

– Это моя любимая рубашка! Была… – простонал Бес, видя, как я разделяю рубашку на неровные части. – Ну, держись!

В следующий миг меня что-то с силой толкнуло в спину и под коленки, так что я верещащей ласточкой влетела в воду рядом с Бесом.

– Какого демона?! – выдохнула я, отплевавшись. Волосы неприятно облепили голову, загубив всю мою уверенность в себе.

– Темного. – Бестелион обезоруживающе улыбнулся и дернул за руку, утаскивая на глубину.

От неожиданности я замахала руками, ногами и, кажется, даже хвостом, желая всплыть. Но Бес держал крепко, продолжая погружаться. Через секунду все тело знакомо покалывало. Страх и злость перетекли в ту фазу, когда во мне проснулась сила тьмы, привычно расцвечивая мою кожу черными узорами. На второй руке со щелчком тоже вытянулись когти, зацепив локон почерневших волос.

Хотелось обиженно взвыть, но удалось только негромко замычать.

«Расслабься! – раздался у меня в голове голос Беса. – Тебе не так нужен воздух, как ты думаешь».

Легко ему говорить, это же не он провалился в снег, только выйдя из дома. И не его всякий норовит пришпилить к стене, как муху.

«Хватит меня топить», – подумала я так четко, как смогла.

«Расслабься», – вновь повторил Бестелион и отпустил мою руку.

Как только он это сделал, я перестала дергаться и замерла в толще воды. До поверхности, до живительного воздуха нужно было сделать не больше двух-трех сильных гребков, но ужас, что охватил меня несколько секунд назад, куда-то исчез. Было легко и свободно. Мои легкие не раздирало желание вдохнуть. От удивления я вовсе перестала двигаться, широко раскрытыми глазами уставившись на зависшего напротив Беса.

А тот с каким-то странным выражением лица внимательно меня рассматривал, чуть склонив голову набок, будто мы находились не в воде.

– Что? – спросила я, помогая себе жестикуляцией.

– Ты светишься, – получила ответ. Бес прикусил нижнюю губу, сдерживая улыбку.

Не понимая, о чем он говорит, я вытянула перед собой руки. И беззвучно вскрикнула. Теперь стало понятно, почему я так хорошо вижу себя и демона.

Это же надо! Я сама себе служу фонариком.

Мою кожу покрывал уже ставший привычным рисунок, но теперь среди черных линий просвечивались тонкие белые паутинки совершенно новых ростков.

Я хотела спросить, но подумав немного, решила, что и так знаю ответ. Магия эллов.

– Красиво, – заметил Бес. – И оригинально. Хочешь, я тебе кое-что покажу?

Все еще находясь в состоянии неконтролируемого удивления, я смогла только согласно кивнуть, после чего Бес увлек меня на дно.

Интересно, что именно он хотел мне показать? Дно озера? Или то, почему вода теплая?

Я чуть наморщила лоб, пытаясь вспомнить, что учила в школе, но мысли смывались проносившимися течениями. Обидно, ведь я точно это знаю. Вглядываясь перед собой, неожиданно заметила маленькие светящиеся точки далеко внизу.

– Что это?

– Сейчас увидишь.

Чем ниже мы опускались, тем четче становились точки, постепенно увеличивающиеся и обретающие очертания каких-то странных существ. Эти создания были похожи на раскаленный докрасна воздух, прозрачно-алые, с шестью лапами-ногами, тремя головами и множеством отростков неясного назначения. Они должны были казаться страшными, но выглядели милыми и добродушными. А из-за того, что по размерам они больше походили на кошек, бояться было совершенно глупо.

– Это глубинные огненные стихиалы, – объяснил Бес. – Очень древние создания. И очень редкие. Таких уже нет.

– Они согревают озеро? – догадалась я.

– Да, смотри.

Одно из существ вытянуло вперед лапки и словно захватило ими воду, которая в доли секунды начала бурлить, нагреваясь. А в следующий миг стихиала развела лапки, выпуская воду, и та быстро успокоилась. Но я почувствовала, как меня касается приятное теплое течение.

– Здорово!

Было интересно наблюдать за работой маленьких созданий, десятки которых разместились по всему дну озера. Но еще приятнее было окунаться в очень теплую воду, которую подогревали стихиалы. За несколько минут такого плавания я почувствовала себя отдохнувшей, словно после недели отдыха.

– Поднимаемся? – спросил демон.

Я только кивнула, позволяя Бесу тянуть себя к поверхности. Через минуту я уже сидела на камне, завернувшись в тулуп, в то время как Бес растянулся на соседнем камне, занявшись просушкой своих мокрых штанов.

В этот момент я почувствовала себя настолько двояко, что просто не смогла решить, как мне поступить. С одной стороны, хотелось освободиться от мокрой одежды, устроиться поудобнее и любоваться открывшимся видом на озеро, на лес и на сидящего рядом почти обнаженного мужчину. Но с другой стороны, мне стало совершенно неуютно в присутствии Беса.

Приходилось честно признать, что я совершенно не знаю демона. Не знаю, какой он и чего от него ждать. Не могу сказать, что будет дальше. А еще, и это больше всего тяготило, я не знаю, зачем он со мной связался. Слишком уж хорошо понимала всегда, кто я есть. Я ведь не особенная. Не красавица. Не гений. И не героиня романа, при виде которой все мужчины сходят с ума.

Все мои познания об отношениях с парнями до Беса можно было уместить в несколько не слишком удачных свиданий, на которых мне было или смешно, или скучно, или некомфортно. Клеймо «крепкого середнячка» закрепилось за мной с первого класса школы, и я была этим «середнячком» во всем. Незаметная, серая мышка. Оценки средние, внешность средняя, ничего выдающегося.

Ира, конечно, утверждала, что я красивая, но по-своему. Как знаменитые фотомодели. Их внешность не подпадает под каноны, но все уверены, что эти дамочки бесподобно красивы. Есть лишь одна проблема. У меня нет уверенности, которая заставила бы окружающих так же думать и про меня.

С Бесом же все как-то странно. Со мной он ведет себя, будто я милая, красивая и… его личная. И как будто ему нравлюсь, чего просто не может быть. Он – идеал моих грез, начиная от внешности и заканчивая голосом, от которого сердце замирает. И чуть кривоватая усмешка ни капли не портит его, наоборот, даже добавляет что-то хищное и опасное, соблазнительное.

При этом я его совсем не знаю. Не знаю, что он любит. Какие у него привычки. Как его называли в детстве и какое оно у него было. Не знаю, что он думает обо мне. И не знаю, чего ждать от наших отношений.

Какая судьба меня ждет? Может, я, как Мереша, останусь просто очередной живой игрушкой, про которую однажды забудут? Или, может быть, я ею и не стану никогда.

Я вообще запуталась во всем, что происходит. Знаю, что мне нужно делать, но до чего же это страшно. А еще… Бес, возможно, меня не поймет, ведь мне нужно будет уйти. Уйти в Верхнее царство, но так, чтобы он не смог меня остановить и не отправился следом. Хотя… вряд ли он это сделает, но как бы мне хотелось!

Я вздохнула и перевела взгляд на демона, улыбнувшись при виде того, как он силой мысли высушивает свою одежду.

– А рубашку жалко, – прошипел он и взглянул в мою сторону. – О чем думаешь?

Я пожала плечами.

– Ты помнишь, что с тобой произошло? – немного подумав, спросил Бестелион.

– Не все. Только некоторые моменты, – ответила я, делая вид, что рассматриваю что-то на своих коленях. Поднимать лицо совсем не хотелось. Не удивлюсь, если демон заметит, что я вру.

Я помню все. Каждую мелочь. Каждую деталь. Все произошедшее, иголкой засевшее в голове. Светловолосый мужчина с отстраненным холодным взглядом сжимает когтистой лапой горло отца. На лице Леониса удивление, раздражение, но не страх, хотя его глаза, подбородок и шея залиты свежей кровью, сочащейся из раны на лбу. Он пытается шипеть, как это всегда делал Тим, если был чем-то недоволен. Окажись мы в другой ситуации, я даже посмеялась бы над этим, привыкая к мысли, что мой отец десять лет был рядом, но я не знала этого.

– Трус… – визжит Тамалис, заламывая мне руки назад. – Какой же ты трус, дядюшка!

– Неудачный переход… – медленно шепчет отец, глядя только на меня. – Моя самонадеянность, но не трусость. Прости… Елена.

В моей голове мельтешат тысячи мыслей. Страха нет. Только удивление.

Я вырываюсь, выдергивая руку у эллы, так что хрустят вывороченные суставы, но мне все равно. Боль заглушает желание отомстить Тамалис. Хоть как-нибудь. Хотя бы немного. Ярость вскипает во мне, когти со щелчком сменяют ногти, кожа чернеет. И раньше, чем элла успевает сообразить, я обрушиваю ладонь ей на плечо, отталкивая и одновременно распарывая одежду и кожу пятью глубокими царапинами на ее плече.

– Дрянь! – кричит Тамалис, влетая в стену. Через миг она опять на ногах и с остервенением кошки бросается ко мне. Я вижу в ее глазах желание оторвать мне голову. Но не страшно. Я встречаю ее уже полностью преображенной, и мы сцепляемся двумя молниями: сияющей белой и угольно-черной.

– Лена, – умоляюще шепчет Леонис, но мне все равно. Я должна навсегда утихомирить Тамалис.

– Успокойтесь! – Приказ беловолосого разбрасывает нас с эллой в разные стороны. Однако прежде, чем Тамалис оказывается вне моей досягаемости, я на секунду вцепляюсь блондинке в лицо, с удовлетворением чувствуя, как ломается под пальцами ее нос, а когти мягко, как в масло, входят в белок глаза…

Следующие несколько минут Тамалис с воем катается по полу, шипя проклятия и обещая мне самую ужасную смерть из всех возможных. А я могу только с хрипом отползти в угол, стараясь не хохотать слишком явно. Меня охватывает какое-то безумство, глаза затягивает кровавая пелена. И хочется облизать испачканные кровью и водянистым содержимым глаза когти.

– Кровь демона. – Беловолосый кривится в брезгливой усмешке. – Тамалис, уйди. Перестань выть. Отправляйся обратно и залечивай свой глаз, если ты такая идиотка, что позволила девчонке себя достать.

– Но как же… – воет блондинка. – Лорис!

– Я справлюсь, – уверенно отвечает беловолосый. – Со мной такие трюки не пройдут.

И элл дергает Леониса за волосы, заставляя того выше поднять голову. Тамалис, прижимая одну руку к плечу, а вторую к лицу, исчезает, прошипев мне напоследок:

– Еще увидимся!

Стоило элле уйти, как Лорис ослабил хватку.

– Слушай внимательно, – приказал он. – Леониса тебе не видать, пока не явишься в Верхнее. Матери у тебя больше нет. Не придешь – не будет и отца. Бесу скажешь появиться или за собой приведешь… темному не жить.

И Лорис посылает что-то в мою сторону, что сбивает с ног и шквальным ветром припечатывает к стене…

– Жаль, – вздохнул Бестелион. – А ты знаешь, что твоя мама…

– Да. – Я смогла только кивнуть, не позволяя ему закончить фразу.

Зачем говорить, если я и так знаю. Зачем пробуждать эту боль, которую я затолкала вглубь с самого начала. Я не могу быть слабой сейчас. Не могу поддаться страданиям. Не могу жалеть о случившемся. Не имею права.

Слезы беззвучно хлынули из глаз, пока я сдерживала крик, до крови прикусив верхнюю губу. Бес мягко обнял меня, позволяя окунуться в свои теплые и надежные объятия, где так легко и просто оказалось выплеснуть все, что копилось внутри последние дни.

Оказалось, что мне все равно, как я выгляжу в этот момент. И кто я. И кто он. Я только прижималась к Бесу, всхлипывая у него на груди, и слушала успокаивающие слова.

– …бельчонок. Тише. Тише. Все будет хорошо. Ничего нельзя поделать, но ты должна быть сильной. Все однажды уходят…

– Знаю, – вздохнула я и попыталась успокоиться.

Бес ободряюще улыбнулся. Я позволила взять себя за руку. Неожиданно холодная боль, что клубилась внутри меня, будто бы сместилась, ледяными каплями стекая в наши сплетенные ладони.

– Что это? – спросила я.

– Скорбь не сделает тебя счастливой, – вздохнул демон. – Думаю, твоя мама не хотела бы, чтобы ты мучилась, Лена. И я обещал твоей подруге позаботиться о тебе…

Бестелион отпустил мою руку, сжимая что-то в ладони. Удушающая пустота, владевшая мною пару минут назад, бесследно куда-то делась. Было ли это хорошо? Может, и нет. Может быть, мне нужно было пережить боль утраты. Но мне нужна спокойная душа, если я хочу осуществить то, что собираюсь. Вот только демону ни за что не скажу.

– Смотри, – усмехнулся Бес, разжимая пальцы и позволяя мне увидеть маленький клочок черного тумана, мгновенно начавшего увеличиваться, закручиваясь, как бутон черной розы. Через мгновение туман закружился шире, обрастая широкими остроконечными лепестками.

Цветок получился невероятно красивым, но холодным и отталкивающим.

– Это твои боль и страдания. Не только о матери, но и о том, что было когда-либо с ней связано, – сказал Бестелион, позволяя мне забрать черный цветок. – Людям свойственно окружать утраты миллионами печальных и черных мыслей, как эти колючие лепестки, покрывать сердце ледяными шипами. Умершие не уходят навсегда, они покидают нас лишь на время, а вернуться смогут только в теплое живое сердце. Не грусти, бельчонок. Не впускай в себя лед.

Я улыбнулась демону и, нащупав ногами ботинки, скользнула на землю у кромки воды, наклонилась, опустила цветок на окутанную паром поверхность озера, вместе с черным туманом отпуская свою скорбь.

– Пойдем в дом? – предложил демон, передергивая голыми плечами.

– Хорошо, но идти не согласна, только ехать, – заявила я мстительно, вспомнив о сугробах, в которых тонула где по пояс, а где и по шею.

Бес невозмутимо пожал плечами, подхватил тулуп, мигом завернул меня в него и перекинул через плечо, прихлопнув рукой.

– Эй! – возмутилась я.

– Ну ты же хотела, – съязвил Бестелион, направляясь в сторону от озера.

– А понежнее можно? – поинтересовалась я, пытаясь выпутаться из тулупа.

– Можно, – хмыкнул демон. – Но не нужно.

О валенках, так и оставшихся у озера, мы вспомнили лишь через несколько часов.

Глава 18

Наслаждаться красотами снежных холмов, утыканных деревьями, мне надоело уже на третий день. Это ведь не курорт, где можно развлечься, катаясь на лыжах. Просто домишко на три комнаты, с «удобствами» и кухней, непонятно каким образом затерявшийся посреди бескрайних просторов. И лыж здесь, естественно, не нашлось. Как и обуви, позволяющей ходить по рыхлому снегу, не проваливаясь при этом в сугробы по самую макушку. Данный факт расстроил, конечно, но ухудшило мое настроение совсем не это.

Если бы в доме можно было бы заняться чем-то интересным, я с удовольствием посвятила бы этому все свое время. Но из развлечений значились следующие варианты: или смотреть на огонь, или сидеть в теплом маленьком бассейне, в котором трудолюбивые стихиалы организовали мне нечто вроде джакузи; или исследовать территорию.

За один вечер я навсегда развеяла для себя миф о том, что на огонь можно любоваться бесконечно. Грустное это занятие – смотреть на пламя, облизывающее поленья, да еще в одиночестве. Тянуло отыскать в доме запасы какого-нибудь вина и сварить на этом огне глинтвейн. Именно потому я, проигнорировав многочасовые медитации в воде, плавно перешла к третьему мной придуманному развлечению. Никто не высказал ни слова против. Некому оказалось.

Бес появился всего два раза, был мрачен и неразговорчив. Зачем являлся, тоже не объяснил, потому что каждый раз выбирал для визита такое время, когда я по логике должна была спать. По его логике, а она у него странная. Что с него взять, демон…

Может быть, если бы я целыми днями занималась сложной физической или умственной деятельностью, то тогда бы преспокойно спала по ночам. Вместо этого я днями напролет грустно смотрела в окно, грелась у огня, что-то ела и ходила навещать белочку. И только к ночи во мне пробуждались жажда познания и хоть какой-то деятельности. Сразу хотелось узнать, как и откуда появляются продукты на кухне, каждый день свежие. Кто убирает тот беспорядок, который я создаю, передвигаясь по дому.

На вторую ночь мне удалось нос к носу столкнуться с невидимыми слугами дома. Или как их еще можно было назвать? Как порядочный человек, выросший на смеси советского, русского и американского кино, я разработала план под кодовым названием «Санта-Клаус», после чего немедленно предприняла шаги по его воплощению. План был прост: засесть на кухне и ждать. Небольшое помещение не предлагало широких возможностей спрятаться, поэтому я выбрала для убежища стол и соорудила из простыни низко свисавшую скатерть. Там и спряталась. Для того чтобы я не прозевала появление неизвестных, по всей кухне были расставлены горы перепачканной вареньем посуды, чашки с остатками молока, эникея и сока. Я даже безжалостно раскрошила две большие коробки вкусного печенья, не найдя ничего другого.

И это все ради созданий, бросившихся врассыпную при первой же моей попытке вылезти из-под стола! Зато я их рассмотрела. Не очень подробно, но хотя бы в общих чертах. Создания, поддерживающие дом в чистоте и порядке, походили на привидений, какими их принято описывать в книгах и показывать в фильмах: светящиеся силуэты мужчин и женщин, одетые в одинаковые безразмерные хламиды, голубоватым паром струившиеся вокруг.

Потеряв интерес к духам, я окончательно разуверилась найти в доме хоть что-то интересное. С Бесом разговаривать было бесполезно. Он либо отмалчивался, либо уверял, что все хорошо. А потом исчезал, не сказав даже, когда вернется. В терпеливые жены я никогда не просилась, вот и теперь, совсем заскучав, решила, что пора немного разобраться в том, что в мире делается. Пока вся информация, собранная за последние два месяца, больше походила на разрозненные кусочки витража – вроде стекло, красиво, но как понять и сложить в единый рисунок? А главное, у кого бы добиться объяснений и ответов на вопросы?

Первым порывом было поймать Бестелиона и заставить его ответить. От прямого допроса он не увернулся бы, но я отбросила эту дурную мысль, не дав ей развиться. Беса спрашивать ни в коем случае нельзя, а уж тем более что-то рассказывать самой. Не знаю, чем может угрожать демону Лорис, но я не хочу, чтобы у меня на шее сидел человечек по имени Совесть.

Но в ситуации нужно разобраться, лучше узнать все подробно, начиная с того момента, когда мой папочка еще не был непонятно кем, тем более котом. Каким образом ко всей этой ситуации причастна я? И что на самом деле происходит?

Про то, что меня пытаются связать с троном Верхнего царства и всеми эллами, я уже услышала не раз. Про то, что Бес что-то нарушил в ночь нашего знакомства, – тоже. Сначала ситры хотели от меня избавиться, потом такая же мысль пришла в головы эллов, когда демоны придумали выдать меня замуж.

За короткое время произошло так много разных событий, что голова даже не попыталась вместить всю информацию.

Если что-либо узнать у Беса не выйдет, нужно бежать к кому-то другому. На ум приходило несколько имен: Идерна, Лео, Алесия. Вроде бы я могла доверять этим дамочкам, но тихий голос глубоко внутри напоминал, что с демонами лучше ничего не обсуждать. Еще отговорят или вовсе запрут под замок до лучших времен. Потом я вспомнила о маленьком создании, присланном мне Лео и Алесией, но на второй день своего пребывания в доме я обнаружила на каминной полке переломленный пополам браслет. Тельце золотой саламандры неподвижно повисло на пальцах, как только я взяла его в руки. Мне было жаль стихиалу, она оказалась пусть и недолгим, но хорошим помощником.

Перебрав в уме всех, кого я знала в этом мире, и отбросив мысль о разговоре с Амадеусом, Гайлеоном и Каселионом, я выбрала тех, кто казался мне достаточно надежным – силиал из Дома Милосердия. Теперь надо было незаметно исчезнуть на время, чтобы внезапно вернувшийся Бес не обнаружил пропажи.

– Кажется, я уже жалею о том, что только собираюсь проделать, – эти слова мало меня утешили, но хотя бы теперь я могла сказать, что один разумный человек высказался против затеи. Невесело рассмеявшись, я постучала в ворота, не представляя, чего ждать. Ответили почти сразу, створки скрипнули, быстро качнувшись, и мой взгляд встретился с глазами цвета огня.

– Лена? – удивленно спросила Алес. – Зачем ты здесь?

– Можно войти? – вместо этого спросила я, боясь услышать отказ.

– Любой, кто попросит помощь, получит ее, насколько это в наших силах, – усмехнулась огненная силиала, сделав приглашающий жест. – Дом с радостью примет тебя, если ты того хочешь.

– Я хочу попросить вас об услуге. – Прикусив нижнюю губу, чтобы та не дрожала, я шагнула во двор, слыша, как за мной захлопываются ворота. Из окон нас настороженно рассматривали бледные девушки. Алес выжидающе посмотрела на меня.

– Можно поговорить со всеми вами? – В моем голосе сквозила мольба, но ругать себя за это было поздно. Какая разница? Может, так даже лучше.

– Пойдем.

Через пару минут меня усадили на широкую кушетку в небольшой комнате, чем-то напоминающей больничную палату. Возникло ощущение дежавю. Недавно я уже сидела вот так и слушала рассказы силиал. Теперь все повторялось.

– Что ты хочешь? – хмуро уточнила Ивет. – Мы не ждали тебя здесь еще раз. После твоего появления мы повздорили с демоном. Феа…

– Я в состоянии отвечать за свои действия сама, – жестко оборвала упреки беловолосой силиала земли.

– Феа, мы свободные силиалы, но это не значит… – начала было Ивет, но стоявшая позади Ивес предупреждающе положила ей руку на плечо.

– Мы все вправе решать свою судьбу, – напомнила силиала воды, сверкнув голубыми глазами. – Помнишь, мы поклялись соблюдать это строже, чем закон?

Ивет обреченно вздохнула и отошла к открытому настежь окну. Несмотря на то что за пределами Дома медленно, но верно в свои права вступала зима, в комнате сквозили весенняя свежесть и солнечное тепло.

– Так зачем ты здесь? – спросила меня Алес, устроившись рядом на кушетке. Феа негромко кашлянула и уселась в кресле напротив, стараясь на меня не смотреть.

Кажется, история с Мерешей превратила маленькую силиалу из моих союзников в недовольную девочку. Жаль, что у меня нет времени извиниться и что-то исправить. Я и так рискую, приходя сюда. У меня больше нет защиты Феа, Бес в любую секунду может узнать, где я нахожусь, и мне совсем не хочется столкнуться с ним, покидая Дом.

