Юлия Фирсанова

Отдыхать, так по-божески!

Глава 1

Званые гости в ассортименте

В мире зказок тожи люби булочкы. Гнум.

А. Линдгрен

Оказывается, боги любопытны и любят сладости ничуть не меньше людей, во всяком случае, кое-кто из них. Но – тсс, читайте сами!

Маленький и очень дорогой ресторанчик на одной из тихих улочек Лоуленда в широкой рекламе не нуждался. Постоянные посетители ценили его изысканную кухню, отличных менестрелей и атмосферу таинственной, уютной полутьмы, разбавленной нежным мерцанием разноцветных свечей. Цены тут были сумасшедшие, что отсеивало большинство не слишком состоятельных проходимцев всех мастей. Особо нахальных отваживали пятеро магов-охранников лучшей школы «Островов Чизарка». Сплетники поговаривали, что в «Полумаску» иногда заходит сама богиня любви. И не врали.

Элия частенько бывала в ресторанчике. Но она любила его не за голосистых бардов и романтичный полумрак. Этих радостей было навалом в заведениях общепита высокого класса любого из миров, зато восхитительных, просто тающих во рту пирожных с кофейно-ликерным кремом и взбитыми сливками не делали больше нигде. Правда, о столь прозаических причинах привязанности к «Полумаске» богиня предпочитала скромно умалчивать, чтобы не разочаровывать поклонников.

Вот и сейчас, в канун многодневной череды семейных мероприятий, посвященных празднику Новогодья, отмечаемому с поистине божественным размахом, принцесса удрала из замка. Она сослалась на срочную примерку туалетов для Большого бала Новогодья и отправилась в «Полумаску». Сливочный ликер и пирожные показались ей вполне адекватной заменой бешеной суеты, царящей в королевской резиденции.

Столько слуг и гонцов, снующих по лестницам, в Лоуленде нельзя было встретить и за год. А что говорить о придворных, которые все разом, вдруг пожелав разрешить какие-то свои важные и сверхсрочные проблемы, ринулись на прием к Лимберу и членам королевской семьи, прекрасно понимая, что в процессе семейных праздников никто и не подумает заняться их делами! Кроме того, в фамильный замок наконец начали собираться все братья и кузены, пропадавшие в течение года Джокер знает где. Они тоже горели страстным желанием засвидетельствовать сестре свою любовь и привязанность. А малышка Бэль, совсем ошалев от шума и суеты, таскалась за кузиной хвостиком и окончательно замучила ее своими бесконечными «почему» и «как». Богине уже начало казаться, что в Лоуленде осталось лишь одно существо, не жаждущее общения с ней, – герцог Лиенский. И за это принцесса была ему бесконечно благодарна.

Итак, отделавшись ото всех проблем хотя бы на время, Элия расположилась в нише, задрапированной темно-синим бархатом с искрой, на мягком диванчике, где наслаждалась обществом скромного блюдечка с любимым лакомством. Она помахивала туфелькой в такт чуть фривольной песенке «Путешествующая жрица» и, не торопясь, облизывала пальчики, испачканные кремом. Прищурив глаза, как большая кошка, женщина следила за легкими бликами света, которые отбрасывали магические фонарики с цветными стеклышками и ароматическими свечами, рассыпавшими абсолютно безопасные, зато очень красивые искры.

– Дивная леди, ваша красота даже в полумраке сияет ярче тысячи небесных светил, – раздался над головой принцессы приятный низкий баритон. – Могу ли я надеяться погреться в ее свете хоть несколько секунд?

«Это еще что?» – недовольно подумала богиня и взглянула на нахала, осмелившегося нарушить ее одиночество.

У ниши стоял здоровенный, с Кэлера, нехилой комплекции шатен в укороченной коте цвета индиго и ультрамариновом сюрко. Шатен самодовольно, если не сказать нагло, улыбался. Вот только аура наглеца выглядела донельзя странно. Ее излучение никак не соответствовало внешнему виду тонкой структуры живого существа, а плетение слабо напоминало то, что было свойственно людям. Плюс ко всему мускулистые руки незнакомца небрежно держали бутылку вендзерского – вина, особенно уважаемого принцессой.

Готовая после первых же слов послать настырного типа в мэсслендскую трясину, принцесса резко изменила свое решение. Снисходительный кивок стал знаком согласия.

Мужчина тут же занял место рядом с дамой, сверкнул белозубой улыбкой и небрежным движением руки извлек из воздуха пару бокалов на тонких витых ножках. Бесцеремонно бухнул их на стол, поманил пальцем пробку. Та как живая сама выскочила из бутылки. В воздухе проплыли волны ни с чем не сравнимого аромата вендзерского вина.

«Как забавно, – чуть задумчиво улыбнулась молодая женщина, следя за тем, как медленно течет в бокал густая темная жидкость. – Поиграем».

– Прекрасная незнакомка, – продолжил между тем мужчина, проникновенно заглядывая богине в глаза, – я предлагаю выпить за вас, самую совершенную и самую восхитительную женщину из тех, которых я когда-либо видел!

С таким незамысловатым тостом трудно было не согласиться, и Элия, подняв бокал, пригубила отменное вино.

– Могу ли надеяться услышать ваше имя, прелестнейшая? Уверен, оно – самая нежнейшая из мелодий, ласкающих слух! – Мужчина возобновил атаку с типичного комплимента-вопроса, будто учился ухаживать за дамами по «Сборнику советов для изысканных кавалеров». Брат Мелиор, как помнилось принцессе, не поленился отыскать и лично отравить идиота-автора, дабы тот не породил еще одно графоманское убожество.

– Элия, – кратко ответила богиня, к счастью собеседника даже не пытаясь пропеть всех своих многочисленных имен. Незнакомец, скромно (без титулов) назвавшийся в ответ Фарвелоном, продолжил ухаживания.

Рассыпаясь то в изысканных, то в несколько грубоватых и даже неуместных комплиментах и бросая на богиню жгучие взгляды синих глаз, новый знакомый все ближе придвигался по круговому диванчику к цели. Принцесса с отстраненным любопытством наблюдала за этими маневрами. Вот, сократив расстояние до минимума, мужчина пустил в ход руки: одна из них быстро оказалась на талии принцессы, а вторая крепко обняла ее за плечи. Незнакомец жарко зашептал на ушко красавицы нечто нескромное.

Продолжая задумчиво улыбаться, та отрицательно покачала головой.

– Почему? – искренне изумился ухажер, разом растеряв весь запас высокопарных словес.

– Я не занимаюсь этим с Силами, – пояснила принцесса, довольно вежливо снимая с себя чужие мускулистые руки.

– Это отчего такая дискриминация? – возмутился незнакомец и тут же, спохватившись, что проболтался, смущенно поинтересовался: – Как ты узнала?

– Лучше надо маскироваться и не лениться с блоками тонких структур. А с Силами я не сплю, потому что, во-первых, никакая Сила до сих пор не додумалась сделать мне столь ошарашивающее предложение, а во-вторых, это для вас может быть очень опасно.

– Опасно? – теперь уже по-настоящему насторожился кавалер.

– Руководствуясь логикой, предполагаю, что такого рода общение с богиней любви может привести к необратимым мутациям в структурах Сил. Как существа чистой энергии, частично находясь в теле, вы становитесь очень восприимчивы к эманациям моего таланта, что в свою очередь может повлечь за собой нарушения структур. Конечно, этот вопрос изучен мною и Источником Лоуленда лишь теоретически, но я не думаю, что тебе захотелось бы стать тем, кто проверит эти предположения на практике.

– Не хотелось бы, – честно и быстро подтвердили Силы, проворно отодвигаясь от опасной богини назад по дивану почти на метр.

– Что же, получается, ты любые Силы в плотской оболочке можешь опознать? – поняв, что с ухаживаниями ничего не выйдет, «кавалер» решил поболтать.

– Наверное, если не будет сложных блоков. Но я видела слишком мало Сил в таком обличье. Как правило, вы избегаете облачения в плоть, за исключением экстренных случаев провозглашения высшей воли, совмещенной с необходимостью экстравагантно попугать народ. А твое личное излучение я прекрасно помню со времен краткой и эффектной встречи в урбомире. Жаль, сбежал ты прежде, чем мы успели познакомиться более обстоятельно, – заулыбалась принцесса, постукивая пальчиком по столу.

– Сбежишь тут, – проворчал собеседник, передернув, будто в ознобе, могучими плечами, – если сто с лишком лет пришлось отсидеть в этой проклятой плите. Я, как только свободу почуял, так и рванул подальше. У, заразы!

– Кто?

– Да эта парочка растреклятых Разрушителей с пятьсот девяносто седьмого Уровня. Я им принес послание от Суда Сил, а они, гады, шутканули с ответом. Взяли, сплавили мою суть с молекулами камня и засунули в урбомир. Это ж надо такую гадость удумать: заточить в камень Вольную Силу!!! Так и проторчал там до вашего прихода, сам себе анекдоты похабные рассказывал. Уже по третьему кругу пошел… – повествуя о своих тяжких горестях, Силы так разошлись, что в сердцах стукнули по столу кулаком. Посуда зазвенела, умоляя о пощаде, пустая бутылка из-под вендзерского опрокинулась, сдалась без боя.

– Ты – Сила-Посланник! – оживилась богиня. – Я слышала о таких, да вот видеть не доводилось.

– Ага, нас нечасто можно встретить, – самодовольно откликнулся собеседник, телепортируя на стол для поддержания разговора еще пару бутылок из темно-фиолетового запыленного стекла и чистые бокалы. – Я ведь тебя сразу узнал, когда увидел. Думал, потом, после… ну, ты понимаешь, еще и расспрошу, как вы меня вытащили.

– После не будет, можешь послушать вместо, – рассмеялась принцесса, принюхиваясь к нежно-синей жидкости, искрящейся в бокале. – Рассказывать особенно нечего. Источник Лоуленда обеспокоили необъяснимые аномалии в структуре мира Сейт-Амри, породившие несвойственные ему магические проявления. Нас отправили для выяснения причин происходящего. Силы предполагали наличие некоего мощного артефакта, искажающего нити плетения, а нашли мы тебя, единственную в своем роде Силу, которую привлекают плотские утехи.

– Чему я весьма рад по обоим пунктам, – довольно провозгласил незадачливый ухажер. – Как же вы меня отыскали?

– Проанализировали точки проявления аномалий, выявили зону их концентрации, отметили на карте, явились на место и с помощью поисковика обнаружили камень – центр распространения искажений, – деловито объяснила богиня.

– Так вот что это был за пьяный хмыреныш, которого я по случайности прихватил с собой, когда драпал, – осенило Силу-Посланника.

– И что с ним стало? – вскользь полюбопытствовала собеседница, многозначительно поглядев на вторую, еще не початую бутылку.

– Да я его назад отправил. Привязал заклинание телепортации к самому постоянному месту пребывания. Думаю, парень в своей постельке с утречка проснулся. Но не завидую я его голове…

– Мало того, что мы его алкоголем накачали, так еще и по мирам со свистом прошвырнулся, бедолага, – согласилась принцесса, вспоминая давний разговор на кухне Лейма о способах пробуждения сути. Оскар[1] таки искупался в энергии Силы, призванной в урбомир, пусть это и совместилось с дикими скачками между измерениями. – Так вот, когда мы раскрошили камень, то целостность заклятия, основанного на слиянии с его структурой, нарушилась. Поэтому ты освободился. Никакой магии не понадобилось!

– Хвала Творцу! – торжественно, словно тост, провозгласили Силы и одним махом осушили бокал.

– Кстати, как тебя называть? Мне кажется, имя Фарвелон не слишком подходит. – Элия скорчила скептическую гримаску.

Сила-Посланник оглушительно заржал и пояснил:

– Вообще-то меня зовут Связист. А Фарвелон – это таблетки в одном из мирков, их дамочки пьют, чтобы детей не было. Забавно?

Принцесса состроила понимающую мину. Типично мужские шутки, над которыми братья надрывали от смеха животы, отнюдь не всегда казались ей смешными. Впрочем, принимая как данность то, что чувство юмора у каждого свое, богиня смирилась с необходимостью регулярно их прослушивать. Но чтобы такое откалывали Силы?! На памяти Элии подобного еще не бывало. Мальчикам должно понравиться. Да и самой интересно было пообщаться с таким оригиналом. Молодая женщина чувствовала все возрастающую симпатию к странному знакомому, так не похожему на других. Желая продлить общение, богиня предложила:

– Послушай, Связист, ты не хотел бы погостить у нас в замке на Новогодье?

– Ух ты! – восторженно воскликнул тот, от возбуждения аж подпрыгнув на месте. – Было бы здорово! Я о вашей семейке столько в мирах и от Сил слышал…

– В таком случае я, принцесса Лоуленда, официально приглашаю тебя, Сила-Посланник, именуемый Связистом, провести Новогодье в Лоуленде. Будь моим гостем. – Завершив ритуал, Элия позвонила в маленький колокольчик, скрытый бархатной занавеской.

Слуга в полумаске тут же возник перед нею со счетом в руках. Расплатившись, Элия взяла сотрапезника под руку и, обронив: «Только улажу кое-какие дела», – телепортировалась прочь.

Маленькая комнатка в светло-зеленых тонах, в которой они оказались, вызвала у Силы-Посланника скрытое недоумение. Своим оформлением (в частности, парой красивых манекенов в женском платье, которых использовали в качестве вешалок) она явно не тянула на замок. А худая хмурая брюнетка в глухом черном платье с бриллиантовой брошью, сидевшая с пяльцами за маленьким столиком со швейными принадлежностями, совсем не походила на служанку, да и на придворную даму тоже. Чтобы не выдать своего невежества, Связист счел за лучшее пока помалкивать.

При появлении богини и незнакомца женщина встала, потом, ничем не выдавая своего удивления, присела перед гостьей в низком реверансе. Ее строгое лицо неожиданно озарила необычайно душевная улыбка, затронувшая даже большие черные глаза, заискрившиеся скрытым смехом:

– Ваше высочество?

– Благодарю, Мариан. Я вернула себе душевное равновесие и способна вновь показаться людям, не рискуя рассвирепеть окончательно и учинить кровавую и беспощадную резню.

– Это хорошо, – почти серьезно подтвердила брюнетка и прыснула в ладошку.

Элия тоже улыбнулась и заметила:

– Кроме того, мы просто обязаны поддерживать святое убеждение всего населения Лоуленда в том, что ее высочество настолько трепетно относится к своим туалетам, что меньше трех часов у модистки не проводит.

Мариан согласно кивнула. На самом деле все праздничные туалеты богини были готовы уже луну назад, придирчиво осмотрены, примерены, подшиты, отглажены, запакованы и доставлены в замок. Любимая портниха Элии, прославленная в Лоуленде и мирах госпожа Мариан, всегда спешила выполнить заказ лучшей клиентки в как можно более сжатые сроки и нещадно гоняла своих девочек: кружевниц, вышивальщиц, закройщиц, швей. Именно у госпожи Мариан стремились заказывать себе туалеты все модницы города, но не каждую даму, жаждавшую сделать заказ, госпожа согласна была принять. Иногда не помогали даже очень большие деньги. Для принцессы, когда-то ссудившей безродной вдовой эмигрантке с младенцем на руках большую сумму на открытие собственного дела только потому, что оценила покрой платья, Мариан была готова на все.

Когда богине требовалось куда-нибудь незаметно улизнуть, она приезжала «на примерку туалета» и, исчезая из дома портнихи, спокойно отправлялась по своим делам. Амбалы-охранники Курт и Винсар служили достойным препятствием для всех личностей, жаждущих немедленного общения с принцессой. А сын Мариан – Сью – такой же худой, как мать, юркий постреленок, старательно составлял список этих персон, чтобы потом вручить прекрасной богине в обмен на ее улыбку и монету.

– Вас сильно беспокоили? – спросила Элия, забирая у манекена справа свой плащ, подбитый лучшим мехом грайшилы, и натягивая легкие кожаные перчатки тончайшей выделки, которые покоились на столе в качестве дополнительных доказательств светлейшего присутствия.

– Драк не было, – поведала женщина и крикнула неожиданно сильным голосом: – Сью!

Через пару секунд появился растрепанный, как воробей, и темный, как цыганенок, мальчишка с листком бумаги в руке и пером за ухом.

– Что, ма? – с порога бросил он, но, увидев принцессу и незнакомого мужика, перепуганно затараторил, прожигая Связиста гневным взглядом и сжимая в кулаки перепачканные чернилами ладошки:

– Ваше высочество, почти все было тихо. Курту с Винсаром даже поразмяться не дали, так, мелкота всякая шлялась… А как этот сюда пролез, я, клянусь Нрэном, не знаю. Может, через заднее окно? Так оно узкое…

– Успокойся, он пришел со мной. – На губах принцессы мелькнула улыбка.

– Ей-ей, парень, так оно и есть, – ухмыльнувшись, подтвердил Связист и подмигнул Мариан. – Через окна я, как правило, не вхожу, правда, иногда приходится выходить.

Портниха стрельнула в спутника Элии глазками и снова прыснула.

– А-а-а, – сказал паренек, сделав вид, что все понял, и с поклоном протянул богине листок бумаги, который притащил с собой.

– Спасибо, малыш, – кивнула принцесса и бегло проглядела список лиц, жаждущих срочной встречи с ней. Ничего интересного там, как и следовало ожидать, не нашлось.

Закончив чтение, она одарила мальчишку мелкой монеткой и потрепала по лохматой голове. Сью расплылся в блаженной улыбке.

– Прекрасного дня, Мариан, счастливого Новогодья, – попрощалась богиня и направилась из приемной в прихожую. Связист подмигнул, послал напоследок модистке воздушный поцелуй и последовал за Элией.

Кивнув Курту и Винсару, застывшим на страже у дверей мастерской Мариан, Элия вышла на улицу. Ее карета, запряженная четверкой вороных, стояла почти у самых дверей.

Помогая принцессе забраться в экипаж, Связист мельком глянул на мастерскую Мариан и только покачал головой. Огромное двухэтажное здание из белого кирпича с большими окнами и красивым высоким крыльцом с витыми перилами само по себе было неплохим вложением капитала. Элегантная, но почему-то сразу бросающаяся в глаза вывеска «Дом Мариан» и иголка с тремя катушками ниток под надписью – для особо тупых или неграмотных – четко определяли его назначение. А к этому зданию было пристроено еще одно, чуть поменьше: галантерейный магазин «У Мариан», оформленный в том же стиле. «Да, дама Мариан неплохо поставила свое дело», – решили про себя Силы, довольно много времени проводившие среди людей и оттого имеющие возможность дать вполне адекватную оценку их делам. Тут же, отбросив все мысли о черноокой модистке, слишком худощавой на его вкус, Связист залез в карету вслед за Элией и откинулся на бархат подушек. Едва дверь закрылась, кучер щелкнул языком, и карета сорвалась с места.

В городе царил тот же переполох, что и в замке. Спешили куда-то сотни гонцов, разносчиков, посыльных; суетились торговцы-лоточники, чье поголовье, казалось, увеличилось втрое; бряцали оружием суровые воины – верная примета того, что вернулся из похода Нрэн; гулящие девицы с ошалелым видом толклись на улицах; простолюдины из провинции, приехавшие в город за гостинцами для семьи, зевали по сторонам; отчаянно матерясь, в этой сутолоке пытались продвигаться горожане познатнее, умудрившиеся на свою беду или по глупости выбраться из дома без помощи наемного экипажа. Улицу вдобавок просто запрудили кареты знатных особ и конные. Крики торговцев, смех, ржание лошадей, ругань, чьи-то вопли об отдавленных ногах проникали сквозь надежное звукоизолирующее заклинание. Не говоря уже о мысле-криках, фонящих так, что даже богиня с трудом удерживала их вне своего сознания. Гомонящая толпа слегка раздражала Элию. Впрочем, не настолько, чтобы использовать сонные чары массового поражения, как когда-то поступила одна уставшая от общества фея. Связист, напротив, с искренним интересом глазел по сторонам, получая удовольствие от созерцания буйного человеческого моря.

Ушей принцессы достигла разбитная песня. Звуки, издаваемые сильным, хорошо поставленным и знакомым баритоном, легко перекрыли весь уличный шум. Через десяток секунд к первому баритону присоединился второй, такой же мощный, но несколько менее музыкальный. И мужики грянули на пару:

У моей подружки

Груди, как подушки,

Бедра, как перина,

Хороша дивчина…

Элия высунула голову из кареты и убедилась: слух ее не подвел. По тротуару, расталкивая прохожих, когда те не успевали уступать дорогу, слегка пошатываясь, обняв друг друга и размахивая в такт песне руками, брели два расхристанных бугая. В одном из которых, даже со спины, богиня сразу узнала Кэлера. Его спутник, такой же черноволосый и здоровенный, как брат, только чуть уже в плечах, тоже показался знакомым.

– Классно поют, – от всего сердца похвалил Связист, выглядывая из кареты. – И песня душевная!

Сделав кучеру знак притормозить, Элия позвала брата, перекрывая шум толпы и песню:

– Кэлер!!!

Услышав зов, принц притормозил и развернулся, ища того, кто его окликнул. Завидев карету сестры и ее головку, высунувшуюся из окна, он радостно пробасил:

– Элия, прекрасный день!!! Подвезешь нас с другом в замок?

– Залезайте! – пригласила принцесса, припоминая, где она видела второго бугая с пронзительным взглядом синих глаз. Этот парень, отпрыск провинциального горного бога, кажется, частенько ошивался в Лоуленде и бузил вместе с Кэлером и Элтоном в городских трактирах.

Принц не заставил себя упрашивать и двинулся к сестре. Спутник последовал за ним. Хлопнувшись на сиденье, приятель Кэлера громко рыгнул и провозгласил, обращаясь к другу:

– Твоя сестра хоть и ведьма, но баба классная. Я ее убивать не буду.

– И на том спасибо, Конан, – ухмыльнулась принцесса старому знакомому и обратилась к своим спутникам: – Мальчики, это Связист – вольная Сила-Посланник. Связист, это Кэлер – мой брат и его приятель – Конан. У парня любимое хобби – убийство черных, а временами бывает, что серых и белых колдунов.

– То-то я гляжу, что ты колдун и не колдун почему-то, – в пьяной задумчивости протянул Конан, разглядывая Связиста, и икнул.

– Вольная Сила – это здорово, – кивнул Кэлер. – За это надо выпить, парень!

– Всегда – за!!! – радостно откликнулся Связист.

Конан громогласно поддержал его. Между двумя мужчинами и Вольной Силой, твердо отождествляющей себя с существом аналогичного пола, завязался серьезный и донельзя глубокомысленный разговор о достоинствах выпивки разной крепости и женских формах. Элия слушала вполуха и тихонько улыбалась. Ей впервые довелось наблюдать за столь очеловеченной Силой, и богиня, пользуясь случаем, изучала сие уникальное явление.

Через полчаса любители пышногрудых дам (тут вкусы всех мужчин сошлись) и принцесса уже были в замке. Связавшись с помощью заклинания со старшим управляющим, богиня известила лорда Корди о том, что гости займут пару свободных покоев на третьем этаже, рядом с апартаментами принца Кэлера. Управляющий только грустно кивнул, быстро черкнул пару строк в записной книжице, пристегнутой к запястью цепочкой, и вновь с головой погрузился в сумасшедший вихрь забот о предстоящем празднике, правда, не забыл предварительно послать пяток горничных навести порядок в комнатах для гостей.

Поднимаясь по лестнице, шумная и почти протрезвевшая компания наткнулась на маленькую принцессу Мирабэль, которая с ликующими криками каталась по перилам.

«Да, не следовало мне рассказывать малышке о своих детских забавах», – подумала Элия, наблюдая за тем, как развлекается кузина. Темно-каштановые волосы, отливающие рыжиной, растрепались, карие глаза восторженно лучились, а на крохотной заостренной эльфийской мордочке был написан поистине неземной восторг.

Завидев Кэлера и Элию, Бэль на время прервала свою игру и, сиганув с перил, подбежала к родственникам. Принц поймал ее и подкинул вверх. Девочка радостно взвизгнула и заболтала ногами, возбужденно тараторя:

– Кэлер, Кэлер, давай поиграем!!! Пожалуйста-а-а!

– Конечно, сестренка, – тут же согласился добродушный гигант. – Вот только провожу друзей до их комнат.

– Ладно, только поскорей, – снисходительно разрешила малышка, капризно сморщив остренький носик, и оглядела друзей.

– Иди, брат, а я пока поговорю с сестренкой, – великодушно предложила Элия, желавшая кое о чем расспросить Бэль.

Кэлер благодарно кивнул и повел приятелей на третий этаж. Бэль проводила их задумчивым взглядом.

– Что, ваше высочество, – шутливо обратилась богиня к сестренке, – тебе не понравились друзья Кэлера?

– Один дядька ничего, хороший, от него пахнет, как в Гроте у Источника и как от дяди Лимбера, а второй – опять железо и кровь, только меньше, чем у Нрэна и его друга, – честно призналась Бэль, покусывая палец.

– А Нрэн приехал не один? – с показным равнодушием спросила Элия, стягивая с рук перчатки и глядя куда-то в сторону.

– Ага, с ним такой дядька вредный, похожий на него. Он смотрит на меня и не видит. – Малышка обиженно надула губки. – И Нрэн все с ним и с ним, железки разглядывает, а со мной не играет.

– Понятно, – похлопывая перчатками по ладони, кивнула принцесса и мысленно облизнулась: «Значит, Нрэн привез с собой приятеля по походам. Какая прелесть. Надо обязательно познакомиться».

С тех пор как умерла мать Бэль, минуло пять лет. Принц Моувэлль долго оплакивал ее, слоняясь по замку бледной тенью или высаживая по эльфийской традиции серебристые розы на клумбе памяти, а потом и вовсе ушел в миры залечивать в очередной раз разбитое сердце. Там и сгинул. Источник провозгласил, что Моувэлль сменил инкарнацию, и в роскошной королевской усыпальнице появилась еще одна пустая урна (мало ли богов бесследно исчезало в мирах). Все дети принца автоматически стали носить титул отца. Кроме того, Нрэн, в нагрузку ко всем своим проблемам и сложностям жизни, получил маленький пищащий комочек – девчонку-полукровку.

Но делать нечего. Чувство долга – великая сила, и принц-воитель взял на себя заботы о воспитании принцессы Мирабэль. В этом процессе он понимал еще меньше, чем в воспитании мальчиков. Зато обрел счастливую возможность периодически являться к возлюбленной кузине по веской причине: за ценными советами и помощью, когда Бэль в очередной раз взбредало в голову что-нибудь несусветное. А взбредало ей часто. Невинные цветочки на любимых светлых обоях Нрэна, заботливо выведенные светящимся карандашом, дрожащим в нетвердой ручонке полуторалетней козявки, действительно были только цветочками, а потом началось… Большую часть времени принц старался проводить подальше от Бэль – в походах, но это получалось далеко не всегда.

А маленькая принцесса росла. Ее заливистый смех разносился по замку, и, слыша его, оттаивали суровые братья. Даже король Лимбер признал, что Элия была права, когда говорила о маленькой Бэль. Девочка своей чистой и непосредственной привязанностью к каждому родичу сделала их дружнее, а ее проказы и «мудрые высказывания» заставляли всех хохотать до колик. Только принц Энтиор, бог боли и извращений, предпочитал держаться от малявки подальше. Эльф-полукровка, девочка жалела каждую букашку и листик, чем ужасно раздражала вампира. Но грозная тень Нрэна, маячившая за спиной крохи, не давала забыться и обидеть девчушку.

– Эли, – Бэль потянула сестру за рукав, просительно заглянула ей в глаза, – а можно, когда я поиграю с Кэлером, приду к тебе. Так хочется у тебя на кровати попрыгать, а?

– Конечно, детка, приходи, – с ходу разрешила принцесса. – Только отпросись у Нрэна.

– Хорошо! – маленькая мордашка расплылась в довольной улыбке. – Он меня к тебе всегда отпускает.

«Еще бы, – иронично подумала богиня. – Такой повод показаться мне на глаза!» Теперь Элия была твердо уверена в том, что Нрэн сегодня явится к ней с официальным визитом.

– А теперь беги, Кэлер тебя уже заждался. – Молодая женщина подтолкнула сестру. Та, сорвавшись с места, кометой понеслась проказничать.

Расставшись с малышкой, Элия направилась в свои покои – готовиться к визиту Нрэна. Мерзавец умудрялся в течение этого года, как и в течение четырех предыдущих, почти не попадаться ей на глаза, ссылаясь на активизацию армий союзных Мэссленду миров Грани по северным фронтам, а если и виделся с сестрой, то в присутствии по крайней мере пяти свидетелей. «Наверное, боится, что я его изнасилую», – решила про себя богиня и загордилась. Но теперь Нрэн попал по-крупному. Две семидневки Новогодья он просто обязан был провести в кругу семьи, и никакие неожиданные атаки противников не могли служить оправданием его бегства в миры. Так что Элия предвкушала возможность основательно поразвлечься.

Сбросив верхнюю одежду и туфельки, принцесса отправилась переодеваться. Пара молоденьких пажей ринулась убирать одежду и обувь госпожи, а еще двое последовали по пятам за хозяйкой – на случай каких-нибудь поручений.

Элия не слишком любила обременять себя слугами, предпочитала заботиться о себе при помощи мелкой бытовой магии. Пажи были уступкой этикету, кроме того, в столь юных головках, как правило, не водилось раздражающе пошлых мыслишек. Именно поэтому, между прочим, принцесса не жаловала прислугу женского пола. Служанки, восхищающиеся богиней, очень скоро начинали в глубине души по-черному завидовать принцессе, ее красоте, уму, могуществу, божественному дару любви. С мужчинами получалось в точности до наоборот. Рано или поздно у них возникали слишком сильные желания, и с хорошими слугами, к которым Элия успела привыкнуть, приходилось расставаться, скрепя сердце, ведь прилежно выполнять свои обычные обязанности они не могли.

Поэтому богиня так ценила магию звездного набора. Конечно, кое-каких слуг она все-таки заводила. Для содержания дворцов и домов в мирах, где принцесса не пребывала постоянно, такой разборчивости не требовалось, а люди были нужны, чтобы присматривать за хозяйством и развлекать госпожу. Их она нанимала на месте или покупала рабов. В Лоуленде Элия пользовалась слугами замка и своими пажами. Мальчики отлично справлялись с выполнением мелких поручений, накрывали на стол, убирали комнаты, гармонично сочетая выполнение декоративных функций и дополнение к магии…

Войдя в гостиную, Элия улыбнулась открывшемуся зрелищу: ее любимая зверюшка лежала, свернувшись клубочком у камина, на шкуре гигантского пятнистого леопарда фарра, и делала вид, что безмятежно спит. А покрывало на мягкой широкой кушетке рядом было основательно примято и скомкано.

Принцесса обернулась и небрежным движением брови указала пажам на беспорядок. Мальчики быстро выполнили молчаливый приказ госпожи, поклонились и исчезли за дверью. А богиня приблизилась к камину и властно позвала:

– Диад!

Огромный зверь неторопливо приоткрыл один бирюзовый глаз, светившийся укоризной. В нем ясно читался вопрос: «Зачем ты разбудила меня, хозяйка? Я ведь так сладко спал на этой шкуре у теплого камина!!!»

Элия подошла к пантере, присела, небрежно почесала ее за ухом и ласково пригрозила:

– Если я еще раз увижу тебя на моей кушетке, милый, будешь спать в коридоре за дверью. В комнаты больше не пущу.

Зная, что с Элией шутки плохи, Диад почти по-человечески вздохнул и глянул на хозяйку уже двумя глазами:

«Понял. Погладь?»

Богиня потрепала его по загривку. Здоровенная кошка замурлыкала и потерлась головой о руку принцессы в знак любви и благодарности. Ведь в покоях хозяйки осталось еще много диванов, соф и лежанок, с которых ее не гоняли и на которые залезать не запрещали… пока.

Закончив воспитательную беседу, богиня прошла в гардеробную и мысленно велела звездочкам пояса снять с нее платье. Налетел легкий звездный ветерок, и выходное платье исчезло, заняв место в третьем шкафу, богиня же направилась к пятому. Там висело то одеяние, на которое Элия возлагала большие надежды по части доведения Нрэна.

Сшитое на заказ у Мариан темно-синее платье с вышивкой серебряной нитью по подолу и рукавам было словно подернуто изморозью. Широкие рукава закрывали руки до самых пальчиков, глубокий треугольный вырез сходил с плеч к ложбинке между грудей. К этому туалету богиня подобрала широкий тяжелый пояс из черненого серебра и пару таких же браслетов, крепящих на запястьях длинные рукава. Не было только подходящего ожерелья и серег. Но молодая женщина намеренно не позаботилась об этих деталях, зная наперед о том, какой подарок приготовил ей кузен. Во многих деталях поведения практичный Нрэн, сроду не даривший вянущих цветов, был весьма предсказуем.

Звездный набор помог богине облачиться в платье и бархатные туфельки с серебряными пряжками, которые дополнили туалет, а потом снова занял привычное место и стал невидимым. Посмотрев на себя в зеркале, Элия деловито кивнула и отправилась в будуар, чтобы причесаться. Диад последовал за хозяйкой, надеясь получить еще капельку нежности.

Богиня пока не выбрала прическу. Но времени хватало. К тому времени, когда Бэль всласть нахулиганится с Кэлером, а Нрэн прочитает ей нотацию и станет мучиться вопросом, следует ли пойти к кузине вместе с сестренкой или нет и бороться с собой, все будет готово. А потому, восседая на пуфике, Элия меланхолично наблюдала себя с разных сторон в трех огромных зеркалах трельяжа сразу и мысленно рисовала во всех подробностях предстоящую встречу с неприступным кузеном. Диад лежал у ног принцессы и методично вылизывал лапу, показавшуюся ему грязной. Сбросив туфельки, Элия зарылась ножками в густую шерсть пантеры.

Магическая щетка из ясеня порхала, расчесывая густые волосы цвета темного меда, струящиеся по плечам и спине великолепным водопадом. Полуприкрыв веки, богиня наслаждалась процессом, оглядывала свое отражение в новом платье, короче, по-своему медитировала, правда, иначе, чем Нрэн, – без кальяна и заунывной тырдынки. Зеркала правдиво показывали Элию до тех пор, пока изображение принцессы в одном из них не подернулось туманной дымкой и на смену не явился стройный мужчина с глазами цвета ярчайшего малахита и гривой черных волос.

Его лицо оказалось образцом той хищной дикой красоты, которая всегда так нравилась Элии. На визитере были черные брюки с серебряной строчкой, темно-зеленая, под цвет глаз, шелковая рубашка и накинутый поверх нее короткий черный камзол. На поясе – нет, не зловещий черный меч, подобный наточенному сгустку первозданной тьмы, как показалось в первую секунду богине, а совершенно обычная гибкая сабля. Под расстегнутым воротником рубашки виднелся серебряный медальон с изумрудом. На сильной руке с длинными пальцами красовался единственный массивный перстень.

Некоторое время мужчина разглядывал Элию, а она разглядывала его. Потом зеркало с лучшей магической защитой от проникновения из Межуровнья пошло темной рябью, прогнулось, и незваный гость шагнул на ковер, проделав по воздуху, словно по лестнице, пару первых шагов. Ощущение гнетущей, могущественной силы, захлестнувшее богиню с головой, словно гигантский прилив, слегка ослабело, будто схлынула волна, оставляя за собой лишь тень намека на бездну мощи, укрывшуюся под оболочкой красавца-мужчины.

Глава 2

Незваный гость из зазеркалья

Всё любопытственнее и любопытственнее!

Л. Кэрролл. Алиса в Стране чудес

Расческа повисла в воздухе. Отважный Диад при появлении незнакомца поджал хвост и спрятался за спину хозяйки, но не сбежал. Если Элия не решит дело миром, пантере придется защищать ее, не щадя клыков и когтей, жертвуя целостностью своей прекрасной черной шкуры.

– Прекрасный день, моя леди, – вежливо поздоровался гость из зеркала звучным голосом. – Кажется, у вас так принято начинать общение?

– Прекрасный день. Так, – откликнулась принцесса, стряхивая оцепенение. На ее губах заиграла доброжелательная, загадочная полуулыбка, только сердце забилось, как пойманный в клетку сильф. – Ведь никогда не знаешь, кого в следующий раз доведется приветствовать. Нам чужд обычай многих миров, заставляющий желать здравия врагу или незнакомцу. Сила слов бога велика и может обернуться против говорящего. Констатация же факта о прекрасном дне вполне невинна, поскольку мы не уточняем, для кого он прекрасен.

– Мудро, – коротко одобрил незваный гость и опустился в кресло рядом с пуфиком принцессы, продолжая рассматривать обстановку женского будуара как заморскую диковинку.

– А как приветствуют друг друга у вас? – увлеченно поинтересовалась богиня, нашаривая скинутые туфельки. Любопытство, как обычно, оказалось сильнее инстинктивного ужаса.

– Мне говорят: «Вечности Повелителю!» – я не говорю ничего, – с небрежным, оттого еще более явным надменным высокомерием проронил мужчина, закидывая ногу на ногу. Он явно чувствовал себя в обществе принцессы куда комфортнее, чем она – все еще не оставившая инстинктивной настороженности.

– И тебя не пугает такое приветствие, Злат? – задумчиво покачала головой Элия, скользя пальцами по искусной резьбе расчески, спланировавшей на руки.

– Привык, – безразлично передернул плечами собеседник. – А что?

Убедившись, что чужак не нападает, Диад успокоился, перестал дрожать и немного отодвинулся от Элии, прекратив прижиматься к хозяйке, как новорожденный котенок к материнскому боку.

– Существовать вечно в одном неизменном состоянии – не то чтобы скучно, скорее странно, неправильно. Рано или поздно устаешь играть в одну и ту же игру, как бы занимательна и привычна она ни была, и хочется начать новую, – объяснила свою точку зрения богиня и прищелкнула пальцами, чтобы возобновить действие заклятия на расческе.

– Пожалуй, – хмыкнул Злат, поудобнее откинулся на спинку кресла и стал следить за тем, как скользит щетка по роскошному медовому водопаду. – Логично. Впрочем, чего иного ждать от богини логики? Но многие, очень многие с тобою не согласятся, предпочтут вечность смерти.

– В них говорит страх, – уверенно заявила Элия.

– А ты не боишься? – чуть подавшись вперед, вкрадчиво спросил гость и стал похож на большого кота, забавляющегося с полупридушенной мышкой.

– Смерти или боли – нет. Я боюсь того, что не буду помнить о родичах и истинной сути. Я многого боюсь. Ничего не страшится лишь дурак или сумасшедший, – не поддаваясь на провокацию, спокойно ответила принцесса. Ее гость был не тем, с кем стоило бы юлить или говорить полунамеками. В эту игру он умел играть куда лучше самых записных интриганов Лоуленда, и играл куда дольше любого из них.

– Храбрая девочка, – не то иронично, не то одобрительно кивнул мужчина. – Признать свой страх может только тот, кто по-настоящему смел. Поведай-ка, милая, у вас сейчас какие-то праздники? – неожиданно резко сменил тему Злат.

– Да, мой лорд, Новогодье, – согласилась красавица.

– Расскажи, – попросил гость, снова с комфортом устраиваясь в кресле. Отщипнув виноградинку из вазы с фруктами, стоящей рядом на маленьком столике, мужчина кинул ее в рот.

– Это праздник смены сезонов: конец осени – начало весны. На два семидневья собираются в замок все родичи. Следуют обмен сплетнями, совместные трапезы, пирушки, сделки, игры, ничего не значащая болтовня. Никаких дел и проблем. Первая семидневка только для семейного общения, потом начинаются праздничные вечерние балы для лоулендской знати, городские забавы: карнавалы, фейерверки, кутежи и, наконец, на закуску – Большой бал последнего дня Новогодья – на целые сутки.

– Забавно, – задумчиво протянул незваный гость, постукивая кончиком пальца по щеке. – Насколько я слышал о твоей семье, это должно быть чрезвычайно забавно. Как же вы выдерживаете, проводя столько времени под одной крышей?

– Нас утешает мысль о том, что Новогодье не длится вечно. Братья шляются по городу, бузят, притаскивают с собой приятелей, чтобы не скучать. Каждый развлекается, как может. Иногда бывает действительно весело. – Принцесса уже поняла, чего добивается Злат, и готова была согласиться на его «просьбу». Она слишком много была ему должна, слишком многим обязана. Таким существам, как ее гость, как правило, никогда не отказывали. Конечно, если дорожили жизнью, силой, рассудком и душой. Им даже противоречить в мелочах решались очень немногие, во всяком случае, Элия о таких прецедентах не слышала.

– Я хотел бы посмотреть на это, познакомиться с твоими родичами, – небрежно бросил визитер, вздернув смоляную бровь. – Такое возможно?

– Конечно, – кивнула принцесса, сложив руки на коленях. – Я приглашаю вас, лорд Злат, стать моим гостем на эти праздники. Только… – Богиня замялась, не зная, как сформулировать свою просьбу и не оскорбить собеседника.

– Что? – с легким оттенком недовольства спросил мужчина. – Ты не слишком рада моему обществу, дорогая?

– Напротив, оно мне всегда приятно, – искренне возразила богиня, в душе которой жгучий интерес мешался с опаской и трезвым расчетом. – Я помню, чем обязана тебе. И, несмотря на то, что не боюсь смерти, свою жизнь ценю достаточно, чтобы быть признательной за ее спасение и за пропуск в Межуровнье, к Звездному Тоннелю. Но, видишь ли, Злат, ты существо с другой, чуждой нам логикой, непредсказуемым характером поведения и безмерным могуществом. Ты привык поступать, как хочется тебе, и не считаться ни с чем иным. А мои родичи – боги Мира Узла – вспыльчивы и задиристы, а уж когда чувствуют какую-то угрозу или опасность для себя, тем паче для меня или всей семьи, становятся агрессивны вдвойне…

– Ты боишься за меня? – развеселился мужчина и чуть прищурил искрящиеся безжалостным весельем яркие малахитовые глаза.

– Нет, за них, – коротко поправила принцесса.

– Дорогая моя, – хмыкнул Злат, принимая решение, – я даю тебе слово, что жизни, рассудок и души твоих родичей в безопасности. По крайней мере, на Новогодье. Что будет потом, предсказать весьма сложно, однако, что бы ни случилось сейчас, мстить за это после я не буду.

– Спасибо. – Богиню удовлетворило щедрое обещание Злата. На большее рассчитывать было невозможно. – Добро пожаловать в Лоуленд.

– Но со своей стороны ты не будешь возражать, если я с ними немного поиграю? Для начала, например, изобразив твоего пылкого поклонника. Вы позволите за вами поухаживать, моя леди? – провокационно предложил, а скорее уж поставил в известность о выбранной забаве «кавалер».

– Позволю, – улыбнулась Элия, от души веселясь и заранее представляя реакцию родичей на такой розыгрыш.

Пока визитер из Межуровнья с совершенно мирским аппетитом уничтожал виноград, персики, груши и кивары из вазы, богиня связалась с господином Корди. Она поставила его в известность еще об одном госте, которого намерена разместить в соседних покоях, там, где обычно останавливались друзья и кавалеры принцессы. Управляющий перенес сию трагическую весть стоически, даже с некоторой долей оптимизма, ибо апартаменты давно уже были готовы (на всякий случай), и теперь оказалось, что предусмотрительность себя оправдала. Отправив Злата в сопровождении пары пажей обживать комнаты, принцесса быстро сплела заклинание связи, настроенное на отца.

Лимбер был так занят, что даже не развернул экрана.

– Что? – мысленно спросил король с изрядной долей раздражения, не прерывая какого-то важного разговора.

– Я по делу, папа, – не менее сердито пояснила дочь.

– Говори, дорогая, и поскорее, – отозвался Лимбер, сменив гнев на милость. – Мне еще предстоит улаживать дипломатический скандал. Твоя милая кузина устроила покушение на мэсслендского посла – герцога Валиса, припершегося сегодня на срочные дипломатические переговоры по ряду вопросов, не терпящих отлагательств, чтоб их с этими вопросами в Бездну затянуло.

«Бэль?» – поразилась Элия, но выяснять подробности не стала, решив, что займется этим позже.

– Папа, я хотела просить твоего согласия на присутствие в замке в течение Новогодья двух моих гостей, – пояснила принцесса. – Один из них вольная Сила-Посланник.

– А что, мое мнение здесь еще что-то значит? – польщенно удивился Лимбер. – Да приглашай кого хочешь, хоть демона Межуровнья.

– Спасибо, папочка, не буду тебе больше мешать. Удачи с послом, – быстро сориентировалась богиня и отключила заклинание, пока отец не передумал и не пожелал ввести в категорию гостей какие-нибудь ограничения или поинтересоваться подробностями.

Монарх спокойно вернулся к делам, к счастью, еще не зная о том, кто в действительности стал гостем его королевства. А Элия вновь сосредоточилась на прическе. Нрэн должен был появиться с минуты на минуту. Но, если нужно, женщина способна сотворить почти мгновенно из ничего скандал и прическу.

Через семь минут паж доложил госпоже о визите кузена. Довольно улыбнувшись своему отражению с восхитительно высокой укладкой из мягких локонов, богиня покинула будуар и направилась в гостиную. Нрэн маячил в дальнем углу комнаты. Высокая худощавая фигура в неизменном темно-коричневом (типично новогоднем!) костюме, бежевой рубашке без кружев, с неизменным длинным кинжалом на поясе (меч в замке бог не носил, а совсем без оружия обходиться не мог), светлые волосы связаны в хвост простым коричневым шнурком. Он разглядывал какую-то старую гравюру на стене и крепко, почти нервно, сжимал в руках объемную резную шкатулку нежно-орехового цвета. Лицо бога хранило каменно-непроницаемое выражение, вот только желтые глаза лихорадочно поблескивали.

«Мой подарок!» – тут же решила Элия насчет шкатулки и тихо мурлыкнула, предвкушая намеченную каверзу. Рядом с принцем, чинно сложив ладошки на коленях и расправив синюю юбку с белыми оборочками, в кресле сидела притихшая непоседа Бэль. Видно, ей уже досталось за очередную проделку.

– Дорогой, какая неожиданная радость, – защебетала принцесса, на всех парусах устремляясь к брату, тот, заслышав ее шаги и голос, вздрогнул и невольно попятился.

– Я по тебе так соскучилась, жестокий! – продолжила богиня, неумолимо приближаясь к трепещущей жертве.

– Э-э-э, прекрасный день, – хрипло прошептал Нрэн, неотрывно глядя на кузину.

Только сейчас принц понял, насколько он стосковался по этой прекрасной женщине, прячась в бесконечных походах за сталью меча от своих чувств. Ее легкий и сладкий запах, запах редких роз альтависте, персика и свежего ветра дурманил голову крепче любого вина. Но в комнате был и другой еле уловимый запах, не дававший воителю расслабиться. Здесь пахло Чужаком, незнакомый Нрэну запах горького миндаля, грозной силы и структуры Мироздания будил в принце бешеную ревность, заставлял гадать о том, что здесь делал незнакомец, кто он для Элии. Тысячи мыслей и чувств разом обрушились на белобрысую голову несчастного влюбленного бога.

Застав принца врасплох, принцесса приблизилась к нему вплотную и, слегка пролевитировав (иначе было не достать), коснулась своими губами плотно сомкнутых губ мужчины, нежно заглянула ему в глаза и едва не отшатнулась: в них плескалось безумие. Желание, страх, тоска, радость, ревность, боль – все сплавилось в единый неистовый вихрь эмоций.

«Несчастный дурак, как можно было так надолго исчезать с моих глаз, – с жалостью подумала женщина, сознающая свою власть над кузеном. – Еще немного, и ты просто сойдешь с ума от тоски и желания. Уже сейчас я вовсе не уверена в том, что смогу тебе помочь, глупец, сражающийся сам с собой. Когда ты наконец поймешь, что эта борьба не имеет смысла. Больше ждать нельзя, придется мне взяться за тебя всерьез в это Новогодье. Пора!..»

Оборвав свои мысли, Элия на время оставила кузена в покое. Опустившись в кресло напротив Бэль, принцесса весело заговорила, намеренно обращаясь только к сестренке, чтобы дать возможность мужчине немного прийти в себя:

– Ну-ка, детка, расскажи о своем неудавшемся покушении на посла Мэссленда.

Бэль обиженно засопела и прошептала, теребя край платья:

– Я не нарочно…

– Что – не убила его совсем? – хихикнула Элия.

Видя, что в отличие от сурового Нрэна и разгневанного дяди Лимбера сестра совсем на нее не сердится, малышка оживилась и, как могла, рассказала суть происшествия.

А дело было так:

– Кэлер, я хочу еще поиграть в эльфийскую наездницу! – заканючила Бэль, теребя брата за полу камзола.

Мужчина заразительно рассмеялся и спросил:

– И что сегодня будет делать доблестная эльфийская всадница?

Девочка сняла с плеча маленький лук, захваченный из покоев для игры, и гордо повторила слова одной из своих любимых героинь легенд:

– Я буду объезжать наши земли, проверять, не нарушил ли кто границ.

Принц покивал, пряча улыбку:

– Прости, не узнал тебя сразу, отважная Аллириана-пограничница.

– Едем? – в нетерпении подпрыгнула Бэль.

Кэлер скинул камзол на спинку ближайшего кресла, встал на четвереньки, и девочка, преисполненная предвкушением замечательной игры, залезла ему на широкую спину. Все игры с братом были замечательными!

– Вперед! – скомандовала малышка, вытаскивая из колчана маленькую, но весьма острую стрелу. В последнее время лук стал любимой игрушкой Бэль, вдобавок луну назад, к великой радости и гордости крошки-лучницы, Кэлберт подарил ей настоящие стрелы.

Кэлер лихо «поскакал» по коридору, издавая громкое и вполне правдоподобное ржание. Девочка наложила стрелу на тетиву и властно понукала своего «коня», используя вместо поводьев густые волосы брата. На повороте «скакун» приостановился, и Бэль не раздумывая кивнула в сторону правого коридора:

– Осмотрим главные залы!

Тронный зал сегодня пустовал. Объехав его по периметру, «доблестная эльфийская наездница» повернула «коня» к бальной зале, пока тихой и скучной, застывшей в ожидании Новогодья. Проехав коридор до конца, Бэль вдруг, повинуясь невольному, но являющемуся с завидной регулярностью стремлению напроказить, указала на дверь залы для встречи послов. В период праздников король не принимал никаких делегаций, да и в политической жизни царило затишье (поэтому-то последняя семидневка перед чередой развлечений походила на полное сумасшествие). В общем, сейчас, по мнению Бэль, вполне можно было посетить место, в другое время запретное.

Шлепая ладонями по паркету, Кэлер толкнул «крупом» тяжелую, изукрашенную серебряными накладками дверь, «Аллириана» влетела внутрь на своем горячем скакуне и замерла на пороге.

– Ой, – пискнула Бэль и от неожиданности спустила тетиву.

Стрела с тихим свистом вонзилась в высокую спинку стула у самого виска сидящего на нем мужчины, аккуратно срезала белую прядь длинных волос. Голубые глаза посмотрели на девочку внимательно и заинтересованно.

А посиневшие от гнева очи короля Лимбера посулили Бэль страшную порку. Остальные господа, собравшиеся в зале, просто впали в полный ступор – все два десятка мужчин, включая стоящего на карачках Кэлера и застывшую от ужаса девочку.

Внезапно тишину разорвал смех. Блондин хохотал, крутя в пальцах маленькую стрелу, которую шутя выдернул из дерева. Бэль сжалась в комочек – смех почему-то напугал ее сильнее общего оцепенения. Одновременно очнулся Кэлер. Он, ловко извернувшись, вскочил на ноги, подхватил сестренку под мышку, пробормотал: «Извините», – и вылетел в коридор.

– Кто этот чудный ребенок? – услышала за своей спиной Бэль насмешливый голос блондина. Ответ заглушила закрывшаяся тяжелая дверь…

– Вот, – закончила девочка с тяжелым вздохом. – А потом все начали кричать, и Нрэн сказал, что на ужин мне сладкого не дадут.

– Потому что ты должна быть наказана, – сурово пояснил воитель со своего стула, установленного так, чтобы можно было следить за Элией, но не терять из виду Бэль. Он уже немного пришел в себя. Отчитывать же Бэль стало для бога настолько привычным делом, что совсем не составляло труда и не требовало умственных усилий. Многоплановое божественное сознание, все главные уровни коего от созерцания принцессы находились в стадии потрясения, ухитрилось выделить малую часть на поддержание незамысловатой беседы.

Обычно Нрэн, едва вручив кузине подарок, тут же старался скрыться с ее глаз, но сегодня принц чувствовал, что не в силах сразу уйти. Бог понимал, что готов вытерпеть все издевки и насмешки кузины, изображающей нежную привязанность и интерес к нему как к мужчине (это к нему-то – тупому, длинному, худому уроду, невежественному солдафону!), – готов снести все, только бы она не гнала его, позволила немного побыть рядом, посмотреть на ее божественную красоту. Глубокое декольте неудержимо притягивало взгляд бога. Кроме того, оправдывался перед собой принц, подарок-то он еще не отдал, да и Бэль рядом.

– Хм, Нрэн, а тебе не кажется, что оставить девочку без сладкого за то, что она совершила покушение на посла, по меньшей мере странно? – уточнила Элия, прикусив губу, чтобы не разразиться гомерическим хохотом.

– Нет, – коротко отрезал мужчина.

– И за что ты ее караешь? За то, что промазала? – подкинула наводящий вопрос богиня.

– Нет, – совершенно уверенно повторил любимое слово принц.

– Ага, значит, лишением десерта ты наказываешь ее за попытку убить дипломата? – иронично уточнила Элия.

– Э-э-э, – окончательно запутался великий педагог. До него наконец дошла вся абсурдность ситуации. – А как ты предлагаешь ее наказать?

– Зачем вообще наказывать малышку? Она уже объяснила, что все вышло совершенно случайно. Девочка вовсе не хотела кому-то причинить боль. Для нее жизнь – понятие гораздо более святое, чем для тебя, а ты десерты ешь регулярно, правда, считаешь лакомствами всякую гадость, которую я и под пыткой не отведаю, – поморщилась Элия, имея в виду пристрастие воина к горькому и соленому.

– Я бог войны, – нашел Нрэн оправдание то ли своим вкусам, то ли кровожадности.

– Ну и что? – фыркнула ничуть не впечатлившаяся принцесса. – А я – богиня логики. И считаю, что наказывать девочку нет необходимости. На сей раз она действительно прекрасно понимает, что могла совершить очень плохой поступок, а раз вина осознана, в каре нет нужды. Ведь ты наказываешь ее для того, чтобы Бэль прониклась чувством вины?

– Да, – серьезно согласился «красноречивый» кузен.

– Вот и договорились, – довольно заключила богиня.

Бэль радостно заулыбалась, понимая, что каким-то образом (пока еще девочка совсем не понимала каким) Элии удалось переубедить Нрэна, а значит, десерт – самая съедобная часть из всей трапезы – ей все-таки достанется.

– Иди, малышка, поиграй, – доброжелательно обратилась Элия к сестренке.

Та радостно подскочила с опостылевшего кресла.

– А можно попрыгать у тебя на постели? – уже в дверях на всякий случай уточнила проказница. Огромная мягкая кровать под большим балдахином неудержимо притягивала девочку.

– Можно, – великодушно разрешила богиня, искоса наблюдая за тем, как напряглось лицо кузена при словах «прыгать» и «постель».

Как только крошка с радостным визгом унеслась в спальню, пажи внесли фрукты, сыры, сладости, «горькости» и «солености», предпочитаемые воителем, крепкое белое лиенское вино «Золотой водопад» и сервировали маленький столик. Нрэн понял, что Бэль удалили, а его отпускать не собираются, и запаниковал.

– Мне пора, – попытался было ретироваться мужчина, используя старый, как мир, неубедительный предлог.

– Не думаю, – покачала головой богиня, наполняя свой бокал, от «любезного» кузена она даже не ждала такой услуги. – Мы так давно не виделись. Останься, прошу. Я хочу с тобой немного поболтать.

– О чем? – насторожился принц.

– Обо всем, дорогой, – лукавые искры засветились в глазах Элии, она сама налила вина собеседнику, сама протянула бокал. – Например, о том, как прошла твоя последняя военная кампания в районе Кара-Висты.

– Я выиграл, – коротко ответил бог, принимая вино, но ухитрился взять его так, чтобы даже случайно не коснуться руки кузины. – Трофеи в оружейной.

– Исчерпывающий ответ. – Элия заливисто рассмеялась над обычной лаконичностью Нрэна и пригубила «Золотой водопад», выставленный ради все того же негалантного кавалера. – А что за мужчина прибыл с тобой на праздники?

– Ларс, мой друг, – ответил принц, подозрительно прищурившись. – А что?

– Познакомишь? – вкрадчиво спросила богиня любви, поддразнивая кузена.

– Зачем? Он такой же, как я, обычный бог войны, – нахмурился Нрэн, сжимая ножку бокала.

– Мр… – Чаровница лукаво погрозила ему пальчиком. – Боги войны меня тоже интересуют, милый. Весьма, весьма интересуют! Ты же хочешь… – принцесса сделала еле уловимую паузу, – сделать мне приятное?

– Да, – выдохнул Нрэн, но все равно продолжил гнуть свою линию. – Ларс тебе не понравится.

– Почему ты так в этом уверен? Он что, урод? – искренне удивилась Элия и потребовала: – Опиши!

– Ларс отличный воин, но выглядит совсем обычно. Он высокий, худощавый, светлые волосы, глаза желто-зеленые. – Нрэн помолчал и мстительно добавил, приберегая напоследок особенно неприглядную подробность: – Шрам на виске.

– О, и что же некрасивого? Все очень даже привлекательно, дорогой, обязательно познакомь меня со своим другом, – приказала принцесса, открыто провоцируя кузена.

– Хорошо, – тяжело вздохнул бог, гадая, почему ему показалось, что Ларс не понравится Элии. Ей ведь нравятся все мужчины, кроме него.

Тщетно раздумывая над тем, что ему делать и что сказать, принц глянул на свой бокал и залпом осушил его. Сработало! Его осенило, ибо бог вспомнил, зачем, собственно, пришел к кузине: отдать подарок! Шкатулка до сих пор стояла у принца на коленях, но в сумбуре чувств – обычном его состоянии в обществе Элии – он как-то упустил очевидное.

– Это тебе, – почти радостно сказал Нрэн, встал и протянул свой дар богине.

– Благодарю, – ответила Элия и приняла резную шкатулку, с мимолетной лаской коснувшись пальцев воителя, которые на сей раз он не успел отдернуть из-за опасения уронить дар. Повернув маленький серебряный ключик, принцесса приоткрыла крышку и издала возглас восхищения: – О дорогой, это прекрасно! Пойдем, я хочу сейчас же примерить. Поможешь? Мне нужно зеркало!

Поняв, что он угодил в новую ловушку, принц налил вина, для храбрости осушил еще один бокал (не помогло, конечно!) и обреченно последовал за кузиной в будуар. Там запах незнакомца, примешивающийся к обычным нежным ароматам, витающим в воздухе, стал еще более силен, и бог ревниво покосился в сторону спальни, пообещав себе непременно выяснить личность подлеца. Запах его четко отпечатался в мстительной памяти Нрэна. Поставив шкатулку на столик у зеркала, принцесса опустилась на пуфик и выжидающе уставилась на кузена.

Подрагивающими руками Нрэн извлек ожерелье из сапфиров в серебряном кружеве металла и приблизился к молодой женщине. Бережно отвел с шеи шелковистые медовые кудри и повесил украшение на шею. Самый нижний сапфир, ограненный в виде капли, уютно устроился как раз в ложбинке между двух соблазнительных полушарий…

У бога пересохло в горле, в ушах боевыми барабанами застучала кровь, сердце готово было выпрыгнуть из груди, перед глазами встал туман, но кузина в этом тумане почему-то смотрелась совершенно отчетливо… «Мне нужно уйти. Срочно нужно уйти», – среди пьяного буйства сумасшедшего желания жалобно завопил изнемогающий рассудок принца. А маленькая упрямая застежка никак не хотела закрываться, пальцы стали как ватные. Хрипло дыша, Нрэн не сводил взгляда с груди Элии, безумно завидуя этому сапфиру, которому было позволено гораздо больше, чем ему. Наконец, к счастью или, быть может, к сожалению, он уже не мог сказать точно, застежка поддалась и с легким щелчком закрылась.

– Спасибо, мой милый, – нежно прошептала богиня и снова скользнула пальцами по его мозолистой от привычной тяжести меча ладони.

Пробормотав что-то неразборчивое, то ли ответ, то ли благодарность, то ли проклятие, принц отдернул руку, будто обжегся, и стремительно вылетел из будуара. Больше оставаться рядом с Элией он просто не мог. К драным демонам[2] этикет! Даже длинный камзол уже ничем не мог помочь в деле маскировки обезумевшему от желания богу.

«Опять сбежал, – с легкой досадой подумала принцесса, проведя рукой по ожерелью, – но очень скоро настанет миг, когда ты не успеешь этого сделать, и тогда… Ну, а пока будем играть, мой неприступный старший кузен. Ты мое лучшее развлечение на Новогодье и лучшая цель! Я начинаю охоту!»

После стремительного бегства Нрэна богиня ощутила легкое беспокойство, которое нарастало по мере того, как шли минуты. Даже веселая болтовня малышки Бэль и ее неизменные «почемучки», которые всегда развлекали богиню, не могли развеять тревогу. Поняв, что ей не дает покоя предчувствие, смешанное с далеким зовом, Элия протянула девочке целую шкатулку колец и перстней и оставила ее играть в великую заброшенную сокровищницу древних эльфийских правителей. А сама уединилась в кабинете, чтобы разобраться, кто же из близких знакомых (иной бы не докричался!) так отчаянно зовет ее мысленно, не используя заклятия связи, и почему.

Мановением руки богиня плотно задернула шторы, чтобы льющийся из высоких окон свет не отвлекал ее, щелкнул, закрывшись, магический замок. Опустившись в глубокое кресло, Элия плотно сомкнула веки, вздохнула полной грудью, расслабляя каждую мышцу тренированного тела, и потянулась к той части своей души, в которой поселилось странное беспокойство, рожденное неумолчным зовом. Сосредоточившись, начала искать причину тревоги. Ей открылось видение: в глубокой грязи какого-то дикого болота, под безумно оранжевым небом в бурую полоску тонул Рэт Грей – самый длинноносый шпион его величества короля Лоуленда. Он не кричал, но молчаливый зов бога вернее самого громкого вопля достиг души подруги.

Сориентировавшись в обстановке, богиня поняла: ее приятеля занесло слишком близко к Мэссленду. Он угодил в знаменитые Живые Топи Хеггарша, в которых, как и в Гранде, заклятие телепортации для чужаков не работало. На отдельных участках этих болот магия не действовала вовсе, на других применение любых, самых незначительных чар Лоуленда приводило к неизбежному погружению невезучего колдуна в Топь. Судя по десятку разномастных чудовищных трупов, медленно уходящих в трясину рядом с истерзанным Рэтом, и отдаленному вою адских волков, другого выхода у шпиона просто не было. Казалось, все уже кончено, но в глазах мужчины горела неистребимая жажда жизни, а на губах играла неизменная ухмылка, словно он смеялся над собой и миром.

Не тратя времени на заклинания, столь странно действующие в окрестностях Мэссленда, способные привлечь ненужное внимание и кучу неприятностей в придачу, богиня использовала Закон Желания. Через секунду к ее ногам рухнул заляпанный по самые уши жидкой вонючей грязью худощавый мужчина. Ковер из нежно-кремового стал превращаться в темно-коричневый с примесью алого и багряного. Кровавые пятна заставили Элию пустить в ход мощные чары исцеления, принцесса щедро делилась с другом живительной энергией.

– Королева моя дорогая, я, как никогда, счастлив тебя видеть! – через несколько минут бодро воскликнул шпион, поднимаясь с пола. Жидкая грязь продолжала стекать вниз, марая безнадежно испоганенный ковер. – Я так рад тому, что снова есть на этом свете и нахожусь у твоих ног. Во время всех тяжких испытаний, этих грязи и холода, которые обрушились на мою несчастную, исстрадавшуюся шею, как я мечтал о теплой постели, о твоей постели!

– Может, для начала помечтаешь о ванне, – скептически предложила принцесса, со скорбью косясь на измаранный ворс ковра.

– О ванне, – задумчиво протянул Рэт, – а что, мне нравится эта извращенная идея!

Отправив приятеля мыться, принцесса восстановила первозданную чистоту ковра с помощью заклинания, приказала пажам добавить к легкому столу из сладостей и фруктов, накрытому в гостиной, что-нибудь посущественнее, убрать закуски, не тронутые Нрэном, и пошла проверить, что поделывает кузина. Почему-то в будуаре было на удивление тихо.

Маленькая принцесса вела себя на редкость примерно: свернувшись клубочком, прямо на ковре, среди рассыпанных вокруг безделушек, словно миниатюрный дракончик – хранитель сокровищ – она мирно спала, приткнувшись к теплому боку дремлющего Диада. Вьющиеся мелким бесом каштановые волосы с явственным медным отливом выбились из толстой косы и растрепались, накрыв спинку малышки. Улыбнувшись, богиня мгновенно запечатлела в памяти эту картину, рассчитывая потом, под настроение, сделать зарисовку. У Элии имелась значительная коллекция графических набросков – портреты родственников, друзей, любовников. В основном туда попадали эротические произведения, но имелись и рисунки забавные, даже вполне невинные.

Сплетя заклинание связи, богиня передала спящую кузину с рук на руки принцу Лейму. Прекрасно помня свои детские годы, прошедшие под тяжелой рукой строгого Нрэна, юный бог старался, как мог, заботиться о маленькой сестренке и защищать ее от «воспитательных мероприятий», читай – произвола бога войны. Поэтому, закончив учебу в урбомире, он, к досаде своего друга Элегора, слишком много времени проводил в Лоуленде, нянчась с малышкой.

Сплавив Бэль, Элия вернулась в гостиную. Через несколько минут там появился чистый и благоухающий персиком и ванилью – ароматом любимого шампуня принцессы – Рэт, закутанный в ее же банное полотенце. Завидев стол с едой, шпион испустил радостный вопль и, плюхнувшись в кресло, запустил руку в вазу с шоколадом. Запихнув в рот самую большую плитку, он изобразил на подвижном лице выражение неземного блаженства и промычал:

– Королева моя дорогая, я снова жив!

– И снова лопаешь шоколад. Вижу, – согласилась принцесса, спуская с пояса и диадемы звездочки, чтобы те одели Рэта как подобает. А мужчина уже вовсю уписывал свежий ростбиф, заедая его конфетами и прихлебывая вино.

Покачав головой, Элия села напротив и присоединилась к трапезе, правда, к мясу вместо сластей положила салаты и заливное. Когда на столе осталась только пустая посуда, Рэт откинулся в кресле и провозгласил со своей обычной кривоватой усмешкой:

– Ненавижу грязь! И зачем я пошел в шпионы?

– Чтобы были деньги на шоколад, дорогие ткани и те блестящие камешки, от которых ты без ума, – деловито пояснила принцесса.

– Да, нет в мире совершенства, – философски согласился мужчина. – Проклятый Мэссленд, его вонючие лужи и злобные твари.

– Возможно, на душе у тебя станет легче, если я скажу, что ты отомщен, – хихикнула принцесса.

Рэт вопросительно вскинул брови, ожидая объяснения.

– Сегодня малышка Бэль играла в эльфийскую пограничницу и едва не пристрелила посла Мэссленда, герцога Валиса.

– Я уже говорил, что обожаю принцессу Мирабэль?! – восторженно воскликнул шпион, выудил из вазы последнюю уцелевшую конфетку и, жмурясь от удовольствия, отправил трюфель в рот.

– А я-то думала, у тебя иные наклонности, – недоверчиво хмыкнула принцесса.

– Чисто платонически, вкусы принца Джея не разделяю, – поспешил уточнить Рэт и, оглядев пустую вазочку, а потом пространство вокруг и под ней, печально уточнил: – А конфет больше нет?

– Наверное, где-то есть, – улыбнулась богиня старой шутке.

– Может, в спальне? – задумчиво предположил шпион.

– Хочешь пойти поискать? – лукаво спросила Элия.

– Оч-ч-чень, – протянул Рэт, глядя на принцессу глазами, полными откровенного желания вовсе не сладостей…

Подвиги в болоте не прошли для мужчины даром – «проискав конфеты» около часа, он безмятежно уснул. Высвободившись из объятий Рэта, богиня ласково взъерошила его шевелюру и тихо вылезла из кровати. Накинув теплый халат, принцесса вышла из спальни, осторожно прикрыла дверь. Саму Элию в сон совершенно не клонило, потому она собиралась отправиться в замковую библиотеку.

Элтон выторговал где-то по случаю целую библиотеку редких книг и доставил ее в Лоуленд на четырех повозках. Пока все тома поместили в свободном шкафу малого зала правого крыла библиотеки, чтобы потом, на досуге, после праздников, рассортировать их и оставить те, которые окажутся достойными. Остальные книги Элтон легко мог сплавить в букинистические лавки знакомых торговцев и получить при этом неплохой навар. Богиня обожала рыться в незнакомых книгах не меньше книгочея брата и сейчас хотела немного покопаться в редкостях. Но случай внес свои коррективы в божественные планы на сегодняшний вечер.

Пока молодая женщина одевалась, паж доложил о визите принца Энтиора. Элия уже давно не виделась с братом – тот много времени проводил в Гранде, готовясь к Большой охоте Новогодья, продумывая каждую на первый взгляд незначащую мелочь предстоящего мероприятия и нещадно гоняя, терзая и попутно устрашая слуг, рабов, лесничих, егерей и свои отряды.

Когда принцесса была подростком, она опасалась и не понимала Энтиора, бога боли и извращений, покровителя охотников, но одновременно ее сильно влекло к брату. Позже Элия научилась смотреть на родича по-другому и сквозь шелуху манерности и надменного позерства видеть не жеманного франта или Ледяного Лорда, как его прозвали в Лоуленде, а того, кем на самом деле являлся бог. Богиня логики видела суть Энтиора, лорда-дознавателя, лорда-охотника, берегущего Лоуленд, и ради этого могла простить ему многое. Слыша его имя, противники дрожали от страха, ведь в пыточном искусстве и искусстве погони за врагами принцу не было равных. Повзрослев, Элия осознала, что у них с братом много общего, и теперь находила его общество весьма приятным. Сейчас, когда Энтиор пришел с визитом, богиня радостно поспешила навстречу. Воплощенное мужское совершенство – начиная от мягких полусапожек, облегающих лодыжки, точно вторая кожа, кончая острыми ногтями с безупречным маникюром, – предстало перед ней.

– Прекрасный вечер, стради, – промурлыкал принц, входя в гостиную. Приблизившись к богине, он бережно взял ее руку и поцеловал тыльную сторону запястья так, как принято у вампиров.

– Прекрасный вечер, милый, – ласково ответила Элия.

– Я соскучился по тебе, – прошептал принц, продолжая традиционное приветствие близких друзей темной крови. Мужчина нежно поцеловал шею принцессы и запрокинул свою голову для ответного поцелуя.

– Да, дорогой, давно не виделись, – промурлыкала богиня, забирая в ладонь волосы брата и оттягивая их, чтобы тот, поддавшись силе, склонил голову набок. Коснувшись губами его шеи там, где билась нежно-голубая жилка, Элия с силой прикусила кожу. Вампир удовлетворенно вздохнул, издал едва слышный стон удовольствия и томно прикрыл черным кружевом длинных ресниц ярко-бирюзовые ледяные глаза.

Несколько минут спустя принц опустился в кресло и умиротворенно улыбнулся сестре. Прекрасная живая статуя застыла в новой выверенной позе, дающей возможность зрителям рассмотреть ее новую прическу с челкой, опущенной на правый глаз, брошь с сапфирами, скрепляющую ворот рубашки, кольца с теми же каменьями на руках и костюм черного бархата с бирюзовыми вставками.

– Как идет подготовка к Малой охоте? – начала разговор богиня.

– Превосходно, все приготовления завершены, – самодовольно ответил Энтиор, щелчком пальцев с длинными ухоженными ногтями взбивая пышную пену снежно-белых манжет на рукавах.

– И, как всегда, все безупречно, – констатировала Элия.

– Разве могло быть иначе? – с легким недоумением в голосе спросил бог, сделав изящный жест рукой. Его ровная черная бровь чуть изогнулась.

– Конечно нет. То, что ты умеешь, делаешь в совершенстве, а за другое и не берешься, – кивнула сестра.

– О да, – промурлыкал принц и расслабился в кресле, попросив, – расскажи, милая, что у нас новенького. В Гранде мне было не до последних сплетен: дела, дела.

– Всё, как всегда, – ответила принцесса. Все уже в сборе перед Новогодьем, кроме Ноута, Ментора и Тэодера, но они, сам знаешь, явятся день в день. В качестве гостя Нрэн привел своего друга – Ларса, Кэлер – Конана.

– Это тот дурно воспитанный, волосатый, нечесаный громила с ржавой железкой? – поинтересовался Энтиор и брезгливо поморщился, что-то припоминая.

– Да, – улыбнулась Элия, оставляя рассказ о своих экзотических гостях на сладкое. – Кроме того, прибыли леди-мать Рика – Джанети, леди-мать Кэлера – Карина. И самая неприятная новость – сегодня явилось малое посольство Мэссленда, его глава – герцог Валис.

– Хм, – протянул Энтиор, в задумчивости постукивая пальцами по подлокотнику кресла. – Что им понадобилось на сей раз? Надо этим заняться. Мелиор начал его обрабатывать?

– После вручения верительных грамот и первого раунда переговоров с папой он пригласил его не вовремя явившуюся светлость на ужин в голубую гостиную, рядом с Галереей Портретов и Зеркал.

Энтиор едва заметно наклонил голову, одобряя действия бога интриги.

– Кроме того, если мои представления об умственных способностях герцога Валиса верны, в Мэссленде скоро станет очень тревожно, – коварно намекнула Элия.

– Герцог далеко не дурак, – осторожно проронил Энтиор, любуясь розовато-перламутровым отблеском маникюра.

– На это я и рассчитываю, – улыбнулась брату богиня. – Увидишь, милый.

– Ты не расскажешь мне о своей восхитительной шутке, дорогая? – капризно спросил мужчина, чуть выпятив нижнюю губу.

– Пусть для тебя это будет сюрпризом, – ухмыльнулась принцесса, представив себе состояние Валиса при «случайном» столкновении с лордом Златом. А что Мелиор не преминет устроить такую встречу, едва пронюхает о пребывании гостя из Межуровнья в замке, и просчитает выгоду такого хода, Элия не сомневалась.

– Что ж, стради, – покорно кивнул бог, и черные локоны прически плавно колыхнулись. – Твои сюрпризы всегда восхитительны.

– Королева моя дорогая, – требовательно встрял Рэт, появляясь на пороге гостиной в накинутом на плечи прозрачном пеньюаре принцессы, сонно покачиваясь и словно бы совсем не замечая принца. – Убери из спальни свою домашнюю зверюшку. Она щекочет мои пятки!

– А возможно, и не всегда, – еле слышно пробормотал Энтиор, неприязненно скривившись при виде шпиона.

Следом за Грэем в дверях показался Диад, бесцеремонно оттолкнул мужчину, протиснулся в гостиную и пошел к Энтиору здороваться. Лорд-охотник ходил у него в любимчиках.

– Наверное, Рэт, ты съел столько шоколада, что теперь он выходит потом, – насмешливо предположила принцесса. – А Диад не меньшая сластена, чем ты! Иди спать, он тебя больше не потревожит!

– Свой шоколад я буду есть сам, – уже в полудреме твердо заявил шпион, отреагировав на любимое слово, и убрел назад в спальню.

Диад встретил строгий взгляд принцессы невинными бирюзовыми глазами и принялся мурлыкать под рукой Энтиора, небрежно трепавшего его по загривку. Шутка с Рэтом ему уже надоела, хотя тот так забавно брыкался.

– Что ты все-таки нашла в этом худосочном длинноносом замухрышке, милая? – ревниво спросил принц.

– Он забавен, вынослив, изобретателен, – небрежно бросила Элия, прекрасно сознавая, что бурная защита интересов Рэта только повредит его здоровью.

– Аналогичные эпитеты ты обыкновенно употребляешь, говоря о герцоге Лиенском, – всерьез насторожился Энтиор, питавший к вышеназванному субъекту стойкую и весьма обоснованную многочисленными выходками парня неприязнь, во всяком случае, неприязнь публичную.

– Но всегда добавляю: «И его дерзости изумительны». Я нахожу словесные баталии с ним очень занимательными, – рассмеялась богиня.

Принц слегка успокоился, сестра действительно не испытывала к мальчишке женского интереса. Получил свою дозу ласки и небрежно разлегся на ковре между беседующими родственниками Диад. Он замер в блаженной дреме, одном из наиболее привычных для большой кошки состояний.

– Кстати, милая, – спохватился Энтиор и, не уточняя причин таких странных ассоциаций, заговорил: – Мои охотники сообщили о новых крупных партиях рабов, доставленных на рынок Лоуленда. Весьма прибыльны не только военные кампании Нрэна. Я осмелился отобрать несколько экземпляров. Надеюсь, ты найдешь время взглянуть на них. Быть может, стради, что-нибудь придется тебе по вкусу. Я целиком и полностью в твоем распоряжении, когда только пожелаешь.

– Хорошо, – кивнула принцесса. – Возможно, завтра утром?

– Извини, дорогая, у тебя гость? – подчеркнуто вежливо (вот я какой, соблюдаю правила игры) осведомился Злат, возникая на пороге гостиной. Визитер из Межуровнья был в черном с темно-зелеными вставками камзоле и рубашке с нежно-золотым мягким кружевом. На массивном черном поясе теперь виднелась лишь золотая пряжка с россыпью крупных изумрудов, сабли мужчина не взял.

Вампир весь подобрался, как тигр, готовый к прыжку (или к бегству), и впился взглядом в незнакомца. У принца только волосы не встали дыбом под воздействием силы и запаха, которые излучал чужак, и в непроизвольном вампирском рефлексе самозащиты показались лезвия клыков. Усилием воли Энтиор поспешил ликвидировать столь откровенный знак страха, но сама инстинктивная напряженность даже не думала отступать. Богу захотелось немедленно убраться из комнат сестры как можно дальше и забиться в место поукромнее. Незнакомец внушал богу, обладающему темной кровью, почти неуправляемый, панический ужас. Диад, уверившийся на практике в том, что Злат, хоть и пахнет опасностью, на деле относительно безвреден, продолжил демонстративно дремать.

– Это мой брат Энтиор, – доброжелательно сообщила Элия гостю, жестом пригласив его присоединиться к обществу.

Злат прошествовал к принцессе, наклонился, запечатлел легкий поцелуй на ее шее и занял кресло рядом с женщиной, с легким интересом разглядывая бога, словно зверька в бродячем зверинце.

– Знакомься, брат. Злат – мой гость на Новогодье, – любезным светским тоном представила визитера принцесса.

– Прекрасный вечер, лорд, – медленно склонил голову бог боли и получил в ответ небрежный кивок.

Собравшись с духом, принц осторожно заметил сестре:

– Надеюсь, ты понимаешь, стради, кого пригласила и что вообще делаешь. Но, – Энтиор не удержался от злорадной улыбки, предвкушая ужас мэсслендских послов, вряд ли меньший, чем его собственный, – теперь я понимаю твои слова о сюрпризах.

– Благодарю за доверие, милый, – иронично отметила принцесса.

– Прошу великодушно извинить, стради, лорд Злат, мне пора, разрешите откланяться. Срочные дела не требуют отлагательств. Поразмысли над моим предложением, дорогая, – завершил короткую речь принц, отвесил изысканный поклон и поспешил исчезнуть из гостиной сестры, пока еще мог двигаться, не столбенея от неконтролируемого ужаса, накатившего на него с новой силой.

При всей массе разнообразных недостатков Энтиор никогда не был сплетником, но на этот раз он должен был срочно проверить правильность своих предположений. Для этого следовало навестить бога магии – Рика. Принц очень, очень испугался. Так он не боялся уже давно. Если вообще боялся когда-нибудь.

– Какой я, однако, страшный, знаменитый Ледяной Лорд и тот сбежал в панике, – задумчиво, с легкой иронией проговорил Злат, искоса поглядывая на принцессу. – Ты меня тоже боишься?

– А как же! Кто тебя не боится, найди дурака? – спокойно согласилась Элия. – Вот прямо сейчас упаду в обморок, и будешь приводить меня в чувство, могущественнейший и ужаснейший.

– О, думаю, это будет не самой неприятной обязанностью, – вкрадчиво заметил Злат, и малахитовые глаза мужчины сверкнули…

– Нам нужно поговорить, – заявил Энтиор, решительно открывая дверь в кабинет Рика. Заслон из слуг, выставленный магом на пути к своей работающей персоне, принц преодолел за считаные секунды. Дело не требовало отлагательства, а попугать чужую прислугу, да и свою собственную, лорду-охотнику всегда было в удовольствие. Принц испытал панический ужас всего несколько минут назад и теперь срочно нуждался хоть в каком-то самоутверждении.

– Что, возникли вопросы с организацией торговли на рынке рабов? – нахмурился рыжий бог, нехотя отрываясь от стопки бумаг и засовывая карандаш за ухо. В кои-то веки перед праздниками выпало несколько часов, которые можно посвятить делу, и Рик не собирался их терять из-за того, что красавчику Энтиору пришла в голову очередная блажь.

– Нет, куда серьезнее, – отмахнулся Энтиор, слегка поморщившись, и сел в высокое кресло с резными подлокотниками, не дожидаясь приглашения. Он давно уже привык к тому, что все его родственники, не считая, разумеется, возлюбленной стради и Мелиора, не имеют никакого понятия о правилах этикета, и, устав поучать невежд, смирился с неизбежным.

– Тогда что? – нахмурился Рик, начиная беситься. По пальцам принца стали проскакивать ярко-зеленые искры.

– Я говорю о госте Элии, прибывшем на Новогодье, – поспешно, пока его не угостили магической молнией, намекнул принц.

– Ах, это. – Бог слегка успокоился и, откинувшись на спинку кресла, с хрустом потянулся. – Чего ты так всполошился? Ну Сила и Сила, мало мы, что ли, Сил видели, вон, лет пять назад сам Абсолют свою волю провозглашал, и никто в штаны не наложил. А Сила в плотской оболочке – вообще здорово. Он классный парень, можешь мне поверить.

– Злат хороший парень и Сила? – Бирюзовые глаза Энтиора едва не вывалились из орбит.

– Какой Злат? – нахмурился Рик. – Я говорю о Связисте – Силе-Посланнике. Хороший мужик, даром что Сила.

– Он зеленоглазый брюнет? – принялся въедливо допрашивать рыжего принц.

– Нет, здоровенный такой шатен медвежьей комплекции, по габаритам догонит Кэлера.

– Значит, у Элии два гостя, и мы говорим о разных существах, – процедил Энтиор, досадуя на стради, умолчавшую о самом главном. – Мне плевать на Силу, а вот ее второй приятель…

– Ну? – Глаза рыжего засверкали в предвкушении новой сплетни, которую он каким-то чудом пропустил мимо своих ушей, вопросы коммерции были мгновенно забыты.

– Он мне очень не нравится. Я догадываюсь, что он такое, но, Рик, ты должен увидеть его сам. Если я рассудил верно, то я боюсь.

– Ты? – изумился принц и выскочил из-за стола, с грохотом отодвинув кресло. – Пошли смотреть на гостя Элии, а то он уйдет, а я так и останусь в неведении по поводу того, что может напугать тебя, Энтиор.

Глава 3

Казнить нельзя помиловать – «пунктуация» по-лоулендски

(Семейный Совет)

Хороший у вас план, товарищ Жюков!

И. Сталин (из анекдота)

«Испугать? – заледеневшие бирюзовые глаза мужчины недобро блеснули, но он промолчал, решив отыграться позднее. – Если мои догадки верны, то скоро ты сам будешь трястись от страха, насмешливый братец с кровью демонов. Она позволит тебе почувствовать суть гостя нашей сестры так же верно, как моя вампирская», – рассудил мстительный бог.

Телепортировавшись к апартаментам Элии (когда маг спешил, он органически не был способен перемещаться пешком), братья устроили засаду в боковом коридоре. Они выбрали нишу потемнее и установили заклятие Зеркало Наблюдения таким образом, чтобы отчетливо видеть все, что будет происходить у дверей, ведущих в комнаты принцессы. И потянулись минуты – длинной, тягостной для испуганного охотника и тяжелой для любопытного сплетника чередой. Спустя полчаса ожидание мужчин, к неописуемому счастью нетерпеливого Рика, которому Энтиор уже изодрал запястье острыми ногтями, впиваясь в руку всякий раз, когда открывалась дверь и появлялся очередной паж на посылках, было щедро вознаграждено появлением нужного объекта.

– Он, – прошипел вампир, снова сжав кисть брата и едва не раздавив ее. Впрочем, рыжий уже не обращал внимания на боль.

– Понял, – прохрипел Рик, бог был не в силах отвести взгляда от заклинания. Бледность его кожи не могли скрыть даже ярко-алая ткань рубашки и кармин жилета. Теперь принц понял, что, вернее, кто так напугал брата, и сам, как и предвидел вампир, испугался не меньше. Этой силе, этой магической тени с ужасающими очертаниями, плясавшей под ногами незнакомца настолько ужасающе, что хотелось повалиться ничком и закрыть голову руками, было только одно объяснение, но разум бога почти отказывался его воспринимать.

А заклинание продолжало неумолимо показывать чужака. Руки мага свело судорогой, он даже не мог двинуть пальцем, чтобы развеять чары и прекратить пытку. Вот он отвернулся от двери, чуть улыбнулся, глядя, кажется, прямо в сторону фокуса магического зеркала, и легкой кошачьей походкой двинулся по коридору. Когда там снова стало пусто, Рик обреченно прошептал:

– О Творец, Элия, кого ты к нам притащила! Он даже не пытается по-настоящему маскировать свою силу, или она такова, что никакая маскировка не способна утаить столь страшную мощь! Это же…

Бог магии, временами казавшийся окружающим беспечным юнцом, сейчас выглядел по крайней мере на половину прожитых тысячелетий. Резкие вертикальные морщины пролегли между бровями, оформились носогубные складки, а яркие зеленые глаза потемнели, словно подернулись пеплом веков, только вопреки всему упрямо пламенели рыжиной волосы.

– Значит, я был прав, – хмуро констатировал Энтиор, ничуть не обрадованный тем, что его подозрения подтвердились. – И что нам теперь делать?

– А что мы можем? – ответил вопросом на вопрос Рикардо, нервно сцепив руки, так, что едва не заклинил их намертво многочисленными перстнями и кольцами. Он почти понадеялся на совет. – У тебя есть предложения?

– Какие-нибудь чары, ты же бог магии, – пожал плечами Энтиор, показывая, что всякие там сложные магические выкрутасы – это не его ума дело.

– Наши заклятия ему как дракону комариный чих. Мне даже представить страшно, какими чарами он владеет, ведь его сила должна действовать всюду, на любом Уровне, в любом мире. Если нам что поможет, то только меч Нрэна, разрушающий любую магию. Бог войны кого хочешь зашибет, если мы скажем, что Элия просит, – ответил Рик, почесал в затылке и вскинулся: – Но, постой, ты говорил, что он гость сестры?

– Да, она так сказала, – подтвердил Энтиор и ревниво добавил, раздувая тонкие ноздри. – Я видел, как он целовал ее в шею, и Элия была совсем не против.

– О Творец, – снова испугался рыжий, кажется, даже сильнее, чем в первый раз, и нервно заерзал на диване. – Надеюсь, он не собирается предъявить на нее Право Вызова?

– Нет, – решительно отверг такую возможность Энтиор главным образом потому, что она невообразимо ужаснула его, пожалуй, даже больше, чем прямая опасность. – Элия не боится Злата, я бы почувствовал.

– Нам следует поговорить с отцом. Он самый старший, вот пусть и разбирается во всем, – решительно заявил Рик и с робкой надеждой ухмыльнулся: – Может, не так все оно и страшно. Пошли! – Рыжий маг и неистребимый оптимист в одном флаконе вскочил и буквально дернул за собой вальяжного брата.

Принцы оставили ненужный более наблюдательный пост и перенеслись к кабинету отца.

– Нам очень надо к его величеству, – преодолев препятствие из погрязших в грудах бумаг секретарей, с апломбом объявил страже Рик.

Один из охранников смерил его ледяным взглядом и отрезал:

– Король приказал никого не пускать. Работает.

После чего мужики скрестили перед дверью алебарды, наглядно демонстрируя, что принцам здесь не пройти.

– Ладно, занят так занят, – примирительно отозвался Рик и, пока нервничающий Энтиор не пустил в ход свой любимый кинжал, накрыл ретивую стражу сонным заклятием. Охранники с громким звоном рухнули на пол и захрапели. Оттащив в сторону груду гремящего металла, принцы аккуратно постучали для проформы и вошли в кабинет.

– Па? – робко позвал Рик, предвкушая грандиозную головомойку.

Король с головой увяз в изучении всех договоров и соглашений с Мэсслендом за последние три тысячи лет. Все остальное Лимбер уже успел просмотреть, и теперь, обложившись подшивками документов, изучал более свежую информацию, надеясь накопать чего-нибудь стоящего, чтобы потом на очередном раунде переговоров пустить в дело к вящей выгоде Лоуленда. Сделав очередную пометку в магическом блокноте, его величество оторвался от бумаг и грозно рявкнул:

– Ну? Чего притащились, олухи? Я занят!!!

– Надо поговорить, пап, об Элии, – поторопился объясниться рыжий маг, переминаясь с ноги на ногу. Энтиор кивнул в знак согласия. Сесть принцы не решились.

– Что, Нрэн собирается выдвинуть против нее обвинение в сексуальном домогательстве? – хмыкнул Лимбер.

– Э-э нет, пап, – вежливо улыбнувшись шутке, отозвались дети. – Дело в другом. Элия пригласила на Новогодье гостей, и…

– И что с того? Она спрашивала у меня дозволения, – нетерпеливо отмахнулся монарх. – Ваша ревность, парни, мешает мне работать.

– Дело не в этом, вернее, не только в этом, отец. С ревностью мы как-нибудь разобрались бы и сами, не впервой, – осторожно заметил Рик. – Ты знаешь, кого она пригласила?

– Мне плевать. Пусть хоть демона Межуровнья. Я дал свое согласие, – процедил король, начиная медленно закипать, и хлопнул рукой по столу. Пока еще раскрытой ладонью, не кулаком.

– Ты так и сказал ей? – в ужасе воскликнул Энтиор и только не всплеснул руками, как нервная барышня.

– Да, – нахмурился Лимбер, все еще не понимая причин сыновней обеспокоенности, и отложил ручку.

– Она выполнила твое пожелание, папа, даже, можно сказать, перевыполнила, – скорбно вздохнул Рик. Вампир вновь, словно марионетка, кивнул, подтверждая слова брата, говорить о том, что видел, он до сих пор не мог.

– Рассказывайте, – потребовал король, поняв, что дети напуганы всерьез и просто так от него не отстанут. А иначе с чего бы это Рику заявляться к нему в компании Энтиора. Они никогда друг друга особо не жаловали.

Бог магии еще раз тяжело вздохнул и дал отчет о событиях последнего получаса.

– …Ты уверен, что он оттуда? – переспросил сына Лимбер, когда принц закончил свой рассказ.

– Да, – твердо ответил бог. – Конечно, ни я, ни ты, па, с такими никогда не встречались, но ошибиться невозможно. Настолько у меня поджилки от обычных тварей из бездны сроду не тряслись. Это существо занимает очень высокий пост в иерархии Межуровнья. Возможно даже, он Приближенный.

– О Тьма Межуровнья, за что? Мало мне было проблем с этим послом, – так же тяжело, как несколькими минутами ранее Рик, вздохнул Лимбер, кивнул сыновьям на стулья и мановением руки сплел заклинание связи.

– Да, – нехотя откликнулась принцесса, собиравшаяся в ванную комнату, ароматная теплая вода сейчас казалась молодой женщине привлекательней любой беседы с любимым родителем.

– Прекрасный вечер, детка, нам нужно побеседовать, – хмуро приветствовал дочь король и властно протянул ей руку.

– Да, папа, – скорчив гримаску, чтобы продемонстрировать свое неудовольствие, вздохнула Элия, но спорить не стала и перенеслась в кабинет отца.

Небрежно кивнув братьям, принцесса, не дожидаясь приглашений, опустилась в кресло и выжидательно посмотрела на короля, впрочем, уже догадываясь по хмурым лицам родственников, о чем пойдет речь.

– Милая, расскажи, пожалуйста, кого, кроме Силы-Посланника, ты пригласила на Новогодье, – почти ласково попросил король, прекрасно понимая, что грубостью от дочери ничего не добиться.

– Злата – Повелителя Межуровнья, – прямо ответила богиня и улыбнулась с безмятежным нахальством.

– Кого? – выдохнул Лимбер, приподнимаясь для того, чтобы получше рассмотреть свою безумную дочь, осмелившуюся назвать это имя вслух. Рик и Энтиор молча вылупились на сестру, хватая ртами воздух и чувствуя, что Творец сегодня явно пожалел кислорода. Последовала эффектная и весьма длительная пауза.

Наконец у Рика прорезался голос, принц откашлялся и брякнул:

– Ты рехнулась, сестра? Как тебя угораздило притащить его в Лоуленд?

– Я в здравом уме и твердой памяти, брат, так что твои оскорбления запомню, – предостерегла зарвавшегося принца богиня, зловеще сузив глаза.

– Зачем? – просто спросил Лимбер, немного придя в себя, и рухнул назад в кресло.

Еще никогда король не чувствовал себя таким старым, беспомощным и никчемным. Мужчина прожил длинную жизнь, но ему никогда даже в голову не приходило свести знакомство с кем-то из Тварей Межуровнья. Сделки с ними заключали лишь честолюбивые глупцы или сумасшедшие, потому что плата являлась огромной. А тут – узнать, что любимая дочь сотворила такое. У Лимбера просто в голове не укладывался поступок принцессы. Он мог ожидать подобного от кого угодно, но не от нее, всегда такой расчетливой, осторожной и предусмотрительной.

– Он попросил, – просто объяснила Элия, пожимая плечами. – Таким не отказывают. Согласен?

Король кивнул и, почти жалобно посмотрев на дочь, снова спросил:

– Чего он хочет?

Хотя на языке у его величества вертелся и другой вопрос: «Где, демоны побери, ты могла познакомиться с ним?» – но для собственного душевного спокойствия король не стал его задавать, опасаясь услышать что-нибудь такое, после чего окончательно потеряет покой и сон.

– Кто может знать мотивы, какими руководствуется в своих действиях и поступках Повелитель Межуровнья? Мне кажется, что он хочет посмотреть на праздничную жизнь Лоуленда, поиграть в бога с Уровня, хоть немного побыть обыкновенным мужчиной, веселиться, танцевать, ухаживать за женщинами. Возможно, есть и что-то другое. Мне не разгадать его замыслов, но это неважно, он дал слово не причинять вреда семье.

– А потом он предъявит Право Вызова и заберет тебя… – несчастным голосом констатировал Рик и взглянул на сестру, надеясь всем сердцем, что она опровергнет его слова.

– Нет, не думаю. Зачем ему такое наказание, – улыбнулась принцесса, тряхнув волосами. – А если бы он хотел, мог бы сделать это уже очень давно, еще в первый день нашего знакомства. Но не сделал. Не тревожься, брат. Мой талант богини логики говорит, что его присутствие не принесет нам вреда. Напротив, пожалуй, с появлением Злата в Лоуленде мне стало значительно спокойнее. Повелитель Путей и Перекрестков не похож на нас, но он вовсе не такое ужасное создание, о котором трубят легенды.

– Он хуже, – мрачно и очень ревниво прокомментировал Рик.

С одной стороны, рыжий маг все еще продолжал бояться того, от встречи с которым предостерегали все магические «Книги Вызываний» и «Численники Именований Сущностей». Того зловещего существа, чья власть и сила, простирающиеся на Бездну, не поддавались никакому логическому осмыслению и не имели границ, кому достаточно было лишь нахмурить бровь – и рушились миры, в чьей власти находились все Твари Межуровнья, для кого не существовало слов «нельзя» и «невозможно». Он боялся до одури Дракона Бездны, Стража Путей и Перекрестков, Повелителя Туманов. Но, с другой стороны, абстрактный страх, привитый с детства и взращенный в занятиях магией, сейчас боролся с вполне реальной, привычной ревностью к красивому мужчине, ухаживающему за любимой сестрой, и, что самое удивительное, ревность, кажется, как всегда, побеждала.

– Что ж, – провозгласил Лимбер, немного поразмыслив. – Ты пригласила это чудовище, тебе за ним и присматривать. Всё, парни, теперь валите отсюда, не мешайте мне работать и кончайте психовать, ваша сестра просто нашла себе очередное экзотическое увлечение.

Поняв, что ничего изменить уже невозможно, а его дочь абсолютно спокойна, король и сам начал приходить в себя. «В конце концов, – решил для себя Лимбер, – Повелитель Межуровнья тоже мужчина, а значит, и он не сможет устоять перед богиней любви».

«Не в меру экзотическое», – неодобрительным хором неожиданно дружно подумали сыновья и телепортировались прочь. Они твердо решили собрать остальных родичей, чтобы поведать об ужасном госте Элии. Самое трагическое же, по мнению принцев, теперь заключалось в том, что Повелителя Межуровнья нельзя было устранить как обычного мужика, решившего приударить за богиней любви.

– Дочка, – предупредил напоследок король принцессу, снова берясь за письменные принадлежности. – Ты все-таки поосторожнее с этим Златом.

– Ладно, – беспечно отозвалась Элия и, небрежно чмокнув Лимбера в щеку, исчезла из кабинета.

За дверью, отчаянно зевая и матерясь, стали просыпаться отходящие от сонного заклятия стражи.

А Рик и Энтиор начали приготовления к Семейному Совету, который должен был состояться в гостиной рыжего мага. Энтиор ни за что не позволил бы куче братьев пачкать свои великолепные апартаменты. Первым делом Рик тщательно проверил комнату на предмет прослушивающих заклинаний и установил новую усовершенствованную защиту. Потом телепортировал из своих погребов два ящика крепкого лиенского вина из расчета по паре бутылок на брата, не забыв предупредить Энтиора о том, что расходы за выпивку им, как Вызывающим, придется делить пополам. Вампир только кивнул в знак согласия. Даже после пережитого ужаса он не рехнулся настолько, чтобы торговаться с богом коммерции. Шустрый вихрастый слуга с чудовищно оттопыренными ушами быстро приволок поднос с чистыми бокалами и поставил его на столе в центре комнаты. Повинуясь жестам Энтиора, кресла и диваны заняли круговую оборону около стола с выпивкой. Зелено-золотая гостиная Рикардо была готова к приему многочисленных гостей.

– Кажется, всё, – подытожил бог магии, окинув комнату внимательным взглядом, сплел заклинание общего оповещения для всех братьев и серьезно, без обычных насмешливых интонаций, провозгласил:

– Принц Рикардо Гильен Рейнард и принц Энтиор Эллиндер Грандер дель Ард собирают Малый Семейный Совет в гостиной апартаментов Рика. Вопрос не терпит отлагательства. Сбор через пять минут.

Энтиор одобрительно кивнул. В кои-то веки непутевый братец сподобился воспроизвести его имя без ошибок и с правильными ударениями, хоть и опустил три младших дополнения. Впрочем, их опускали даже на официальных мероприятиях короны по личному распоряжению Лимбера.

Зов услышали все.

Сквозь веселый звон бокалов и фривольную песню, исполняемую дружным мужским хором с женскими подвизгиваниями, Элтон, Кэлер и Джей уловили слова Рика, предназначенные только для ушей членов семьи.

– Извините, ребята, нам надо отлучиться, дела семейные! – оповестил друзей Кэлер и, ссадив с коленей пухлозадую милашку, побрел в ванную, чтобы освежить голову перед Советом. Джей и Элтон, слегка пошатываясь и для верности поддерживая друг друга, последовали за братом. Поскольку бог воров был куда легче Летописца, их дуэт то и дело угрожающе клонился вбок, но до точки назначения добрался, счастливо избежав падения.

Не слишком огорчившись, Конан и Связист решили продолжать попойку, в которую плавно перетекла процедура знакомства. Освободившиеся красотки вольного поведения быстро рассредоточились по оставшимся мужчинам. Благо что места на широких коленях вполне хватало не одной и даже не двум девицам.

Услышав зов, Кэлберт отстранился от совершенно нагой прекрасной леди с роскошной черной гривой волос, блаженствующей под его искусными руками и губами. Бог встал, потянулся за яркой изумрудной рубашкой, расшитой бисером по вороту и манжетам.

– Мне придется покинуть тебя, Вике, срочные дела, – бросил мужчина, одеваясь под недоуменным взглядом любовницы, томно вытянувшейся на постели. – Вернусь, как только освобожусь!

Присев на кровать, бывший пират, сохранивший тягу к любовницам знатного рода, поцеловал напоследок сочную грудь герцогини и исчез из роскошной спальни. Женщина посмотрела вокруг затуманенным от страсти взглядом и разочарованно вздохнула.

– Нет, я этого никогда не пойму: как ты можешь возиться с этой маленькой дря… сопливой девчонкой, Лейм! – в который уже раз горячо говорил другу Элегор за бокалом вина на закрытой террасе своего замка. – Ты же не нянька, а мужчина! Давай отправимся гулять в город на всю ночь, а после праздников рванем в миры, нельзя же сидеть в Лоуленде безвылазно только из-за того, что в замке появилась эта малявка! Вырастет, точно вторая Элия будет. Вам что, одной мало? Пусть, в конце концов, она, кстати, с ней и возится, раз баба!

Но вместо того, чтобы снова терпеливо объяснять герцогу Лиенскому свою позицию, Лейм, не обращая внимания на увещевания собеседника, прислушивался к чему-то своему.

– Извини, Гор, – неожиданно прервал речь герцога юноша. – Мне надо отлучиться, собирается Семейный Совет.

– Ого! – тут же переключился на другую, куда более интересную тему порывистый бог. – Расскажешь потом?

– Если будет можно, – осторожно ответил Лейм, проявив не свойственную ему обычно скрытность, и исчез из комнаты.

– Нас зовут, надо идти, продолжишь после, – тихо сказал Тэодер брату и поглядел куда-то в занимавшее всю стену громадное тонированное снаружи окно небоскреба. Внизу кипела ночная жизнь урбомира. Мужчина любил работать в таких местах.

Ноут и Ментор синхронно кивнули и, поднявшись из-за стола, выключили электронное панно – подробную карту нескольких миров, по которым давали отчет.

Мелиор еще раз оглядел себя любимого в зеркале, сменил перстень на мизинце левой руки, чтобы добиться наибольшей гармонии в облике, чуть улыбнулся, взбил манжеты на рубашке, стряхнул несуществующую пылинку с отворота рукава, поправил пару складок на камзоле и явился в гостиную Рика без обычного опоздания.

– Я несчастен, – хмуро констатировал Нрэн, когда Ларс вошел в его кабинет, и снова наполнил свой бокал крепким вином. По правую сторону кресла уже стояла целая батарея опустошенных бутылок, по левую находился ящик с еще полными.

– Почему? – спросил Ларс, присаживаясь рядом с другом. Воин видел, что Нрэн уже очень пьян и нуждается в собеседнике.

– Она меня не хочет, она меня не любит, – пробормотал принц и, осушив бокал, потянулся за новой бутылкой. Взгляд его пьяных глаз, в которых плескались абсолютно трезвые безумные боль и тоска, скользнул по другу.

– Кто? – поддерживая беседу, уточнил воин.

– Элия, – с мукой выдохнул Нрэн и сделал большой глоток.

– А с чего ты так решил? – заинтересовался Ларс.

Раньше друг почти ничего не рассказывал о своей знаменитой в мирах кузине, а на осторожные вопросы отвечал односложно и сразу переводил тему.

– Я знаю, – горько отрезал Нрэн.

– А ты ей предлагал секс? – спросил Ларс, задумчиво нахмурившись. В голове у воина не укладывался тот факт, что кто-то мог отказать его другу.

– Нет, зачем, она надо мной только посмеется, – изрек принц, покачав головой, и, аккуратно сцедив в стакан последние капли, поставил опустевшую бутылку на ковер.

– Почему? – недоуменно пожал плечами воин.

– Потому что я урод, – зло отрезал Нрэн и, сделав паузу, продолжил с каким-то беспросветным отчаянием: – Я не интересую ее как мужчина, она и так смеется надо мной, а если я скажу, что… а она будет смеяться, я просто умру. Лучше уйду сам. Вот закончатся праздники, и уйду, сгину где-нибудь. Такая боль. Часто кажется, что уж проще сразу на меч. И не знать ее, не помнить, не думать, не желать…

Выдав длинную фразу, принц погрузился в молчание. Ларс тоже не задавал вопросов. Лишь методично тикали большие напольные часы, отмеряя точное время.

Услышав вызов Рика, Нрэн отвлекся от водоворота мрачных мыслей, в который всегда погружался после очередной волнующей встречи с кузиной, и, поднявшись на ноги, сделал несколько шагов в сторону маленького шкафчика из мореного дуба, подобранного под цвет деревянных панелей, которыми были обшиты стены. Достав с полки какую-то зеленую бутылочку, открыл зубами пробку. Запах свежего ветра и горькой травы ударил в ноздри Ларса. Принц отхлебнул прямо из горлышка и прикрыл глаза. Когда распахнул их через несколько секунд, он был уже абсолютно трезв.

– Семейные дела, – бросил Нрэн другу и исчез из комнаты.

Оставшись один, Ларс в задумчивости покачал головой, обозревая шеренги пустых бутылок, оставленных Нрэном.

«Не повезло другу. Вот до чего может довести любовь даже лучшего воина. Очень опасное чувство с непредсказуемыми последствиями. Слишком дурманит разум. Неужели эта женщина действительно такова, что ее сила способна свести с ума настолько закаленного и сильного воина, как Нрэн? Надо обязательно с ней познакомиться. Если она так умна, красива и непокорна, как говорят, будет интересно. Этой женщине нужна сильная мужская рука. Люблю объезжать диких кобылиц. Такой риск».

На губах мужчины мелькнула холодная неприятная улыбка, а в глазах зажегся огонек предвкушения.

Итак, последним, что случалось чрезвычайно редко, во всяком случае, никто из родственников не мог припомнить подобного феномена, на Малый Семейный Совет явился Нрэн. Он был мрачен и как-то, несмотря на лежащие волосок к волоску в привычном хвосте волосы, взъерошен. По праву ведущего семейную летопись Элтон навострил магическое перо и приготовил блокнот.

– Все в сборе, – удовлетворенно констатировал Рик и занял свое место Вызывающего рядом с Энтиором, вместо привычного – бок о бок с закадычным другом Джеем.

– А Элия? – чуть растерянно уточнил Лейм, осторожно принюхиваясь к жидкости в бокале. Юноша предпочитал менее крепкие напитки, поэтому сейчас решил не пить вовсе.

– Ей приглашения не было, отцу тоже. Речь пойдет о госте нашей сестры, прибывшем на Новогодье, – с мрачной иронией просветил вампир наивного младшего кузена.

– Так, – вспомнив подозрительный запах, процедил Нрэн, ревниво нахмурился и приказал: – Рассказывайте!

Энтиор и Рик, дополняя друг друга, углубились в подробности. Братья мрачно попивали крепкое вино, переваривая сногсшибательную новость. Даже молодой Лейм непроизвольно сделал несколько глотков. Вести были такие, что на сухую вообще не воспринимались, да и, сколько ни выпей, вряд ли стали бы восприниматься спокойно.

– И мы собрали Совет, чтобы решить, что делать со Стражем Перекрестков, – закончил маг, намеренно избегая прямого именования Злата. Ходили легенды, что Повелитель слышит любое, самое незначительное упоминание о себе в любом из миров и может явиться с нежданным визитом, дабы позабавиться на свой лад с наглецом, треплющим попусту его имя.

– Убить, – мгновенно предложил Нрэн самый логичный план.

– Ты собираешься вызвать его на дуэль? – заинтересовался Мелиор, в задумчивости коснувшись подбородка и чуть склонив голову, так, что модная челка почти закрыла левый глаз.

– Нет, устроить засаду, – огорошил всех не джентльменским предложением вопреки своей обычной прямоте воин. – Чтобы он не успел пустить в ход свою демоническую магию.

– Ребята, я что-то не понял, разве этот парень угрожает сестре? – громко спросил Кэлер. Бог подался из кресла всем телом вперед и обвел ревнивые физиономии родичей взыскующим взглядом.

– Пока нет, – вынужденно признал Рик. – По словам Элии, он дал слово не причинять вреда семье, но мы ведь не знаем даже, из тех ли он, кто клянется и блюдет слово. А что, если это лишь уловка?

– Вот-вот, – многозначительно вставил Энтиор, нервно поигрывая бокалом. После всех пережитых волнений вино не шло принцу в горло, да и аппетит отшило начисто.

– Если то, что я читал в «Большой Книге Именований», – правда, то слову Владеющего Путями Бездны можно верить, – откровенно, пусть и с неохотой, ответил Элтон, сжимая в руках бокал. Ручка и блокнот так и остались на столе, вести хронику такого Совета бог не решился, во всяком случае, пока не решился. А позднее, если будет на то нужда, безупречная память ученого поможет ему воссоздать происходящее во всех подробностях.

– Зачем ему нас обманывать, парни? – снова прогудел Кэлер, потирая подбородок. – С его-то безграничной силой.

– Убить, – продолжил стоять на своем Нрэн, мрачно уставившись в пол и поглаживая рукоять верного меча. Он единственный из братьев остался стоять, потому что мягкие кресла и диваны не любил, а стул Рик выставить не догадался.

Это «рациональное» и «взвешенное» предложение было встречено одобрительными возгласами и хищными усмешками. Лишь молодой Лейм, ревнующий кузину к каждому столбу, но не чуждый справедливости, беспомощно посмотрел на Кэлера. Братья явно шли в своих рассуждениях не туда, но юноша не знал, что делать.

– Хватит, ребята, – грохнул по столу пудовый кулак обыкновенно добродушного, разумеется, по меркам Лоуленда, Кэлера. – Совсем, что ли, рехнулись?

– А что? – зло ощерился Кэлберт, раздувая ноздри и яростно сверкая карими глазами. Густые брови бога Мореходов сошлись на переносице, рука оглаживала рукоять кинжала, будто готовилась вонзить его в грудь (или спину, раз уж Нрэн предлагал засаду) врага.

– Вас волнует не то, что Лоуленду угрожает опасность, вы беситесь от ревности, потому что объявился кто-то крутой, и он, возможно, нравится Элии. Это, в конце концов, несправедливо. Ее дело, с кем крутить любовь. Сестра свободна в своем выборе так же, как и вы. Имейте совесть!

– А что это такое? И сколько у нее дырок? – с невинной хищной усмешкой поинтересовался Джей, восседающий на ручке кресла, и небрежно отмахнулся: – Ой, братец, только не надо читать нам мораль. Поздновато!

– Короче, – рубанул Кэлер, – Элия вольна приглашать любых гостей, и ее дело, как она себя с ними ведет и что вообще делает. Она не убивает наших любовниц. Тем более этот – небезобидный дворянчик, только вчера взявший в руки шпажку. Если думать о его устранении, то по очень серьезным причинам. А их пока нет.

– Да, – во имя справедливости решительно поддержал кузена Лейм. Сейчас, пока не было доказательств любовной связи Повелителя Межуровнья и кузины, бог романтики старался судить справедливо. А за «потом» не мог ручаться даже великодушный (опять-таки, по меркам Лоуленда) молодой принц, знавший, какие нерассуждающая ярость и бешеная ревность накатывают на него порой.

– А если будут? – осторожно поинтересовался Мелиор, полуприкрыв веки.

– Тогда соберем новый Большой Семейный Совет, позовем отца, Элию и будем решать что делать все вместе, – резонно ответил Кэлер по праву самого старшего, не считая молчаливого Нрэна, мужчины. – Все поняли?

Братья ответили откровенно несогласным молчанием, подразумевавшим их готовность к каким-нибудь безумным незапланированным выходкам в самое ближайшее время.

– Мне что, Элию позвать и рассказать о ваших глупостях? Пусть сама мозги вправляет или проклянет, к драным демонам, чтобы то, что в штанах болтается, поотсыхало на фиг, может, тогда головой думать начнете! – рыкнул Кэлер, вновь в сердцах грохнув кулаком по столу. Жалобно задребезжала хрустальная люстра наверху, зазвенели пустые бутылки, эхом отозвались бокалы и стекла в шкафах и окнах.

– Когда мы думаем об Элии, братец, то, что в штанах, не болтается, – развязно огрызнулся Джей, балансируя на перилах, – скорей уж штаны, к драным демонам, разлететься готовы.

По комнате пронеслась серия тяжелых вздохов. Принцам очень хотелось устранить очередного очень крутого претендента на внимание сестры, у которого были все шансы стать несколько большим, чем минутное увлечение, но и под ее горячую руку никто попасть не хотел. Гнев сестры означал если не проклятие, то уж точно полное отсутствие всяких милостей (и поцелуев!!!) с ее стороны на неопределенно долгое время, а подарками, уговорами, извинениями и мольбами он не лечился. Элия прощала только тогда, когда сама решала, что пришло время простить, и для впавших в немилость демонстративно игнорируемых богов время это тянулось ужасно медленно.

– Ладно, – неохотно и очень мрачно кивнул Нрэн, признавая правоту Кэлера. – Ты прав. Подождем, пока появятся доказательства.

– Если они будут, – стойко уточнил Лейм, получив при этом злой взгляд воина и яростное шипение Джея, никогда не умевшего по-настоящему скрывать свои чувства.

– А если нет, значит, Повелитель Перекрестков может спокойно трахать нашу сестру, а мы и пальцем не шевельнем, выходит, так? – ожесточенно процедил Джей, взъерошив свои густые светлые волосы нервным резким движением, словно не решил – вырвать их с корнем или все-таки оставить на голове.

– Так! – спокойно подтвердил Кэлер и снова взорвался: – Есть возражения? Мы стремимся к войне с Межуровньем, с демонами Бездны насмерть сцепиться захотелось? У вас что, и впрямь все мозги на фиг поотшибало, теперь только яйцами думаете?

– Мозги есть, Кэлер, – в многозначительно упрямой тишине спокойно ответил Тэодер, до сих пор тихо сидевший в углу рядом с Ноутом и Ментором, так и не подавшими голосов. – И хотя думать ими в таких ситуациях очень тяжело, но мы постараемся.

– Ну? – Кэлер вновь принялся пристально вглядываться в глаза каждого родича и не отводил взгляда до тех пор, пока братья не кивали, соглашаясь с решением.

– Что ж, все решили, – скорее горько скривился, чем улыбнулся Рик, хлопком рук подводя итог. – Только, Кэлер, как мы себя будем чувствовать, если с ней что-нибудь случится?

– Не дави, Рик, – мягко посоветовал принц, успокаиваясь. Мышцы его мощных плечей уже не свивались узлами, грозя порвать рубашку, тяжеленные кулаки, способные отправить в долгий нокаут быка, разжались. – Я люблю ее не меньше вашего, хотя, к счастью, по-другому. Элия уже взрослая девочка и может выбирать приятелей и забавы без надзора старших братьев. Она не наша игрушка, не наша собственность и никогда ею не была. Наше дело – проследить за тем, чтобы с сестрой все было в порядке. Мы все будем на празднике в Лоуленде и сможем контролировать ситуацию.

– А если нет? – прищурился Джей, нервно сплетая и расплетая гибкие, будто и вовсе не имеющие костей и суставов, пальцы.

– Значит, и сейчас ничего не смогли бы сделать. Но кто предупрежден, тот вооружен хотя бы для того, чтобы не наделать бездарных глупостей, наверняка ведущих к катастрофе, – просто ответил Кэлер, и это почему-то всех успокоило.

Поняв, что Совет закрыт, братья начали допивать вино и один за другим исчезать из гостиной Рика. В конце концов в опустевшей комнате остались лишь сам рыжий бог магии, его закадычный друг Джей и пустая посуда. Лопоухий слуга сунулся было убрать тарелки, но поймал взгляд хозяина и снова мигом скрылся за дверью.

– Знаешь, что самое обидное? – хмыкнул вор, перемещая жилистый зад в кресло, задирая ноги в обтягивающих синих лосинах на стол и размещая их среди бокалов.

– Что он прав, – буркнул Рик, следуя примеру брата и телепортируя из погреба еще несколько бутылок вина для продолжения разговора по душам.

– Ага. – Принц вздохнул, наполнил бокал и с наигранной бесшабашностью провозгласил тост: – За самую прекрасную и желанную из всех стерв!

«Давно я так не развлекался, – стоя у окна, рассуждал Повелитель Межуровнья, крутя в пальцах какую-то головоломку с разноцветными гранями, найденную на полке в гостиной апартаментов, отведенных ему принцессой. – Отрадно сознавать, что во Вселенных еще остались существа, которые думают, что меня можно убить. Когда же я в последний раз слышал такой разговор? Наверное, тысячелетий семь назад. Ах как забавно кипятились эти сумасбродные мальчишки! Засада… Из-за угла. Хм… Но тем не менее мои предположения оказались неверны. Никто из них не способен причинить сознательный вред сестре. Где же тогда опасность? Почему она может погибнуть именно в эти дни? Что за весть принес мне вещий сон в Звездном Тоннеле? Надо будет повнимательнее все изучить и не выпускать девочку из вида. Пусть считает, что я развлекаюсь, что мне приятно ее общество. Тем более что так оно и есть. Умная, красивая, острая на язык, храбрая девочка – с ней интересно иметь дело. Такие не должны уходить до срока. И, пожалуй, я чувствую некоторую долю ответственности за жизнь этой малышки, которую по причуде своей спас в Межуровнье. Ах как давно женщины по-настоящему волновали мою кровь и как давно меня по-настоящему хотели убить за это! Будет весело. Да…» Повелитель отложил собранную головоломку и прикрыл глаза.

Глава 4

Новое слово в бульонологии и радости утра

Как же так получается, что тайное становится явным?

В. Драгунский

Отлично выспавшийся за ночь в великолепной постели своей любовницы, Рэт резко проснулся, когда мокрый холодный нос Диада ткнулся ему в руку. Шпион зашипел и, спрятав конечность под одеяло, откатился к центру кровати, где вредной кошке его было не достать. Зато достала Элия. Она повернулась во сне на бок, и острый локоток принцессы врезался аккурат под ребра шпиона. Рэт беззвучно выдохнул и осторожно, чтобы не разбудить богиню, потер больное место. Элия чрезвычайно редко разрешала кому-нибудь делить с ней ложе сна, и Грей очень ценил привилегию, которой добился. За первые несколько лет их связи мужчина вычислил, что спящей Элии очень не нравится, когда на нее смотрят, а также в любом состоянии (бодрствования или сна) она ненавидит тесноту. Учтя эти привычки, шпион получил почетное и опасное право ночевать в ее постели. Роскошные синяки, периодически появлявшиеся на теле, стоили того удовольствия.

Понежившись еще с полчаса и проерзав следующие пятнадцать минут, Рэт решил, что пора вставать, и Элия не убьет его сразу, если он попытается ее в этом убедить. Повернувшись к любовнице, он взял в пальцы маленькую прядку ее длинных волос и нежно провел ими по щеке. Элия чуть слышно мурлыкнула, а прядка перекочевала дальше – к носику и губам. Мурлыканье стало чуть недовольным и затихло. Сонно моргая, богиня потерла рукой лицо, сладко зевнула и потянулась.

– Прекрасное утро, королева моя дорогая! – весело заявил Рэт, накручивая на палец длинный локон любовницы.

– Ты так считаешь? – задумчиво уточнила богиня.

– О дорогая, прими мои соболезнования, я совершенно упустил из виду, что сегодня первый день первого семидневья Новогодья, – опомнился Рэт, сверившись с внутренним календарем, и придал лицу выражение искренней скорби. – Но тем не менее у тебя есть повод для хорошего настроения!

– Это какой же? – удивилась Элия и, повернувшись на бок, легла, подперев рукой голову в ореоле медовых волос.

– Как какой? Моя обаятельная персона! – возмущенно воскликнул Рэт, для убедительности ткнув себя пальцем в грудь.

– О! – Богиня глубокомысленно кивнула.

– Ты меня совсем не ценишь и за это приговариваешься к безжалостному расстрелу подушками! – с хитрой ухмылкой объявил мужчина и шустро метнул прямо в лицо принцессе первую пуховую бомбу. За ней последовали другие, в изобилии раскиданные по широченной кровати.

Смеясь, женщина каталась по ложу, сбивая в кокон атласное одеяло и уворачиваясь от мягких снарядов, но Рэт бил на редкость прицельно.

– Проси пощады! – воинственно потребовал он, безжалостно занося над Элией очередную подушку.

– Как мне искупить свою безмерную вину, о великий метатель подушек? – смиренно спросила богиня, давясь от смеха.

– Поцелуями, и не только! – потребовал Грей и, отбросив помеху, заключил принцессу в объятия…

Часам к одиннадцати Элия и Рэт вылезли из кровати и отправились завтракать. В качестве одежды принцесса выбрала пушистый белый халат, вызвавший неподдельный восторг шпиона. Однако от предложения примерить обновку он отказался и решил ограничиться собственными брюками. Кое-какой запас его шмоток в необъятных шкафах гардероба богини имелся.

Устроившись на диване в будуаре, любовники ели горячие бутерброды с паштетом, сырами, колбасами, мясом и прочей всячиной, запивая снедь горячим шоколадом, какао, соком и легким вином. Зеркала трельяжа были предусмотрительно закрыты. Диад сидел рядом и жалобным взглядом умирающего от истощения животного провожал каждый кусок, исчезающий во рту принцессы, до тех пор пока Элия не рыкнула:

– Прекрати!

После этого «милая киска» сделала вид, что ее совершенно не интересует вся эта противная еда, отвернулась и плюхнулась на ковер рядом, «случайно» придавив Рэту ногу. Шпион попытался возмущенно взвыть с полным ртом, поперхнулся и выронил один из бутербродов. Ел-то он, держа бутерброды в обеих руках и поочередно откусывая от каждого. Лакомый кусок мгновенно (ну не пропадать же добру!) перекочевал в желудок коварного Диада.

Пока Грей, потирая несчастную конечность, сердито излагал пантере все, что думал лично о ней и обо всех ее предках до десятого колена, зверь делал вид, что не понимает ни слова, а Элия тихонько хихикала, в будуар, осторожно отодвинув тяжелую штору, вошел паж. Мальчик, настоящая куколка в бархате и кружевах, вежливо потупил синие очи и доложил, хлопая длиннющими ресницами:

– Его светлость Элегор, герцог Лиенский, просит аудиенции у вашего высочества, госпожа!

– Пусть войдет, – благосклонно бросила принцесса.

Парнишка кивнул и метнулся исполнять приказание обожаемой хозяйки.

– Прекрасный день, леди Ведьма! – радостно провозгласил герцог, стремительно влетая в будуар и сбрасывая плащ на спинку кресла. Как всегда, юноша лучился энергией и энтузиазмом. Узрев шпиона, он радостно улыбнулся: – А, Рэт, привет, давно не виделись!

– Привет, парень, – доброжелательно хмыкнул Грэй и затолкал в рот очередной бутерброд, состоящий из тоненького кусочка сдобного хлеба и толстого-толстого слоя шоколадного масла.

Элегор ему всегда нравился, особенно тем, что одним фактом своего существования вызывал бурю возмущения у ревнивых братцев богини и не домогался ее прекрасного тела. Причины, по которым герцог симпатизировал Рэту, были схожи, с той лишь разницей, что он никак не мог понять, как можно волочиться за такой стервой, как Элия. Кроме того, изобретательные дворяне частенько объединялись для совместных каверз, которые строили разным там Энтиорам.

Диад при появлении Элегора встал и смылся из комнаты. Если бы эта процедура не была проделана с такой ленивой небрежностью, можно было бы решить, что пантера попросту сбежала. Буйный бог очень раздражал вальяжного зверя, а обижать его Элия строго-настрого запретила.

– Слушай, – с ходу начал герцог, плюхнувшись на диван по другую сторону от принцессы и нахально запустив руку в одно из блюд с бутербродами, чтобы выбрать себе тот, где побольше мяса и веточек зелени, – поговори с Леймом. Может, он хоть тебя послушает! Сколько можно возиться с этой малявкой, своей сестрой! Он же мужик, а не старая нянька!

– Пусть возится, – наставительно возразил Рэт и влез в разговор раньше, чем прожевал кусок. – Мирабэль – чудный ребенок! И ее воспитание уже приносит свои дивные плоды!

Элегор ответил Грею, обыкновенно разделявшему его точку зрения, недоуменно-укоризненным взором: «И ты туда же! Совсем, что ль, рехнулся?»

– Лейму нравится, – меланхолично пожала плечами принцесса, выбирая аппетитный кусочек с гусиным паштетом.

– Но… – Элегор собрался было продолжить возмущенную речь в защиту друга.

– Кузен любит возиться с детьми. Подумай сам, малыш, если лишить его этого удовольствия, вдруг он заскучает настолько, что пожелает жениться и завести ворох собственных отпрысков! – нарисовала «радужную» перспективу богиня.

– Он этого не сделает. Скажи, ты же пошутила? – несколько нерешительно отозвался герцог, вспоминая о восторженных воплях Лейма «Мирабэль просто ангел!» и пересказах многочисленных проделок этого «ангелочка», после которых у девчонки, пожалуй, следовало искать не белоснежные крылышки, а копытца, рога и хвост. В тоне молодого бога прозвучала почти не наигранная мольба.

– Нет, мой дорогой, я просто сделала логичное предположение. Оно может быть истинным или ложным. Хочешь проверить или заключить пари? – доброжелательно предложила Элия.

– Нет уж, – решительно покачал головой герцог. – Пусть лучше возится с девчонкой. Она, в конце концов, не вечно будет маленькой. Придется чуток потерпеть.

– Вот-вот, потерпи, дорогой, – ехидно улыбнулась принцесса каким-то своим мыслям.

– Ладно, тогда расскажи, чего ради вчера собирался Семейный Совет. Лейм одержим внезапно проснувшимся чувством семейной солидарности и молчит, как эндорский кочевник на дыбе у Энтиора, – полюбопытствовал Элегор, даже не думая скрывать зудящего интереса.

– Считай, что у меня та же болезнь, малыш, – многозначительно усмехнулась принцесса. – К счастью, ее рецидивы очень редки.

Герцог разочарованно вздохнул и заметил:

– И на фиг, когда-нибудь потом все равно узнаю. Я, собственно, зашел напомнить: через семидневье Праздник Лозы. Дозрел новый сорт вина «Сладкая страсть», помнишь, я о нем говорил, из семи сортов темного и одного красного винограда. Будем благодарить землю и снимать пробу! Ты, Рэт, тоже приходи. Официальное приглашение я тебе выслал.

– Посмотрим, что у тебя получилось, малыш, – милостиво кивнула Элия, все еще раздумывая про себя: «Ого! Мальчики проявили инициативу! Что ж, раз меня не сочли нужным пригласить на Малый Совет, значит, обсуждали Злата. Интересно, к каким выводам пришли мои буйные братцы. Надо будет поинтересоваться. Говорят, Повелитель Межуровнья слышит все, что о нем говорят, да и думают тоже. Почему бы нет, если даже заурядные боги невысоких уровней могут чувствовать моления в церквах и слышать опасные для себя разговоры, сильные клятвы и поминания. Ну а если Злат не в курсе, всегда можно допросить Лейма. От кузины он не станет таиться».

– Прекрасный день, дорогая, – ласково промолвил Злат, возникая на пороге будуара. Белая рубашка тонкого шелка, темные брюки, темно-зеленый жакет с золотой отделкой очень шли ему и точно соответствовали лоулендской моде осеннего сезона. Приблизившись к богине, Повелитель нежно коснулся губами ее запястья, задержался чуть дольше обычного и полюбопытствовал. – А кто эти мальчики? Твои любовники?

Сегодня у Повелителя было отличное настроение, и он был расположен немного поразвлечься.

– Нет, только Рэт, – ответила богиня, кивнув в сторону шпиона и одновременно, прежде чем молодой бог начал усиленно возмущаться, наступив Элегору на ногу. Мягкая и такая же пушистая, как халатик, белая тапочка почему-то сумела отдавить герцогу ногу не хуже любого мужского сапога.

А молодой бог уже сам поостыл и с интересом уставился на незнакомца. Такой оригинальной и мощной силы ему еще не доводилось видеть. Вдобавок от визитера несло энергией Звездного Тоннеля. Родственную силу бог уловить смог, но во всех остальных энергиях, окружающих незнакомца, запутался окончательно. Да так и остался сидеть, во все глаза пялясь на уникальный экспонат.

«Ого, похоже, Элия подцепила какого-то бога с высших Уровней», – решил в это время Рэт и, чуть-чуть отодвинувшись от богини, с удвоенной силой налег на бутерброды. Может, с магией Грей и не был в слишком близких отношениях, но зато имел великолепно выдрессированный инстинкт самосохранения. Сейчас он участливо подсказывал хозяину, что в присутствии мужчины с силой такой величины скромному маленькому шпиону лучше не высовываться.

Злат вежливо кивнул, когда принцесса представила ему своих гостей, и опустился в кресло рядом с диваном.

– Чем мы сегодня займемся, любовь моя? – задумчиво поинтересовался он у молодой женщины.

– Я собиралась осмотреть рабов, которых отобрал для меня Энтиор. Если желаешь, можешь составить компанию, дорогой, – нежно улыбнулась ему принцесса, принимая игру.

– Почему бы и нет. С тобой, милая, мне все будет интересно, – не раздумывая, решил Злат. – Когда отправляемся?

– Сейчас свяжусь с Энтиором, и договоримся, – ответила богиня.

Сообразив, что он лишний, Рэт быстро испарился, шпион рассудил, что именно сейчас ему следует явиться к его величеству на доклад «О консистенции грязи и численности комаров на Мэсслендских болотах».

Обычно всюду при первой возможности навязывавший свое общество Элии (а как же иначе, если леди Ведьма ввязывалась в самые интересные приключения!), герцог на сей раз тоже не выразил желания присоединиться к обществу…

– Похоже, твой брат будет не слишком рад мне, – заметил Злат после того, как принцесса закончила разговор с Энтиором и потянулась за свежей газетой, доставленной пажом.

– Почему ты так решил? – чуть лукаво улыбнулась принцесса.

– Этот ледяной взор, безукоризненная вежливость и скрытый страх, – хмыкнул Повелитель. – Кроме того, он попросил сорок минут, чтобы подготовиться. За это время можно подобрать изрядное количество заклятий и клинков.

– А, пожалуй, ты прав, – неожиданно согласилась принцесса с кажущейся серьезностью. – Энтиор действительно испуган и не хочет заставлять нас ждать. Обычно он собирается около полутора часов, а если готовится к балу, то два и более.

– Преклоняюсь перед такой любовью к себе, – чуть изумленно выдохнул Злат.

– Да, брат себя очень любит, и его любовь столь бескорыстна, что злиться просто невозможно. А его испуг – это ненадолго. Когда Энтиор поймет, что ты лично для него не опасен, тут же попробует затащить тебя в постель.

– Однако, – протянул Повелитель, по обыкновению откинувшись на спинку кресла. – У тебя дивная семья! Я давно уже так не развлекался. Ах, как горячо они обсуждали возможность моего устранения.

– Это на Совете-то? – вскользь уточнила принцесса, попутно быстро просматривая «Лоулендские новости».

– Да, я уже подумывал, не испугаться ли мне и, быть может, бежать без оглядки в Межуровнье, но, к счастью, их высочества решили пока сохранить мне жизнь. Какое благородство! – продолжал насмешничать Злат.

– Они просто слишком меня любят, – с легкой грустью признала богиня, откладывая газету.

– А разве может быть иначе? – проникновенно прошептал Повелитель и, пересев на диван, поближе к богине, коснулся ее ладони и нежно провел по ней пальцем.

– Наверное, нет, – задумчиво констатировала Элия, имея в виду свою силу.

– Помнишь, ты просила вчера, если будет возможность, навести справки о семье в ИК? – вновь неожиданно сменил тему Злат.

Элия кивнула и буквально затаила дыхание от предвкушения.

– Я не смог этого сделать. На информации лежит слишком высокий гриф секретности, – честно признался мужчина.

– Насколько же он высок, если это недоступно для тебя? – недоверчиво нахмурилась принцесса.

– Не знаю, я всегда читал в ИК все, что хотел, – разоткровенничался Повелитель. – А это? Возможно, она открыта только для самого Творца. И знаешь, что еще, если не задавать те вопросы, какие я пытался задать, о том, что данные есть, догадаться невозможно. Только уткнувшись в закрытые ячейки ИК, понимаешь, что это так.

– Как странно, – прошептала принцесса и поежилась. После слов Злата ей показалось, что в комнате заметно похолодало.

– Да, – совершенно серьезно отозвался мужчина, прищелкнув пальцами. – Я не сталкивался раньше ни с чем подобным. И твоя семья – они действительно странные. Что-то в них есть такое… Меня всегда боятся, иначе не бывает. Но узнают, если только я не стремлюсь к этому, очень редко. А они узнали, хоть и побоялись поверить в то, что увидели. Хотел бы я посмотреть, из чего сплетены их души. Расплеталочки могли бы…

– Это размышления вслух или угроза? – осторожно поинтересовалась Элия, понимая, что под безобидным словом «расплеталочки» Повелитель подразумевает высших демонов, распускающих структуру душ с такой же легкостью, как мастерица – вязание.

– Размышления, – без особой спешки оправдался Злат и иронично заметил: – Хотя, учитывая кровожадный настрой твоих братьев, наверное, пора заняться самозащитой.

– О, не бойся, мой отважный рыцарь, я не дам тебя в обиду, – проникновенно прошептала богиня.

Мужчина и женщина дружно расхохотались.

Конечно, Злат был очень интересен, но Энтиор… Зная себя, Элегор честно считал, что при виде холеного вампира не сдержится и начнет задираться. А ввязываться в очередную свару, усугубляя и без того натянутые до предела отношения до состояния крайнего противостояния, за которым последует неизбежный взрыв, бог не хотел. Всего по одной причине, не имевшей ничего общего с миролюбивыми порывами. В замке намечались семейные праздники королевской семьи, и на некоторые закрытые мероприятия герцог всерьез надеялся проскользнуть при помощи Лейма и Элии.

Поэтому, распрощавшись с приятельницей, герцог решил вернуться в свой замок и обсудить с управляющим кое-какие дела, до которых никак не доходили руки. Все равно Лейма раньше ужина от Бэль не оттащишь. И что за удовольствие подтирать сопли какой-то малявке? Сам герцог, схоронивший родителей несколько лет назад, усердно и регулярно благодарил Творца за отсутствие младших родственников.

Выйдя во внутренний двор, молодой бог решил срезать путь через ярусы Садов. Не так давно, после продолжительных уговоров Лейма и Элии (голос последней стоил Элегору ящика вендзерского), король Лимбер подписал бессрочное разрешение на посещение Садов для герцога Лиенского. Энтиор, пронюхав об этом, закатил папаше форменную истерику, но ничего, кроме зуботычины, не добился.

Беспечно шагая вдоль стены замка, чтобы не сталкиваться с суетящимися слугами, носящимися сломя голову между конюшнями, казармами и кухней, Элегор едва не наткнулся на кое-кого посерьезней. Незнакомый суровый мужик с совершенно непроницаемой физиономией, выражающей разве что бесконечный стоицизм, двигался ему навстречу. Судя по легкой рубашке, паре капель пота на лице и странным темным палкам с болтающейся между ними цепью в руках, он только что был чем-то серьезно занят.

«Небось какой-нибудь крутой дружок Нрэна, так что лучше не связываться», – решил для себя молодой бог и легко отодвинулся в сторону, уступая воину дорогу.

Безразличный взгляд желтовато-зеленых глаз мужчины скользнул по Элегору так, словно встречный был не богом, а какой-то букашкой из энтомологической коллекции. Впрочем, парень уже привык к тому, что такие «дубы» интересуются только существами своей породы, и не счел нужным обидеться.

Зато, видать, обиделся кто-то наверху. Небеса разверзлись, и на величественного воителя полилась какая-то светло-желтая жидкость. В воздухе повис запах ароматного бульона со специями.

«Вовремя я отошел», – решил герцог и приготовился делать ноги, пока мужик не решил на всякий случай порешить его как свидетеля позора. Численность слуг, носящихся по двору, как-то резко уменьшилась до нуля. Жизнь с чумными богами приучила людей к осторожности.

Но воин уже не обращал на юнца никакого внимания. Задрав мокрую голову, он внимательно оглядел раскрытое окно, из которого его окатили бульончиком, и процедил:

– Убью!

Проследив направление взгляда и моментально сверившись с хранящейся в памяти картой замковых покоев, герцог откашлялся и мужественно заметил:

– Не получится.

– Почему? – Желто-зеленые глаза снова уставились на бога сверху вниз. Цепь незнакомого оружия, готового к бою, слегка зазвенела.

Герцогу вдруг очень захотелось, чтобы его легкий и теплый эльфийский плащ стал не маскирующим одеянием, а плащом-невидимкой.

– Окна покоев принцессы Мирабэль. Принц Нрэн будет против.

– Очень дурно воспитанный ребенок, – процедил воин и, больше не обращая на собеседника внимания, пошел в замок.

– Да кто ж спорит! – от всей души согласился герцог и плутовато ухмыльнулся вслед мужчине.

И никто ведь даже не подумал о том, что все происшедшее не было очередной проказой маленькой принцессы. Она просто промахнулась! Небольшая клумба с цветами была разбита совсем рядом под окном. И частенько, если малышке из-за бдительных нянек не удавалось вылить еду в огромную напольную вазу, расписанную цветами и птицами, она пользовалась этим проверенным способом. А пищу, поддающуюся транспортировке, девчушка рассовывала по карманам и скармливала многочисленным зверюшкам в Садах.

Упруго шагая по маленькой тропке, вьющейся через ярусы Садов, герцог наслаждался прогулкой. Еще с тех времен, когда он, мальчишка, пробирался сюда тайком и играл в эльфийских разведчиков, волка-оборотня, лесных дридов, Элегора неудержимо манили Сады Всех Миров. Сначала это был вкус запретного плода, потом – просто любовь к многообразной красоте мира и возможность остаться наедине с собой. Иногда он встречался здесь с Элией, и едкие ироничные пикировки с богиней придавали еще больший вкус жизни, или вел задушевные беседы с Леймом.

Свежий пронизывающий осенний ветер дул герцогу в спину, ерошил непокорные черные волосы, вечно пребывающие в состоянии хронического беспорядка. Элегор давно уже не пытался придать им вид законченной прически. На это не способны были даже сильные заклятия Порядка, а вежливый совет Элии «остричься налысо» использовать почему-то не хотелось. Чуткие ноздри тонкого носа трепетали, ловя запах ветра, увядшей листвы, мокрых камней у ручья, воды. Настроение легкой печали неожиданно захлестнуло Элегора с головой, а он и не думал сопротивляться. Скоро, очень скоро осень уступит место буйной весне, а пока бог хотел остро почувствовать настроение заканчивающегося сезона. Задержавшись на минуту у огромного клена, он прикрыл глаза, впитывая ощущения всеми фибрами чуткой буйной души. И тут герцогу показалось, что в его настроение вплелась музыка. Легкий, чуть слышный отзвук гитарных аккордов. Еще несколько минут он ловил их, прежде чем сообразил, что аккорды звучат не в его голове. Кто-то очень точно уловил настроение бога и сделал его музыкой.

Следуя за летящей мелодией, Элегор двинулся вперед по мостку через ручей к небольшому павильону на поляне среди кленов. Небольшое строение всегда нравилось герцогу, потому что, благодаря несложному заклинанию, меняло цвет в соответствии с окружающей природой. Одно из окон павильона было приоткрыто, полупрозрачная штора тонкого кружева отдернута. Сквозь стекло герцог увидел Кэлера. Задумчиво полуприкрыв глаза, принц обнимал гитару. На столе валялись пара листков бумаги и карандаш. Тихо, чтобы не мешать минутам творения, герцог подошел поближе и замер, прислонившись к дереву.

После приключений в урбомире Сейт-Амри, где, если признаться честно, Элегор вел себя как несдержанный мальчишка и последний дурак, он проникся к принцу искренней симпатией, выяснив при тесном общении, что Кэлер – свой в доску мужик и вообще хороший бог. Нашлось у них и общее увлечение – музыка. Перед талантом Кэлера-поэта и музыканта юноша бесконечно благоговел, он мог слушать принца часами, да и любимый инструмент у них оказался общий – гитара…

Бог бардов прервал музицирование и, схватив карандаш, быстро набросал что-то на бумаге, потом потянулся куда-то вниз, вытащил бутылку и, глядя в окно, сделал основательный глоток. Заприметив Элегора, мужчина улыбнулся и приветливо махнул рукой:

– Привет, заходи, парень!

«Дела подождут!» – тут же решил бог, крикнул в ответ:

– Привет! – и ринулся к павильону.

Внутри оказалось неожиданно тепло: действовал пол с магическим подогревом. Кинув плащ на ручку мягкого дивана, Элегор сел напротив барда.

– Хочу сделать на Новогодье «Осенний сонет» для Элии, – без всяких предисловий бросил принц и снова взял гитару.

Элегор кивнул. Получив один раз в зубы за насмешку над способностью принцессы оценивать музыкальные шедевры и подробное разъяснение того, что «сестра, может, сама не играет и не поет, но хорошую музыку любит, понимает и умеет слушать, как никто», герцог больше не возникал. Да и желания подразнить Кэлера не было. Узнав принца получше, герцог имел только один серьезный вопрос: «Как такой классный мужик попал в семейку буйно помешанных извращенцев Лимбера?»

Но сейчас Элегор не задавался никакими вопросами. Откинувшись на спинку дивана, герцог слушал музыку, рождающуюся прямо у него на глазах под чуткими пальцами Кэлера. И творивший музыку принц совсем не казался вульгарным мужланом, которого интересуют лишь бабы, выпивка и жратва. Слетело все наносное, остался истинный Кэлер – бог бардов, покровитель поэтов и музыкантов. Зеленые глаза, подернутые мечтательной поволокой, лучились мягким светом романтики.

Приняв душ, вымыв голову с травяным шампунем, переодевшись в чистую льняную рубашку, плотные штаны из мягкой кожи и пристегнув меч, Ларс отправился к Нрэну, чтобы рассказать другу о проделках сестры. Не то чтобы воина можно было назвать ябедой, но он считал, что маленькие принцессы должны строго придерживаться кодекса поведения, в который не входит орошение гостей замка бульоном. А если означенные принцессы кодекса не блюдут, то обязательно должны быть наказаны. Для таких, как Ларс, слово «должен» было куда больше, чем просто слово.

Желтокожий, как лимон (Ларс и сам одно время держал таких), слуга Нрэна проводил его в комнату отдыха. После утренней тренировки принц вместо обычного посещения библиотеки решил расслабиться. У него из головы никак не шел зловещий гость Элии. Бог ревновал до умопомрачения и ничего не мог с собой поделать. Поэтому, сделав маленькую уступку собственному настроению в честь начавшихся семейных дней, принц отправился в комнату отдыха.

Накинув черный, расшитый золотом халат, расположившись на огромном янтарном эндорском ковре среди множества разнообразных подушек, он курил кальян. Один вдох дикой смеси трав, собранной в нескольких сотнях миров и смешанной по личному рецепту Нрэна, свел бы с ума любого завзятого токсикомана, ну, а богу войны он просто помогал немного расслабиться. Музыкальный кристалл на резном столике в углу наигрывал тихую мелодию. По левую руку от принца стояло блюдо с кувшином вина и солеными орехами.

Кивнув другу, Нрэн молча указал рукой по правую сторону от себя и протянул мундштук.

Ларс сел, затянулся и спустя некоторое время промолвил:

– Твоя сестра из окна вылила на меня бульон.

– Элия? – ошарашенно выдохнул Нрэн. Он всегда считал, что принцесса готова на все, чтобы привлечь внимание понравившегося мужчины, но не таким же образом!

– Нет, – недоуменно глянув на друга, Ларс коротко пояснил. – Не кузина, сестра.

– Бэль, – мрачно констатировал принц и тяжело вздохнул.

– Ты ее выпорешь? – уточнил воин.

– Не знаю. Элия против того, чтобы я шлепал Бэль, – нахмурился Нрэн.

– Нельзя слушать мнения женщин в вопросе воспитания детей. Они мягкосердечны, – посоветовал Ларс, снова затянувшись.

Принцу показалось забавным, что кто-то еще может счесть Элию мягкосердечной, и он улыбнулся одними уголками губ.

– Сестра говорила, что надо объяснять Бэль, в чем она не права, где поступила плохо, а порку девочка будет воспринимать как ничем не мотивированное избиение. Впрочем, я все равно шлепал, не помогает. Она отлежится и снова начинает хулиганить.

– И делает то же самое? – подозрительно спросил Ларс.

– Нет, придумывает что-нибудь новое, – скорбно вздохнул Нрэн. – Если она не катается на люстре, то рисует на обоях, выпускает у Энтиора зверей, стреляет в послов из лука, лазает по деревьям, катается по перилам, мажет клеем стулья, пытается обрезать волосы или напялить штаны…

– Да-а, – Ларс повторил его вздох, воин начинал считать сестру друга настоящей малолетней преступницей. С такими проблемами в воспитании он никогда не сталкивался. Мальчики обычно сразу понимали язык кулака, а девочки никогда на его глазах не выкидывали ничего подобного.

– А Элия была такой же? – наконец спросил воин.

– Нет, – горько улыбнулся бог, крутя в пальцах орех. – Она всегда была настоящей леди. А если проказила, то никто не мог доказать, что она виновна.

– Познакомь меня со своей кузиной, – попросил Ларс.

Орех рассыпался в прах под внезапно сжавшимися пальцами бога войны. Внимательные ревнивые глаза с каким-то отсветом безумия уставились на друга. На секунду Ларсу показалось, что Нрэн его сейчас убьет, но потом янтарный свет потух, и принц сказал почти безразлично:

– Хорошо, на балу познакомлю.

Все равно, если сестра решила что-нибудь или кого-нибудь получить, она от своего не отступится – это Нрэн знал наверняка. Просто пока не догадывался, что попал в число тех, которых величают словом «кто-нибудь».

Глава 5

Прекрасные рабовладельцы

«Любая личность чего-то да стоит!» – сказал работорговец.

В. Борисов

Мы не рабы, рабы не мы!

А. Я. Шнеер. Долой неграмотность.

Букварь для взрослых (1919)

К восточной галерее, где назначил встречу принц, Элия и Злат подошли заблаговременно, успев и поговорить, и переодеться по погоде. Богиня сменила халатик на тонкую белую блузку, в пене кружев которой тонули ее маленькие пальчики и нежная шейка, длинную до щиколоток теплую темно-синюю юбку и такой же ткани жакет. Сверху молодая женщина набросила черный плащ с серебристой подкладкой, скрепив его на груди серебряной брошью. Злат накинул плащ цвета темной зелени, а голову украсил черной широкополой шляпой с длинным переливчато-зеленым пером и огромным изумрудом, сабля снова заняла место на его бедре.

Принцесса предложила гостю показать сверху Сады Всех Миров и далекий город. Приоткрыв плотно пригнанную стеклянную дверь, парочка вышла на воздух. Было пасмурно, и даже не верилось, что сейчас середина дня, казалось, близится вечер. Дул холодный ветер. На высоте его порывы оказались достаточно резки. У самых витых перил большого балкона, почти опоясывающего этаж, уже кто-то был.

– Э, привет, – настороженно поздоровался Связист, вцепившись в резную перегородку и окидывая Повелителя очень подозрительным взглядом.

– Привет и тебе, Сила-Посланник, – вежливо, почти любезно отозвался Злат.

– Вы знакомы, Повелитель? – удивилась принцесса, подходя ближе к ограждению.

– Ха, какой еще сумасшедший, блин, будет соваться в Межуровнье с информацией для этого, – надулся от законной гордости Связист. – Только меня и просили.

– Да, сумасшедшие нынче в дефиците, – коротко улыбнулся Злат. – И тебя давненько не было видно.

– Придурки Разрушители заперли в урбомире. Если бы не Элия с парнями, не знаю, сколько бы еще просидеть пришлось, – признался Сила-Посланник. – Так что ты это, не того их…

– А вы пользуетесь любовью и у Сил, – задумчиво изрек Повелитель и обратился к Связисту: – Не беспокойся, я это, их не того.

– Тады ладно, – сразу успокоился тот и даже перестал ломать балкон. – А то парни того, волнуются, хрен ли ты здесь ошиваешься.

– Пусть не волнуются, зла их сестре я не причиню. Даю слово. Можешь им передать дословно, – процедил Злат.

«Надо же, я стала свидетелем уже двух клятв Повелителя, – задумалась принцесса. – Книги говорят, что он чрезвычайно редко дает слово и всегда держит его. Что-то, видно, ему здесь очень нужно, раз поступает именно так. Странно, что?»

– Вот и лады, – почти обрадовался Связист. – Ну, я пойду тогда…

– Иди, – милостиво кивнул Повелитель.

– Подожди, – заинтересовалась богиня. – Когда мы встретились в «Полумаске», ты разговаривал как настоящий лорд, а сейчас?

– Ну не могу я все время эти выверты в голове держать. Фигасе?! Так, знаю несколько, чтобы бабам нравилось, заучил, но не люблю выпендриваться, – признал Сила-Посланник. – Только когда видно сразу, что иначе не даст, э-э-э. А конец все равно один… Ты это, не сердись, ага?

– Ага, – от души рассмеялась богиня.

– Ну, я пойду, ребята ждут, – еще раз бормотнул Связист и телепортировался с галереи.

Как только Сила исчезла, принцесса тут же резко обернулась и впилась взглядом в дальнее окно. Через стекло богиня разглядела лицо и шевелюру белобрысого Мелиора и такую же бледную, как его волосы, физиономию герцога Валиса, посла Мэссленда. Лично молодая женщина с ним не встречалась, но в «Альбоме лиц высокой крови» видела. Она еще успела прочитать по губам брата фразу, полную двусмысленности: «У нас здесь дуют такие ветры… Лучше не выходить на балкон. Это может плохо сказаться на здоровье». Потом штора опустилась и скрыла собеседников от глаз принцессы.

– А твои родственники – очень находчивые боги, – расхохотался Злат, тоже прекрасно разглядевший «случайных» наблюдателей и легко уловивший их мысленный настрой. – Меня уже демонстрируют послам для устрашения и большей сговорчивости.

– Должна же быть и от тебя какая-то польза, Ужас Бездны, – рассудительно заметила принцесса, теперь сообразившая, какого демона братец-вампир, не любивший утруждаться более необходимого, назначил встречу в дальней галерее. Видно, мэсслендец оказался не в меру настырен и несговорчив, поэтому принцы решили его «немного» припугнуть.

– О да, – поперхнулся от такой наглости Повелитель. Семья Лимбера в целом, а не только забавная девочка Элия, интриговала его все больше и больше.

– Прекрасное утро, – вежливо констатировал как всегда безукоризненно одетый принц Энтиор, появляясь на балконе двумя минутами раньше срока. Ветер не трепал, а живописно развевал тщательно уложенную волосок к волоску густую шевелюру и ярко-бирюзовый широкий плащ, оттенявший черный камзол. Мужчина кивнул Злату, а потом, стянув с руки перчатку, нежно взял ручку принцессы и, отогнув манжет, коснулся поцелуем запястья. – Если угодно, мы можем отправляться.

Секунду спустя балкон опустел, а в родовом замке Энтиора, в Эллиндерской горной долине, где содержалась элитная партия рабов, стало на три живых существа больше. Они появились в комнате для телепортации, которой пользовались и охотники для доставки первосортного товара, и сам принц, когда прибывал для осмотра очередной группы. Злат мельком скользнул взглядом по пустой светлой комнате со специальными мягкими стенами и полом из какого-то однородного гладкого, вероятно легко моющегося материала, и заметил:

– Не напоминает Дом для обделенных рассудком?

– Рабы попадаются всякие, иной раз буйные, а я свою собственность берегу, – холодно пояснил Энтиор и, шагнув к двери, выбил на ней какую-то замысловатую дробь.

Створка тут же распахнулась – Хозяина ждали. Пять слуг-рабов на случай срочных поручений, управляющий, стражники и охотник Роланд – темноволосый мужчина в черном, с ярким, винного цвета шейным платком и рубиновым перстнем на мизинце. Он комплектовал группу, для осмотра которой и прибыл Хозяин. Элия глянула на охотника. С этим она встречалась часто. Один из лучших поставщиков Энтиора, сам – вампир одной из высших рас, не боящийся религиозных символов, без аллергических реакций на определенные сорта древесины, серебро и дневной свет. Он обладал даром чуять достоинства жертвы на очень большом расстоянии, мгновенно определял талант, чистоту (девственность) потенциального раба и прикидывал цену. Плохого товара Роланд не доставлял. Безжалостный, умный, умеющий быть совершенно незаметным, он являлся практически идеальным работником, а принц очень ценил таких.

При появлении Энтиора рабы безмолвно опустились на колени и простерлись на паркетном полу коридора, все остальные склонились в низком поклоне. Охотник резко кивнул.

Принц небрежно повел бровью, давая понять, что заметил приветствие, сбросил плащ, который тут же подхватил бдительный раб, и, обратившись к своим спутникам, любезно предложил:

– Пойдемте.

По примеру хозяина, освободившись от верхней одежды, гости проследовали по прямому широкому коридору, отделанному темным деревом со встроенными магическими световыми панелями, штукой гораздо более практичной, чем шары или лампы. Никаких ниш, видимых простым глазом дверей или темных углов здесь не было. Охотник шел впереди, указывая, где разместили новую партию рабов. Все остальные, не получив разрешения на сопровождение хозяина, предпочли остаться на месте, дожидаясь его возвращения.

Свернув в соседний с центральным коридор, охотник остановился перед совершенно гладкой стеной и еле слышно прошептал сегодняшний пароль. Раздался легкий щелчок, и внезапно проявившаяся большая двустворчатая дверь с замысловатой монограммой Энтиора в центре, пылающей ослепительной бирюзой, распахнулась. За ней шел все тот же коридор, но на сей раз в него выходило несколько закрытых дверей, а у стены стояли три кресла, стол с вином, прохладительными напитками и фруктами. Гости переступили порог, и двери за ними мягко закрылись. Стало очень тихо.

– Эта партия специально рассчитана на праздничные заказы, – вежливым тоном экскурсовода в зоопарке пояснил принц, обращаясь к Повелителю Межуровнья. – Девушки, женщины, девочки, мальчики, юноши, мужчины для развлечений, сказители, менестрели… Рабов для дела в ней нет.

– О, так тебе нужен мальчик для развлечения, любовь моя? – неожиданно развеселился Злат, обращаясь к Элии. – Может быть, я смогу его заменить?

– Стоит над этим подумать, – очень серьезно ответила принцесса. – Но ничего не могу сказать, пока не увижу товар лицом.

– Да-да, понимаю, – опечаленно покачал головой мужчина.

Принц фыркнул. Охотник, не принимая участия в болтовне высокопоставленных гостей, в молчании делал свою работу. Он подошел к третьей двери, нажал на панель в центре и активизировал заклинание. Дверь и вся стена помещения, выходящая в коридор, стали прозрачными для наблюдателей. Звуки начали свободно проникать наружу. Компания расселась и приступила к осмотру.

В комнате без окон, ярко освещенной все теми же панелями, находилось пятеро мужчин. Двое, совсем молодой шатен с веселыми карими глазами и средних лет брюнет ничем не примечательной внешности, сидя на лавке, наигрывали что-то знакомое на музыкальных инструментах и время от времени переговаривались.

Третий – худощавый блондин с породистым носом, свернувшись клубочком на кровати и зарывшись в одеяло, безмятежно спал. Его мешок и арфа аккуратно стояли у изголовья.

Четвертый – забавный пухленький коротышка в ярко-зеленом камзоле с золотыми рюшами, восседая на своей кровати, подтягивал колки у гитары и наставительно говорил своему собеседнику, мальчику с огромными фиолетовыми глазами и светлыми золотистыми волосами:

– Не пугайся, парень, где наша не пропадала. Менестрели, они всегда нужны. А этот охотник вроде мужик слова. Раб так раб, зато Лоуленд увидим. Я ж о нем только легенды раньше слышал, и песни, само собой, пел. Эту вот, например: «Великий город в синеве небес», – коротышка сыграл несколько аккордов. – А может, и самих великих богов доведется узреть. Эх, на принцессу Элию – богиню любви, прекраснейшую из роз Лоуленда, – хотя бы одним глазком поглядеть. Говорят, красота неописуемая, после нее все женщины уродками кажутся. Правда ли? Иль на того же Нрэна. Сколько я наемникам песен о нем переиграл. А может, Кэлера иль Ноута увидим… Не дрейфь!

– Я не боюсь, – наконец задумчиво вымолвил паренек, поерзав на стуле, – я верю в судьбу и Творца. Все в Его воле и воля Его, что я здесь.

– Да ты фаталист, Солиэль, – хохотнул толстый менестрель.

– Нет, – улыбнулся паренек и неожиданно разоткровенничался. – Я лишь верю, что все будет правильно. А богиня Элия – она воистину самая прекрасная женщина во всех Вселенных. Я ее менестрель, посвященный с детства, в храмах пою, ее слово и волю несу по Дороге Миров. Она мне во сне являлась, говорила…

Юный менестрель неожиданно замолк и нахмурился, словно вспомнив что-то.

– Э, малый, ну ты загнул, настоящий менестрель, даром что сопливый совсем, но какая фантазия, – восхищенно покивал толстяк.

– Я правду говорю, Гамеш, – серьезно, впрочем, без задора или злости, ответил Солиэль.

– Ну-ну, – покивал ярко-зеленый франт и иронично заметил: – Только я слышал, у вас, ее менестрелей, знак должен быть какой-то. А, парень?

– Есть у меня знак, – неожиданно для собеседника, собравшегося вывести врунишку на чистую воду, согласился музыкант.

– Покажи! – загорелся Гамеш.

Вполуха следившие за разговором сотоварищей и до сих пор уверенные в том, что юнец заливает, к ним обернулись и два других менестреля.

Юноша распустил шнурок на рубашке, приложил руку к сердцу и, прикрыв глаза, мелодично пропел чистым, как флейта, голосом: «Эль-и-Эль лах мэнель!» Из-под его руки заструилось нежное серебристо-голубое сияние. Менестрель отнял ладонь от груди, и все увидели на ней прекрасную розу, растущую из разорванного шипами сердца, – символ, печать, эмблему богини любви.

– О-о-о! – разом выдохнули все бодрствующие менестрели и потянулись к Солиэлю потрогать волшебный рисунок.

– Не надо, – мягко остановил он их, снова провел рукой по груди. Изображение побледнело и исчезло. Паренек старательно принялся зашнуровывать рубашку.

– Слышь, Солиэль, а чего ж ты этому охотнику не сказал, кто ты? – поинтересовался брюнет. – Он же тебя не стал бы тогда пленять, а?

Юноша промолчал…

Энтиор, заскрежетав зубами, стиснул рукой рукоять стилета и в немой ярости уставился на охотника: так опозорить его перед стради! Злат, как всегда, наблюдал за происходящим с легким интересом. Роланд понял, что дело принимает очень серьезный оборот: сцапать, как раба, посвященного богини, и прошляпить метку – такого с ним никогда не бывало! Мужчина отошел от стены, приблизился к Элии, опустился перед ней на колени, запрокинув голову, вывернул руки запястьями наружу в знак полной покорности и взмолился:

– Прощения или наказания, высшая, злого умысла в содеянном не было. Все в воле твоей!

– Ты не видел, что он мой, – задумчиво протянула богиня, проведя острым ноготком по шее Роланда. – Это странно. Сначала следует понять, в чем дело. Наказать или простить никогда не поздно.

– Да, высшая, – завороженно прошептал охотник, понимая, что начинает желать, чтобы его наказали. Из глубин души вампира стала подниматься темная страстная жажда…

Элия поднялась, прошла к двери и позвала:

– Солиэль, иди сюда!

Услышав ее голос – долгожданный зов, паренек радостно улыбнулся и, ни о чем больше не думая, шагнул к принцессе. Его донельзя удивленным спутникам, не видящим и не слышащим богов, показалось, что загадочный менестрель буквально растворился в воздухе.

Солиэль приблизился к своей богине и благоговейно поцеловал протянутую ему руку.

– Ты скрыл знак, мальчик? – ласково спросила Элия менестреля.

– Да, моя богиня, – повинно склонив голову, прошептал юноша. Фиолетовые глаза скрылись под густыми темными ресницами, казавшимися еще темнее из-за светлого золота волос.

– Зачем?

– Мне был знак – сон, что я должен повидать вас. Но как я мог это сделать? Пробовал вызвать вас молитвой, моя богиня, но никак не мог сосредоточиться, а до ближайшей церкви было много дней пути. Я преклонил колени в Храме Творца, и пришло озарение – сделать то, что я сделал, – встать на пути охотника из Лоуленда. Я слышал оповещение о том, где он остановился, и постарался попасться на глаза. Все получилось само собой. Я поступил нехорошо? – В глазах менестреля заблестели слезы.

– Расскажи свой сон, дитя, – попросила богиня.

– Вы – и вихрь тьмы вокруг, – испуганно описал Солиэль. – Какая-то опасность, зло, идущее издалека. Будьте осторожны, моя богиня, умоляю.

– Хорошо, малыш, ты рассказал мне о своем сне. Пусть он вещий, но я сумею защитить себя. Больше ни о чем не волнуйся, собирай вещи, тебя доставят туда, откуда взяли, – принцесса успокаивающе погладила менестреля по плечу и, вытянув из воздуха небольшую свежую розу алого цвета, приколола ее к рубашке паренька, пояснив: – Она не завянет до тех пор, пока ты будешь петь мне славу.

– Благодарю, моя богиня, – счастливо улыбнулся юноша, только что получивший второй знак благоволения Элии, и снова поцеловал ее руку.

С легкой полуулыбкой на губах Злат наблюдал за этой сценой. Сейчас один из талантов богини приоткрылся, и Повелитель в который уж раз задумался над тем, насколько велика сила Элии. Даже его, обыкновенно нечувствительного к силе богов с Уровней, почти неудержимо потянуло окунуться в волну этой энергии, почувствовать то, что чувствовал мальчик, купаясь в потоке силы своего божества. Слишком счастливым был в этот момент лик менестреля, благословленного любовью.

Обернувшись к охотнику, богиня бросила:

– Вернешь его туда, откуда забрал, и у меня не будет счета к тебе.

Очарование мига явления силы исчезло, и Повелитель тряхнул головой, прогоняя глупые мысли. Покосившись на Энтиора, мужчина заметил, что тот тоже, хоть и с большим трудом, приходит в себя. Роланд поднялся с колен и низко поклонился в знак согласия. Почему-то наряду с облегчением в его душе осталось зерно сожаления о несостоявшемся наказании. Солиэль взял свои вещи, охотник тяжело положил ему руку на плечо, и они исчезли из замка. Глядя на то место, где они стояли секунду назад, Энтиор грустно заметил:

– Это и был тот мальчик, которого я хотел показать тебе, милая. Талантливый и очень симпатичный, такие глаза, девственник, кстати. Но ты уже нашла его для себя. Быть может, осмотришь остальных? Каждый по-своему оригинален.

Элия снова перевела взгляд на прозрачную стену, за которой менестрели бурно обсуждали происшедшее. Для такого дела они даже растолкали спящего собрата и теперь на три голоса в красках пересказывали ему случившееся чудо. Тот пока еще сонно моргал, но уже начал согласно кивать, чтобы его не слишком сильно трясли за плечи.

– Я бы вам посоветовал быть поаккуратнее с тем брюнетом, – задумчиво сказал Злат, кивнув в сторону указанного менестреля.

– А что такое? – иронично взметнулась бровь принца. – Он владеет великими тайными чарами или посвящен в братство Темных Рыцарей?

– Ничего столь ужасного. У него всего лишь демон в душе, – безразлично-вежливо пояснил Повелитель.

– Это исключено, – оскорбленно отрезал бог. – Мы проверяем рабов перед телепортацией в пределы Лоуленда. Санитарный и магический контроль здравия тонких структур и тела. Если чего-то не учуял охотник, найдут маги на таможне.