– Я собираюсь кое-что сделать, но не знаю, насколько это оправданно, – чуть подумав, ответила я силиалам. – Мой отец в руках одного элла, который требует, чтобы я явилась в Верхнее царство. Я так во всем запуталась, что не понимаю… Зачем я эллам? И демонам. Зачем я им всем? Как будто на мне свет клином сошелся! Как будто я представляю какую-то ценность.

– В некотором роде да, – ответила за всех Алес.

Ивес согласно кивнула.

– Объясните, а то я ничегошеньки не понимаю. – В очередной раз в голосе проскользнули поскуливающие нотки. – Все кому не лень за мной гоняются с первого же дня, как я появилась в этом мире. Некоторые что-то рассказывают, но я пока не уловила никакой связи между этими обрывками информации. Потом оказывается, что мой отец жив и чуть ли не десять лет провел рядом со мной в облике кота. После этого я запуталась окончательно. Если отец жив, то зачем я кому-то сдалась?

– Это довольно занимательная история из тех, которые превращаются в сказки для детей, – рассмеялась Ивес. – Алес, расскажешь?

– Там и рассказывать особо нечего, – отмахнулась огненная, однако, на секунду замолчав, начала голосом заправского лектора: – Ты ведь знаешь, что эллы и демоны враждуют с самого сотворения мира? Говорят, они начали свое противостояние еще в то время, когда были лишь клочками силы, без души и оболочки.

Каждый называл свои причины вражды, но мы склонны считать, что в основе всегда лежала сила, просто у каждого она своя. Тьма породила этот мир и все, что в нем есть, но делала это медленно и неторопливо, пусть и уверенно. Свет принес в мир хаос и движение, не бывшие такими уж плохими. Это усовершенствовало и изменило все.

Кто-то назовет Свет, который с древних пор несут в себе эллы, пламенем жизни, из которого все родилось. Кто-то скажет, что Тьма демонов – вечный мрак, где есть место лишь разрушению. Но тьма не разрушает, а свет не рождает. Ни одна из этих сил не существует сама по себе. В противостоянии они создают время и магию, которую мы используем.

Мрак, несущий в себе свет, дает жизнь миру, а свет, рождающий в себе черноту, прожигает дыры боли. Все взаимосвязано. Именно поэтому вражда между демонами и эллами всегда была и будет. И каждый раз они будут искать повод начать ее, лишь бы не дать равновесию сместиться.

Вот только эллы так усердно следуют этой дорогой, стремясь разрушить мир ситров, что, в конце концов, погубят самих себя.

– Алес, ты могла бы не отдаляться от сути? – поморщилась Феа. – Не летописцу диктуешь, ближе к теме.

– А я от нее и не уходила, – нашлась огненная. – Естественно, у меня могут быть свои взгляды на проблему. Так вот всегда есть те, кто стремится разрушать, и те, кто желает восстанавливать. Или хотя бы оберегать, что осталось. Вражда будет, но каждый раз другая. Однажды она заставила темных разделить этот мир на три части. В другой раз вражда принесла войны и смерти. Сейчас все может завершиться как-то еще…

Лучше не будет. Если только не удастся восстановить равновесие. Сама сила стремится к этому. Но эллы этого не хотят. Не все, конечно.

Леонис чувствовал потребность силы в равновесии и был готов даже заключить мир с ситрами. Но для некоторых эллов это означало бы почти то же самое, что поражение. Эллы почти вынудили демонов признать свое главенство, поставив ситров чуть ли не на колени и занеся над их головами меч.

– Добро всегда победит зло… – хмуро прошипела я. – Поставит на колени и убьет. С особой жестокостью. Именно поэтому Атардион сместил Леониса с трона?

– Он заставил его отречься, – ответила Алес с таким видом, словно ее слова все объяснили.

– И что? – удивилась я. – Отречение ведь можно отменить, да? Если Леонис захочет вернуться к власти, он сможет это сделать. Ведь так?

Силиалы переглянулись и отрицательно покачали головами.

– Леонис не просто сказал, что отрекается, – выждав минуту, ответила Алес. – Он отказался по всем правилам. Мы точно не знаем, как это происходит, но, как у ситров, так и у эллов, если правитель отрекается по установленным правилам, об этом в ту же секунду узнает каждый.

– Каким образом? – уточнила я.

Мне было сложно понять систему власти, отличную от той, к которой я привыкла.

– Ситры живут очень тесным сообществом, – ответила Ивет. – Пусть и мало общаются между собой. Но их связи очень крепки. Семьи могут не видеться десятилетиями, однако физически чувствовать своих родных и друзей на всей территории царства. Абсолютной степенью этого знания обладает Повелитель. Он может почувствовать любого обитателя царства, даже духа, и вправе отдать приказ, ослушаться которого не может никто. Правда, Повелители редко прибегают к такому методу управления.

– Особенно Амадеус, – хмыкнула Феа. – Даже для Повелителей есть власть, перед которой они бессильны. Это суд высших. Прибегать к этой древнейшей силе могут все демоны. В случае с Повелителем любой демон, чей род выше и древнее…

– …может указать Амадеусу его место, – закончила я за силиалу. – Знаю.

– Подобную функцию у эллов выполняет совет, – продолжила объяснять Феа. – Совет может даже лишить Повелителя права царствовать. Если найдет повод. Сейчас совет уверен, что Леонис мертв. В отличие от ситров, эллы не настолько связаны между собой, чтобы чувствовать друг друга, а значит, вынуждены верить в то, что им говорят. Атардион стремился не только отстранить своего брата от власти, но и убить его. Леонису удалось сбежать из царства, зная, что он никогда не сможет туда вернуться. Многие годы все были уверены, что прежний Повелитель мертв. Верхние понемногу начали привыкать к власти Атардиона, но сам он все время опасался возвращения Леониса. Не потому, что Леонис бы вновь заполучил власть, нет. Для этого необходимо, чтобы сам Атардион передал ему царство.

– Или тот, чье право на трон более законно, – заметила Алес. – Сын Леониса.

– Или дочь? – догадалась я. – Это возможно?

– Атардион – брат, не прямой наследник Леониса. Естественно, узнав о твоем существовании, Атардион решил, что ты можешь ему угрожать, – усмехнулась Феа.

– Да чем я могу ему угрожать? – не поверила я словам силиалы. – Я человек. Я ничего не умею…

– А это не имеет значения, – отмахнулась Алес и, вскочив с кушетки, принялась ходить по комнате. – Все эти годы он боялся даже тени Леониса. Он боялся совета, слухов, а теперь вынужден бояться еще и тебя. Ведь по праву именно ты должна наследовать трон за своим отцом. Любой элл это признает. Именно поэтому тебя нужно уничтожить. Именно поэтому ты интересна демонам.

«Меня только все забыли спросить», – подумала я. Но вместо этого спросила:

– А Лорис? Вы его знаете? Как он может быть во всем замешан?

– Лорис? – переспросила Ивет. – Мы его хорошо знаем, ведь он часто бывает в Срединных землях. Кажется, у Лориса здесь есть владения.

– Да, Лорис почти постоянно живет здесь, но при этом обладает какой-то возможностью знать, что происходит в Верхнем, – подтвердила Алес. – Я встречала его несколько раз. Препротивный тип. Вот только…

– Он вроде бы на стороне Атардиона, но при этом один из совета, – пробормотала Феа. – Говорят, у него были виды на Тамалис, дочь повелителя эллов, но девчонка сама ему отказала. Непонятно только почему?

Силиалы дружно расхохотались, а Ивет объяснила за всех:

– Лорис по меркам эллов завидный жених. У него нет ни спутницы жизни, ни толп любовниц, которых бы он содержал. При этом элл богат настолько, что мог бы купить все царство и не стать при этом нищим. На него работает такое количество шпионов, что даже Повелителю с ним не тягаться. А Тамалис ему отказала.

– Ну, может, она его не любила… – с сомнением предположила я. – Вот и отказала.

– Лена, Тамалис не интересуют чувства, в этом она похожа на своего отца, – усмехнулась Алес. – Этой элле важно лишь то, как высоко она сможет подняться по лестнице, она ведь не наследует за Атардионом. У него есть старшая дочь, сын которой в случае чего займет трон. Правда, не думаю, что Повелитель так просто отдаст власть.

– Тогда чем плох Лорис? – Слушая силиал, я начала чувствовать, как медленно, но верно опухает мозг. Ощущение было такое, словно я спросила у мамы, какая погода за окном, а она взялась рассказывать про свою жизнь.

Вспомнив о маме, я чуть не разрыдалась, но решительно отбросила грустные мысли в сторону, оставив их на потом, когда смогу спокойно сесть и подумать. Сейчас нужно было что-то делать с той ситуацией, которая сложилась в данный момент. Маму не вернуть, но мой отец жив и, возможно, нуждается во мне.

Внутренний голос не преминул заметить, что геройство никогда не было мне свойственно. Да и персонажи фильмов, с пустыми руками бросающиеся в самое пекло свары, никогда мне не нравились. Если я видела нечто подобное на экране или в книге, то со скорбным видом выключала и закрывала и то и другое, свято веря, что окажись я в подобной ситуации…

Хотелось обругать себя за глупость. Но даже обругав, я не изменила бы решение. Даже зная, что Бестелион меня за это может прибить, если найдет. Силиалы тоже не погладят меня по головке, как и каждый из тех, у кого на шее не репа, а голова с мозгами.

Жаль только, что я – дурное огородное пугало, неспособное к здравому мышлению. Какой-то белобрысый элл, из которого разве что песок не сыплется, написал сценарий, и я как послушная актриса из бразильского сериала готова следовать своей роли.

– Лориса многие считают чудаковатым интриганом, хотя я уверена, что он очень опасен, – немного подумав, сказала Алес, заправляя за ухо алую прядь. – Тамалис его опасается, как и Беса, но своего отца она боится больше.

– Бояться Беса? – усмехнулась я, не веря словам огненной. – Почему? Он же такой…

Слова не находились, хотя в голове и вертелось одно.

– Он не подарок, конечно, но я знавала людей куда опаснее, – наконец решительно сказала я силиалам, видя, как они начали хмуриться.

– Сразу видно, что ты его мало знаешь, – вздохнула Ивет. – Лишь это оправдывает твое мнение.

– Меня уже просветили насчет того, что все считают темных очень опасными, и всякое в том же духе. – Я взмахом руки остановила словесный поток силиалы. – Но Бестелион лишь немного напугал меня в самом начале нашего знакомства, да и то… чуть-чуть. Он добрый и отзывчивый, а еще…

Не договорив, я замолчала, видя, что силиалы почти одинаково качают головами.

– Теперь понятно, почему он так о тебе заботится, – пробормотала Феа и нахмурилась. – Когда ты о нем говоришь, в твоих глазах сияет восторг. Ты в него влюблена, ведь так? И влюбилась в первое же мгновение?

– Не знаю. Тогда, кажется, это больше походило на действие какой-то магии, а сейчас… – Я могла бы ответить честно, но мне совсем не хотелось открывать перед этими разноцветными ситрами душу и сердце. – Да и важно ли это? Как бы Бес ко мне ни относился, меня он не любит. Говорит, что я ему нравлюсь… А это не одно и то же.

– Кто его знает, – философски хмыкнула Алес. – Он всегда был скрытным. Жизнь приучила его, что никогда и никому до него нет дела, и все его либо боятся, либо ненавидят. Как и Идерну. А потом появляешься ты, во взгляде которой нет страха и ужаса…

За ворота Дома я вышла, чувствуя странное опустошение. Ответы на свои вопросы вроде как получила, но в голове все равно оставался сплошной сумбур. Да еще появилось желание спросить кого-нибудь другого, вот только времени нет.

Придется действовать на свой страх и риск. И чем быстрее я решусь, тем для меня же будет лучше. По крайней мере, сейчас, когда я местом пониже спины чувствую ту выволочку, что устроит мне демон, узнав, что я опять исчезла. Особенно после того, как опрометчиво пообещала не убегать.

Теперь оставалось найти способ попасть в Верхнее царство, а это намного сложнее, чем прийти сюда. С каждым разом перемещения получались у меня лучше, особенно когда я знала, куда конкретно хочу попасть. В Доме я уже была, поэтому стоило лишь подумать о нем, и я легко смогла перекинуть себя сюда.

– Лена! Подожди. – Ворота скрипнули, и через секунду меня догнала Феа. – Куда ты собралась? Ты ведь нам так и не сказала.

– Мне нужно в Верхнее, – ответила я, хотя сомневалась, что поступаю правильно. Но обратиться за помощью мне было не к кому. – Только не отговаривай и не дави на совесть. Мне нужно туда. Если можешь, помоги попасть к эллам.

– Это не в моей власти. – Феа опечаленно покачала головой. – Лена, подумай хорошенько. Тебе не стоит там появляться. Это может быть очень опасно для тебя. И… я не знаю, как туда попасть.

– А кто знает? – стараясь не злиться, спросила я.

– Мереша, – неожиданно ответила Феа и усмехнулась. – Аматридери была там много лет назад, хотела получить поддержку, чтобы наказать Каселиона, но ее выгнали, даже не выслушав.

– Но ведь она не будет мне помогать! Особенно после того, что между нами произошло, – перепуганно нахмурилась я.

– Бес стер из ее воспоминаний все, что было связано с тобой, так что вполне можешь навестить Мерешу, – хитро подмигнула мне силиала.

– Откуда ты знаешь? – только и смогла спросить я.

– Я знаю все, что знает земля, – невозмутимо пожала плечами Феа.

– Где сейчас Мереша?

– Помнишь графство Алекторис? – спросила силиала.

– А-а! Граф Авессаломий, боящийся магов! Как же, как же… Она там? – Я обрадовалась, что смогла так легко отыскать в закромах своей дырявой памяти сложное имя.

Феа утвердительно кивнула, но затем состроила странную болезненную гримасу и добавила:

– Правда, я не знаю, где именно…

– Будем искать, – решила я. В голове уже крутился план действий.

– Ты… будь осторожна, – попросила Феа, прикусив темно-зеленую губу.

– Буду, только можно мне каких-нибудь амулетиков? – попросила я. – Не столько для использования, сколько для устрашения окружающих. А то с пустыми руками, без сувениров негоже в чужой дом заявляться, да еще во второй раз.

Феа присела на корточки и зачерпнула горсть земли, которая в мгновение ока превратилась в несколько разноцветных полупрозрачных камешков.

– Спасибо, – поблагодарила я, раскладывая камни по карманам. – До встречи.

– Удачи тебе, Лена, – услышала я, уже представляя себе лес, где всем заправлял маленький дух-хранитель доу.

Переход получился на удивление быстрым, мне не удалось и глазом моргнуть, как со всего маху я приземлилась прямо в куст дикой ежевики. Подвывая и перечисляя всех родственников того, кто додумался насажать кустов у меня на пути, я кое-как перевернулась и попыталась выбраться, не оцарапав лица. Но, как и следовало ожидать, такой маневр мне не удался. Когда через пару минут я таки выковыряла себя на свободу, то напоминала индейца Красный Шрам. На всех открытых участках кожи красовались не слишком заметные, но неприятно болезненные царапинки. Особенно сильно зудело лицо. Я скосилась на нос, силясь рассмотреть, в каком состоянии находится эта часть моего пострадавшего тела, но только едва не заработала себе косоглазие. Оттягивание щек также не дало результата. Чтобы узнать, как я нынче выгляжу, необходимо было найти зеркало или, на худой конец, лужу.

Но самое ужасное творилось с волосами. На ощупь я вытащила из них несколько веток, но большая часть листиков и шипов так и осталась в спутанных прядях и никак не желала вытряхиваться.

– Дежавю, – после попыток привести себя в порядок, констатировала я.

Делать было нечего. Спасти волосы без расчески и зеркала не представлялось возможным, так что я отправилась искать доу, громко окликая духа. Чем быстрее сориентируюсь в ситуации, тем скорее попаду в замок и успокою свои расшатавшиеся нервы.

– Доу! – вопила я, сбивая прутиком сухие стебельки трав. – Доу!

– Чего орешь? – взвизгнул кто-то прямо передо мной. – А! Это опять ты.

Потребовалось несколько секунд, чтобы рассмотреть притаившегося в траве духа. С последней нашей встречи он ни капельки не изменился, только растерял листики со своих веток-рук.

– Привет, – весело помахала я ему палкой, чуть не ударив саму себя по носу. – Как поживаешь?

– Плохо. Что, не видно? – насупился дух-хранитель. – Какое-то время все было спокойно, а потом эти люди снова повадились клены рубить. Уже десяток деревьев на поживу огню свезли. И ничем их не проймешь. В прошлый раз хоть лесным зверьем их припугнуть немного можно было, а теперь…

И доу схватился своими ручками за голову, так что только бусинки-глазки печально засверкали из-за веточек.

– Вот негодяи, – восхитилась я бесстрашию господина Боревилея и его компании. – Нужно с ними поговорить по душам.

– Стой! – Доу замахал лапками. – Не ходи. Этот толстяк все время твердит, что, если ты ему на пути попадешься, он с этими двумя верзилами от тебя и клочка для упокоения в земле не оставит.

– Так и сказал? – недоверчиво переспросила я. – Вот наглец! Значит, ни клочка. В какую сторону идти?

Доу дрожащей веточкой указал куда-то мне за спину.

– Прекрасно. Сейчас сама узнаю, что именно господин Сай надеется со мной сделать. Я даже не буду торопиться, выслушаю также версии Анатола и Зарэя, хотя не помню, кто из верзил как выглядит.

И я нацепила на лицо самое серьезное выражение, какое раньше использовала только при сдаче экзамена, готовиться к которому даже не пыталась.

– Наглость не только второе счастье, но и третье с четвертым.

Подогревая себя храбрыми фразочками, я долго шагала по лесу, стараясь больше не влезать ни в какие кусты и не сбиваться с направления. Вскоре стали слышны звуки пилы и топора, распевавших какую-то скрежещуще-стучащую трагическую мелодию.

Мне хотелось просто выйти на поляну и устроить дебош, но я решительно отмела идею макания всех присутствующих головами в муравейник. Муравьи-то чем виноваты? Подкравшись к зарослям на краю поляны и осторожно выглянув из-за кустов, я постаралась как можно внимательнее рассмотреть происходящее. Картина меня совсем не порадовала.

– Кажется, прошлая встреча их ничему не научила, – шепотом пробормотала я и гаденько улыбнулась, выходя на поляну.

Несколько секунд никто не обращал на меня внимания, пока я изображала из себя девочку-цветочек, греющуюся на осеннем солнышке. Потом бедно одетые мужики, пытавшиеся ржавой пилой поцарапать раскачивающееся под их напором дерево, замерли, уставившись на меня.

– Здрасьте! – бодро поздоровалась я.

Дремавшие на сваленных в кучу ветках Зарэй и Анатол встрепенулись, наконец меня заметив. Один из них пихнул в бок Сая, сладко причмокивающего во сне. Дедок подхватился, настороженно глядя на меня.

– А я мимо проходила. Дай, думаю, загляну на огонек…

Ответом мне было молчание.

– И чем вы тут таким незаконным занимаетесь? – с невинным выражением на лице спросила я.

Селяне переглянулись, определили, кому нести пилу, и начали отступать в кусты, не выпуская из виду знатных господ. Но те конечно же ничего не заметили, всецело занятые лицезрением моей особы.

– Ты! – взвыл вдруг Сай.

– Я, – скромно ответила моя светлость.

– Еще одна ведьма проклятая, – прошипел Анатол или Зарэй. – Как ты от нас убежать умудрилась?

– Странный вопрос, – нравоучительно заметила моя гордость. – Вы же сами обозвали меня ведьмой.

– Ничего, сейчас мы исправим ошибку, – хмыкнул второй здоровяк, наматывая что-то на руку. – И денежки свои заодно вернем.

Я нахально ждала дальнейших событий. После встречи с эллами бояться было уже нечего. И дождалась. Мне в лицо полетела сеть.

– Я деньги прогуляла и бедным у дороги раздала, – ухмыльнулась я, выпуская когти.

Мужчины замерли, перестав злорадно улыбаться.

– Я в прошлый раз что-то непонятно объяснила? – Одна из нитей сети со звоном лопнула, стоило нарочито медленно коснуться ее когтем. – Или, может, вы тугодумы по природе, неспособные к умственной деятельности?

Еще один разрыв образовал в сети большую брешь, в которую я уже могла просунуть руку.

– Но это все поправимо, – ласково добавила голосом актера за кадром. – Могу и повторить, уделив больше внимания нарушению законов. Лично я чту уголовный кодекс. Это моя маленькая слабость.

При этих словах сеть окончательно разъехалась, выпуская меня на свободу.

Как Афродита из пены морской… Представила было, но затем расстроенно решила, что Афродита из меня, как из коня балерина.

– Нападения на себя не прощу!

– А мы вас не узнали, – попытался оправдаться Сай лебезящим тоном. – Вы иначе выглядите.

– Что? Правда? Лучше, надеюсь? – хмуро улыбнулась я, демонстрируя клыки, так чтобы у мужчин не возникло желания продолжить попытки напасть.

Захотелось увидеть себя со стороны. Самой себе я казалась дамочкой из кассового фильма про умную, сильную и умелую.

Ага, Лена у нас студентка, спортсменка, комсомолка и просто красавица!

– Что-то я слабо вам верю, господин Боревилей.

– Правда, – с самым честным видом хором отозвались все трое.

И что их так напугало? То, что я стою перед ними, медленно и эксцентрично превращаясь в афроамериканца? Или то, что у меня кроме чернеющей кожи и волос еще есть десяток когтей и милый кровавый взгляд, выгодно подчеркнутый клыками?

Что-то явно им не понравилось, и мужчины решили незаметно исчезнуть в кустах.

– Нет, нет, господа хорошие, – требовательно сказала разрисованная и улучшенная версия меня.

Хотя… насчет улучшенной еще можно было поспорить.

– Я, конечно, знаю минимум дюжину способов, как избавиться от вас, чтобы никто и никогда не нашел, но… это не мой метод. Поэтому быстро и надежно связываемся веревкой, так чтобы я видела.

– Зачем? – насторожился Сай. – Может, не нужно?

– Затем, что я хочу навестить графа. А без вас визит не будет столь душевным, – как смогла злобно отозвалась погибающая во мне драматическая актриса.

Только необходимость поддерживать себя в состоянии небольшой злости, чтобы не потерять внушающего страх образа, удерживала меня от желания сопровождать весь процесс связывания утробным хохотом. Сначала мужчины повздорили из-за того, кому должно достаться больше всего веревки, при этом они чуть не подрались. После этого попытались уговорить меня забрать уже срубленные деревья, раз уж вернуть их в первоначальный вид никак нельзя. Вместо ответа я тихо, но очень четко угрожающе поцокала языком, моментально призвав мужчин к порядку.