– Вам, конечно, виднее, только этого демона магией не засечь. Паразит не из заурядных, с очень высокого Уровня и редкий, можно сказать, вымирающий вид. Переплетается со струнами души, распускает их, питаясь выделяющейся энергией, и замещает своей сущностью, свитой в точном подобии прежних нитей, а потом покидает пустую оболочку и пускается на поиски новой жертвы, – иронично улыбнулся Злат. – Сейчас процесс в самом начале и совсем не заметен, но потом… Как правило, паразит не слишком далеко уходит от прежнего тела, хватает то, что первым подвернется под руку. Хотите держать его при себе?

– Уже раздумал, – поморщился Энтиор. – Благодарю за информацию.

– Большое спасибо, – мурлыкнула Элия и обратилась к брату: – Как ты думаешь, дорогой, посол Мэссленда нас, наверное, скоро покинет? Нехорошо отпускать такую высокопоставленную особу без дорогого подарка!

– Ты, как всегда, права, стради. – В глазах принца мелькнула искра понимания, тут же сменившаяся откровенным восхищением с некоторой, весьма изрядной, примесью благоговейного страха. – Все твои идеи восхитительно гениальны!

– А ты очень опасная стерва, любовь моя, – ласково сказал Злат, покачав головой.

– Я просто люблю животных. Ты же сказал, вымирающий вид, – невинно захлопала ресницами принцесса.

Мужчины дружно рассмеялись. Два очень опасных хищника, которым пока не пришлось делить добычу, и поэтому можно было вместе повеселиться.

– Какая забота о фауне миров и послах Мэссленда. Чувствуется, что ты просто в восторге от них, – иронично заметил Повелитель Межуровнья.

– О да, – подтвердила принцесса. – Эти очаровательные существа появляются у нас практически перед каждым праздником, горя желанием обсудить ряд совершенно неотложных и ужасно важных для равновесия в мирах проблем. А нам потом приходится гадать, зачем они приходили: пошпионить, прикрыть какую-то свою очередную авантюру, действительно решить проблемы или заложить под Лоуленд магическую бомбу.

– Вот-вот, – страдальчески поморщился принц и пожаловался. – Сплошная морока с этими послами, а убить нельзя…

– Какое горе, – подчеркнуто серьезно отметил Злат. – Но, кажется, вы нашли выход.

И все снова дружно засмеялись. Отсмеявшись, Энтиор откупорил одну из бутылок и, разлив по бокалам вино, провозгласил тост:

– За хорошие подарки и за тебя, дорогая!

Возражений не последовало. Пригубив вино, принцесса уже серьезно попросила Злата:

– Если можно, осмотри других рабов из партии.

– Хочешь собрать партию подарков для посла или у тебя имеются еще столь же горячо любимые «друзья»? – лукаво улыбнулся Повелитель.

– «Друзей» хватает у всех, – пожав плечами, с легкой грустинкой согласилась молодая женщина. – Но мне хотелось бы быть уверенной, что этот экземпляр с демоном был случайностью, а не закономерно-запланированной диверсией.

– Радость моя, управлять такими существами практически невозможно, а живут они на Уровнях столь высоких, что сюда забрести могут лишь случайно. Не слишком ли велика честь – комплектовать партию паразитов для семейки богов снизу и так трудиться с их переправой? – философски заметил Повелитель. – Гораздо проще воспользоваться менее затратным способом.

– Лучше знать наверняка, – рассудительно заметила принцесса. – Кроме того, если бы я хотела окончательно и незаметно уничтожить кого-нибудь внизу чужими руками, то сочла бы паразитов хорошей идеей. Так сказать, естественный фактор окружающей среды, не говоря уже о том, что эти милые зверьки распускают ткань душ, что надолго выталкивает врага из круговорота жизни.

– Похоже, ты слишком близко к сердцу восприняла фантазии своего юного менестреля, – несколько иронично, пытаясь скрыть собственную тревогу, хмыкнул Повелитель.

– Менестрели-посвященные очень чутки к любым воздействиям и могут оказаться опасными для их богини, – обосновала свои тревоги Элия. – Я не собираюсь пренебрегать предупреждением мальчика. Что же касается проверки, то вовсе не считаю, что сейчас мы обнаружим гнездо каких-нибудь тварей. Полагаю, очень трудно направить нити реальности так, чтобы привести к нам целую кучу подобных созданий, но мне интересно, насколько вообще велика вероятность того, что среди рабов могут затесаться больные.

– Ради твоих прекрасных глаз, моя любовь, я готов проверить даже целый рынок рабов. – Повелитель встал и слегка поклонился принцессе.

– Ловлю на слове, – промурлыкала богиня, тоже вставая и оправляя юбку. – После осмотра этой партии я как раз собиралась отправиться туда. В свете предостережений Солиэля кажется особенно необходимым приобретение нового учителя по воинскому искусству.

– А куда подевался Жертак? – полюбопытствовал Энтиор, включая заклинание просмотра на следующей двери. В комнате оказалась группа прелестных девушек разных рас: люди, эльфы, оборотни и даже суккубы.

– Я уже достигла его уровня, – констатировала принцесса со смешанным чувством гордости своими заслугами и сожалением о расставании с отличным преподавателем. – Он снова ушел в миры искать работу по душе.

– Вряд ли на рынке ты сможешь найти что-нибудь достойное твоего мастерства, дорогая, – галантно возразил принц. – Впрочем, вреда от попытки не вижу. Следует взглянуть на новые партии рабов, доставленных Нрэном.

– Чем я и собираюсь заняться, – энергично подтвердила принцесса. – Если не подыщу ничего подходящего, проверю черный рынок, там за деньги можно купить почти все. Коль не повезет и там, после праздников вывешу заявление о найме на Кочующем Базаре.

– Здесь все чисто, – бросил Злат, скользнув взглядом по девушкам, и заметил от души: – Хорошая коллекция, разнообразная.

– Это готовая партия для гарема, – пояснил принц, отвлекаясь от разговора с сестрой и тоже уделяя некоторое внимание рабыням.

Ничуть не угнетенные своей горькой участью, они занимались девичьими делами. Щебетали о какой-то ерунде, расчесывали волосы, прихорашивались у зеркал или купались в мелком, чтобы случайно не утонули, бассейне. После наложения заклинания покорности о более серьезных недоразумениях беспокоиться не стоило. Потом, на торгах, заклинание снимали, чтобы покупатели могли по достоинству оценить товар, зато на «хранении» он не портился.

Боги переходили от двери к двери, рассматривая превосходно подобранные женские и мужские компании разных возрастов, расцветок и рас. Каждый раз, бросая взгляд на рабов, Злат отрицательно качал головой, показывая: все чисто. К концу осмотра прибыл Роланд, доложил, что задание богини выполнено, и происходящее дополнилось его комментариями по поводу отличительных характеристик рабов и их умений.

– Можешь отправлять товар на рынок, – на прощание бросил приказ охотнику Энтиор, когда осмотр был завершен и все вернулись к комнате телепортации. – Передашь под ответственность торговца Микаса. Он сейчас свободен.

Роланд молча кивнул, перевел дух. Деньги за рабов вампир получил сразу после доставки, и теперь, после казуса с личным менестрелем сестры хозяина, всерьез опасался, что Энтиор может наложить на него штраф, который съест большую часть трудового гонорара за доставленную партию. А ведь на ее сбор он потратил почти луну. Вообще-то принц всегда щедро оплачивал труд своих охотников, но просчетов очень не любил и мог жестоко рассчитаться с неудачником.

Накинув плащ, Элия отдала мысленную команду звездочкам, и на голове у принцессы появилась легкая серебристая вуаль, прикрывающая глаза. Энтиор покосился на сестру и, спохватившись, протянул:

– Ах да!

Принц лениво провел рукой вдоль лица, и его накрыла полумаска живописно клубящейся тьмы.

– Это конспирация? – небрежно поинтересовался Злат.

– Почти, – согласилась принцесса и пояснила: – Это символ того, что мы идем на рынок инкогнито.

– Так удобнее, – кокетливо уточнил Энтиор, поправляя манжеты. – Не придется тратить время на церемонии приветствия и официальные формулы обращения. Иногда это так надоедает.

– Понятно, – хмыкнул Злат.

И компания телепортировалась на площадь перед рынком рабов, здание которого было одним из самых часто посещаемых заведений в центре города. Громадное восьмиугольное каменное сооружение без окон возвышалось над площадью. Массивные ворота – единственный официальный вход в здание – были открыты, но в дверях мерцала силовая завеса. Она не пропускала холодный воздух с улицы внутрь, а заодно препятствовала выходу наружу любого существа с коэффициентом силы ниже половины среднелоулендского без клейма хозяина. Для большей надежности у входа стояла стража. На другом конце площади находилось общегородское Управление охраны порядка.

Войдя в здание, Злат прислушался к легкому гулу голосов и огляделся. Изнутри помещение казалось еще огромнее, чем снаружи. Оно делилось на два яруса: нижний и верхний, которые в свою очередь разбивались на равные секторы, отделявшиеся друг от друга деревянными съемными перегородками. В каждом секторе располагались группа рабов определенной специфики, прикованных ножными кандалами к скамье, тянущейся вдоль стены, и продавец – мужчина или женщина с декоративной брошью-цепочкой на груди – символом торговца рабами. Везде стояла стража с мечами, арбалетами и многозарядными жезлами парализующих заклятий. Прохаживались и маги-охранники. От сектора к сектору бродили пестрые группы немногочисленных покупателей, которые приценивались, рассматривали, ощупывали рабов, беседовали с торговцами. Видно, основной наплыв жаждущих обзавестись свежей рабочей силой пришелся на утро.

На первом ярусе в основном, как заметил Злат, продавались все те же мальчики и девочки для постельных забав. Сразу бросались в глаза их короткие легкомысленные одежды из полупрозрачной ткани, которые не столько прикрывали, сколько открывали взорам покупателей красивые свежие тела. Впрочем, тут же в следующих секторах продавали и других рабов – мастеров, прислугу…

– Нам на второй ярус, – кивком головы принцесса указала на лестницу и начала подниматься. Двое мужчин с тремя купленными рабами посторонились, давая дорогу прекрасной даме.

– Хорошо. Здесь нет пораженных тварями или одержимых. У вас действительно качественно проверяют здоровье рабов, – отозвался Повелитель, не забывший о своем обещании, и последовал за Элией.

– Если магический контроль на рынке находит больного раба, то выясняют, какой пост дал санкцию на пропуск этой партии в город. Всех магов поста допрашивают в Управлении охраны порядка. В особо серьезных случаях вызывают для допроса принца Энтиора. Если выясняется, что в поступке не было злого умысла, то на весь состав поста накладывают крупный денежный штраф и отправляют на переподготовку за собственный счет.

– Сурово, – хмыкнул Повелитель, взирая с высоты лестницы на суету первого яруса.

– Но действенно, – заметил Энтиор, припоминая с довольной улыбкой собственные подвиги на ниве запугивания проштрафившихся стражей.

– О да, дорогой, после общения с тобой у них появляется просто бешеное рвение к работе, – похвалила брата принцесса.

– Когда надо, я могу быть очень убедительным, – самодовольно похвастался вампир. От его хищной улыбки шарахнулась в сторону какая-то расфранченная дама с маленькой пушистой собачкой на руках. Собачка жалобно взвизгнула.

На втором ярусе каждая сторона была разбита на три сектора, вместо двухсекторного разделения нижнего. За счет того, что здесь не было внутренних комнат, в которых ночью содержались рабы, высвобождалась лишняя площадь, которую занимали торговые места. Поднявшись наверх, компания направилась направо, игнорируя все попытки торговцев секторов привлечь их внимание к своему наилучшему товару.

Принцессе нужна была сторона, вмещавшая три сектора, где продавали рабов, взятых в походах принца Нрэна, – контрибуция того злополучного мира, которому не повезло стать очередной целью завоевательной кампании великого бога войны. Последнюю добычу брата – рабов из Кара-Висты – выставили на торгах лишь сегодня. Жертвы таланта великого воителя, бывшие воины великой и несокрушимой армии Кара-Висты, а ныне потенциальные охранники, стражники и телохранители в избытке сидели на скамьях, стояли поодаль или ходили, звеня ножными и ручными кандалами. Легкие и прочные цепи не были необходимостью при такой охране и магических мерах предосторожности, но создавали определенный психологический эффект, поэтому ими и пользовались до сих пор. Именно здесь, на рынке, раб начинал в полной мере понимать, что он – раб.

Остановившись перед первым сектором, богиня стала внимательно разглядывать невольников. Заметив группу покупателей, торговец – крупный мужчина средних лет с простой железной цепочкой на груди – тут же оказался рядом и, поклонившись, вежливо осведомился:

– Чего желают лорды и леди?

– Леди выбирает, – высокомерно ответил Энтиор, удостоив торговца ледяным взглядом, и коснулся пальцами рукояти стилета.

– Мне не нужна помощь, я предпочитаю смотреть сама, – спокойно пояснила богиня и двинулась вдоль сектора, разглядывая предлагаемый товар.

– Как вам будет угодно, – поклонившись, торговец направился к зовущему его покупателю, какому-то жирному купцу, решившему раскошелиться на раба-телохранителя с заклинанием преданности.

Принцесса внимательно рассматривала невольников, прислушиваясь к интуиции и чутью, которые и подкинули хозяйке задачу: найти достойного учителя. Пока они молчали. Среди рабов этой партии было много сильных рослых мужчин – совсем юных, молодых, зрелых, умеющих обращаться с оружием, тех, из которых вышел бы неплохой телохранитель или сторож, но единственного, нужного ей, богиня пока не нашла. Медленно двигаясь вдоль ряда невольников, Элия скользила по их лицам почти невидящим взглядом, слегка касалась их сознаний и думала, что, наверное, все-таки придется отправляться на черный рынок. Она уже миновала первый сектор, второй, третий…

Следуя за целеустремленно шагающей вперед принцессой, Злат поинтересовался у Энтиора, покорно, без лишних комментариев следовавшего за сестрой:

– Она всегда так стремительно воплощает в жизнь свои решения?

– Если Элия чего-то хочет, то не успокоится, пока не добьется своего. С этим лучше смириться и не становиться у нее на пути. Выйдет себе дороже, – спокойно отозвался принц. – Если ее интуиция подсказывает, что срочно нужно найти и купить раба, значит, так и есть.

– Упрямая женщина, – хмыкнул Повелитель.

– Нет, просто она всегда точно знает, что ей нужно, – мягко возразил вампир с неожиданно любящей для столь холодного и эгоистичного типа улыбкой.

И тут взгляд принцессы зацепился за одинокого человека, который сидел, прислонившись к каменной стене у самого края скамьи. Невысокий, светловолосый (причем волосы у него были столь светлы, что казались почти белыми) жилистый мужчина, одетый, как и все остальные, в плотную простую рубашку и темные штаны грубой ткани, смотрел в пространство невидящими мутно-зелеными глазами. В его голове мелькали отрывки несвязных мыслей, обрывки эмоций, и все снова погружалось в туман. Какие-то чары кружились вокруг него. Да, точно, кроме обычных чар-пут, не позволяющих рабу поднять руку на хозяина, причинить себе вред или сбежать, было еще что-то. А по руке, расслабленно свисающей вдоль тела, шли старые, настолько старые, что стали почти незаметными глазу, мозоли от различных видов оружия. Другие невольники, по большей части темноволосые, изредка перебрасывались между собой словами и казались одной группой, желтоволосый же был среди них одиночкой.

Богиня прищелкнула пальцами, и рядом с ней тут же возник продавец третьего сектора – огненно-рыжий великан с шикарными длинными усами, толстой золотой цепочкой на красной куртке и в огромных лиловых шароварах.

«Где только Нрэн выискивает таких колоритных типов?» – мелькнула у принцессы ироничная мысль.

– Леди сделала выбор? – поинтересовался продавец, взлохматив рукой волосы.

– Этот тоже из Кара-Висты? – Элия указала на заинтересовавшего ее раба.

– Да, его привезли в этой партии. Отличный экземпляр, спокойный, сильный, не болтлив, – подтвердил торговец подбоченившись. – Хотите рассмотреть получше, леди?

– Да, – кивнула принцесса. – Освободите его от оков.

Причуда покупателя – закон. Торговец снял с пояса простой черный жезл, направился к рабу и коснулся замков на его оковах концом магического предмета. Те со звоном упали на каменный пол. Продавец снова пристегнул жезл к поясу и отошел на всякий случай в сторону. Невольник будто и не заметил, что его освободили, только зеленые глаза на секунду глянули вниз и снова помутнели.

– Энтиор, проверь его, пожалуйста, – попросила богиня, подходя к странному невольнику поближе.

– Что ты хочешь, стради? – вежливо уточнил брат, гадая, почему Элии приглянулся этот странный тип.

– Ударь его, – ответила Элия.

Принц довольно улыбнулся, молча подошел к рабу и залепил ему оплеуху, вернее, попытался залепить. Его рука не смогла коснуться тела мужчины. С прежним безразличным выражением лица тот слегка отклонился назад, блокировал удар, отведя кисть противника от себя в сторону. Одна ладонь мужчины взметнулась ребром вверх и поставила блок-защиту, вторая сжалась в кулак, угрожая атакой. Невольник чуть слышно пробормотал:

– Следовало использовать отвлекающий удар по третьей уязвимой точке, ты сделал слишком длинный замах, и постановка руки неправильная. В следующий раз сломаю запястье…

Потом руки раба снова обвисли бессильными плетьми, и он безразлично уставился в пространство.

– Мои комплименты, милая, ты все-таки нашла то, что хотела. Он хорош, хотя и странный какой-то, – чуть оскорбленно заметил Энтиор, оставляя раба в покое.

Злат наблюдал за разворачивающимися событиями, предпочитая пока не вмешиваться и не комментировать их. Его интересовало, видит ли Элия то, что видит он сам, и если видит, что собирается предпринять.

– Я его покупаю, – резко бросила богиня рыжеволосому торговцу.

– О леди, ваш выбор очень удачен. Такой редкий экземпляр: мужчина сильный, быстрый и… – начал было набивать цену мужчина.

– Он болен, опоили какой-то дрянью, возможно, чтобы не сопротивлялся, – нахмурилась принцесса. – Придется готовить противоядие, лечить.

Торговец нервно сглотнул, смекнув, что дело пахнет скандалом. Женщина говорила очень серьезно. Стоит этим высоким лордам (а простолюдины такими масками не балуются) кликнуть сейчас магов для проверки здоровья всей партии рабов – и плакали проценты с продажи, да и как минимум половина базарного дня пойдет демону под хвост. А уж если в деле начнет разбираться сам принц Нрэн…

– Пять корон, и этот хиляк ваш, – в сердцах бросил рыжий мужик, решив, что в его же интересах поскорее избавиться от странного раба, и предложил: – Позвать мага, чтобы поставил печать хозяина?

– Нет, я все сделаю сама, ключ от чар-пут мне тоже не нужен, – отозвалась Элия и, достав из кошелька деньги, рассчиталась с торговцем. Серебряные монетки тут же исчезли в беспредельных глубинах его лиловых карманов. Потом богиня подошла к невольнику и, взяв его левую руку, приложила к тыльной стороне ладони свой перстень-печатку. Сверкнула вспышка, на секунду на коже раба проявилось личное клеймо богини – и исчезло, оставшись видимым лишь для магического зрения. Прикоснувшись к мужчине, принцесса почувствовала тугие жгуты тренированных мускулов под кожей.

– Встань, подойди ко мне, – приказала госпожа своему невольнику.

Повинуясь чарам-путам, он автоматически выполнил указания хозяйки и приблизился к ней. Принцесса положила руку на локоть почти не ориентирующегося в пространстве и мало что понимающего мужчины, решительно сказала:

– Теперь можно отправляться домой.

– Согласен, милая, – поддержал сестру принц, капризно заметив: – Иначе не успеем переодеться к ужину.

Злат скрыл улыбку, он уже начинал привыкать к экстравагантному поведению элегантного принца. Покинув шумный рынок рабов, все перенеслись в замок, к покоям, которые прежде занимал учитель Элии – Жертак.

– Встретимся на семейной трапезе, дорогой, – проронила принцесса, обращаясь к брату.

– Стради, я наслаждался каждой секундой, проведенной в твоем обществе. До ужина, – вежливо попрощался с обожаемой сестрой принц, коснулся поцелуем ее запястья и направился к своим покоям. Чтобы успеть принять ванну после пребывания в пыльном помещении рынка, сделать прическу и переодеться, следовало поторопиться – ведь в его распоряжении оставались каких-то жалких два часа.

– Элия, у меня тоже есть кое-какие дела, правда, не такие важные, как смена туалета к ужину, но тем не менее я вынужден ненадолго отлучиться, – промолвил Злат.

– Конечно, – рассеянно отозвалась принцесса, все внимание которой было сосредоточено на новой игрушке – странном рабе, тело которого стояло рядом с ней, а сознание бродило в заоблачных далях.

Задумчиво улыбнувшись, Повелитель шагнул к большому коридорному зеркалу и, слившись с его поверхностью, исчез. Злат собирался без помех понаблюдать за тем, что богиня будет делать с одурманенным рабом. Она не обратилась к нему за советом, значит, рассчитывала справиться сама. Действо обещало быть занимательным. Возможно, если Элии, переоценившей свои силы, понадобится помощь, Злат будет готов ее оказать, но не раньше, чем богиня попросит об этом сама и назначит цену. Повелитель уже знал, что потребовать в уплату. Соткав зеркало из первозданного Тумана Межуровнья, он настроился поразвлечься. Приняв одну из своих истинных форм, Дракон Тьмы, еще несколько секунд назад бывший мужчиной, самодовольно улыбнулся и, свернувшись клубком в озере Черной Воды, впился взглядом в зеркало.

Принцесса посмотрела на закрытую дверь, потом на одурманенного раба и тряхнула головой:

– Нет, сначала нужно разобраться, что с ним произошло, вылечить, а потом уже требовать у управляющего ключи от комнат.

Снова подхватив под руку безучастную жертву, которой предстояло подвергнуться магическим лечебным процедурам, богиня перенеслась в свои покои. Переодевшись и приказав пажам никого к ней не пускать, принцесса взялась за дело: усадила мужчину на широкий диван в гостиной и принялась снова, на сей раз более внимательно, разглядывать невольника. Тот сидел неподвижно, запрокинув голову на мягкую спинку, светлые волосы растрепались, глаза были полузакрыты, сознание по-прежнему пребывало во мраке, откликаясь только на простейшие команды чар-пут и инстинкты самосохранения. Да, вел он себя как одурманенный каким-то снадобьем, но в то же время богиня отчетливо улавливала воздействие чар, похожих на чары-путы, но совершенно другой структуры и цветности. Их плел искусный колдун, но не лоулендец, чувствовалась сила совсем другого Источника.

«Итак, или это было магическое снадобье, или его опоили и околдовали в несколько этапов, – вздохнула богиня, понимая, что ничего больше путем умозрительных умозаключений и наблюдения не установит, и продолжила рассуждать: – Пробовать разобраться с неизвестными чарами, накладывая собственные заклятия Опознания или Рассеивания, опасно. Можно вызвать случайную реакцию и убить раба. Вторгаться в его сознание, чтобы считать память о том, что произошло, тоже нельзя, если коэффициент силы высок и замаскирован чарами. Придется идти путем определения исходных ингредиентов».

Еще раз вздохнув, принцесса присела на диван рядом с невольником, сосредоточилась на некотором внутреннем преобразовании, потакая зову крови, взяла правую руку раба, поднесла к губам и… аккуратно взрезала кожу острыми клыками. Мужчина издал еле слышный сдавленный стон удовольствия и плотнее прижал руку ко рту прекрасной хищницы. Набрав немного крови в рот, Элия покатала ее языком, распознавая составляющие, и быстро сплюнула в бокал на маленьком столике. Потом лизнула ранку на руке невольника, залечивая надрез. Тот моментально затянулся.

– Сиди на месте, – скомандовала богиня рабу и, взяв бокал, ушла в магическую комнату. Теперь она знала, что делать.

Элия зажгла магические шары, поставила бокал на большой стол в правом углу комнаты и направилась к книжным шкафам своей магической библиотеки. Несколько секунд разглядывала корешки книг, ища нужную, наконец сняла с полки «Чаро-травник Ясмирка» – толстенный том в лиловом переплете. Только в этой книге она читала об использовании травы йушитка в сочетании с корнем сцевиря, ягодами целхены, корой гавира и семенами миакраны. Редкие сами по себе, эти растения были мало изучены магами и почти никогда не использовались в простом траволечении, или, уж вернее, травовредительстве. Но один из уже почти не практикуемых в Лоуленде разделов магии – чаро-травничество – активно применял растения, смертоносные по отдельности, но дающие в сочетании с чарами интересные эффекты. Насколько знала принцесса, в области чаро-травничества никто из ее братьев не работал, предпочитая если колдовать, так колдовать, если травить, так травить. Когда-то давно этим экзотическим видом магии некоторое время увлекался дедушка Леоранд, от его занятий и остался тот том, который сейчас держала в руках принцесса. Сама она испытывала к чаро-травничеству лишь чисто теоретический интерес, поскольку всегда предпочитала работать с чистой энергией, словом и жестом, а не рыться в сушеных корешках и настойках, когда требовалось срочно колдовать. Магия Ясмирка была несомненно эффективна, но требовала очень тщательной подготовки, длительного времени на сотворение, постоянной практики и экспериментов. Заранее предсказать эффект сочетания трав с чарами, руководствуясь логикой или интуицией, было практически невозможно. Поэтому чаро-травники и предпочитали проверенные веками рецепты.

Перенеся книгу на стол, к бокалу, богиня принялась листать желтоватые тонкие страницы, выбирая нужный раздел. Очень скоро она нашла то, что искала: чары, воздействующие на сознание. Рецептуру заклятия, как поняла принцесса, мысленно сверившись с перечнем ингредиентов, некий чаро-травник выполнил точно. Конечно, экспертом-вампиром Элия не была, но такие травы смогла учуять и распознать.

– Итак, что мы имеем, – обратилась женщина сама к себе, постукивая пальчиками по столу, и ответила, еще раз сверившись с книгой: – Чары Цирефы, подавляющие волю и дурманящие сознание, маскирующие истинную силу. Применены в совокупности с туманом памяти. Да, структура чисто магического ряда полностью совпадает с тем, что я видела на жертве. Рецептура приготовления чрезвычайно сложна, но вкус настоя физически не ощущается. Конечно, его можно было разглядеть магическим зрением, но, похоже, мой потенциальный учитель не слишком силен в магии. Ах да, применение любых заклинаний для снятия действия чаро-травного напитка лишь провоцирует переход чар на новую стадию, смертельную для жертвы. Что ж, придется готовить противоядие по всем правилам. Заодно попробую свои силы в новой отрасли. В конце концов, этот опыт будет стоить мне всего пять корон, не так уж и много.

Принцесса перелистнула страницу и углубилась в изучение рецепта противоядия. Он оказался не таким уж и сложным, а нужные ингредиенты, благодаря увлечению Энтиора составлением ядов, нашлись у Элии в сундучках. Принц исправно пополнял запасы редких растений любимой сестры.

Покопавшись в пузырьках с экстрактами, в коробочках с сушеными и свежими (под заклятиями стабилизации) корешками, листиками, ягодками и прочей дребеденью, богиня отобрала с десяток составляющих, предписанных рецептом. Вытащила на стол из шкафа с магическим инвентарем спиртовую горелку, водрузила на нее небольшой котелок с чеканным растительным орнаментом, налила в него чистой воды из графина и, присев на стул с высокой спинкой, стала ждать. Процесс приготовления противоядия требовал взаимодействия строго определенных трав со строго определенными чарами, и магический подогрев воды мог свести на нет все старания. Возможно, и не свел бы, но плохо знакомая с чаро-травничеством Элия предпочла не рисковать.

Когда богине уже начало казаться, что вода напрочь забыла о том, что при нагревании ей положено кипеть, котелок забурлил. Она встала и начала проводить свое первое практическое занятие по чаро-травничеству. Когда капля сока миакраны из никак не желавшего открываться обычным путем флакона выплеснулась богине на юбку, от чего та в месте соприкосновения с жидкостью сменила синий цвет на ярко-оранжевый, Элия поклялась себе, что это занятие будет последним. Внятно и четко произнося над бурлящей водой слова, которые оплетали котелок сеткой силы, и бросая в него одну травку за другой, богиня наблюдала за тем, как сила вплеталась в структуру напитка, меняла его и сама становилась составляющей. Последней в воду попала кровь невольника. Напиток пошел синей волной, резко забурлил и тут же остыл. Принцесса сняла котелок с горелки. Все было готово, оставалось только проверить результат.

Взяв чистый стакан, богиня наполнила его настоем до половины, прибрала комнату, прекрасно понимая, что возвращаться сюда, чтобы расставить все по местам, потом захочется еще меньше, чем сейчас, и удалила чистящим заклятием пятно на одежде. Справившись с этими неприятными обязанностями, принцесса захватила противоядие, заперла комнату и вышла к рабу. Тот все еще неподвижно сидел на диване. «Пожелай мне удачи, Творец», – мысленно попросила Элия и, приблизившись к жертве, скомандовала, протягивая бокал:

– Пей!

Мужчина открыл глаза, безразлично глянул на богиню, взял бокал и в несколько глотков опорожнил его, потом поставил на стол и снова, откинувшись на спинку дивана, смежил веки. Элия присела в кресло и приготовилась наблюдать за последствиями. Структура заклятия, вплетенная в чаро-травный напиток отравителя, начала взаимодействие с противоядием. Туман, застилающий сознание, начал медленно отступать, расслабленное тело напряглось, ощущаемый коэффициент силы раба резко подскочил до среднего божественного уровня и пополз выше.

– Ого! – восторженно выдохнула принцесса при виде того, как чары рассеиваются от соприкосновения друг с другом, проявляя личность, и тут же задумалась: – А что же будет с травной составляющей?

Перестроив свое восприятие для наблюдения за этим процессом, богиня завороженно наблюдала за тем, как сталкиваются, собираются друг с другом ядовитые компоненты, растворенные в крови и лимфе, концентрируются, превращаясь в относительно безвредную массу в районе… Прежде чем принцесса успела отреагировать на происходящее, мужчина нервно сглотнул, перегнулся пополам, и его буквально вывернуло наизнанку.

– Вот и спасай после этого мужчин, опять все измарали, – поморщилась принцесса, с тоской обозревая испорченный ковер. Вздохнув, Элия активизировала чистящее заклятие, а заодно переправила пустой стакан из-под противоядия в Тихие Миры.

Мужчина на диване очень быстро приходил в себя, осваивая ту информацию, которую собирали его чувства, пока рассудок бродил в заоблачных далях. Наконец, глубоко вздохнув, блондин сел прямо и, спокойно глядя на принцессу, сказал:

– Насколько я понимаю, леди, я обязан вам по крайней мере рассудком, если не жизнью. Благодарю. Я Итварт из Свартфальта, бог войны, лорд-страж крепостей, посвященный Источника Сварта.

– Элия, принцесса Лоуленда, – представилась в ответ богиня. В перечислении остальных титулов нужды не было. Информацией о богах Мира Узла владели практически все.

Итварт встал, чуть пошатнувшись, и церемонно поклонился. Координация движений бога восстанавливалась с поразительной быстротой.

– И я ваш раб? – полюбопытствовал мужчина, снова присаживаясь. Он начал едва заметную разминку, проверяя готовность к действию каждой мышцы.

– Поскольку коэффициент вашей силы гораздо больше половины среднелоулендского, то уже нет. Сейчас я сниму клеймо, – отозвалась принцесса и потребовала: – Дайте руку.

Итварт встал и быстро приблизился, испытующе, но спокойно глядя прямо в глаза богини. Равный смотрел на равного. Только глубоко в глазах таились скрытое беспокойство и тревога, не за себя, за то, что могло случиться, пока он пребывал в беспамятстве. Элия взяла ладонь бога и, возложив пальцы на невидимое клеймо, произнесла стандартную формулировку:

– Законом Лоуленда, силой моей, правом моим, свободен!

Клеймо проявилось, стало видимым для простого зрения, слегка засветилось, а потом постепенно поблекло и исчезло. Ладонь стала чистой, как прежде. Богиня отпустила руку мужчины.

– Благодарю, – снова поклонился Итварт и вернулся к дивану: – Я ваш должник. Как вы хотите восполнить долг, принцесса?

– Я покупала учителя, – ответила Элия, разглядывая бывшего раба. Теперь уже никто не сказал бы, что он – невольник. Перед молодой женщиной сидел бог: спокойная сила в глазах, осознание своего могущества. – Но, может быть, вы согласитесь преподавать мне. Об оплате договоримся.

– Насколько я помню, ваш брат, Нрэн, великий воитель, – поинтересовался бог войны. – Зачем вам другой учитель?

– Нрэн не хочет преподавать. Его мастерство слишком превосходит мое, чтобы кузен мог получать удовольствие от учебного боя, – пояснила богиня. – А если бы и захотел, так у него нет времени. Постоянные походы. Брат бывает дома только наездами. Для систематических тренировок этого мало. А вы, я это чувствую, умеете и любите учить.

– Понятно, – кивнул воин и ненадолго задумался.

Молчала и Элия, вспоминая, чем закончились ее приставания к Нрэну с требованиями позаниматься. Первый же бой без оружия, во время которого требовалось коснуться кузины, привел великого воина в такое невменяемое состояние, что его мог бы убить и ребенок. Принц позорно бежал с поля битвы. Занятия на клинках тоже не состоялись. Вид богини с холодным оружием в руках поверг кузена в еще больший экстаз…

– У меня остался невыплаченный долг мести, – наконец промолвил Итварт, все решив для себя. – Потом я вернусь и буду учить вас. Лоуленд – интересный мир, мне он нравится.

– Месть – ваше право, – согласилась принцесса. – Когда закончите с делами, приходите.

Элия сняла с указательного пальца правой руки перстень-печатку и протянула его воину:

– По этому знаку стража пропустит вас в замок. Будьте поосторожней. Я не хочу, чтобы какой-то чаро-травник, пусть даже очень талантливый, лишил меня возможности учиться.

Итварт взял перстень и ответил, недобро прищурившись:

– На сей раз буду. Я не слишком великий маг, но зато хороший воин. И теперь без предупреждения стану атаковать я!

– Отправляйтесь туда, куда нужно, я временно убрала для вас запрет на телепортацию, – предложила принцесса, произведя мысленные манипуляции с общей магической защитой замка. Она не задавала лишних вопросов и не предлагала иной помощи, для бога войны это было бы проявлением высшей формы недоверия, сильнейшим оскорблением.

Воин кивнул и без лишних разговоров исчез из комнаты.

«А сейчас переодеваться к ужину», – скомандовала себе Элия и вспорхнула с кресла. Пока она исцеляла потенциального учителя, прошло более полутора часов, а до ужина еще нужно было принять ванну и переодеться.

Выбежав из гостиной, богиня едва не упала, налетев на мягкое препятствие – соскучившийся Диад караулил хозяйку у самого входа.

– О демоны, радость моя, позже пообщаемся, – пообещала богиня пантере, которая, надеясь на ласку, заглядывала ей в глаза. – Я опаздываю. Ты же не хочешь, чтобы братья застали меня в неглиже и без прически!

На неглиже и прическу Диаду было глубоко наплевать, но он своей шикарной звездно-черной шкурой почуял, что если не отстанет от госпожи, то ему может крепко нагореть. Поэтому, прекратив интенсивно тереться о ноги, пантера сочла за лучшее следовать на почтительном расстоянии за хозяйкой, кинувшейся в гардеробную. По опыту Диад знал, что торопящаяся Элия может пребольно отдавить лапы, особенно если у нее на ногах какие-то штуки с острыми палками на концах. А обещанное «потом» настанет быстро, и зверя обязательно погладят и почешут под подбородком.

Глава 6

Семейный ужин, недетские обиды, сказки на ночь

Родственники – это группа ничем не связанных между собой лиц, собирающихся периодически пересчитываться и вкусно покушать…

А. Кнышев

Детей надо баловать – тогда из них вырастают настоящие разбойники.

Е. Шварц. Снежная королева

Спешка дала свои результаты, за двадцать минут до ужина принцесса была абсолютно готова, она даже успела погладить Диада и переговорить кое с кем при помощи заклятия связи о темных путях появления на рынке своего потенциального учителя. Увы, безопасность Лоуленда стоила нескольких минут, не отданных марафету.

Элия в последний раз оглядела в зеркале свое отражение, проверяя, как сидит новое платье глубокого синего цвета с рисунком кипенно-белой и темной сирени, перехваченное тонкими серебряными браслетами на локтях и запястьях, с глубоким квадратным декольте и небольшим разрезом до середины икры. Чуть-чуть не по этикету, но трапеза в узком семейном кругу допускала маленькие вольности, кои с восторгом приветствовались мужчинами. Молодая женщина нашла, что одежда превосходно сочетается с убором из сиреневых нариитов, и обернулась к пажу, вошедшему с докладом о визите принца Тэодера.

«О? Что понадобилось моему таинственному брату?» – заинтересовалась принцесса.

Обычно Тэодер, поддерживая тщательно пестуемый имидж серой незаметности, не считал возможным претендовать на место сопровождающего сестры. Но бывали исключения, когда сферы интересов родственников пересекались, и принцу требовалось что-нибудь срочно обсудить с Элией лично или договориться о встрече, касающейся его важных дел. В таких случаях бог мафии являлся лично или присылал на заклание Ноута. Неизвестно почему, тот до жути боялся кузины и ни за какие блага мира не согласился бы составить ей компанию на добровольных началах.

– Прекрасный вечер, милая. Ты восхитительна, этот туалет тебе очень к лицу, – вежливо поздоровался Тэодер, приветствуя появившуюся в гостиной принцессу. Сам он традиционно оделся весьма скромно: в светло-серую рубашку с отложным воротом из мягких кружев и черный камзол – все было выбрано со вкусом, но не бросалось в глаза.

– Прекрасный вечер, – доброжелательно кивнула богиня таинственному родичу, подставив щеку для поцелуя. – Что тебе угодно, дорогой?

– Я желал проводить тебя на ужин, милая, – едва коснувшись нежной кожи, вежливо пояснил кузен, ведя предписанный этикетом диалог.

– Неужели? – кивнула, словно удивляясь, Элия, протянула руку мужчине и коротко согласилась. – Прекрасно, идем.

– И просить… – мягко продолжил мужчина, понимая, что кузина желает говорить прямо.

– Да? – чуть нахмурилась богиня, опуская руку. Ей хотелось развлекаться, а не решать проблемы. Норма благих деяний нынче была перевыполнена по крайней мере на луну вперед и уже стоила почти испорченных юбки и ковра.

– Лорд Грэф из Преста тебе еще нужен? – нейтрально уточнил Тэодер.

– Кто? – Элия непонимающе нахмурилась.

– Из Мира Тальвалар, ты была там с официальным визитом три луны назад, – терпеливо дал уточняющую справку принц.

– Милый, по-твоему, я обязана помнить каждого мужчину из каждого мира, в котором бываю? На это никакого, даже многоуровневого божественного мышления не хватит, – скроила гримаску принцесса.

– Разумеется, нет, дорогая, я не требую от тебя такого подвига, – признал принц, то ли совершенно серьезно, то ли со скрытой иронией. (Элия никогда не могла определить этого наверняка.) – Вот, – Тэодер достал из кармана небольшую миниатюру-портрет симпатичного шатена с пронзительными черными глазами.

Элия взяла ее и некоторое время сосредоточенно разглядывала, потом облегченно призналась, щелкнув пальчиком по изображению:

– Вспомнила. Танцевала пару раз на балу по случаю Дня восшествия на престол короля Фельканира, потом один раз поцеловались на балконе. Что с ним такого?

– Плохо, – серьезно отозвался бог, принимая назад миниатюрку. – Он из лучших моих людей в том регионе, и сейчас работа почти стоит. Все время проводит в твоей церкви и понемногу сходит с ума. Ты знаешь, иногда такое случается.

– Ладно, после праздников схожу туда, сделаю, что смогу, – согласилась принцесса, но, заметив поперечную морщинку на лбу кузена, жалобно вздохнула: – Он нужен тебе срочно?

– Я был бы весьма признателен, дорогая, один раз слуги уже изъяли у него перстень с ядом, не могу ручаться, что подобные порывы не повторятся, а менять его в данный момент нецелесообразно, – прояснил степень сложности ситуации бог.

– О Творец! Хорошо, дорогой, надеюсь, твой человек сейчас в церкви, – сдалась Элия. Не так уж часто кузен просил ее о чем-то.

Принцесса присела в кресло, прикрыла глаза, выпуская часть силы из-под спуда блоков, и нащупала божественную связь с личным местом силы в Тальваларе. Церковь была достаточно популярна, и нити связи установились легко, через них богиня любви выловила нужный образ Грэфа из Преста. Мужчина раскладывал охапки свежих роз у алтаря. Мозги бедолаги представляли собой эмоциональный омлет, такое частенько случалось с жесткими типами, впустившими в свою душу первое чувство. Богиня окружила сознание нечаянной жертвы своей волей, погрузила в дремотные грезы и отдала молчаливый приказ божественной силе. К счастью, Грэф не был сильным магом или таким бесконечно упертым упрямцем, как Нрэн, к тому же сказалась разница в коэффициентах силы. Прошло не более семи минут, и мужчина был избавлен от тяжкого недуга безнадежной любви к ветреной богине. Закончив работу установкой эмоциональной блокады на память, Элия мягко пробудила человека и подтолкнула его к выходу из святилища.

– Все, готово. Позаботься во избежание рецидива о том, чтобы он никогда более не попадался мне на глаза и не видел моего изображения, – дала короткую инструкцию красавица, возвращаясь из мысленного странствия по нитям силы через миры. – Если он настолько ценный работник, учти, в последней партии рабов у Энтиора была коллекция для гарема. Девочка-оборотень оттуда – не полная половинка твоего Грэфа, но весьма близка по тонким структурам к таковой.

– Премного благодарен, милая, я приму к сведению все ценные советы, – умиротворенно вздохнул Тэодер.

Приходя просить за своих людей, он никогда не мог предсказать, чем обернется его заступничество. Элия могла помочь, а могла отказать наотрез, руководствуясь какими-то своими мотивами, не имеющими, впрочем, ничего общего с обычными женскими капризами.

– А теперь-то мы идем на ужин? Я умираю с голоду, – требовательно топнула ножкой богиня, изрядно проголодавшаяся после весьма специфической и уникальной в своем роде работы. Внушать любовь могли многие божества близкого ей профиля, но ликвидировать последствия действия своей силы почти никто не умел.

– Считай, что мы уже за столом, дорогая, – галантно отозвался принц, беря кузину под руку.

Сейчас, исполнив свой долг по отношению к подчиненному, Покровитель мог просто наслаждаться обществом самой красивой и желанной женщины королевства. Но разве кто-то говорил, что она должна быть самой доброй и кроткой в придачу? Совершенства во Вселенной не бывает, а случись такое, вполне вероятно, что искомое оказалось бы невыразимо скучным…

Когда Элия и Тэодер вошли в малую парадную гостиную на втором этаже замка, большая часть родственников была в сборе. Кэлер, Элтон и Кэлберт стояли у большого центрального камина и вели беседу, прихлебывая легкое вино. Первый попеременно бросал тоскливые взгляды на стол, который накрывали слуги, и на напольные часы рядом. В животе принца громко и требовательно урчало. Напрочь игнорируя все кресла, диваны и стулья, Рик и Джей – охристо-голубое и ало-зеленое дополнения к сгущающимся сумеркам – отодвинув тяжелые портьеры и забравшись с ногами на подоконник, болтали.

Ноут, Ментор и Лейм листали за столиком у левого камина какой-то большой альбом. Нрэн, мрачный, коричневый, молчаливый, традиционно маячил в углу, прислонившись к колонне, и напряженно следил за всеми дверями сразу, ожидая явления кузины. Король Лимбер, переминаясь с ноги на ногу, разглядывал часть собственной огромной коллекции кубков с фривольными мотивами, выставленной в серванте. Энтиор и Мелиор, как всегда, чуть-чуть задерживались, доводя совершенную внешность до еще большего совершенства, сдувая какие-то только им видимые микроскопические пылинки, расправляя складки и укладывая волосы по последней, ими же заведенной моде.

– А, дочка, привет, – оживился король при появлении Элии. Шагнув ей навстречу, он сгреб принцессу в объятия и расцеловал.

– Прекрасный вечер, сестра, – нестройным хором приветствовали богиню остальные родственники, жадно скользя по ее фигуре глазами, поскольку им, в отличие от отца, столь бесцеремонно трогать ее руками не позволялось.

– Прекрасный вечер, папа, мальчики, – доброжелательно, поскольку видела всех вместе впервые за долгое время, и родственники пока не успели ей вусмерть надоесть, поздоровалась богиня.

– Ну что, парни, пошли есть, – позвал детей и племянников король, направляясь с дочкой к столу.

– Давно пора! – радостно прогудел Кэлер и, бросив беседу, устремился к желанной цели.

– Мы вовремя, – довольно констатировал Мелиор, появляясь в дверях.

– Как всегда, – снисходительно кивнул Энтиор.

На этот раз Лимбер посадил дочь по правую руку от себя во главе стола, место напротив занял по традиции Нрэн, никто и не думал с ним спорить, поскольку перехода в следующую инкарнацию не планировал, зато за стул рядом с богиней разгорелась нешуточная борьба, но быстро кончилась, когда принцесса позвала:

– Лейм, солнышко, не хочешь присесть рядом со мной?

Кузен с энтузиазмом подтвердил, что хочет, и занял желанное место. Все остальные маневры по переделке мест прошли уже в более мирной атмосфере. Семейный ужин, первая совместная трапеза праздничного периода Новогодья, начался.

Пока королевская семейка не утолила первый голод, разговоры шли достаточно вяло, самым громким звуком оказался стук серебряных приборов, зато взгляды, встречающие каждую очередную перемену блюд, были полны энтузиазма, но вскоре мало-помалу за столом завязалась беседа.

Первым, как всегда, не выдержал Рик и, запив очередную порцию рыбного заливного белым лиенским «Нежная гроздь», полюбопытствовал, гордясь своей осведомленностью:

– Элия, как поживает твоя новая покупка?

– Какая покупка? – поинтересовался Лимбер и насторожился настолько, что даже перестал жевать. После вчерашних сюрпризов он все еще пребывал в несколько взвинченном состоянии. Все остальные, глядя на главу семейства, тоже немного задергались.

– Раб для обучения воинскому искусству, – снова вылез довольный рыжий. – Жертак уже выдохся и отчалил в свободное плавание.

– А, – немного успокоился король. – Что ж, дело хорошее. Так как он тебе, дочурка? Уже пробовала?

– Нет, позже, когда вернется. У него остались кое-какие незаконченные дела, и я отпустила его уладить их, – небрежно пояснила принцесса, сделав знак слуге положить себе еще салата «морское ассорти» с креветками, крабами и кальмарами. – Но, думаю, он будет достаточно хорош.

– Как может быть хорош в этом деле раб? – не выдержав, со страстью специалиста возмутился Нрэн, переступив даже через свое обыкновенное стеснение. Ведь дело касалось столь важной темы!

– А я его освободила, – снова шокировала родича Элия и добила словами: – Поскольку он бог войны и могуществом обладает немалым. Враги опоили зельем, связывающим силу, и подкинули в партию твоего товара из Кара-Висты. Можешь не беспокоиться, случай единичный, все уже проверено. Скорее всего, мужчину внедрили на этапе транспортировки, перед пограничным телепортом, заменив одного из рабов.

– Подобного более не повторится, – любезно, с самой «милой» улыбкой, обыкновенно вгоняющей в трепет собеседников низшего ранга, подтвердил Энтиор, – я уделил некоторое время беседе с руководством рынка и главой пограничного поста Западных Врат. А тебе лучше маркировать товар на месте, перед отправкой, кузен.

– Ясно, сделаю, – отрезал Нрэн, ревниво насупившись, но от дальнейших комментариев отказался.

Если бы он продолжил возникать касательно нового учителя, с богини сталось бы снова предложить ему вести занятия, а на это воитель просто не мог согласиться. Что же касается «раба», подброшенного в партию товара, на этот счет бог все равно собирался все проверить и еще раз перепроверить лично, но не считал свои намерения подходящей темой для застольной беседы.

– Надо же, какое коварство, продать вольного бога в рабство, – демонстративно, слишком демонстративно негодуя, покачал головой Рик. – Опоить и продать!

За столом послышались сдавленные всхлипы смеха, кое-кто даже поперхнулся. Работа Рика по маскировке силы рабов, продаваемых на черном рынке, где можно было купить все, что угодно, в том числе и любое существо из миров с почти любой силой, замаскированной искусным заклятием и заклинанием смирения, в семье была известна прекрасно. Сами же принцы и поставляли Рику потенциальных рабов из числа личностей, вздумавших пересечь им дорогу для обработки и наказания.

– Чего ржете, кони, – небрежно хмыкнул Элтон, – это он конкуренции боится!

– И падения доходов! – с ехидцей присовокупил Джей.

Тихие всхлипы за столом переросли в громовой хохот. Не выдержав, захохотал и сам Рик.

– Значит, этого бога опоили? А чем? – принялся с профессиональным интересом расспрашивать Элию Мелиор, сопроводив фразу изящным движением руки.

– Я не совсем правильно выразилась. В данном случае замешано чаро-травничество, – деловито пояснила богиня. – На нас оно не подействует благодаря элементарным чарам упреждения магических ядов, а Итварт попался, поскольку, по-моему, не ожидал нападения от хорошего знакомого.

– Понятно, – сразу потерял интерес к разговору Мелиор и вернулся к запеченному в тесте белому карпу. Возиться с чаро-травничеством ему никогда не хотелось. Не занимали его и кретины, попадающие в элементарные ловушки. Куда более бога интересовали умные противники и чистые яды, составлению коих он уделял не меньше времени, чем магическим кулинарным экспериментам.

Зато происшедшим заинтересовался бог магии Рик.

– Ты снимала чары по Закону Желания или своим заклинанием?

– Нет, я не стала рисковать, – небрежно ответила богиня. – Решила тоже воспользоваться чаро-травничеством. Помнишь, ты мне как-то книгу дедушки Леоранда подарил – чаро-травник. Там рецепт и нашла.

– Хорошо, что книга тебе все-таки пригодилась, – весело отозвался принц и, пользуясь случаем, напросился: – Я как-нибудь зайду, покажешь мне те чары.

Дальше разговор потек по другому руслу, разветвляясь на ручейки отдельных бесед и снова сливаясь в общий поток. Чуткое ухо Рика уловило словечко из тихой беседы сестры с Леймом – «Сейт-Амри», принц тут же вспомнил об очередной сплетне и поспешил ее выдать, пока его по недоразумению не опередил младшенький кузен.

– Дорогая, а ты уже слышала, сумасшедший герцог приволок из Сейт-Амри Оскара Хоу? Ему все-таки удалось заманить парня в Лоуленд. А ведь этот очкарик раньше чуть не в истерике бился, стоило нам предложить препроводить его на историческую родину.

– Значит, соскучился, – усмехнулась принцесса. – А что он вас не слушал, так, полагаю, таким тоном предлагали, что сразу становилось ясно – Энтиору сюрприз сделать хотите.

– Ну не без этого, – мило смутился, кажется, даже покраснел Рик, ковыряя вилкой в тарелке.

– Я люблю приятные сюрпризы, – капризно нахмурился Энтиор, слизнув с губ несколько капель красного вина. – Как вы могли подумать о том, чтобы притащить эту гадость в Лоуленд? Теперь опять руки пачкать придется.

– Не надо, милый, – твердо сказала богиня.

– Ты за него заступаешься? – приподнял бровь принц в искреннем недоумении.

– Он оказал услугу короне. За это вполне можно простить прошлые прегрешения по части оскорбления достоинства королевской семьи, тем более что его сатирические стишки мне иногда казались забавными.

– Да, парень не без таланта, – поддержал сестру Кэлер, пока ему в очередной раз наполняли тарелку. – Как там у него было: «Расскажу вам, дети, сказку…»

Принц, бурно жестикулируя, с выражением, звучным голосом профессионального барда процитировал известный пасквиль лорда Хоу, посвященный принцу Энтиору, и братья снова дружно заржали.

– Только потому, что ты просишь, стради, – возведя бирюзовые очи к небу (о Творец, ты видишь, я страдаю!), со скорбью в голосе промолвил вампир, обиженный таким непониманием своей чувствительной души и пошлой страстью родственников к безвкусной поэзии. – Пусть живет… пока…

После ужина Лейм вызвался проводить принцессу к ее покоям. Молодая женщина как всегда благосклонно приняла его общество. Милый обходительный кузен с каждым годом все больше нравился богине. Мягкий мечтательный парнишка, взрослея, становился более твердым и решительным, но не утрачивал романтизма и тонкого чувства прекрасного.

– Спасибо за Оскара, Элия, – не преминул поблагодарить сестру Лейм, пока они рука об руку шли по лестнице. – Я знал, что Гор все-таки притащил его в Лоуленд на праздники, но не стал об этом распространяться. Думал, Рик не пронюхает и все обойдется.

– Чтобы рыжий что-то не пронюхал, ему нужно ампутировать нос, – насмешливо возразила принцесса и качнула головой, из-за чего чуть звякнули тяжелые серьги. – Но, мне кажется, и это не поможет – он начнет чуять другим местом.

– Похоже на то, – поддакнул принц. – Но Грэгу, ой, Оскару действительно очень хотелось в Лоуленд, и тоска по дому, любовь к нему, в конце концов, возобладала над страхом.

– Как правило, она всегда побеждает. – В глазах принцессы зажглись серебристые искры и замерцали в мягком свете магических шаров в коридоре.

– Так уж мы все устроены, – нежным шепотом признался Лейм, останавливаясь перед дверью в покои кузины…

– Ваше высочество, как хорошо, что я вас нашла! – пронзительно завопил кто-то в конце коридора, и боги увидели пухленькую, маленькую, морщинистую, как печеное яблоко, старушку в просторном коричневом платье с белыми рюшами. Пожилая дама неслась к ним на всех парах с явным облегчением и надеждой в глазах.

– Что опять натворила Бэль? – обреченно спросил Лейм, понимая, что зайти «на чашку кофе» к кузине ему теперь не удастся. Нэниариса, или просто Нэни, няня Бэль, просто так его из своих рук не отпустит.

– Она исчезла, – отдышавшись, выпалила старушка. – Малютке давно пора спать, а я нигде не могу ее найти. Если принц Нрэн об этом узнает, девочке опять попадет. А она и так уже сегодня наревелась после его шлепков.

– Значит, обиделась и где-нибудь прячется, – с искренней тревогой за сестренку предположил принц, – придется поискать.

– А за что он сегодня наказывал Бэль? – пока еще спокойно полюбопытствовала богиня.

– Ох, ваше высочество, не уследила я, старая, вышла на минутку, когда детка кушала. Она же у нас, как птичка, клюет, росой Творца питается. Тощенькая, в чем душа держится. Вылила маленькая егоза суп в окно. Да там возьми и окажись лорд Ларс, тот, которого его высочество пригласили на праздники, их друг. Осерчал Ларс, видать, и пожаловался его высочеству. Вот принц Нрэн девочку и нашлепал.

– Понятно, – зло усмехнулась богиня, еще секунду назад мерцавшие романтическим светом далеких звезд серые очи зажглись совсем иным огнем, не сулящим старшему кузену ничего хорошего. – Один великий воитель нажаловался другому на пятилетнего ребенка. А тот посчитал своим долгом отомстить девочке. Просто прекрасно.

Старушка понимающе закивала, полностью соглашаясь с трактовкой происшедшего.

– Элия, пошли лучше поищем Бэль, – предложил Лейм, пока кузина не отправилась к Нрэну, чтобы устроить ему взбучку. Обнаружить маленькую сестренку сейчас принцу казалось куда важнее.

– Да что ее искать, – нахмурилась богиня и цокнула языком. – Раз обиделась на Нрэна, значит, прячется у тебя или у меня, чтобы защитили. Начнем с моих покоев. Не чарами же ее по всему замку разыскивать.

Если обиженная маленькая эльфийка пряталась и не желала быть найденной, обнаружить ее было весьма затруднительно, даже родственное чутье срабатывало лишь на самом близком расстоянии. Только войдя к себе, Элия почувствовала присутствие девочки. Ориентируясь на это ощущение, богиня двинулась вперед. Лейм, пока его не остановили, следовал за ней. Старушка предусмотрительно осталась у порога, бормоча почти про себя:

– Вы идите, ваши высочества, я туточки постою, подожду, киска-то наша, ее высочество, небось где-то в комнатах ходит, да и вам вдвоем искать сподручнее, словечком там перемолвиться или еще чего, а мне, старой, уже и не понять…

Пажей в комнатах не было. Вечером богиня предпочитала в случае необходимости вызывать их сама. Следуя за грациозной, полной чувственной женственности фигурой кузины, любуясь изящными лодыжками, колыханием юбки, слушая легкий стук каблучков, принц готов был искать маленькую сестру вечно… Но, к сожалению, поиски быстро кончились в святая святых богини – ее спальне. Завороженно переводя взгляд с принцессы на ее кровать, Лейм встал столбом, отчетливо понимая, что ведет себя как последний идиот, и столь же ясно ощущая, что не может сделать ни шага даже под страхом немедленной казни. К его удивлению, Элия неожиданно опустилась на колени, приподняла синее бархатное покрывало на ложе и, засунув голову под кровать, позвала:

– Бэль, милая, вылезай!

– Не вылезу, здесь Нрэн меня не найдет, – раздался в ответ обиженный голосок малышки. – Он в твою спальню не ходит.

Маленькая принцесса слабо разбиралась в мотивах странных поступков своего строгого брата, но уже твердо усвоила: скрываться от гнева великого воина лучше всего за юбкой Элии или в ее покоях. Опытным путем было выяснено, что в такие места Нрэн заглядывать избегал.

– Но, дорогая, ты не можешь остаться у меня под кроватью навсегда. Там темно, нет солнышка и нельзя бегать, – возразила принцесса.

Бэль засопела, всерьез задумавшись над весомыми аргументами, приведенными сестрой.

– Сегодня ты будешь спать у Лейма, а завтра мы поговорим с Нрэном, и он больше не будет на тебя сердиться, – добавила Элия.

– Нрэн всегда сердится, – серьезно ответила малышка и тяжело вздохнула, но из-под кровати все-таки решила вылезти.

Сначала показалась заплаканная мордашка с сердитыми карими глазками, а потом и вся Бэль в немилосердно помятом темно-голубом платьице. Лейм взял ее на руки, крепко прижал к себе и, признательно улыбнувшись Элии, сказал:

– Пойдем, моя хорошая, я расскажу тебе сказку на ночь.

– А про что будет сказка? – тут же заинтересовалась Бэль, забыв про свои огорчения и обиды.

– Про маленького кота, который спас целый мир, – загадочным шепотом ответил принц и поскорее вынес девчушку из спальни кузины. Ни про каких котов рядом с сестрой думать было просто невозможно.

Элия вышла следом за ними. У ее прихожей уже топталась не только старушка. Привалившись к косяку и вежливо беседуя с пожилой дамой, Рэт Грей высвобождал из шуршащей обертки очередной шоколадный батончик. Три пустых пестрых фантика уже валялись на столике рядом.

– Прекрасный вечер, королева моя дорогая, принц, маленькая леди, – вежливо поздоровался он с лукавой улыбкой.

Лейм доброжелательно кивнул шпиону.

– Ох, горюшко мое маленькое, нашлась, – облегченно вздохнула старушка.

В ответ на это «горюшко» скорчило гримаску и промолчало. Все-таки Нэни была ее любимой и единственной няней, сносившей все проказы и прощавшей дитятке любые проделки. Старушка никогда не жаловалась на ребенка Нрэну, да и другим не давала, покрывала перед грозным воителем свою подопечную как могла.

Затворив за своими незваными гостями дверь, богиня еще услышала требовательный вопрос ее высочества принцессы Мирабэль:

– Лейм, а почему этому длинноносому дядьке можно вечером прыгать на кровати у Элии, а мне нельзя?

– Какой любопытный ребенок твоя кузина, – хмыкнул Рэт и поинтересовался: – А ваше высочество действительно пустит меня сегодня попрыгать на постели или там уже прыгает какой-нибудь зеленоглазый лорд?

– Не знаю, – загадочно улыбнулась принцесса, – с некоторых пор я уже не могу сказать наверняка, что в следующий раз окажется в моих апартаментах или под моей кроватью. Пошли поглядим.

– Угу, я люблю искать что-нибудь у тебя на кровати, в ванной, на коврах, диванах, креслах, столах… – мечтательно пробормотал Рэт с полным шоколада ртом.

– Но все-таки, по-моему, ты охотнее ищешь конфеты и шоколад, а не голых мужчин, – предположила принцесса, откусывая от протянутого ей батончика почти половину.

– Пожалуй, это так, – поразмыслив, согласился шпион. – Голые мужчины, они такие невкусные, а мой последний батончик ты почти съела!

– Ну, смотря какие мужчины, сладкий мой… – прошептала Элия, кладя руку на грудь Рэта.

– Ты находишь? – возбужденно откликнулся Грей…

Пока Элия и Рэт рассуждали о сладости различных предметов, принц Лейм мужественно укладывал спать маленькую сестренку, изо всех сил стараясь не думать о том, чем и с кем сейчас занята кузина. Впрочем, непоседливая малышка требовала предельной концентрации внимания. К тому времени, пока она наконец оказалась в постели, с няни и принца сошло семь потов, сама же девочка была свежа, как цветочек поутру, и требовала обещанную сказку. Юноше ничего не оставалось, как начать импровизированный рассказ. Слова легко нанизывались одно на другое, ведь за время возни с сестренкой принц стал самым настоящим профессиональным сказителем.

– В одном из миров жил кот Муррель, – неторопливо начал рассказывать Лейм, примостившись на краешке кровати. – Он был не обычный кот – его предки все как один вышли из кошачьей знати, а хозяином был властелин этого мира. Муррель считался очень красивым котом. Он весь был дымчато-серый, с лапками в белых носочках и ярко-зелеными глазами.

– Как у тебя? – обрадовалась Бэль, усаживаясь на постели.

Лейм согласился:

– Пусть будут, как у меня. А если ты хочешь узнать, что с ним было дальше, ложись. Иначе я не стану рассказывать.

Бэль поспешно улеглась и зарылась в одеяло, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень послушания.

– Как и все коты, больше всего на свете Муррель любил нежную свежую печенку, сливки и сметану, – продолжил Лейм. – С утра он всегда приходил здороваться к своему хозяину. Кот терся о его ноги и мурчал, хозяин опускал руку и гладил Мурреля по голове и по дымчато-серой спине. После этого кот не спеша отправлялся на кухню за завтраком, а затем ложился у большого очага и начинал длительную процедуру утреннего туалета – Муррель тщательно вылизывал свои белые лапки, мордочку, животик, укладывал каждую шерстинку на своем длинном пушистом хвосте.

Выполнив утренние дела, зверек принимался за самую важную работу. Как и все коты, он видел сразу множество миров и порой удивлялся человеческой невнимательности и глупости. Люди почему-то считают, что кошки только и делают, что спят, если, конечно, не охотятся на мышей. Они и не представляют, сколько у кошек важных дел…

Муррель потягивался и шел на улицу, проверяя по пути, все ли в порядке в замке. На улице кот ложился в душистую траву на солнышке и начинал наблюдать. Он внимательно смотрел, что делается во многих соседних мирах, везде ли покой и порядок, не пробрались ли враги – кошачьи или человечьи.

Это утро начиналось как обычно. Но когда Муррель пришел к хозяину, то увидел, что тот очень обеспокоен. Кругом суетились какие-то люди, носили разные свертки. С обычным кошачьим любопытством зверек решил разобраться, в чем тут дело. Он залез на высокий шкаф и принялся наблюдать и слушать – это одно из любимых кошачьих занятий.

Хозяин собирался в поход. Кто-то из соседних миров просил его о помощи в обороне против страшного врага… Муррель задумался и почувствовал странное беспокойство, но не знал, как известить об этом хозяина. Ведь тот совсем не понимал кошачьего языка. Понуро следил Муррель, когда хозяин и его воины выезжали из ворот замка. Потом он долго смотрел, как люди едут по мирам – до тех пор, пока они совсем не скрылись из виду.

Кот побежал в сад и начал вглядываться в пространство, пытаясь найти причину своего беспокойства. Он чуял, что где-то враг, человеческий враг, призвавший себе на помощь и кошачьих врагов. И вот Муррель увидел, и шерсть у него на загривке встала дыбом.

По мирам к ним шло чужое войско. В нем были люди, демоны и Звери Тумана – страшные кошачьи враги. У Зверей Тумана не было обличий – они походили на грязно-серые комки, обожали кровь и смерть и ненавидели кошек. Ведь кошки могли их видеть, а люди – нет. Только очень сильные маги обладали этим кошачьим даром. Звери Тумана ходили между мирами, сквозь грань. Но кошки умели их убивать – ведь они видят Истину, а Звери Тумана ее боятся. Но никогда ни один кот не сможет справиться с десятками Зверей Тумана сразу…

Муррель обнажил узкие тонкие клыки и зашипел, выгнув спину. А потом издал призывный кошачий клич. И отовсюду на помощь своему собрату против страшного врага в королевский сад начали сбегаться кошки и коты. Кошки сели и в полном молчании принялись глядеть сквозь миры на приближающуюся беду. Они понимали, что не справятся с ней, даже если все погибнут. Даже если кошки сумеют одолеть Зверей Тумана, человеческий колдун призовет их еще. И тогда Муррель понял, что нужно во что бы то ни стало вернуть хозяина, чтобы его маги помогли сражаться против Зверей Тумана, а воины – против воинов. Иначе весь их мир будет разрушен.

Кошки проводили Мурреля в длинный сложный путь, и каждая из них подарила ему маленькую частицу своей силы, чтобы помочь идти сквозь множество миров. Отважный зверек бросился вперед по широкому следу, оставленному хозяином и его войском.

Кот бежал уже час, но расстояние между ним и хозяином не сокращалось – ведь люди ехали на лошадях. И Муррель побежал напрямик, срезая путь через другие миры, иногда даже скользя по грани между мирами, заставляя себя не думать о таящихся там ужасах. Прижав уши, он мчался вперед, презирая все преграды.

Муррель бежал сутки, другие, лишь изредка глотая по пути зазевавшегося мышонка, чтобы не упасть без сил. На третий день он понял, что приближается к цели. Белые лапки зверька оказались сбиты в кровь, в глазах стояла пелена, бока ходили ходуном. Все его маленькое тело было бесконечно измучено, но Муррель думал лишь о пути и надеялся, что не потеряет сознания – коты ведь очень живучи.

И вот по истечении третьих суток, когда люди остановились на ночлег, в палатку властелина вползло какое-то существо цвета дорожной пыли, покрытое бурыми пятнами крови. Король подошел к нему и в изумлении узнал своего кота. Муррель был едва жив, зеленые глаза закатились, на боках проступали ребра, лапки бессильно висели. Властелин тут же позвал своего лекаря и приказал промыть коту раны, перевязать и напоить его молоком. Король понял, что в его мире стряслась страшная беда, о которой попытался предупредить верный друг. Властелин приказал своим воинам срочно собираться – войско должно было немедленно отправиться назад, а в соседний мир король послал гонца с просьбой помочь его другу, так как сам он вынужден защищать свою родину.

Войско стремительно неслось домой. Властелин скакал впереди, следом за ним ехал маг, держа на руках завернутого в меховое одеяло кота. Маг плел сложную паутину заклинаний, исцеляя Мурреля.

Король успел в свой мир на полдня раньше завоевателей. В битве воинам помогали кошки, которые ожесточенно, с шипением, рвали что-то, казавшееся людям серым туманом.

Лишь маг видел, кого убивали самоотверженные маленькие животные, и восхищался их мужеством. Кошачье войско вел в битву Муррель, и, хотя кот еще не до конца оправился, он уничтожил больше Зверей Тьмы, чем остальные.

А потом наступило утро. Мрачное, туманное, залитое кровью. Но люди радовались ему как никогда – ведь это было утро победы! А Муррель, как обычно, пришел к хозяину. Властелин взял его на руки, погладил свалявшуюся серую шерстку, посмотрел в ярко-зеленые глаза, а потом бережно опустил на свой трон и тихо сказал душой и сердцем: «Спасибо!» Муррель посмотрел на хозяина, по-кошачьи улыбнулся и не спеша пошел на кухню, где уже завтракало обширное кошачье войско. У него сегодня была уйма дел – привести в порядок шерстку, наблюдать за мирами, греться на солнышке…

– Хорошая история, – сквозь дрему одобрила Бэль титанический творческий труд брата и тут же безмятежно уснула…

Глава 7

Преступление и наказание

Без женщин жить нельзя на свете,

А с ними – вовсе жизни нет.

И. Губерман

Рано-рано утром, всего лишь около девяти, в спальню принцессы робко поскребся паж и, приоткрыв на волосок дверь, нерешительно позвал:

– Ваше высочество, госпожа!

Пробудившись (богиня терпеть не могла, когда ее сон прерывали посторонние, да и своим прощала такое через раз), Элия сердито откликнулась, приподняв голову с подушки:

– Что?

Рэт тоже моментально проснулся, но не подал виду, лишь сильнее зарылся носом в одеяло, ожидая продолжения. Если парнишка осмелился будить принцессу, значит, что-то стряслось.

– Принц Лейм, он очень извиняется и просит… – появившись на пороге, быстро начал говорить мальчик, нервно одергивая камзол и опустив очи долу. Ни для кого другого парнишка не стал бы беспокоить госпожу, но его высочество всегда был добр к пажам кузины…

– Он здесь? – перебила паренька богиня, присаживаясь.

– Э… да, – ответил «маленький будильник».

– Так пусть придет и сам объяснит, что ему нужно. – Элия слегка разозлилась на родича за раннюю побудку и решила отомстить на свой лад.

Мальчик счел за лучшее ретироваться, чтобы выполнить поручение. Принц Лейм, правда, хотел совсем другого, но паж еще не сошел с ума до той степени, чтобы спорить с хозяйкой. В ожидании кузена богиня снова забралась под одеяло. Через несколько секунд Лейм появился на пороге. Уставившись в пол, чтобы не видеть кузину в постели, отчаянно краснея, запинаясь и непрерывно извиняясь, юноша попытался объяснить, что ему нужно:

– Элия, прекрасное утро! Бэль вчера потеряла заколку с янтарем, которую Нрэн привез ей из похода, и очень расстроилась. Я пообещал найти вещицу, сплел заклинание поиска. Вот, оно привело сюда. Наверное, заколка где-то здесь, я просил пажа поискать, а ты сказала, чтобы я…

– Тебе надо, ты и ищи, – «любезно» разрешила принцесса. – Нечего эксплуатировать чужую собственность.

– С-спасибо, – пробормотал бог и робко двинулся к кровати кузины, то и дело спотыкаясь о кресло, столик, пуфик…

Как ни старался юноша смотреть строго вниз, получалось только хуже: в поле зрения попались чулочки Элии, небрежно скинутые вчера прямо на ковер, пояс от них, кружевные трусики, а у самого ложа валялись тонкие кожаные наручники, несколько ремешков и лунд. Лейм покраснел еще больше, отчаянно стараясь не думать о том, для чего предназначались эти вещи, особенно лунд, специальная магическая плеточка, каждая из прядей которой была зачарована на свой манер. Но бурная фантазия молодого бога мириться с этим не собиралась и понеслась вскачь. Остатками разума, чудом и, возможно, благодаря упомянутому вчера Элией многоуровневому божественному мышлению принц удерживал в памяти цель визита и заклятие поиска.

Опустившись на ковер рядом с туфельками богини на высоких шпильках, принц судорожно вздохнул, тряхнул головой, полез под кровать и вытащил оттуда заколку сестренки – изящную серебряную бабочку, инкрустированную янтарем.

– Вот, нашел, спасибо, извини, – скороговоркой пробормотал юноша и, почти зажмурившись, чтобы соблазн не мутил зрения, вылетел из спальни кузины.

На губах принцессы появилась легкая улыбка, молодая женщина чуть слышно мурлыкнула. За свою раннюю побудку она отомстила сполна. Теперь лапочка-кузен, убедивший себя в необходимости «срочно найти заколку Бэль» только потому, что ему до смерти захотелось снова оказаться в спальне кузины, вряд ли осмелится потревожить ее сон без очень веского повода.

– Да, зеленоглазые лорды действительно водятся у тебя под кроватью или могли там завестись, если бы ты разрешила. Парень едва не остался на ковре, похоже, просто не мог решить, где ему лучше упасть – у туфелек или рядом с лундом, – задумчиво констатировал Грей, перестав притворяться спящим и поглаживая спину любовницы. Элия почти всегда спала обнаженной. – Интересно, кто ему рассказал о взрослых игрушках?

– Энтиор, разумеется, кто же еще. Он считает своим долгом заботиться о просвещении молодежи и настойчиво предлагает свою кандидатуру в наставники, – хихикнула принцесса. – Правда, с Леймом у него дальше теории не шло, Нрэн слишком заботился о невинности малыша.

– Ну и стерва же ты, милая. За что мы только тебя любим? – задумался Рэт.

– А Творец вас, мужчин, разберет, – чистосердечно откликнулась Элия и тут же с превосходно разыгранным высокомерным самодовольством прибавила, поворачиваясь к мужчине лицом и проводя пальчиком по его острым скулам: – Может, за то, что я самая красивая, желанная и умная женщина, какую вы только знаете?

– Тогда за что же ты любишь нас, недостойных? – лукаво поинтересовался шпион, лаская богиню взглядом.

– Ну, за разные места, – таинственно ответила Элия и, откинув одеяло, склонилась над Греем. – Вот за эти, к примеру…

Принцесса нежно коснулась языком соска на груди своего любовника, чуть куснув его, поцеловала второй. Рэт лежал неподвижно, ловя мгновения сладостных ласк.

– Но за это все-таки больше, – прошептала богиня, опускаясь ниже. Когда ее голова склонилась над животом шпиона, а язычок двинулся ниже, Грей запрокинул голову и закричал, утопая в экстазе…

К обеду Элия вспомнила о своем намерении задать взбучку Нрэну и, оставив изрядно утомленного любовника валяться в постели, пошла принимать ванну и одеваться.

Для проведения психологической атаки на великого воителя были необходимы декольтированное платье и большое нахальство. Второе у принцессы имелось всегда, а за первым дело не стало. Дефицита в туалетах этого покроя богиня никогда не испытывала, ибо, смирившись со строго регламентированной длиной юбок в Лоуленде, с энтузиазмом убирала излишки ткани сверху.

Декольте средних размеров, оставляющее место фантазии, показалось молодой женщине вполне подходящим. Серебристо-голубое платье облегало фигуру, как замшевая перчатка. Подаренный кузеном гарнитур с сапфирами тоже пригодился. Нижний камешек уютно устроился у самой границы ткани, прикрывающей грудь. Пару браслетов богиня надела на запястья. Распущенные волосы окружила звездная сетка. Спустя двадцать минут принцесса закончила все приготовления к атаке и телепортировалась к апартаментам Нрэна. Приблизившись к двери, властно постучала. Странный слуга брата тут же распахнул ее.

– Принц у себя? – небрежно поинтересовалась богиня.

Слуга кивнул, но тем не менее не посторонился.

– Я хочу его видеть, – подчеркнуто терпеливо пояснила принцесса, начиная заводиться.

– Он не принимает, занят беседой с воителем Ларсом в курительной комнате, – безразличным тоном подробно ответил сухонький мужчина, но Элия чувствовала, что тот нервничает. Еще бы – все слуги Нрэна превосходно знали: если сестре господина приспичит его увидеть, несчастного воителя не спасут даже глухая бетонная стена и ров с крокодилами вокруг апартаментов.

– Меня примет, – как всегда в таких случаях ответила богиня, легко, будто котенка, приподняла мужчину за ворот рубахи, переставила в коридор, освобождая дорогу, и вошла…

Нрэн и Ларс с утра отлично поразмялись во время спарринга и теперь, довольные и умиротворенные, переодевшись после душа в халаты, отдыхали. Расположившись на подушках, воины прихлебывали крепкий горячий чай и вели спокойную беседу о новой книге их общего знакомого.

– Да, ты прав, эта строфа особенно проникновенна: «Сиянье лезвия во тьме, души по…» – прервал свою речь на полуслове Нрэн при виде кузины, ворвавшейся в его комнаты. Рука принца, сперва рефлекторно метнувшаяся к метательному ножу, резко изменила траекторию и проверила, насколько хорошо запахнут черный халат.

– Прекрасный день, кузен, нам надо поговорить, – приказала принцесса.

Ларс пристально смотрел на нахальную женщину, бесцеремонно прервавшую их беседу, и гадал, как отреагирует на такое хамство Нрэн. Но все-таки закономерное возмущение неподобающим поведением отступило перед восхищением красотой и решительностью родственницы друга. Мало какая женщина, даже богиня, могла бы столь бесстрашно вести себя с богом войны.

«Да, действительно, очень норовистая кобылка», – удовлетворенно решил воин и подумал, что Нрэну все-таки придется представить его принцессе немедленно, не дожидаясь официального бала.

– Прекрасный день, сестра, – автоматически ответил принц, отчаянно пытаясь сообразить, чем на сей раз рассердил Элию. Может, тем, что до сих пор не познакомил ее с товарищем, как обещал?

Нрэн сел еще прямее, проглотивший кол бедолага показался бы в сравнении с мужчиной горбуном, и продолжил:

– Познакомься, Элия, мой друг – Ларстренд, бог войны из миров Аристен. Ларс, моя кузина – принцесса Лоуленда.

Элия небрежно кивнула воителю, рейтинг которого существенно упал в ее глазах после происшествия с бульоном.

– Честь для меня, принцесса, буду счастлив служить вам, – вежливо высказался Ларс. Он посчитал, раз друг не указал сестре на недостойное поведение, значит, в Лоуленде оно считается вполне обычным, и ему, гостю, возмущаться не подобает.

– Спасибо, не утруждайтесь, мне вполне хватает Нрэна, – кисло ответила богиня, не удостоив представленного мужчину взглядом, и продолжила, обращаясь к родичу: – Нам надо поговорить наедине.

– Да, конечно, – пробормотал кузен, совсем сбитый с толку поведением Элии. Она не кокетничала с Ларсом и вообще, похоже, не желала с ним общаться. Наверное, изобретала какой-нибудь новый маневр по охмурению мужчин. Но зачем же пришла, раз все еще настаивает на разговоре и, видимо, продолжает сердиться? Воин отчетливо чувствовал, что добром беседа для него не кончится.

Теперь Ларс совершенно четко осознал, что ему хамят, и хамят намеренно, но абсолютно не представлял, как сможет выразить свое неудовольствие этой странной, красивой и, очевидно, слегка чокнутой женщине, которая обращалась с ним и с собственным братом как с рабами-слугами. Обычно он убивал или насиловал стерв, осмелившихся не то что дерзить, а просто перечить ему, невзирая на знатность рода оскорбительницы. Но сейчас мужчина оказался в тупике. Законы гостеприимства не позволяли ему поступить таким образом с сестрой друга. Оставалось лишь удалиться и подумать над происшедшим, чтобы выработать стратегию поведения или, быть может, возмездия. Воин поднялся, коротко поклонился принцессе, кивнул принцу и вышел, бросив:

– Я буду в оружейной.

– О чем ты хотела поговорить? – несмело поинтересовался Нрэн, когда за Ларсом закрылась дверь. Принц подумал, что человек, запертый в одной клетке с дюжиной мантикор, сейчас счастливее, чем он.

– О бульоне, – строго ответила Элия, плавно опускаясь на подушки напротив брата.

– О чем? – в замешательстве переспросил воитель, думая, что ослышался.

– О бульоне, о твоих взглядах на воспитание сестры, о твоих дружках, которые, стоит на них капнуть пару капель супа, начинают биться в истерике и бегут жаловаться, – процедила принцесса, сузив заледеневшие серые глаза.

Нрэн молчал. Воин привык, что время от времени кузина устраивает ему выволочки за поступки, по ее мнению неподобающие, но все еще никак не мог уловить, какие именно его действия в следующий раз попадут в этот зловещий разряд. Спорить с Элией он не мог, ведь даже просто отвечать ей на любой вопрос было мукой, потому что приходилось смотреть на богиню, а взгляд неизменно упирался в декольте или останавливался на изящных линиях талии и рук. Все это приводило великого воителя, в обычных условиях гордящегося своими стоицизмом и выдержкой, совершенно в невменяемое состояние. А собственного безумия Нрэн боялся до жути, понимая, что если он потеряет над собой контроль, то уже никто и ничто не сможет его остановить…

– Кузен, я к тебе обращаюсь, – ехидно заметила Элия. – Ты меня слышишь?

– Д-да, – кивнул воин, старательно изучая рисунок на тонкой фарфоровой чашке с чаем, и тихо спросил: – Что тебя расстроило?

– Ты опять бил Бэль после того, как твой дружок донес на нее, – обвиняюще бросила принцесса.

– Он просто рассказал о ее неподобающем поведении, – пробормотал воин. – Она позорит нас, нарушая законы гостеприимства. Я должен был ее наказать.

– Нрэн, мы с тобой уже говорили о том, в каких случаях ты имеешь право применять телесные наказания. Забыл? – уточнила Элия.

Принц тяжело вздохнул.

– Так я повторю, – процедила принцесса, начиная сердиться по-настоящему. – Тогда, когда Бэль сознательно совершает дурной поступок, отчетливо понимая, какие неприятные последствия он за собой влечет.

– Она знала, что бульон выливать нельзя, – нашел в себе силы заметить Нрэн.

– Это что, настолько тяжелый проступок, что за ним непременно должно было последовать избиение? – мрачно поинтересовалась богиня. – Твой не в меру обидчивый приятель угодил под раздачу случайно. Нечего было под чужими окнами шляться.

– Я ее только слегка шлепнул, – начал оправдываться принц.

– Нрэн, я напоминаю, ты бог войны, а она маленькая девочка, и соизмерять свою силу настолько, чтобы твой шлепок показался Бэль шлепком, ты не можешь! – вскипела принцесса.

– Я умею контролировать силу, – тихо и твердо отозвался бог.

– Дорогой мой, если ты долго тренировался, чтобы не ломать ребра девкам в постели, то это еще не значит, что ты можешь правильно определить порог выносливости ребенка! Она же еще совсем малышка, к тому же наполовину эльф с хрупкими легкими косточками! – покачала головой принцесса.

На скулах принца при упоминании слов «девки» и «тренировки» выступили красные пятна, но мужчина не на шутку забеспокоился:

– Ты считаешь, что я действительно мог причинить девочке боль?