Перестав мне что-то доказывать, они быстро и не очень аккуратно связались веревкой. Я не оценила их трудов, собственноручно перевязав все узлы, после чего примотала всех троих друг к другу спинами так, чтобы они не смогли развязаться. А сама с сомнением осмотрела полянку, заваленную спиленными деревцами.

«Ты можешь вернуть их к жизни», – раздался у меня в голове тихий многоголосый шепот.

Я дернулась от неожиданности, но мгновенно вспомнила о способности кленов к мысленному общению.

– Каким образом?

«Подумай сама», – предложил голос.

Вот вечно так, нужно самой выкручиваться. Можно, конечно, и не стараться, но серебристые клены очень жалко.

Я присела возле одного из деревьев и под пристальными взглядами мужчин положила обе ладони на ствол у самого спила, будто верующий, молясь и надеясь на какую-то высшую силу.

«Может, на самом деле помолиться?» – расстроенно вздохнула я, стараясь одновременно присматривать и за связанными.

Посидев несколько минут неподвижно и напомнив себе, что нельзя терять времени, ведь рискую встретиться лицом к лицу с очень рассерженным Бесом, я обругала себя для ускорения мыслительного процесса.

«А может, плюнуть на все и рассказать ему? – подал единственную пока разумную мысль внутренний голос. – Ты же не знаешь, что там, в Верхнем, тебя ждет. Вполне возможно, что все закончится очень быстро… Не самым приятным образом. И не будет вечно маячащего где-то за спиной демона, чтобы собрать из очередной кучки что-то, хотя бы отдаленно напоминающее Лену. Пока тебе просто сказочно везло. Но Бестелиону к эллам путь заказан. Его там убьют. Да и не пойдет демон, рискуя собой, спасать такую идиотку, как ты. Ему незачем это делать, да и недостойна ты такого».

Всхлипнув и смахнув непрошеные слезы, я постаралась не думать о грустном.

– Соберись, коврик недоделанный! – велела я себе. – Ты найдешь способ попасть к эллам и помочь отцу. Это сложно. И вся затея выглядит бредом. Ведь только блондинка вроде тебя могла решиться полезть в пасть к крокодилу, надеясь при этом остаться с головой на плечах. Ты могла бы на все плюнуть, сказав, что случившееся не твоя проблема, и пусть Леонис сам разбирается с сородичами. Вот только так получается нечестно и против всяких привитых тебе принципов.

Продолжая рассуждать, но стараясь не сильно увлекаться, я закрыла глаза в надежде, что мне это хоть чем-то поможет.

Мысли пробегали мимо моей головы, совершенно не желая заглянуть и порадовать моих заскучавших «тараканов». Разуверившись в том, что ответ придет сам собой, я принялась рассуждать.

– Как мне с моим неясным представлением о местных силах вернуть деревья в прежнее состояние? – У меня всегда получалось лучше, если я думала вслух. – Собственно, учили меня или нет пользоваться магией, не имеет значения. Это ведь как с электричеством. Хоть в школе и проходила, но не понимаю его действия. При этом лампочки у меня не лопаются. Все работает само собой. Деревья тоже растут сами по себе. Они зависят от своих корней и питательных соков. Даже если бы я не знала ничего о деревьях, они продолжали бы расти. Значит, это ответ.

Я села прямее и попробовала представить себя деревом, с корнями, впитывающими воду и растворенные в ней питательные вещества; с объемной шапкой шуршащих листьев. После этого вообразила себе все процессы, происходящие в дереве, а потом вытолкнула представленный образ за пределы сознания, накладывая его на лежащий передо мной клен.

Либо я все делала правильно, либо дереву было проще прирасти к своему пню, чем объяснить мне, в чем ошибка моих рассуждений. Тем не менее моя упертость сделала свое дело. Один за другим я вернула все клены на место, слабо понимая, как и почему мне это удалось.

– Будем считать, что знаю. И вообще, я гениальна! – решительно сказала себе. – Так проще жить.

Мужчины, напуганные устроенным мною шоу, безропотно стояли там, где я их поставила, хотя один из здоровяков, вытащив откуда-то маленький ножик, пытался перерезать веревки. При моем приближении он трусливо выронил оружие, застонав от досады.

Наше появление в замке можно было бы назвать фееричным, если бы оно не было встречено полным недоумением. Я даже обиделась. В деревне, куда мы явились, чтобы забрать лошадей, нас и то радушнее встретили. Какой-то замшелый дедок даже выбежал мне навстречу с погрызенным мышами караваем, выглядевшим так, будто как раз для встречи дорогих гостей его и доставали из чулана, притом передавали каравай из поколения в поколение. Полотенце также не отличалось ни чистотой, ни мало-мальски приличным видом. Но я благодарно кивнула и такому проявлению неожиданной народной любви, помахав собравшимся селянам свободной когтистой лапой, поражаясь, что меня не особо испугались.

– Вы там графа… хорошенько, – подобравшись ко мне, негромко шепнул дедок, косясь на Сая и братьев-здоровяков. – Мы давно ждали, когда за него кто-то из магов возьмется. А то ведь житья не дает, так его разэдак! Так что… надеемся мы на ваше… какое там слово? Воздействие, во!

Я, не поворачивая головы, коротко и неопределенно кивнула, про себя подумав: «Доброта моя. Если б за каждое хорошее деяние брала по доллару, то уже в отдельной квартире бы жила с солидным счетом в банке».

Лошадей мы забрали, но сесть мужчинам в седла я не позволила, а самым злодейским образом одного за другим привязала к хвосту самого спокойного жеребца, на спину которого и вскарабкалась. Остальных лошадей отдала селянам.

Мой замысел был прост и прозрачен, как небо. Мужчинам предлагалось передвигаться на одной скорости с конем. Я не думала быть жестокой и гнать жеребца галопом. Ничего со мной не случится, если я с комфортом доеду до замка мелкой трусцой или вовсе неторопливым шагом. Но стоило хоть раз дернуть животное за хвост, как оно само прибавляло ходу, так что привязанным оставалось либо волочиться следом, либо резво перебирать ногами.

Поэтому во двор замка мужчины вбежали красные, потные, злые и вынашивающие способы мести. Я тоже не теряла время зря, обдумывая свои действия.

– Что здесь происходит? – Из дверей замка вышел Теор, привлеченный, видимо, столпотворением во дворе.

– День добрый, уважаемый, – сказала я, неуклюже сползая с седла на землю и стараясь не кряхтеть от боли в спине.

Чтоб я еще раз села за баранку этого пылесоса? Да лучше на своих двоих!

– Э-э… – непочтительно выдавил Теор.

– И вам не хворать, – гаденько усмехнулась какая-то очень самоуверенная часть меня. Только так я могла объяснить, что меня еще не связали и не накостыляли за наглость.

Неужели они так меня боятся, что даже не подумают ответить достойно? Или, может быть, у них такое просто не принято?

– Мне бы с графом повидаться, – просветила я инкуба и появившуюся из-за его спины хозяйку дома.

– Госпожа чародейка? – бледнея на глазах, прошептала Карина, став одного цвета со своим бледно-розовым платьем. – Мы вас не ждали…

Меня тянуло ответить: «А я приперлась!», но вместо этого я сдержанно заметила:

– Решила проверить, как исполняется мой наказ. И вижу, что не ошиблась с визитом. Кажется, в прошлый раз мы с вашим мужем, ваша светлость и бледность, уже обсудили, что порча чужого имущества ему с рук не сойдет. И что я вижу?

– Что? – с видом святой невинности спросила Карина, хватаясь рукой за горло.

– Так. Сейчас мы все идем в какое-то помещение, достаточно большое, чтобы там поместилось восемь человек, – сказала я, ни к кому прямо не обращаясь. – Господа, прошу следовать в замок, – отвязав Сая, Анатола и Зарэя, кивнула им на двери. – Вы, ваша светлость, потрудитесь сообщить графу, что я желаю его лицезреть, а вы, уважаемый Теор, – кстати, хватит уже пытаться проделать во мне дырку взглядом! – отправляйтесь за пленницей. Она тоже будет присутствовать на общем сборе.

– Откуда вы… – опешил инкуб, бледнея сильнее Карины.

– Птички напели, – прошипела я. – Мне долго ждать?

То ли у меня открылась способность приделывать людям невидимые пропеллеры, то ли все просто безропотно и быстро сделали, как я хотела. Уже через несколько минут в большой комнате, используемой, видимо, в качестве гостиной, был произведен полный сбор. Перепуганный, как всполошенная тетка, ищущая нужную электричку, граф сжался в большом кресле, стараясь смотреть куда угодно, но только не на меня. Связанные родственники графа, даже не пытаясь снять путы, сидели рядком на тонконогом диванчике, вызывая лишь один вопрос: как они уместили свои крупные телеса в это, разве что не трещащее, сооружение. Графиня, кусая губы и время от времени промокая сухие глаза кружевным платочком, посматривала в мою сторону. Теор, бросив попытки меня принудительно очаровать, невозмутимо растянулся в кресле.

Единственным, кто выглядел спокойным и даже веселым, была Мереша. Связанная по рукам и ногам женщина разве что не хохотала, наблюдая за своим отражением в стекле картины. Когда она поворачивалась к камину, ее лицо наполовину менялось, будто с него облетал слой косметики, так что Мереша разом становилась на лет сорок старше.

«Фотографии звезд без макияжа», – прокомментировала я про себя, воздерживаясь от каких-либо замечаний вслух.

Стоя к собравшимся спиной и с отрешенным видом глядя в большое зеркало на стене, выискивая в копне своих волос веточки, я незаметно наблюдала за всеми присутствовавшими, ожидая, у кого нервы окажутся самыми слабыми.

– Я не понимаю, что происходит! – взвизгнула Карина, немало меня разочаровав. Мне казалось, что первым нарушит молчание Авессаломий. Ну ладно, подождем.

Я стояла так, будто ничего не произошло, продолжая свое неспешное занятие. Даже отрастила пару шипов на костяшке, чтобы оттереть пятнышко грязи с куртки.

– Что вам нужно? – срывающимся голосом спросил граф.

– Не догадываетесь? – хмуро уточнила я, даже не подумав повернуться и вынудив Авессаломия ловить мой взгляд в отражении.

– Если вы по поводу деревьев, то… – решил вмешаться Теор, этим меня разозлив. Сама не понимая, что делаю, я развернулась и махнула по воздуху ладонью, будто хотела дать инкубу пощечину. Правда, сидел он в пяти шагах от меня, так что мой жест вышел бы неуместным, если бы кресло с Теором резко не отъехало к стене, сильно ударившись об нее спинкой.

– У меня много поводов нанести вам визит, ваша светлость, – сладко прошипела я, чувствуя, как глаза превращаются в два лавовых озера. В подтверждение этого люди перепуганно подались назад, стараясь оказаться от меня как можно дальше.

– А!.. – вскричала графиня и обмякла в кресле.

– Итак, что у меня против вас всех? – сухо спросила я у себя, прохаживаясь перед вздрагивающими мужчинами под тихий хохот Мереши. – В прошлый раз вы разоряли мало того что не свои, так еще и заповедные владения. Несмотря на вынесенное вам предупреждение, сейчас незаконные действия продолжаются.

– Я могу все объяснить, – прошептал Авессаломий.

– Объяснять будете вашей жене, с кем вы в ее отсутствие развлекаетесь, – хмыкнула я. – Мне ваши…

– Что?! – взвыла Карина, перестав изображать обморок.

– Дорогая, обманули, опоили! Я не виноват! – заверещал граф.

– …объяснения не нужны, – закончила я, видя, что сейчас за меня все сделает разгневанная и обиженная жена.

– Кто? Когда?! – вопила графиня, нависая над Авессаломием.

– Она, – беззвучно ответил граф, ткнув пальцем в Мерешу. – Она меня околдовала. Если бы я знал, дорогая! Я только тебя люблю!

Нежное и трепетное создание в розовом лихо ухватило со столика статуэтку пухлого младенца и с силой швырнуло ее в стену.

– Значит, все это время я потакала твоим дурацким идеям насчет этих вонючих поленьев только потому, что ты делал из меня идиотку? – провизжала Карина, хватая следующую фигурку и отправляя в полет над головой супруга.

– Золотце… – попытался успокоить жену Авессаломий, за что получил в лицо диванной подушкой.

– Я!.. Говорила мне мама! А я! – прокричала женщина и начала рыдать.

– Дорогая, – промычал из-за подушки граф.

– Не! Смей! Больше! Никогда! Со! Мной! Разговаривать! – прокричала Карина так, что у меня заложило уши.

«Женщина – грозное оружие. Злая женщина – непобедимое оружие. Обиженная… На вашем месте я бы выбрала бомбу. У вас хотя бы останется шанс выжить», – про себя прокомментировала я, наблюдая происходящее.

Как только появилась возможность, и никто не мог мне помешать, я ухватила Мерешу за разорванное на груди платье, утаскивая за пределы замка. С каждым разом я все лучше понимала действие магии, поэтому вполне комфортно приземлилась на опушке леса, откуда хорошо просматривались стены крепости.

– Кто ты такая? – спросила Мереша, дергая кандалы. Вне магии серебристых кленов силы вернулись к аматридери, и она в считаные секунды без труда освободилась от оков.

– А тебе не все равно? – спросила я, заглядывая в лицо помолодевшей женщине.

Мереша пожала плечами:

– Похоже, я в долгу перед тобой… Ты меня вытащила оттуда и дала возможность насладиться таким представлением, – хихикнула аматридери. – Как я могу расплатиться?

– Мне сказали, ты знаешь, как попасть к эллам.

– Зачем тебе туда? – перепугалась Мереша.

– Не отговаривай, а только скажи как, – попросила я. – И мы отправимся каждая по своим делам.

Мереша пару минут смотрела на меня, а потом подобрала веточку и на свободном от травы клочке земли начала рисовать какую-то схему из множества кругов и спиралей, попутно объясняя. Вся речь женщины не заняла и пяти минут, но теперь я точно знала, что должна делать.

Это одновременно пугало и удивляло. С одной стороны – то, что я собираюсь проделать, не пришло бы в голову ни одному нормальному человеку. Но… За последнее время я растеряла всякую связь с нормальностью. Все, что было связано с этим миром, не укладывалось ни в какие рамки, границы и каноны поведения. Здесь все было иначе, и это накладывало отпечаток на мое мировоззрение. А может, оно и вовсе скончалась в муках?

Так или иначе, но отступать все еще некуда. Позади только злой Бес.

С другой стороны, объяснения Мереши казались очень простыми. У меня даже возникло чувство, что если бы я села и подумала, то справилась бы без посторонней помощи. А с чем не справилась, так прямо в процессе разобралась.

– Ничего сложного. Только для неэллов прямо в Верхнее попасть трудно… – закончила Мереша, отстраняясь и рассматривая свой рисунок. А я, наоборот, подобралась поближе, внимательно изучая черточки и линии.

– А здесь что за крест?

– Сюда не ходи, – ответила аматридери. – И вот здесь не сворачивай. И вот если такое увидишь, не пугайся. При таком развернись и отступи назад. Если что-то не так пойдет, сделай пару шагов назад спиной, но не разворачивайся. И шаги считай. Это важно! Если тебя там не пристукнут и выберешься, то во второй раз сможешь шагнуть, как в обычный переход. Там только в первый раз сложно. А я пойду…

– Удачи, – пожелала я, не оглядываясь.

– Ну, тебе как бы тоже, – фыркнула Мереша и с неимоверной прытью углубилась в лес.

Глава 19

«Забавно… Ну-с… Попробуем», – подбодрила я саму себя.

Описание аматридери чем-то напоминало путешествие сквозь тьму. Мне были обещаны странные коридоры, переходы, круги и проходы.

«Метро-2033», – недовольно проворчала я, пытаясь отрешиться от окружающего пространства и представить себе что-то такое, о чем говорила Мереша. Но одно дело просто вспомнить уже увиденное, другое – вообразить.

У меня, кажется, начало получаться. В лицо подуло свежим и теплым, будто я сидела на пляже в солнечный день. Расслабившись и вдохнув этот «другой» воздух полной грудью, я потянулась туда, откуда появился ветер. Перед внутренним зрением предстала светящаяся воронка, в которой тонули сотни оттенков всех цветов радуги. Их не затягивало внутрь, а будто выплескивало, размывая и смешивая с пространством. Я протянула руку к этой спирали, осторожно касаясь светящихся лоскутков пальцами – они оказались теплыми. На пальцах остался запах, как если бы я подержала в руках веточку сирени.

Спокойно улыбнувшись, просунула в воронку руку, чувствуя, как меня медленно затягивает внутрь.

– Кроличья норка… – хмыкнула я.

– Что ты делаешь? – раздался прямо у меня над ухом до дрожи знакомый голос.

– Бес? – задохнувшись, выпалила я, открывая глаза. Воронка не исчезла. Теперь она светилась на самом деле, и в нее меня затягивало с упорством огромного пылесоса, но сейчас волновало не это, а очень злой и перепуганный Бес.

– Ты куда собралась, дурочка? – непочтительно спросил демон, схватив меня за руку.

– Вот. То бельчонок, то дурочка. Какое-то разнообразие, – решила пошутить я.

– А как еще назвать твои действия? – обиделся Бестелион. – Что ты забыла в Верхнем? Или ты решила покончить с собой? Ты там и двух шагов не сделаешь, как тебя тут же размажут в равномерный слой удобрений.

Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Еще немного, и сама себя начну считать сумасшедшей.

– Там Леонис, понимаешь? – вздохнула вместо этого и печально посмотрела на демона. – Он там, и ему нужна моя помощь…

– Что-то папочка не проявлял о тебе заботу в последние годы, не находишь? – язвительно прошипел Бес, сильно меня задев этими словами. – Откуда такая удивительно трогательная дочерняя любовь?

– Он был рядом десять лет. И был ближе кого бы то ни было. Не тебе меня судить. Он мой отец, а ты мне никто. И не смей говорить подобное! – заорала я, пытаясь выдернуть руку. – Не суди обо мне и моих родных по своей семейке! Если твоему отцу наплевать, есть ты или нет, то не жди, что мой думает так же!

Слова вырвались сами по себе, не сдерживаемые разумом. Но я тут же о них пожалела, видя, как наливаются чернотой глаза демона. Во мне ожила и поднялась волна страха, в узел завязывающая желудок и волной желчи подкатывающая к горлу.

«Лена, он прав. Ты идиотка».

Я зажмурилась, не желая видеть, как сейчас меня прямо здесь раскатают по траве. Но ни через секунду, ни через две ничего не произошло. Тогда я вновь посмотрела на Беса. Он выглядел все таким же разъяренным, но не делал попыток открутить мне голову.

– Ты никуда не пойдешь, – сообщил демон тихо. – Я тебя не отпущу.

– Не хочу расстраивать, но я и не собиралась просить у тебя разрешения. – Во мне крепла какая-то неуместная наглость.

– Я не расстроился, – уверил меня демон и зло улыбнулся, – но ты никуда не пойдешь!

В ответ я молча нырнула в воронку, надеясь, что Бес не сможет последовать за мной. Зря надеялась. Очень зря.

Место было совершенно незнакомое и не похожее ни на что виденное. Но, возможно, я ошибаюсь. В голову пришла дурацкая мысль, и, несмотря на стоящего рядом демона, я негромко позвала в сплошной белесый туман:

– Ло-о-ошадь?

Бес глянул на меня, как на припадочную, и разве что у виска не покрутил.

– Тебе не кажется, что это не место, где можно играть в игры? – хмуро спросил он, не отпуская меня.

– Нет, не кажется. И попросила бы мне не мешать, – тихо, но настойчиво ответила я.

– В чем? – с насмешкой уточнил Бес. – Ты хоть знаешь, куда и зачем направляешься? Правда… я так и думал, что ты все помнишь.

Естественно, мне было стыдно. Очень. Но кто сказал, что нужно сразу посыпать голову пеплом, отбросив в сторону вечно всюду мешающуюся гордость?

– Это все Лорис… – промямлила я, отступив на шаг назад и пытаясь освободиться от хватки демона.

Что-то сместилось, качнуло как в лифте. Бес удивленно смотрел на меня. Туман вокруг обрел очень размытые очертания, напомнив огромные снежные сугробы, от которых почему-то веяло жаром.

– Лена, прекрати, – попросил Бес, делая шаг навстречу. Немного подумав и вспомнив наставления Мереши, я отступила в сторону, посчитав про себя: «Раз!» Теперь я также видела Беса, но как будто под другим углом и немного перевернутого.

«Переход похож на огромную комнату, полную зеркал. Там ничего нет, кроме зеркал. Но именно отражения и пугают. Будь внимательна. Тебе нужно найти выход, а не пройти через комнату», – слова аматридери набатом отстукивали в голове.

– Зачем ты это делаешь? Тебе не удастся перехитрить эллов. Даже если Леонис у них, то нужен им, только чтобы заманить тебя в ловушку. Как ты не понимаешь? – Голос Бестелиона прозвучал глухо и тихо.

Я, не отрываясь, смотрела на демона, отмечая происходящие изменения. В первые секунды это было незаметно, но потом… Кожа Беса осыпалась мелкими песчинками, высвобождая темное и большое. Он увеличился и изменился, принимая другой облик, который я уже несколько раз видела и потому совершенно не боялась.

Тихо рыкнув что-то непонятное, демон медленно растворился в тумане, чтобы мгновение спустя оказаться за моей спиной, десятками уменьшенных копий отразившись в перевернутых и надломленных лепестках невесомых полупрозрачных зеркал. Тяжелой лапой с длинными острыми когтями-кинжалами Бестелион сжал мое плечо, безжалостно оцарапав горло у ключицы.

– Я должна попробовать, как ты не понимаешь? – выдохнула, склонив голову и делая шаг вперед и в сторону, отсчитав: «Два!»

– Неужели ты так уверена, что сможешь что-то в одиночку? – тихо прошипел демон мне в ухо, и нас окутала тьма, но я сделала еще шаг в сторону, чувствуя, как против воли Бес передвигает ноги следом за мной.

– Будто бы ты станешь мне помогать, – упрямо сказала я, продолжая идти. «Четыре, пять!» – Никто из ситров не возьмется что-то сделать для меня, ведь это все равно что помогать эллам, ведь так? Атардиону нужны отец и я. Мертвыми. Вам мы тоже нужны, более живыми. Если бы я сказала, что собираюсь отправиться в Верхнее, потому что эллы схватили Леониса и он там, ты бы меня не отпустил.