– Считаю, – серьезно подтвердила Элия, пальцы ее машинально скользили по узорам подушек, то ли лаская, то ли царапая, а воин завороженно следил за изящными движениями.

– Прости, я буду уделять больше внимания контролю силы, – клятвенно пообещал принц.

– И выбирать подходящее наказание после каждой проделки, а не шлепать за все подряд, – напомнила принцесса.

– Э, хорошо. – От сознания того, что Элия заканчивает беседу, воителю полегчало, и он поднял голову. Это было ошибкой: взгляд бога тут же уперся в декольте и прилип к нему намертво.

– Но если я узнаю, что ты не учел мои пожелания, милый, – грозно промурлыкала Элия, вставая и приближаясь к кузену – мужчина следил за ней глазами загнанного ягуара, – то ты сильно пожалеешь об этом, любимый мой! Понял?

Богиня подошла вплотную к принцу, замершему на подушках, как статуя воплощенного безумия. Только ярко сверкали янтарные глаза, в которых плескался океан желания и страха. Длинные острые коготки богини впились сквозь халат в его плечи.

– Понял, – прохрипел воитель, почти теряя голову.

– Не забудь! – предупредила богиня, отогнула ткань и провела правой рукой по груди кузена, оставляя длинные глубокие царапины, тут же наполнившиеся кровью и мгновенно, под еще свежей влагой, превратившиеся в поджившие полоски.

Мужчина застонал от наслаждения, мечтая, чтобы эта сладкая пытка продолжалась вечность, и, понимая, что сейчас ей придет конец, как каждому из жгучих безумных снов, после которых он лежал часами не в силах сомкнуть глаз. Боли Нрэн не испытывал, высочайший порог выносливости, дарованный божественным призванием к войне, превратил жестокую выходку кузины в сладчайшую из ласк, как она, превосходно знавшая суть Нрэна, и планировала…

– Не забудь, или мне придется напомнить, – еще раз предостерегла Элия, слизнула кровь кузена с пальчиков и задумчиво обронила: – У тебя горькая кровь, мой дорогой! – после чего не спеша вышла из комнаты.

Проводив ее завороженным остекленевшим взглядом, принц просто упал на подушки, чувствуя, что любимая забрала его душу с собой и оставила вместо нее только отчаяние…

С чувством выполненного долга принцесса покинула комнаты Нрэна. Теперь кузен хорошенько подумает, прежде чем решит шлепать Бэль, – это раз, а трещины в стенах самоконтроля и дурацких убеждений бога войны, мешающих ему признаться в своих чувствах, станут больше – это два.

А теперь, пока ее официальный гость Новогодья Злат по-прежнему был занят какими-то срочными делами, Элия планировала просмотреть ворох книг, привезенных Элтоном. Стоило поспешить, пока в них не забрался какой-нибудь прыткий брат и первым не утянул почитать самое интересное. Уже второй день принцесса никак не могла добраться до библиотеки. Все время попадались срочные интересные дела, и визит к бумажным сокровищам откладывался. Это не злило принцессу, ведь она умела наслаждаться и предвкушением удовольствия.

Молодая женщина неторопливо шла по коридору, пытаясь определить, откуда доносится заливистый собачий брех. Казалось, псы лают совсем рядом, а это говорило о том, что милых сердцу зверюшек притащил в замок кто-то из родственников.

«Надеюсь, это не охотничьи песики Энтиора, в роду которых явно прослеживается кровь демонов и мантикор, – успокоила себя богиня и приготовила несколько парализующих заклятий, когда лай послышался совсем рядом. – Впрочем, сейчас увидим».

Принцесса убедилась в своей правоте, поскольку из-за поворота, сбивая в складки ковровую дорожку, вылетело два здоровенных лохматых волкодава. На одном из псов гордо восседала принцесса Мирабэль. Вцепившись в густую шерсть своей «лошади» и визжа от удовольствия, девчушка вовсю наслаждалась игрой. Увидев сестру, она звонко закричала:

– Эли, я Чарина, всадница ледяного пса Варуна! У-и-и!

– Я вижу, детка, – рассмеялась богиня, прижимаясь к стене коридора, когда «маленькие собачки» проносились мимо. Псы, похоже, наслаждались игрой ничуть не меньше малышки-принцессы. Их заливистый радостный лай почти оглушил богиню.

Следом за резвящимися псами шел, посмеиваясь, их хозяин – принц Кэлер, а с ним его приятель Конан. Мужики, явно забавляясь, следили за проделками Бэль.

– Прекрасный день, сестра, – радостно поздоровался Кэлер, заключая Элию в свои медвежьи объятия и целуя в обе щеки.

– Прекрасный день, дорогой, – доброжелательно ответила богиня.

– Привет, Элия, – запросто поздоровался Конан, тряхнув гривой свежевымытых и даже расчесанных волос.

– Привет и тебе, – улыбнулась принцесса. К хамству приятеля брата она уже привыкла, понимая, что манеру общения Конана можно изменить только вместе с трансмутацией души.

– Здорово выглядишь, камешки хорошие, сапфиры чистой воды, – сделал комплимент мужчина, беззастенчиво заглянув в декольте богини и одновременно прикинув рыночную стоимость ее украшений.

– Ты тоже неплохо, – хихикнула принцесса. – Даже чистый сегодня!

– Все время чистым быть трудно, да в жизни это и не главное, – серьезно ответил Конан, почесав лохматую грудь через глубокий ворот длинной рубашки, и, хлопнув по длинным ножнам на левом боку, добавил: – Важно, чтобы меч был наточен. А бабы, они и так ко мне липнут. Ты, кстати, не хочешь?

– Как-нибудь в другой раз, – подавив смешок, отозвалась богиня. – Лучше скажите, где вы Связиста потеряли?

– Они с Элтоном треплются в библиотеке, какие-то книжки листают. Брат его все про Межуровнье выспрашивает да про твоего гостя, – откровенно ответил Кэлер. – А мы пошли с собаками погулять.

– Тоже дело, – кивнула принцесса. – Ну ладно, мальчики, идите, а то Бэль с песиками и правда до ледяных пустошей Варуна доскачет или кого-нибудь туда отправит.

Словно в ответ на предостережение издалека донеслись звон разбитой посуды, истошный женский вопль и новая порция заливистого бреха. Мужчины поспешно бросились вперед, ориентируясь на несмолкающие звуки.

«Значит, в библиотеке уже торчит Элтон», – капризно поморщилась принцесса.

Молодая женщина любила копаться среди книг без помех, в полном одиночестве, а не под пристальными взглядами любопытных братьев. При гигантских масштабах библиотеки шанс столкнуться нос к носу с родственниками должен бы был равняться нулю, но братья плевали на закон вероятности и почему-то постоянно оказывались именно в том месте, где работала с книгами богиня. Элия рассчитывала на то, что в праздничные дни библиотека будет пустовать, но ошиблась. Вместо того чтобы пьянствовать и забавляться с бабами, Элтон вдруг ударился в науку.

– Элия, прекрасный день, как хорошо, что я тебя быстро нашел! – радостно провозгласил Джей, подлетая к принцессе.

– А что, где-то в замке пожар, ядовитый туман и нужно срочно эвакуироваться или вы на время играете в поиски родичей? – иронично поинтересовалась богиня, перебирая браслеты на левом запястье.

– Нет, все гораздо интереснее! – с энтузиазмом отозвался брат, возбужденно сверкая голубыми глазами. – Мы решили поиграть в «Колесо Случая»! Примешь участие? Я приглашаю! Рик как раз сейчас собирает остальных в малом зале, рядом с тронным. Закуски и вино выставляет папа.

– Почему бы и нет, – милостиво согласилась богиня после секундного раздумья. Проблема занятости на весь оставшийся день и вечер разрешилась сама собой. – Но мне сначала нужно будет зайти к себе.

– Переодеться? – с энтузиазмом поинтересовался Джей и предложил: – Тебе помочь?

– Я что, по-твоему, плохо выгляжу? Или мне не идет этот туалет? – грозно, пока еще большей частью в шутку, нахмурилась принцесса.

– Что ты, милая, ты прекрасна, неотразима, великолепна… – Принц почти в неподдельном испуге замотал головой, бормоча традиционные комплименты сногсшибательной внешности сестры и думая только об одном: если сейчас Элия откажется играть по вине не в меру длинного языка просителя, то братья заживо сдерут с болтуна шкуру и посыплют ее солью.

– Мне нужно взять деньги, – сжалившись, снизошла до логического объяснения богиня.

– Я мог бы тебе ссудить, – тут же среагировал бог воров и игроков, щелкнув по своему туго набитому кошельку.

– Твои проценты меня не устраивают, – с категоричной веселостью отрезала женщина. – Пошли, белобрысый жулик!

– К вашим услугам, обворожительная леди, – ничуть не обидевшись на вполне справедливое определение, бог отвесил сестре элегантный поклон и предложил ей руку.

Глава 8

«Колесо Случая»

Что наша жизнь? – игра!

А. С. Пушкин. Пиковая дама

Следует заметить, что игра «Колесо Случая» была изобретена в незапамятные времена, примерно в ту пору, когда только появились карты и начали зарождаться карточные игры. Каждый из более-менее азартных миров претендовал на честь считаться родиной ее изобретателя, но веских фактических доказательств предоставить не мог. Везде играли в «Колесо Случая» по-своему, упрощая или до бесконечности усложняя свод правил.

Лоулендский вариант особой сложностью не отличался, поскольку в процессе игры участники частенько нагружались спиртным до такой степени, что могли держать в голове лишь простейшие значения карт и закономерности их выпадения.

Вкратце все правила примитивной карточной забавы сводились к двум следующим:

1. Участники игры тасовали колоду из энного, не меньше семидесяти, количества карт. Обыкновенно в колоде было три масти по двадцать одной карте и семь карт «рулевых игры». Число карт и мастей, разумеется, являлось символом Сил в целом и Случая в частности.

2. На каждом кону игры участники брали себе по одной карте. Рисунок на ней являлся символом действия, которое должен был выполнить игрок, получивший фант, или чаще другой «везунчик». В первом туре задание выполнял второй сосед слева от получившего фант, в дальнейшем порядок устанавливался по договоренности или в зависимости от закономерности выпадения карт «рулевых игры». Если игрок отказывался выполнять задание, значащееся на фанте, то вынужден был платить немалый штраф.

От произвольности выпадения карт и фантазии участников забавы зависело, насколько удачной, то есть веселой и увлекательной, окажется игра. Зачастую она носила ярко выраженный эротический характер, а посему была особенно популярна в Лоуленде в целом и в королевской семье в частности.

(Вину за нижеследующее описание игры делили авторская фантазия и Силы Случая, ибо произвольность выпадения карт и расположения игроков перед написанием главы была смоделирована в «лабораторных условиях»:).)

Раздуваясь от гордости – вот, мол, я какой великолепный, уговорил сестру прийти поиграть, – принц Джей торжественно ввел принцессу в большую комнату. Помещение по размерам только немного уступало тронному залу, да и находилось недалеко от него, но было гораздо менее помпезным и более уютным. Струился рассеянный мягкий свет магических шаров в люстре и боковых светильниках. Вся семья, собранная пронырливым богом сплетен (право пригласить Элию было разыграно в монету закадычными друзьями, и Рик проиграл), уже сидела за массивным круглым столом из темного дуба, инкрустированным более светлыми породами дерева. Сочетание древесных пород было подобрано таким образом, что столешница казалась разбитой на сектора.

Богиня машинально отметила обычное отсутствие Тэодера, Ноута и Ментора. В силу божественных профессий они не могли принимать участия в той игре, где подчас поневоле приходилось быть откровенными. Как и следовало ожидать, поленился оторвать седалище от любимого кресла Мелиор, а Элтон настолько увлекся извлечением из Связиста сведений о Межуровнье и его зловещем Повелителе, что пренебрег любимым развлечением.

В ожидании Зачинателя Игры лоулендцы неторопливо беседовали и поглощали «легкие» закуски, от которых едва не прогибалась столешница, заставленная бесчисленными подносами с бутербродами всех видов, корзиночками с салатами, мясной нарезкой и фруктами. Авангард бутылок выстроился там же, арьергард стоял лагерем слева на соседнем столе у окна. Играть предстояло долго, а умирать от голода и жажды никто не собирался.

Джей подвел сестру к столу, с изящным полупоклоном выпустил ее руку из своих пальцев. Элия весело кивнула родственникам и присела. Принц по почетному праву приглашающего опустился на соседний стул. По левую сторону от кузины, снова, как и вчера за ужином, оказался везунчик Лейм, стремившийся всего-навсего занять пустующий стул подальше от сурового Нрэна.

– Тасуем? – раскинувшись на стуле, озорно поинтересовался Джей, извлекая из воздуха новенькую, собственноручно нарисованную им к такому случаю колоду.

– Тасуем, да не ты, – грозно сдвинул брови Лимбер.

– Да уж, кто ж тебе, пройдохе, доверит, – добродушно пробурчал Кэлер и погрозил брату бутербродом, потом с одобрением глянул на отца, пресекшего жульнический порыв.

– Отдай Лейму, – тяжело обронил Нрэн, – ему еще можно верить.

– Ну что ж, раз вы не доверяете моей чистоте и непорочности, – с видом глубоко оскорбленной невинности вздохнул бог воров и небрежно перекинул колоду честному кузену.

Лейм без лишних слов принялся за дело. Пусть его руки и не мелькали в воздухе с неуловимой быстротой, как у шулера Джея, зато родственники вполне могли рассчитывать на то, что игрой сегодня и в самом деле будет руководить его величество Случай, а не шаловливые пальчики белобрысого вора. Закончив тасовать, молодой бог взял одну карту для себя, после чего и каждому игроку телепортировал по карте. Потом переместил колоду в центр стола, на специальную высокую подставку, откуда ее должен был взять следующий сдающий – Энтиор, и объявил во всеуслышание:

– Первый тур, вскрываем карты!

После секундного промедления лоулендцы перевернули и принялись внимательно рассматривать выпавший жребий. Лейм, по праву сдающего, которому нужно было открывать карту первому, почему-то сильно покраснел, стал откашливаться и съезжать со стула вниз.

– Что у тебя, парень? – не утерпев, спросил Лимбер, с интересом наблюдая за странными маневрами племянника. – Хрипишь так, будто вытащил «неприличное предложение».

– Нет, папа, судя по тому, что мальчик еще не сидит под столом, это только одна из карт «ласки по выбору», – игриво глянув на Лейма, предположил Энтиор и коснулся пальцем губ.

– Э да, «ласки по выбору для одного», – почти сминая предательницу-карту, кивнул юноша, продолжая ерзать на стуле, который вдруг стал очень жестким и неудобным.

– Я не откупаюсь, – спокойно ответил Кэлберт, сидящий слева от Энтиора. Он с легкой улыбкой глядел кузену в глаза. Темно-зеленые глаза бога мореходов встретились со светлой зеленью глаз бога романтики, последовал быстрый обмен мысленными репликами, и взаимопонимание было достигнуто.

– Я тоже нет, – храбро выпалил Лейм.

Пусть он знал о том, что многие лоулендцы находят в интимных отношениях между мужчинами удовольствие, но при открытом столкновении со столь щекотливой темой, тем паче в присутствии Элии, молодой бог продолжал испытывать стеснение.

– Повезло тебе, брат, – позавидовал бывшему пирату Энтиор, двусмысленно улыбнулся и пригубил вина. Сам вампир, как утром рассказывала своему любовнику Элия, не отказался бы поучить младшенького кузена чему-нибудь этакому. – А у меня всего лишь «деньги». Плати, папа!

– Держи, сынок, – не расстроился Лимбер, порылся в кармане, отсчитал и телепортировал вампиру десяток серебряных монет – обычную таксу штрафа. – Потрать их на приятные мелочи: духи, кружева, помаду, мальчиков.

– Ах, отец, – паясничая, томно вздохнул принц и изящно повел в воздухе кистью руки. Кружева живописной пеной колыхнулись у изящных пальцев. – Как хорошо ты знаешь мои нужды.

Волна смешков прокатилась по залу. Энтиор смахнул десять корон в кошель с монограммой и снова пригубил вина. Медленно облизнулся. Провел языком по нижней губе.

– Я тоже на свою удачу в любви и в деньгах не жалуюсь, – с суеверной серьезностью ответил Кэлберт и, продемонстрировав карту «двойные деньги», продолжил, уже улыбаясь: – Вот сейчас Нрэн заплатит мне двадцать корон.

– Какой момент! – радостно завопил Джей, слегка воспаряя над стулом. Голубые глаза сверкали бесшабашным весельем. – Дайте я заберусь на стол, чтобы получше рассмотреть это диво, нет, лучше на люстру! У кого есть записывающий кристалл? Не послать ли за Мелиором и Элтоном? Пусть сие событие навеки сохранится в анналах истории!

Суровый и слегка скуповатый – водился за ним такой грешок – воитель глянул на паяца как на злейшего врага. Лицо мужчины, и без того не являвшееся образцом приветливости, помрачнело еще больше, он медленно отсчитал положенную по правилам сумму. Пират моментально, чтобы не дразнить опасного кузена, сгреб деньги в карман.

– Начали играть, а еще не размялись хорошенько, – вскрывая карту «поединок на руках», одну из самых невинных в колоде, провозгласил Лимбер, стягивая массивную королевскую перстень-печатку с указательного пальца. – Сейчас исправим. Ну-ка, Рик, сынок, иди сюда! Эй, Кэлер, суди!

– Иду, папа, – азартно согласился Рик, быстро сбросил на столешницу все кольца и перстни, несколько запястий (получилась изрядная груда ювелирных изделий, способная стать ассортиментом если не целой лавки, то витрины в оной точно) и выскочил из-за стола. Проглотив последний кусок бутерброда, вылез старший принц.

Лимбер и Рик пересели за маленький, на две персоны, но очень крепкий столик из каменного дерева, уперли ноги в ближайшие стойки столешницы, одной рукой ухватились за ее края и сцепили руки над центром. Кэлер оглядел зажим и дал отмашку:

– Начали!

Худощавый подвижный Рик, из принципа не собиравшийся уступать гораздо более массивному отцу, чуть закусил губу от напряжения и принялся давить на руку родителя, а тот по команде рефери резко акцентированным движением согнул свое запястье и кистью толкнул кисть сына. Рука рыжего принца звучно впечаталась в стол.

– Стоп! – скомандовал Кэлер и слегка хлопнул по плечу отца, отмечая победу.

Противники снова вернули руки в изначальную позицию, и начался второй раунд. На сей раз Рик так легко не сдался, он самоотверженно боролся не меньше трех минут, но снова оказался повержен. Судья вновь коснулся плеча Лимбера…

– Хватит уж, хватит, – попытался урезонить Кэлер разохотившихся провести третий тур соперников, те только сосредоточенно сопели и напрягали мускулы.

– Вцепились друг в друга так, будто им не «поединок на руках», а «неприличное предложение» досталось, – своевременно подбросила шпильку Элия, чем охладила пыл разошедшихся не на шутку борцов.

– И правда, позабавились, пора честь знать, – король ухмыльнулся, оставил в покое руку сына и по-дружески хлопнул его по загривку.

Довольный разминкой, его величество вернулся на место, чтобы продолжить игру и налить вина. Украдкой массируя измочаленную ладонь, Рик повторил маневр отца и, плюхнувшись на стул, залпом осушил бокал, подставленный Джеем, после чего оглядел горку своих украшений и велел:

– Братец, кольцо с медроном, перстень с россыпью рубинов и запястье с изумрудами верни!

– Надо ж, ты действительно помнишь все, чем себя украшаешь! – одобрил Джей, без обычных споров отдавая прихваченные драгоценности. – Так что проиграл ты, Кэлберт, гони денежку!

Пират сверкнул белозубой улыбкой и перебросил богу воров монету. Ловкие пальчики мужчины словили корону в воздухе. Рик довольно фыркнул и принялся нанизывать браслеты, кольца и перстни.

После силовых упражнений все взгляды обратились к Нрэну. Как правило, принц был самым невезучим игроком в семейной игре, но неизменно принимать в ней участие стало для воина делом принципа, если играла Элия. Не знать, чем она занимается, забавляясь с братьями в «Колесо Случая», он не мог, понимая, что любая реальность окажется лучше того, что способно нарисовать измученное ревностью воображение. А за принципы богу войны приходилось платить, и немало. Видимо, Случай не жаловал скупость, и воителю доставались карты с такими фантами, выполнить которые, в силу их абсолютной безнравственности, мужчина просто не мог.

– «Вопрос», – коротко объявил Нрэн свою карту.

Все разочарованно вздохнули. Мимо! Развлечения откладывались, ведь правдивый, как того требовали правила игры, ответ Кэлера на любой из вопросов принца не мог быть особенно смешным. Нрэн и сам понимал бесполезность своего фанта, но и с применением случайно выпавших полезных карт воину тоже катастрофически не везло. «А может, и к лучшему, что задавать вопрос придется Кэлеру. Хоть не выставлю себя полным идиотом», – решил воитель и спросил первое, что пришло ему в голову:

– Кэлер, ты кормишь Бэль пирожными и перебиваешь ей аппетит?

– Ну что ты, брат, – спокойно ответил принц, не переставая жевать. – Я действительно кормлю малышку сладостями, но не до еды, а после. Ведь она такая худенькая, пусть хоть что-нибудь кушает, кроме того ужаса, которым ты ее пичкаешь.

– Бэль получает питательную и очень полезную для здоровья пищу, – процедил Нрэн, не терпящий ни от кого, кроме кузины, вмешательства в воспитательный процесс.

– Полезную, кто же спорит, вот только меня от нее в дрожь бросает, – скептически объяснил Кэлер. – Какие-то жуткие водоросли, рыба, полусырая крупа, рис и зелень. Бр-р!!! Она же не ребс и молока все равно давать не будет, даже если ты ее совсем переведешь на траву.

– Бэль ест правильную пищу, – снова безапелляционно отрезал принц.

– О да, – подтвердила Элия с улыбкой. – Но никто не утверждает, что пища должна быть лакомством.

– Что вы к нему пристаете? – влез в препирательства Джей, прекратив макать кусок мяса в десятый соусник. – Я пробовал, все вкусно!

– Твое мнение, конечно, интересно, – авторитетно подтвердил Рик с выражением глубочайшей серьезности, но в его зеленых глазах плясали черти. – Только вот, зная твой вкус, я вежливо опускаю эпитеты «безумный», «ужасный» и «извращенный» и все больше жалею малютку Бэль.

– Ах, тебе мой вкус не понравился? – взвился Джей, больше прикалываясь, чем серьезно сердясь.

– Ну что ты, братец, нравится, – энергично замахал руками рыжий. – Ведь поскольку ты ешь свою г… гурманскую пищу, мне остается гораздо больше нормальной еды.

В подтверждение этому Рик увел из-под носа Джея корзиночку с фруктовым салатом и аппетитно захрустел ею.

– Парни, уймитесь, – тихонько рыкнул Кэлер, обыкновенно игравший во время игры роль буферной зоны между вспыльчивыми братьями, и чуть развел руки в стороны. – Лучше давай, Рик, говори, что там у тебя.

– О-о-о! – протянул рыжий бог с довольнехонькой улыбкой. – У меня «вопрос на деньги». Карты, видно, у нас сегодня смысловыми парами ходят. Джей, братец, скажи-ка, пару лет назад в «Идиота» ты выиграл у меня любимый ларчик розового дерева хейерили с деньгами. Мои блестящие звонкие серебряные монетки! – Рик так расчувствовался, что смахнул с глаз притворную слезу. – Ты мухлевал в той игре, Джей?

– Два года назад, – принялся юлить принц, делая вид, что задумался не на шутку. Он наморщил лоб, стал пощелкивать пальцами и для пущего сосредоточения раскачиваться на стуле. – Два года назад… Нет, не припомню. Придется мне платить штраф, Рик. Не могу я ответить на вопрос, за два-то года мы с тобой столько раз в «Идиота» резались, всех игр не упомнишь!

– Значит, жульничал! – завопил, вскинувшись, бог торговли. – Ах ты, подлый шулер! Где мой любимый канделябр? Сейчас ты получишь, белобрысый прохиндей, по наглой морде!

Одной рукой удерживая Рика, другой Кэлер поспешно схватил за шиворот Джея, который рвался в драку, возмущенно шипя:

– Ах, я шулер? Ах, канделябром?

– Ребята, это же игра, уймитесь, – повторял Кэлер, успокаивая буянов. – Хватит, я дальше играть хочу!

– Не надо, братья, – спокойно попросил драчунов Лейм.

Не утруждая себя словами, бесполезными для распетушившихся братцев, вспыхивающих, как сухой хворост, от малейшей искры, принцесса быстро сплела пару маленьких магических вихрей и, наполнив их водой из графина, плеснула в лицо агрессорам. Душ помог. В конце концов принцы слегка успокоились и, все еще раздраженно фырча друг на друга, уселись на свои места и принялись обтирать салфетками мокрые физиономии. Джей переправил Рику обещанный штраф, и рыжий, спрятав его в кошель, немного утешился.

– А у меня «приветствие», – объявил Кэлер, вскрывая свою карту. – Сестра, прекрасный вечер!

Обтерев руки и промокнув губы салфеткой, принц встал из-за стола и приблизился к молодой женщине. Отвесив поклон по всем правилам придворного этикета, мужчина коснулся легким поцелуем руки принцессы. Энтиор, обиженный тем, что такой милый фант не достался ему, слегка надул губы, но не нашел в протокольном приветствии брата никаких недостатков. Кэлер быстро вернулся на место, покончив с простенькой картой, вызывающей затруднения только у Нрэна. Храбрый воитель обычно просто терял голову от сознания того, что имеет право и должен поцеловать руку кузины, поскольку эта часть тела, наряду с тонкой талией и пышным бюстом, была одним из его «пунктиков».

Игра пошла дальше. Джей встал и гордо продемонстрировал карту «покаяние». А потом началось представление. Принц обвел родственников чистыми, честными, как у невинного младенца, глазами и, упав на колени, жалобно запричитал:

– Братья, папа, сестра, каюсь! Я очень грешен. Как-то раз, в детстве, когда мне было лет пять, а может, и того меньше, я поймал в Садах красивую синюю муху с зелеными крылышками. Они так переливались на солнце. А она, муха, трогательно жужжала в моей маленькой потной ладошке. Я злой, злой мальчик, – вполне натурально всхлипнул Джей, и у него на глаза навернулись крупные слезы. – Я сначала оторвал ей одну за другой все лапки, потом крылышки и бросил несчастную тварюшку в ручеек. Она утонула. Вот какой нехороший поступок я совершил. Родичи, нет мне прощения, я садист и истребитель невинных… – принц сделал двусмысленную паузу и закончил, – мух.

Последнее слово покаяния потонуло в дружном гоготе и аплодисментах лоулендцев. Принц встал, отряхнул брюки и, довольно ухмыляясь, вернулся на место. Его актерское дарование родичи оценили по достоинству.

– А что у тебя, Элия? – не выдержав, задал сплетник Рик вопрос, волнующий всех. Ведь сестре могло выпасть что-нибудь до жути интригующее.

– Всего лишь одно желание, оно касается Энтиора, – пожала плечами женщина.

– О стради, между нами никогда не было счетов. Я охотно сделаю все, чего ты пожелаешь, абсолютно все, – бархатным голосом прошептал вампир, чуть блеснув клыками.

– Знаю, дорогой, – небрежно ответила богиня. – Но игра есть игра. Что бы тебе загадать? Я слышала, в Грандских конюшнях подрос жеребенок Черного Инкуса. Подари мне его.

– Он твой, любимая, – тут же заявил принц и снова изящно взмахнул рукой, так чтобы белоснежные кружева на манжетах взметнулись и опали, скрыв алебастровую кисть.

Энтиор и так собирался после выездки подарить жеребенка Элии, знала об этом и принцесса. Поэтому сейчас, чтобы не ломать голову над тем, о чем попросить брата, богиня загадала такое желание. Принц благодарно улыбнулся. К счастью, в этом туре карта «желание» досталась сестре, а не хулиганам-братьям, которые упорно загадывали совершенно невозможные, просто неприличные вещи. Элегантному вампиру приходилось выплачивать штрафы за отказ залезть в кухонную трубу, поцеловать коня под хвостом, а поросенка в пятачок, обмакнуть манжеты в тарелку с соусом, лечь в лужу, отпить из ночного горшка и так далее и тому подобное. Загадывая свои желания, подлецы измывались над чистоплотностью и брезгливостью Энтиора как могли.

– Итак, первый тур завершен, – объявил вампир по праву следующего сдающего.

Лейм и Кэлберт переглянулись (при этом юноша немного порозовел), встали и вышли из залы. Они направились в небольшую комнату рядом, с широкой кушеткой и хорошим звукоизолирующим заклинанием. По желанию мужчины могли оставаться там до конца игры или выйти раньше. Нрэн проводил младшего брата слегка неодобрительным взглядом. Суровый воитель считал, что в такие отношения мальчику вступать еще рано. Но после серьезной ссоры с Элией по поводу контроля личной жизни младшего брата предпочитал держать свое мнение при себе.

Оставшись наедине в комнате, принцы несколько мгновений молчали. Кэлберт, повернувшись к кушетке, расстегнул пуговицы и сбросил на кресло рядом расшитый морскими волнами жилет, распустил шнуровку и снял через голову изумрудную рубашку, Лейм так же молча сбросил короткий камзол и закатал рукава на своей белой.

– Значит, тебе массаж спины по хандерской методике, брат? – педантично уточнил молодой бог у родича.

– Ага, оно для меня лучше любой ласки, вот я и выбрал, – ухмыльнулся пират, довольно подмигнув брату. – А тебя, говорят, Нрэн неплохо обучил!

– Сейчас проверишь. Снимай еще брюки, они мешать будут, и ложись. Руки согни в локтях, – велел Лейм, ответив родичу заговорщицкой улыбкой, потер ладонь о ладонь, разминая руки перед работой, и материализовал флакончик ароматного массажного масла…

Энтиор телепортировал к себе колоду и с небрежной элегантностью пролевитировал карты оставшимся за столом родственникам.

На этот раз Элия, по праву закончившей игру, вскрыла свою карту первой и озорно объявила, поглядывая на жертву – игрока, сидящего через два места от нее:

– Карта «поединок»! Шпаги, милый, кинжалы или сразимся без оружия?

Нрэн напрягся, впившись взглядом в кузину. Он даже помыслить не мог о том, чтобы приблизиться к ней сейчас, когда горели огнем царапины на его груди, скрытые под плотно зашнурованной рубашкой. Пока еще свежие, незажившие царапины. Воин мечтал, чтобы эта метка оставалась на его груди подольше, но понимал, что при всем его желании больше двух дней они все равно не продержатся. Метка ее прикосновения! В таком возбужденном состоянии о поединке не могло быть и речи.

– Я отказываюсь от поединка. Плачу штраф, – через силу выдавил из себя принц, чувствуя, что молчание слишком затягивается, и полез за деньгами. По крайней мере, ей он отдавал их охотно.

– Нрэн, ты испугался, что она положит тебя на обе лопатки? – двусмысленно поинтересовался Джей, стараясь поддеть кузена. Чем опаснее было провоцировать жертву, тем с большей охотой это делал азартный и охочий до риска принц.

– Я бы с наслаждением, давно жду этого момента, – промурлыкала богиня, бросая из-под ресниц очень заинтересованный взгляд на неприступного кузена. – Да вот опять он отказывается, негодник.

Элия изобразила на лице неподдельное огорчение, наигранным оно было едва ли наполовину. – Что ж, видно, придется мне снова утешаться холодными блестящими штучками. – Принцесса глубоко вздохнула и забрала штраф.

Ход перешел к Энтиору, и принц объявил:

– Рулевая карта «рука случая». С этого момента игра идет в обратном направлении. Следующий игрок – папа.

– Карта «разоблачение». Скидывай, Джей, одежду. Давай, сынок! – весело объявил король.

– Да легко! – Принц спокойно начал раздеваться: сбросил расшитый золотой нитью жилет в тонкую охристую полосочку, без особой спешки принялся расстегивать нежно-желтую, как цветок одуванчика, рубашку. Попутно он гордо поучал родственников:

– Миллионы дам, впрочем, и мужчин, к чему скрывать, заплатили бы немалые деньги за честь лицезреть этот процесс. Цените, родичи, вы смотрите даром!

– Ценим, а ты, дочка, отвернись, а то углядишь еще чего-нибудь неподобающее, – лукаво посоветовал Лимбер Элии, с интересом наблюдавшей за происходящим.

– Чего я там не видела, – хихикнула принцесса, даже не подумав отвернуться. – Спасибо, конечно, папочка, за заботу о моих целомудрии и стыдливости, но мне кажется, это опека слегка запоздалая.

– Совсем чуть-чуть, – иронично подтвердил Рик, и, получив за это легкий братский подзатыльник от Кэлера, едва не ткнулся носом в столешницу.

Джей тем временем избавился от верхней одежды, сапог, аккуратно сложил все это кучкой на ковре рядом с собственным стулом, быстро бросил сверху носки и трусы. Затем без особой поспешности уселся обратно, даже не стараясь придвинуть стул как можно ближе к столу, чтобы хоть попытаться скрыть от всевидящих лукавых глаз сестры очевидное. Хитрая, прекрасная стерва и так отлично знала, какую реакцию вызывает у братьев и чем чревато соседство с нею в обнаженном виде. Пока еще принц мог себя контролировать, но прекрасно помнил, как во время прошлой игры сначала разделся он, а потом, через кон, точно такая же карта выпала Элии. Вот тогда Джею пришлось по-настоящему туго…

Изрядно повеселившись над мастерством, с каким бог скидывал с себя одежду, компания продолжила забаву.

– Рулевая карта «обеты» – перевернутая, значит «невозможные обеты», – довольно констатировал Нрэн, решив, что капризная леди Удача наконец повернулась лицом и к нему, изменив своему обычному пребыванию в куда менее приличной позе. – Напоминаю, по окончании игры вы приносите обеты или откупаетесь. Сумма штрафа за отказ от выполнения условий общей карты троекратна и идет «зеркалу обетов», то есть мне.

Все покивали и налегли на еду с удвоенной силой, начиная ломать голову над тем, что можно пожелать самим себе совершенно невозможного, однако имеющего шанс исполниться. Уж больно не хотелось платить Нрэну!

– А мне опять «денежки», – радостно объявил Рик и показал Джею язык. – Хвала Случаю, моему везению и рукам Лейма. Плати, Энтиор!

– Ах, папа, вот я и выполнил твое пожелание, трачу деньги на мальчика, – печально констатировал вампир. – А на помаду уже ничего не осталось.

Рик надежно спрятал свои денежки и нетерпеливо пихнул зажевавшегося (в смысле продолжающего жевать) Кэлера в бок, чтобы тот продолжил игру. Принц ответил ему дружеским тычком под ребра, от которого те подозрительно затрещали, и довольно объявил:

– «Обмен долгами».

Эта карта являлась одной из самых любимых у бога пиров, поскольку помогала разобраться в вечно запутанных финансовых отношениях. Мужчина постоянно был должен родственникам различные, порой весьма крупные суммы. Монеты утекали у него из карманов как вода. Отправляясь в миры, принц тратил их не глядя. Бросал монеты нищим, особенно щедро – беспризорным ребятишкам, пропивал с друзьями и подружками, скупал все приглянувшиеся предметы, невзирая на их цену, в подарок любимым родственникам и женщинам. По прибытии домой Кэлер раздавал мешок подарков, изумлялся тому, что в кошельке у него опять почему-то пусто, занимал еще где мог, и все повторялось. Как ни старался бог по возможности ликвидировать долги за счет найденных кладов или ограбленных банков, они никак не хотели исчезать, и на месте одного уплаченного тут же возникала пара свежих. Частенько принцу приходилось одалживать у отца.

– Ну что ж, сынок, – задумался Лимбер, потирая подбородок, – давай прикинем. Я прощаю тебе долг в сотню корон, а ты мне одно из трех желаний. Идет?

– Договорились, – радостно отозвался мужчина и с новой силой налег на закуски.

Компания в предвкушении очередного шоу обратила свои взоры на Джея, и шоу не заставило себя ждать. Поспешно проглотив остро приправленный кусок мяса, принц горько вздохнул и прошептал:

– Видно, велики грехи мои, братья, раз снова выпала мне карта «покаяние», а кому-то, – принц метнул негодующий взгляд на Рика, – уже во второй раз достаются звонкие кругляшки.

Рыжий злорадно усмехнулся и посоветовал с видом убеленного сединами пророка:

– Как раскаешься во всех грехах, братец, так будет и тебе счастье. Только, видать, не скоро настанет этот миг, ой не скоро! Кайся, распутник и грешник!

– Придется уж, – пробурчал Джей и начал: – Вот сижу я перед вами с обнаженной душой…

– И телом, – участливо подсказали родичи.

– И телом, – согласился принц и метнул игривый взгляд на сестру. – Весь я такой отъявленный злодей. Ведь не все рассказал вам в прошлый раз. Я убивал не только мушек, но и паучков! Нехороший, нехороший мальчик – ловил я их и начинал пытать: отрывал все лапки, одну за другой, а потом бросал на дорожку и топтал ногами до тех пор, пока от паучка не оставалась лишь маленькая лужица крови, кишок и…

– Джей, пожалуйста, без подробностей, мне дурно, – томно простонал Энтиор, закатывая глаза.

Едва не подавившись смехом, принц смиренно попросил:

– Извини, мой нежный чувствительный брат, если я случайно оскорбил этими страшными подробностями твой чуткий слух.

– Ах, дело не в этом, просто я вспоминаю о том, что пачкал в тех лужицах свои сапоги, – жалобно пояснил вампир. – Ладно, продолжай.

– Так расправлялся я с несчастными насекомыми в наших Садах, родичи! Велик мой грех, тяжела вина! – патетически воскликнул Джей и закончил тоном доброго сказочника: – А в следующий раз, если мне выпадет эта карта, я расскажу вам про жучков.

– Творец всеблагой, спаси нас от этой душераздирающей истории, – смиренно попросила Элия, возводя очи к хрустальной люстре над столом. – Боюсь, мое сердце разорвется от жалости, не говоря уже о моральных страданиях брата Энтиора, ведь лужи от жучков бывали, наверное, куда больше и противнее.

Эти слова стали последней каплей в чаше еле сдерживаемого веселья. Не выдержав, зашлись в хохоте все присутствующие. Рик, Джей, Кэлер и Лимбер смеялись так, что едва не упали под стол, улыбался даже суровый Нрэн, холодным серебром звенел смех Энтиора и Элии.

Закончив второй тур игры, родичи тут же пожелали начать следующий. Колоду взял король и быстро раскидал карты своим детям и племяннику. Магией Лимбер не пользовался, но каким-то чудом ухитрялся переправить все карты точно к цели, под нос игрокам. Теперь задания должны были распределяться по счету через три.

Энтиор вскрыл свою карту и довольно облизнулся, наконец-то выпал один из его самых любимых фантов – «неприличное предложение».

– Рик, – самодовольно улыбаясь, объявил принц и продемонстрировал для пущей наглядности картинку. – Вот моя карта. После этого тура предлагаю тебе уединиться в свободной комнате рядом. Если ты возражаешь, милый, плати.

– Нет, не возражаю, – нахально тряхнул головой рыжий бог. – С чего бы это?

– Значит, папа, твои денежки все-таки не пропали даром, – отпустил шпильку мстительный Энтиор, вновь слегка выпуская клыки. – Мальчик согласен.

– А с чего бы мне спорить? – не оставшись в долгу, нагло отбрил брата Рик. – За такую мизерную сумму обслужат по высшему разряду.

– Ладно, парни, потом будете разбираться с оплатой услуг, – заржал Лимбер, прекращая пикировку, которая могла продолжаться еще полчаса и закончиться потасовкой. – Дайте мне выполнить задание моего фанта.

– Что-то классное, па? – добродушно поинтересовался Кэлер.

– «Брудершафт», сынок! Выбирай себе бутылку! – радостно отозвался король и пошел к небольшому квадратному столику у окна, уставленному целой батареей крепких напитков, специально предназначенных для исполнения заданий по выпавшим картам.

– Вот повезло, – завистливо прокомментировал Рик, устремив нежный взгляд на ровные ряды бутылок с пестрыми этикетками, к которым направлялись везунчики.

Король нашел для себя бутыль «Золотого огня», а принц из солидарности с отцом выбрал «Пламенный вихрь». Магический пасс отправил в корзину пробки, лоулендцы запрокинули головы и дружно присосались к горлышкам. Уровень жидкости в сосудах, повинуясь закону физики, начал стремительно понижаться. Через пятнадцать секунд пустая посуда жалобно звякнула, бухнувшись в ящик под столиком, приготовленный специально для этой цели.

«Брудершафт» был картой, любимой всем семейством Лимбера. От пары, которой доставался этот фант, требовалось разом осушить по бутылке вина высокой крепости. А принцы не привыкли отказываться от хороших напитков, благо божественная лоулендская выносливость страховала их от возможности напиться до поросячьего визга одной жалкой бутылкой. Люди, играя в «Колесо Случая», ограничивались небольшими стаканчиками спиртного, и целью карты было не столько напиться, сколько выпить крепкий напиток со всей возможной скоростью и при этом не поперхнуться.

– Хорошее винцо, – крякнув, одобрил Лимбер, обтер рукой рот (хоть в семейном кругу можно было забыть о завязшем в зубах вечном этикете) и спокойно вернулся на место.

Кэлер громко рыгнул и согласился с отцом. Конечно, для того чтобы утолить жажду, принцам недостало бы и всех карт колоды со значением «брудершафт», поэтому на общий стол, кроме многочисленных подносов с едой, всегда выставляли вино и иные напитки. Обычно даже ненасытным лоулендцам хватало, чтобы наесться и напиться до отвала. Из-за стола полуголодным вставал лишь принц Кэлер, но тот вообще был готов жевать без перерыва от рассвета до заката.

Убедившись в том, что все игроки вновь за столом и все идет как подобает, Нрэн открыл свою карту. Принц уже изрядно накачался спиртным (начал сразу после утреннего визита Элии и продолжил за игрой), хоть и понимал, что ему не следует много пить. Он просто не мог придумать другого способа облегчить свое состояние. Даже просто быть рядом и смотреть на кузину было для него невыносимой мукой, но уйти и не видеть ее становилось мукой вдвойне. Великий воитель сидел, терзаясь ревностью и сознанием собственного бессилия, когда принцесса смеялась над остроумными высказываниями братьев и улыбалась им, злился на свою непроходимую тупость, когда ему выпадал фант, а все смешные реплики разом вылетали из головы. Постепенно туман все больше затягивал рассудок Нрэна, мешал рассуждать ясно, но чувства никак не желали слабеть. Наоборот, ее запах просто сводил мужчину с ума, а от декольте и рук, порхающих по столу, невозможно было отвести взор.

– Снова «вопрос», – отрапортовал принц, вытянувшись на своем стуле как струна. Чем слабее он соображал, тем четче и размеренней становился его голос.

Даже долго вынашиваемый вопрос к Джею, приправленный жгучей ревностью, мог сделать его объектом всеобщих насмешек. Нрэн нахмурился, скрупулезно вспоминая былые мгновения своего позора, но игра уже близилась к середине, и принц тоже выпил достаточно, чтобы решиться спросить кузена в лоб:

– Вы спали с Элией на двести шестьдесят втором Уровне?

– А как же, – хитро ухмыльнувшись, моментально ответил вор и продолжил после многозначительной паузы. – Ведь спать нужно даже богам. Да будет тебе известно, брат, что на высших Уровнях потребность во сне не исчезает. Конечно, мы спали, когда нам этого хотелось…

Джей еще долго и абсолютно правдиво расписывал достоинства этого времяпрепровождения. Нрэн буравил его ненавидящим взглядом, прочие родичи сползали под стол, не в силах сдержать гомерический хохот, но и не решаясь ржать над грозным братом в открытую. Элия таинственно улыбалась…

– Карта «талант», дорогая. – Рик жалобно посмотрел на сестру и шустро предложил, стукнув монеткой по столу: – Я откупаюсь, милая, не надо демонстрировать нам свой великолепный талант богини любви. Мы и так любим тебя подчас куда сильнее, чем тебе хотелось бы, а? Ты согласна?

– Пожалуй, я избавлю вас от великой чести лицезреть проявление моей силы, – немного подумав, соблаговолила согласиться принцесса, присоединила монетки Рика к уже имеющимся в кошельке и шутливо прибавила: – Но, если найдутся желающие, действие таланта я могу продемонстрировать строго конфиденциально.

– Спасибо, милая, не надо, – поспешно отозвались родственники, переводя дух. Желающих добровольно стать безнадежно влюбленными не нашлось.

– Вот если бы только его сугубо плотскую часть, – мечтательно уточнил изрядно набравшийся Джей и подмигнул Нрэну. Воитель ответил ему убийственным взглядом.

– Милый, я не буду слишком груба, если сравню твое желание с попыткой прокатиться голышом на карисских ежиках и не ободрать при этом… мм… тыл, – хихикнула, прикрыв рот ладошкой, богиня.

– Но мечтать-то мне никто не запрещает, драгоценная, – промурлыкал принц, восхищенно глядя на Элию. Ему была безразлична собственная нагота, бог чувствовал себя раскованно и свободно, а вопрос Нрэна пробудил столь сладкие старые воспоминания…

– Мечты не всегда бывают полезны… для здоровья, – предостерегла богиня слегка перебравшего брата.

Джей опасливо покосился на Нрэна и слегка протрезвел, наткнувшись на его ревнивый взгляд, ясно советовавший немедленно заткнуться. Пока еще принц не был пьян настолько, чтобы проигнорировать предостережение.

– «Раб на сутки», – громко оповестил о своей карте Кэлер. – Придется тебе, Энтиор, потрудиться.

– Что ты имеешь в виду? – осторожно осведомился принц, отставив бокал с вином.

– Зайдешь ко мне вечерком, после игры. Работа есть, – как ни в чем не бывало пояснил бог. – Кони давно не чищены, собаки совсем не причесаны. Шерсть свалялась, как валенок. А уж что о сапогах говорить. Как вернусь из странствий, так и скину грязные в угол прихожей. Пар двадцать уж точно набралось, гора изрядная. Все руки до них не доходят.

– Ты шутишь? – недоуменно поинтересовался вампир, но начал подозревать, что неотесанный брат и вправду способен засадить его за чистку сапог.

– Куда уж серьезнее, – без тени насмешки в голосе откликнулся принц.

– Тогда уж я лучше откуплюсь, – капризно заявил Энтиор и принялся отсчитывать монеты.

– Ну вот, а кто сапоги чистить будет? – печально поинтересовался у общества Кэлер, подгребая денежки к себе.

– Есть такие специальные существа, они называются слуги, – язвительно заметил Энтиор. – Так вот, они специально самим Творцом предназначены для того, чтобы чистить сапоги, брат.

– Однако, – глубокомысленно протянул Кэлер, и зеленые глаза бога сверкнули весельем. – Спасибо, просветил. И то-то я гляжу, они все около моих сапог крутятся. Надо, наверное, перестать их прогонять. Может, и впрямь вычистят.

– Вот-вот, – фыркнул вампир, признавая, что по части иронии принц сегодня обыграл его вчистую.

– У меня, пап, «любые ласки», – бросил на стол свою карту Джей. – Взаимный откуп?

– Конечно, сынок, – промычал Лимбер, не отрываясь от тарелки с изрядной горой маленьких бутербродов. – Я, может, и старый извращенец, как говорят в народе, но только по части баб.

– Да, под эту категорию я вовсе не подхожу, – самодовольно признал принц, умудрившись раскинуться на качающемся стуле, как на кресле, да еще жестикулировать при этом. – Доказательства вы сегодня уже имели честь лицезреть. Если вдруг кто-то не разглядел, можете подойти и рассмотреть подробнее, мне не жалко! Покажу всю красоту, как она есть! У меня и свидетели со стороны имеются, скажем, графиня Глорис, леди Ровелинда, баронесса Ильмелия, могу еще тысячу-другую адресочков назвать, больше с ходу не припомню.

– Мы тебе верим, – снисходительно заметила принцесса под легкие смешки родичей. – Вполне достаточно уже продемонстрированных наглядных доказательств.

– Ну ладно, – удовлетворенно хмыкнул принц. – Тогда продолжим. Что у тебя, милая?

– «Желание на круг», – объявила богиня. – Кушайте пока, мальчики, сейчас я его запишу.

Элия отошла к небольшому столику, на котором стоял письменный прибор с серебряной ручкой в виде изящной змейки, аккуратной горкой лежало несколько дюжин бумажек, свернутых в трубочки, и красовалась старая помятая шляпа неопределенно-рыжего цвета, счастливая шляпа Джея, которая уже давно использовалась только в игре.

Принцесса присела на стул, несколько секунд подумала, повертела в пальцах ручку, развернула одну из бумажек и написала на ней свое пожелание, потом скатала листок заново, отсчитала еще пять бумажных рулончиков и бросила их в шляпу.

– Все, готово. Сейчас проверим, кто из вас самый везучий, – заключила богиня, возвращаясь к столу с ехидной улыбкой на устах.

Подозрительно косясь на сестру и отчетливо чувствуя местом пониже спины, что она задумала что-то недоброе, игроки принялись доставать бумажки. Куда охотнее они залезли бы в шляпу с клубком ядовитых змей из джунглей Арана. Последнюю бумажку вместе с любимой шляпой забрал себе Джей.

– Пусто, – первым развернул листок Лимбер.

– Оно у меня, – мрачно, с определенной долей фатализма констатировал Нрэн, едва углядев буквы. Но, прочитав «желание», с облегчением огласил: – Ящик вендзерского. Утром я пришлю его тебе, Элия.

Такое задание было воителю по плечу, а ведь он с ужасом ожидал новой жуткой шутки. В прошлый раз принцу пришлось платить штраф за отказ пронести Элию на руках до дверей личных покоев. Конечно, дело было не в гигантском весе кузины, как, глумясь, объявили братья, но легче от этого несчастному мужчине не стало.

– Никогда мне не было еще так радостно от того, что желание Элии досталось тебе, Нрэн, – ехидно прокомментировал Джей.

– Угомонись, стукну, – мрачно предупредил воитель.

– Считай, что я уже заткнулся, – невинно ответствовал принц, почти нырнув в соусник. «Стукну» от тяжелого на руку Нрэна почти равнялось «прибью», а шальной принц собирался веселиться в Новогодье, а не валяться в лазарете.

Как только последний фант разыграли, Энтиор встал и направился в свободную комнату.

– К следующему туру вернетесь? – иронично поинтересовался Джей.

– Не думаю, – игриво промурлыкал Энтиор, пожимая плечами.

– «Неприличное предложение» – карта серьезная, – усмехаясь, подтвердил Рик. – Управиться бы к концу игры. Пока-то Энтиор дойдет до того, что покажется мне по-настоящему неприличным…

– У меня уже есть такая идея. Подсказать? – услужливо предложил бог воров с самым невинным видом, каковой принимал обыкновенно, готовя очередную каверзу. – Можно потребовать с тебя вперед деньги за обслуживание!

– Фи, какой ты пошлый, братец. У меня даже уши краснеют. Пошли, Энтиор, поскорее, пока он тебя и правда каким-нибудь извращениям не научил! – Рыжий торгаш подхватил брата под руку и почти поволок в комнату.

В следующем туре карты раздавал Нрэн. Принципиально не пользуясь магией, он, протянув руку, взял колоду с подставки в центре столешницы. Обойдя стол кругом, молча выложил, почти припечатал намертво по одной карте перед каждым родственником. Сев на место, воин отчеканил:

– Число игроков меньше шести, значит, задание дается первому соседу справа. Начинай, дядя.

– Спасибо, что дозволил, племянничек, – фыркнул король и объявил: – Опять «брудершафт». Везет мне сегодня на эту карту. Что будем пить, доченька?

– «Алый закат», папа. Там, по-моему, была бутылочка, – довольно ответила богиня, любившая этот крепкий, терпкий и сладкий напиток с нежным запахом вишни.

– Есть, – подтвердил король, кинув взгляд на маленький столик.

Молодая женщина прихватила большой кубок со стойки рядом и подошла к отцу. Лимбер откупорил для дочери бутылку и аккуратно, до последней капли, вылил ее в подставленный кубок. Выбрал «Дикий мед» для себя. Переплетя руки, король и принцесса пригубили вино. Родичи начали мысленный отсчет времени. Принцесса закончила свой кубок через семь секунд после отца.

Легкий румянец разлился по щекам принцессы, чуть сильнее заблестели глаза. Сейчас, осушив бутылку крепкого вина, богиня чувствовала себя лишь немного раскованнее, чем обычно. Надраться по-настоящему, против воли, Элии все равно не позволили бы серьги звездного набора, повинуясь отданному хозяйкой приказу контроля. После перебора некой заданной нормы наступало резкое отрезвление.

– Что у тебя? – бросил король племяннику, вернувшись на место.

– «Желание», – изрек Нрэн и осведомился со скупой улыбкой: – Будешь платить, дядя?

– Да, – буркнул король и, не глядя, передвинул принцу горсть монет, предпочитая не слышать, что на сей раз взбредет на ум сумасшедшему богу войны. Чаще всего он просил голову какого-нибудь любовника кузины, разумеется, звучало это всего лишь разрешением вызвать жертву на поединок. Но исход поединка с Нрэном был один. А процент смертности дворянства в Лоуленде король повышать вовсе не собирался. Благодаря неустанным дуэльным трудам населения он и так был достаточно высок и балансировал на самой грани естественного отбора, то и дело грозя перейти в противоестественный.

Воитель методично пересчитал штраф, и одну лишнюю монету перебросил обратно дяде. Кэлер ухмыльнулся, переворачивая свою карту:

– «Неприличное предложение» для тебя, Нрэн.

– Что? – не понял мужчина. Уж от Кэлера-то он совсем не ожидал такой подлости.

– «Неприличное предложение», – повторил принц и загадал: – Иди поцелуй Элию в губы, если она не против.

– Я «за», – тут же с энтузиазмом отозвалась богиня и, призывно улыбнувшись кузену, позвала: – Иди сюда, дорогой!

– Нет, плачу штраф, – выдавил из себя Нрэн и отсчитал деньги брату.

– Ну ты и дурак! – от всего сердца высказал Кэлер общее мнение.

– Как ты прав, брат мой, – весело подтвердил Джей.

«Я и сам с тобой согласен, – горько подумал воин. – Да вот только если начну ее целовать, меня уже никто не остановит…»

– Ах, меня опять отвергли, – печально пожаловалась богиня люстре и потолку. – Напиться, что ли, с горя?

– Напейся, дорогая, – посоветовал Джей, подливая в ее бокал «Темной страсти». – Тогда, быть может, я смогу заменить тебе этого длинного идиота.

– Не-э-эт, столько я не выпью, – задумчиво покачала головой Элия и, не удержавшись, прыснула.

Нрэн стал бордовым. Взгляд воителя уперся в стол с таким вниманием, словно принц собирался запомнить его структуру с точностью до последней молекулы. Родичи поняли, что почти перегнули палку, и оставили на время несчастного страдальца в покое, чтобы он пришел в себя перед новыми розыгрышами.

– Карта «талант». Сыграй нам что-нибудь из своих последних баллад, Кэлер, – мечтательно попросил Джей.

– Ладно, – добродушно согласился принц и телепортировал в зал свою любимую гитару. Бережно взяв ее, бог бардов провел пальцами по струнам, вслушиваясь в отклик инструмента, подкрутил колки, замер на мгновение, выбирая балладу, и заиграл.

Тихие минорные аккорды переплелись, творя замысловатую мелодию, веющую осенью и пылью дальних странствий. То затихая, то возрождаясь, звучала мелодия, околдовывая слушателей. И вот вступил мощный баритон принца…

Зачарованно слушали родичи гениальную, как всякое творение великого барда, песню, забывая о мелких раздорах, душевной боли и неурядицах, открывая свои сердца и души музыке. Они сидели неподвижно до тех пор, пока не смолкли последние аккорды.

– Как прекрасно! – задумчиво промолвила богиня и, подойдя к Кэлеру, нежно поцеловала его в щеку. – Спасибо, дорогой, за доставленное наслаждение.

– Не за что, сестренка, так, ерунда, забава, – чуть смущенно отмахнулся принц, теребя струны.

– Раз талантлив, нечего ломаться, – возразил Лимбер, с гордостью глянув на любимого сына.

– Да, – уронил Нрэн, разнообразия ради соглашаясь с дядей. Сам он никогда не смог бы сотворить что-нибудь столь же великолепное. Собственные стихи, просящиеся на бумагу во время ночных бдений у водной глади озер Лоуленда, мужчина считал пошлым баловством, недостойным того, чтобы пугать им знакомых.

– Элия, а что у тебя? – не выдержав, влез Джей.

– «Любые ласки», дорогой. – Принцесса бросила на брата лукавый взгляд. – Идем или откупаешься?

– Ни за что, – прохрипел принц, у которого от восторга перехватило дыхание.

– Тогда пошли, – пригласила богиня, кивнув в сторону пустующей комнаты.

– С удовольствием, – согласился принц, выбираясь из-за стола.

Спохватившись, он не глядя сграбастал с пола ворох одежды и устремился вслед за сестрой. Его проводил завистливый и очень недобрый взгляд воителя, но принцу сейчас было плевать на всех Нрэнов Вселенной.

Небрежно швырнув ненужные шмотки в угол у кушетки, Джей потратил несколько секунд на то, чтобы задвинуть тяжелый засов, и встал, пожирая богиню взглядом. Теперь уже ему не нужно было скрывать своих желаний. Ах, жаль, что не выпала карта «ночь любви», снимающая все ограничения и запреты! Но и без того принц считал, что ему несказанно повезло, ведь Элия не откупилась от фанта, как случалось частенько. Славься, предыдущая карта «брудершафта»! Теперь, пока длится игра, бог имеет право ласкать самую прекрасную женщину во Вселенных.

– Элия, – завороженно прошептал принц, приближаясь к богине. От ее загадочного взгляда горело все его обнаженное тело, жаждущее прикосновений нежных рук, сладких губ.

– Джей! – откликнулась принцесса, раскрывая объятия и запрокидывая голову для поцелуя.

Мужчина сделал шаг и с неистовой жадностью впился в манящий рот. Его ловкие пальцы сами собой заскользили по пушистым волосам, выбирая из них тяжелые заколки, усыпанные драгоценными каменьями, по спине, нашаривая потайные застежки. Платье с легким шелестом упало к ногам принцессы. Показались белое кружево нижнего белья и чулки.

Восторженно вздохнув, Джей опустился на колени, не спеша стянул вниз чулки, ощущая руками и ртом нежную шелковистую кожу, прижался лицом к животу богини, потом ухватил зубами резинку трусиков и медленно потянул вниз.

Подхватив обнаженную красавицу на руки, отнес на кушетку, опустился рядом, пожирая жадным взглядом совершенное тело женщины, каким-то чудом Творца оказавшейся сейчас в его власти. Элия протянула к нему руки. Не в силах больше оттягивать сладостный миг, принц принялся страстно ласкать ту, о которой грезил многие годы…

Он кричал и кричал, содрогаясь в пароксизме оргазма, погружался в омут безумного наслаждения, где страсть граничила с болью. Вездесущие губы богини любви, ее руки, шелк волос, бархат кожи, сладкий и свежий запах лишали рассудка. Он уже давно перестал думать, осталась лишь бесконечная жажда, требующая немедленного утоления.

Потом он сам принимался ласкать принцессу, его язык и гибкие пальцы достигали самых потаенных, самых чувствительных мест Элии. И, слыша ее сладострастные стоны, ощущая, как она изгибается в его объятиях, шепча или крича в исступлении его имя, царапая его спину, принц чувствовал, что никогда еще не был так счастлив.

А потом Элия снова начинала целовать его, и весь мир сужался до кушетки, на которой содрогался от страсти принц, когда язык и губы принцессы касались его…

– Мы заканчиваем игру, пора выходить! Вы слышите? Выходите! – сердито повторял кто-то, нещадно долбя кулаком в дверь, сотрясавшуюся под мощными ударами. Похоже, долбили уже довольно долго.

– Джей, нас зовут, пора, – потрясла брата за плечо богиня, возвращаясь к реальности.

Тот, не обращая на эти слова никакого внимания, продолжал исступленно покрывать поцелуями ее бедра.

«Что ж, придется немного помочь», – не без легкого сожаления решила богиня и запустила в партнера заклинанием отрезвления чувств. Потом отдала двойную команду звездному набору.

Когда Джей пришел в себя, он увидел уже одетую принцессу, прихорашивающуюся перед зеркалом. Сам принц сидел на кровати в одних брюках, а дверь сотрясалась под ударами тяжелого кулака. Монотонный голос Нрэна твердил:

– Игра закончена, выходите!

Кое-как натянув на себя остатки одежды, принц нацепил на лицо выражение ошалевшего от запредельного блаженства придурка и снял засов.

Как только дверь распахнулась, Нрэн рефлекторно шагнул вперед и перекрыл единственный выход. Ревнивый взгляд бога скользнул по комнате, не упуская из виду ни одной детали. Безукоризненно одетая, свежая, как роза, Элия с легкой иронией следила за ним. Изрядно растрепанный Джей, на физиономии которого играла блаженная улыбка, похоже, с трудом возвращался к реальности. Налицо было и место преступления – смятая кушетка с подозрительными пятнами.

Сделав глубокий вдох, воитель постарался подавить безумную ярость и посторонился, пропуская кузину. Выпустив ее, двинулся следом сам, демонстративно оттеснив в сторону Джея. Тот, казалось, ничего и не заметил.

«Везучий крысеныш», – горько подумал Нрэн, возвращаясь к столу. Злая ревность, досада, обида, возбуждение, – все смешалось в один клубок, и самой горькой мыслью в нем была одна: окажись сам бог на месте вора и вздумай кузина издеваться, приглашая его исполнить желание, выпавшее на карте, он бы выплатил штраф…

– Наигралась, девочка? – лукаво поинтересовался Лимбер.

– Ах, папа, тебе ли не знать, в такие игры наиграться невозможно, – озорно ответила богиня под зубовный скрежет старшего кузена.

– Всегда мало, – охотно подтвердил Джей, самодовольно поглядывая на родственников, и налил себе вина покрепче. Боль, оттого что наслаждение так быстро кончилось, уже немного утихла, уступив место восторженному осознанию: «Это все-таки было!»

– Итак, игра завершена, – заставив себя успокоиться или хотя бы казаться спокойным, начал Нрэн, как только убедился, что все игроки в сборе и готовы его слушать. – Есть ли те, кто отказывается от принесения обетов?

Родичи переглянулись и со злорадством помотали головами.

– Уж лучше я что-нибудь несусветное пообещаю, чем платить тебе, – выразил коллективную мысль Рик.

– Решение в вашей воле, – с демонстративным безразличием согласился принц. – Что ж, пусть Творец и Случай будут свидетелями ваших невозможных обетов. Я пойду выкладывать карты штрафа и приза.

Воитель забрал заново перетасованную доверенным лицом – Леймом – колоду и направился в специальную комнату рядом, где стояло лишь два пустых стола. Там Нрэн должен был выложить два круга карт по числу игроков, дающих обеты. Потом комнату запечатывали общим заклятием и ожидали того дня, когда все игроки соберутся вновь, чтобы отчитаться о выполнении данных обетов. «Зеркало обетов» выслушивало доклад, и каждый игрок доставал карту из «круга приза» или «круга наказания». Причем штраф и награда бывали абсолютно непредсказуемы, и первое могло оказаться гораздо привлекательнее второго. Но в том-то и заключалась прелесть игры, что ничего нельзя было предвидеть заранее.

Как только за воином закрылась дверь комнаты «двух кругов», игроки понимающе переглянулись: надо было начинать. Сколько можно ломать голову над тем, какой остроумный и невозможный обет принести ради того, чтобы скупердяю Нрэну не достался тройной штраф за отказ от фанта «рулевой карты». Первый по правилу круга начал говорить Лейм. Чуть смущенно, но и с некоторой долей ехидцы, юноша выдал:

– Я обещаю, что буду в течение двух семидневок хамить каждому, кто меня разозлит, вне зависимости от титула, веса в обществе, пола и возраста. Вот!

– Думаешь, получится? – не удержавшись от сарказма, полюбопытствовал Рик.

– Не знаю, – вздохнув, честно ответил весьма щепетильный в обращении с окружающими молодой бог, – но больше ничего в голову не приходит. Попробую.

– Я обещаю. – Энтиор сделал многозначительную паузу, привлекая к своей возлюбленной персоне и словам внимание родственников, и храбро поклялся: – Быть ласковым с Бэль, делать, что она хочет, и играть с ней, если она сама об этом попросит.

Принц всерьез рассчитывал, что, несмотря на столь громкое заявление, маленькая эльфийка ни за что не станет общаться с вампиром. Ведь девочка, морща носик, неоднократно заявляла, что от Энтиора пахнет болью и кровью и вообще он злой.

– Вот это да! – протянул Джей, катая по столу последнее яблоко из вазы с фруктами. – Ты, оказывается, еще больший извращенец, чем я думал. Какой мазохизм! Уважаю! Уважаю!

Энтиор скромно потупился, принимая поздравления.

– А я клянусь в течение праздников не ходить в портовые таверны, – мужественно пообещал Кэлберт, сделав страдальческую физиономию.

– Бедняга, – искренне посочувствовал брату Кэлер, отбирая у Джея яблоко (фрукты – еда, а не игрушка!) и с хрустом вгрызаясь в него.

– Да-да, – неожиданно горячо поддержал Кэлера Энтиор. – Ты мог бы выбрать обет попроще. Скажем, поклясться в том, что не будешь участвовать в поединках на кинжалах Малого турнира Новогодья.

– Вот еще, не дождетесь, – хищно ухмыльнулся Кэлберт, разочаровывая сильнейших конкурентов.

Энтиор печально вздохнул и утешился глотком терпкого красного вина.

– Слушайте, детки, я обещаю, что в течение праздников не подпишу ни одной деловой государственной бумажки, – радостно объявил Лимбер, решив извлечь пользу из семейной игры.

– Папа, твои секретари повесятся, – задумчиво предположил Рик, оценивая выходку короля.

– Скорей уж заколются, дворяне все-таки, – деловито поправил брата Джей.

– При том жаловании, которое я им плачу, как-нибудь выживут, воспользуются факсимиле и устными распоряжениями, – огрызнулся его величество. – А если не смогут – подыщу работников с нервами покрепче.

– Отец, иду по твоим стопам, – торжественно объявил бог торговли. – Обещаю не заключить ни одной сделки за все Новогодье!

– Не выдержишь, – слаженным хором оценили это невероятное обещание родичи.

– Конечно, не выдержу, – ничуть не обиженный таким вотумом недоверия, озорно согласился рыжий. – Зато Нрэну не достанутся мои тридцать корон!

– И то радость! – кивнул Кэлер и, тяжело вздохнув, выдал: – А я обещаю на праздники есть только четыре раза в день.

– Мученик ты наш, – умилился Джей.

– Страдалец, – поддакнул Рик.

– Ты серьезно, Кэлер? – изумился пират, который в последнее время свел со старшим братом самую тесную дружбу.

– Сынок, ты ж помрешь с голодухи, – не на шутку забеспокоился король.

– Ничего, не волнуйтесь, – добродушно подмигнул родне бог пиров. – Выкручусь, вот увидите…

– Я же, родичи, решил взять на себя благородный обет, – встав в позу, патетически провозгласил Джей и, мстительно осклабившись, продолжил: – Приложу все усилия, дабы сделать жизнь Нрэна в Лоуленде настолько невыносимой, чтобы он, поправ все традиции, сбежал из замка раньше, чем закончатся праздники.

Злопамятный принц решил отыграться на кузене за все ревнивые, ненавидящие взгляды и презрительные слова, которые великий воитель кидал в его адрес, а попутно и основательно повеселиться за счет Нрэна.

– Мы тебе поможем, дорогой, – поддержала брата принцесса, преследуя свои цели. – Это будет так забавно!

– Только, ребятки, не перегните палку. Похороны нынче дороги, а нового Верховного Стратега еще пойди найди по-быстрому, да и Моувэлля нет, чтобы склепать второй экземпляр… – предостерег Лимбер.

– Папа, все будет идеально! – самоуверенно заявил Джей и нетерпеливо полюбопытствовал: – А что обещаешь ты, Элия?

– О, я клянусь, что все Новогодье не буду заниматься любовью, – начала говорить принцесса…

У родственников глаза от удивления полезли на лоб.

– С блондинами, – закончила Элия после эффектной паузы.

– Круто, однако! – восторженно оценил такой изящный ход Кэлберт и насмешливо глянул на Джея: «Ничего тебе не светит, белобрысый!»

– Спасибо, милый, – милостиво кивнула принцесса, принимая комплимент. – Что ж, все обеты принесены. Зовем «зеркало»?

– Один момент, дорогая, – остановил ее пират взмахом руки. – Видишь ли, пока вы с Джеем отсутствовали, Нрэну выпала печальная участь исполнять мое желание.

– И? – вопросительно выгнула бровь заинтригованная принцесса.

– Я велел ему провести следующую ночь на страже у дверей твоей спальни, разумеется, если ты не будешь возражать, – пояснил принц.

– О? – В серых глазах принцессы зажегся неподдельный хищный интерес.

– Нрэн согласился, – довольно завершил Кэлберт.

– Чем вы его для этого стукнули? Дайте рецепт! – с энтузиазмом потребовала богиня, извлекая из воздуха блокнот и ручку.

– Просто он был абсолютно уверен в том, что ты откажешься. Вот и решил сэкономить десять корон, согласившись, – иронично заметил бог мореходов.

– Но просчитался, – торжествующе объявила принцесса. – Джей, твой план по выживанию Нрэна из Лоуленда обретает реальные формы.

– Вижу, обожаемая, – чуть хмуро согласился вор, он и сам не отказался бы от такого фанта. Ведь от двери до самой спальни всего лишь несколько шагов, а там, чем Джокер не шутит, и плевать на все обеты…

– Значит, мы объявляем ему, что ты согласна, и все, что указано в карте, подлежит выполнению? – переспросил принц пиратов.

– О да, – мечтательно улыбнулась Элия. – Подлежит, подлежит…

Лейм подошел к двери в комнату «двух кругов» и аккуратно постучал. Дверь тут же распахнулась, и Нрэн предстал перед родственниками.

– Все? – тяжело уронил воитель.

– Да, милый, – ответила богиня. – Обеты принесены, их слышал наш круг, и Силы свидетели, мы пообещали действительно невозможные вещи.

– Закрываем, – серьезно констатировал принц.

Игроки, объединив свои силы, сплели простейшие чары запора. Решетка силовых линий накрыла дверь. Теперь любая несанкционированная, как выразились бы в Управлении охраны порядка, попытка проникновения внутрь автоматически включала звуковое заклинание – жуткий визг такой силы, что несчастный безумец, вздумавший на свое горе ворваться в комнату, надолго лишился бы возможности слышать любые звуки тише воя сирены.

– Кстати, Нрэн, – небрежно бросил Кэлберт, развалившись на стуле. – Элия ждет тебя следующей ночью. Можешь беречь ее покой с чистой совестью. Разрешение получено.

– Нет, – еле слышно прошептал грозный воитель, побелев, как рубашка Энтиора.

– Да, любимый, – лукаво подтвердила богиня, послав кузену воздушный поцелуй. – Жду с нетерпением. Лучшего стража моих снов и представить трудно.

Несколько секунд воитель всерьез обдумывал возможность самоубийства. Падение на собственный меч казалось ему куда более заманчивой перспективой, чем ночь страданий и мук у постели принцессы. Тем более что сейчас в замке находился друг, способный снарядить тело бога в последний путь как подобает. Потом, тяжело вздохнув, принц отмел такое решение, как малодушное, и кивнул с видом получившего приглашение на гильотину:

– Я приду.

Резко повернувшись спиной к родственникам, воин стремительно вышел из зала.

– Почему-то он не показался мне безумно счастливым, – проводив Нрэна задумчивым взглядом, прокомментировал Кэлберт.

– Ничего, все еще впереди. У него будет время все осмыслить и выразить тебе благодарность, – ехидно откликнулся Джей, многозначительно крутя в пальцах столовый нож.

Кэлберт ответил брату надменным взглядом.

– Мальчики, – предостерегающе бросила богиня, в корне пресекая готовый разгореться конфликт.

Братья ответили ей невинными взглядами наглых глаз: «А мы что, мы ничего, так, поговорили немного…»

– Все, ребятки, неплохо повеселились, – довольно подытожил Лимбер, вставая и с хрустом потягиваясь. – Но пора и в постельку. Девочки мои новенькие, поди, заждались уже.

– Что ж ты, папа, поспеши, девочек нельзя заставлять ждать, – серьезно кивнул Кэлер. – А мне пора ужинать.

– Это тоже очень важно, – хихикнул Рик, обводя многозначительным взглядом пустые тарелки, которые остались после собирающегося поужинать Кэлера…

Прощаясь, родственники один за другим быстро испарялись из зала. Вскоре там остался только стол с гигантской горой грязной посуды и пустых бутылок. Убедившись, что сумасшедшая королевская семейка действительно покинула зал, слуги осторожно просочились внутрь, чтобы заняться уборкой.

Глубоким вечером после игры принцесса вернулась в свои покои. Несмотря на поздний час, в прихожей еще клевал носом, свернувшись в кресле клубочком, несчастный паж, который был обязан известить госпожу о том, что в гостиной ее ожидает посетитель.

– Он сказал, что должен переговорить с вами сегодня, госпожа, и предъявил перстень, – пояснил мальчик, отчаянно зевая и украдкой пощипывая себя за руку.

– Хорошо, можешь идти, – небрежно бросила пареньку Элия и направилась в гостиную.

В кресле у камина, скрестив ноги и меланхолично глядя на пляшущие язычки пламени, сидел Итварт. Перевязь с мечом и походная сумка покоились рядом. Теперь на боге были уже не тряпки невольника, а обычная одежда воина – мягкие кожаные брюки, простая рубашка, куртка. Но сильнее всего изменилось лицо мужчины: сквозь непроницаемую маску спокойствия ясно проглядывала глубокая боль, боль потери…

Рядом с воином спокойно лежал Диад. Большая кошка, делая вид, что она просто не замечает бога, поставившего свои ноги в сапогах на один из ее любимых ковриков, занималась тщательной чисткой шкуры, но в борьбу за место не вступала, ясно чувствуя силу противника.

Скользнув по будущему учителю взглядом, богиня мягко сказала:

– Ты быстро разбираешься со своими долгами, воин.

– Прекрасный вечер, ваше высочество, – встав, мужчина слегка кивнул Элии, маска спокойствия сделалась почти непроницаемой. – Да, я не люблю оставлять неоплаченные счета.

– Но теперь все улажено, и ты можешь приступить к работе? – намеренно не замечая боли собеседника, Элия опустилась в кресло рядом и, слегка прищурившись, уставилась на огонь. Диад передвинулся ближе к хозяйке.

– Так, но нам придется заранее обговорить некоторые условия, – коротко предупредил воин. – Я надеялся, что этой проблемы не возникнет, но…

– Тебе нужно время, чтобы навещать ребенка? – задумчиво поинтересовалась богиня.

Мужчина метнул на принцессу быстрый взгляд, просчитывая в уме множество вариантов, не последним из которых было подозрение, что Элия как-то замешана в интригу с его отравлением, и настороженно заметил:

– Кажется, вы осведомлены о моих проблемах куда лучше, чем я думал.

– Всего лишь ряд логических умозаключений и дар богини, Итварт. Я чувствую, ты понес серьезную утрату. Мои соболезнования, боль от потери любимой сейчас очень сильна. Но остался ребенок, который нуждается в опеке.

– Да, – с напряжением кивнул мужчина, подозрения отступили, в его зеленых глазах плеснула глубокая тоска.

– Я бы предложила привезти малыша сюда, но предвижу, что у тебя найдутся серьезные возражения морального и финансового плана. Потенциальный наследник обязан находиться на исторической родине. Посему просто скажу, что отлучки не вызывают у меня возражений. А теперь приступим к обсуждению других сторон контракта, – по-деловому собранно предложила молодая женщина, думая о том, что чем меньше она будет обращаться с воином, как со смертельно больным, тем быстрее он сможет оправиться от своих сердечных ран.

Долгая скорбь по ушедшим до срока не считалась среди богов достоинством. Плач и тоска по умершему могли серьезно помешать переходу души, покинувшей тело, в другую инкарнацию, нарушались гармония сфер и равновесие судеб. Если любишь и хочешь увидеть любимого снова – ищи его в мирах, проси Силы и Творца о встрече, но не тоскуй бессильно, – такую философию исповедовали боги. Бесконтрольную тоску прощали лишь половинкам, ведь, встретившись раз, те уже физически не могли жить друг без друга. Зная это, особенно при заступничестве богини любви, Силы иногда шли на воскрешение таких несчастных, ушедших до срока. Но сейчас был иной случай. Итварту предстояло сражаться со скорбью и болью потерь самостоятельно, ради самого себя, своей покойной жены и живого ребенка. Воин кивнул, соглашаясь с предложением принцессы…

Глава 9

Семь кругов ада для принца Энтиора

(Круг первый)

Спокойствие, только спокойствие, сейчас я вас настигну! Вот тогда-то мы похохочем…

А. Линдгрен. Малыш и Карлсон

Лоулендский замок, угомонившийся далеко за полночь, был погружен в глубокий сон. Солнце еще только поднималось над горизонтом, решая, стоит ли светить сквозь хмурые тучи, которые нагнал за ночь ветер, а принцесса Мирабэль уже распахнула глаза. Стоит ли тратить время на сон, если впереди целый день проказ и развлечений?

Крошка потихоньку выбралась из кровати и попыталась прошмыгнуть мимо дремлющей в кресле с вязанием в руках нянюшки. Но мирно похрапывающая старушка учуяла намерения своей подопечной каким-то девятым чувством и тут же проснулась, чтобы успеть ухватить малышку за краешек длинной ночной рубашки.

– Прекрасное утро, деточка, – ласково улыбнулась Нэни, погладив принцессу по головке. – И куда ж это ты наладилась?

– Гулять, – честно призналась Мирабэль, насупившись.

– Конечно, лапочка, пойдем. Только сначала умыться надо, одеться, волосики расчесать, покушать. Ах, егоза моя! – приговаривая это, старушка повела девочку в ванную.

Скорчив недовольную гримаску, Бэль нехотя подчинилась. Малышка не видела никакого проку во всех этих нудных процедурах. И если умывание и одевание она еще кое-как терпела, только время от времени скандаля из-за слишком длинной юбки, в которой неудобно бегать, или тугих застежек, то причесываться девочка просто ненавидела. Даже при беспредельном терпении няни и специальной щетке с заклятием эта процедура была настоящей пыткой. Длинные вьющиеся прядки немилосердно путались, няня отважно продиралась сквозь их дебри, Бэль жалобно попискивала. В конце концов, волосы укладывались в некое подобие прически, но к вечеру на голове у девочки все снова стояло дыбом. Рациональные же предложения малышки остричь все, как у мальчиков-пажей, Нрэн решительно и безапелляционно отметал, твердо зная из опыта наблюдения за кузиной Элией, что у женщины должны быть длинные волосы.

Есть девочка тоже не любила, но без завтрака няня никогда не выпускала ее из комнат. Приходилось идти на хитрость. Усыпляя бдительность старушки, принцесса выпила полстакана молока и, откусив с хрустом кусочек большого фигурного печенья, быстро засунула остатки в карман фартучка. Затем позвала, умильно склонив голову набок:

– Нэни, я съела одно печенье, но больше не хочу. Дай лучше медового пряника.

– Сейчас принесу, лапонька, – обрадовалась старушка, ведь в кои-то веки деточка попросила чего-нибудь пожевать, и вышла из комнаты.

Этого и добивалась маленькая шкодница. Как только за няней закрылась дверь, принцесса вскочила из-за стола и прокралась к выходу из покоев. Выглянула в коридор. Никого! Пользуясь случаем, девчушка припустила бежать со всех ног, чтобы до возвращения Нэни успеть где-нибудь спрятаться. Бэль повезло, дверь в покои Рикардо оказалась открыта. Девочка тут же нырнула внутрь и прислушалась, нет ли погони. Все было тихо. Решив, что Рик, наверное, где-нибудь прячется, принцесса отправилась на разведку. Подергала за ручку запертую дверь кабинета, заглянула в гостиную, диванную и, наконец, в спальню. Среди многочисленных пестрых подушечек, раскиданных по всей кровати, подгребя под себя значительную их часть, свернувшись клубком, мирно посапывал мужчина, натянув одеяло до самого носа.

Взвизгнув от восторга, Бэль сиганула на кровать к брату и, кинув в него подушечкой, прокричала:

– Привет, Рик! Я тебя нашла! Давай поиграем!

– А? Что? – Дернувшись, принц высунулся из-под одеяла и сонно глянул на маленькую кузину.

– Давай поиграем, – повторила непонятливому брату малышка и кинула в него очередной подушечкой.

Угомонившийся всего три часа назад принц почему-то вовсе не испытал бурного восторга от такой перспективы. Вскакивать ни свет ни заря, чтобы развлекать пусть и любимую, но чересчур непоседливую кузину, ему вовсе не хотелось. И тут рыжего сплетника осенила блестящая, можно сказать, просто гениальная идея.

– Милая, иди к Энтиору. Он обещал, что будет делать все, что ты захочешь, и, когда бы ты ни пожелала, играть в любые игры все Новогодье.

– Вот здорово! – восторженно воскликнула Бэль. – В любые-любые?

– Да, солнце мое. Он поклялся в этом на игре в «Колесо Случая». А еще пообещал не сердиться на тебя, чтобы ты ни натворила.

– О!!! – от избытка чувств принцесса ненадолго замолкла, переваривая потрясающую информацию и все блестящие перспективы, которые та открывала.

Раньше Энтиор никогда не играл с ней и все время ругался, иногда даже без всякого повода. Но теперь, раз пообещал такое в их дурацкой взрослой игре, принимать участие в которой Бэль, несмотря на многочисленные крупногабаритные скандалы с ревом, категорически запрещалось, значит, выполнит. Даже крошка-принцесса знала, насколько серьезно для бога обещание, пусть даже обещание, данное в игре.

– Спасибо, Рик! – выпалила Бэль, еще раз кинула в него маленькую подушечку и, спрыгнув с кровати, побежала искать Энтиора.

Снова свернувшись клубком и обняв любимые подушечки, принц сладко задремал, довольно улыбаясь при мысли о том, какой сюрприз ждет братца-вампира.

Для начала маленькая принцесса решила поискать кузена-вампира в его личных покоях. Быстро пробравшись по коридору к апартаментам Энтиора, девочка остановилась перед дверью с причудливой монограммой и состроила гримаску, пытаясь скопировать выражение холодного величия с официального портрета принцессы Элии, выставленного для всеобщего обозрения и восхищения в Галерее Портретов и Зеркал. Закатив глаза и задрав нос к потолку, Бэль, совершенно не замечая пластины звонка, громко забарабанила в дверь.

Она тут же отворилась. Изящно-томный юноша-слуга с завитыми в тугие локоны золотистыми волосами уставился на девочку с выражением вежливого непонимания на фарфоровом лице.

– Я к принцу Энтиору. Меня ждут, – старательно подражая интонациям сестры, выдала девочка и, не дожидаясь, пока слуга сообразит, что к чему, решительно прошмыгнула мимо юноши внутрь. Мирабэль была у принца всего пару раз, вместе с Элией, но роскошная обстановка его апартаментов настолько поразила воображение малышки, что запомнила она все отлично. Решив, что Энтиор, как и Рик, может прятаться в спальне, девочка первым делом направилась туда. И, конечно, угадала! Раскинувшись на белоснежных просторах огромной постели, Энтиор спокойно спал. Алый, как кровь, балдахин отбрасывал легкие блики, отчего казалось, что на обычно бледном лице принца играет нежный румянец. Сомкнув глаза только на рассвете, после долгих «игр» в подземелье замка, вампир едва начинал видеть первые сны, и безмятежна была его душа, не ведающая о подлых замыслах проказника Рика.

Бэль насупилась, разглядывая бессовестно дрыхнущего кузена, который сейчас должен был играть с ней! Потом недолго думая малышка подошла к кровати и, отогнув краешек пухового одеяла, пощекотала пятки Энтиора.

Принц дернулся и чуть согнул ноги, Бэль пощекотала его снова уже сильнее и громко позвала:

– Энтиор, просыпайся, давай играть! Я пришла!

Сквозь сон принц смутно осознавал, что кто-то бесцеремонно вторгся в спальню и что-то требовательно вопит ему на ухо.

«Наверное, это кошмар», – решил мужчина. В самом деле, какой сумасшедший мог осмелиться разбудить ужасного Ледяного Лорда? Но дурной сон все не кончался. Принц с трудом разлепил опухшие веки.

У постели, подбоченившись, стояла Бэль и негодующе кричала:

– Энтиор, давай играть!

«Все-таки это кошмар», – констатировал вампир и снова закрыл глаза, в которые словно насыпали мелкого песка, пытаясь направить сновидения в более приятное эротическое русло.

Но Бэль все продолжала кричать, и мало-помалу принц осознал, что его кошмар реален. Теперь нужно было найти силы проснуться настолько, чтобы выдворить мерзавку вон. А скандал по поводу ужасающего воспитания девчонки Нрэну можно будет закатить и позднее.

– Ты обещал, слышишь?! – донесся до Энтиора рассерженный голос девочки, и трагическая реальность обрушилась на голову принца. Он тихонько застонал. Обещал! Обещал забавлять это маленькое чудовище все Новогодье! Какие драные демоны тянули его за язык, когда он давал этот идиотский обет? Но отказываться теперь было поздно.

С трудом оторвав голову от подушки, вампир разлепил веки и хрипло прошептал:

– Я слышу тебя, Бэль. Не ори, пожалуйста!

– Так мы идем играть или ты будешь валяться? – негодующе поинтересовалась принцесса и топнула ножкой.

– Да-а, идем, но мне надо одеться. Подожди пока в будуаре, – поморщившись, ответил принц и постарался придать своему голосу максимум дружелюбия, на какое только был способен в столь трагических обстоятельствах.

– Ладно, только побыстрее, – снисходительно разрешила противная малявка и скрылась за дверью.

Покачиваясь, принц сел на кровати и дернул шнурок звонка, вызывая камердинеров. С трудом моргая, Энтиор попытался проснуться. В голове стоял туман и, кажется, начиналась дикая мигрень, тело отказывалось повиноваться. Умывание теплой ароматной водой нисколько не улучшило состояния несчастного страдальца. Суетящиеся слуги и их жалкие попытки застегнуть на хозяине рубашку раздражали неимоверно, хотелось кого-нибудь убить – этих слуг, Бэль, ту скотину, которая подослала к нему маленькое чудовище в такую рань, или всех вместе взятых. Мимолетный взгляд в зеркало вверг бога в шок. Принц с трудом поверил, что этот взлохмаченный урод с красными от недосыпа глазами и живописными синими тенями на веках – он сам.

А паршивка Мирабэль поминутно долбила в дверь и капризно спрашивала:

– Ты скоро?

Каждый удар отдавался в его тяжелой голове таким эхом и такой острой болью, будто туда загоняли раскаленные спицы. Энтиор терпеливо, хотя хотелось визжать и зверствовать (последнего все-таки хотелось чуть больше), цедил сквозь клыки:

– Я одеваюсь, подожди, кузина.

Слуга подал принцу камзол. Готовясь его одеть, бог привычным жестом взбил кружевную пену манжет, стряхнул невидимую пылинку, собрался снова взбить манжеты щелчком пальцев и замер, так и не закончив действия. Энтиор с ужасом осознал, что Бэль вот уже несколько минут молчит. Отшвырнув слугу с камзолом, вампир ринулся в будуар. Рывком распахнул дверь и застыл, сраженный наповал. В нос принцу ударил ни с чем не сравнимый запах дорогой парфюмерии.

Сидя за туалетным столиком, маленькая принцесса увлеченно играла в фею ароматов, о которой как-то рассказывал ей сказку Лейм. Бэль перетряхивала разноцветные изящные флакончики и фигурные коробочки, откупоривала, нюхала их содержимое и смешивала наиболее понравившиеся жидкости, порошки и кремы в большой белоснежной раковине моллюска кодии. Кое-какие пузырьки и коробочки в процессе работы нечаянно опрокинулись, и недолго думая малышка спихнула их под столик, чтобы не мешались. Нежно-голубой ковер под ногами принцессы уже весь был в разноцветных разводах.

– Бэль!!! – простонал Энтиор, глядя, во что превратились его лучшие духи, лосьоны, пудра, крем и любимый ковер. Все это теперь придется выкинуть на помойку! Бог принципиально никогда не использовал магии для чистки и восстановления вещей, а даже если бы решил пойти на вопиющее нарушение принципов, ничего не получилось бы – часть дорогущей косметики была не только водостойкой, но и магистойкой. Словом, вещи оказались безвозвратно погублены!

– А? Ты наконец собрался? – оторвалась малышка от своего занятия. – Как же долго ты одеваешься! Вот Нрэн и Лейм куда быстрее! Пошли!

– Да, – обреченно кивнул вампир, проклиная тот миг своей жизни, когда он узнал о существовании игры «Колесо Случая».

Разом утратив интерес к созданию новой парфюмерной композиции, Бэль соскочила с высокого пуфика и, подойдя к кузену, потянула его за рукав пальчиками, перепачканными в бирюзовых тенях. На первозданной белизне кружевной рубашки появилось несколько живописных пятен.

Принц страдальчески поморщился, но стиснул зубы и промолчал.

– Энтиор, давай пойдем в гости к Элии, – осенило малышку, которой не терпелось похвастаться приобретением нежданного товарища по играм. – Ой, а у нее, наверное, сейчас опять этот противный дядька с длинным носом на кровати прыгает, – спохватилась, нахмурившись, Бэль, но лицо малышки тут же озарилось хитрой улыбкой: – А ты ведь обещал делать все, что я ни попрошу…

Принц снова обреченно кивнул, гадая, что может взбрести в голову этой маленькой фурии, которую он собственными руками посадил себе на шею.

– Энтиор, я хочу, чтобы ты прогнал того дядьку. Мы тогда сможем поиграть с Элией и вместе попрыгать у нее на постели. Вот!

Вампир попытался скрыть саркастическую улыбку, которую вызвала двусмысленная фраза наивной маленькой эльфиечки, и ответил:

– Хорошо, Бэль, я выгоню Рэта.

От избытка положительных эмоций Бэль подпрыгнула, издала восторженный вопль, от которого едва не лопнули барабанные перепонки принца, и воскликнула:

– Идем скорее!

Принцу не оставалось ничего другого, кроме как подчиниться. Поддерживая с сестрой отличные отношения, Энтиор не позволял себе третировать любовников Элии в ее присутствии, хотя иногда этого очень хотелось. Но теперь представился великолепный шанс, не очерняя себя в глазах любимой стради, поизмываться над одним из ее постоянных ухажеров. Длинноносый насмешливый хам давно уже оскорблял эстетическое чувство бога. Принц считал, что Элия достойна куда лучших и, во всяком случае, более симпатичных любовников. А какие вольности позволял себе этот нахал в общении с великой богиней! Нет, решительно, Энтиор был вовсе не против выпавшей ему возможности наказать ублюдка.

– Подожди пока здесь, – попросил кузину Энтиор, остановившись перед маленьким диванчиком в нише, недалеко от покоев Элии. – Я потом тебя позову.

Принцесса капризно сморщила носик, но повиновалась, чинно уселась и сложила ручки на коленях, точно так, как учила няня и как полагалось сидеть хорошо воспитанной юной леди.

– Только ты поскорее, – напоследок грозно велела девчушка удаляющейся спине.

Принц, сделав вид, что не услышал наставлений, прошел дальше и толкнул дверь в покои сестры. Маленькие пажи никогда не были серьезным препятствием для продвижения, принц просто проигнорировал их жалобные вопли о том, что госпожа спит, а магическая охранная арка, парализующая любого, кто входил в комнаты, желая богине зла, не остановила Энтиора, поскольку вампир искренне, на свой лад, обожал сестру и хотел навредить только Рэту.

Пугнув прислугу ледяной улыбкой, принц двинулся к спальне Элии. Случайный взгляд, брошенный в зеркало будуара, понизил и без того отвратительное настроение бога до критической отрицательной отметки. Принц решил, что Грею сегодня тоже крупно не повезет.

Войдя в спальню, Энтиор быстро приблизился к ложу сестры. Длинноносый ублюдок спал там же, вольготно раскинувшись на кровати. Выпустив клыки, принц молниеносно выбросил вперед руку и, схватив Рэта за горло, приподнял его. Тщетно пытаясь заполучить хоть капельку кислорода, шпион забился в сильных руках вампира, чем только усугубил свое положение. Энтиор сжал пальцы сильнее, и острые ногти впились в горло Грея, взрезая кожу.

– Даю тебе пять секунд, чтобы ты убрался отсюда, – процедил принц, наслаждаясь беспомощностью жертвы, и чуть ослабил стальную хватку.

– Понял, – прохрипел Рэт, получив слабую возможность дышать.

Энтиор разжал руку, и шпион рухнул на ковер. Ползком двинулся к своим вещам, сгреб в кучу то, что попало под руки, и поспешно телепортировался из спальни своей опасной любовницы в более спокойное место.

Рэт не знал, что нашло на Энтиора, но оставаться, чтобы поставить принцу диагноз, вовсе не желал. Пусть уж Элия сама разбирается, какая шлея попала под хвост ее чокнутому брату-садисту. Обычно принцы не трогали Грея, поскольку король категорически запретил им калечить лучшего шпиона Лоуленда. Легкие тычки и приколы, разумеется, в счет не брались. Да и сам Рэт не протестовал против такой тренировки на выживание. Надо же поддерживать форму. Но одно дело – форма, а другое – острые когти вампира. Мужчина коснулся израненной шеи, болезненно поморщился и тоскливо подумал о теплой постели любовницы. Поскорей бы она вправила мозги Энтиору. И дернул его какой-то демон припереться к сестре с утра пораньше! Бросив одежду в кресло, Грей стянул покрывало с собственной постели и заполз под холодное одеяло, чувствуя себя абсолютно несчастным.

– Энтиор, что случилось? – с сонным недоумением в голосе спросила принцесса, приподнимая голову над подушкой.

– Прости, милая, – невинно вымолвил принц, подходя и присаживаясь на кровать рядом с сестрой. – К сожалению, я был вынужден так поступить, потревожив твой покой, ибо обеты нельзя нарушать, а принцесса Мирабэль велела мне выгнать из твоей спальни этого мужчину…

Закончив речь, принц вздохнул и отчаянно зевнул, аккуратно прикрыв рот ладонью.

– Бедный мой, – посочувствовала Элия. – Она подняла тебя с постели в такой ранний час?

– Да, – жалобно простонал вампир, томно прикрывая лицо тонкими пальцами. – Разбудила, разгромила мой будуар, испортила любимый ковер, пачкает мои вещи и требует, чтобы я с ней играл. Должно быть, я ужасно выгляжу?

– Ты, как всегда, прекрасен. – Богиня ласково коснулась запястья Энтиора. – Даже невыспавшийся.

– Ах, дорогая, ты мне льстишь, – отмахнулся вампир и тут же кокетливо поинтересовался. – Правда, прекрасен?

– Я тебе никогда не лгу, – улыбнулась принцесса. – Сейчас подумаем, как избавить тебя от обременительного общества малышки хотя бы на утро.

– Милая, если это возможно, – взмолился Энтиор, целуя запястье кузины.

Принцесса откатилась от края кровати поближе к середине, присела на мягких подушках, закуталась в теплое одеяло и активизировала заклинание связи.

– Слушаю, – привычно отозвался принц Лейм, отрываясь от дел.

Элия окинула взглядом большой стол, заполненный (слово «заваленный» было к нему неприменимо) аккуратными стопками книг с многочисленными закладками, тетрадями конспектов, посередине лежал большой лист разграфленной бумаги, на котором кузен, вероятно, собирался чертить таблицу. Доказательством этому служили батарея остро заточенных карандашей в вазе и несколько линеек разной конфигурации.

– Прекрасное утро, занят, дорогой? – соблюдая формальные правила вежливости, спросила принцесса.

– Прекрасное утро, Элия, – радостно отозвался юноша, украдкой вынимая изо рта жвачку. Ради сестры он готов был забросить любую работу. – Так, пустяки. Рик просил сделать для него таблицу сравнительного анализа культурных обычаев и предпочтений по Астерии, Меливеску и Ольшерху, собирался расширять бизнес. Уходить в урбомир сейчас нельзя, а то бы я ему быстренько сбацал подвижную диаграмму, вот и решил поработать на свежую голову по старинке. А ты что-то хотела?

Скрупулезный и педантичный Лейм частенько брался за работу такого рода, считая ее полезной для интеллектуального развития и расширения кругозора. Этим активно пользовались все члены семьи, за исключением Нрэна, предпочитавшего всегда все делать самостоятельно, но самую большую выгоду из хобби Лейма извлекали король Лимбер, Рик и Тэодер.

– Выручай, милый, – взмолилась принцесса. – Под дверью моих покоев пляшет от нетерпения Бэль, ожидая, пока Энтиор, исполняя обет и ее пожелание, выгонит Рэта. А мне и брату ужасно хочется спать. Займи, пожалуйста, девочку хотя бы на первую половину дня, чтобы она сняла осаду. Спаси нас и постарайся втолковать ей кое-что о распорядке дня вампиров и опасностях ранних побудок существ этого вида.

– Хорошо, конечно, – охотно согласился принц. – Я ее сейчас заберу. Элия, ты, пожалуйста, не сердись на Бэль. Она еще очень мала, многого не понимает и…

– Дорогой мой, о незаурядности личности и многочисленных достоинствах Мирабэль ты расскажешь мне как-нибудь в другой раз. А наше времяпрепровождение на ближайшие четыре часа представляется мне следующим образом: ты играешь с Бэль где-нибудь в садах с подветренной стороны замка, я валяюсь в постели и вижу красивые сны. Договорились?

– Да, – поняв, что ему вежливо предлагают побыстрее заняться делом, коротко ответил Лейм.

Элия отключила заклинание.

– Ты спасаешь мою жизнь, стради, – проникновенно шепнул Энтиор и вновь отчаянно зевнул.

– Иногда приятно поиграть в милосердие, – усмехнувшись, заявила богиня. – А теперь, когда опасность миновала, предлагаю наконец лечь спать. Места у меня хватит. Это лучше, чем с ужасом думать о том, что будет с твоей спальней, если туда нанесет визит Бэль, ускользнув от Лейма.

– Спасибо, дорогая, – еще раз поблагодарил сестру принц и принялся раздеваться.

Бог элегантности разоблачался с такой небрежной томной грацией, что, выпади Джею шанс наблюдать сие представление, самолюбивый шкодник непременно позавидовал бы вампиру.

Предложение Элии разделить постель не было для Энтиора чем-то шокирующим или необычным. И раньше случалось, что брат и сестра, засидевшись до рассвета за интересной беседой, ложились спать вместе. И, к величайшему изумлению родственников, мирно спали, нисколько не мешая друг другу. Не в обычаях вампиров смешивать сон и любовь.

Принц улегся на своей половине постели и, сомкнув веки, тут же провалился в глубокий сон. Вслед за ним задремала и богиня. Пробравшийся потихоньку в спальню Диад внимательно посмотрел на спящих, печально вздохнул и, опустившись на ковер в изножье постели, тоже засопел, уронив голову на мощные лапы. Как и все кошки, он всегда был готов поспать еще.

Около часа дня Элия первой открыла глаза, бросила взгляд на маленькие часики у изголовья и ясно поняла, что все-таки пора вставать. Серебряные витые стрелки уже собрались в районе двенадцати и всерьез намеревались двигаться дальше.

– Энтиор, – позвала принцесса, пододвигаясь к брату, и тихонько коснулась его плеча.

– Мм? – сонно отозвался принц, не открывая глаз и не меняя расслабленной позы.

– Почти час дня, дорогой, – сочувственно сообщила принцесса.

– Мм, – недовольно фыркнул вампир и попросил: – Я пока еще подремлю с полчасика. Разбуди меня, когда вернешься из ванной.

– Договорились, – согласилась принцесса и, выбравшись из постели, отправилась умываться. Диад и Энтиор продолжали спать.

Через сорок минут принцесса появилась в спальне веселая, свежая, голодная и горящая жаждой деятельности. Сегодня она планировала всласть покопаться в библиотеке среди книг Элтона, а ближе к вечеру было назначено первое занятие с новым учителем – Итвартом, поэтому богиня надела рабочие темные брюки и кружевную сорочку.

– Поднимайся, дорогой, – принялась тормошить брата Элия, щекоча его шею. Диад, громко мурлыча, облизывал руку принца, до которой сумел добраться, не залезая на кровать.

Не выдержав такой масштабной атаки, страдалец-вампир вынужден был проснуться. Принц сполз с кровати и направился в ванную, чувствуя себя несчастным, разбитым и почти больным, но дикая мигрень, которую накликала утром Бэль, к счастью, все-таки прошла.

Энтиор всегда пребывал с утра не в самом лучшем расположении духа, просыпался медленно, не спеша подстраивался к быстрому темпу дневной жизни. Первую четверть суток вампир был несколько вял, зато ближе к ночи становился все деятельнее и энергичнее. Раздражительность его, правда, нисколько не зависела от положения солнца над горизонтом и менялась только в сторону увеличения под воздействием среды, как однажды определил Лейм.

Душ помог принцу проснуться, и к завтраку с Элией он был уже в сравнительно неплохом для себя настроении. Накинув, как тунику, большое банное полотенце, Энтиор прошел в будуар и опустился в кресло рядом с сестрой у накрытого к завтраку столика. Паж, знакомый с привычками бога, налил ему в бокал красного вина и неслышно отступил в угол комнаты. Пригубив вино, принц галантно промолвил:

– Прекрасное утро, дорогая, и еще раз благодарю. Ты спасла жизнь…

– Интересно, твою или Бэль? – хихикнула принцесса, выбирая очередной бутерброд, удостоившийся чести быть приглашенным на свидание с ее желудком.

– Ах, милая, ты же знаешь, я не могу поднять руку на кузину, – печально отозвался принц, потягивая вино. Есть с утра ему совершенно не хотелось.

– Потому что боишься, что Нрэн убьет тебя за это или я объявлю бойкот, – заключила принцесса.

– Второе – страшнее, – честно признался Энтиор. – Но пойми, милая, кровь просто кипит от возмущения при мысли о том, что существо из породы эльфов приходится мне родней и я должен терпеть его общество.

– Понимаю, – сочувственно кивнула Элия, с аппетитом жуя булочку с изюмом и орехами.

– Но даже если не думать о крови, Бэль просто кошмарный ребенок, ее непоседливость и идейность сводят меня с ума. Даже Рик или Джей не были такими. Это просто герцог Лиенский в юбке. Она мешает мне жить, я ее ненавижу, – честно признался вампир, допивая бокал. Паж тут же наполнил его вновь.

– Я тоже не была светлым духом, дорогой, – заметила богиня. – И в серебряную пору моего детства наши отношения никак нельзя было назвать теплыми.

– Между нами было другое, сестра. Я чувствовал твою кровь, наблюдал, испытывал на прочность твой характер. А ты испытывала меня, – возразил бог боли.

– И успокоился ты только тогда, когда понял, что я сильнее, – улыбнулась Элия, подцепив с подноса пирожок.

– Да, милая, – подтвердил вампир, выпустив от удовольствия клыки и слизывая с губ вино. – Я успокоился, когда понял, что ты будешь моей стради – сестрой крови. Пришлось ждать, когда и ты это поймешь, но теперь все прекрасно, любимая.

– Так потерпи ради меня, дорогой. Пройдет не так много времени, Бэль выйдет замуж, и ваши встречи станут происходить значительно реже, – промолвила Элия, улыбаясь каким-то своим мыслям.

– Придется. Только бы нашелся сумасшедший, который отважится взвалить на себя это бремя, – от всего сердца понадеялся принц и спросил, задумчиво перебирая гроздь винограда в вазе: – А пока не пришел этот светлый час, как думаешь, может быть, мне сразу признать обет невыполненным?

– Продержись еще хотя бы пару дней, дорогой, иначе братья будут доставать тебя шутками до следующего Новогодья, – посоветовала богиня.

– Они такие злопамятные, – пожаловался Энтиор и, взяв маленькое печенье, обсыпанное корицей, принялся задумчиво жевать. Диад сочувственно потерся о его ноги и лег рядом, кося на любимца бирюзовым глазом.

Побеседовав с сестрой еще полчаса, съев один пирожок, крошечный бутерброд, четыре виноградинки и выпив три бокала вина, принц набрался мужества, чтобы подняться и отправиться в свои покои одеваться. Слабая надежда на то, что ужасное маленькое чудовище по имени Бэль играет в Садах с Леймом, а не устроило засаду у него под кроватью, поддерживало силы морально измученного вампира.

Глава 10

Большой библиотечный переполох

Абсолютная гарантия неразглашения тайны – это смерть ее владельца.

С. Рамишвили

Выпроводив брата, Элия засобиралась в библиотеку, пока очередное недоразумение или жаждущий пообщаться родственник, что в принципе часто бывало одним и тем же, не завладели ее вниманием. Еще пара пирожков исчезла с блюда, потом богиня приказала пажу убирать со стола, выскользнула из своих покоев и стремительно зашагала по коридору. На протяжении двух этажей ей каким-то чудом удавалось избегать встреч, чреватых беседами, но на третьем удача изменила богине.

Впереди уже маячили створки дверей библиотеки и застывшие в карауле стражи, когда в коридор из гостевых покоев выпорхнула леди Джанети. Огненно-рыжая красавица с хитрющими зелеными глазами, облаченная в алое шелковое платье, расшитое золотыми лилиями, увешанная драгоценными камнями на грани между «очень много» и «абсолютно безвкусно», предстала перед богиней.

– Принцесса Элия, прекрасный день. – Женщина начала беседу с официального приветствия, словно невзначай преградив дорогу богине.

– Прекрасный день, леди Джанети, – доброжелательно поздоровалась принцесса. Этой женщине она действительно симпатизировала.

Леди Джанети, мать принца Рикардо, одна из немногих бывших жен короля Лимбера, пребывавших в мире живых, стоила таких чувств. Не только красивая, но и умная, она сумела смириться с тем, что некогда бешеная страсть ее царственного супруга угасла, и тихо исчезла из его жизни после первого же намека на желательность развода. Второго намека Лимбер обычно не делал, считал, что красивых дур в мирах и так слишком много, но в семейном склепе становилось одним кувшином с прахом больше.

Щедрый и любящий муж, роскошь и слава, маленький сын, которого оставили в замке отца, ушли в прошлое, но юная экс-королева не хотела прозябать в глуши на мизерном содержании. Она по-прежнему стремилась блистать, но обременять себя семейными узами после первого печального опыта не желала категорически. Леди Джанети всегда была упряма, с детства ладила с цифрами, умела отчаянно торговаться, отлично разбиралась в драгоценных камнях и обладала неплохой интуицией. Женщина плакала ночами в подушку от одиночества, срывала зло на любовниках, а днем собирала себя в кулак и, лучезарно улыбаясь, приступала к работе. Минуло несколько лет, на рынке Миров стало несколькими торговыми компаниями больше. Они приносили прибыль, а Джанети поняла, что без бывшего солнцем ее жизни Лимбера можно жить. Поначалу леди старалась не слишком часто попадаться на глаза королю Лоуленда, но со временем боль притупилась, и вот уже несколько веков Джанети регулярно посещала крупные семейные праздники, поддерживая ровные отношения со всеми детьми короля, в том числе и с собственным сыном, который стал таким взрослым и странно чужим.

– Давно приехала, Жанти? – поинтересовалась из вежливости принцесса, переходя к неформальной беседе.

– Сегодня утром. Смывала дорожную грязь, приходила в себя, дороги в графстве Бакри просто невозможные, я на них жалобу в Управление транспорта подам, так что, еще никого не видела. Не знаешь, мой рыжий в замке?

– Куда он денется, когда все самое интересное сейчас творится в пределах города, – с усмешкой отозвалась принцесса. – У Джея, наверное, торчит. Значит, скоро учует, что ты здесь, и примчится. Заходи как-нибудь вечерком, Жанти, поболтаем.

– Обязательно, Элия, – радостно согласилась женщина.

Словно в ответ на слова принцессы, рядом материализовался огненный вихрь – Рик. Кивнув сестре, принц сверкнул ослепительной, как снег на солнце, и такой же бездушной улыбкой, склонился перед Джанети в официальном поклоне и приложился к ручке.

– Леди-мать, позвольте засвидетельствовать вам мое почтение. Счастлив видеть вас в добром здравии. С каждой нашей встречей вы все ослепительнее и моложе!

– Прекрасный день, Рик, – с такой же официальной улыбкой на губах приветствовала сына мать. – А ты с каждым годом льстишь мне все искуснее.

– Ваши подозрения несправедливы, о лучезарная леди, – начал возмущаться принц.

Оставив их играть словами, принцесса поспешила скрыться за тяжелыми резными дверями библиотеки, которые услужливо распахнули перед богиней стражи, восхищенно глазевшие на нее все это время.

Здесь не было места для звонких и пустых фраз. В помещении царили первозданная тишина и покой, тяжелые портьеры закрывали окна, защищая книги от прямых солнечных лучей, света множества магических шаров с лихвой хватало для чтения. Вдыхая ни с чем не сравнимый запах книг – запах бумаги, кожи, чернил и пыли, – Элия неторопливо двинулась вдоль стеллажей, стульев с высокими спинками, мягких кресел, диванов, рядом с которыми стояли столы с письменными принадлежностями, и направилась в западное крыло библиотеки. Там, среди нескольких пустых шкафов, стыдливо прятался шкаф с книгами, купленными по случаю Элтоном. Он был забит до отказа. Книги выстроились неровными рядами и ожидали заботливых рук, которые выберут те тома, что останутся в библиотеке, и расставят новинки по местам.

Принцесса пробежала взглядом по корешкам. В первую очередь богиню интересовали книги по магии и прикладным предметам: «Магия превращений. Произвольная и вынужденная трансформации» Жавиля, «Тайная доктрина Рише» Бало, «Замки, двери, стражи, ключи. Суть и поиск» Зартруса, сборник статей «Тайны Межуровнья», «Демонология пятого порядка» Трис Луара. Эти и часть других книг были молодой женщине знакомы, но все равно следовало посмотреть их повнимательнее. Возможно, Элтону достались редкие экземпляры вариативных изданий.

«А этой книги я раньше не встречала», – заинтересовалась богиня, снимая с полки «Легенды Мироздания. Воля Творца и ее проявления в структуре реальности».

Богиня провела пальцами по мягкой темно-коричневой коже обложки, испещренной замысловатыми изгибами линий абстрактного рисунка. Непонятные на первый взгляд, линии завораживали, и постепенно в глубине проступали контуры объемного изображения: две чаши весов и меч в виньетке из роз. Но удивительнее всего был энергетический фон книги. Для магического зрения богини она сияла, как хорошо ограненный алмаз при свете солнца.

«Как Элтон мог не заметить такого? А если заметил, почему никому не сказал? – изумленно подумала принцесса. – Ведь вещь такой силы могла прийти к нам только с неизмеримо более высоких Уровней. Я чувствую мощь, и это не сила чар, это сила Истины, Свет Творца! Кто же автор?»

Элия снова перечитала название книги и отыскала имя писателя, спрятанное в извивах рисунка – Авар Расторд. Оно показалось ей смутно знакомым. Аккуратно возложив ценную находку на массивный пюпитр у письменного стола, принцесса перешла к одному из соседних гигантских стеллажей у стены и извлекла первый том указателя «Пророки и пророчества. Берега Тумана».

Неизвестно, какими путями эта вещь некогда попала в Лоуленд, но сейчас ее наличие оказалось как нельзя более кстати. Группа авторов: Торисон Айз, Зариман аро Фаррун, Камелис Лагран и Шив ди Ава'Сог – боги-исследователи, боги-бродяги проделали великую работу. При помощи Вольных Сил они веками собирали сведения о Голосах Творца. Тысячи страниц многотомного труда были исписаны биографиями пророков сотен Уровней, здесь же перечислялись их труды.

Пользуясь указателем, Элия сравнительно быстро нашла имя Авара Расторда. О нем писалось немного:

«Пророк из мира Авантес эпохи Дарка. Письменных трудов после себя не оставил. О его жизни практически ничего не известно. Приведем косвенную информацию. Мелкие духи Авантеса сообщают, что ходили слухи о некой великой книге, которую Расторд сделал целью своей жизни. Но доказательств того, что эта книга существовала, не найдено. Возможно, Авар действительно писал нечто, но нелепая смерть положила конец его трудам.

Расторду было всего лишь около двухсот лет, когда случился страшный пожар. Во время одной из магических гроз Авантеса череда молний поразила дом пророка. Здание вспыхнуло, как спичка, и в несколько секунд сгорело дотла. На пепелище не нашли даже костей Авара Расторда.

Устные же его пророчества относились лишь к конкретной поре жизни Авара и истинной ценности в масштабах миров не имели. Мы не стали бы заострять внимание наших читателей на самом факте существования Расторда, если бы не воля Сил. А их слова таковы:

«Расторд был Светом Творца среди пророков и его истинным Гласом. Волю его он исполнил. Истину обрящет ищущий, и Час Испытаний придет следом».

Но какие бы тайны ни хранила жизнь пророка Авара Расторда, он унес их с собой в следующую инкарнацию. Принцесса закончила чтение и поставила книгу на место, слегка дрожа от возбуждения. Неужели ей попала в руки та самая ненайденная книга пророка, каким-то чудом уцелевшая при пожаре? Тогда она сможет прочесть то, что веками оставалось скрытым под покровом забвения.

«А что касается слов Сил про Истину и Час Испытаний, я бы сказала, что Авар был убит из-за книги, и убит жестоко. А убийцы его настолько могущественны, что даже Вольные Силы не могут открыто заявить об этом, – продолжила логические рассуждения богиня. – Да, брат мой Элтон, что же ты приволок в замок? Следовало бы кинуть эту книгу в Межуровнье и забыть о самом факте ее существования. Но не могу. Умираю от любопытства. Я должна прочесть ее во что бы то ни стало».

Богиня подошла к пюпитру, на котором мирно покоилась та опасная книга, за которую, возможно, поплатился жизнью пророк. Пододвинув поближе кресло, уселась поудобнее, горя от предвкушения открытия тайны. Аккуратно открыла том, перелистнула титульный лист и впилась взглядом в оглавление:

1. Жнецы и предназначение вечного одиночества.

2. Плетущие ткань Мироздания. Цветные нити реальности.

3. Повелитель Межуровнья – Владыка Путей и Перекрестков.

4. Айвары. Дети солнечного пламени.

5. Силы-Посланники.

6. ИК и правила доступа…

13. Джокеры. Карты Творца.

Больше принцесса не видела никого и ничего, кроме книги. Она с головой окунулась в чтение. Книгу такой силы нельзя было просто пролистнуть и мгновенно запомнить содержание. Каждую строку, каждую фразу приходилось осмысливать, пропускать через себя и только после этого двигаться дальше. Щеки Элии горели, глаза лихорадочно блестели, мозг поглощал и перерабатывал знания. На каком-то подсознательном уровне принцесса все еще не верила своему везению. Богине казалось, что ее душа всегда интуитивно чувствовала то, о чем писал Авар Расторд. Этот бог не был пророком в обычном смысле этого слова, но он был настоящим Гласом Творца. Авар сумел сделать то, что до него никому прежде не удавалось. Он отделил рациональное зерно от шелухи слухов и, пользуясь своим даром, выстроил стройную теорию Великого Равновесия во Вселенных, которое поддерживали существа, вечно окруженные непроницаемым покровом тайны и лжи.

«Да, за такую книгу я бы тоже смогла убить, – мелькнула у принцессы мысль. – Убила бы кого угодно, чтобы ее заполучить».

И молодая женщина снова погрузилась в чтение с такой жадностью, словно боялась, что гениальное произведение Авара растает, как дым, оказавшись очередным несбыточным сном. Последняя, тринадцатая, глава книги «Джокеры. Карты Творца» притягивала ее, как притягивает алкоголика последняя капля в некогда полной бутылке.

«Что мы знаем о них, – рассуждал Авар, и Элии казалось, что этот погибший века назад мужчина ведет с ней разговор. – Пророчества во всех мирах гласят: «Ждите, они придут, и все изменится». А я говорю: «Ждите, они придут, и все изменится по воле Его, ибо они будут воплощением этой воли. И каждый узнает Джокеров. Их будет трое. Великая Триада, боги, Творящие Идеи, боги, Крушащие Устои. Те, кого миллионы лет ждали миры, те, перед кем склонятся могущественнейшие, и Силы будут стоять у них за спинами. Они будут играть с мирами, тасуя их, как колоду карт, и смеяться над нами смехом Творения, повергающим в прах и воскрешающим. А еще говорю о колоде…»

Элия попыталась перевернуть страницу, чтобы читать дальше, но не смогла. Что-то твердое, похожее на свечной воск, прощупывалось сквозь намертво склеенные страницы. Принцесса потянулась к столику и, взяв маленький ножик для затачивания карандашей, просунула его между листами и осторожно потянула. Когда лезвие коснулось «воска», раздался резкий щелчок, вспышка серого пламени выбросила богиню из кресла и отшвырнула на несколько метров назад. Угодив в проход между стеллажами, принцесса пребольно стукнулась локтем о паркет и впечаталась головой в шкаф. Но через секунду ей стало уже не до мелких неудобств.

На месте пюпитра с книгой и столика расползалось грязно-серое нечто, казалось, оно поглощает саму реальность. Зажав в руке бесполезный ножик, богиня следила, как вязкая «серость» обретает плотность и видимый облик – облик демона.

«Серый демон, несущий проклятие, душу вынуть пришел на рассвете», – почему-то мелькнула в голове строчка из мрачной поэмы Аркена Золта[3], и принцесса, пошатываясь под волнами темной силы, упрямо поднялась на ноги.

Чудовище открыло пустые, как дыры в тумане Межуровнья, глаза, нашарило взглядом принцессу и неторопливо двинулось к ней, тяжело переставляя колонны кривых конечностей. Огромные когти вырывали целые куски из фигурного паркета – гордости Лимбера. На душе у Элии стало неожиданно пусто, тоскливо и безнадежно. Она застыла на месте, словно статуя Отчаяния.

«Нет, это не мои чувства, – оборвала себя богиня, встряхнулась, словно кошка, и начала медленно отступать. – Эта тварь просто действует мне на нервы. Надо рассуждать хладнокровно. Что мы имеем? С одной стороны: демон – одна штука, рост два с половиной метра, на вид серый, с клыками и когтями, а сила такая, что я даже не могу понять, с какого он Уровня. С другой стороны, имеются: искусная в магии богиня, набор смертоносных заклятий и перочинный нож».

Молодая женщина метнула в демона заклинание Распада, чудовище, даже не поморщившись, продолжало идти, скалясь какой-то дикой лягушачьей улыбкой. (Если можно вообразить себе лягушку с клыками в палец Нрэна длиной). Одно за другим принцесса бросала в тварь самые эффективные смертоносные заклятия из Силы Источника и Звездного Тоннеля, но все без толку. Демон шагал и шагал.

«Значит, имеем один перочинный ножик, – меланхолично подумала принцесса, оставив попытки одолеть чудовище с помощью магии. Сбежать из библиотеки, применив телепортацию, тоже не удалось. – Что ж, раз чары потеряли свою эффективность, воспользуемся самым верным способом женщин – позовем на помощь».

Набрав в грудь побольше воздуха, принцесса истошно завопила, борясь со вновь накатывающим оцепенением:

– На меня напал демон! Стража, зовите Злата! Это приказ!

Демон, чуть отшатнувшись, переждал, пока Элия кончит визжать, и продолжил свое наступление, как игрушки, расшвыривая в стороны попадающуюся на пути мебель. Жалобно звенело бьющееся стекло, трещало дерево.

«Надеюсь, меня услышали», – подбодрила себя богиня, пятясь к дверям и не сводя с твари глаз.

Чудовище, уверенное в том, что жертва полностью находится в его власти, неторопливо приблизилось к богине и, протянув вперед когтистую лапу со сгустком вязкой тьмы, возникшей из ниоткуда, заговорило неожиданно сильным и звучным голосом:

– Юисард дирд фарк фамихас!

Заслышав истошный крик богини, Итварт, мирно беседовавший со стражей у дверей библиотеки в ожидании назначенного урока, несколько обеспокоился. Если это не местная шутка, Элии действительно угрожает серьезная опасность. Глядя на то, как ретиво кинулась вышибать массивные двери охрана, воин решил, что розыгрышем здесь и не пахнет. Двери не поддавались, словно их заперли изнутри мощным заклятием. Воины пустили в ход алебарды, без зазрения совести пытаясь крушить ценную резьбу. Но все было тщетно. Поняв, что так просто внутрь не проникнуть, один из мужчин заявил:

– Я приведу принца Нрэна.

И, нажав на камень перстня тревоги, хотел телепортироваться. Перстень не сработал. Чертыхнувшись, страж прислонил алебарду к стенке и стремглав кинулся по коридору к апартаментам великого воителя.

– Кто такой Злат? – рявкнул Итварт, присоединившись со своим мечом к вандалам, пытавшимся вскрыть дверь. – Она приказала его позвать!

– Не знаем, – в отчаянии пропыхтели охранники, сосредоточенно размахивая алебардами.

– Нам нужен Злат! – снова крикнул бог войны.

– А зачем он вам и чего это вы, ребята, дверь портите, поразмяться захотелось? – с ироничным любопытством поинтересовался неизвестно откуда взявшийся Рик, впрочем, там, где происходило нечто интригующее, бог информации, как правило, всегда оказывался первым.

– На Элию напал демон. Она зовет Злата, – четко ответил Итварт за всех.

Маска лукавой иронии тут же сползла с лица принца и уступила место настоящей тревоге.

– Я найду его, – выпалил бог и хотел уже сорваться с места.

– Не надо, – обронил Злат и проявился в коридоре у самой библиотеки.

Движением руки он откинул в сторону здоровенных стражей и коснулся резных створок дверей. Они вспыхнули на секунду безумным серебром и опали пылью.

– Не заходите внутрь, пока не разрешу. Там смерть, – небрежно бросил Повелитель и шагнул за порог.

Демон и Элия были уже у самой стены. Нахмурившись, Злат протянул к монстру руку, перехватил в полете завершающее слово заклятия – последний сгусток тьмы – и уничтожил его, сжав пальцы в кулак. Потом едва слышно хлопнул в ладоши, и чудовище окаменело, покрылось трещинами и рассыпалось на изуродованном паркете безопасной грудой темно-серых камней.

– Напомните мне, чтобы я никогда не ссорился с Повелителями Межуровнья, – едва слышно пробормотал принц Рик, стоя столбом и таращась на происходящее.

А спаситель тем временем шагнул к принцессе. Она все еще неподвижно стояла и, не отрываясь, смотрела на серые камни. В глазах медленно затухала яростная готовность сражаться до последнего, даже не имея шанса победить. Рука крепко сжимала бесполезный перочинный ножик. Злат обнял Элию за плечи, и, испустив еле слышный вздох облегчения, женщина прижалась к нему. Нож упал, глухо стукнувшись об пол.

– Все уже в порядке, дорогая, демона больше нет, – успокаивающе сказал Повелитель Межуровнья, поглаживая плечи богини и с тревогой отмечая, что значительная часть заклятия уже наложена. Необходимо было срочно ликвидировать заразу.

– Да, – кивнула молодая женщина и только сейчас начала едва заметно дрожать.

– Ты под моей защитой, – властно прошептал Злат и нагнулся, нежно целуя Элию в шею. – Ни одна тварь не посмеет больше обидеть тебя.

Сильные руки того, кто был демоном куда более опасным, чем недавний уродец, ставший грудой камня, еще крепче сжали богиню в объятиях. Под жаркими поцелуями она начала понемногу приходить в себя. Сковывающий душу цепенящий ужас отступал. Элия понемногу расслабилась, радуясь тому, что уцелела. Губы Злата нашли ее губы, и богиня любви страстно ответила на поцелуй, ставший еще одним доказательством того, что она жива.

Все это мешало Элии сосредоточиться, пробуждая слишком сильные эмоции, но Повелитель продолжал невидимую работу. Окунув принцессу в свою силу, он осторожно ослабил точки привязки чар к ее душе, но рвать побоялся, чтобы не навредить. «Максимум через семидневку все следы заклятия развеются сами, – решил Злат. – А пока придется просто повнимательнее следить за малышкой и ее родственниками, но ничего, главное – я успел вовремя, и все обошлось. Где ж ты разжилась такими могущественными врагами, милая моя девочка?»

Покончив с делами, Злат целиком предался наслаждению, которое дарили поцелуи богини любви, посчитав, что вполне заслужил право на толику обычных мужских радостей.

– Нам уже можно войти или вы еще с полчасика целоваться будете? – ехидно поинтересовался Рик, но в библиотеку тем не менее не полез. Принц сильно осмелел, как только увидел грозного кузена Нрэна, несущегося по коридору с обнаженным мечом, и отряд стражи, следующий за ним.

– Можно, – рыкнул Повелитель, на секунду прервав поцелуй.

– Где? – отрывисто бросил бог войны, влетая в библиотеку и обводя безумным взглядом изуродованный паркет, который теперь мог служить только щепой для растопки каминов, опрокинутые шкафы, столы и кресла, маленький ножик, груду камней и Элию, которая целовалась с Повелителем Межуровнья.

– Кто? – ответили хором все присутствующие.

– Да, где демон? – возмущенно выпалил Конан, он тоже подбегал к библиотеке с отрядом стражи. Ретивый варвар, всегда готовый подраться, присоединился к охранникам по дороге.

– Вон. – Элия указала на груду камешков. – Злат уже все сделал.

– Это нечестно, – громко пожаловался Конан и негодующе вздохнул. – Ну почему тут все такие шустрые?

Сплюнув в сердцах на изуродованный пол, варвар решительным шагом вышел из библиотеки.

– Ясно, – бросил Нрэн, вкладывая меч в ножны, и объявил: – Собираем Семейный Совет.

– Не вижу пока в этом нужды, дорогой, – заметила принцесса, все еще пребывая в объятиях Повелителя Межуровнья. – Демон покушался на меня, но он уничтожен. Теперь я должна поговорить со Златом, и только потом, если сочту нужным, объявлю о сборе Совета.

– Я сказал, Элия. Это право Стратега, – решительно отрезал Нрэн, пронзил парочку неодобрительным взглядом и продолжил, обращаясь к Злату: – Ты приглашаешься как свидетель.

– Какая честь, – иронически уронил Повелитель, по-хозяйски поглаживая плечо принцессы. Воитель стиснул зубы и отвел взгляд.

– Через десять минут у меня. Рик, извести всех, – приказал Нрэн кузену.

– Слушаюсь, господин военачальник, – смиренно ответил принц. Нрэну в таком настроении перечить не следовало. Да Рикардо, как бог информации и магии, сам считал, что собрать Совет не помешает.

Глава 11

Семейный Совет и ночь бдения воителя Нрэна

Совещания не родили ни одной великой мысли, но похоронили некоторое число идиотских.

Ф. С. Фицджеральд

Qui custodiet ipsos custodes?[4]

Все собрались в назначенное время в гостиной Нрэна. С тоской побалтывая ледяной чай в бокалах, ерзая на жестких креслах и неудобных скамьях, поглядывая на стол, где лежали груда странных серых камней и обгорелый мятый переплет какой-то книги (все, что осталось от гениального произведения Авара Расторда после явления демона), родичи в молчании ждали, пока Нрэн изволит сообщить, для чего он собрал Совет.

– Начинай, племянник, – почти раздраженно велел король. – Я хочу знать, почему Рик вытащил меня из постели с девочками.

Воитель, так и не снявший перевязи с мечом, кивнул, обвел взглядом круг Совета и коротко приказал:

– Рассказывай, сестра!

Понимая, что сейчас не время перечить, та подчинилась и кратко рассказала родичам о нападении монстра, явившегося из книги.

– Злат подоспел вовремя и спас мне жизнь, – закончила принцесса.

Теперь уже совсем другими глазами принцы посмотрели на обугленный переплет и груду камней на столе. Мелиор взял один, задумчиво покрутил в пальцах, сканируя магическим зрением, и положил назад. Никаких следов волшебства или темного отпечатка. Теперь это был просто камень.

– Как ты узнал о нападении на Элию? – подозрительно спросил воитель у Злата, пояснив родичам: – Он прибыл к библиотеке раньше меня.

«Вот это скорость», – хором подумали все, зная о молниеносных перемещениях Нрэна и его чутье на угрозу.

– Меня звали. Я услышал и пришел, – иронически процедил Повелитель, снизойдя до ответа.

Воитель перевел взгляд-рентген на Элтона и, кивнув в сторону обгоревшего переплета, задал вопрос:

– Ты помнишь эту книгу, брат?

Принц взял остатки переплета в руки и не стал отпираться:

– Да, я привез ее вместе с остальным товаром из Ольшерха. Наследники графа Вир’тиса распродавали старую библиотеку. Но я не увидел в той книге ничего странного. А смотрел серьезно, ты же знаешь, Нрэн, я всегда проверяю такие покупки. Правда, я не читал и даже не листал ее, но, клянусь, такой силы, какую описывает Элия, я не ощущал.

– Эта вещь – райз си мор. Очень редкая и очень сильная магия, ориентированная на то, чтобы проявить свои свойства только в тех руках, для которых предназначена к добру или к худу, – задумчиво пояснил Злат, ломая четкий порядок допроса. – Никто другой, даже случайно, не смог бы активизировать заклинание и вызвать демона.

– А почему этот демон не убил Элию сразу, а просто гонял ее по библиотеке? Попал под власть неземной красоты богини любви и решил сделать ей неприличное предложение? – недоверчиво поинтересовался Рик, ероша волосы пятерней.

Нрэн кивнул, подтверждая логичность вопроса.

– Это был не заурядный демон-убийца, из тех, которые когтями и клыками рвут жертву на части, – каждый, за исключением Элии, уже успевшей преодолеть страх раньше, невольно вздрогнул и встревоженно глянул на сестру, – а Серый Посланник. Он явился для того, чтобы наложить на принцессу смертельное заклятие, – ответил Злат.

В комнате на секунду установилась звенящая тишина. Лоулендцы осмысливали услышанное. Серый Посланник – это был ужас из легенды, неуязвимый и неумолимый демон с высших Уровней, от которого нет спасения, на которого не действует никакое оружие, никакая магия. Тот, чье заклятие невозможно снять. Встретившись с Серым Посланником, жертва понимала, что должна неизбежно умереть, но не знала, когда и как.

– А как же ты смог его уничтожить? – не выдержав, глупо ляпнул Джей, его волосы, даже без помощи цепких пальцев хозяина, уже почти стояли дыбом, настолько нервничал бог.

– Напомнить? Я – Повелитель Межуровнья, все демоны в моей власти. Я волен казнить и миловать их, – с легкой улыбкой ответил Злат, но у мужчин мороз пробежал по коже от его вкрадчивого голоса.

– Поняли, – отрезал несгибаемый Нрэн.

– А не слишком ли много чести – отправлять Серого Посланника на сотни Уровней вниз ради одной богини? – заинтересовался Мелиор, просчитывая варианты и шаги предполагаемой интриги.

– Я не изучал биографий ваших врагов, – равнодушно пожал плечами Повелитель Межуровнья. – Почему? Да по любому из тысячи поводов… Красивая женщина могла отказать любому мужчине, не зная о его власти и происхождении.

«Это ты из собственного опыта?» – хотел было спросить Рик, но с силой прикусил болтливый язык.

– Значит, ты хочешь сказать, что Элии прислал подарок высокопоставленный отвергнутый поклонник? – напрямик спросил Кэлер, наклоняясь в кресле в сторону говорящего.

– Повторюсь, я хочу сказать, что мне неведомы причины, по которым кто-то пожелал убить вашу сестру. Проблемы Уровней не моя епархия, – поправил Злат, с удовольствием прихлебывая ужасный чай Нрэна.

– Злат, а что значит «Юисард дирд фарк фамихас», – задумчиво уточнила принцесса, даже в минуты сильного душевного волнения сохранившая достаточно ясный рассудок, чтобы запомнить все до мелочей.

– Мм, дорогая, – смутился Повелитель Межуровнья, не зря прозывающийся Драконом Туманов. – Я не могу перевести этого дословно. Но в принципе эти слова мало отличаются от обычной брани.

– Да? – нахмурилась богиня. – Значит, эта скотина не только хотела передать проклятие, но и матом меня обложила? Какое хамство!

Почти все братья коротко хохотнули, разряжая напряжение, лишь Рик смертельно побледнел и через силу растянул губы в улыбке, больше похожей на гримасу.

– И что теперь? Сидеть и ждать, пока появится следующая коробочка с сюрпризами, которая убьет Элию, если под рукой не окажется Повелителя Межуровнья? – возмущенно спросил Кэлберт, умудрившись даже на неудобном диване кузена развалиться вширь, расставив ноги и раскинув руки.

Нрэн мрачно молчал. В этом деле его любимый способ «найти и убить» не сработал бы. Сестре, любимой, той, за которую он не раздумывая отдал бы жизнь и бессмертную душу, угрожала смертельная опасность, а воин просто не знал, что делать. Любая охрана, которую только он мог бы предоставить Элии, была бессильна против столь могущественных врагов. И от сознания собственной беспомощности бог войны бесился настолько, что почти готов был сорвать злость на Повелителе Межуровнья.

– Полагаю, пока враг будет выжидать, когда сбудется проклятие Серого Посланника, ведь считается, что от него нельзя уклониться. А значит, у вас есть, по крайней мере, несколько дней для более простого выхода, – рационально предложил Злат, позаимствовав нетронутый бокал с чаем у принцессы, сидевшей по левую руку от своего спасителя. – Заявите протест в Суд Сил через Источник Лоуленда.

Все перевели взгляды на Элию, ожидая, что скажет богиня логики, лучше всего знакомая с обычаями Сил и их судопроизводством.

– Если у нас есть лимит времени, идея хороша, – одобрила богиня и злорадно процитировала один из постулатов: – «Магическое вмешательство в жизнь существ с другого Уровня при значительной разнице в коэффициентах сил недопустимо». Мы имеем полное право не то что пожаловаться, а закатить форменную истерику!

– А что сделает Суд Сил? Вызовет виновного для объяснений по результатам следующего покушения? Нас это очень утешит, когда будем носить цветы в семейный склеп к твоей урне, – мрачно пошутил Кэлберт.

– Суд обязан провести расследование уже состоявшегося нападения и наказать виновных, – серьезно пояснил Лимбер, Хранитель Равновесия Мира Узла, не хуже дочери знакомый с основными законами и лазейками в них. – А пока длится процесс, мы потребуем установить защитную завесу над Лоулендом и проверить наш мир на предмет воздействий с высших Уровней.

– Обращение туда – единственный выход? – задумчиво поинтересовался Мелиор, не слишком любящий столь прямые пути.

– Самый лучший, – ответил за короля Злат.

– Разумно, – одобрил предложенную тактику Нрэн и уточнил у Повелителя Межуровнья: – Какую дополнительную охрану мы можем обеспечить Элии?

Спрашивать воителю было невыносимо, но ради жизни кузины он готов был переступить через себя.

– Пока наверху станут выжидать, нового удара не последует, потому что ничего более могущественного, чем защита Сил, придумать нельзя. Даже если ты сам, воитель, или все вы в полном составе день и ночь будете следовать по пятам за принцессой с мечом наголо, она в большей безопасности не окажется, – проронил Повелитель Межуровнья, искусно приглушая страхи богов, способные подпитывать наложенное проклятие.

– Жаль, что мы не можем убить того негодяя, который причинил тебе такие неудобства, сестра, – скорбно вздохнул Энтиор, вероятно представляя свои пыточные в подземельях замка.

Даже милый юноша Лейм кивнул, соглашаясь со словами вампира. Пожалуй, сейчас он был бы готов присоединиться к лорду-дознавателю и разделить его труды. Элия тоже кивнула, она думала о том, что даже покушение на ее жизнь – слишком маленькая плата за бесценную информацию.

На этом Совет завершился. Оставив в бокалах почти нетронутую гадость, которую Нрэн по недоразумению продолжал считать чаем, а никто не решался его в этом переубедить, родичи покинули гостиную воина и отправились по своим делам. А сам воитель вместе с принцессой и королем Лимбером телепортировался к Источнику, чтобы заявить официальный протест.

Рик выскользнул в коридор вслед за Златом и, поймав Повелителя Межуровнья за полу роскошного черно-золотого жилета, сказал:

– У меня есть к тебе серьезный разговор.

– И о чем же? – отозвался Злат, пронзив бога, допустившего столь вопиющую фамильярность, раздраженным взглядом.

Принц поспешно отдернул руку, но не отстал.

– Я тоже знаю, что означают слова «юисард дирд фарк фамихас», – почти прошептал Рик.

Повелитель нахмурился и вымолвил, пристально глянув на бога:

– Что ж, поговорим.

Рыжий маг качнул головой в сторону своих апартаментов, и мужчины молча двинулись по коридору. Принц провел гостя в свой кабинет, тщательно запер дверь и знаком попросил садиться.

– Для начала я хотел бы услышать твой перевод, Рикардо, – усмехнулся Злат.

– «И смерть твоя придет от родичей», – процитировал принц и спросил, нервно сцепив руки замком: – Это проклятие на ней, Повелитель? И если да, почему ты скрыл это от нас?

– Демон не успел наложить проклятие до конца, – пояснил Злат, решив, что сейчас выгоднее быть откровенным. – А то, что легло на душу Элии, я ослабил, скоро все спадет само. Почему не сказал? Чем меньше бог знает о проклятии, тем слабее его действие. Без веры чары быстро выдохнутся. А вы слишком сильно любите ее, слишком будете бояться того, что чары способны обрести власть. Ваш страх может дать проклятию силу. Поэтому я промолчал. В моей власти хранить Элию до тех пор, пока чары не истают, как дым. Тебе довольно этого объяснения, бог?

– Да, – не выдержав тяжелого взгляда Повелителя Межуровнья, Рик отвел глаза, почувствовав себя маленьким и ничтожным, но его мучил еще один вопрос. Набравшись смелости, принц спросил:

– Зачем ты делаешь все это? Тебе же безразлична судьба богов, Властитель Бездны. Хочешь забрать сестру с собой?

– Ты считаешь, она пошла бы? – серьезно заинтересовался собеседник.

– Я не знаю, – честно ответил бог магии, лучше любого другого понимающий, что врать Повелителю Межуровнья бессмысленно.

– Поясни, – приказал Злат, развалясь в кресле и поигрывая любимым кинжалом.

– Ее всегда интересовали сильные мужчины и тайны. Ты – и то и другое, – вздохнув, сказал Рик и взмолился: – Пожалуйста, не забирай ее. У тебя же сотни игрушек. В твоей власти взять любую женщину с любого Уровня, наплевав на ее знатность, могущество, связи. Каждая с радостью отдастся тебе. Оставь Элию в покое. Она нужна семье, нужна нам.

– А если она нужна и мне? – вырвался у Повелителя нежданный вопрос.

– Тогда дай ей право решать, с кем она хочет быть, – просто попросил принц, и отчаяние блеснуло в его обычно веселых зеленых глазах.

– Ты надеешься, что она предпочтет семью, – утвердительно предположил Злат. – Что ж, поживем – увидим.

Теперь Повелитель и сам не отдавал себе отчета в том, играет он или говорит правду. После того как Злат спас Элию от Серого Посланника, он уже не знал, сможет оставить богиню в покое и, как прежде, лишь изредка интересоваться ее делами, поглядывая в зеркала за тем, чем занимается его любимая игрушка. Повелитель Перекрестков чувствовал, что жизнь и благополучие этой женщины становятся ему все нужнее, и в душе воцарится пустота, если богиня исчезнет из миров по какой-нибудь роковой случайности.

Только сейчас Злат задумался над тем, а не допустил ли он ошибку, явившись в Лоуленд в человеческом обличье и позволив эмоциям править бал. Но как сладки оказались поцелуи богини любви, ради которых и смертные, и боги готовы были на любые безумства. «Кажется, я тоже…» – мелькнула у Повелителя чуть печальная мысль.

«Забрать с собой, унести во тьму Межуровнья этот удивительный цветок Творца. Да, из Элии вышла бы отличная Темная Госпожа или даже шаер-каррад», – позволил себе чуть-чуть помечтать Злат.

Делегация жалобщиков материализовалась в Садах Лоуленда близ Грота Источника, и ветер тут же накинулся на новую игрушку, он трепал длинные волосы богов, норовил забраться под одежду холодными пальцами. Элия слегка передернула плечами, жалея, что не накинула жакет. И сожаление это возрастало все больше по мере того, как в воздухе появилялась мелкая противная морось, амбициозно претендующая на титул осеннего дождя. В довершение всего хулиган-ветер обнаглел окончательно и швырнул в лицо принцессе охапку мокрых листьев. Стремясь как можно скорее укрыться от непогоды, боги быстро зашагали к Гроту. У самого входа богиня резко остановилась и прислушалась. Изнутри доносились два хорошо знакомых Элии голоса, увлеченно обсуждающих какой-то сложный процесс.

– Да не бойся ты, все просто. Собираешь молекулы, трансформируешь их вот так…

– А, как при воскрешении!

– Да, только вместо души берешь частицу своей сути, и готово. Не забудь про связи!

– Как здорово! Так?

– Ага, только здесь немного поправь, здесь перекос в энергетическом балансе. Жарко будет.

– А теперь?

– Все, молодец. Я же говорил, что это нетрудно.

– Ой, как интересно, какие странные ощущения!..

Решив больше не медлить, принцесса шагнула внутрь со словами:

– Развлекаетесь, мальчики?

В Гроте, не считая несколько потускневшего искрящегося столба Источника, действительно находились двое, и они неплохо проводили время.

– Привет, Элия! – радостно заявил Связист, развалившийся в кресле и жонглирующий какими-то разноцветными шариками чистой энергии.

Второй мужчина, вернее, юноша, чем-то неуловимо похожий на Лейма, но одетый в кружева в изысканном стиле Энтиора, густо покраснел и, чуть запинаясь, пробормотал:

– Да, принцесса Элия. Мы как раз решили ознакомиться с новыми возможностями постижения божественной психологии, о которых поведала нам Сила-Посланник.

– Так… – в один голос мрачно сказали король Лимбер и принц Нрэн, зеркальным жестом демонстративно сложив на груди руки.

– А в чем дело? – чувствуя себя несколько неловко оттого, что его поймали на «горячем», стал хорохориться Источник. – Силу в теле никогда не видели или еще что стряслось?

– Да так, пустяки. Пока ты тут играешься, Элию пытались убить, – в тихой ярости бросил король, прожигая взглядом человеческую форму, которую приняли Силы.

– Да, – зловеще подтвердил Нрэн.

– Ой! – пискнул Источник-юноша и сел на пол.

– Ты что, забыл про внешний контроль? – озадаченно спросил Связист. – Я же объяснял, как поддерживать сеть наблюдения.

– Наверное, – печально протянули Силы. – Сейчас я все выясню.

«Юноша» застыл неподвижно, глаза остекленели. Источник целиком переключился на дело – он досконально проверял происшедшее.

С тех пор как вся семья собралась в Лоуленде на Новогодье, Силы позволили себе немного расслабиться и не столь пристально контролировать ситуацию. Все-таки их подопечные сидели дома, а не шлялись в мирах, ища неприятностей на свои шеи. Поначалу Источник занялся собственными долго откладываемыми делами, потом с энтузиазмом предался общению со Связистом и, поддавшись на его уговоры, целиком погрузился в создание телесной оболочки. Во время этого увлекательного процесса он и вовсе забыл обо всей Вселенной.

Теперь Источник напряженно пытался осмыслить происходящее. Его очень встревожило покушение на принцессу Элию, но еще до жути несчастные Силы напугало другое – присутствие в замке Повелителя Межуровнья. Судя по всему, это существо не собиралось в скором времени покидать Лоуленд. После нескольких минут бесконтрольной паники Источник все же решил заняться делами, успокоив себя тем, что обаяние Элии способно справиться с любым существом мужского пола.

– Лимбер, Элия, – повинно пробормотал Источник. – Я сейчас же отправлю протест в Суд Сил. Но сначала, принцесса, расскажи, что ты думаешь об этом покушении. Логические умозаключения могут помочь в выборе направления расследования.

Перед богами появились кресла. Король и принцесса сели. Нрэн демонстративно остался стоять.

– Я не знаю, кто подбросил мне такой сюрприз, – задумчиво заметила богиня. – Ценная книга и демон в качестве бесплатного приложения. Но это существо должно хорошо знать мой вкус. Знать, что я настолько заинтересуюсь книгой, что буду читать ее от корки до корки и в запале сломаю печать вызова. Если бы не Злат, демон легко смог бы наложить на меня проклятие. Били наверняка. Серых Посланников по пустякам не используют. Никаких других выводов я, к сожалению, сделать не могу, очень мало информации. Так что придется Суду Сил хорошенько поработать, ища виноватого и определяя мотивы.

– Элия, никогда бы не подумал, что скажу такое, – вмешался Связист. – Но ты пока держалась бы поближе к Злату. Он, конечно, ужасный гад, и я его до одури боюсь, но тебя Повелитель не обидит, а в случае чего может и защитить. Пока-то Силы разберутся. Знаю я их бюрократию.

– Постараюсь, Связист, – пообещала богиня любви, благодаря за совет.

– Ваша жалоба принята к сведению, боги, – официально заявил Источник. Только виноватые глаза на юном лице портили все впечатление от церемонии. – Обращение в Суд Сил будет направлено незамедлительно. Можете быть свободны.

Лимбер и Элия выслушали эти слова, кивнули и тут же исчезли из Грота. Нрэн задержался. Подойдя к Источнику, пребывающему в теле, и нависнув над ним, принц мрачно посмотрел тому прямо в глаза и, резко развернувшись, вышел. Почему-то Силам показалось, что за следующее их задание бог возьмется теперь очень, очень нескоро – веков эдак через десять.

– У тебя вот-вот будет гость, мне пора уходить. Но, надеюсь, ты понял, бог, что некоторые знания лучше держать в тайне. Дважды предостерегать не буду, – промолвил Злат, поднимаясь из кресла.

– И что, ты убьешь меня? – вскинувшись, выпалил Рик.

– Нет, я поступлю куда проще и страшнее для тебя: заберу Элию в безопасное место, хочет она того или нет, – спокойно ответил Повелитель, уверенный в том, что эта угроза впечатлит принца куда больше, чем банальный страх за свою шкуру.

– Я буду молчать, – торопливо согласился бог информации.

Усмехнувшись, Повелитель исчез из комнаты. Маг вздохнул, беспомощно взъерошил копну непокорных рыжих волос и поплелся встречать гостя, чей визит предсказал Злат.

Джей под возмущенные вопли лопоухого слуги как раз вскрывал дверь прихожей. Завидев брата, принц приветливо махнул рукой и радостно заявил:

– Ну, я пришел.

– Зачем? – не понял Рик, малость выбитый из колеи беседой с Лордом Бездны.

На лице вора отразились искреннее возмущение вперемешку с недоумением.

– Провалы в памяти, братишка? Или покушавшийся на Элию демон сначала заглянул сюда и забрал твои мозги? Я насчет Нрэна и моего обета, ваше высочество. Помнишь: вечер, малый зал, игра в «Колесо Случая»…

– А… – загоняя мрачные мысли в дальний угол сознания, оживился Рик. – Конечно, заходи. Просто вся эта сегодняшняя заваруха вышибла меня из седла.

– Бывает. На нашу сестру ведь не каждый день демоны покушаются, так, раз в луну, не чаще, – беспечно отозвался Джей, забираясь с ногами на свой любимый диван в Риковой гостиной. Его теплый охристый цвет в дополнение к солнечному ковру принц считал очень стимулирующим как мыслительный, так и пищеварительный процессы. Вот только наслаждаться солнечным ковром вору приходилось исключительно в гостиной брата. Рик категорически отказывался продать «ковер для обсуждений» за любую астрономическую цену, а красть у брата Джею не позволяли остатки моральных принципов.

Из кармана куртки принц выгреб несколько пакетиков с орешками и бросил их на стол, к вазам с фруктами и печеньем. Потом извлек из-за пазухи две бутылки лиенского вина.

Рик дополнил натюрморт двумя бокалами, еще тремя бутылками из бара и тоже плюхнулся на диван напротив Джея. Между братьями как раз оказался столик с выпивкой и закуской.

Про покушение на Элию принцы больше не говорили, притворяясь перед собой и друг другом, что ничего из ряда вон выходящего не произошло. Оба исповедовали старинную теорию о том, что, если долгое время делать вид, что все в порядке, дела и правда наладятся. Иногда это действительно помогало, особенно тогда, когда ничего другого сделать было нельзя.

– Значит, так, напоминаем склеротикам еще раз: нам надо выжить Нрэна из Лоуленда, – обозначил проблему Джей.

Рик кивнул, подтверждая правоту брата, откупорил первую бутылку и заметил:

– Раз речь идет о Нрэне, к вопросу надо подойти стратегически. Следует разработать тактику, план и, самое главное, действовать решительно (опустим слово «нагло») и с фантазией.

Теперь кивнул бог воров, отпил из своего бокала и, аппетитно захрустев орешками, сказал:

– Нам нужно определить его уязвимые точки и начать безжалостно давить на них.

– А какие у Нрэна уязвимые точки? – задал риторический вопрос Рик, агрессивно вгрызаясь в яблоко.

– Если не считать голову, только Элия, – прыснул Джей, копаясь в вазе с печеньем.

– Да! – выдохнул собеседник. – Так сосредоточим наши усилия в этой области!

И братья, ожесточено споря, принялись разрабатывать план доведения морально устойчивого кузена Нрэна до точки кипения. Через два часа, довольно хихикая, принцы подняли бокалы, отмечая успешное завершение первого, теоретического этапа работы.

– Какие мы злые, жестокие мальчики, – умиротворенно заявил Джей, вспоминая сцены своего покаяния на игре.

– Ага, – радостно поддержал его Рик. – Злые-е-е!

И принцы рассмеялись веселым звенящим смехом.

Принц Нрэн, пытаясь снять нервное напряжение, отдыхал за чашкой любимого, лично им заваренного травяного чая. Расположившись в комнате отдыха, бог вдыхал аромат трав, любовался нежным золотистым рисунком на тончайшем фарфоре чаши, скользил взглядом по янтарному ковру, отмечая строгую симметрию разбросанных по нему темно-зеленых подушек с тем же золотистым цветочным узором, вариации которого украшали ковер и стены, обитые светло-желтой парчой. Воин как раз наливал себе четвертую чашку, когда в его покои заглянул Ларс.

Присев рядом с Нрэном на ковер, друг налил себе чаю и, помолчав минут семь, задумчиво констатировал:

– Замок гудит, как разворошенный драконом улей гигантских ос фразга. Что случилось?

– На Элию напал демон, – мрачно ответил принц.

– Она не пострадала? – жестом выразив сочувствие, поинтересовался Ларс, прихлебывая чай.

– Ее спас Повелитель Межуровнья, – еще более мрачно, будто упрекая сестру за то, что она уцелела благодаря помощи такого чудовища, заявил Нрэн.

В глазах Ларса блеснула искра интереса. Он никогда не встречался с Повелителем Межуровнья, но, как и все боги, слышал достаточно, чтобы понимать – произошло нечто из ряда вон выходящее. Повелитель Демонов, существо беспредельно могущественное, безжалостное и до крайности опасное, спас богиню.

– А как он оказался у вас в замке? – начал осторожно выяснять бог.

– Элия пригласила его на Новогодье. И теперь он слоняется повсюду, волочится за моей сестрой и убивает демонов, чтобы произвести на нее впечатление. Позер! Мало ему девиц в других мирах, теперь понадобилась моя сестра! – выпалил Нрэн.

Ларс мысленно поблагодарил Творца за то, что еще не начал ухаживать за принцессой. Да, женщина, бесспорно, показалась ему очень привлекательной, он желал покорить ее, но не настолько, чтобы заступить дорогу самому Повелителю Межуровнья.

«Ни одна из женщин вселенной не стоит этого», – подумал воин, но делиться своими соображениями с безнадежно влюбленным другом благоразумно не стал.

Нрэн никогда не следовал любимой мудрости Ларса: «Не зацикливайся на женщинах. Их в мирах много, а ты один».

Закончив с делами у Источника, богиня перенеслась в тренировочный зал и прибыла в назначенное место истинно по-женски, с опозданием на полтора часа. Учитель неторопливо, в меланхолической задумчивости бродил по помещению, изучал обстановку и разглядывал детали интерьера, внимательно оценивая инвентарь.

– Сожалею, но меня задержали проблемы, – извинилась Элия. – Прекрасный день, Итварт.

– Прекрасный день, принцесса, – спокойно отозвался воин. – Я видел вашу проблему. Что ж, не каждый же день у вас в замке так весело. Когда-нибудь вы сможете прийти на урок вовремя. Но, должен заметить, в таких ситуациях систематические тренировки бывают просто необходимым условием выживания.

– Потому я и решила позаниматься, – усмехнулась принцесса, понимая, что Итварт шутит на свой манер.

– Приступим? – предложил учитель, снял куртку, аккуратно положил ее на гору матов у стены, взял со стойки рядом рапиру с чуть притупленным кончиком, кинул вторую богине.

Элия легко поймала оружие и отсалютовала мужчине.

– Сначала я хочу посмотреть твой стиль, – констатировал бог войны, вставая в позицию.

– Вернее, определить, с того ли конца я держусь за эти ужасные железки и умею ли вообще ими хоть немного махать? – иронически уточнила богиня и тоже заняла позицию.

Воин пожал плечами, признавая правоту ученицы, и они скрестили оружие…

– Неплохо, – через три часа оценил старания богини Итварт, опуская рапиру.

– Спасибо, – в знак признательности склонила голову Элия. Услышать такое от бога войны и впрямь было здорово.

– Сколько у тебя насечек на броши? – поинтересовался Итварт. – Девять?

– Да, – не без гордости подтвердила богиня.

– Если будешь заниматься регулярно, через полгода получишь десятую, – заметил мужчина, возвращая оружие на стойку.

– Постараюсь, – улыбнулась молодая женщина, тоже присоединяя свою рапиру к отдыхающим.

– Завтра проверим кинжалы, – предложил учитель и повернулся, чтобы забрать куртку.

– Хорошо, – кивнула принцесса, влажным полотенцем, висевшим тут же у стойки, промокнув вспотевший лоб. Второе, чтобы можно было освежиться, она протянула Итварту.

Перебросив куртку через руку, учитель принял полотенце с благодарным кивком.

– Ты сейчас потеряешь какую-то вещицу, – предостерегла богиня, заметив, что пуговица у нагрудного кармана куртки бога войны расстегнулась и маленькая стеклянная колбочка вот-вот упадет вниз, на маты.

Прежде чем Итварт успел сообразить, о чем говорит принцесса, сосуд выскользнул из складок ткани. Маленькая белоснежная лилия в прозрачном масле проблеснула в воздухе. Воин стремительно выбросил вперед руку и подхватил ее. На секунду, прежде чем спрятать безделушку, прижал к сердцу, и такая волна безнадежной тоски нахлынула на принцессу, что богиня всерьез обеспокоилась душевным здоровьем учителя и своими перспективами в области фехтования.

Воин наглухо застегнул карман, и лицо его снова стало такой же, как прежде, маской непроницаемого спокойствия. Кивнув богине на прощание, он пошел к выходу.

«Нет, так мы далеко не продвинемся», – решила Элия. Но больше всплеска тоски богиню встревожил еле слышный ответ на эту боль, донесшийся из высших сфер.

– Итварт, – позвала богиня, и мужчина задержался у дверей, ожидая, что скажет его ученица.

– Ты можешь рассердиться на меня, но я все равно выскажу то, что обязана. Только людям можно проводить время в бесполезной тоске по ушедшим, бог не имеет на это права. Ты или призовешь ее сюда, обрекая на существование в виде бесплотного страдающего духа, либо породишь фантом-вампир, который высосет твою душу. Так нельзя!

Итварт постоял, размышляя над ее словами, и обреченно пожал плечами:

– Я стараюсь не тосковать, стараюсь забыть, но ничего не могу с собой поделать. Мне кажется, что душа выгорела дотла. Время не лечит. Думал, все пройдет, прежде чем попал в Лоуленд, провел полгода в мире с другим течением времени, но легче не стало. Считал, что поможет, если попробовать целиком окунуться в работу. Но боль по-прежнему со мной. Кажется, отпускает лишь на несколько минут, а потом накатывает с новой силой, так, что хочется выть. Ты же богиня любви, так подскажи, что мне делать?

– Подскажу, – чуть печально улыбнулась Элия и, подойдя к воину, коснулась его губ легким, как бабочка, поцелуем. – Выход есть всегда. Даже из самой безнадежной ситуации. И любая смерть – это еще не конец. Сердце большое, не держи его пустым, закрыв крепко-накрепко все двери. Тогда с тобой будет не только печаль, но и радость.

– Так просто? – Рот Итварта иронически скривился. – Сказать, взять и сделать.

– Нет, это очень сложно, особенно сначала, очень-очень тяжело, но иначе нельзя. Человек может загнать себя в могилу бесполезной тоской, этим он делает плохо только себе. Тоска бога рождает чудовищ. Ты воин, так сражайся с собственной болью, как с главным врагом, ты стратег, придумай план, – серьезно ответила принцесса.

Почти минуту бог пристально смотрел на Элию, а потом кивнул:

– Спасибо. И ты хочешь помочь мне в этом сражении?

– Разве богиня любви может поступить иначе? – прозвучало в ответ.

Собрав все свое мужество и повинуясь данному на игре слову, ровно в полночь Нрэн одернул длинную куртку и шагнул за порог ада, где его ждали неизъяснимые муки, от которых не было спасения. Даже многочасовая медитация под любимую музыку в комнате отдыха не смогла подготовить бога к грядущей пытке.

– Нрэн, дорогой, прекрасный вечер! Ты уже готов… занять свой пост? – замурлыкала принцесса, поднимаясь из кресла в гостиной, куда проводил воина паж.

Мужчина метнул на кузину опасливый взгляд и поспешно опустил глаза. Совершенно прозрачный пеньюар нежно-голубого кружева, под которым не было ничего, за исключением роскошного тела, моментально вогнал его в краску. Но заткнуть нос воин не мог, и легкий манящий аромат желанной женщины продолжал дурманить рассудок. Запах редких роз, свежести и персика…

– Диад проведет ночь у Энтиора и мешать тебе не будет. У дверей спальни уже поставили кресло, столик с фруктами и лиенским вином «Золотой водопад». Если хочешь… могу предложить тебе книгу из библиотеки. Будет чем заняться на посту.

– Нет, – выдохнул принц, старательно отводя взгляд. – Ничего не надо. Иди спать.

– Ты меня не хочешь… видеть, милый? – невинно спросила принцесса и обиженно захлопала ресницами.

– Иди в спальню, – буквально взмолился Нрэн. Его просто сводили с ума близость Элии и изобилие горизонтальных поверхностей вокруг. Диван, софа, мягкий ковер, даже стол – и тот способствовал развитию безумных фантазий.

– Ладно, ладно, не сердись, – насупилась принцесса. – Уже ухожу. Понимаю, тебе хочется как можно скорее приступить… к выполнению обета. Если что-то понадобится, заходи без стеснения, я буду ждать!

Поняв, что «добром», то есть мелкими провокациями, от кузена больше ничего не добьешься, принцесса направилась в спальню. Нрэн проследовал за Элией до самых дверей, подождал, пока они закроются, еще некоторое время постоял, устремив тоскливый взгляд в никуда, потом тяжело вздохнул и опустился в кресло. Пытка началась.

«Конечно, ее и забавляет, и оскорбляет то, что грубый неотесанный солдафон сходит с ума от любви. Элия имеет полное право издеваться надо мной, дураком», – думал бог, сжимая и разжимая сильные тренированные пальцы.

Мало того, что Нрэну предстояло провести ночь у дверей спальни любимой женщины, – такое он еще как-нибудь вынес бы, но принц предчувствовал, что этим дело не ограничится. Зная кузину, воитель предполагал, что она сделает все, чтобы усугубить его страдания.

В своих предположениях бог оказался прав. Через некоторое время из-за дверей спальни донеслись веселый смех принцессы и незнакомый мужской голос.

«Так и есть, она сняла заклинание тишины, ведьма», – обреченно констатировал Нрэн, с силой вцепившись в подлокотники кресла и кроша в щепы ценную древесину стальными пальцами. Чуткий слух воина скоро уловил и другие звуки. Мысленная картина с ужасным названием «Элия в объятиях соперника», воссозданная в воображении благодаря звуковому сопровождению невидимых действий, оказалась столь мучительной, что бог войны тихо застонал от душевной боли. Больше всего на свете ему хотелось сейчас выбить дверь, ворваться в спальню кузины, убить негодяя и взять Элию самому, хочет она того или нет…

Чтобы избавиться от этих невыносимых, терзающих, выматывающих душу мыслей, бог снял куртку, вынул из ножен кинжал и с силой провел им по левой руке. Глубокий порез заполнился мгновенно запекшейся кровью. В голове слегка прояснилось. Боль физическая немного облегчила душевные муки.

За незапертой дверью страстно стонала богиня… Нрэн снова и снова полосовал кинжалом руку, заглушая тоску и неистовое желание. Медленно текли минуты, длилась бесконечная ночь страданий. Если бы не врожденное чувство времени, воин решил бы, что рассвет не наступит никогда.

Внезапно послышались шаги, и дверь отворилась. На пороге показалась Элия все в том же провоцирующе-прозрачном пеньюаре. Теперь кроме собственного аромата она несла на теле запах страсти другого мужчины. Ревность заполыхала в душе бога еще сильнее.

– Пить хочется, а в спальне вино кончилось, – невинно пояснила принцесса, зажигая слабый магический огонек. – О, да у тебя еще полная бутылка, милый. Поделишься?

Нрэн молчал, он поспешно прикрыл кинжал курткой, чтобы богиня не обратила внимания на блеск лезвия, и тратил все силы на то, чтобы заставить себя неподвижно сидеть на месте…

– Молчание – знак согласия, – пожала плечами Элия и наполнила бокал. Осушив его до дна, богиня снова налила вина в бокал и, едва пригубив, предложила его кузену, купаясь в волнах неистового желания, граничащего с болью, и ревности, исходящих от бога: – Хочешь?

– Уйди, – со злой безнадежностью, замешенной на бешеной страсти, процедил Нрэн.

Принцесса собралась было проронить в ответ какое-то шутливое замечание, но тут ее взгляд остановился на рубашке кузена, выглядывающей из-под сползшей с плеча куртки. Светящийся шарик стал больше, подлетел к Нрэну, и богиня поняла, что темные пятна на рваной ткани – кровь. Вся левая половина рубашки принца оказалась изрезанной и намокшей от крови.

– Сумасшедший, ты действительно сумасшедший, ступай, я освобождаю тебя от вахты, – в изумлении, к которому примешивалась капелька смущения и толика вины, бросила Элия и, поставив недопитый бокал с вином на столик, скрылась в спальне.

«Да уж, сумасшедший, – горько подумал принц. – А кто свел меня с ума, Элия?»

Но обещание есть обещание, и он должен был досидеть до утра, что бы ни говорила мучительница. Клятва подлежит исполнению! Воин снова принялся кромсать свою многострадальную руку, приняв за обычную жестокую насмешку все слова прекрасной кузины. Ночь никак не хотела кончаться. Принц считал каждую секунду, оставшуюся до желанной цели – рассвета. Медленно-медленно, сопротивляясь и огрызаясь, отступала тьма, и в комнате становилось светлее. Как только солнце полностью поднялось над горизонтом, воин стремительно вскочил и почти бегом устремился вон из покоев Элии. Сейчас он хотел только одного: забиться в свои комнаты, как зверь в нору, заложить массивным засовом входную дверь и побыть одному. Нрэну нужно было любовно перебрать в памяти все муки этой ночи и найти в себе силы жить дальше.

В коридоре близ апартаментов кузины принца ждало новое испытание. Там уже полчаса, как сидели в засаде заспанные родственники. Неутолимое любопытство подняло их с постели в такой ранний час, подняться в который было не по силам никому другому.

– Прекрасное утро, Нрэн. Чудно провел ночку? – высунулся из ниши острый нос Рика. Еще два носа, принадлежащих Кэлберту и Джею, появились оттуда же с небольшим отставанием.

Не обращая на них никакого внимания, воин понесся дальше, оставив на память разочарованным наблюдателям свой образ, стремительно перемещающийся в вихре воздуха.

– У него что-то с рукой, – задумчиво протянул рыжий сплетник.

– Думаешь, Элия так темпераментна? – иронично ухмыльнулся Джей.