– Конечно. – ответил Бес. – У тебя есть привычка сбегать в неизвестном направлении, даже не думая, нужно ли тебе это. Мне надоело вытаскивать тебя из передряг.

– А тебя никто не просит, – в тон демону ответило мое самолюбие.

– Только ты всегда уверена, что я явлюсь на твой зов в любую точку вселенной, – огрызнулся Бестелион. – Учти, если ты пойдешь дальше, то на меня можешь не рассчитывать. У меня есть границы терпения. И голова на плечах.

Слова демона будто пробили брешь в стене, которую я старалась выстроить вокруг себя. Мне было больно, сердце защемило с невероятной силой. Хотелось плакать, но гордость не желала сдавать последние барьеры.

– Тебя никто не просит сейчас, – резко выдохнула я, уголком сознания понимая, что мой голос в этот момент жужжит, как десятки растревоженных ос. – Если тебе так не хочется мной заниматься, то не стоит себя утруждать. Особенно если я так тебе надоела.

– Ты… ребенок, которому не хватает хорошей порки, – тихо, но яростно прошипел Бес, отпуская мои плечи.

– Но ты не мой отец, чтобы устраивать ее, – промолвила я с долей иронии, чувствуя, как возникает желание рассмеяться, повернувшись к Бесу. Как же это сложно – встретить его взгляд, в котором нет ничего из того, что мне хотелось бы увидеть, и все равно остаться перед ним открытой, как книга, где каждая точка, каждая буковка болит и истекает кровью.

Мне не хотелось столкнуться с демоном в момент своего ухода. Лучше бы это выглядело позорным бегством.

– В тебе есть немного от меня, – вдруг спокойно заметил Бестелион.

– Это «немного» не дает тебе никаких прав и обязанностей, – промолвил мой страх. – Я не должна слушать тебя и не хочу. Там мой отец.

– Ты совсем не знаешь Леониса.

– Знаю, десять лет он был рядом со мной! В другом обличье, но рядом. Я чувствовала его любовь всегда, – ответила я, боясь, что голос сорвется на визг. – У меня почти никого не осталось! Мамы нет, отца тоже может не стать. А ты мне никто и не смей решать, что и как должно быть! Я из другого мира. Не отсюда. Там люди живут по иным понятиям. Там мои бабушка и дедушка. Они до сих пор не знают, что я жива.

– Но ты ведь принадлежишь и этому миру тоже, – невесело хмыкнул демон.

– Вовсе нет! Я не родилась здесь и не жила. Я знаю, где хочу быть и с кем. Если останусь жива, то вернусь домой. Потому что мой дом там. Во мне больше человека, чем всего остального, хотя порой начинаю чувствовать себя компотом.

– И тебе есть к кому вернуться? – усомнился Бес.

– Есть! Там люди, которые меня любят больше, чем неизвестно кто в этих ваших мирах, похожих на липкий заплесневелый бутерброд.

– Любят… – сам себе под нос повторил демон. – Значит, тот уговор, о котором шла речь, все еще в силе?

– Конечно! – с жаром отозвалась я, чувствуя, как что-то поменялось. Обдумывая свои слова, я обнаружила целую кучу мелких колкостей.

– Понятно. Ну что же… Ты сделала выбор.

Больше демон ничего не сказал, просто растаял в облаке белого дыма и отблесках мельтешащих зеркальных брызг. В одночасье стало так холодно и обидно, что не удержавшись, я горько заплакала, не пытаясь вытереть щеки или унять дрожь в руках. Слезы мелкими капельками скатывались к подбородку, хрупкими кристаллами отрываясь от кожи и зависая перед моим лицом блестящими искрами.

Я довольно долго простояла неподвижно, не пробуя как-то собраться. Осознание собственной вины захлестнуло меня, делая рассуждения полной глупостью и ненужной шелухой.

«Нельзя стоять на одном месте долго», – суматошной птицей пронеслась в голове мысль.

Я очнулась от оплакивания своей тупости, чувствуя покалывание в пальцах ног. Смотреть было страшно, но увиденное испугало куда больше.

Еще ни разу мне не доводилось не видеть своих ног. Их не скрывал туман или зеркальная пыль. Ног просто не было!

Перепуганно запричитав, я побежала вперед, считая про себя шаги. Пространство изменилось и обрело новые очертания. Зеркала пропали, белый туман – тоже. Меня окружал огонь. Холодный и не опасный, но огонь, окрашенный в цвета зимней вьюги.

«Этого места вообще нет. Фактически ты не двигаешься. Происходящее лишь плод чужой фантазии!»

Словно проверяя, твердо ли я это запомнила, из пламени выскользнула огромная желто-зеленая змея, которую можно было бы назвать старшей сестрой земного питона. Змея медленно двигалась в мою сторону, шипя и наводя ужас необъятными чешуйчатыми кольцами.

– Ты не существуешь! – взвизгнула я, шагнув пресмыкающемуся навстречу, даже не представляя, что будет дальше. Но ничего не произошло. На моем пути не встретилось никакого препятствия, словно, показывая невероятного питона, мои глаза и уши лгали. Посмотрев вниз, я увидела только свои вновь появившиеся ноги. Змея пропала, будто ее и не было.

Вокруг меня все опять изменилось. Огонь потух, обнажив что-то вроде круглой пещеры со множеством совершенно одинаковых выходов.

«Это самое простое, – призналась Мереша, рассказывая об этом. – Тут не важно, в какой проход ты идешь. Они одинаковые. Важно то, куда ты хочешь попасть. Только это».

В очередной раз вздохнув и приказав себе не раскисать, хотя это было сложно, я закрыла глаза, представив лицо отца, а потом сделала шаг. По ушам хлестнуло ветром, как кнутом.

И вдруг стало понятно, что именно теперь у меня нет пути назад. А секунду назад еще был. Еще можно было все переиграть.

– Ну что же, – хмуро пробормотала я, – белые начинают и выигрывают!

– И ты просто ее отпустил? – сухо спросила Идерна, рассматривая полустертые руны под увеличительным стеклом. Затем демонесса устало откинулась на кожаную спинку широкого кресла и прикрыла глаза, о чем-то задумавшись.

– Было бы чревато пытаться там повлиять на Лену, – пожал плечами Бестелион, облокотившись на каминную полку.

– Девочка делает глупость, сам знаешь, – печально пробормотала Повелительница, с сочувствием глянув на сына. – Не говори пока никому. Особенно Амадеусу.

– Как он?

– Не желает со мной разговаривать, – хмыкнула Идерна и поиграла бровями. – Не ожидал от своих подданных такой подлости. Это ведь предательство, представляешь?

– Почему? – спросил демон. – К суду высших обращались и раньше…

– Нет, Бес. Здесь другое, – расхохоталась довольная Идерна. – Это придумали темные. Их право всегда считалось высшим. И во времена темных Повелителей никто не смел противиться такому решению. А Амадеусу указали… на его не слишком высокую родовитость. Но все было бы ничего, если бы весть не распространилась за пределы замка. Уверена, это Алесия постаралась. Умная девочка. Она сообщила отцу. Тот оповестил других. Теперь главные семьи хотят, чтобы я села на трон.

– Знаю, я читал одно из посланий, – согласно кивнул Бестелион. – Оказывается, все ждали, что, приняв в мужья нетемного, ты сама будешь править.

– Не очень мне этого хочется, – сказала Идерна. – Но что делать? Кто-то должен сейчас принять власть. Тем более Верхние ведут странную игру. То они пытаются напасть, то… Вот ты знаешь, что означает это затишье?

Бес ничего не ответил, только неопределенно пожал плечами, глядя в глубину раскаленных углей, где играли в искристые снежки крохотные белоснежные саламандры-стихиалы.

– С эллами никогда не поймешь, что этот народ устроит в следующий раз, – устало вздохнула демонесса, вновь склоняясь над пергаментом, но, передумав, взглянула на сына, поведя круглой линзой в латунных объятиях оправы. – Что ты намерен делать сейчас?

– Я хотел спросить у тебя, – усмехнулся Бес.

– У меня… – задумчиво повторила Повелительница, а затем намотала прядь черных волос на ручку увеличительного стекла. – И что ты хочешь, чтобы я тебе сказала? Не буду же указывать… Ты не маленький, сам должен решать.

– Мам…

– Не заставляй и здесь решать, – попросила демонесса беззлобно. – Ты не представляешь, как это утомительно – править.

– Мереша, видимо, издевалась, сказав, что шаги нужно считать, – пробормотала я себе под нос, отмеряя вторую сотню и стараясь не сбиться. За недолгий промежуток времени позади остались шесть или семь пещер, из которых были выходы в другие пещеры. Чем дальше вел меня путь, тем тяжелее приходилось. Будто кто-то повесил на мои ноги пудовые гири.

А еще мне очень сильно захотелось есть. Желудок урчал каждые несколько секунд, пытаясь повлиять на мою совесть, но та не подавала признаков жизни. В конце концов, мои внутренности обиделись и принялись заунывно булькать без перерыва.

– Вот почему в самый ответственный момент мне больше всего хочется вернуться в замок и потребовать доступа к кухне? – хмуро спросила я, вступая в очередную пещеру. Пространство промелькнуло мимо, как кадры в кино.

Новая пещера мало чем отличалась от предыдущей, но мне пришлось довольно долго простоять в ее центре, пытаясь понять, куда пойти теперь. В других пещерах вопросов не возникало, я просто шагала туда, куда вели ноги. Здесь же меня будто заклинило. В голове пронеслось несколько безумных идей, и я преспокойно последовала одной из них, сделав шаг назад.

– Хуже не будет, – философски оправдала я свои действия, отняв от считаных шагов один. Стало легче, будто само тело подтверждало правильность происходящего.

Дальше я двигалась спиной, поглядывая через плечо. Пещеры мелькали, как вырезанные из картона декорации школьных спектаклей. Казалось, из-за огромных неестественно белых цветов вот-вот выскочит неуклюжий беззубый мальчуган в облезлом костюме кролика и начнет читать стишок высоким голоском.

– Вот видишь, все куда-то движется и во что-то превращается, чем ты недовольна? – хмуро напомнила я себе фразу из мультфильма, как нельзя кстати вспомнившегося в этот миг. – Недовольна я тем, что получила привычку разговаривать с собой, за неимением другого слушателя.

Количество отсчитываемых шагов все уменьшалось и уменьшалось, а вокруг беспрерывно что-то менялось. В какое-то мгновение к искристо-белому цвету прибавился серый. Это маленькое изменение осталось бы незаметным, но за недолгое пребывание в этом странном месте я уже не могла смотреть на белое.

Не успела я радостно вздохнуть и сделать еще шаг, как начали появляться другие цвета, похожие на побывавший под дождем детский рисунок акварелью – почти все смылось и перемешалось, а бумага еще хранит следы неровных мазков.

При последнем шаге я вывалилась из опостылевшего перехода эллов, с наслаждением уткнувшись лицом в высокую ароматную траву, в которой копошились жуки и бабочки.

Теплый медовый цветочный аромат мягкой лапкой пробрался в нос, а оттуда в голову. Захотелось прижаться щекой к прохладной траве, сжав ее в ладонях как подушку, и уснуть, чтобы видеть прекрасные, полные солнца и счастья сны.

Как-то родители Иры взяли меня с собой в деревню. Тетя Оля смеялась и подшучивала, что Ира просто вынудила их это сделать. Я, абсолютно городская, привыкшая к асфальту и домам не ниже пятого этажа, очень удивилась, когда под колесами машины заскрипел гравий и все вокруг окуталось желтоватой пылью. Казалось, мы проехали не пару сотен километров, а переместились во времени. Маленькая, полузаброшенная деревенька примостилась на пригорке за лесом. Все домики были деревянные, окруженные многочисленными хозяйственными постройками. За околицей тянулись разноцветные полосы полей, спускавшиеся к мелкой речке, масляно блестевшей на солнце.

В конце единственной улицы, змеей извивавшейся между расположенными в два ряда домами, немного в стороне возвышалось солидное двухэтажное здание из красного кирпича. Только рассмотрев его ближе, я поняла, что свой вид дом утратил еще в годы советской власти: крыша местами провалилась, одну из стен разобрали местные халявщики, из разбитого окна сквозь прутья решетки сквозило запустением, печально ловили редкие световые пятна потемневшие лавки и сваленные в углу оцинкованные тазы.

Я очень долго пыталась понять, что это такое, пока мама Иры не сообщила, что раньше здание носило гордое название «Баня». Естественно, там уже никто не мылся, зато из-за отсутствия запирающего двери замка можно было лазать по странному зданию, крутить скрипящие ручки на кранах, приделанных к ржавым трубам, прыгать на натужно стонущих половицах и представлять себя героями страшных малобюджетных фильмов.

Застав нас за этим занятием, папа Иры быстро отбил охоту устраивать прятки в полуразрушенном здании. К тому же мы быстро обнаружили, что есть забавы куда интереснее.

Большую часть лета мы провели за стареньким домом, доставшимся Ириной семье после бабушки, уехавшей куда-то в Казахстан к подруге. Семья выбиралась в деревню только летом, а потому участком никто не занимался. Полоса поля поросла густой травой, ромашками и розовым клевером. На цветах деловито жужжали пчелы и шмели, за которыми было интересно наблюдать, расстелив пахнущий сыростью большой клетчатый плед на траве.

В деревне было так тихо… Даже дико. Стоило лишь отойти на десяток метров от дома, и можно было очутиться в настоящей сказке. Мы грузили в маленькую корзинку эмалированный бидон с молоком, которое Ирин папа привозил из соседнего поселка, а еще – завернутые в полотенце ломтики белого хлеба и клубнику в большой пластиковой коробке.

На солнце молоко нагревалось, и нам казался невероятно вкусным этот хлеб с молоком и клубникой. В доме у нас ни разу не получилось так поесть. Там надо было быть осторожными, чтобы ничего не пролить и не просыпать. Да и не интересно было.

Мы плели веночки из клевера и случайных колосьев, читали вслух книги и закладывали между страницами головки ромашек. От этого книги разбухали и коробились, на листочках оставались желтоватые оттиски. В конце лета мы так быстро собирались, что позабыли вытряхнуть наш гербарий. Однажды, распивая чай у меня на кухне, Ира со смехом описала лицо тети Оли, обнаружившей наш травяной склад. За долгое время цветы высохли до тонкости паутины, сохранив при этом сладкий аромат лета.

Те цветочки тетя Оля собрала в маленький ситцевый мешочек и спрятала между стопками белья на даче, чтобы хоть немного отбить от простыней и наволочек запах сырости.

Вспоминая об этом, я тихо рассмеялась. Как давно это было!

Кое-как стряхнув с плеч вялость и сонливость, я поднялась на ноги, осматриваясь. Даже зная, что нахожусь в Верхнем царстве – в этом я была уверена, – испытала разочарование. Казалось, мир эллов должен был поразить или даже восхитить меня.

В воображении в небо возносились остроконечные пики замковых башен с развевающимися цветными флагами. На худой конец, здесь должно было быть нечто совершенно необычное, вроде невероятных гор мира ситров. Но насколько хватало глаз, вокруг простиралось поле, поросшее густой темно-зеленой травой, чуть колышимой ветром. Далеко на горизонте темнело что-то серо-дымчатое. Возможно, лес. С такого расстояния я не смогла рассмотреть. Больше ничего такого я не заметила.

Я постояла на месте, решая, куда мне направиться. Не придумав ничего путного и не вспомнив, что в подобных ситуациях делают герои книг или фильмов, медленно побрела в сторону… леса. Даже будь у меня компас… Что уж говорить про определение частей света по мху и другим признакам… Все равно я не знаю, куда конкретно нужно идти.

Представив себя, ползающую по земле и рассматривающую камни, я громко расхохоталась. Идти стало веселее.

Чтобы себя развлечь, начала петь песенки. И так увлеклась, что не заметила, как лес на горизонте пропал. Да и не было там никакого леса. Оказывается, то, что я видела, было домом. Чем ближе я подходила к нему, тем яснее понимала, что была в таком же месте или похожем, но в своем мире. Белые стены, черепичная крыша, синие наличники и целое море цветов. Дом в два этажа, будто сошедший с экрана телевизора, из передачи про богатый и счастливый отдых где-нибудь в Греции, окружала стена из побеленного кирпича, почти полностью увитая какими-то растениями. Вот только расстояние до дома оказалось обманчивым. Я решила, что удастся дойти за несколько минут. И конечно же ошиблась.

Идти пришлось больше часа. Оказавшись у высокой резной калитки, я радостно улыбнулась и оглянулась на бесконечное поле. Но стоило мне взглянуть на зелень, как я чуть не вскрикнула, перепуганная.

Вроде ничего не изменилось, но я видела густую дымку, маленькими спиральками кружащую над словно поблекшей травой. Еще мгновением раньше зелень резала глаз, и во рту чувствовался горьковатый вкус, и с каждым вдохом в легкие просачивался невероятно нежный аромат луговых цветов. Теперь же цветы исчезли, и бабочки не порхали над полураспустившимися бутонами.

Вздрогнув, я обняла себя за плечи, ощутив, что замерзла, но не сдвинулась с места. Я так долго смотрела, что в глазах начало рябить. И мне показалось, один из комочков пара начал увеличиваться, вытягиваться вверх, постепенно обретая форму. А потом я узнала…

– Мама? – перепуганно спросила я, а затем громко заверещала, когда полупрозрачный призрак протянул ко мне руки, а его рот приоткрылся в беззвучном призыве.

Вскрикнув еще громче, я бросилась к железной калитке и вбежала в садик, захлопнув за собой скрипучую кованую решетку. Призрак мамы не двинулся с места, продолжая протягивать мне руки и шептать что-то. Света не выглядела страшно, но я почувствовала себя на грани обморока. Удивительно, что знакомство с Бесом не подготовило меня к подобным насмешкам судьбы.

Прислонившись спиной к каменной стене, увитой виноградными плетями, я постояла так несколько минут, приводя в порядок дыхание и уговаривая себя: «Ничего не было. Тебе показалось. Сначала ты перегрелась на солнце, а после испугалась глупого видения, постояв у холодной стены».

Когда через четверть часа я смогла успокоиться, призрака уже не было, как не было и странного тумана. Облегченно выдохнув, я прошла к двери и коснулась латунного молоточка в виде оскалившегося льва. Открыли мне не сразу, пришлось долго стоять и прислушиваться, решая, не пустует ли этот дом.

Глава 20

В конце концов дверь открыли. Из темного холла вышла высокая женщина средних лет, в которой было трудно не узнать эллу.

– Как интересно! – воскликнула она, взглянув на меня, и замолчала, будто ожидая моего ответа.

Неготовая к столь нестандартному приветствию, да еще после встречи с призраком, я стояла и молча хлопала глазами.

– Что стоишь? – хмыкнула элла. – Пришла – заходи. Не стой на пороге. Я не люблю оставлять эту дверь открытой надолго. В прошлый раз кто-то утащил чудную чашку из моего лучшего сервиза. Правда, на ней был скол, и рисунок не очень ровный… Но это не повод! – выкрикнула женщина мне за спину. – Теперь у меня одиннадцать чашек. И как мне позвать большую компанию? Не выставлять же двенадцатую чашку из другого сервиза! Могут и ее украсть.

Непонимающе глядя на эллу, я вдруг, сама того не ожидая, сказала:

– А может, кто-то специально взял чашку, чтобы оказаться среди ваших гостей?

Несколько секунд женщина молчала, пристально рассматривая что-то поверх моего плеча, а затем кивнула решительно:

– Вполне возможно. Это явно Дже. Я не пригласила его на прошлой неделе, вот он и обиделся. Не объяснять же ему каждый раз, что я всегда созываю к себе одиннадцать гостей. Это моя традиция. У меня приборов, тарелок и чайных сервизов только на дюжину. Естественно, собраться хочет как можно больше народу, но я…

Тут элла оборвала сама себя на полуслове и махнула мне рукой:

– Проходи.

Я осторожно переступила порог, ожидая чего угодно от этой странной особы. Увлекшись ее рассуждениями, мне не пришло в голову как следует рассмотреть эллу или спросить ее имя. Выглядела она так, как я себе представляла всех эллов. Высокая, беловолосая, лет шестидесяти. Сколько ей на самом деле, я боялась даже представить. Несмотря на возраст, она была очень красива зрелой красотой уверенной в себе женщины.

Бывают такие, как Катрин Денев. Возраст совсем их не портит, а лишь добавляет некий шарм.

Идя следом за эллой по темному коридору, я попала в просторную кухню, обставленную очень просто: шкафчики, плита и мойка у окна, у противоположной стены буфеты с посудой, а посреди комнаты – большой дубовый стол. Элла сразу направилась к плите, где в кастрюле что-то булькало, разбрызгивая во все стороны жирные желтые капли.

Не зная, сесть мне или стоять, я замерла у стола, издали рассматривая посуду в буфете. На узких полочках кое-как громоздились чайные чашки, блюдца и пузатые заварочные чайнички. Складывалось ощущение, будто туда специально постарались засунуть как можно больше разнородных предметов. Разнообразные чашки как матрешки устроились одна в другой, выразительно вздернув свои тоненькие ручки. Блюдца застряли между горками чашек, подпирая ютящиеся тут и там сахарницы без крышек.

– Что стоишь? – громко сказала элла. – Садись.

Я не стала спорить и села на один из низких трехногих стульев, дюжина которых окружала стол.

– Есть будешь? – недовольно спросила элла и, прежде чем я ответила, шлепнула на стол большую суповую чашку, в которой плескалось что-то темно-коричневое. Через миг с громким звоном на столе оказалась и ложка с отколовшейся эмалью на ручке.

Есть очень хотелось, но я просидела несколько минут, рассматривая предложенное мне угощение, стараясь не слишком явно принюхиваться. Наклонившись над чашкой, не выдержала и громко чихнула так, что часть содержимого ровным слоем оказалась размазана по струганым доскам стола.

В супе было слишком много перца. Опасаясь за собственное здоровье, я все же подцепила ложкой варево и с опаской отправила в рот. Небо и язык тут же обожгло, будто я проглотила кипяток. Закашлявшись, быстро отодвинула от себя чашку.

Элла отвернулась от плиты и, ничего не говоря, запустила чашкой в висящие на стене часы с кукушкой. Суп брызгами залепил циферблат и часть беленой стены. Ложка вонзилась в деревянный корпус часов.

Я опешила и уставилась на эллу, но та с самым невозмутимым видом продолжила помешивать в кастрюле. Опять посмотрев на часы, я удивилась еще больше, потому что осколки чашки, ложка и брызги супа пропали. Зато на высунувшемся из часов маленьком мостике сидела птичка и чистила перышки.

– Ничего не успеваю! – прокричала элла. – Да еще придется кому-то отказать сегодня, раз ты пришла.