– Нет, дело не в Элии, она же не Энтиор, с таким профессионализмом в постели не увечит, – проведя быстрый анализ ситуации, ответил Рик.

– Он просто рехнувшийся дурак, – заключил Кэлберт, яростно сверкнув карими глазами.

– Разве кто спорит? – протянул вор, передернув плечами.

Только чокнутый, по мнению Джея, мог сотворить такое с руками. Сам принц очень трепетно относился к своим конечностям, которые подвергались постоянной опасности во время краж. Компания, разочарованная в своих ожиданиях, разбрелась по комнатам досыпать бездарно потраченное на Нрэна время.

Глава 12

О мужских страданиях

Великие вещи, все как одна:

Женщины, лошади, власть и война.

Р. Киплинг

– Можно один вопрос? – поинтересовался Итварт, педантично застегивая рубашку на все пуговицы.

– Конечно, – удовлетворенно мурлыкнула богиня, потягиваясь на постели.

– Зачем тебе понадобилось, чтобы я сменил цвет волос?

– О, ерунда, надо было обойти дурацкий обет, данный в игре «Колесо Случая». Я пообещала не заниматься любовью с блондинами, – усмехнулась принцесса, взбивая подушки.

– Понятно, – спокойно кивнул воин, приглаживая фиолетовые пряди волос – временное заклинание уже начинало утрачивать свою силу, и пряди медленно светлели на концах.

Впервые за несколько лун, миновавших после гибели любимой супруги, внешнее спокойствие бога целиком соответствовало внутреннему настроению. Неистовая жгучая боль не исчезла полностью, но стала как-то тише, мягче, отступила на второй план, и Итварт с удивлением осознал, что жизнь действительно не закончена.

После ухода любовника – к сожалению, почему-то все знакомые Элии воители предпочитали весьма ранние побудки и строго придерживались установленного режима дня – принцесса позволила себе еще немного поваляться в постели, обдумывая события минувшей ночи. Душа Итварта начала трудный путь к исцелению, и непоправимых ошибок, совершаемых отчаявшимися глупцами в приступе безнадежной тоски, можно было больше не опасаться. Немного Силы Любви, искусные ласки – и все вышло так, как планировала богиня. А вот с упрямцем Нрэном ее опять постигла жестокая неудача.

«Тупой солдафон!» – обиженно заключила богиня и покинула резко разонравившееся ложе. Для восстановления настроения и отвлечения от темы, медленно, но верно приближающейся к титулу навязчивой идеи, срочно требовался длительный курс психотерапевтических процедур. А именно: погружение в ванну с комплексом тонизирующих экстрактов, вкусный завтрак и пребывание в приятном обществе обходительных и красивых мужчин.

О вчерашнем покушении принцесса тоже пока старалась не думать. Слишком мало было информации, чтобы сделать верные выводы. Элия никак не могла сложить из имеющихся осколков цельную картину, но ощущение того, что она чего-то недопонимает, было как никогда острым. И богиня решила использовать старинный прием пророков, который временами применяли с пользой буквально все, кроме хронических склеротиков – не думать о проблеме, предоставив подсознанию и интуиции вести работу над ней самостоятельно, а потом, спустя некоторое время, вернуться к вопросу и посмотреть, какие данные наработаны без непосредственного, подчас слишком бдительного контроля сознания.

После ванны принцесса получила не только заказанный завтрак, но и приятное общество в придачу. Явился с удивительно ранним визитом Энтиор и доставил домой несчастную киску, которую приютил на ночь.

Диад не спеша обошел гостиную, навестил прихожую и спальню, особенно пристально, пофыркивая, изучил восстановленное заклятием кресло, в котором сидел Нрэн, и, наконец, проведя инспекцию владений, опустился на ковер у ног хозяйки.

Поцеловав запястье любимой сестры, Энтиор присел в кресло рядом с Элией и присоединился к завтраку. Как всегда, в отличие от принцессы, он больше пил, чем ел, перехватывая считаные кусочки изысканных лакомств. Неторопливо трапезничая, боги мило сплетничали обо всем и ни о чем…

– Кэлберт обмолвился, что Нрэн выскочил сегодня из твоих покоев совершенно ошалевший, весь в крови, дорогая, – невинно обронил принц, затрагивая тему, которая его действительно интересовала.

– Да, а Кэлберт не упомянул, что следом мчалась я и размахивала ножом или тесаком для рубки мяса? – мысленным пинком загоняя в глубь сознания зашевелившуюся было совесть, ядовито поинтересовалась богиня и с нарочито громким стуком поставила чашку на столик.

– Извини, стради, если тебе неприятна эта тема, я к ней больше не вернусь, – тут же прошептал Энтиор, поднося к лицу запястье в старинном жесте извинения вампира «Моя кровь – для тебя».

– Нет, дорогой, все в порядке, вернее, все по-прежнему, – с грустью в голосе ответила Элия и утешила себя корзиночкой воздушного паштета.

– Он или ненормальный, или просто не понимает косвенных намеков, а может быть, и то и другое, – рассудил Энтиор, пригубив второй бокал вина.

– Прямых намеков он не понимает тоже, – зло отрезала принцесса. – Даже если Нрэн однажды увидит меня нагишом в своей постели, то непременно решит, что мне стало дурно, и я решила прилечь, а значит, нужно мчаться за целителем. Короче, он найдет какое-нибудь оправдание, чтобы сбежать.

– Я его не понимаю, – с печальным удивлением признался принц, не зная, что посоветовать сестре. Отговаривать ее от попыток соблазнить Нрэна он тоже не собирался, зная по себе, что если очень хочешь, то способ исполнить свой каприз все равно найдешь. Да и не в привычках богов было отказываться от выполнения желаний.

– Я тоже, – вынужденно согласилась принцесса. – У него в душе царит такой сумбур, что любой врачеватель заплутает в ней навсегда. Скажи-ка лучше, как у тебя с Бэль?

– Пока мне удавалось избегать общения с этим маленьким чудовищем, но я не думаю, что такое везение будет продолжаться долго, – обреченно вздохнул принц, любуясь игрою перстней в свете магического светильника. – Послезавтра день охоты в Гранде, тогда я и признаю свой обет невыполненным.

– Да уж, самое время, если Бэль приспичит поиграть, она поставит на уши весь замок, но тебя обязательно найдет, – подтвердила принцесса, отправляя в рот маленький кусочек холодной оленины.

– А сегодня вечером я спасусь бегством в театр, – поделился своими планами принц, мечтательно полуприкрыв глаза. – Будет премьера трагедии «Исоль и Астен». Не хочешь составить мне компанию?

– Подумаю, но, милый, с каких это пор ты воспылал любовью к классике Вальда ди Касвера? Не принц ли Энтиор говорил мне как-то за обедом о том, что ненавидит надуманные и слащаво-слезные истории этого рифмоплета? – оживилась принцесса, чуя новую сплетню.

– Мр-р, милая, иногда все решают новая трактовка старого произведения и хороший подбор актеров, – возразил вампир, чуть выпустив клыки.

– Или актрис, – проницательно подхватила Элия.

– Да, – признался принц и машинально начал перебирать виноград. – Надо отдать должное Ольгеру Такаби, он неистов, как все вигеры, но свое дело знает. Признаю, Кэлер нашел для Театра Всех Миров отличного ведущего режиссера. На прошлой неделе я смотрел комедию «Тринадцатая в ночи» Вилшера. Сонтару играла новенькая девочка – Ирилейна. Малышка на редкость талантлива.

– И красива, – утвердительным тоном предположила принцесса и полюбопытствовала: – Ты уже заполучил ее?

– Нет, пока нет, – удовлетворенно улыбаясь, заметил принц и раздавил языком сочную виноградину. – Я хочу поиграть. Всему свое время. Она будет моей, возможно, сегодня. Ее еще никто не брал, такая свежая чистая, и так боится меня.

– Приятных развлечений, дорогой, но если эта Ирилейна и впрямь так талантлива, не играй в слишком жестокие игры, – попросила принцесса. – Я еще не видела ее на сцене.

– Конечно, стради, я эгоист, но искусство ценить умею, – чуть оскорбленно ответил принц, взмахнув длинными ресницами.

Вдоволь посплетничав с Энтиором, принцесса направила свои стопы к штабу борьбы с Нрэном, развернувшемуся сегодня в апартаментах Джея. После нынешней ночи Элия твердо решила подключиться к процессу. Она не без основания полагала, что великому воителю придется очень несладко под непрекращающимся дождем мелких пакостей изобретательных братьев, у которых фантазия била через край неиссякаемым фонтаном. Богиня хотела принять участие во всеобщем развлечении, чтобы сполна отомстить за свои ночные разочарования и подтолкнуть наконец Нрэна к решительным действиям в нужную сторону!

Недалеко от покоев Джея она увидела еще одного интересующего ее субъекта. Тот тоже увидел Элию и вместо того, чтобы продолжить движение навстречу богине, сделал попытку свернуть в боковой коридор. Но никто еще не уходил от принцессы без ее разрешения.

– Прекрасный день, Ларс, – промурлыкала Элия, телепортируясь к воину и мастерски преграждая ему путь к отступлению.

– Прекрасный день, ваше высочество, – подчеркнуто вежливо поздоровался мужчина, бросая вокруг осторожные взоры и упорно исключая из зоны обзора казавшееся ему ранее таким привлекательным тело. Это тело в серебристо-голубом платье и сейчас не утратило своей красоты, но слишком высокий уровень угрозы поставил на нем строгий гриф запрета. Теперь Ларс для собственной безопасности предпочитал считать, что женщины по имени Элия не существует во вселенной.

А принцесса не то что бы уже простила воителю жалобы на омовение в бульоне, но побеседовать с близким другом упрямого Нрэна считала полезным и уж тем более не желала терпеть оскорбительного невнимания с его стороны.

– Как хорошо, что мы с вами встретились, Ларс, – заулыбалась богиня, наслаждаясь тем, что мужчина явно чувствует себя не в своей тарелке. – Я как раз думала о том, что…

– Прекрасный день, милая, – материализовавшись рядом с Элией, промолвил Повелитель Межуровнья, целуя ее в шею, и с любознательной доброжелательностью зоолога, изучающего повадки милого зверька, поинтересовался: – А этот мужчина тоже твой любовник?

– Нет, Злат, этот мужчина – друг Нрэна.

– А разве одно утверждение противоречит другому? – иронично усмехнулся Повелитель, поглаживая обнаженное плечико богини.

– Я не любовник ее высочества и должен просить прощения за то, что вынужден покинуть ваше общество, – узнав, кто скрывается под обычным именем Злат, быстро промолвил Ларс, нервно потирая старый шрам на виске. – Мне нужно собираться в дорогу.

– Как, вы покидаете нас? Так неожиданно! – «огорчилась» принцесса и прикусила губку, чтобы не рассмеяться.

– Да, срочные дела на родине, – сообщил Ларс, сам не замечая того, что медленно отступает от собеседников. Очень хотелось положить руку на эфес меча, но мужчина сдержался. – Мне нужно быть дома уже сегодня.

– Какая жалость! Надеюсь, Нрэна вы с собой не зовете? – поспешила уточнить богиня главный интересующий ее вопрос.

– Нет, мои дела личного толка, – оправдался мужчина, пристально изучая рисунок гобелена «Охота на желтого дракона». Смотреть на Повелителя и его даму он считал слишком опасным.

– Наверное, речь идет о женщине. Каких только необдуманных проступков мы не совершаем во имя ее! – предположил Злат, с откровенной насмешкой наблюдая за воином, причины срочного отбытия которого были для Повелителя очевидны.

– Нет, – поспешно возразил Ларс, переходя к доскональному изучению второго гобелена «Убийство желтого дракона». – Я ценю женскую красоту, но жить и действовать предпочитаю, руководствуясь исключительно логикой. Обязывает профессия.

«Вот оно как, надо обязательно просветить Нрэна», – мысленно хихикнула принцесса. Пальцы Злата играли локонами богини, ласкали нежный шелк волос.

– Что ж, рад за вас, редкий по нашим пылким и порывистым временам талант, – глубокомысленно покивал Повелитель Межуровнья и продолжил, словно бы впадая в откровенность. – А сам я, признаюсь, не всегда способен на такое, наверное, не хватает силы воли, а может быть, не обязывает профессия.

Ларс молчал, переключив свое внимание на узорчатый паркет под ногами. Невинное дерево не навевало на него столь мрачных мыслей, как гобелены. Холодная струйка пота побежала по спине.

– Но не смеем вас больше задерживать, – торжественно сказал Злат, пряча усмешку в уголках губ, и напутствовал воина: – Дела прежде всего. Счастливого пути!

Поняв, что его оставляют в живых и отпускают, бог коротко поклонился и стремительно зашагал прочь, пока не вздумали остановить. Мужчина, вернее то, что сейчас маскировалось под мужчину, было слишком зловещей тварью, чтобы любой бог, находящийся в здравом уме, захотел иметь с этим дело. Женщина не маскировалась, но ее откровенная соблазнительность была опасна вдвойне, ведь она пришлась по вкусу самому Повелителю Межуровнья. Ларс чувствовал себя несколько неловко, оставляя приятеля в таком обществе, но накрепко запутавшийся в сетях любви друг ни за что не согласился бы отправиться с ним. Нрэн Лоулендский был бесконечно силен, очень упрям и никогда не слушал чужих советов.

– Какой рациональный бог! – задумчиво хмыкнул Злат. – Разум правит, все чувства под контролем сознания, на коротком поводке. Эта жертва из твоих лапок ускользнула, милая.

– Ничего, найдутся другие, – ничуть не расстроилась принцесса, уже оставившая мысль о соблазнении Ларса. – У меня есть отличная наживка для существ такого типа: суровый брат с длинным мечом.

– Да, только и остается, что использовать Нрэна как приманку, раз он категорически против того, чтобы ты забавлялась с его личным оружием, – отпустил двусмысленную шутку Злат.

– Ты весьма информированный, очаровательный и остроумный собеседник, милый, но, изучая логику общения богов, кажется, пропустил параграф «тактичность». – Глаза принцессы превратились в серые льдинки, а плечо неожиданно ускользнуло из-под пальцев мужчины.

– Вероятно, извини, – признался Злат несколько раздраженно. – За тысячелетия я слишком привык к одному типу общения: я – приказываю, ты – выполняешь или умираешь. Диктат силы, знаешь ли, единственный язык, понятный всем существам.

Повелитель взял богиню под руку и, подведя к софе в нише поодаль, жестом пригласил сесть, а сам опустился рядом. Элия кивнула, показывая, что принимает его формальные извинения.

– Я искал тебя, дорогая, – как ни в чем не бывало продолжил Повелитель, – чтобы спросить: – чем сегодня развлечешь гостя?

– Так, дай минутку подумать, – натянуто улыбнулась принцесса. – Убийство демона было вчера, охота намечается на послезавтра, прогулка под дождем – занятие не слишком вдохновляющее, значит, остается приобщиться к искусству. Хочешь посетить спектакль в Театре Всех Миров? Сегодня дают трагедию «Исоль и Астен». Энтиор говорил о неплохом подборе актеров.

– Театр, – покатал на языке слово Злат, оценивая предложение Элии. – Так я уже давно не развлекался. Согласен. Когда?

– Вечером. Спектакль начинается ровно в семь, чтобы добраться до площади Искусств, нам нужно двадцать минут. Если желаешь телепортироваться прямо в ложу, можешь подходить к моим апартаментам без пятнадцати семь.

– Хорошо, договорились, – принял приглашение мужчина.

– А сейчас мне нужно пойти, перекинуться кое с кем парой слов, прости, – закончила разговор Элия.

– Уступаю желанию дамы, – вынужден был ответить Злат, которому только что, впервые за тысячи лет, указали на плохое воспитание. Чары слежения должны были охранять принцессу не хуже, чем его личное присутствие, но второе с эмоциональной точки зрения было все-таки предпочтительнее.

– Энтиор, я тебя нашла! Здорово! – ликующе объявила Бэль и неожиданно вынырнула из-за угла как раз в ту секунду, когда принц уже поверил, что ему удастся пробраться незамеченным в свои покои и накрепко запереть дверь.

– Прекрасный день, Мирабэль, – подчеркнуто вежливо поздоровался вампир, в который уже раз проклиная свой необдуманный обет.

Привычное формальное приветствие показалось мужчине форменным издевательством. Ибо прекрасным день был лишь для этого кошмара в миниатюре, для Энтиора же грозил обернуться непоправимо испорченным настроением. А маленькая надоеда приплясывала от нетерпения на месте и, видимо, собиралась огорошить вампира очередным потрясающим заявлением.

– Я хочу поиграть в твоих покоях. Пойдем? – предложила девочка, принимая мрачное молчание бога, предвкушающего все муки ада, за пристальное внимание к ее словам.

– Пойдем, – обреченно кивнул принц и стиснул зубы, чтобы не зарычать от отчаяния.

Бэль подпрыгнула еще разок от переполняющего ее восторга и поскорее юркнула в открытую дверь апартаментов брата, пока тот не передумал. Влетев в гостиную, девочка на секунду замерла, решая, с чего начать.

Утопая по щиколотки в мягком густом ворсе темно-вишневого ковра, она медленно подошла к бьющему в центре гостиной фонтанчику. Этот элемент интерьера одно время являлся предметом зависти братьев. Все восхищались фонтаном и досадовали на то, что не им первым пришла в голову такая блестящая идея, заниматься же плагиатом никто не желал.

Прозрачные стенки из искусно ограненного хрусталя с разбросанными по бортику драгоценными камешками переливались всеми цветами радуги, бросая блики на нежно журчащую воду. Темно-красный атлас стен отражался в фонтане, делая влагу похожей на любимый девочкой ягодный сок. Не удержавшись, малышка сунула в фонтанчик ладошку и слизнула прохладные капли. Разочарованно вздохнула. Вода…

Энтиор, опасливо косясь на Бэль, опустился в бархатное бордовое кресло с подлокотниками из резного черного дерева. Богу было даже страшно предположить, что сейчас решит выкинуть малолетняя эльфийка. Та уже успела почти полностью влезть в фонтан, попробовать воду на вкус, перебрать камешки на бортиках, намочить передник и подол синего платья. Кружевной воротничок съехал набок, ленты в косе растрепались, выпустив на свободу тугие рыжевато-каштановые локоны. Малявка была полна энтузиазма.

«Этот ребенок обладает уникальной способностью пачкаться где угодно в рекордно короткие сроки», – мрачно констатировал чистоплюй Энтиор и смерил девочку брезгливым взглядом.

– А теперь пошли, поиграем в сокровищницу, – потребовала Бэль, выбираясь из фонтана и указывая на дверь будуара. – У тебя там столько всяких драгоценностей в шкатулке! Я видела!

Энтиор поморщился, но покорно двинулся вслед за девочкой, стараясь не задеть ее мокрое высочество и гадая, придется ли снова менять ковер в комнате. В мгновение ока малышка оказалась там, где днем раньше учинила полный косметический разгром, и влезла на приглянувшийся вишневый пуфик перед зеркалом, оставляя на его дорогой бархатной обивке мокрые пятна.

– Как красиво! – восхитилась Бэль, откидывая крышку большого хрустального ларца.

Сквозь плотные тяжелые шторы цвета красного вина не пробивалось ни лучика дневного света, но зато в комнате горели магические серебристые шары и отбрасывали прозрачные лунные тени. В их свете хрусталь казался дымчатым, почти нереальным облаком, а драгоценные камни были цветными капельками в нем.

Девочка вытащила из шкатулки несколько изящных булавок для шейных платков, брошь и перстни с крупными камнями. Потом перевернула ларец, рассыпала его содержимое по столешнице и подгребла к себе, оставляя царапины от застежек на полировке. Одно из колец особенно приглянулось Бэль. Она попыталась надеть украшение на палец, но, к сожалению, вещица оказалась малость великовата для девочки. Недолго думая малышка нашла выход – просунула в перстень сразу два пальца и подняла руку кверху, чтобы побрякушка не соскочила. Довольная достигнутым результатом, принцесса принялась нанизывать на руки и остальные перстни из кучи драгоценностей. Очень скоро она стала похожа на маленького нефритового дракончика – ящера, безумно падкого на все блестящие драгоценные камешки.

Немного полюбовавшись плодами своих трудов, Бэль устало опустила руки, и украшения хлынули на ковер радужным дождем.

– Уф, – пробормотала девчушка и, спрыгнув с пуфика, принялась азартно ползать по полу, собирая разлетевшиеся перстни.

Увлекшись процессом, она случайно задела ногой маленький высокий столик. Раздался мелодичный перезвон, любимые бокалы Энтиора из редчайшего джарентийского хрусталя закачались на тонких ножках и начали падать. Энтиор метнулся к ним со стремительностью матери, спасающей из огня любимое дитя, и успел поймать на лету четыре штуки. Остальным повезло меньше. Осколки прекрасного хрусталя брызнули во все стороны. Бэль испуганно прыснула на диван и оттуда широко открытыми перепуганными глазами смотрела на произведенный ею разгром.

Принц с подчеркнутой осторожностью поставил спасенные бокалы на столик и перевел взгляд на кузину. Девчушку обдало жгучей волной ледяной ненависти и жажды убийства.

– Я нечаянно, Энтиор, я нечаянно, – всхлипнула малышка и сжалась в комочек на пурпурном бархате диванных подушек. На глаза набедокурившей Бэль навернулись крупные слезы.

Подхватив одной рукой кузину, будто нашкодившего щенка, принц, стиснув зубы от страшного желания придушить мерзавку, вынес ее в гостиную подальше от хрупких вещей и стекол, усеявших ковер. Подчеркнуто аккуратно положив девочку на кресло, Энтиор подумал: «Ты слишком сильно испытываешь мое терпение, кузина».

– Я попрошу Лейма, и он подарит тебе новые рюмки, – прошептала девчушка, отводя от лица окончательно растрепавшиеся локоны.

Принц издал нервный смешок. Рюмки! Да одна такая «рюмка» стоит целое состояние, куда больше, чем все безделушки из шкатулки с ювелирными изделиями на каждый день! Глубоко вздохнув, вампир в который уже раз проклял свой необдуманный обет и внешне спокойно предложил:

– Бэль, иди, поиграй где-нибудь еще, пока мои слуги уберут комнаты после твоих забав.

Видя, что Энтиор не дерется и не ругается, хоть и страшно бесится, малышка несколько осмелела и заискивающе попросила:

– А можно, я сначала быстренько посмотрю те фигурки в радужном шкафу?

Принц снова подавил истерический смешок и иронично поинтересовался:

– Осколков джарентийского хрусталя мало? Теперь ты решила угробить мою бесценную коллекцию, милейшая кузина?

– Я буду осторожна, обещаю! Хоть издали можно? – продолжала канючить Бэль. – Энтиор, ты же обещал со мной играть, пожалуйста!

– Хорошо, можешь посмотреть издали, – смирившись с тем, что просто так малявка от него не отстанет, тяжело вздохнул бог и, опасаясь, что его могут обвинить в нарушении обета, обреченно продолжил: – Я даже дам тебе подержать в руках одну из фигурок, какую захочешь, но только одну. А потом ты уйдешь и больше не покажешься мне на глаза до завтрашнего дня. Договорились?

– Да! – радостно пискнула девочка и подлетела к огромному, во всю стену шкафу с радужными стеклами, нежно переливающимися всеми цветами под лучами магических шаров.

Множество статуэток, посуда, какие-то и вовсе непонятные вещицы причудливых форм, стоящие на полках, магнитом притягивали маленькую любопытную принцессу. Энтиор, словно тюремщик, маячил у нее за спиной и, собрав последние крохи самообладания, напряженно следил за тем, как Бэль разглядывает его драгоценную коллекцию сначала с пола, приподнявшись на цыпочках, а потом, уже балансируя, забравшись на здоровенный стул. Принца утешало лишь то, что магические стекла шкафа были небьющимися, а за кузину он не слишком переживал. Набьет синяк-другой, так что за печаль? Полуоткрыв от восхищения ротик, принцесса переводила взгляд с одного сокровища на другое и никак не могла решить, что же ей попросить подержать в руках.

– Это! – прошептала наконец девочка, сделав трудный выбор, и, спустившись на пол, указала на небольшую статуэтку, стоявшую в самом центре на нижней полке.

Как назло, это была одна из самых дорогих вещей в коллекции принца. Скрипнув зубами, Энтиор открыл магический замок и бережно извлек статуэтку, сделанную из какого-то неизвестного желтого полупрозрачного камня, будто светящегося изнутри. «Девушка в винограднике» – так назвал ее для себя принц. Лозы, будто живые, вились в причудливом танце, а девушка, тоже словно танцуя, тянулась вверх, чтобы сорвать приглянувшуюся гроздь. Тоненькая, хрупкая, но вместе с тем удивительно гармоничная фигура с приятными округлостями. Густые волосы окутывали ее обнаженное тело, будто плащ.

– Откуда она? Кто ее сделал? – с недетской серьезностью благоговейно прошептала Бэль, очень аккуратно взяв вещь.

– С далекого верхнего Уровня. Ей уже несколько сотен веков, – ответил Энтиор, недоумевая, как маленькой глупой вандалке могла прийтись по вкусу столь прекрасная вещь. – Автор неизвестен. Есть только его вензель «Э», спрятанный вот здесь. – Принц указал острым ногтем на мелкое переплетение лоз у основания статуэтки. Бэль восторженно выдохнула, различив изящную букву незнакомого языка…

Зачарованно глядя на девушку в винограде, принцесса мечтательно прошептала:

– Скажи, Энтиор, а я смогу стать такой, как она, когда вырасту?

– Едва ли, – не сдержавшись, насмешливо фыркнул прекрасный принц и забрал вещицу из ладошек кузины. – Ты будешь маленькой и тощей, как все эльфы.

Малышка разочарованно поникла, как увядший цветочек, и тихо сказала:

– Спасибо, Энтиор, я пойду.

Ехидно улыбаясь, вампир смотрел, как за настырной девчонкой закрылась дверь. На сегодняшний день он избавился от общества Бэль. Потом мужчина вспомнил об испорченном туалетном столике, пуфике, погибших бесценных бокалах, и улыбка сползла с лица. Слишком дорого обходились даже краткие «игры» с кузиной.

– О Элия, прекрасный день! Хорошо, что заглянула! – радостным дуэтом приветствовали сестру Джей и Рик, вольготно расположившиеся на диване в гостиной бога воров. Пустые бутылки и полупустые вазы, тарелочки и вазочки со всякой вкусной всячиной, громоздящиеся на столе, свидетельствовали о том, что обсуждение важнейших вопросов изживания бога войны из Лоуленда в самом разгаре.

– Прекрасный день, мальчики, – приветливо поздоровалась принцесса и, игнорируя предложенное место на полукруглом диване между раздвинувшимися братьями, заняла кресло, чем ясно продемонстрировала настрой на деловую беседу, а не на игры в обжималки. – Как продвигается работа по доведению Нрэна?

– Самых больших успехов в этом деле пока добилась только ты, не прилагая даже особых усилий, – с честной завистью признал Рик и, не удержавшись, поскольку божественная суть сплетника оказалась сильнее голоса разума, полюбопытствовал: – Расскажи, что это он такой испуганный и растерзанный вылетел от тебя утром? Несся, не разбирая дороги!

– Дорогой, тебя нравится твоя прическа? – спросила богиня, постукивая пальчиками по деревянному подлокотнику.

– Да, – самодовольно провозгласил Рик, привычным жестом взлохматив шевелюру. – И моим дамам весьма нравится, а уж как завидуют мне кавалеры…

– А густота волос? – снова с холодком поинтересовалась принцесса, рассматривая свои острые длинные ноготки.

– Намек понял, – разочарованно признал хвастливый бог, понимая, что ничего, кроме выволочки, от сестры не добьется.

– Так как ваши дела, мальчики? – снова задала свой вопрос богиня, копаясь в вазочке с оставшимся печеньем ассорти.

– План составлен, отшлифован и готов к исполнению, но для его реализации нам необходима твоя моральная и материальная помощь, – отрапортовал Джей, грустно следя за тем, как сестра забирает из вазы самое последнее печенье с орешками фирхью.

– Под первым понимается то, что я должна принимать участие в ваших розыгрышах, а что такое «помощь материальная»? – не поняла Элия, откусив кусочек и аккуратно слизнув с ладони просыпавшиеся орешки.

– Тебе придется пожертвовать часть гардероба на благотворительные цели, – хитро пояснил Рик, столь же неотрывно, как и Джей, следя за юрким розовым язычком.

– Ладно. – Красавице сразу стала понятна задумка проказников. – Отдам приказ пажам. Только не злоупотребляйте моим разрешением, мальчики, а то рассержусь.

– Дорогая, за кого ты нас принимаешь? – принялись громко и очень демонстративно возмущаться принцы.

– За извращенцев-фетишистов, – честно ответила богиня, стряхивая последние крошки от съеденного печенья на салфетку и возобновляя раскопки в вазе.

– Что есть, то есть, – признались братья, польщенно потупившись и ковыряя пальцами обивку дивана. – Но на сей раз мы радеем не за себя, а за общество!..

– Уговорили, разжалобили, – остановила богиня поток красноречия взмахом руки. – Но я требую рассказать, что приготовлено у вас для Нрэна на сегодня.

– Слушай! – перебивая друг друга и темпераментно жестикулируя, братья принялись посвящать сестру в свои «зловещие» планы.

Развалившись в кресле у стены, принц Кэлберт меланхолично метал кинжалы в висящую на двери гостиной самовосстанавливающуюся мишень. Это занятие расслабляло его, настраивало на философский лад и помогало скоротать время. Один за другим три кинжала вонзились в центр мишени, составив треугольник с длиной стороны в полтора миллиметра. Небрежным жестом руки мужчина телепортировал их на столик рядом с собой и повторил все вновь. Подобное однообразие завораживало, погружало в своего рода медитацию. Несвязные мысли свободно текли в то время, пока действовала рука. Дневной свет, просачивающийся сквозь нежно-зеленый тюль и бирюзовые шторы, делал комнату похожей на большой аквариум. Привычная и любимая водная среда оставалась с моряком и дома.

«Все возвращается на круги своя. Все повторяется. Все меняется, но повторяется… Вновь и вновь все идет по одному пути, бесконечная спираль…»

Неожиданное беспокойство пробудилось в Кэлберте, когда мелькнул последний обрывок неуловимо-прозрачной, как привидение, и щемяще-тревожной, непонятно откуда взявшейся мысли. Одновременно нахлынуло предощущение чего-то неотвратимо-ужасного.

Мужчина с силой сжал рукоять первого кинжала, пытаясь уловить суть предчувствия или воспоминания. Что-то произошло? Происходит?! Произойдет?!!

Медленно, как в полусне, Кэлберт занес руку для следующего броска. Кинжал словно завис на мгновение в воздухе и со все возрастающей скоростью понесся в центр мишени. Даже не глядя, бог безошибочно мог сказать, в какую точку вонзится оружие секунду спустя. Но время словно замерло, обволакивая комнату, подобно густому серому туману Межуровнья. Каждый миг обернулся часом, вмещавшим в себя слишком много событий. И Кэлберт почти физически ощутил, как рвется вокруг него ткань реальности, силясь не впустить нечто неотвратимо ужасное, предощущение которого нахлынуло на него… секунду?.. минуту?.. час?.. век?.. назад.

И тут дверь гостиной начала отворяться, хотя принц был уверен, что запер ее на задвижку перед тем, как опуститься в кресло.

«Значит, там враг, отомкнувший запор заклятием», – мелькнула на периферии сознания мысль. А кинжал несся по воздуху прямо навстречу кому-кто за дверью. Пара оставшихся кинжалов молниеносно оказалась у принца в руках.

Кэлберт, беспощадный и смертоносный, словно черный дракон Зеленого моря, приготовился для следующего броска.

Дверь отворилась. На пороге стояла Элия!!!

Судорожно хватая ртом воздух и понимая, что никак, никак не успеет, принц швырнул вдогонку кинжалу то заклятие, которое было всегда под рукой истинного моряка – Семя Ветра. И время рванулось вперед, словно дикий жеребец, порвавший путы. Он успел. Каким-то чудом успел! С глухим ударом кинжал вошел в косяк двери всего в паре пальцев от виска Элии.

Кэлберт пошатнулся, уронил ненужные более кинжалы и на подгибающихся ногах, медленно, словно смертельно больной, побрел к сестре. Элия смотрела на него чуть расширенными глазами, но стояла спокойно, слегка касаясь пальцами косяка. Преодолев расстояние, отделявшее его от сестры, принц сгреб ее в объятия и, зарывшись лицом в волосы, пробормотал:

– Слава Творцу, ты жива!

– Да, пожалуй, – не стала спорить с очевидным принцесса и небрежно взъерошила густые кудри брата.

– Элия, я был уверен, что дверь заперта, клянусь, – горячо зашептал бог, устремив на сестру лихорадочный взгляд. Принца начала бить крупная дрожь – последствие пережитого дикого страха.

– Я тебе верю, дорогой. Сядь, успокойся и выпей вина, – властно посоветовала принцесса и подтолкнула пошатывающегося Кэлберта к дивану.

Принц почти упал на мягкие зеленые подушки. Криво улыбнувшись, богиня сама подошла к столику рядом, наполнила из открытой бутылки и подала брату бокал. Залпом осушив его, бог глубоко вздохнул. На бледное даже сквозь смуглый загар моряка лицо вернулась тень былого румянца.

– Прости, – снова начал говорить принц.

Элия села рядом и, закрыв ладонью его рот, сказала с легкой усмешкой, глядя прямо в отчаянные, виноватые, почти больные глаза родича:

– Я ни в чем тебя не виню, Кэлберт. Если б ты действительно захотел меня прикончить, придумал бы что-нибудь более интригующее и не стал бы играть в эти игры дома. Слишком много внимательных свидетелей. У твоей задвижки просто вылетел шуруп. Посмотри сам.

Принц уставился на дверь. Действительно, шуруп вывалился из гнезда и лежал на полу у порога. Видно, когда Элия толкнула дверь, он выпал, и задвижка отошла. Как Гроза Океана Миров мог не заметить такого? Сам Плетущий Тени застлал ему глаза.

– О демоны Межуровнья, я едва не угробил тебя из-за какой-то глупой железки, – зло пробормотал пират. – С Варга шкуру спущу, козел, пальцем деланный, если это его вина.

– Со мной не так-то легко разделаться, брат, запомни на будущее, вдруг пригодится, – с задумчивой прохладной улыбкой отметила богиня и показалась на секунду очень чужой и далекой. – Чары защиты и купол неприкосновенности у меня выстроены превосходно.

– Элия, неужели ты думаешь, что я когда-нибудь смогу… – замотал головой мужчина.

– Это шутка, просто шутка, Кэлберт, – небрежно отметила принцесса и снова стала самой собой. – Не надо так остро на все реагировать. Забудь!

– А все-таки, если задвижка вылетела неспроста? Может, стоит снова созвать Семейный Совет? – задумался принц, с облегчением поняв, что Элия ни в чем его не подозревает.

– Мало приключений в Океане Миров, захотелось острых ощущений на суше, дорогой? – скептически вопросила принцесса и объяснила: – Не забывай, кое для кого в семье ты все еще чужак, и чужак подозрительный. Нрэн, к примеру, вовсе ни в чем разбираться не будет. Меч под рукой, да он и голыми руками тебе шею свернет. Лучше пока промолчим. Если здесь замешано магическое воздействие, то Суд Сил разберется, жалоба подана, а при ее рассмотрении будет сделан запрос и детально изучены все подозрительные эпизоды. Я тебе верю, и настоящий виновник, если он есть, со временем обнаружится.

– Спасибо, Элия, – вновь облегченно вздохнув, Кэлберт взял руку сестры и нежно поцеловал.

Ему хотелось сказать столь многое о том, что он чувствует, как любит ее – что не знает, что бы сделал с собой, если бы на самом деле случилось что-то страшное, непоправимое, но подходящих слов не было, и принц счел за лучшее промолчать. Так и сидели они некоторое время в тишине.

Богиня думала о том, что придется отложить нахлобучку за болтливый язык, из-за которой она, собственно, и решила сейчас заглянуть к брату. Элия всегда немного злилась на родичей, готовых сплетничать, как девицы, по любому самому незначительному поводу, если дело касалось ее. Вот и утром Кэлберт не упустил случая поделиться с Энтиором впечатлениями о Нрэне, покинувшем покои кузины. Но сейчас упрекать брата не стоило. Он, бедняга, еще долго будет приходить в себя после своего неудавшегося «покушения».

«Потом», – отложила нагоняй богиня и заговорила о последнем плавании Кэлберта. Тот с удовольствием поддержал разговор, вытащил из шкафа несколько прелестных безделушек, которые привез из путешествия, и новые морские раковины. Гордо демонстрируя сестре экземпляры, пополнившие его коллекцию, мореход увлеченно рассказывал о том, что повидал.

Рассказывал он долго, а Элия терпеливо и с искренним интересом слушала, подбрасывая вопросы, чтобы поддержать беседу. Занятия с Итвартом богиня посетила сразу после того, как братья кончили трепаться о доведенном Нрэне, а других срочных дел до самого вечера не предвиделось. Незаметно подошло время обеда. Элия открыто бросила взгляд на большие корабельные часы в углу гостиной и заметила:

– Почти три часа. Пригласите даму пообедать, Гроза Океана Миров? Пора.

– С наслаждением, моя прекрасная леди. К вашим услугам. – Встав, принц церемонно поклонился богине и подал руку. В карих глазах мужчины заплясали смешинки. Элия хочет, чтобы он сопроводил ее к столу, на него не сердятся!

Богиня тепло улыбнулась и вложила пальцы в раскрытую ладонь брата.

Ворвавшись, как отчаянный вихрь смерти, в свои покои, он запер все двери на засовы, наложил заклятие тишины и приказал никого к себе не пускать, даже если будут рушиться вселенные. Смыв кровь страданий и перевязав раны, удалился в комнату отдыха, опустился на ковер среди привычных вещей, пребывающих в неизменной гармонии долгие столетия, заварил чай, досконально следуя обряду очищения, и погрузился в медитацию.

Одну за другой медленными глотками осушая чашки, воин пытался думать о чем-нибудь приятном, но каждый раз, когда взгляд Нрэна падал на туго перебинтованную руку, покрытую толстым слоем целительной мази, все тщательно собранные крохи спокойствия рассыпались. Воин вздыхал и терпеливо начинал собирать их заново.

А время неумолимо. Оно плетется как черепаха, когда больше всего на свете желаешь его поторопить, но неудержимо мелькают мгновения, если мечтаешь, чтобы они застыли навсегда. Приближался обеденный час. Маленькие часы на черном столике у стены навязчиво подсказывали об этом хозяину. Тот, стараясь не смотреть на стрелки, продолжал пить чай, цепляясь за свои внешнее спокойствие и тишину, как за последнюю тонкую нить спасения.

Но так устроен мир: все кончается, даже чай, не говоря уже о времени. Принц понял, что больше медлить нельзя, иначе он впервые в жизни опоздает на официальный обед. Осторожно поставив любимую чашку на черный столик, бог поднялся с подушек и шагнул к двери. Решительно, чтобы не осталось времени на сомнения, Нрэн распахнул ее и замер: у самого порога лежало нечто. Безумный загнанный взгляд принца остановился на вещи, имевшей вполне невинный для постороннего наблюдателя вид, и оторваться уже не смог. Нрэн опустился на колени и поднял ее с пола. Знакомый запах, нежное кружево под пальцами… бог понял, что на обед он сегодня не пойдет, проще умереть. И не было сил выяснить, кто подбросил ему эту вещь, преодолев все меры защиты. Боль, страсть, неистовое всепоглощающее желание требовали хоть какого-то выхода.

Зажав в руке находку, мужчина побрел в маленькую потайную комнату без окон. Приложив руку к деревянной панели, Нрэн прошептал одними губами слово-ключ и, толкнув дверь, вошел внутрь. Скинув у входа халат, побрел босиком по мягкому золотистому ковру к портрету.

Элия смеялась над ним, Элия в черно-серебристом платье с низким, низким почти до неприличия, сводящим с ума декольте. Смеялись безжалостные серые глаза принцессы, самой прекрасной, самой желанной женщины во вселенной.

Неизменные боль и восторг охватили душу бога, когда он прислонился к стене рядом с портретом и зашептал, срываясь на крик:

– Элия, я люблю тебя! Что же ты делаешь с моей душой, ведьма? Она нужна тебе, так возьми. Я люблю тебя, люблю! Люблю!!!

Элия смеялась над его словами. Тонкие пальцы играли костяным веером. Тем самым, который однажды на балу безжалостно рассек его губы в кровь, когда принц не смог поддержать беседу. Какая беседа, он тогда не в состоянии был даже сдвинуться с места, ее декольте лишило его дара речи и последних мозгов! Изящный костяной веер в совершенной руке. Кровь и восторг от сознания ее прикосновения… Он потом украл этот веер – припугнул пажа и приказал принести его. Все было так легко. Как всегда, не понадобилось даже денег. А за портрет он заплатил щедро. Руководствуясь вкусом заказчика, художник опустил и без того глубокое декольте сверх всякой меры, едва не шагнув за грань приличия… Принц проследил, чтобы вдова получила деньги и достойное содержание…

Нрэн лег на ковер, все еще глядя на портрет, поднес недавнюю находку к губам, вдохнул пьянящий желанный запах. Элия смеялась над ним.

«Пусть. Все равно, – обреченно решил воин, любуясь изображением. – Да, я дурак, идиот, смейся. Смейся надо мной, любовь моя, смейся сколько хочешь. Я и сам посмеялся бы над собой, если бы мог…»

Глава 13

О театральном искусстве и искусстве воскрешения

Весь мир – театр.

В нем женщины, мужчины – все актеры.

У них свои есть выходы, уходы…

У. Шекспир

Старшего племянника короля просто голодные и вечно голодные (тут имеется в виду принц Кэлер) родственники, принося в жертву свой аппетит, прождали без малого пять минут. Принцы пребывали в полном недоумении, не зная, что делать дальше. Прежде педант Нрэн никогда не опаздывал на официальные трапезы.

Трагическое положение спасла Элия. Она вспомнила о друге кузена, который нынче утром собирался в дорогу. Решив, что Нрэн, следуя каким-нибудь неизвестным серому большинству воинским обычаям, слишком занят проводами Ларса, и, успокоившись на этом, все кинулись к столу.

Не успев еще вусмерть надоесть друг другу, родственники активно жевали и столь же активно общались между собой, пребывая в приподнятом настроении. Но, как говорится, в семье не без урода. На сей раз роль хмурой статуи, за отсутствием Нрэна, неожиданно взял на себя Энтиор.

Бросив на родственника пару любопытных взглядов, Рик продержался семь минут, потом, не утерпев, поинтересовался:

– Что, братец, тоскуешь по малышке, которую увел у тебя из-под носа герцог Лиенский?

– Что? – недоуменно отозвался Энтиор, погруженный в печальные мысли о крошке Бэль, жаждущей дальнейших развлечений, чреватых дорогостоящими погромами в апартаментах. Мирабэль уводить сумасшедший герцог точно не собирался. Чудес на свете не бывает.

– Я говорю об актрисочке, малышке Ирилейне, – уточнил рыжий сплетник, катая по столу ложку. – Хорошенький цветочек сорвал парень.

– Такие мелочи не стоят моего внимания. Если герцог желает путаться с актрисульками – это его личное дело. Я не домашний венеролог нашего сумасшедшего, чтобы посвящать меня в интимные подробности его жизни, – высокомерно отозвался Энтиор, зло думая, что сегодня на редкость неудачный день. Рикова сплетня прошлась ножом по безмерному самолюбию принца. Какая-то простолюдинка, почти рабыня, предпочла ему, высокородному принцу Лоуленда, сопляка Элегора! И это после того, как он изволил показать ей свое явственное расположение! Неслыханная наглость! Такого вампир простить не мог и затаил серьезную обиду.

– Что же угнетает твой высокий дух, наш возлюбленный брат? – немного паясничая, продолжил допытываться Рик, жалея, что его сплетня не произвела ожидаемого эффекта. Рыжий даже утратил часть интереса к бараньей лопатке.

– Это маленькое чудовище, Бэль, – трагически вздохнул Энтиор, отложив столовый прибор, чтобы полностью выразить все чувства. – Она требует, чтобы завтра я играл с ней в лошадки. А сегодня она перевернула вверх дном всю мою гостиную и будуар. Разбила вдребезги несколько бокалов бесценного джарентийского хрусталя. Бокалы пережили тысячелетия войн, катастроф, крушение империи – только для того, чтобы быть уничтоженными так нелепо…

– Мирабэль – чудесный ребенок! Ты просто ничего не понимаешь, извращенец! Это ты высокомерное самовлюбленное чудовище с дурным характером, – принялся возмущаться Лейм, вставая на защиту младшей сестренки с непривычной грубостью.

Непонимающие, широко распахнутые бирюзовые глаза в шоке уставились на кузена. Никогда, никогда Лейм не говорил со старшим родственником в таком неподобающем тоне!

– Знаешь, Лейм, я уже начинаю завидовать твоему обету, – мечтательно протянул Рик, сразу угадав, в чем суть.

«Ах да, обет», – искра понимания зажглась в глазах Энтиора.

От благостного понимания того, что всему виною дурацкий обет и малыш не оборзел настолько, чтобы хамить кузену просто так, у принца стало чуть легче на душе. Лейм немного покраснел, но ничего не ответил Рику, готовясь и дальше мужественно защищать Бэль даже ценой ссоры с родичем.

– Относительно достоинств Бэль есть и иные мнения, – ядовито вставил вампир, приходя в себя после резкого «наезда» младшего родственника.

– Тише, мальчики, – примиряюще сказала принцесса, пресекая на корню готовый разгореться конфликт. – Конечно, Энтиор несовместим с малышкой в силу расовых противоречий, поэтому не может судить о ней беспристрастно.

– Вот-вот, – добродушно поддержал сестру Кэлер, с хрустом вгрызаясь в поджаристую корочку пирога, и перевел тему. – Скажи лучше, Элия, как твой новый учитель?

– Мне нравится, – заявила принцесса, двусмысленно улыбнувшись.

– Минуточку, – возмущенно встрял Джей, прекращая поливать вырезку грибным и черничным соусом одновременно. Два соусника застыли в воздетых руках принца, как сигнальные флаги возмущения. – Что это за «мне нравится»? Напоминаю, этот Итварт блондин, я сам вчера видел! А у тебя обет!

– Менять работникам цвет волос или глаз трудовое законодательство не запрещает, – деловито пояснила Элия, выбирая очередное блюдо.

– Хитрая, – сердито констатировал принц, досадливо вздохнул и вылил на тарелку весь соус.

– Отлично придумала, милая, – рассмеялся король и хлопнул ладонью по столу так, что задребезжала посуда.

– Знаю, папочка, – скромно затрепетав ресницами, ответила богиня и пригубила вино. – Если серьезно, то он достаточно хорош, чтобы учить меня. И преподает великолепно!

– Между прочим, в свете последних событий было бы лучше, чтобы свои умения твой учитель демонстрировал в тренировочном зале, – возмущенно продолжил Джей.

– В зале, – задумчиво протянула принцесса, привычно подкалывая брата. – Спасибо за совет, дорогой, надо попробовать. Маты у стены достаточно мягкие…

Принц обиженно запыхтел, возмущенный таким превратным истолкованием его деловых рекомендаций. Остальные родственники засмеялись.

– А если серьезно, что слышно по нашему делу в Суде Сил? – поинтересовался Мелиор, включаясь в беседу.

– Нашей жалобе присвоен порядковый номер тридцать пять тысяч шестьсот сорок девять, и она принята к рассмотрению. О сроках слушания дела сообщат дополнительно через демона-посланника, – зло отрубил король.

– И точно, бюрократы, прав был Связист, – покачал головой Элтон.

– Вот теперь он и наш Источник сидят в ИК-архиве Суда и ищут прецеденты, чтобы перевести нашу жалобу в разряд сверхсрочных и внеочередных. Им кажется, кто-то там наверху намеренно тянет время, – сурово продолжил король. – Ладно, хоть еще одной проблемой стало меньше. Их светлость герцог Валис в рекордные сроки завершил все дела и отбыл на родину.

– Да, наш климат пришелся ему не по нраву, – иронически подтвердил дипломат Мелиор.

– Как, уже уехал? – «огорчилась» принцесса. – А я только собралась с ним познакомиться.

– Посол почему-то не изъявил желания быть представленным «прекраснейшей из роз Лоуленда», – задумчиво констатировал Мелиор, гоняя по тарелке изысканно обрезанный фиолетовый ломтик салата. – Подписал все бумаги, собрал вещи, принял подарки и покинул нас. Странно, странно…

– В следующий раз будешь осмотрительнее выбирать приятелей, милая, – ехидно прокомментировал Джей, ожесточенно кромсая ножом нежное мясо, буквально утонувшее в ассортименте соусов. – Твой нынешний распугал всех ухажеров.

– Если уж говорить об избавлении от любителей разгонять моих ухажеров, дорогой, начинать надо кардинально: со смены семьи, – не осталась в долгу Элия, начинавшая немного злиться.

– Не надо, сестра, не заводись, – примиряюще протянул Кэлер, на секунду прекратив для этого жевать.

– Элия, пожалуйста, не надо так говорить, – жалобно поддержал брата Лейм, глядя на сестру огромными от испуга зелеными глазами.

– А он первый начал! – тоненько, плаксиво, как сроду не канючила даже в детстве, отчего и получилось смешно, протянула принцесса, тыча в Джея пальцем, и обиженно надула восхитительные губки. Родственники заухмылялись.

– Не расстраивайся, доченька, – отвлекаясь от грустных мыслей, поспешил утешить принцессу отец и великодушно предложил: – Хочешь, я его, поганца такого, вожжами выпорю? Может, будет думать, прежде чем языком трепать.

– Заманчивое предложение, папочка, – откликнулась принцесса, отправляя в рот кусочек рыбного заливного. – Только вряд ли поможет. Но…

– Я категорически против телесных наказаний своей персоны, особенно наказаний вожжами. Мое великолепное божественное тело бесценно и неприкосновенно!!! – возмущенно выдал бог воров, воинственно размахивая вилкой, словно копьем.

– А кто тебя спрашивает? – уклонившись от куска мяса, который слетел со столового прибора брата при столь бурном выражении чувств, хмыкнул сидевший рядом Кэлберт.

– Злые вы все, вредные и жестокие, – укоризненно вздохнул Джей, надувая щеки.

– Ага! – радостно подтвердили все.

– И за это ты тоже нас любишь, Элия, – встрял Рик, еще более сглаживая ситуацию. – Кто еще будет тебя так ревновать и любить, как мы, на ком ты будешь точить свои коготки и с кем еще тебе будет так весело?

– Уймись, рыжий, я прекрасно знаю вам цену, и незачем ее набивать, не на рынке рабов стоишь, – хмыкнула принцесса. – Да и там… я бы сто раз подумала, прежде чем бракованный товар в гарем брать.

– Слушаюсь и повинуюсь, ваше высочество, – смиренно промолвил Рик, широко ухмыляясь от облегчения.

На сей раз буря прошла стороной. Если сестра начинала сердиться по-настоящему, то на ее острый, как бритва, язычок, не знающий пощады, лучше было не попадаться. В приступах плохого настроения Элия становилась просто невыносима. Братья уходили в миры или прятались по своим покоям и смиренно ждали, пока минет гроза. Если же «сезон гроз» затягивался на неопределенный срок, собирался экстренный Семейный Совет, решавший выслать в качестве парламентера с флагом перемирия милого и пушистого Лейма. Бог романтики почти всегда был способен смягчить сердце неумолимой сестры. А сейчас, когда Повелитель Межуровнья сказал, что может забрать Элию к себе, сердить и обижать сестру совсем не стоило. Вдруг она разозлится настолько, что захочет уйти с ним? Джей распустил язык не к добру.

– Странное в этот раз Новогодье, ребятки, – задумчиво сказал Лимбер, когда родственники кончили перемывать косточки разобиженному Джею. – Вы еще и буянить хорошенько не начали, а библиотеку уже ремонтировать надо. Один паркет фигурный, эльфами на заказ выточенный, неделю перекладывать будут.

– А если чарами восстановления, пап? – сочувственно спросил Кэлер.

– Сынок, то, что разрушил демон с высшего Уровня, магией починить невозможно, – автоматически пояснил король.

– Ах да, забыл, – почесал в затылке принц.

– Возмутительно! – высказал свое мнение Элтон. – Нас лишили почетного права разгромить библиотеку самостоятельно.

– Проявлено вопиющее неверие в разрушительные силы и склонность к вандализму королевского семейства Лоуленда, – сыронизировал Энтиор.

– Тебе открылась истинная подоплека событий, брат мой, – торжественно провозгласил Рик, обращаясь к Элтону. – Вот он, коварный замысел злодеев сверху! Лишить нас развлечений на Новогодье!

– Не переживайте, мальчики, в замке еще достаточно комнат, хватит на всех как минимум до следующего праздника, – утешила братьев Элия. – Лучше постарайтесь, пока закрыта библиотека, не забыть буквы!

– Буквы? А что это? – невинно спросил Кэлберт, выгибая смоляную бровь.

– Это такие черные жучки, – самоуверенно пояснил Элтон, наполняя свой бокал.

Зазвенели окна от громовых раскатов смеха принца Кэлера.

– Ой, а они кусаются? – испугался Джей и почему-то начал почесывать сквозь рубашку грудь.

– Ага, – серьезно подтвердил Элтон и зловеще прошептал: – До крови!!!

– До крови? – подозрительно спросил Джей и опасливо покосился на мирно жующего Энтиора.

Теперь, не выдержав, захохотали все, и смешной разговор о пустяках потек дальше. Как всегда, Тэодер, Ноут и Ментор почти не принимали участия в общей беседе, ограничиваясь улыбками и односложными репликами…

После обеда Энтиор вернулся в свои покои, дабы приступить к облачению в соответствующий визиту в театр туалет. Правда, цель принца, намеченная утром и освещенная в беседе с дражайшей стради, претерпела существенные, прямо скажем, кардинальные изменения. А все из-за неосмотрительной болтовни рыжего сплетника Рика за едой! Смазливые юноши-камердинеры суетились вокруг бога, а он, ничего не замечая, погрузился в неприятные размышления о проклятом герцоге Лиенском, который вечно становится всем, и Энтиору персонально, поперек дороги, да о глупой актриске, которая предпочла какого-то жалкого сумасшедшего ему, великому принцу Лоуленда. И это после того, как он явственно дал понять этой убогой нищенке, что расположен… Просто взять и забыть такое неслыханное оскорбление вампир не мог. Может быть, вызвать герцога на дуэль? Из-за простолюдинки? Глупо. Значит, нужно поступить по-другому. Бог боли зловеще улыбнулся, решив, как осуществит месть, чтобы наказаны оказались сполна и дерзкий юнец, и ничтожная девчонка.

Разрешив внутренние противоречия, принц наконец полностью отдался удовольствию от созерцания собственного совершенства в огромном зеркале гардеробной. Прекрасно сложенный мужчина в темно-бирюзовом камзоле, чуть прикрыв холодные бирюзовые глаза, любовался собой, попутно раздумывая над тем, какие кольца и цепь более подойдут к его новому одеянию. Даже когда причесывающий принца камердинер случайно дернул один волосок бога, он проявил милосердие и не убил олуха. Энтиор приказал дать неумехе десять плетей и развлекался, слыша его стоны из-за ближайшей двери кладовой для наказаний.

В театр принц перенесся заблаговременно. Еще никогда в жизни бог не являлся на представление раньше чем за семь минут до начала, но сегодня был особенный день. Раскинувшись в кресле своей ложи, мужчина позвонил, вызывая лакея. Тот тут же явился и, согнувшись в нижайшем поклоне, замер, ожидая приказа.

– Я желаю видеть Ирилейну немедленно, – небрежно бросил бог.

Лакей склонился еще ниже и стремглав кинулся выполнять повеление принца. По печальному опыту предшествующих служителей парень знал, что бог не прощает ошибок и промедления. А жить с кинжалом в сердце юноша пока еще не научился.

Через три минуты в ложу робко постучали, и в ответ на милостивое дозволение входить показалась дрожащая девичья фигурка в тоненьком, почти прозрачном бледно-розовом платье. Упала тяжелая бархатная штора, отделяя мир от вампира и его гостьи пурпурным занавесом.

– Прекрасный вечер, Ирилейна, – промурлыкал принц, благосклонная улыбка скользнула по его губам.

– Ваше высочество, – несмело приветствовала девушка бога и присела в глубоком реверансе. Даже сквозь театральный грим было заметно, что она смертельно бледна. Глаза красавицы лихорадочно блестели.

– Подойди ближе, малышка, я хочу тебе кое-что сказать, – велел вампир, с наслаждением чувствуя почти панический страх жертвы, и поманил Ирилейну пальцем.

Покорно, как ягненок на заклание, девушка сделала несколько шагов, не в силах отвести завороженного взгляда от изящного и смертельно опасного бога.

– Ты сегодня сыграешь свою лучшую роль, милая, – задумчивым тоном истинного ценителя высокого искусства промолвил Энтиор. – Я хочу сделать сюрприз одному своему знакомому. И этим сюрпризом будешь ты, глупышка.

Сказав это, принц буквально взвился из кресла. Вот он сидел, вальяжно закинув ногу за ногу, а в следующее мгновение уже был рядом с актрисой. Метнулась рука, сжала тоненькую девичью шейку, повернулась. Раздался характерный, так любимый вампиром хруст, Ирилейна обмякла, почти неслышно опустилась на ковер и больше не шевелилась, будто уснула.

– Ты сделала неправильный выбор, девочка, – усмехнувшись, заметил принц, подцепив руку девушки концом сапога – для проверки. Как и следовало ожидать, актриса была мертва. – Я никогда не бываю вторым.

Потом вампир легко подхватил тело на руки и, выйдя из своей ложи, направился в соседнюю, дальше по коридору. Толкнув незапертую дверь с монограммой, оказался внутри, огляделся и, опустив тело на пустующее кресло, незаметно покинул помещение. Теперь оставалось немного подождать. Прохаживаясь по коридору, лорд-охотник Гранда терпеливо ждал следующую жертву. Очень скоро олень напоролся на засаду ловчего.

– О герцог Лиенский, какая радость! Прекрасный, прекрасный вечер, – лучезарно улыбаясь, принц милостиво кивнул юноше, спешащему на представление.

– Прекрасный вечер, принц, – настороженно поприветствовал Энтиора герцог, гадая, какая змея укусила этого садиста сегодня.

– А я вам приготовил подарок. Он ждет вас в ложе. Вы ведь любите сюрпризы, мой юный порывистый друг. И не благодарите меня, не стоит, – промурлыкал принц. – Но что-то я увлекся разговором, пожалуй, пора навестить сестру.

С этими словами Энтиор направился в королевскую ложу. Настроение у принца было превосходным. Каждый, кто оскорбил его, сегодня получил сполна.

После обеда принцесса застала в своих покоях маленькую кузину Мирабэль. Девчушка возилась на ковре с Диадом и восторженно попискивала. Элия вздохнула, понимая, что спокойно собраться в театр ей не удастся. Но и так, хвала Творцу, поглощенная играми и общением с большим количеством родственников, объявившихся в Лоуленде на праздники, девочка временно перестала терзать сестру бесконечными вопросами и неотступно следовать за ней по пятам. Поэтому богиня смирилась с обществом малышки и приветливо поздоровалась:

– Прекрасный вечер, детка!

Прервав забаву, Бэль подбежала к кузине и затараторила, запрокинув голову:

– Эли, скажи Нрэну, что мне можно гулять в саду, даже если дождь! А то он заперся у себя и никого не пускает! Ну и что, что дождь, я надену плащ и пойду, ведь можно? А Нэни без его разрешения меня не пускает!

– Конечно, милая, – дипломатично начала Элия. – Если ты очень хочешь гулять, я поговорю с Нрэном и твоей няней. Но уже поздно, пока ты оденешься, пока соберется Нэни, на то, чтобы побегать по саду, времени почти не останется, уже и спать настанет пора. Хочешь, посиди со мной, поболтаем часок, а завтра будешь гулять.

– Ладно, – после нескольких секунд раздумья согласилась Бэль. – Только обязательно им скажи!

– Обещаю, – торжественно поклялась принцесса, подавив улыбку, и направилась в гардеробную. Сестренка и Диад хвостиками поволоклись за ней.

Привалившись к теплому боку пантеры, Бэль уселась на ковре у камина и поинтересовалась, наблюдая за тем, как Элия выбирает платье в одном из многочисленных встроенных шкафов:

– А куда ты собираешься?

– В театр, детка.

– Можно мне с тобой? – тут же попросилась малышка.

– Нет, дорогая, – покачала головой принцесса и продолжила, пока возмущенно насупившаяся Бэль не начала горячо доказывать ей обратное. – Сегодня нельзя, будет скучная история для взрослых с плохим концом. Всех хороших дядей и тетей убьют.

– У-у-у, – разочарованно протянула девочка, понимая, что на этот раз ничего не выгорит.

В театр ее действительно иногда брали, но только на комедии. Однажды Нрэн, поддавшись на совместные уговоры Лейма, Элии и поскуливания Бэль, позволил сестренке пойти на драму с заманчивым названием «Маленькая принцесса большого королевства». Поначалу малышка, как всегда, с интересом оглядывалась вокруг, прыгала на мягком кресле, изучала костюмы героев, сновала между ложами братьев, но, как только началось само представление, моментально уснула на руках у Лейма. Пришлось кузену под уничижающим взглядом старшего брата отправляться с сестренкой домой, так и не досмотрев постановку до конца. На этом посещение серьезных театральных представлений для Бэль закончилось.

– А когда будет комедия, ты возьмешь меня с собой? – заблаговременно попросила малышка.

– Возьму, – кивнула Элия, придирчиво наблюдая за тем, как звездочки волшебного набора укладывают складки на пышной юбке темно-синего платья.

– Красиво, – восхищенно и немного завистливо протянула девочка, тоже разглядывая платье сестры, вернее, сестру в платье и с горечью вспоминая слова Энтиора: «будешь маленькая и тощая».

– Элия, а на охоту меня возьмут?

– Нет, детка, на охоту тебе нельзя, – ответила богиня.

– Почему? – привычно начала требовать объяснения очередной вселенской несправедливости Бэль.

– Это занятие для взрослых, на охоте убивают зверей, будет много крови, боль. Ты этого не любишь.

– Не люблю, – вынужденно согласилась девочка с тяжелым вздохом. Она как-то не подумала, что кроме увлекательной езды на лошадках по лесу и желанного общества родичей охота имеет и другие, отрицательные, стороны. – А на Праздник Лозы мне можно? Там никого убивать не будут! Лейм рассказывал.

– К сожалению, детка, на Праздник Лозы герцог Лиенский не прислал для тебя приглашения, а без его разрешения ты не можешь прийти.

– А я приду и попрошу его пригласить меня, – находчиво предложила Бэль.

Элия звонко рассмеялась и, покачав головой, сочувственно сказала:

– Так не получится, малышка. Даже взрослые из нашей семьи пойдут не все, только те, кого пригласит заранее сам Элегор. Это закон этикета. А вот на вечерний фейерверк в Садах тебе можно будет посмотреть. Я попрошу Нрэна, чтобы няня уложила тебя спать попозже.

– Ой, здорово! – обрадовалась девочка, ерзая по ковру и теребя терпеливо сносящего все ласки Диада. – Я увижу фейерверк Рика!

– Да, моя радость, – улыбнулась богиня, переходя в будуар, чтобы дополнить вечернее платье драгоценным убором из сапфиров и сиренитов.

Малышке выдали одну из шкатулок с побрякушками, и каждая из принцесс занялась своим важным делом. Элия украшала себя, Бэль цепляла ожерелья на пантеру. Араниец безропотно терпел все издевательства, лишь изредка бросая на хозяйку полный укора взгляд: «За что?»

– Все, детка, мне пора, – объявила Элия, как только паж доложил о приходе Злата.

– Уже? – огорчилась девочка и повернулась, чтобы посмотреть на очередного друга сестры.

Его могущественная сила и вихрь эмоций были столь колючи, что Бэль, как могла, поспешно отгородилась от них, занявшись безопасным изучением внешности незнакомца. Красивый мужчина с хищным лицом в прекрасном черном камзоле, отделанном золотой нитью, не произвел на малышку никакого впечатления, а вот шляпа в руках незнакомца! Великолепная черная шляпа с громадными зелеными перьями и крупной изумрудной брошью просто заворожила принцессу. Полуоткрыв от восхищения рот, Бэль невольно потянула руку к этому чуду.

– Похоже, Мирабэль влюбилась в твой головной убор, дорогой, – насмешливо отметила принцесса, приближаясь к гостю.

– О женщины, так вот что привлекает их во мне, – опечалился Повелитель Межуровнья. – Покров романтики пал, и горькая истина явилась моим очам.

– Да, таковы мы, – серьезно подтвердила богиня. – Не можем равнодушно пройти мимо блестящего или пушистого.

– Тогда у меня еще есть шанс, – улыбнулся мужчина, коснувшись рукой своей густой темной шевелюры. Надо только избавиться от конкурента. Юная леди, это сокровище ваше!

Ухмыляясь, Злат нахлобучил шляпу на головку маленькой принцессы.

– Правда мне? – обрадовалась Бэль нежданному подарку и поспешила серьезно уточнить: – Насовсем или поиграть?

– Насовсем, – клятвенно пообещал незнакомец.

– Ой, здорово, спасибо! – просияла девочка и кинулась к зеркалу – посмотреть, как сидит обновка. – Эли, я пойду, покажу Лейму, и Рику, и Джею, и Кэлберту, и, и…

– Всем покажешь, Бэль, кому захочешь, – сдерживая смех, богиня смотрела, как сестренка приплясывает перед трельяжем. Ребенок в огромной широкополой шляпе, яркие перья которой почти мели пол. Сногсшибательный головной убор то и дело съезжал девочке на глаза, и она подтягивала шляпу кверху.

– Спасибо, дядя. Эли, пока, – распрощалась со всеми маленькая принцесса и выбежала за дверь, спеша продемонстрировать сокровище родственникам.

– Чудный ребенок, в небольших порциях, разумеется, – задумчиво заметил Злат. – И какой изумительный божественный потенциал: восприятие эмоций, исцеление, милосердие, бунт, любопытство. Никогда раньше не встречал столь странных сочетаний талантов, исключая тебя, милая. Интересно, что станет истинной сутью девочки?

– Время покажет, – пожала плечами богиня и предложила: – Пойдем, представление скоро начнется.

Злат подал своей даме руку, и они перенеслись в театр. Элия выбрала местом телепортации ложу. Тратить время на путешествие по бесконечным мраморным лестницам фойе сквозь строй любопытных глаз, изучающих принцессу и ее очередного спутника, не хотелось. Пусть зеваки-приезжие любуются цветными стеклами входа, барельефами, инкрустацией из серебра, слоновой кости и витаря, сама принцесса видела это уже достаточное число раз.

Главная королевская ложа, из которой открывался превосходный вид на сцену, поражала своими размерами. Ведь в ней должны были поместиться все многочисленные члены правящей фамилии, пожелай они разом явиться на представление. Правда, чтобы не мозолить друг другу глаза, родичи давно поделили ложу на небольшие сектора, разделенные убирающимися при желании перегородками. В каждом таком отделении было несколько мест для самого владельца и его гостей.

Опустившись в кресло рядом с принцессой, Злат положил руку на перила и, слегка нагнувшись, кинул взгляд вниз. Публика уже заполнила зал почти до отказа и все продолжала прибывать, гости в ложах тоже понемногу занимали места. Вокруг стоял характерный шум, вбирающий в себя шорох женских платьев, звяканье оружия, голоса, смех, доносящуюся из фойе музыку.

– Сегодня аншлаг? Премьера? – поинтересовался Повелитель Межуровнья у принцессы, взирая на эту муравьиную суету.

– Да. Нет… – последовательно ответила принцесса на оба вопроса и пояснила: – В Театре Всех Миров редко можно найти пустое место. Лучшие актеры, режиссеры, пьесы. Он пользуется заслуженной славой во Вселенных, и гости из многих миров пребывают в Лоуленд специально, чтобы посетить хоть один спектакль. Так что сегодня народа не больше и не меньше, чем обычно, – поведала богиня, обмахиваясь веером, и невзначай полюбопытствовала: – А у вас там есть что-нибудь похожее на театр?

– Нет, – чуть криво усмехнулся Злат. – В вашем понимании – нет. Это развлечение доступно только в мирах. Есть публичные одиночные поединки, групповые бои, нечто напоминающее… – Повелитель Межуровнья попробовал подобрать слово, – танец теней.

Уходя от дальнейших расспросов, приближающихся к запретным темам, Злат поинтересовался, указывая на завесу полувидимости, благодаря которой все, находящиеся в ложе, могли свободно разглядывать зал, сцену, но сами казались снаружи неясными, размытыми фигурами:

– Скажи, это дань обычаю или…

– Или, – усмехнулась принцесса. – Кто знает, чем захочется заняться, если спектакль окажется скучноват…

– А ты проказница, малышка, – глухо рассмеялся Злат.

– Да, дедушка, – смиренно призналась богиня.

– Извини, – бросил мужчина, понимая, что Элии показалось слишком фамильярным его обращение, за что принцесса и отомстила ему на свой женский манер, намекнув на разницу в возрасте и положении. – А не слишком ли ты строга к своим поклонникам, милая? Покусываешь за невинное, случайно вылетевшее словечко.

– К поклонникам строга, – спокойно согласилась принцесса. – Они могут и по губам получить, если скажут то, что не придется по вкусу. Мне позволительно капризничать и выбирать, наказывать и являть милость. В конце концов, мужчин, жаждущих моей благосклонности, так много, а Элия, принцесса Лоуленда, – одна.

Злат несколько секунд завороженно смотрел на тонкие пальчики женщины, сжимающие веер и постукивающие им по подлокотнику кресла. Потом Повелитель Межуровнья тряхнул головой и твердо велел себе не уподобляться свихнувшемуся на любви воинственному кузену богини.

Напряженную паузу прервало появление Энтиора. Откинув бархатную штору, принц вошел в ложу сестры, вежливо кивнул Злату и, опустившись в свободное кресло, промурлыкал, мечтательно улыбаясь своим мыслям:

– Знаешь, стради, мне кажется, объявленного спектакля сегодня не будет.

– Почему? – поинтересовалась богиня.

– Я сделал герцогу Лиенскому подарок. Главная героиня сейчас находится в его ложе и уже никуда никогда не пойдет, – скромно пояснил вампир.

– Не мог подождать до конца спектакля, милый? – укорила брата принцесса, слегка стукнув веером по руке.

– Так красивее, – объяснил бог боли.

И, чувствуя, как мыслит брат, Элия согласно кивнула.

– Ах, стради, только ты меня понимаешь по-настоящему, – проникновенно прошептал принц и нежно поцеловал запястье сестры.

Неожиданно Злат почувствовал себя страшно чужим этим двум богам, душевное родство которых почему-то больно задело его. Захотелось убить этого ничтожного самодовольного вампира, стереть с лица земли идиотский театр, весь развеселый Лоуленд с его дурацкими забавами и задиристыми глупыми мальчишками, взять Элию и скрыться в Бездне Межуровнья. Усилием воли Повелитель подавил приступ черной меланхолии и спросил, прерывая идиллию:

– Значит, ждать больше нечего, спектакль отменят?

– Этот – да, у Ирилейны нет дублерши, но представление все равно состоится. Никогда в Театре Всех Миров не бывало пустого вечера, если объявлен спектакль. Все начнется вовремя. А что нам покажут, скоро узнаем, – ответила богиня и попросила: – Закажи пока что-нибудь выпить, Энтиор. И еще, я хочу пирожных с миндалем!

– Все, что пожелаешь, стради, – нежно шепнул вампир и снова коснулся губами запястья сестры – на сей раз более продолжительным поцелуем.

«В эту игру можно играть и втроем», – разозлился Злат, понимая, что принц нарочно демонстрирует ему свою близость к Элии.

– Я тоже немного проголодался, любовь моя, – бархатным глубоким голосом заметил мужчина, скользнув ласкающим взглядом по руке с веером и шее, а затем ниже, в глубокое декольте принцессы. – Посоветуй, чем мне утолить голод. Я жажду чего-нибудь нежного, сладкого и в то же время терпкого.

– Ты тоже сладкоежка, дорогой! Прекрасно! Значит, заказываем пирожные со взбитыми сливками, миндалем, фирхью и «Темный закат», – с энтузиазмом решила богиня, демонстративно не замечая никаких намеков, зато все их заметил Энтиор. Он внял предупреждению и, оставив в покое руку сестры, дернул витой шнур звонка, вызывая лакея.

В несколько быстрых шагов, почти бегом, Элегор достиг двери ложи, взялся за резную ручку из слоновой кости и замер на мгновение. На юношу щемящей волной обрушилось предчувствие беды. В сознании вновь зазвучал мелодичный, холодный, наполненный ядом голос принца: «А я вам приготовил подарок!» Герцог стиснул зубы, тряхнул головой, отбрасывая со лба непослушную прядь, и решительно толкнул дверь, держа наготове пару боевых заклятий.

В одном из кресел сидела Ирилейна. От двери Элегор видел только край ее светлой юбки и безвольно опущенную на подлокотник руку. На запястье поблескивал витой серебряный браслет, подаренный вчера. И… пахло Смертью.

Ее ледяные пальцы словно сжали горло юноши: «Будь ты проклят в веках, чудовище! Ее-то за что!»

Тихо притворив дверь, Элегор подошел к Ирилейне. Девушка казалась спящей. Только обычно загорелая кожа стала почти белой. Слегка коснувшись пальцами еще теплой руки, герцог понял, что умерла актриса совсем недавно, каких-то пятнадцать минут назад. Волна ослепляющей ярости захлестнула бога, сметая все чувства, кроме жажды мести. Уничтожить Энтиора, стереть в порошок!

Элегор с силой вцепился в спинку соседнего кресла, пытаясь совладать со злобой, чтобы обрести способность ясно мыслись. Дерево жалобно затрещало, и кусок резьбы остался у герцога в руках. Легче не стало, но вместе с яростью в душе зародилась надежда. Бог отбросил обломок, кинулся к девушке, бережно повернув головку, осмотрел шею. Только перелом, следов укуса не было. Энтиор не стал пить ее кровь. Побрезговал, ублюдок… Значит, есть шанс!

Подхватив девушку на руки, Элегор телепортировался в магическую комнату своего замка. Опустив драгоценную ношу на диван в углу, принялся лихорадочно искать нужную книгу в огромном шкафу. Как назло, она куда-то запропастилась. Чувства мешали полностью сосредоточиться. К ярости, ненависти, злобе примешивалась изрядная доля вины. Ведь ему прекрасно было известно, что Энтиор положил глаз на Ирилейну, потому, собственно, герцог и решил поволочиться за ней. Молодой бог вечно стремился встать вампиру поперек дороги. Зачастую Элегор сам не понимал, зачем он задирает принцев Лоуленда, нарываясь на неприятности, а уж то, что он до сих пор жив, и вовсе без конца удивляло герцога. Элия, ехидная ведьма, когда переставала намекать на специфические отклонения в психическом развитии, родовые травмы и ярко выраженные суицидальные наклонности, объясняла поведение герцога особенностями божественной бурной сути – склонностью к рисковым авантюрам. По мнению большинства здравомыслящих и не очень обывателей, нарываться на ссоры с принцами Лоуленда считалось столь же опасным, как танцевать с Силами Смерти. Но выбирать противников сильнее себя было в природе бога. Близость смерти, как ничто другое, заставляла Элегора острее чувствовать все прелести жизни.

Однако то, что случилось сегодня… Герцог ожидал от садиста Энтиора чего угодно: вызова на дуэль, яда, наемных убийц, но того, что принц сломает шею Ирилейне, герцог предположить не мог. Девушка погибла, погибла из-за бесшабашности Элегора, из-за его вечного стремления лезть на рожон… Она только начинала жить, ей исполнилось двадцать, впереди был лоулендский, долгий для человека, срок – лет пятьсот. Красивая, невозможно юная, талантливая актриса. Герцог и не заметил, как привязался к девушке. Вроде бы и не было в Ирилейне ничего особенного, но зацепила актриса какую-то струнку в душе беспутного бога. А теперь все кончилось, она мертва. Да поглотит Межуровнье твою душу, Энтиор!

Элегор подавил стон отчаяния и, оставив в покое шкаф, принялся рыться в книгах, сложенных стопкой на столике рядом. Все, что он читал в последнее время. Вот она – «Магия душ» магистра Лорфа карф Рэвиса, добытая в одном из последних странствий. И все время лежала здесь, пока он, идиот, шарил в шкафу. Молодой бог взял книгу, и взгляд его случайно скользнул по стопке бумаг рядом, придавленных небольшой, в ладошку ребенка, незаконченной скульптуркой Ирилейны. Позавчера он работал в мастерской, а потом пришел сюда – почитать о заклинаниях сохранения. Видно, машинально прихватил «маленькую Ирилейну» с собой. Похоже, эта работа так и останется незаконченной…

Обругав себя за мрачные мысли, юноша вытащил из стопки толстый том в темно-коричневом переплете. Найдя нужную закладку, Элегор начал внимательно читать главу «Воскрешение недавно умершего», с трудом продираясь через заумный текст с замысловатыми метафорами. Такие выкрутасы в пику юноше всегда любила Элия и никогда не упускала случая щегольнуть цитатой-другой в разговоре. Элегор же предпочитал четкие и ясные указания к действию. Осмысливая главу, герцог снова перечитывал ее раз, другой, третий, до тех пор, пока в тексте для него не осталось неясных мест, потом встал и, положив книгу на столик у магической плиты, занялся приготовлениями к великому обряду, время от времени сверяясь с текстом. Почему-то удерживать в памяти смысл прочитанного оказалось трудно.

Элегор перенес девушку на стол – большую магическую плиту гладкого серого мрамора, уложил головой на запад, бережно сложил на груди руки у самого сердца. Вздохнув, резко отвернулся и, подойдя к шкафу с ритуальными предметами, полез в ящичек с волшебным песком. Согласуясь с рецептурой книги, достал три мешочка: красный, белый и желтый, вытащил из другого отделения свечи. Потом герцог направился к невидимому магическому сейфу, встроенному в стену. Приложил ладонь, прошептал отворяющее слово и извлек небольшую шкатулку, расписанную странными черными письменами. Там хранились маленькие зеркала, на которые не были наложены чары защиты. Мешочки, шкатулку, свечи и ритуальный нож герцог перенес на стол рядом с мраморной плитой. Печально посмотрел на мертвую девушку, упрямо тряхнул головой и приступил к выполнению первой части обряда.

Предельно сконцентрировавшись и призвав Силы в свидетели, Элегор потянулся за первым мешочком с белым песком. Зачерпнув горсть, насыпал недрогнувшей рукой круг смерти – шестиконечную звезду. Затем пришла очередь желтого песка. Два пересекающихся квадрата, стороны которых касались лучей звезды – круг вызова. Вслед за ним красным песком юноша нанес восьмиугольник, соединяющий вершины квадратов – круг жизни, лучи которого, пересекая круг вызова, тянулись к кругу смерти. Следом настал черед зеленых восковых свечей с хвоей и малой примесью меда. В узлах силы бог установил маленькие серебряные подсвечники и зажег огонь. Загорелись свечи, в их живом огне замерцал драгоценный песок трех кругов – так, как не сиял в свете шаров.

Ритуальным кинжалом герцог порезал руку, смазал выступившей кровью переносицу и губы Ирилейны, тщательно обтер руки тряпицей, избавляясь от крови. И только теперь пришел черед зеркала. Осторожно открыв шкатулку, заклинатель извлек черный бархатный мешочек, из него вынул круглое зеркало в серебряной оправе из переплетенных змей и положил его сверху на скрещенные руки трупа. Все – приготовления кончились, теперь настал черед серьезной магии.

Элегор отошел от стола, настолько ярко сиявшего на всю комнату, что невольно возникло кощунственное сравнение с фейерверком принца Рика, большого знатока огненных развлечений. Еще вчера герцог раздумывал над тем, каким образом упросить Лейма провести его в Сады посмотреть это блестящее мероприятие. А теперь фейерверком сияли магические круги для воскрешения Ирилейны.

Взяв в руки магическую книгу, бог начал отчитывать ритуал: исцеление поврежденного тела – связь с Межуровньем – концентрация энергии – вызов духа – привязка к телу. Цепочка действий выстроилась в сознании Элегора. Маг чувствовал, как его наполняют потоки энергии, сила била в нем, покорно подчиняясь словам и жестам, текла по магическим кругам и устремлялась к зеркалу в руках Ирилейны. Молодой бог ощутил, как сила заполняет тело девушки, исцеляя его, и собирается для следующего этапа чар. Но что-то пошло не так, возникло могущественное противодействие, вихри сил вырвались из-под контроля, и зеркало – центральная точка привязки чар – разлетелось вдребезги.

Бог прервал заклятие, тихо выругался, жестом вира-хей собрал куски распавшихся чар и нейтрализовал их. Отправил осколки зеркала в Межуровнье. Что ж, с первого раза не получилось, придется попробовать еще. В чем же дело? Элегор снова сверился с книгой и, найдя нужный абзац, вновь ругнулся. В упрощенном переводе на нормальный лоулендский витиеватая заумь магистра Лорфа карф Рэвиса, изложенная на семнадцати страницах, переводилась так: «Душа не может быть возвращена в тело:

а) если она ушла в положенный срок, отмеренный Силами;

б) если воскрешение повлечет за собой нарушение Равновесия, даже по не зависящим от воскресителя причинам (далее излагались ужасные кары, которые могут обрушиться на голову незадачливого воскресителя, самой малой из них был личный визит Сил Смерти);

в) если она уже помещена в тело следующей инкарнации;

г) если сама душа не желает возвращения в тело и это желание не оспаривается Силами;

д) в случае насильственной смерти действуют и основные правила Закона Желания. Он применяется следующим образом. При равном желании умертвить и воскресить одерживает верх желание того, чья магическая сила больше. Если личная сила, коэффициент силы убийцы выше силы воскресителя, то воскрешение также может оказаться невозможным. Практически невозможно оживление, если божественная суть убийцы направлена на разрушение, а воскреситель не обладает диаметрально противоположными талантами.

«Вот оно, демоны Межуровнья, – хмуро подумал Элегор, перечитывая строчки «приговора» для своей женщины. – Энтиор – бог боли и извращений, его суть разрушительна. А я, бог странников и авантюристов, созидательными талантами не владел никогда. Но говорят, упрямым иногда везет. Попробуем еще раз».

Герцог, заменив зеркало на его целый двойник, перевернул книгу на нужную страницу и, собравшись, принялся снова читать заклинание воскрешения. Когда зеркало опять разлетелось на куски, упорный бог взял еще одно и повторил попытку. В награду ему достались лишь острые осколки, один из которых в полете задел щеку герцога и глубоко порезал скулу.

Горько усмехнувшись, Элегор прекратил чтение заклинания, развеял остатки неудавшихся чар, очищая помещение от избытка неконтролируемой энергии, стер чистой тряпицей кровь с лица и, отойдя от стола с телом, сел в кресло подумать. Сцепив руки в замок, он велел себе успокоиться и начать рассуждать здраво. Первое, конечно, не получилось, но второе с грехом пополам все-таки удалось.

«Я не могу воскресить Ирилейну, потому что личная сила Энтиора, будь он проклят, выше моей, и, выражаясь языком леди Ведьмы, имеет направленность на разрушение, а я никак не подпадаю под категорию диаметрально противоположных талантов. Придется просить помощи у Элии. Только она сильнее Энтиора, а сила любви может противостоять силе бога боли. Но захочет ли она мне помочь? Не попробуешь – не узнаешь. Что ж, наступим на горло своей гордости и сплетем заклинание связи».

Спектакль, как и предсказал Энтиор, руководствуясь, вероятно, внезапно проявившимся даром предвидения, действительно заменили романтической трагедией «Принц-дровосек и дриада» – одной из лучших постановок сезона. Ее принцесса уже видела, но, внимая просьбам Энтиора и Злата, осталась посмотреть еще раз. Немного повозмущавшись для проформы, большинство зрителей последовали примеру богини.

Уплетая пирожные, поглядывая на сцену, слушая ехидные замечания неизвестно чем раздосадованного Повелителя Межуровнья, беседуя с братом о пьесе как типичном выражении творческого видения реальности Инса Арсена, богиня неплохо провела время. К себе Элия вернулась уже поздно, и тут же, словно кто-то караулил ее прибытие, прозвучал вызов заклинания связи.

– Да? – откликнулась принцесса, высвобождая волосы от тяжелых драгоценных заколок, подбиравших прическу по новой моде.

– Прекрасный вечер, королева моя дорогая! – радостно поприветствовал богиню Рэт, кривя губы в ироничной усмешке, и тут же осторожно поинтересовался: – А твой внезапно рехнувшийся братец все еще бродит поблизости?

– Не знаю, дорогой, – рассеянно пожала плечами принцесса. – Но если желаешь, можешь пойти обыскать замок.

– Я желаю, но мои желания с его высочеством никак не связаны, – интимным шепотом поведал шпион. – Если только самым косвенным образом. Ведь я сейчас желаю оказаться у ног его сестры.

– Зачем это? – притворно удивилась богиня, берясь за расческу. – Коврик из тебя не выйдет, слишком ты маленький, худой и костлявый, даже на половичок не тянешь.

– А подушечка? – заискивающе поинтересовался Грей, картинно захлопав ресницами.

– Подушечка… – серьезно задумалась принцесса. – Если очень постараешься, может быть, и получится.

– Я буду очень-очень стараться, королева моя дорогая, только дай шанс! – с энтузиазмом воскликнул Рэт.

Элия протянула ему руку, и любовник телепортировался к ней в будуар.

– И что вчера нашло на твоего милого брата? – задал риторический вопрос шпион, слабо надеясь вытянуть из богини хоть какое-то объяснение. Невольно рука Рэта потянулась к полузажившим царапинам на горле, пара из которых все еще продолжала нарывать. Когти вампира часто бывают не только фантастически остры, но и ядовиты.

– Всего лишь обет, данный на «Колесе Случая», – хихикнула принцесса.

– Он что, поклялся сжить меня со свету? Я протестую! – тут же возмущенно заявил Грей. Тем временем ловкие руки мужчины оставили в покое многострадальное горло и принялись расстегивать платье любовницы. – Твой папа тоже будет против! Нельзя разбрасываться столь ценными шпионскими кадрами! Или Энтиор поклялся сжить со свету всех твоих любовников?

– Нет, он всего лишь поклялся выполнять маленькие капризы Бэль. А малютке пришлось не по нраву то, что мы столь много времени проводим в спальне, куда ее не пускают поиграть, – обстоятельно объяснила ситуацию Элия, с улыбкой наблюдая в зеркале за уморительными гримасами на подвижной физиономии Рэта. Погладив приятеля по шее, принцесса мимоходом наложила на него заклятие исцеления, врачующее травмы.

– Очаровательный ребенок, – мрачно констатировал Грей и в утешение принялся целовать шелковистую кожу богини, с удовольствием вдыхая соблазнительный запах безумно желанной женщины…

Заклинание связи резко вырвало принцессу из блаженного забытья. Мгновенно распознав характер силы виновника побудки, Элия недовольно заявила, не развертывая экрана:

– Герцог, у вас что, все часы разом из строя вышли? Так я подскажу, сейчас три часа ночи. Можете со спокойной совестью спать дальше и подождать с судьбоносными идеями разрушения Вселенных до утра!

– Извини, Элия. Мне нужна помощь. Не могла бы ты прийти ко мне сейчас? Я заплачу любую цену, – глухо промолвил Элегор.

Принцесса включила видимость и, придирчиво оглядев взлохмаченного мужчину с поцарапанным лицом и отчаянными, лихорадочно горящими глазами, сказала с тяжелым вздохом:

– Ладно, приду. Веревки вы из меня вьете, герцог.

Оттолкнув Рэта, негодующе пробурчавшего что-то сквозь сон, богиня вылезла из постели, не зажигая света. Повинуясь щелчку ее пальцев, волшебные звездочки потекли сквозь тяжелые локоны медовых волос, расчесывая и собирая их в прическу, потом закружились, одевая хозяйку в строгий брючный костюм.

Наскоро приведя себя в порядок, Элия осторожным мысленным касанием включила заклинание надзора за комнатой и телепортировалась в замок герцога Лиенского. В ярко освещенной магическими шарами комнате сиял магический стол с трупом посередине и, мрачно сгорбившись в кресле, сидел сам хозяин замка.

– Помоги, я не могу ее оживить, не хватает сил, – не тратя времени даром, попросил Элегор, кивнув в сторону магического стола, на котором покоилось тело несчастной актрисы, не в добрый час оказавшейся яблоком раздора между двумя богами.

Принцесса подошла к столу и, окинув взглядом магические круги, поинтересовалась:

– Пробовал заклинание Лорфа карф Рэвиса «Зеркало Возвращения»?

– Да, – кивнул юноша.

– На мелочи не разменивался, малыш, – бросила между делом богиня и, получив подтверждение, снова вернулась к детальному изучению трупа. Элия коснулась рукой лба, губ, груди девушки, изучила остаточную ауру тела, прислушиваясь к собственному магическому чутью, недовольно покачала головой.

– Сколько зеркал успел разгрохать? – нахмурившись, деловито спросила она.

– Три, – честно признался Элегор и через силу криво улыбнулся.

– Чудно, – пробормотала богиня и опять углубилась в изучение тела, досконально перепроверяя все, что успела установить, потом отошла от стола и, глядя герцогу прямо в глаза, твердо сказала:

– Я уже ничего не могу сделать, слишком поздно. Срок призыва истек около двух часов назад. Для жертв Энтиора он очень краток.

– Если бы я позвал тебя раньше, – горько промолвил Элегор.

– Еще не факт, что я стала бы ввязываться в это дело. Энтиор – мой любимый брат, ради твоих прекрасных глаз, герцог, я вряд ли пошла бы на конфликт. Ты перешел ему дорогу, нарывался на ссору, не сподобился просчитать варианты действий противника и получил по заслугам. Энтиор – бог боли, он знает, как и когда наносить удар, чтобы отомстить, – жестко заметила богиня, понимая, что сочувствие будет не лучшей тактикой.

– Я вызову его на дуэль! – выпалил молодой бог. Его глаза заблестели лихорадочным злым блеском, рука невольно метнулась к перевязи с оружием.

– И умрешь, дурачок. Если тебе так приспичило умереть, так давай, я убью тебя прямо сейчас, быстро и безболезненно. Энтиор разделает тебя как новорожденного котенка. Поставит в любую, забавляющую его позу и поимеет. На его стороне опыт веков и хладнокровие, – язвительно продолжила принцесса, продолжая воспитательную работу с беспечным богом авантюристов и возмутителем спокойствия.

– Ненавижу! – яростно прошептал Элегор, меряя комнату быстрыми шагами.

– Я понимаю, тебе сейчас очень больно, главным образом от сознания того, что во всем происшедшем следует винить в первую очередь самого себя и нехорошую привычку вставать Энтиору поперек дороги. Да, дорогой?

Юноша ожесточенно рыкнул, признавая правоту богини.

– Чего доброго, в пылу страстей ты можешь решить, что был влюблен в эту несчастную девочку, – справедливо предположила Элия, кончики ее пальцев легонько коснулись плеча друга. – Не ошибись, мальчик, принимая за любовь ее легкий призрак.

– А может быть, ошибаешься ты? – горько пробормотал герцог, тоскливо вздохнул и нервно взъерошил непокорные волосы.

– Я богиня любви, Элегор, и поверь, вполне компетентна в таких вопросах. Иди, разбуди Лейма, поплачь ему в жилетку, расскажи о своей беде, он посочувствует, и тебе станет легче. Не делай глупостей, малыш, я ненавижу похороны хороших знакомых, огорчения дурно влияют на цвет лица. Приходи в себя, герцог, а я пошла спать.

С этими словами богиня покинула магическую комнату замка Элегора и перенеслась к себе в спальню. В ночной темноте, не нарушаемой даже робким лунным светом, скинула одежду и юркнула под мягкое пуховое одеяло. Разом прекратив сопеть, Рэт перекатился поближе к принцессе и, изнывая от любопытства, небрежно спросил:

– Какие же срочные делишки объявились среди ночи у тебя, королева моя дорогая, с герцогом? Он не мог уснуть и умолял почитать сказочку или, извращенец эдакий, просил спеть колыбельную?

– Много будешь знать – плохо будешь спать, дорогой, – хмыкнула Элия и щелкнула Грея точнехонько по кончику носа.

Рэт недовольно фыркнул, но, поняв, что принцесса не настроена на болтовню, унялся и хитро заметил:

– Наверное, я очень умный, поскольку спать пока не хочу, а уж ты точно самая умная стерва на ближайшие тысячи Вселенных. Нам нужно срочно что-нибудь придумать, чтобы справиться с бессонницей и окончательно не утратить способности к погружению в дивный мир сновидений! Идея! Давай займемся глупостями!

– Например? – лукаво полюбопытствовала богиня.

Вместо ответа руки мужчины нежно заскользили по ее телу.

Глава 14

Плодово-ягодная

Одну ягодку беру, на другую смотрю, третью примечаю, а четвертая мерещится…

В. Катаев. Дудочка и кувшинчик

Если отправить в лес девушку, она соберет весемь кг ягод, если парня, он соберет шесть кг ягод, но это не значит, что, если их отправить вместе, они соберут четырнадцать кг ягод.

Неизвестный автор

Утро выдалось на редкость туманным и сырым. А чего еще ожидать от конца осени? За то недолгое время, на которое она воцарялась в Лоуленде, следовало провести демонстрацию всех сил и возможностей по полной программе. Весьма сложная задача, если учитывать неустанные труды магов-синоптиков по поддержанию запланированной на Новогодье праздничной погоды. Мелкая морось липла на окна, оставляя едва различимые косые следки. Принцесса, стоя у окна, невольно передернула плечами, подумав о маленькой кузине, мечтающей бегать по улице в такую ужасную погоду.

– Замерзла, королева моя дорогая? – заботливо поинтересовался Рэт с набитым ртом. Руки шпиона в это время шустро разворачивали хрустящий фантик конфеты, готовя очередную порцию десерта. То, что его завтрак тоже в основном состоял из сладостей, не слишком смущало Грея.

– Нет, – улыбнулась богиня, расправляя складки на утреннем голубом платье. – Камины, отопление и заклятия обогрева действуют отлично. После той аварии прошлой осенью Рик лично присматривал за новой бригадой магов-сантехников. Кроме того, у мальчиков есть отличный стимул к работе. Пару раз они со своими предшественниками встречались. Те гальюны в казематах Энтиора до сих пор чистят, говорят, до блеска вылизывают. Работа хоть и не совсем по профилю, но для души полезна и воспитывает прилежание!

– Спасибо мамочке и Творцу, что я пошел в шпионы! – с чувством вымолвил Рэт.

– А что, мечтал стать сантехником? Комплекция подходящая… – хихикнула Элия.

– Чем подходящая? – не понял подвоха мужчина, уписывая шоколадный батончик.

– В трубах не застрянешь, – рассмеялась богиня, обернувшись к Грею, и потянула его за острый нос.

– Фи, королева моя дорогая, какие гнусные мысли бродят в твоей хорошенькой головке, – фыркнул Рэт, но, не выдержав, тоже захохотал.

– Да-да, бродят, – загордилась принцесса. – И это еще не самые худшие.

– Кстати, о гнусных мыслях. Интересно, твоя милая малышка-кузина сегодня не натравит на меня Энтиора? – задумался шпион, плюхнувшись в кресло и пододвинув поближе любимую вазу со сластями, которая, несмотря на свои поистине гигантские размеры, стремительно пустела.

– Ничего нельзя сказать наверняка, дорогой, но обычно Бэль не повторяет одни и те же шалости дважды, – поделилась опытом богиня, присаживаясь рядом с другом.

– Это из разряда таких закономерностей, как повторный удар молнии в одно и то же место? – хмыкнул Рэт.

– Принцип схожий, но иные шалости Бэль будут поопасней молнии, – задумчиво подтвердила Элия, взяв и себе батончик со сливочной начинкой, пока сладкоежка Грей не изничтожил их все.

Тем временем предмет разговора Рэта и Элии неумолимо приближался к покоям кузины. Восседая на спине Энтиора, малышка весело распевала оптимистическую дорожную песенку эльфов и била острыми каблучками крохотных туфелек прямо по ребрам вампира.

Девочка возжелала навестить сестру по важному делу, но попутно – не тратить же время даром – шла игра в путешествие великой властительницы Ширииль в Северные Пределы. Ширииль, конечно, была Бэль, а Энтиору досталась роль коня-демона Фарсевальта. Бог, умирая от унижения, вне себя от злобы, медленно полз на четвереньках по коридору. Даже мягкие ковровые дорожки не в силах были умерить его свирепую досаду. И тем не менее принц терпел эти издевательства, всерьез надеясь, что найдется хоть один очевидец его глубочайшего унижения. Увидит один – узнают все – Энтиор не питал иллюзий относительно молчания родичей и длины их языков. На это и был расчет. Пусть посмеются, куда уж больше, зато потом можно будет заявить о своем отказе от обета по веским причинам. Живой свидетель подтвердит, что унижения и страдания Энтиора оказались поистине безмерны.

«Доскакав» с грехом пополам до дверей покоев сестры, «властительница Ширииль» лихо соскочила с «горячего жеребца» и, задав ему корма (бросив на пол перед Энтиором три овсяных печенья, запасливо схороненных в кармашке фартучка с завтрака), скомандовала:

– Жди нас здесь, верный конь!

Энтиор, иронично скривив губы, ответил:

– Конечно, Бэль.

Как только девчушка скрылась за дверью, принц поднялся на ноги, страдальческим взглядом окинул лосины и полы камзола, к которым пристало несколько случайных пылинок. Заклятием чистоты привел себя в порядок, с ненавистью посмотрел на двери, за которыми скрылось маленькое чудовище, и направился к ближайшей нише с мягким диваном. И куда подевались все братцы? Как назло, ни одна сволочь не стала свидетелем его «развлечений» с маленьким чудовищем, выходит, он страдал и унижался зря. Снова захотелось кого-нибудь убить…

– Элия, привет! – с порога закричала Бэль, устремляясь к будуару – в этом месте чаще всего можно было застать кузину с утра.

– Прекрасный день, детка! – улыбнулась принцесса, встречая сестру. – Как дела?

Увидев Рэта, который пробормотал себе под нос в качестве приветствия что-то типа слов «ваше маленькое непоседливое высочество», малышка недовольно сморщила носик, но, немного подумав, сменила гнев на милость. Вредный носатый дядька был явно занят вазой с конфетами и, похоже, вовсе не собирался конкурировать с Бэль в борьбе за право попрыгать на кровати у Элии или поболтать.

– Здорово! Мы играли с Энтиором, а теперь я хочу гулять, но там опять дождик и, наверное, на весь день! Ты уже говорила Нрэну, что мне можно гулять в дождик? Нэни сказала, что ей ничего не передавали.

– Не говорила, милая, но, если хочешь, мы пойдем к Нрэну прямо сейчас, и я все ему скажу. Согласна?

– Конечно! – Бэль радостно закружилась вокруг сестры, желая немедленно отправиться гулять. Попрыгать у Элии на постели можно будет как-нибудь потом. Несчастный Энтиор, жертва обета, был на время забыт.

Выпроводив Рэта – даже самые лучшие отношения и симпатии не заставили принцессу утратить осторожность настолько, чтобы оставить в своих покоях лучшего шпиона Лоуленда без соответствующего присмотра, – богиня покинула комнаты вместе с Бэль.

Обычно роль надзирающего за гостями исполнял Диад, но «маленькая зверюшка» еще ночью ушла на прогулку и пока не возвращалась, а заклятие постоянного надзора, включенное вечером в спальне, Элия уже сняла. Да и радиус действия чар был достаточно ограничен – богиня не жаловала сложные комплексные заклятия слежения, по опыту зная, как легко вплести в них собственные дополнения. При должной сноровке мастера хозяин чар мог не замечать такой «модернизации» годами.

Элия важно плыла по коридору, Бэль, задрав маленький носик и пытаясь подражать кузине, следовала рядом, но почему-то (вот незадача!), если голова задиралась слишком сильно, начинали путаться в дорожках ноги, приходилось опускать голову и осматривать путь. Энтиор, оставленный в противоположной стороне коридора, облегченно перевел дух. Маленький монстр нашел себе другую забаву.

– Прекрасный день, сестренки! – небольшой, но мощный рыжий торнадо налетел на Элию в коридоре.

– Привет, Рик! – улыбнулась богиня, подставляя щеку для поцелуя.

– Привет, Рик! – восторженно завопила Бэль.

Сделав вид, что не заметил указанного места, принц чмокнул Элию в губы, потом подхватил малышку на руки, пощекотал ее, подкинул к потолку. С радостным визгом девочка приземлилась в объятия брата и снова взлетела вверх. Ловкий маг щелкнул пальцами, и вместе с Бэль к потолку начали подлетать разноцветные полупрозрачные слоники с крылышками. Кузина засмеялась еще радостнее и замахала ручками.

– Как дела с фейерверком? – полюбопытствовала принцесса, зная, что Рику будет приятен вопрос.

– Все отлично, – довольно констатировал бог, опустив Бэль на пол. Слоники все еще кружились вокруг эльфийки, трубя детскую песенку. Малышка целиком увлеклась новой забавой и, уже совсем не слушая брата, пыталась поймать хоть одного забавного зверька. – Выбрал отличное местечко у березовых рощиц и трех малых озер, там, где стоит кружевной павильон, и Нрэн раскидал по берегу здоровые булыжники. Он тогда еще говорил, загадочный наш, что создает какой-то сад. Может, теперь ждет, когда его булыжники цвести начнут? Ну и хрен с ним. Силовой купол я еще вчера утром поставил, к вечеру все точно просохнет, заклятие теплоты тоже наложил, можешь надевать что-нибудь легкое и воздушное, моя прекрасная леди, и при этом не опасаться замерзнуть. А столы и прочая дребедень – забота Мелиора. Если он найдет в себе силы встать с кресла, то сотворит что-нибудь для фуршета на природе. Кстати, в этом году у трех озер, на полянах среди березняка, буквально россыпь синики и виники.

– Намекаешь, дорогой, что без Мелиора мы голодными не останемся, и предлагаешь перейти на подножный корм? – улыбнулась принцесса. – Что ж, синику я люблю.

– Где синика? – тут же поинтересовалась малышка Бэль, подбегая к родичам, «слоники» запорхали следом за ней. При упоминании о любимых ягодах у девочки заблестели глаза. Как и все эльфы, она просто обожала всякий, выражаясь словами Лейма, «подножный корм». Кажется, дай девочке волю, она питалась бы только ароматными травками, ягодами да корешками.

– В Садах. Рик так аппетитно рассказывал, что и мне захотелось пойти полакомиться ягодами. Тем более что над ними защитный купол и дождик не капает. Пошли уговаривать Нрэна, может быть, он не только разрешит тебе погулять, но и сам пожелает отправиться с нами.

– С Нрэном гулять неинтересно, – деловито заметила Бэль. – Он все время зудит, ворчит, не разрешает ползать на коленках и есть немытые ягоды. Говорит, они грязные, а какие же они грязные, когда они чистые. Ведь дождик был и все вымыл!

– Тем более, малышка, нужно уговорить его пойти и все показать. Ты будешь гулять с няней, а я покажу Нрэну, какие чистые ягоды растут у нас в Садах, и сама буду их собирать, пусть только попробует поворчать! Идет?

– Да! – радостно подтвердила эльфиечка. – Когда тебе что-то можно делать, он и мне это делать разрешает.

– Какие у вас глобальные замыслы, мои дорогие леди! – восхитился Рик. – Осталось только уговорить Нрэна поддаться на ваше авантюрное предложение.

– Ты считаешь, нам это не по силам? – уперев руки в бока, грозно нахмурилась Элия. Маленькая принцесса скопировала ее жест и тоже попыталась насупиться, но, поскольку один из радужных слоников спикировал ей прямо на нос, девочка не выдержала и тихонько хихикнула.

– Я верю в вас, но Нрэн упрям, как сотня эльфов. И все-таки прошу заметить, ваши высочества, если бы мне предложили пари, я бы поставил на вас. Удачи, милые дамы. Элия, твои труды на ниве доведения нашего твердокаменного не пропадут втуне. Если дельце выгорит, Джею с тобой не расплатиться. Но и мы сами без дела не сидели, – хитро улыбнулся бог сплетен, намекая на реализацию плана по изгнанию бога войны. – Ну что ж, не смею вас больше задерживать!

Рыжий вихрь снова понесся по коридору, маленькие крылатые слоники сделали круг почета вокруг Бэль, протрубили что-то оптимистично-прощальное и последовали за создателем. Малышка помахала им вслед ручкой.

Остатки пути до покоев брата процессия проделала без задержек. На требовательный стук в дверь отозвался маленький желтокожий человек, похожий на того, кто открывал принцессе на днях. Судя по тому, как поспешно он посторонился, пропуская богиню, слуга был тот же самый. Отступив в коридор, на песочные циновки с геометрическим узором, человек низко поклонился, сложил ладошки и пробормотал:

– Хозяин в оружейной комнате, я доложу ему о вашем приходе. Проследуйте в гостиную, ваши высочества.

– Мы просим поторопиться, – властно уронила богиня.

Величественно кивнув, принцесса вошла в гостиную. Бэль, постаравшись как можно точнее скопировать ее кивок, двинулась следом. Принцессы уселись на диван и расправили юбки: Элия – длинную и светлую, малышка – пышную и несколько более короткую. Тот же самый или другой человечек принес гостьям поднос с чаем и крошечным печеньем. Игнорируя чай, Элия потянулась за печеньем, Бэль поступила с точностью до наоборот. Судя по всему, единственным, что строгий брат все-таки сумел воспитать в малышке, была любовь к этому напитку. Печенье оказалось сухим и соленым. Элия скривилась и отложила «лакомство» на тарелочку.

Через несколько минут появился Нрэн в длинном, застегнутом на все пуговицы темно-коричневом камзоле. Мужчина приветствовал родственниц коротким наклоном головы и мрачно сказал:

– Прекрасный день, Элия. Что ты опять натворила, Бэль?

– Прекрасный день, дорогой. Мы вели себя хорошо и пришли, чтобы пригласить тебя на прогулку в Сады, – доложила богиня.

Уяснив, что все косвенные и прямые намеки на непробиваемого кузена не действуют, сегодня принцесса решила отбросить утонченные приемы любовной игры и опуститься до примитивного уровня действий. Элия намеревалась опробовать на упрямце самые тривиальные уловки вкупе с открытой провокацией.

– На улице дождь, – ухватившись за спасительный предлог, выпалил Нрэн.

– Ну и что? Не град же и не огненный ливень! – удивилась богиня и с милейшей из улыбок принялась методично забивать кузена логическими аргументами. – Тебе ли не знать, о мой закаленный кузен, как полезны для здоровья водные процедуры? Часок побегать под дождем не повредит и Бэль. Если же тебя вдруг обеспокоила сухость собственных одежд, не тревожься. Мы будем гулять в той части Садов, где состоится вечерний фейерверк. Вчера утром Рик поставил там защитный купол. С той поры все успело основательно просохнуть. А посему – хватит отпираться, пойдем! Я настаиваю!

– Хорошо, – обреченно согласился принц, гадая, как на сей раз собирается доводить его изобретательная насмешница.

Однако беда в лучших традициях триллеров пришла с той стороны, откуда не ждали. Пока Элия беседовала с Нрэном, малышка Бэль, которой прискучили взрослые разговоры, принялась бегать по гостиной. Вот она скрылась за диваном и, издав изумленный возглас, выползла оттуда с парой черных дамских чулок на кружевной резинке.

– Ой, Нрэн, смотри, что я нашла! – радостно провозгласила маленькая принцесса, подбегая к брату и демонстрируя ему находку. – А как они там оказались?

Принц молчал, словно навеки утратил дар речи, на щеках его выступили яркие пятна. Бог думал о тех негодяях, которые подбросили ему чулки Элии, и ничего цензурного в его мыслях не было. А в том, что вещь принадлежала именно кузине, воитель не сомневался. Нежный запах любимой женщины он узнавал сразу. Что теперь подумает о нем сестра, как будет смеяться, позор!

– Скорее всего, детка, в гостях у Нрэна была его хорошая знакомая. Тете стало жарко, она сняла чулочки, а надеть их забыла или потеряла, потому что они упали за диван, – объяснила ситуацию Элия, понимая, что сейчас из кузена не вытянешь ни словечка. А уж придумать какое-то разумное оправдание он и вовсе не способен.

– Наверное, – оценив логичность предположения, согласилась Бэль и, сунув находку в руки замершего на месте брата, заявила: – На, отдашь тете, когда она снова зайдет к тебе в гости.

Принц молча принял «передачку для забывчивой тети» и с благодарностью взглянул на кузину. Какое счастье, что Элия не опознала в чулках предметы собственного туалета! Ведь если бы она догадалась, то не стала бы объяснять Бэль, каково происхождение находки, и помогать ему выкрутиться? Правда?

– А теперь пошли гулять! – радостно объявила малышка, считая, что все вопросы улажены.

– Иди, милая, к няне, собирайтесь и выходите в Сады, – ласково согласилась с сестренкой Элия.

– Ладно! – ответив одним из любимых словечек сестры, Бэль бегом устремилась из гостиной.

Пока Элия разговаривала с кузиной, Нрэн поспешно сунул чулочки за кресло, чтобы они не мозолили глаза и не наводили на провокационные мысли о своем происхождении. Какой бы гад их ни подбросил, расставаться с ценной находкой принц вовсе не собирался.

– Ты готов к прогулке? Если да, то пошли! – огорошила принцесса Нрэна.

– Э-э-э, я – да, а тебе разве не нужно переодеться? – попытался оттянуть решающий момент великий стратег. Взгляд его невольно скользнул по обнаженным плечам молодой женщины и опустился ниже, к самому вырезу платья.

– Ты так заботлив, мой дорогой, – нежно прошептала Элия, взмахнув длинными ресницами. – Не волнуйся, я переоденусь прямо сейчас.

Принц не понял, каким образом кузина собирается это делать, но все равно покраснел, представив себе что-то откровенно неподобающее. А вокруг Элии закружились ее помощницы-звездочки – дар Звездного Тоннеля Межуровнья – и, повинуясь мысленному приказу, окутали богиню легким, но теплым плащом из синего бархата с пуховой подстежкой. Сама собой застегнулась серебряная брошь-роза.

– Вот и все, пошли! – скомандовала принцесса, набрасывая на головку капюшон, красивыми складками ложащийся у тонкого овала дивного лица, и протянула брату руку.

Всякое сопротивление стало бессмысленным и глупым. Сознавая свое поражение, бог согласно кивнул и морально приготовился к разнообразным душевным мукам. Теперь все зависело от того, как скоро к их компании присоединится Бэль. В присутствии младшей сестры Нрэн чувствовал себя более спокойно, потому что Элия не подкалывала кузена слишком сильно. Крепко уцепившись за локоть мужчины, богиня потащила его к двери. Тот безропотно подчинился – упираться и кричать в силу малого возраста разрешалось только маленькой сестре.

– Как твоя рука, милый? – поинтересовалась принцесса, скользнув взглядом по левой конечности брата, пострадавшей при несении караульной службы у ее ложа.

Нрэн тоже покосился на свою руку и, убедившись, что тонкая ткань повязки на полузажившей ране совершенно незаметна под плотным камзолом, поспешно ответил:

– В порядке.

Выдав эту фразу, мужчина принялся лихорадочно шевелить извилинами. Требовалось что-то сказать кузине, завести разговор, пока она вновь не спросила его о чем-нибудь ужасном, не начала смеяться над ним. Из всего многообразия тем, существующих во вселенной, для беседы с сестрой у Нрэна имелось только две: война (тактические маневры, добыча, оружие, доспехи) и Бэль. Такой узкий круг вопросов обусловливался практически невменяемым состоянием, в которое впадал великий воитель, оказываясь в обществе Элии. Мыслить связно несчастный влюбленный практически не мог, но о животрепещущих проблемах воспитания сестры и о своей профессии способен был говорить даже в самом кризисном состоянии и в любое время суток.

Срочно выбрав тему воспитания, принц спросил:

– Ты полагаешь, Бэль можно гулять в дождик?

Элия бросила на брата взгляд, явно говорящий о том, что у богини зародились серьезные сомнения относительно памяти или умственных способностей кузена, но все-таки ответила:

– Да, дорогой, пусть гуляет. Эльфы не так хрупки, как кажется. Даже если девочка намокнет, что за беда? Она всегда сможет переодеться, вернувшись в замок.

– Конечно, – вздохнул принц, понимая, что вопрос исчерпан, и задал новый, весьма беспокоивший его, поскольку Элия вела, вернее сказать, бесцеремонно тащила своего спутника мимо комнат Бэль дальше к главной лестнице:

– Мы не дождемся Мирабэль?

– Зачем, милый? – удивилась богиня и ответила, явно не собираясь ложиться на обратный курс. – Девочка выйдет гулять с няней, а мы с тобой сразу пойдем в Сады. Малышка легко разыщет нас позже.

– А-а, – нервно выдохнул Нрэн, ступая на лестницу с таким видом, будто она вела в Черные Омуты Межуровнья. Именно это «позже» его и беспокоило сильнее всего. Вернее, насколько позже?

– Ты так соскучился по сестренке в походах, что ищешь ее общества? – лукаво полюбопытствовала принцесса.

– Ну-у, – вместо ответа Нрэн извлек из своего горла какое-то междометие.

– Соскучился, но стесняешься признаться, – решила за него Элия и подбодрила кузена: – Не волнуйся, я потом скажу малышке, что ты хочешь с ней поиграть.

– Э-э, – снова выдавил что-то несвязное принц.

– Ах, дорогой, что я в тебе люблю, так это твое красноречие, – звонко рассмеялась принцесса.

Нрэн сконфузился окончательно и заткнулся. В вынужденно романтическом молчании боги спустились по главной лестнице в громадный холл первого этажа, сверкающий в свете магических шаров, освещающих помещение за недостатком дневного света. В этот пасмурный день даже через огромные окна-витражи света не попадало достаточно. Но и искусственное освещение было прекрасно, блистала вода в фонтанчиках, переливались хрусталь люстр и шелка гобеленов.

Пройдя мимо замерших в карауле стражей, по которым Нрэн не преминул скользнуть изучающим взглядом хозяина, отмечающего любой недостаток, принц и принцесса вышли наружу и направились к Садам.

Первый же порыв ветра едва не сдул капюшон с головы Элии. Придерживая его одной рукой, а другой продолжая крепко держаться за кузена, чтобы тот не дал деру, богиня решительно направилась к аллее гиркалских каштанов, ведущей к трем озерам. Маленькие туфельки и сапоги оставили следы на влажном песке.

Ветер и мелкая морось кончились, когда боги свернули с аллеи к рощам у озер и пересекли невидимую границу магического купола. Впрочем, сетка дождя делала ее вполне видимой, отчего тонкая пленка защитной оболочки проявлялась для обычного зрения размытыми очертаниями приблудного призрака.

Войдя в окруженную куполом зону, Элия окинула беглым взглядом окрестности. Неподалеку, рядом с камнями Нрэна, виднелись круги магических пушек с зарядами вечернего фейерверка. Они прятались под иллюзией травы и камней. Рядом были замаскированы будущие «сияющие колеса», «огненные водопады», «фонтанчики» и прочие творения изобретательного бога магии.

Остановившись у тропинки, молодая женщина наклонилась и провела рукой по высокой траве с забавными золотистыми колосками; в любой сезон ее стебли сохраняли свой нежно-зеленый цвет. Увядшие растения, отжив свой срок, незаметно никли, уступая место новым ярким росткам, полным сил и свежих соков.

– Все уже высохло, – заключила принцесса, сорвала один колосок и, озорно улыбнувшись, засунула его в волосы кузена за правое ухо.

– Да, – смущенно подтвердил Нрэн.

– Тепло, – удовлетворенно констатировала богиня, расстегнула плащ и сбросила его на руки богу. – Пошли, милый, Рик говорил, синика и виника появились на полянах у березняка. Надеюсь, после его визита (чай, не Кэлер), там осталось что-нибудь и на нашу долю.

Чуть подобрав юбку, молодая женщина свернула с тропинки и зашагала по траве к ближайшей полянке у молодых берез, закруживших игривый хоровод с высоким кленом, словно случайно затесавшимся в дружную девичью компанию. Между деревьями стлался чуть присыпанный золотом листопада густой ковер темно-зеленых и бордовых листьев, среди которых прятались, кое-где выглядывая на свет, крупные синие и винно-красные ягоды. Принц вздохнул и покорно последовал за кузиной, мучаясь и невольно любуясь ее изящной фигурой.

Не будучи эльфийкой по крови, Элия не любила ягоды столь безумно и безрассудно, как Бэль, зато с маленькими ягодками синики и виники у богини нынче были связаны большие планы.

– Ой, сколько! – в детском восторге воскликнула богиня, едва достигнув поляны, и, опустившись на корточки, потянулась к ближайшему кустику, сорвала ягоду виники, выглядывающую из-под листочка, сунула ее в рот, блаженно мурлыкнула, давя языком тонкую кожицу. Сочная и сладкая с едва уловимой кислинкой мякоть буквально растаяла во рту.

– Вкусно, присоединяйся, милый, пока я не съела всю винику в королевстве, – позвала принцесса, бросив на замершего у края поляны кузена лукавый взгляд, и начала собирать ягоды прямо в рот.

Нрэн аккуратно повесил плащ Элии на ветку ближайшей березки и опустился на колени рядом с сестрой. К винике и синике бог был еще более равнодушен, чем кузина. Но вот желанная женщина, собирающая ягоды, смотрелась весьма аппетитно. Когда принцесса нагибалась, грудь в глубоком декольте просматривалась под совершенно потрясающим углом зрения.

Автоматически засовывая в рот спелые, полузрелые и совершенно зеленые ягоды, обнаруженные на ощупь, хорошо, хоть не листья, Нрэн следовал за Элией по поляне. Ноги и руки мужчины нещадно давили при этом кучу ягод, коричневые брюки пачкались в синем и красном ягодном соке, но бог войны двигался как завороженный, не видя ничего, кроме двух соблазнительных полушарий в глубоком вырезе платья. О Бэль и надеждах на ее внезапное появление бог уже и думать забыл, впрочем, он вообще перестал думать. А тут еще через десять минут мучительного блаженства Элия обернулась к нему с горстью разноцветных ягод в ладони и, лукаво улыбнувшись, предложила:

– Попробуй синику и винику вместе, дорогой, так еще вкуснее. Легкая кислинка, чуть вяжущая терпкость и сладость…

Нрэн, повинуясь словам кузины, дрожащей рукой взял с ее ладони пару ягод и быстро, не жуя, заглотнул их, едва не подавившись.

– Нет, дорогой, возьми все сразу в рот, – дала более подробные указания принцесса, продолжая улыбаться. Ее ладонь оказалась у самых губ мужчины.

Запах зрелых ягод и нежный аромат бархатной кожи коснулись ноздрей бога, захлестнули дурманящей волной и потащили в океан безумства. Теперь из всей гаммы запахов, которые нес с собой легкий ветерок, обдувающий его разгоряченное лицо, Нрэн чувствовал только эти. Принц склонил голову и коснулся губами ладони кузины, медленно, растягивая блаженные секунды, начал по одной слизывать ягоды с руки Элии, лаская прикосновениями ладонь.

– Вкусно? – лукаво поинтересовалась богиня.

– Да, – выдохнул принц, обжигая принцессу взглядом, в котором бушевала бездна неутоленных желаний.

– Мне тоже понравилось, – двусмысленно заметила богиня и тут же сменила тему, закрепляя успех, пока принц не успел прийти в себя после первой атаки. – А наш глазастый Рик кое-что все-таки проглядел. Смотри, у клена куст фаерики. Ягоды розовые, значит, совсем спелые. Только вот жалость, самые большие кисточки, как всегда, очень высоко. Что-то Творец тут не додумал.

– Достать? – тут же предложил свои услуги Нрэн, не чуя подвоха.

– Нет, ты лучше посади меня к себе на плечо, милый. С такой высоты я сама достану все самые вкусные ягоды, – рассудила принцесса вставая. Случайные травинки соскользнули с подола на землю.

– У меня руки в ягодном соке, испачкаю твое платье, – попытался найти разумную причину для отказа принц, следом за Элией поднимаясь с колен, и в доказательство продемонстрировал ладони в кроваво-красных и темно-синих разводах.

– Не испачкаешь, – возразила принцесса. – На нем лежит заклятие чистоты. Так что, даже если очень захочешь, все равно не сможешь модернизировать расцветку.

Крыть Нрэну было нечем. Бог покорно подался за кузиной к высокому кусту фаерики, розовые ягоды которой манили принцессу. «Я не виноват, если мое поведение покажется тебе неподобающим, ты просила сама», – в дурманном тумане, царящем у бога в голове, мелькнула случайная мысль и тут же, словно испугавшись, исчезла.

Осторожно обхватив кузину за талию – при этом взгляд снова невольно попал в декольте – бог легко, словно пушинку, поднял ее и посадил к себе на правое плечо. Одна рука принца легла на бедро принцессы, а вторая обхватила ножки, осторожно придерживая, чтобы Элия не упала, если случайно потеряет равновесие.

Легко дотянувшись до кисточки крупных ярко-розовых ягод, богиня сорвала ее и отправила в рот.

– Мм, зрелые, – удовлетворенно констатировала принцесса и, сорвав еще одну кисточку, поднесла ее ко рту кузена, исполняющего роль живой лестницы. – Попробуй!

Подавив стон, мужчина повиновался и начал осторожно собирать ртом (обе руки были заняты) ягоды, при этом невольно его губы касались и пальцев принцессы, держащей лакомство.

– Понравилось, милый? – шаловливо поинтересовалась богиня.

– Да, – снова честно признался принц, а что еще оставалось. Элия своими проделками совсем закружила ему голову.

– Сейчас сорву еще, на двоих тут вполне хватит, а птички пусть ищут другие кусты, – пообещала богиня и потянулась к следующей кисточке ягод…

Ловя каждое мгновение этой игры, бог забыл обо всех заморочках, терзающих его бедный рассудок, ловил ощущение шелковистой кожи кузины на своих губах, щеке, тепло ее тела под своими руками, запах свежести и редких роз альтависте, запах Элии, мешающийся с ароматами леса и зрелых ягод, вкус фаерики на языке…

– Спасибо, дорогой, я наелась ягод лет на десять вперед, можешь опустить меня на землю.

Эта фраза частично прогнала сладкое наваждение, навеянное счастливыми мгновениями близости. Нрэн безропотно исполнил просьбу кузины.

– Наверное, я замучила тебя своими причудами и отсидела все плечи, не сердишься, милый? – спросила принцесса, метнув на бога любопытный взгляд из-под ресниц.

– Что ты, мне было так приятно, – робко возразил мужчина, и на его щеках яркими пятнами загорелся румянец смущения.

– О Нрэн, – ласково улыбнулась Элия. – Теперь-то я знаю, с кем нужно собирать ягоды с высоких кустов. Твои плечи надежнее всякой левитации.

Нрэн удовлетворенно вздохнул, он не надоел кузине и, кажется, она не собиралась сегодня смеяться над ним. А длиннополый камзол прекрасно скрывал все компрометирующие приметы того состояния, в котором пребывал принц после столь возбуждающего сбора ягод. Мужчина даже осмелел настолько, что решился прямо посмотреть на кузину, но из-за разницы в росте смотреть все равно пришлось сверху вниз. Из-за этого он и углядел восьминогое мелкое недоразумение, застрявшее в прическе Элии.

– У тебя паук в волосах. Убить? – прямо, как говорил практически всегда, когда вообще говорил, предложил воитель. К счастью, богиня любви не принадлежала к числу нежных барышень, готовых с диким визгом хлопнуться в обморок при столь потрясающем известии.

– Нет, зачем? Я не маленький Джей и исследовательской радости сие действо мне не доставит. Вряд ли бедный паучок специально подкарауливал меня на фаерике ради осквернения прически. Вытащи его, пожалуйста, – попросила Элия и доверчиво склонила голову на грудь мужчины.

Сердце стукнуло и остановилось на мгновение.

– Хорошо, – покорился Нрэн, взял первую прядь цвета темного меда, отвел в сторону, потянулся за другой, той, где запутался паучок. Ладонь медленно двинулась вниз, пропуская живой шелк волос сквозь пальцы. Будь воитель способен к стихийному пирокинезу, сгорел бы бедняжка-паук под огненным взглядом. Прикосновение к волосам Элии породило очередной вихрь безумных фантазий мужчины. Пальцы вместе с душой несчастного влюбленного бога безнадежно путались в прядях, а мысли в голове. Но вот мелкий диверсант был отловлен и бережно пересажен на ветку фаерики, а никаких других паукообразных и насекомых в прическе принцессы, к молчаливому сожалению помощника, не нашлось.

– Все, – доложил принц, отступая на шаг только потому, что более всего на свете ему хотелось остаться стоять вот так, рядом с Элией, ощущая прикосновение ее головки к своей груди.

– Спасибо, дорогой. Пойдем поищем, где ползает в поисках синики малышка Бэль? – предложила богиня и тут же, словно о чем-то вспомнив, спросила, ткнув пальчиком в твердый, как камень, живот кузена: – И не жарко тебе в камзоле, мой милый?

– Нет, – поспешно ответил принц, сделал еще шаг назад и уперся спиной в ствол березы.

– Странно, у Рика хорошее тепловое заклятие. А что там у тебя такое твердое – я чуть палец не сломала – новая пряжка? – поинтересовалась принцесса.

– Да, – коротко признался мужчина, оставшись на месте. Дальнейшие перемещения вправо-влево уже выглядели бы откровенно паническими.

– И опять собственного изготовления? – уточнила богиня. В глазах принцессы заплясали озорные искры, плутовка явно задумала какую-то проказу.

Нрэн кивнул, чувствуя себя несколько неловко. Почему-то так случалось всегда, когда дело касалось его умений в любой области, кроме военного дела.

Официальным хобби бога считалось изготовление оружия и доспехов, но за безупречным воителем все-таки водились такие грешки, как вполне мирные увлечения. Нрэн тайком от родичей писал романтические трех– и пятистишья, вышивал бисером и резал по дереву. Кроме того, в свободное время принц иногда делал массивные золотые пряжки из толстых золотых нитей, перевитых в безумно сложном, но абсолютно безупречном узоре. Сам мастер считал это занятие баловством, но причудливые изделия, украшавшие его пояс, вызывали зависть у братьев. И когда они проведали о происхождении пряжек, тут же возжелали заполучить что-нибудь похожее. После долгих уговоров и торга, в процессе которого Рик начинал сомневаться в том, что богом коммерции в семье работает он, а не упрямец Нрэн, принц все же согласился взяться за работу и сделать на заказ украшения для родственников. Так увлечение бога войны, благодаря длинному языку бога сплетен, приобрело широкую известность.

А теперь о пряжке спросила Элия и, получив утвердительный ответ, требовательно заявила:

– Я хочу посмотреть на твое новое творение! Покажи!

Пока Нрэн соображал, как бы половчее отказать кузине (снимать камзол он не собирался ни под каким видом, просто не мог этого сделать), та уже протянула руки и, действуя на диво сноровисто, расстегнула несколько нижних пуговиц.

– О Творец, какая красота, такие вещи нельзя прятать, дорогой. Ты просто преступник! – восхищенно выдохнула богиня, и ее пальчики заскользили по сложному плетению дивного узора, стараясь проследить его причудливые извивы.

Нрэн судорожно вздохнул, Элия целенаправленно и планомерно сводила его с ума. Стоило богу снова чуть наклонить голову, прямо перед глазами оказалось глубокое декольте принцессы с соблазнительным содержимым, а ее пальцы, обследующие пряжку, каким-то чудом умудрялись трогать не только кусок холодного металла… И она видела, видела все, что творилось с богом. Терпеть больше не было сил. Принц, уже совершенно не отдавая отчета в том, что творит, сжал кузину в объятиях, впился страстным, жадным поцелуем в ее манящие, раздвинутые в легкой улыбке губы.

«Наконец-то! – торжествующе подумала богиня любви, возвращая поцелуй упрямому воителю и прижимаясь к его худощавому сильному телу, запуская руку в мягкие, как шелк, светлые волосы бога. – Какая умница Рик, что решил высушить местность заранее, и плевать на обет…»

– Элия, Нрэн, я вас нашла! – восхищенно взвизгнула Бэль, выскакивая из-за кустов чивилики, разросшихся рядом с березовой полянкой. Эльфийская разведчица обнаружила шпионов в пограничном лесу. Но родственники были так заняты чем-то, а чем именно, глазастой малышке разглядеть не удалось из-за ярких листочков огромного куста фаерики. Девочка вторично и не менее громогласно объявила о своем появлении и направилась к найденным «шпионам».

Пронзительный голосок сестры достиг сознания принца через бурю бушующих чувств и неистовых желаний. Вопли Бэль могли достать кого угодно даже из могилы. Каким-то чудом рассудок на секунду овладел ситуацией. Через силу разомкнув руки, мужчина отшатнулся от кузины, невидящими глазами глянул на малышку.

– Вечером после фейерверка, приходи, жду, – успела прошептать принцесса, и бог исчез с поляны.

– Ой, а куда делся Нрэн? – разочарованно протянула девочка, подбежав к кузине.

– У него появились срочные дела, детка, – ответила богиня, подавляя недовольство. Мало когда лицезрение милой Бэль, перемазанной сейчас синикой и виникой от кончиков остреньких ушек до подола платья, доставляло ей большее неудовольствие.

– Ну и ладно, – не расстроилась маленькая кузина, привычным ментальным усилием отгораживаясь от странных эмоций взрослых, и тут же засыпала кузину вопросами: – Эли, а что у тебя с платьем? И во что вы с Нрэном играли?

– Ах, пустяки, детка, наверное, я зацепилась за ветку, когда ела фаерику, и оторвала сразу две пуговицы на корсаже, да еще волосы ветер растрепал, и они так запутались в ветках и листиках, что Нрэн меня еле освободил, – нашла объяснение своему виду принцесса и отдала мысленный приказ звездочкам, чтобы те починили платье и восстановили прическу.

– Я тоже хочу фаерики! – радостно заявила малышка, приняв слова кузины относительно платья и брата за чистую монету. К тому, что взрослые постоянно что-то недоговаривают, девочка уже привыкла.

– Ах, егоза, проказница, вот ты где, – тяжело пыхтя, из зарослей чивилики выбралась нянюшка Бэль. Узнай эльфийские разведчики, что доблестная старушка смогла выследить и обнаружить в лесу их маленькую юркую соплеменницу, точно предложили бы ей место в передовом отряде.

– Няня, тут фаерика есть, только высоко, может, найти палку и сбить ягоды? – доложила малышка.

– Никаких палок, что ты, деточка. Принцессы не кидаются палками, точно хулиганы-крестьяне из деревни или, того хуже, рабы, – всплеснула руками старушка. – И так перемазалась в ягодках, горюшко мое!

– Давай я сплету тебе заклинание малой левитации, детка, – предложила принцесса, сменив гнев на милость. «В конце концов, – утешилась богиня, – у нас с Нрэном впереди ночь, да и не одна…»

У Бэль разгорелись глаза, и она энергично закивала, расплываясь в улыбке. Поесть фаерики, да еще и полетать – что может быть лучше!

– Ваше высочество, какая ей левитация, она и своими-то ножками пользуясь, везде нашкодить успевает. А левитацию ей дай, куда ушмыгнет и чего натворит!!! – возопила старушка, крепко вцепившись на всякий случай в руку девочки, словно та сию минуту могла куда-нибудь исчезнуть.

Бэль обиженно надула губки, брови встали домиком.

– Не волнуйся, Нэни. Заклинание малой левитации статично. От этого куста она никуда не улетит при всем желании и высоко подняться вверх тоже не сможет, а когда захочет опуститься на землю, просто скажет слово «вниз».

Старушка недоверчиво поглядела на принцессу, но, смирившись с неизбежным злом, тяжело вздохнула и отпустила руку девочки.

– Что ж, пусть летает, егоза. Балуете вы дите, принцесса, ой балуете.

Элия быстро сплела простенькие, знакомые с детства чары, и кузина, довольно повизгивая, взвилась в воздух. Нянюшка, запрокинув голову, впилась в свою подопечную внимательным острым взглядом. Решив, что Бэль, добравшаяся до фаерики, больше не нуждается в ее обществе, богиня перешла полянку, сняла с березовой ветки плащ и телепортировалась в свои покои, чтобы пообедать и переодеться перед занятиями с учителем.

Принцесса была довольна. Поход по ягоды принес великолепные плоды! Прекрасное настроение, порожденное гордым сознанием того, что неприступная крепость принца Нрэна, великого и целомудренного, все-таки выбросила флаг капитуляции, обернулось легким нервным возбуждением. Нерастраченная энергия требовала выхода в какой-нибудь активной деятельности с приложением интеллектуальных и физических сил. Намеченное на три часа дня занятие с Итвартом пришлось как нельзя кстати. Богиня всегда считала, что лучший способ ускорить течение времени – это забить день разнообразными делами до такой степени, чтобы вообще перестать обращать внимание на его ход.

Глава 15

Фейерверк и другие «фокусы»

Фокус – это ловкость рук и быстрота ног, если он не удался.

Неизвестный автор

Задал Бильбо Горлуму загадку: «Ни фига, а потом как фигакнет и – фигульки, фигульки».

Думал-думал Горлум, ничего не надумал. «То-то же, – подумал Бильбо, – не видел ты фейерверков Гэндальфа…»

Анекдот

В коридоре по пути к тренировочному залу Элия наткнулась на Кэлера. Небрежно облокотившись на подоконник, бог что-то пил из огромной, размерами с хороший пятилитровый бидон, кружки.

– Прекрасный день, сестра! – радостно поприветствовал принцессу бог пиров, на минутку оторвавшись от своего занятия.

– Прекрасный день, дорогой. Ты решил наплевать на обеты «Колеса Случая» и есть, когда и сколько захочется? – заинтересовалась богиня, приостанавливаясь.

– Нет, – возразил принц, поставив кружку на мраморный подоконник. – Я исправно следую данному слову. Я ведь обещал есть четыре раза в день, а сколько раз в день я обещал пить, никто у меня не спрашивал.

– Хитро, – оценила Элия.

– Да, – скромно признался мужчина и сделал очередной изрядный глоток. – Вкусных жидкостей, способных притупить голод несчастного, вся вина которого заключалась в обладании хорошим аппетитом, на свете имелось много: бульон, соки, вино, молоко, сливки…

– Что ж, хоть один из нас сможет похвастаться тем, что выполнил обет, и притом без всякого ущерба для себя, – от души рассмеялась принцесса.

Кэлер фыркнул, разбрызгивая вокруг облако белых капель, и засмеялся в ответ…

– Прекрасный день, ваше высочество делает существенные успехи, – серьезно приветствовал Элию учитель, отрываясь от изучения стилетов.

– В чем? – поинтересовалась богиня.

– Сегодня вы опоздали всего на две минуты, – пояснил бог войны, и в уголках его глаз принцессе почудилась ироничная улыбка.

– О, пройдет какой-то срок, и я буду опаздывать всего на тридцать секунд, – торжественно пообещала Элия, прижав руку к груди.

– А возможно, когда-нибудь и вовсе придете без опоздания? – осторожно полюбопытствовал Итварт.

– Никогда! – торжественно поклялась богиня любви. – Где это видано, чтобы женщина приходила вовремя к ожидающему ее мужчине?

– Этот аспект я как-то упустил из виду, – признал учитель, сделал жест извинения, и, считая разговор законченным, дал богине знак занять место на учебной площадке для боя без оружия. Элия повиновалась, и началось занятие.

Итварт безжалостно, без скидки на разницу в весовых категориях, опыт и выносливость, вел бой, выбрав самый высокий из возможных для принцессы уровней. Раз за разом защита богини давала брешь, воин останавливался, быстро объяснял недостатки, и бой начинался снова. Учитель прекрасно контролировал силу удара так, чтобы его прикосновения были достаточно чувствительны, но не оставляли следов на теле.

Элия не жаловалась. Стиснув зубы, мобилизовав все силы, она целиком отдалась тренировке. Недавняя встреча с Серым Посланником слишком очевидно доказала, что магия не всегда бывает лучшим средством защиты.

Закончилась первая часть занятия, и Итварт разрешил своей ученице передохнуть несколько минут перед второй. Пройдясь по залу и присев на маты у стены, Элия начала медленно и глубоко дышать, восстанавливая силы. Даже после столь краткого поединка с богом войны принцессе требовалось немного времени, чтобы передохнуть.

– Эли! Вот ты где! – в полуоткрытую дверь зала проскользнула маленькая Бэль и побежала к кузине.

Следом за малышкой в дверь протиснулась бдительная нянюшка, уже успевшая вымыть и переодеть свою подопечную, до безобразия перепачкавшуюся в ягодном соке.

– Мы пойдем вечером в Сады на фейерверк? – требовательно спросила девочка, приплясывая от нетерпения.

– Ты еще слишком мала… – начала принцесса.

– Эли, ты же обещала! – возмущенно заверещала Бэль, не ожидавшая от любимой сестры такого подвоха.

– Тсс, милая, дай же мне договорить, – улыбнулась молодая женщина, отбросив со лба чуть влажную прядь волос.

Бэль мгновенно выключила сирену.

– Так вот, детка, ты еще слишком мала ростом, поэтому тебе будет очень неудобно наблюдать за фейерверком в Садах. Шея быстро устанет и заболит, ведь придется все время смотреть вверх. Гораздо интереснее любоваться фейерверком с балкона. Все будет отлично видно.

Маленькая принцесса призадумалась, а богиня продолжила тоном опытной искусительницы:

– Нэни позволит тебе лечь спать попозже. Да?

Тяжело вздохнув, старушка кивнула, соглашаясь с богиней. Пусть уж лучше непослушное дитятко смотрит фейерверк с балкона, чем путается у взрослых под ногами поздним вечером.

– Ладно, – согласилась на приемлемый компромисс Бэль.

Итварт, доселе сидевший неподвижно недалеко от беседующей с сестрой ученицы, вдруг выхватил нож и метнул его в Элию.

Краем глаза богиня уловила движение и чуть сместилась в сторону. Сверкнула серебряная вспышка и, не долетев до плеча принцессы каких-то пятнадцати сантиметров, нож исчез из зала. Сработало поле магической защиты от физической угрозы, активизированное богиней.

– Красиво сверкнуло! – улыбнулась Бэль и тут же, насупившись, напустилась на воина: – Разве ты не знаешь, что палками кидаются только хулиганы-крестьяне и рабы! А ты кинул в Элию ножиком, ведь мог попасть!

– Твоя сестра находится здесь для того, чтобы учиться избегать любых ударов, в том числе и ударов ножами, – пояснил Итварт возмущенной девочке. – Пройдет время, ты придешь в этот зал для того же.

– Все равно, нужно было предупреждать! – упрямо фыркнула Бэль.

– Если кто-то захочет причинить Элии зло, то предупреждать не станет, – ответил воин.

Малышка серьезно обдумала его слова и, признав правоту Итварта, кивнула, а потом непоследовательно заявила:

– Я потом тоже хочу учиться у тебя. Ты не злой, хоть и пахнешь почти как Нрэн, но не пахнешь кровью так сильно, как он. Ты вообще кровью почти не пахнешь.

– А чем же я пахну? – спросил Итварт, заинтересовавшись тем, как воспринимает мир юная эльфийка. Ради выяснения этого факта он готов был дать Элии возможность еще немного полодырничать.

– Железом, кожей, ветром, свежими стружками… – принялась педантично перечислять Бэль.

– Спасибо, ваше высочество, мне было интересно все это узнать, – вежливо кивнул бог, выслушав свою характеристику.

– Пожалуйста. Хочешь, мы с тобой поиграем, когда ты поучишь Элию ловить железки? – великодушно предложила девочка, выказывая расположение к новому знакомому.

– Сочту за честь, – серьезно заверил малышку воин, думая о том, что в таком опасном месте, как Лоуленд, ребенка лучше начинать учить как можно раньше. Ему не хотелось, чтобы этой наивной малышке причинили боль, обидели, как его мальчика…

Вернувшись с занятий в свои покои, Элия направилась прямиком в ванную, чтобы смыть трудовой пот и отдохнуть перед вечерним мероприятием. Принцесса чувствовала, что завтра утром после такой серьезной тренировки с Итвартом ей понадобится хороший массаж, чтобы не морщиться от боли в натруженных мышцах и получать удовольствие от охоты, но пока тело требовало лишь теплой воды и покоя.

Вдоволь понежившись в ванне и переодевшись в легкое вечернее платье цвета сирени с глубоким декольте и пышной юбкой, Элия вышла в гостиную к посетителю. Злат, получивший приглашение на фейерверк как гость принцессы, зашел за богиней пораньше, желая перекинуться с ней словечком тет-а-тет.

– Прекрасный вечер, моя прекрасная леди, – бархатно прошептал мужчина, запечатлев на руке желанной нежный поцелуй. Малахитовые глаза Повелителя Межуровнья ярко блестели. Сегодня он настроился добросовестно играть роль поклонника.

– Прекрасный вечер, мой лорд, – поприветствовала гостя Элия и с легкой улыбкой заметила: – Не в обычаях женщин делать комплименты, а то бы я тоже употребила прилагательное «прекрасный» дважды.

– Никогда бы не подумал, что скажу такое, но как приятна лесть, особенно из твоих прелестных уст, моя дорогая, – признался Злат, продолжая нежно сжимать в своих пальцах руку богини.

– Мои слова были чистой правдой, – чуть нахмурившись, ответила принцесса. – Если тебе нужна лесть, ты обратился не по адресу.

– Прости мои маленькие ошибки, я не слишком опытен в куртуазном обращении с женщинами миров, а тем более с принцессами, не говоря уж о богинях любви, – с демонстративной покорностью попросил Повелитель Межуровнья и обезоруживающе улыбнулся.

– Врешь, наверное, – недоверчиво усмехнулась богиня.

– Если вам нужна ложь, вы обратились не по адресу, моя леди, – пришла очередь Повелителя картинно сдвинуть соболиные брови.

– Прости, у меня нет опыта в куртуазном обращении с Повелителями Межуровнья, – призналась принцесса.

И ее гость расхохотался. Оставшийся со вчерашнего дня неприятный осадок – следствие досады на слишком нежные и всепрощающие отношения между Элией и Энтиором – исчез из души Повелителя. Сегодня вечером он был настроен развлекаться в обществе своей очаровательной подопечной. Официальным оправданием приятного времяпрепровождения было данное самому себе обязательство: проследить, чтобы с богиней все было в порядке, ведь тень проклятия Серого Посланника все еще висела над ней.

К восьми часам вечера у трех озер начали постепенно собираться члены королевской семьи и те, кто удостоился чести получить приглашение на закрытое мероприятие.

Как оказалось, Мелиор все-таки нашел в себе силы покинуть любимое кресло, ибо никто другой не смог бы так продуманно расположить столы и накрыть их с таким изяществом, выбрав столь экзотичные блюда. В воздухе ощущались дуновение кулинарной магии и близость фейерверка, в беседке среди березняка играли менестрели. Рик, устроивший фейерверк, позаботился о том, чтобы сегодня слух королевской семьи услаждали лучшие из лучших, победившие в Малом музыкальном турнире Лоуленда.

Большой музыкальный турнир, в котором участвовали не только уроженцы Лоуленда, но и все желающие, что собирались к назначенному сроку из окрестных и дальних миров, должен был состояться лишь в начале следующей недели. Пока же многочисленные, как саранча, претенденты на звание Серебряных голосов и струн стекались в город, заполняя гостиницы, трактиры, кабаки, пробуя свои силы и испытывая нервы публики попроще.

За небольшими столиками, расставленными недалеко от воды, царило веселое оживление, там, разбившись на группы, расположились: Мелиор – Энтиор, Элтон – Кэлер – Конан – Связист – Лимбер, Рик – Джей – Кэлберт, Ноут – Тэодер – Ментор. Громко переговариваясь, мужчины, ничуть не смущенные причудливым видом еды, налегали на мелиоровскую экзотику. За отдельным столом, погруженный в мрачную задумчивость, сидел Нрэн. Лейм пребывал в компании небезызвестного пасквилянта Оскара Хоу и ужасного герцога Лиенского. Последний пришел на вечер из принципа, чтобы продемонстрировать Энтиору свое прекрасное настроение. По правде говоря, настроение у молодого бога было хуже некуда, но он упрямо улыбался и даже весело смеялся шуткам друга, рядом тихо хихикал Оскар, время от времени нервно дергаясь в сторону принца Энтиора. Бывшего барона Элегор тоже притащил специально, надеясь хоть немного испортить вечер мерзкому вампиру. Несколько в отдалении от остальных скромно сидели леди-мать принца Рика – Джанети и леди-мать принца Кэлера – Карина.

Материализовавшись на поляне, Элия и Злат, игнорируя бурные приглашения компаний (молчал лишь густо покрасневший Нрэн), присели за свободный столик. Откинувшись на спинку стула, Повелитель скользнул небрежным, но цепким взглядом по собравшимся и заметил после некоторого раздумья:

– Наверное, интересно иметь столько родственников?

– Пожалуй, но иногда это бывает чересчур утомительно. Надеюсь, Источник думает так же, и папа не осчастливит нас новыми братиком или сестричкой, – откомментировала богиня, изучая ассортимент блюд на столике.

– У тебя есть и братья, способные к воспроизводству, – намекнул Злат.

– К счастью, это утверждение носит лишь теоретический характер и практикой подтвердится нескоро, – ответила принцесса, сделав отвращающий жест.

– Откуда такая уверенность? – полюбопытствовал мужчина, наполняя бокал дамы лиенским вином «Золотой водопад».

– Источник клялся Абсолютом, что его чары нерушимы, и без согласия на то принцев, потомства у них не будет. Силам с нашей сумасшедшей семейкой и так хлопот хватает, лишние ни к чему, – объяснила богиня, делая первый глоток из бокала.

– Да, анекдоты и россказни о ваших «великих» деяниях катастрофически быстро разлетаются по Уровням, – согласился Злат и задумчиво продолжил, набрасывая себе на тарелку маленькие кучки салатиков из множества хрустальных чашечек, в форме лепестков цветка расставленных по столу. – Может, поэтому на вас валится столько проблем?

– Семья многих талантов, – процитировала Элия, вспоминая злополучный поход наверх, и тоже положила себе салата. – Неужели на прочих Уровнях нет чего-нибудь пооригинальнее наших сорвиголов?

– Конечно, выдающихся личностей много в мирах, но по большей части оригинальные экземпляры одиночны, и только у вас, дорогая, их имеется целая подборка на любой самый взыскательный вкус, – ответил Повелитель, принимаясь за еду.

– Что ж, в час нужды попросим Источник снять заклинания запрета на воспроизведение потомства и развернем широкую торговлю живым товаром, можно так же сдавать в аренду уже имеющихся индивидуумов, – цинично внесла рациональное предложение Элия.

Злат улыбнулся и вскользь отметил:

– Жестоко, а мне показалось, что ты любишь детей.

– Если я неплохо отношусь к Бэль, то это вовсе не означает, что мои чувства к целой толпе маленьких извергов будут такими же, – отмахнулась принцесса, углубляясь в изучение причудливой заливной птицы, составленной из разных сортов морской рыбы.

Утолив первый голод, лоулендцы не стали спокойно сидеть за своими столиками. Время от времени кто-нибудь отделялся от избранной группы и пускался в путешествие к другим столам, заводя беседу с той или иной компанией соседей.

Первым к Элии подошел Энтиор. Он покинул Мелиора, к которому подсел Ноут – перекинуться парой слов об эстетике новомодного увлечения музыкально-цветовыми кристаллами. Вампир намеренно обогнул по как можно большей дуге столик Лейма, попавшего в дурную компанию сумасшедшего герцога и дрянного поэта. Каким-то чудом при этом Ледяной Лорд одновременно умудрялся не замечать гостей кузена и демонстрировать свое бесконечное презрение к ним, а попутно еще и выказывал явное неудовольствие действиями самого молодого родича.

– Прекрасный вечер, – промолвил бог, чуть склонив голову и коснувшись нежным поцелуем запястья сестры. Принц опустился на стул рядом и вежливо поинтересовался:

– Не возражаете?

– Твое общество мне всегда приятно, милый, – гостеприимно ответила Элия.

Злат еле слышно хмыкнул. Принц тут же, не желая конфликтовать с опасным гостем, перешел к делу.

– Присоединишься к завтрашней охоте, стради? – промурлыкал Энтиор.

– Конечно, – кивнула принцесса с легкой иронией. – Ты столько раз мне говорил об этом событии, а в довершение ко всему утром я вытащила из своей почты официальное приглашение на семейное мероприятие под названием «Малая охота в Гранде».

– Разумеется, мое приглашение касается и твоего кавалера, – галантно продолжил вампир, рассудив, что коль Элия привела Злата на фейерверк, то и на охоту пригласит непременно, или тот пригласится сам. Отделаться от Повелителя Межуровнья не удалось, значит, следует расслабиться и получить удовольствие от его общества.

Злат усмехнулся и небрежно спросил:

– А лошадь ты предоставишь мне из собственных конюшен или мне вызвать коня из Межуровнья?

– Мои конюшни к вашим услугам, Властитель Перекрестков, – поспешно откликнулся принц, внутренне содрогнувшись при мысли о том, какое чудовище может именовать конем Повелитель, если уж у него, бога боли и извращений, кони и собаки таковы, что ужаснется смертный.

Злат вызывал у вампира двойственное ощущение. С одной стороны, он смертельно боялся этого ужасного существа из Бездны Межуровнья, но с другой – принца невольно тянуло к нему, как всегда, бога завораживала манящая песнь темной стороны Вселенных. Мужчина (или Властитель демонов под маской мужчины) довольно улыбнулся, чувствуя страх и тягу Энтиора.

Постепенно, собравшись с духом и сметя со стола практически все произведения кулинарного вдохновения Мелиора, к столику Элии начали подходить и другие родичи. Братья перебрасывались несколькими словами и спешили снова удалиться. Как ни приятно было общество любимой сестры, но от Злата они стремились держаться подальше. Не удостоили визитом принцессу лишь Элегор, все еще злившийся на Элию за категорический отказ воскресить актрису, изрядно перетрусивший Оскар и Связист. Конечно, не осмелился приблизиться к богине и принц Нрэн, но причины его излишней скромности были совсем иными…

Часам к десяти стемнело окончательно, и королевское семейство вкупе с приглашенными гостями, захватив со столов уцелевшие бутылки и бокалы, перекочевало к самому берегу озера, занимая удобные позиции для созерцания фейерверка. Кое-кто взгромоздился на булыжники Нрэна, часть особо бесшабашных принцев плюхнулась прямо на траву, лишь подстелив плащи, некоторые догадались перетащить стулья и с комфортом поместились на специально приспособленной для этой цели мебели.

Рядом с Элией и Златом неожиданно, внахалку оттеснив не особо сопротивляющихся по случаю присутствия Повелителя Межуровнья принцев, оказался герцог Лиенский. Осененный гениальной идеей, что принц Энтиор просто позеленеет от злобы, если увидит ненавистного «сопливого щенка» в обществе любимой сестры, бог решительно взгромоздился на камень в опасной близости от богини. Разговаривать он с леди Ведьмой по-прежнему не желал, но действовать на нервы проклятому вампиру можно было и молча! Поодаль, чтобы хоть немного контролировать ситуацию, если другу взбредут в бесшабашную голову совсем уж дикие выходки, устроился Лейм.

Убедившись, что публика готова и замерла в ожидании обещанного представления, принц Рик неторопливо вышел к центру поляны и, рисуясь, воздел вверх руки. Гроздья магических шаров, доселе ярко освещавших поляну, начали тихо гаснуть. На несколько мгновений все погрузилось в ночную тьму, а потом родился новый свет. Роняя снопы искр, забили, становясь видимыми и вырастая на глазах, серебристые, синие, ярко-зеленые, фиолетовые, золотые, красные, оранжевые фонтанчики. Через несколько секунд к ним присоединились разноцветные магические колеса.

Рыжий бог довольно улыбнулся и щелкнул пальцами. Послышался едва уловимый хлопок, и вот в небе расцвел первый шар фейерверка. Маленькие разноцветные искры росли, превращаясь в гигантское панно, закрывающее темное небо Лоуленда. Сначала это были просто переливчатые волны ярких цветов, потом они переплелись, наслоились друг на друга, рождая новые оттенки, и медленно-медленно потускнели, возвращая небу прежнюю спокойную звездность. Через мгновение новый шар рассыпался в небе цветными искрами.

Первые вспышки контрастных и близких цветов лишь разогрели публику. После минутного перерыва Рик перешел к фигурному фейерверку. В небе одна за другой возникали изумительные картины: кружился вихрь разноцветных бабочек, пестрокрылые птицы с причудливыми хохолками летели куда-то вдаль, диковинные цветы распускались в ночной тьме, забавные животные скакали по небу. Магический фейерверк стлался чудо-ковром.

Далеко на балконе в замке хлопала в ладоши и радостно кричала малышка Бэль, приветствуя каждый новый залп восторженным визгом. Подбадриваемый поощрительными возгласами родни рыжий бог разошелся и, продолжая разукрашивать небо, начал пускать волшебные шарики цветных разрядов. Эти шарики шустро сновали между фонтанчиками и колесами, роняющими гроздья искр, подлетали к рассевшимся у озера зрителям и тихо гасли, одарив их на прощание динамичной картинкой с каким-нибудь комичным образом. Горячую реакцию аудитории вызвали карикатуры на жеманного Энтиора, пытающегося соблазнить собственного коня, воинственного скромника Нрэна, улепетывающего во все лопатки от разочарованной Элии, объевшегося Кэлера, заснувшего за лютней Ноута, Лейма, бинтующего лапку таракану, и приросшего к креслу Мелиора…

Раздухарившийся Рик звучно прищелкнул пальцами напоследок и выдал целый хоровод подвижных шариков. Мигая, меняя цвета и постепенно увеличиваясь в размерах, магические шары чинно поплыли в сторону озера. В каждом уже различались очертания буквы высокого шрифта, складывающиеся в традиционную фразу «С Новогодьем». Вдруг один из шаров неожиданно вырвался из общего круга, ослепительно полыхнул алым и, стремительно набирая скорость, понесся в сторону принцессы.

Сработала рефлекторная защита от магического нападения, и свихнувшийся шарик, стукнувшись о серебристое поле, отскочил на траву, к подолу длинного платья принцессы. Там запылал самый настоящий огонь. Пламя мгновенно уничтожило растительность у ног Элии и жадно накинулось на легкую ткань.

С белым от ужаса лицом и расширившимися глазами, на секунду впав в оцепенение, Рик наблюдал печальный результат своего фейерверка. Эпидемия столбняка охватила и остальных родичей принцессы. Злат мгновенно изготовил заклятие тушения, но прежде чем Повелитель Межуровнья успел набросить его на принцессу, герцог Лиенский схватил богиню в охапку и швырнул в озеро.

Оставшиеся шарики сложились во фразу «С овогодьем», но этого уже никто не увидел. Все взгляды были устремлены на озеро, из которого в потоках воды медленно вставала Элия. Остатки платья на плечах и изрядно подпаленное нижнее белье – вот и все, что осталось от изящного туалета принцессы. Хорошо хоть волосы, уложенные в высокую прическу, огонь не затронул.

– Рик, чтоб тебя… – начала принцесса и выдала целый ряд совершенно непечатных выражений.

По рядам родственников пронесся вздох облегчения: жива, а если может злиться, значит, не очень-то и пострадала. Нервно хихикнул Джей, а потом все снова замерли на месте, но уже не в ужасе, а ловя редкий шанс поглазеть на богиню любви в неглиже. Даже немножко чумазая и совершенно мокрая Элия была на редкость хороша.

Но снова, впрочем, как всегда, все испортил герцог Лиенский. Сдернув с камня, на котором сидел, камзол, юноша накинул его на плечи принцессы, укрывая ее от нескромных взглядов.

– …Убью я тебя когда-нибудь за дурацкие шутки, Рик, – закончила свою обвинительную речь принцесса и признательно кивнула Элегору. Богиня почти не пострадала, легкие ожоги уже успели затянуться, но серьезная рана была нанесена самолюбию молодой женщины.

– Элия, милая, прости, не знаю, как вышло, клянусь, – виновато затараторил принц, предусмотрительно держась подальше от богини. – Я это заклятие цветного огня тысячу раз пробовал. Почему от него цепная реакция пошла на огненную молнию, в толк не возьму! Прости!

– Сестра, с тобой все в порядке? – догадался поинтересоваться Лейм, участливо тронув принцессу за плечо. Юноша ругал себя за то, что не успел первым помочь кузине, а потом, как другие, нескромно глазел на нее.

– Да, как ты, дочурка? – озаботился Лимбер, проталкиваясь к Элии.

– Цела, – отрезала принцесса и исчезла с берега, чтобы привести себя в порядок, коротко бросив напоследок Элегору: – Камзол потом верну, герцог.

– Коронным номером Рика в это Новогодье стал аттракцион «Пылающая Элия», – мрачно пошутил Джей, когда сестра исчезла, и тут же рухнул на землю, сбитый тяжелым кулаком отца.

– А мог бы и словами, – беззлобно и тихо упрекнул Лимбера сын, прекрасно понимая, что тумака ему дали заслуженно. В критических ситуациях принца всегда тянуло на мрачные шутки.

– Да пошел ты, – ругнулся Рик, с благодарностью принимая от добряка Кэлера бокал вина. Руки мага изрядно тряслись.

Принц с болью подумал о том, что заклятие Серого Посланника все еще действует, а он ничего не может с этим поделать и должен надеяться только на помощь Повелителя Межуровнья, на ту симпатию, которую это странное и страшное создание питает к Элии.

Бог попытался отыскать Злата и поймать его взгляд. Повелитель хмуро кивнул Рику, пожал плечами, словно говоря: «Я уже сделал и делаю все, что могу», – и безразлично отвернулся. Поскольку Элия исчезла, мероприятие потеряло для Злата всякий интерес. Но Властитель Перекрестков так и не смог взять в толк одного: как успел опередить его в спасении богини какой-то юнец, ретивый божок, у которого еще молоко на губах не обсохло.

Вечер праздничного фейерверка кончился. Джей потирал стремительно опухающую челюсть. Задумчиво жевал губами Оскар, в голове которого уже плясали, наталкиваясь друг на друга, едкие, колкие строчки, повествующие о сегодняшнем происшествии. Гудели братья, обсуждая случившееся, ахали леди-матери, шумно переживающие за бедняжку Элию.

Снова приняв ароматическую ванну, которая помогла избавиться от прилипчивого запаха паленой материи и кружев, тщательно вымыв и высушив волосы, Элия накинула легкий пеньюар и направилась в спальню.

Следуя ее указаниям, расторопные пажи уже зажгли витые свечи и накрыли маленький столик. Охлажденное вино, фрукты, сладости и разобранная постель – все было подготовлено к визиту гостя.

Принцесса больше не злилась на странную магическую оплошность Рика, ведь сегодняшняя ночь обещала куда более приятные сюрпризы. Поскольку богиня покинула шумное общество, даже тугодум Нрэн должен был сообразить, что пора явиться с визитом настала, его ждут.

Чтобы скоротать время, Элия села в кресло у магического настенного светильника, поставила рядом вазочку с засахаренными орешками и открыла книгу «Врата Тьмы», доставленную недавно из урбомира одним из поставщиков богини.

Время шло, принцесса неторопливо перелистывала страницы, кидая в рот маленькие орешки фирхью, и изредка бросала взгляд на часы. Принц все не появлялся. Минуло три часа. Окончательно потеряв остатки терпения, Элия с силой захлопнула третью дочитанную книгу и, наплевав на правила приличия, включила заклинание наблюдения за покоями кузена.

Этот придурок, по недоразумению именуемый великим защитником Лоуленда, с каменной физиономией сидел, скрестив ноги, на ковре в комнате отдыха. Перед принцем на маленьком столике, больше похожем на табуретку-мутанта, стояла какая-то штуковина совершенно безумной формы, из которой курился легкий дымок. Нрэн ловил его ноздрями и сосредоточенно перебирал крупные янтарные четки.

Почему-то богине пришла в голову неожиданная в своей абсурдности мысль: Нрэн вовсе не собирается сегодня наносить визит любимой кузине. Разом вспыхнули вся накопившаяся злость, досада, разочарование и, переплавившись в тигле оскорбленного самолюбия, родился неистовый божественный гнев.

Уже не в силах разумно и спокойно рассуждать, принцесса телепортировалась в комнату кузена и, яростно прошипев сквозь зубы: «Скотина!» – принялась хлестать по щекам несчастного воителя.

Бог, нервно вздрогнув при появлении Элии, больше не шевелился, принимая удары, как страстные поцелуи, и даже не думал уклоняться от них. Принц лишь потупил взор, чтобы не видеть кузину в столь волнующем одеянии.

– Прости меня за недостойное поведение, сестра, – выдавил наконец из себя воитель заранее приготовленную и тысячу раз повторенную мысленно фразу, единственное, что был в состоянии вымолвить. – Прости за нанесенное тебе оскорбление.

– Нрэн, ты – идиот! – разом остыв, горько бросила богиня и, прекратив «избиение младенцев», перенеслась в свои комнаты.

«Ну что ж, сегодня твоя взяла, но не жди, что я оставлю тебя в покое, монах недоделанный, – твердо решила про себя принцесса. – В следующий раз, мой скромник, я расставлю тебе такую ловушку, из которой не будет выхода».

Опустившись в кресло, Элия выпила немного вина, глубоко вздохнула, и ее мысли снова стали тихи и спокойны, как зеркальная гладь большого озера в безветренный день. Задумчиво постукивая пальчиками по подлокотнику, богиня слегка улыбнулась и констатировала: «Пусть Нрэн не придет, но не пропадать же зря такой дивной ночи и всем моим стараниям!» Сверившись с огромной ментальной картотекой, богиня сделала выбор и сплела заклинание визуальной связи.

– Дарис, ты сегодня не на посту? – промурлыкала принцесса, когда чары нашли заданную персону.

– Нет, моя богиня, я полностью в твоем распоряжении, если только ты пожелаешь, – слегка склонил голову бывший альвионский воин, а ныне начальник охраны Лоулендского замка.

За спиной мужчины виднелся ночной город. Скорее всего, Дарис решил воспользоваться свободной праздничной ночью, чтобы совершить прогулку.

– Хочешь навестить меня? – улыбнулась богиня и подняла руку к длинному кружевному воротнику пеньюара, намекая на характер визита.

– С радостью, – пылко ответил воин.

Элия перенесла его в свои покои. Окинув беглым взглядом наполовину сгоревшие ароматные свечи, сервированный столик, разобранную постель, Дарис мельком подумал: «Интересно, какой же дурак не откликнулся сегодня на твой зов, моя прекрасная богиня? Но как бы то ни было, я бесконечно благодарен ему, не ведающему, какого счастья лишился».

Опустившись на одно колено перед принцессой, воин принялся осыпать жаркими поцелуями ее руки…

Излив свой гнев, Элия исчезла, и Нрэн снова погрузился в жестокую бездну умопомрачительных терзаний. Огнем горели исхлестанные Элией щеки, кое-где их бороздили уже подживающие царапины, оставленные длинными острыми ноготками богини.

«Какая я скотина, похотливая тварь, – клял себя бог, нервно теребя четки и стараясь не обращать внимания на этот будоражащий чувства огонь. – Бедная Элия, я так оскорбил ее сегодня. Нет мне прощения, я воспользовался своей силой, чтобы принудить свою кузину к…» – даже мысленно Нрэн не посмел закончить фразу, но так разнервничался, что дернул жесткую нить, на которую были нанизаны бусины четок. Она порвалась, и янтарные шарики немедленно раскатились по всему ковру.

Бог не заметил совершенного акта вандализма, он продолжал клясть себя: «Я, наверное, сделал ей больно, так обидел, что она до сих пор не может прийти в себя. Дуболом, солдафон, негодяй, мне нельзя даже приближаться к ней. Может, уйти в миры, не дожидаясь конца праздников? Нарушить обычай? Нельзя, нельзя. Я не хочу уходить. Как я малодушен!!! Дурак, дурак, похоть настолько замутила мой рассудок, что я уже слышу то, что хочу услышать. Как она могла пригласить меня к себе после того, что случилось? Безумный дурак! Простит ли она когда-нибудь? Нет, я недостоин прощения, гадкий, похотливый червяк!»

Воин на несколько секунд прервал свои муки, чтобы налить крепчайшего черного чая из пузатого фарфорового чайника, принесенного неприметным слугой. Сделав несколько глотков, принц вновь вернулся к процессу самобичевания.