Не понимая, я продолжила смотреть на эллу и происходящее в кухне. Женщина погасила огонь, взяла кастрюлю и легко переставила ее на шкафчик, после чего метнулась к буфетам. Оттуда она принялась вынимать чашки и бросать через плечо. Как ни странно, чашки не падали на пол. Они плавно взмывали в воздух и зависали над столом. Затем к чашкам присоединились вставшие на ребро блюдца. Через минуту там же засверкали мельхиоровые ложечки с керамическими ручками. А последними к ним присоединились сахарница и чайник. Вся посуда покружилась с минуту, а потом плавно опустилась на стол в строгом порядке: чашки на блюдцах с торчащими, как мачты, ложечками.

Пробежавшись вдоль стола, элла с грохотом пристроила в центре огромный медный чайник с кипятком. Пар ровной сильной струей вырывался из огненных недр. Сразу стало душно и жарко. Я оттянула ворот рубашки, но замерла, заметив собственное отражение в полированном боку чайника. Конечно, комната выглядела иначе в выпуклой меди. Чашки из белого фарфора в голубой цветочек казались розово-черными. Свет из окна поглотил часть отражения в ярких бликах.

Но все это не удивляло так сильно, как мое лицо с неестественно белыми радужками глаз и совершенно белыми волосами. Я дернула себя за косу, не веря. И чуть не закричала. Отражение не врало.

Тихо подвывая, я вскочила, едва не сломав хлипкий стул, и подбежала к буфету, рассматривая себя в его стеклянной дверце.

– Ужас какой! – выдохнула я, потянув себя за косу. – Рыжей была, черной была… Теперь белая… И страшная!

В этот раз мой облик был намного хуже, чем предыдущие. Если рыжие волосы очень мне шли, а черные смотрелись хотя бы необычно, то внешность альбиноски меня не красила. Даже ресницы и брови стали будто припорошенные снегом.

– Я ж говорю – интересно, – хмыкнула элла, не глядя в мою сторону. – Как раз для моих гостей.

– А вы сразу поняли, что я элла только наполовину? – Меня терзали стаи вопросов, и захотелось задать хотя бы некоторые.

– Правда? – удивилась элла. – Ну, раз ты так говоришь…

– Вы не чувствуете этого? – Теперь настала моя очередь удивляться. – А мне говорили, что…

– А зачем? – перебила меня женщина и небрежно пожала плечами. – Мне это совершенно ни к чему. Допустим, я вижу, что ты и человек, и элла, и ситра. Но что дает мне это знание? Здесь оно не важно, видишь ли.

– А где это «здесь»? – спросила я, надеясь, что элла ответит, а не метнет в меня что-нибудь тяжелое.

– Ты через поле шла, должна была заметить, – хмыкнула женщина.

Я, чувствуя себя неловко, уселась обратно за стол.

– Этот дом и земли вокруг него называются местом Памяти, – соизволила ответить элла. – Здесь живут призраки.

– Призраки? – переспросила я.

Неужели, когда мне показалось, что вижу маму, она на самом деле была там? Это одновременно взволновало и напугало меня. Посидев несколько минут, я уже хотела бежать проверять свое видение, но меня остановила элла:

– Еще успеешь.

Удивленно воззрившись на женщину, я осталась на табуретке.

– Скоро мои гости прибудут, – заметила элла, а чайник стал сам разливать в чашки кипяток. – Столько дел… Жалею, что не взяла себе служанку, да только люди – слабые существа. Лучше уж самой.

С этими словами элла небрежно спихнула на стол целую гору пирогов с разноцветной сахарной глазурью. Через миг там же оказались маленькие плетенки с крошечными булочками, нанизанными, как баранки, на шнурок.

– Быстрее, быстрее! – завопила элла.

Стрелки часов звякнули и побежали быстрее, сидевшая на деревянном мостике птичка тихо, но отчетливо икнула и скрылась с глаз. Стрелки достигли бешеной скорости, и теперь напоминали пропеллер.

– Ну вот! – взревела элла, заправив за уши светлые пряди, а затем из-за спины метнула в многострадальные часы сковородку.

При ударе металла о деревянный корпус посыпались щепки, а где-то внутри натужно еще раз икнула кукушка. Часы прекратили попытку взлететь и, немного подумав, решительно указали на пять часов.

– Пора! – просвистело что-то мимо моего уха. На миг показалось, что я услышала голос, но тут же все повторилось, а порыв ветра стал отчетливее.

– Влетайте, влетайте, – командовала элла, размахивая суповой ложкой. – Нечего толпиться.

Не понимая, что происходит, я медленно моргнула, а когда открыла глаза, то за столом сидела целая толпа. Десять призраков, с любопытством на меня уставившихся.

То, что это именно призраки, а не плод моего воображения, я убедилась, когда тень напротив меня определилась с формой, превратившись в тучную даму, и серьезно заметила:

– Деточка, вам нужно чаще бывать на солнце. Такая бледная.

– А то станешь как мы, – хихикнул появившийся справа от меня седовласый старичок, сквозь которого я могла рассмотреть чашки в буфете.

– Смешанная кровь! – на одной ноте простонала высокая тощая дама, с ног до головы закутанная в ворох шалей. Видимо, при жизни она много мерзла. – Какой ужас! Кто позволил этой особе сесть за один стол со мной?

И тощая дама воззрилась на эллу, вытирающую руки о передник.

– Камаррика, что вы взъелись на девочку? – спросила тучная дама. – Вам же должно быть все равно. Вы призрак.

– А я вот хорошо помню свою жизнь, – заметил непримечательный мужчина в пенсне. – Сейчас не так интересно… Не обращайте внимания на нашу Камаррику, девушка. В ней говорит жажда деятельности. Видите ли… Бродить целыми днями по полям не очень весело.

– Ни капли я не брожу, – обиделась тощая дама, втянув щеки, отчего стала похожа на сушеную рыбу. – Я прогуливаюсь и осматриваюсь. Здесь куда интереснее, чем в моей прошлой жизни.

– А кем вы были? – Мне не очень хотелось разговаривать с призраками, но любопытство пересилило.

Камаррика уставилась на меня в полном недоумении, при этом даже не думая что-то говорить.

– Наша леди в шоке, – хмыкнул, проявляясь, еще один призрак. Это оказался очень красивый юноша с женственными чертами лица. Невозможно было рассмотреть цвет его волос или глаз. Как у всех сидящих за этим столом призраков его волосы казались светлыми, а глаза – прозрачно-голубыми. Но при этом и сами фигуры умерших немного светились, так что я с трудом различала детали их одежды.

Остальные пять призраков проявились молча, не обращая ни на кого внимания. Я осторожно рассматривала их из-за чашки с чаем. Напротив меня сидели две совершенно одинаковые женщины, в одинаковых нарядах, с одинаковыми прическами.

– Леди Си и леди Вай, – заметив мой интерес, представила дам тучная женщина. – А я Асана. Это Дже. – Женщина указала на маленького мальчика, сидевшего почти на углу стола и молча сжимавшего чашку.

Я перевела взгляд на одного из оставшихся призраков – это был высокий мужчина с густыми бакенбардами, рассеянно смотрящий в одну точку. Когда пришла очередь последнего призрака и я взглянула на него, меня сотрясла дрожь. Рядом со мной, вяло помешивая чай ложечкой, сидела Света.

– Мама? – спросила я осторожно.

– Пей чай, он должен быть вкусным, – пробормотала Света и ласково мне улыбнулась. – Ирида каждый день устраивает чаепития.

Но я не могла оторваться от нее.

– Это ты? Это правда ты? Или я схожу с ума? – Мне так хотелось услышать ответ, что я моментально проглотила весь чай из своей чашки.

– Я, – спокойно ответила Света. – Не стоит так волноваться.

– Но как? Почему? – не унималась я.

– Все дело в этих полях, – встряла в разговор тучная дама. – Это особое место. Элл, попавший сюда, неосознанно может вызвать духа кого-то из своих умерших близких.

– Даже если умерший – человек? – Моему удивлению не было пределов.

– Это совершенно не важно, – поджала губы Камаррика. – Хоть любимую болонку бабушки. Дело здесь не в том, кого вызывать, а кто зовет. Если элл достаточно сильный, то это у него выйдет даже неосознанно.

– Обычно сюда приходят намеренно, – дождавшись тишины, медленно вымолвил мужчина с бакенбардами. – Например, спросить совета предков. Или узнать правду о чем-нибудь, что было унесено в могилу.

Призраки замолчали, одинаково грея руки о чашки. Никто из них не притронулся к горячему напитку, в то время как я вовсю уплетала маленькие круглые булочки с малиной, шумно запивая их ароматным чаем.

– Эллы не очень любят беспокоить умерших, – вздохнула хозяйка дома. – Ведь некоторые призраки не желают уходить обратно.

– Здесь живут три десятка некогда почивших эллов, решивших продолжить свое существование, – объяснила мне тучная дама, назвавшаяся Асаной. – На месте Памяти довольно скучно, так что чаепития у Ириды хоть как-то нас развлекают.

На их скорбных лицах я не заметила особого веселья.

– Света, у вас есть еще час, – вдруг воскликнула Ирида и швырнула в часы блюдцем. Оно с треском врезалось в циферблат, погнув стрелки, которые дернулись и затрепыхались, пытаясь перескочить на другую сторону. Но фарфоровый диск мешал.

– Спасибо! – радостно воскликнула мама, вскочила и поманила меня за собой к двери.

Я выбралась из-за стола и побежала за быстро передвигающимся привидением. Мы вышли из дома и сада, завернули за ограду и двинулись в сторону чего-то блестящего, полускрытого серебристой дымкой. Я шла за мамой, боясь ее окликнуть, и не понимала, куда она меня ведет, пока мы не погрузились в странное марево. Ошеломленно оглядевшись, я не смогла сдержать вздох восхищения.

Впереди, насколько хватало глаз, открывался сказочный вид на долину, лежащую в кольце речной ленты. Именно вода создавала сверкающий туман, отгораживающий место Памяти от долины. Отсюда, сверху, можно было без труда разглядеть домики с красными черепичными крышами, узкие полоски полей, желтую ленту дороги и несколько каменных мостов, перекинутых через реку.

Света дошла до самой воды и, выбрав себе кочку, устроилась на берегу, опустив ноги в воду. Я на секунду замерла рядом, а затем присела в полуметре от мамы.

– Ирида ненадолго остановила для нас время, – улыбнулась Света. – Она очень добра. А ее часы – нет. Вечно они мешают всем. – Полупрозрачные губы призрака искривились в болезненной усмешке.

– Мама, я так скучаю по тебе, – не выдержала я. – Мне так жаль…

Как я ни убеждала себя, что могу справиться с потерей, как ни старалась не думать о смерти мамы, ничего не помогало. Вот и теперь мне не удалось сдержать свои эмоции. Слезы градом хлынули из глаз, наполняя сложенные на коленях ладони.

– Лена, не нужно, – встревоженно заверила меня Света. – Не стоит так сильно переживать. Ничего уже не исправишь, и ты не виновата в случившемся. Правда. Так было суждено. Наверное. Мне так кажется.

– Но мам! – воскликнула я, глядя на призрака и не видя его.

– Тише, девочка моя. Все будет хорошо. Может, оно и к лучшему. Кто знает?

– Как ты можешь такое говорить? – опешила я.

– Лена, меня нет, я только призрак, – печально вздохнула Света и отвернулась к воде. – Мне теперь не о чем жалеть и незачем вспоминать. Но я рада, что ты пришла именно сюда, и мы можем поговорить. Мне так много всего не удалось сделать…

– Мама, – простонала я.

Призрак повернулся, и бесцветная ладонь коснулась моих губ ледяным ветерком, обдав ознобом.

– Мне хотелось сказать, как люблю тебя, моя маленькая девочка, – печально улыбнулась Света. – Из меня вышла ужасающая мать. Совершенно ужасная! И тебе было тяжело со мной, с моими привычками, мужчинами, занятостью. Вечным беспорядком в квартире. Я рада, что ты оказалась такой сильной, родная. Не моя заслуга в этом, но мне радостно, что так вышло. Не переживай из-за меня. Не грусти. Не нужно слез. Просто живи дальше и будь сильной.

– Мама… – Мне многое хотелось сказать, но что-то постоянно мешало.

– Пора! – пронесся над рекой голос Ириды.

– Мне пора, – улыбнулась мне Света. – Я возвращаюсь в мир умерших и больше не появлюсь здесь. Будь счастлива, моя единственная дочь.

Света протянула мне ладонь, но пальцы прошли сквозь нее, нащупав лишь воздух.

– Мама! – вскричала я, вскакивая на ноги, но призрака уже не было рядом. – Я люблю тебя.

– Знаю… – пришел ответ-шепот, и на сердце вдруг стало так легко и спокойно.

– За тобой пришли, девочка! – донеслось до меня эхо.

Я обернулась к полям и увидела Лориса в окружении целого воинства облаченных в сверкающие доспехи эллов. Удивления не было. Я знала, что столкнусь с ними здесь.

– Тем лучше, – захотелось себя успокоить.

– Взять ее! – приказал Лорис и ядовито ухмыльнулся, отбросив за спину развеваемые ветром светлые пряди волос.

Я не стала сопротивляться, только пробормотала себе под нос:

– Вот опять не посмотрю на этот мир как следует.

Глава 21

Меня больно пихнули в спину, заталкивая в узкий каменный мешок, по чьей-то шутке названный камерой. Вытянув руки, я могла дотронуться до противоположных стен, а в длину здесь было немногим больше трех метров. Но самым отвратительным оказался раздирающий ноздри запах. Мне с трудом удавалось дышать, проглатывая эти смрад и вонь.

В углу на тощей подстилке кто-то лежал. Сначала мне показалось, что это подросток, но затем стало понятно, что это очень тощий мужчина. Я осторожно приблизилась, желая рассмотреть своего соседа. Элл закрывал руками лицо, но мне хватило взгляда на волосы с рыжим отливом.

– П… папа?

Мужчина пошевелился и отнял руки от лица, чтобы взглянуть на меня. Сердце упало в желудок от переполняющего его чувства горечи и страха. Леонис выглядел ужасно. По сравнению с ним мумии египетских фараонов в музеях были совершенно здоровы и полны жизни.

– Ты ужасно выглядишь, – печально сказала я.

– Знаю, – сипло пробормотал Леонис. – Последние десять лет без сил… И здесь из меня выкачали оставшееся, сделав так, что не могу пополнять энергию без прямого контакта… Что ты здесь делаешь?

– Я… – не хотелось признаваться, что моей целью было спасение его жизни. – Это не важно. Я могу тебе помочь? Такое чувство, что ты умираешь…

– Вполне возможно, – вздохнул Леонис и улыбнулся, обнажив кровоточащие десны и залитые алым зубы. – Не думаю, что я протяну долго.

– Папа. – Я присела на корточки и коснулась его руки. И в тот же миг меня будто ударило током, мысли разбежались, а тело начало мешком оседать на пол.

Леонис, как мог, отстранился, и головокружение прошло, оставив после себя такую слабость, словно я несколько дней не спала, не ела и не отдыхала.

– Прости, но не нужно прикасаться ко мне, – хрипло попросил элл. – Иначе я тебя «выкачаю». Мне нужно очень много энергии. У тебя столько нет. И мне необходима живая сила эллов. В противном случае я бы давно выловил здесь всех крыс.

Обеспокоенно глядя на отца, я напряженно думала, чем могу ему помочь. На ум приходила только одна, совершенно безумная идея. Но у меня не было времени на сомнения.

Лео отыскала Бестелиона в подземелье. Демон, раскинув в стороны руки и ноги, медленно покачивался на волнах, поддерживаемый нежными щупальцами водных стихиал. Над бассейном, под выдолбленным каменным потолком, кружили низшие создания, издали похожие на клубы дыма.

– Ты всех темных теней царства привлек своим мрачным настроением? – невесело осведомилась демонесса. – Или здесь только избранные? Будто нарочно. И так погода ужасная, а ты мрака нагнал. Эти твари подпитываются твоей энергией.

Бес не ответил, лишь чуть-чуть пошевелил плечами. Посмотрев на него со вздохом, Лео опустилась на бортик бассейна и свесила ноги в воду. Пятки и лодыжки демонессы тут же облепила целая стайка маленьких стихиал, бодро засветившихся и взбивших пену.

Лео увидела блюдо с черешней на другой стороне бассейна, рядом с одеждой демона. Поманив пальцем угощение, она заставила блюдо перелететь поближе и захватила ногтями парочку сочных ягод.

– Вы с Гаем такие одинаковые… – нарушил молчание Бес.

– Да, – согласилась демонесса, подтягивая повыше подол платья, чтобы не замочить его. – Только он этого почему-то не понимает.

– Потому что ты не пыталась сказать ему, – хмуро высказал свое мнение темный.

– Ой, молчал бы! – фыркнула Лео, встряхнув светлыми, с медовым отливом, волосами. – Если бы ты сам следовал собственным советам, то не впадал бы здесь во вселенскую скорбь.

Темный не ответил, продолжая покачиваться на мелких волнах. Лео еще немного посидела, надеясь добиться от Беса хоть какой-то реакции, но не получилось. Отказавшись от этой затеи, демонесса поднялась, прихватив блюдо с черешней, и направилась к выходу. В проеме двери она неожиданно столкнулась с Гайлеоном. Ветряной демон хмуро и подозрительно оглядел девушку с головы до ног и молча посторонился. Лео хотела поздороваться, но передумала, видя, что Гай не пребывает в своем обычном благодушном настроении.

Демон проводил светлую взглядом и прошел в зал с бассейнами, отыскивая Бестелиона. Темный все так же лежал на воде.

– Что тут делала Лео?

– Ну явно не плавать приходила, – сонно пробормотал Бес, прикрыв глаза.

– Бес! – требовательно крикнул Гай. – Ответь мне нормально!

– Гай, отстань, мне не до тебя и не до твоей разыгравшейся ревности, – медленно выговорил Бестелион.

Гайлеон засопел и, громко топая, выбежал из подземелья.

– Ну вот, – сам себе заметил демон. – Теперь будут на меня дуться…

Глубоко вздохнув, я вновь попробовала отыскать тьму. Несколько последних дней я с упертостью молодого барашка пыталась это сделать, после чего растеряла уверенность в себе. Но сегодня что-то изменилось, будто участок стены, о который я билась головой, дал трещину. Задуманное получилось на удивление легко, словно тьма ждала меня. Запустив в нее руку, я осторожно нащупала знакомую пульсирующую связь и осторожно потянула на себя, представив трубочку и стакан сока. Было боязно, что не получится.

Вполне могло ничего не выйти, ведь расстались мы с Бесом не мирно. Демон скорее всего обиделся на меня так, что не захочет помочь. В животе будто надулся воздушный шарик, давящий на горло. Подрагивая от страха, я ждала.

Прошел миг, другой. А потом сила хлынула в меня теплой щедрой струей. Вместе с тем пришло осознание такой открытой и ясно ощутимой нежности, прокатившейся по связи, что захотелось плакать. Всхлипнув, я протянула руку отцу. Леонис сомневался лишь несколько мгновений, а затем уверенно сжал мою ладонь.

Мощная волна энергии вливалась в меня свободным потоком, чтобы преобразиться и уйти, как в сухую землю, в истощенное тело элла.

– Никогда не думал, что враг окажется лучше друга, – хрипло рассмеялся Леонис, продолжая пить через меня силу Беса. – Он щедр… Даже удивительно… Теперь я буду ему обязан еще и этим.

В голосе отца не слышалось горечи, только какое-то веселое удивление. Кожа элла перестала походить на истончившийся пергамент, под ней уверенно набухали мышцы. Щеки окрасил румянец, губы порозовели, а в глазах появился блеск.

Леонис осторожно потянулся, а убедившись, что тело вернулось в нормальное состояние, быстро отпустил мою ладонь. Энергия продолжала течь, но выхода не находила. Силы было так много, что мне показалось, что вот-вот взорвусь.

«Спасибо!» – послала я мысленный сигнал, но ответа не последовало, хотя сила перестала хлестать в меня.

– Щедрый темный, – пробормотал Леонис, осторожно разминая запястья. – И сильный, как все темные. Очень сильный. Из-за этого их и не любят.

– Из-за чего? – переспросила я.

– Они сильные, – повторил отец, устраиваясь у стены поудобнее. – Хотя эллы и не придерживаются данной версии, но всякому мыслящему понятно, что легенда о создании темными всего сущего – правда. Правда и то, что темные с той же легкостью могут и разрушить все. Вот чего боится Атардион. И остальные. Даже я. Но я считаю, что наши страхи не должны быть поводом для убийства. За это меня и выкинули из царства. Брату легко было поднять маленький, но эффективный бунт. Он собрал своих самых верных шавок, способных объединиться в достаточно опасную свору.

Меня передернуло от брезгливости. Мысль, что Тамалис приходится мне двоюродной сестрой, вызывала тошноту, а вонь в камере только способствовала этому.

– Ради маленького шанса на выживание пришлось отречься от трона, но в какой-то мере это оправдало себя, – вздохнул Леонис. – И все эти годы я сомневался в принятом решении. Может быть, удалось бы отстоять власть? – Отец на мгновение спрятал лицо в ладонях. – В главном замке не было ни одного союзника. Меня заковали в цепи, блокирующие силу, как самого последнего раба, и притащили в тронный зал, обещав продлить жизнь, если откажусь от царства.

Так просто… Нужно лишь протянуть руку и озвучить приказ. Так глупо.

Но мне удалось бежать. И как! Я никому не рассказывал, как полз через канализационные трубы, по самое горло погружаясь в зловонное месиво… А все из-за того, что даже зеркальные переходы были мне недоступны.

– Пап, а давай вечер воспоминаний о твоих страданиях и боевых заслугах мы устроим в другое время, а? – с мольбой в голосе пробормотала я, зажимая рот рукой. – Меня и без этого всего вот-вот стошнит.

Леонис рассмеялся:

– Прости, я так долго ни с кем не разговаривал.

– Но ты… ты же здесь давно? – удивилась я.

– Меня кинули сюда уже в таком виде, приносили немного воды и еды, пока я спал, – ответил отец. – Но для нас еда не так важна, как энергия. В теле кота сил у меня не было даже на то, чтобы вернуть нормальный облик или дать знать о себе.

– Но как ты стал котом? – Этот вопрос волновал меня с того самого момента, как я поняла секрет Тимофея.

– Получилось довольно глупо, – поморщился элл. – После побега из Верхнего царства я скитался то по Срединному, стараясь не задерживаться долго на одном месте, то по твоему миру. Но меня выследили. Надеясь, что смогу отбиться, я вступил в сражение и выкачал из себя так много силы, что последних крох едва хватало на переход. Ну и, не подумав, нырнул туда, получив вдогонку парочку заклинаний, которые при перемещении создали какую-то странную комбинацию. Преломление, перестройка, выпуклые линзы… Черт ногу сломит во всей той дряни, оказавшейся у меня на хвосте! В конечном итоге вывалился я в каком-то переулке. Напротив меня замер ошалелый кошак, точной копией которого меня и скрутило. Был бы на его месте человек – повезло бы больше.