«Я негодяй, мерзавец, скотина…» – снова обреченно подумал бог, углубляясь в подробное перечисление собственных мнимых и действительных недостатков.

Но в его терзания почему-то поминутно врывались дивные образы-воспоминания о нежных, как шелк, темно-медовых волосах, запахе роз, персика и ветра, манящих сладких губах, шелковистой коже прекрасной кузины. За это Нрэн ненавидел себя еще сильнее, но ничего не мог поделать с отравляющими всю процедуру самоистязания блаженными мыслями.

Цветное чудо фейерверка произвело неизгладимое впечатление на маленькую принцессу, восторгу девочки не было предела, она готова была любоваться яркими картинками в небе всю ночь напролет. Но всему, даже самому интересному и хорошему, впрочем, как и самому плохому, рано или поздно приходит конец. Фейерверк завершился какой-то странной вспышкой алого пламени в садах, и бдительная нянюшка потащила свою подопечную в спальню.

От переизбытка впечатлений девочка никак не могла успокоиться, не помог даже стакан теплого молока с медом. Бэль вертелась вьюном по кровати, поминутно громко вспоминала дивные картинки из цветных огоньков и требовала рассказать ей сказку о жар-птице. Эта небесная картинка произвела на малышку особенно сильное впечатление.

Несчастная старушка, у которой слипались глаза, клевала носом в кресле, у изголовья кровати непоседливой принцессы, но продолжала привычно бормотать старую сказку:

– …Король пожелал королеве прекрасной ночи, и женщина легла в кровать. А когда она заснула, прилетела волшебная жар-птица, самая красивая птица на свете. Каждое ее перо сияло, как радуга после дождя, только еще ярче. Она тихонько, совсем неслышно коснулась крылом окна. Окошечко открылось, и жар-птица влетела в комнату, держа в клюве семечко. Это семечко она уронила на кровать, где спала королева, и вылетела в окошко. А семечко начало расти. Утром люди проснулись и увидели, что на кровати рядом с женщиной лежит хорошенькая маленькая девочка – ее ребеночек…

Лейм, неслышно, как жар-птица из детской сказки, заглянувший в спальню маленькой сестренки, чтобы проверить, как ей спится, в ужасе застыл на пороге, слушая сказочную версию размножения. Такого меда на уши в детстве не лили даже ему. Принц поразмыслил, не вмешаться ли, но после минутного раздумья решил оставить все как есть. «В конце концов, – решил молодой бог, – Бэль так мала, что все равно ничего не запомнит, а потом, когда подрастет, успеет узнать правду».

Очень хотелось бы видеть следующие слова в качестве эпиграфа для главы, но тогда раскрылась бы интрига. А посему автор предлагает считать это постскриптумом:

– Сжечь ведьму! Сжечь!

– Но она такая красивая!

– Ладно, но потом все равно сжечь! (Из анекдота)

Глава 16

Грандиозная охота

Если охота – это развлечение, то убийство – вообще праздник!

Неизвестный автор

Каждый охотник желает знать – где сидит фазан и достаточно ли взято водки.

Неизвестный автор

Какая сволочь стреляла?

к/ф «Особенности национальной охоты»

Это утро, несколько туманное, как, впрочем, всякое лоулендское утро на тонкой границе осени и весны, не казалось принцессе слишком унылым. Элия была твердо уверена в том, что для семейных развлечений день выдастся подходящим. Ни один, даже моросящий, дождь еще никогда не осмеливался начаться в тот день, когда устраивал охоту великолепный и безупречный принц Энтиор. Может, побаивался бога-вампира? Хотя, что способен сделать бог влаге небесной? Наверное, дождь просто не хотел этого проверять…

Перед тем как покинуть богиню, Дарис хорошенько размял все мышцы принцессы, ноющие после вчерашнего занятия с Итвартом. Горячая ванна с травами довершила излечение, и Элия вновь почувствовала себя способной включиться в дневную круговерть. Но для начала следовало позавтракать.

Отложив все раздумья о выбранном для охоты наряде, богиня целиком погрузилась в мир вкусовых ощущений…

С рассветом, позабыв про сон, принц Рикардо занял наблюдательную позицию в нише близ апартаментов сестры, той самой, где парой дней раньше они с братьями караулили Нрэна. Этот героический поступок объяснялся настоятельной необходимостью поскорее вымолить прощение за вчерашнее спонтанное «возгорание» Элии. Умом бог понимал, что всему виною проклятие Серого Посланника, но понимал он и то, что шар, от которого загорелась одежда сестры, выпустила его рука.

Итак, Рик следил за тем, как мало-помалу пажи начали сновать между комнатой Элии и разнообразными точками своего назначения. Несколько золотых монет развязали языки мальчишкам, и принц стал получать донесения: «Госпожа спит», «Госпожа встала». Вскоре из комнат принцессы вышел Дарис, и последовали очередные сообщения: «Ее высочество принимает ванну». «Принцесса заказала завтрак».

Дождавшись вести о том, что Элия уже дошла до десерта, Рик с помощью еще нескольких монет, опущенных в маленькие ладошки, проник в гостиную сестры без официального доклада. Едва завидев шумного рыжего сплетника, Диад совершенно по-человечески сморщил нос и выскользнул из комнаты в будуар. Эти бесконечно галдящие существа – члены стаи хозяйки – последнее время что-то стали появляться слишком часто, смущая душевный покой животного.

– Прекрасный день, милая, – виновато пробормотал принц и, стремительно приблизившись к креслу сестры, театрально бухнулся на колени. – Дорогая, любимая, прости меня, пожалуйста, – затараторил рыжий бог, опасаясь, что Элия выставит его вон. Нахмуренные брови сестры подсказывали мужчине, что такое событие не заставит себя ждать. – Я не виноват, не знаю, как такое могло случиться, но все равно прости! Хочешь, я сам себя подожгу и кинусь в это чертово озеро? Ну, улыбнись, милая, скажи, что ты меня простила, что не сердишься! Скушай орешек или пирожное, я специально выбирал твои самые любимые.

С этими словами Рик извлек прямо из воздуха огромную корзину, наполненную фруктами, орехами, пирожными, печеньем, и протянул ее сестре. Озорные зеленые глаза принца стали огромными, молящими и жалобными, как у бездомного котенка.

Фыркнув, Элия взяла из корзины воздушное пирожное со взбитыми сливками. Рик умиротворенно вздохнул, следя за тем, как сестра ест его подношения, и снова поинтересовался, закрепляя успех:

– Ты меня простила, милая? Больше не хочешь убить?

– Подобные желания просыпаются во мне частенько, – усмехнулась богиня, ухватив брата за длинную рыжую прядь, и слегка дернула.

– Но я всегда вовремя дарю тебе красивые или вкусные вещи, поэтому переселение несчастной души принца Рикардо в следующую инкарнацию откладывается, – радостно подхватил бог. – Ты ведь меня простила, дорогая?

Элия рассмеялась и кивнула, жестом предлагая брату присесть в соседнее кресло. Тот, воспользовавшись приглашением, незамедлительно вскочил и занял гораздо более удобную позицию.

– Как продвигается процесс реализации ваших гениальных планов по доведению Нрэна? – поинтересовалась принцесса, копаясь в корзине со вкусностями.

– Мы, великолепные, превзошли самих себя, но его, кажется, ничем не проймешь, – вздохнул упарившийся от каверз Рик. Пользуясь тем, что Элия целиком посвятила себя изучению его подарка, принц принялся за остатки десерта, уже имеющиеся на столе. С утра, переживая из-за грядущих объяснений с сестрой, он не мог засунуть в рот ни куска. К счастью, булочки и кофе еще были в меру горячими. Прожевав первую порцию, бог продолжил: – Посуди сама: мы регулярно трепали ему нервы, подбрасывая определенные детали женского гардероба…

– Я в курсе, – отметила богиня. – По-моему, реакция была вполне адекватная. Проняло изрядно!

– В том-то и дело, что недостаточно! Он повздыхает, попереживает, попьет чайку – и успокаивается. А из Лоуленда сматываться вовсе не собирается. Вон и ты вчера его не довела окончательно, – огорченно вздохнул Рик, который уже был в курсе ягодной авантюры.

– А что еще вы предпринимали? – деловито поинтересовалась богиня, игнорируя намеки любопытного бога на свой провал.

– Разные мелкие штучки, – засмущался Рик, перечисляя. – Заказанный салат чиву-тари ему меняли на шакер-аку с медом, он его терпеть не может, в чай клали перец и соль, выпил и не заметил, сахар подсыпали, так выплюнул и заказал по новой. В коридоре шумели в разное время суток, причем звуки выбирали не слабые (штормящее море, обвал, штурм, пожар), Нрэн даже ухом не повел. Может, оглох? Призраки насылали, в том числе и твои – в обнаженном виде, иголки и крошки в постель насыпали, музыкальные кристаллы в его шкатулке подменили на рок-концерты из Леймовской коллекции, Бэль подговаривали всякие дурацкие вопросы задавать, стулья и ширмы к полу заклятием перебоя клеили: то намертво стоит, то легче легкого сдвинуть. Заклятие-то, конечно, в присутствии кузена сдохло уже через пару часов, только ему все равно было. Одно не сдвигается, другое передвинет и бровью не поведет. Ах, да всего и не перечислишь! Вот сегодня вечером собираемся позаботиться о физическом здравии нашего дуболома и нанять пяток девочек в «Шаманке» для визита к клиенту.

– Могуч ваш интеллект, братишки, – хихикнула Элия, представляя концерт, каковой за хорошее вознаграждение способны устроить дамочки из этого борделя у комнат клиента, не отпирающего дверей, будь он даже сам принц Нрэн.

– На пакости мы горазды. Жаль только, хорошенько развернуться нельзя, требуется осторожность. Сама знаешь, если кузен заподозрит нас и заполучит веские доказательства, то лечиться придется долго. Джей до сих пор с ужасом вспоминает пальцы, поломанные века три назад, а ведь шуточка-то была пустяковая, – вздохнул принц.

– Да уж, – кивнула принцесса. – Ну ничего, постараемся, пошевелим мозгами и придумаем для нашего стойкого воителя какие-нибудь новые каверзы.

– Постараемся, – довольно подтвердил Рик. – Может, чего и на охоте сообразим в качестве экспромта. Условия подходящие.

– Нрэн тоже едет? – удивилась богиня.

– А как же, ведь положено, – скривился принц, вылив в чашку остатки кофе из кувшина. Бог никогда не мог понять, как можно превращать удовольствие в нудную обязанность, а вот Нрэн этим даром владел в совершенстве. – Не едет только Лейм. Малыш остается с Бэль, чтобы та не переживала из-за того, что ее опять не взяли развлекаться вместе со всеми. Но, по-моему, братишка просто не любит убивать зверей.

– У каждого свое божественное призвание и связанные с ним заморочки, – согласилась Элия и, глянув на часы, заявила: – А теперь выметайся, дорогой, я буду одеваться на охоту.

– Встретимся в Гранде, – расплылся в улыбке Рик и, сунув в рот последний кусочек последней булочки, испарился из гостиной сестры.

Выпроводив брата, принцесса направилась в гардеробную, где хозяйку ждали новая амазонка глубокого синего цвета с вставками нежной голубизны на рукавах и очаровательная шляпка. Нежность ее длинного шлейфа контрастировала со строгостью одеяния и сочеталась с пеной кружев, вырывающихся на свободу из глухого воротника. Богиня любила такие одеяния!

Нарядившись, Элия оглядела себя в зеркало и сделала шаг в сторону, чтобы изучить пару складок на боку: относительно их расположения у нее оставались некоторые сомнения. В боковых разрезах длинной юбки мелькнули стройные ноги в обтягивающих лосинах и невысоких сапожках. Принцесса довольно улыбнулась своему отражению и деловито кивнула:

– Неплохо!

– Ты действительно, как всегда, прекрасна, дорогая моя, – промолвило в ответ отражение и, на секунду покрывшись рябью, приняло облик Повелителя Межуровнья в черно-зеленом камзоле с золотой оторочкой. Фасон одеяния в точности соответствовал последней лоулендской моде на осенние охотничьи костюмы. Вместо меча на поясе Злата висел охотничий кинжал с длинным обоюдоострым лезвием. Такой клинок не был приспособлен для разделывания добычи, а вот для того, чтобы добивать дичь, годился в самый раз. На перевязи за спиной у Повелителя Межуровнья висел самострел из какого-то черно-серого с зелеными прожилками материала. Было это дерево, странная кость или иной, еще более чуждый Уровням материал – не хотелось спрашивать даже вечно любопытной богине.

Отвесив принцессе полупоклон, мужчина отделился от зеркала и ступил на ковер.

Невольно отшатнувшись, богиня слегка поморщилась и заметила:

– Ты почти испугал меня, Злат.

– Но ведь только почти. К тому же талант пугать является составной частью моей профессии, – нарочито беспечно заметил Повелитель, поигрывая огромным зеленым пером на очередном экземпляре широкополой шляпы, которую держал в руках. – Между прочим, раньше тебя не раздражали мои явления такого рода.

– Раньше ты не был моим гостем и твои комнаты не находились в нескольких шагах по коридору, – трезво заметила богиня и зло сощурила глаза.

– Полно, малышка, не бранись. Я хожу так, как привык. Ты же не ругаешь своих братьев за то, что они пользуются дверями, – небрежно пояснил Злат, взмахнув головным убором. – А для меня зеркала – те же двери.

Принцесса кивнула, признавая правоту визитера, и сказала:

– Но, чтобы попасть в Гранд, нам придется воспользоваться обычными чарами телепортации. Вряд ли ради тебя Энтиор установил трельяж на поляне Сборов, он даже ради себя на такое не пойдет, ибо лишняя меблировка нарушает гармонию лесного ландшафта.

– Досадно. Что ж, будем действовать, согласуясь с местными обычаями, – сыронизировал в ответ Злат, умолчав о том, что не только зеркала являются для него дверями. (Ткань Мироздания сама раздавалась перед Повелителем Межуровнья, не дожидаясь, пока ее разорвут.) Сняв перчатку, кавалер предложил даме руку, попутно проверяя, как держится защита, усиленная им сразу же после покушения на Элию сумасшедшего огненного шарика.

Как всегда, богиня появилась в Гранде одной из последних на большой поляне среди высоких дубов, листья которых ровным ковром покрывали землю. Никто даже не думал их убирать, опасаясь ненароком нарушить ту самую «гармонию ландшафта», о которой так пекся принц Энтиор. Тут были накрыты столы и стояли палатки для отдыха. С расположенной неподалеку поляны Начала охоты слышались собачий брех и лошадиное ржание. Среди приготовленных скакунов была и легконогая кобыла Элии – Чайка, загодя доставленная королевскими грумами в лес вместе с конями родичей. К ее седлу уже был приторочен самострел богини, потому как крепить оружие на перевязь или пояс элегантная охотница возможным не сочла. Даже весьма изящное, оружие все равно путалось бы в шлейфе и портило симметрично набегающие волны юбки.

Принцы и король Лимбер бродили вдоль столов с закуской, пихали в рот все приглянувшиеся яства и запивали их изрядным количеством вина. Слуги, проворно снующие между столами, поспешно пополняли запасы продовольствия. Но в этом соревновании между безразмерностью желудков богов Лоуленда и трудолюбием официантов пока лидировали первые.

Кэлер, Элтон и Лимбер, как показалось принцессе, уже не совсем твердо стояли на ногах. Их азартно догоняли Джей и Рик. Особенно сильно покачивался Кэлер, позавтракавший рано утром и теперь во исполнение обета принужденный потреблять только жидкости. Сама Элия не видела никакого удовольствия в том, чтобы, накачавшись спиртным, гонять по лесу, распугивая зверей, но прекрасно понимала, что хваленая мужская логика именно этот процесс и считает охотой, поэтому даже не собиралась портить родичам праздник какими-нибудь нравоучительными замечаниями. Пусть веселятся!

Энтиор, распорядитель сего мероприятия и хозяин Гранда, облаченный в строгий черный охотничий костюм с роскошнейшей вышивкой серебром, медленно расхаживал среди гостей, оделяя каждого своим высочайшим вниманием. Принц, донельзя гордый собой, просто лучился самодовольством. Едва завидев сестру, он тут же устремился к ней и, поцеловав запястье, промурлыкал:

– Стради! Лорд Злат! Прекрасный день! Смею надеяться, мы сегодня неплохо развлечемся. Скоро протрубит рог первой охоты, а пока прошу к столам.

– Благодарю, дорогой, – приветливо кивнула богиня.

– Элия, давай сюда, – только сейчас заметив сестру, доброжелательно позвал Кэлер, размахивая обеими руками, в каждой из которых было зажато по кубку, и пьяно икнул.

Богиня со спутниками присоединилась к теплой (в градусном отношении тоже) компании на поляне, ожидая, когда будет дан сигнал к началу охоты. Прыткий Рик, опережая кавалеров, первым вручил ей бокал. Элия пригубила, случайно поймав взгляд Нрэна, не преминула послать ему провоцирующую улыбку и медленно облизнуть губы. Воитель тут же отвернулся.

– Может, тебе банан или фандессу предложить на закуску, дорогая, – тут же проказливо уточнил Джей, следивший за проделкой сестры с нарочито-придурковатым видом, и мечтательно протянул: – А там и вовсе отменим эту охоту, объявим эротическое шоу!

Элия рассмеялась и дернула хулигана за ухо, пока Энтиор не успел обидеться на то, что любое шоу, даже в исполнении возлюбленной стради, может быть лучше его охоты…

Псы оглушали заливистым лаем, ржали лошади. Особенно старались буланый Цеп Рика и игреневая Кара Джея, словно задавшиеся целью перекрыть весь гам или хотя бы перекричать друг друга. Трубили, устроив настоящую перекличку, рога. Но если Энтиор посылал приказы своим ловчим, то вдрызг пьяный Кэлер старательно, во всю силу легких выводил какую-то бравурную мелодию, пришедшую на ум, чем изрядно мешал брату. Импровизация, кстати, как и любое творение бога бардов, была гениальна, но даже сидя на коне, принц умудрялся покачиваться и едва держался в седле. Его любимец Рубеж старательно переступал ногами, стремясь найти равновесие, потерянное хозяином. Конь Лимбера – Рыцарь – изо всех сил подражал собрату. Великолепные жеребцы даже смогли развить приличную скорость, чтобы не отстать от центра кавалькады. Треск сучьев и хвороста под копытами, улюлюканье и громкий смех довершали звуковую картину происходящего.

Рядом с Элией, отнюдь не рвущейся в центр кавалькады (наблюдать за охотничьими забавами родичей ей было интереснее со стороны), скакал Злат. После некоторого раздумья принц выделил почетному гостю самого злобного, за исключением собственного вороного Дакнесса, коня из личных конюшен, оказав тем самым гостю честь.

Энтиор разрывался между двумя одинаково сильными желаниями: находиться поблизости от сестры и возглавлять охоту. Сейчас, когда, судя по сигналам рожков, желанная цель – маленькое стадо оленей – уже была близка, принц пришпорил коня и положил пальцы на спусковой крючок самострела.

Бог наслаждался охотой, тем занятием, ради которого его создал Творец, и был счастлив. Ноздри хищно раздувались, бирюзовые глаза сияли ослепительным льдом, улыбка змеилась по губам. От удовольствия Энтиор даже слегка выпустил клыки.

Охотничий азарт захватил и Рика, Джея, Кэлберта, Мелиора. Принцы рвались вперед. Но тихий Тэодер на своей Тени почему-то неожиданно оказался на первом плане.

Придержав коня, Энтиор пустил первую стрелу. Зазвенела спущенная тетива, и стрела бога охоты пронзила самого крупного и красивого оленя, угодив прямо в глаз животному. Начали стрелять другие принцы, животные заметались, стремясь найти выход из западни, но со всех сторон были люди и страшные собаки. Олени стали падать один за другим.

Вот вампир, едва выпустив стрелу, практически мгновенно заложил новую, натянул тетиву и перевел свой любимый, инкрустированный черненым, не дающим бликов серебром, вырезанный из черного дерева самострел на следующую мишень – мощного рогача оленя. И в этот момент к охотнику прорвался Кэлер на своем мощном, как скала, жеребце, за ними последовал Лимбер.

– Хватит, Энтиор, пожалей зверюшек! – в шутку крикнул принц, натягивая поводья, и собрался по-дружески ткнуть брата в бок, но тут в Рубежа врезался Рыцарь, дружеский тычок силача Кэлера получил дополнительную силу и едва не вышиб вампира из седла. Каким-то чудом мужчина удержался, но, теряя равновесие, отвел в сторону тяжелый самострел и случайно нажал на спусковой крючок. Звякнула тетива, и быстрая стрела принца просвистела в толпе родственников.

Ахнула, прижав руку к щеке, принцесса, встревоженно заржала Чайка, чувствуя боль хозяйки. Но, кроме Энтиора, Злата, поймавшего стрелу раскрытой ладонью, и, разумеется, самой Элии, этого, казалось, никто не заметил. Боги, позабыв обо всем на свете, целиком отдались кровавому развлечению. Сейчас, явись к ним с личным визитом ради оглашения воли сам Творец, они не приметили бы и его. Конечно, трагическое происшествие засек и бдительный Нрэн, но, мгновенно оценив незначительность ущерба, приблизиться к кузине, а тем более предложить ей помощь не посмел, предпочел наблюдать за всем происходящим и волноваться издалека.

– Кэлер, медведь полоумный, что ты натворил! – в сердцах воскликнул Энтиор и погнал коня к принцессе.

– Ох, а что? – пьяно удивился Кэлер, но, так и не дождавшись ответа от стремительно исчезнувшего брата, потянулся за катастрофически пустеющей флягой с вином.

– Ты не дал ему выстрелить в оленя, сынок, он промазал, – деловито, с пьяной серьезностью пояснил Лимбер и приложился к собственной фляжке. Освободившись от условностей дворцового этикета, король отрывался на полную катушку, подозревая, что в следующий раз такой денек у него выдастся ох как не скоро…

Повелитель Межуровнья отбросил прочь стрелу, не оставившую на его вполне теплой и мягкой на вид ладони даже царапины, и подъехал почти вплотную к принцессе.

– Давай посмотрю, – нахмурившись, попросил Злат и осторожно отнял руку Элии от пораненной щеки.

На нежной коже красной нитью тянулся не широкий, но достаточно глубокий порез. Порез, пусть и случайно, нанесенный богом охоты, одержимым жаждой убийства. Такие раны сами собой не затягиваются. Злат быстро, скорее махнул, чем провел двумя пальцами по свежей ране, стирая кровь, а вместе с ней и саму рану с лица богини. Власть над этой влагой была дана ему изначально, вот только дар исцеления Дракон Бездны применял нечасто, можно сказать, не применял почти никогда. Слизнув кровь, мужчина достал из кармана кружевной платок и провел им по щеке богини еще раз, окончательно ликвидируя все следы «удачной» охоты принца Энтиора. Потом сжал измазанную ткань в кулаке, а когда разжал его, легкий ветерок подхватил с ладони щепоть серого пепла.

Одновременно Повелитель Межуровнья напряженно вглядывался в нити защиты, которыми лично оплел подопечную. Почему-то они, созданные для того, чтобы реагировать на любую попытку причинить вред богине физическим или магическим путем, оказались бессильны перед простой стрелой, выпушенной из самострела.

– Еще больно? – почти участливо поинтересовался целитель, видя, как сведены брови принцессы.

– Дорогая, как ты? – встревоженно воскликнул Энтиор, примчавшись к сестре – ни следа манерности, лишь искренняя забота светилась во всем облике бога. С облегчением принц увидел, что пореза на щеке Элии больше нет, а платок со следами крови в руках Повелителя Межуровнья подсказал, кто излечил сестру. Вампир тут же ревниво насупился. Крови его драгоценной стради касался чужак!!!

– Все в порядке, надеюсь, шрама не останется, – с мрачной иронией ответила молодая женщина. – А то лоулендских дам ожидала бы новая мода…

– Твоя кожа снова гладкая, словно лепесток розы, милая, – поспешил уверить Элию Энтиор, ужаснувшись самой мысли о том, что божественную красоту лика его стради мог испортить шрам, и в том была бы его, брата, вина.

Принцесса подняла левую руку, чтобы поправить выбившийся из-под шляпки локон. Но на пальцах богини Энтиор тоже учуял кровь. Тонкий ручеек сочился из порезанного той же стрелой, что и щека, пальца.

– Разреши, стради, – поспешно, пока слишком вовремя оказывающий услуги Повелитель Межуровнья не опередил его, промолвил принц и, взяв руку сестры, поднес к губам, нежно слизнул кровь, потом лизнул еще раз, унимая ток драгоценной влаги и заживляя порез.

– Спасибо, – сухо кивнула принцесса Злату и Энтиору сразу. Мужчины ревниво переглянулись, правда, это была не ревность любовников, а скорее досада дегустаторов при дележке единственной бутылки редкого вина.

– Милая, я нижайше прошу, прости меня. Я так виноват, что не смог удержать пальца на спусковом крючке после того, как этот медведь Кэлер толкнул меня. Назначь любое наказание. Хочешь, я объявлю охоту законченной? – покаянно промолвил принц с традиционным жестом извинения, буквально означающим: моя кровь – твоя, возьми ее.

– Нет, Энтиор, не стоит, – не раздумывая, решила богиня, демонстративно кладя руку на ложе самострела. – Я ведь еще не послала в цель стрелы, а мне тоже хочется похвалиться трофеями. Кроме того, ты собирался подарить мне лучшего оленя! Давай продолжать, а это маленькое недоразумение пусть останется между нами. На тебя я не злюсь, да и Кэлер не слишком виноват, силу не соизмерил, пьяный бугай, только и всего. Ничего ужасного не случилось! Не будем портить праздник, поехали, возможно, родичи перестреляли еще не всех оленей в Гранде.

Элия пришпорила Чайку, следом сорвались с места кони спутников принцессы. Злат старался вести жеребца как можно ближе к женщине. Повелитель решил еще более пристально следить за богиней. Оказалось, что его защита, как и магия Звездного Тоннеля Межуровнья, действительно оберегала принцессу от любого вредоносного воздействия, но только в том случае, если источником неприятностей не были члены семьи богини. Все еще действовало проклятие Серого Посланника, хоть и в изрядно смягченной форме. А Повелитель Межуровнья уже и сам не мог понять, что заставляет его находиться с прекрасной принцессой Лоуленда: настоятельная необходимость сохранить ее жизнь, поначалу бывшая сиюминутной прихотью, или что-то иное…

Не только Злат размышлял о серьезных вещах, мчась по прекрасному в осенней буйности красок Гранду. Элии не давала покоя странная череда нелепых случайностей, цепь дурацких покушений на ее здоровье и жизнь. Неприятности случались со слишком уж завидной периодичностью, чтобы быть случайными совпадениями, но казались мелкими для серьезных, могущественных, зловещих противников, что сбивало с толку. Во всем этом виделась какая-то закономерность, чьей сути пока не могла уловить принцесса, но она чувствовала, что очень скоро все станет ясно, и маленькие кусочки логической мозаики, как обычно, займут свои законные места. «Пусть это случится вовремя», – пожелала богиня, оставив на время мрачные мысли, и отдалась скачке, позволив волнам азарта накрыть себя с головой.

На охоте, как всегда, были еще удачные выстрелы, а потом долгая семейная трапеза со свежим мясом на Поляне отдыха, похвальба охотничьими трофеями и их подсчет. Первым конечно же оказался великолепный Энтиор, посвятивший своего лучшего оленя любимой сестре, отличились так же Кэлберт и Тэодер, успехи прочих братьев были чуть меньше.

К вечеру на лесной поляне, именованной Трофейной, вся семья расселась на скамьях и подушках у огромного жаркого костра. Раздавались пьяные песни Кэлера вперемежку с романтичными элегиями Ноута, Рик и Джей завязывали шутливые драчки и пикировки, словно невзначай подкалывая многострадального Нрэна, травил анекдоты Элтон, Мелиор показывал изящные картинки из магических кристаллов, родичи вели бесконечные (серьезные и шутливые) разговоры, наслушался похвал за организацию охоты и Энтиор. Решив, что все достаточно сыты, пьяны и расслабленны, а значит, пришло подходящее время, принц томно вздохнул и сказал:

– Кстати, мне пришлось отказаться от выполнения своего обета во имя блага семьи.

– Как это? – моментально потребовал пояснений Рик.

– Вчера днем Бэль настаивала, буквально требовала, чтобы я взял малышку на охоту, коли обещал выполнять все ее причуды. Я не мог согласиться, весь праздник превратился бы в кошмар, – тоном пострадавшего за веру мученика пояснил принц, возведя очи к звездному небу и повернувшись к родственникам в профиль, чтобы они могли любоваться длиной его ресниц.

– Мирабэль – ангел, как ты можешь говорить о ней такое! – возмущенно воскликнул Джей, удивительно точно скопировав интонации Лейма.

Родственники засмеялись, и вопрос об обете Энтиора больше не поднимался. Так вампир избавился от своего неудобного, унизительного обета и избежал насмешек. На самом деле Бэль действительно спрашивала у него про охоту, но, утихомиренная логичными объяснениями Элии, бурно не возмущалась, получив отрицательный ответ…

Вернувшись в замок одной из первых, принцесса, в отличие от родичей мужского пола, вполне твердо стояла на ногах и была способна вертикально перемещаться на значительные расстояния, поэтому предложила Злату немного пройтись до покоев. Путь Элия выбрала обходной, через нижний этаж, мимо комнат Нрэна. У его дверей как раз в это время (на что принцесса и рассчитывала, втихомолку уточнив у Рика час выполнения заказа), стоял оглушительный галдеж. Там препирались и наседали на одного маленького желтокожего человечка пять разномастных, но очень фигуристых девиц в платьях с декольте, которые начинались где-то в районе пупка. Красотки трясли перед носом слуги бляхой-пропуском с личной печатью Нрэна, а невозмутимый (но, кажется, с минуты на минуту готовый с этой невозмутимостью расстаться) слуга повторял как заведенный:

– Да, печать господина, нет, господин не заказывал женщин. Да, я спрашивал, больше уточнять не буду, нет, не заказывал…

Дамочки напирали все усерднее, требуя допустить их к телу принца и настаивая на своей профессиональной чести и готовности отработать гонорар, даже если кавалер и не заказывал обслуживание с доставкой на дом. Вдруг друзья захотели сделать ему сюрприз?..

Ор становился все громче, Элия чуть придержала Злата за руку, чувствуя, что кульминация близка. Вот резко распахнулась дверь. На пороге стоял Нрэн с распущенными светлыми волосами, босой, в одном длинном коричневом халате, совершенно безоружный, если не считать тяжелого взгляда янтарных глаз, от которого моментально стих женский гомон. Остались лишь томные вздохи и низкие, нарочито-низкие реверансы подрагивающих от ужаса пополам с возбуждением красавиц.

– Вон, – проронил бог и притворил дверь.

Принцесса разочарованно вздохнула, она-то надеялась на более забавную концовку, и телепортировалась к себе. Посвященный Элией в суть розыгрыша Злат язвительно прокомментировал:

– Представление отличалось краткостью. Очень в духе твоего воинственного кузена. Бедные девочки…

– Ничего, без работы из замка не уйдут, – уверенно пообещала Элия. – Сейчас с охоты вернутся остальные братья, они такими «шаманскими» предложениями не пренебрегают.

– По-моему, твои родичи вообще не пренебрегают любой возможностью поразвлечься, – проронил Повелитель Межуровнья.

– Так ведь праздники для того и созданы! – не видя повода для дискуссии, пожала плечами принцесса и весело похлопала спутника по руке…

Расставаясь с богиней у ее покоев после такого приятного вечера, Злат неожиданно подумал: «Впервые я жалею, что одинок, и завидую этой девочке, ее сумасшедшей буйной семейке. Надеюсь, когда-нибудь в какой-нибудь из жизней и у меня появится семья. И как хочется, чтобы она хоть немного была похожа на эту шайку шальных безумцев. О Творец, что за сумбур внесла маленькая богиня в мою душу?»

Глава 17

Жалобно-проказливая, но тихая

Под дружеское ржание

Рождается на свет

Большой секрет для маленькой,

Для маленькой такой компании,

Для скромной такой компании

Огромный такой секрет!

Юнна Мориц

Даже немножечко, чайная ложечка —

Это уже хорошо.

Ну а тем более полный горшок!

Песенка Винни-Пуха

Не секрет, что друзья не растут в огороде,

Не продашь и не купишь друзей.

Юнна Мориц

На следующее утро, как десерт к позднему завтраку, к богине явился с визитом Связист. Поскольку на охоте он не был, Элия не видела Силу-Посланника с того самого вечера, когда устраивали злополучный фейерверк. Богиня не без основания полагала, что Связист намеренно избегает ее общества, опасаясь недовольства Повелителя Межуровнья.

– Какая честь, – усмехнулась принцесса, встречая Силу у дверей в гостиную, и уже менее официально, но с большей долей ехидства, добавила:

– Хорошо, что заглянул, а то я уже начала забывать, как выглядит мой гость.

– Так ты, это, меня не звала. А мы с ребятами закрутились, дела, ну, сама знаешь, – как и тысячи тысяч мужчин до него, попробовал объяснить необъяснимое Связист, топчась на пороге.

– Да, попойки, бабы, пирушки – проблемы куда как серьезные, – не в пример тысячам женщин сочувственно покивала принцесса, сохраняя абсолютно непроницаемое выражение лица, и даже не взяла в руки скалку.

Элия присела в кресло и жестом предложила визитеру располагаться рядом. Пожав могучими плечами, гость огляделся в поисках подходящего места, сел на диван, чтобы можно было пошире расставить ноги, и прогудел, обиженно насупившись:

– Я еще и делом занимался, между прочим, твоим делом!

– Прости, дорогой, конечно, я помню это, – согласилась богиня. – Но поговорить со мной о моем деле времени у тебя не было, зато теперь, когда мальчики занялись чем-то не подходящим для тебя, оно неожиданно нашлось, и ты решил заглянуть с визитом.

– Э да, – закашлялся Связист и как-то очень виновато и осторожно глянул на собеседницу.

– Не смущайся ты так, бурные отрицательные эмоции разрушают организм, препятствуя свободному току энергии, – наставительно посоветовала Элия с прежней насмешливой невозмутимостью. – Знаю я, как они развлекаются. Вчера была охота, а мальчики не ублажили до конца свои звериные инстинкты, требуется продолжение.

– И ты на них не сердишься? – изумился до глубины сути гость.

– Сержусь или нет, что толку? Даже вопи я в негодовании на весь замок, все равно будет носиться по мирам Дикая охота. И так же безжалостно будут гнать они своих жертв, как вчера гнали оленей. Развлекающимся богам безразлична судьба тех, кто на свою беду оказался на их пути или пришелся по вкусу, – задумчиво промолвила принцесса. – Дикая охота. Кровь и власть кружат голову. Что ж, пусть гуляют. Вернутся успокоенные, тихие и сытые, до следующего раза. Ладно, хватит об этом. Расскажи лучше, что слышно новенького по жалобе на покушение?

– Кое-что слышно. – Сила-Посланник охотно переменил тему. – Вчера утром поступило промежуточное сообщение из Суда Сил. Жалоба принята к рассмотрению, но значится под грифом «Секретно». Рассматривает ее Суд Абсолюта.

– Насколько это выгодно для нас? – тут же выстрелила вопросом богиня, не знакомая досконально с судопроизводством Сил.

– Можете считать, что повезет, если о результатах рассмотрения дела дадут беглый отчет хотя бы вашему Источнику, а то и ему ответят общими фразами с двояким смыслом, – мрачно признал Связист и возбужденно продолжил: – Но дело обязательно рассмотрят. Это очень серьезно, Элия. Обычно Суд Абсолюта рассматривает только дела о нарушении Равновесия, имеющие значение не для конкретных индивидуумов, миров или Уровней, а для всей Вселенной, понимаешь, для всего сущего. Он рассматривает вопросы, в решении которых лично заинтересован Творец.

– Н-да, – задумчиво отреагировала принцесса. – Это что же получается, покушение на заурядную богиню с Уровня вызвало такой переполох?

– За заурядными богинями с Уровней не таскаются хвостами Повелители Межуровнья, – намекнул Связист и потянулся к вазе с фруктами, чтобы чем-то занять руки.

– Что ты хочешь этим сказать? – нахмурилась Элия.

– Только то, что твое значение для миров больше, чем ты предполагаешь, – без утайки ответили Силы и с хрустом откусили сразу половину яблока.

– Возможно, еще кто-то придерживается того же мнения и хочет меня устранить, – предположила богиня, облокотившись на подлокотник и постукивая по щеке пальчиком.

Связист энергично кивнул, работая челюстями.

– Хотелось бы несколько большей конкретики по поводу моей сногсшибательной уникальности и проистекающей из нее угрозы, – резюмировала принцесса и уточнила самый актуальный на данный момент вопрос:

– Раз я временно считаюсь звездой вселенского масштаба, покушений можно больше не опасаться?

– От того, кто стоял за Серым Посланником, – да. Это дело Силы раскрутят, а защитная завеса Абсолюта пресечет все дальнейшие попытки покушений со стороны существа, сила которого была приложена к явлению Серого Посланника, – согласился Связист. – Но, когда процесс закончится, защита будет снята. И никто не поручится, что других нападений не будет.

– Утешил, – невесело огрызнулась принцесса, начиная ощущать себя подопытной зверюшкой в лабораторной клетке мага-исследователя.

– Извини, я сказал то, что думаю. Рад бы знать, но в ИК этих данных нет или они слишком хорошо запрятаны, по вашей семье вообще очень сложно искать. Все время на перекрестные ссылки напарываешься или запрет доступа, а где секреты, там точно жди подвоха, – рассказали Силы, почесав в затылке.

– Да уж, отсутствие результата – тоже результат, спасибо за то, что удалось выяснить, – искренне поблагодарила гостя богиня и прибавила иронично, потирая подбородок старинным семейным жестом:

– Однако у тебя позитивное мышление, приятель.

– У меня мышление Сил, хоть иной раз они и говорят, что я веду себя как человек, – гордясь своей нестандартной личностью, ответил Связист. – Наверное, слишком много времени провожу во плоти, но это ведь так интересно.

– И все-таки ты – Сила, ты понимаешь, почему твои собратья ведут себя так, а не иначе, знаешь их логику просто потому, что сам принадлежишь к их числу. Завидую! – протянула Элия, временно оставляя беседу о покушении, чтобы чуток подумать.

– По-моему, ты разбираешься во всем этом не хуже меня, – польщенно хмыкнул Связист. – Вон, Источник говорит, да и другие Силы, даже из Двадцати и Одной.

– Я могу разговаривать с вами, не впадая в религиозную истерию всякий раз, когда нужно пообщаться, но это не значит, что все понимаю до конца, – с искренним сожалением вздохнула богиня.

– Если что, обращайся, помогу, – с готовностью подтвердил гость и щедро предложил, проглотив сразу половинку персика и наживку: – Хоть сейчас!

– Ваше «я», оно не похоже на личность бога или человека. Несколько лет назад к нашему Источнику присоединился другой с двести шестьдесят второго Уровня. Мне интересно, что стало после этого с Источником Лоуленда, а к нему приставать с такими вопросами неудобно.

– Возрос его опыт, немного, насколько позволил Суд Сил, возрос объем используемой энергии, – деловито начал пояснять Связист.

– Это я и так вижу, а мне интересно совсем другое, как он теперь себя ощущает? – нетерпеливо перебила богиня.

– А, понял, – оживился «мужчина». – Он теперь и ваш Источник, что был, и тот, кто пришел сверху, одновременно. Они слились в новую Силу, которая ощущает себя цельным созданием. У большинства из нас такой процесс проходит легко и быстро, ведь Силы схожи по своей природе и структуре, поэтому нам проще понять, что все мы частицы Творца. Боги куда большие индивидуалисты, готовые цепляться изо всех сил за свое «я».

– Такова уж наша суть! У каждого свое предназначение, – рассудила с легкой улыбкой принцесса. – Но мне кажется, ты тоже индивидуалист не из последних.

– Так то я, выродок среди Сил, в теле бываю почаще, чем в иной форме, – покаянно признались Силы, но ни тени вины не появилось на самодовольной физиономии красивого мужчины, лопающего фрукты из вазы, стоящей рядом на столике.

– И теперь ты сбиваешь с пути истинного наш Источник, толкая его на создание телесной оболочки, – ехидно продолжила богиня.

– Он сам просил, – возразил Связист возмущенным тоном старшего братца, сведшего младшего родственника к гулящим девицам и получившего за это по шапке от матушки. – И вообще, никакими законами Сил это не запрещено, вот.

– Потому что никто, кроме тебя, их попирать еще не вздумал, – ввернула поправку Элия и, улыбнувшись с намеком, продолжила: – Но по большому счету это и не приветствуется?

– Не приветствуется, – поддакнул Сила-Посланник, с хрустом вгрызаясь в сочную фандессу. – Традиции сильны и у нас, принцесса.

– И, видимо, стойкой традицией у многих становятся попытки сжить со свету нашу семью, просто потому, что мы – это сразу целая стая идио… куча оригинальных существ, – намеренно допустила оговорку и поправилась принцесса, возвращаясь к наболевшей теме. В памяти всколыхнулась тень старой боли. После секундной паузы женщина хмуро заключила: – Нашли себе развлечение…

– Да, я согласен, Элия, – чутко отреагировал на настроение собеседницы Связист, – но с одним существенным дополнением. Вы – не просто куча оригинальных существ, а целая группа, связанная не только формальными узами крови, но и прочными нитями взаимных симпатий, общностью интересов. Это делает вас очень грозной силой, такой силой, которая тасует колоду Мироздания по своей воле.

– И многим это не по вкусу, – мрачно заключила принцесса.

Связист кивнул и продолжил, решившись на предельную откровенность, может быть, под влиянием симпатии, проявленной богиней к Силам:

– У меня есть одна версия. Возможно, всю вашу семью проверяют на выживаемость, сплоченность, умение чуять опасность и противостоять ей, формируя что-то поистине великое. И я не поручусь, что за всем этим стоят только боги с высочайших Уровней или Советы богов. Собрать в одном мире столько могущественных, ярких, великих душ, объединив их родственными узами – это под силу лишь Силам.

– Только как бы все эти предполагаемые тренировки нашу семейку коллективно в могилу не загнали… опять, – горько покачала головой Элия.

– Силы не будут считать это концом тренировки, лишь следующим ее этапом, – мягко, с неожиданно мудрым участием в голосе возразил Связист.

Богиня задумалась. Слова Силы-Посланника словно сдвинули с места кусочки мысленной мозаики, и часть из них заняла правильную позицию. Череда бессмысленных случайных покушений, обрушившихся на принцессу за последнее время, предстала в новом свете. Серый Посланник, кинжал Кэлберта, шарик Рика, стрела Энтиора… Чем больше богиня думала, тем основательнее становилась уверенность принцессы в том, что некие недоброжелатели с верхних Уровней всерьез задумали перессорить опасную семейку, лишив ее и без того с трудом сохраняемого единства.

«Что ж, – в конце концов решила принцесса, – пока меня никто не убил, постараюсь поменьше злиться на братьев за их «случайные» попытки отправить меня в следующую инкарнацию. Но очень надеюсь, что расследование Суда Абсолюта положит конец хотя бы этой череде недоразумений».

– А вообще-то я зашел сказать спасибо! – Слова Связиста вырвали принцессу из круговорота мыслей. – Мне у вас было так интересно. Жаль, что в Новогодье только две семидневки.

– Ну и что? – демонстративно удивилась Элия. – Ты всегда будешь в Лоуленде желанным гостем. Как ты мог подумать, что мы захотим надолго расстаться со столь полезным другом?

Связист покрылся легкой краской смущения и пробормотал: – Ну уж, полезный…

– А то? Посмотри на это с божественной меркантильной точки зрения: мало кто в мирах может похвастаться тем, что свел знакомство и приятельствует с Силой-Посланником.

– Да, никто, – удовлетворенно улыбнулся Связист и тут же неожиданно робко поинтересовался: – Но ты же хочешь дружить не только потому, что я полезный?

– Конечно, ты еще и просто мне нравишься, – доброжелательно подтвердила богиня. – Я люблю Силы. Вы никогда не обманываете ради извлечения личной выгоды, не бываете жестоки и мстительны. Во всех своих поступках и словах вы искренни так, как никогда не бываем искренни мы. Мне приятно с вами общаться, потому что логика Сил не похожа на нашу, но доступна для понимания. Говоря с вами, я словно прикасаюсь к тайне творения, вы лучше кого бы то ни было чувствуете истинный путь и волю Создателя. Все это так трудно выразить словами…

– И не надо, мне хватает того, что от тебя веет при этом теплом, – промурлыкал, разнежившись, собеседник. – Это так приятно.

Напольные часы в столовой едва слышно заиграли нежную мелодию, отмечая время полудня.

– Ой, блин, мне уже пора. Обещал к вашему Источнику заглянуть, – спохватился Связист и наябедничал: – Его, кстати, Лимбер и Нрэн так запугали покушением на тебя, что он теперь полностью отказывается от экспериментов с физическим телом до полного улаживания всех проблем.

– Ничего, страх пройдет, зато в следующий раз будет повнимательней, – отрезала жестокосердная Элия, поскольку ее симпатии к Силам не простирались до той степени, чтобы позволить Источнику развлекаться, когда над семьей нависла опасность.

В замке было непривычно тихо для сумасшедших праздников, поскольку из всей многочисленной королевской семьи, наводнявшей залы и комнаты, остались лишь леди-матери, принцесса Элия, Лейм да малышка Бэль. Хотя случалось, что одного присутствия девочки оказывалось достаточно, чтобы поставить на уши весь Лоуленд, но сегодня маленькая проказница пребывала в обществе Лейма. Юноша отпустил на денек няню, измотанную надзором за непослушной девочкой, и самоотверженно занимался с сестренкой. С раннего утра принц уже успел поиграть с малышкой в эльфийских лошадок, жар-птиц, зайчиков, следопытов, рассказать одну за другой пяток сказок. И теперь, чтобы заставить Бэль скушать на полдник молоко с медовой коврижкой, талантливый сказитель поневоле изобрел историю про медовую фею. Сочиняя по ходу дела, принц выдал маленькой сестре литературное произведение следующего содержания.

В одной далекой стране, где живут эльфы и феи, родилась очень маленькая девочка. Она появилась из солнечного света и цветочной пыльцы и ростом была с детский пальчик. И прозвали ее медовой феей, за то, что она питалась только медом и очень любила его, прямо как ты, сестренка, любишь виноград и клубнику.

Днем медовая фея качалась на лучах солнечного света и раскрашивала крылышки бабочкам, обмакивая крошечную кисточку из тополиного пуха в радугу. А потом она собирала искорки детского смеха, смешивала с пыльцой дивных душистых цветов, солнечными зайчиками, хрустальным звоном ручья и плела добрые сны. Медовая фея складывала их в корзиночку, сделанную из колокольчика, и поднималась в небо навстречу вечерней заре. Тихонько опускаясь на спинку молодому месяцу, медовая фея ловила ладошкой серебряные звезды и добавляла их в сны, чтобы те стали еще ярче и красивее.

Потом она подхватывала свою корзиночку и отправлялась по мирам. Медовая фея осторожно залетала в окно детской спальни маленького мальчика или девочки. Чуть наклонив корзиночку, роняла капельку из нее на веки ребенка, и тот улыбался – ему снилась дивная сказка, прекрасная, как восход. А утром, проснувшись, ребенок не помнил сна, но в его сердце и в его глазах оставались счастье и ожидание чуда. И с той минуты в мирах становилось чуть-чуть больше добра и света.

Несколько абстрактная сказка имела феноменальный успех. Малышка выпила целый стакан розового молока ребсов и съела всю коврижку. Потом устроилась на диванчике рядом с братом и потребовала рассказать, где можно найти эту фею и что она любит.

Делать нечего, Лейм начал рассказывать о том, что должен сделать человек, чтобы увидеть медовую фею, вплетая в историю поучительные намеки на пользу регулярного питания, но дошел только до половины истории. Сморенная сытным полдником, маленькая непоседа крепко уснула, свернувшись клубочком среди мягких диванных подушек, и ей приснилась своя сказка о поисках медовой феи.

Осторожно, чтобы не разбудить девочку, принц встал и телепортировался в собственные покои, надеясь быстренько перекусить до того, как егоза примется за новые проделки. Но, зная характер сестренки, мог бы на это и не рассчитывать.

Буквально через пять минут после того, как Лейм отбыл в свои комнаты, Бэль открыла глаза и попросила: «Лейм, рассказывай дальше!» Но принца уже не было, что, впрочем, ничуть не расстроило девочку. Шустро спрыгнув с диванчика, Бэль метнулась к обеденному столу и, позаимствовав с него большую вазу с медом и ложку, отправилась на вольные просторы бескрайних замковых коридоров. Малышка задумала приманить волшебную медовую фею.

Когда в маленькой принцессе загоралось стремление что-нибудь сотворить (почему-то взрослые для определения ее действий всегда использовали другие глаголы, например «нашкодить»), девочка была способна действовать с поразительной быстротой. Кроме того, она очень умело пряталась от слуг и родственников, проскальзывала незамеченной под самым носом вольных и невольных наблюдателей. Срабатывала одна из природных особенностей древней эльфийской расы.

Итак, неистощимая проказница Бэль, прежде чем ее нашел всполошившийся Лейм, успела немало. Приманки для восхитительной крошечной феи были расставлены уже в двух местах. Поставив рядом с собой почти опустевшую вазу, девочка делала последнюю, третью приманку.

– Вот ты где, малышка! – радостно воскликнул принц, обнаружив сестренку. Судя по тому, что одежда на Бэль была относительно чиста и совсем не порвана, малышка не успела натворить чего-нибудь серьезного.

Проказница тут же толкнула вазу под диванчик в нише поодаль и сунула туда же ложку. Даже с любимым братом Бэль пока не собиралась делиться своими замыслами. Ведь приманивание медовых фей должно было проходить в строжайшей тайне!

– Лейм, ты не рассказал мне сказку до конца! – тут же заявила девочка и, доверчиво сунув в руку брата свою перемазанную медом ладошку, умильно посмотрела ему прямо в глаза. – Пойдем!

Пребывающий в блаженном неведении относительно грандиозных деяний своей неистощимой на выдумки и проказы сестренки, принц безропотно подчинился ее воле. И малышка быстро увела его в противоположном от эпицентра своих проделок направлении.

Основные хлопоты по подготовке к Празднику Лозы уже были закончены, и герцог Лиенский снова стал хозяином своего времени. Боль от ухода из жизни любимой еще не покинула полностью сердце бога, но заботы последних двух дней немного успокоили Элегора, по крайней мере, он уже чувствовал себя живым, от чего и испытывал некоторую неловкость. Когда Ирилейна умерла, герцогу показалось, что зашло его солнце, умерла радость, умер весь мир, но теперь он признавал правоту Элии. Леди Ведьма, как всегда, оказалась права, видно, он ошибся, приняв случайное увлечение за куда более глубокое чувство. А от увлечений и связанных с ними страданий боги всегда избавлялись быстро – срабатывали защитные механизмы силы. Элегор понимал, что боль очень скоро пройдет совсем, но останутся сожаление и злость на Энтиора, которому герцог поклялся отомстить.

Почему-то теперь ему позарез захотелось поболтать с Элией, а поскольку имелся и подходящий предлог – возвращение одолженного камзола – бог не стал медлить. В глубине души он понимал, что хочет видеть принцессу потому, что беспокоится о ее здоровье, но и под пыткой Элегор не признался бы в этом даже самому себе.

Герцог Лиенский решил устроить богине сюрприз своим неожиданным появлением и телепортировался прямо к замку без предварительного уведомления о визите. Сделав суровой страже ручкой, бог с веселым свистом вошел в холл и сразу ощутил: чего-то не хватает. Через секунду герцог понял чего. В замке было непривычно тихо! Потешив себя мыслью, что Лимбер с семейством неожиданно решил сменить место жительства на мэсслендскую бездну, Элегор вернулся на стезю разума и выдвинул более логичное предположение.

«Скорее всего, – решил герцог, – упившиеся и обожравшиеся принцы дрыхнут после вчерашней охоты». Но, поскольку Элия не имела привычки упиваться и обжираться ни после, ни до охоты, Элегор решил, что застанет ее дома. А если нет, всегда можно отправиться в гости к Лейму. Друг тоже отличался умеренностью в еде и питии.

Молодой бог быстро шагал по коридору, скользя беглым взглядом по дивным гобеленам, скрывавшим каменные стены замка. Тканые полотна с историческими сюжетами очень удачно маскировали не только стены, но и многочисленные тайные двери в лоулендский лабиринт. Эх, прогуляться бы по его переходам хоть разок!

Неожиданно замечтавшийся герцог почувствовал, что его ноги скользят по натертому паркету гораздо сильнее обычного, и, не успев опомниться, рухнул навзничь, крепко ударившись затылком.

«…!!!» – в сердцах высказал Элегор свое мнение по поводу происшедшего, пытаясь понять, что за липкая дрянь, размазанная по паркету, послужила причиной его падения. Принюхавшись, герцог обнаружил, что волосы, камзол и руки покрылись толстым слоем меда. Тем же составом был покрыт и изрядный участок пола в коридоре.

«Голову даю на отсечение, все это – работа дивного ангелочка Мирабэль! – зло подумал Элегор и двинулся к комнатам принцессы, решив: – Раз я пострадал из-за ее любимой кузины, пусть Элия сама меня чистит. Я палец о палец не ударю, чтобы сплести чары».

Едва не сбив с ног пажа-привратника, бог влетел в покои принцессы и с ходу заявил:

– Твое счастье, что я не Энтиор!

– Прекрасный день, герцог, – поздоровалась Элия, откладывая книгу и с интересом оглядывая гостя. – Ты прав, двух Энтиоров Лоуленд не выдержал бы, но, с другой стороны, и одного герцога Лиенского ему уже многовато. А почему ты вообще поднял вопрос дублей?

– Будь я твоим ненаглядным братцем, катался бы сейчас в истерике из-за испорченного костюма, – пояснил герцог и повернулся кругом, демонстрируя ущерб, нанесенный одежде и внешности. – Кто-то измазал медом весь паркет на твоем этаже. Как ты думаешь, кто, если не сущий ангел Бэль?

Элия от души рассмеялась и щелкнула пальцами, удаляя медовые разводы с одежды липкого Элегора. Оглядев грязного герцога уже в чистой одежде, принцесса посоветовала:

– А волосы и руки лучше иди помой. Не люблю я без нужды тело чарами чистить, какое-то извращение получается.

– Ладно, – хмыкнул герцог и направился в ванную, совершенно успокоившись по поводу здоровья леди Ведьмы.

Богиня, хлопнув в ладоши, вызвала пажа и приказала ему известить слуг о медовой диверсии, чтобы они успели убрать все до того, как жертвой проделки Бэль станет еще кто-нибудь более злопамятный.

Через десять минут из ванной вернулся чистый и мокрый до пояса Элегор, благоухающий любимым персиковым шампунем принцессы. Он не слишком жаловал сладкие запахи, но из вредности перевел на себя полбутылки ценной жидкости, а в довершение шутки вытерся всеми полотенцами, которые нашел в ванной.

– Эта маленькая дрянь когда-нибудь изобретет взрывчатку, и тогда вы все взлетите на воздух, – насмешливо предрек герцог, плюхнувшись в кресло и бросив камзол и рубашку на спинку дивана.

Опасаясь слишком неадекватной реакции, Элия подавила проказливое желание завопить: «Бэль просто ангел!» – и спокойно заметила:

– Все мы когда-то были детьми, проделки которых сводили родственников с ума. Теперь бесчинствуем куда в больших масштабах, ставя вверх дном миры. Повзрослеет и Бэль, а пока пусть озорничает. В ее проказах нет злого умысла.

– Ты говоришь так потому, что не грохнулась об пол сама, – фыркнув, пробурчал Элегор. – Кстати, я зашел за своим камзолом.

– Если только для этого, то зашел зря. Еще вчера утром я почистила его и отослала нарочным в твой замок. Неужто карету ограбила по дороге какая-нибудь твоя тайная поклонница?

– Не думаю – мои вещи мало кому могут принести счастье, – беспечно ухмыльнулся герцог, – но выясню. В Лиене сейчас царит такая суматоха – Новогодье, Праздник Лозы, сама понимаешь. Вот слуги, видно, и не успели меня известить, без того уже вся челядь с ног сбилась.

При упоминании о предстоящем празднике в глазах Элегора заплясали лукавые демонята. Элия тут же решила, что идейный герцог что-то задумал, но выяснять, чтобы не испортить сюрприза, не стала, переведя разговор на другую интересную тему.

– А как поживает твой гость, приглашенный на Новогодье, Оскар Хоу? – полюбопытствовала богиня.

– После встречи на фейерверке с Энтиором подрожал чуток от страха, заточил перья, попросил бумаги и сидит что-то строчит, пасквили небось. А еще бегает на конюшню миловаться с Фиалкой. Лейм в честь возвращения на родину подарил ему лошадь. Сказал, что это – символ смены цивилизаций. Ездить Оскар пока толком не научился – физические навыки прошлой инкарнации, похоже, утратил полностью, но честно пытается освоить науку верховой езды заново. Ах, Оскар и Фиалка! Наверное, это любовь. Кстати, сразу по прибытии Хоу подал петицию в королевскую канцелярию о возвращении титула и имущества, но никакого ответа нет.

– А как давно он прибыл? – уточнила Элия.

– Дней пять тому назад, – прикинул бог.

– Тогда можешь его разочаровать, до конца праздников пусть не ждет никаких известий. Папа поклялся не подписывать ни одной официальной бумаги за все время Новогодья. Министры да секретари делают все, что могут, но такие вопросы не в их компетенции. Восстановление в правах прошлой инкарнации на основании законов Лоуленда – прерогатива короны. Но я не думаю, что ответ будет отрицательным. Оскар оказал помощь членам королевской семьи при выполнении задания Источника.

– Ладно, утешу парня, – кивнул Элегор. – Скажи, а…

– Прекрасный день, дорогая, – прервал беседу тет-а-тет Повелитель Межуровнья, появляясь в гостиной, разумеется, не через дверь.

– Прекрасный день, Злат, – откликнулась принцесса.

– Ты и теперь, дорогая, будешь утверждать, что этот юноша не твой любовник? – с легкой иронией поинтересовался мужчина, бросив взгляд на разбросанную по комнате одежду.

Элегор громко фыркнул. Элия весело рассмеялась и заметила:

– Все так упорно настаивают на моей интимной связи с герцогом Лиенским, что, наверное, я сама скоро поверю в ее существование.

– Нет, только не это, леди Ведьма! – взмолился Элегор и предложил: – Давай я лучше пришлю тебе ящик вендзерского для освежения памяти!

– Какая замечательная мысль! – поощрительно кивнула принцесса. – Но что мы будем делать, когда кончится вендзерское и я снова начну забывать эти факты, дорогой?

– Я куплю тебе заклинание укрепления памяти, чтобы ты окончательно не спилась, – ласково пообещал герцог, в упор не замечая намека на желательность систематических поставок элитного спиртного.

Элия и Элегор дружно расхохотались. Нехотя и весьма кисло улыбнулся Повелитель Межуровнья, опять завидуя другому мужчине, с которым богиню связывали тесные узы взаимной симпатии. Злат гадал, сможет ли он когда-нибудь понять Элию, как ее знакомые с Уровней, научится весело болтать с ней, шутить. Впервые существу из Межуровнья захотелось от женщины чего-то большего, чем желания, замешенного на страхе, и чистого ужаса от других…

– Но, раз вы не любовники, значит, друзья? – присаживаясь и продолжая старую тему, задал новый вопрос Злат, пытаясь разобраться в странных отношениях богов.

– Мы с леди Ведьмой? Да ни за что на свете!!! – возмущенно взвился Элегор. – Я ее друг?!! Да я скорее подружусь с сотней мантикор!

– Я всегда знала, что симпатия и уважение, которые вы питаете ко мне, безграничны, герцог, – умиротворенно полуприкрыла глаза принцесса.

– Ага, – радостно подтвердил бог.

– Мы с ним не лучшие друзья, а лучшие враги, Злат, – улыбнувшись, заметила богиня, перебирая пальчиками серебряную змейку-браслет на левой руке.

– Понятно, – кивнул Повелитель Межуровнья больше не словам Элии, а своим мыслям. Обмен колкими репликами, шутки и улыбки сказали ему куда больше легкомысленного диалога.

– Кстати, пользуясь случаем, напомню о Празднике Лозы, – снова подумав о чем-то донельзя забавном, оживился Элегор. – Приходите, не пожалеете. Скучно не будет!

– Это уж точно! О вас, герцог, можно сказать много разного, но еще никто и никогда не признался, что заскучал в вашем обществе! Обязательно придем! Когда это я упускала возможность попробовать вино нового урожая и напоить друзей, – подтвердила богиня.

– Ах, это теперь называется дружба, – глубокомысленно пробормотал молодой бог, пытаясь отыграться за дурацкие подозрения Злата. – Надо запомнить, а то я совсем отстану от моды.

Повелитель Межуровнья поморщился и так глянул на герцога, что слова застряли у дерзкого юнца в горле. Проглотив их, Элегор вновь призадумался о силе нового друга Элии. Мало того что от него несло энергией Звездного Тоннеля Межуровнья, было в незнакомце и еще что-то куда более чуждое и зловещее. Все это вызывало в герцоге – нет, не страх, но жгучее любопытство, заставляло гадать, откуда же взялся этот таинственный Злат. Сначала бог попробовал вытянуть хоть что-нибудь из Лейма, но принц наотрез отказался говорить с Элегором на эту тему. Неутоленное любопытство побудило герцога подкинуть собеседнику вопрос:

– А вам, лорд Злат, нравятся лиенские вина?

– Да, – сдержанно кивнул Повелитель, мгновенно вычислив, куда клонит собеседник. – Они одни из лучших на Уровне.

– Но, быть может, вы предпочтете другие, похожие на вина своей родины? В моих подвалах хранится неплохая коллекция спиртных напитков многих миров, – продолжал гнуть свою линию Элегор.

– На моей родине не делают вин, и в Лоуленде я с удовольствием буду пить вина Лиена, – с мрачноватой иронией откликнулся Злат.

Герцогу показалось, что холодный взгляд малахитовых глаз незнакомца пронзил его сознание, как кинжал, осветив все укромные уголки души.

– А где твой питомец? – оставив в покое порывистого юнца, Повелитель перевел разговор на другую тему и выключил взгляд-рентген. Теперь он просто пытался поддерживать светскую беседу.

– Вчера вечером попросил отправить его на Лельтис. Это один из моих лесных миров. Устал, бедняга, от шума и суеты, а последней каплей стал Элтон. Братец чуть не наступил Диаду на хвост, блуждая в поисках своих комнат после охоты.

– Но сегодня-то у вас на удивление тихо. Не проспались еще их высочества после утомительных трудов на ниве истребления дичи в Гранде? – снова встрял в разговор Элегор и вставил очередную шпильку.

– Проспались, – коротко ответила богиня. – Все на Дикой охоте.

Герцог подавил завистливый вздох и поинтересовался:

– Лейм тоже там? Я хотел заглянуть к нему сегодня.

– Он в замке. Играет с Бэль, – ехидно улыбнулась принцесса, предвкушая реакцию Элегора.

– Ужас, – чистосердечно признался герцог. Все-таки надо показать его магу-целителю. Такая любовь к детям не свойственна никому в вашей семье. Может, он чем-нибудь заразился в мирах?

– Уймись, – почти сердито посоветовала богиня. – С Бэль играют все родственники, просто Лейм делает это несколько чаще остальных. Наверное, дело в том, что он сам рос без родителей. Мать умерла, а отец бывал в Лоуленде лишь короткими наездами. Я думаю, кузен не хочет, чтобы малышка чувствовала себя одинокой и никому не нужной, поскольку сам испытал такое.

– Все равно, я куда более подходящая компания для Лейма, чем шкодливая соплюха, – упрямо буркнул герцог, в глубине души которого шевельнулось что-то подозрительно напоминающее жалость.

– О да, твои проказы куда масштабнее, чем поливание паркета медом, – серьезно подтвердила принцесса.

– Еще бы, куда ей до меня! – гордо подтвердил бог, невольно потянувшись рукой к едва заметной выпуклости шишки на затылке. – Ладно, пойду все-таки проверю, вдруг это большое наказание в маленькой упаковке уже не с Леймом.

– Сходи, – одобрила благой порыв навестить друга богиня, – слуги уже должны были вымыть полы.

Элегор фыркнул, быстро натянул рубашку, камзол и, кивнув Злату, выскочил за дверь, воскликнув на прощанье:

– Пока, леди Ведьма!

– А что у вас приключилось с полами? – вскользь полюбопытствовал Повелитель.

– Бэль зачем-то намазала их медом, а герцог не заметил диверсии и грохнулся, – с удовольствием поделилась сплетней принцесса.

– У тебя очаровательная в своем роде сестренка, – отметил Злат, – но и герцог забавный паренек. Ты правильно сделала тогда, что отослала его к Звездному Тоннелю Межуровнья. Хоть и суматошный мальчик, но прок из него будет, если никто не отправит в следующую инкарнацию до срока.

– Безрассудная смелость, изобретательность, оптимизм, неукротимая энергия и романтичность – такой сумасшедший коктейль всегда будет в цене, – проговорила принцесса, задумчиво потирая подбородок.

Повелитель кивнул и, уже не спрашивая, а утверждая, отметил:

– Он твой друг.

– Пожалуй, – с лукавой улыбкой согласилась принцесса. – Настолько, насколько может дружить с богиней любви и логики шальной бог авантюристов и перемен.

– А что, из вас получится забавный тандем, – задумчиво заметил Злат. – Ты своей иронией и рассудительностью слегка придерживаешь его буйную силу и направляешь ее в нужное русло, а он заражает тебя своими жаждой жизни и оптимизмом. Теперь я немного понимаю те нити судьбы и взаимной симпатии, которые связали вас.

– Только умоляю, не делись этими соображениями с моими братьями. Боюсь, мальчики будут не в состоянии адекватно воспринять истинный характер наших взаимоотношений. Слишком они привыкли всюду искать двойное дно. А версия моей безумной любви к «Вендзерскому», во имя которой я систематически вызволяю Элегора из каких-нибудь ужасных неприятностей, вызывает все больше сомнений, – поклянчила принцесса, трагически заломив руки.

– Договорились, – объявил Повелитель и театральным тоном коварного злодея прибавил: – С одним условием.

– Каким? – насторожилась Элия, очень не любившая давать обещаний, даже шутливых.

– Ты проведешь этот день в моем обществе. Посидим, поболтаем, погуляем по городу, пообедаем и поужинаем там же, покажешь мне вашу великую столицу, – озвучил свои зловещие планы Повелитель Демонов.

– Хорошо, мой лорд, вечером у меня занятие с Итвартом, а до тех пор я в вашем распоряжении, – согласилась богиня и продолжила, входя в роль опытного гида: – Мы начнем экскурсию с Храмовой площади Лоуленда, вымощенной желтым камнем витарь. В жаркие дни этот драгоценный камень из глубин Океана Миров прохладен, а в холод он словно излучает мягкое тепло и золотистый свет. По этой площади не ездят кареты и всадники, на нее дозволено ступать лишь ногам. Завтра, в первый весенний день Новогодья, там соберутся все горожане, королевская семья, дворяне, гости нашей столицы. Диноли в качестве посланцев Сил Двадцати и Одной благословят народ Лоуленда. Вечер на Храмовой площади откроет праздник…

– Диноль? Крылатый единорог? – небрежно хмыкнул Дракон Бездны, будто речь шла о крысах. – Они вечно бродят вокруг крупных Узлов Нитей Мироздания на всех Уровнях.

– Конечно, и ничего удивительно здесь нет. Эти животные тяготеют к мирам с упорядоченной структурой и энергией. И динолей, и обычных единорогов много в Садах и в Гранде.

– А после их явления все коллективно отправятся молиться в Церковь диноля? – иронично осведомился Злат. Этих зверей Повелитель особо не жаловал, а ни один единорог (ни простой, ни крылатый) ни за что на свете не полез бы в Межуровнье.

– У нас нет такого заведения, – удивленно покрутила головой богиня. – На Храмовой площади стоит беломраморная церковь Творца. А диноль? Он всего лишь одно из существ, проводящих волю Сил. Глупо поклоняться животному, каким бы красивым и разумным оно ни было, только потому, что подчас через него объявляют свою волю создания чистой энергии. Но на празднике обязательно будет наш Источник, а может быть, забредет и Зверь Счастливчик.

– Насыщенная программа, – не то иронично, не то всерьез одобрил Повелитель и позвал: – Пойдем, Элия, ты так расписала вашу замечательную площадь, что я жажду лицезреть ее незамедлительно.

– Лоуленд – один из самых красивых городов нашего Уровня, – с гордостью ответила принцесса, предваряя экскурсию. – А в Новогодье он становится еще прекраснее. Ты выбрал удачное время, чтобы заглянуть ко мне в гости.

«Очень удачное для тебя, моя дорогая», – подумал Злат, подавая спутнице накидку…

Элия благосклонно улыбалась Злату и думала о том, что подходит к концу первое семидневье Новогодья. Слишком много в эти дни было загадано загадок и слишком мало получено ответов, да и слишком дорого приходилось платить за добытую информацию. Праздники в Лоуленде получились интересными и опасными, впрочем, как всегда, или даже опасней обычного. Взять, к примеру, того, кто сейчас держал ее руку, – Повелителя Бездны, натуральный ужас Мироздания, с восторгом ухватившийся за роль гостя – безобидным его не назвал бы и слепой. Но в одном, вернее, в двух пунктах программы будущего богиня любви и логики была уверена на сто процентов:

1) Она непременно распознает истинную причину угрозы, витающей в воздухе.

2) Она покорит Нрэна!

И какой из пунктов этого перечня является для нее главным, прелестная женщина, наверное, не смогла бы сказать, даже воспользовавшись своей божественной логикой.

Глоссарий

Альвион – Мир Узла, где жила королевская семья Лоуленда в прежней инкарнации.

Аран – мир экзотических джунглей.

Бездна Межуровнья, или Великая Тьма Межуровнья, – «сердце» Межуровнья, считается резиденцией ее Повелителя и приближенных.

Бог – сложное, многообразное понятие. Наиболее примитивно может быть определено как высшее по сравнению со смертными создание, обладающее многообразными способностями и ярко выраженным талантом, в сфере которого производится мощное воздействие на мир и окружающих.

Великое Равновесие – понятие, связанное с Силами Равновесия. По сути своей, тот баланс, поддержание которого необходимо для гармоничного развития Вселенной в соответствии с волей Творца.

Витарь – камень желтого цвета, оттенком сходный с янтарем, минерал.

Высокий лорд – титул племянников короля Лоуленда.

Гранд – лес неподалеку от столицы Лоуленда, излюбленные охотничьи угодья принца Энтиора.

Грань – совокупность миров на границе сфер влияния могущественных и, как правило, находящихся в состоянии скрытого или явного противостояния Миров Узла.

Диад – золотая монета Лоуленда, а также имя аранийской пантеры, домашнего питомца Элии.

Дорога Миров, иначе Дорога Между Мирами, – проторенные пути между измерениями, которыми пользуются путешественники (барды, странники, торговцы и т. п.).

Закон Желания – божественная сила, позволяющая осуществляться намерению бога при определенных условиях. Всякий субъект, обладающий определенным коэффициентом силы и даром к творению, может добиваться исполнения своего желания при помощи ключевого слова: «хочу» («желаю»). Желание осуществляется при выполнении следующих условий: а) точная формулировка; б) если желание индивидуума не противоречит желанию другого индивидуума с большим коэффициентном силы; в) не противоречит желанию Сил; г) не нарушает Законов Великого Равновесия.

Звездный Тоннель Межуровнья – по сути, Источник Межуровнья.

Источник (Силы Источника) – стационарно расположенные Силы.

Кивар – кисло-сладкий, размером чуть меньше яблока, плод. Вкус земного аналога не имеет.

Клятва (обещание) – боги очень трепетно относятся к обещаниям и клятвам. Нарушение их бьет прежде всего по самому клятвопреступнику, умаляя его силу. Поэтому, если есть возможность, боги стараются не давать обещания, но, дав их, соблюдают условия сделки.

Корона – серебряная монета Лоуленда (1 корона = 10 диадам).

Кочующий Базар – небольшой мир, обладающий уникальным свойством перемещаться среди других миров и сделавший из своей земли арену для торговли. Считается, что там можно купить все, если хорошо поискать.

Коэффициент силы (КС) – точнее, коэффициент личной силы – уровень могущества любого существа, включающий его магические способности, силу души, духа и иных тонких структур. Рабом в Лоуленде считается существо, имеющее КС меньше 0,5 от лоулендского.

Лиен – герцогство Лиенское, крупнейшее герцогство Лоуленда. На протяжении тысячелетий славится замечательными виноградными винами: столовыми (красными, розовыми, белыми), десертными (сладкими и крепкими), игристыми. Они пользуются сумасшедшим спросом во множестве миров, включая далекий Мэссленд.

Лоуленд – Мир Узла, королевство, где живет и правит семья Лимбера.

Медрон – драгоценный камень всевозможных желтых оттенков. Ценен именно своей неповторимостью.

Межуровнье – формально прослойка между Уровнями, по сути – средоточие всяческих ужасов, демонов, монстров и прочей мерзости. Только через него можно перейти с низкого Уровня на более высокий. Обратный процесс при ряде условий происходит при помощи телепортации.

Мэссленд – Мир Узла, политический противник Лоуленда.

Мэсслендская бездна – чрезвычайно опасный участок в Живых Топях Хеггарша – огромном болоте, защищающем границы Мэссленда.

Нарииты – фиолетовые или сиреневые драгоценные камни, по ценности сравнимые с изумрудами или рубинами.

Нити Мироздания – их плетение составляет Ткань Мироздания, незримую основу материальной Вселенной.

Новогодье – праздник смены сезона с осени на весну в Лоуленде. Охватывает длительный период в две недели – одна неделя до дня Новогодья и одна после.

Океан Миров – водное пространство, соединяющее между собой различные миры. Передвигаться по Океану Миров могут те, кто умеет перемещаться между мирами, кроме того, в Океане свободно плавают русалки.

Повелитель Межуровнья, он же Дракон Бездны, Повелитель Путей и Перекрестков – загадочное, зловещее создание, правящее Межуровньем.

Пожиратель Душ, иначе Высший вампир, – опаснейшая и редчайшая разновидность вампиров, питающихся энергией расплетаемой структуры души. Душа жертвы Высшего вампира перестает существовать. Только спустя тысячи лет она восстанавливает относительную целостность.

Посланники Смерти, или Служители Смерти – боги, забирающие души в отведенный срок. Они очень не похожи на других богов, потому что обязаны быть беспристрастными во время выполнения своей миссии. Сильное проявление эмоций ведет к утрате профессионального статуса.

Право Вызова – один из основных принципов демонологии. Если могущество вызывающего мага меньше могущества вызываемого создания Межуровнья, то оное создание имеет право забрать дерзкого мага с собой «для личного пользования».

Разрушитель – очень могущественный бог, чьей сутью является способность к разрыву Нитей Мироздания.

Ребс – дойное животное размером с козу. Его молоко гораздо вкуснее коровьего, а длинная шерсть мягче козьего пуха.

Семейный Совет – сбор членов королевской семьи Лоуленда по какому-либо важному вопросу, касающемуся каждого из вызываемых. Вызывающий – тот, кто собирает родственников на Совет и объявляет его повестку.

Серебро. В Лоуленде серебро и его аналоги типа мифрилия как металлы магические, потребные не только для банального товарообмена и ювелирного дела, но и для колдовства, ценятся дороже всех других. За одну серебряную корону дают десять золотых диадов.

Сила (личная сила) – чрезвычайно сложное для восприятия понятие из сферы магии. Характеризует уровень могущества любого существа, включающий его магические способности, силу души, духа и иных тонких структур.

Силы – создания чистой энергии, исполняющие волю Творца. Это высшие по сравнению с богами и куда более могущественные создания, не облеченные плотью. Силы называют Руками Творца, Хранящими Равновесие, Блюдущими Его Волю. Они наблюдают за мирами и помогают им. Существует множество Сил: Силы Равновесия, Силы Источников, Силы Времени, Силы Мироздания, Силы-Посланники, Силы Двадцати и Одной. Иерархия Сил (ИС) – сложная система, отражающая закономерности взаимодействия и подчинения Сил, до конца богам неведомая. Полная информация по данному вопросу в информационном коде Вселенной живым созданиям недоступна. Нижний уровень ИС выглядит следующим образом:

1. Силы Источников – различные по коэффициенту силы. КС зависит от Уровня и места мира в структуре Уровня. В крупных Узлах структуры Мироздания, как правило, Силы Источников более могущественны, чем в иных точках.

2. Силы Равновесия, надзирающие за взаимодействием Сил Источников в частности и регулирующие баланс на каждом конкретном Уровне в целом. На каждом Уровне свои Силы Равновесия.

3. Далее некоторые исследователи выделяют Силы Высшего Равновесия, Силы Высочайшего Равновесия и т. п., которые надзирают за действиями Сил Равновесия на Уровнях. Но в большинстве случаев в фундаментальных трудах по ИС этими функциями наделяется Абсолют.

4. Дальнейшая информация по ИС засекречена. Известно лишь то, что наивысший ее уровень – Творец.

Вне ИС находятся:

а) Силы Времени, единые для всех Уровней. Регулируют потоки времени внутри их самих, в мирах, относительно друг друга и относительно Уровней;

б) Силы Мироздания, обслуживают по нескольку десятков Уровней. Следят за структурой миров, поддерживают целостность их плетения и изменяют ее в случае необходимости, перемещают миры в пределах Уровня и в редчайших случаях за его пределы (вверх или вниз) – в зависимости от изменения силы мира (точное число неизвестно);

в) Силы-Посланники (Вольные Силы), исполняют поручения всех упомянутых Сил и наиболее часто, за исключением Сил Источников, контактируют с живыми созданиями (точное число неизвестно);

г) Силы Двадцати и Одной – совокупность Сил, редко упоминаемых раздельно, опекают несколько Уровней одновременно. На разных Уровнях, даже в разных мирах одного Уровня выделяют разные Силы (причина в несовпадении логики Сил и живых созданий). В частности, чаще всего упоминаются Силы Удачи, Судьбы, Любви, Войны, Смеха, Мира, Исцеления, Смерти…

Совет Богов – организация, объединяющая богов одного Уровня, призвана решать их проблемы и рассматривать жалобы, касающиеся порядка в мирах.

Стради – сестра крови. Вампирское понятие, отражающее не только кровное, но и душевное сродство. (Строди – брат крови – аналогично.)

Суд Сил – инстанция, разбирающая споры между Силами и между Силами и живыми существами, а также вопросы, в которых живые создания разобраться бессильны.

Театр Всех Миров – гордость лоулендской культуры. В нем ставятся пьесы великих драматургов из других измерений и играют самые талантливые актеры, собранные из многих миров членами королевской семьи, дворянами Лоуленда и даже Источником. Многие из звезд сцены получены в дар от дружественных государств или пришли сами в поисках славы и признания в жестокий город богов. Независимо от коэффициента силы постоянные актеры труппы пользуются рядом привилегий. Их, например, приглашают на открытые ужины, обеды, балы, то есть на мероприятия с менее строгими правилами этикета, куда допускаются личности, угодные знати; им щедро платят за работу, в отдельных особо оговоренных случаях предоставляют отпуск, который можно провести на родине. Специальный магический паспорт освобождает актеров с низким коэффициентом силы от проблем со стражей, бдительно следящей за порядком в городе. Вот только браки с представителями местного населения актерам дозволяются по специальному разрешению короля, получить которое отнюдь не просто, потому что союз с подданным Лоуленда делает актера полноправным членом общества со всеми вытекающими отсюда правами. Последняя особенность актерской жизни – нескончаемый источник анекдотов.

Ткань Мироздания – невидимая смертным основа материальной Вселенной.

Узел Мироздания – место в Ткани Мироздания, созданное особым переплетением Нитей, отличающееся большим уровнем силы, нежели иные участки.

Уровень – совокупность миров с приблизительно (очень приблизительно) равным коэффициентом силы. Число Уровней считается бесконечным, во всяком случае, их количество неведомо ни богам, ни Силам. С каждым Уровнем очень незначительно, но неуклонно возрастает коэффициент силы миров, включенных в него, и личной силы их обитателей. Считается, что души, совершенствуясь с каждой инкарнацией, поднимаются все выше и выше по Уровням или спускаются, если шел процесс регресса. Но исследователи-практики подмечают массу обратных примеров. Судьба, предназначение или случайность тому причиной – неведомо.

Фандесса – фрукт овальной, вытянутой формы, внешне несколько напоминающий очищенный банан. Очень сочный и сладкий.

Шаер-каррад – дословный перевод с языка демонов Межуровнья «восседающая по левую руку». Своего рода ближайший советник Повелителя Межуровнья.

Примечания

1

Оскар Хоу – барон, некогда бог сатиры, убитый Энтиором и возродившийся в теле программиста урбомира Сейт-Амри, Грега Кискорхоу. Воспоминания о прошлой жизни к человеку вернулись благодаря действиям лоулендских богов.

2

Драные демоны – распространенное в мирах почти приличное ругательство. Своего рода эвфемизм, соотносится с русским «блин».

3

Аркен Золт – довольно известный в Лоуленде очень талантливый поэт и драматург.

4

Кто охранит самих сторожей? (лат.)

Content

Юлия Фирсанова
Отдыхать, так по-божески!

Глава 1 Званые гости в ассортименте

Глава 2 Незваный гость из зазеркалья

Глава 3 Казнить нельзя помиловать – «пунктуация» по-лоулендски (Семейный Совет)

Глава 4 Новое слово в бульонологии и радости утра

Глава 5 Прекрасные рабовладельцы

Глава 6 Семейный ужин, недетские обиды, сказки на ночь

Глава 7 Преступление и наказание

Глава 8 «Колесо Случая»

Глава 9 Семь кругов ада для принца Энтиора (Круг первый)

Глава 10 Большой библиотечный переполох

Глава 11 Семейный Совет и ночь бдения воителя Нрэна

Глава 12 О мужских страданиях

Глава 13 О театральном искусстве и искусстве воскрешения

Глава 14 Плодово-ягодная

Глава 15 Фейерверк и другие «фокусы»

Глава 16 Грандиозная охота

Глава 17 Жалобно-проказливая, но тихая

Глоссарий

Примечания