Пару дней пробовал выпутаться из глупой ситуации своими силами, но оказалось, что я стал не просто котом, а самым настоящим котом. Боясь потерять рассудок, бросился искать хоть каких-то знакомых. Повезло, что выкинуло меня там, где я был на земле в последний раз. Так встретился с тобой. Искал Свету, а нашел ее дочь. И свою тоже… Я не знал о тебе, правда. Но очень обрадовался, что ты стала не только человеком. И лишь потом понял, что ты не сможешь мне помочь, пока не воспользуешься хоть раз своей силой. С этим тоже вышли проблемы… как видишь.

– Ладно, тут все понятно, а как нам отсюда выбраться?

– Ну…

– Канализацию не предлагать! – мгновенно перебила я.

Вдалеке раздались гулкие тяжелые шаги. Кто-то приближался. Мы с Леонисом замерли, вслушиваясь и вздрагивая. Громко скрипнула, открываясь, тяжелая дверь, и в камеру заглянул высоченный верзила, глухо пророкотавший:

– Девка, на выход!

«Мило…» – подумала я, поднимаясь с пола.

У двери громила ухватил меня за шиворот и выволок в коридор раньше, чем Леонис успел что-то сказать и тем самым выдать свое состояние.

– Эй! Сама могу нормально идти, – напомнила я, но слушать меня никто не собирался.

Здоровяк без всяких церемоний проволок меня по коридору, почти в подвешенном состоянии – я еле доставала носками ботинок до пола. Если бы сопротивлялась, уже давно оказалась бы придушенной.

– Дяденька, полегче! – взвизгнула я, когда великан распахнул одну из дверей в конце коридора и практически забросил меня внутрь.

По инерции пробежала несколько шагов, затем ноги подломились, и я покатилась по грязному полу, обдирая ладони и нос.

– Приятного приземления, – довольно промолвил где-то рядом Лорис так, что захотелось, несмотря на боль во всем теле и сыплющиеся из глаз звезды, подняться и набить нахалу не только лицо, но и все выпуклости вместе с вогнутостями.

– Спасибо, – хмуро выдавила я, поднимаясь сначала на четвереньки, а потом и в полный рост.

Комната оказалась куда просторнее того каменного мешка, который отвели нам с отцом. Здесь было узкое окно, забранное железной решеткой, посредине стояли стол и два стула: один удобный, с мягкой обивкой, а второй – обычный табурет. Больше ничего примечательного я не заметила.

Не дожидаясь приглашения, я устроилась на стуле, с комфортом рассевшись на красном бархате. Лорис весело захохотал.

– Чего изволите? – учтиво спросил он с явным подвохом.

Я промолчала, ожидая, когда элл перестанет забавляться. Если бы мне дали такую возможность, я съела бы парочку сытных обедов, но сообщать об этом показалось слабостью. Лорис помедлил, а потом невозмутимо вытащил прямо из воздуха золоченый кубок и поднес его к губам.

– Приятно видеть вас, уважаемая леди, так близко, – заметил блондин, оценивающе меня рассматривая. – Интересная вариация… скажу я. Вроде в прошлую нашу встречу вы были немного другого цвета?

Я тряхнула косой, с деланым равнодушием ловя взглядом привычный светло-русый оттенок волос. Кое-как смирившись с вынужденной блондинистостью, я решила не обращать внимания на происходящие со мной изменения. И, видимо, краски, убоявшись моего равнодушия, решили вернуться восвояси. Я поджала губы и посмотрела на элла:

– Какое это имеет значение?

– Никакого, – сухо согласился Лорис и прошелся несколько раз мимо стола. – Итак…

– Что вы хотите? – решительно спросила я, не давая эллу возможности разыгрывать передо мной спектакль. Такие, как он, любят нагнать страху.

– Я? – обиженно воскликнул элл. – Разве я что-то от вас хочу?

Мне было лень отвечать, поэтому я воззрилась в окно, решив дождаться момента, когда Лорис перейдет к делу.

– Кажется, это не я что-то хочу от вас с Леонисом, а Атардион, – явно обидевшись на невнимание, промолвил Лорис. – В царстве объявлено, что вас нужно перехватить, пока вы не попали в замок Повелителей.

– И вы это успешно исполнили. Вы…

– Мне плевать на приказы Повелителя. Я, наоборот, желаю, чтобы вы смогли пройти в замок, – перебил меня элл.

– Зачем?

– Чтобы свергнуть власть Атардиона, конечно, – усмехнулся Лорис.

– А какое вам дело до нас? – нетерпеливо осведомилась я, хотя мне не очень хотелось знать ответ.

– Я люблю игры, – весело вымолвил элл. – Люблю наблюдать за ходами фигур. Если бы был предан Атардиону…

– А разве это не так? – перебила я.

– Если бы был предан Атардиону, то убил бы вас сию же секунду, с радостью сообщив об этом дрожащему от страха Повелителю, – не слушая меня, повторил Лорис. – Но… не люблю быть мелкой фигурой на чужом поле.

– Что бы вы ни говорили, из этого подземелья нас не выпустят, ведь так? – констатировала я.

– Почему? – удивился элл. – Я дам вам шанс. Один шанс. Это, по-моему, очень щедро. Если вы отсюда выберетесь, можете идти, куда захотите, но путь ваш в любом случае лежит в обитель Повелителей.

– А если мы уйдем из царства? – спросила я. – Это вы не учли?

– Границы закрыты, – хмыкнул Лорис, опрокидывая в себя содержимое кубка. – Я предупредил Атардиона. Отсюда нет пути в другие царства и миры. Но сюда еще можно попасть. Это я подсказал Повелителю оставить такую возможность на случай, если один демон решит навестить наш маленький праздник.

Внутри у меня все перевернулось в тревожном предчувствии, но я тем не менее бодро заявила:

– Никто не явится.

– Посмотрим, – пожал плечами Лорис.

– Почему мы должны идти куда-то? – уточнила я хмуро.

Элл обошел меня по кругу и, наклонившись к самому уху, прошептал:

– Это ваш единственный шанс выжить. Прятаться бесполезно. Вас выследят. Рано или поздно. – Выпрямившись, элл сам себе рассмеялся и крикнул в сторону двери: – Тарэк!

Опять явился здоровяк и, вцепившись в меня, поволок обратно. Я даже не пыталась сопротивляться, мешком повиснув в руках огромного элла. Через минуту меня грубо закинули в камеру. Я вскрикнула, представив, как падаю на каменный пол, но вместо этого оказалась в сильных объятиях. Дернувшись, как от удара током, уставилась на хмуро разглядывающего меня Беса.

– Привет, как ты здесь очутился?.. – Нормально спросить не было сил, поэтому получилось истеричное шипение.

– Притащился по твою душу, – прокомментировал Леонис весело. – Придурок! Я ему уже пять минут растолковываю этот неоспоримый факт.

Слушать отца я уже не могла, все его слова пролетали мимо. Ни о чем не думая, я вцепилась в демона, прижимаясь к нему, впитывая знакомое и такое упоительное тепло, погружаясь в щекочущий нос свежий запах. Одежда и волосы Беса были чуть влажными, но меня это в данную секунду не волновало. В кольце его рук меня ничто не страшило. Если бы еще можно было ощущать то же самое и вдали от Беса…

Печально вздохнув и сосчитав про себя до десяти, я отодвинулась, осторожно высвобождаясь из объятий темного. Хотя внутренний голос требовал наплевать на гордость и попросить демона решить все мои проблемы. Он ведь, может, и не откажет.

– Так, где ты была, пока мы тут сидели? – спросил Леонис, заметив, что я опять могу мыслить здраво.

– С Лорисом общалась, – сообщила я отцу нехотя. – Он заверил, что из царства нам не уйти. А в царстве у нас только один шанс выжить – свергнуть Атардиона. Иначе смерть.

Леонис помедлил, а потом начал тихо, но отчетливо ругаться, используя такие обороты, что у меня сам собой открылся рот. Бес хмыкнул и легонько хлопнул меня по подбородку, рассмеявшись, когда я чуть не прикусила язык.

Элл замолчал не скоро, продолжая отрывисто бросаться ругательствами, а потом на мгновение замер, прикрыв руками лицо, и сказал:

– Чего-то такого можно было ожидать. Лорис упомянул, что о нашем пребывании здесь уже знают?

Я согласно кивнула, но добавила:

– Разговор был очень коротким. Подробностей не знаю. Но вроде как границы открыты только на вход.

Услышав это, Бестелион кивнул:

– Я могу пробить эту границу, но вас она все равно не выпустит.

– Безумие! – вдруг воскликнул Леонис. – Самоубийство! Даже если мы отсюда выберемся. Чтобы свергнуть Атардиона, нужно либо огромное везение, либо полное отсутствие мозгов. Добраться до цитадели Повелителей не составит труда, но вот попасть в сам замок… Там сложнейшая защита. И даже если мы войдем в тронный зал, где находится символ власти эллов, ничего не сможем сделать.

– Почему? – спросила я.

– Это место абсолютной власти Повелителей, – вздохнул отец. – Там любой элл теряет контроль над собой. Если Атардион прикажет… Единственный способ – сковать его цепями, блокирующими силу, но это невозможно. Нас ждут, и в замке готовы к любому повороту событий.

– А какой может быть сила влияния Атардиона на Лену? – задумчиво спросил Бес, поглаживая мое плечо.

Леонис нахмурился и присел на пол, почесав немытую шею.

– Думаешь, я знаю? – в конце концов пожал плечами отец. – Половина крови элла, да еще и примесь темного демона. Это скорее тебя нужно спрашивать.

– Насколько я знаю, именно Лена может предъявить права на власть. Этого и опасается Повелитель, – продолжил рассуждать Бес. – Значит, нужно лишь дать ей маленький шанс.

– Хорошо, допустим! – воскликнул элл. – А какой прок в этом для тебя?

Демон промолчал, посмотрев на Леониса прищурившись. Отец, будто что-то поняв, кивнул.

– Возможно, в этом есть смысл, – пробормотал элл, поднимаясь. – Только еще нужно отсюда выбраться. В другое время я бы без труда стер это место с лица царства, но сейчас придется действовать тоньше. – Отец указал на дверь. – Смотри, тут и вот здесь силовые нити, не позволяющие открыть магией. Нужно будет их сломать…

Демон склонил голову набок и приподнял бровь, слушая Леониса, а затем, прижав меня к себе одной рукой, так что я повисла в воздухе, шагнул к двери и постучал о нее костяшками. Отец хотел что-то сказать, но замер, глядя, как тяжелый металлический прямоугольник осыпается к нашим ногам невесомой пылью. Я беззвучно хихикнула, уткнувшись Бестелиону в подмышку.

Продолжая меня придерживать, демон вышел из камеры, не обращая внимания на ошарашенно пялящегося на нас великана-стражника. Тот попытался заступить дорогу, но Бестелион лишь отрицательно покачал головой, и громила опустился обратно на стул, осознавая неравенство сил.

– Именно это, кстати, в вас напрягает, – заметил Леонис, следуя за Бесом. – Вот почему даже здесь, в Верхнем, против тебя не пойдет меньше десятка эллов, иначе это больше похоже на самоубийство?

– Потому что царства создали демоны, – сухо ответил Бес, решивший не искать выход, а просто проделать новый в ближайшей стене. Вбежавшие в коридор эллы в ужасе наблюдали, как стены крепости осыпаются песком там, где их касался демон.

Я вжалась в бок Беса, прикрыв глаза, чтобы в них не попали песчинки, поэтому не видела, когда все закончилось. Несколько минут грохота, и мы на свободе.

– Слушай, а удобно иметь такую уверенность в собственных силах, – прокомментировал Леонис, оглядываясь на неровный, будто обожженный провал в стене.

– Это просто ты забыл, что значит быть Повелителем, – вздохнул Бес, и я заметила, как дрожат его руки, а глаза налились кровавой пеленой. – В противном случае мы были бы сейчас на равных. Как будем добираться до цитадели? – И добавил, как-то расстроенно выдохнув: – Это место не для меня… Вытягивает энергию.

– Я могу перенести нас прямо под стены замка, но дальше придется своим ходом, – обдумав все, сказал Леонис, вдыхая полной грудью. – Вне крепости я чувствую себя еще лучше. И узнаю место. Удивительно, что Атардион сделал с Южным замком.

Нехотя я оторвала взгляд от Бестелиона и вяло осмотрелась. Если бы не знала, что нахожусь не в своем мире, то решила, что очутилась где-нибудь в Ирландии. Горы, покрытые буйным многоцветьем, мелкие, вычурно пригнувшиеся к земле деревца, серые громады валунов.

Замок стоял у подножия одной из гор, подобно красочной иллюстрации в журнале.

Над головой лазурью сияло знойное июньское небо. Именно в это время появляется особый цвет, когда исчезает бледность апреля и мая. Небо низко нависало над головой, и, кажется, протяни руку – пальцы заденут этот горячий купол.

Здесь небо выглядело именно таким. Единственным отличием были солнца. Одно на западе, а другое – на востоке.

– А почему?.. – хотела спросить я, но демон и элл тут же взялись объяснять, перебивая друг друга.

– Эллы сами создали местный климат! – победоносно выкрикнул отец. – Здесь всегда что-то между весной и летом. Зимы не бывает.

– Лентяи, – хмыкнул Бес.

– Светила выполняют сразу две функции. Они не движутся по небу, вечером становясь красного оттенка, так что ночи у нас заслуженно называют кровавыми, – закончил Леонис.

– Жуть какая, – хихикнула я.

– Ну что ж. Пробуем? – осведомился элл. Нам с Бестелионом ничего не оставалось, кроме как согласно кивнуть. Демон покрепче сжал меня, больно сдавив ребра, и положил руку на плечо Леониса.

И нас поглотила яркая вспышка света. Все произошло так быстро, что я не успела осознать момент перехода. Только быстрый свист ветра в ушах. И полное отсутствие каких-то неприятных ощущений.

– Вот это я понимаю, путешествие с комфортом, – сообщила я, заставив отца довольно хмыкнуть, а Беса – вздохнуть.

Почти ничего не изменилось. Высоченные горы, какая-то река, блестящее, как тени на веках девушек из девяностых, небо. Только замок, у стен которого мы стояли, оказался другой. Даже не замок, а какое-то непонятное строение, сплошь состоящее из высоких узких башенок и шпилей.

– Это и есть то, что ты гордо назвал цитаделью? – осведомилась я.

– А что? – обиженно спросил отец. – Это колыбель Повелителей Верхнего царства.

– Что-то меня туда совсем не тянет, – фыркнула я. – Хотя нужно не только попасть, но и…

– Можно попробовать по… – начал Леонис, но мне пришлось его перебить:

– Ни за что! Другие варианты?

– Черный ход? – примирительно спросил отец.

– Его сторожат? – уточнил Бес. – Я что-то не вижу ни одного защитника замка.

– Охраняют, но если быстро проберемся… – пожал плечами Леонис.

– Впечатляет ваша подготовка к штурму, – трагическим шепотом вымолвила я. – Мало того что мне предлагается выполнить непонятно что, так еще и неизвестно, доберемся ли до места.

– Тихо, бельчонок. – Бес воткнул меня лицом себе под мышку.

– Слушай, почему ты ее так зовешь? – прошипел Леонис. – Я все понимаю, но с Лениной болтливостью и нахальством… Она не белка. Она…

– Бунт на корабле, – выдохнула я. – Сейчас как развернусь, как пойду на все четыре стороны…

– А это идея! – воскликнул Леонис. И, подойдя к стене замка, размашисто нарисовал на ней прямоугольник, будто дверной проем.

– Что ты делаешь? – заинтересованно спросил Бес, не обращая внимания на меня, громко сопящую и недовольную.

– Это будет сложно, но неожиданно для Атардиона и его свиты, – начал Леонис. – Я попробую создать три отражения нас. Мы пойдем в замке по зеркалам.

– Знаю этот способ, – кивнул Бес.

– Там много всяких стеклянных предметов и полированных металлических дисков. Нужно быть осторожными. Тронный зал в дальней части замка на втором этаже. Справишься, Бес? Нужно держаться вместе и не сбавлять темпа. Отражения должны сойтись в одной точке, иначе…

– Понял, – перебил Леониса Бестелион. – Осилишь такое? Я помочь не смогу.

Элл кивнул и начал прямо на стене выписывать пальцем какие-то символы, загорающиеся белым светом. Через миг засветился весь проем, становясь все ярче и ярче. Я, ничего не понимая, просто смотрела на этот свет, когда Леонис скомандовал:

– Вперед! – И меня с силой впечатали в стену. Захотелось возмутиться и завопить от боли, но голоса не было. Даже дышать оказалось невозможно. Я запаниковала, когда осознала, что мое тело медленно просачивается в камень. Стало очень холодно, начало казаться, будто меня разрывает на части. Сколько все это продолжалось, не знала и предпочла бы не знать. Но в какую-то секунду мозг словно отключился, при этом я видела и осознавала происходящее.

Мелькнул свет, вскрикнул какой-то мужчина в доспехах. Вновь световое пятно. В нас полетело копье. Где-то над ухом бешеным градом осыпались осколки стекла. Свет. Вспышки. Гром шагов. Факелы, горящие гобелены.

Почему-то я одновременно ощущала себя в разных местах. Перед глазами мелькали образы, накладывающиеся друг на друга, так что я не могла понять, где нахожусь и что происходит.

На миг мне почудилось, что я снова в переходе между Срединным и Верхним царствами. Перед глазами мелькали крошечные осколки стекла, закручивающие спиралью мое искаженное страхом отражение.

И вновь была темнота. И свет. И звон железа.

– Мы взбудоражили всю цитадель! – эхом пронесся в голове голос отца.

«Какое интересное название для психушки, – вяло подумалось мне. – Когда там новая порция таблеток?»

– Лена, приди в себя, у нас нет времени. – Меня требовательно вздернули на ноги, но я не устояла и свалилась на пол, больно ударившись. Это нахлобучило мою голову обратно на шею, я открыла глаза и быстро осмотрелась.

Прямоугольный, узкий зал, между колоннами которого высились скульптуры мужчин и женщин, запечатленных с вытянутыми вперед правыми руками. Далеко впереди на возвышении находился мраморный трон, а перед ним, посреди мозаичного пола, было нечто круглое, похожее на половину сферы, в которой двигалась, переливаясь, масса, напомнившая мне ртуть.

– Здесь все изменилось, – признался Леонис, метнувшись к высоким двустворчатым дверям, но закрыть их не успел. В зал ворвалась толпа одетых в броню беловолосых эллов, ощетинившаяся мечами.

– Рад видеть вас в своем скромном обиталище! – провозгласил кто-то, и, обернувшись к трону, мы увидели широко улыбающегося мужчину, замершего на верхней ступеньке.

Я сразу поняла, что это и есть Атардион, потому что стоящая за троном оскалившаяся Тамалис очень походила на Повелителя. Элла сверлила меня взглядом с такой яростью, что я могла без труда назвать десяток способов, какими девица собиралась со мной расправиться. Ее глаза выглядели вполне здоровыми, но я еще чувствовала вкус своей маленькой победы.

– Как твой глаз, Тамалис? – не удержалась я от вопроса, не обращая внимания на толпу эллов.

– А как здоровье твоей мамочки, детка? – ехидно осведомилась девушка.

Я замерла, осознавая, а потом медленно зашипела. Если бы Бес не обхватил меня руками и не прижал к себе, то элла через секунду была бы мертва.

– Тише, Лиса, – рассмеялся Атардион, – ваши девчачьи дела подождут. Мне нужно поговорить с дорогим братом.

Словно подчиняясь беззвучной команде, воины отступили к дверям. Атардион, ничего не боясь, спустился к переливающейся сфере у трона и демонстративно окунул в нее руку.

– Вы ради этого пришли? – Элл поднял ладонь к лицу, рассматривая светящуюся влагу на своей коже. – Зря.

Повелитель наслаждался впечатлением, но разыгрываемая им сцена меня не задевала.

«Если это она! Если это она…» – твердила я про себя, выкручиваясь из рук демона.

– Пусти! Я должна!.. – выпалила, срываясь на вопль. Сейчас мне было наплевать на все. На то, как выгляжу и что делаю. Руки просто чесались, и хотелось унять этот зуд о хорошенькое личико эллы, с которого исчезли следы нашей последней встречи. – Я сделаю все, чтобы она никогда никому не смогла…

Естественно, Бес и не думал слушать. Демон жестко встряхнул меня и забросил на свое плечо, пресекая мои попытки нападения на эллу.

– Потом, – сквозь зубы прошипел он, хлопнув меня пониже спины. – Здесь не место и совсем не время. Она же тебя просто провоцирует.

– Ты! Она! – не в силах остановиться, кричала я.

– Лена, – требовательно сказал Бес. Замолчать было тяжело, но как-то мне удалось побороть собственную ярость. И я безвольно обвисла на плече демона.

За те несколько секунд, что я бушевала, почти ничего не изменилось, только Леонис и Атардион сошлись в середине зала, забрасывая друг друга обвинениями. Силы явно были не на стороне отца. И хотя он бодро отражал словесные выпады Повелителя, каждый шаг навстречу брату пригибал Леониса к полу все больше и больше.

– Чего ты хочешь, Леонис? – весело спросил Атардион. – Неужели веришь, что сможешь вернуть власть? Еще и темного ко мне привел. За это, кстати, я тебя награжу. Твоя смерть будет очень быстрой. Правда, не могу сказать того же самого о твоей малышке-дочери. Мне все равно, но вот у Тамалис к ней счеты, видишь ли. Да еще эта маленькая полукровка убила нескольких верных мне эллов. Я просто не могу ей простить такое поведение, ведь, несмотря ни на что, она должна подчиняться законам царства. Моего царства! Например, если я сказал «на колени», все эллы в этом зале должны пасть ниц предо мной.

И Атардион зловеще улыбнулся. Мне хотелось рассмеяться, но я услышала, как позади, у дверей, воины падают на колени, пригибая головы к полу. Мое сердце екнуло, когда Повелитель глянул в глаза отца. Сначала Леонис держался, но затем медленно застонал, пытаясь стоять прямо, а его ноги сами собой начали сгибаться.

– Вот так, – весело захохотал Атардион, а за его спиной и Тамалис. Услышав смех дочери, элл развернулся и глянул на девушку, отчего она упала на мраморный пол, как подрубленное деревце.

– Если я сказал «воспари», то никто не посмеет ослушаться, – продолжил Атардион измываться над присутствующими, обходя взглядом меня и Беса.

Леониса подбросило вверх, с глухим стуком пригвоздив к мраморному потолку.

– А если я сказал «убей», то элл, не задумываясь, убьет, – хмыкнул Повелитель, рассматривая мозаичный пол, а затем перевел взгляд на меня и добавил: – Даже если в этом элле лишь половина нашей великой крови…

Меня неожиданно скрутило так, что я в шоке ойкнула, пытаясь контролировать свое тело, вытворявшее нечто совершенно ужасное. Спрыгнув со спины Беса, я толкнула его в грудь так, что демон свалился на пол, а сама склонилась над ним. Тело корежило и скручивало в болезненных судорогах. Разум противился, а руки меж тем сами собой обрастали темными чешуйками и когтями, протягиваясь к горлу демона. А тот даже не думал сопротивляться, неподвижно распростершись на полу.

Взвыв, как раненый зверь, я попробовала отдернуть руки, но они будто приросли к коже ситра, все крепче сжимая его горло. Когти без труда вспороли мягкое местечко под подбородком, желая ощутить свежую теплую кровь.

Продолжая сопротивляться, я вдруг услышала голос в своей голове и оглянулась. Силой Повелителя Леониса припечатало к потолку. Но, даже вися в такой неудобной позе, он пытался подавать мне знаки. В то время как его губы, растянувшиеся в ехидной ухмылке, беззвучно что-то шептали. Стоящий посреди зала Атардион также говорил, но я его не слышала. Зато в моей голове гудело эхо их голосов, звучащих как один. И он твердил:

– Давай, надави покрепче, омой руки в его крови. И ты будешь прославлена. Сделай это. Сделай это! Ты же слабая маленькая девчонка. Ты не сможешь сопротивляться… Ты же обуза для него. Негодная, беспородная шавка. Элла, пусть и наполовину.

Эти слова хоть и казались логичными, но ужасали, до отвращения к себе. И я знала, что это очень умелый обман. Я с трудом собралась с силами заглянуть Бесу в глаза, но не встретила там ни горечи, ни страха. Демон был так спокоен, словно мы находились с ним в тихом и уютном местечке. Это несоответствие меня отрезвило и дало возможность мыслить здраво.

Мне нужна была какая-то зацепка. Хоть что-то, совсем мелкое, чтобы сосредоточиться на этом и не дать Атардиону сломить себя. Мы так быстро проникли в тронный зал, почти не встретив сопротивления, будто кто-то стремился дать нам эту возможность. Я не удивилась бы, если именно Лорис устроил такое.

Судорожно цепляясь за уплывающее сознание, я вспомнила то единственное, что казалось мне всегда логичным и предсказуемым. Это была жизнь до Беса. Тогда было все просто и легко: дом, кот, мама, учеба, друзья, книги…

Мама…

«Мамочка, я такая слабая! – тяжко подумалось мне. – И ты не можешь мне помочь».

Меня на мгновение окутали такие спокойствие и тишина, что возникшие затем голоса показались не шепотом, а громогласными воплями:

«Нужно собраться, Елена!»

«Мерзкая полукровка даже не может закончить это дело! И это кровь эллов?»

«Мы с тобой!»

Я судорожно вслушивалась до тех пор, пока не поняла, что слышу голоса призраков долины Памяти.

«Ты сильная, Лена», – прошелестел в голове голос мамы.

«Пора!» – гаркнула где-то рядом Ирида, над моим ухом что-то свистнуло, и я услышала треск замирающего часового механизма.

Боль, терзавшая закипающий мозг, отпустила, дав мне возможность вернуться в реальность и отдернуть руки от горла Беса. Я не знала, сколько прошло времени, но демон был жив и почти здоров. Приподнявшись на локтях, я с опаской огляделась. Эллы у дверей застыли неподвижными рядами, уставившись на Атардиона. Леонис парализованным пауком висел на потолке, Тамалис с перекошенной физиономией замерла в прыжке с лестницы. И только Повелитель судорожно метался у трона, не понимая, что происходит.

– Измена! – завопил он наконец.

– Я… сильная, – захотелось повторить мне, но тон вышел какой-то неубедительный.

Бес со спокойной уверенностью улыбнулся мне, но ничего не сказал.

– Убей! – взвизгнул Атардион, зависая у меня за спиной. Но его слова уже на меня не действовали.

– Прости меня. – Я склонилась к Бесу и осторожно поцеловала его в губы. Мне нужна была секунда. Секунда веры и любви, чтобы решиться на безумство.

«Часто в жизни нужно делать то, что никто не делает, чтобы получить то, чего ни у кого нет», – напомнила я себе. Мое тело тем временем жило своей жизнью. Я физически чувствовала, как темнеют и тяжелеют волосы, а кожа наливается чернильными узорами.

Бес ошарашенно вглядывался в происходящие со мной перемены, в его расширенных зрачках я видела отражение своих глаз, горящих белым огнем.

– Помоги мне, – одними губами прошептала я, боясь, что он не поймет, но демон еле заметно кивнул и чуть-чуть поменял позу, высвобождаясь из-под меня.

Со стороны вряд ли можно было заметить перемену. Вот и Атардион оказался в неведении. Уверенный в себе, он склонился к моему уху и прошептал:

– Убей.

– С удовольствием, – улыбнулся ему Бес, вскакивая и приближаясь к отступившему эллу. Мне хотелось подождать и посмотреть, что будет. Но вместо этого я побежала к сфере, краем глаза уловив, как в стену сбоку от меня врезалось что-то тяжелое.

В ушах стучала кровь, все другие звуки отдалились и стали не важны. Постаравшись бежать еще быстрее, отстраненно подумала: «Я сильная, мне же так мама сказала!» Эта простая мысль вселила в меня океан уверенности.

Путь к сияющей сфере заступила Тамалис, почему-то двигающаяся намного медленнее меня.

– Поиграем в американский футбол? – выкрикнула я и бросила прямо ей в руки эллипсовидный сгусток черно-белых молний. Времени на размышления не осталось, приходилось рассчитывать лишь на интуицию и неожиданность.

Так и случилось. Тамалис поймала молнии руками, взвыв от боли, и отбросила их в сторону. Эллипс разорвало на части, молнии разлетелись во все стороны, врезаясь в колонны и статуи. Мне в спину выстрелили фонтанчики каменной крошки, над головой заскрежетали мраморные плиты.

– Вот ведь попала! – пискнула я, чувствуя, что не успею остановиться и просто налечу на сферу животом.

Получилось еще хуже. Как заправский футболист, я врезала по ней ногой, увязнув по колено в густой затягивающей массе.

Время остановилось окончательно. Взрыв света и шквального ветра накрыл тронный зал, погружая все вокруг в клубящийся хаос, где сложно было понять, стою я все еще на ногах или давно умерла.

Глава 22

Больно не было. Даже страха я не чувствовала. Только странную легкость и спокойствие.

– Она жива? – настороженно спросил демон.

– Еще как! – хмыкнул Леонис и вздохнул. – Знатно меня братец приложил… Спасибо, что не стал убивать Атардиона.

– Сам с ним разберешься, – ответил Бес.

– Теперь это дело Лены. Она Повелительница, – протянул элл.

– Не дождетесь, – прохрипела я, открывая глаза и садясь.

Тронный зал напоминал военный полигон после двухнедельного обстрела. Придерживая голову руками, я выдернула ногу из переливающейся сферы и посмотрела на сидевших на ступеньках Беса и Леониса.

– Как чувствуете себя, Повелительница? – весело спросил отец, прижимая к разбитому затылку какую-то тряпку.

Я пожала плечами, рассматривая висящую в зале пылевую завесу.

– Что здесь произошло?

– Переворот, как видишь. Спонтанный. Эллы еще не знают, что власть переменилась, а прежний Повелитель мертв. Стражники разбежались. Видно, поняли, что с ними будет. – Леонис поднялся и, разгоняя ладонью пыль, подошел к распластавшейся на полу Тамалис. – Жива. – Элл небрежно перевернул девушку носком сапога. – Даже странно.

– Если помнишь, мы заключили договор, – осторожно заметила я Бестелиону так, чтобы отец не слышал, и присела на холодные мраморные ступени у подножия трона.

– Помню, – сухо согласился демон. – У меня была надежда, что ты все же передумаешь. Здесь твой отец…

– Как только я передам ему власть, то уже не буду никому и ничего должна. Или ты считаешь иначе?

Бестелион, хмуро глянув на меня, ничего не сказал, подвинулся ближе и кивнул:

– Уверена, что хочешь именно этого?

– Да, так будет лучше. Для всех, – сказала я.

– Останешься хотя бы на весенние торжества? – уточнил Бес. – Они через несколько дней…

Я состроила печальную мину, заметив которую, демон тихо прошептал:

– Я ведь могу заставить…

– Только посмей! – выпалила я, вспомнив неприятное ощущение от воздействия воли Атардиона.

Бестелион весело рассмеялся и еще раз спросил:

– Останешься?

– Только на праздник. – Мне ничего не оставалось, как согласиться.

Я выдохнула и медленно вошла в большой зал, тускло освещенный пламенем, заключенным в больших чашах. Мне совсем не хотелось здесь находиться. Я предпочла бы забиться в самый дальний уголок и не чувствовать на себе заинтересованные взгляды ситров и немногочисленных эллов. Не прибавляло уверенности даже специально сшитое для меня силиалами замка платье, больше похожее на нежное бирюзовое облако. Мои волосы заплели в сложную косу, украсив ее мелкими невесомыми булавками с хрустальными цветами.

Себе я напоминала цветок, усыпанный капельками росы. Будь на моем месте любая другая девушка, она бы чувствовала себя королевой праздника. Я же предпочла бы вернуться домой, с головой забраться под любимый плед, включить телевизор и сидеть, не думая ни о чем. Если бы не Бес и его просьба…

Все последние дни я старалась прятаться от демона, проводя как можно больше времени с отцом, давшим слово навещать меня, с Идерной, Алесией и Лео. Но только не с Бестелионом. Только не наедине.

Я боялась, что не выдержу, расплачусь. В голове бродило много разных мыслей, в которые совсем не хотелось посвящать темного. А еще меня не покидало чувство полного дежавю. Будто и не было этих нескольких месяцев, прошедших с Праздника Зимней Ночи. Но очень многое изменилось вокруг, да и сама я не осталась прежней. Нынешнее торжество напоминало меня саму. Тот же праздник, но больше нет снега и смешных маленьких елочек.

В прошлый раз то ли зал казался куда большим, то ли его увеличили магией. На этот раз повсюду стояли в кадках маленькие серебристые клены – явно не обошлось без Леониса – и ярко-зеленые рододендроны, усыпанные разноцветными гроздьями невероятно ароматных цветов. Эта цветочная сладость выветрила из моей головы всю грусть от принятого решения. Хотелось просто насладиться последними мгновениями пребывания в этом удивительном мире, чтобы сохранить чудесные воспоминания.

Здесь и сейчас я совершенно не жалела о решении, которое посчитала для себя лучшим. Ведь и так понятно, что этот мир не для меня. Я родилась и выросла на земле. Там все понятно и объяснимо. Просто и даже предсказуемо. И уже ничего не сможет разочаровать или огорчить слишком сильно. Там дедушка и бабушка. Мне придется придумать историю моего возвращения, но, надеюсь, Ира поможет.

Я хочу туда. Я убедила себя в этом. Заставила поверить в необходимость подобного решения.

Да, здесь отец. Но он – часть своего мира, а я останусь в своем.

Голова побаливала, из глаз норовили политься слезы, но приходилось держаться. Приподнимая подол платья, я пересекла зал и вышла сквозь открытые двери-витражи на один из небольших балкончиков. Отсюда открывался невероятно красивый вид на горы Нижнего царства и далекое море в мареве туманов. Здесь хорошо было просто стоять, ни о чем не думая и наслаждаясь прохладным весенним ветерком.

– О чем думаешь? – Леонис подкрался незаметно, встав слева от меня, так что тень скрывала его лицо.

Я испуганно дернулась и посмотрела на отца. Он кивнул сам себе, вытряхнул из кармана длинную тонкую сигару и быстро поджег прикосновением кончиков пальцев.

– Дурная привычка, но ничего не могу поделать, – тихо прокомментировал свои действия элл.

Я усмехнулась, глядя на профиль Леониса, но промолчала. Нам не нужно было говорить. Кажется, еще в бытность отца котом мы научились понимать друг друга без слов.

– Уверена, что принимаешь правильное решение? – просто спросил Леонис.

Я никому, кроме Беса, не говорила, что собираюсь вернуться в свой мир, а демон также промолчал об этом, надеясь разубедить меня. Было трудно понять, как элл догадался, но, видно, он хорошо изучил меня. Или просто чувствовал мое настроение.

– Да, – осторожно ответила я. В мгновение все доводы разума показались глупостью и никому не нужной шелухой.

– Не очень заметно, знаешь ли, – хмыкнул отец, глубоко затянувшись. Пахнуло табачным дымом, терпко, но приятно. Так курила мама. Даже когда у нее шла работа, и Света выкуривала по пачке сигарет в день, я не чувствовала в квартире кислого зловония.

Иногда, когда мне было очень тоскливо и наедине с котом в пустой квартире вечера казались невероятно длинными, я вытаскивала из маминого шкафа один из свитеров, хранящий аромат яблок, мяты и сигаретного дыма. Обнимала его как плюшевого мишку и смотрела дурацкие телешоу до рассвета.

– Я скучаю по маме. – Слова вылетели сами собой. – Света была никудышной матерью, но… Она была хорошей. Доброй. Просто так и не выросла.

– Нет, просто в ее жизнь вклинился я, – покачал головой Леонис. – И судьба Светы сложилась совсем иначе.

Мне хотелось ответить, но я промолчала. Какой смысл спорить сейчас, когда ничего исправить уже невозможно.

– Как ты планируешь существовать там теперь? Надеюсь, понимаешь, что не сможешь жить так же, как раньше?

– Почему? – удивилась я и пожала плечами. – Разберусь с учебой. Меня, наверное, отчислили за прогулы. Но всегда можно заново куда-нибудь поступить.

– Либо заставить их забыть, что тебя не было, – подсказал Леонис.

– У меня есть жилье, бабушка и дедушка, друзья. Справлюсь, – немного увереннее кивнула я. – Мне там будет лучше. В том мире все понятно и просто.

– Смотри, Лена, это твоя жизнь, – вздохнул отец.

– А ты как? – Теперь была моя очередь задавать вопросы.

– А что я? – Элл небрежно стряхнул пепел. – Меня ждет царство. Работа. Нужно многое исправить после брата. Он наворотил дел.

Я медленно кивнула, глядя на точеный профиль Леониса.

– Все будет хорошо, малышка, – заметив мой взгляд, усмехнулся отец. – Теперь все будет хорошо.

Я вновь кивнула и расстроенно вздохнула. Как бы я себя ни уверяла в правильности своего решения, не думать о том, что оставляю в царствах, было трудно. И стало немного обидно, что мне не жаль прощаться с отцом. В нем я была уверена. Леонис справится.

Будет, конечно, грустно и одиноко без вредного и лохматого Тимофея, вечно путающегося под ногами. Но ведь можно завести другого зверя. В мысли тут же прокрался один… Огромный, темный и красноглазый. Опасный и страшный, но невероятно притягательный.

Представила, как бы выглядела, выгуливая на поводке огромного гороподобного монстра с рогами, клыками и блестящей чешуей. Люди из соседних домов веселились бы, а бабульки на лавочках боялись бы в мою сторону даже взглянуть. Я тихо рассмеялась, нарисовав эту картинку в своем воображении.

– Что тебя развеселило? – прошептал на ухо Бес, беззвучно появляясь за спиной.

Черт! Помяни демона…

Он обнял теплыми руками, заставив почувствовать, что я замерзла. Тихо хмыкнув мне в макушку, Бестелион снял камзол и накинул мне на плечи. Я вмиг согрелась, с наслаждением вдыхая терпкий аромат, пьянящий лучше вина.

– Почему ты стоишь здесь одна? – вновь спросил Бес, и я удивленно глянула в сторону, но Леониса на балконе уже не было.

«Папочка тактичен», – с нежностью подумала я.

– Просто размышляю, – невозмутимо пожала плечами.

– Ты не изменила решение? – с тревогой спросил он.

Я открыла рот, чтобы произнести одно слово, но в горле застрял комок, поэтому покачала головой, почувствовав, что мне вообще будет сложно сейчас что-то говорить.

Глупо врать себе самой. Не из царств я бегу, а от демона. Мне хочется остаться, но при этом я прекрасно понимаю, что не хочу разочарований. А они меня ждут. Уверенность в этом не покидает ни разум, ни сжимающееся в муках сердце.

«Не хочу… не хочу страдать, – попыталась уверить себя. – Так будет лучше!»

– Жаль, – сухо ответил Бес, но обнял, словно нам не предстояло расстаться навсегда. – Потанцуешь со мной?

Сейчас я бы согласилась на все, лишь бы просто побыть с ним как можно дольше. А после путешествия на дно озера меня ничего не пугало. Было глупо не доверять темному.

Бестелион взял меня за руку, и мы вернулись в зал. Здесь все немного изменилось. По периметру установили большие бочки с пылающим в них алым огнем. Языки пламени то взмывали почти до потолка, то утихали, прячась в красных углях.

Развернув меня к себе, демон замер напротив. Слов уже не требовалось. Послышался стук барабанов. Сначала он сильно раздражал, но затем я уловила ритм и начала осторожно двигаться, закрыв глаза, чтобы нельзя было прочитать, какие чувства бушуют в душе. Мне никогда не нравилось, как я танцую, но здесь и сейчас мне было все равно. Все получалось само собой. Открыв глаза и поймав взгляд Бестелиона, я продолжила танцевать, словно отгородившись от мира.

Я и он. И танец, больше похожий на пляску теней…

– Интересная из них вышла пара, ты не находишь? – Лео незаметно подобралась к стоявшему у колонны Гаю и осторожно прислонилась к боку демона.

Гайлеон удивленно воззрился на демонессу:

– Мне казалось…

– Разве? – перебила его Лео.

– Но ты так…

– Тебе нужно меньше думать и больше действовать, Гай, – усмехнулась девушка. – Неужели ты все время верил, что я увлечена им?

– Ты очень явно давала это понять, – хмуро ответил длинноволосый, заправив за ухо прядь волос.

– Если бы тебя сейчас слышал Бестелион, то посмеялся бы тебе в лицо, – расстроилась Лео. – Ты полный тупица, честное слово. Все это время Бес лучше меня знал, что он мне совершенно неинтересен.

– Но… – вновь попытался что-то сказать демон.

Лео прикрыла его рот ладошкой, заставив замолчать, и сказала, глядя прямо в глаза:

– Ты ничего не понимаешь в жизни, ветреный. Разве я стала бы помогать Лене, считая ее своей соперницей?

Гайлеон задумчиво посмотрел в смеющиеся глаза демонессы и нахмурился:

– То есть… все это время…

– Да, – кивнула Лео. – Но, знаешь, я не могу все делать сама. И я слишком гордая, чтобы добиваться твоего внимания, пусть ты и не последний ситр в этом царстве.

Гайлеон медленно улыбнулся, не веря своему счастью:

– Уверена?

– Смотря что ты можешь мне предложить, – деловито хмыкнула Лео. – Мне не нужны крохи.

– Вечность подойдет? – осведомился Гай с широкой улыбкой.

– Для начала неплохо, – с гордостью ответила Лео и нежно прижалась к груди демона.

Гай стрельнул взглядом по сторонам и открыл переход у себя под ногами, ветреной спиралью затянув в него себя и Лео.

– Гай наконец-то понял, как ему повезло, – пробормотала Алесия, прислоняясь к плечу супруга.

– Да? – небрежно отозвался Каселион. – Это хорошо.

– Ты знаешь, я немного завидую Лео, – сообщила огненная.

– Почему?

– Ей достался замечательный ситр, – ответила демонесса. – И она сама его выбрала.

– Считаешь, тебе повезло меньше? – хмуро спросил Кас.

– Ты пока не доказал мне обратное, – тихо отозвалась Алесия.

– Но у меня хотя бы есть шанс сделать это?

Демонесса озадаченно промолчала. Она совсем не ожидала, что муж скажет именно это. Вопрос Каселиона теплой патокой омыл ее сердце, согревая в первый раз за многие годы.

– А тебе он нужен? – спросила она, стараясь не выдать, что глаза наполняются слезами.

– Аль, знаешь… брак был придуман не нами, – вздохнул Кас. – Приказ Повелителя и договор семей. Много лет было именно так. Но может быть, мы все начнем сначала? Может быть, нас ждет иное будущее, если мы попробуем… Я очень долго жил с горечью в сердце. И что таить греха, с обидой на тебя. В произошедшем твоей вины нет, но мне так было легче не корить себя за трусость и безволие. Углубившись в себя, я забыл обо всем… И… Я хочу попросить у тебя прощения. За все. И прежде всего за то, что ты не получила любви, которой была достойна.

Алесия молча слушала слова мужа, боясь спугнуть этот странный миг откровения. Ей хотелось повернуться к нему лицом, чтобы он видел переполненные слезами грусти, отчаяния и любви глаза. Но она держалась. Гордость одного из самых древних семейств царства останавливала огненную.

– Давай начнем наши отношения заново? – попросил Кас. – Будто ничего не было. Простим друг другу все и будем счастливы. Мне потребовалось много лет, чтобы понять, что я не жалею о нашем браке. Не потому, что свыкся с ним. А потому, что я тебя… Сложно подобрать какое-то слово. Я восхищаюсь тобой. Горжусь тем, что ты моя жена. Не знаю, люблю ли… Слишком непростое это чувство…

– Знаешь, мы не сможем перечеркнуть все, что было, и начать заново, – вздохнула Алесия.

– Ты не хочешь? – после минутной паузы спросил Кас.

– Не в этом дело. Просто я беременна… И это как-то сложно перечеркнуть.

Кас тихо ойкнул и, подхватив Алесию на руки, закружил по залу, не обращая внимания на удивленные взгляды и перешептывания. Сейчас им было все равно, что скажут и подумают другие. Они были счастливы. Вместе. И надеялись, что уже навсегда.

– Я рада, что все благополучно завершилось, – довольно заметила Идерна Амадеусу, присев на подлокотник каменного трона.

– Не ожидал тебя здесь увидеть, – напрягся Повелитель.

– Ну не могла же я пропустить такой праздник, – фыркнула темная и кивнула духу, разносившему напитки. – А еще была уверена, что именно ты не придешь.

– Отчего же? – Теперь настала очередь Амадеуса удивляться.

– Тебе никогда не нравилась Елена, – отчеканила Идерна, забирая с подноса кубок с вином. – Сколько способов ты придумал, чтобы испортить девочке жизнь и потрепать нервы собственному сыну.

– Я до сих пор придерживаюсь мнения, что тогда это было мудрым и правильным решением, – ответил Повелитель и поджал губы.

– Да? – вздернула бровь демонесса. – Ну что же. Я рада, что ни один из твоих планов не удался. Лена жива, здорова и даже не замужем за Касом. Это бы разбило нежное сердечко Алесии. И сделало несчастной саму Лену. Я не говорю про Беса.

– А что Бес? – скептически уточнил Амадеус.

– Не видишь разве? – рассмеялась Повелительница. – Я заметила это в тот миг, когда в первый раз встретила Лену. Тогда она выглядела иначе. Это сейчас в ней пробудилась кровь эллов, да и капелька нашей, ситровской, магии. Но и несколько месяцев назад она мне понравилась. Милая и сильная девочка, заставляющая Беса улыбаться. Я никогда не видела его таким. – Идерна рассмеялась, вспоминая. – Он будто проснулся от сна. Лена до сих пор его злит, удивляет… Но при этом он выглядит живым. Она стала его смыслом, я думаю.

– Она полукровка, – фыркнул Амадеус.

– Он темный, – ответила на это Идерна и пожала плечами. – У них много общего. Я бы даже сказала, что эти двое идеально подходят друг другу.

Амадеус презрительно фыркнул.

– И я рада буду, если они останутся вместе. Какое интересное будущее нас всех ждет, – продолжила Повелительница, не обращая внимания на супруга.

– Какое же?

– Если у Леониса больше не будет детей… Если эти двое родят нам внука… Возможно, нам удастся помирить царства не только на словах, – хихикнула Идерна.

– А мне нравится эта идея, – неожиданно развеселился Амадеус и, выхватив у Идерны бокал, опрокинул в себя остатки вина. – Мой внук на троне эллов…

– Наш, – перебила его Идерна.

– Да, наш, – согласно кивнул демон, взял ладонь жены и поцеловал запястье.

Идерна удивленно воззрилась на водного демона.

– Кстати, мне понравилось, как ты всем командовала, – усмехнулся Повелитель. – Делай это и впредь.

– Что?

– Я устал обо всем думать, поживу как простой ситр…

– Ни за что! Я же развалю царство! – опешила Идерна.

– Ничего не знаю, – хмыкнул Амадеус, медленно растворяясь в воздухе. – Я отдувался за тебя почти триста лет. Теперь твоя очередь.

– Но…

Возражать уже было некому. Повелитель пропал с глаз.

«Ну ладно, – обиженно подумала Идерна. – Я темная или не темная! Найду! И… не знаю, что с ним сделаю!»

При последних ударах то ли сердца, то ли барабанов Бес склонился ко мне, касаясь губ самым легким и нежным из возможных поцелуев.

– Прощай, – прошептала я, прижавшись на миг к его груди. – Забудь обо мне. Даже мое имя.

– Возможно ли?.. – вздохнул демон и отпустил меня. И я была благодарна ему за это. В последний раз встретившись с демоном взглядом, я провалилась в переход.

– Жаль, – вздохнул Лорис, наблюдая за Леной и Бесом. – У меня была надежда.

– У тебя? Надежда? – хмыкнул Леонис. – С каких это пор?

– Ты плохого обо мне мнения, – горько усмехнулся элл.

– Просто я в который раз убедился в том, что ты делаешь все так, как тебе удобно.

– Ты не прав, – не согласился Лорис. – О своем удобстве я думаю в последнюю очередь. Да, мои методы не самые лучшие, но действенные. Добро должно быть иногда жестоким. Тогда оно провоцирует быструю реакцию.

– Ты невозможен! – беззлобно возмутился Леонис.

– Меня не исправить, – пожал плечами Лорис. – Смотри. Она все-таки ушла… Красиво.

Леонис проследил за взглядом элла и горько улыбнулся:

– Разрушительные чувства.

Стены зала перестали дымиться, и всем присутствующим открылся новый рисунок, расписавший их. Чернильно-черные цветы на длинных шипастых стеблях переплетались с искристо-белыми завитками серебряных листьев и тонких нежных бутонов.

– Мне нужно сказать Бесу пару слов, – вздохнул Леонис и, кивнув Лорису, направился к демону.

– Отпустил? – жестко спросил элл замершего посреди зала темного.

– Она возненавидела бы меня, если бы я заставил ее остаться.

– Эх, а я надеялся, что ты как-нибудь ее убедишь, зятек, – выдохнул Леонис разочарованно.

Бес ухмыльнулся:

– Что так?

– Ну, мне казалось, она тебя любит.

– Разве? – не поверил демон.

– А что ты чувствуешь к Лене? – осторожно уточнил Леонис.

– Зачем тебе это знать? – ушел от ответа темный. – Да и какое это сейчас имеет значение…

– Ясно, – пробормотал Леонис и покачал головой.

Эпилог

Я стояла на своей лестничной площадке, прислонившись к стене, и не могла сдвинуться с места. В голове бушевал вулкан боли, горячими слезами застилавший мне глаза. Крупная дрожь сотрясала плечи, отчего зубы выстукивали истеричную дробь.

Сколько так простояла – не помню. Только в какой-то момент тихо сползла на пол, на грязь и разбросанные окурки. Ничего не хотелось, только долго и нескончаемо себя жалеть. Во мне будто что-то сломалось. Непоправимо и ужасающе.

Кто я теперь? И как мне жить дальше? Ради чего?

Внутри была пустота, вибрирующая и гулкая, как пропасть. И вместе с этой пропастью росло мое отчаяние.

Как можно кого-то так любить? Когда жизнь кажется адом. Когда больно и страшно. Когда хочется выть, жалея себя. А уговоры, что поступаю правильно, не действуют.

Мне повезло, что домой я попала глухой ночью, иначе пришлось бы что-то кому-то объяснять, а сил на это не осталось.

Обнимая колени и тихо шипя от разрывающего грудную клетку, тяжело бухающего сердца, я собрала последние силы и провалилась в пространстве. Придется забыть о таком бесплатном способе перемещения, если хочу жить, как раньше. А здесь почти ничего не изменилось, только стало чище, и стены сменили окраску на отвратительно зеленую. Подниматься на ноги было трудно, но я это сделала. И нажала кнопку звонка.

Мне открыли. Не сразу. Успев перепугаться, что дома никого нет, я, пытаясь согреться, обхватила себя за плечи. Когда распахнулась дверь, пришло какое-то облегчение. Слезы хлынули из глаз с новой силой, не давая ничего увидеть. Меня жестко втянули внутрь, провели, усадили на что-то твердое. Потом мне стало тепло, видно на плечи накинули одеяло, задев прическу, так что во все стороны хлынул водопад хрустальных булавок. Мысли текли вяло, и смысл происходящего совершенно не умещался в воспаленном сознании.

В себя я пришла, сжимая в руках чашку с напитком, пахнущим настолько отвратительно, что обоняние не могло не пнуть мозг. Судя по вони, добрая моя подруга смешала в равных пропорциях несколько видов успокоительного, сдобрив их парочкой желтеньких таблеточек, гордыми уточками рассекающих ядреную массу.

– Пей, что ты пялишься? – Ира вырвала чашку из моих рук и ткнула ее в губы, принудив несколькими мучительными глотками проглотить тошнотворную гадость. Это повлияло на меня лучше, чем сама смесь.

– Что происходит, позволь узнать?! – проорала подруга, продолжая меня тормошить. – Заявляешься посреди ночи! А если бы мама дома была? Хорошо, что суббота, и она по делам укатила к дяде, оставшись у него ночевать. Как бы я ей объясняла твое появление, да еще в таком виде? Что случилось?

– Я… вернулась… – сглатывая слезы, пробормотала я. – Насовсем…

На этой фразе слезы закрыли мне взгляд одной сплошной стеной.

– Как… насовсем? – опешила подруга. – А я думала, ты там останешься…

Покачав головой, я тяжело поникла на стуле, горько икнув.

– Так, тебе нужно чаю! Покрепче, с сахаром, – решительно заявила Ирка и поволокла меня на кухню. Там она долго отпаивала меня горячим и бодрящим, попутно впихнув три больших бутерброда с докторской колбасой. Еда, простая и привычная, подействовала на желудок, а тот – на все остальные органы. Слезы прекратили течь, сердце – трястись, а вот язык включился на полную катушку, вываливая на не ожидавшую подобного Иру поток бессвязных рассказов.

– …Вот. Понятно же, что любить меня он не может. Зачем ему такая, он себе найдет красивую, сильную. А я… Даже если останусь, то сколько это продлится? Однажды стану не нужна… Поэтому я ему сразу сказала, что хочу домой вернуться. Бес не возражал… И я…

– Лена, а ты не спрашивала себя?.. – хмуро прошипела Ира.

– О чем?

– Ни о чем! – взвыла Ира. – Ни о чем себя не спрашивай! Жалей себя! Может, поможет, и мозг на место встанет.

– Ты… о чем?

– Я о том, что ты полная непроходимая дура! – в сердцах бросила подруга, с грохотом поставив передо мной кружку. – Пей и слушай. Буду резать правду-матку. И посмей только пикнуть! – Перед моим носом угрожающе потрясли пальцем. – Что ты выдумываешь все время?! Лена, ни один мужик, кем бы он ни был, не ударил бы палец о палец ради тебя, если бы ты для него ничего не значила. И неужели не понимаешь, что при этом никакой мужик, даже полный идиот, не переступит через свою гордость, чтобы сказать, что чувствует на самом деле?

Ты сама напридумывала себе сложностей. Не может. Не может. Кто тебе такое сказал? Логика? А не кажется ли тебе, что логике нечего делать там, где царствуют чувства? Если тебе плохо и больно, то не плакаться мне нужно, а возвращаться и с ним разговаривать. Чтобы этот твой Бес прямо сказал, что ему на тебя плевать с высокой колокольни. Тогда ты успокоишься. Пока же я слышу лишь о том, что ты сама себе напридумывала. И больше ничего.

Ты можешь защищаться, можешь оберегать себя всю оставшуюся жизнь, бояться доверять окружающим. В этом виновата твоя мама, но… У вас это семейное. Привычка выстраивать стену там, где можно просто пойти напрямик. Конечно, проще жить, не сталкиваясь с трудностями. Но, Лена, скучно же!

Пойди к нему. Если он тебя выгонит и скажет, что ты ему не нужна, то возвращайся. Тогда хотя бы будешь знать все точно. И не реви! Пей чай!

Я улыбнулась сквозь слезы. Ира всегда умела устраивать бурю в стакане так, чтобы ее слова казались правильными и умными. Вот и сейчас, слушая ее выкрики, мое сердце требовало последовать совету.

– Но ведь… Ирусь, ты же его видела. Он такой. Такой… Красивый!

– Не хочу тебя обижать, мартыха, но красота мужчины в наше время совершенно неликвидный товар, – фыркнула девушка. – Красивые хороши только на журнальных обложках. В жизни же в представителях мужского пола должно быть что-то еще.

– Но понимаешь, я рядом с ним как…

– Молчать! Хватит мне тут рассказывать про то, какая ты серая и бледная. Не бывает некрасивых! Бывают неуверенные и ленивые. Неуверенность свою засунь в… унитаз и смой трижды! Ты красивая! Ты себя хоть раз со стороны видела? У тебя искорки в глазах, когда ты улыбаешься. И личико светится, если радуешься. И… И пусть тебе этот твой Бес с его гордостью расскажет, какая ты на самом деле. Мне ты все равно не поверишь!

– Но, Ирусь… – промямлила я.

– Так, сейчас ты идешь в душ и приводишь себя в нормальный вид. Забудь о собственной логике. Сейчас она тебе не нужна!

Повинуясь приказу, я потащилась в ванную, где долго сидела на стиральной машине, пытаясь унять дрожь, проникающую из перепуганного сердца в голову. Ире легко говорить, а мне тяжело принять ее слова, хотя во многом подруга права.

Возникшая на пороге подружка вручила мне пахнущее цветами и свежестью полотенце, и молча удалилась под грохот захлопнувшейся двери. Это немного меня взбодрило, так что под горячие хлесткие струи я влезла со смиренной безысходностью. Намыливая спутавшиеся, провонявшие кислым табачным дымом волосы, я опять расплакалась, смешивая слезы с густой пеной. Себя было жалко так, что хотелось опуститься на эмалированный чугун и порыдать, но вместо этого что-то внутри меня напряглось, выдавив через стиснутые зубы ожесточенный звериный вой:

– Лена, ты должна! Боясь сделать всего один шаг вперед, отступать можно сколько угодно. Ты трусиха. Ты боишься. Но… Лена. Соберись! Наделать глупостей ты уже успела, так неужели еще одна что-то решит? Может быть, потом тебе будет куда больнее, чем сейчас, но хотя бы будешь знать, что попыталась быть сильной.

Дальше я все делала молча, стараясь не смотреть в глаза злой и сонной Ире. Подруга выдала мне белье из собственных запасов, узкие черные джинсы, оказавшиеся мне впору, и белую майку. Волосы я связала в жгут – сушить их феном было лень.

Я странно выглядела. Обычно такими бывают героини в фильмах про шпионов. Майка непривычно подчеркивала непонятно откуда взявшуюся грудь, с которой я не чаяла встретиться в этой жизни.

– А ничего так! – отвлекаясь от мрачных мыслей, я крутилась перед зеркалом, рассматривая себя со всех сторон.

– Ты немного изменилась, – заметила Ира, покусывая губы. – Джинсы мои, но влезть мне в них в ближайшее время не грозит. Да и… может, скоро мне понадобятся брючки побольше.

Непонимающе глянув на подругу, я негромко спросила:

– Ира, не пугай. Ты что… беременна?

Девушка медленно и обреченно кивнула:

– Сама не знаю, как так вышло, но… да. Я беременна.

– Ирусь! Слушай, это… здорово. Здорово, да? Ты сама что? Рада?

– Я? – Ира на миг прикрыла глаза и осторожно прикоснулась к пока совершенно плоскому животу. – Да. Я очень рада!

И подруга искренне улыбнулась, а потом и вовсе рассмеялась.

– А Игорь знает?

Ира быстро кивнула:

– Я ему вчера сказала. Очень боялась… Ну и решила… По телефону сообщила.

– Ты? Боялась? – не поверила я. – Мне всегда казалось, что ты само бесстрашие.

– Ну, со мной такое впервые. – Подружка покраснела. – Я в первый раз оказалась в подобной ситуации.

– И что Игорь?

– Он приехал. И привез… – Она не договорила, схватила меня за руку и потащила за собой в спальню. Оказавшись в комнате подруги, я медленно выпала в осадок бесконечной зависти. Все свободное пространство, даже подоконник и компьютерный стол, было уставлено ведрами, банками и вазами, полными длинноногих, нежных, белых полураспустившихся роз.

– Он с ума сошел, все время меня на руки норовил взять, – хихикнула Ира. – И замуж позвал. Мама вернется, буду представлять.

– Я за тебя рада, очень! – искренне призналась я.

– Все так быстро… – хмыкнула подруга. – И неожиданно.

Искренне улыбаясь немного перепуганной и счастливой Ире, я крепко ее обняла, вдруг поняв, что мои проблемы лишь придуманы мною.

– Поздравляю, любимая! Уверена, это только начало чего-то нового в твоей жизни.

– Я надеюсь, – тихо пробормотала Ира. – Ты знаешь, мне с Игорем так… хорошо. Он милый, спокойный, умный. И…

– Свой, – подсказала я.

Ира радостно рассмеялась, быстро закивав.

– Это здорово, что вы встретились! – восторженно сказала я. – Пойду, наверное…

– Иди, – согласилась подруга.

Делая над собой усилие и подавляя страх, я нырнула в темноту, выискивая в тонких чернильных коридорах еле ощутимый ветер. В это движение вплеталась ниточка сине-фиолетового, то светлеющего, то темнеющего. Мне не составило труда взять эту нить в руки, скользя по ней туда, где затаился источник моих переживаний.

Тьма привела меня в комнату, которую я видела всего один раз. На Празднике Зимней Ночи.

«Забавно», – подумалось мне. Двигаться не хотелось, но я осторожно ступила вперед, всматриваясь в темноту, стараясь не думать о том, что могу увидеть. Страх горячей волной подступил к горлу, перепуганное сердце выбивало бешеный ритм.

Я боялась. Будет обидно и бесконечно больно, если меня здесь никто не ждет. Или, того хуже, я окажусь лишней…

Прислушиваясь и не слыша ничего, я сделала еще несколько шагов, подойдя почти вплотную к широкой кровати. Черные простыни скрадывали детали, но тусклый свет позволял мне хорошо видеть беспокойно спящего демона. Одного.

Беззвучный вздох облегчения вырвался из горла вместе с тихим смехом. Вдруг стало так легко и просто. А еще появилось что-то, очень похожее на смелость. Сбросив туфли, я скользнула вперед, склоняясь над спящим по-звериному, на животе, подтянувшим ногу Бесом. Руки сами собой прошлись вдоль позвоночника, нащупывая сильные мышцы под горячей кожей. Вечно ледяные пальцы вмиг согрелись.

Наклонившись еще ниже и осторожно пробуя на вкус кожу на шее, я не удержалась и, сильно фальшивя, тихо запела, подражая мотиву одной старой испанской песни:

– Беса мы-ы, Беса мы му-учим!

Демон зашевелился, что-то сонно пробормотав, а потом стянул меня с себя, ловко пристроил под бок и обнял.

– Скажи, что ты мне не снишься.

– Нет, – еле слышно выдохнула я, боясь говорить что-то еще.

– Ты пришла насовсем? – Этот вопрос заставил меня счастливо и испуганно вздрогнуть.

– А ты этого хочешь? – Я не думала отвечать вопросом на вопрос, но страхи сами собой выбрались наружу. Зажмурившись, я уткнулась носом в подушку, представляя, как сейчас демон скажет такое, что навсегда разрушит или создаст мою дальнейшую жизнь. Существовать в любом случае получится, а вот жить…

– Хочешь, я тебе кое-что расскажу? – тихо спросил Бес, поверх майки поглаживая мой живот теплой рукой. Мне хотелось сонно потянуться, но сковывающее тело напряжение позволило лишь неопределенно кивнуть.

В голове табуном грохотали мысли, принося десятки версий того, что демон может мне сказать.

– Иногда хочется принять какое-то решение, а иногда… просто дать возможность судьбе самой решить за тебя. Судьба удивительная особа. Иногда она жестока, иногда добра. Но бывает и так, что она слышит слова, произнесенные шепотом. – Мягкий бархат голоса завораживал, дыхание согревало затылок, посылая миллиарды электрических искр по всему телу. – И исполняет одно маленькое желание быстрее, чем часто повторяемые просьбы.

– Ты о чем?

– Помнишь, ты говорила, что все произошедшее стало следствием того… своеобразного гадания? – усмехнулся Бес и потерся носом о мои чуть влажные волосы.

Я покраснела, радуясь, что темнота скрывает мое смущение. До сих пор мне было ужасно стыдно за ту ночь, воспринятую как удивительный и прекрасный сон. Сон, который навсегда впечатался в мою память. Сон, изменивший мою жизнь. И сон, приведший меня в это мгновение, которое хотелось сейчас назвать самым важным.

– Той ночью я тоже кое-что загадал. Для ситров Зимняя Ночь всегда была особенной. Во многом самой трагичной, но в то же время и самой радостной. Это время загадок. И демоны любят загадывать желания.

– И что ты загадал? – Спрашивать не хотелось, но и ждать ответа не было сил.

Бес хмыкнул мне в шею и крепче обнял, невольно заставляя обо всем забыть.

– Это было не столько желание… Чуть-чуть шутка над самим собой, – прошептал демон. – Я загадал провести Зимнюю Ночь с той, которая станет… моей. Судьбой, жизнью, смыслом. Частью меня самого.

– Как раз последнее сбылось, – прокомментировала я. – До сих пор непонятно, кто такая Лена. Не элла, не человек, не ситра.

– Меня это не волнует, – вздохнул Бестелион. – Есть нечто большее, чем происхождение, кровь или внешность. Ты смешная, сильная, странная, смелая и заставляешь меня улыбаться. В тебе есть какой-то стержень, он рождает во мне понимание того, ради чего я хочу жить дальше.

Я беззвучно выдохнула, вжимаясь спиной в грудь демона.

– Но если тебе не нужен темный демон…

Развернувшись в объятиях Бестелиона, я прижала пальцы к его губам, прерывая фразу.

– О чем таком ты говоришь? – Мне было страшно даже представить, что он может думать подобное.

– Никому не нужны темные, – ответил Бес, чуть пожав плечами.

– А мне все равно, что ты темный. Мне даже все равно, что ты демон, – выдохнула я ему в шею. – Я тебя люблю…

Такие простые слова, но с каким трудом они мне дались! Горы покоряются легче. Там нужны лишь физическая подготовка и огромное желание. Мне же пришлось преодолеть гору своих сомнений и страхов. А она, пожалуй, самая высокая.

– Ты мне нужен.

Бес глубоко вздохнул и перевернулся так, что я оказалась на нем. Подложив руку под голову, он сказал:

– Мне было больно, когда ты решила уйти. Казалось, от меня оторвали какую-то часть, вместе с сердцем.

– Но я ведь уходила раньше, – удивилась я его словам.

– До этого ты просто убегала, не сказав ни слова. Это другое. Это было иначе. Все равно что знать, что ты где-то есть, но мне нельзя приблизиться. А сердцу, настроившемуся на частоту другого сердца, уже не вернуться в прежний ритм. Все изменилось. Как прежде никогда не будет. Но так жить одному слишком сложно. Вдвоем было просто, но нельзя.

Я закрыла глаза, изо всех сил прижимаясь к источнику моего счастья, боясь думать о чем-либо.

– Лена…

Мне не хотелось больше ничего слышать, не хотелось разрушать эту удивительную все объясняющую темноту. Некоторые слова совсем не обязательно произносить. Что значат слова, если есть эмоция, значение которой куда большее?

– Ничего не говори, ладно? – взмолилась я.

– Так ты останешься?

– Да!

– Навсегда?

Я не смогла сказать, поэтому только кивнула.

– Но учти. Демоны живут очень долго. Так что если передумаешь, то…

– Ты меня замучаешь раньше, – хихикнула я.

– Не надейся, – тихо прошептал Бес, целуя меня самым нежным из поцелуев, какой дарили мне его губы.

Мне хотелось сказать что-то еще, но вместо этого я просто обняла Беса, впитывая исходящее от него особое тепло, проникающее в самое сердце, обволакивающее, затягивающее во тьму, где было место только для нас. И для ночи, оживившей нашу сказку.

Content

Анна Гринь
Забудь мое имя!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог