Анна Князева

Хранительница царских тайн

© Князева А., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

* * *

Есть нечто, стоящее над ними и позади них, и оно покажет свое лицо…

Генри Э. Маннинг

Пролог

Недавно ставший еще прозрачнее, лед потрескивал под ногами. Студеный ветер поземкой вылизывал гладь реки. Рассвет наступал медленно, с края неба, а потом еще и еще.

Старик остановился, стянул со спины короб, взял в руки пешню[1].

Примерившись, пробил небольшую лунку. Вздохнул, достал из-за пазухи фляжку и несколько раз глотнул.

К нему подбежала собака. Он вынул из сумки хлеб и кинул его в сторону. В ту же минуту раздался тревожный, плачущий лай. Не обращая внимания на брошенный кусок хлеба, собака остервенело царапала когтями прозрачный лед.

– Черт, а не кобель…

Старик подошел ближе и глянул под ноги. Из-подо льда на него грустно смотрела женщина. Разметав длинные волосы, течение медленно тащило ее за собой. Старик безвольно осел. Уткнувшись лицом в лед, он сначала видел ее широко раскрытые, удивленные глаза.

Потом плечи, укутанные цветастой тканью…

Потом кисть руки…

Потом маленькие босые ноги…

Глава 1

Два лаптя по карте

– Полина Сергеевна?

– Да.

– Дежурный администратор… Вы можете забрать паспорт.

– Который теперь час?

– Два.

– Звонить в два часа ночи, чтобы сказать про этот ваш паспорт?

– Во-первых, не мой, а ваш. Во-вторых, сейчас два часа дня, – девушка усмехнулась.

– Тогда почему так темно?

– А вы не пробовали открыть шторы? – Администратор предусмотрительно зажала рукой трубку.

Полина дала отбой.

«Вести себя так могут только в провинциальных гостиницах! Где, собственно, я и нахожусь…»

Она вылезла из постели, раздернула шторы и обернулась. Стандартный набор мебели: телевизор, холодильник, кровать. Дешевые обои, тонкая, почти картонная дверь. Ночью, при заселении, ей объяснили, что свободным остался единственный в гостинице евролюкс.

«Можно себе представить стандартный номер…»

Полина сняла футболку и отправилась в ванную. Шагнула в душевую кабину, задвинула за собой дверь, включила горячую воду. Стекло покрылось мутной испариной. В груди шевельнулся тяжелый ком. Теряя сознание, Полина припала к боковой стенке…

Струя воды сделалась ледяной, и это мгновенно привело ее в чувство. Она рывком сдвинула дверь и только тогда вздохнула свободно.

Швырнув полотенце на растекшуюся под ногами лужу, подошла к овальному зеркалу. Со скрипом провела ладонью по запотевшей поверхности и увидела свое осунувшееся лицо.

Еще вчера Полина не знала, что сегодня окажется в провинциальном городке за сотню километров от своей московской квартиры.

Все началось с того, что, вернувшись с работы, она слегла в постель со всеми признаками сильнейшей простуды. Пристроив рядом ноутбук, проверила электронную почту. Увидела рассылку с сайта «Минус десять килограмм за один месяц» и, не раздумывая, щелкнула мышкой, открыв вложенный файл.

Сначала на экране возник текст. Полина в недоумении пробежала его глазами. Затем появилась фотография…

Это было такое потрясение, что сначала она ощутила сильнейший толчок в груди. Потом закружилась голова, и похолодели руки.

Избавившись от оцепенения, кинулась к письменному столу. Пересмотрев один за другим ящики, переключилась на книжный шкаф, стала рыться на полках.

– Да где же она…

Спустя несколько минут Полина стояла, склонившись над столом, на котором лежала карта. Отыскав небольшую точку, ткнула в нее пальцем:

– Два лаптя по карте…

Именно таковым, по ее мнению, было расстояние от Москвы до Прилуцка.

Из Москвы она выехала в восемь часов вечера. До районного центра Александров добралась быстро, но как только свернула с трассы на Прилуцк, поблагодарила бога за то, что купила внедорожник – разбитая колея тащила автомобиль юзом.

Такую метель, что случилась прошедшей ночью, она видела только в кино. Снежные хлопья со стуком бились о лобовое стекло, серая мгла казалась непробиваемой бетонной стеной, и было странное ощущение сродни тому, что возникает на американских горках, когда очень страшно, но точно знаешь – дальше будет страшней.

Исполинская голова возникла из белой пелены, как черт из коробочки: навстречу мчалась запряженная лошадь. На мгновение почудилось, что животное невероятно больших размеров. Ошалевшие от испуга, выкатившиеся из орбит глаза, пар из ноздрей, белый клин посреди лба…

В последнее мгновение лошадь круто шарахнулась в сторону, таща за собой сани. Послышался скрежет. Ощутив толчок, Полина заметила женщину, которая, сгорбившись, сидела в промелькнувших санях.

Секунда – и все исчезло. Метель в одночасье стихла, и только сердце испуганно дрожало в груди.

Спустя несколько минут Полина была уверена в том, что все ей только привиделось. Однако, решив не вспоминать, мыслями снова и снова возвращалась к той женщине. Было в ней что-то пугающее и странное, что-то обманчивое и ненастоящее: одна, ночью, в пургу, в санях, запряженных обезумевшей лошадью…

Если бы в тот момент Полина увидела съемочную группу, горящие софиты и режиссера с мегафоном в руках, это как нельзя лучше бы все объяснило. Но ничего подобного не было. А была только пустая дорога впереди. И позади тоже…

Вскоре в свете фар показался голубой указатель с надписью «Прилуцк». Упрямая колея довела до первого здания, которое оказалось местной гостиницей.

Глава 2

Бессмысленная бутафория

Сергей Дуло распахнул дверь, навстречу ему рванул упругий поток воздуха. От едкого запаха формалина у следователя заслезились глаза. Колючий свет многократно отразился от металлических лотков и инструментов, похожих на орудия мясника или столяра-краснодеревщика.

На прозекторском столе лежал труп обнаженной женщины. Рядом стоял пожилой судмедэксперт. Дуло знал его много лет, начиная с первого дня своей службы, когда, впервые оказавшись в мертвецкой, свалился в обморок при виде расколотой черепной коробки. Старик Ошаров привел его в чувство и, как порядочный человек, сохранил «постыдную» тайну посвящения молодого сотрудника в реалии следовательской профессии.

Патологоанатом поднял голову и кивнул. По глазам было видно: он улыбается. Нижнюю половину лица скрывала зеленая медицинская маска.

Ошаров отложил в сторону циркулярную пилу и повернулся к медицинской сестре.

– Записывай, Варечка. Женщина, возраст тридцать – тридцать пять лет, нормостенического телосложения. Длина тела составляет… – судмедэксперт взял в руки рулетку, – сто семьдесят шесть сантиметров.

Дуло подошел к столу, сунул руки в карманы брюк и склонился над трупом.

– Латеральное ранение черепной коробки, в левой височной области… – продолжал диктовать патологоанатом.

Под ярким светом хирургической лампы можно было рассмотреть каждый волосок или пятнышко на теле мертвой женщины. Несмотря на большой опыт работы, Дуло вдруг ощутил легкое смущение.

– Колотая рана правого подреберья размером шесть на два… Ранение прижизненное…

Следователь перевел глаза на бледное лицо женщины. Изящный, изысканно очерченный, отнюдь не короткий нос. Красивые бледные губы, фарфоровое лицо, темно-каштановые волосы у самых корней были немного светлее.

– На самом деле она блондинка, – заметил Сергей.

– Отразим, будь спок, – Ошаров кривым пинцетом вытянул из нагрудного кармана сигарету. Затем снял с лица маску. – Варечка, огоньку…

Прикурив от зажигалки в руках медсестры, затянулся и сел на высокий крутящийся табурет.

– Зачем явился? Не терпится?

– Не терпится. – Дуло тоже закурил. – Не знаю, с чего начать.

– Начни с главного. – Ошаров стряхнул пепел.

– Странная получается история, Виталий Ильич. Одежда, в которой была дамочка… В общем, все выглядело так, будто она утонула сразу после выступления народного хора. – Он вспомнил, о чем хотел спросить. – Слушай, а белье на ней было?

– Нет, Сережа, белья не было. Все, что было, сложил в пакет и отправил, как ты просил, прилуцкому участковому.

– В Прилуцке, в опорном пункте, размещен временный штаб.

– Одежонка, что и говорить, не приведи господи. Покуда снимали, намаялись. Варюха вот ноготь дорогостоящий обломала.

– Теперь опять наращивать, – проворчала медсестра. – А это – рублей двести!

– За все десять? – поинтересовался патологоанатом.

– Один!

– Мир сошел с ума… Свои уже не растут?

– Растут, Виталий Ильич, но не так красиво.

Ошаров затушил сигарету.

– Девочка, все это бессмысленная бутафория. Не трать понапрасну деньги, у тебя очаровательные ручки. Скажи ей, Сережа.

Медсестра кокетливо улыбнулась.

– Ну… – Дуло не нашелся что сказать.

– Так что там, говоришь, с одеждой? – Ошаров слез с табуретки и вернулся к своей работе.

– Бессмысленная бутафория. Именно что бутафория… Короче, пригласили костюмера из драмтеатра.

– Костюмер? Кто такая? – Ошаров приподнял руку женщины, осматривая кисть руки.

– Такой, – уточнил следователь Дуло.

– Мужчина-костюмер?

– Да. И тут нам повезло: человек с высшим образованием, двадцать лет в Московском историческом музее проработал. – Он помолчал. – Не нравится мне эта история. На прошлой неделе рапорт написал. Увольняюсь. Будто чувствовал. Теперь без меня…

Мертвая рука со стуком упала на стол. Ошаров поднял голову:

– Ты шутишь, Сережа?

– Не до шуток, Виталий Ильич.

– Конечно, тебе видней… Кто нашел труп?

– Первым заметил рыбак. К счастью, старик оказался продвинутым, имел при себе мобильник. Он и сообщил в дежурную часть. Пока отыскали водолаза, ее уже по течению вниз стащило. Достали еще свеженькую, без признаков разложения. Теперь вижу, пятна пошли… Знаете, ребята смеялись: вчера фильм по Первому каналу показывали, там труп средневековый в шотландском озере всплыл. Я, пока шел сюда, чего только не передумал.

– Смотри… – Патологоанатом ткнул пальцем в шрам под грудью женщины.

– Что это?

– Пластика груди. Не делали в Средневековье таких операций. И зубы у нее вставные, на штифтах, больших денег стоят. Что еще? Нос от пластического хирурга, коррекция лица. Короче, поработали над ней изрядно. Но случай действительно непростой…

– О чем вы?

– Сюда посмотри. Видишь, по всему телу проколы мелкие – на шее, на ногах… Ногти на пальцах обрезаны с мясом. Под коленями кровоподтеки, здесь было сильное сдавливание, скорей всего перетягивали жгутами. Но и это еще не все.

– Да уж куда больше!

– Труп криминальный, это и дураку ясно. Только будет маленькая поправочка к первичному протоколу осмотра. Похоже, что из нее, как из барана жертвенного, кровь выпускали. Так что причиной смерти могла быть кровопотеря.

– Вы предполагаете…

– Сережа, предполагать – твоя работа. Я говорю что вижу. Случай непростой. С отчетом не задержу. – Ошаров тяжело опустился на стул. – Ты прав, уходить с этой чертовой работы нужно. Страшные времена наступили. Мир сошел с ума… Варечка, принеси нам по пятьдесят. – Он поднял глаза. – Выпьешь со мной?

– Не могу, – сказал Дуло. – Мне нужно ехать в Прилуцк. Оперативники из Александрова к шести подтянутся, костюмер подойдет.

– Обрати внимание – одежда без повреждений.

– То есть как? А как же проколы, порезы? Совсем ничего?

– Ничего. – Ошаров взял из рук медсестры мензурку со спиртом, выпил и, задержав дыхание, выдохнул. – Теперь – самое главное…

– Неужели еще что-то? – Дуло насторожился.

– Сережа, ты хоть раз видел утопленницу в шляпке?

– Нет.

– А эта была в маленькой бордовой шапочке, похожей на таблетку. И заметь – ее не смыло водой.

– Почему?

– Она была прибита гвоздем.

– Что?!

– Прибита к голове двадцатисантиметровым гвоздем. – Старик с тоской посмотрел в маленькое окно. – И это был не единственный гвоздь в этой истории. На кистях рук и стопах очень характерные повреждения.

– Вы хотите сказать, что…

– … Ее распяли, – патологоанатом вздохнул. – Теперь все.

Глава 3

Вне зоны

По абажуру ползла большая черная муха.

«Откуда она взялась посреди зимы?» – Полина лежала на кровати и наблюдала за ее вялыми передвижениями.

Порыв ветра с грохотом распахнул форточку и, всколыхнув бахрому плафона, смахнул сонную муху на пол.

Полина прикрыла веки. Слабость не отпускала.

«Еще десять минут, и надо идти».

Спустившись на первый этаж, Полина подошла к девушке-портье. Та протянула ей паспорт.

– Съезжаете?

– Не знаю. Может, еще вернусь. До двенадцати – номер мой.

– Постельное белье, значит, не менять.

– Почему же нет, если есть такое желание? – Полина улыбнулась. – Мне нужно отыскать усадьбу Бекешевых. Знаете, где это?

Девушка ответила не задумываясь:

– Лесная улица.

– Номер дома?

– Первый, и единственный. Как выйдете, направо под гору. Там – налево, через лес по дороге, мимо кладбища.

– Давно они здесь живут?

– Да уж лет двадцать. Как приехал сюда Бекешев, так сразу школу старую на корню купил. Мужики наши по бревнышку разобрали здание да к лесу свезли. Как раз на то место, где монастырские развалины были. Усадьбу долго строили, года три. Потом хозяин жену привез и прислугу. Поваром у него итальянец служит. Чудной такой.

– Красивый? – поинтересовалась Полина.

– Итальянец? – Девушка покраснела. – Чернявый, голубоглазый.

Полина направилась к двери, но тут же вернулась.

– Простите, забыла, – она положила на стойку ключ. – Не знаете, дома сейчас Бекешевы?

– А кто ж их знает, они в деревне не появляются, у них своя дорога на трассу выходит. – Девушка-портье неопределенно хмыкнула. – Деньги девать некуда.

Не преодолев и половины пути, Полина мысленно поддержала Бекешева в решении построить собственный съезд на трассу. Дорога была хуже некуда, направление угадывалось по узкому просвету между деревьев.

Стемнело, хоть не было и шести. Свет фар выхватывал деревья, стоящие вкривь и вкось. Местами они теснились слишком скученно, вплотную подступая к дороге и почти преграждая путь.

Внезапно пришлось резко затормозить. Прямо перед машиной лежал рухнувший ствол березы. Уставившись в одну точку, Полина продолжала смотреть вперед. Переждав минуту и слегка успокоившись, она открыла дверцу и сползла с сиденья. Высокие каблуки тут же вонзились в снег. Вслушиваясь в тишину, Полина замерла, потом нерешительно огляделась.

То, что она увидела, заставило ее содрогнуться. Все пространство между деревьями справа было заполнено покосившимися крестами и низкорослыми пирамидками внутри кривых оград. Это было старое деревенское кладбище, посреди которого высилась полуразрушенная часовня.

Первое, что пришло в голову, – прыгнуть в автомобиль и возвратиться в Прилуцк. Однако развернуться на узкой, заснеженной дороге не представлялось возможным. Оставалось только ехать вперед, но для этого нужно было сдвинуть лежащее на пути дерево.

Один за другим Полина вытащила из снега каблуки. Не ступая на пятки, пробралась к упавшему дереву, при этом изо всех сил старалась не смотреть по сторонам, представив, что никакого кладбища нет. Обхватила руками ствол и попыталась его поднять, но тут же поняла: ей не справиться в одиночку.

Вернувшись в автомобиль, Полина включила свет и порылась в сумочке. Беспрестанно натыкаясь на ключи от квартиры, отыскала наконец мобильник. Взглянув на дисплей, в раздражении бросила его обратно. Она находилась вне зоны действия мобильной связи.

Полина закрылась на центральный замок. Растаявший снег быстро промочил ноги, она почувствовала себя больной, одинокой и очень несчастной…

Глава 4

Грачев

Следователь Дуло очень хотел курить, а сигареты у него закончились.

Центральная магистраль Прилуцка, по которой он ехал, называлась улицей Ленина. Отцы города не сменили ее название. Причиной тому было пожизненное безденежье, а не политические убеждения, как это могло показаться на первый взгляд. Даром, что Москва рядом – все здесь было по-старому. Как привыкли, так и жилось.

Сергей затормозил, вышел и, не запирая машины, направился в магазин. Тяжелая дверь с грубой пружиной захлопнулась за спиной, едва не отрубив ему пятки. У входа стояла уборщица со шваброй в руках. Из-за прилавка выдвинулась здоровенная продавщица. Дуло остановился.

– Чего вылупился? А ну, канай отсюдова! – Продавщица схватила швабру и, оттолкнув следователя, ринулась дальше. За ее широкой спиной маячила интеллигентская шляпа.

– Позвольте объясниться… – пролепетал кто-то невидимый.

– Полкану во дворе объяснишь, жопа в шляпе.

– Отставить!

Продавщица обернулась.

– Чего-о-о-о?

Сергей Дуло поморщился.

– Вернитесь на рабочее место и оставьте гражданина в покое.

– Гражданина? Да это же пьянь подзаборная!

– Ну, здесь вы, голубушка, погорячились. – «Жопа в шляпе» выглянул из-за ее плеча. – Я, если желаете знать…

– Заткнись! – рявкнула задастая тетка и шагнула к следователю.

Сергей Дуло распахнул полы куртки и сунул руки в карманы брюк. На его левом боку стала видна кожаная кобура с пистолетом.

Некрасивое, покрытое глубокими оспинами лицо продавщицы сделалось на редкость приветливым. Легким шагом она проследовала мимо оторопевшей уборщицы. Перехватив свою швабру, та бодро принялась тереть пол.

– Пошли отсюда, – Сергей Дуло пинком открыл дверь.

На улице он оглядел свой «трофей». Это был мужчина лет шестидесяти, изрядно помятый жизнью и нездоровым пристрастием к алкоголю, но при этом сохранивший остатки былой респектабельности. Он был до невероятности худ. Когда-то приталенное драповое пальто болталось на нем, как на вешалке. Велюровая шляпа «пирожком» держалась на ушах, приделанных к обитому кожей черепу. Из-под ее облезлых полей выбивались неживые пегие волосы. В одной руке он держал портфель и початую бутылку «беленькой», в другой – наполненный раскладной стакан.

– Черт, сигареты забыл купить… – сказал Сергей Дуло.

Скукоженный гражданин незамедлительно отреагировал:

– Что курите?

– «Яву».

– Могу предложить «Мальборо». Подержите…

– Не по средствам живете… – заметил Сергей, принимая из рук мужчины стакан и бутылку.

– Точно, – согласился тот и добавил: – К хорошему привыкать вредно. Не советую.

– Сами этого правила не придерживаетесь?

– Я слабый человек. Вы – другое дело.

– Откуда вам знать?

– Вижу… – Мужчина протянул пачку сигарет. – Можете оставить себе. В благодарность. Разрешите представиться: Валентин Анатольевич Грачев.

Взяв стакан, он виновато поднял глаза.

– Если позволите… – и опрокинул его содержимое в рот.

– А закусывать?

– Не извольте беспокоиться, у меня все с собой, – улыбнулся Валентин Анатольевич и раскрыл портфель. – Не желаете присоединиться? Колбаска, сальцо́, хлебушек. Нарезка как в ресторане.

– Я за рулем… – Сергей взглянул на часы. – К тому же в шесть я должен быть в кабинете участкового.

Не успев закусить, Грачев удивленно заметил:

– Я тоже.

– Вы костюмер драмтеатра? – спросил Дуло.

– Заведующий костюмерным цехом, прошу прощения за поправку. Я очень дорожу этой должностью. Надеюсь, вы меня понимаете…

– Закусывайте. Мне необходима ваша консультация как специалиста по тряпкам.

Валентин Анатольевич оскорбленно поднял брови и сунул бутерброд обратно в пакет, так и не откусив.

– Я, молодой человек, по тряпкам не консультирую. Имею ученую степень в другой области – исторический костюм, старинные ткани. По тряпкам вас проконсультирует давешняя уборщица. Так что настоятельно рекомендую обратиться к ней.

Закрутив крышечку, он поставил бутылку с водкой в портфель и щелкнул металлической застежкой.

– Простите, не хотел вас обидеть, – Сергей Дуло не ожидал подобной реакции. – Если не возражаете, я вас подвезу…

Поправив шляпу, Валентин Анатольевич обиженно проследовал к автомобилю.

– Благодарю.

В машине он выпил еще раз. Скоро от его обиды не осталось и следа.

Глава 5

Гвоздь программы

Участковый Порошин старался дышать в сторону, от него разило настоящим сивушным перегаром. Страшнее этого могла быть только газовая атака неприятеля.

– Ребята не приезжали? – спросил Дуло.

– Оперативники? Не видал. – Участковый открыл форточку, решив, что в этом его спасение.

Сергей кивнул на стол:

– Убери лишнее. Будем смотреть одежду.

Порошин выдвинул ящик и, не глядя, смахнул туда все, что лежало сверху. Достал из шкафа мешок.

– Присаживайтесь, Валентин Анатольевич, – Сергей Дуло разорвал веревку и вытряхнул содержимое мешка на столешницу.

Грачев снял пальто, повесил его на вешалку, достал частый гребень и причесался. Вынул из кармана футляр и, выудив оттуда очки, не торопясь, водрузил их на нос.

– Ну-с, приступим… Что именно вас интересует? На что я должен обратить особое внимание? Чья это одежда? И почему мокрая? Надеюсь, не с утопленника?

– С утопленницы, – уточнил Порошин, однако, заметив сердитый взгляд следователя, осекся.

Валентин Анатольевич непроизвольно отдернул руки. Потом осторожно, двумя пальцами поднял цветастый рукав жакета.

Побледнев, он схватил жакет и подбежал с ним к окну.

– Что такое? – Дуло пошел следом.

– Не смейте мешать! – вскинулся костюмер.

В этот момент он был похож на дворнягу, нашедшую мозговую кость.

Следователь отступился и только наблюдал за тем, как Грачев крутит в руках, выворачивает и разглядывает мокрое тряпье.

Не обращая ни на кого внимания, Валентин Анатольевич кинулся к столу и, оставив жакет, схватил шелковую рубашку. Спустя мгновение он прошептал:

– Не может быть… Этого просто не может быть… Никогда…

– Что такое? Вы можете наконец объяснить?

– Я искал музейные метки… – пробормотал Грачев и растерянно посмотрел на следователя. – Но их нет!

– С чего вы взяли, что это музейные экспонаты? Вам же сказали: одежду сняли с утонувшей женщины. Рубашку, кофточку, платок и нижнюю юбку.

Грачев положил рубаху на стол.

– Ей четыреста лет и называется она летником… А вот эта, как вы говорите, кофточка называется телогреей, и ей никак не меньше четырехсот пятидесяти. Одежда сшита вручную, по всем правилам того времени. – Он поворошил остальные вещи. – Платок – ничего интересного. Юбка – ровесница телогреи.

– Понимаю… Вы разыгрываете меня, – Сергей Дуло снял куртку и повесил ее рядом с драповым пальто костюмера. – Или же выдаете желаемое за действительное.

– Надеюсь, что я ошибаюсь. В противном случае меня назовут безумцем.

Взглянув на портфель Грачева, следователь спросил:

– Может, перенесем встречу на завтра?

Валентин Анатольевич грустно усмехнулся:

– Думаете, я пьян?

– Уверен. – Сергей Дуло предпочитал говорить правду.

Грачев выпрямил спину и задиристо вскинул голову.

– Ну, так вот, молодой человек… Никто… Вы слышите? Никто, сколько бы вы ни искали, не определит точнее, чем я, возраст найденных вами «тряпок». Смотрите! – Грачев приподнял жакет и продемонстрировал его. – Телогрея, одежда, которую носили состоятельные русские женщины. Судя по крою, это пятнадцатый или шестнадцатый век, о чем говорит распашной тип застежки, прямая пройма и чрезмерно длинные рукава с прорезями. – Он сунул руку в рукав и продел ее в прорезь. Затем, обведя взглядом слушателей, положил телогрею на стол. – Теперь что касается ткани. Это бархат ручной работы с золотыми и парчовыми узорами на шелковой основе. Орнамент растительный, и я бы мог предположить, что это вторая половина семнадцатого века. Но взгляните сюда! – Грачев сделал паузу. – Вы видите изображения зверей? Это значит, что ткань произведена в конце пятнадцатого – начале шестнадцатого века в итальянском городе Генуя. Только там в указанное мной время изготавливали подобную ткань. И не спорьте, я знаю, что говорю.

– Продолжайте. – Сергей Дуло был готов выслушать все, что скажет Грачев.

– По горловине скорей всего был крашеный бобровый мех, который не сохранился, но очень хорошо сохранилось лицевое золотное шитье отделки. И здесь мы подступаем к самому главному. Этот вид декоративного искусства пришел к нам из Византии. Первые образчики лицевого шитья, выполненные многоцветным шелком, датируются началом пятнадцатого века. И только в шестнадцатом веке на смену шелковым нитям постепенно пришли золотные и серебряные. Так что же мы видим здесь? – Старческий голос дрожал.

– Что? – хрипло спросил Порошин.

– В отделке телогреи используются золотные, серебряные и… шелковые нити!

– И что это значит? – спросил Сергей Дуло.

– Вы не следили за ходом моих рассуждений… – Валентин Анатольевич вздохнул. – Если наряду с золотными и серебряными нитями в вышивке используются шелковые – возраст телогреи определяется началом шестнадцатого века.

– Хорошо. А что с рубашкой? – Следователю не терпелось услышать продолжение.

– Вы имеете в виду летник? Здесь еще интересней. Это верхняя женская одежда. Да-да, именно верхняя, потому что носилась поверх многочисленных нижних рубах и юбок. Прямой покрой с боковыми клиньями. Колоколообразные рукава, сшитые от проймы до локтя, заканчиваются остроугольными полотнищами. Вот эти треугольные куски ткани в рукавах назывались вошвами. Они, как правило, украшались вышивкой и жемчугом. Жемчуг, как видите, частично опал, но вышивка сохранилась. И снова мы видим шелк и золотно-серебряные нити. Стало быть – начало шестнадцатого века. Ткань, из которой сшит летник, мною определена без особого труда. Это венецианская, так называемая «двуличная» камка. Надеюсь, вы заметили, как играет на матовом фоне атласный чешуйчатый орнамент…

– Разрешите вопрос? – вмешался участковый. – А почему, собственно, она двуличная?

– Никакого отношения к свойствам человеческой натуры. Просто ткань изготавливалась таким замысловатым способом, что ее изнанка пряталась между двумя лицевыми слоями.

– Понял, – кивнул участковый и удовлетворенно крякнул.

– Повторяю, это венецианская двуличная камка, сотканная в конце пятнадцатого или в начале шестнадцатого века. И наконец, – Грачев взял в руки головной убор малинового цвета, – гвоздь программы…

– Как вы сказали? – Сергей Дуло побледнел.

– Гвоздь программы, – повторил Валентин Анатольевич. – Здесь мы имеем шелковый репс, золотые блестки, речной жемчуг, золотно-серебряные нити, канитель и вышивку серебряным шнурком. Похожий головной убор знатной женщины хранится в Историческом музее и датируется… концом пятнадцатого века!

Грачев встал и подошел к вешалке. Он взял портфель, вынул стакан, налил в него водки.

Участковый закрыл форточку и непроизвольно улыбнулся:

– Похолодало что-то… к вечеру.

Глава 6

Первое совещание штаба

Зайдя в кабинет участкового, оперативник Рахимов закашлялся.

– На речке просквозило…

Вслед за ним вошли еще двое.

– Начнем, – сказал Сергей Дуло, когда все расселись. – Удалось выяснить личность погибшей?

– Предположительно, это Алина Бекешева. Ее опознала по фотографии секретарша из жилищной конторы. Муж – заметный политик. Не из тех, конечно, что постоянно на экранах мелькает, но из Москвы не вылезает. Погибщая все время проводит здесь, в усадьбе… – Рахимов поправился. – Проводила.

– Круто. – Дуло по-бычьи наклонил голову. – Выходит, у нас важняк. Теперь жди звонка из Генпрокуратуры, ФСБ подключат. Морока с этими политиками… Что еще? Филиппов, твоя очередь…

– Пока ничего, только приехали, – ответил маленький толстяк, похожий на голливудского актера Денни Де Вито.

– Тогда скажу я, – заговорил Дуло. – Пока ясно одно: дело – сущая головоломка. Женщина умерла до того, как попала в воду. Предположительная причина смерти – кровопотеря. Обстоятельства смерти – весьма туманные. На теле имеются многочисленные проколы и раны, похожие на следы пыток. Еще при жизни покойница была распята, о чем говорят характерные повреждения стоп и кистей рук.

– Что за фигня… – пробормотал оперативник Семочкин.

– Интересная деталь: одежда не повреждена, а это значит, что сначала убили и только потом одели. Убийца располагал временем, чтобы застегнуть все пуговицы и завязать все завязки. В морге замучились их развязывать, медсестра ноготь сломала. Пока идет следствие, годятся все версии, кроме несчастного случая или самоубийства. Кто, где, когда, почему… Ревнивый муж, брошенный любовник, психопат, сбежавший из психушки, маньяк, страдающий фобиями… – Сергей Дуло встал из-за стола и подошел к окну. – Одежда, в которой была дамочка, – старая. Я бы сказал – древняя. Но это только предположение. Дождемся официального подтверждения. Возможно, за этим что-то кроется. Наконец, самое главное – гвоздь в голове потерпевшей.

– Ни фига себе спецэффекты…

– Помолчи, Семочкин. Гвоздем была прибита шапочка. По-видимому, чтобы не потерялась. Почему для убийцы было важно, как будет выглядеть жертва, когда ее найдут? На этот вопрос нужно найти ответ. В местной гостинице нам забронированы номера, но спать сегодня вряд ли придется. Филиппов, тебе необходимо еще раз встретиться с рыбаком, который обнаружил убитую. Рахимов вместе с участковым опрашивает местных жителей. Особое внимание обратить на приезжих, а значит, поговорить с администратором гостиницы. Семочкин, ты поедешь в Александров. После доклада – мухой назад. Да, и не забудь прихватить костюмера, он там, в коридоре. В дом к утопленнице поеду я сам. Необходимо провести опознание и оформить документы. Как, говоришь, ее фамилия?

– Бекешева. Алина Бекешева. – Рахимов снова закашлялся.

– Следующий сбор завтра в восемь. Связь – по мобильному. Обращаю ваше внимание: связь доступна, но не везде. Рахимов! Адрес бекешевской усадьбы…

– Да нет там никакого адреса. Лучше нарисую.

Спустя несколько секунд он протянул листок, вырванный из блокнота:

– На сто двадцать первом километре – цивильный съезд к усадьбе. Дорога сама приведет.

Сергей Дуло подошел к столу.

– У меня все. До связи.

Дверь приоткрылась, и в кабинет просунулась голова Грачева:

– Сергей… не знаю, как вас по батюшке…

– Васильевич, – сказал Дуло.

– Сергей Васильевич, позвольте, Христа ради, еще раз подержать в руках…

– Прошу! – Широким жестом следователь пригласил его войти. – Мы уже закончили. Взгляните еще раз. Через несколько минут одежду повезут в управление, в Александров. Кстати, у вас есть возможность добраться до дома той же машиной.

– Постойте! – Валентин Анатольевич страшно заволновался. – Вы отвезете эти потрясающие раритеты в управление? И какова их дальнейшая судьба?

Дуло пожал плечами.

– Отправят в хранилище. Потом, возможно, на экспертизу в Москву. Но сначала упакуют: печать, скрепки, сопроводиловка. Все как полагается.

– Опять в полиэтиленовый мешок сунут? – Старик стиснул зубы, на его глаза навернулись слезы. – Вы хоть представляете, с какими ценностями имеете дело? Этим, как вы изволили выразиться, «тряпкам» цены нет! А вы их сырыми в мешок?!

– Ну что вы, их простирнут и повесят сушиться. Над пультом в дежурном отделении. – В глазах следователя промелькнула ирония.

– Шутить изволите… – Грачев обвел кабинет несчастными глазами, как будто взывая к благоразумию присутствующих. – Вы совершаете страшное преступление.

– Хорошо, что предлагаете вы? – Сергей Дуло шагнул к вешалке и снял с крючка свою куртку.

– Одежду необходимо высушить.

– Здесь некому этим заниматься.

– Тогда позвольте мне.

– Вы что же, домой не поедете? В Прилуцке останетесь?

– До тех пор, пока не спасу экспонаты.

– Хочу заметить, что экспонатами одежда еще не стала. В настоящий момент это вещдоки. Вещественные доказательства по делу об убийстве женщины. И если вы правильно определили возраст одежды, возможно, за этим что-то кроется.

– Итак, вы не разрешаете мне остаться? Учтите, потомки такого варварства не простят!

– Бросьте! – Следователь сердито натянул на себя куртку. – Потомки… С потомками мы разберемся. С подонками получается, а уж с потомками – легко. – Взглянув на поникшего старика, Сергей Дуло неожиданно смягчился. – Хорошо, оставайтесь. Делайте что считаете необходимым. Днем раньше отправим или днем позже… Где собираетесь ночевать?

Грачев на мгновение растерялся, но участковый его выручил:

– Да хотя бы здесь, на диване. Жестковат, конечно, но я и сам иногда часок-другой на нем… – Порошин не договорил.

– Благодарю! – воскликнул Грачев.

– И запомните, участковый, – серьезно заметил следователь, отчего Порошин виновато пригнулся. – Потомки вас не забудут!

Глава 7

В орбите военных действий

Заперев машину, Полина перебралась через упавший ствол березы и дальше пошла пешком. Глаза постепенно привыкли к темноте. Деревенское кладбище осталось позади, и теперь было совсем не страшно. Однако в душе поселилось неприятное чувство вины, которое вдруг материализовалось в совершенно конкретный вопрос:

«Когда я в последний раз была на могиле матери? Полгода назад. Кажется».

Остановившись, Полина вдруг поняла, что прошел уже год. Совершенно не заметила, как пролетело время.

«Понятное дело, работа…»

Теперь трудно было вспомнить, в какой момент своей жизни она наконец избавилась от этой страшной зависимости. А ведь когда-то ходила на могилу матери каждый день.

Ей было семнадцать, когда мама умерла от рака. Умерла тихо, почти не страдала. Или скрывала, что страдает. Она была врачом и наверняка знала, сколько ей отпущено.

Позже отец рассказывал, что больше всего мама боялась умереть до выпускного вечера – не хотела испортить праздник своей единственной дочери.

После похорон Полина ощутила такое одиночество, заполнить которое оказалось практически невозможно. Отец сошелся с другой женщиной. Полина подозревала, что таковая имелась еще во время болезни матери. Тетя Катя была хорошенькой, ядреной теткой. Скоро она заграбастала отца в свое безраздельное пользование.

У семнадцатилетней Полины, студентки исторического факультета Московского университета, появилась свобода, которой она не преминула воспользоваться. Однако долго ее свобода не продлилась. И если бы знать наперед, чем обернется для нее та история, она никогда бы не пошла на свадьбу своей лучшей подруги Ирины.

Подруга выходила замуж за отпрыска видного министерского чиновника. Свадьбу играли в ресторане «Прага». На вечере было много скучных людей: мужчины в черных костюмах и женщины в сверкающих платьях. Надо сказать, и те, и другие полностью соответствовали тогдашней моде.

Приглашенные невестой первокурсники сидели на самой «периферии», не слишком надеясь повеселиться по-настоящему. Застолье проходило до крайности величаво – по очереди вставали гости и говорили одни и те же слова. Жених целовал невесту, потом все хлопали и пили дорогое шампанское.

В какой-то момент Полина и ее приятель Славик решили сбежать. Перспектива целоваться в подъезде показалась им намного соблазнительнее. Договорились, что первой уходит Полина, а спустя пять минут за ней последует юный возлюбленный.

Она встала из-за стола и направилась к выходу, успев, однако, заметить, что вслед за ней со своего места поднялся высокий мужчина из числа наиболее уважаемых гостей. Спускаясь по лестнице, Полина услышала за спиной быстрые шаги и почувствовала, как кто-то взял ее за руку. Обернувшись, она увидела того самого мужчину.

Он был намного выше, несмотря на ее отнюдь не маленький рост. На нем был отлично сшитый костюм темно-синего цвета и белоснежная рубашка с высоким воротом. Этот гость позволил себе пренебречь галстуком.

Но не с тем было связано ее первое, самое яркое впечатление. Таких глубоких, бархатных карих глаз Полина не видела никогда в жизни.

– Я отвезу вас домой, – сказал он и повел ее к выходу.

Она согласилась, почувствовав такое притяжение, что и потом не могла объяснить своего поведения.

К подъезду ресторана подкатила черная иномарка, водитель распахнул дверцу. Они сели на заднее сиденье.

– Меня зовут Михаил.

– А по отчеству? – спросила Полина.

– Михаил, – сказал он. – Куда едем?

– Шелепихинская набережная.

– Знаешь? – спросил Михаил у водителя.

– Да, – коротко отозвался тот.

Больше мужчина не проронил ни слова. У дома вышел из машины, проводил ее взглядом и тут же уехал.

Утром та же иномарка ждала ее у подъезда. Вместо университета Полина поехала на дачу к Михаилу и с того дня не расставалась с ним долгих двенадцать лет. Потом случилось то, чего не ожидал ни один из них…

Пошел снег, и стало почти светло. Дорога сделалась шире, но идти было по-прежнему трудно. Хотелось оторвать каблуки, несмотря на то, что приколочены они были к дорогим сапогам известной итальянской марки.

Вокруг нее беззаботно кружились снежинки, и появилось странное предчувствие чего-то хорошего, навстречу чему она ковыляла на этих чертовых каблуках.

Очень скоро Полина увидела кирпичную стену. Почему-то ей показалось, что вблизи забора снег не такой глубокий, и если она сумеет пробраться туда, то значительно облегчит свою участь.

Расчет оказался ошибочным – у забора сугроб оказался еще глубже. Неподалеку маячил фонарь, под которым виднелись ворота. Достав телефон, Полина включила подсветку: было без четверти девять. Сеть в этом медвежьем углу по-прежнему не ловилась.

Вздохнув, она уже собралась двинуться дальше, как вдруг кто-то сшиб ее с ног и больно заломил руку. Чье-то невероятно тяжелое тело подмяло девушку под себя.

Угодив лицом в снег, она не могла даже кричать. Снег залепил глаза, забил рот, нос и, кажется, попал в уши. Стало нечем дышать, однако удалось приглушенно пискнуть. После чего ее рывком поставили на ноги, грубо сгребли снег с лица, и Полина увидела перед собой мужчину. Тот сузил глаза и удивленно вскрикнул:

– Какого черта!

Незнакомец оказался довольно симпатичным. Продолговатое, с квадратной челюстью лицо. Строгие, немного ироничные глаза. На скулах по меньшей мере двухдневная щетина. Одет в короткую кожаную куртку. Это все, что она смогла разглядеть в неярком свете телефонного табло.

– Придурок! – она не знала для чего так грубо выругалась. – Пошел прочь… – и неубедительно добавила: – Я позвоню в полицию.

Он что-то сказал, но Полина не разобрала, что именно, так как одновременно с этим раздался непонятный хлопок. Мужчина покачнулся, и его похожая на фуражку шапка упала в снег.

– Ложись! – закричал он и толкнул Полину в плечо.

Но почему-то упал сам.

Глава 8

Эмираты

Тяжелая духота облепила тело сразу, как только за спиной сомкнулись автоматические двери аэропорта. Правда, через несколько минут жара показалась не столь мучительной, более того, в ней появилась своеобразная изнуряющая прелесть.

Водитель автобуса призывно махнул рукой и двинулся вперед. Он ловко маневрировал в темноте между припаркованными автомобилями и скоро пропал из виду. Марина заторопилась.

Рядом и позади нее шагали несколько потенциальных постояльцев отеля «Корал Бич». Среди них были супружеская пара из Новосибирска, с которой она успела познакомиться в самолете, старики с внуком Вовиком и двое мужчин.

На одного из них Марина обратила особое внимание еще в Шереметьево. В Москве было холодно, он же, как опытный путешественник, оделся во все летнее – полосатую рубашку-поло, дорогие джинсы и плетеные туфли. В темных волосах – поднятые на изготовку солнцезащитные очки. Мужчина был высок, хорошо сложен, имел приятную внешность. Словом, отмечен особенной милостью природы-матушки. Не заметить такого было просто нельзя. И он отлично об этом знал. Было ему лет тридцать пять, или же он выглядел моложе своих лет.

Все вместе они нагнали водителя. В автобусе работал кондиционер. Окунувшись в долгожданную прохладу, Марина села в удобное кресло, поставила рядом сумку и услышала:

– Вы отличаетесь редкой для женщины умеренностью.

Обернувшись, она убедилась, что приятель вышеупомянутого красавца обращается именно к ней.

– О чем вы?

– В отпуск практически без вещей. Размер вашего багажа не выдерживает никакой критики. Такая интересная женщина…

– Зачем тащить с собой то, что можно купить здесь?

Она повела плечом и, скользнув взглядом по скучающему лицу красавца, снова посмотрела на говорившего. Типичный прилипала. Из тех, кто намеренно выбирает привлекательных друзей, а потом довольствуется «объедками с барского стола». Вероятно, он сразу почуял, что у нее нет никаких шансов заполучить «старшего по званию»…

«А жаль», – подумала Марина и отвернулась к окну, глядя на вечерний Дубай.

Автобус тронулся. В темном небе проплывали высокие башни минаретов. Подсвеченные зеленоватым светом, они появлялись, скрывались во тьме и появлялись вновь, как будто автобус ездил по кругу.

Вереница современных зеркальных зданий сменилась пыльным пустырем, на котором лениво играли в футбол. По улице вышагивали неторопливые граждане, по большей части мужчины, одетые в длинные светлые рубахи поверх широких штанов.

На другой стороне дороги раскинулся обширный зеленый газон. На нем, подстелив под себя коврики, спокойно отдыхали все те же черноволосые мужчины в белых одеждах. Отставив кожаные сандалии, некоторые из них уже устроились на ночь.

Автобус выехал к набережной, где за каменным парапетом Марина увидела море. Оказаться в этом раю после сырой московской зимы было настоящим подарком судьбы.

– Вовик, поправь панамку, в ушки надует! – Старуха была слишком полной, и ей пришлось расположиться одной на двух сиденьях.

Вовик сидел через проход, рядом с дедом. Малыш глубже натянул панамку и сунул в нос палец.

– И не ковыряй в носу. Палец сломаешь!

Со стороны водительского места доносилась заунывная восточная музыка. Гнусавый голос фальцетом выводил одни и те же рулады.

– Вы бывали в Шардже? Долго еще ехать? – спросила старуха.

– Минут двадцать, – сказала Марина.

– Полчаса, – уточнил приятель красавца. – Гостиница находится на самой границе со штатом Аджман.

– Это хорошо или плохо? – поинтересовалась она.

– Смотря для кого, – ухмыльнулся мужчина из Новосибирска, при этом его жена заметно погрустнела. – Вам это вряд ли поспособствует.

– Почему же? – всколыхнулась старуха, едва не вывалившись в проход между сиденьями.

– Да не слушайте вы его! – воскликнула жена сибиряка. – Кто о чем, а вшивый про баню… В Аджмане склад алкогольной продукции, все ездят туда за спиртным, потому что ни в Шардже, ни в Дубае его не купить.

Отвернувшись, старуха привалилась к окну, однако по заинтересованному виду ее мужа сделалось ясно, тема не умерла. Сибиряк понимающе подмигнул и, сцепив кисти рук, продемонстрировал старику несокрушимую мужскую солидарность.

Теперь за окном проплывала пустыня, и только горящие вдалеке огни указывали на то, что Дубай остался позади. Одна за другой проследовали бетонные новостройки. Скоро въехали в Шарджу.

Через несколько улиц и два моста автобус повернул к набережной. По левую сторону за волнующимися от ветра пальмами серебрилось море, по правую – мелькали однотипные, в два этажа, виллы.

Прокатив по транспортному кольцу, автобус подъехал к сияющему подъезду «Корал Бич». От пыльной дороги отель отделял надежный заслон из колючих кустарников.

Открылась дверь, и в автобус вошел темнокожий служащий, одетый в длиннополый бежевый жакет, напоминающий вышитую украинскую свитку. Он подхватил Маринину сумку и чей-то кожаный чемодан. Спустившись, устроил поклажу на тележку, снабженную высокими хромированными дугами. Затем, отступив в сторону, подождал, пока вновь прибывшие покинут автобус, снова поднялся в салон и, забрав оставшиеся вещи, вопросительно взглянул на Марину. Она вышла последней.

В просторном холле, который простирался на несколько сотен квадратных метров, выстроилась очередь к стойке рецепшен. В процессе оформления документов Марина услышала, что красавца зовут Сеней, и приехал он из Твери. Друг, которого звали Александром, откликался исключительно на короткое «Санек». Невзирая на седые волосы, «прилипала» всячески демонстрировал неистребимый юношеский задор.

– Меня зовут Мария, – по-русски представилась девушка-портье и протянула магнитный ключ. – Поднимайтесь на второй этаж, вещи доставят следом.

Через минуту Марина была у двери своего номера и, проведя по датчику замка магнитным ключом, открыла дверь. Осмотрелась, включила телевизор и прошла в ванную. А когда вернулась, внезапно столкнулась с мужчиной. От неожиданности она закричала.

Служащий, а это был тот, в «украинской свитке», что забирал из автобуса поклажу, побледнел так сильно, насколько это возможно, имея коричневый цвет кожи. Он жестами объяснил, что стучал, но она не услышала.

Оставив сумку, «украинец» сбежал, не дожидаясь чаевых.

Марина заперла дверь, медленно подошла к окну и, прислонившись к стеклу, долго стояла так, вглядываясь в темноту.

– Не пойду сегодня на пляж… – сказала она и тихо заплакала.

Глава 9

Полиция уже здесь

Когда Сергей Дуло свернул на дорогу, ведущую к усадьбе Бекешевых, пошел снег. Было никак не меньше восьми часов вечера. Уставившись в лобовое стекло, Сергей думал о том, что незваный гость – хуже татарина. Являться без предупреждения в чужой дом в столь позднее время было непростительным хамством даже при наличии веской причины.

«Здравствуйте, я из полиции, нами обнаружен труп вашей жены», – так он должен сказать Бекешеву.

Сергей Дуло ощутил неприятное покалывание в области сердца.

Много лет назад, выбирая профессию, он даже не предполагал, какую цену заплатит за этот выбор. Не было ничего героического в том, что приходилось работать днем и ночью. Ведь именно так поступали те, кто был рядом. Два первых ранения оказались пустяшными, но третье заставило сильно поволноваться его вторую жену.

Лариса честно отсидела у больничной койки полагавшиеся для выздоровления месяцы, а потом ушла, даже не оставив записки. Да и что она могла написать? Наверное, то же, что четырьмя годами раньше написала первая жена: «Прости, я так больше не могу».

Восемь из десяти сбежавших жен полицейских пишут похожие слова. Ничего другого еще не придумали.

Потом были три года почти беспробудного пьянства. Причем эту пагубную страсть Сергей умудрялся сочетать с образцовой службой в следственном отделе прокуратуры, где к тому времени работал следователем по особо важным делам. Впрочем, Москву вскоре пришлось оставить и вернуться в родной город Александров, где он прежде работал.

Приняли его весьма холодно. Новым руководителем здесь был Григорьев, человек, который когда-то служил под его началом. Отношения не складывались, в любом поступке Сергея начальник усматривал посягательство на свое дерматиновое кресло, не понимая, что тот никогда не играл в подобные игры.

Действительность временами становилась нереальной. Жизнь постепенно теряла смысл. Сергей Дуло осознал, что смертельно устал. Устал от непосильной работы, от трупов, от чужой глупости, от своего одиночества, которое особенно угнетало его в последнее время.

Огромная квартира, доставшаяся от умерших родителей, предполагала проживание многочисленной семьи, но Сергей жил один. Ему хватало одной комнаты, а в ней: кровать, письменный стол, шкаф и старенький мотоцикл в углу, как сладкое напоминание о заполошной юности.

Окна по-прежнему оставались залепленными газетными листами. Больше года Сергей Дуло собирался повесить шторы, да так и не повесил, потому что не знал, как это делается. Он привык к другой работе. И делал ее лучше других.

Сейчас, глядя на дорогу, Сергей думал о том, сколько мерзости ему довелось повидать за годы службы, сколько исповедей законченных мерзавцев выслушать. Чего стоил только один, тот, из-за кого закончилась его работа в Генеральной прокуратуре.

«Стоп!» – Сергей не любил вспоминать об этом.

После того памятного случая он решил завязать с пьянкой. И сделал это довольно легко, безо всякого кодирования или «торпед», которыми регулярно «подшивались» многие из его друзей.

За несколько дней до своего сорокалетия Дуло принял решение оставить службу. Он был уверен в том, что должен это сделать сейчас.

Затормозив, Сергей не сразу сообразил, почему так поступил. До усадьбы оставалось метров триста. Отбросив ненужные воспоминания, понял, что сработала многолетняя привычка оставлять автомобиль подальше от места, куда направлялся. В данном случае предосторожность была лишней, однако следователь решил положиться на свой опыт и безошибочную интуицию.

Сергей вышел из машины и зашагал по дороге, которая упиралась в высокие, более трех метров, ворота. По обе стороны от них тянулся кирпичный забор. На мгновение показалось, что поверх него тянется колючая проволока. Он тут же списал это на плохую видимость, однако, подойдя ближе, с удивлением обнаружил: поверху действительно была проложена колючая проволока.

Вблизи забора, на расстоянии метра, деревья были вырублены, от них остались только разновысокие, укрытые снегом пни.

Сергей Дуло машинально пригнулся и шарахнулся в сторону – ему почудилось, что в темноте кто-то пошевелился. Вглядевшись, заметил – вблизи забора притаился человек.

За годы службы Дуло усвоил одно правило: не существует маленькой опасности. Однажды в самом начале работы в полиции он поплатился за свое легкомыслие – безобидный с виду старикан, собиравший пустые бутылки в парке, пырнул его ножом. Впоследствии выяснилось, что это был опасный преступник, на чьей совести по меньшей мере десять убийств и такое же количество жестоких изнасилований.

Прижавшись к шероховатому стволу дерева, Дуло наблюдал за тем, как неизвестный осторожно пробирается вдоль забора по направлению к воротам. Стараясь не шуметь, перебежками, следователь двинулся вперед. Вглядываясь в темноту, заметил, что человек замер, потом в его руках что-то сверкнуло…

Предполагаемый лиходей был мигом повержен в сугроб. Сергей никак не ожидал от себя такой глупости и очень удивился, когда почувствовал, что уже навалился на чье-то тело.

Выхватив из заломленной руки нечто, Дуло вдруг понял, что это не оружие, как ему показалось, а всего-навсего мобильный телефон.

Тот, кто лежал в снегу, жалобно заскулил, пытаясь освободить руку. Сергей поднялся и, схватив за плечи свою жертву, рывком поднял ее на ноги.

Каково же было его удивление, когда, посветив мобильником, он увидел перед собой молодую женщину.

Залепленное снегом лицо, длинные, прямые темные волосы. Женщина была высокая, почти одного с ним роста, худощавая и, кажется, хорошенькая. Нисколько не церемонясь, он провел рукой по ее лбу и щекам, очищая от налипшего снега.

– Какого черта! – вырвалось у него.

Сергей увидел узкое, кажущееся болезненным лицо, изящный, изысканно очерченный, немного длинноватый нос… Внезапно его пронзила мысль, что сегодня он уже видел эту женщину. Та на мгновение прикрыла глаза, и следователь понял, где именно видел это красивое, бледное, похожее на драгоценный фарфор лицо.

– Придурок! – Женщина выхватила свой телефон, ее огромные голубые глаза сверкали неподдельной яростью. – Пошел прочь… Я позвоню в полицию!

– Полиция уже здесь. Скажите, это не вас убили прошедшей ночью?

Шутка была неудачной, Сергей понял это сразу, как только с головы упала шапка. Ему показалось, что он получил пощечину. Однако спустя мгновение сообразил: был выстрел, и пуля угодила в него.

– Ложись! – заорал Дуло и оттолкнул ничего не понимающую женщину.

А потом сам тяжело упал в снег…

Глава 10

Я вас не звал

Полина стояла, покачиваясь.

В этот момент от ворот отделились три фигуры, которые медленно приближались, держа перед собой ружья. Мужчины подходили с большой опаской, как будто подозревали, что она может оказать серьезное сопротивление. Свет от карманного фонарика на мгновение ослепил ее, и она услышала грубый голос:

– Забираем обоих и – в дом.

Полину подхватили под руки и поволокли. В голове промелькнула совершенно идиотская мысль:

«Уж лучше волоком, чем на каблуках по рыхлому снегу…»

Через несколько минут загромыхали ворота. Потом слышались только чье-то тяжелое дыхание и скрип снега под ногами. Впереди показались огни, а когда распахнулись высокие двери дома, из проема хлынул ярчайший свет…

В прихожей она наконец сумела оглядеться. Двое мужчин, те, что тащили ее под руки, сразу же вышли. Полина успела заметить, что на них были черные костюмы охранников. Третий, лет шестидесяти, одетый в джинсы и светло-коричневую замшевую куртку, держал в руках ружье. Он пристально рассматривал ее лицо.

– Что вам нужно? Зачем пришли? – громко спросил мужчина.

– Я не знаю, как объяснить…

– Кто вы такая?

– Мы незнакомы…

– Моя фамилия Бекешев. Ваша?

– Не орите! – огрызнулась Полина.

– Вы в моем доме, и я вас не приглашал. Сами явились. Итак, что вам нужно?

– Моя фамилия Свирская…

Дверь снова открылась, и охранники втащили мужчину, который напал на нее в лесу. Он безвольно обвис в их руках, мотая опущенной головой.

– Ранен и без сознания, – сообщил один из вошедших.

– Не может быть, – расстроенно заметил Бекешев. – Я же стрелял в сторону.

– Не знаю, может, отрикошетило. Сейчас посмотрим.

Раненого втащили в гостиную и уложили на диван. Охранник склонился, расстегнул его куртку.

– В плечо. Кажись, навылет… Пустяки.

Забыв про Полину, Бекешев сказал:

– Проверь документы. Есть что-то в карманах?

– Не знаю, что у него в карманах, а вот пушка на боку, какая надо… – Охранник ткнул пальцем в кобуру.

– Так я и знал. Началось… – Бекешев нахмурился. – Забери оружие и обыщи.

– Черт!

– Что там?

– Удостоверение.

– Дай сюда. – Хозяин дома выхватил документ и прочитал: – Следственный отдел Александровского УВД. Следователь Сергей Васильевич Дуло. Что же он делал в лесу?!

– Наверное, хотел задержать меня, – предположила Полина.

Про нее наконец вспомнили.

– Вы не вместе? Знаете этого мужчину? – спросил Бекешев.

– Впервые вижу, – фыркнула Полина. – Вернее, второй раз в жизни.

– И где же вы встретились в первый?

– Под забором, – честно созналась она. – Я думала, он хочет меня убить.

– Мент, и убить? – изумился охранник.

– Он сбил меня с ног.

– Почему? – снова спросил Бекешев.

– Откуда мне знать? У него и спросите.

Раненый шевельнулся, потом застонал. Открыл глаза и, увидев свои документы, протянул руку.

– Дай сюда.

Охранник вернул удостоверение.

– Кто стрелял?..

– Я, – сказал Бекешев.

– Почему? – спросил Дуло.

– Думал, что вы грабители.

– Разберемся…

Полина подошла ближе:

– Его нужно перевязать, но прежде обработать рану. Перекись у вас есть?

Бекешев обернулся к охраннику:

– Позовите Таисию Титовну, скажите, пусть принесет все, что есть – бинты, перекись, йод… И еще, подай коньяк. – Он подошел к креслу и буквально рухнул в него, закрыв ладонями лицо. – Принесла же нелегкая… – Принимая из рук охранника стакан, кивнул в сторону Дуло. – Ему тоже налейте.

– А женщинам в этом доме не наливают? – Полина чувствовала, что ей необходимо выпить.

– Только таким нахальным особам, как вы. – Бекешев снова кивнул охраннику.

Полина получила стакан, на треть наполненный коньяком, и выпила.

Спустя мгновение все лица, включая мрачные физиономии охранников, показались ей милыми и почти родными.

Глава 11

В ту ночь она спала у себя

Интерьер гостиной был выполнен в стиле модерн, причем формальные признаки стиля находились в продуманном соотношении с антиквариатом. Первая мысль, которая приходила в голову, – здесь не обошлось без опытного декоратора.

Облицованная деревом арка с распахнутыми дверьми позволяла коридору плавно перетекать в умиротворенное пространство комнаты. Вспыхивающий огонь, резной орнамент камина, потолок, украшенный лепниной, и портьеры в золотистых вьюнах – все это придавало интерьеру изысканность, но вместе с тем и какую-то расчетливую закономерность. Круглый стол со стульями, буфет и небольшой книжный шкаф с резными филенками не обременяли пространства. Кресла, в которых сидели присутствующие, были исключительно удобны.

У дивана, где лежал раненый, сидела пожилая женщина. Она все делала обстоятельно, не торопясь – умело обработала рану, наложила повязку. Пузырьки, салфетки и бинты поочередно возвращались в объемную коробку с надписью «Аптечка».

Казалось, все обошлось…

– Спасибо, Таисия Титовна, – Бекешев с благодарностью посмотрел на женщину.

Кивнув, та выскользнула из комнаты. Помимо хозяина дома, в гостиной остались только Полина и Сергей Дуло.

– Это была нелепая случайность. Не знаю, что на меня нашло, – снова заговорил Бекешев. – Безусловно, я готов ответить за содеянное…

– Разберемся. – Дуло с усилием поднялся с дивана.

Поспешность, с которой он снова сел, заставила Полину высказаться:

– Вам нужно лечь.

– Прошу вернуть мне мое оружие. – Сергей Дуло твердо посмотрел в глаза Бекешева.

– Извините, пистолет остался у охранника, я распоряжусь.

– Хорошо. Теперь нам нужно поговорить.

– Прикажете выйти? – спросила Полина.

– Куда? – В голосе следователя прозвучала издевка.

«Значит, не так плох», – отметила она про себя и улыбнулась.

– Чему это вы радуетесь?

– Ну… Просто, глядя на вас…

Дуло усмехнулся:

– Не думал, что еще могу кому-то дарить радость.

– Только тот и может дарить радость, кто сам ощутил боль. Привилегия духа искупается глубиной страданий. – Не выдержав, съязвила Полина. – Впрочем, можете считать меня идиоткой.

– Итак… – Сергей Дуло повел плечом, и его лицо перекосилось от боли. – Бекешев Дмитрий Андреевич?

– Да. – Голос Бекешева прозвучал обессиленно.

– У меня для вас плохое известие.

– Алина… – Хозяин дома закрыл глаза.

– Ее нашли утром в реке. Ваша жена убита.

Бекешев продолжал сидеть с опущенными веками. Незаметно появилась Таисия Титовна, в ее руках была все та же коробка. Достав пузырек, она накапала в стакан несколько капель валокордина.

Дмитрий Андреевич открыл глаза и отвел руку женщины.

– Не нужно.

Таисия Титовна тихонько вышла.

– В моей машине лежит папка с фотографиями… – Следователь пытался говорить осторожно.

– Я знаю… это она…

– Откуда такая уверенность?

– Чувствовал. Прошлой ночью, когда вернулся и не нашел Алину в доме, сразу понял: ее больше нет. – Он снова закрыл глаза.

– Когда вы видели жену в последний раз? – спросил Дуло.

– Вчера утром, когда уезжал в Москву.

– Значит, все случилось в ваше отсутствие. Она куда-нибудь собиралась?

Бекешев покачал головой:

– Нет. И вечером оставалась в своей комнате.

– Откуда вы знаете?

Дмитрий Андреевич встал с кресла и пересек гостиную, а когда повернулся, стало заметно, он сумел взять себя в руки.

– В доме, кроме меня и жены, неотлучно находятся еще пять человек. Таисию Титовну вы уже видели. Кроме нее, двое охранников, повар и горничная. Была, правда, еще домоправительница, но она рассчиталась и уехала. У нас нет домика для обслуживающего персонала, поэтому все живут здесь, на втором этаже. Надеюсь, вы заметили, что дом достаточно большой… – Взглянув на бледное лицо следователя, Бекешев спохватился: – Простите, конечно, вы не в состоянии были видеть. Так вот, в доме два этажа. На первом живем мы с женой. Наверху – обслуживающий персонал… – Дмитрий Андреевич вздохнул. – Дурацкое словосочетание, но я так и не научился произносить вслух слово «прислуга»…

– Вы хотите сказать, кто-то может подтвердить, что ваша жена не выходила из дома?

– Таисия Титовна сказала, что Алина рано легла спать. Она относила ей чай. Я вернулся в два часа ночи…

– И не нашли жену в вашей спальне?

– Ни в спальне, ни в ее комнате наверху. Нигде. Я никого не стал будить, решил подождать до утра. Но Алина так и не появилась.

– Ерунда какая-то… – Сергей Дуло потрогал рукой повязку.

– Болит? – спросила Полина.

– А вы как думаете? – Он даже не посмотрел в ее сторону. Достал из кармана телефон, взглянул на дисплей и разочарованно сунул мобильник обратно. Оглядев комнату, спросил: – Откуда могу позвонить?

Хозяин развел руками:

– К сожалению, ниоткуда.

– Это еще почему?

– Со вчерашнего вечера повреждение на линии. Обещали восстановить, но связи пока нет.

– Да что тут у вас…

– Знаете, когда-то мне очень нравилось, что усадьба находится вне зоны действия сотовой сети. По крайней мере здесь я мог отдохнуть от лишних звонков. Нам вполне хватало обычного телефона.

Сергей Дуло поднялся с дивана.

– Думаю, мне придется побеседовать со всеми, кто живет в этом доме. Затем я хотел бы осмотреть комнату вашей жены. – Он изучающе оглядел Бекешева. – Кстати, у вас общая спальня?

– Понимаю, о чем вы. – Казалось, тот нимало не был смущен вопросом, напротив, в его лице явно присутствовало раздражение. – Мне шестьдесят, Алине… – Дмитрий Андреевич запнулся, – было тридцать четыре. Конечно, у нее есть своя комната на втором этаже. В ту ночь она спала у себя.

Глава 12

Пропажа

Сергей Дуло приказал Бекешеву, чтобы все домочадцы оставались в своих комнатах, а сам вышел для того, чтобы забрать у охранника пистолет и оставленную в машине папку. Подойдя к воротам, он жестом велел их открыть.

Снег валил не переставая. Погода была по-настоящему зимней. Заснеженные деревья безмолвно стояли по обе стороны дороги. Все вокруг выглядело так, будто бы не было на земле места умиротворенней и спокойней, чем это. Тем не менее здесь случилось нечто непостижимое. То, чему предстояло найти разумное и логичное объяснение.

Загнав машину во двор, Сергей Дуло зашел в сторожку, где у него состоялся разговор с охранниками. Выяснилось, что прошедшей ночью дежурил один из них, тот, которого звали Федор.

– В котором часу вы сдали дежурство? – спросил Сергей.

– Ровно в восемь.

– В восемь утра?

– Так точно.

– И потом отправились спать?

– Нет. После того как хозяин поехал в город искать жену, мы оба остались здесь.

– Вы не спали той ночью?

– Спать во время дежурства не положено… – Охранник Федор встал и подошел к телевизору, чтобы убавить звук.

– Знаю, что не положено. Выходит, ваша хозяйка поверх закрытых ворот с территории вылетела? На метле?

– Не спал я, – упрямо сказал Федор. – К тому же в два часа ночи вернулся Дмитрий Андреич. Он видел.

– Ясно… Может, есть другой выход? Дверь или ворота, ключи от которых хранятся в доме?

– Нет, – вмешался в разговор второй охранник. – Когда-то были ворота у старой дороги, ведущей в Прилуцк, но после того, как построили собственный выезд на трассу, их заложили кирпичом.

Дуло криво усмехнулся, глядя на безмолвный экран телевизора.

– Из дома исчезла женщина. И не просто исчезла – ее убили. Но никто, включая вас, не может сказать, как и когда она вышла из дома. – Он закурил. – А может быть, ее вынесли?

– В тот день никто не покидал усадьбу.

– Бекешев покидал. Утром.

Следователь сказал это будто шутя.

– Двумя часами позже Алина Николаевна гуляла во дворе. Я сам видел, – сказал Федор.

Дуло встал и направился к выходу.

– Ладно, потом поговорим. А сейчас попрошу вернуть мне мое оружие.

Охранники переглянулись.

– Ну, так что? – Сергей переводил взгляд с одного на другого.

– Я пистолет в комнате оставил, на подоконнике, – ответил ему Федор.

Нахмурившись, Сергей Дуло вышел из сторожки. Наконец он смог рассмотреть усадьбу Бекешевых. Сложенный из темных, калиброванных бревен, дом выглядел на редкость добротным. Никакого пластика, в огромные окна вставлены деревянные стеклопакеты. Двустворчатые входные двери на высоком крыльце тоже из дерева. Судя по форме крыши, в здании существует еще один, третий этаж. Но, возможно, это просто большой чердак.

Участок внутри ограды был по-зимнему невыразителен. Ажурная беседка, мангал, сложенный из серых камней, мостик, под которым летом, очевидно, протекал искусственный ручеек. Нечто похожее Сергей видел много раз, бывая на дачах своих приятелей, но ему никогда не приходило в голову соорудить что-то подобное для себя.

– Как ваше плечо? – поинтересовалась Полина, когда он вошел в гостиную.

– Из вежливости спрашиваете? Это лишнее, – сказал Дуло. – Где Бекешев?

Он пересек комнату. Отдернув штору, осмотрел подоконник. Потом быстро прошел ко второму окну, тому, что находилось рядом с диваном.

– Где Бекешев? – резко развернувшись, повторил он.

– Сказал, что неважно себя чувствует, прилег в своей комнате. Все ждут, когда вы станете их допрашивать.

– Где его комната?

– Не знаю… Что-то случилось?

– Дайте сюда свою сумочку, – скомандовал следователь.

– Вы в своем уме? – растерялась Полина.

– Делайте что велено и не задавайте дурацких вопросов.

– А если я не подчинюсь вашему приказу? – набравшись мужества, спросила она.

– Тогда отберу силой.

Схватив сумку, Полина швырнула ее на стол:

– Подавитесь!

Сергей Дуло вывалил все содержимое и повернулся к Полине.

– Теперь карманы.

– Что? – не поняла та.

– Мне нужно проверить ваши карманы.

– У меня нет карманов.

– Подойдите сюда, – велел он и, не дождавшись, ловко, в один прием, обыскал ее.

Почувствовав на себе его руки, Полина, не раздумывая, влепила ему пощечину. Схватив ее за руку, Сергей Дуло приблизил побледневшее лицо и тихо сказал:

– Не делайте так никогда, если не хотите, чтобы вам ответили тем же.

Глава 13

Прошу, найдите того, кто ее убил

Где-то в коридоре открылась и снова захлопнулась дверь. Вслед за тем в гостиную вошел Бекешев. Не позволяя себе сутулиться, быстрым шагом проследовал к столу, на котором стояла бутылка с коньяком.

– Вам налить? – спросил он у следователя, вошедшего за ним.

– Не откажусь.

Плеснув коньяку в стакан, Бекешев передал его Дуло, потом взглянул на Полину.

– Вам?

– Спасибо, не хочу.

Сергей стоял у окна, в задумчивости вращая содержимое стакана.

– У меня нет объяснения случившемуся, – сказал Бекешев.

– Нечего тут объяснять, – Дуло резко повернулся. – Кому-то из живущих здесь понадобилось оружие. И хорошо, если только затем, чтобы защитить свою жизнь…

– Вы осмотрели весь дом. – Бекешев поднял глаза. – Не мог же пистолет испариться?

– Отчего же, – язвительно заметил следователь. – После того, что случилось с вашей женой…

– Вы не имеете права. – У Бекешева потемнело лицо. – То, что случилось с моей женой, не может служить предметом для ваших колкостей.

– Простите. – Сергей Дуло взглянул на Полину. – Вы не покидали комнату?

– Всего на несколько минут, – ответила та.

– Куда выходили?

– Если скажу, что в туалет, это будет дурным тоном?

В разговор вмешался Бекешев. Обращаясь к Полине, он сказал:

– Думаю, вам лучше заночевать здесь, Таисия Титовна приготовила комнату. Где ваша машина? Я прикажу охранникам загнать ее во двор.

– Она осталась на кладбище.

Сергей Дуло удивленно вскинул голову.

– На кладбище? Что вы там делали, черт побери? Солировали на сатанинском шабаше?

– Все намного прозаичнее, – парировала она. – Ехала сюда по старой дороге, у кладбища наткнулась на упавшее дерево. Дальше пошла пешком.

– Оставьте ключи, – сказал Бекешев. – Утром машина будет стоять во дворе.

Он налил себе коньяку, прошел к дивану и тяжело сел.

– Я готов ответить на все ваши вопросы.

– Боюсь, их не так много. Мне необходимо знать, где вы были с восьми часов вечера вчерашнего дня до двух часов ночи.

– С семи до двенадцати в ресторане «Пиноккио».

– На Кутузовском? – спросил следователь и что-то записал в свой блокнот. – Стало быть, в Москве.

– Потом два часа в дороге.

– Кто может подтвердить?

– В ресторане за одним столом со мной сидели шесть человек. Спросите любого. Все шестеро – очень известные люди. В дороге со мной был только водитель. Хотя… – Дмитрий Андреевич потер ладонью лоб, будто припоминая. – На половине пути нас останавливал гаишник. Водитель наверняка помнит, где это было. Я, признаться, уже задремал.

– Хорошо. Если все так, как вы говорите, у меня к вам еще несколько вопросов. Первый. Что вы делали, когда поняли, что ваша жена исчезла?

Полина беспокойно заерзала в своем кресле.

– Почему он должен отвечать на этот вопрос? – не сдержавшись, воскликнула она. – Чем это может помочь следствию? Ведь уже известно, что ее убили.

Сергей Дуло упрямо наклонил голову и потрогал раненое плечо. Не глядя на Полину, он тихо сказал:

– Уверяю вас, есть такая необходимость. А также предупреждаю: если вы будете мне мешать, я вышвырну вас из комнаты.

Не обращая внимания на их пикировку, Бекешев пояснил:

– Я отправился в город, к подруге Алины.

– Но ведь охранники вам сказали, что она не выезжала из усадьбы.

Усмехнувшись, Бекешев опустил глаза:

– Знаете, если женщина чего-то захочет по-настоящему…

Перехватив укоризненный взгляд Полины, следователь решил избавить его от излишних объяснений.

– Понимаю, о чем вы… Обращались в полицию?

– Нет.

– Почему?

– Думаю, вы и сами понимаете. Я – публичный человек. Мое заявление могло породить немалое количество сплетен на страницах желтых газет. К тому же я должен считаться с Алиной. В конечном итоге – она свободный человек, имеет право на личную жизнь, даже если какие-то ее поступки не слишком меня устраивают.

– Скажите, вы давно женаты?

Вопрос был задан внезапно. Полина сузила глаза и уничтожающе посмотрела на следователя. Он же не обратил на это никакого внимания.

– Шестнадцать лет, – сказал Бекешев.

Сергей Дуло непроизвольно почесал в затылке.

– Это что же, получается, вашей супруге было восемнадцать…

– …А мне сорок четыре, – продолжил за него Дмитрий Андреевич.

– Вы знакомы с ее родителями?

– Видите ли, – осторожно проговорил Бекешев, – в некотором смысле я сам был ее родителем.

– Что?! – На этот раз Полина возмущенно уставилась на Бекешева. – Уж не хотите ли вы сказать…

– Избави боже… – поторопился ответить тот. – Просто тридцать лет назад мы с моей первой женой удочерили девочку. А когда жена умерла, я женился на приемной дочери. Так вышло.

– Да как же вы могли… – сказала Полина.

– Прошу воздержаться от комментариев, – оборвал ее Дуло и снова спросил Бекешева: – Вы с супругой не ссорились в последнее время? Ничего в ее поведении не изменилось? Возможно, у нее появились новые знакомые или подруги…

– Ссор не было. А в остальном… Насколько мне известно – нет. Хотя с полной уверенностью сказать не могу. Алина часто бывала в городе, выезжала в Москву, за границу. Здесь я не видел никаких новых знакомых. Приезжали две-три подруги, у них я и побывал утром.

– Еще один важный момент… Когда обнаружили вашу жену, на ней была очень странная одежда.

– Что? – Бекешев побледнел.

– Мы получили необходимую консультацию. Эксперт утверждает: вещам, в которые была одета ваша супруга, по меньшей мере четыреста лет.

– В ее гардеробе не было ничего подобного. Я не знаток, но полагаю, таких раритетов сохранилось не так много.

– Вы правы. Нам предстоит еще кое-что уточнить, а пока одежда сушится в кабинете прилуцкого участкового…

Бекешев закрыл руками лицо. Заметив это, Сергей Дуло задумался, стоит ли сейчас проводить опознание по фотографиям.

Но Дмитрий Андреевич сумел взять себя в руки.

– Вы можете говорить и делать что должно. Не нужно меня жалеть. Прошу, найдите того, кто ее убил.

Раскрыв папку, следователь вытащил несколько снимков и разложил на столе.

– Теперь вы должны сказать, узнаете ли в погибшей свою жену.

Взглянув на фотографии, Бекешев поднял голову. Его глаза были полны слез.

– Да, это она. А что… что у нее с ногтями?

– Об этом поговорим позже.

– Хорошо. Вы позволите мне ее увидеть?

– Я обязан сделать это по долгу службы. Завтра с вами проведут опознание тела и запротоколируют показания. Сегодня я допрошу всех проживающих в доме. А сейчас, если не возражаете, мне хотелось бы тщательно осмотреть комнату вашей жены.

– Идите за мной, – сказал Бекешев и вышел из гостиной.

Шагая следом, Сергей Дуло видел, как дрожат его плечи…

Глава 14

Цветные сны наяву

– Когда-то в этом доме была поселковая школа. Потом ее разобрали по бревнышку и перенесли сюда. Лестница тоже старинная, заменили только ступени, прежние никуда не годились… – Таисия Титовна положила руку на перила и стала подниматься наверх.

Полина следовала за ней.

– Скажите, а почему личная комната хозяйки находится на втором этаже?

– Сначала это была комната для рукоделия. Знаете – подшить, погладить, высушить. Потом Алина Николаевна устроила там будуар. Затем спальню. – Таисия Титовна осеклась и виновато посмотрела на Полину. – Хотя это и не мое дело, но такая разница в возрасте до добра не доводит…

В конце коридора скрипнула половица и мелькнула быстрая тень.

– Кто это? – испуганно спросила Полина.

– Джанпаоло. Джаник, наш повар. Извините, здесь слишком темно.

Таисия Титовна щелкнула выключателем. Вспыхнул свет. Они прошли дальше по коридору. Из-за ближайшей двери послышался голос Сергея Дуло, потом что-то сказал Бекешев.

– Где ее комната? – спросила Полина.

– Чья?

– Хозяйки дома.

– Вторая дверь налево, рядом с той комнатой, где будете спать вы.

Заметив, что Полина поежилась, старуха сказала:

– Можете не бояться, моя комната напротив. И я вряд ли сегодня усну. Ваш друг тоже заночует у нас?

– Он мне не друг! – Ответ Полины прозвучал слишком страстно.

– Понимаю… – Таисия Титовна сдержанно улыбнулась.

Они подошли к двери гостевой комнаты. Полина обернулась:

– Скажите, вы ничего не заметили? Тот человек, итальянец… Он вышел из этой комнаты?

– Вам показалось, – сказала Таисия Титовна. – Просто проходил мимо, его комната находится дальше по коридору. – Она распахнула дверь. – Милости прошу.

Полина остановилась у порога. Старуха двинулась дальше, подошла к кровати, сняла покрывало, откинула край одеяла.

– У самой лестницы есть ванная, можете умыться. Часа через полтора спускайтесь, я приготовлю чай.

В зеркало, висящее над старинным комодом, Полина видела, как за Таисией Титовной закрылась дверь. Она подошла к комоду и провела рукой по лакированной поверхности, затем повернулась и оглядела комнату. Светлые, в мелкий цветочек обои, розовые шторы, задрапированные каким-то особенно замысловатым способом. Маленький шифоньер, несколько стульев, расставленных по углам, на полу – ковер с лохматыми кисточками.

Полина села на кровать. Наконец у нее появилась возможность побыть наедине со своими мыслями. Минувшие сутки представились ей нескончаемым кошмаром.

За стеной снова заговорили, затем послышались шаги и хлопнула дверь. Мужские голоса сделались громче, зазвучали уже в коридоре. Осмотрев комнату, мужчины спускались вниз.

Вслед за тем по коридору кто-то торопливо пробежал. Очевидно, это была горничная, которую ожидал следователь, чтобы допросить. После нее должна пойти Таисия Титовна, за ней повар-итальянец, потом – Полина.

И все-таки итальянец был именно здесь. Ей не показалось. Может быть, он подслушивал, о чем говорили следователь и Бекешев? Странный тип…

Полина чувствовала: все, что ее окружало с момента получения загадочного письма, было не просто странным, а весьма угрожающим. Казалось еще немного, и ей станет ясно, в чем же тут дело. А пока…

«А пока нужно как следует умыться», – сказала она себе и направилась в ванную.

На обратном пути Полина остановилась у двери хозяйкиной комнаты и, недолго раздумывая, нажала на ручку. Войдя внутрь, не сразу решилась включить свет, стояла без движений, боясь пошевелиться, и слушала тишину.

В воздухе, пропитанном ароматом дорогих духов, витала некая тайна. И она хотела, чтобы ее узнали…

Переступив с ноги на ногу, Полина неловко взмахнула рукой, что-то, похожее на торшер, с грохотом повалилось на пол. У нее закружилась голова, теряя сознание, она шагнула вперед – а когда пришла в себя, поняла, что лежит навзничь.

Сквозь окно со двора в комнату проникал голубой свет прожектора. Полина смотрела на потолок, и ей казалось, что она видит цветной сон…

Глава 15

Шопинг с привкусом крови

Проснувшись утром, Марина ощутила нездоровое першение в горле.

«Всякий раз наступаю на одни и те же грабли… Нужно выключать кондиционер на ночь», – с досадой подумала она.

Потом села, нащупав ногами тапочки, потянулась. Встала и прошла в ванную. После душа вернулась в комнату и, отыскав глазами сумку, вытащила ее из-под стола.

Единственное платье оказалось сильно помятым. Марина достала джинсы и короткую майку. К счастью, ей удалось откопать купальник.

Завтрак в отеле «Корал Бич» начинался в половине восьмого. Марина входила в число особо отличившихся – явилась за десять минут до его окончания. К слову сказать, повар был молодцом – выбор блюд и в этот час оставался вполне приемлемым.

В обеденном зале было несколько человек. Среди прочих Марина увидела ту самую сибирячку, жену активного члена питейного клуба в эмирате Аджман.

– Здравствуйте! Вы одна?

– Садитесь, – кивнула женщина. – После завтрака – на пляж?

– Конечно.

– Значит, пойдем вместе.

Марина разрезала ножом бесцветный кусок дыни, попробовала и отставила тарелку в сторону.

– Не вкусно?

– Фрукты и овощи здесь совсем никудышные, – сказала Марина. И, припоминая забытое имя женщины, заметила: – Сплошная гидропоника.

– Точно. Помидоры от огурцов отличаются только формой и цветом. – Сибирячка улыбнулась и на всякий случай представилась: – Меня зовут Вероника. А вы, кажется, Марина? Если не возражаешь, перейдем на «ты»…

После завтрака они вдвоем пошли на пляж. На песчаном берегу покоились несколько распластанных тел. В одном из них Марина узнала красавчика Сеню. Рядом с ним лежал седой Санек. Именно он первым заметил Марину и помахал ей рукой.

– К нам! Идите к нам!

Красавец опустил на нос очки и, приподняв голову, едва посмотрел в их сторону. А потом отвернулся.

– Спасибо, мы – к бассейну, – отказалась Марина.

Вероника чуть слышно прошептала:

– Видала каков? Гусь лапчатый! Ни тебе «здравствуй»…

У бассейна они без труда нашли свободные шезлонги. Спустя сорок минут, почувствовав, что немного «сгорела», Марина забеспокоилась. Накинув на плечи парео, она спустилась в воду и окликнула служащего. Вскоре тот принес заказанный ею апельсиновый сок.

Потягивая через трубочку охлажденный напиток, Марина смотрела поверх кафельного бортика в сторону моря. Неспешные волны одна за другой накатывали на берег.

– Отчего вы сбежали от нас? – услышала она мужской голос.

Обернувшись, увидела синие глаза, в которых мерцала недвусмысленная заинтересованность. Рядом с ней «дрейфовал» Сеня.

– А мне показалось, вы и не заметили нашего появления.

– Чушь. Как я мог не заметить такую женщину?

– По вам и не скажешь, – улыбнулась Марина.

– Это значит, мне не стоит надеяться на взаимность? Вот так друзей и теряют…

– Нельзя потерять то, чего нет.

– А вы никогда не думали об упущенной выгоде?

Марина восхищенно вглядывалась в красивое лицо.

– А вам никто не говорил, что вы самовлюбленный нахал?

– Говорили, и не один раз, – он произнес эти слова чувственно-низким голосом. – Разве это не комплимент для настоящего мужчины?

– Для настоящего – нет.

Она поставила стакан на край бортика и, оттолкнувшись, поплыла к кафельным ступенькам.

Вероника встретила ее вопросом:

– Послушай, неужели поведешься на этого фанфарона? А видать, зацепила ты его… за абрикосики.

– Почему – нет? Я всю свою жизнь делала глупости, так не останавливаться же теперь…

– Ты это серьезно?

– Нет. Шучу.

Ближе к полудню на пляже сделалось жарко, новоиспеченные подруги решили вернуться в отель. Когда они шли по брусчатой аллее, их нагнали Сеня и его приятель Санек.

– Девушки не желают выпить мартини? – не то спросил, не то предложил последний.

– Где? – деловито поинтересовалась Вероника.

– Где еще могут налить, как не у нас? – хихикнул Санек.

А Сеня, наклонившись к Марине, сказал:

– Мне кажется, вы сгорели. Если хотите, в моем номере есть специальный крем…

– Спасибо за сочувствие, у меня есть все, а чего нет – куплю.

Перехватив ее взгляд, устремленный на его рваные джинсы, Сеня сказал:

– Между прочим, джинсы мне рвал сам Юдашкин.

Услышав это заявление, Марина не сдержалась и просто схамила:

– Меня тоже сейчас вырвет.

Красавец Сеня холодно улыбнулся и зашагал прочь в сопровождении своего «ординарца».

– Иногда мне кажется, я что-то пропустила в своей жизни… – Вероника проводила его оценивающим взглядом. – Хотя иногда что-то лучше и пропустить.

Автобус в Шарджу, который подавали к пяти, задерживался. Марина предложила взять такси. Они вышли из вестибюля отеля на улицу. Служащий, одетый в «украинскую свитку», взмахом руки пригласил к подъезду автомобиль.

– Сити-Центр. Сколько будет стоить поездка? – спросила Вероника, усаживаясь на заднее сиденье. – Здесь нет таксометра.

– Иа карачо говорит на русский, – улыбнулся смуглый водитель. – Трицца пят дирхам.

– Двадцать, – твердо заявила Вероника.

– Двацца пят.

– Хорошо, двадцать пять, – согласилась Марина. – Сегодня плачу я.

В автомобиле не работал кондиционер, и скоро стало нечем дышать.

– Это не «Тойота», – Вероника помолчала, припоминая, какого цвета машина, в которую они сели, – а желтый кусок дерьма… В следующий раз возьмем муниципальное такси.

– Римен… – Водитель потянулся, чтобы пристегнуть Марину ремнем безопасности, и по пути как будто нечаянно коснулся ее груди.

Она наотмашь хватила его по предплечью.

– Ти боицца пристейгиват римен? – удивился таксист.

– Я сейчас заявлю в полицию, и тебя самого пристегнут куда надо.

Угроза прозвучала достаточно убедительно, поэтому до Сити-Центра доехали без приключений.

В цокольном этаже огромного здания, где располагался гараж, было неимоверно жарко. Пробираясь через бесконечные ряды автомобилей, хотелось только одного – поскорей оказаться в прохладном раю вечно действующих кондиционеров.

От эскалатора, ведущего на второй этаж, доносилось размеренное металлическое клацанье, с таким звуком примагничивались тележки покупателей к его рифленой поверхности.

Первый рубеж, на котором задержалась Марина, был маленький магазинчик с арабскими духами и ароматическими маслами. Флаконы, которые в огромном количестве громоздились на полках, завораживали особенным, почти колдовским дизайном. Украшенные стеклянными стразами, они напоминали бутылочки из царственного будуара Шахерезады.

Дальше был бутик модного женского белья, затем магазин одежды и, наконец, обувная лавка…

Нагруженные пакетами, девушки вышли из торгового центра перед самым его закрытием. Поймали муниципальное такси ванильного цвета, водитель которого был одет в форму того же оттенка, и в половине двенадцатого были уже в отеле.

Марина отправилась к себе и, закинув пакеты в комнату, вновь вышла из номера. Еще из окна автомобиля она заметила маленький магазин, работавший круглосуточно. В нем продавался свежевыжатый фруктовый сок. Именно туда она и направилась.

Купив сок, возвращалась в отель. Трасса была пустынной. Вокруг – ни души. Переходя дорогу, Марина повернула голову и замерла. Кроны высоких кустарников, свисавших поверх придорожного забора, тревожно зашелестели. Прямо на нее летели горящие огни автомобиля…

Рванув в сторону, она ощутила скользящий удар и упала, уткнувшись лицом в горячий асфальт. Во рту появился солоноватый вкус крови…

Глава 16

Вот это мужик…

Полина томилась в коридоре, ожидая, когда закончится допрос повара. Стеклянную дверь гостиной закрыли только наполовину. Было хорошо слышно, что говорил следователь, и – ничего из того, что отвечал итальянец.

Придвинувшись, она засунула нос в гостиную. К счастью, ее не заметили.

Сместившись в сторону так, чтобы ее не видел Сергей Дуло, она сосредоточила свое внимание на итальянце. Интересно, какого цвета у него глаза?

«Наверняка синие…».

Кудрявые черные волосы. Типичный средиземноморский профиль: нос – в одну линию с гордым, но невысоким лбом. Четко обозначенный подбородок, мощная шея и рельефный торс. При этом он наверняка был завидного роста – не меньше метра восьмидесяти пяти. До этих пор Полина считала, что не бывает итальянцев выше метра восьмидесяти.

«Боже ты мой, вот это мужик…».

Сергей Дуло оглянулся. Увидев Полину, возмущенно поднял брови.

– Подслушиваете?

– Нет. Жду, когда наступит моя очередь.

– Считайте, что дождались. А вы, – следователь посмотрел на Джанпаоло. – Вы можете идти.

Итальянец встал, подождал, пока подойдет Полина, и в нужный момент, когда та садилась, галантно придвинул ей стул.

– Спасибо, – сказала она и, обернувшись, посмотрела в его глаза. Они были ярко-синего цвета.

– Фамилия? – спросил следователь после того, как итальянец вышел и плотно прикрыл за собой дверь.

– Свирская.

– Имя-отчество?

– Полина Сергеевна… Зачем все это? Подозреваете меня в убийстве?

– Где проживаете?

– Москва, Шелепихинская набережная, дом десять…

– Зачем приехали в Прилуцк?

Полина почувствовала непривычное для себя смущение – объяснить, почему она оказалась здесь, было совсем не просто.

– Вчера вечером я получила письмо…

– По почте? – спросил следователь.

– По электронной почте, – уточнила она.

– Так. Что дальше?

– Текста в письме не было, но был прикреплен файл, скопированный с информационного сайта.

– От кого пришло сообщение?

– Не знаю.

– Вы всегда открываете письма с неизвестным вложением, даже если не знаете от кого?

– В заголовке было что-то про похудание, я как раз подписалась на рассылки с подобного сайта.

– А зачем вам худеть?

Полина округлила глаза:

– Почему вы меня об этом спрашиваете? Разве это относится к делу?

– Простите… – Сергей неожиданно покраснел. – Итак, вернемся к файлу. Что там было?

– В нем говорилось о том, что убита жена известного политика Бекешева.

– Вы сказали, что получили сообщение вчера. В котором часу?

– В шесть вечера.

– Но это невозможно. – Ухмыльнувшись, следователь заворочался. – Все произошло намного позже. Скажите, как в ваши руки могла попасть информация об убийстве, которое еще не случилось?

– Не знаю, – упрямо проговорила Полина. – Надеюсь, что вы во всем разберетесь. Ведь ваша фамилия Дуло?

– Откуда вы знаете мою фамилию? Ах да, удостоверение…

– Я узнала о вас еще вчера, когда прочитала статью. Там было написано, что вы руководите следствием.

– Видите ли, милая барышня, – саркастически изрек Дуло, – о том, что мне придется вести следствие по делу Бекешевой, я сам узнал только сегодня утром.

– А я знала об этом еще вчера.

– Предположим. Но зачем вы приехали? Алина Бекешева была вашей подругой?

– Нет. Мы незнакомы. Просто там была фотография.

– Фотография погибшей Алины Бекешевой? – Сергей Дуло нахмурился.

– Нет.

– Послушайте! – воскликнул вконец раздосадованный следователь, у которого закончилось всякое терпение. – Что вы мне тут впариваете? Вы журналистка?

– Нет.

– Тогда для чего приехали?

– Там была фотография.

– Чья фотография?

– Моя, – сказала Полина Свирская.

– И это должно звучать убедительно? – сделав паузу, Сергей Дуло серьезно посмотрел ей в глаза.

– Конечно. Потому что все, что я сказала, – правда.

– Чем вы можете это подтвердить?

Полина потянулась к сумочке.

– Прошу, – она достала сложенный вдвое листок и положила его на стол. – Я распечатала сразу же.

– Завидная предусмотрительность… – проворчал Дуло, однако, развернув лист, побледнел.

– Вам плохо? – забеспокоилась Полина.

– Нет, мне хорошо. Так хорошо, что лучше не бывает.

Он потрогал рукой раненое плечо, а потом начал читать монотонным голосом:

– «Сегодня была убита жена известного политика Дмитрия Бекешева. Тридцатичетырехлетнюю Алину Бекешеву обнаружили в реке в поселке Прилуцк, в нескольких километрах от усадьбы, которая принадлежит ее мужу. На теле несчастной женщины обнаружены следы пыток. Кто именно совершил ужасное преступление и чего добивались убийцы? Это предстоит выяснить следственной группе, которую возглавил следователь районной прокуратуры Сергей Дуло».

– Убедились? – спросила его Полина. – Теперь понимаете, что я говорю правду?

– Разберемся… – он взглянул на снимок, помещенный в верхней части листа. – Вы уверены, что это ваша фотография?

– Аб-со-лют-но. Помню даже, где я покупала платье, в котором снималась. В тот день…

– Мне совсем не интересно, где вы покупали свое платье, – Сергей Дуло даже не пытался быть вежливым. – Как ваша фотография могла оказаться в новостях? Хотя… важнее знать, как туда попала сама информация, да еще за несколько часов до случившегося. Хорошо, предположим, вы узнали себя на снимке. Но почему решили ехать в Прилуцк?

– У меня появилось какое-то странное чувство… захотелось выяснить, что происходит.

– Только поэтому?

– А как бы вы поступили, случись с вами такое?

– Не знаю. Где вы остановились?

– В гостинице.

– Здесь же, в Прилуцке?

– Да.

– Когда собираетесь уезжать?

– Может быть, завтра.

– Вам придется задержаться.

– Надолго?

– Пока не знаю.

– А как же моя работа? – Полина спросила так, чтобы немного повредничать, сама-то она знала, что может оставаться здесь сколько захочет.

Уловив в ее голосе капризные нотки, следователь сказал:

– Вы сами хотели во всем разобраться. – Затем добавил немного мягче: – Так что давайте попробуем.

В комнату вошла Таисия Титовна:

– Еще не закончили?

В ее руках был поднос, на котором стояли металлический чайник, чашки, сахарница и блюдо с пирогами.

– Да, пожалуй, закончили, – сказал Дуло.

Женщина прошла к столу и поставила поднос, потом взяла пульт и включила телевизор.

– Господи, что же это я! – спохватилась она. – В доме покойник…

Таисия Титовна вопросительно посмотрела на следователя.

– Ничего, оставьте, – кивнул тот.

– Пироги вчерашние, но очень вкусные. Кушайте.

Женщина тихонько вышла.

Сергей Дуло и Полина пили чай, поглядывая на экран телевизора. Внезапно рука Полины с дымящейся чашкой застыла на полпути ко рту. Она затаила дыхание и неподвижным взглядом уставилась на экран.

– Что? – спросил Дуло.

– Молчите!

Расплескивая чай, она отставила чашку и кинулась к пульту. Прибавив звук, вернулась на место.

– «…В Риме состоялась презентация фильма «Зов», – зазвучал голос диктора. – Снятый в мрачной, готической атмосфере таинственного ночного Рима, «Зов» представляет собой захватывающий триллер, в котором красочно описывается извечная борьба Добра со Злом…»

– Что это значит? – снова спросил Дуло.

– Молчите! – еще громче вскрикнула Полина.

– «Съемки проходили в римском госпитале «Санто Спирито». Это любимая кинорежиссерами площадка для съемок триллеров. Госпиталь знаменит тем, что в зале Баливи находится старинная фреска, тесно связанная с историей России. На стене между двух окон, на высоте нескольких метров изображен папа Сикст IV, который благословляет Зою Палеолог на брак с русским государем, великим князем московским Иваном III…»

На экране телевизора появился высокий свод старинного здания. Камера взяла ниже, выхватив из темноты фреску. В правой ее части на троне сидел священнослужитель, пред ним – коленопреклоненные мужчина в голубом плаще, с короной на голове и женщина в желто-красном. Вокруг них толпились прочие персонажи настенной росписи.

Полина вскочила со стула.

– Идемте! – воскликнула она.

– Вы взбесились? – грустно спросил следователь.

– Да поставите вы эту чертову чашку? – Полина схватила его за руку и потащила на второй этаж.

Распахнув дверь спальни Алины Бекешевой, включила свет и указала на потолок:

– Смотрите!

Сергей поднял голову.

– Твою мать… – не сдержавшись, выдохнул он.

На потолке, от стены до стены, была живописно отображена весьма любопытная сцена. В правой ее части на троне сидел священнослужитель, пред ним – коленопреклоненные мужчина в голубом плаще, с короной на голове и женщина в желто-красном. Вокруг них толпились прочие персонажи настенной росписи.

Глава 17

Проклятие фараонов

– Мне необходимо поговорить с Бекешевым. – Сергей Дуло первым вышел из комнаты.

Полина догнала его на лестнице.

– Я увидела эту картину совершенно случайно, когда зашла в комнату и… Короче, легла на кровать. Было темно, и только свет во дворе. Сначала подумала, мне показалось, а сейчас, когда увидела по телевизору, вспомнила, что еще в университете…

– Вы всегда укладываетесь в постель, как только попадаете в чужую комнату? – ехидно спросил Дуло, спускаясь по лестнице.

– Не язвите. – От обиды Полина споткнулась и чуть не скатилась вниз. – Неужели вы не понимаете, увидеть такое в комнате тридцатилетней, вполне современной женщины по меньшей мере странно.

– Знаете, – сказал Дуло. – Сдается мне, в этом доме отыщется немало занимательного.

– А если он уже спит? – спросила Полина, когда они приблизились к спальне Бекешева.

– Придется разбудить.

Сергей постучал в дверь. Подождав минуту, постучал снова, уже громче.

– Может быть, с ним что-то случилось? – Полина ринулась к лестнице. – Пойду позову Таисию Титовну…

– Стоять.

Она замерла.

Дернув за дверную ручку, Сергей Дуло порылся в карманах и достал складной перочинный ножик. Нашел в нем какой-то крючок и сунул его в замочную скважину.

– Что вы делаете… – наткнувшись на тяжелый взгляд Дуло, Полина запнулась. – Хотя, может быть, вы и правы. Наверное, у Бекешева сердечный приступ.

– Сейчас мы ему поможем, – пообещал следователь.

Открыв дверь, он по-хозяйски включил свет и направился к кровати.

– Не смейте! – вырвалось у Полины. – Человеку плохо, а вы…

– Ему уже лучше, – спокойно проговорил Дуло и быстрым шагом обошел комнату.

– Но где же…

– Дмитрий Андреевич? – Сергей изобразил на лице идиотскую улыбку. – Как странно… Вы тоже заметили, что его здесь нет? Не дом, а какая-то провальная яма. С этим что-то нужно делать, Полина. – Он впервые назвал ее по имени.

– Ничего не понимаю…

Дуло взял ее за руку и подвел к постели:

– Прошу.

– Зачем?

– Вы же сами сказали, что как только заходите в чужую комнату…

– А не пошли бы вы!

Сергей Дуло потушил свет, сел на кровать и усадил ее рядом.

– Что вы собираетесь делать? – спросила Полина.

– Ничего. Просто ждать.

– Ждать? Но чего?

– Второго пришествия, – хмыкнул следователь и достал сигареты. – Вы не заметили, есть в комнате пепельница?

– Кажется, стояла на тумбочке.

– Спасибо.

Сергей потянулся, взял пепельницу. Потом вспыхнула спичка, и запахло дымом. Несколько минут они сидели молча, и только потрескивала, раскуриваясь, сигарета.

На мгновение Полине показалось, что ситуация похожа на глупый розыгрыш.

– Успокойтесь, я не пристаю к малознакомым женщинам, – сказал Дуло.

– С чего вы взяли, что я хоть на минуту…

– Да ладно вам.

Огонек сигареты вспыхнул ярче, а потом побледнел.

– Там, на лестнице, вы сказали, что, увидев фреску, вспомнили про университет… О чем конкретно вы вспомнили?

– О своей курсовой работе на третьем курсе. Вам это интересно?

– Теперь мне интересно все, даже ваша курсовая работа. – В темноте снова разгорелся огонек сигареты. – Ну, выкладывайте, о чем была ваша курсовая работа?

– О Зое Палеолог, племяннице последнего византийского императора, дочери деспота Мореи.

– Вот, значит, как… И чем же она была знаменита?

– Тем, что впоследствии стала русской царицей. Вы действительно хотите, чтобы я рассказала?

– Да, если это связано с фреской.

– Самым непосредственным образом. Но рассказывать придется долго.

– Времени у нас предостаточно.

– Тогда слушайте. Все началось с того, что в середине пятнадцатого века пала Византийская империя…

– Вот так сразу?

– Если будете перебивать, я не стану ничего говорить.

– Простите. Молчу.

– Турки захватили столицу империи – Константинополь. Вскоре ими была захвачена Морея – владение деспота Фомы, отца Зои, на полуострове Пелопоннес. Фома Палеолог с домочадцами бежал в Италию, где их с почетом приняли, потому что отец семейства спас от турок часть знаменитой библиотеки императора Константина и величайшую христианскую святыню – голову апостола Андрея.

– Да бросьте…

– Еще одно слово, и я…

– Рассказывайте. Молчу.

– Итак, после смерти отца Зоя вместе с сестрой и братьями жила и воспитывалась при дворе римского папы. Ее опекуном был Виссарион Никейский, католический священник, по происхождению грек.

– У вас прекрасная память.

– Как у всех историков.

– Зоя была итальянкой?

– Нет, гречанкой. Да будет вам известно, полуостров Пелопоннес – это Греция. Так вот… Турки продвигались к Балканам, они были уже в Средиземноморье, чем серьезно угрожали существованию итальянских городов-республик. Поэтому папа Пий II в поисках союзников обратил свой взор на Русь. В Москве появляется посланец римского папы к Ивану III с предложением взять в жены дочь Фомы, деспота Морейского. Тут надо сказать, что незадолго до этого великий московский князь овдовел. В том же году Иван Васильевич направляет в Рим ответное посольство – затем, чтобы его представители оценили невесту.

– Хорошенькая была барышня? – спросил Дуло.

– Хорошенькая?.. Как тогда говорили, Зоя Палеолог имела самый тонкий ум и самую широкую талию во всей Европе. Одни утверждали, что она похожа на жабу. Другие говорили – у нее удивительная сияющая кожа, редкой красоты глаза и… усики на верхней губе.

– Короче – крокодил.

– Что бы вы понимали… Это была удивительная женщина, умная и образованная. Дослушайте до конца. В общем, повидал невесту посол Иван Фрязин, взял ее портрет и вернулся в Москву. Кстати, вы знаете, что означает слово «фрязин»?

– Фрязино – город в Московской области.

– Фрязины – так называли в те времена итальянцев, – пояснила Полина и продолжила: – Портрет Зои был первым образчиком светской живописи на Руси. Летописец, который упомянул об этом событии, назвал живописный портрет Зои Палеолог иконой. Митрополит Филипп воспротивился женитьбе царя на католичке, усмотрев в этом посягательство Рима на православную веру. Однако Иван III снова направляет посольство в Рим. Летом того же года Зоя Палеолог с многочисленной свитой отправилась в дальний путь, в Москву. Обоз пересек всю Европу…

– Обоз? Что она за собой тащила? Приданое?

– Об этом немного позже. По некоторым данным, обоз состоял из семидесяти тяжелых подвод.

– Завидная была невеста.

– Вы даже не представляете, насколько, – улыбнулась Полина. – Морской путь из Италии к Черному морю был блокирован турками. Удобная сухопутная дорога – заказана из-за плохих отношений с Польским королевством. Поэтому обоз направился кружным путем, через Германию. Кортеж торжественно встречали во всех городах, где устраивались балы и рыцарские турниры. В Нюрнберге знатные горожанки подарили Зое двадцать коробок конфет…

– Теперь я знаю, откуда взялась ее широкая талия.

– Да замолчите вы?! – Полина сделала убедительную паузу. – Далее было тяжелое морское путешествие, которое длилось без малого две недели. На Балтике бушевал сильный шторм. Можно только предполагать, что испытала византийская принцесса во время того путешествия. Наконец ее корабль прибыл в Ревель, так называли в те времена город Таллин. В Ревеле Зое Палеолог преподнесли в подарок ювелирное украшение работы местного мастера. Что-то невероятно красивое, но что именно, об этом сейчас не знает никто. В начале октября обоз продолжил свой путь по суше. Со звоном колоколов ее встречали в Пскове и Новгороде. Во главе обоза ехал папский легат с большим католическим крестом. Именно этот «крыж», так его прозвали православные христиане, явился причиной скандала, приключившегося на самом подъезде к Москве…

– А что там случилось?

– Когда кортеж невесты остановился в пятнадцати верстах от Москвы, митрополит пригрозил, что уедет, если католический крест появится в стенах города. Одним словом, тот самый «крыж» попросту отняли у папского посланника. Зато Зоя смогла въехать в Москву и предстать перед Иваном III. Свадьба состоялась через несколько часов. Попутно Зоя приняла православие и при крещении получила новое имя – Софья. Иван Васильевич влюбился в нее с первого взгляда.

– Не вижу ничего особенного в этой истории.

– И совершенно напрасно. Этот династический брак укрепил влияние России и многое изменил к лучшему.

– Например?

– Например, Софья внушила мужу идею утверждения единовластия и традиций великой Византийской империи. Не забывайте, она была чистокровной византийской принцессой. А двуглавый орел?

– С ним-то что?

– Ничего. Просто именно Софья ввела в оборот герб с изображением двуглавого орла, унаследовав его по праву крови от поверженной Византийской империи. Был введен новый порядок престолонаследия, появились придворная пышность, этикет, все то, что мы имеем в виду, когда говорим о царской власти. Софья была необычайно умная, хитрая и властная женщина. Под ее влиянием московский князь сделал многое, в том числе присоединил Новгород к Великому княжеству Московскому. Между прочим, низвержение монгольского ига – тоже ее рук дело…

– Ну, здесь вы явно переборщили.

– Ничуть! Именно Софье мы обязаны строительством Московского Кремля. Вслед за ней из Италии приехали архитекторы Аристотель Фиораванти и Пьетро Антонио Солари. Они возвели Кремль таким, каким мы его знаем. Но все это мелочи. Сейчас я расскажу вам о главном.

– Не томите.

– Она родила двенадцать детей и, кроме прочих, дала жизнь человеку, который стал отцом Ивана IV.

После минутного молчания Сергей Дуло спросил:

– То есть она была бабкой Ивана Грозного?

– Именно.

– Ну, так это другое дело… С этого и надо было начинать! Но при чем здесь фреска?

– На фреске отображена церемония помолвки Зои с московским князем Иваном III.

– Тот мужик в голубом плаще – Иван III? Постойте, вы не говорили, что он сам ездил в Италию за невестой.

– Фреска – чистейший вымысел. Вместо него перед папой Сикстом IV стоял дворянин – доверенное лицо Ивана III.

– Сначала вы говорили про другого папу.

– Верно. Вся процедура женитьбы, от портрета до свадьбы, заняла несколько лет. Одна только дорога до Москвы длилась четыре месяца. Папа Пий II к моменту заключения брака умер, его место занял Сикст IV.

– Ясно. Теперь про подводы. Что она тащила с собой в Москву?

– Здесь мы подступаем к самому интересному. Вы слышали когда-нибудь про библиотеку Ивана Грозного?

– Конечно.

– Основу ее составили книги, которые привезла Софья на тех самых подводах. Приданным невесты являлась часть знаменитой Константинопольской библиотеки, спасенная ее отцом, Фомой Палеологом. В сундуках лежали книги гениев античности, десятки фараоновых папирусов, хеттских глиняных табличек, пергаментные свитки из Иудеи и зороастрийские документы.

– Неужели библиотеку до сих пор не нашли? – спросил Дуло.

– Нет. По приказу Софьи под Московским Кремлем построили надежный каменный сейф для царских сокровищ. Существует мнение, будто принцесса Палеолог была колдуньей и наложила на хранилище проклятие фараонов, о котором узнала из древнего пергамента, хранившегося в той же библиотеке.

– Тогда при чем здесь Иван Грозный?

– Иван Грозный дополнил библиотеку – или либерею, как ее тогда называли. А потом куда-то вывез или перепрятал в надежном месте. Для чего он это сделал – никто не знает. Возможно, была какая-то причина. С тех пор тайна либереи присоединилась к короткому списку главных загадок человечества.

Сергей Дуло зажег спичку и посмотрел на часы.

– Половина пятого…

Полина встала с кровати.

– Я, пожалуй, пойду спать.

– А я еще посижу.

– Ничего не хотите сказать? – спросила она.

– Как жаль, что наконец-то вы уходите, – усмехнулся Сергей Дуло.

– Там темно…

– Неужели боитесь? – Он встал. – Идемте, провожу. Знаете, сегодня мне исполняется сорок лет…

– Поздравляю. Но мне нечего вам подарить.

Они вышли в коридор. Прикрыв дверь, Полина замерла.

– Кажется, я оставила в комнате свой телефон.

– Зачем вы его таскаете? Связи-то все равно нет.

– Привычка. – Она взялась за дверную ручку. – Подождите, я быстро.

Полина вошла в комнату, включила свет и, отшатнувшись, вскрикнула. У кровати, спиной к ней, стоял мужчина.

Услыхав крик, в комнату ворвался Сергей.

Мужчина медленно повернулся…

Перед ними стоял Бекешев. Он был бледен и совершенно спокоен.

– Подарок не заставил себя ждать, – сказал следователь. – С возвращеньицем, Дмитрий Андреевич!

Глава 18

Убит выстрелом в голову

– А теперь вы расскажете все, – сказал Дуло, придерживая раненую руку и усаживаясь в кресло напротив Бекешева.

– Я понимаю, понимаю… – закивал Дмитрий Андреевич, как будто соглашаясь, но ничего не обещая наверное.

Полина была уверена в том, что если Бекешев расскажет хоть что-то, он окончательно разрушит свою жизнь. Поймав ее взгляд, тот, улыбнувшись, сказал:

– Не думайте, я не боюсь. Это уже просто волосы на отрубленной голове. Волосы, по которым не плачут.

– Принести вам чаю? – спросила Полина.

Дмитрий Андреевич кивнул:

– Если не трудно…

На кухне Полина отыскала чайник, поставила на поднос кружки и огляделась в поисках чая. Открыла навесной шкаф. Увидев коробку, достала пакетики и закрыла дверцу.

Раздался хлопок. Она снова открыла и закрыла шкаф, прислушиваясь к звуку. На этот раз дверца притворилась тихо. Пожав плечами, Полина села на стул. Ожидая, пока закипит вода, она вспомнила недавнюю фразу Сергея Дуло: «Сдается мне, что в этом доме отыщется немало занимательного».

На кухонных часах было пять.

«Хорошенькое дело – сна ни в одном глазу!»

Возвратившись в комнату, она поставила поднос на стол. Кресло, в котором расположился Бекешев, было просторным, но сидел он очень неудобно, боком и совсем не по-хозяйски. Дуло, напротив – развалясь и прикуривая новую сигарету.

– Чай, – сказала Полина.

– Спасибо…

– Мне нужно знать, где вы были этой ночью и как снова оказались в комнате? – спросил Сергей Дуло.

– Какая разница… – тихо промолвил Бекешев. – К чему рассказывать… Мне теперь все равно.

– Тогда сделайте это ради меня, – проговорил следователь.

В дверь спальни тихо постучали. Все трое замерли, будто застигнутые за непристойным занятием.

В дверь постучали еще раз.

– Дмитрий Андреевич… – голос без сомнения принадлежал Таисии Титовне.

– В чем дело? – спросил Бекешев.

– Откройте, пожалуйста. Мне кажется, с Джаником что-то случилось.

Бекешев встал с кресла и распахнул дверь. Окинув взглядом спальню и всех присутствующих, Таисия Титовна на мгновение потеряла дар речи. Затем повторила:

– Мне кажется, что-то случилось с Джаником…

– Пойдемте, – сказал Дуло, встал с кресла и первым вышел из комнаты.

Остальные последовали за ним. На втором этаже все столпились у комнаты итальянца.

– Сначала я услышала шум. Потом вышла в коридор.

– Когда это было? – спросил следователь.

– Минут сорок назад. Я, как только услышала, пошла в коридор. Дай, думаю, постучу…

– Дальше.

– Постучала в дверь – не отвечает. Позвала несколько раз: Джаник… Джаник… В ответ – ничего. Сначала вернулась в свою комнату, а после подумала: надо бы разбудить Дмитрия Андреевича.

Сергей Дуло решительно постучал и, не дождавшись ответа, толкнул дверь. Она отворилась…

В комнате горел свет. Джанпаоло лежал в постели. Подушка, в которую он уткнулся лицом, была залита кровью. Рядом с кроватью, на полу, лежал пистолет.

– Всем оставаться на месте. Руками ничего не трогать. – Сергей Дуло приблизился к кровати и склонился над итальянцем. – Кончено. Убит выстрелом в голову. – Следователь обернулся и посмотрел на пистолет. Было заметно, как сильно он побледнел.

– Мне кажется… это ваш пистолет, – сказала Полина.

Дуло метнул на нее зловещий взгляд и, вынув из кармана носовой платок, поднял оружие, стараясь не прикасаться к нему пальцами.

– Необходимо срочно вызвать полицию, – снова заговорила Полина.

– Заткнетесь вы наконец? – не сдержался Сергей Дуло. – Кажется, нетрудно сообразить, что никакой связи нет, а можно только съездить.

Полина почувствовала себя полной идиоткой. В этот миг в ее голове промелькнули все предшествующие события, на фоне которых случившееся показалось вполне обыденным фактом. На кровати лежал мертвый и, по всей вероятности, убитый человек. В доме находился его убийца.

– К тому же полиция уже здесь. И, кажется, я знаю, что нужно делать. – Дуло перевел взгляд на Бекешева: – Ступайте к себе и ждите меня там. Вы подозреваетесь в убийстве своей жены и служащего Джанпаоло Вендетти. Остальных, – он сделал паузу, – прошу покинуть комнату. Мне нужно осмотреть место преступления.

Глава 19

Преисподняя

– Скажите, вы верите в то, что сказал Дуло?

Они сидели в комнате Бекешева. Задав вопрос, Дмитрий Андреевич смотрел ей прямо в глаза.

– Вы про итальянца? – уточнила Полина.

– Не только. Думаете, это я убил Алину?

– Мне трудно судить…

– И все же. Что вам подсказывает женское чутье, жизненный опыт, сердце в конце концов? Пожалуйста, скажите, для меня это очень важно.

– Нет, – сказала Полина, – я не верю, что это сделали вы.

– Спасибо.

Дмитрий Андреевич замолчал, но, как только справился со своими эмоциями, снова заговорил.

– Я родился и вырос неподалеку отсюда, в деревне, которой теперь нет. – Он придвинул кружку с остывшим чаем и стал машинально перемешивать ложкой несуществующий сахар. – Знаете, я учился в этих стенах. Именно потому купил старую школу. Место для постройки дома выбрал давно, еще в детстве. Я всегда знал: когда-нибудь здесь будет мой дом. Раньше тут стоял монастырь. О нем напоминали только замшелые развалины да часовня на старом кладбище.

– Я видела ее, когда сидела в машине. Мрачноватое местечко, – сказала Полина.

– Кладбище было монастырским. Потом, когда основали Прилуцк, его стали использовать как поселковое, но вот уже больше двадцати лет там никого не хоронят. Кстати, имя свое поселок взял от Спасо-Прилуцкого монастыря.

В комнату вошел следователь. Не останавливаясь, он деловито направился к свободному креслу. Бекешев схватил кружку и приблизил ко рту, но тут же со стуком опустил на стол, будто поставив точку своим сомнениям.

– Я должен сделать заявление, – сказал он.

– Ну, так делайте. – Сергей Дуло придвинул к себе пепельницу и закурил.

– Я соврал. И приказал соврать Таисии Титовне. В ту ночь Алина спала не у себя, на втором этаже, а в этой комнате. Когда я вернулся, дверь была заперта, и мне пришлось открывать ее своим ключом. Но жены в комнате не оказалось.

– Она могла закрыть дверь и уйти, – затягиваясь дымом, сказал Дуло.

– Видите ли, дверь была заперта изнутри, при этом ключ оставался в замке.

– Как же вам удалось открыть дверь?

– Это было нелегко, – вздохнул Бекешев.

– Для чего вы дали ложные показания?

– Я должен был все проверить сам. Я должен был все понять.

Бекешев поднялся с кресла и подошел к окну. С минуту он вглядывался в темноту за стеклом, а потом, повернувшись, сказал совсем просто:

– Каждый человек сам создает рай или ад для себя и для своих близких. И никого нельзя винить в собственных бедах. Винить можно только себя.

– И в чем же ваша вина?

– Я не должен был жениться на Алине.

– Знаю, что вы сейчас скажете. – Сергей Дуло изобразил на лице скучающий скептицизм. – Он что, был ее любовником?

– Да, – кивнул Бекешев.

Полина удивленно переводила глаза с одного на другого.

– И за это вы его застрелили, но для начала украли мой пистолет, – продолжил Сергей Дуло.

– Я не крал вашего пистолета и не убивал своего повара. Он совсем неплохо готовил.

– Как цинично! – воскликнула Полина. – А то, что он был любовником вашей жены? Для вас это ничего не значило?

– Ровным счетом ничего. Вы действительно считаете, что я должен был его убить? – заметив, как вытянулось лицо Полины, Бекешев поспешил объясниться: – Видите ли, по взаимной договоренности мы с Алиной старались не отравлять друг другу существование. Но это не значит, что мы не любили друг друга. Я очень любил ее.

– Что не помешало вам ее убить, – заключил Сергей Дуло.

– Я не убивал Алину. Никогда не смог бы этого сделать. Никогда. – Бекешев помотал головой. – Конечно-конечно… я все расскажу… Вы готовы меня выслушать? – Он посмотрел на Полину, а потом на следователя.

– Говорите, – сказал Дуло.

– Тридцать лет назад мы с моей первой женой удочерили девочку…

– У вас не было своих детей? – поинтересовалась Полина.

– Сын. В то время ему было десять. Он с ревностью отнесся к появлению Алины. Мы с женой предполагали, что так будет, однако у нас не оставалось выбора.

– Почему? – Полина почувствовала, что не может удержаться от вопросов.

– Алина – дочь моего лучшего друга. Видите ли, он и его супруга погибли, точнее – были зверски убиты в своей квартире. Вернулись с дачи, а в доме грабители… К счастью, дети с нянечкой оставались на даче.

– Вы сказали – дети?

– У Алины была младшая сестра, но позже она умерла от полиомиелита. В то время обе девочки находились в Беляевском детском доме. Это грустная история, и я стараюсь о ней не вспоминать…

– Дальше… – сказал Дуло.

– Дальше была болезнь жены. В сорок два я стал вдовцом. В доме появлялись другие женщины, но я никак не мог найти ту, которая не нарушала бы привычного течения жизни. И тут я совершил роковую ошибку. Конечно, не должен был этого делать… однако сделал – женился на своей приемной дочери. Воспользовался ее желанием стать взрослой, ее стремлением быть любимой. Но еще задолго до нашей свадьбы случилось непоправимое…

Бекешев прошел к креслу и остановился в задумчивости. Потом сел.

– Я говорил вам, что у меня есть сын. Когда умерла его мать, он учился в медицинском институте и жил в нашей московской квартире. В тот год, когда все случилось, Игорь окончил институт и наконец приехал сюда. А спустя несколько дней пропал.

– Уехал? – спросила Полина, отчего-то почувствовав тревогу.

– Нет. Совсем пропал.

– Я же говорю – не дом, а провальная яма… – пробурчал Сергей Дуло.

– Мы нашли его спустя месяц. Вернее, он сам нашелся. Просто пришел к воротам и сел в траву.

– Ваш сын рассказал, где был и что с ним случилось?

– Нет.

– Почему?

– Игорь ничего не помнил. И вот уже семнадцать лет мой сын живет в Чудаевском диспансере. Это здесь, недалеко, в пяти километрах от Прилуцка.

– Работает там врачом? – уточнила Полина.

– Вы не поняли. Семнадцать лет назад он вернулся совсем другим человеком. Сначала врачи признали диссоциативную амнезию. Вы, верно, видели такое в бразильских сериалах. Потом у него обнаружили ушиб головного мозга. Окончательный диагноз звучит так – Корсаковский синдром. Мой сын Игорь Бекешев – пациент психоневрологического диспансера в Чудаеве.

– Насколько я знаю, там содержат буйных. – Казалось, Сергея Дуло ничуть не тронула история Игоря Бекешева.

– Вы правы. Мы отправили его туда вынужденно. – Бекешев усилием воли заставил себя говорить. – После того, как он бросился на меня с ножом.

– Возможно, это было временное помутнение? – предположила Полина.

– К сожалению, подобные помутнения происходили слишком часто. Однажды он серьезно ранил меня. После того случая мы с лечащим врачом приняли решение о госпитализации. Конечно, Игорь бывает дома. В последний раз – две недели назад. Ничем хорошим это не закончилось… – Бекешев продолжал виноватым тоном: – Разумеется, он ни в чем не нуждается, более того, я выстроил для него отдельный коттедж. С ним всегда находятся проверенный человек, врач и медицинская сестра. На случай моей смерти, на имя Игоря открыт банковский счет. – Он тяжело вздохнул. – Что случилось – того не вернешь, и с этим нужно как-то мириться.

– Прошу вас, – следователь Дуло затушил сигарету, – вернемся к нашему делу. Скажу честно: мне трудно будет доказать вашу причастность к убийству жены. Алиби – налицо. Однако убийство повара, согласитесь, ваших рук дело. Я говорил с охранниками – этой ночью вы не выходили из дома. Но как вам удалось пробраться в комнату к итальянцу, а потом незамеченным вернуться обратно? Прямо чертовщина какая-то! Лучше, если вы все расскажете сами.

– Знаете, как говорят в плохих детективах: вам не удастся пришить мне это дело. – Бекешев устало поднялся с кресла и подошел к огромным напольным часам, что стояли у стены, возле камина.

Полине показалось, он собирается подвести стрелки. Однако Дмитрий Андреевич достал из кармана ключ и вставил его в отверстие, чернеющее на белом циферблате.

Это были старинные напольные часы с маятником. И не было ничего странного в том, что их механизм нуждался в подзаводке.

«Но для чего это делать в шесть часов утра?» – подумала Полина.

Дмитрий Андреевич провернул ключ, и часы отъехали в сторону, открывая взгляду овальный проем. В его глубине виднелась лестница, которая уходила куда-то вниз.

– Вот мое алиби, – сухо проговорил Бекешев. – И, как видите, лестница не ведет в комнату к любвеобильному итальянцу.

– А куда она ведет? – поинтересовалась Полина.

– В преисподнюю…

Именно так ответил ей Бекешев.

Глава 20

Лучший способ борьбы с искушением

– Вы хотите сказать, что спускались в подвал?

– Подвал? – Бекешев растерянно посмотрел на следователя. – В какой подвал? Ах, простите! Не понял. Это не подвал, а подземелье.

– Хрен редьки не слаще… – Дуло скривился, задев раненым плечом за дверной косяк.

– Если я правильно поняла, подземелье осталось от Спасо-Прилуцкого монастыря? – Полина с опаской заглянула в проем.

– Совершенно верно. До начала постройки дома никто и не знал о его существовании. Обнаружили, когда строители расчистили руины.

– Обитатели дома знают о существовании подземелья?

– Только о той его части, что используется в качестве погреба и куда можно попасть из кухни.

– Кто знает об этом входе? – Дуло кивнул в сторону черного проема.

– Никто. Только я.

– А ваша жена?

– На Востоке говорят: «Никто не хранит тайну лучше того, кто ее не знает». Я придерживался той же точки зрения. Но теперь уверен: о существовании подземелья знает еще кто-то.

– Не вижу связи с убийством вашей жены.

– Я забыл упомянуть одну важную деталь, – Бекешев почти выдавливал из себя слова. – Я не сказал о подземном ходе, который начинается под комнатой и ведет…

– Куда? – не выдержав, поинтересовалась Полина. Она вдруг показалась себе маленькой собачкой, которая встревает во все дворовые свары.

– Подземный ход ведет к часовне на старом кладбище.

– И вы считаете, – предположил Сергей Дуло, – что некто прошел через подземный ход от кладбища до усадьбы, проник в спальню и убил вашу жену?

– Думаю, именно так все и было, – сказал Бекешев. – Сегодня ночью, сразу после того, как мы с вами расстались, я спустился в подземелье и прошел до самого кладбища. Дверь, которая ведет в кладбищенскую часовню, взломана.

– Чем вы можете подтвердить, что все это время находились вне дома? – спросил следователь.

– Держите… – Бекешев что-то подкинул в воздух.

Полина не сразу сообразила, что он обращался к ней, однако успела подхватить ключи от своей машины.

– Ну и что?

– Я был там. Вы заметите это сразу, как только увидите внедорожник.

– С ним что-то случилось? – забеспокоилась она.

– Нет, ничего. Просто я пытался пригнать машину сюда. К сожалению, мне не удалось этого сделать, она еще больше увязла в снегу. Если хотите, ее перегонит охранник.

– Обойдемся, – сказал Сергей Дуло и по-хозяйски отнял у Полины ключи. – Не забывайте: от того, что скажет эта женщина, увидев свою машину, зависит, останетесь вы подозреваемым или вернетесь в категорию свидетелей. – Он повернулся к Полине. – А вам придется пройти со мной.

– Вы хотите меня арестовать? – оторопела она.

– Хуже. – Сергей втянул щеки и зловеще пробормотал: – Я забираю вас в преисподнюю…

– Паяц. – Полина презрительно сжала губы. – Кто вам сказал, что я пойду?

– У вас нет выхода.

– Есть. Я могу выйти в дверь.

– Простите, – Сергей Дуло невинно посмотрел ей в глаза. – Я просто неудачно пошутил. Мне показалось, что вы, как историк, не откажетесь от прогулки по средневековому подземелью… Или я ошибаюсь?

– Не человек… Дьявол, – прошептала Полина. – Конечно же, я пойду.

– Браво! Поддаться искушению – лучший способ борьбы с ним.

Следователь шагнул к проему.

– Постойте, – остановил его Бекешев.

– Что еще?

– Все не так просто. Вам не найти дороги.

– Хотите сказать, что идете с нами? Напомню, в доме две женщины и – покойник.

– Таисия Титовна не из слабонервных, поверьте. Я знаю ее тридцать пять лет, с тех пор, как она пришла нянчиться с моим сыном.

– А ваша горничная?

– Эта будет спать по меньшей мере еще часа два.

– Ошибаетесь. Я уже беседовал с ней.

– С Таисией Титовной ей нечего бояться.

– В таком случае идемте, – сказал следователь.

– Советую вам одеться, там холодно. И позвольте, я пойду первым…

После того как все трое оделись, Дмитрий Андреевич посторонил Дуло и шагнул в зияющий проем. Полина и Сергей вошли вслед за ним. Бекешев опустил торчащий из стены рычаг, и старые часы вернулись на свое место. Они оказались в абсолютной темноте.

Глава 21

Наедине с вечностью

Бекешев включил фонарь и осветил каменные ступени, вслед за тем начал осторожно спускаться вниз. За ним шла Полина, последним – Сергей Дуло.

Миновав лестницу, они очутились в помещении, облицованном потемневшим от времени известняком.

– Идите сюда… – Голос Бекешева прозвучал непривычно глухо. – Я здесь, под лестницей…

Они прошли несколько метров по узкому коридору, высота которого была немногим больше среднего человеческого роста. Потом спустились на несколько ступеней и оказались в тоннеле, не очень широком, высотой метра два с небольшим. Стены и свод его, как и первое помещение, были облицованы известняком. Каменный пол выполнен в виде желоба.

Один за другим они двигались вперед, в мрачную глубину тоннеля. Их окружала тягучая тишина. У Полины сразу же заложило уши. Зажав нос, она тяжело сглотнула и только после этого услышала свои шаги.

– Дмитрий Андреевич, посветите сюда, пожалуйста.

Сергей Дуло присел на корточки, вглядываясь в каменный пол, покрытый пылью.

Повсюду были видны конусообразные кучки песка. Сообразив, откуда они взялись, Полина вскинула голову и увидела в своде подземного хода глубокие черные трещины. В следующее мгновение оттуда посыпался песок, и ей показалось, что ветхий свод вот-вот рухнет.

Мысль о том, что она будет погребена в этом подземелье, едва не лишила ее рассудка. Однако Полина сумела взять себя в руки и как только совладала со своими страхами, песок сразу же перестал сыпаться.

– Тут недавно прошли люди, – сказал Сергей Дуло. – Дмитрий Андреевич, поставьте сюда ногу.

– Зачем? – поинтересовался тот.

– Делайте что говорю.

– Пожалуйста. – Бекешев ступил на толстый слой пыли.

– Видите, ваши отпечатки у правой стены. Вот вы идете туда… здесь – возвращаетесь обратно.

– Теперь вы понимаете, что я говорил правду.

– Не будемте торопиться, – заметил следователь и указал на середину тоннеля. – Здесь проходили еще трое. Видите? – Он ткнул пальцем в широкую колею из песка и пыли. – И что-то тащили волоком.

– Неужели… – прошептал Бекешев.

– Скорей всего да, – подтвердил Дуло.

– Если ее тащили… Значит, Алина была мертва?

– Совсем не обязательно.

– Какой ужас, – вздрогнула Полина и попыталась представить, что чувствовала в тот момент несчастная женщина.

– Что с вашим лицом? – испуганно спросил Дуло, глядя на Бекешева.

– Я в полном порядке, – ответил тот заплетающимся языком, а потом прислонился к стене и начал замедленно оседать вниз.

– Держите его! – крикнул Дуло и первым ринулся на помощь. – Дмитрий Андреевич, что с вами?

– Сердце… В кармане… Там должно быть лекарство…

Полина обшарила карманы его замшевой куртки, а потом проверила в пиджаке. Наконец нашла таблетки, трясущимися руками выдавила одну и сунула ее в рот Бекешеву. Спустя мгновение он открыл глаза.

– Компания подобралась – лучше некуда… – озадаченно проговорил Дуло. – Идти сможете?

– Не знаю. – Голос Бекешева казался удивленным.

– Вам нужно вернуться. Мы проводим…

– Не стоит. – Дмитрий Андреевич поднялся на ноги. – Просто здесь душно. Я доберусь сам. Вам нужно идти дальше.

Действительно, в воздухе ощущался недостаток кислорода, дышать становилось все труднее.

– Уверены, что дойдете? – с сомнением спросил Дуло.

– Абсолютно, – ответил Бекешев и протянул следователю фонарь. – Возьмите…

– А как же вы?

– Вам нужнее. Я обойдусь подсветкой мобильного телефона.

Они коротко попрощались и разошлись в противоположные стороны.

Полина старалась держаться как можно ближе к Сергею. А тот энергично шагал вперед, не оглядываясь и не говоря ни слова.

Метров через двести фонарь в его руках вдруг погас, и на них со всех сторон двинулась жуткая темнота. Полина уткнулась носом в спину Сергея, а потом, когда он повернулся лицом, повисла на его шее.

Потребовалось несколько секунд, чтобы снова включить фонарь. Они показались долгими минутами, на протяжении которых Полина стояла, прижавшись к следователю.

Когда фонарь осветил подземелье, Полина подняла голову и посмотрела в глаза Сергея. Они стояли, не двигаясь… А потом оба ощутили ветерок, который пронесся над их головами, и, не сговариваясь, направились дальше.

Воздух в тоннеле заметно посвежел, дышалось намного легче, а значит, выход на поверхность был совсем близко.

Глава 22

Semper ante

Что-то, находившееся по ту сторону двери, мешало открыть ее полностью. Наконец пробравшись в щель и оказавшись в небольшом помещении, они увидели, что дверь была приперта большим камнем.

Полина поднялась по деревянным ступеням лестницы и, откинув крышку люка, вдруг очутилась в центре чудовищного вихря. Вокруг нее вертелась черно-серая карусель, что-то хлопало ее по щекам, обдавая холодным воздухом, царапало щеки и лоб. При этом издавались гортанные крики, без сомнения, принадлежавшие живым существам.

Полина в испуге скатилась вниз, где ее подхватил следователь.

– Что там? – спросил он.

– Не знаю… – пролепетала Полина.

– Ждите меня здесь, – коротко обронил Дуло, поднялся по лестнице и выглянул наружу. – Не бойтесь, это вороны.

Сквозь узкие окна часовни внутрь пробивался серый утренний свет. Под куполом еще метались несколько птиц, которые тут же вылетели наружу.

Выбравшись из часовни, они прошли по сорванным с петель дверям, когда-то закрывавшим вход, а потом ступили на занесенную снегом тропку. На ней еще были видны следы Бекешева.

– Где ваша машина? – спросил Дуло.

– На дороге, сразу за упавшим деревом.

Вскоре они добрались до березы.

– Кто вам сказал, что она упала?

– Так ведь лежит…

– Смотрите, – следователь указал на основание ствола, – дерево срубили. Более того, его специально перетащили сюда. Пня, как видите, поблизости нет.

– Зачем?

– Глупый вопрос. Чтобы преградить путь.

– Я не о том спрашиваю, – рассердилась Полина. – Зачем рубить и тащить сюда? Деревьев вокруг мало?

– Здесь растут слишком тонкие. – Сергей Дуло потрогал свежеобглоданную кору невысокой березки. – Сюда притащили толстый ствол. Видимо, требовались гарантии.

Полина огляделась и, усмехнувшись, сказала:

– Кататься на лыжах по кладбищу, какая глупость… Для этого нужна высокая степень убежденности…

– О чем вы?

Она кивнула в сторону едва заметной лыжни.

– Стойте здесь.

Следователь шагнул в глубокий снег и двинулся к лыжне, широко размахивая здоровой рукой. Через несколько минут он вернулся.

– Что там? – спросила Полина.

– Ничего особенного. – Сергей Дуло посмотрел ей в глаза. – Теперь о вашей машине…

– Бекешев здесь был.

– Ясно. Садитесь, – распорядился он и уселся на водительское кресло. – Откуда царапина на правом крыле?

– Царапина? – Полина села рядом с ним.

– Свежая. Когда успели?

Она вспомнила странную встречу на дороге.

– Не знаю, должна ли я рассказывать…

– Да чего уж, выкладывайте. Я от вас такого понаслушался…

– И, учтите, не я начала этот разговор.

Сергей Дуло завел машину, в несколько движений развернул ее и направил в сторону Прилуцка.

– Ловко! – удивилась Полина. – Умела бы я так, не куковала бы всю ночь в доме Бекешева.

– Как будто не хотели туда попасть, – усмехнулся следователь. – Так что с вами приключилось? Откуда царапина?

– Странная история. До сих пор кажется, на самом деле ничего не было. Как во сне…

– Царапина на крыле более чем достоверна, – заметил Дуло.

– Это могло случиться когда угодно.

– И тем не менее вы связываете ее появление с конкретным случаем. Рассказывайте.

– Я ехала в Прилуцк, – начала Полина. – Была страшная метель. Дорога разбитая, ночь, до города оставалось несколько километров. Вдруг вижу – на меня летит голова лошади. Она мне показалась просто огромной, как на экране кинотеатра. По-моему – рыжей или коричневой масти, на лбу белый клин. Как сейчас вижу…

– Кроме головы, было еще что-то?

– Не ерничайте, – мимоходом заметила Полина. – Я вывернула руль в сторону, но колеса остались в колее. Лошадь шарахнулась, послышался скрежет, а потом я увидела ее…

– Именно в тот момент машина получила повреждение?

– Я увидела женщину, сидящую в санях. У меня появилось странное ощущение.

– Почему?

– Представьте себе. Ночь, обезумевшая лошадь, которая несется навстречу, а в санях женщина…

– В деревнях до сих пор используют гужевой транспорт.

– Не-е-ет… – покачала головой Полина. – Было в этом что-то неестественное. Ненастоящее.

– Предположим. Что потом?

– Потом все исчезло.

– Не понял.

– Была метель. Лошадь шарахнулась, и больше я ничего не видела.

– Короче, испарилась.

– Конечно же, нет. Может быть, там была другая дорога.

– Разберемся…

Они въехали в Прилуцк и остановились у жилищной конторы, где располагался опорный пункт и кабинет участкового.

– Подождите, я быстро. Потом добросите меня до усадьбы Бекешевых.

– Вам нужно к врачу.

– Обойдусь, – сказал Дуло и, хлопнув дверцей, зашагал к конторе.

Полина повернулась на бок, закуталась в шубку, закрыла глаза и неожиданно задремала.

Проснулась оттого, что услышала, как снова хлопнула дверца.

– Вы хорошо рассмотрели ту женщину в санях? – спросил Сергей Дуло, усаживаясь за руль.

– Нет. Было темно, и она промелькнула так быстро.

– Что вам особенно запомнилось?

– Поза, то, как она сидела, тряпье, в которое была укутана. Знаете, что я подумала? – Полина зевнула и потянулась. – Глупости все это. Видимо, я просто на мгновение заснула. К счастью, колея удержала меня на дороге.

– Расслабьтесь, – сказал Дуло. – Лошадь вашу сегодня нашли в реке. Вместе с санями. В день убийства Бекешевой ее украли в соседнем хозяйстве.

– Я все поняла! Думаете, в санях сидела Алина? – Полина широко распахнула глаза. – Это же прямо кино какое-то…

– Разберемся… – следователь выглядел озабоченным.

– Что случилось? – спросила Полина.

– Сегодня ночью кто-то побывал в кабинете участкового.

– Зачем?

– Чтобы похитить одежду убитой.

Полина окончательно проснулась.

– Подождите, подождите… Вы сказали, что на ней были старинные вещи. Вы оставили одежду без присмотра?

– Там был старик-костюмер.

– Он видел кого-нибудь?

– Был пьян. А когда попытался встать – его толкнули, и он упал. Этого оказалось достаточно, старик очухался только утром. – Сергей Дуло стукнул здоровой рукой по рулю. – Черт! У меня дурное предчувствие. Кто-то все время идет впереди…

– Semper ante… – медленно проговорила Полина.

– Латынь? Что означает эта фраза?

– Всегда впереди… – сказала она и задумчиво посмотрела на Сергея Дуло.

Глава 23

Одно лицо

На все случаи жизни

Приближалось обеденное время, и голод оказался сильней предрассудков. Марина оделась, водрузила на нос солнцезащитные очки и, взглянув на себя в зеркало, пожалела, что не купила окуляры побольше, а главное – потемней.

Она хорошо помнила, что при падении ударилась носом и подбородком.

«Откуда взялся синяк под глазом?» – спросила она себя. – Как жаль… Можно сменить платье на джинсы, и наоборот, а лицо – одно на все случаи жизни».

Избегая нежелательных встреч в лифте, Марина спустилась в вестибюль по лестнице. Быстрым шагом прошла мимо барных столиков, за которыми, как белое воронье, сидели высокомерные арабы.

Пообедав, она решила прогуляться и вышла в парк. Отыскала в дальнем углу площадку, уставленную низкими диванами с десятком подушек. Над каменным столом возвышался золоченый кальян. Все располагало к послеобеденному отдыху.

Она скинула мокасины и по-турецки уселась на диван. Потом легла, не задумываясь над тем, как расценят ее поступок в мусульманской стране, живущей по строгим законам шариата.

Несмотря на полуденную жару, ветер, задувавший с моря, казался почти прохладным. В тени навеса, оплетенного растениями, похожими на вьюны, Марина почувствовала себя так хорошо, что незаметно заснула.

Ей снилось строгое лицо незнакомого мужчины. Он прищурил глаза и провел рукой по ее лицу. Прикосновение показалось ласковым, и Марина прижалась к теплой ладони. Появилась уверенность в том, что она любит этого человека, и ей сделалось по-настоящему хорошо.

Она открыла глаза. Вопреки ожиданиям, ласковая рука никуда не делась. Напротив, была слишком материальна и оказалась продолжением мужского тела, облаченного в белые одежды.

Рядом с ней сидел темнокожий араб в белоснежном платке с толстым витым жгутом. Концы веревок болтались на его правом плече, как две черные змеи.

– В чем дело? – спросила она хриплым со сна голосом и, вспомнив про свой синяк, проверила очки. Очки, слава богу, оставались на месте. Потом сообразила, что заговорила по-русски, и повторила то же самое по-английски.

– Действительно, – ответил араб, – я не должен был этого делать.

Наверное, он был ее ровесником, может, немного старше, во всяком случае, ему не было сорока. Светло-зеленые глаза, породистый, немного большой для узкого лица нос и чувственные, светлее лица, губы. Вышитая по белому белым рубаха, застегнутая на множество матерчатых пуговиц и воздушных петель, похрустывала при каждом его движении. Вокруг мужчины витал удивительный аромат восточных масел и экзотических благовоний.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Марина.

– Замужем?

– Нет. – Она не знала, почему так ответила.

– Это хорошо, – сказал он. – Меня зовут Али.

«Имя немного подкачало, но ничего, буду его звать Алишкой», – Марина поймала себя на мысли, что собирается продолжить это знакомство.

– Я хочу встретиться с тобой этим вечером, – сказал он.

«Почему бы и нет», – По крайней мере это вполне вписывалось в рамки ее жизненной философии на период отдыха.

– О’кей.

– Буду ждать тебя в вестибюле в восемь часов вечера.

Только сейчас Марина сообразила, что пора бы ему отнять руку от ее лица. Она села, и очень вовремя – мимо них проходил служащий теннисного корта. Уголком глаза она заметила только белые кроссовки на загорелых ногах, однако всей кожей ощутила его неподдельное любопытство.

Нащупав ногами мокасины, она, сминая задник, наскоро их надела и встала с дивана.

– До встречи, – сказал «Алишка».

– Да-да, – ответила она и устремилась к морскому берегу.

Казалось, после недавней сцены обратный путь в гостиницу был заказан.

У бассейна отыскала свою приятельницу. Мельком взглянув на ее лицо, Вероника побледнела. Марина сообразила: при взгляде снизу, с шезлонга, вид ее синяка был особенно впечатляющим.

– Что случилось? – Вероника вскочила на ноги. – Еще вчера ничего не было. Когда ты успела?

– Переходила дорогу, и вдруг откуда ни возьмись – машина.

– Руки-ноги целы?

– Целы.

– Это самое главное. Ты заявила в полицию?

– Нет. Не хочу провести остаток отпуска в полицейском участке. Ты ведь знаешь – показания, бумаги, протоколы…

– Что до меня – я бы заявила. Пусть не думают, что им все дозволено. Перед отъездом сюда читала: араба не посадят в тюрьму даже за убийство. Задавил кого-нибудь на дороге – плати полмиллиона, и свободен.

– А кому он должен платить? – поинтересовалась Марина.

– Да уж точно не тебе. К тому же ты осталась жива, – Вероника поспешила заметить: – К счастью.

– Выходит, я правильно поступила, что не заявила в полицию?

– Не знаю. Во всяком случае, не поздно и теперь.

– Теперь мне некогда. В восемь вечера у меня свидание.

Вероника восхищенно замерла.

– Ну ты молодец, все дела переделала: и под машину попала, и жениха завела… Надеюсь, это не тот, которого ты в бассейне нашелудила?

Марина улыбнулась.

– Этого я нашелудила у теннисного корта. Он – араб.

– Локал, что ли?

– Да. Теперь мне нужно купить большие темные очки.

– Понимаю, чтобы спрятать синяк, – кивнула Вероника. – Я видела такие в гостинице. За стойкой направо есть магазинчик.

– Спасибо. Увидимся позже, за ужином, – сказала Марина и отправилась в отель.

Магазин оказался лавкой, набитой всякой всячиной. Бутафорские мечи, веера, футболки с натрафареченными красотами Дубая, все это перемежалось одноразовыми фотоаппаратами, батарейками, прокладками, пластмассовыми сувенирами и солнцезащитными очками всевозможных мастей.

– Вы только что приехали? Я не видела вас прежде, – к ней, улыбаясь, подошла хозяйка магазина.

– Второй день, – Марина улыбнулась в ответ.

– Я – Руба.

– В смысле? – удивилась Марина, но тут же сообразила, что сказала бестактность.

– Меня зовут Руба.

– Простите, не поняла. Вы русская? Давно здесь живете?

– Азербайджанка. Одиннадцать лет назад приехала на заработки из Баку.

– И как?

– Как видите, все еще здесь.

– Хочу купить солнцезащитные очки. Самые большие из тех, что у вас есть.

– Понимаю. – Руба сняла с витрины подходящую модель. – Примерьте эти.

– Знаете, у меня сегодня свидание, – снова улыбнулась Марина, – а тут такое… – Она сняла очки и продемонстрировала синяк.

– Бывает, – великодушно заметила Руба. – Надо же, второй день, и уже свидание. С кем-то из отдыхающих?

– С арабом. – Марина покрутилась, рассматривая себя в зеркало. – Мы познакомились на территории отеля. Может быть, это небезопасно? – Она посмотрела на хозяйку магазина.

– Ничего с вами не случится, – усмехнулась Руба. – Ничего из того, чего сами не захотите.

– Скажите, а почему они все время сидят в баре за столиками?

– У местных здесь что-то вроде клуба. Особенно оживленно, когда заезжают отдыхающие. Осматривают контингент. Как вы понимаете, интересуются девушками и молодыми женщинами. Тут такие драмы иногда разыгрываются! Однажды двое подрались из-за русской девушки. Не поделили. В результате – не досталась никому. Светой ее зовут. Красивая такая, молодая. Часто сюда приезжает, но не связывается ни с кем. Теперь с ней здороваются, как с приятелем: «Здравствуй, Света». – Руба улыбнулась. Потом, посерьезнев, продолжила: – А бывает, некоторые дамочки во все тяжкие кидаются. До таких здесь охотников великое множество. С утра до вечера сидят, поджидают. Повеселится такая, поест, попьет на дармовщинку. Попользуют ее, конечно, как надо. Уедет. А я потом мучаюсь. Эти, в белых одеждах, с мобильниками идут ко мне: «Набивай, Руба, эсэмэску. Люблю, не могу». Я набиваю, а они, паразиты, смеются.

Марина разочарованно сняла очки.

– Знаете, наверное, не буду их покупать…

– И правильно! – с воодушевлением подхватила Руба. – Пусть поищет другую дурочку. Вы, я вижу, серьезная женщина.

– Спасибо за совет. – Марина улыбнулась. – Вечером поеду в Дубай. – И добавила в ответ на вопрошающий взгляд Рубы: – С подругой.

Глава 24

По законам драматургии

У ворот усадьбы Бекешевых стояла полицейская машина. Дуло затормозил рядом с ней.

– Наши уже здесь.

– Как думаете, зачем над забором натянута колючая проволока? – спросила Полина.

– Вы тоже заметили…

– И еще. Вы так и не спросили у Бекешева про роспись на потолке.

Сергей Дуло повернулся.

– Ошибаетесь, спросил.

– Что он ответил?

– Сказал, блажь молодой жены. Во время отпуска в Риме Алина Бекешева увидела фреску, купила репродукцию и попросила местного художника сделать роспись в ее комнате.

Полина опустила голову.

– Не верю.

– Почему?

– Чувствую, за этим стоит нечто большее.

– Женская душа – потемки.

– Не в том дело. В истории, с которой мы столкнулись, нет ничего случайного. Все предопределено.

– Что вы имеете в виду?

– Меня не оставляет ощущение, что события следуют одно за другим, как поезда по расписанию. Это как в хорошо отрепетированной пьесе – если ружье висит, оно непременно выстрелит.

Дуло улыбнулся.

– Ружье должно стрелять в конце третьего акта. В нашем случае нарушены все законы драматургии: отстрелялись еще до того, как подняли занавес. Не мудрите. – Дуло пристально посмотрел ей в лицо, а потом перевел взгляд на распахнутые ворота усадьбы. – Спасибо, что подбросили. На сегодня вы свободны. Отдыхайте, но из Прилуцка – ни ногой.

– Вам нужно к врачу, – напомнила Полина.

– Некогда, должен поехать в город. Вот ведь какая штука… – Следователь помолчал и, не сдержавшись, продолжил: – Сегодня утром по факсу пришли результаты химического исследования. В мышечной ткани погибшей не был обнаружен гемоглобин…

– И что это значит?

– Что труп был полностью обескровлен.

– Для чего же?

– Я не должен этого говорить, но, по одной из версий, на территории района действует секта или что-то вроде тайного общества. Да и повреждения на теле убитой имеют весьма специфический характер. Возможно, глядя на фотографии, специалист сможет определить, в каком направлении двигаться. Кто это, сатанисты или черт знает кто-то там еще. Жаль только, нет у меня под рукой такого специалиста. – Он покосился на Полину. – У вас такой хитрый взгляд…

– Мне бы очень не хотелось вас огорчать, но…

– Что такое?

Она пыталась зафиксировать невинное выражение лица:

– Я забыла в доме свою сумочку.

Сергей Дуло выразительно закатил глаза.

– Мне кажется, я не отделаюсь от вас никогда. Идемте…

Они вылезли из машины и прошли через распахнутые ворота. Во дворе кружком стояли несколько мужчин.

– Смотрите, тот маленький похож на Денни Ве Вито, – улыбнулась Полина.

– Не вы первая это заметили, – проворчал следователь.

– Сергей Василич! – торопливо перебирая ногами, коротышка кинулся к Дуло.

– Как дела, Филиппов?

– Ждем только тебя. С минуту на минуту приедут криминалисты и фээсбэшники.

– Кто сказал? – спросил Дуло и оглянулся на Полину, которая направилась к дому.

– Григорьев позвонил.

– Подсуетился уже Александр Освальдович… Дом осмотрели? Здесь есть на что посмотреть. В спальне Бекешева были?

– Не успели.

– Насчет той лошади, что нашли в реке… Ночью свидетельница видела на дороге сани, запряженные лошадью, а в них женщину. По описанию похоже, что это была Алина Бекешева. Она провалилась под лед где-то там. Только тело, видать, ниже по течению стащило, а лошадь вместе с санями в полынье застряла. Короче, загнал ее туда кто-то. Я знаю, как все случилось. Из кладбищенской часовни, что неподалеку от дома Бекешева, идет потайной ход. И куда бы, ты думал, он ведет?

– Сюда? – предположил Филиппов.

– Прямиком в спальню Бекешева. Судя по всему, несколько человек забрались в подземный ход, прошли к дому Бекешева, проникли в его спальню. Схватили Алину Бекешеву и потащили на выход… Я видел следы по меньшей мере троих человек. Одно только непонятно – где убили и вырядили в те тряпки… В сани ее посадили уже мертвую.

– Вместе с ней в санях кто-то был?

– Нет. Там все очень затейливо было придумано. – Сергей Дуло прикурил сигарету и затянулся дымом. – На дороге, у кладбища свалили дерево, перегородив тем самым путь к усадьбе Бекешевых. Я сначала не понял, зачем. Потом увидел обглоданную кору дерева и сообразил, что там долго стояла привязанная лошадь. А рядом следы от саней. Неподалеку – лыжня.

– А при чем тут лыжники? – спросил Филиппов, запахивая расстегнутую куртку.

– В том-то и дело, что не лыжники это были.

– Так ведь лыжня…

– Лыжня. Только от снегохода. И лошадь ту гнали на снегоходе. Я только тогда связал все воедино, когда узнал от свидетельницы подробности ночной встречи на дороге.

– И скажи-ка ты мне, Сергей Василич, какому же чудаку всю эту хренотень разыграть приспичило? – вспылил Филиппов. – Не думал ты, что дамочка твоя, свидетельница, сама при делах? Приехала средь ночи неизвестно зачем, успела встретить и разглядеть убитую, да еще пробраться в ее дом. И надо же какое стечение обстоятельств – именно в это время там грохнули итальянца. К чему бы это?

– Остынь. Разберемся. Меня сейчас вот что интересует – где они убивали Алину Бекешеву? Не исключено, что в дом можно проникнуть другим путем.

– Тебе видней. Только предупреждаю… по-дружески. Рахимов версию с дамочкой Асфальтовичу уже изложил, похоже, тот за нее ухватился. Сейчас твою свидетельницу по всем направлениям прозванивают. Так что поимей в виду.

– Поимею.

«Асфальтовичем» в управлении называли начальника Сергея – Александра Освальдовича Григорьева. Дело принимало странный оборот.

Глава 25

Совсем не опасен

– Добрый день, Таисия Титовна, – Полина заглянула на кухню. – Мне нужно подняться наверх. Я забыла свою сумочку.

– Тут повсюду полицейские… Господи, голубушка, да на вас же лица нет! – всплеснула руками женщина. – Ну, да, понятно, ведь вы совсем не спали прошедшей ночью.

– Я поспала утром в машине.

– Так, – Таисия Титовна решительно огляделась. – Сейчас вы что-нибудь съедите, выпьете чаю, а потом подниметесь наверх и хорошенько выспитесь. Я не позволю вам сесть за руль в таком состоянии.

Разгладив руками складки передника, она поднялась со стула и направилась к холодильнику.

Пока Таисия Титовна выкладывала еду и заваривала чай, Полина молча разглядывала ее. Серьезная, плотного сложения женщина. Наверное, ей было за шестьдесят. Немного уставшее, но еще моложавое лицо, убранные в аккуратный пучок волосы без намека на седину. Свободного покроя темно-синее платье, подхваченное в талии белоснежным передником – образец вышколенной прислуги или хозяйки, посвятившей дому всю свою жизнь.

– Вот полотенце, вы знаете, где помыть руки. Потом – живо за стол, – сказала Таисия Титовна.

Полина взяла полотенце и поднялась на второй этаж. Войдя в ванную, повернула кран и, набрав в ладони воды, плеснула в лицо. Набрала еще и, зажмурившись, снова плеснула. В этот момент кто-то схватил ее сзади и, прижав к себе, зажал рукой рот.

Она распахнула глаза и увидела в зеркале отражение незнакомого мужчины.

– Вот и хорошо, хорошо… – ласково заговорил он. – Видишь, Алина, все снова хорошо. Я искал тебя по всему дому. Опять на антресолях пряталась? Отец приедет – все ему расскажу. – Мужчина улыбнулся и, уставившись в ее лицо, замолчал.

С трудом втягивая в себя воздух через заложенный насморком нос, Полина отчаянно замотала головой. Рука тут же отнялась от ее лица.

– Что вам нужно? – выдохнула она.

Мужчина отшатнулся, на его лице появилась гримаса отчаяния. Он стиснул руками бритую голову и выскочил из ванной. Полина кинулась за ним, кубарем скатилась с лестницы и залетела на кухню.

– Что случилось? – всполошилась Таисия Титовна.

– Там… лысый… – прохрипела Полина. – Он меня Алиной назвал!

– Это Игорь, сын Дмитрия Андреевича. Опять охранника Максима уговорил, тот его сюда и привез. Ума не приложу, как это у него получается… В доме покойник, а тут еще он. Успокойтесь, Игорек совсем не опасен.

– Но почему он меня Алиной назвал?

– У бедного мальчика в голове все перепуталось. То, что было тридцать лет назад, он помнит, а то что было вчера – забыл. Даже в незнакомых людях кого-то угадывает. – Таисия Титовна направилась к двери. – Вы ешьте, а я пойду, присмотрю за ним. – Она остановилась в дверном проеме. – Для меня он всегда остается ребенком. Даже если ему сорок.

Спустя несколько минут Полина поднялась в гостевую комнату и, не раздеваясь, рухнула в постель. На нее навалился тяжелый, как смерть, сон.

Глава 26

Свидетельница в кавычках

Следователь Дуло обернулся на звук подъехавшего автомобиля. Из джипа вышли четверо мужчин, одетых в одинаковые велюровые полупальто.

– Федеральная служба безопасности… – проговорил один из них. – Ну, что тут у вас, ребятки? Выкладывайте, да поскорей.

– Рахимов! – Сергей Дуло повернулся в сторону оперативника.

– Слушаюсь… – отозвался тот.

– Введи в курс дела, а я тем временем поговорю с Бекешевым. – Следователь направился к дому. – Заняты они, видишь ли… выкладывай им все, и побыстрей… – ворчал он себе под нос.

Входная дверь была открыта. В прихожей горел свет, но не было ни души. Сергей Дуло зашел в гостиную, потом проследовал в кухню. В кухне тоже было пусто. Он зашагал в сторону кабинета Бекешева.

Дмитрий Андреевич сидел за письменным столом и что-то писал. Не обращая внимания на вошедшего, он продолжал работать.

– Нам нужно поговорить, – сказал Сергей Дуло. – Как вы?

– Вполне прилично, учитывая сложившиеся обстоятельства. Этот кабинет – единственное место, где я чувствую себя уединенно. В усадьбе полно чужих людей…

– Мне нужно знать, существует ли план дома, погребов и подземного хода.

– Насчет подземного хода уверен – нет. Я не слишком афишировал его существование, а вот план дома был. Подождите минутку…

Бекешев встал с кресла, вытащил из ниши лестницу и придвинул ее к полкам, которые протянулись через всю стену. Сначала он достал сверху картонную коробку, но, покопавшись в ней, переставил стремянку ближе к окну. Дмитрий Андреевич недолго перебирал какие-то папки, потом, остановившись на одной, сдул с нее пыль и спустился вниз.

– Здесь, – уверенно сказал он и потянул за веревочную завязку.

Спустя минуту Бекешев развернул высохшую, хрустящую кальку и положил ее на стол.

– План первого этажа… это второй… а вот подземная часть дома… Конечно, план примерный, его набросал бригадир строителей. Четыре класса образование, но мужик был толковый. Так… Здесь вы видите лестницу, по которой мы спускались. В западной части дома еще одна лестница, которая ведет из кухонной кладовой в погреб. Как видите, совершенно изолированное помещение. Шестнадцать квадратных метров, вполне достаточно. Вот тут раньше была дверь, но ее заложили. – Бекешев улыбнулся. – Таисия Титовна до сих пор не знает, что ее погреб был частью монастырского подземелья. Смотрите, это подземный ход, который начинается у основания лестницы, и если обойти ее слева…

– А здесь что? – Сергей Дуло ткнул пальцем в пунктирную линию.

Дмитрий Андреевич поднял брови.

– Не знаю, по-видимому, какая-то ошибка. Здесь подземелье выходит за пределы дома с северной его стороны. Хотя, постойте, припоминаю… Там была дверь, которая вела в монастырские подклети. Их засыпали строительным мусором, а потом забетонировали во время строительства дома. Возможно, дверь существует и поныне, но она никуда не ведет. Даже если и удастся открыть ее, упретесь в бетонную стену. – Бекешев начал перебирать документы. – Я хорошо помню, потребовалось много бетона… Точно! Вот накладная. – Дмитрий Андреевич улыбнулся. – Для того времени, а усадьбу возводили двадцать лет назад, сумма, как видите, приличная. Я всегда храню финансовые документы. Раньше из ОБХСС могли проверку устроить. Теперь Управление по экономическим преступлениям. Здесь вы все молодцы…

– Не нужно обобщать. – Голос Дуло прозвучал сухо. – Пойдемте со мной. Возьмите с собой план и наденьте пальто.

– Опять вниз? – с отчаянием в голосе спросил Бекешев.

– Ничего не поделаешь, придется.

– Смерти моей желаете?

– Нет. Впрочем, можете оставаться здесь. Я спущусь один. – Сергей Дуло свернул план и положил его в карман куртки. – И еще, мне понадобится фонарик.

– Идемте, – Бекешев вышел из кабинета.

Следователь последовал за ним. В коридоре он столкнулся с высоким мужчиной.

– Здравствуйте, Сергей Васильевич.

«Асфальтович» упорно величал его по имени-отчеству. А ведь когда-то они называли друг друга по имени.

– Здравствуйте, Александр Освальдович. – Сергей отвечал ему той же холодной любезностью.

– Завтра жду в управлении. Вы обязаны представить объяснения относительно утери табельного оружия. Надеюсь, рапорт уже подготовлен.

– Я был занят другими, более важными делами. А вам наверняка известно, что никакой утери не было. Пистолет попросту украли.

– И вы этого не заметили…

– Заметил, но позже.

– В таком случае вы должны дать подробнейший отчет о том, как именно это произошло. Жду вас завтра ровно в одиннадцать. Прошу не опаздывать. И еще одно дельце… Что вы думаете об этой свидетельнице? Я бы сказал – о свидетельнице в кавычках.

– Почему в кавычках? – поинтересовался Дуло.

– Потому что уверен в ее причастности к обоим убийствам.

– Бред.

– Я бы вас попросил… – «Асфальтович» выпрямил сутулую спину. – Выяснились некоторые обстоятельства. Я подписал ордер.

– Ордер?

– Об аресте.

– О чьем аресте?

– Свирской Полины Сергеевны. За ней уже поехали в гостиницу.

Сергей Дуло замедленно кивнул.

– Видите, вы тоже не исключаете ее причастности, – удовлетворенно отметил «Асфальтович» и поправил очки. – Кстати, с вами тоже есть о чем поговорить… кроме утери оружия. До завтра. – Начальник управления зашагал к выходу.

Через несколько секунд Дуло вбежал на кухню.

– Где Полина?

Таисия Титовна стояла у плиты и что-то размеренно помешивала в кастрюле. Она обернулась.

– На втором этаже спит в гостевой комнате.

– Какая по счету дверь? – спросил Сергей, уже выбегая.

– Третья слева! – крикнула ему в спину Таисия Титовна.

Влетев на второй этаж, Дуло толкнул третью по ходу дверь. Увидев сумку Полины, подцепил ее и устремился к кровати, на которой спала девушка.

– Быстро вставайте!

Он схватил ее за плечи и усадил в постели. Потом метнулся к стулу, на котором лежала ее шубка. Не открывая глаз, Полина медленно опрокинулась головой на подушку.

– Не спать! – приказал Дуло.

– Какого черта? – воскликнула она, размахивая спросонья руками.

– Одевайтесь и быстро за мной. – Дуло накинул на ее плечи шубку и вдел в рукава похожие на плети руки.

Полусонная Полина двигалась, как сломанная марионетка…

Сергей схватил ее за руку и потащил к двери.

– Я спать хочу, – плаксивым голосом пожаловалась Полина.

– Молите бога, чтобы вам не пришлось это делать на нарах…

Выскочив в коридор, Сергей вдруг услышал придушенный женский крик. Он остановился, затем, кинувшись к соседней двери, пинком ноги распахнул ее. В комнате на кровати лежала горничная, подол ее платья был задран. На ней сверху лежал крупный мужчина. Одной рукой он удерживал руки горничной, другой шарил под ее юбкой. Девушка отчаянно извивалась и хрипло вскрикивала.

Отпустив на мгновение руки, мужчина наотмашь ударил ее по лицу, потом схватил за волосы и с силой заломил голову, сопровождая свои движения шипящим от напряжения шепотом:

– Молчи, дура, молчи…

Не выпуская из рук Полининой сумки, Сергей Дуло схватил мужчину за пуловер и рывком поставил на ноги. Потом, коротко замахнувшись, ударил кулаком в лицо. Из разбитого носа хлынула кровь. Следующий удар был в живот. Насильник вскрикнул и рухнул на пол.

– Вы знаете его? Кто он? – Следователь обращался к горничной.

– Игорь Дмитриевич, сын Дмитрия Андреевича, – всхлипывая, проговорила девушка. – Он всегда так… мне Юлия Валерьевна рассказывала…

– Кто такая Юлия Валерьевна? – спросил Дуло.

– Экономка наша, которая рассчиталась.

– Ступайте к себе, Дарина, закройтесь на щеколду и сидите там.

Дуло подхватил Полину под руку и они побежали к лестнице.

В спальне на первом этаже их ожидал Бекешев, в руках он держал фонарь. Вход в подземелье был открыт.

Дуло схватил фонарь:

– Закройте за нами и никому ни слова.

– Почему? – оторопел Бекешев.

– Делайте что говорю! Вы ничего не видели и не знаете. Минут через тридцать я постучу, и вы мне откроете.

– Как скажете…

Сергей Дуло шагнул в темноту. Через мгновение из проема высунулась его рука, он схватил обалдевшую Полину и втащил ее за собой.

Часы медленно встали на свое место, а Бекешев сел в кресло. Он приготовился ждать…

Глава 27

Страшная находка

Казалось, что в глазах потемнело только на мгновение, но она сразу пришла в себя.

– Что это значит?

В руках следователя вспыхнул фонарь.

– Это значит, что сейчас вы пойдете со мной вниз по лестнице. Держите… – Он протянул Полине ее сумочку.

– Объясните мне, что случилось? Почему мы опять здесь?

– Просто идите за мной, все объяснения потом. – Следователь сбежал вниз по лестнице и, обернувшись, посветил ей под ноги.

– Очень любезно с вашей стороны… – капризно пробурчала она.

Спустившись, она свернула было под лестницу, однако Сергей схватил ее за руку и увлек за собой в другую часть помещения.

В самом темном углу она разглядела арочный проем. Дуло остановился, вглядываясь в лист, который достал из кармана. Кивнув головой, он свернул бумагу, сунул ее в карман и шагнул в проем. Полина последовала его примеру.

По узкому коридору они прошли метров десять. Дышать стало трудней. Полина отметила, что чувствует малейшие оттенки запахов, несмотря на то, что повсюду пахло застоявшимися воздухом и пылью. Она ощутила присутствие сладковатого компонента, от которого ее чуть не стошнило.

Сергей Дуло осветил прямоугольное углубление, напоминавшее дверной проем. Поровнявшись с ним, Полина увидела железную дверь, покрытую ржавыми «лишаями» пятен.

– Что это?

– Эта дверь вела в подклети монастырских построек.

В свете лампы было видно, что каменный свод над железной дверью придавил притолоку. Ясно было, что, открыв дверь, они, вероятнее всего, будут похоронены под рухнувшим сводом.

– Здесь внутренний замок. Подержите-ка… – Дуло протянул ей фонарь и, покопавшись в кармане, достал перочинный нож.

– Не делайте этого! – предостерегла его Полина.

– Спокойно, – сказал Дуло.

Отыскав нужное приспособление, он сунул его в замочную скважину и начал вращать. После нескольких безуспешных попыток оставил это занятие и вдруг спросил:

– Вам не кажется, что пахнет машинным маслом? А ну-ка, посветите сюда…

Полина поднесла фонарь к петлям. На них явственно проступали свежие маслянистые пятна.

– Их недавно смазывали, – Дуло взялся за дверную ручку и рванул на себя дверь. Та со скрежетом сдвинулась и медленно подалась.

Полина зажмурилась и втянула голову, ожидая обрушения потолка. В лицо пахнуло затхлостью и тленом, по спине пробежал холодок. Пересилив страх, она открыла глаза. За дверью была небольшая комната.

Сергей Дуло забрал фонарь и стал обходить помещение. Полина повсюду следовала за ним. Свет выхватывал то один, то другой фрагмент серых известняковых стен.

Неожиданно Дуло издал негромкий возглас и остановился как вкопанный.

– Что? – испуганно спросила Полина и замерла, потрясенная тем, что открылось ее взгляду. Потом прикрыла рукой рот, чтобы не закричать от ужаса. Хотелось бежать, да только ноги ее не слушались. Она продолжала стоять на месте, распахнув наполнившиеся слезами глаза…

В высокой вертикальной нише стоял почерневший от времени деревянный крест. На нем, раскинув руки, висела распятая мумия. Полуистлевший балахон прикрывал плоское тело и ноги. На черепе, обтянутом коричневой кожей, – черные провалы глазниц и клочки длинных волос. На шее – ржавая скоба, на запястьях – железные гвозди.

Рядом с этой была еще одна ниша, в ней – массивный сосновый крест, который еще не успел потемнеть. На нем виднелись бурые потеки и пятна. Из окончаний перекрестий торчали гвозди. Приторный запах, который Полина почувствовала еще в тоннеле, указывал на то, что дерево пропитано кровью.

– Все случилось именно здесь, – тихо сказал Дуло.

Он посветил вокруг себя.

– Смотрите! – вскрикнула Полина.

– Что? – рванулся к ней Сергей.

– Здесь что-то написано. По-моему, это буква «А». А вот еще одна… и еще… Здесь есть какие-то знаки, – осматривая каменный пол комнаты, Полина присела на корточки. – Как думаете, что они означают? Кажется, их нарисовали, а потом хотели стереть…

Она протянула руку, но отдернула ее, как только услышала окрик Дуло:

– Ничего не трогайте! – Следователь присел рядом. – Хотел бы я знать, что все это значит. – Потом встал. – Ладно, пошли.

Они вернулись в коридор и направились к выходу. Подойдя к лестнице, Полина собралась подняться по ней.

– Вам не туда, – остановил ее Дуло.

– Это еще почему?

– Потому что, если вернетесь в дом, вас арестуют.

– За что? – Она замерла в растерянности.

– Один полицейский чиновник считает, что вы причастны к обоим убийствам. Он уже выдал ордер на ваш арест.

– Плевать я хотела на ваших гребаных чиновников! – Ею овладело неуемное возмущение, и она занесла ногу, чтобы подняться на первую ступеньку.

– Ну, тогда ближайшие несколько месяцев вы проведете на нарах. И я уже ничем не смогу вам помочь.

Полина замерла. Перспектива не показалась заманчивой.

– Вы серьезно?

– Более чем. Я предлагаю подумать, где вы сможете отсидеться неделю, а то и две, пока я поймаю настоящего убийцу.

– А вы сумеете его поймать?

– Обещаю, – сказал он.

– Что я должна делать сейчас?

– Пройти тот же путь, что сегодня утром.

– Одна?! – воскликнула Полина.

– Да, – спокойно сказал следователь. – А я в это время вернусь в дом, возьму свою машину и встречу вас у кладбищенской часовни.

– И у меня нет другого выхода? – спросила она.

– Абсолютно, – покачал головой Дуло.

– Скажите, почему вы помогаете мне?

– Из чувства сострадания, – он вручил ей фонарь, взял за плечи и подтолкнул к подземному ходу.

Глава 28

Мужчина, который сломал ее жизнь

Выбравшись из подземелья, Дуло ничего не стал объяснять Бекешеву. Времени до встречи с Полиной оставалось все меньше, и он с тревогой думал о том, каково ей сейчас одной.

Он быстрым шагом направился к выходу. Во дворе усадьбы стоял оперативник Филиппов.

– Ты вот что, – сказал ему Сергей. – Поговори с Бекешевым и найди бригадира, который руководил строительством дома. Спроси про хозяйственные подклети, которые должны были засыпать и забетонировать. Возьми у Бекешева накладные на бетон, те, что он показывал мне. И еще… Порасспрашивай домочадцев, кто такая Юлия Валерьевна? Узнаешь, сразу мне позвони.

Дуло вышел за ворота и сел в машину. Ехать пришлось в объезд, по трассе, далее через Прилуцк и потом по разбитой дороге до кладбища.

Полина ждала у поваленной березы. Усевшись в машину, она долго молчала.

– Только там, внизу, в полной мере осознала, что произошло, – сказала она серьезным тоном. – Это совсем не похоже на шутку. Едемте в Александров, там живет моя подруга, у которой я могу остановиться.

– Думаете, она согласится? Между прочим, администратор поселковой гостиницы сказала, что вы – неуживчивая особа.

Полина улыбнулась:

– Я привыкла к тому, что не нравлюсь женщинам.

– Готов поспорить, что с мужчинами дела обстоят с точностью до наоборот, – сказал Дуло, разворачивая машину на узкой дороге.

Полина заерзала в кресле и промолчала. Ей не хотелось объяснять, что красота не всегда способствует личному счастью.

Задумавшись, она вспомнила о мужчине, который, как говорили, сломал всю ее жизнь…

Во вторую их встречу Михаил увез Полину к себе на дачу. Оказавшись на охраняемой территории элитного подмосковного поселка, она в полной мере осознала общественный статус своего нового знакомого. Великолепие, которое предстало ее взору, было куплено отнюдь не на одну лишь зарплату…

Просторные комнаты, роскошная мебель, старинные ковры. Особое впечатление производил крытый бассейн, возле которого она потеряла девственность.

Произошло это без особого романтизма. Полина не успела сообразить, как оказалась на кафельном полу. Все случилось быстро. Она молчала и только тупо фиксировала то, что с ней происходит: как жестко лежать на холодном полу, каким тяжелым оказался этот малознакомый мужчина и как размеренно бьется ее голова о кафель…

Вслед за тем последовало предложение стать официальной любовницей (конечно же, Михаил был женат). Ей был вручен подарок – перстень с крупным бриллиантом.

Сидя в плетеном кресле рядом с бассейном, она сжимала в руке бархатную коробочку и молчала.

Михаил не чувствовал себя виноватым, казалось, он был уверен, что события развивались единственным для него возможным путем. Иного способа завладеть ею всецело не существовало. Жесткость, граничащая с жестокостью, была отличительной чертой его характера. Он был жесток со всеми без исключения.

Спустя несколько месяцев она почти любила его. Подруга Ирина негодовала:

– Знаешь, как это называется? Жить на содержании!

– Это называется: «Люблю, куплю – и полетим», – улыбалась Полина.

Ее жизнь круто изменилась. Каждое утро раздавался телефонный звонок и рокочущий голос предписывал:

– После университета поедем в зал, немного позанимаемся. Сегодня у меня спорт. Потом – в бассейн, потом – загорать… Ужинаем в «Праге». Домой вернешься в час.

Ей не хотелось возражать. То, что позднее стало нормой жизни для многих, в то время было привилегией избранных. И она попала в этот узкий круг. Любила ли она Михаила? Вряд ли. Но его устраивало такое положение дел. Он говорил:

– Лучше притворяться, что любишь, чем не любить совсем.

Глава 29

Кровопийственный град

– Как, говорите, зовут вашу подругу? Где живет? – спросил Сергей Дуло, когда машина въехала в пригород Александров.

– Я не называла ее имени, – сказала Полина. – Это что, специальный полицейский прием?

– Скорее привычка.

– Ее зовут Ирина Костомарова. Живет на улице Ленина, сразу за крепостью.

– Где-то я уже слышал эту фамилию…

– Отец ее мужа был министром чего-то там.

– Точно, министром чего-то там, в каком-то там году, в стране, которой давно нет, – улыбнулся Дуло. – Но как ее занесло в Александров?

– Они с мужем продали отцовскую квартиру на Кутузовском, хотели купить поменьше, чтобы еще на ремонт осталось. Сами знаете, какие зарплаты у научных работников…

– И что?

– Оказалось, что квартиру, которую они купили, неправильно приватизировали. После нескольких лет судебных разбирательств ее отобрали. Оставшихся денег хватило только на двухкомнатную «хрущобу» в Александрове.

– Обычная история, – усмехнулся Дуло.

– Можно сказать и так, если подлость и жадность считать безусловным правилом жизни. – Неожиданно Полина спросила: – Вы женаты?

– Уже нет.

– Если не секрет, почему разошлись?

– В первый или во второй раз? – серьезно спросил Дуло.

– Ах, вот оно что…

– Все не так плохо, как кажется, – улыбнулся Сергей. – И в том, и в другом случае бросали меня.

Полина посмотрела в окно и тихо спросила:

– А знаете, как Иван Грозный развелся со своей пятой женой? – она указала рукой на крепость. – Здесь все и случилось… – Думаю, вам не нужно рассказывать, что Александровская слобода была вотчиной Ивана IV?

– Не трудитесь. Я родился в этом городе. Еще мальчишкой бегал смотреть, где Иван Грозный убил сына.

– Тогда вы наверняка знаете, что Александров называли кровопийственным градом.

– Вот этого я не слышал.

– Остановитесь, пожалуйста.

Машина затормозила рядом с белокаменной стеной Александровской слободы, у моста через речку Серую.

– Когда-то здесь находился пруд, – сказала Полина.

– Что-то не припомню такого. – В голосе Дуло звучало недоверие.

– Вы и не можете помнить, это было больше четырехсот лет назад. Так вот, на склоне лет, а Ивану Васильевичу тогда было за сорок, решил царь жениться в пятый раз. В жены он выбрал семнадцатилетнюю княжну Марию Долгорукую. Венчание состоялось в монастыре…

– Подождите, подождите! Насколько знаю, по канонам православной церкви никто из христиан не имеет права венчаться более трех раз.

– Верно. Но кто откажет царю? Он сам договорился с настоятелем монастыря, бывшим опричником, между прочим, и состоялось тайное венчание.

– Слышал, что у опричников к седлам были приторочены метлы и собачьи головы.

– Это символизировало собачью преданность царю, решимость выметать измену и выгрызать крамолу, – объяснила Полина и вернулась к своему рассказу. – Свадьба проходила в Москве. На улицах в честь столь важного события были выставлены столы с хлебом, мясом и рыбой, а также десятки бочек пива и браги. Однако, несмотря на пышное торжество, семейного счастья царю-душегубцу женитьба не принесла.

– Почему?

– В то утро, после первой брачной ночи, он вышел из опочивальни весьма удрученным…

– Ай да Мария, – улыбнулся Сергей Дуло.

– Дослушайте! Это очень грустная история, – сказала Полина. – Был отдан приказ заложить санный поезд, который тем же днем отправился в Александровскую слободу. На следующий день на лед Александровского пруда выехали сани, запряженные лошадью. В санях лежала молодая царица, опутанная веревками. Лошадь остановилась у полыньи. Из ворот слободы выехал царь Иван, за ним – начальный человек, который громким голосом объявил собравшимся слободчанам: «Православные, узрите! Так карает великий государь измену и блудодеяние!» И царицу утопили.

– Вместе с лошадью? – спросил Дуло.

– Об этом ничего не известно. Знаете, почему я рассказала эту историю?

– Почему?

– Вам не кажется, что она немного смахивает на то, что случилось с Алиной Бекешевой? Старинная одежда, запряженная в сани лошадь… Повторяю вам, и я тысячу раз права – все предопределено.

– Не говорите глупостей! – рассердился Сергей Дуло. – Рассказываете мне тут… сказки.

– Не хотите – не слушайте. Слова больше не скажу! Распутывайте все сами, без меня!

Дуло расхохотался.

– Всерьез считаете, что можете помочь следствию?

Полина надменно вскинула брови.

– Вы же хотите, чтобы я отвела вас к моей подруге?

– Не меня, а себя, родненькую. Я и не собирался к ней заходить. Высажу вас и поеду обратно.

– Спорим – не поедете?

– Вы нахалка, – сказал Дуло. – Однако из любопытства могу поспорить.

– Так вот… Окончив институт, Ирина двинула по научной части и защитила диссертацию по интересующей вас теме.

– Это по какой же, позвольте спросить? – Дуло ухмыльнулся.

– Ритуальные убийства.

– И здесь вы правы. Остаюсь, – сказал Дуло, трогая с места машину. – Как там сказал царь, когда царицу топили?

– Не царь, а начальный человек.

– Без разницы.

– «Так карает великий государь измену и блудодеяние».

– В этом все и дело…

Глава 30

Средневековое мракобесие

Дверь открыла стройная женщина в просторной футболке и синих бриджах. Светлые волосы были свернуты в высокий пучок.

– Здравствуй, Ира, мне нужна твоя помощь. – Полина поцеловала подругу и представила: – Сергей, мой приятель. Нам необходимо поговорить…

Ирина посторонилась, пропуская Полину, а когда в прихожую шагнул Дуло, ей и вовсе пришлось отступить в ванную. По другой стороне и без того узкого коридора тянулись уставленные книгами полки. С кухни доносился запах жареной картошки.

Они прошли в комнату. За столом сидели двое детей: мальчик лет двенадцати и девочка не старше восьми.

– А ну-ка, ребята, марш отсюда… Только сначала поздоровайтесь с тетей Полей и дядей Сережей.

Дети вежливо поздоровались, собрали учебники, тетрадки и покинули комнату.

– Присаживайтесь. Сейчас я вас покормлю…

– Не откажусь, – сказал Сергей Дуло. – Давно не пробовал домашней еды.

– Какой у тебя славный друг, – улыбнулась Ирина. – Обожаю голодных мужчин.

– У него множество других достоинств.

– Хорошо, что ты о них знаешь.

– Что-то не так? – спросил Дуло, когда хозяйка дома ушла на кухню. – Просто я действительно хочу есть.

– Расслабьтесь. Вы уже отработали свой обед.

– Заноза! – хмыкнул в ответ следователь.

Полина вышла из комнаты, а Дуло пересел на диван, забросанный маленькими подушками. Откинувшись на спинку, закрыл глаза. Через минуту его нижняя челюсть отвисла, голова плавно перекатилась на плечо, и он уснул, размеренно всхрапывая и вздыхая.

– Неважно, что разлюбил, не это главное, – проговорил один женский голос.

– Как же неважно? – вторил ему другой.

– Не забывай, у нас дети. Могли бы жить ради них. Но он выбрал другую женщину.

– Бедная ты, Иринка. Остаться с двумя детьми, в этой дыре…

– Здесь лучше, чем в Москве.

– Не говори глупостей!

– Расскажи мне, как ты?

– Все по-старому.

– Одна?

– После Михаила все как-то не получается…

Сергей узнал один из голосов и улыбнулся во сне: «Полина». Значит, другой голос принадлежит ее подруге Ирине.

– А помнишь Славика? Вы были невозможными эгоистами! – Ирина тихонько рассмеялась. – Все время целовались…

– Хорошее было время. Ты не слышала, после университета ему удалось остаться в Москве?

– Он теперь Москву знает лучше, чем ты. Правда, из-под земли…

– Умер? – В голосе Полины прозвучала тревога.

– Жив и весьма преуспел в бизнесе. Слава – исследователь подземной Москвы.

– Да что ты!

– Главный диггер, президент центра подземных исследований.

Дуло открыл глаза.

– Проснулся наконец… – Ирина поднялась со стула и направилась к двери. – Сейчас разогрею обед.

– Простите, заснул.

Полина была чем-то расстроена.

– Я рассказала Ирине все. Вам нужно только показать фотографии и задать нужные вопросы. – Она внимательно вгляделась в его лицо. – Вы осунулись.

– Это от усталости. Ведь вторые сутки на ногах.

– Побриться не хотите? В ванной есть бритвенный станок. Все, что осталось от главы семейства.

– Пожалуй…

Спустя десять минут Сергей вернулся, на его правой щеке виднелся свежий порез.

Полина крикнула в сторону кухни:

– Ира, у тебя есть йод?

– Только не йод, – шепотом попросил Сергей.

– Почему?

– Боюсь.

– Тогда зеленка.

– Покорно благодарю…

– Все готово, садитесь. – Ирина принесла из кухни тарелки с едой.

После обеда Сергей попросил чашку кофе и разложил на столе фотографии Бекешевой.

– Хотел, чтобы вы посмотрели. Есть версия, что это ритуальное убийство. Мне нужно знать: известны ли прецеденты, существуют ли на территории района секты, члены которых могли совершить подобное? Прошу учесть, что женщину нашли в реке. Одежда, в которой ее выловили, – без повреждений. Тело полностью обескровлено. В голове двадцатисантиметровый гвоздь, которым прибили шапочку. Остальное видно на фотографиях.

Ирина вытерла руки о футболку и взяла первую фотографию. Долго рассматривала, затем придвинула к себе следующую. В течение десяти минут она ничего не говорила, только смотрела на снимки. Затем встала и вышла в коридор, а когда вернулась, в ее руках была тонкая книжка.

– Послушайте, – Ирина открыла книгу и начала читать: – «Какую можно придумать причину или повод для такого злодейского истязания? Наружные признаки трупа показывали, что смерть никак не могла быть случайная, а умышленная; и притом обдуманная и продолжительная. Все тело истыкано или исколото, иногда клочки кожи вырезаны, ладони проколоты насквозь; нередки знаки и синяки от тугих перевязок, наложенных и опять снятых; труп даже обмыт, на нем нет крови, равно как и на белье, и на платье, которое было снято на время убийства и после опять надето». – Она подняла глаза. – Похоже, не правда ли?

– Откуда это? – спросила Полина.

Ирина показала переплет:

– Записки о ритуальных убийствах. Имя автора вам ничего не скажет, но поверьте, это серьезный ученый. – Она снова открыла книгу и продолжила читать: – «Около Режицы найден в лесу мертвый человек с необыкновенными знаками и ранами на теле. На кисти правой руки рана просечена как бы долотом. Колотые раны явным образом были нанесены умышленно и в несколько приемов. Следствие ничего не открыло, потому что все взятые под стражу бежали и не были отысканы. В том же году, перед Пасхой, в Сеннинском уезде найден труп женщины, исколотый в лицо, на руках и ногах, и по всему телу; но на платье не оказалось никакого следа крови, из чего видно, что она была раздета, исколота, лишена жизни, а потом обмыта и одета. По следствию ничего не открыто…» – Ирина подняла глаза и сделала паузу. – «В тысяча восемьсот пятом году производилось дело в Велижском поветовом суде о найденном в реке Двине теле двенадцатилетнего мальчика Трофима Никитина; мальчик был зарезан и по всему телу исколот. По недостатку улик дело предано воле Божией…» Продолжать?

– Да.

– «Убийство двух крестьянских мальчиков. Мальчикам остригли ногти, перевязали ремнем ноги под коленями, кололи по всему телу, собирая вытекающую кровь, а мертвых бросили с пристани в реку Двину. В том же году случилось убийство и истязание шляхтянки Дворжецкой, коей останки были найдены в лесу. В деле фигурировали показания свидетельницы Терентьевой, которая видела, как неизвестные люди кололи Дворжецкую в разных местах и собирали кровь в подставленную посуду. Они, рассматривая эту кровь, находили ее черною и были ею недовольны. Мертвую же обмыли, положили в пошевни и вывезли за город, в лес. Из этого происшествия видно, что кровь потребовалась для суеверных обрядов».

– Какого года издания эта книга? – спросила Полина.

– Тысяча восемьсот сорок четвертого. Напечатана по приказу министра внутренних дел в количестве десяти экземпляров и, как тогда писали, «роздана весьма немногим лицам».

– А посвежее что-нибудь есть? – Сергей Дуло на глазах терял интерес. – Тут какое-то средневековое мракобесие. На дворе третье тысячелетие.

Вздохнув, Ирина опустилась на стул.

– Вы правы, третье тысячелетие, но мир остается прежним. Откройте глаза, и вы увидите множество тому подтверждений. Человеку, побывавшему под катком социалистической идеологии, трудно в это поверить. Взгляните на Мавзолей – там лежит забальзамированный труп. Мумия, приготовленная подобным способом, у магов называется «терафим» и используется исключительно для колдовства. Обязательным атрибутом в таком случае является магическая пентаграмма – пятиконечная звезда… которая водружена над Кремлем. – Ирина прошла к книжному шкафу и взяла с полки газету. – Хотите посвежее? Прошу… – «2005 год. В Истринском районе пропали трое мальчиков. Десять дней спустя труп одного из них был найден грибниками в лесу с многочисленными резаными ранами, с пробитыми ладонями и ступнями, то есть со следами распятия. Как и в большинстве подобных случаев, тело мальчика было брошено без погребения – это часть ритуала».

Ирина порылась в ворохе газет. Вытащив еще одну, разрисованную зеленым маркером, прочитала:

– «В начале мая в Красноярске были найдены тела, принадлежащие пятерым мальчикам, пропавшим шестнадцатого апреля при загадочных обстоятельствах. Экспертиза установила признаки ритуального убийства. Их тела были полностью обескровлены, поскольку по результатам судебно-химического исследования в них не был обнаружен ни карбоксигемоглобин, ни гемоглобин».

– Кто их убил? Маньяки? – спросила Полина.

– Маньяки по пять человек за раз не убивают. – Ирина отбросила газету в сторону. – Душевнобольные люди не объединяются в компании. Тщательно распланировать, поймать и убить пятерых детей могла только хорошо организованная группа.

– Но почему в обществе не обсуждается эта тема? – Полина нервно потерла ладони и поежилась, словно от холода.

– Тема ритуальных убийств в современном мире – запретная. Большинство обывателей понятия не имеет о том, что это не случайные преступления, а магические ритуалы. Их цель – получить поддержку неких потусторонних сил.

– Одновременное убийство пяти детей – случай беспрецедентный, – тихо сказала Полина.

– Похожий случай имел место в Чикаго лет сорок назад. Тамошняя полиция рассматривала версию ритуального убийства. Во всем обвиняли сатанистов. Но сатанисты – понятие очень широкое. Не все из них совершают человеческие жертвоприношения, многие для своих магических ритуалов используют кровь животных.

– В том, что детей было пятеро, в этом есть какой-то потаенный смысл? – спросил Сергей Дуло.

– Несомненно. Ровно столько жертв требуется для заполнения углов магического пентакля. По правилам ритуала кровь из углов должна стекаться по проделанным желобам к жертвенному алтарю.

– Такие подробности могут заинтересовать только историка. Мне бы хотелось получить ответы на поставленные мной вопросы, – сказал Дуло.

– Два года назад мне довелось попасть на одну конференцию, посвященную ритуальным убийствам. Историков среди участников почти не было. – Ирина подняла глаза на Сергея. – Думаю, вам небезынтересно будет узнать, что там собрались криминалисты, судмедэксперты и люди из Интерпола. Обсуждению подверглись вполне реальные современные факты.

Сергей Дуло встал и подошел к оставленной на диване куртке. Отыскав в кармане сигареты, он закурил.

– Скажите, что может обозначать буква «А», нарисованная несколько раз под разными углами?

– Где вы такое видели?

– На месте преступления. Кажется, там были еще какие-то знаки, но их умышленно или случайно стерли.

– Учитывая все обстоятельства дела, думаю, что речь идет об импровизированном жертвеннике или алтаре. Пентаграмму очень часто трактуют как пентальфу. Чтобы вам было понятно, я лучше нарисую…

Ирина взяла карандаш и придвинула к себе оставленную детьми тетрадь.

– Видите, пентаграмму можно представить как изображение пяти букв «А». Этот знак считается основным для управления демонами. Он – часть ритуала, и его можно рисовать десятью различными способами: по часовой стрелке, против часовой стрелки или же с дополнительными фигурами внутри. В каждом отдельном случае пентаграмма символизирует разные вещи.

– Насколько я понял, похожие случаи жертвоприношений имели место? – спросил следователь.

– Если внимательно изучать этот вопрос, то можно заметить: на Руси подобные случаи появились лишь в конце пятнадцатого века. По моему мнению, это напрямую связано с возникновением ереси Невидимых. – Ирина задумалась, что-то припоминая. Затем процитировала: – «И гладом, и заточением, и ранами истязаем, кровь твою даже до последния капли источил еси, Гаврииле младениче…»

– Что это? – спросила Полина. – Похоже на молитву.

– И в самом деле молитва – службы собору святых младенцев. Русская Православная Церковь официально прославила двух святых, замученных еретиками: Евстратия Печерского и младенца Гавриила Белостокского.

– Никогда не слышал о ереси Невидимых. – Сергей Дуло внимательно посмотрел на Ирину. – Почему Невидимые?

– Если коротко, потому что еретики скрывали свою ненависть к православию. Проникая в высшие слои власти и духовенства, они втайне разрушали его изнутри, а вместе с ним и Российское государство. Отсюда название Невидимые. – Ирина взяла еще одну книгу и, недолго покопавшись в ней, прочитала: – «Своих еретических мыслей они не открывали никому. Если их призывали к суду, они клятвенно уверяли судей в своем православии и проклинали ереси». Так-то…

Дуло потрогал рукой простреленное плечо и, поморщившись, произнес:

– Скажите определенно, эти, как вы говорите, Невидимые имеют непосредственное отношение к недавним убийствам? Не являются ли они сатанистами?

Ирина отложила книгу.

– Повторяю, сатанисты – слишком обширное, общее определение. По тем признакам, которые я сумела рассмотреть на фотографиях, а также основываясь на том факте, что труп обескровлен и его не захоронили, могу предположить, что женщину принесли в жертву. Вполне возможно, к этому убийству причастны Невидимые. Сразу оговорюсь: человеческими жертвоприношениями занимаются не все из них, а только секта ассидов, самая упорная и фанатичная. Члены этой секты хоть и принадлежат к Невидимым, но отличаются тем, что используют в своих ритуалах христианскую кровь.

– Теперь объясните, зачем нужно кровопускание.

– Кровь необходима для проведения магических манипуляций. Это – часть ритуала, как и то, что жертва ни в коем случае не подлежит погребению. Тело просто выбрасывают.

– В нашем регионе такие секты есть?

– А кто ж их знает… На то они и Невидимые! У меня нет такой информации, и я вряд ли сумею очертить круг возможных подозреваемых. – Она вдруг развернулась к Полине. – А поезжайте-ка вы к Терехе…

– Кто это? – спросил Дуло.

– Профессор Терещенко, наш университетский преподаватель. Весьма занимательный старикан. Специалист по православию и всевозможным ересям, – сказав эти слова, Полина поинтересовалась у подруги: – Как он?

– Жив-здоров. И мамочка его жива. Думаю, вам стоит поговорить. Заодно спросите у него про гвоздь, что был в голове у женщины. По моему мнению, он не вписывается в общую концепцию. Возможно, я в чем-то ошибаюсь…

Глава 31

Саламандра

Шел тихий снег. Крупные хлопья кружили, описывая причудливые траектории. Сергей Дуло стоял у окна и решал, стоит ли возвращаться в Прилуцк, или лучше ему переночевать дома, с тем чтобы к одиннадцати попасть в управление.

– Похолодало… – сказал он и, отыскав в кармане ключи, нажал на брелок.

Припаркованная во дворе «Тойота» сразу же завелась, позади нее показались белесые струи пара.

– Собираетесь уезжать? – спросила Полина.

– Только прогрею машину.

– Сколько мне ждать?

– В смысле?

– Когда вы найдете убийцу.

– Я дам вам знать… – Дуло взглянул на погрустневшую Полину и ободрил ее: – А до тех пор сохраняйте присутствие духа. Мудрый человек ко всем событиям своей жизни относится с любопытством.

– А кто вам сказал, что я мудрая?

– Вам не остается ничего другого. – Он улыбнулся. – Надеюсь, пускаться в бега для вас впервые.

– Отнюдь…

Сергей удивленно взглянул на Полину.

– Не знал, что имею дело с прожженной авантюристкой…

– Давайте поменяем тему, – Ирина протянула мобильник. – Твой телефон. Звонили, но ты не слышала.

Дуло торопливо сказал:

– Посмотрите, с какого номера.

– Это отец. Я могу перезвонить?

– Отцу – да. Только не говорите, где находитесь. Кстати, насчет телефона. Впредь не отвечайте никому, так будет надежнее.

– Один звонок, потом отключу. – Полина была более чем серьезна.

Она отошла в глубину комнаты и сосредоточенно уставилась в стену, ожидая, когда кто-нибудь снимет трубку. Это был телефон квартиры, где отец проживал с тетей Катей.

– Алло… – Женский голос показался встревоженным.

– Теть Кать, это я. Где папа?

– Кто?.. – Вопрос повис в тишине.

Полина выдержала паузу, пытаясь сообразить, почему мачеха ее не узнала. Наконец выдавила из себя:

– Это я… Полина…

– Ми-и-и-иленька-а-а-я моя детка! Это правда ты?!

– Тетя Катя, скажите, что случилось? Отец… – Полина замерла в ожидании страшного известия. – Что с папой?

– Сердце. Но это не главное…

– Тетя Катя, прошу вас, скажите, он жив?

– Жив, жив… Как же ты нас напугала!

– Пожалуйста, объясните мне, что стряслось.

– Сегодня твоему отцу позвонил какой-то мужчина, представился твоим знакомым…

– И что?

– Сказал, что ты попала в автокатастрофу… И что тебя не успели вытащить из горящей машины…

– Со мной все в порядке.

Захлебываясь рыданиями, тетя Катя продолжила:

– Потом сообщил, что ты находишься в Александровском морге и что мы должны забрать твое тело.

– Что еще сказал тот… знакомый? – Полина старалась держать себя в руках.

– Предлагал помощь.

– Что с отцом?

– Ой, и не говори-и-и-и! – заголосила женщина. – Твой отец как только услышал, лицом потемнел и на диван хлопнулся. Я сразу звонить в «Скорую». Насилу ее дождались. Говорят, в Москве пробки, как будто Сереженьке от этого легче станет…

– Вы сообщили ему, что я жива? – спохватилась Полина.

– Господи, нет… Бегу!

В трубке послышались короткие гудки отбоя. Полина села.

– Что случилось? – спросила Ирина.

Полина замедленно повернула голову и, встретившись глазами с Сергеем, сказала как будто только ему:

– Какой-то мужчина позвонил отцу и сказал, что я заживо сгорела в машине.

Не успев ответить, Дуло вдруг всем телом развернулся. На мгновение показалось, что на улице включили иллюминацию. Невероятно громкий звук, похожий на артиллерийский залп, заставил всех троих броситься к окну.

Через треснувшее стекло был виден двор, по которому со всех сторон бежали люди. Там, где еще недавно стоял автомобиль Сергея, полыхал костер, облизывая языками пламени развороченные взрывом останки «Тойоты».

– Саламандра… – сказал Сергей Дуло.

– Что? – Полина изумленно посмотрела на полыхающий автомобиль.

– Будем считать, что в огне вы не горите. – Он решительно повернулся к Ирине. – У вас есть машина?

– Да. – Женщина схватила свою сумочку и, достав ключи, протянула их следователю. – Я провожу вас.

– Одевайтесь, и побыстрей. – Сергей Дуло уже натягивал на себя куртку.

– Я не остаюсь здесь? – спросила Полина.

– Нет, мы уезжаем. И немедленно.

Спустя непродолжительное время все трое уже подходили к автомобильной стоянке. А еще через несколько минут Сергей Дуло и Полина мчались по трассе, ведущей в Москву…

Глава 32

Желание женщины – закон

У красавчика Семена появилась подруга – сухопарая блондинка лет тридцати. Грудь ее казалась увядшей, а трусики «танго» обнажали почти несуществующую попку. Ее обуревало желание нравиться, что было понятно: при первом взгляде на Сеню у большинства женщин проявлялись те же симптомы.

Они сидели на песке, и по тому, как изнеможенно обнимались, становилось ясно: прошедшую ночь эти двое провели не порознь.

Нетрудно догадаться, что блондинка составляла тайные планы по захвату «сокровища». Похоже, она была уверена, что сумеет осчастливить Сеню по полной программе.

Жаль, что у него на этот счет имелся совсем иной взгляд. И этот взгляд был устремлен на Марину…

– Вот всегда так, – Вероника поправила солнцезащитные очки и растянулась на шезлонге, – все лучшее достается блондинкам.

– Куда бы ты дела мужа? – спросила Марина.

– Это я так, гипотетически. Приятно иногда помечтать.

– Купаться пойдешь?

– В море? Нет. Только бассейн.

– Почему?

– Боюсь. – Вероника сняла очки и серьезно посмотрела на Марину. – Лет пять назад на этом пляже я видела женщину…

– Что с ней случилось?

– Наступила на электрического ската. Тогда, как и теперь, был декабрь. А в это время все подводные твари выбираются на мелководье, погреться на солнышке. Ты хоть раз видела ската?

– Нет.

– Здоровущая тварь с огромными «крыльями». По цвету сливается с песком.

– Женщина осталась жива?

– Да. По-видимому, ей попался обыкновенный электрический скат, а не скат-хвостокол. Его хвост усыпан ядовитыми шипами, а укол бывает смертельным. Такие скаты любят теплые прибрежные воды и отлично маскируются, зарываясь в песок. На них легко наступить. Недавно в новостях говорили – так погиб известный австралийский телеведущий, скончался от проникающего ранения в грудь.

Марина с опаской посмотрела в сторону моря.

– Никогда больше не зайду в море.

– Ну, это необязательно, что наступишь на хвостокола. Хотя я придерживаюсь того же мнения: зачем искушать судьбу? Береженого бог бережет.

– Смотри… – Марина протянула руку: со стороны отеля к ним приближался Юрий, муж Вероники.

– Собирайтесь, девочки, уезжаем.

– Что случилось?

– В семнадцать ноль-ноль отправляемся охотиться на крабов.

– А нас ты спросил? – осведомилась жена.

– Не хочешь? – Он улыбнулся. – Тогда я беру тачку и – в Аджман.

– Опять?! Ну уж нет, лучше крабы. Ты с нами? – Вероника требовательно взглянула на Марину, не оставляя ей ни малейшего шанса сказать «нет».

– Да, – поторопилась ответить та.

– Тогда в шестнадцать пятьдесят пять встречаемся в холле гостиницы, – распорядилась Вероника и, подхватив мужа под руку, потащила его в отель.

Марина принялась собирать вещи.

– Убегаете? – Рядом остановился Сеня.

– Охотиться еду.

– Мы тоже. Массовик-затейник пол-отеля охмурил.

– О ком вы?

– Есть тут один араб египетского разлива. Уверен, именно он всучил вам эту охоту.

– Выходит, вы тоже попались?

– Попался. – Он улыбнулся подошедшей подружке. – Потому что для меня желание женщины – закон.

Красавчик обнял блондинку, но, сделав несколько шагов, вдруг резко обернулся. Марине показалось, он что-то вспомнил, но Сеня недоброжелательно ухмыльнулся и выкрикнул:

– Это, кажется, за вами!

По дорожке неторопливо вышагивал «Алишка». Белые одежды величаво колыхались на ветру, кисти рук были спрятаны в невидимых карманах балахона.

Марина обвязала себя юбкой с запахом и натянула кофточку. Предстать перед арабом в купальнике показалось невозможным. Пытаясь понять причину охватившего ее волнения, она с удивлением поняла, что, кажется, влюблена.

– Я искал тебя, чтобы спросить, почему вчера не пришла.

Марина растерялась. Она еще не придумала отговорку.

– Только не ври. Скажи как есть.

– Не хотелось вступать в ваш клуб.

– Объясни.

Она коротко передала то, что услышала от Рубы.

– Кто тебе рассказал?

– Неважно.

– Похоже, в этой ситуации для тебя остается только один выход.

– Какой?

– Выйди за меня замуж.

Глава 33

Собирательный образ

У въезда на Московскую кольцевую дорогу образовалась приличная пробка. Сергей Дуло остановил машину и заглушил двигатель.

– У вас есть предположения по поводу гибели итальянца? – спросила Полина.

– По поводу убийства итальянца, – Дуло слишком резко тронулся с места, отчего Полину с силой откинуло назад.

– Какая разница, – сказала она.

– Большая.

Маленький красный «Пежо» обогнал их автомобиль и заметался на дороге.

– Что ж ты делаешь, родная… – убийственным тоном прошипел Сергей.

«Пежо» ушел вправо и, притормозив у перекрестка, остановился в полуметре от их машины. За рулем сидела девушка лет двадцати пяти. По мере продвижения потока машин она нервно дергалась с места, и при каждом таком движении «конский» хвостик на ее голове ритмично покачивался.

– Готова поспорить, водительские права этой особе обошлось в триста долларов.

– Сдавать нужно как все. А у нее, видать, мозги в хвост ушли…

– Вы женоненавистник? – спросила Полина.

– Я? Никогда! – Для пущей убедительности Сергей испуганно отшатнулся. – Позвольте встречный вопрос. Вы – феминистка?

– А если и так? Все лучше, чем быть откровенной стервой.

– Феминистка или стерва… Не все ли одно?

– Не-е-е-ет. Стерва, она больше нападает, а феминистка – защищается.

– Стало быть, вы в глубокой обороне?

– Вроде того.

– Редуты… ограждения… колючая проволока… – он улыбнулся. – Только сдается мне, если подолгу не нападают, вы еще и первой постреливаете.

– Случается.

Сергей захохотал.

– Знаете, Полина, для того чтобы защищаться, нужен враг. Нельзя считать врагом человека только потому, что он другой. Согласен, мужчина и женщина – равны. Но они разные.

– Хочу обратить ваше внимание: стервы, как правило, весьма успешные особы.

– Понял, – не без иронии согласился Сергей Дуло. – Это некий собирательный образ современной женщины-труженицы. Самодостаточна, удачлива, агрессивна и… одинока.

– Но счастлива! – воскликнула Полина и осеклась, сама не ожидая от себя подобной горячности.

В этот момент зазвонил мобильный телефон Дуло.

– Слушаю тебя, Филиппов…

– Есть новости.

– Давай.

Филиппов заговорил вполголоса:

– Свидетельницу твою потеряли. Знаешь?

– Что еще?

– Ну, ты меня понял, да? Когда что-то теряют, то непременно ищут. И, как правило, находят. Так что поимей в виду.

– Поимею. Что еще?

– Разыскал я того бригадира. Мужик лет семидесяти, но крепкий еще. Под мухой был, но все вспомнил. В общем, говорит, было это перед самыми первомайскими праздниками. Мужики из бригады уже приняли на душу, а тут приехали две машины с бетоном. Только потолок того погребка, куда его заливать надо, раздолбать не успели. Дело к вечеру, пора по домам. Короче, смухлевал бригадир: подписал наряды, бетон продал шабашникам, а мужиков отпустил. Бекешеву сказал, что все сделали.

– Значит, Бекешев уверен, что подклети замурованы?

– Во всяком случае, по документам так и есть.

– Ясно. Что насчет женщины?

– Юлия Валерьевна Палий, тридцати двух лет от роду, проживала в усадьбе. Была кем-то вроде экономки. Хотя не исключено, что по совместительству – любовницей хозяина. Горничная шепнула. Три дня назад эта самая экономка взяла расчет и уехала к матери в Балашиху.

– Адрес выяснил?

– Да, срисовал с письма, которое отыскал в комоде. Записывай…

– Говори – запомню.

– Балашиха, улица Заречная, четырнадцать. Екатерина Семеновна Палий.

– Больше ничего?

– «Асфальтович» свирепствует.

– Да и черт с ним. – Сергей отключился.

Полина встревоженно спросила:

– Какие-то неприятности?

– Ничего страшнее того, что уже есть.

– Хочу предупредить: я не поеду ни на какую вашу квартиру, пока не повидаюсь с отцом. Он должен знать, что со мной все в порядке.

– Надеюсь, вы понимаете, чем рискуете?

– Жизнь отца для меня дороже.

– Решать вам. Только и я хочу уточнить. Квартира хоть и моя, но поедете вы туда исключительно для того, чтобы спасти свою задницу.

На скулах следователя заходили желваки, было видно – он еле сдерживается, чтобы не сорваться.

И Полина почувствовала – в этот момент ей лучше смолчать.

Глава 34

Серый чемодан

– Потихоньку… он спит… – Тетя Катя закрыла на ключ дверь и обняла Полину. – Как ты нас напугала! Странные у тебя друзья. Надо же было придумать такую шутку.

– С чего вы взяли, что звонил друг? – спросила Полина.

– Так ведь он сам сказал.

– Тетя Катя, мужикам верить нельзя. Вы же взрослая девочка.

– Да ну тебя! Опять насмехаешься, – тетя Катя перевела взгляд на Сергея. – О-о-о-очень приятно познакомиться. Катерина.

– Сергей.

– Пойдемте покамест на кухню, чайку попьем. Сереженька скоро проснется, ему лекарство принимать. Я, Полина, так расстроилась из-за тебя, прямо исть не могла.

– Как он? – Полина старалась не смотреть в глаза женщины.

– Уже лучше. Как узнал, что жива, сначала заплакал, а потом заснул. Ну, думаю, и слава богу, значит, дело на поправку. Как у тебя-то дела, Полинка? Расскажи.

– Вот, в живых осталась, хахаля завела. – Полина уселась за кухонный стол. – Садитесь, – сказала она Дуло.

Тетя Катя улыбнулась:

– Симпатичный мужчина.

– Вам тоже нравится?

– Да ну тебя! – Взмахнув пухленькой, в рыжих веснушках ручкой, тетя Катя включила чайник и придвинула к себе вазочку с мармеладом.

– Давно я у вас не была, – сказала Полина. – А мармеладки все не кончаются…

– Заходила бы чаще, может, и отец не болел бы.

– А вы его лекарствами меньше пичкайте. – Полина откинула волосы и упрямо уставилась на цветастую скатерть.

– Ну и язва же ты, Полинка…

– А скажите, Катерина, – вмешался в разговор Дуло. – Больше вам никто не звонил? Не спрашивал, где Полина?

Тетя Катя бросила гневный взгляд в сторону падчерицы, однако, переведя глаза на Сергея, смягчилась.

– После того как тот паразит позвонил, я к телефону не подходила, с Сереженькой отваживалась. – Голос ее казался детским и немного плаксивым. – А вообще нам давно никто не звонит. – Не удержавшись, она покосилась на Полину. – Если уж дочь родная раз в год по обещанью…

– Значит, никто, – прервал ее Дуло. – А не сказал тот приятель, откуда он знает ваш номер?

– Нет.

Из глубины квартиры послышался кашель, и мужской голос спросил:

– Катя, кто у нас?

– Папа… – прошептала Полина и кинулась в комнату.

Отец лежал на диване. Подушка, на которой покоилась его голова, была белоснежной, а вышитый пододеяльник казался только что отутюженным.

– Ты, гляжу, совсем молодцом.

– Лицемерка, – ласковый тон выдавал отцовскую нежность.

Полина склонилась и поцеловала его в щеку.

– Наверное, мне позвонил твой очередной «отставник», – сказал отец. – И где ты находишь таких мерзавцев?

– Не знаю.

– Я думал – умру.

– Теперь уже нет, – она поправила одеяло. – Я жива. Значит, и ты должен жить.

– Полина… Хочу сказать тебе одну очень важную вещь… – Отец закрыл глаза и несколько мгновений молчал. Потом глубоко вздохнул и продолжил: – Конечно, должен был сказать раньше…

– Вот поднимешься на ноги и все скажешь.

– Нет, сейчас. – Он беспокойно оглядел комнату. – Подойди к телевизору, там, рядом, стоит серый чемодан. Принеси его сюда.

Полина принесла чемодан.

– Похож на детский. С такими раньше в пионерские лагеря ездили.

– Сейчас не открывай, дома посмотришь. – Эти слова отец произнес торопливо. – После того как умерла твоя мама, я хранил его в гараже, а сегодня вечером попросил Катерину принести сюда.

– Что в нем? – спросила Полина.

– Дома посмотришь, – повторил отец. – И если захочешь о чем-то спросить – звони. – Он замолчал, как будто делая над собой усилие. – А теперь серьезно об этом проклятом звонке. Думаю, за этим кроется нечто большее, нежели месть бывшего ухажера.

– С чего ты взял?

– Сейчас я скажу одну вещь, только дай слово не говорить Катерине.

– Даю.

– Отнесись к этому очень серьезно. Сегодня утром, когда Катерина ушла, я еще спал. Из-за ее чертовых таблеток я постоянно сплю. Так вот, часов в девять мне показалось, что Катя вернулась. В полудреме я чувствовал как она ходит по комнатам, будто бы что-то ищет. Я отчетливо слышал, как выдвигаются ящики, скрипит шифоньер, открываясь и закрываясь двери. – Он виновато поднял глаза. – Потом, когда окончательно проснулся, в доме уже никого не было.

– Что ж тут странного?

– Катя вернулась в полдень и сказала, что все утро провела в поликлинике.

– Тогда кто же ходил по квартире?

– Не знаю.

– Может быть, показалось?

– Не думай, что я совсем из ума выжил.

– По-твоему, выходит, что в доме побывали чужие?

– И не просто побывали. Здесь что-то искали.

Было заметно, что отец сильно разволновался. Полина погладила его по щеке.

– Хорошо, хорошо, я тебе верю. А сейчас мне пора домой. Поздно уже.

Отец снова закрыл глаза.

Спустя несколько минут она вышла из комнаты.

– Тетя Катя, он спит. Мы поедем.

– А чай?

– В другой раз.

– Ты всегда так говоришь, – «завелась» тетя Катя. – А потом месяцами не появляешься!

– Нам пора. – Полина направилась к выходу. – И вот что, если кто-то будет звонить и рассказывать про меня разные глупости, пожалуйста, не говорите об этом папе.

– Можешь не беспокоиться, – было видно, тетя Катя знала, о чем говорит.

Дуло залпом допил свой чай и, сунув в рот мармеладку, ринулся вслед за Полиной.

– Не слишком вы с ней церемонитесь, – сказал он уже на улице.

– Прикажете полюбить? Это никому не нужно. Ни ей, ни мне.

– Ясно.

Они сели в машину. – Теперь – на Шелепихинскую набережную. – Полина достала из сумочки помаду и включила в салоне свет.

– Что там?

– Забыли? Вы же сами записывали адрес в протоколе. Там – мой дом. – Она старательно рисовала губы.

– Исключено.

– Кто сказал?

– Я.

– Как брутально… – Полина закончила с губами и достала коробочку с пудрой. – А я все равно поеду.

– Только если убьете меня.

– Ради того, чтобы сменить белье, могу и убить. По-вашему, это не достаточная причина для преступления? – Она отстранилась от зеркала, осмотрела свое лицо и удовлетворенно закрыла пудреницу.

– Надеюсь, вы понимаете, что там вас могут ожидать? – спросил Дуло.

– А вот это вряд ли.

– Откуда такая уверенность?

– При заполнении формуляра в гостинице я перепутала номер дома, а исправлять поленилась. Протокол допроса, – Полина покосилась на папку следователя, – при вас. Значит, у меня еще есть время.

– Предположим. Но рано или поздно ваш адрес установят.

Она улыбнулась.

– Поехали?

Сергей обескураженно помотал головой:

– Дурдом на выезде…

Автомобиль резко тронулся с места. Откинувшись на спинку сиденья, Полина проворчала:

– Знаете, что беспокоит меня больше всего? Даже по прошествии времени желание перечить вам не проходит, а усугубляется.

– Уймитесь… Куда ехать?

– Шелепихинская набережная, десять. Через центр, по Пресне, дальше по Шмитовскому вниз до реки.

– Там еще мост недавно ремонтировали?

– Точно. И откуда вы все знаете?

Сергей Дуло свернул на проспект Мира и направил машину в указанном направлении, сам не понимая, зачем совершает такую глупость.

Глава 35

Кто?

Итак, Сергей Дуло не понимал, почему поддался уговорам и повез Полину домой, где ее, возможно, ждали оперативники. Всю дорогу он успокаивал себя тем, что еще не поздно передумать и свернуть в сторону Очаково. Там, в своей брошенной московской квартире, Сергей планировал оставить Свирскую до тех пор, пока все не закончится.

Они проехали мимо станции метро «Улица 1905 года» и попали в жуткую пробку. Шмитовский проезд был забит машинами. Время от времени то там, то сям раздавались истеричные автомобильные гудки, что как нельзя лучше характеризовало душевное состояние водителей.

Когда им все же удалось добраться до улицы Сергея Макеева, Полина сказала:

– Сворачивайте направо. Я покажу объезд.

Дуло свернул. Пути к отступлению были отрезаны. Они проследовали извилистым путем, в результате чего выехали на набережную Москвы-реки в самом конце Шелепихи. Последний поворот во двор поставил точку в его сомнениях.

– Если хотите, можете пойти со мной. – В голосе Полины прозвучала надежда, что именно так он и сделает.

Сергей Дуло сам себе удивлялся: эта женщина прочно вошла в его жизнь, и как только обстоятельства складывались так, что ее приходилось оставлять одну, он испытывал болезненное беспокойство сродни животному страху. Объяснить это чувство было невозможно. Так и осталось оно без объяснения. До поры до времени…

Вышли из машины. Сергей осмотрелся, пробежал глазами по светящимся окнам подъезда. Металлическая дверь была распахнута настежь. В подъезд он вошел первым. Стараясь ступать бесшумно, прислушался к тишине. Где-то наверху хлопнула дверь, спустя несколько мгновений прозвучали шаги.

Сергей Дуло жестом приказал Полине остановиться, а сам, поднявшись на несколько ступеней, задрал голову.

Это оказалась женщина лет сорока из разряда сильно злоупотребляющих: отекшее лицо, вязаная шапка, в руках – потрепанная хозяйственная сумка.

– Как раз ты мне и нужна! – воскликнула она нетрезвым голосом, увидев соседку.

– Опять надралась, Симочка? – спросила Полина.

– Не твое собачье дело! – огрызнулась та. – Опять мужика домой ведешь? Мало тебе вчерашнего, потаскуха?

– Да меня и дома-то вчера не было… – Полина так растерялась, что попыталась объясниться.

– Хахалю своему расскажи. Я-то все слышала: как кровать двигали, как по полу катались. Выберу время – все участковому распишу. Никакого терпения нету одинокой порядочной женщине такое переносить. Постыдилась бы, беспутяга!

– Ты, Симочка, свое от жизни возьмешь. Вот освободится твой Василий, тогда всем подъездом, да что там, всей улицей веселиться начнем. – Полина зашагала наверх.

– И-и-их, ты-ы-ы, беспутяга безмужняя… – Симочка громыхнула стеклянными бутылками и направилась к выходу.

Не собираясь ничего комментировать, Сергей Дуло пошел вслед за Полиной. Поднявшись на четвертый этаж, они остановились. Полина долго копалась в сумке, потом растерянно посмотрела на следователя:

– Ключи…

– Что?

– Их нет.

– Проверьте еще раз.

– Их нет, – повторила Полина.

– Оставить нигде не могли?

Она на мгновение задумалась.

– Я видела их в сумке, когда искала телефон. Это было вчера вечером, на кладбище.

– Когда, по вашему мнению, они могли исчезнуть?

– Когда сумка оставалась в доме Бекешевых.

– Куда они могли деться?

– Вы меня спрашиваете? – Полина постучала в соседнюю дверь. – У соседки есть запасные. – Она зашла к ней и через минуту вернулась. Еще через минуту они были в квартире Полины. – Проходите…

Хозяйка быстро прошла в гостиную и осмотрела ее. Открывала шкафы и выдвигала ящики. Вслед за тем направилась в спальню и распахнула шифоньер. Обернувшись, сказала:

– Ложная тревога, все на месте. – Затем попросила: – Подождите в гостиной, мне нужно переодеться.

– Стоп! – Дуло решительно шагнул в спальню. – Когда вы в последний раз передвигали мебель?

– Не помню.

– Значит, давно. Посмотрите сюда… – Он присел и ткнул пальцем в круглый отпечаток на полу.

– Что это?

– След от ножки шифоньера.

– И что это значит?

– Что недавно в вашем доме двигали мебель. И скорей всего в ваше отсутствие. Так что Симочка была права. – Он подошел к кровати и указал на пыльную полосу на паркете. – Видите?

– Но зачем?! – воскликнула Полина.

– Думаю, что-то искали. Внимательно осмотрите все.

Обойдя весь дом, Полина вернулась притихшей.

– Вы совершенно правы. Искали везде. Даже мусор унесли, я его перед отъездом забыла выбросить. Скажите, почему не взяли деньги и ценности?

– Вероятно, потому, что тех, кто здесь побывал, интересовало нечто другое. – Сергей посмотрел на часы. – Переодевайтесь и собирайте вещи. Жду вас в машине.

Глава 36

Слово о великом искомом

В квартире пахло пылью и пустотой. В прихожей было темно.

– Наверняка перегорела лампочка, – Дуло, не раздеваясь, прошел в гостиную и включил свет. – Проходите. – Он обвел взглядом полупустую комнату и кивнул в сторону дивана:

– Можете спать здесь.

– Холодней, чем на улице… – Полина поежилась. – Тут, что ли, не топят?

– Не знаю. Я здесь не живу. Эту квартиру мне оставила вторая жена.

– Что-то вроде откупного?

– Новый муж обеспечил ее всем.

– За богатого вышла?

– Точно.

– Сколько сейчас времени?

– Одиннадцать. – Сергей Дуло распахнул шкаф. – Постельное белье – здесь. Холодильник пустой. Магазин – рядом. Деньги есть?

– Да.

– Надеюсь, не кредитная карта?

– Наличные. Сколько я здесь пробуду?

– Не знаю. – Он бросил на стол ключи. – Спокойной ночи.

Сергей вышел из комнаты и направился в спальню. Не снимая куртки, улегся на застеленную пледом кровать и закрыл глаза.

Он заснул мгновенно. А заснув, не сразу понял, что спит. В голове рождались и бродили причудливые образы. Он видел серую, с резными филенками дверь. Рождественский, на американский манер, венок. Затем, собственную руку на массивной бронзовой ручке. Дверь распахнулась. Перед ним простиралась высокая лестница с каменными перилами. Черно-белый пол с косыми шашечками отражал сияние хрустальной люстры. Необъятный холл с двойным светом был совершенно пуст.

«На самом деле все было не так», – подумал Сергей. Он знал: в доме в тот день было много людей.

Сначала он медленно поднялся по лестнице, потом вошел в открытую дверь. В комнате горел свет, за окнами – темнота.

В постели лежал мужчина. Он будто спал, уткнувшись лицом в залитую кровью подушку. Сергей подошел, перевернул лежащего и узнал в нем итальянца, которого убили в доме Бекешева.

«Это неправда. Здесь был другой человек, – подумал он и огляделся. Рядом с кроватью валялся пистолет. – И пистолет не мой».

Кто-то за его спиной сказал:

– Она в соседней комнате.

Сергей вышел в коридор и открыл еще одну дверь. В распахнутое настежь окно заглядывала полная луна. Вуалевая штора, прирученная ледяным ветром, взмывала и опадала вниз.

– Ушла, сука. – Слова прозвучали равнодушно, как будто говоривший заучивал свою роль.

– Разберемся… – сказал Сергей и, развернувшись к двери, и спросил: – Что вам здесь надо?

– Перевязочку надо сделать. – Это был голос Полины.

Сергей проснулся, открыл глаза и включил ночник. Он посмотрел на часы.

– Двенадцать…

На пороге его спальни стояла Полина. В одной руке она держала пластмассовую коробку, в другой – потрепанную книжку.

– В шкафу аптечка была.

– Проходите.

Полина подошла ближе и присела на край постели. Увидав на оконных стеклах газеты, не сдержавшись, съехидничала:

– Мне кажется, шторы намного лучше…

– Перевязывайте и ступайте спать. Мне рано вставать. – Сергей Дуло устал, он хотел мира.

– У вас на куртке – дырка, – зачем-то сказала Полина.

Следователь снял куртку и швырнул ее в кресло. Потом стащил с себя свитер.

Полина принялась разматывать пропитавшиеся кровью бинты.

– Я хотела вам показать одну интересную вещь…

– Что там у вас? – спросил Дуло.

– Книга. Ирина просила отдать профессору. – Подняв глаза, Полина осеклась, потому что его лицо побледнело. – Простите, кажется, не ко времени…

– Хватит извиняться. Рассказывайте. Что за книга?

– Если в нескольких словах, книга о Великом Искомом. Именно так называл библиотеку Ивана Грозного ученый-спелеолог Игнатий Стеллецкий. Я когда-то читала ее. Странное совпадение, не правда ли?

Полина облила присохший к ране бинт перекисью водорода, затем резко его дернула.

– Кто такой Стеллецкий? Ух! – Сергей Дуло, не сдержавшись, вскрикнул.

– Потерпите… – Она закусила губу, но все же продолжила: – Стеллецкий – человек, посвятивший жизнь поиску библиотеки.

– Поиску фантомов и призраков?

– Вы правы, история пропавшей либереи полна загадок, интриг и таинственных исчезновений.

– Если бы несколько дней назад мне кто-то сказал, что вторую ночь подряд я буду выслушивать исторические бредни, – Сергей Дуло поднял с подушки голову и преувеличенно серьезно посмотрел на Полину, – я бы не поверил.

– Вы же сами просили, – сказала она. – Теперь лежите и слушайте.

– Черт знает что такое… – Он опустил голову на подушку и закрыл глаза.

Полина порылась в аптечке и, отыскав какой-то пузырек, удовлетворенно заметила:

– Здесь есть все, чтобы не дать вам погибнуть. Мне продолжать?

Дуло кивнул.

– Игнатий Яковлевич Стеллецкий был спелеологом, занимался раскопками в Крыму, изучал тайные ходы Пскова и Новгорода. Еще до революции, разыскивая знаменитую библиотеку Ивана Грозного, он создал комиссию по изучению подземной Москвы. Осматривал здания, подвалы, проверял легенды и слухи. Опрашивал очевидцев, ходивших подземными ходами.

Полина бросила на Дуло контрольный взгляд и, смазывая рану, осторожно отвела в сторону его руку. Сергей даже не шелохнулся, казалось, он внимательно слушал.

– Стеллецкий пришел к выводу, что подземные сооружения под старинными зданиями в пределах Садового кольца связаны между собой сетью лабиринтов…

– Полина, зачем вы оставили занятия историей?

– Так получилось. А почему вы спрашиваете?

– Мне кажется, вы историк по призванию.

– Теперь это в прошлом. Не больно? – Она накладывала повязку.

– Прошу вас, продолжайте.

– В середине двадцатых Стеллецкий уехал из столицы в очередную экспедицию, а когда возвратился в Москву, узнал, что его квартира в Хамовниках реквизирована, архив и все материалы по истории библиотеки Ивана Грозного вывезены в неизвестном направлении. Он обращается в уголовный розыск. Но – тщетно. Тогда ученый отправился к князю Щербатову… – Полина запнулась и поправилась: – К бывшему князю, который в то время служил директором Исторического музея и задолго до Стеллецкого проводил раскопки в Кремле. Щербатов сообщил, что все записи и фотографии у него были изъяты сотрудниками ЧК.

– Впечатление такое, будто кто-то целенаправленно этим занимался. Я имею в виду, изъятием документов о библиотеке, – сказал Дуло.

– У Стеллецкого появились подобные опасения. Какое-то время он работает библиотекарем в Историческом музее, потом водит по Москве туристов, читает лекции. – Полина улыбнулась. – Знаете, ученые коллеги обвиняли Игнатия Яковлевича в том, что его выступления имеют скандально-сенсационный характер.

– Почему?

– Он рассказывал о таинственных подземельях, о прикованных там скелетах, о иезуитских тайниках… Ну, вот и все! – Свирская отставила аптечку в сторону.

– Что ж тут сенсационного? Прошлой ночью вы то же самое видели своими глазами. – Сергей Дуло надел свитер и закурил. – Что было потом?

– В начале тридцатых он пишет Сталину письмо с просьбой разрешить раскопки на территории Кремля. Тогда даже за одну такую мысль можно было загреметь в Соловки.

– Или быть расстрелянным, – сказал Дуло. – Безумец.

– Но он получил разрешение копать под Кремлем… – Полина замолчала, удивленно взглянув на Дуло. – Что с вами?

Сергей Дуло зачарованно смотрел ей в лицо. Спохватившись, он покраснел и торопливо стряхнул столбик пепла.

– Действительно, интересно. Что-нибудь нашел?

– Ему не хватило времени. Раскопки проходили в труднейших условиях. Рабочих – мало, техники – никакой. Через несколько месяцев застрелили Кирова, и работы свернули. С тех пор на территории Кремля больше не искали библиотеку Ивана Грозного. Однако Стеллецкий не оставлял поисков. Рылся в библиотеках и архивах монастырей, обследовал подземные сооружения. При этом все записывал в дневники. Знаете, Игнатий Яковлевич был романтиком. Мечтал о том, что когда-нибудь подземный Кремль станет музеем.

– Блажен, кто верует…

– Он верил. Хотя, должна вам сказать, есть множество предположений о месте нахождения знаменитой библиотеки. Некоторые ученые люди считают, что она спрятана в Коломенском или в подземельях Александровской слободы.

– Но как библиотека могла попасть в Александров?

– А вот как… Однажды царь Иван с семьей отправился на богомолье, но зачем-то прихватил с собой обоз, груженный тяжелыми сундуками, в которых была государственная казна и все самое ценное. Прибыв через Троицкий монастырь в Александровскую слободу, он высылает в Москву грамоту, смысл которой сводился к тому, что он покидает царство по причине предательства бояр и священников. Сами понимаете, уезжая из столицы, государь не мог не забрать библиотеку.

– Возвратился?

– Кто?

– Царь.

– Куда бы он делся… – усмехнулась Полина. – Воспользовался удобным случаем. Еще и опричнину узаконил. Однако вернемся к библиотеке… Одна из последних настоятельниц женского монастыря, который и теперь находится в Александровской слободе, рассказывала о тайнике с сундуками, наполненными книгами. Лозоходцы много раз проводили свои исследования.

– И был результат?

– Да. Под слободой выявлены обширные каменные лабиринты, в которых может находиться тайник.

– Тогда почему Стеллецкий искал в Кремле?

– Не знаю.

– Как он закончил? – спросил Дуло.

– Игнатий Яковлевич все время опасался за свои архивы. Многие дневники писал с непонятными сокращениями. По-видимому, на то у него были серьезные причины. Во время войны он вместе с женой остался в Москве, отказался эвакуироваться. Вы не поверите! – Полина оживилась. – Я читала, что летом сорок второго года Стеллецкому выделили участок под огород. И где бы вы думали? На Шелепихе! Может быть, на том самом месте, где теперь стоит мой дом. Слишком много совпадений, а значит, ищите подтекст во всем, даже в том, что сегодня я нашла книгу Стеллецкого и мы говорим о нем. И потом эта история с убийствами и фреской на потолке в доме Бекешева… Все складывается, как мозаика из маленьких частей. И все предопределено.

– Опять вы за свое, – Сергей Дуло сердито откинулся на подушку. – Идите спать.

Несколько мгновений Полина молчала, потом тихо проговорила:

– Когда со Стеллецким случился инсульт, он забыл все языки, кроме арабского. И все время повторял одно слово – «мойра».

– Что это значит?

– В переводе с арабского – судьба. В сорок девятом году он умер и был похоронен на Ваганьковском кладбище.

– Совсем близко от Шелепихи…

– Видите! Ничего случайного. – Полина встала, взяла аптечку и книгу.

– Где теперь находится его архив? – спросил Дуло.

– Часть документов жена Стеллецкого передала в Центральный архив литературы и искусства. До сих пор не найден третий том его рукописи истории библиотеки Ивана Грозного и некоторые дневниковые записи. Ходят слухи, что эти документы попали в частные руки. – Она встала и направилась к выходу.

– Ясно. – Сергей Дуло выключил свет. – А теперь – спать.

Глава 37

Охота на крабов

Ровно в пять часов вечера Марина, Вероника и ее муж направились на джипе Халида в сторону Индийского океана. Сеня со своей подругой и еще несколько человек из отеля «Корал Бич» выехали следом на микроавтобусе.

Халид, толстый пятидесятилетний араб, был родом из Египта и отличался от местных «ло́калов» только тем, что никогда не носил на голове белоснежный платок со скрученной черной веревкой. Этот головной убор был привилегией мужчин, рожденных в Арабских Эмиратах.

По дороге они беседовали о нравах и обычаях местных жителей. Женщин интересовал вопрос многоженства.

– Неужели каждый имеет по три жены? – спросила Вероника.

– Совсем не обязательно. – Халид выдернул из картонной коробки бумажную салфетку и вытер вспотевший лоб. – Иметь три жены значит иметь большие расходы. Не каждый араб может позволить себе такое. Существует закон: если женился – должен обеспечить жену всем. Арабские женщины совсем как русские. – Он улыбнулся. – Запросы растут – хотят машину, хороший дом, драгоценности.

– И все-таки? – Марина заинтересованно придвинулась к водительскому сиденью.

– Бывали случаи, возьмет мужчина вторую жену, а первой не скажет. Дом купил – и живи. Узнает об этом первая, и ей это не нравится, но сделать ничего не может. И вот ведь какая мода пошла – чуть что, вены себе режут.

– Сволочи, – обронила Вероника.

– Совсем распустились, – сказал Халид.

– Я про мужиков говорю. Кобели проклятые…

Когда подъехали к двухэтажному отелю, было уже темно. Прочитав название, Марина сообразила, что речь идет о розовом фламинго. В тесном фойе и вправду были расставлены чучела невыразительного оранжевого цвета. Подразумевалось, что это и есть фламинго.

Стойка бара, у которой расселись все новоприбывшие, смахивала на деревянный борт лодки. Лодка-бар была «пришвартована» к пирсу на морском берегу, вблизи отеля. Народу набралось человек двадцать пять. Среди них были совсем незнакомые люди.

Скоро к берегу причалили три плоскодонные лодки. Присутствующим выдали коричневые тапки на манер римских сандалий и по трезубцу, похожему на орудие Посейдона.

Марина не успела допить свой коктейль, когда первая лодка, запыхтев и зацокав изношенным двигателем, отвалила от берега. Вскоре за ней последовала вторая, унося в темноту еще одну партию краболовов.

На берегу остались Марина, Санек, Сеня, его подружка, Вероника, ее муж и еще несколько человек. Третья лодка оказалась последней, народу было много, поэтому «охотники» расселись весьма стесненно. Марина оказалась прижатой к красивому телу Сени. С другой стороны, сверкая глазами, сидела ревнивая блондинка.

Плыли недолго, и когда стих шум мотора, в полной темноте вспыхнул свет. Всем присутствующим велели прыгать за борт.

Вода была теплой, почти не ощутимой, и едва доходила до середины бедер. Черноголовый капитан раздал мощные фонари, жестами и арабскими словами объяснил, что нужно светить под ноги, и увидав краба, бить трезубцем, учитывая при этом коэффициент преломления воды. Таких слов, как «коэффициент преломления», он наверняка не знал даже на арабском, но его все равно хорошо поняли.

Охотники разбрелись веером и двинулись вперед, оторвавшись от лодки ровно настолько, насколько позволял аккумуляторный провод, питавший все без исключения фонари. Рядом с Мариной оказался Сеня со своей верной блондинкой.

Яркий поток света, как на картинке, отображал малейшие изгибы дна. Казалось, в этом ослепительно-ярком свете можно было увидеть каждую песчинку.

Марина наткнулась на сиреневого краба. Сначала тот неторопливо перебирал лапками, потом замер и больше не двигался. Промахнувшись и отбив только одну из его клешней, она дала ему шанс «устрекотать» на оставшихся лапках.

Ощупывая взглядом морское дно, Марина ощутила в себе первобытный инстинкт охотника. Время от времени ей попадалась каракатица, похожая на синенький колокольчик. Она выталкивала из себя чернильную струйку и замирала. Морской огурец продолжал спать, нисколько не тревожась за свое стариковское сморщенное тело. Тонкая рыба-игла, единственная, кто двигалась, перемещаясь быстро, глупо и хаотично…

Казалось, что охотники тянут лодку как бурлаки, хотя на самом деле это капитан проталкивал ее вперед, держа в руках свое единственное весло.

Внезапно Марина увидела большой рыбий хвост и, не задумываясь, со всей дури всадила трезубец в то место, где, по ее расчетам находилось тело этой огромной рыбы. Она точно рассчитала удар и величину коэффициента преломления воды, трезубец вонзился легко, словно в кусок мяса. Раздался громкий всплеск, потом еще и еще. Пластиковое древко заходило в ее руках.

Со всех сторон к ней заспешили на помощь. Трезубцы один за другим вонзались в несчастное рыбье тело… Когда добычу приподняли над водой, все увидели не то, что ожидали увидеть. Это был громадный скат-хвостокол. Он извивался, размахивая большими «крыльями». Спустя мгновение он с шумом и брызгами рухнул в воду.

Капитан заорал:

– Про́блем! Про́блем!

Последним, что увидела Марина, было то, как, потеряв равновесие, на нее падала белокурая подруга Сени. Сама она отпрыгнула в сторону, и в этот момент внезапно погас свет. В абсолютной темноте раздавались женские крики и плеск воды.

Когда капитану удалось включить свет, открылась ужасная картина. В воде без движений лежала несчастная блондинка. Рядом с ней бился в конвульсиях смертельно раненный скат.

Все краболовы побросали свои трезубцы, женщины плакали, а мужчины, столпившись, тащили пострадавшую в лодку. Когда все расселись, испуганный капитан завел двигатель и направил суденышко к берегу.

Блондинка была жива, но оставалась без памяти. На ее спине расплылось кровавое, казавшееся чернильным, пятно. Никто из присутствующих не сомневался, что она стала жертвой морского чудовища.

Все думали так. И совершенно напрасно…

Глава 38

Медные трубы

Сначала Сергею показалось, что звонит будильник. Потом, когда будильник действительно прозвонил, стало ясно – это был телефон.

– Да… – закашлявшись, он похлопал рукой по тумбочке в поисках сигарет.

– Послушай… Ты, конечно, извини, что рано…

– Филиппов, ты?

– Я, Сергей Василич. Ты вот что, не приезжай сегодня в управление.

– Почему?

– Не приезжай, и все. «Асфальтович» совсем одурел, в пособничестве тебя обвиняет. Какое-то дело старое откопал и от расследования отстранил. Сховайся где-нибудь на время, а там видно будет. Каким числом подписан рапорт о твоем увольнении?

– Вступает в силу через пять дней. – Сергею удалось отыскать сигареты, но теперь не было спичек. – Черт!

– Остынь, говорю, – сказал Филиппов. – Необходимо потянуть время, мы с ребятами выправим ситуацию. Тебе нужно съездить в Балашиху и поговорить с той бабой, что работала экономкой. Она явно что-то знает. Иначе зачем сбежала?

– Подземелье осмотрели?

– Вчера.

– Комнату со скелетом нашли?

– Нашли.

– Пол сфотографировали?

В ответ была тишина.

– Значит, нет… Отправь фотографа еще раз. Там на полу странные символы. Надеюсь, ты понял, где убили Бекешеву?

– Ты мне скажи, Василич, какому же чудаку…

– Погоди, – перебил Филиппова Дуло. – В комнате итальянца что-нибудь нашли?

– Ничего.

– Время смерти установлено?

– Пять – начало шестого.

– Ты уверен? По моим данным, его убили не позже четырех.

– В составе группы выезжал Ошаров. Если он сказал, значит, не раньше и не поздней.

– Отпечатки на оружии есть?

– Только твои.

– Бекешев-младший в доме?

– Вчера увезли в Чудаево. Зачем ты о нем спросил?

– Так… – Сергей нашел спички, прикурил сигарету и глубоко затянулся. – Что ж, значит, в бега?

– Побегай маленько, Василич. И позвони после того, как поговоришь со свидетельницей.

– Ладно, до связи.

Сергей Дуло встал с кровати и подошел к окну.

В соседних домах загорались огни. Он посмотрел на часы – половина шестого.

В комнату вошла Полина.

– Я уже не сплю. Боялась, что уедете, не простившись. Знаете, что я решила?

– Что? – не оборачиваясь, спросил Дуло.

– Я не останусь здесь одна. Поеду с вами. А там – пусть будет что будет.

– Хорошо, – сказал Сергей.

Пройдя через комнату, Полина приблизилась и удивленно заглянула в его лицо.

– Вы не против?

– Почему нет? Отныне мы с вами оба вне закона.

– И что теперь?

– Поедем в Балашиху. Нужно поговорить с экономкой из дома Бекешевых.

Сергей Дуло казался притихшим и немного отрешенным.

– Знаете, – Полина говорила медленно, раздумывая над тем, какое слово выбрать в следующий момент. – Жизнь – словно карусель. Не нужно бегать за ней по кругу. Иногда достаточно остановиться и подождать.

Как будто очнувшись, Сергей пожал ее руку.

– Пойдемте, кажется, на кухне остался хороший кофе. Большего обещать не могу.

Они сидели за кухонным столом и пили кофе. Сахара не было, зато в шкафу отыскались ванильные сухари и сгущенное молоко. Сергей достал телефон и, вытащив сим-карту, вставил вместо нее другую.

– Зачем? – Полина отставила чашку.

– Следую законам детективного жанра. Поели? Значит – вперед.

Покинув квартиру, они спустились по лестнице и вышли в пустынный двор. Воздух был чист, в морозном небе сияли звезды, и падал пушистый снег. Полину не оставляло ощущение, что время остановилось.

Пока Сергей прогревал машину и сметал с нее снег, захлопали двери подъездов, во дворе стали появляться первые прохожие.

Сергей Дуло поехал напрямую, через центр города. Московские улицы были еще свободны.

– Знаете, я не слишком люблю Москву, но в такие моменты просто физически ощущаю, как счастлива, что живу здесь. – Приготовившись к длительной поездке, Полина откинула назад спинку сиденья.

– Главное, чтобы Москва отвечала взаимностью, – усмехнулся Дуло.

– Как ваше плечо?

– Превосходно.

– Скажите, вы не обратились к врачу, потому что боялись подставить Бекешева?

– Глупости.

– Неправда-а-а-а, – протянула Полина. – Вы беспокоились за Бекешева и не хотели его подвести.

– Скажите-ка лучше, как там в вашей пословице говорится? – спросил Дуло.

– Semper ante…

– Вот-вот. В чем-то вы правы. Ощущение такое, будто нас, как крыс, по трубе гонят. Ни вправо, ни влево, а только вперед. Без вариантов. Ну, ничего: в огне не горим и трубы, даст бог, одолеем. А вот как насчет воды? – Он улыбнулся. – Плавать умеете?

– Если нужно – даже летать, – сказала Полина.

– Летать, надеюсь, нам не придется.

– Melius non incipient, quam desinent…

– А это еще что такое?

– Латинское изречение, которое гласит: «Лучше не начинать, чем останавливаться на полпути».

Глава 39

И темные воды нила

Москва не заканчивалась, она плавно перетекала в пригороды Балашихи. Вдоль дороги стали попадаться здания с сиренево-фиолетовыми фасадами. Наверное, они должны были отличать этот город от любого другого.

– Итак, Юлия Валерьевна Палий, тридцати двух лет от роду, проживала в усадьбе Бекешевых в течение трех лет. Есть сведения: была любовницей хозяина дома. Как с этим мирилась его жена… – Сергей Дуло покачал головой. – Не понимаю.

– Во-первых, это только предположение. Во-вторых, вы сами слышали – Бекешев говорил, что у них с Алиной имелась взаимная договоренность не мешать друг другу жить.

– Ну, что ж, вполне современно.

– Вы не знаете, почему Юлия Палий рассчиталась?

– Нет. Однако по времени это загадочным образом совпало с убийством хозяйки дома.

– Думаете, она имеет какое-то отношение?

– Предположение не есть утверждение.

– Знаете, – вглядываясь в таблички с номерами домов, Полина выпрямила спинку сиденья, – а ведь в известной фразе про огонь, воду и медные трубы под трубами подразумеваются отнюдь не водопроводные и не те, по которым гоняют крыс.

– Заречная, четырнадцать, – напомнил ей Дуло.

– Нам нужен другой конец улицы. – Полина вернулась к начатой теме: – Существует очень интересная версия происхождения этой фразы…

– Кажется, у вас опять начинается историческая чесотка, – рассеянно заметил Дуло.

Нисколько не обидевшись, Полина продолжила:

– Согласно этой гипотезе, именно так в античной древности происходило посвящение неофита в тайны богини Изиды. Пройти сквозь огонь, воду и медные трубы значило преодолеть множество испытаний и, выйдя из недр земли к свету, восторжествовать над страхом смерти.

– Неофит – это новичок? – спросил Дуло.

– Точнее – новообращенный или посвящаемый в тайну. Выполняя обряд посвящения, ему сначала нужно было пройти через залу с огненными стенами, пол которой был устлан раскаленным железом…

– Босиком по раскаленному железу?

– Такого я не говорила. На полу оставались узкие промежутки, куда неофит мог ступить, не опасаясь обжечь ноги. Потом его ждал широкий темный канал, наполненный водами Нила. Он переплывал канал и на другом берегу выходил на платформу, которую со всех сторон окружали медные стены. Затем ему предстояло открыть дверь из слоновой кости. Чтобы открыть ее, он брался за медные кольца, и в тот же момент платформа уходила из-под его ног.

– Не пропустите – дом номер четырнадцать, – снова напомнил Дуло.

– Не пропущу, – кивнула Полина. – Итак, платформа падает вниз, и неофит повисает над пропастью. Холодный ветер, нагнетаемый грохочущими механизмами, несется по бездонной шахте с медными стенами и гасит его факел…

– Прошу прощения, – вмешался Сергей Дуло, – у него было три руки? Чем он держал факел?

– Тем же, чем и когда переплывал канал, наполненный темными водами Нила. Неужели не понимаете?

– Хорошо. Предположим, зубами.

– Предположим, зубами, – согласилась Полина. – И когда силы его покидали, платформа становилась на место.

– Хеппи-энд, – удовлетворенно заключил Дуло.

– Как видите, налицо все компоненты: огонь, вода и медная, не побоюсь этого слова, аэродинамическая труба. Проверка на духовную прочность. Кстати, подобные египетские мистерии получили свое развитие у масонов. Надеюсь, о них вы слышали?

– Конечно.

– Их ритуал посвящения профана перекликается с древнеегипетскими традициями. Инициируемый, то есть посвящаемый в тайну, как бы умирает, а потом воскресает, победив смерть и обретя сокровенные знания об истинном устройстве мира. – Полина замолчала. И вдруг закричала: – Стойте! Проехали…

– Я же говорил, не пропустите, – рассердился на нее Дуло. – Эх вы, Шахерезада-сказочница…

Он развернул машину и направил ее к дому номер четырнадцать на Заречной улице.

Сергей ушел, а Полина устроилась поудобней и закрыла глаза. Она хотела вспомнить что-нибудь приятное. А вспомнила Михаила…

…Михаил был женат. Вернее, был стопроцентно женат на женщине, которую полюбил еще в школе. Оставить ее одну с двумя детьми было для него равносильно предательству. А предавать он не умел даже ради Полины.

С самого первого дня знакомства он честно изложил все обстоятельства дела. Конечно же, Зоя, супруга Михаила, знала о существовании Полины. И они обе мирились с таким положением дел на протяжении многих лет.

Когда Полина получила диплом, Михаил и слышать не хотел о том, что она пойдет работать преподавателем истории. Он выбрал для нее другую стезю.

Так выпускница истфака сделалась исполнительным директором большого предприятия и хозяйкой нескольких табачных фабрик. Михаил заключил контракт с зарубежной фирмой, и пачки сигарет, которые выпускали Полинины фабрики, украсил прославленный «золотой» лейбл.

Примерно в то же время в окружении Михаила появился энергичный молодой человек по фамилии Бурдов. А звали его – Вадим Николаевич. Или Вадик. По молодости лет это было вполне допустимо, тем более что при знакомстве он представлялся именно так.

Вадим умел оказывать услуги, быть необходимым в нужный момент и постепенно сделался доверенным помощником Михаила.

Полина недолюбливала его, сама не зная почему. И однажды произошел случай, который все объяснил.

Перед Новым годом она жила на даче в отсутствие Михаила: тот уехал на лечение в швейцарскую клинику. Его, уже погрузневшего мужчину, одолевали радикулитные боли.

Полина не поехала с ним. Однажды она побывала там и теперь вспоминала об этом так, как если бы провела отпуск в доме для престарелых. Даже изысканный, всеобъемлющий сервис не заставил бы ее отправиться туда еще раз.

В предновогодний вечер она сидела возле телевизора, листала дистанционкой каналы, объедалась сладостями, потягивала желтый итальянский ликер «лимончелло» и болтала по телефону с подругой.

В одиннадцать часов позвонил охранник и сообщил, что приехал Бурдов. Он ввалился в дом с огромной корзиной превосходных фруктов и дорогим вином. Бутылки торчали изо всех его карманов.

– Поздравь, я женюсь!

Полина делано улыбнулась, как будто радуясь такому знаменательному событию. Ей не хотелось оставлять Бурдова в доме, однако из вежливости пришлось достать закуску и расположиться с ним в гостиной у телевизора.

Вадим был оживлен, много пил, шутил и рассказывал анекдоты. Наверное, кому-то он мог показаться симпатичным парнем, но только не ей. Вглядываясь в его смазливое, приторное, чуть деформированное лицо, она отчетливо понимала, что такое лицо не должно принадлежать мужчине.

Внезапно ей в голову, как откровение, пришла мысль: человек с таким лицом способен на подлость.

Все началось с того, что он нечаянно облил рубашку вином. Хотя Полине показалось, что он сделал это нарочно. Рубашка была скинута на пол. Поигрывая мышцами, Вадим постепенно перебрался поближе и вдруг, накинувшись на нее, залепил рот влажным поцелуем.

Полина не привыкла шутить в таких случаях и залепила ему пощечину.

Мгновенно сориентировавшись, протрезвевший Бурдов начал сокрушаться, что слишком много выпил и потерял над собой контроль. Вымаливая прощение, он разве что не валялся у нее в ногах. Но не был прощен.

Полина несколько дней раздумывала над тем, стоит ли говорить о случившемся Михаилу, и решила не рассказывать. Ей не хотелось усложнять ничью жизнь. К тому же она сумела убедить себя в том, что Вадим был слишком пьян.

Однако по прошествии времени до нее стали доходить слухи, как иронично и колко Бурдов высказывается на ее счет. Конечно, это делалось за спиной Полины, не без удовольствия, подленько и очень осторожно.

Известие о том, что Вадим и не собирался жениться, натолкнуло ее на мысль, что тот его неожиданный визит был просчитанным и имел вполне определенные цели. Анализируя все, что было сказано им в тот вечер, она поняла: он искал ее поддержки для того, чтобы обворовать Михаила. По замыслу Бурдова, их должна была объединить не только эта подлость. Измена – именно этим фактом он собирался держать Полину в узде.

Полина решилась обо всем рассказать Михаилу и была удивлена, когда тот прервал ее в самом начале разговора:

– Я все знаю. Ты не должна оправдываться.

– Оправдываться? – Она ничего не понимала.

И тогда Михаил рассказал, что сразу после его возвращения из Швейцарии Вадим Бурдов, пунцово краснея, поведал патрону о том, как Полина, выпив лишнего, попыталась его соблазнить.

– Но он, естественно, устоял? – с иронией в голосе спросила Полина.

– Прошу тебя, – Михаил твердо посмотрел ей в глаза, – я не хочу больше говорить об этом.

Сергей Дуло открыл дверцу автомобиля, очистил с ботинок снег и сел за руль.

– Ну, что вы узнали? – спросила Полина.

– Ее здесь нет.

– То есть как?

– Она не приезжала домой, и все. Мать уверена, что Юлия Валерьевна еще в Прилуцке.

– Но ведь там она всем сказала, что уехала в Балашиху к матери.

– Ехала – не доехала, шла – не дошла…

– И что же теперь?

– Едем в Чудаево.

– Зачем?

– Затем, что мать Юлии Валерьевны рассказала много интересного о тамошнем пациенте.

– Очень неприятный тип. Он подошел ко мне сзади, схватил… – Полина передернула плечами. – Думала – убить хотел.

Следователь встряхнул правой рукой, которая все еще саднила после прямого попадания в челюсть Игоря Бекешева, и пробурчал:

– Хотел – аж вспотел.

Глава 40

Чудаевский пациент

Для того чтобы попасть в Чудаево, им пришлось ехать через Прилуцк. У Полины похолодело в животе, когда за окном показался знакомый указатель.

– Вы сказали, что бывали в бегах. От кого бегали? – спросил Дуло. – От бандитов?

– Нет.

– Тогда ясно.

– Ничего вам не ясно. – В ее голосе прозвучала обида. – Сворачивайте, Чудаево…

Машина свернула с трассы и тотчас увязла в снежном месиве. Дальше ехали медленно, буксуя и с наскоку преодолевая непроходимые участки проселка.

Дорога пролегала вдоль забора, который ненадежно заваливался то в одну, то в другую сторону. Через несколько сот метров остановились у трубчатых ворот, окрашенных ржавой краской.

Полина прочитала надпись: «Чудаевский психоневрологический диспансер».

Сергей посигналил, и к воротам тотчас подошел человек.

– Чего вам?

– Позовите кого-нибудь, – сказал Дуло в окно.

– Сейчас выйдет главврач. Она как раз на станцию собралась, заодно ее подвезете.

Не прошло и трех минут, как изорванная дерматиновая дверь сторожки распахнулась. С крыльца спустилась тучная женщина, одетая в драповое пальто. На ее голове высилась меховая шляпа-корабль. Полина засомневалась, поместится ли она в салоне автомобиля.

Женщина открыла заднюю дверцу и заглянула внутрь.

– Меня зовут Мария Тимофевна, я – главный врач. Могу чем-то помочь? – Ее брови и волосы были черными, как у цыганки, на веках блестели ярко-синие тени.

– Нам нужно видеть Игоря Бекешева.

– Вы члены семьи?

Сергей Дуло вынул удостоверение:

– Могу получить разрешение?

– А зачем вам разрешение? Его отец сумел договориться с начальством. Игорь Бекешев только формально наш пациент, живет вне территории диспансера, в собственном коттедже, где его и наблюдает персональный врач. Если довезете до станции, покажу его дом.

– Прошу вас, садитесь, – сказал Дуло.

Мария Тимофеевна втолкнула в дверь свою сумку, расстегнула пуговицы пальто и, взявшись за поля своей великолепной шляпы, тяжело опустилась на заднее сиденье. Запахло недорогими духами.

Полина сдвинула кресло.

– Так удобно?

– Пожалуйста, не беспокойтесь. А вы, – главврач обратилась к Сергею, – езжайте по этой дороге, потом – налево. У самой кромки леса стоит кирпичный дом под зеленой крышей. Там и найдете нашего пациента.

– А мне говорили, что он буйный… – Сергей Дуло тронулся с места.

– Глупости. Кто вам такое сказал?

– Его отец.

– Ну, если отец…

– Вы так не думаете?

– Я ничего не думаю. Поговорите с Дмитрием Андреевичем. К тому же у Игоря есть личный врач… – Мария Тимофеевна осеклась и похлопала по спинке водительского сиденья. – Остановите, я выйду. Мне нужно срочно вернуться.

– Вас подождать? – спросил Сергей.

– Нет, я поеду позже… – Вылезая из машины, она чуть не сшибла свою могучую шляпу.

– Сумочку забыли, – напомнила ей Полина.

– Спасибо! – Женщина потянулась за сумкой.

– Мария Тимофеевна… – тихо сказал Дуло.

– Слушаю, товарищ следователь. – Главврач замерла в неудобной позе.

– Не нужно никому звонить.

– Нет-нет, – ее лицо вспыхнуло. – Как вы могли подумать?

– Мог. Так, значит, договорились?

– Договорились. – Мария Тимофеевна заметно поскучнела.

– Прощайте.

Свернув к лесу, они подъехали к большому коттеджу, крытому зеленой импортной черепицей.

– Со мной пойдете или подождете? – Выйдя из машины, Сергей тотчас закурил.

– С вами. – Полине захотелось еще раз увидеть Игоря Бекешева.

После нескольких звонков дверь отворилась. Перед ними стояла… Таисия Титовна.

– Вы? – От неожиданности Дуло отбросил недокуренную сигарету. – Что вы здесь делаете?

– Ухаживаю за Игорем. Он все еще нуждается в моей помощи.

– Мне нужно с ним поговорить. Позвольте войти?

– Конечно. Можете не снимать обувь. – Женщина посторонилась и, не поворачивая головы, крикнула: – Максим!

В глубине коридора появился высокий, кряжистый человек, одетый в черные брюки и черный свитер с высоким воротником.

– Проводи гостей в залу, а я за Игорем, – сказала Таисия Титовна. И представила мужчину: – Это охранник Максим, он присматривает за нашим мальчиком.

Они проследовали в залу, которая оказалась полупустой комнатой с минимальным количеством мебели. Сергей Дуло сел на диван, а Полина подошла к окну и отодвинула занавеску. За стеклом чернела кованая решетка с толстыми прутьями. Заметив недоброжелательный взгляд охранника, она поспешила усесться в кресло.

В коридоре послышались шаги и ритмичный скрип какого-то механизма. Спустя мгновение в комнату вошла Таисия Титовна, толкая впереди себя инвалидную коляску, в которой сидел Игорь.

Полина и Сергей Дуло недоуменно переглянулись.

– А вот и мы, – объявила Таисия Титовна и склонилась, чтобы поправить плед на коленях своего подопечного.

– Еще вчера Игорь Дмитриевич был здоров, – удивленно произнес следователь.

– Болезнь нас не спрашивает. Вчера был здоров, а ночью перенес сильнейший приступ.

Сергей Дуло встал с дивана и подошел к коляске.

– Вы помните меня? Мы встречались.

Бекешев поднял глаза и без интереса взглянул на следователя. Потом повернул голову и спросил Таисию Титовну:

– Разве мне не пора спать? Уже полночь…

– Нет, милый, сейчас только день. – Она пояснила присутствующим: – Игорек плохо ориентируется во времени.

Таисия Титовна вновь склонилась и погладила больного по голове. Поправила репсовую ленточку на его шее, затем доверху застегнула «молнию» на пуловере.

– Похолодало что-то…

«Я бы сказала, что здесь скорей жарковато. Интересно, зачем ему ключ? На такие ленточки обычно ключи детям на шею вешают», – подумала Полина. А вслух сказала: – Вы меня сильно напугали.

Игорь Бекешев расслабленно улыбнулся:

– Ты пряталась, а я искал по всему дому. Сколько раз говорил – не трогай ничего на моем столе. Почему ты делаешь все назло? – Он благодушно кивнул. – Ладно, я не сержусь. Алина хорошая девочка. Мама говорит, я должен заботиться о тебе.

– Прошу вас… – Таисия Титовна сделала гостям предупреждающий знак, призывая не обращать внимания на странное поведение подопечного.

Он же продолжал говорить с преувеличенным энтузиазмом:

– Вчера, когда решали задачу, я заметил, ты не усвоила тему. Это плохо. Папа говорит, непонятый материал накапливается, как снежный ком, и если вовремя не разобраться, можно скатиться на двойки. Ты прочитала шестнадцатый параграф? – Игорь вскинул голову и посмотрел на Полину с такой строгостью, что та незамедлительно кивнула. – Тогда принеси книжку, я проверю.

В этот момент вмешалась Таисия Титовна:

– После обеда проверишь, милый…

– Хорошо, Тасичка. – Он вдруг растерянно спросил: – Я сегодня почистил зубы?

– Конечно, почистил, как всегда.

В комнату вошла женщина. Она была в белом халате и высоком докторском колпаке.

– Здравствуйте. Уколемся по-быстренькому, уже двенадцать часов… – Женщина привычным движением закатала рукав Бекешева, перевязала жгутом руку, достала шприц, всадила иголку в вену и медленно ввела лекарство. – Все. Следующий укол в шестнадцать ноль-ноль.

Она бросила пустую ампулу в пепельницу и покинула комнату.

– Тасичка, я устал… – слабо произнес Игорь. И забормотал, все более путаясь в словах: – Не понимаю, для чего нужны эти глупые разговоры? Мы разговариваем-разговариваем… говариваем… рас… Тасичка, раскатай рукав. Пять часов говорим… чем ни о чем… я хочу есть… Куда человек пошел тот… – Он обеспокоенно огляделся. Потом зафиксировал взгляд на своем оголенном локте и, сморщив лоб, закатил глаза.

Таисия Титовна поправила его рукав и развернула коляску.

– Извините…

Охранник поспешил распахнуть дверь и вышел первым. Из коридора снова донеслось поскрипывание колес.

– По-моему, он действительно болен, – сказала Полина.

Помолчав, Сергей Дуло ответил:

– По-видимому – да.

– Тогда непонятно, для чего мы сюда приехали?

– Проверить одну догадку. Но, как видно, я ошибался.

В его кармане зазвонил телефон. Следователь вытащил трубку.

– Слушаю тебя, Филиппов… Да, я был сегодня в Балашихе. Дома ее нет, не приезжала. Не думаю, что мать врет. Ты сделал, что я просил? Тогда скинь фотографии мне на «мыло». Как там «Асфальтович»? А Рахимов? Уж точно, не так страшен черт, как его малютка… До связи.

По дороге в Москву они заехали в интернет-кафе. Получив по электронной почте обещанный Филипповым снимок, распечатали его на принтере.

– А знаете что? Поехали-ка сейчас к вашему Терехе… – предложил Дуло. – Где он живет?

– В Подмосковье, на Вишняковских дачах.

– Дорогу знаете?

– Давно не была, но, думаю, вспомню.

– Не хотите сначала позвонить?

– Ирина вчера звонила. Виссарион Иосифович сказал, что ждет нас в любое время.

– Тогда в путь.

Глава 41

Тереха

Двор внутри решетчатой ограды был полностью завален снегом. Узкая тропинка вела к покосившемуся крыльцу. Из будки вылезла тощая дворняга, потянулась и дружелюбно замахала хвостом.

– Кузька… – Полина потрепала его за ухо.

– Помнит? – спросил Дуло.

– Он всех так встречает. – Полина улыбнулась. – Ни дня на цепи не сидел, бегает по двору, а за ворота не выходит. Там собаки деревенские, порвать могут.

– Хорошая псина… – Сергей осторожно погладил Кузьку.

– Не бойтесь, он воспитан в интеллигентной семье.

– А когда хозяева уезжают в Москву?

– Берут его с собой. Виссарион Иосифович скорее свою мамочку забудет.

– Мамочку? – Сергей удивленно взглянул на Полину.

– Жену.

– Звучит как-то неинтеллигентно…

– Все зависит от того, кто сказал.

Со стороны дома прозвучал радостный вопль:

– Полина!

На крыльце стоял щуплый старик. Полина побежала по тропинке вперед, Кузька с энтузиазмом рванул за ней. Дуло пошел следом.

– Явилась, бандюга противная! – Старик прижал Полину к груди, потом чуть отступил в сторону и оглядел ее, будто любуясь. – Красавица… Какая же ты красавица, Поля! – Затем строго посмотрел на Сергея. – Муж?

– Пока нет.

– Циля! – прокричал старик в глубину дома и снова обнял Полину. – Циля, приехали!

В дверях появилась толстая женщина. Черные с сединой волосы львиной гривой рассыпались по плечам. Круглое лицо улыбалось, отчего усики на верхней губе топорщились и казались приклеенными.

Она обняла Полину, после чего протянула руку Сергею:

– Цецилия Павловна.

– Сергей Дуло.

– Мы вас со вчерашнего дня поджидаем.

Старик подтолкнул гостей к двери:

– Идемте в дом.

Миновав прихожую, они оказались в большой кухне, которая одновременно выполняла функции гостиной. В одном углу стояли диван и кресла, в другом – беленная известью печь. Было слышно, как сгорая трещат дрова и постанывает печная тяга. Рядом с окном был накрыт стол. Пахло дымом, едой и настоящей деревней.

Они сидели за столом друг против друга. Виссарион Иосифович излучал радость встречи, желание выпить и вдоволь поговорить. Цецилия Павловна сновала между столом и печкой, выставляя жареный картофель, аппетитно пахнущие лепешки и запеченное в горшке мясо. Кроме прочего, на столе были маринованные грибы, квашеная капуста с бордовой клюквой, огурцы и соленые помидоры. Бутылочка водки запотела сразу, как только ее достали из холодильника.

Заметив, как Сергей уставился на еду, Цецилия Павловна широко заулыбалась и немедленно положила в его тарелку картошку и мясо.

– Вы ешьте, ешьте, Сережа, не дожидайтесь, пока разольют. Сначала нужно перекусить.

– Ну, за встречу! – Старик торжественно поднял руку с наполненной стопкой. – Не каждый день такая радость. Дай бог, чтобы почаще видеться!

Все потянулись к нему, чокнулись, а потом выпили. Посыпались воспоминания, и на время отступили тревоги и опасения…

После ужина Цецилия Павловна принялась мыть посуду. Она категорически отказалась от помощи Полины, сославшись на то, что все привыкла делать сама.

– Было бы преступлением мыть посуду такими наманикюренными пальчиками. Иди-ка лучше о деле поговори…

Полина вернулась за стол.

Взявшись за бутылку, Виссарион Иосифович вопросительно посмотрел на Сергея.

Тот покачал головой:

– Спасибо, мне хватит, я за рулем.

Профессор отставил водку.

– Так что там у вас случилось? Рассказывайте…

– Погибла женщина, супруга известного политика Дмитрия Бекешева. Есть версия, что имело место ритуальное убийство. Ирина Костомарова считает, что к этому причастна секта ассидов. Хотелось бы понять, насколько обоснованно такое предположение, существуют ли в настоящее время подобные секты, их происхождение и связь с так называемой ересью Невидимых.

– Я говорил с Ириной по телефону. Можете показать фотографии?

– Конечно. – Следователь выложил на стол папку. – Вот, прошу…

Профессор кивнул жене:

– Мамочка, принеси мне очки! Сблизи, мамочка, оно все виднее…

Надев очки, профессор перебирал фотографии. Морщины на его лице углубились, румянец спал, глаза погрустнели. Наконец он отложил фотографии и, сорвав очки, швырнул их на стол:

– Мерзавцы…

Цецилия Павловна оставила посуду и тихо опустилась на стул рядом с мужем.

– Что скажете? – спросил Сергей Дуло.

– Без сомнения, это ритуальное убийство.

Следователь протянул бумажный лист.

– Взгляните на снимок, который я получил сегодня. Он сделан в подземелье, там, где убили женщину.

Виссарион Иосифович снова надел очки:

– Несмотря на то что снимок плохого качества, могу определенно сказать: здесь начертана пентаграмма. В народе ее называют «ведьминой ногой».

– В центральной части фигуры изображение почти стерто, – сказала Полина и придвинулась ближе.

– Минутку… – Старик поправил очки. – Насколько я понял, в подземелье был обнаружен крест, на котором распяли женщину. Как именно расположена пентаграмма по отношению к кресту?

– А есть какая-то разница? – удивился Дуло.

– Большая. – Профессор поднял глаза. – Направление концов звезды не может быть произвольным. Мы с вами имеем дело со «Звездой магов» – самым могущественным из магических знаков. Он содержит в себе все тайны магии и ключи Каббалы. В зависимости от расположения пентаграммы может меняться характер и назначение ритуала. Итак, спрашиваю еще раз: под каким углом находилась звезда по отношению к кресту?

– Кажется, крест стоял здесь. – Полина ткнула пальцем в фотографию.

– Точно, – подтвердил Дуло.

– Расположенная таким образом магическая фигура символизирует ложного пророка или, если хотите, посланника Сатаны.

Дуло выложил на стол сигареты, но не закурил, а только поднял глаза и спросил:

– Как это относится к делу?

– Вы поймете сразу, как только я объясню, что было нарисовано в центре магической фигуры.

– Очень плохо видно, наверное, чертеж хотели стереть.

– Осталось достаточно, чтобы понять: здесь нарисована латинская буква «G». Символ помещается внутри множества магических фигур, однако от того, где и как он расположен, зависит назначение ритуала.

– Какое значение этот символ имеет здесь? – спросила Полина.

– Я могу ошибаться… Хотя, какого черта, конечно же, я прав! В подобном сочетании знак «G» означает… казнь.

– Казнь? – достав сигарету, Сергей Дуло непроизвольно ее сломал. – По-вашему, Алину Бекешеву казнили?

– Дорогой мой, я не делаю никаких утверждений. Я только даю толкование магических знаков, которые начертаны на полу подземной комнаты.

– Значит, если предположить, что мы действительно имеем дело с ритуальным убийством, все происходило в соответствии с магическими канонами? Преступники знали, что делали?

– Совершенно верно. Принято считать, что употребление пентаграммы крайне опасно. Для этого необходимо обладать полным и совершенным ее пониманием. Если связать все воедино, можно предположить, что убийцы считали себя посланниками ложного Спасителя (то есть Сатаны) и выполняли некую миссию (то есть казнили).

– Осталось только выяснить, кто вынес приговор, – сказал Дуло.

– Не думаю, что это будет легко, – заметил профессор. – Вы не совсем понимаете, о чем идет речь. – Старик встал и начал ходить по кухне. – Вы, как подавляющее большинство людей, смотрите… и – не видите. Слушаете – и не слышите. Впрочем, это не ваша вина, вы – профан, – Виссарион Иосифович поспешил объясниться: – Не подумайте, это не оскорбление, а всего лишь утверждение, что вы – нормальный человек, не отягощенный ненужным знанием. – Он остановился и ненадолго задумался, подыскивая слова, чтобы объяснить свою мысль. – Люди живут обыденной жизнью: работают, учатся, женятся, умирают. И только немногим посвященным известно, что существует иная реальность. Реальность отчаянной борьбы и магических заклинаний, знаков и клятвенного молчания. Реальность круговой поруки. Она открывается лишь избранным и является для них смыслом существования.

– Вы имеете в виду сектантов?

– Ах, если бы все было так просто… Те, кого вы называете сектантами, всего лишь объекты психологической обработки. Дело в том, что злодеями не рождаются, как не рождаются люди с уже готовой идеологией. Никто не хорош и не плох по определению. Я говорю о преемственности. О тайном потоке знаний, которые приходят издалека, из такого далекого прошлого, что и подумать об этом страшно. Я говорю о тайных обществах и магических орденах, об их истории и идеологической преемственности. Древние говорили: «De nihilo…

– …nihil», – закончила за учителя Полина. – «Ничто не рождается из ничего».

– Верно, молодец, помнишь. – Виссарион Иосифович погладил ее по голове и продолжил: – Так вот, если не слишком углубляться в историю и не затрагивать Древний Египет или римские мистерии, рассмотрим эту преемственность на примере России.

Профессор снова начал ходить по кухне. Полина улыбнулась – ей вспомнились студенческие годы: читая лекции, Виссарион Иосифович «наматывал» по аудитории многие километры…

– Итак, в середине пятнадцатого века Русь утратила давнего союзника и старшего друга – Византию, которая была низвергнута, захвачена и включена в состав Турецкой империи. Примерно в то же время Московская Русь налаживает взаимоотношения со странами Запада и Востока. Это совпадает с царствованием Ивана III, который женится на византийской принцессе Зое Палеолог. Заслоны на рубежах Московского княжества пали. Вслед за иностранцами, прибывшими из Рима в обозе невесты, в Россию хлынули всевозможные ремесленники, ученые и авантюристы. К этому времени западные страны были сильно заражены всякого рода ересями.

В России же ересь зародилась в Новгороде, когда туда в тысяча четыреста семьдесят первом году прибыл из Литвы некий Захария Скара. Он был весьма образованным человеком, знал Священное Писание Ветхого и Нового Завета, творения учителей христианской церкви. Он организовал кружок, который занимался волхванием или, как тогда говорили, «чернокнижием». С этого самого кружка и началась ересь Невидимых. Новгородские еретики не признавали церковные обряды и основной догмат православия – о троичности божества. Они отрицали божественную природу Христа.

Очень быстро эта ересь перекинулась на Москву, хотя там она имела более светский характер. Представители еретиков проникали в высшие властные структуры и руководство церкви. Кстати, сноха Ивана III Елена Волошанка, жена его умершего сына от первого брака, тоже была еретичкой. Постепенно ересь Невидимых начала распространяться по всей Руси. Даже некоторые православные священники втайне принимали новое учение и вовлекали в ересь свою паству.

– А какое отношение Невидимые имеют к древним мистериям? – спросил Дуло. – При чем здесь идеологическая преемственность?

– Связь самая что ни на есть прямая. В то же время появились первые случаи человеческих жертвоприношений. В Новгороде еретики жестоко замучили и распяли на кресте ревностного христианина, и это было первое громкое дело. По всей Руси в лесах, реках и полях стали находить обескровленные трупы с характерными повреждениями; в условиях жесточайшей конспирации в православных церквях продолжались еретические проповеди и проводились магические ритуалы… – Профессор остановился и оглядел «студентов». – Вы можете спросить: почему православные, слыхом не слыхавшие ни о какой талмудической или каббалистической премудрости, познав ее, отринули Христа и стали почитать бога Яхве? Почему объявили Христа простым и поделом распятым смертным, который давно истлел и никогда не воскресал? Почему не верили в троичность божества, а Дух Святой стал для них всего лишь сотрясением воздуха? А дело в том, что Захария был предусмотрительным малым и владел целым арсеналом «методической литературы», чем выгодно отличался от православных священников. Он привез с собой книги по астрологии, колдовству, каббалистике и древней науке египетских мудрецов. Получилась некая мистико-астрологическая гремучая смесь.

Особенно сильно действовала на людей рукопись «Шестокрыл». Эта книга в руках Захарии была важнейшим идеологическим оружием. Владея им в совершенстве, Скара мог предсказывать солнечные и лунные затмения. Можно только догадываться, какое это производило впечатление на православных христиан. К сожалению, «Шестокрыл» не сохранился, есть только упоминания и намеки на то, что в нем были заключены некие сокровенные знания, связанные с точной датой грядущего Апокалипсиса. Как видите, связь с мистериями богини Изиды налицо.

– Неужели церковь не протестовала? – спросила Полина.

– Протестовала, но весьма вяло – до тех пор, пока не стало ясно, что наступил момент, когда может погибнуть все православное христианство. Тогда началась жесткая, бескомпромиссная борьба двух идеологий – христианской церкви и ереси Невидимых. Борьбу с ересью возглавил Иосиф Волоцкий, известный в те времена церковный и политический деятель. В тысяча четыреста девяносто втором году ересь была осуждена впервые. А в тысяча пятьсот четвертом, на Московском церковном Соборе, ересь Невидимых запретили безоговорочно. Некоторые из еретиков были сожжены, другие заточены в монастыри, третьи изгнаны из городов. А главное – сжигались и уничтожались книги еретиков, так называемые «отреченные» книги, по-нынешнему – запрещенные.

Приснопамятный Собор совпал по времени со смертью Софьи Палеолог. И, думаю, не случайно. Эта женщина сыграла одну из ведущих ролей в борьбе с еретиками. Хотя ею двигал политический и, я бы сказал, личный интерес. Помните, я упомянул, что сноха Ивана III, Елена Волошанка, была еретичкой? Так вот, именно ее сына и своего внука Иван III назначил преемником и венчал на царство.

– Передав таким образом русский престол в руки Невидимых, – заметила Полина.

– Совершенно верно, – подхватил профессор. – Я всегда говорил, что у тебя светлая голова! Но слушайте дальше. Не забывайте, в то время царь был женат на Софье Палеолог и имел от нее другого наследника – сына Василия. И вот эта мужественная женщина вступает в борьбу за престолонаследие. После неимоверных перипетий – а ее с сыном даже под стражу заключали – Софья завоевывает безоговорочную поддержку мужа. Василия объявляют престолонаследником, а Елену Волошанку с сыном Дмитрием ссылают в монастырь. Кстати, ходили слухи, что Софья Палеолог была колдуньей. – Виссарион Иосифович улыбнулся. – Вы наверняка слышали про загадочные свитки фараонов, которые у нее хранились. Вот вам еще один мостик из века пятнадцатого во времена Древнего Египта. Хотя, что до меня, я к таким глупостям отношусь скептически.

– Значит, ересь Невидимых была окончательно уничтожена? – спросил Сергей Дуло.

– Увы, нет. В шестнадцатом веке репрессии привели к некоторому ослаблению Невидимых, но затем ересь расцвела буйным цветом. А с развитием капитализма стала перерождаться в сектантство и тайные общества. В лесах снова стали находить исколотые, обескровленные трупы. Так, например, в Белостоке, в густых хлебах было обнаружено тело младенца с обычными для таких случаев знаками. Имя ему Гавриил Белостокский. Впоследствии его причислили к лику святых великомучеников.

– Вы хотите сказать, что ассиды – это переродившиеся еретики?

– Во всяком случае, такое утверждение выглядит вполне логичным. Кстати, в способе организации этой секты многое напоминает масонство. Невидимые, как и масоны, всегда были непримиримыми врагами христианства. У них существовала строгая конспирация, и они умело проникали в высшие слои власти и духовенства. Как у масонов, у них существовал ритуал поругания святыни.

– Значит, ассиды связаны с масонством?

– А вот этого никто не знает наверняка. О масонстве написаны тысячи книг. Можно представить, сколько в них глупостей и вранья. Сами масоны молчат, а те, кто о них пишет, отнюдь не владеют достоверной информацией, так что проверить раскрываемые ими «тайны» не представляется возможным. Чего стоит один только миф о графе Сен-Жермене. – Профессор насмешливо улыбнулся. – Некоторые писаки договорились до того, что он едва ли не первый и не самый главный масон. Что истинный возраст графа несколько тысячелетий, и был он высшим иерофантом мистерий Египта.

Виссарион Иосифович опустился на стул.

– По стопочке? – спросил он Сергея и, не дожидаясь ответа, налил водки ему и себе.

– А вы говорите, при чем здесь Изида… Кстати, по Пушкину, именно от Сен-Жермена старуха-графиня узнала тайну трех карт. И немудрено: по легенде, он был странником времен, контролером и вершителем судеб. Хотя, должен сказать, в некоторых масонских ложах портреты Сен-Жермена и теперь висят над креслами Достопочтимых Мастеров, прямо над звездой посвящения.

Старик замолчал.

– Виссарион Иосифович, вы сказали об отреченных книгах. Могли они быть в знаменитой библиотеке Ивана Грозного? – поинтересовалась Полина.

– Не просто могли, а наверняка были, – сказал профессор. – Ведущие теоретики ереси использовали в своих трудах книги Менандра, Светония, Иосифа Флавия, Ливия и Цицерона. А ведь именно эти книги упомянуты в знаменитом списке Дабелова. Стало быть, идея разгрома Невидимых могла поспособствовать сокрытию еретических книг. Как говорится, подальше от греха.

– Что такое список Дабелова? – спросил Дуло.

– Говоря попросту – опись пропавшей либереи. Ее в начале девятнадцатого века обнаружил профессор Дерптского университета Дабелов. Документ назвали списком Дабелова. Согласно ему, в царской библиотеке были труды Ливия, Цицерона, Светониевы истории о царях, Юстинианов кодекс, комедии Аристофана и математика Замолея. Невероятная сокровищница человеческого гения. Не обошлось и без загадок. По некоторым данным, в библиотеке были некие пергаментные свитки, написанные на древнем иудейском языке, ассирийские таблички, зороастрийские документы и приснопамятные папирусы фараонов. Лично меня всегда волновало упоминание о ларце-ковчеге с мистическими скрижалями, датируемыми годом смерти Христа.

– Вернемся к списку Дабелова, – напомнил Сергей Дуло. – Его достоверность установлена?

– К сожалению, сам список утрачен. – Профессор задумался. – Есть информация, что последним его видел Игнатий Стеллецкий. Кстати, знаете, а ведь убитая женщина, ужасную смерть которой вы расследуете, имеет некоторое отношение к Стеллецкому.

– Что вы сказали? – напрягся Дуло.

– Когда вы назвали фамилию Бекешева, я вспомнил, что он женился на дочери своего погибшего друга Николая Троицкого. А тот, в свою очередь, был сыном Лаврентия Троицкого, ученика и соратника Игнатия Стеллецкого. Вот такие, знаете, исторические параллели…

– Откуда вам все это известно?

– Начнем с того, что и Бекешев, и Николай Троицкий были моими студентами. Между прочим, Дмитрий Андреевич в прошлом серьезный ученый-историк, на его счету немало талантливых монографий. А что касается Коли… Однажды я услышал предположение, что в гибели супругов Троицких повинны некие документы, которые Стеллецкий перед смертью передал отцу Николая Троицкого. – Профессор устало потер глаза. – Какое трагическое стечение обстоятельств. Все случилась первого июня, я хорошо помню тот день. Мне как раз стукнуло сорок пять, в доме было застолье, а наутро мы узнали, что Николая Троицкого и его жену Машу убили.

– Это было ужасно! – вмешалась в разговор Цецилия Павловна. – Маша умерла сразу, ей перерезали горло, а Колю пытали. Когда преступники ушли, Коля был еще жив.

– Врачи говорили, что это невероятно – протянуть несколько часов с такими ранениями, – сказал Виссарион Иосифович. – Убийцы на это явно не рассчитывали, решили, что он мертв. Николая нашла соседка по лестничной площадке и вызвала «Скорую помощь». Но жил он недолго.

Все замолчали. Затем Сергей Дуло с усилием проговорил:

– Однако…

– Знаете, у меня сохранились наброски статьи, которую Николай просил меня просмотреть. Только, каюсь, я так и не прочитал ее, потому что с его гибелью все потеряло смысл.

– Вы не помните, о чем была та статья?

– Возможно, о библиотеке, но врать не буду. Завтра заеду в московскую квартиру, найду эту статью. И если пойму, что для вас она может быть интересной, позвоню. Оставьте свой телефон.

– Сережа, вы забыли спросить про гвоздь, – повернулась к своему спутнику Полина.

– Что? – не понял следователь.

– Гвоздь в голове убитой…

– Простите, я и сам должен был вспомнить, Ирина мне про него рассказала, – подхватил профессор и тут же развел руками. – К сожалению, я не нашел этому никаких объяснений. Самодеятельность какая-то. Не вписывается ни в какие каноны, не упоминается ни в одном из источников.

Все замолчали. Цецилия Павловна встала из-за стола.

– Первый час ночи. Завтра договорите, пора спать. Пойдемте, я покажу ваши комнаты.

Вслед за ней поднялись остальные. Хотя каждый из них знал: заснуть нынешней ночью будет трудно…

Глава 42

Беляевский детский дом

– Няня Рая, я писать хочу-у-у…

В дверях пятой спальни стояла маленькая девочка.

– Почему не сходила вечером, перед сном? – Раиса Ивановна сердито возила шваброй по деревянному полу.

Ночная смена была для нее сущим адом: вечером она поругалась с мужем. Тот пропил зарплату да еще и продал ботинки.

«И года не проносил! Теперь новые покупать, а это никак не меньше пяти сотен».

Ей предстояло мыть пол сначала в спальном, а потом в административном корпусе. Тамошняя уборщица уволилась, а другую пока не нашли.

Раиса Ивановна отставила швабру и сказала девочке:

– Иди в туалет. Вечно у тебя: не понос, так золотуха.

Шлепая босыми ногами, та опрометью кинулась в конец коридора.

«Ну какая дура пойдет сюда работать за такие деньги? – мысленно рассуждала Раиса Ивановна. И сама же себе ответила: – А такая же, как я, и пойдет. Дура я дура, десять лет как один годок отмахала, а зарплаты хватает только за квартиру да за свет заплатить».

Женщина подняла ведро, взяла швабру и пошла к туалету. Открыв дверь, столкнулась с выбежавшей оттуда девочкой. Ведро громыхнуло и покатилось по коридору.

– Зассыха! – выругалась Раиса Ивановна.

Детей она не любила. И не потому, что не было своих, а потому, что грязные туалеты Беляевского детдома не располагали к излишней чувствительности.

Раиса Ивановна вытерла разлитую воду и, выключив свет, отправилась в административный корпус.

Обходя кабинеты, она прикидывала, где нужно помыть, а где можно оставить на завтра. В бухгалтерии было душно и, как в парнике, разило сырой землей – на тумбочках стояли горшки с цветами, у стола главного бухгалтера – кадка с волосатой, разлапистой пальмой. В методкабинете пахло пылью, чернилами и сухой бумагой. Со стороны медпункта несло валерьянкой.

Проходя мимо приемной директора, Раиса Ивановна остановилась, явственно расслышав хлопок. На протяжении нескольких мгновений было тихо, потом из-за двери послышался звук отодвигаемого стула.

«Совсем с ума посходили…».

Раиса Ивановна рванула дверь на себя. Шагнув в темную комнату, она вдруг увидела вспышку ярчайшего света и почувствовала, как в груди что-то оборвалось. Падая, раскинула руки, а когда упала, перед ее глазами оказались начищенные мужские ботинки.

«Эти куда как больше пятисот стоят…» – подумала Раиса Ивановна и закрыла глаза…

Глава 43

Погоня

Было раннее утро. Профессор и Цецилия Павловна стояли у ворот. Прощаясь, они махали вслед отъезжающей машине. Рядом с ними крутился довольный пес Кузька.

– Славные старики… – Сергей посмотрел в зеркало заднего вида. – Интересно, почему Бекешев не сказал, что он историк?

– А почему он должен об этом сообщить?

– Верно, я и не спрашивал.

– Полагаете, Бекешев причастен к убийствам? – Полина задумалась. – Иногда мне кажется, он что-то скрывает.

– Женская интуиция? – усмехнулся Дуло.

– Не только. Я долго размышляла, прежде чем сказать вам одну вещь. Только хочу предупредить: я не уверена на все сто процентов.

– Даже если на пятьдесят – говорите.

– Все дело в бензине.

– Объясните.

– Когда позавчера утром мы с вами вернулись в усадьбу, датчик бензина в моей машине был на нуле.

– Так…

– Между тем, по моим расчетам, должно оставаться литров десять. А это значит, Бекешев соврал. Ему удалось развернуться, и он куда-то ездил.

– На десяти литрах далеко не уедешь, – заметил Дуло.

– Только в Прилуцк.

– А жаль. Чем дальше – тем веселей.

– Он знает о существовании подземной комнаты?

– Да, – кивнул следователь. – Только, по его версии, подклети засыпаны строительным мусором и забетонированы лет двадцать назад.

– Соврал?

– Не думаю. Скорее – не знал. А если соврал, значит, виновен. Вы не помните, где находится детский дом, в котором жили сестры Троицкие?

– Бекешев сказал, что в Беляево. Зачем вам это?

– Беляево в тридцати километрах от Прилуцка. Нужно туда съездить. – Произнеся последнюю фразу, Сергей Дуло заложил слишком крутой поворот.

– Для чего? – Полина уперлась ногами в пол, стараясь удержать равновесие.

– Не знаю, как объяснить, чувствую – нужно ехать. Возможно, сохранились какие-то документы.

– Думаете, вся эта история связана с дневниками Стеллецкого?

– Только в том случае, если их еще не нашли.

– Тогда при чем здесь казнь?

– Понятия не имею, – сказал Дуло. – Слишком много расплывчатых моментов. Например, старинная одежда. Сначала ее надели на убитую, а потом зачем-то похитили.

– А вы не думали, что здесь может действовать еще кто-то, совсем не тот, кто убил Алину? – спросила Полина. – Вот и повара зачем-то убили. Кому он мешал?.. Такой красивый мужик…

– Понравился? – Сергей Дуло отчего-то занервничал. – С поваром как раз все ясно. Оказался не там и не в то время.

– Хотите сказать – ненужный свидетель?

– Он наверняка что-то знал.

– Но кто же его убил? В доме были только вы, я, Бекешев, Таисия Титовна и горничная. Не считая охранников.

– Верно. И, если не принимать во внимание все эти подземные дыры, логично предположить, что убийца – один из нас.

– Но мы-то знаем, что ни вы, ни я итальянца не убивали.

– Откуда такая уверенность? – спросил Дуло.

– Так ведь сидели в комнате.

– Все не столь просто. По моим расчетам, повара застрелили гораздо позже, это же подтвердил судмедэксперт.

– Насколько позже?

– Примерно на полчаса. В это время вы как раз выходили из спальни, чтобы приготовить чай.

– Но вместо того чтобы идти на кухню, я по-быстренькому прикончила итальянца?

– На самом деле я так не думаю.

– Почему?

– Долго объяснять…

– Подождите, – Полина хлопнула себя по лбу. – Это случилось ровно в пять. Я, находясь в кухне, услышала хлопок, но подумала, что стукнула дверца шкафа. Вслед за тем посмотрела на часы – было ровно пять утра. Но тогда почему Таисия Титовна сказала, что прошло какое-то время, прежде чем она решилась разбудить Бекешева?

– Не знаю. Могу только догадываться.

– Она кого-то покрывает, – предположила Полина.

– И нам предстоит выяснить, кого именно.

– Возможно, Бекешева?

– Возможно.

– Ну, а если в ту ночь он ездил в Прилуцк? Значит, в доме оставался его сообщник?

– Не будемте торопиться с выводами. Дело в том, что в показаниях свидетелей многое не стыкуется.

– Например? – Полина заинтересованно придвинулась.

Сергей достал сигарету и сунул ее в рот. Придерживая руль, попытался зажечь спичку, но выронил коробок.

– Черт!

– Дайте-ка я… – Полина подобрала спички и прикурила для него сигарету.

– Спасибо.

Она ехидно улыбнулась.

– Наверное, вы не знаете, что многие пользуются зажигалками. Спички – это так старомодно.

– Привычка, – сказал Дуло.

– И газеты на окнах тоже? – не унималась Полина.

– Ну и заноза же вы…

– Не обижайтесь. Мы остановились на том, что в свидетельских показаниях имеются нестыковки. Можете сказать, какие именно?

– Например, и Таисия Титовна, и Бекешев говорят, что Юлия Палий уехала из усадьбы дня за три до гибели Алины. А вот горничная утверждает, что видела Юлию Валерьевну за день до убийства. Итальянец вообще сделал вид, что не понял вопроса, хотя остальные темы у него не вызвали затруднений. У меня сложилось впечатление, что в доме избегают говорить об экономке.

– Вероятно, ее попросту недолюбливали, – сказала Полина. – Юлия Палий была любовницей хозяина, а значит, находилась на особом положении.

– Может быть, вы и правы.

– Что еще?

– Неясно, зачем Дмитрий Андреевич соврал, что Игорь опасен. Помните, он сказал, что тот напал на него с ножом.

– Я тоже заметила: главврач удивилась, услыхав такое. А что вы думаете по поводу инцидента с горничной?

Сергей ухмыльнулся:

– С этим как раз все ясно. У таких, как Игорь Бекешев, болят только мозги, все остальное функционирует исправно.

– Я бы попросила вас обойтись без пошлостей.

– Никаких пошлостей, только факты. – Сергей Дуло сосредоточенно глядел на дорогу. – А вообще слишком рано делать выводы. Главное – не упустить время. Чтобы снять подозрения с вас, нужно понять, кто убил. Чтобы понять, кто убил, нам необходимо выяснить, кому это выгодно. Меня беспокоит то, что расследование все больше увязает в исторических дебрях. Ощущение такое, будто мы никогда из них не выберемся.

– Выберемся, – возразила Полина. – Должны выбраться.

Сергей посмотрел на нее долгим взглядом, а потом, переведя глаза на дорогу, вдруг резко затормозил.

– Что такое? – спросила Полина.

– Спокойно… – обронил следователь и опустил стекло.

К двери подошел гаишник:

– Здравствуйте, старший инспектор дорожного надзора Пушкарев. Предъявите документы.

– Пять тысяч – и мы поехали, – Голос Сергея был вполне миролюбивым.

– Предъявите ваши права, – правая рука старшего инспектора приблизилась к кобуре. – И регистрационное свидетельство на машину.

Сергей Дуло протянул документы.

– Транспортное средство принадлежит вашей жене?

– Нет.

– Тогда покажите доверенность.

– Слушай, друг, нет у меня доверенности. Может, договоримся?

– Я вам не друг! – Инспекторская рука снова потянулась к кобуре. Однако, взглянув на удостоверение личности, он улыбнулся. – Следователь?

– Так точно.

– Чудак-человек, что ж ты молчал? – Гаишник замер, вглядываясь в фотографию. – Сейчас вернусь… – сказал он и ушел.

Глядя в спину удаляющегося офицера, Полина спросила:

– Что теперь будет?

– Через минуту узнаем. Возможно, на посту есть ориентировка с нашими фотографиями.

Ровно через минуту из будки ГИБДД выскочили трое и бросились к их машине. Сергей Дуло мгновенно рванул с места.

– Что вы делаете?! – закричала Полина.

– Ремень!

Полина пристегнулась. Автомобиль набирал скорость, мотор ревел по-звериному. На дороге было безлюдно, и Полине казалось, что еще немного – и они взлетят.

Дорога пошла под гору. Ухнув вниз, машина и вправду на мгновение оторвалась от земли. У Полины защекотало в животе, и она обернулась – позади никого не было.

– Слава богу.

– Рано радуетесь, – сказал Дуло.

– Почему?

– Глупый вопрос.

Полина снова обернулась. На стыке между асфальтовой твердью и серым предрассветным небом сначала появились мигалки, а потом на глазах выросли силуэты двух патрульных машин, которые неслись в один ряд, занимая обе полосы движения.

Между тем дорога снова пошла вверх, причем подъем был достаточно крутым. Сергей дернул рычаг, автомобильный мотор взревел, звук стал натужней.

– Давай, милая, давай… – приговаривал Дуло.

Казалось, что патрульные машины приближаются слишком быстро, они прямо-таки летели. Однако, миновав нижнюю отметку дороги, на подъеме несколько поотстали.

Полина снова посмотрела вперед. Их автомобиль взлетел на подъем. Дальше дорога опять шла вниз, а потом снова в гору.

– Американские горки… Да что же это такое! – Полина вцепилась в сиденье, закрыла глаза и приготовилась к «полету», однако вместо этого ее резко кинуло на Сергея, и если бы не ремень, она оказалась бы у него на коленях.

– Держитесь! – приказал Дуло.

Когда Полина открыла глаза, машина суетливо пробиралась между садовыми постройками. Она поняла, что они свернули с дороги и въехал в садовый кооператив. Улочки были узкими, и после очередного сворота они уткнулись в ветхий сарай. Сергей выскочил из машины.

– Быстро за мной! Ну?

Полина схватила сумку, но вместо того, чтобы последовать за ним, кинулась к багажнику:

– Мой чемодан…

– Бросьте! Скорей сюда!

– Ни-ког-да!

– Ну и повезет же кому-то… – Сергей Дуло обескураженно покрутил головой. – Кроме того, что стерва, еще и хозяйственная…

Глава 44

Последнее право

Среди обитателей отеля «Корал Бич» курсировал слух, будто русская женщина стала жертвой морского чудовища.

Марина до сих пор не пришла в себя после случившегося. Ночь и следующий день после трагического происшествия запомнились ей многочасовым ожиданием в холле гостиницы и последующими допросами в кабинете управляющего.

К вечеру их доставили назад в Шарджу, в отель «Корал Бич». Марина поднялась в свой номер, рухнула в постель и заснула. Проснулась оттого, что в дверь постучали. Накинув покрывало, она побрела открывать. По пути взглянула на часы и подумала:

«Скоро обед».

Открыв дверь, Марина оказалась нос к носу с мужчинами, одетыми в военную форму.

– Чего вам? – спросила она по-русски.

– Одевайтесь и следуйте за нами, – сказал один из них по-английски.

– Зачем?

– Вы арестованы.

– Глупости… – Марина захлопнула дверь и легла в постель.

Спустя несколько мгновений вскочила и снова открыла дверь.

На пороге стояли те же военные: арест был реальностью.

Марина не запомнила, что складывала в сумку. Надела джинсы и первую попавшуюся кофточку. В последний раз огляделась и вышла из номера.

Справа и слева от нее шли полицейские. Внушительный кортеж проследовал через весь холл к выходу. Девушка, стоящая за стойкой администратора, проводила Марину испуганным взглядом.

У подъезда их ждали несколько автомобилей, и когда все расселись, машины одна за другой тронулись, по очереди огибая транспортное кольцо.

На крыше первого автомобиля вспыхнула мигалка, и заверещал тревожный сигнал. Марина почувствовала: происходит нечто страшное и очень несправедливое.

Через пятнадцать минут подъехали к административному зданию, на котором металлическими буквами было указано – здесь находится полицейское управление Шарджи.

Миновав ворота, остановились во внутреннем дворе.

– Выходите.

Она почувствовала на голове чью-то тяжелую руку. Марина много раз видела такое в боевиках – когда преступника вытаскивают из машины, ему всегда кладут руку на голову. Наверное, чтоб не убился раньше времени…

В просторном холле полицейского управления господствовал огромный фонтан. Неспешные полицейские прохаживались в потоках прохладного воздуха.

Лифтом ее доставили на третий этаж, вывели в коридор. Один из сопровождающих открыл дверь и жестом приказал войти внутрь. Марина вошла в кабинет. Там за столом сидел темнокожий мужчина, одетый в форменную рубашку с погонами.

– Я хочу знать, почему меня арестовали, – с ходу заявила Марина.

– Всему свое время, – ответил мужчина. – Предпочитаете общаться через переводчика?

– Да.

– Тогда вам придется подождать в камере.

– Ну уж нет!

Офицер удивленно поднял брови:

– Вы еще не поняли?.. Это последнее, на что вы имеете право.

– Я хочу знать, почему меня задержали.

– Вас не задержали, вас арестовали по подозрению в убийстве. – Он выдернул из коробки бумажную салфетку, снял очки и тщательно их протер.

– Это недоразумение.

– И здесь вы не оригинальны. Десять преступников из десяти при аресте заявляют то же самое. – Мужчина надел очки. – Ну, хорошо. В отсутствие переводчика вкратце изложу суть обвинения. Надеюсь, вы достаточно хорошо владеете английским. Но учтите, я это делаю только из сострадания к вашей молодости. Официальное предъявление обвинения произойдет позже. Итак… – Офицер взял в руку пульт дистанционного управления и убавил поток холодного воздуха, рвущегося из кондиционера. – Вы обвиняетесь в том, что во время ночной охоты на крабов пытались убить гражданку Украины Алевтину Ничипоренко.

– Она сама упала на этого чертова ската! – закричала Марина.

– При чем тут скат? Женщину прокололи трезубцем. – Он заворочался в кресле. – Я много раз говорил, что ночная охота – весьма опасное занятие и что когда-нибудь должно произойти нечто подобное… – Полицейский вскинул глаза. – Скажите, почему вы это сделали? Ревность? Обманутые ожидания? Были увлечены ее другом?

– Я и не думала этого делать! Перед тем как погас свет, я видела, как она оступилась.

– Ее ударили сразу, как только погас свет, и только потом она рухнула в воду. Свидетели в один голос утверждают, что это сделали вы.

– Какие свидетели? Кто мог сказать подобную глупость?

– Вы все узнаете в свое время.

Марина заторопилась объясниться:

– Подумайте сами! Как я могла ее ударить, если мой трезубец оставался воткнутым в тело ската? Это она меня толкнула, перед тем как упасть в воду!

– Факты – упрямая вещь. На основании показаний свидетелей нами восстановлена картина случившегося. Молите бога, чтобы женщина осталась жива. Ваше положение усугубляется нарушением общественной морали. Вы, верно, забыли, что находитесь на территории мусульманского государства, где правят законы шариата. Сексуальная распущенность здесь справедливо порицается и жестоко карается. Как видите, внебрачные связи до хорошего не доводят. – Он встал. – На этом все. Завтра в присутствии переводчика вам официально предъявят обвинение. До того времени вас препроводят в зиндан.

– Я требую, чтобы вы сообщили обо мне в посольство! – Голос Марины прозвенел отчаянием.

– Конечно, конечно, мы свяжемся с посольством. Но не думаю, что вам смогут чем-то помочь. Вы будете отвечать по закону государства, на территории которого совершили преступление.

– Я ничего не совершала! – Не сдержавшись, она заплакала.

Мужчина прошел к двери и, открыв ее, сказал кому-то, ждущему в коридоре:

– Уведите ее в камеру.

Глава 45

Полиглот Тимофей

В Беляевский детдом Полина с Сергеем приехали на машине, которую остановили на лесном проселке.

Водитель с большим подозрением отнесся к вышедшей из леса парочке. Мужчина с серым чемоданом, по его мнению, был похож на бандита, а женщина в норковой шубке – на валютную проститутку. Предложенная тысяча рублей смирила его с любой перспективой. За такие деньги он был готов на все, даже на соучастие в преступлении. Теперь, ожидая парочку за воротами детского дома, водитель искренне сомневался, что там еще что-то можно украсть.

Двухэтажный спальный корпус соседствовал с одноэтажным административным зданием. Вокруг них простирался большой, неприбранный двор.

Сергей Дуло поднялся на крыльцо и открыл дверь. Пропустил Полину, а потом зашел сам.

В коридоре стояли женщины, они тихо переговаривались. Следователь безошибочно определил – здесь что-то случилось.

Все взоры обратились к ним.

– Вы из полиции? – спросила одна из женщин, пожилая, похожая на учительницу.

– В общем, да. А что стряслось?

– Нянечку застрелили.

– Так… Ясно…

Сергей Дуло быстро прошел в глубь коридора и свернул в распахнутую дверь приемной, от которой все держались подальше. У самого входа, на полу, лежала женщина. Следователь присел возле тела и прикоснулся к руке.

– Кто ее обнаружил?

– Я. – Пожилая «учительница» встала по стойке «смирно». – Я директор и всегда прихожу на работу первая. Открываю дверь – а на полу Раиса Ивановна лежит. Я… это самое… так испугалась А ну как убийца еще здесь?

– Зря. Ее застрелили задолго до вашего прихода.

– Мучилась, должно быть, бедняжка, – в дверном проеме показалось любопытное женское лицо.

– Закройте дверь! – гаркнул Сергей.

Дверь захлопнулась, а он, распрямившись, обернулся к директору.

– Деньги храните здесь или в бухгалтерии?

– Какие деньги? – всхлипнула директриса. – Мы этих денег уже второй месяц не видим! Зарплату задерживают, как будто работники детдома святым духом должны жить.

– Подождите-подождите… Тогда какой же дурень полез сюда с пистолетом?

– Вот и мы спрашиваем… это самое… какой дурень… – Женщина оглянулась на дверь, как будто рассчитывая найти поддержку, а потом перевела взгляд на замершую Полину. Та стояла, прижавшись к стенке.

– Полицию вызвали? – спросил Дуло.

– Вы же сами сказали… это самое… что вы из милиции…

– Да, но мы приехали по другому вопросу.

– А-а-а-а-а… – Женщина подошла к столу, подняла телефонную трубку и смущенно улыбнулась. – Отключен за неуплату. У нас весь поселок отключен, а участковый приедет только на следующей неделе. Машина детдомовская разобранная стоит. Я бухгалтершу пешком на большак послала. Поймает там машину и доберется до поста ГИБДД, а уж оттуда… это самое… кого надо вызовут. – Она вздохнула. – А я еще думаю: чего это вы так быстро приехали? Вы случайно не усыновители?

– Нет, – сказала Полина.

– А по какому вопросу?

– Мы можем пройти в кабинет? Вам все равно ждать наряд, а у нас мало времени, – сказал Дуло.

– Конечно-конечно…

Все трое двинулись в директорский кабинет. Последней зашла Полина и аккуратно прикрыла дверь.

– Мне нужно взглянуть на личные дела двоих ваших воспитанников.

– Опять Синцов и Гаврилов? – В голосе женщины послышались скандальные нотки. – Я давно говорю… это самое… по ним, сволочам, тюрьма плачет! После той кражи на рынке я звонила в управление…

– Отставить. – Сергей Дуло упрямо набычился. – Мне нужны документы на сестер Троицких.

– У нас таких нет, – ответила директриса.

– В настоящий момент, конечно, нет. Но тридцать лет назад они были.

– Ну, так это в архиве искать нужно.

– Где архив?

– Здесь. – Женщина подошла к шкафу, одну за другой достала несколько папок и перенесла их на стол. – Удостоверение не покажете?

– Бдительность проявляете? – Сергей дуло раскрыл «корочки» и приблизил к глазам женщины.

– Спасибо. – Директриса развязала папку. – Тридцать лет назад… Как, говорите, фамилия?

– Троицкие. Две сестры. Одной было два года, другой – четыре.

Через несколько минут она заявила:

– Ни одной, ни другой. Может быть, на год позже или на год раньше? – Она посмотрела в других папках. – Нет, тоже ничего.

– Этого не может быть, – сказала Полина.

– У нас в делах полный порядок.

– Скажите, – спросил Дуло, – сколько лет вы работаете?

– Здесь? Восемь.

– А есть кто-то, кто работает больше тридцати?

– Медсестра наша, тетя Люба.

– Можете ее позвать?

– Лучше пойдемте в медпункт. Она плохо слышит.

Директриса распахнула дверь кабинета и вышла в приемную. Замедленно перешагнула через лежавшее у порога тело, прошла в коридор.

Народу там убавилось – перспектива стоять перед закрытой дверью приемной для многих показалась не столь заманчивой.

Вслед за директрисой Сергей Дуло и Полина вошли в медпункт.

У стола сидела кругленькая старушка и капала в стакан валерьянку.

– Тетя Люба! – крикнула директриса.

От ее зычного голоса Полина вздрогнула. У Дуло нервы оказались покрепче, он и глазом не повел.

– Тетя Люба! – еще громче заорала женщина.

Старушка оглянулась.

– Что же это делается, миленькие мои?.. Приходят, убивают хорошую женщину… Что же это творится… – она одним махом опрокинула валерьянку в рот.

– Тетя Люба! Вы помните сестер Троицких? Были у нас такие воспитанницы? – От надрывного вопля директрисы дребезжали стекла в оконных рамах.

– А как же, Алиночка и Марина. Только та, что помладше, Мариночка, умерла.

– Как же так… – Директриса расстроенно уронила руки. – Куда тогда подевались личные дела? Непорядок… Вы побеседуйте, а я проверю по описи.

Женщина вышла.

– Тетя Люба! – закричала Полина. – Вы не знаете…

– Не кричи, – сказала старушка, – я тебя хорошо слышу.

– Так что же вы? – Сергей Дуло усмехнулся. – Дурака валяете?

– Да.

– Зачем?

– А вы бы стали выпрашивать лекарства у полоумной глухой старухи?

– Для себя лично? – улыбнулась Полина. – Нет.

– Постепенно я отучила всех. Постоит такая, попросит тихонько, кричать-то стыдно. А я и не слышу… Что с меня возьмешь – старая да глухая. Детям и так лекарств не хватает.

– Ловко придумано.

Тетя Люба подошла к столу, выдвинула нижний ящик и достала стопку медицинских карточек. Нашла две и протянула Полине.

– Вот, Троицкая Алина Николаевна и Троицкая Марина Николаевна.

– Дайте-ка… – Дуло забрал карточки и тщательно их просмотрел. – Здесь не записано, были у них какие-нибудь личные вещи?

– Эти сведения заносятся в личное дело. Но если что-то и было, все отдано усыновителям. У нас в те времена директор хорошая была, самостоятельная, как следует за всем смотрела.

По многозначительному взгляду старушки было ясно, в настоящий момент дела обстоят не так хорошо, как прежде.

Сергей Дуло положил карточки на стол и пошагал к выходу из медпункта.

– Спасибо. Идемте, Полина.

– Подождите! – Свирская не отводила взгляда от обложки формуляра.

Заметив это, Сергей Дуло вернулся:

– Что такое?

– Подождите, – она подняла глаза и, ткнув пальцем в какую-то закорючку, спросила:

– Чья это роспись?

– Дианы Самсоновны, врача нашего. Она в Москве, в институте Склифосовского работала, а потом приехала к нам. Бабы судачили, от мужа сбежала. Хорошая была женщина, самостоятельная, жаль, долго не проработала. Видать, к мужу вернулась. – Старушка улыбнулась. – Очень она привязалась к Мариночке Троицкой, потому что сама бездетной была. А та возьми да умри. Диана Самсоновна сразу уволилась. Вот такая история…

Полина раскрыла карточку:

– Написано, что девочка умерла от полиомиелита, но здесь стоит только подпись врача.

– А кому они нужны, наши деточки? – пригорюнилась медсестра. – Я в то время в больнице районной лежала с язвой. Директор на курорте была. Девочку хоронили втроем: Диана Самсоновна, завхоз да еще Тимофей-плотник. Э-хе-хе… Кому они нужны, наши деточки.

– Жив? – спросил следователь.

– Кто? – поинтересовалась старушка.

– Тимофей-плотник.

– Помер. От водки сгорел. Хороший был мужик, безотказный…

– А завхоз?

– И он помер. Сердце не выдержало, злоупотреблял сильно. А в остальном положительный был мужчина.

– Где похоронена девочка?

– В Прилуцке, на старом монастырском кладбище. Тогда там еще хоронили. Если поедете, могилка ее у самой дороги. – Старушка перекрестилась. – Поближе не нашли места. Прости, господи, не кладбище, а не пойми что…

– Идемте, – на сей раз заторопилась Полина.

В дверях они столкнулись с испуганной директрисой.

– Оказывается, еще вчера дела были на месте. Секретарша сказала, что именно эту папку перебирала.

– Зачем?

– Тех самых девочек разыскивал дядя.

– Ведите нас к секретарше, – сказал Дуло.

Директриса рукой поманила толстую девушку. Та подошла ближе.

– Чего хотел вчерашний родственник? – спросила начальница.

– Личные дела Троицких посмотреть.

– Что еще? – перехватил инициативу в разговоре следователь.

– Спрашивал про ихние вещи.

– И что ты ему сказала?

– Сказала, что не положено. – Девушка покосилась на начальницу. – Что, мол, вернется из района директор, с ней и поговорите.

– А зачем дела доставали? – быстро спросил Дуло.

– Я только проверила, на месте ли. – Она покраснела.

– Описать того человека сможешь?

– Мужик, городской, в брюках и синей куртке.

– Что-нибудь особенное заметила?

– Пахло от него хорошо.

– На чем приехал?

– На машине.

– На какой?

– А я почем знаю? Я в машинах не понимаю.

– Ясно. Ну, что ж, и на том спасибо.

– Иди на рабочее место. – В голосе директрисы прозвучала гроза.

– Боюсь… – Секретарша заплакала. – Там Раиса Иванна лежит…

Попрощавшись, Сергей и Полина вышли на улицу.

– Куда теперь? – спросил их водитель.

– На Прилуцкое кладбище, – сказала Полина.

Сергей Дуло удивленно поднял глаза:

– Может, объясните, в чем дело?

– Не сейчас.

На кладбище, у самой дороги, они отыскали резной деревянный крест с именем Марины Троицкой.

– Тимофей-плотник постарался, – сказала Полина. – Хороший был человек… – Она подошла ближе. – Вы не поверите, тут латынь.

На перекладине креста были вырезаны какие-то буквы.

– Видать, полиглотом был тот Тимофей, – сказал Сергей Дуло. – Что там написано?

– Hic locus est, ubi mors gaudet succurrere vitae.

– Перевести сможете?

– У вас есть ручка?

– Зачем?

– Есть или нет? – Голос Полины звучал напряженно.

– Прошу. – Следователь протянул ручку.

Она вынула из сумки листок и переписала на него надпись.

– А теперь едем в Москву.

Глава 46

Склиф

Водитель внимательно смотрел на дорогу, ему хотелось поскорей отработать обещанные три тысячи.

– Итак… – спросил Сергей Дуло.

– Что? – Полина подняла глаза.

– Объясните, пожалуйста, что происходит.

– Не стану ничего объяснять, пока не приедем в Склиф.

– Хотите сказать, в больницу Склифосовского? Хорошо… Что ищем?

– Пока не знаю. – Полина достала платок и высморкалась. – Я могу немного вздремнуть?

– Отчего же нет?.. Самое время. – Следователь откровенно иронизировал, чувствуя, что настаивать бесполезно.

Полина и не думала спать. Просто сидела с закрытыми глазами, время от времени хмуря брови и слегка подрагивая веками. Несколько раз на ее лице появлялось выражение страдания. Но вдруг она улыбнулась…

Наблюдая за ней, Сергей Дуло пришел к выводу: Полина перебирает в памяти события, имеющие различную эмоциональную окраску, от очень приятных до ужасающих.

Решение ехать в больницу скорой помощи имени Склифосовского оказалось как нельзя кстати. Там работал его приятель Вениамин Савченко, который прежде служил в криминалистическом отделе управления, а теперь заведовал химической лабораторией в Склифе.

Во внутреннем кармане следователя, завернутая в платок, лежала пустая ампула, прихваченная из пепельницы в коттедже Игоря Бекешева. Заметив, что название препарата стерто, он решил направить стекляшку на экспертизу. И вот представился случай. Одним словом, поездка была ему на руку.

Сергея тревожило странное поведение Полины. Он понял, что ей знакомо имя врача. Фамилией она даже не поинтересовалась. И если знала ее, то не произнесла вслух.

«И я не спросил. Как глупо…»

К больнице на Сухаревке они подъехали в конце рабочего дня. Сергей позвонил Савченко, тот встретил на проходной и проводил их в свой кабинет.

Сергей коротко изложил свою просьбу. Ампула перекочевала в пластиковый пакет и легла на стол медика.

– Позвоню, как только будет готов результат, – пообещал Савченко. – Я могу еще чем-то помочь?

– Можешь. – Дуло кивнул Полине: – Излагайте.

– В общем, нужно найти упоминание об одном пациенте, который поступил в реанимацию тридцать лет назад.

– Боюсь, сегодня вряд ли удастся, конец дня. Хотя постойте… – Вениамин снял трубку. – Генриетта Васильевна, здравствуйте, это Савченко. Слава богу, вы на месте. Мне требуется ваша помощь. Можете заглянуть в архив тридцатилетней давности? Реанимационное отделение… – Савченко зажал рукой трубку и спросил у Полины: – Месяц и фамилия пациента, скорей!

– Первое или второе июня. Троицкий.

– Вы уверены, что он поступал к нам?

– Да. – Полина взглянула на Дуло и напомнила: – Виссарион Иосифович сказал так.

– Что? – Савченко снова говорил по телефону. – Поступил второго июня? И в тот же день умер? Спасибо.

– Врача! Узнайте фамилию лечащего врача! – срывающимся голосом воскликнула Полина.

– Подождите, Генриетта Васильевна! – Медик был немного напуган. – Посмотрите, пожалуйста, кто его принял. Жду…

Пару минут в кабинете стояла напряженная тишина. Наконец Савченко спросил:

– Как вы сказали? Спасибо, – он положил трубку.

– Ну? – Полина побледнела.

– Минутку… – Вениамин Савченко что-то писал на голубом бумажном квадрате. – Вот. Здесь фамилия, инициалы, полного имени нет.

– Спасибо. – Полина взглянула на листок, сунула его в карман и пошла к двери. – До свидания.

– Странная у тебя подруга… – Савченко наклонился к столу и заговорил низким голосом: – Но хороша-а-а!

– Я и сам не верю своему счастью, – Сергей и пожал ему руку. – Жду твоего звонка.

Полину он догнал у машины.

– Послушайте, мне кажется, вы пытаетесь водить меня за нос. Выкладывайте, что случилось. – Сергей Дуло не желал больше тянуть время. – Зачем вам понадобилась фамилия лечащего врача? Дайте листок…

Полина молча протянула голубую бумажку. Следователь посмотрел на нее.

– Что это значит?

– Там написано Свирская Д. С., что значит – Свирская Диана Самсоновна.

– Но позвольте. Эта женщина работала в Беляевском детском доме… – Сергей Дуло ошеломленно взглянул на Полину. – И потом…

– Совершенно верно. Мы не однофамильцы, – она посмотрела в его глаза. – Это моя мать.

Глава 47

Полине полтора годика

Полина и Сергей шагали по улице, не задумываясь над тем, куда идут.

– Видите ли, у моей матери редкие имя и отчество. В подобном сочетании спутать трудно. Сначала я узнала ее роспись. Кудрявая закорючка. Могу повторить в точности… – Она усмехнулась. – Знаете, я не слишком хорошо вела себя в школе, поэтому старалась не показывать матери дневник с замечаниями, просто подделывала ее подпись.

– Вы когда-нибудь слышали о том, что она работала в детском доме?

– Нет. Никогда.

– Полина, могу я задать нескромный вопрос?

– Это ваше обычное занятие…

– Сколько вам лет?

– Тридцать два.

– Значит, тридцать лет назад вам было два года. Однако детдомовская медсестра ничего не говорила о том, что Диана Самсоновна приезжала с дочерью.

– Может быть, я оставалась с отцом? В детском доме судачили о том, что она сбежала от мужа, а потом вернулась. Хотя это так не похоже на маму.

– Медсестра ясно сказала, что Диана Самсоновна была бездетной. – Шагая, Сергей Дуло сосредоточенно смотрел под ноги. – А что, если рассмотреть другой вариант… Вы не допускаете, что вас могли удочерить позже? Думаю, я не слишком травмирую вашу психику.

– Я помню себя с трех лет, было бы глупо сказать – нет.

– Так или иначе этот вопрос сугубо семейный и к делу не относится. – Следователь покосился на серый чемодан, который нес в правой руке. – Отчего вы не оставили его дома?

– Забыла.

– Что в нем?

– Не знаю, мне его дал отец.

Полина замедлила шаг и огляделась. Увидев поодаль скамью, направилась к ней.

– Идемте. – Она забрала чемодан у Сергея и поставила его на скамейку.

– Садитесь, я посмотрю, что здесь.

Но Дуло не стал садиться, напротив, он отошел в сторону и закурил.

Это был старомодный чемодан, обтянутый клеенчатой тканью. Полина расстегнула защелки и откинула крышку. Вещей в нем было немного. Картонная папка, несколько фотографий, бумажный лист, плюшевый медведь и маленький, похожий на лилию ночник с пластиковыми лепестками. Еще там лежали две пары детских полосатых носочков.

Полина вынула носки и удивленно их рассмотрела. Одна пара была совсем крошечная, другая на размер больше. Отложив носочки, вынула папку и раскрыла ее. Папка оказалась пустой. Тогда она взяла в руки фотографии. Первой оказалась та, на которой было застолье. На второй – пикник на природе. Полулежащие на траве люди, расстеленные покрывала, бутылки, стаканы, нарезанная колбаса. Полина достала еще одну фотографию. Это был избитый сюжет: на стуле стояла крошечная девочка в костюме снежинки, позади – новогодняя елка. Полина улыбнулась, вместо наконечника на верхушке красовалась гуттаперчевая собачка.

– Сергей!

Дуло выкинул сигарету и подошел ближе.

– Что-нибудь интересное?

– Видите? – У Полины дрожали губы.

– Ничего, кроме девочки, стоящей на стуле. По-моему, ей не больше года.

Полина ткнула пальцем в правый угол фотографии.

– Что это? – спросил следователь.

– Не узнаете?

На стене за елкой, наполовину срезанная объективом, висела картина.

– Господи… это же репродукция той фрески… – Сергей Дуло пораженно замер. – Откуда?! А ну-ка, переверните фотографию! Что там написано?

– «Полине полтора годика». Почерк моей матери.

– Вы узнаете себя?

– Никогда не видела этой фотографии.

– Снимок сделан в вашей квартире?

– Определенно нет. И уж тем более я не видела раньше эту фреску. Разумеется, до тех пор, пока не попала в комнату Алины Бекешевой.

– Тогда откуда она здесь? – задумчиво произнес Дуло.

– Вы меня спрашиваете?

– Скорее себя. Там есть другие фотографии? – Он заглянул в чемодан.

Полина вытащила еще одну, большего формата:

– Кажется, семейный портрет.

На снимке были четыре человека. Мужчина лет тридцати, миловидная женщина и две девочки. Одной из них была та, что стояла у елки.

– Фотография не подписана? – спросил Дуло.

– Нет.

– Жаль. Что еще?

Полина развернула бумажный лист:

– Опять латынь! Та же надпись, что была на могильном кресте: «Loсо laudato est, ubi mors gaudet succurrere vitae».

– Ясно. Так сможете ее перевести?

Полина не успела ответить, потому что у Дуло зазвонил телефон.

Глава 48

Рыцари невидимой власти

Расплатившись с таксистом, Сергей Дуло распахнул заднюю дверцу и предложил руку Полине.

– Спасибо, – она выбралась на тротуар. – И все-таки что вам сказал Виссарион Иосифович?

– Велел срочно ехать к нему домой. Сказал, адрес вы знаете. И назвал код подъезда.

– Больше ничего?

– Ничего.

Они стояли во дворе дома на Кутузовском проспекте. Сюда почти не доносился уличный шум, двор был хорошо выметен, в добротной подъездной двери стоял кодовый замок.

Полина набрала код, раздался щелчок, и дверь отворилась. В просторном холле повсюду были ковровые дорожки и зеленые растения. Чувствовалось: в доме живут солидные, состоятельные люди.

– Который этаж?

– Последний. – Полина направилась к лифту.

На седьмом этаже была только одна дверь, которая распахнулась сразу, как только раздвинулись створки лифта.

– Скорей! – воскликнул профессор. – Входите, я должен многое рассказать! Где вы запропастились?!

– Цецилия Павловна дома? – спросила Полина, снимая шубку.

Профессор открыл шкаф, помогая повесить одежду.

– Мамочка на даче осталась. Прошу! – Он первым вошел в гостиную, а Полина задержалась в дверях.

– У вас все по-прежнему…

Большую часть комнаты занимали книжные шкафы. Кроме прочего, здесь были диван с деревянной спинкой, такое же кресло и огромный круглый стол с единственной точеной ножкой, похожей на балясину дворцовых перил. Вокруг стояло не меньше десятка стульев. В комнате было холодно.

Полина подошла к окну:

– Как всегда, нараспашку… Я прикрою?

– Только не полностью. Ты же знаешь, не выношу, когда душно. – Старик взял из шкафа бумаги и сел за стол. – Давайте устраивайтесь поближе…

Сергей Дуло не знал, куда девать чемодан, и, усевшись рядом с Полиной, поставил его на свободное сиденье.

– Итак, друзья, должен сказать следующее: не ожидал, что мне доведется соприкоснуться с такими удивительными фактами, – начал профессор.

– Вы прочли статью Николая Троицкого? – Полина выглядела притихшей.

– Да. Бедный Николаша, погибнуть на пороге открытия… – Виссарион Иосифович вздохнул, поднял очки и вытер ладонью глаза. – Простите, к старости стал сентиментальным.

– Скажите, вы нашли в статье что-нибудь, относящееся к нашему делу? – спросил Дуло.

– Все! В ней все относится к вашему делу! – Ученый разложил бумаги. – Извольте меня выслушать и вы все поймете сами. Начну с того, что для написания этой статьи Николай использовал дневник Стеллецкого, который был оставлен Игнатием Яковлевичем его отцу.

– Николай Троицкий отдал вам только статью?

– Увы, наброски и ничего больше. – Старик окинул взглядом разложенные листы. – Этот замечательный научный труд пролежал на антресолях больше тридцати лет! Тогда мне казалось, что все потеряло смысл.

– Прошу вас, начнем, – сказал Сергей Дуло.

– Не будем спешить, – профессор поправил очки. – Сблизи, мамочка, оно все виднее… Начну с того, речь идет о легендарной библиотеке Ивана Грозного.

– Так я и знала… – выдохнула Полина.

– Здесь весьма достоверно пересказана история ее поисков, однако на основании найденных документов предложена новая, невероятно интересная гипотеза.

Сергей Дуло упрямо склонил голову.

– Боюсь, для того, чтобы понять, необходим небольшой экскурс в историю. Я не слишком подготовлен в этом вопросе.

– Тогда начну излагать с самого начала… Загадка исчезновения либереи – одна из величайших тайн человечества, которая будоражит умы многих людей и в нашей стране, и за рубежом. И не потому, что нашедший станет обладателем сокровища, которое оценивается в сотни миллионов долларов. Измерить деньгами подобное собрание человеческой мудрости невозможно. – Профессор встал и принялся расхаживать по комнате. – В какую сумму, по-вашему, оценивается Священный Грааль? Возможно ли мерить килограммами золото инков? – Он улыбнулся. – Ну, это только риторика, ни то, ни другое еще не найдено. О чем это я… Ах да! Вам известно, что основную, возможно, самую ценную составляющую знаменитой библиотеки, привезла бабка Ивана Грозного Зоя Палеолог в качестве приданого, когда выходила замуж за деда его, Ивана III.

Это были книги из Константинополя, который захватили турки. Самыми известными библиотеками павшей столицы Византии были царская, патриаршая и публичная. В патриаршей библиотеке хранилась духовная литература, в публичной – общедоступная для всех горожан, а в царской находилось все самое ценное. Отец Зои Палеолог, Фома, младший брат последнего византийского басилевса, вывез из Константинополя часть этой самой царской библиотеки. По разным сведениям, там были редкие даже для того времени экземпляры рукописей – греческие пергамины, латинские хронографы, древнеегипетские манускрипты, ярлыки от монгольских ханов, собрания древних географических карт империи Чингисхана, а также книги и рукописи из еще более знаменитой Александрийской библиотеки.

– Представляю, о каких раритетах идет речь, – воодушевилась Полина. – Я читала, что один из основателей Александрийской либереи выкупил библиотеку Аристотеля.

– Вернемся в Москву, в одна тысяча четыреста семьдесят второй год, – продолжил Виссарион Иосифович. – Зоя Палеолог привозит библиотеку. Книги, для обеспечения сохранности, помещаются в подземные хранилища, в те времена Москва горела по два раза в год. К исходу пятнадцатого века либерея пополняется богатейшими собраниями книг, вывезенных из Новгорода, Твери, Владимира, Суздаля и Пскова. Подобная библиографическая активность была связана с гонениями на еретиков. Книги отбирались у опальных князей, бояр, купцов и монастырей.

– Возможно, именно в это время туда попали отреченные книги новгородских еретиков, – предположила Полина.

Профессор легкомысленно хохотнул:

– Думаю, если бы нам удалось покопаться в царских хранилищах, мы сумели бы отыскать пару книг с собственноручными пометками Захарии Скара. Итак, в начале шестнадцатого века по приказу Ивана III библиотека была спрятана подальше от людских глаз. Как мы уже говорили, скорей всего это было связано с угрозой распространения ереси.

После смерти Ивана III его сын, великий московский князь Василий III, решает составить опись библиотеки. Однако многие книги, привезенные его матерью, были написаны на неведомых языках, и прочитать их никто не мог. Поэтому Василий III обращается к константинопольскому патриарху с просьбой прислать ему искусного переводчика.

Напомню, Константинополем владели турки, но христианская религия не была под запретом. В марте 1518 года в Москву приезжает афонский монах Максим Грек и переводит Толковую Псалтырь, Евангелие от Матфея и Иоанна… Интересный факт: переводил он с греческого на латынь, и только потом его помощники перелагали тексты на церковнославянский.

Вскоре Максима обвинили в ереси и заточили в монастырь, а библиотеку опять спрятали под каменными сводами Московского Кремля.

Профессор встал из-за стола и, как обычно, начал ходить туда-сюда по комнате, продолжая рассказывать.

– И вот спустя тридцать лет Иван IV, он же Грозный, вместе с женой и сыном отправляется на богомолье в далекий Кириллов монастырь. Заночевав по дороге в Троице-Сергиевой обители, царь имеет беседу с преподобным Максимом Греком, который был уже глубоким старцем. По преданию, тот рассказал государю, где укрыта библиотека его предков. Кстати, существует легенда, что он же предостерег Ивана от поездки на богомолье, сообщив, что в дороге тот потеряет сына. Так и вышло – царевич Дмитрий погиб в возрасте восьми месяцев.

Старик остановился, подняв указательный палец, как бы подчеркивая сказанное.

– По возвращении в Москву Иван Грозный находит библиотеку в белокаменных подклетях Благовещенского собора. В 1556 году по совету своих дьяков он приглашает пастора Иоганна Веттермана из Дерпта для перевода латинских и греческих книг. Но пастор отказывается из опасения, что придется заниматься этой работой всю жизнь, и, тайно составив опись библиотеки, покидает Москву. Нужно отметить, что сам Иван Грозный был изрядным библиофилом. Он рассылал гонцов по всему миру, чтобы те покупали редкие книги и рукописи. В семидесятых годах шестнадцатого века, еще при жизни Грозного, следы либереи теряются.

Прошло сто лет. В 1682 году царевна Софья, опальная сестра Петра I, послала в подземный Кремль дьяка Большой Казны Василия Макарьева, который прошел по подземному ходу от Тайницкой до угловой Арсенальной башни. По пути он видел две палаты, на дверях которых висели тяжелые замки и печати. Сквозь решетчатые оконца дьяк разглядел, что оба помещения до сводов заставлены сундуками.

Услыхав об этой находке, царевна Софья приказала не ходить больше в тайник и о палатах никому не рассказывать.

Следующие поиски палат с сундуками предпринимаются в 1718 году московским пономарем Кононом Осиповым. Он спускается в подземный ход под Тайницкой башней, однако ветхие своды подземной галереи не позволили ему пройти дальше. Тем не менее через несколько лет его донесение о тайнике дошло до Петра I. Конон Осипов утверждал, что о подземном ходе, ведущем к хранилищу, ему перед смертью поведал дьяк Василий Макарьев.

Профессор взял в руки листок и прочитал отрывок из донесения:

– «Под землей в Кремле тайники и палаты великие, полны сундуков до сводов, а двери у тех палат железные, на них замки превеликие да печати на проволоке свинцовые». Несмотря на то что он не говорил напрямую о книгах, сторонники версии существования либереи посчитали, что речь идет именно о ней.

Движимый идеей пополнения Кунсткамеры, Петр I повелевает Осипову найти этот ход. Однако из-за скорой смерти царя-реформатора работы в Кремле прекратились. Кстати, хочу поделиться с вами одним наблюдением.

Профессор посмотрел на Полину, а потом на Сергея.

– Любой, кто хоть раз коснулся этой темы – был ли он напрямую занят поисками библиотеки или просто писал об этом, – становится одержимым. То же произошло и с тем пономарем: через десять лет он снова обращается в Сенат с утверждением, что ему удалось отыскать вход в тайник, но он не смог попасть внутрь – проход оказался замурован. Разрешения пробить ход он так и не получил…

Минул еще один век. И вот в 1819 году профессор Дабелов обнаруживает в архиве опись книг библиотеки. Она была сделана мелкими, нечеткими буквами, некрасивыми желтыми чернилами на такой же пожелтевшей бумаге. Все листы, составляющие опись, были разными, бумага – испачкана потеками свечи. Исследователи сошлись на мнении, что список составлялся втайне, как будто писали в неудобном месте на том, что попалось под руку. В 1894 году директор Исторического музея князь Щербатов, имея надежду отыскать либерею, вскрывал полы в Благовещенском соборе, Грановитой палате, спускался под землю в Тайницкой и Боровицкой башнях, однако ничего не нашел. Работы были прекращены в связи со смертью Александра III.

– Как только кто-то из исследователей приближался к цели, обязательно кто-нибудь умирал, – заметил Сергей Дуло.

– И вы совершенно правы! – воскликнул профессор. – То же самое случилось с наиболее известным изыскателем библиотеки Игнатием Яковлевичем Стеллецким. Конец его поискам положило убийство Кирова.

– Действительно, странные совпадения, – сказала Полина. – Прежде я не задумывалась над этим.

– У молодого человека чутье на криминальные происшествия.

– О да… – улыбнувшись, сказал следователь.

– Чтобы не мучить вас пространными историческими выкладками, позволю себе рассказать еще вот что. В Кремле неоднократно открывались подземные каменные своды, погреба, остатки древних построек. Например, недалеко от того места, где стоит Царь-пушка, от дождей образовался провал и открылся древний белокаменный погреб. Причем в нем было настолько сухо, что рукописи, окажись они там, могли бы сохраниться в прекрасном состоянии. Однажды, при рытье котлована, строителями был найден медный сосуд с жалованными грамотами великого князя Дмитрия Донского. Или другой забавный эпизод, уже в советские годы. У здания Арсенала во время утренней зарядки под землю провалился целый взвод курсантов. Страшно сказать, ребята оказались на глубине шести метров! К счастью, обошлось без жертв.

Излишне говорить, что именно такие происшествия разнесли молву о таинственных кремлевских подземельях. В действительности подземелья Кремля еще более невероятны и загадочны. Это разветвленная сеть сооружений и ходов, многие из которых ведут за пределы кремлевских стен. Например, известно, что существуют тоннели к Москве-реке, к дому Пашкова, к стенам Китай-города и одному Богу известно куда еще.

Сергей Дуло нетерпеливо пошевелился.

– Однако довольно истории, – сказал профессор. – Надеюсь, теперь вы вполне представляете, о чем идет речь.

– Да у-у-уж… – протянул следователь.

– В таком случае позвольте вернуться к статье Николая Троицкого. – Старик улыбнулся: – Сблизи, мамочка, оно все виднее… «Из дневниковых записей, – пишет Николай, – следует, что «Стеллецким были обнаружены список книг и документ, указывающий во всех надлежащих подробностях, где именно следует искать библиотеку. Эти бумаги долгие годы хранились в одном из подмосковных монастырей».

– Не может быть… – прошептала Полина.

– И это еще не все! – Профессор был на подъеме. – Вместе с означенными документами в распоряжении Стеллецкого оказалась записка, которая ломает все представления о проблеме поиска библиотеки. В ней сказано… нет, я лучше прочитаю. – Виссарион Иосифович вновь взял в руки листок: – «Сокровенные знания не должны попасть в руки служителей дьявола, преступного братства Рыцарей Невидимой Власти».

– О каких знаниях идет речь? – насторожилась Полина. – Наверное, имеются в виду отреченные книги?

– И они тоже, но главным образом не они.

– Тогда что? – спросила Полина.

– Из вышеупомянутой записки становится ясно, что в библиотеке хранится таинственная рукопись-предсказание. По мнению Николая, она носит сенсационно-мистический характер. В нем содержится сокровенное знание, которое дает неограниченные возможности для управления миром. На протяжении веков его ищут эмиссары тайного ордена, используя все пути и уловки, способные помочь в поиске: коррупцию, подкуп, лжесвидетельство, обман и убийство.

– Значит, это не случайность, что поиски библиотеки сопровождаются насильственными смертями? – спросила Полина.

– Думаю, это закономерность, – ответил за профессора Сергей Дуло. – Всегда и везде ищи, кому выгодно. Скажите, профессор, на основании статьи можно сделать выводы, о чем конкретно говорится в таинственной рукописи и кто ее автор?

– Нет, Николай Троицкий ничего об этом не пишет. Скажу больше: боюсь, этого не знает никто, даже те, кто так страстно желает ее заполучить.

– Можно еще один вопрос? – подала голос Полина и покраснела. – А где находится библиотека Ивана Грозного?

Виссарион Иосифович улыбнулся:

– К сожалению, в статье содержится только ссылка на сто первую страницу дневника Игнатия Стеллецкого. Если бы дневник был здесь, мы с вами открыли бы его на сто первой странице и узнали, где нужно искать сокровище.

Старик подошел к окну и, постояв, задумчиво обернулся.

– А теперь самое главное. На основании изученных документов Николай Троицкий высказывает предположение, что служители дьявола, преступное братство Рыцарей Невидимой Власти – не кто иные, как тайный орден «Рыцарей Невидимой Власти» – последователи Захарии Скары, те самые Невидимые, о которых вы спрашивали вчера. Из этого следует, что преступление, которое вы расследуете, скорей всего совершили члены вышеупомянутого ордена.

– Используя сатанинские силы… – прошептала Полина.

– Сатанинскими силами не пользуются, им служат. – Профессор снял очки и положил их на стол. – Или просто гибнут…

Глава 49

Стеклянные брызги

– Я могу оставить себе бумаги Троицкого? – профессор вопросительно посмотрел на Сергея.

– Конечно. Не думаю, что наброски статьи послужат серьезными уликами в деле. Это всего лишь указатель направления. Вы не можете подробней рассказать об ордене?

– Орден «Рыцарей Невидимой Власти» – тайная международная организация, весьма могущественная и подверженная влиянию оккультных наук. Кстати, в московских кулуарах поговаривают, что ее членами являются многие политики высшего звена, олигархи, медиамагнаты, банкиры. Все – сплошь русофобы. Их цель – установление нового мирового порядка. Девиз – цель оправдывает средства. Если нужно, каждый из них может быть христианином или иудеем, консерватором или демократом. Хоть чертом лысым, если это требуется для достижения намеченной цели. Они постоянно мутируют и приспосабливаются, чем и объясняется их слияние с более примитивными структурами, такими, как секты еретиков или ассидов. И те, и другие всегда были вне закона для церкви. Чтобы стать членом ордена, необходимо иметь высочайшие рекомендации или совершить поступок, принесший колоссальную пользу. Но поскольку орден по определению – тайный, всего о нем наверняка не знает никто.

– Скажите, вы серьезно верите во все эти выдумки? – напрямую спросил Дуло.

Профессор отложил бумаги.

– Как говорит один мой знакомый диакон – умнейший, знаете, человек, – «Не надо считать, что Господь Бог ушел в отпуск, передав власть над миром тайным орденам. Но и не надо считать, что о них говорят только неумные люди, а на самом деле их не было и нет». Очень точное и верное высказывание. Обсуждать проблемы, связанные с тайными организациями, в обществе считается неприличным – очень легко скатиться до рассуждений о «жидомасонском заговоре». Этим, как правило, занимаются неумные люди. А «просто» и «тривиально» в сумме дают «пошло».

Несмотря на это, по моему глубочайшему убеждению, замалчивать проблему нельзя. Поскольку формирование нового мирового порядка, что является целью любого тайного ордена, – уже не теория, а реальность. Хочу заметить, что новый мировой порядок – это предсказанное Писанием общество, в котором не будет места для христиан. Знаете, кого они считают своим божеством? Так называемого великого архитектора Вселенной – «нечто, имеющее значение всего». «Daemon est Deus inversus» – «Дьявол есть бог перевернутый», так говаривали философы-гностики. Ну да не будем вдаваться в дебри, эдак мы с вами не закончим и до утра…

Виссарион Иосифович перевел глаза на Полину.

– Не нравишься ты мне сегодня. Что-то случилось?

Она кивнула – и вдруг закрыла лицо руками.

– Объясни, что произошло! – разволновался профессор.

– Ничего… – сквозь пальцы прошептала Полина.

Старик перевел взгляд на Сергея. Тот опустил глаза.

– Вижу, от вас многого не добьешься.

– Это личное. – Полина достала платок и высморкалась. Ее взгляд остановился на сером чемодане. – Виссарион Иосифович…

– Слушаю.

Полина раскрыла чемодан и вытащила большую фотографию:

– Вы знаете этих людей?

Профессор надел очки и взглянул на снимок:

– Конечно! Это Николай, Маша и их девочки. – Он провел пальцами по фотографии. – Надо же, все четверо мертвы, а я, старик, еще жив. Какая несправедливость.

– Вы хотите сказать, что на снимке семья Николая Троицкого? – спросил Сергей Дуло.

– Да.

Сгорбившись, Полина молча смотрела перед собой. Потом достала из чемодана пустую папку и сложила в нее все фотографии. Сняла со спинки стула свою сумку и выложила на стол книгу.

– Я забыла отдать, Ирина передала… – Немного подумав, она вынула из сумки помятый лист. – И вот еще… Я не смогла перевести это латинское изречение.

Профессор развернул бумагу, прочитал вслух:

– Hic locus est, ubi mors gaudet succurrere vitae… Действительно, такое нечасто встретишь, но я переведу: «Вот место, где смерть охотно помогает жизни». Где ты нашла это изречение?

– На могильном кресте.

– Странно. Его место на дверях университетского морга, но уж никак не на могильном кресте.

Полина встала:

– Поздно уже. Мы пойдем.

Сергей тоже поднялся. Виссарион Иосифович спохватился:

– Я даже чаю вам не предложил! Только не говорите Циле… А то, может, попьете на дорожку?

– Нет, мы пойдем, Виссарион Иосифович.

Полина закрыла чемодан и вручила его Сергею. У двери поцеловала профессора в щеку.

Тот неожиданно прослезился:

– Не увидимся больше…

– Что вы такое говорите! – воскликнула девушка.

– Я знаю. – Старик подтолкнул ее к двери. – Ну, а теперь прощай.

За спиной захлопнулась дверь подъезда. Во дворе было темно и безлюдно. Они остановились…

– Догадываюсь, о чем вы сейчас думаете, – негромко сказала Полина.

– О чем?

– О том, что мои настоящие родители – Троицкие.

– Вы же понимаете…

– Да или нет?

– Да.

Полина зашагала в сторону проспекта.

– Фиктивная смерть, похороны, крест… Как ей удалось все устроить?

– Вы о своей матери? – уточнил следователь. – О Диане Самсоновне? Сами видели, в заключении о смерти только ее подпись. Обмануть двоих пьющих мужчин, которые занимались похоронами, думаю, было несложно.

– Вы правы.

– Ясно одно: в ту ночь, когда в реанимации она боролась за жизнь Троицкого, он что-то ей рассказал. – Сергей Дуло помолчал. – Или о чем-то просил.

– Не думаю…

– Иначе зачем она уволилась и, покинув Москву, переехала в Беляево? Зачем устроилась в детский дом? Обратите внимание: Диана Самсоновна пробыла там совсем недолго, до тех пор, пока не «умерла» Марина Троицкая.

– Какое странное чувство… Значит, мое настоящее имя – Марина? – Полина поежилась. – Скажите, Сергей, как вы думаете, почему она забрала только меня?

– Не знаю. Возможно, потому, что не получилось забрать двоих. Она выбрала младшую, а со старшей сестрой опоздала – Алину удочерил Бекешев.

– Теперь я знаю, чьи носочки лежат в чемодане. – В ее голосе послышались слезы.

– Ну-ну… прошу вас, не надо… Кстати, если хотите, я могу объяснить, почему Алина вдруг увлеклась настенной живописью.

– Не забывайте, что она – моя сестра. И что она мертва.

– Простите. – Следователь осекся. – Я только хотел сказать, что ваша сестра была старше и, возможно, помнила что-то из прошлой жизни. Например, запомнила репродукцию, которая висела в доме Троицких. Это объясняет появление фрески на потолке.

– Как вы думаете, для чего мама подписала мою фотографию? Ведь она никогда ничего не рассказывала…

– Не знаю. Может быть, потому, что рано или поздно вы должны были обо всем узнать.

– Но почему все настолько запутано? К чему подобная конспирация?

Сергей Дуло вынул сигарету и зажег спичку. Отвернувшись от ветра, закурил.

– Попробуем рассуждать… – начал он. – Троицкие были убиты. В их доме что-то искали, а Николая Троицкого еще и пытали. Сегодня мы знаем, что в его распоряжении были документы, представляющие значительный интерес для некоего таинственного ордена. – Следователь закашлялся. – Хотя лично я думаю, поиски ведутся исключительно потому, что библиотека имеет реальную стоимость, исчисляемую сотнями миллионов долларов. Все остальное – красивая легенда. Скорее всего убийцы Троицкого искали дневник Стеллецкого, где на сто первой странице указано место нахождения библиотеки. Искали, но не нашли. Иначе весь этот ужас закончился бы уже тогда. Дальше. Николай Троицкий чудом остался жив и попал в реанимацию. Последний человек, кому он мог что-то сказать, – ваша мать. Полагаю, в первую очередь он побеспокоился о своих детях. Возможно, Троицкий рассказал, что девочкам грозит опасность, и попросил спрятать их понадежнее. Факт остается фактом: Диана Самсоновна поверила ему. Через много лет кошмар повторился. Я имею в виду вашу сестру… Только знаете что? Мне думается, ее убили только для того, чтобы заставить вас приехать в усадьбу Бекешева.

– Зачем? – спросила Полина.

– Не знаю. Но чувствую: за всем этим что-то стоит. Кстати, письмо, направленное вам, – лишнее подтверждение того, что вы родная сестра Алины.

– Это бредовая идея.

– Не более чем послание, которое вы получили по электронной почте. Кстати, Филиппов сейчас ищет компьютер отправителя. – Сергей Дуло сосредоточенно затянулся сигаретным дымом. – В тот день, встретив вас у забора усадьбы Бекешева, я сразу заметил, что вы очень похожи на Алину. Правда, я видел ее только на анатомическом столе. Простите…

– Я должна поговорить с отцом. – Полина схватилась за телефон, но, вспомнив, что звонить запрещено, посмотрела на Дуло.

– Поговорите, но позже, – коротко сказал тот.

– Нет, сейчас.

Полина развернулась и пошла в обратном направлении.

– Куда вы?

– Позвоню из квартиры Виссариона Иосифовича.

– Глупо.

– А потом мы быстро уедем прочь.

Сергей нехотя направился следом. Они подошли к металлической двери, Полина набрала код, щелкнул замок.

Замешкавшись, она вдруг задрала голову. Раздался хлопок, и сверху брызнули разбитые стекла.

– Осторожно! – закричал Дуло и втолкнул Полину в подъезд.

Косой осколок стекла, пикой вонзился в то место, где только что стояла она. Потом в воздухе промелькнуло что-то большое и впечаталось в очищенный от снега асфальт.

– Что это? – прошептала Полина.

Дуло кинулся к распростертому телу. Склонившись, ощупал голову, потом резко выпрямился.

– Идемте!

– Подождите… Как же, там человек… Ему нужна помощь…

– Он мертв. Упал с седьмого этажа. Вам не нужно туда ходить.

Следователь потащил ее к лифту.

– С седьмого? – Полина безвольно переставляла ноги. – С седьмого… Но ведь там только одна квартира…

– Идите сюда! – Сергей втолкнул ее в лифт и поставил в дверях чемодан. – Не позволяйте дверям сомкнуться до тех пор, пока не вернусь.

Сергей Дуло кинулся вверх по лестнице, и через мгновение были слышны только его убегающие шаги.

Глава 50

Когда нет сил заплакать

Задыхаясь, Сергей Дуло влетел на площадку седьмого этажа. Открытая дверь, ведущая в квартиру профессора, покачивалась от сильного сквозняка. У порога лежал разобранный журнальный столик, подготовленный к переезду на дачу.

Сергей схватил увесистую ножку и осторожно зашел в квартиру. Там было абсолютно темно. Из распахнутого окна задувал по-зимнему ледяной ветер.

Войдя в гостиную, следователь замер. Из дальнего угла к нему метнулась быстрая тень. Чье-то мощное тело протаранило его и протащило до коридорной стены. Врезавшись в нее спиной, Сергей испытал сильнейшую боль, однако, замахнувшись своей «дубиной», сумел-таки ответить противнику. Удар вскользь пришелся по его голове. Мужчина тут же впечатал кулак в раненое плечо Сергея. Теряя сознание, Дуло успел схватиться за его куртку.

Дальше была темнота…

– Сережа… Сереженька… – Кто-то тихонько плакал.

Дуло открыл глаза. Рядом с ним на полу сидела Полина Свирская. Входная дверь была нараспашку, через проем с лестничной площадки в квартиру проникал свет.

– Давно я в отключке? – спросил Дуло.

– Нет, – она вытерла слезы. – Я не вытерпела и почти сразу вслед за вами поднялась на лифте.

– Вы видели его?

– Кого?

– Здесь был мужчина.

– Нет.

– Нужно уходить. Если ко всем нашим «доблестям» еще и это убийство припишут… – Он пошевелился и, разжав онемевшую кисть, увидел на своей ладони оторванную пуговицу.

– Там, внизу, Виссарион Иосифович, да? – Полина снова заплакала.

– Его вытолкнули из окна. – Дуло сунул пуговицу в карман. – Помогите мне встать. Уходим…

У подъезда собралась толпа.

– Возьмите себя в руки, – прошептал следователь, – в глаза никому не смотреть.

Они вышли на проспект. Сергей поднял руку. Рядом остановился автомобиль «Желтого такси».

– Куда вам?

– В Жуковку.

– По счетчику или как договоримся?

– Все равно.

– Поехали.

Полина ни о чем не спрашивала. Забившись в угол, она смотрела в окно и всхлипывала. Водитель с любопытством поглядывал на нее через зеркало.

Сергей Дуло приложил телефон к уху.

– Лариса… – Он сделал паузу. – И я… И я тоже… Тут такое дело… Можно у тебя переночевать? – Он замолчал, вслушиваясь в то, что ему отвечают. – Только я не один… с девушкой. Еду, минут через сорок буду. Предупреди охранников.

– С кем это вы говорили? – спросила Полина.

– С женой.

Водитель такси, не выдержав, хмыкнул.

– С бывшей женой, – уточнил Дуло.

У высоких ворот их поджидал охранник, одетый в теплый камуфляжный костюм и высокие «берцовские» ботинки.

– Здравствуйте, Сергей Васильевич. – Он забрал чемодан и распахнул калитку в створке ворот. – Заходите, Лариса Ивановна вас ждет.

Дальше шефство принял другой охранник, в черном костюме и с рацией.

– Идем, со мной двое, – сообщил он в переговорник и пошел первым.

Идти пришлось через обычный сосновый лес. В глубине участка, за деревьями, стоял небольшой дворец в викторианском стиле. Архитектор, построивший это здание, от души насладился возможностью выбора. Используя разнообразие, присущее этому стилю, он развернулся на всю катушку.

Фасад, окрашенный в красный цвет, мраморные колонны, предваряющие зеркальные двери. Эркеры, мансардные окна, остроконечные коньковые крыши… Здесь было все и даже больше того, что можно было «пришпилить» к человеческому жилищу.

За дверью их встретила девушка в белоснежном переднике. В ее волосах парила кружевная наколка.

– Добрый вечер, – принимая одежду, она сдержанно улыбнулась. – Лариса Ивановна ждет наверху.

Рядом с ней стояла серебрянная фигура, согнутая из металлических труб.

– Экий уродец… – пробормотал Дуло, заметив странное сооружение.

– Вешалка для верхней одежды, авторская работа Филиппа Старка, – сообщила горничная голосом профессионального экскурсовода.

Поднялись по широкой лестнице и проследовали через анфиладу комнат с разноцветными стенами. Картины в золоченых рамах, бордовые драпировки, плюшевые диваны на гнутых ножках, золото карнизов и курительная комната в персидском стиле – все это осталось позади, когда они вошли в огромную залу, примечательной особенностью которой явился пылающий камин.

Быстрые языки пламени множились в зеркалах, переливались хрустальными брызгами в люстрах, играли в бронзовой бахроме штор.

У окна стояла высокая статная женщина. Увидев вошедших, она легкой поступью пошла к ним навстречу.

– Здравствуйте, – протянула руку Полине. Движение было естественным, но выверенным до миллиметра. За этой непринужденной простотой без труда угадывалась отличная выучка.

«Чувствуется высокий класс», – отметила про себя Полина.

Женщина обняла Сергея. От того, как она это сделала, Полине стало не по себе.

«Она его любит…».

– У тебя в доме есть аптечка? – спросил Дуло.

– У меня в доме есть врач.

Казалось, Лариса была готова к любой неожиданности. Она подошла к стене и нажала кнопку электрического звонка.

В дверях появилась девушка в кружевной наколке.

– Проводи Сергея Васильевича к Пал Палычу. Пусть сделает все, что необходимо.

Когда Дуло вышел, хозяйка пригласила Полину к чайному столику и, усевшись, коротко спросила:

– Что с ним?

– Огнестрельное ранение в плечо. Навылет.

– Давно?

– Несколько дней.

– Вы смотрели, не загноилось?

– Заживает как на собаке.

– С ним так всегда. – Лариса спросила: – Чаю?

– С удовольствием.

Они молча пили чай, обмениваясь холодными вежливыми улыбками.

Спустя полчаса в залу вернулся Дуло. Он выглядел измученным и усталым.

– Лариса, завтра рано вставать. Скажи, куда нам идти. Я жутко хочу спать.

– Конечно, – она разочарованно улыбнулась. – А я надеялась на перемены, на то, что ты хоть что-нибудь мне расскажешь.

– Например?

– Как живешь, как у тебя дела.

– Все нормально. Ничего не меняется. И я тот же.

Лариса поджала губы:

– Прости. Конечно же, это не мое дело…

Им приготовили две комнаты, которые были связаны между собой дверью, в чем просматривалась деликатная предусмотрительность Ларисы. Не зная, кем приходится Полина Сергею, хозяйка дома предоставила им возможность выбора.

Они без лишних вопросов разошлись каждый в свою комнату.

Оказавшись в широкой золоченой кровати, Полина завернулась в одеяло и вспомнила про бедного Виссариона Иосифовича. Всхлипнув, почувствовала, что нет сил даже заплакать, и… заснула.

Глава 51

Он уехал

В комнату тихонько вошла горничная. Увидев, что Полина проснулась, девушка улыбнулась.

– Я принесла вам халат и домашние туфли. – Она повесила на подставку для одежды нечто воздушно-розовое. – Лариса Ивановна пьет кофе в маленькой зеленой гостиной.

– А где Сергей?

– Вы про Сергея Васильевича спрашиваете? Он уехал еще в семь, после завтрака.

Полина вскочила на ноги:

– Сколько сейчас времени?

– Без четверти восемь.

– Черт! – Она кинулась к одежде, потом схватилась за халат, потом снова за свои джинсы. – Черт! Черт! – остановившись, посмотрела на девушку. – Куда идти? Где эта ваша маленькая зеленая?

В гостиную Полина влетела с мокрыми волосами. На ней были вышитый розовый халат и украшенные стразами туфли.

Комната была совсем небольшой. На темно-зеленых стенах висели гравюры, акварели и фотографии. Фотографии в рамках стояли на столах и столиках, на старинном бюро и на широком подоконнике, словом, везде, где оставался хоть сантиметр свободной горизонтальной поверхности. Исключение составлял только круглый кофейный стол, на котором дымилась турка.

– Доброе утро. – Лариса жестом пригласила Полину сесть.

Та села и взяла чашку из рук хозяйки.

– Бутерброд с ветчиной?

– Спасибо.

– Сахар?

– Конечно.

Лариса улыбнулась:

– Знаете, глядя на вас, я хорошо понимаю Сережу…

«И все-таки не сдержалась…» – отметила про себя Полина. А вслух обронила:

– Не понимаю.

– Бросьте. Я хотела сказать, вы очень красивая женщина. И умная, – она улыбнулась, – несмотря на то что сейчас валяете дурака. Давно с ним знакомы?

– Всего несколько дней. Не знаете, куда он поехал?

– Несколько дней… Самое интересное время.

Из соседней комнаты послышался голос:

– Лариса-а-а-а! Я иду-у-у-у!

– Иди-иди-и-и… – протяжно отозвалась Лариса.

В залу вошли двое охранников, в их руках болтался грузный мужчина в испачканном вечернем костюме. Он был небрит, расслабленный узел галстука свернут набок, пуговицы сорочки расстегнуты.

Лариса взяла телефон.

– Неси икру… – сказала она в трубку и налила кофе для мужа.

Его тем временем пронесли к креслу.

Откинув полу пиджака, он вытащил свой бумажник. Достав две бумажки по пять тысяч, вручил их охранникам и тяжело рухнул в кресло.

– Крупье – мерзавец. Проиграл из-за него сто тысяч. Если б ты видела, как я ему врезал…

Мужчина повел глазами по комнате и, заметив Полину, сфокусировал на ней взгляд. Его лицо расплылось, он встал, вытянул губы трубочкой. Охранники подхватили его под руки и снова усадили в кресло.

– Милочка, поедемте в Куршавель! – сказав это, владелец дворца отчетливо пукнул.

Цокая когтями по паркету, в комнату вбежал дог, следом зашла горничная. В одной руке она несла собачью миску, в другой литровую банку с черной икрой.

Мужчина встал с кресла и снова вытянул губы трубочкой. Подбежав к хозяину, собака встала на задние лапы и лизнула его в лицо.

– Иди сюда, мой бедненький Ларри… – Мужчина вывалил икру в миску и поставил ее на пол. – Никто тебя не любит так, как я…

Собака начала есть, а хозяин снова посмотрел на Полину. После нескольких попыток сосредоточиться он размашисто откинул полу пиджака, извлек очередную пятитысячную купюру и кинул ей на колени.

– Это тебе, на чай…

После чего повис на руках охранников, и те унесли его прочь.

– Забавно. – Полина улыбнулась.

– Простите. Каждое утро – один сценарий. Казино запретили, да здравствуют казино…

– Имеете в виду закрытые клубы?

– И не только. Чем бы дитя ни тешилось… лишь бы не вешалось. О чем вы спросили? – Лариса тряхнула головой. – Ах да! Сережа уехал в Александров, в управление. Просил передать, чтобы вы оставались здесь.

– Как же так?! – Полина отставила чашку. – Ему нельзя туда ехать. Он в опасности! – Она окинула взглядом Ларису. – Мне нужна машина и одежда. Кажется, мы с вами одного размера.

– Все-таки уезжаете… – Лариса встала. – Пойдемте.

Они поднялись на третий этаж, прошли по коридору в правое крыло дома. Там, в одной из комнат, Лариса подошла к зеркальной стене и включила свет. Зеркало отъехало в сторону. За ним оказалась огромная гардеробная, где висело несколько сотен великолепных нарядов. На многоступенчатых полках стояли ряды туфель и сапог.

– Берите что хотите, переодевайтесь и спускайтесь, я покажу, где взять машину. – Лариса направилась к двери. – Жду вас внизу, у выхода.

Полина не стала копаться в одежде, она хорошо знала, что ей нужно. Выбрала красное облегающее платье с глубоким вырезом и высокие сапоги на каблуках. Спустилась в комнату, сложила в серый чемодан джинсы, кроссовки, свитер и приготовила свою сумку. Потом достала записную книжку и открыла ее на букве «К».

«Кокорин Виктор Ильич».

– Не думала, что придется тебе звонить…

Полина отыскала глазами телефонный аппарат, подняла трубку и набрала номер. Услышав ответ, заговорила голосом, похожим на тот сладенький, которым разговаривала с мужчинами тетя Катя:

– Виктор Ильич, здравствуйте, это Полина Свирская… И мне тоже… Да, как можно быстрей. Спасибо, записываю… Ресторан «Иллюминатор»? Я знаю это место. Постараюсь не опоздать.

Полина подхватила чемодан, взяла свою сумочку и спустилась на первый этаж, где ее поджидала хозяйка дома. Они проследовали в подземный гараж. Там стояло больше десятка автомобилей.

– Сегодня утром я в шутку предложила Сергею взять «Хаммер». Знаете, что он ответил? – спросила Лариса.

– И что же? – заинтересовалась Полина.

– Что он не похож на сельского жителя. И взял «Хонду». – Лариса протянула ключи. – Надеюсь, «Пежо» вас устроит? Думаю, в гонках участвовать не собираетесь. Это одна из моих машин, можете пользоваться сколько нужно.

Полина взяла ключи и села в автомобиль.

– Спасибо.

– Знаете что… – Лариса наклонилась и заглянула ей в глаза. – Прошу вас, берегите его, он этого стоит. – Она покраснела.

Полина тронулась с места. Гаражная дверь поднялась вверх, и она выехала. Времени было в обрез.

Глава 52

Навстречу опасности

Решив ехать по окружной дороге, Сергей Дуло проклинал все на свете. Автомобили двигались со скоростью пешехода, не останавливаясь и не ускоряя движения. Было еще темно, и шел мелкий снег.

Прошлым вечером он понял, что больше не может прятаться. Склонившись над телом Виссариона Иосифовича, почувствовал, что виновен в его смерти. Тотальное чувство вины базировалось на том, что он, Сергей Дуло, многое знал, но ничем не помог следствию. Официальное расследование топталось на месте, между тем в его деловой папке было достаточно документов, готовых «вступить в игру». Не исключено, что и информацию, полученную от профессора, тоже можно использовать, ведь в деле – четыре трупа. Здесь, как говорится, каждое лыко в строку.

Конечно, для следствия статья Троицкого не аргумент. Она написана тридцать лет назад на основе несуществующих, мифических документов. Автор мертв, свидетелей нет, дневник Стеллецкого потерян.

Но как пересказать «Асфальтовичу» все то, что вольно или невольно он узнал за последние дни? Сергей Дуло был уверен в том, что Григорьев не станет его слушать и немедленно отдаст под арест.

«Непонятно, что у него есть против меня, кроме украденного пистолета? Главное – успеть поговорить с Филипповым и отдать ему все материалы».

Сергей Дуло намеревался созвониться с Филипповым на подъезде к городу.

«Куда приеду не раньше обеда».

Впередиидущий водитель зазевался и пропустил целый поток машин из соседнего ряда. Не сдержавшись, Сергей несколько раз посигналил. Притормозив, задумался над тем, как безрадостно заканчивается его служба.

«Сорок лет жизни, и каковы результаты…».

От этой мысли, а также от того, что через четыре дня вступит в действие приказ об его увольнении, на сердце сделалось пусто. Возникло ощущение, что жизнь прожита зря и уже никогда не наступит момент, когда он сможет себе сказать: «Вот теперь я наконец счастлив».

Единственный человек, о ком он думал без сожаления, это была Полина. Он как мог сопротивляться ее обаянию, допуская при этом весьма грубые выпады. Такая манера поведения была продиктована отчасти попыткой удержаться от бурных ухаживаний, отчасти банальной неуверенностью в себе. По мнению Сергея, Полина достойна лучшего – она красива и умна. А главное, обладает тем редким качеством, которое называют куражом или женской «изюминкой».

Падая на лобовое стекло, снежная пыль мгновенно превращалась в воду. Сергей включил «дворники» и откинулся на спинку сиденья. Поток машин встал намертво, и только один бог знал, когда возобновится движение…

«Ушла, сука…» Два года назад с этих слов начались все его неприятности.

Сергей еще не знал, о ком идет речь, но чувствовал – ничем хорошим это дело не закончится. У него нестерпимо болела голова: он лег спать в два часа ночи, а в пять утра ему позвонили. Пришлось ехать за город, в один из элитных поселков, где произошло убийство крупного предпринимателя по фамилии Кравченко.

У въезда на территорию у него потребовали удостоверение. Подоспевшая группа криминалистов помогла убедить охранников, что им лучше не «выпендриваться».

Сергей вошел в дом первым, успев заметить, что на входной двери висит рождественский венок. А он и забыл, что скоро Новый год. Хотя какая разница, подарки покупать все равно не для кого.

Вспыхнул свет, в огромном холле зазвучали отрывистые фразы, и послышались торопливые шаги оперативников. У лестницы стоял бледный охранник.

– Он там, наверху…

Сергей Дуло устремился на второй этаж, охранник едва поспевал за ним.

– Когда обнаружили?

– Часа полтора уж…

– В доме еще кто-то есть?

– Только хозяйская любовница. Прислуга в другом корпусе.

Вслед за охранником Сергей зашел в распахнутую дверь. На постели лежал человек. Он будто спал, уткнувшись в залитую кровью подушку. Дуло подошел, перевернул лежащего и увидел застывшее лицо немолодого мужчины.

Рядом с кроватью валялся пистолет.

– Где любовница?

– В своей комнате.

Сергей вышел в коридор и заглянул в соседнюю спальню. В раскрытое окно светила луна, створки были распахнуты настежь, в комнате – никого.

– Ушла, сука… – проговорил охранник. Слова прозвучали так, словно он заучивал свою роль.

«Стоп! В этом что-то есть…» – подумал Сергей Дуло и спросил охранника:

– Где вы были в тот момент, когда все случилось?

Тот неожиданно растерялся.

– Здесь, в доме, у входа.

– Наверх поднимались?

– Несколько раз. Я обязан делать обход.

– Когда поднимались в последний раз? – не унимался Сергей.

– Часа полтора назад. Когда и обнаружил хозяина.

– В его комнату вы тоже обязаны заглядывать?

– Нет. Но мне показалось, что я слышал выстрел.

– Вы услышали его из коридора? – Сергей Дуло, как бульдог, брал мертвой хваткой.

– Нет, снизу…

– На пистолете – глушитель.

Охранник был в полной прострации.

– Ну, так что? – напористо спросил Дуло.

– Чего вы на меня кричите? Это она… я знаю, это она…

– Разберемся…

В комнату вбежал мужчина лет тридцати.

– Как это случилось?

– Не знаю. – Сергей сунул руки в карманы и, покачиваясь на каблуках, внимательно оглядел вошедшего. – Кто вы такой?

– Личный помощник убитого.

– Вы находились на территории дома?

– Нет. Я был в городе, в своей квартире.

– Откуда узнали о случившемся?

– Мне позвонил охранник сразу после того, как вызвал милицию.

– Это его обязанность – все сообщать вам? – Задав вопрос, Дуло посмотрел на охранника, а потом на личного помощника. Те переглянулись. Казалось, охранник был крайне растерян и сдерживался из последних сил, надеясь получить поддержку.

– Могу я поговорить с вами наедине? – спросил личный помощник.

– Прошу всех выйти из комнаты, – сказал Сергей Дуло.

– Спасибо. Могу начинать?

– Говорите.

Мужчина подошел к Сергею и в порыве преувеличенной откровенности взялся за пуговицу на куртке следователя.

– Оставьте! – Дуло отвел его руку.

– Я уверен, что Кравченко убила его любовница. Если хотите, могу предоставить улики.

– Не слишком ли быстро вы обзавелись уликами? Что-то я не заметил рояля в кустах под окном… – Сергей Дуло интуитивно соврал. – А вот у меня есть неопровержимые доказательства, вашего хозяина застрелил другой человек.

– Кто? – Мужчина засуетился, на его смазливом лице появилось подобие недоверчивой улыбки. – Неужели вы думаете, что это сделал охранник?

Сунув руки в карманы и покачиваясь на каблуках, следователь хранил молчание.

– Да нет же, не может быть, я точно знаю. – Не сдержавшись, помощник снова взялся за пуговицу следовательской куртки, но, опомнившись, отдернул руку.

Между тем Сергей Дуло внимательно рассматривал его лицо. Довольно миловидное, с аккуратным, пожалуй, слишком маленьким носом. Челюсть – чуть велика, а глаза немного близко посажены.

«Наверное, нелегко мужчине иметь такое лицо».

– Могу я с вами говорить конфиденциально?

– Несомненно. – Сергей с удовольствием включился в игру.

– Я вижу, вы умный и проницательный человек, – личный помощник старался не попасть впросак. – Надеюсь, мы с вами поймем друг друга. Эта женщина, – он выразительно посмотрел в сторону распахнутого окна. – Она сущая ведьма. Гадина, каких мало. Обобрала патрона начисто, и все ей мало.

– Если обобрала, зачем убивать? Чтобы не мучился?

Личный помощник не ответил на ироничное замечание. Скорее не заметил его. Он продолжал:

– Мне докладывали, что происходит что-то непонятное, что должно случиться нечто ужасное…

– Тогда почему вы не отреагировали, если заранее все знали?

Почувствовав опасность, мужчина побледнел:

– Я не говорил, что знал о готовящемся убийстве Кравченко.

– Да нет же, вы только что об этом сказали.

Личный помощник убитого застыл без движения, уставившись на пуговицу следователя. Наконец заговорил свистящим шепотом и очень отчетливо:

– Послушайте… В деле должна быть только одна подозреваемая. Надеюсь, вы понимаете, кто?

Сергей Дуло наблюдал за тем, как менялось лицо собеседника. Превратившись из маленького, нахального человечка в упрямого диктатора, он шагал напролом.

– Я дам вам сто тысяч. Долларов, разумеется. И вы найдете неопровержимые доказательства, которые подтвердят мою версию. Ясно? – Мужчина поднял глаза.

– Ясно, – сказал Сергей и вынул из кармана правую руку…

Личного помощника увезли на «Скорой помощи» вслед за его убитым патроном. У него был сломан нос и выбита челюсть.

После служебного расследования Сергея Дуло отстранили от ведения дела и перевели в Александров.

Новый, назначенный вместо него следователь, судя по всему, взял деньги. Однако сумел обойтись по-своему. Дело перешло в разряд долгоиграющих, а потом и вовсе было закрыто.

Глава 53

Договор

«С утра пьют шампанское только аристократы или дегенераты», – эту шутку Кокорин позаимствовал из фильма «Бриллиантовая рука».

Виктор Ильич Кокорин считал себя аристократом. Предложение Полины встретиться не застало его врасплох. Пить шампанское с утра и встречаться с красивыми женщинами было для него привычным занятием.

Кокорин считался могущественным и сказочно богатым человеком. Когда-то он был приятелем Михаила и после того, как Полина осталась одна, проявил максимум усилий, желая занять освободившееся место в ее сердце.

Полина относилась к нему со страхом и непонятной брезгливостью. Однажды на вечеринке в доме общих знакомых Виктор Ильич сказал:

– Когда-нибудь тебе понадобится моя помощь, и ты придешь. Я помогу, чего бы мне это ни стоило. Только потом я тебя никуда не отпущу.

Теперь ситуация развивалась по угаданному наперед сценарию. Полина пришла и обратилась к нему за помощью.

Не было никаких сомнений в том, что она все еще нравится ему. Красное платье сыграло роль наживки, сапоги на высоких шпильках закрепили успех.

Они сидели в пустом зале ресторана. Полина пила кофе, а Виктор Ильич ел молочную кашу и пил шампанское.

Полина не виделась с ним больше года. Он нисколько не постарел, выглядел хорошо, хотя лет ему было гораздо больше пятидесяти. Это был человек низкого роста, плотный, с квадратным черепом и проницательными глазами. Разговор с ним всегда сводился к одному и был похож на допрос. Он любил задавать вопросы.

– Ну, рассказывай, чем теперь занимаешься. Я слышал, тебе все пришлось начинать с нуля. Почему не обратилась ко мне? – Кокорин внимательно вглядывался в ее лицо.

– Этот шанс я берегла на крайний случай.

– И, как вижу, такой случай настал. И все же, чем занимаешься?

– Играю в куклы.

– Не понял…

– У меня художественная галерея на Остоженке. Экспозиция редких кукол и немного картин.

– Умница.

– А вы? Как ваши дела?

Виктор Ильич рассказал, что занимает высокий пост в аппарате Президента, до сих пор не женат и вполне доволен своей жизнью.

Полина поняла: самое время начинать серьезный разговор. И выложила все, что произошло с ней за несколько последних дней.

– Одним словом, мне грозит тюрьма, и что самое обидное, обвинения абсурдны. В тот момент, когда совершалось убийство, я находилась в Москве. Меня видели соседи, я выходила из дома в Интернет, что можно проверить у провайдера. Да и в доме Бекешева я все время была на виду…

– Забудь. – Кокорин смотрел на нее, любуясь. – Я решу этот вопрос двумя звонками.

Его нисколько не интересовали подробности дела, однако он заметно напрягся, когда речь зашла о Сергее Дуло.

– Следователю тоже нужно помочь. Его зацепили из-за меня, – пояснила Полина.

– У вас роман? – спросил Виктор Ильич.

Свирская усмехнулась:

– Как говорят, терпеть ненавижу…

– Тогда «ноу про́блем». И ему поможем, – Кокорин поцеловал руку Полины. – Можешь ехать в усадьбу и забрать свою машину. Пока добираешься до Прилуцка, вопрос будет снят. Когда мы с тобой увидимся?

– Я позвоню.

– Полина-а-а-а-а, ты же умная женщина, не порть о себе впечатление…

– Ну, хорошо, завтра вечером. – Говоря это, Полина знала: обманывать Кокорина – себе дороже.

– Завтра не могу, – он хохотнул. И с иронией обронил: – Профсоюзное собрание… Послезавтра у меня дома. Машину пришлю.

Кокорин посмотрел на Полину долгим, многозначительным взглядом и накрыл ее руку своей…

В этот момент у подъезда ресторана «Иллюминатор» остановился серебряный «Мерседес». Из него вышел молодой, полноватый мужчина и нажал кнопку звонка. Дверь открыл метрдотель, одетый в черный костюм.

– Кокорин у вас?

– Да.

– Какого черта он здесь в такую рань?

– Виктор Ильич с дамой. – Служащий ресторана всем своим видом выказывал уважение.

– Какая-нибудь потаскушка?

– Дама… – повторил метрдотель.

Молодой человек сбросил пальто и направился по направлению к банкетному залу. По дороге его лицо приобрело удивительно подобострастное выражение, казалось, он даже стал ниже ростом.

Выглянув из-за угла, он потрясенно замер, а затем опрометью кинулся назад, к входной двери. Однако, остановившись, выждал несколько мгновений и снова заглянул в зал.

За одним столом с Кокориным сидела Полина Свирская. На ней было сногсшибательное красное платье с большим, провоцирующим декольте. Виктор Ильич держал ее за руку и зачарованно смотрел в глаза.

– Охренеть… – прошептал мужчина и, увидав, что Полина поднялась, спрятался в мужском туалете. Спустя несколько минут он осторожно открыл дверь и выбрался из своего убежища.

– Вадим Николаич, – окликнул его метрдотель, – Виктор Ильич о вас уже спрашивал. Дескать, не приходил ли Бурдов.

– И что ты сказал?

– Доложил, что вы пришли и сразу в туалет.

– Ладно, иди, – Вадим сунул ему сотенную и, пригладив ладонью волосы, направился в банкетный зал.

Глава 54

У каждого свои стимулы

Теперь осталось только выйти из автомобиля и подняться по ступеням. Дальше нужно открыть дверь… Что будет потом? Готовясь к решающему шагу, Дуло сидел в машине и смотрел на серое здание управления.

Он решительно отверг предложение Филиппова встретиться в другом месте. Прятаться по углам было унизительно, да и не хотелось.

Время пришло.

Дуло распахнул дверцу, вышел, взял в руки папку и направился к подъезду. Вошел в маленький холл, свернул в коридор.

– Сергей Васильевич! – Этот голос был ему знаком, как никакой другой. – Сергей Васильевич, прошу вас, зайдите ко мне.

Дуло медленно оглянулся. Позади, у лестницы, маячила долговязая фигура «Асфальтовича». Было глупо недооценивать своего начальника, у которого как и во времена молодости «чуйка» была отменной.

– Сейчас? – для чего-то спросил Сергей.

– Да, прошу, будьте любезны.

Они поднялись на второй этаж в кабинет Григорьева.

Дожидаясь, пока Сергей снимет свою куртку, Александр Освальдович сидел в кресле и беспокойно поглаживал руками столешницу. Его узловатые, паучьи пальцы жили своей, отдельной от хозяина жизнью и, казалось, совсем забыли о его существовании.

– Присаживайтесь, – быстро сказал Григорьев. – Все, что случилось, – чистейшей воды недоразумение. У вас было похищено оружие, но оправданием служит то, что вами получено огнестрельное ранение в момент исполнения служебных обязанностей.

– Кто вам сказал?

– Бекешев. Это был случайный выстрел. Теперь на инцидент можно посмотреть с другой стороны. – Григорьев нервно перебирал пальцами. – Что же касается Свирской… С нее обвинение снято сегодня утром, поскольку установлено: в момент первого убийства она находилась в Москве. По второму убийству у нее тоже алиби. Дмитрий Андреевич Бекешев утверждает, что и вы, и Свирская находились тогда в комнате. У нас нет оснований не доверять такому уважаемому человеку.

– Так просто… – тихо заметил Дуло.

– Вот, собственно, и все, что я хотел вам сказать.

– Через четыре дня вступает в силу мой рапорт об увольнении.

– Дела передавайте Филиппову. Всего хорошего… – Григорьев встал и, кажется, хотел протянуть руку. Но передумал.

Сергей Дуло забрал куртку и отправился к себе. Войдя в кабинет, почувствовал, как ему не хватало этого казенного запаха, как сильно он соскучился по своему столу, древнему компьютеру и затертому креслу. Скоро ему придется жить без всего этого…

В кабинет ворвался Филиппов. Его маленькая круглая фигура, как мяч, заметалась между столом и шкафом.

– Объясни, что происходит? – Он размахивал короткими ручками. – Ты был у «Асфальтовича» и – ничего?

– Ничего. – Сергей присел на угол стола и слово в слово повторил то, о чем говорил с Григорьевым.

– Не понимаю. Еще вчера вечером факты и доказательства для него не были аргументами, а сегодня… Я с таких людей улыбаюсь. Уверен, здесь не обошлось без вмешательства свыше, другого объяснения у меня нет.

– У собаки есть хозяин… – усмехнулся Дуло.

– А у волка только бог, – закончил за него поговорку Филиппов. – Что за человек Григорьев… За копейку зайца догонит!

– Здесь дело не в деньгах. Да и кто заплатил? Полина Свирская не могла. Она и днем, и ночью была со мной.

Филиппов скроил оскорбленную физиономию:

– Мы с ребятами три дня, как бобики, за хрен собачий надрываемся, а ты…

Сергей улыбнулся.

– Что ж, у каждого свои стимулы. – Он взял коротышку за плечи и усадил на стул. – Я должен многое тебе рассказать.

– Сначала о том, что в Балашихе, – напомнил Филиппов.

– В Балашихе я услышал одну очень странную историю…

– Что-нибудь про сбежавшую экономку?

– Нет. Мать Юлии Палий рассказала мне случай, о котором узнала от своей дочери. Две недели назад Бекешев-младший гостил у отца. Как-то утром, когда Дмитрий Андреевич уехал, Юлия Валерьевна зашла в его спальню и обнаружила там Игоря.

– Что он там делал? – Филиппов заинтересованно придвинулся.

– Разговаривал сам с собой. Все время повторял одну фразу…

– Палий запомнила ее? Что-то важное?

– Он твердил: «Я должен увидеть бабочку…»

– Ерунда какая-то. На дворе зима, при чем же тут бабочки?

– Вот и я говорю. – Дуло механически катал по столу карандаш. – О какой такой бабочке идет речь?

– А где в это время была Бекешева?

– У себя в комнате, на втором этаже. Потом Игорь поднялся к ней, и между ними произошла ссора.

– Между Игорем и Алиной? – уточнил Филиппов.

– Да. Даже не ссора. Скандал.

– Почему?

– Не знаю. Надо бы порасспрашивать Таисию Титовну: по словам Палий, именно она их разнимала. – Сергей Дуло встал и, сунув руки в карманы, прошелся по кабинету. – Теперь о главном. В деле появилось два трупа, о которых ты, возможно, еще не знаешь…

Разговор продолжался минут тридцать. На стол легли протоколы допросов и фотографии. Сергей Дуло старался не упустить ни одной детали.

После всего услышанного Филиппов выглядел немного уставшим.

– Ты думаешь?! Четыре трупа – только для того, чтобы найти какую-то библиотеку? Ереси, ордены, ритуалы… Бред какой-то!

– На первый взгляд – да, – сказал Сергей Дуло. – Но мы-то с тобой знаем, ничего не существует «в общем», всегда есть частности. Даже у всемирного Зла, существуй оно в самом деле, должны быть исполнители, руки, которыми совершаются преступные действия, закулисные мальчики, технический персонал. – Он аккуратно собрал документы и сложил их обратно в папку. – Наша с тобой задача – найти этих мальчиков, с тем чтобы предать суду и наказать по всей строгости закона. Теперь рассказывай ты.

– Да-а-а, накидали нам с тобой мешок головоломок… Подожди, сейчас принесу блокнот. – Филиппов выкатился из кабинета, но уже через минуту вернулся и начал докладывать: – Перво-наперво про итальянца. Провели баллистическую экспертизу. Пулевое ранение в голову. Стреляли с близкого расстояния. Оперативниками опрошены жители Прилуцка, ничего нового обнаружить не удалось. Как следует осмотрели подземелье. На кресте действительно кровь Алины Бекешевой. На одном гвозде обнаружен отпечаток пальца, но в нашей базе данных такого нет. По моему мнению, там орудовали несколько человек, хотя я могу ошибаться. В тоннеле, кроме прочих, остались следы Бекешева, твои и твоей Свирской…

– Были еще трое, – сказал Дуло. – Других следов не заметил. Одно меня напрягает – на снегоходе могли приехать только двое. Откуда тогда взялся третий?

– Может, приехал на машине… или пришел пешком. Кстати, про снегоход. Ты был прав. Параллельно дороге идет след, километрах в двух от Прилуцка он отклонился к реке. Рядом прошли сани. Мы сейчас ищем снегоход. Вчера на планерке присутствовал зампрокурора.

– И что?

– Выслушал оперативные данные, аналитику, версии…

– Ну?

– Чувствуется, хочет свернуть расследование. Или же поступило указание сверху. Считает, что это дело рук залетных уголовников. Поставил задачу доказать эту версию. Фээсбэшники больше не появлялись. – Филиппов замолчал.

– Что еще? – спросил у него Дуло.

– Я нашел место, откуда отправляли электронное сообщение Полине Свирской. Это интернет-кафе на окраине Москвы. Там есть видеонаблюдение, за диском поехал Семочкин. Еще проверили звонки в усадьбу Бекешевых, входящие на сотовый телефон убитой. Определились с кругом ее знакомств. Пока ничего интересного. Ты вот что… – вспомнил Филиппов. – Поезжай в усадьбу, поговори с горничной. Зуб даю, она что-то знает. Все время про тебя спрашивала. Кстати, сегодня похороны Алины Бекешевой.

– Нужно позвонить сестре, – сказал Дуло.

– Какой сестре? – не понял Филиппов. Но и тут же спохватился. – Ах да, прости, не сразу сообразил. Можешь не звонить, все равно не успеет. – Он поднял голову и серьезно посмотрел в глаза Дуло. – Стало быть, на всемирное Зло не замахиваемся?

– А это уж как придется… – ответил тот.

Глава 55

Залог

Коридор закончился тупиком. Здесь не было ни одного окна, но было много дверей.

Марину поставили к стене, раздался металлический звук, и конвоирша втолкнула ее в полутемное помещение. Створка за спиной захлопнулась.

– Рушкая? – спросил женский голос.

Глаза еще не привыкли, и Марина не сразу рассмотрела, кто говорит.

– Русская, – ответила она, заметив, что в камере находятся еще несколько женщин. – Значит, это и есть зиндан?

– Привыкай. Мещяца два отшидки тебе обешпечены. – С ней говорила женщина лет тридцати, похожая на узбечку. Вместо двух передних зубов в ее рту была дырка. – За проштитутцию?

– Покушение на убийство…

– Тогда наштраивайща надолго. – она взяла Марину за руку и подвела к подстилке, которая лежала прямо на бетонном полу. – Тут швабодно.

– А где же нары?

– Нету. Шпим на полу. Дышать шовщем нечем… – Она опустилась на пол, приглашая Марину присесть рядом. – Жа покушение на убийштво мало не жди… На клиента, что ли, покушалашь?

– Я не проститутка.

– Какая ражница… Покушение, оно и в Африке покушение, – сказала «узбечка» и, наклонившись к Марине, прошептала: – Видишь ту малолетку в правом углу? Тоже жа покушение пошадили. Еще не шудили, но жа араба дадут по полной. Ждещь этого не прощают.

Марина посмотрела на худенькую девушку и удивилась:

– Хотела убить?

– Пошти шта, – прошепелявила «узбечка». – Клиент-араб два дня над ней иждевалшя, а потом нажралщя шампаншкого и ушнул. Пока он пьяный шпал, она жабила ему бутылку в жадницу.

– Лучше бы в полицию на него заявила.

«Узбечка» приглушенно хихикнула.

– Она нелегалка, ее в Эмираты жених привеж. Потом окажалось – шутенер. Продал ее хожяину гоштиницы за пятьшот долларов. Ехала, думала, что невешта, а как приехала, проштитуткой штала.

– И она не сбежала?

– Пашпорт отобрали. Ее хожяин гоштиницы с дружками ижнашиловал, а потом держал в комнате. Только клиентов пушкал. Жа день по пять-шешть человек. Потом она убежала… – Женщина заговорила тише: – Это она шама мне рашкаживала. Ее поймали и в накажание отдали в рабочий район. Тридцать человек пакиштанцев жа день пропуштили.

– Бедненькая…

– Она того, не в шебе немношко. Да и как тут выдержать…

Марина оглядела «узбечку»: длинная юбка, босые ноги, несмотря на жару – кофточка с длинными рукавами. На голове шелковый платок с люрексом.

– А вы откуда прехали?

– Иж Бишкека.

– Киргизия?

– Оттуда. Приехали с подружкой, да та померла. Трое деток ошталось.

– А что с ней случилась?

– Пошла к одному индушу, и – конец. Он ей артерию на шее прокушил и ухо оторвал.

– Как же так?

– В экштаже.

– В экштаже? – Марина задумалась. – Вы хотите сказать, в экстазе…

– Да. Увидел, что померла, и удрал, – «узбечка» поправила на голове платок. – А мне повежло – денег жаработала, подарки детям купила, шыну мужикальный центр. Жубов вот жалко – афганец выбил, платить не хотел. Домой, в Бишкек, бешплатно лечу – меня депортируют. Раньше вернутца шуда могла, а теперь – нет. Они теперь по глажам региштрируют.

– Идентифицируют по радужной оболочке, – подтвердила Марина. – Очень противно. Особенно когда видишь, что мужиков и так пропускают.

– Вот-вот. Теперь уж мне шуда не вернутца.

Женщина сидела, сложив по-турецки ноги, и раскачивалась из стороны в сторону.

– Два мешяца шижу. Шкажали, пошадят на шамолет – и пока.

– Здесь только проститутки сидят?

– Пошти шта. – «Узбечка» заговорила шепотом. – Видишь, у двери лежит, девка ш титьками? Мошквичка. В хорошем доме у богатого араба жила.

– И такое бывает?

– Школько хочешь. Даже жамуж выходят. Не проштитутки, конечно.

В двери что-то звякнуло, и она распахнулась. На пороге стояла строгая конвоирша. Поверх черного платка на голову была надета фуражка.

– Мукиева, ходи!

– Меня! – Женщина вскочила и быстро надела шлепанцы. – Ну, щаштливо. Не шкучай… – Она выскочила из камеры, и дверь снова захлопнулась.

Марина легла на подстилку и скорчилась, подтянув к подбородку колени.

«Что делать… Что делать…» – стучало в мозгу.

В камере было душно. Ей не хотелось ни двигаться, ни говорить. Казалось, любое движение может примирить ее с тем, что случилось. А мириться она не хотела. Так, не двигаясь, Марина пролежала весь день. Вечером ей принесли еду, но она выпила только чай.

Ночь тянулась мучительно долго. Она вставала с подстилки, садилась и снова вставала. Моталась по камере, не представляя, как сможет вынести еще несколько часов до рассвета.

Рано утром загромыхала дверь.

– Ты, ходи!

Марина оглянулась – палец конвоирши указывал на нее.

– Я? – Высохший от жажды язык не шевелился во рту.

– Ты! Ходи!

Она поднялась и вышла из камеры. Ее провели в лифт и подняли на первый этаж. Там, в холле, Марину передали арабу в белой одежде, и тот вывел ее во двор.

– Туда, пожалуйста. – Мужчина говорил по-английски, и это показалось хорошим знаком. – Садитесь в машину.

Во дворе стоял огромнейший джип, намного больше обычного. Приглядевшись, Марина сообразила: известная модель, но сделанная в удлиненном варианте, по-видимому, на заказ.

– Куда вы меня везете? – спросила она, усевшись в машину.

– В безопасное место. – Большего араб не сказал.

Ворота поднялись, и автомобиль выехал на пустынную улицу. В салоне было прохладно, умиротворяюще тихо звучала арабская музыка.

Уже через несколько минут автомобиль свернул на набережную и направился в сторону Дубая. Справа простирались безлюдные пляжи и зеленые воды Персидского залива. Где-то далеко, в утренней дымке, маячили нефтеналивные танкеры.

Машина въехала в облицованный плиткой тоннель. Он пролегал под заливом, разделяющим город пополам. Та часть Дубая, которая называлась Дейра, осталась позади. Тоннель привел их в район Бар-Дубай.

Дорога по-прежнему шла берегом моря. Порой его заслоняли роскошные виллы, иногда парки, однажды – элитный яхт-клуб.

Не доезжая до знаменитой гостиницы «Парус», машина свернула влево, потом еще раз и остановилась перед ажурными воротами из металла. Ворота открылись, и автомобиль нырнул в подземный гараж.

Араб вышел из машины и распахнул заднюю дверцу, Марина спрыгнула на мраморный пол. Сквозь широкий дверной проем справа она увидела крытый бассейн и сад, в котором порхали разноцветные птички. Откуда-то доносилось журчанье воды.

Сверху послышались шаги. По лестнице спускался мужчина. Несмотря на то что в этот раз тот был в джинсах и майке, Марина сразу узнала «Алишку».

– Наконец-то… – он взял ее за руку. – Ты познакомилась с адвокатом?

– Махмуд, – представился ее спутник. – Вам больше не о чем беспокоиться. За вас внесен денежный залог. Я буду вести ваше дело.

– Сейчас – завтрак, – сказал «Алишка». – Потом пойдем в кабинет, и ты нам расскажешь все, что с тобой случилось. Пока поживешь здесь. Думаю, к концу следующей недели все утрясется.

Глава 56

Похолодало…

По дороге к усадьбе были разбросаны пихтовые ветви…

Полина доехала до ворот и остановила машину. Навстречу ей из калитки вышел охранник:

– В доме – никого, все уехали на кладбище.

– На кладбище? – спросила она.

– Алину Николаевну хоронят. На старом монастырском кладбище. Здесь недалеко.

– Я знаю.

Она развернулась и помчалась на всей скорости, надеясь успеть хотя бы к окончанию церемонии.

На расчищенной дороге возле кладбища стояли несколько машин. Над ними возвышался темно-синий ритуальный автобус.

Позабыв запереть джип, Полина кинулась к месту, где стояла небольшая группа людей. Среди других она увидала плачущего Бекешева, Таисию Титовну с аптечкой в руках и притихшего Сергея Дуло.

Полина подошла к могиле своей сестры.

Прихлопывая лопатой свежий холм, пьяненький мужичок заметил:

– Зима теплая. И нам хорошо, и ей – легче…

Она заплакала в воротник шубы. К ней подошел Сергей, обнял и повел прочь.

– Опоздала! – Она обернулась к холмику, а потом, продолжая плакать, уткнулась в куртку Сергея.

– Идем. – Дуло достал платок и вытер ее лицо. – Перестань. Все проходит – пройдет и это.

– Сережа-а-а… Я никогда не видела ее живо-о-о-ой! Какая несправедливость!

– Не плачь, Полина, не плачь. – Он тихонько прошептал ей на ухо: – И пожалуйста, говори тише. Слишком рано рассказывать, что вы сестры.

Вот так незаметно они перешли на «ты».

Присутствующих на похоронах пригласили в поселковую столовую, где по православному обычаю был накрыт поминальный стол. Домашние поехали в усадьбу – Дмитрий Андреевич не хотел устраивать пышных поминок.

– Этот день я хочу провести в тишине, – сказал он.

Ограничились обычным обедом. За столом, кроме него и Таисии Титовны, сидели Полина, Сергей Дуло и подруга Алины, которая вскоре попрощалась и ушла. Таисия Титовна непрестанно вскакивала и убегала на кухню помочь горничной, которая и без того неплохо справлялась.

После обеда Бекешев уехал в Москву, сказав, что к ночи вернется и ответит на все вопросы Сергея Дуло. Следователь не стал перечить хозяину, понимая, что депутат – это государственный человек.

Полина поднялась наверх и расположилась в гостевой комнате. Горничная, улучив момент, шепнула ей, что на самом деле раньше в этой комнате проживала Юлия Валерьевна.

– До тех пор, пока не уехала, – девушка оглянулась и заговорщицки добавила: – А уехала она перед самой смертью хозяйки.

– Я знаю. – Полина чувствовала себя совершенно разбитой. – Могу я принять ванну?

– Да ради ж бога! – Горничная заулыбалась. – Сейчас принесу полотенце.

Девушка побежала в конец коридора, а Полина зашла в комнату. Здесь все было слишком похоже на спальню Алины.

«Юлия во всем подражала ей. Она завидовала. Возможно, поэтому и стала любовницей Бекешева».

В дверь постучала и вошла горничная.

– Скажите, можно я расположусь в соседней комнате? – спросила Полина.

– В комнате Алины Николавны? Да ради ж бога! – Девушка протянула полотенце. – Ведь ей теперь все равно.

Полина перенесла чемодан и сумку. Потом отправилась в ванную. Разделась и с удовольствием погрузилась в горячую воду, которую для нее приготовила Дарина.

Вопреки ожиданиям, Полина не думала больше про умершую сестру. Возможно, ее успокоил бокал вина, выпитый на поминках. В душе настало странное умиротворение, и она подумала про Сергея Дуло.

Вспомнив то, как тот успокаивал ее на кладбище, как нежно шептал на ухо тихие слова, Полина закрыла глаза. В жизни осталось так много хорошего.

После ванны она решила прилечь. До вечера оставалось время. Усталость накапливалась исподволь, за несколько прошедших дней ей так и не удалось выспаться.

Стащив с головы тюрбан из полотенца, Полина откинула покрывало и улеглась в постель, прямо поверх одеяла. Глядя в потолок, рассматривала человеческие фигуры, глазами следовала изгибам фрески, пытаясь отыскать в памяти далекие отголоски, обрывки воспоминаний о том, другом, родительском доме, о сестре, которую так и не случилось узнать.

Полина протянула руку и подтащила к себе чемодан. Выкинув на стул вещи, достала старенькую картонную папку, а из нее фотографии семьи Троицких. Перевернувшись на живот, положила на подушку фотографию девочки у новогодней елки.

«Неужели это я?» – спросила она себя. Сначала ей не хотелось уверовать в то, что это ошибка. Полина сосредоточенно искала в лице девочки знаки, указывающие на то, что это не она, а кто-то совсем другой.

Однако вглядевшись, вдруг поняла – противиться бесполезно. Улыбка, разрез глаз, нос… То же самое, только повзрослевшее лицо смотрит на нее из зеркала каждый день.

Полина взяла в руки семейную фотографию, желая рассмотреть женщину, которая была ее матерью. Она была готова принять ее всей душой, но вдруг пришло воспоминание о другой женщине. О той, которая спасла и удочерила ее. Которую Полина все эти годы звала мамой. Из груди вырвался вздох:

«Наверное, это будет предательством… Господи, я совсем запуталась…»

Она разглядывала лица на фотографии. Мужчина и женщина, ее родные отец и мать, тоже рассматривали ее, как бы удивляясь тому, какая она взрослая. Странное чувство поселилось в душе Полины: как будто она нашла то, что давно искала.

«А ведь я даже не знаю, где их могилы…» – снова вздохнула Полина и сложила фотографии назад в папку.

Перед тем как закрыть ее, заметила мелкие буквы на корешке. Присмотревшись, прочла:

– И. Я. Стеллецкий.

О том, что это значит, Полина решила подумать вечером.

Она проснулась оттого, что замерзла, и посмотрела на окно. Точно, открылась форточка, оттого в комнате похолодало.

– Похолодало что-то… – повторила Полина и прикрыла глаза.

Что значила эта фраза? Она ее точно слышала и запомнила, потому что в тот момент видела нечто важное, но сейчас забыла, что именно…

Засыпая, Полина натянула покрывало до подбородка и вдруг открыла глаза.

«Похолодало что-то», – так сказала Таисия Титовна, когда, наклонившись, застегивала Игорю свитер. Она подтянула «собачку» «молнии» к подбородку. Полина тогда удивилась этому нелепому жесту, ведь в доме было жарко. Удивилась и подумала что-то еще… Но что?

Полина снова и снова проигрывала в уме ход событий.

«Я тогда подумала: зачем ему ключ?»

На шее у Игоря висела неширокая крепкая ленточка, на такие обычно детям вешают ключи от дома.

«Ерунда… Зачем ему ключ? И почему Таисия Титовна поспешила укрыть эту ленту?

Внезапно Полина вспомнила, что на ленте были какие-то буквы, совсем как на ее флэшке…

– Флэшка!

На шее у Игоря висел вовсе не ключ. На ленточке была флэшка, карта памяти, на которой можно хранить огромный объем информации, снятой с компьютера.

Полина вскочила на ноги и запрыгала, натягивая на себя джинсы. Потом кинулась искать расческу, а расчесавшись, выскочила из комнаты. Правда, тут же вернулась, вспомнив, что забыла надеть кофточку.

Глава 57

Он ни при чем

Дуло сидел за столом в гостиной. Как в лучшие времена, перед ним лежали блокнот и ручка. Напротив сидела Дарина Белаш, горничная семьи Бекешевых. Ее круглое лицо, каштановые волосы, голубые глаза и ладненькая фигурка отнюдь не вступали в противоречие с тем, что девушка была украинкой. Приехав на заработки в Москву, она попала в усадьбу Бекешевых. Отказав трем претенденткам, «характерная» Таисия Титовна остановила свой выбор на ней. Дарина была аккуратной, покладистой, угодливой и в меру предусмотрительной. Одним словом – ладили они хорошо.

Сергей Дуло спросил:

– Вы хотели поговорить?

– Да, – лицо девушки покраснело. – В прошлый раз я не сказала одну вещь. Боялась очень. Потом поняла – если не заявлю, меня убьют так же, как бедного Джаника… – Дарина заплакала.

– Вы что-то видели? – предположил Дуло.

– Я – нет, – она вытерла слезы. – Джаник видел, а потом рассказал мне.

– Что он видел? – Следователь глядел на нее, не мигая.

– В ту ночь, когда убили Алину Николаевну, Джаник встретил в доме одного человека…

– Он узнал его?

– Да, узнал, хоть было очень темно.

Дарина опустила голову.

– Кого он видел в доме в ту ночь? Говорите, Дарина.

– Джаник услышал шум и спустился на первый этаж…

– Понятно.

– Заглянул в спальню Дмитрия Андреевича…

– Так…

– Там было темно…

– Да говорите же! – не выдержал следователь. – В котором часу это было?

Девушка вздрогнула и опять заплакала.

– В начале первого…

– Ну, кого повар увидел в спальне Бекешева?

Дарина подняла глаза и прошептала:

– Его сына, Игоря Бекешева.

Дуло удивленно покрутил головой:

– Его привезли накануне?

– Никто не привозил.

– Тогда как он оказался в доме?

– Не знаю.

– Игорь заметил итальянца?

– Джаник сказал – нет.

– Тогда почему думаете, что его убили именно из-за этого?

– А за что ж еще?

– Например, за то, что по ночам он бегал к хозяйке дома.

– Да я же вас умоляю! – Дарина хитренько улыбнулась. – Дмитрий Андреевич и думать про то забыл. Сам уж год как с Юлькой Валерьевной крутит.

– Вернемся к тому, что вам рассказал Джанпаоло.

– Было темно, Джаник заглянул в комнату – Игорь Дмитриевич стоял у кровати.

– Спиной к двери?

– Нет, боком.

– В комнате больше никого не было?

– Никого.

– Итальянец ничего не перепутал, это точно был Бекешев-младший?

– Клялся-божился. Лысый, говорит, глазищи горят и бормочет что-то.

– Что именно, он не расслышал?

– Сказал, бабочку тот очень хотел видеть. Бабочку, и все тут…

– Черт! – Сергей Дуло достал сигареты и положил их на стол. – Что было потом?

– Ничего. Джаник быстренько поднялся наверх и лег спать. А наутро все узнали, что хозяйка пропала.

– Повар рассказывал еще кому-то о том, что видел ночью?

– Нет.

– Уверены?

Дарина убежденно кивнула:

– Боялся очень.

Следователь закурил и попросил:

– Расскажите мне о Юлии Палий.

– Юлия Валерьевна была экономкой.

– А что это значит?

– Если надо что-то купить, мыло или там порошок, или продукты какие, за деньгами – к ней.

– Какой она человек?

– Честно? – Дарина оглянулась на дверь. – Гадюка подколодная. Жадная, злая, вруша и завистливая.

– Вот так все сразу?

– Не верите? – Девушка чуть наклонилась и зашептала: – Знаете, как она Алину Николаевну изводила? Хозяйка платье себе сошьет – и Юлька такое. Алина шубу купит – экономка к хозяину – вынь да положь. Помада, как у хозяйки, тени, как у нее, прическа – в точности. Как попугай! Только Юлька рылом не вышла, Алина Николаевна все равно красивей была.

– В доме есть видеоплеер? – спросил Дуло.

– На полке, в углу, у телевизора. А на что он вам?

В этот момент в гостиную влетела Полина:

– Нам нужно поговорить!

Следователь выразительно посмотрел на Дарину. Та нехотя встала и вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.

– Что-то случилось? – Сергей прошел в угол комнаты и вставил диск, который передал ему Филиппов. На экране телевизора появилось черно-белое изображение помещения, сплошь уставленного компьютерами.

– Я вспомнила! Когда я лежала наверху, в Алининой комнате…

– Наверное, вместо фрески на потолке фильмы показывали. – Он улыбнулся. – Дежавю…

– Немедленно прекрати! – закричала Полина.

– Как быстро ты перешла на неформальное обращение.

– Помнишь, когда мы были в доме Игоря Бекешева, я сказала, что жарковато.

– Ну?

– Там и правда было тепло. А Таисия Титовна застегнула на Игоре свитер.

– Та-а-ак… – Дуло не отрывал взгляда от телевизора.

– Знаешь, почему?

– Почему?

– На шее у Игоря висела флэшка.

– Ну и что?

– Ты меня не слушаешь! Повторяю: у человека, которого выдают за идиота, у полоумного, который фактически лежит в психоневрологическом диспансере, на шее висит информационный накопитель, который используется при работе с компьютером.

Сергей Дуло на мгновение замер.

– Выходит, никакой он не псих? Так, что ли?

– И уж тем более не буйнопомешанный, как бы ни хотел нас убедить в этом его отец.

– Знаешь, горничная сейчас сказала, что в ночь убийства итальянец видел Игоря в спальне Бекешева. И тот говорил о бабочках. Если бы не знал, что Игорь Дмитриевич был врачом, подумал бы, что он энтомолог…

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула Дарина:

– Сергей Василич, а кто такой энтомолог? Голубой, что ли?

– Нет. Ученый по бабочкам. Закрой дверь и не вздумай подслушивать.

– Это же Игорь! – вскрикнула Полина, взглянув на экран.

Дуло подошел к телевизору и вгляделся. Там, в маленькой комнате, за компьютером действительно сидел Игорь Бекешев. Потом он встал и быстро ушел.

– Этот диск из интернет-кафе, откуда тебе послали сообщение.

– Повтори!

Сергей Дуло повторил запись видеонаблюдения. Они увидели, как в черно-белую комнату вошел Игорь Бекешев… Полина нервно спросила:

– Ты позвонил Савченко? Он определил, что за укол сделали Игорю?

Дуло выхватил телефон, но, вспомнив, что усадьба находится вне зоны доступа, кинулся к стационарному аппарату. Поглядывая время от времени на мобильник, набрал номер Савченко.

– Здравствуй, Вениамин, это Сергей. Анализ сделал? Ясно. Можешь не объяснять.

– Что? – взволнованно спросила Полина.

– Глюкоза. Ему вкололи глюкозу. Нас держали за дураков и разыграли целый спектакль. С уколами, инвалидной коляской и заботливыми сиделками.

– Это он убил… – Полина сузила глаза: – И Джанпаоло застрелил он.

Дверь распахнулась. На пороге застыла Таисия Титовна. Она обвела взглядом присутствующих и спокойно произнесла:

– Не трогайте бедного мальчика. Он ни при чем. Итальянца застрелила я.

Глава 58

Прав был Ошаров

Таисия Титовна подошла к столу, но сесть не решилась. Сергей Дуло встал, выдвинул стул, и она села.

– Как же так, Таисия Титовна? – тихо спросила Полина.

– Рассказывайте, – сказал Дуло.

– Они сломали мальчику жизнь…

– Кто?

– Его отец и Алина Николаевна.

– Вы всегда называли Бекешеву по имени-отчеству?

– Конечно же, нет. Она появилась в доме, когда ей было всего четыре. Маленькая, испуганная, очень жалкая… Мне трудно было ее любить. Игорь очень к ней ревновал. Со временем все утряслось и он полюбил ее как сестру. Когда Алина пошла в школу, Игорек помогал ей с уроками и даже носил портфель. В кино водил, в зоопарк. Все началось с этого проклятого дома! Ненавижу его…

Старуха закрыла глаза. Полина и Сергей молчали, ожидая, пока Таисия Титовна заговорит, и она продолжила:

– Дмитрий Андреевич затеял стройку, когда Люся, его жена, была жива. Однажды он привез нас сюда показать дом. Ей стало плохо. Потом приступы стали повторяться, но я хорошо запомнила: все началось здесь. Когда Люся умерла, дети были уже большими. Игорек оканчивал медицинский. Алина в институт не пошла, поселилась в усадьбе. Я давно замечала, что Игорь в нее влюблен. Он приезжал к нам на каждые выходные, иногда даже среди недели. Приедет поздно вечером, посмотрит на Алину, поговорит с ней, а утром бежит в Прилуцк на автобус. Как уж он, бедненький, в университете на занятиях сидел, и не знаю…

Таисия Титовна тяжело вздохнула.

– Дмитрий Андреевич в ту пору все себе пару искал. Кого только ни привозил сюда из Москвы: то певичку какую, то профессоршу, а как-то раз – циркачку-акробатку привез… Подолгу не задерживались. Помнится, одна серьезная женщина, бухгалтер, прожила тут неделю. Алина так расходилась, что удержу не было. Уехала та бухгалтерша, и Дмитрий Андреевич снова остался один.

Таисия Титовна старательно расправила на коленях передник.

– Алине и восемнадцати не исполнилось, когда я переехала в городскую квартиру. Игорь готовился к диплому и в усадьбу больше не ездил. Так я ему: где приготовить, где постирать… И вот защитился Игорь. Купил всем подарки, и поехали мы с ним в Прилуцк. Приехали, вроде все хорошо. Ходит он за Алиной, наглядеться не может, а ей вроде как все равно. В тот вечер я рано легла спать. Вдруг ночью слышу, на первом этаже кричит кто-то. Да не просто кричит, а будто его убивают… Я только шаль набросить успела, так и кинулась вниз. Понять ничего не могу, а только слышу, у Дмитрия Андреевича в спальне кричат. Я к двери, та на замке. Тут я и вовсе сомлела, из-за двери мой Игорек криком кричит. Про бабочку что-то… Последними словами на отца обзывается.

Я – стучать. Не открывают. Неужто, думаю, из-за какой-то бабочки друг друга поубивают? Минут через пять дверь распахнулась, и оттуда Игорь летит. По лицу – слезы, глаза черные. Я – к нему, а он ничего не видит, только перед собой куда-то глядит. Так и сбежал из дому.

Старуха поджала губы.

– Я не злая, но здесь не сдержалась. Дай, думаю, спрошу Дмитрия Андреича, как он сына родного до горячки довел. Шагнула через порог, да обомлела… Там, посреди комнаты, в чем мать родила стоит Дмитрий Андреич, а в постели у него Алина лежит, глазищами бесстыжими хлопает.

Таисия Титовна рассказывала, не отрывая взгляда от своего передника.

– С той ночи Игорек пропал… Уж как мы его искали! И в милицию, и по больницам, и к друзьям… В розыск объявили. Совсем, думали, сгинул.

Месяц прошел, Игорь вернулся. Сел возле ворот в траву и сидит. Ну а дальше вы знаете. Я сначала все с ним сидела. Он молчал. Совсем ничего не помнил. Где был, что делал в тот месяц – ничего не рассказывал. А вскоре отослал меня прочь. Одного не пойму – как он в спальню-то закрытую к ним попал? Если только через окно? Так ведь уже тогда решетки на окнах стояли.

– Вы не спрашивали, о какой бабочке шла речь? – не отрывая глаз от ее лица, Дуло потянулся за сигаретами.

– Никогда. Даже вспоминать боялась про тот случай.

– За что вы убили итальянца?

– Когда вы явились в дом, Джаник пришел ко мне и рассказал, что в ночь убийства видел Игоря в хозяйской спальне. Он был уверен, что мальчик убил Алину. Я велела ему молчать, сказала, что он ошибся и что так можно потерять работу. Джаник согласился. Но я видела: надолго его не хватит.

– Как вам удалось похитить мой пистолет?

– Спрятала в аптечке, когда перевязку делала. Под утро, когда все улеглись, я вошла в комнату Джаника. Он спал, свет был включен. Я выстрелила в голову, вытерла пистолет и положила рядом с кроватью. Потом побежала вниз.

– Теперь по времени все совпадает. – Дуло кивнул. – Прав был Ошаров.

– Вы боялись, что Игоря обвинят в убийстве Алины? – спросила Полина.

– Я знала, что так и будет. Мой мальчик убогий, мухи за всю свою жизнь не обидел.

– Дмитрий Андреевич говорил, что Игорь за нож хватался, – заметил следователь.

– Неправда, не было такого. Стыдно стало, что из-за потаскушки сына из дома выгнал, вот и выдумал ерунду.

– А Дарина вам ничего не рассказывала?

– Сама виновата. – Старуха осуждающе покосилась на дверь. – Это ж какой мужик выдержит, если перед ним целый день задницей крутят?

Дверь в гостиную приоткрылась, а потом с треском захлопнулась.

– Подслушивает, мерзавка, – сказала Таисия Титовна.

– Значит, хотели спасти одного и потому застрелили другого… – задумчиво проговорил следователь.

– Знаю, что грех. Хоть сейчас пойду под арест. Я свое отжила, а вот Игорьку еще жить да жить.

– Сначала он объяснит, что делал той ночью в доме и как попал в спальню отца.

Старуха сурово посмотрела на следователя.

– Когда у него приступ, он еще не туда забрести может. Это Максим виноват, не доглядел.

– Ну, с приступами уже хватит. Одного раза достаточно. В колясочке привезли, глюкозу вкололи… Надеялись обмануть? – Сергей был сердит. – А сейчас расскажите про ссору, что случилась две недели назад.

– Какую ссору?

– Между Игорем и Алиной.

– Не было никакой ссоры.

– Таисия Титовна… Правду.

Старуха снова посмотрела в глаза следователю:

– Он обнял ее…

– Хотите сказать, Игорь обнял Алину?

– А она ударила его по лицу. Обидела сильно.

– И все?

– Да.

Сергей Дуло встал.

– Сейчас мы поедем к Игорю в Чудаево…

– Его там нет, – сказала Таисия Титовна.

– А где же он? – удивился Дуло.

– В Москве, на обследовании.

– Один?

– С Максимом.

Сергей встал из-за стола и прошелся по комнате.

– Давно Максим присматривает за Игорем?

– Сколько помню, как заболел.

– Значит, он появился сразу после возвращения Игоря?

– Сразу.

– Вот что… Пока оставайтесь здесь. Помочь вам, Таисия Титовна, ничем не смогу. Вы – убийца. Завтра решим, как быть.

Следователь избегал смотреть ей в глаза. Она же, напротив, будто не чувствовала своей вины: очень спокойно встала и, одернув передник, направилась к двери.

– Постойте! – окликнул ее Дуло. – У вас есть ключи от дома Игоря?

– Есть.

– Принесите и их мне.

Когда старуха ушла, Сергей Дуло сказал Полине:

– Собирайся, поедем в гости.

– У тебя есть ордер?

– У меня есть ключ.

Глава 59

Тот, кто предпочитает «Бриони»

– Ты не помнишь, в доме собака есть? – тихо спросил Сергей.

– Кажется, нет. – Полина открыла дверцу и съежилась: на улице было холодно и темно. – Почему остановились так далеко?

– На всякий случай.

Они прошли метров сто. Дом казался необитаемым – в темных окнах ни огонька. Дуло зажег спичку и, побренчав ключами, открыл дверь. Затем, не раздеваясь, двинулся дальше по коридору. Полина шагала за ним.

Сначала они зашли в гостиную, потом заглянули в каморку, где на вешалке висел белый медицинский халат. На подоконнике валялась раскрытая упаковка ампул, а стол был завален газетами и журналами.

Они двинулись в глубину дома, где скорей всего находились спальни его обитателей. Коридор заканчивался торцовой дверью, перед которой справа была еще одна, похожая на чуланную. Открыв ее, Полина заглянула в комнату. Узкая, тщательно заправленная кровать, на стенах – пластиковые чехлы с одеждой, крохотное окно закрыто жалюзи.

Полина интуитивно почувствовала, что здесь живет охранник Максим. Она подошла к чехлу и вытянула оттуда накидку, похожую на черный плащ.

– Это еще что такое… – Дуло вошел в комнату.

Заметив, что на пол упала тряпка, поднял ее. Это был треугольный колпак с прорезями для глаз. Полина в испуге выронила накидку.

– Идем… – сказал следователь.

Они вошли в торцовую дверь и оказались в простенькой комнате, где стояла такая же, как у Максима кровать, из-под которой выглядывала больничная утка. На тумбочке были пузырьки с лекарствами и лежал градусник. У окна инвалидная коляска.

– Вранье… наглое вранье… – Дуло прошелся по комнате. Затем приблизился к шкафу и пытался его сдвинуть.

– Что ты делаешь?

– Помоги лучше…

Полина подошла, но вместо того, чтобы помочь сдвинуть шкаф, открыла его дверцу. Внутри было несколько рубашек и халат. Она раздвинула плечики и увидела еще одну дверь. Недолго думая, открыла ее и влезла с ногами в шкаф. Через мгновение высунулась оттуда и позвала:

– Иди сюда. Здесь интересно.

Влезая в шкаф, Сергей проворчал:

– У одного Бекешева скелет… у другого шкаф для скелета…

Вспыхнул свет. Они оказались в просторной студии, где стояла красивая, современная мебель. Комната была без окон. На стене висел гигантский экран телевизора, на полу стояли несколько системных блоков и сервер. На большом лакированном столе светились два жидкокристаллических монитора.

На одном из них, разделенном в четыре поля, были отображены: вход в дом, коридор, гостиная и предыдущее помещение. На другом – панорама участка вокруг здания.

Полина прошлась по комнате, толкнула дверцу шкафа-купе, за которой оказалась гардеробная. Она зажгла там свет.

– Ты только посмотри! – Полина выглянула из гардеробной. Она держала в руках модный мужской костюм. – «Бриони»! Там таких не меньше десятка. А еще есть от «Армани» и «Корнелиани». Рубашек штук сто и галстуки… галстуки… галстуки…

– Человек предпочитает «Бриони»… Чего тут удивляться? – рассеянно обронил Дуло, осматривая письменный стол. – Спорим, ты еще не видела туфли…

– Какой эстет… У него рубашки с инициалами. Ты представляешь, все сшиты в римском ателье!

– А это значит, что наш больной в перерывах между вечерними клистирами выезжал туда на примерки. Дивно.

– Ты только посмотри, какой выбор часов!

– Он еще выбирает… – между делом заметил Дуло. И вдруг уставился на календарь, где жирно, красными чернилами, было обведено завтрашнее число. – Не знаешь, какой завтра праздник?

– Никакого, – сказала Полина. – Обычный день.

Сергей Дуло поворошил бумаги, лежащие на столе, потом поднял глаза и отлепил от монитора маленький листок-стикер. На нем было написано: «22.00, «Иллюминатор». Переведя взгляд с листка на календарь, снова посмотрел на листок.

– Ты когда-нибудь слышала такое название – «Иллюминатор»?

– Конечно. – Полина вышла из гардеробной и задвинула за собой дверь. – Это шикарный ресторан на Никольской.

– Ты бывала там?

– Естественно… – Полина не стала рассказывать о том, что только сегодня утром встречалась в этом ресторане с Кокориным.

Сергей сунул листок во внутренний карман пиджака и, вскинув глаза, взглянул на экран.

– Тихо… Выключи свет, – прошептал он.

– Зачем? – Полина щелкнула выключателем, но для чего-то сказала: – Здесь же нет окон.

– Тихо! – Дуло продолжал наблюдать за тем, что происходит на экране.

Там показались огни, затем во двор въехал автомобиль. Из него вышел мужчина.

Не сговариваясь, Сергей и Полина перевели глаза на другой экран, который показывал вход в дом.

Мужчина достал ключ, открыл дверь и вошел внутрь…

– Это Максим, – сказала Полина.

– Тихо!

Полина рассвирепела:

– Да что ты мне все «тихо» да «тихо»…

Она направилась к выходу из комнаты.

– Стой! – Сергей оттолкнул ее в сторону и оглянулся на монитор.

Максим шел по коридору.

– Мы в западне…

Дуло схватил Полину за руку и потащил к раздвижным дверям гардеробной. Втолкнув ее внутрь, зашел сам и задвинул за собой створку.

– Что ты делаешь? Зачем все это? – забормотала Полина.

– Интуиция. На всякий случай пересидим здесь, может, и не заметит. А там разберемся. Слушай, кажется, я не закрыл дверцу шкафа…

– Может, не обратит внимания?

– А вот это вряд ли…

Полина забилась в угол.

– Прижмись к левой стене. Он уже в соседней комнате.

Сергей сдвинул дверь и выскочил наружу.

Полина притаилась.

В комнате было тихо. Потом раздался шорох и кто-то вздохнул. Прозвучали шаги, дверь гардеробной рвануло в сторону, Полина увидела вспышку, потом еще и еще…

Она закричала от страха, но была не в силах перекрыть голосом страшный грохот, который заметался в стенах гардеробной. Заткнув уши и не переставая кричать, Полина съехала вниз по стене…

Грохот стих. Она прислушалась. Только сейчас поняла, что кто-то стрелял.

«Дуло? Но у него не было пистолета…»

Полина встала на ноги, но те подкосились. Она схватилась за какой-то пиджак, но он соскользнул с плечиков и Полина упала.

– Помочь? – Это был голос Дуло.

«Слава богу – жив…» – подумала Полина и спросила:

– Ты застрелил его?

– Чем?

– Значит, стрелял он?

– А то…

– Где он сейчас?

В гардеробной зажегся свет. У двери стоял Дуло с бейсбольной битой в руках.

– Откуда? – спросила Полина, указывая на биту.

– За столом стояла, в углу…

– Где Максим?.. – Полина повела глазами и увидела, что тот лежит под ворохом одежды в шкафу.

Дуло схватил его за ноги и вытащил на середину комнаты. Ударом ноги выбил пистолет, который все еще был в руке у охранника, и, подобрав его, сунул себе за пояс.

Левая щека, шея и ухо Максима были покрыты кровавыми потеками и засохшими ссадинами.

– Ничего себе… А вдруг ты его убил?

– Этим синякам уже больше суток.

Дуло сунул руку в карман и достал пуговицу, которую сорвал с одежды преступника, напавшего на него в доме профессора. Наклонился, выправил полу синей куртки Максима и осмотрел ее. Вторая сверху пуговица была выдрана «с мясом». Сравнив свой трофей с оставшимися пуговицами, Сергей приложил руку к его шее.

– Жив. – Сергей взглянул на Полину. – Это он побывал у профессора той ночью.

Полина всхлипнула, а потом со злостью пнула лежащего.

Дуло не возражал. Он достал телефон, с тем, чтобы звонить Филиппову.

Глава 60

Чемпион по душамбинскому слалому

– Здорово ты его приложил… – бормотал Филиппов, наблюдая за тем, как Максима усаживают в полицейскую машину. – Надо бы мерзавца в камеру, а теперь придется в больничку везти. Как минимум – сотрясение мозга, как максимум – у него пробит череп.

Сергей протянул пистолет:

– Нужно проверить на причастность к убийству в Беляевском детдоме.

– Пока оставь у себя. Завтра отдашь сам.

– Сейчас поедем в усадьбу к Бекешеву. Ты – со мной, – сказал Дуло.

– Зачем?

– Таисия Титовна призналась в убийстве Вендетти.

– Серьезно? – Филиппов замер в недоумении. – Да брось…

– Серьезно-серьезно. Поехали, оформишь явку с повинной. – Сергей Дуло взглянул на часы и зашагал к машине, которая осталась у кромки леса.

Полина пошла за ним.

Филиппов открыл дверцу полицейского «жигуленка». Впереди сидел Рахимов. На заднем сиденье – два оперативника, между ними полулежал Максим.

– Чемпион по душамбинскому слалому… – усмехнулся Филиппов. – Присматривайте за ним, а то как бы чего не вышло…

Он хлопнул дверью и засеменил вслед за Дуло.

В машине Сергей Дуло начал рассказывать Филиппову о том, что случилось.

Полина сидела молча. Ей хотелось скорей попасть в комнату, где была теплая постель, где стоял ее серый чемодан. А в нем лежала папка с надписью «И. Я. Стеллецкий».

«Итак, что это значит?»

Это значит, что когда-то папка принадлежала Игнатию Яковлевичу Стеллецкому. А что, если предположить, что в этой папке лежал дневник, который он передал Лаврентию Троицкому?

«С ума сойти, ведь это же мой дед…».

В больнице, куда попал смертельно раненный Николай Троицкий, он только врачу мог открыть тайну и рассказать, где хранится дневник.

«И это моя мать».

Значит, она могла найти папку с документами. Теперь остается понять, куда делось содержимое папки. И для чего пустая подписанная папка осталась лежать в чемодане.

Скорее всего мама сделала это нарочно, ведь не случайно папка была пуста, а фотографии лежали отдельно.

Троицкий наверняка рассказал врачу, что за дневником охотятся. И если дневник был в папке, а теперь его нет, значит, мама его спрятала, а папку оставила для того, чтобы напомнить: дневник существует. Но если есть напоминание о дневнике Стеллецкого, то она должна была дать подсказку, куда его спрятала.

В чемодане лежали две пары носков. Но это скорее напоминание о сестре. Еще там были светильник-лилия и плюшевый медвежонок. Просто игрушки, все, что осталось от разоренного дома. Может быть, дневник спрятан в медвежонке?

«Нет, он слишком мал. Но на всякий случай нужно проверить».

Может быть, информация на фотографии? Однако там только одна надпись: «Полине полтора годика».

Внутреннее беспокойство, которое зародилось в душе Полины, указывало на то, что существует еще что-то, чего она не учла или о чем забыла.

«А может быть, не заметила?» – спросила себя Полина. – «Во всяком случае, надо просмотреть вещи еще раз».

Мужчины о чем-то тихо переговаривались. Полина смотрела в окно. Скоро они въехали на территорию усадьбы.

Во дворе стоял «Мерседес» Бекешева. Было видно, он только что возвратился. Из машины вышел немолодой водитель и замер, глядя на прибывших.

– А где Дмитрий Андреевич? – спросил Дуло.

– Пошел в дом, – ответил мужчина.

Глава 61

Усопшая не возражает

– Пройдемте в мой кабинет, – предложил Бекешев, когда увидел, что в гостиной расположились Филиппов с Таисией Титовной. – До сих пор не могу поверить… Кажется, она всю жизнь прожила рядом.

– Наймите ей хорошего адвоката, – сказал следователь. – Убийство – это всегда отвратительно, но, думаю, здесь особенный случай. К тому же, учитывая преклонный возраст…

– Да-да, конечно, я подумаю, как ей помочь.

Они прошли в кабинет и сели у письменного стола.

– У меня к вам только один вопрос, – начал Сергей Дуло. – Куда вы ездили той ночью в автомобиле Полины Свирской?

– Кстати, а где она? – рассеянно спросил Бекешев.

– Здесь, в комнате на втором этаже.

– Как ваше плечо?

– Нормально. – Следователь облокотился на стол и пристально посмотрел в глаза Бекешева, давая понять, что пора переходить к сути дела. – Хотелось бы услышать ответ…

– В ту ночь я ездил в Прилуцк, – сказал Дмитрий Андреевич.

– Зачем? И почему не сказали мне раньше?

– Потому что боялся.

– Объяснитесь.

– Я ездил для того, чтобы забрать одежду Алины. В тот вечер вы проговорились, что вещи остались в кабинете прилуцкого участкового.

– Ах, вот как… – Следователь откинулся на спинку стула. – Так это вы напали на старика?

– Он был пьян. – Голос Бекешева сделался нервным. – Я толкнул его, и он упал на диван.

– Для чего вам понадобилась одежда? – Дуло взглянул на часы. – Рассказывайте.

Дмитрий Андреевич расслабил галстук и потянулся к коньячной бутылке, которая стояла за пресс-папье.

– Вам налить?

– Да. Немного.

Плеснув коньяку в стаканы, Бекешев выпил и подождал, пока выпьет Дуло.

– Когда вы сказали, что Алина была в странной одежде, я скорее почувствовал, чем понял, что эти вещи из моей коллекции.

– Из коллекции?

– Я владею небольшим собранием древностей. Их немного, но каждый предмет – редкость. Возможно, так проявилась моя страсть к истории, ведь мне так и не довелось стать ученым.

– Поэтому в ночь убийства Вендетти вы отправились в подземелье…

– Мне пришла в голову мысль воспользоваться машиной Полины. Я хотел взглянуть на одежду, но не ожидал, что старик окажется в кабинете.

– Значит, вы похитили одежду только потому, что она была из вашей коллекции?

– Да.

– Но зачем?

– Испугался, что меня обвинят в убийстве жены.

– Где хранится ваша коллекция?

– В московской квартире. В комнате, оборудованной специальной сигнализацией.

– Вы были там после того, что случилось?

– Конечно.

– Обнаружили следы взлома?

– Нет… – Бекешев поднял глаза.

– Как же так?

– Никаких следов. Поэтому и запаниковал.

– Где сейчас находится похищенная одежда? – спросил Дуло.

– На чердаке.

– Сегодня же отдайте Филиппову и расскажите ему о своих подвигах.

Бекешев провел рукой по уставшему лицу:

– Я знаю… я совершил слишком много ошибок…

– Разберемся, – сказал Дуло.

Дмитрий Андреевич поднял голову и посмотрел на дверь. В комнату заглянула Полина.

– Простите… – сказала она Бекешеву и перевела глаза на Сергея. – Нам нужно поговорить.

– Я занят, – сказал он. – Поговорим позже.

– Но это срочно, – настаивала Полина.

– Хорошо. – Следователь поднялся и сказал Бекешеву: – Прошу вас не уходить. Я скоро вернусь.

За дверью он сердито накинулся на Полину:

– Неужели не понимаешь, что я занят? Пошла бы лучше поспать.

– Я и пошла.

– Опять что-то придумала… – Дуло насмешливо улыбнулся. – Ну, что на этот раз?

– Идем наверх, сам увидишь…

Они шли по коридору в сторону лестницы.

– Понимаешь… – Полина шагала чуть впереди и, рассказывая, заглядывала в его лицо. – На той папке, что лежала в чемодане, на корешке есть надпись: «И. Я. Стеллецкий». Это очень старая папка, она наверняка принадлежала Стеллецкому. А поскольку папки существуют для того, чтобы туда что-то складывать, резонно предположить: в ней был дневник. Ведь если рассудить, раненый Николай Троицкий вполне мог рассказать своему врачу, где спрятал дневник. Верно?

– Гипотетически – да, – задумчиво произнес следователь.

– А это значит, что дневник мог попасть к моей матери. Думаю, Троицкий рассказал и то, насколько опасно держать его при себе.

– Предположим.

Они зашли в комнату. Полина взяла папку и показала надпись на корешке:

– Но это еще не все. Смотри… – Она развернула помятый лист. – Это латинское изречение вырезано на могильном кресте: «Hic locus est, ubi mors gaudet succurrere vitae». Оно гласит: «Вот место, где смерть охотно помогает жизни».

– Так, – кивнул Сергей Дуло, – это я уже слышал.

Полина показала другую бумагу.

– А вот что лежало в чемодане. Читаю: «Loсо laudato est, ubi mors gaudet succurrere vitae».

– То же самое…

– Сначала мне тоже так показалось. Но сегодня вечером я додумалась сравнить обе фразы.

– И что?

– Первые два слова не совпадают! Если на кресте вырезано «hic locus», что означает «вот место», то на бумаге, найденной в чемодане, первые два слова: «Loсо laudato».

– Ты знаешь, как это переводится? – спросил Дуло.

– Да! – Полина разволновалась. – «Loco» – то же самое, что «locus», и означает «место». А вот слово «laudato» переводится как «названный» или «указанный».

– И каков результат?

– Второе выражение можно перевести так: «В названном (указанном) месте, где смерть охотно помогает жизни». Ты понимаешь? Понимаешь, что это значит? Здесь прямое указание места, где нужно искать дневник!

– Пока не понимаю.

– Смотри… – Полина разволновалась. – Папка с именем Стеллецкого пуста, но она сохранилась – это явная установка на то, что ее содержимое находится в другом месте.

– Но как понять, где?

– Здесь на помощь приходит латынь. Конечно же, вырезать латинское изречение на кресте – такое вряд ли выдумал Тимофей-плотник. Это наверняка идея моей матери. – Полина указала пальцем на бумагу из чемодана. – Здесь – тоже ее почерк.

– Ну и что? – спросил Сергей Дуло.

– Я уверена, что в изречении ею сознательно допущена ошибка. Сознательно! Эта ошибка указывает на место, где нужно искать. Короче… – Полина решительно развернулась к Дуло. – Я знаю, где спрятан дневник.

Сергей Дуло вскинул глаза:

– Ну?

– Он в гробу.

– И только-то? – Следователь направился к двери. – Позовешь, когда у тебя появятся идеи пооригинальней.

– Постой.

Что-то в ее голосе заставило Сергея остановиться.

– Искать нужно там хотя бы потому, что гроб – пуст.

– Ты в этом уверена?

– Но ведь я жива.

– И здесь тебе нечего возразить, – сказал Дуло. – Только я на твоем месте сначала бы позвонил отцу.

– Уже…

– Что?

– Позвонила. Он все рассказал. И про Троицкого, и про Беляевский детдом.

– А про могилу?

– Про могилу, папку и латынь знаем только мы. Именно поэтому мы должны действовать немедленно.

– И что же прикажешь делать? Произвести эксгумацию?

– Да.

– А ты знаешь, сколько бюрократических бумажек нужно собрать, чтобы получить разрешение?

– Нет.

– Тысячу, – сказал Серегей.

– Тогда обойдемся без бумажек. Усопшая не возражает, а это – главное.

– Усопшая? – не понял Сергей Дуло, а потом улыбнулся. – Ну, если только усопшая… Хорошо, я подумаю. И поговорю с Филипповым. Попробуем разыскать няню, которая работала в семье Троицких. Возможно, она слышала про дневник. А теперь мне нужно вернуться к Бекешеву.

– Можно с тобой?

– Ну, пошли…

Глава 62

Не ваше дело знать времена и сроки

Сергей Дуло сел рядом с Бекешевым, Полина расположилась на стуле у двери.

– Не знаю, стоит ли спрашивать об этом, но спрошу… Дело касается вашего друга Николая Троицкого, – заговорил Сергей Дуло.

– Вероятно, вы хотите узнать об истории с дневником Стеллецкого?

– А почему вы об этом подумали? – Следователь поднял глаза.

– Это единственное, о чем можно говорить после его смерти. Вы наверняка знаете: их с женой убили из-за того дневника. Да… Темная история. Николай рассказывал мне о том, что после смерти отца в его жизни стали происходить странные вещи. То портфель украли, то на кафедре в письменном столе кто-то копался… Он не связывал эти происшествия с дневником Стеллецкого. Хотя, я думаю, скорее недоговаривал. А ведь я видел дневник. Правда, всего один раз: толстая тетрадь величиной с книгу, обложка серого цвета с коричневым корешком. Это было в те времена, когда я помогал Николаю собирать материалы. Он берег дневник от чужих глаз. И, как выяснилось, не зря…

– Вы сказали, что помогали Троицкому собирать материалы. Для чего? – Следователь подтянул к себе пепельницу и закурил.

– Для статьи о библиотеке Ивана Грозного. Хорошие были времена… Жаль только, что потом Николай отказался от моей помощи. И не использовал в статье сделанные мною выкладки.

– Вы читали эту статью? – спросила Полина.

– Конечно. Только уже не помню деталей.

– В ней говорится о том, что на протяжении веков библиотеку разыскивает тайный орден «Рыцари Невидимой Власти», – сказал Сергей Дуло.

– Да, припоминаю, что-то связанное с тайными орденами. Очень скользкая тема. Я говорил, что не стоит связываться, но он не послушал. – Бекешев мрачно улыбнулся. – Видите, какая разница во взглядах. Несмотря на это, мы с Троицким были друзьями.

– Именно из-за этой разницы во взглядах он – мертв, а вы стали политиком.

Бекешев в упор посмотрел на Дуло.

– В чем-то вы, несомненно, правы, – медленно проговорил он. – Теперь многие говорят про масонов, про тайные ордена. Так сказать, в обществе есть интерес. Некоторые считают, что масонство – это высокий прорыв к свету под покровительством Великого архитектора вселенной. Другие думают, что это борьба за скипетры мира, тайная война против человечества с использованием власти денег и оккультных сил. – Бекешев помолчал. – Я знаю, почему вы спросили о Троицком. Вы думаете, что убийство Алины, так же как гибель ее родителей, связано с поиском дневника Стеллецкого.

– Предположим.

– Даже после того, что сделали с моей женой, мне трудно поверить в то, что к этому причастны члены тайного ордена.

– Стало быть, вы исключаете любую связь между орденом и сектой убийц?

– Напротив, они наверняка связаны между собой общей целью.

– В таком случае сообщаю: специалист по ритуальным убийствам и жертвоприношениям считает, что вашу жену убили ассиды, члены таинственной секты, похожей по структуре на хорошо организованную тайную организацию.

Бекешев молчал, опустив голову.

– Однако вернемся к статье Троицкого, – возобновил тему Сергей Дуло. – Какие именно материалы вы подбирали для его статьи?

– По просьбе Николая я провел некоторые изыскания, касающиеся трудов астролога Мишеля де Нотр Дам.

– Кого, простите? – спросил Дуло.

– Таковым было настоящее имя человека, которого звали Нострадамусом.

– При чем здесь он? – удивился следователь.

– В своем дневнике Стеллецкий описывал некий документ, который был найден им в монастыре. В документе говорилось о том, что в библиотеке Ивана Грозного хранится рукопись-предсказание, принадлежащая перу Нострадамуса: несколько катренов-четверостиший в незашифрованном виде.

– А почему они должны быть зашифрованы?

– Каждый свой катрен (то есть пророчество) Нострадамус тщательно зашифровывал во избежание нападок инквизиции, которая обвиняла его в задушевных отношениях с дьяволом, сиречь в колдовстве.

– Почему?

– Потому что некоторые из пророчеств Мишеля Нострадамуса сбывались с ужасающей точностью. По мнению святой инквизиции, к этому был причастен дьявол.

– Интересно… Можете рассказать хоть об одном сбывшемся предсказании? – Сергей Дуло смял пустую сигаретную пачку и нахмурился.

Бекешев выдвинул ящик и, достав оттуда нераспечатанную пачку сигарет, выложил ее на стол.

– Вы же не курите… – заметил Дуло.

– Лежит для гостей. Ах, как кстати! – Сказав это, Бекешев вынул из того же ящика общую тетрадь, одну из тех, в которых писали в семидесятые. – Знаете, с той поры я очень заинтересовался этой темой и много раз возвращался к ней по различным поводам, – он раскрыл тетрадь. – Значит, хотите услышать о сбывшихся предсказаниях Нострадамуса? Пожалуйста. В середине шестнадцатого века он опубликовал книгу пророчеств, их еще называют «Центуриями». Книга из десяти глав, каждая из которых посвящена одному из грядущих столетий и состоит из ста четверостиший-катренов. Эта книга не принесла Нострадамусу широкой известности. Однако спустя год «Центурии» стали бестселлером.

– Что же произошло?

– А произошло вот что… В тридцать пятом катрене, посвященном первому столетию, содержалось следующее пророчество. – Бекешев взял в руки общую тетрадь и, пролистнув несколько страниц, прочел:

«Молодой лев одолеет старого…

На поле битвы в одиночной дуэли,

Он выколет ему глаза в золотой клетке.

Два перелома – одно, потом умрет жестокой смертью».

– Спустя какое-то время при французском дворе состоялся рыцарский турнир. Обычная турнирная практика – два рыцаря в латах мчатся на лошадях навстречу друг другу с тупыми деревянными копьями на изготовку. Задача – выбить противника из седла, после чего упавший считается побежденным.

И вот на третий день турнира на поле выехал король Франции Генрих II. Его соперником был граф Габриель Монтгомери. Генрих II и его благородный противник помчались навстречу друг другу. Трижды они сходились, дважды ломались копья, но ни один из рыцарей не был выбит из седла. После третьей попытки соперники стали разворачивать лошадей. Монтгомери все еще сжимал в руке обломок копья, одно неосторожное движение – и его острый конец вонзился в прорезь на шлеме Генриха, пронзил королю глаз и проник в мозг. Бедняга умер в страшных мучениях. Как видите, точность предсказания поражает.

– Да-а-а… – протянула Полина. – Молодой лев убивает старого, дважды ломается копье, золотая клетка – забрало золотого шлема. Все сходится.

– А что-нибудь посовременней есть? – спросил Дуло.

– Сейчас я вам прочитаю, а вы попробуйте догадаться, о чем идет речь.

– Давайте.

Бекешев полистал тетрадь.

– Вот…

«В городе бога раздастся страшный грохот,

Хаос Двух Братьев разрушит на куски.

Не устоит великий лидер.

Начнется третья большая война,

пока горит огромный город».

– О чем, по-вашему, идет речь в этом катрене?

– Одиннадцатое сентября, Нью-Йорк, две башни всемирного торгового центра, – сказал Сергей Дуло.

– Вы правы. Теперь часто говорят об уже начавшейся Третьей мировой войне. О столкновении мусульманской и христианской цивилизаций. Неудивительно, что теракту в Нью-Йорке тут же было найдено подтверждение в «Центуриях» Нострадамуса. Знаете, в одних мемуарах я встретил интересное откровение автора. Он говорит о том, что по-настоящему понял, кто такой Нострадамус во время войны, читая «Центурии» в глубоком подвале, пережидая массированный налет немецких самолетов. Думаю, миллионы почитателей гениального астролога открыли для себя «Центурии» в кризисных ситуациях.

– Он действительно так популярен? – спросил Дуло.

– По мнению знатоков, «Центурии» – вторая по популярности книга.

– А первая?

– Не догадываетесь? – Бекешев улыбнулся. – Это – Библия. – Он снова полистал тетрадь. – Хотите еще?

– Да, пожалуйста, – поторопилась сказать Полина, опасаясь, что следователь прикроет тему.

– Вот кое-что из пророчеств, посвященных России. Сразу оговорюсь: Нострадамус никогда не употреблял таких слов, как Русь или Московия. Комментаторы считают, что русских он называл аквилонцами, то есть живущими в области северного ветра. Иногда он употребляет слова «Славония» или «славянская земля». Итак, первая часть шестьдесят девятого катрена:

Усилия Аквилона будут велики,

Ворота на океан будут открыты.

– Петр I. Санкт-Петербург. Строительство флота. Окно в Европу, – сказал Сергей Дуло.

– Верно. Тогда из того же столетия, двадцать девятый катрен. Даю маленькую подсказку: здесь упоминается маршальский жезл.

Восточный человек покинет свое местопребывание,

Перейдет Апеннинские горы, чтобы увидеть Галлию.

Пронзит небо, воды и снег,

И каждого поразит своим жезлом.

– Фельдмаршал Суворов. Поход в Италию. Переход через Альпы.

– Браво, Сергей Васильевич, вы неплохо разбираетесь в истории войн. А что скажете по поводу вот этого четверостишия?

Когда вихрь перевернет носилки,

И лица будут скрыты плащами,

Республику будут донимать новые люди.

Красные и белые будут судить противоположно.

– Революция, Гражданская война.

– Верно. Катрен восьмидесятый из седьмого столетия:

Кровь невинных вдов и девиц.

Так много зла совершено великим Красным.

Святые образа погружены в горящий воск.

Все поражены ужасом, никто не двинется с места.

– Тридцать седьмой год. Репрессии. Сталин.

– Как видите, есть все основания доверять пророчествам Нострадамуса. Или некоторым из его пророчеств. Увлекшись поисками, я перелопатил множество литературы и первоисточников, просиживая в архивах все свободное время. Однажды я нашел упоминание о том, что в тысяча пятьсот шестьдесят шестом году по распоряжению царя Ивана во французский город Салон выехал государев человек – с тем, чтобы, посетив дом астролога, купить его рукописи или некоторые из наиболее ценных книг. Это была обычная практика того времени – посылать гонцов за книгами в Европу или какую-нибудь восточную страну. То же самое делали другие правители.

– Посетил? – спросил Дуло.

– Посетил. А вот купить не получилось. Астролог к тому времени умер, и гонцу досталась только одна рукопись с несколькими катренами, которые были изложены в необычайно реалистичном для прорицателя стиле. Продавцом документа была не кто иная, как его дочь Магдалина.

– Я правильно понял, речь идет о Нострадамусе?

– О нем. – Бекешев продолжал: – Я заинтересовался происхождением данной рукописи. И вот мне в руки попал весьма занимательный документ – письмо, которое мэтр Нострадамус написал малолетнему сыну Цезарю. Написал с прицелом, что тот прочтет его после смерти отца. По моему глубочайшему убеждению, в таких письмах отцы глупостей не пишут. – Бекешев указал на тетрадь. – Здесь у меня есть несколько цитат, я сам делал перевод со старофранцузского. И вот что я узнал…

Дмитрий Андреевич выдержал паузу.

– Кроме того, что в письме были обычные для подобного случая напутствия и отцовские откровения относительно методики предсказаний и своего таланта угадывать будущее, Мишель Нострадамус констатирует, что сын не унаследовал дар отца. По-видимому, прорицателю такого ранга было нетрудно определить «профнепригодность» собственного отпрыска, хотя тому было чуть больше года. Вот что он пишет… – Бекешев надел очки: «Из этого, сын мой, ты можешь понять, несмотря на твой слабый мозг, что события будущего можно предугадать и по небесным светилам, и по природным явлениям, но только если при этом есть пророческий дух». Отец знал, что сын его пророческим духом не обладает. Поэтому продолжает свою мысль так: «Наследное же слово тайного пророчества уйдет в могилу вместе со мной».

В своем письме Мишель Нострадамус постоянно возвращается к тому, что не записывает некоторые свои очень важные предсказания – из боязни, что ими могут воспользоваться силы зла. Вот послушайте: «Однако из-за возможности вреда и для настоящего, и в особенности для будущего я предпочитаю молчать и воздерживаться от записи этих предсказаний. Ибо царства, секты и религии претерпят огромные изменения, станут диаметрально противоположными нынешним. И как Спаситель сказал: «Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас».

– И все-таки возвращаясь к государеву человеку, посланному за книгами… Почему он привез только одну рукопись? – спросил Сергей Дуло.

– Первая причина: все наиболее ценные книги, которыми обладал мэтр Нострадамус, были сожжены. В письме к своему сыну он пишет, что у него было много книг, которые тайно хранились веками. Однако, опасаясь, чтобы в будущем их не употребили во вред человечеству, он их «предал Вулкану», а попросту – сжег. Вторая причина, по которой посланец не выполнил свою миссию, заключается в том, что на момент, когда он явился в город Салон, Мишель Нострадамус был мертв. В те времена европейские новости доходили до Московского государства с большим опозданием.

Теперь о происхождении загадочной рукописи, которую привез в Москву царский посланник. Ключ к этой загадке кроется в завещании достопочтимого мэтра, которое он составил семнадцатого июня тысяча пятьсот шестьдесят шестого года. В нем Нострадамус в присутствии королевского нотариуса и писаря города Салона сделал все соответствующие распоряжения относительно денег и своего имущества, которое поделил между женой, сыновьями и дочерьми, не забыв о пожертвовании нищим и монастырям.

Казалось бы, все распоряжения отданы и можно спокойно умирать… Но не тут-то было… Через тринадцать дней, тридцатого июня, Мишель Нострадамус делает добавление к своему завещанию, в котором оставляет дочери Магдалине де Нострадамус два ящика орехового дерева, содержимое которых разрешено видеть только ей. Причем содержимое ящиков, – Бекешев процитировал строки из завещания, – «не может быть отнято у нее, взято кем-либо другим или по разрешению другого лица». Каково?!

Дмитрий Андреевич взял в руки стакан и сделал глоток коньяку.

– Вы спросите меня, что было в тех ящиках и что случилось за эти неполные две недели после написания завещания, если понадобилась срочная дописка к нему. У меня на этот счет следующие соображения. Мишель Нострадамус знал день и час своей смерти. Приближалось второе июля, день, когда ему суждено умереть. Он спрашивал себя: вправе ли прорицатель уносить в могилу сокровенное знание, которое послано ему свыше и которое он не решался излить на бумаге. Время шло, великий астролог оставался в нерешительности. И вот, за день до смерти, у него наконец появляется… нечто, что он срочно вписывает в завещание. Что еще могло появиться у прорицателя, как не последнее, самое сокровенное предсказание, которое он даже не успел зашифровать? Впрочем, в этом не было особой нужды. Туда, куда он держал путь, святой инквизиция не простиралось…

Рукопись с последними предсказаниями великого астролога легла в ореховый ящик и вместе с какими-то побрякушками была отписана дочери, вышеупомянутой Магдалине. Второго июля тысяча пятьсот шестьдесят шестого года великого предсказателя не стало. Вот тут и подоспел царский посланник, которому Магдалина де Нострадамус продала рукопись.

– Можете предположить, о чем идет речь в тех последних катренах? – спросил Сергей Дуло.

– Точно об этом никто не узнает до тех пор, пока не будет найдена библиотека Ивана Грозного. Если хотите, я приведу вам только несколько версий наиболее известных толкователей «Центурий» Нострадамуса. Они сумели собрать по крупицам и расшифровать неосторожно оброненные частицы знаний. – Бекешев снова заглянул в свою тетрадь. – Итак, Нострадамус предсказал всемирный конфликт, который начнется с противостояния Америки арабскому миру и в который будут втянуты многие государства. На стороне Америки выступит вся Европа, а заодно и Россия. С другой стороны образуется мощная коалиция, состоящая из поборников ислама. Мир разделится по признаку веры пополам. А это уже и есть мировая война, та самая «война креста с полумесяцем», о которой все время говорит Нострадамус в своих «Центуриях».

Могу еще упомянуть о практических выводах, которые сделал один немецкий ученый, начитавшись катренов. Он советует всем заранее планировать свое будущее, потому что после две тысячи пятнадцатого года уже невозможно будет воспользоваться социальным страхованием, пенсией по старости или рентой.

– Почему? – удивилась Полина.

– Потому что после грядущей катастрофы банковский счет перестанет существовать, а социальная структура не сможет функционировать без людей, которые бы ее поддерживали.

– Куда же денутся люди?

– Не догадываетесь? Хорошо, я объясню. Нострадамус дает подсказку в том же письме к своему сыну Цезарю. В порыве отцовского откровения у него вырываются небольшие фрагменты тайного знания, как бы он ни хотел предать его забвению. Нострадамус предсказывает, что грянет вселенский переворот, но прежде мир пострадает от потопов и войн. И это будет длиться до тех пор, пока не погибнет все. С неба будет падать огонь и горящие камни в таком количестве, что нельзя будет оставаться на одном месте. Он пишет: «Ныне же, сын мой, расчеты, вдохновленные божественным озарением, указывают на то, что меч смерти уже приближается к нам в виде мирового поветрия войны, самой ужасной из всех на протяжении поколений…»

Думаю, что люди, обладающие политической и финансовой властью, дорого заплатили бы за то, чтобы получить подробное предсказание грядущих событий. Никогда нельзя быть уверенным, что все пойдет по заранее выверенному сценарию. Ведь в конечном итоге речь идет о том, как в постоянно меняющемся мире сохранять и преумножать колоссальные материальные блага и власть.

Бекешев снял очки и посмотрел сначала на Дуло, потом на Полину.

– Не слишком-то утешительная перспектива, не правда ли? Невольно проникаешься мудростью Спасителя, который сказал: «Не ваше дело знать времена и сроки». Напрашивается вопрос: если грянет всемирный конфликт или, не дай бог, Третья мировая, что будет потом? Что нас ждет – конец света или пресловутый золотой век? – Дмитрий Андреевич вздохнул. – Ответа пока нет. Остается только догадываться, что же там, последнем предсказании великого Нострадамуса.

Глава 63

Земля – она твердая

Полина ворочалась в постели, балансируя между сном и явью. Печальные воспоминания нахлынули на нее, когда и без того было тяжко.

Она и теперь помнила Михаила, хотя понимала, что никогда не любила его по-настоящему. В отношениях с ним ее привлекало другое – то, что было следствием большого жизненного опыта: его забота, страсть, интеллект. И будь он молод или слишком хорош собой, это не затмило бы других его неоспоримых достоинств.

Жесткость и превосходство Михаила принимались ею как данность. Но в последние годы в нем произошли изменения к лучшему. С теми, кого любил, он сделался великодушным и снисходительным.

Существовал узкий круг людей, которым было дозволено видеть его таким. Иногда в этот избранный круг попадали особи, которые не только не относились к категории порядочных, но и не относились к категории просто людей.

Таким был Вадим Бурдов.

Михаила убили холодной декабрьской ночью. Все было кончено – вот ключевые слова, которые характеризовали то, что случилось. Полина осталась единственной хозяйкой табачной империи и потенциальной претенденткой на роль следующей жертвы. Это было продолжением той «игры», которую затеял Бурдов. Покушение на ее добродетель было меньшим из тех зол, на которые он решился.

Руководствуясь детективным правилом номер один – убил тот, кому это выгодно, Полина ни минуты не сомневалась в том, что убийство Михаила было задумано и спланировано Бурдовым. Вскоре ее подозрения подтвердились: он стал ключевой фигурой в совете директоров.

Бурдов умело дирижировал ситуацией и скоро устроил так, что Полину обвинили в убийстве ее любовника. Она понимала: ей не выбраться из ловушки, в которой она оказалась. Даже если случится чудо и она останется на свободе, смертельный круг все равно замкнется. Рано или поздно Полина отправится туда, где уже пребывал Михаил.

Однако, вопреки ожиданиям, события начали развиваться непредсказуемо. В расследовании дела вдруг произошел сбой, и Полина отделалась легким испугом. «Легкий испуг» обошелся ей в то, чем она владела. Отдавая собственность Бурдову, она сохраняла свою жизнь…

– Вставай.

Полина вздрогнула и открыла глаза: у кровати стоял Сергей Дуло.

– С ума сошел?

– Сейчас я уйду, и ты пожалеешь, – он направился к двери. – Жду внизу, у машины.

– Куда поедем?

– На монастырское кладбище.

Полина мгновенно вскочила с постели. Одевшись, выбежала в коридор и бросилась к лестнице.

Во дворе, у машины, ее ждали Сергей Дуло и Филиппов. Все быстро расселись по местам.

Из сторожки, поеживаясь от холода, вышел мужчина. Открыл ворота и распахнул створки в стороны.

– Это кто? Новый охранник? – спросила Полина.

– Нет, шофер Дмитрия Андреевича, – ответил Филиппов.

– Ах да, я видела его вечером…

Ехали молча. Каждый думал о том, что им предстоит тяжелая, жуткая работа. Полина с большим трудом представляла, как ее можно выполнить технически.

В Прилуцке, который остался на холме слева, не было ни огня. Свернув с большака, машина подъехала к кладбищу и остановилась. Сергей Дуло вышел, открыл багажник. Вытащил две лопаты, большой китайский фонарь, лом и кирку. Кроме того, там оставались две связки дров, топор и большая канистра.

– А это зачем? – Полина стучала зубами от страха, а не от того, что ей было холодно.

– Солярка… Земля – она твердая… – сказал Дуло и потащил инструменты к могиле.

Филиппов вцепился в канистру и, вытянув ее из багажника, направился следом. Ему, как и Полине, было не по себе.

Через минуту Сергей вернулся за дровами.

– Тебе лучше остаться здесь. Когда будет готово, мы позовем…

Полина, легко согласившись, влезла в автомобиль. Откинула спинку сиденья и закрыла глаза, пытаясь представить себе, что находится в каком-то другом, безопасном месте. Воображение не срабатывало и все время возвращало ее к одной и той же картинке: мужчины достают гроб, открывают крышку…

«А что, если в могиле кто-то есть?» От одной такой мысли можно было сойти с ума.

Верна ли ее догадка? Правильно ли она расшифровала те знаки, которые оставила ей мать?

Дуло сказал, что земля твердая, значит, чтобы отрыть гроб, потребуется не один час. Ей вдруг захотелось, чтобы земля была еще тверже и чтобы момент истины не наступил никогда…

«Малодушная! Это была моя идея, и мне за нее отвечать».

– Пойдем, поможешь… – Сергей открыл дверцу и выжидающе посмотрел на Полину.

«Ну, вот и все», – подумала она и вгляделась в его лицо, страшась распознать упрек или нечто, похожее на осуждение.

Сергей был испачкан землей и снегом. Ничего, кроме усталости, на его лице не было.

– Сколько сейчас времени? – спросила она.

– Пять.

– Что я должна делать? – Полина опустила затекшие ноги.

– Помочь вытащить гроб. Просто подтянуть веревку, – сказал Сергей и, решив ее поддержать, улыбнулся. – Это не так страшно, как кажется. Замерзла?

– А ты?

– Я в полном порядке, давно так не работал. Идем…

Они подошли к могиле. На березе висел фонарь, освещая белесую гору комковатой земли. Рядом стоял Филиппов и нервно курил.

– Начнем? – предложил Дуло и указал Полине на веревку. – Только поддерживай, чтобы не соскользнула.

Полина сняла перчатки, а потом, спохватившись, снова надела, подумав, что потом наверняка их выбросит.

«А ведь здесь могла лежать ты». – Эти слова взялись из ниоткуда, и она почувствовала нервный озноб.

– Ну, начали! – скомандовал Дуло.

Поднимаясь со дна могилы, гроб раскачивался и гулко бился о земляные стены. В какой-то момент Филиппов не выдержал и сорвался:

– Василич, ты можешь тянуть веревку по-человечески?

– Плохому танцору… – начал Дуло.

– Дальше можешь не продолжать.

– Ботинки жмут, – усмехнувшись, все же закончил фразу Сергей.

Мужчины замолчали, когда показался облезлый гроб. Они оттащили его от ямы и поставили у березы, поближе к свету.

– Топор забыли, – сказал Дуло и направился к машине.

– Я с тобой! – закричала Полина, кидаясь следом.

– Сейчас и я с вами… – мрачно пошутил Филиппов и закурил, оставаясь на месте.

Полина и Сергей вернулись с топором. Гроб был совсем маленький и кособокий, на нем со всех сторон торчали бурые клочья ткани. Дуло всунул лезвие топора в щель, послышался скрежет, и крышка приподнялась. Сергей зашел с другой стороны и проделал то же самое. Потом распрямился и посмотрел на Полину.

– Открываем?

– Давай, – кивнула она и отступила.

Вглядываясь в то, как медленно поднимается крышка гроба, она почувствовала такое напряжение, что в ногах, под коленями, возникла странная слабина.

Крышку сняли и опустили на землю.

– Подойди… – тихо сказал Дуло.

Полина подошла, заглянула в гроб. Ноги ее подкосились: там лежал маленький ребенок…

Глава 64

Я тоже его узнал

Придя в себя, она чувствовала, что кто-то ее поддерживает. Рядом стоял Сергей.

– Отошла? – Филиппов заглядывал ей в лицо.

– Да… – прошептала Полина.

Филиппов подошел к гробу и схватил ребенка…

– Не-е-ет! – вырвалось у нее.

– Чего ж ты блажишь? Это же кукла! – обиделся коротышка. В его руках действительно был пластмассовый пупс, наряженный в белую рубашку. – Предусмотрительная у вас мамаша, – песочку в игрушку насыпала, чтобы потяжелей был…

Полина приблизилась к гробу и опустилась на корточки. Ощупала его изнутри. Под истлевшей обивкой что-то было. Уцепившись за край ткани, рванула что было сил и увидела небольшой полиэтиленовый пакет, замотанный изоляционной лентой. Схватив пакет, Полина вскочила на ноги и воскликнула:

– Кто-нибудь, дайте нож!

Сергей протянул складной ножик, и она трясущимися руками вспорола пакет.

– Вот! – В ее руках была тетрадь серого цвета с коричневым корешком. – Мы нашли его!

Филиппов без интереса посмотрел на дневник и потянулся к лопате.

– Оставь, утром пришлем рабочих. – Сергей Дуло забрал у Полины тетрадь. – Дай-ка сюда…

Он подошел к свету и перелистал страницы. Потом отдал Полине и стал собирать инструменты.

– Что-то случилось? – спросила Свирская.

– Нет. С чего ты взяла? Нашли, ну и ладно…

Полина заторопилась к машине. Ей хотелось забраться внутрь, включить свет и поскорей открыть дневник на сто первой странице…

Выйдя к дороге, она вдруг увидела горящие фары и услышала звук мотора приближающегося автомобиля.

Дуло швырнул на снег инструменты и крикнул Полине:

– В машину!

В пятидесяти метрах от них затормозил черный джип. Из него выскочили три человека и кинулись врассыпную. Сквозь лобовое стекло было видно – водитель остался внутри. Спустя мгновение он уже разворачивал джип.

На дорогу вылетел Филиппов. Из-за крестов раздался сухой треск одиночных выстрелов.

Полина побежала к машине. Запрыгнув внутрь, заметила краем глаза, как Дуло выхватил пистолет. Навстречу ему бежал человек. Время от времени он останавливался, приседал, тщательно целился и методично стрелял. Сергей Дуло отвечал ему тем же…

Наблюдая за перестрелкой, она выглядывала поверх спинки сиденья. Дуло кинулся к машине, рванул на себя дверь и заорал:

– Да спрячешься ты наконец, черт тебя подери!

Полина пригнулась и тут же почувствовала, как над головой пронесся воздушный вихрь. По переднему стеклу брызнули белые нити и полетели маленькие осколки стекла.

Она упала на сиденье. В ту же минуту дверь распахнулась и кто-то выдернул ее из машины.

Полина рухнула в снег. Над ней нависло искаженное злобой лицо. Мужчина вцепился в воротник шубы и потащил ее туда, где были заснеженные кусты…

Отчетливо понимая, что нужно кричать, она заорала что было сил. Вцепившись одной рукой в тетрадь, другой расстегнула шубку и, выскользнув из нее, поползла в противоположном направлении. Мужчина откинул шубу и, не дав подняться, схватил Полину за ногу. Ей удалось несколько раз лягнуть его по руке.

Поскользнувшись, мужчина упал, и они вместе скатились под гору, оказавшись на тонком речном льду.

– Полина!

Она с трудом повернула голову, чтобы посмотреть вверх, туда, где осталась машина.

Над головой раздался оглушительный выстрел. Полина почувствовала, как чужие руки вцепились в полиэтиленовый пакет. Вырывая дневник, мужчина с ненавистью смотрел ей в глаза.

Под ней затрещал лед. Ноги вдруг провалились, и она почувствовала обжигающий холод ледяной воды…

Полина разжала руки и, отпустив дневник, раскинула их в стороны.

Мужчина схватил пакет и проворно отполз в сторону. Потом вскочил на ноги и кинулся прочь.

Ломая ногти, Полина цеплялась за скользкий лед и была уже по пояс в воде. К ней подбежал Дуло, с размаху хлопнулся на живот и, загребая руками, приблизился к полынье.

– Полина, прошу тебя, дотянись до моей руки…

Она карабкалась изо всех сил, чувствуя, как обламывается под тяжестью ее тела хрупкая кромка льда.

– Еще немного, прошу тебя, постарайся… – Сергей подползал ближе, рискуя оказаться в воде вместе с ней.

Наконец Полине удалось схватить его за руку.

Через минуту оба стояли на берегу…

– Ну, как же ты так… – Он снял с себя куртку и набросил на трясущуюся от холода Полину, а потом обнял ее.

– Что тут у вас? – к ним подбежал запыхавшийся Филиппов с Полининой шубой в руках. – Уехали, гады… И ведь что сделали – машина была без номера! Ничего-о-о-о, войдем в зону доступа, свяжусь с ребятами, мы их достанем! Одного я точно подстрелил… – Оперативник замолчал. – Да что тут у вас? Чего ты ее тискаешь? Ранена, что ли?

– Не знаю… – Голос Сергея звучал так, как если бы он сам был при смерти.

Полина освободилась от объятий Сергея и сняла с себя его куртку. Забрав у Филиппова шубу, молча ее надела. От холода у нее зуб на зуб не попадал.

– Идем, ты можешь заледенеть. – Сергей Дуло взял ее за плечи и повел к машине. – Видишь: в огне не горишь и в воде не тонешь… Жить тебе, Полина, до ста лет.

– Он забрал у меня дневник…

– Ничего, – сказал ей Дуло. – Не волнуйся… – И, стиснув зубы добавил: – Разберемся…

Рванув с места машину, он помчался на бешеной скорости.

– Сережа, я, кажется, знаю того мужчину.

– Которого?

– Того, что на меня напал.

– Я тоже его узнал…

Когда они вернулись к усадьбе, навстречу вышел охранник. Сергей Дуло выскочил из машины и быстро спросил:

– Где тот, что открывал нам ворота?

– Водитель Бекешева?

– Да. Где он?

Охранник снял шапку и почесал затылок.

– Я видел, он куда-то звонил, а потом собрался и пошел в Прилуцк.

– Пешком?

– Пешком. Женщина у него там. Разве удержишь…

– Ясно. – Дуло открыл дверь и спросил Полину: – Идти можешь?

– Могу, – покинув машину, Полина направилась к дому.

Сергей Дуло шел рядом с ней.

– Иди наверх и быстро переоденься. Потом постарайся уснуть.

– Сережа… мы потеряли дневник. Ты понимаешь? Мы его потеряли!

– Понимаю, иди спать.

– А ты?

– Мне нужно поговорить с Бекешевым.

– Я с тобой.

– Переоденься в сухое и – спать.

Полина не могла возражать. У нее просто не было сил.

Глава 65

Пятьдесят на пятьдесят

Марина кружила по саду вблизи бассейна. Она чувствовала себя измученной и несчастной. Весь день думала о том, чем закончится сегодняшняя поездка Али в полицейское управление Шарджи. Вместе с адвокатом Махмудом Али уехал утром. Уже наступил вечер, стемнело, а известий все не было.

Время тянулось невыносимо долго. О чем только она не передумала. Больше всего ее терзали предположения: кто из присутствовавших на охоте мог указать на нее как на предполагаемого убийцу?

Из всех, кто там был, Марина знала только Сеню, его друга, Веронику и Юрия. Блондинка, как потерпевшая, в счет не шла.

С некоторыми людьми она виделась в отеле, но не была с ними знакома и уж тем более не разговаривала. У кого были мотивы для того, чтобы оговорить ее так жестоко?

Вывод напрашивался один: ее оговорил тот, кто сам планировал совершить убийство.

Хотелось с кем-нибудь поговорить. Как жаль, что у нее нет номера Вероники…

Услышав, что во двор въехал автомобиль, Марина со всех ног бросилась к дому.

Из машины вышел Али, он был один.

– Где адвокат? – спросила Марина.

– Поехал домой. Уже поздно.

– Послушай… – Она на минуту задумалась – вопрос был неуместным, но все же спросила: – Если у него три жены, как он решает, куда ему ехать?

Али устало улыбнулся:

– У Махмуда одна жена и один дом.

– А у тебя?

– У меня три дома и ни одной жены. Пойдем, – он тронул ее за локоть.

Они подошли к фонтану и уселись на скамейку.

– Рассказывай… – попросила Марина.

– С утра изучали показания свидетелей. Только двое из них указали на тебя. На основании их слов тебя арестовали. Изучив схему расположения всех присутствующих в момент покушения, Махмуд потребовал вызвать троих свидетелей и допросить повторно. Всех троих привезли в течение часа и сразу же допросили. – Али усталым движением поправил платок. – Предположительно, преступников было двое: один находился у лодки, другой убивал женщину. При осмотре аккумулятора выяснилось, что его нарочно повредили – перемкнули клеммы толстой цепочкой. Это случилось в тот момент, когда капитан отвлекся на ската. Как только погас свет, второй преступник ударил трезубцем.

– Но откуда преступники заранее могли знать про ската? – удивилась Марина.

– Они и не знали, просто использовали удобный случай. Не было бы ската, организовали бы что-то другое. – Али улыбнулся. – Как только в схему внесли изменения, все подозрения относительно тебя сразу отпали.

– Правда? – Марина не верила своему счастью.

– Теперь следователь убежден, что убить хотели тебя.

Марина испуганно вскочила на ноги.

– Сядь и дослушай, – велел ей Али. – По общему утверждению, падение белокурой женщины произошло в тот момент, когда погас свет.

– И что?

– Перед тем как свет погас, на ее месте стояла ты. Блондинка оттолкнула тебя и тем самым спасла от неминуемой гибели.

– Она выживет?

– Врачи говорят: пятьдесят на пятьдесят. Падая, она перенаправила и смягчила удар. У нее есть шанс.

– Вам удалось вычислить преступников?

– Практически да. Но последнее слово за тобой.

– Я не видела, кто ударил. – Марина задумалась. – Но если подумать… Мне кажется, их было двое…

– Не спеши. Сначала, пожалуйста, вспомни ту ночь, когда тебя сбила машина.

– Мы только что вернулись из торгового центра. Вероника пошла спать, а я отправилась в магазин.

– На твое счастье, ты переходила дорогу перед автоматическим датчиком контроля скорости. Когда автомобиль разгонялся, чтобы тебя убить, он превысил скорость, и его сфотографировала камера. На снимке хорошо видно тебя и эту машину.

– А водителя? – спросила Марина.

– И водителя, – сказал Али и вынул фотографию. – Узнаешь?

Марина взглянула на снимок и сразу увидела себя, падающую на асфальт. Но лучше всего на изображении получился портрет человека, сидевшего за рулем.

– Но ведь это женщина… Вероника!

– Она была за рулем угнанного автомобиля и, к счастью, не догадывалась, что в том месте установлена система наблюдения. Когда вы расстались, женщина не пошла к себе в номер. В тот вечер ее муж уехал в Аджман, возможно, поэтому она решила все сделать сама.

– Не могу поверить… Этого не может быть!

– Факт подтвержден. Кстати, именно твоя подруга замкнула клеммы аккумулятора своим браслетом. А ее муж в то время целился в тебя трезубцем.

– Они хотели меня убить? Но зачем?

– Судя по их настойчивости, мотив очень серьезный. Думаю, выполняли чей-то заказ. Теперь осталось выяснить, чей.

– Их задержали?

– Нет. Они исчезли из отеля. Их паспорта остались на ресепшене.

– Как же без паспортов? – механически спросила Марина.

– Думаю, у них есть другие, – усмехнулся Али. – Но их все равно поймают. В нашей стране закон неотвратим. – Он встал. – Идем в дом.

– Мне хочется побыть одной, – сказала Марина.

– Пока преступники на свободе, тебе лучше быть осторожней.

Она кивнула:

– Только пять минут…

Али сделал несколько шагов по направлению к дому, но не спешил уходить.

Марина сидела, не двигаясь, пытаясь осмыслить то, что узнала.

В этот момент она хорошо была видна в оптический прицел винтовки. Когда перекрестье прицела замерло на ее груди, палец плавно вдавил курок. Глушитель поглотил звук выстрела. Марину откинуло назад, а потом она упала в траву.

Али кинулся к ней.

Глава 66

Самое прекрасное – это тайна

Утром в комнату постучали, Полина открыла глаза.

– Можно? – Из-за двери появилась голова горничной.

– Конечно, заходи, я не сплю.

Дарина вошла в комнату и огляделась.

– Следователь ваш так и не ложился, – она вытерла подоконник и открыла форточку. – Дмитрий Андреич тоже не спал. Меня разбудили в шесть, велели сварить кофе. Тут такая шумиха была. Шофера искали. Охранник за ним в Прилуцк ездил. Не нашел.

Полина встала с постели.

– Таисия Титовна в доме?

– Вы же еще не знаете… – Дарина опустилась на край постели.

– Нет. А что случилось?

– Ночью, часа в два, сердце у ней прихватило. Хорошо, Дмитрий Андреич не спал, «Скорую» быстро вызвал. Утром из больницы позвонили – померла.

– Как же так… – Полина села рядом с Дариной. – Как же так…

– Уж и не знаю, плакать мне или радоваться. – Девушка встала и смахнула с комода пыль.

– Чему ж тут радоваться?

– Боялась ее, очень. Особенно в последнее время. Каких страстей натворила старая!

– Теперь она никому не причинит зла, даже себе.

– Не факт. Вы не знали ее, а я знала. Господи, да что же это я… – опомнилась Дарина, – она ж померла…

– Где Дуло?

– В гостиной. Вас поджидают. С Бекешевым в Москву собрались.

– А сколько сейчас времени?

– Одиннадцать.

– Что ж ты раньше-то не сказала! – Полина подхватилась одеваться.

– Так вот я ж и говорю… – Дарина засуетилась. – Коротенький этот, что с вами ездил, в район умотал.

Собрав чемодан, Полина взяла сумку и в последний раз посмотрела на фреску. Потом вышла из комнаты.

Обстановка в гостиной была похожа на штабную. На столе, под включенной лампой, были разложены документы и фотографии, здесь же стояли кофейные чашки и телефон. Все ждали вестей «с фронта»…

Дуло молча курил у окна. Бекешев сидел в кресле, устремив в никуда отсутствующий, пустой взгляд. Заметив Полину, он устало поднял голову:

– Вы уже знаете про Таисию Титовну?

– Да. Мне очень жаль.

– Для нее даже лучше… – Бекешев опустил голову. – Мертвые срама не имут.

– Не знаю, что и сказать. – Полина пристально смотрела в спину Сергея Дуло.

Почувствовав ее взгляд, тот обернулся.

– Пока ничего… Водителя, его фамилия Рогов, видели утром в Прилуцке, он ранен. Думаю, без медицинской помощи не обойдется, где-нибудь да засветится. Ждем… Нашли брошенный джип. Преступники пересели в другую машину.

– Он и проработал-то всего неделю… – Бекешев обескураженно развел руками. – Мой друг отрекомендовал его как превосходного водителя: работал в правительстве Москвы. Ничего не понимаю…

– Так бывает, – сказал Дуло и посмотрел на Полину. – Хорошо, что ты собралась, мы едем в Москву.

– И вы с нами? – спросила Полина у Бекешева.

– Да. Едем разыскивать Игоря. Боюсь, с ним что-то случилось.

Сергей Дуло повел головой и неопределенно хмыкнул.

– Я рассказал Дмитрию Андреевичу о нашем визите в дом его сына.

– Каков мерзавец… – Дмитрий Андреевич опустил голову. – Каков мерзавец этот Максим. Столько лет рядом с Игорем. Я доверял ему как родному сыну…

– Откуда он взялся? – спросил Сергей Дуло. – Как попал в ваш дом?

– Теперь сложно вспомнить. Сразу после возвращения Игоря он пришел его навестить и остался. Иногда мне кажется, что их связывают какие-то обязательства.

– Ваш сын никогда не был зависим от Максима?

– Нет. Скорее наоборот.

– Еще один вопрос… – Сергей подошел к столу и начал собирать разбросанные бумаги. – Вам удалось выяснить, где именно Игорь провел тот месяц?

– Вы имеете в виду его исчезновение семнадцать лет назад? – спросил Бекешев.

– Да.

– У меня была информация, что его держали взаперти. Сам Игорь говорит, что не помнит. Возможно, Максим помог ему освободиться…

– Или туда попасть, – добавил следователь. – Нужно проверить банковский счет Игоря, тот, что вы открыли на его имя. Думаю, им пользуются, не стесняясь. Только один костюм из тех, что мы видели в коттедже, стоит больше, чем за десять лет заработает заведующая психдиспансера.

– Немыслимо… – прошептал Бекешев.

– Сегодня Филиппов будет допрашивать Максима. Врачи разрешили. Кстати… – Сергей посмотрел на Полину. – Ту женщину застрелили из его пистолета.

– Значит, на его совести по меньшей мере две жизни, – вздохнула Свирская, – женщина из детдома и Виссарион Иосифович.

Бекешев поднял голову и встревоженно посмотрел на Сергея:

– Я правильно понял, речь идет о Терещенко?

– Да. Он погиб. Максим выкинул профессора из окна, – сказал Дуло.

Дмитрий Андреевич прикрыл глаза, а потом снова посмотрел на следователя:

– Что происходит? При чем здесь Виссарион Иосифович?

– А при чем Николай Троицкий? – Сергей Дуло твердо смотрел Бекешеву в глаза. – При чем ваша жена?

– Неужели только для того, чтобы отыскать библиотеку?

– Или заполучить рукопись, о которой мы с вами говорили.

– Чтобы действовать так продуманно и не прекращать поисков на протяжении столетий, необходимо соответствующее финансирование, нужна заинтересованность, которая не прекращается во времени, а только усиливается и крепнет… – Бекешев встал, подошел к буфету, достал коньяк и налил одному себе. – Теперь я начинаю верить… Это действительно мощная и хорошо организованная сила, тайное общество служителей дьявола.

– Думаю, нам пора. – Дуло затушил сигарету и сложил документы, лежавшие на столе, в стопку.

Бекешев пошел в прихожую. Надев куртку, он наклонился, что-то отыскивая.

– Таисия Титовна… – позвал он и осекся. Выпрямился и, постояв несколько мгновений, недоуменно прошептал: – Как я теперь без нее?..

В Москву поехали на джипе Полины. За рулем сидел Сергей Дуло, рядом с ним – Бекешев. Полина, как всегда, села сзади. Им предстоял полуторачасовой путь.

– Единственное место, где может быть Игорь, – в нашей московской квартире, – сказал Дмитрий Андреевич.

– А где находится ваша квартира? – спросил Дуло.

– Недалеко от Ленинской библиотеки, рядом с Домом Пашкова.

Мужчины надолго замолчали.

Услышав о Доме Пашкова, Полина вспомнила лекцию, с которой началась ее увлеченность историей. Именно тогда ученица выпускного класса Полина Свирская приняла решение поступать на исторический факультет.

Лекцию читал университетский профессор Виссарион Иосифович Терещенко. По своему обыкновению старик расхаживал в маленьком промежутке между кафедрой и первым рядом аудитории. Он был худеньким и подвижным, его лицо беспрестанно меняло выражение. Неизменными оставались только живые глаза и непредсказуемый, по-мальчишески дерзкий ход мыслей.

– «На закате солнца высоко над городом на каменной террасе одного из самых красивых зданий в Москве, здания, построенного около полутораста лет назад, находились двое: Воланд и Азазелло. Они не были видны снизу, с улицы, так как их закрывала от ненужных взоров балюстрада с гипсовыми вазами и гипсовыми цветами. Но им город был виден почти до самых краев.

Воланд сидел на складном табурете, одетый в черную свою сутану. Его длинная широкая шпага была воткнута между двумя рассевшимися плитами террасы вертикально, так что получились солнечные часы. Тень шпаги медленно и неуклонно удлинялась, подползая к черным туфлям на ногах сатаны. Положив острый подбородок на кулак, скорчившись на табурете и поджав одну ногу под себя, Воланд не отрываясь смотрел на необъятное сборище дворцов, гигантских домов и маленьких, обреченных на слом лачуг».

Полина помнила: именно этим отрывком из романа Булгакова «Мастер и Маргарита» начал Виссарион Иосифович свой рассказ о Доме Пашкова:

– Этот волшебный по красоте дворец стоит на вершине Ваганьковского холма, что напротив Кремля, неподалеку от Большого Каменного моста. Его парадные, украшенные лепниной ворота выходят на Староваганьковский переулок. На Моховую улицу обращен четырехколонный портик с великолепными вазами и цветами из гипса. Главная отличительная особенность дворца, то, что запоминается сразу и навсегда, – круглая беседка-бельведер, которая венчает здание и благодаря которой кажется, что оно парит над Москвой.

Это высокомерное сооружение претендует на первенство, но уступает лишь Кремлю, да и то на условиях сохранения за собой второго по значению места. Дом был построен по заказу отставного офицера Пашкова, сына денщика Петра I. Автор проекта неизвестен, однако принято считать, что им был Баженов. Во время пожара тысяча восемьсот двенадцатого года дворец сильно горел, но после был восстановлен, поскольку и тогда являлся гордостью Первопрестольной. В его стенах располагались Дворянский институт, гимназия, Румянцевский музей и Ленинская библиотека. Как видите – заурядная судьба…

Профессор загадочно улыбнулся.

– Но дело в том, что Ваганьковский холм, на котором стоит дворец, – одно из самых таинственных мест в Москве. И нет ничего удивительного, что, по Булгакову, именно оттуда, с террасы Дома Пашкова, смотрел на Москву сатана. До постройки Дома Пашкова на Ваганьковском холме располагались различные резиденции, а в тысяча пятьсот шестьдесят седьмом здесь поселился Иван Грозный со своими опричниками. По преданию, сюда вели тайные подземные ходы из подворья Малюты Скуратова и из самого Кремля.

Наверняка многие из подземных сооружений ныне разрушены, но многие сохранились. Так, например, в сорок первом году, во время бомбардировок Москвы, немецкая бомба упала вблизи дворца, обнажив сводчатую белокаменную галерею, ведущую к месту, где раньше находился Опричный двор. Еще одно открытие сделали строители Метростроя при сооружении станции «Библиотека имени Ленина». Они наткнулись на старинную подземную галерею. К сожалению, археологов туда не пустили. Фрагменты другой галереи открылись при раскопках во дворе Дома Пашкова. Там, на глубине восьми метров, обнаружили ход, по которому, возможно, хаживали Скуратов, и Иван Грозный.

Самое потрясающее подземное сооружение на территории Дома Пашкова было найдено совсем недавно – белокаменный колодец диаметром пять метров! Сначала учеными была предложена гипотеза, что гигантский колодец, глубина которого составляет двадцать пять метров, снабжал водой многочисленные фонтаны. Но после расчистки его от земли и мусора выяснилось – он совершенно сухой. К тому же на его стенах остались следы от винтовой лестницы. Тут же было выдвинуто другое предположение: сооружение представляет собой не что иное, как вход в подземные системы древней Москвы, а дно колодца является своеобразной развилкой, перекрестком подземных дорог. Возможно, одна из них ведет к тайнику, где хранится легендарная библиотека Ивана Грозного…

Закрыв глаза, Полина постаралась представить профессора таким, каким он был при жизни: любопытным, легко удивляющимся, готовым в любой момент встретиться с тайной или же сделать собственное открытие.

– Самое прекрасное, что выпадает на нашу долю, это тайна, – говоря эти слова, профессор на ходу протирал очки. – Именно она лежит в основе того чувства, из которого вырастают искусства и науки. Тот, кому неведомо удивление, – тот мертв, и глаза его потухли. Это не я сказал. Нашелся человек поумней. – Виссарион Иосифович улыбался. – Это сказал Альберт Эйнштейн.

В тот момент профессор и сам был похож на великого физика на той его фотографии, где он по-хулигански показывает язык…

Прильнув к стеклу, Полина смотрела на мелькавшие за стеклом деревья.

«Как быстро заканчивается все лучшее в жизни, – думала она. – Я больше никогда его не увижу, не встречусь, не поговорю…»

Так, один за другим из ее жизни уходили самые дорогие люди.

Глава 67

«I»

– Где ваши окна? – спросил Дуло, оглядывая фасад старинного здания.

– Моя квартира занимает весь первый этаж вместе с подвальными помещениями, – сказал Бекешев. – На втором живет нефтяной князек из Ноябрьска. Перед реконструкцией пришлось расселить несколько квартир.

– Вы сами этим занимались?

– Работы велись под моим руководством.

Сергей Дуло вышел из машины.

– Идемте.

– Я тоже пойду, – засобиралась Полина.

– Ты остаешься. Будет что-нибудь интересное – позову, а пока сиди здесь.

Мужчины вошли в подъезд, Полина осталась стоять рядом с машиной.

Дом, в котором проживал Бекешев, был из тех, что называют элитными. Хорошо отреставрированный и наверняка нашпигованный современным оборудованием. Вряд ли в нем осталось хоть что-то старинное, кроме трехсотлетнего фундамента и крепких каменных стен.

«Неужели здесь только две квартиры? Хотя почему нет? Ведь строили когда-то сыновья денщиков дворцы, отчего же не поделить двухэтажный особняк между политиком и нефтяным князьком».

Оглядевшись, Полина увидела поверх крыши круглый бельведер Дома Пашкова и снова вспомнила о Виссарионе Иосифовиче.

«Надо позвонить Цецилии Павловне, узнать, когда будут похороны…

Из подъезда вышел Сергей. Он был один.

– Игоря здесь нет.

– И не было?

– Не знаю.

– Что говорит Дмитрий Андреевич?

– Ничего. Считает, что его сын – жертва.

– А что думаешь ты?

– Не задавай глупых вопросов. Мы вместе видели тот спектакль.

– Может быть, все подстроено и во всем виноват Максим? И все эти мониторы, компьютеры, костюмы принадлежат ему?

– А как быть с флэшкой и с тем письмом, которое Бекешев-младший отправил тебе на электронную почту?

– Ты прав. – Полина села в машину и, подождав, пока Сергей устроится за рулем, спросила: – Что будем делать?

– Помнишь, я спрашивал про ресторан…

– «Иллюминатор»? – Полина поежилась, вспомнив о предстоящем свидании с Кокориным. «Ничего, что-нибудь придумаю…» – успокоила она себя.

Дуло достал из кармана листок-стикер.

– Сегодня на десять часов вечера у Игоря Бекешева там назначена встреча.

– Значит, мы должны быть на Никольской уже в девять. – Полина засуетилась. – Мне нужно переодеться, помыть голову, накраситься…

– Постой! – прервал ее Дуло. – Сначала нужно заехать в ресторан, посмотреть, что да как.

– Ну, так едем, здесь недалеко…

– Не больше десяти минут, если не попадем в пробку. – Дуло завел машину и тронулся с места.

Полина сидела тихо, думая о своем.

– Какая-то рукопись, а столько жизней принесено в жертву, – сказала она наконец.

– Если верить Ирине, те, кто ищет библиотеку Ивана Грозного, находятся на прямом проводе с сатаной. У меня нет оснований не доверять версии Николая Троицкого, но не забывай, сколько стоит сама библиотека. К тому же в ней хранятся реликвии сатанистов.

– Например, «Шестокрыл».

– Например, «Шестокрыл», – согласился следователь. – Если он действительно сохранился.

– Приехали, – сказала Полина, когда их автомобиль вывернул на Никольскую улицу. – Заезжай через арку в глубь двора…

– Здесь есть охрана? – спросил Дуло.

Полина кивнула. Затем пояснила:

– Ресторан занимает первый этаж. Дом жилой, и во двор выходит пара подъездов. Так что вся охрана внутри. И, конечно, видеонаблюдение. Вон та дверь…

Вокруг был глухой, замкнутый двор, заехать сюда и выехать обратно можно было только через низкую арку. У деревянной двери висела табличка с одной только буквой «i».

– Что это значит? – спросил Дуло.

– Ресторан закрытый. Буква «i» обозначает название – «Иллюминатор». Те, кто сюда приходит, об этом знают.

– А с кем ты была здесь?

– Со знакомыми. – Полина не хотела называть имена Михаила и Кокорина.

– Что будем делать? Там, кажется, заперто… – Сергей достал «корочки» и открыл автомобильную дверцу.

Полина вышла из машины быстрей него.

– Подожди, у меня есть идея получше. Я знаю несколько имен привилегированных посетителей. Попробую заказать столик, сославшись на рекомендацию одного из них.

Она подошла к двери и нажала кнопку звонка. Ей открыл строгий человек в черном костюме.

– Как в похоронном бюро… – проворчал Сергей Дуло, наблюдая за тем, что будет дальше.

А дальше Полина вошла в дверь, которая тут же за ней захлопнулась.

Ее не было около получаса. К тому времени, когда она вышла на улицу, Сергей Дуло был на взводе.

– Что с тобой? – спросила она, усаживаясь в машину.

– Еще пять минут, и я бы начал ломать дверь.

– Спокойно, – распорядилась Полина. – Я кое-что узнала. А пока давай-ка по-быстренькому отсюда.

Они выехали через арку на Никольскую улицу.

– Куда теперь? – спросил Дуло.

– Едем ко мне.

В дороге Полина рассказала о том, что ей удалось выведать.

– На мое счастье, метрдотель меня запомнил – с кем я сюда приходила. Я попросила зарезервировать столик. Он извинился и сказал, что сегодня никак нельзя.

– Почему? – спросил Сергей Дуло. – Нет мест?

– Ресторан занят под корпоративную вечеринку.

– Ты не попыталась выяснить название организации?

– Пробовала. Сказал – коммерческая тайна. Только вот что показалось мне странным: оба зала, и большой, и маленький, не готовы принять гостей. Скатерти сняты, а стулья убраны…

– Ты бы спросила.

– Я и спросила, только не напрямую. – Полина коварно улыбнулась. – Для этого мне пришлось пройти в кабинет администратора.

– Надеюсь, все было пристойно? – съехидничал следователь.

– Мы выпили по чашечке кофе и поболтали.

– Что он тебе рассказал?

– Изображал загадочную личность. Намекал, что сегодня собирается интересное общество. Все время показывал пальцем в пол. Я сделала вид, что ничегошеньки не понимаю. Тогда он напрямую сказал, что торжество будет проходить в «нижнем» зале. Из чего я поняла – в подвальном помещении есть еще один зал.

– Так-так, интересно… Как думаешь, туда можно попасть?

– Вряд ли… – Полина покачала головой. – Нет. Точно нет.

– А если подумать?

– У меня есть одна мысль. Пока не скажу, какая.

– Когда скажешь?

– Приедем домой. Я кое-куда позвоню, там будет ясно.

– О’кей, – сказал Дуло.

– Как думаешь, нам удастся вернуть дневник? – спросила Полина.

– Во всяком случае, попробуем. Но сначала нужно узнать, где он.

Глава 68

Рогов и Резник

После перевязки у Сергея снова разболелось плечо, и он прилег на диван в гостиной Полины.

– В пятницу прощание с Виссарионом Иосифовичем. – Полина скручивала остаток бинта. – Его кремируют.

– Откуда знаешь?

– Звонила Цецилии Павловне.

– Как она?

– Держится. И вот что. – Полина подняла глаза. – Она рассказала мне одну вещь…

– Что такое?

– Если ты помнишь, Бекешев все время повторял: «Мы с Троицким были друзьями». А Цецилия Павловна вспомнила, что незадолго до гибели Николай Троицкий поссорился с Бекешевым. Даже слышать о нем не хотел.

– Она не сказала, из-за чего?

– Нет. Говорит, что не знает, но мне кажется, что это как-то связано с дневником Стеллецкого.

– Интересно…

– Тебе лучше поспать. – Полина вышла из комнаты.

Полежав несколько минут с закрытыми глазами, Сергей подтянул к себе стул, на котором висела его куртка, достал телефон и набрал номер Филиппова.

– Это я… Доложись, как там у вас?

– Рогова задержали! В Карабаново, в больничку приполз, а у них уже ориентировка была. Пока его в операционной штопали, заведующий отделением позвонил. Там и повязали. Я в это время в квартире Рогова в засаде сидел.

– Проследи, чтобы сделали тщательный обыск. Нужно перебрать каждую бумажку. Может быть, найдется что-то такое, что укажет на остальных исполнителей или на заказчика убийства. – Сергей Дуло прервался, чтобы прикурить сигарету. – Думаю, дневник Стеллецкого там искать бесполезно, его увезли. Скорее всего он уже в Москве.

– Подожди, я не рассказал самого главного… – Филиппов сделал многозначительную паузу. – Только я собрался выводить ребят из засады, как вдруг вижу – заходит в квартиру мужик лет сорока. Скрутили его, а он заявляет: «Я здесь живу, я – брат». Проверили карманы, в них документы на имя Иннокентия Резника.

– Педики, что ли?

– Мы сначала тоже так подумали. Но нет, оказалось – братья по вере. Я еще когда в квартиру зашел, у меня волосы дыбом встали. На стенах звезды, каракули какие-то нарисованы. Повсюду книги по колдовству. Колпаки черные с двумя дырками для глаз, на манер ку-клукс-клановских. В ванной на веревке пропитанные кровью холстины сушатся. В холодильнике кровь в бутылках. Сегодня ее повезут на экспертизу.

– Что дальше с Резником?

– Я ему с ходу: «Колись, Рогов нам все рассказал».

– И что он?

– Испугался так, что в машину, как барышню, под руки вели. Сняли пальчики, сравнили с теми, что нашли на гвозде, и – в точку! Короче, он все рассказал: Алину Бекешеву убивали вдвоем с Роговым. Машину оставили, не доезжая Прилуцка, у деревни Макеевка, там же украли лошадь. Рогов поехал в санях, Резник – на снегоходе. Лошадь привязали к дереву, взломали двери часовни, потом люк. С той дверью, что ведет в подземелье, возились долго…

– Откуда им стало известно о существовании подземного хода?

– Резник не знает, всем заправлял Рогов. В общем, когда проникли в спальню, Бекешева уже спала. Схватили, заткнули рот и поволокли ее вниз…

– Почему именно Алину Бекешеву? Зачем распяли, не объяснил?

– Сказал, что братья велели.

– Братья?

– В общем, по вере они все братья. – Филиппов рассердился. – Дай рассказать до конца. Разбираться будем потом. В общем, прибили ее к кресту, а дальше все делал Рогов: фигуры на полу чертил, ноги перевязывал, колол, резал, кровь собирал. Резник ему помогал. А может, и врет, себя выгораживает.

– Не сказал, для чего нужна кровь?

– Священный ритуал. Он особо не распространялся.

– Не ясно только одно – кто был третий. Судя по следам, там был еще один человек.

– Почему не ясно? Резник все рассказал.

Дуло затянулся и, выдохнув, неожиданно рявкнул:

– Говори же, черт тебя подери!

– Когда Бекешеву сняли с креста, пришел третий. Он принес одежду. По описанию похож на Игоря Бекешева: лысый, крепкий, лет сорока.

– Теперь все сходится. Значит, все-таки он… – Сергей снова затянулся. – Думаю, Игорь Бекешев попал в дурную компанию.

– И еще, – вспомнил Филиппов. – Резник сказал, что лысый, когда увидел женщину, разозлился.

– Жалко стало? – недоверчиво хмыкнул Дуло.

– Не знаю. Бросил одежду и ушел.

– В котором часу это было?

– Задержанный показал, что очень боялся и на часы в подземелье не смотрел.

– Что было дальше? – спросил Дуло.

– Потом Рогов велел ему забить гвоздь.

– Тот гвоздь, о котором я думаю? – осторожно спросил Дуло.

– Тот. В голову…

– Но зачем?!

– Он не знает. Холщовой тряпкой обтерли кровь и вырядили мертвую в старинную одежду. Выволокли через подземный ход на кладбище, усадили в сани, сели на снегоход и погнали лошадь.

– Если топить, зачем было далеко ехать? За дорогой у кладбища та же речка течет.

– Резник так и хотел сделать, но Рогов сказал, что труп должны найти сразу, а там, в глуши, никто искать не будет.

– Значит, спектакль разыгрывался по всем правилам.

– Кстати, они видели ее машину. Чуть не столкнувшись с джипом, лошадь шарахнулась в сторону и понесла. Здесь ты был прав.

– Ясно. – Затушив сигарету, Сергей Дуло решил вернуться к обстоятельству, которое интересовало его больше всего. – Как думаешь, зачем Игорь Бекешев явился на место преступления?

– Чтобы убедиться, что Алина мертва…

– Предположим.

– Чтобы отдать одежду…

– Он мог отправить Максима.

– Тогда я не знаю, – вздохнул Филиппов.

– Почему он разозлился, а потом снова явился в отцовскую спальню? Для чего ему было так рисковать?

– Временное помрачение, – предположил Филиппов. – Кстати, тебе известно, что они были в разводе?

– Кто? – спросил Сергей Дуло.

– Бекешевы. Три года назад потихоньку оформили развод, но продолжали жить в одном доме.

– Меня больше интересует Игорь Бекешев.

– Знаешь, что я думаю? Черта лысого мы сможем ему предъявить. Официально он – идиот.

– И здесь тебе нечего возразить, – сказал Дуло.

– Как думаешь, он действительно болен или под дурака косит? И знает ли об этом его папаша?

– Как медику, Игорю несложно имитировать симптомы заболевания. Думаю, Дмитрий Андреевич финансировал «проект» сына, не предполагая, что тот – симулянт. Для него было удобно устранить Игоря. Возможно, в глубине души он воспринимал его как соперника. Конечно, не исключено, что у Игоря были какие-то нарушения психики. Возможно, это следствие черепно-мозговой травмы, которую он получил во время исчезновения. Это происшествие круто повернуло его жизнь. Отчаявшийся человек – слишком легкая добыча для тех, кто хотел добраться до дневника Стеллецкого. Не знаю, причастен ли Игорь Бекешев к делам преступного братства, но уверен – они действуют через него и через охранника Максима.

– Где думаешь искать младшого? – спросил Филиппов.

– Есть один вариант, но пока помолчу.

– Как знаешь…

– И все-таки пусть наши хорошенько проверят квартиру Рогова. Может быть, найдут какие-то имена, телефоны.

– Так ведь задержанный показал, что Игорь Бекешев…

– Филиппов! Игорь Бекешев – закулисный мальчик. Рогов и Резник – технический персонал. Ищем заказчика. Даже у всемирного Зла есть лицо. Понял? Охранника Максима допросил?

Филиппов раздосадованно крякнул:

– Весь лоб об него разбил. Крепкий, сволочь. Молчит. Ясно только одно: женщину в детдоме Беляево и старика-профессора убил он. Ах да! Чуть не забыл! Няню нашли, ту, что работала у Троицких.

– Допросили?

– Можно сказать и так.

– Не понял?..

– Старуха на ладан дышит, с постели не поднимается. Но вспомнила и про папку, и про дневник. Тетрадку ту сам Троицкий просил ее спрятать. После гибели Троицких, когда сестер в детдом отправляли, она положила ее в чемодан.

– Ясно.

– Подожди, это еще не все…

– Не все?

– С месяц назад к ней приходил доктор. Душевный такой мужик. Чаю попили, поговорили о том о сем.

– И что?

– А в тот же день к старухе зашла участковая врачиха и сказала, что никого к ней не присылала.

– Выходит, подстава?

– Выходит, так. Доктор, по описанию старухи, похож на Игоря Бекешева.

– О чем он ее спрашивал?

– Начал со здоровья, но постепенно перешел на воспоминания, и бабка все ему выложила.

– Про сестер, про чемодан и про тетрадку?

– Все.

– Спустя столько лет… – Дуло задумался. – Если искали дневник, почему не вышли на няню раньше?

– Сразу после гибели Троицких она уехала в Новую Зеландию. Там вышла замуж, сменила фамилию.

– А как вновь тут оказалась?

– Приехала умирать на родину, к брату. Вот такие дела.

– Тогда ясно, почему все случилось только теперь… Ладно, до связи.

Дуло нажал отбой и снова закурил.

В комнату вошла Полина. Воткнув фен в розетку, уселась на стул и начала расчесывать и сушить волосы. Вглядевшись в лицо Сергея, спросила:

– Что-то случилось?

Помедлив, он ответил:

– Нет. Ничего.

– Зачем ты меня обманываешь? Я же вижу по твоему лицу…

– Я сказал – ничего не случилось, – Дуло нахмурил брови и сел напротив нее.

– Говорила с Ириной по телефону. Тебе – привет.

– Ей вернули машину? – Он покачал головой. – Нехорошо получилось.

– Все нормально. Машину забрала в тот же день.

Полина ловко вытягивала волосы щеткой, одновременно подсушивая их феном. Движения были отработаны до автоматизма.

Сергей наблюдал за ней, попыхивая сигаретой. Полина сказала:

– Я позвонила ей, чтобы узнать номер телефона одного знакомого. В институте вместе учились. Сейчас он диггер.

– Из тех, что по канализации под Москвой ползают?

– Только не скажи ему так… – предостерегла она.

– Вряд ли увидимся.

– Сегодня вечером.

– Что? – удивленно спросил Дуло.

– Встречаемся с ним в десять вечера на Никольской.

– Зачем?

– Он знает, как пройти в подвал ресторана.

Дуло поднял на Полину глаза.

– Серьезно?

– Серьезней не бывает. Славик обещал провести нас туда через вентиляционную шахту.

– Понял.

– Думаю, тебе лучше полежать, – сказала Полина, встала и направилась к выходу.

– Когда будешь готова?

– Часа через два. Нужно собраться…

– Собраться? – Дуло оторопел. – Но куда?

Полина вынула из кармана пудреницу.

– Как куда? – Она придирчиво осмотрела себя в зеркальце. – В вентиляционную шахту… конечно.

Глава 69

Проспер-говночерпий

Сергею Дуло никак не удавалось сосредоточиться. Рядом сидела Полина, и от запаха ее духов у него холодели ноги.

Он опустил стекло и вынул из кармана сигарету.

– За последние тридцать минут это третья… – констатировала она. И процитировала: – «Пить, курить и колоться он начал в младенчестве, и сделал это одновременно».

– Никогда ничем не кололся, два года не пью вообще.

– С чем связан отказ от спиртного?

– Сломал одному гаду челюсть. Служебное расследование, в крови нашли алкоголь. Назавтра решил – хватит.

– Я сама видела, как ты употреблял бекешевский коньяк.

– Это – не считается.

– Значит, никогда не был алкоголиком. Иначе бы точно сорвался. – Полина задумалась. – Знаешь, ты сейчас сказал, что сломал человеку челюсть. Наверное, это больно…

– А то…

– Однажды моему знакомому дали в морду и при этом сломали челюсть. – Она вспомнила приторное лицо Бурдова с проволочной шиной во рту. – Я была счастлива.

– Это ж каким нужно быть мерзавцем…

– Таким, как он, – сказала Полина.

Их машина стояла неподалеку от арки, ведущей во двор ресторана «Иллюминатор». Въехать туда не решились, рассудив, что, припарковавшись на улице, останутся незамеченными.

Было темно. До десяти оставалось еще полчаса.

Увидев, как во двор въехали подряд две машины, Сергей вынул блокнот, чтобы записать номера. Прошло несколько минут, назад не выехала ни одна из них.

Потом туда заехал серебристый «Мерседес». Затем еще шесть машин. И опять никто не вернулся.

– Где они там помещаются? – проворчал Сергей и вышел на тротуар. – Пойду посмотрю.

Перед тем как зайти во двор, он посторонился и пропустил в подворотню черную «Вольво».

Через пять минут Дуло вернулся.

– Ну, что? – спросила Полина.

– С ума сойти… – Он принялся похлопывать себя по карманам, отыскивая сигареты. Достав пустую пачку, чертыхнулся. – Ах черт, закончились…

Сергей открыл бардачок.

– Я не курю, – заметила Свирская.

– А я и не предлагаю…

– Это моя машина, – напомнила Полина. – И я намекаю, что в бардачке не может быть сигарет. Если хочешь, могу предложить помаду, прокладки и тушь для ресниц.

– Спасибо, обойдусь…

– Так что там?

– Двор совершенно пустой. На фасаде – подвижная панель, за ней – автомобильный лифт. Машина въезжает на платформу, и та опускается вниз, а панель встает на место.

– На первый взгляд и не скажешь, что внизу есть подземный гараж.

Дуло взглянул на часы.

– Где твой говнолаз?

– Прекрати! – рассердилась Полина. – Человек пожертвовал ужином с девушкой. Я сказала: мы договорились на десять.

– Интересно… – Глядя на приближающиеся огни, Дуло потянулся за записной книжкой. – Машина с правительственными номерами… и еще…

Один за другим в подворотню въехали два лимузина. Следом за ними «Мерседес».

– Эту машину я знаю… – тихо сказала Полина. – Она принадлежит Кокорину.

– Кто такой?

– Работает в аппарате Президента. Крупный чиновник и долларовый миллионер.

Дуло кивнул.

– А вон ту узнаешь?

Полина взглянула на номерной знак подъехавшего «Хаммера».

– Да, видела в гараже у Ларисы.

– Ее муж.

– Тоже туда?

– По-видимому. А это что такое?..

– Странно. Обыкновенное такси.

Автомобиль остановился, из него вышел элегантный мужчина в длинном пальто и в черной велюровой шляпе. Он хлопнул дверцей и скрылся в проеме арки. Сергей Дуло выпрыгнул из салона и метнулся за ним.

– Господи, да это же Игорь… – ахнула Полина и тоже выскочила на тротуар.

Во дворе она увидела обоих мужчин. Они стояли друг против друга. Дуло держал Бекешева за грудки. У его ног валялась шляпа.

– Я тебя арестую… – сквозь зубы процедил следователь. Заметив Полину, он отнял руки.

– Прошу. – Игорь подставил запястья. – Если хочешь – арестуй, но я не советую. По себе знаю: обидно быть дураком. Сегодня же я снова окажусь на свободе. Единственное, что можешь сделать, – отправить меня в психушку.

Дверь со значком «i» распахнулась, из ресторана вышли трое охранников. Один из них поднял с земли шляпу и услужливо протянул Бекешеву:

– Что случилось, Игорь Дмитриевич?

– Пустяки… – Игорь забрал свою шляпу и водрузил ее на голову. Потом, высокомерно взглянув на следователя, вошел в ресторан.

Охранники встали плечо к плечу, в упор разглядывая Сергея Дуло.

– Идем… – Он взял Полину за локоть и вывел из двора. – Этот сукин сын прав, я действительно ничего не могу сделать.

Из-за угла на улицу вывернул белый «Лендровер».

– Это Славик, – сказала Полина и помахала рукой.

«Лендровер» медленно проследовал мимо арки, остановился рядом с ними. Боковое стекло съехало вниз, и показалась мужская голова с волосами, завязанными в хвостик.

– Давайте за мной, – бросил водитель. Стекло поднялось, и автомобиль двинулся дальше.

Они быстро сели в машину Полины. Отъехали на приличное расстояние и оказались во дворе старого дома, который был опоясан строительными лесами и замотан специальной зеленой сеткой.

Водитель «Лендровера» вышел. На нем был прорезиненный костюм, в руках – оранжевая каска с фонариком.

– Вячеслав, – он протянул руку Сергею и одновременно обнял Полину. – Давненько не виделись.

Диггер оглядел компаньонов.

– Значит, так, экипировка никуда не годится… – Он открыл багажник и достал пару комбинезонов, две каски, перчатки и сапоги. – Надевайте…

Сергей Дуло взял комбинезон и, прежде чем отойти в сторону, ехидно шепнул Полине:

– Не зря ты делала макияж…

Через десять минут они были готовы к спуску под землю. Вячеслав провел инструктаж:

– Сначала нужно определиться. Идем к ресторану «Иллюминатор». Я бывал там, дорога не трудная. Есть ход – через бывший режимный объект можно проникнуть в подвал ресторана. Сейчас мы начнем спускаться. Я иду первый, Полина за мной, последний Сергей. Предупреждаю: каждый отвечает за себя и за свои действия. Смотреть под ноги, не лезть туда, куда по определению лезть не нужно, не трогать руками провода – может шарахнуть. Чужого, если найдете, не брать, но и своего оставлять не нужно. Это я к тому, чтобы не забывали каски. Ну, пошли…

Вячеслав подошел к небольшому бетонному сооружению в глубине двора, с виду напоминавшему укрытие для мусорных баков. Посветив фонарем, достал отмычки и открыл замок. Откинув крышку люка, первым залез в черную дыру, сказав при этом Сергею:

– Пойдешь последним – притворишь за собой дверь.

Полина перевалилась через ограждение шахты и, нащупав ногой металлическую скобу лестницы, почувствовала, каким тонким и ненадежным был этот прут. Сделала несколько шагов вниз, цепляясь руками за лестницу.

Сверху раздался глухой стук – это Сергей Дуло закрыл люк.

Им предстоял долгий спуск по вентиляционной шахте. Перебирая руками и ногами, Полина представляла себя маленькой козявкой над черной бездной. Чтобы не думать об этом, она принялась считать ступени, покрытые какой-то грязной вонючей жижей.

– Раз, два, три, четыре, пять…

Снизу раздавались размеренные, бухающие шаги Славика. По бетонной стене металось дрожащее пятно от фонаря на его каске.

Полина вспомнила, что не включила свет, и остановилась. На нее сразу же налетел Дуло, едва не отдавив ногой руки. Она включила свет и двинулась дальше. Под тяжестью их тел лестница вибрировала, словно живая.

Наконец все трое оказались на бетонном полу. У основания шахты стоял влажный затхлый туман. Здесь почти нечем было дышать, но у Полины возникло обманчивое ощущение, что самое трудное уже позади.

Один за другим они перелезли через переплетение грязных кабелей и, миновав несколько тесных помещений, оказались в узкой галерее, которую перегораживала бетонная балка. Полина тут же стукнулась об нее каской.

Диггер первым вошел в галерею. Полина шла за ним, оглядывая увешанные кабелями стены. Отовсюду торчали ржавые закладные[2] с острыми, словно заточенными, концами. Зацепившись за одну из них, она почувствовала, как та с хрустом обломилась.

Под ногами, по дну галереи, струился вонючий оранжево-ржавый ручей. Полина услышала громкий всплеск и обернулась – это, поскользнувшись, упал Дуло.

– Черт побери… – выругался он и, поднявшись, брезгливо оглядел испачканный комбинезон. – Вылитый Проспер-говночерпий…

Минут через десять они услышали гул вентиляторов и полезли вверх по металлической лестнице.

Далее следовал коридор, окрашенный облупившейся масляной краской, который привел к металлической двери. Им втроем с трудом удалось преодолеть сопротивление гигантской железки. Вторая дверь оказалась на замке. Вячеслав достал отмычки…

Они попали в длинный прямой коридор, в конце которого виднелся тусклый свет. Пройдя несколько метров, увидели бетонную лестницу с перилами.

– Нам туда, – прошептал диггер. – Теперь будьте осторожны. Раньше здесь был секретный чекистский объект. Наверняка где-нибудь есть охрана…

Дошли до середины коридора. И как только поравнялись с какой-то дверью, из-за нее раздался громоподобный звук сливного бачка.

Сорвавшись с места, все трое стремглав побежали обратно к железной двери.

Переждав несколько минут, вышли и снова двинулись по коридору. Однако, добравшись до таинственной двери, снова услышали звук сливного туалетного бачка. На сей раз просидели в своем укрытии не меньше десяти минут. Затем с опаской двинулись по проторенной дороге.

И снова услышали тот же звук.

Не выдержав, Сергей Дуло подошел к двери и распахнул ее со словами:

– Столько гадить не сможет даже самый могучий чекист!

В клозете никого не было. Рыкающие звуки издавал поломанный смывной механизм.

Глава 70

Пусть тело мое будет сожжено

Наконец добрались до конца коридора и, миновав бетонную лестницу, попали в вентиляционную камеру, где были две квадратных дыры.

– Нам сюда, – Вячеслав подпрыгнул и влез в один из вентиляционных коробов. Затем помог забраться Полине. Он на четвереньках пополз вперед. Полина – за ним. Последним, как всегда, следовал Дуло.

Вячеслав повернул назад голову:

– Тихо… – Он прополз еще немного и, наконец остановившись, прошептал: – Выключить лампочки. Здесь…

Через узорчатые отверстия решетки в короб проникал свет.

– Там кто-то есть, – тихо сказал Дуло.

Все трое приникли к вентиляционной решетке.

Огромное помещение было ярко освещено. Перед ними предстала торжественная зала, заполненная множеством мужчин в черных накидках. На их головах были остроконечные капюшоны с двумя дырками для глаз, полностью закрывающие голову, лицо и плечи.

– Похоже на сатанинское сборище, – прошептал диггер. – Смотрите, там слева – алтарь.

И действительно, в левой части зала, у колонн, была сооружена кафедра, на которой стояло нечто, похожее на учительский стол. На нем лежали раскрытая книга, циркуль и треугольник. Рядом канделябр с тремя толстыми свечами.

В некотором удалении от алтаря неподвижно стояли три человека без капюшонов, но с яркими лентами на шеях. На каждом – украшенный золотом фартук. Все трое были в белых перчатках и держали раскрытые папки с бумагами.

Полина узнала одного из них:

«Бурдов». – Подумала она, но сказать вслух не решилась.

Чуть дальше сидел человек в черном. У него, как и у большинства присутствующих, лицо было закрыто.

– Кажется, он – главный. – Вячеслав скосил глаза на Полину. – В подобных кругах его называют Великим Мастером или Магистром.

– Смотрите… – не сдержавшись, прошептала Полина. – У него в руках дневник Стеллецкого.

Приглядевшись, Сергей Дуло увидел серую тетрадь с коричневым корешком. Вне всяких сомнений, это был дневник Игнатия Стеллецкого.

Сквозь решетку доносился чуть слышный голос:

– Пусть мое тело будет разорвано на две части – северную и южную… Да будут внутренности мои сожжены и их зола развеяна по четырем ветрам небес…

– Это клятва, – Вячеслав возбужденно заворочался, отчего металлический лист под ним громыхнул.

В зале послышался ропот, черные капюшоны задвигались, поворачиваясь и наклоняясь друг к другу.

– Братья! – воскликнул Магистр и поднял руку. – К порядку!

– Тише… – прошипел Сергей Дуло.

– Кто-то из них приносит клятву, это посвящение… – Диггеру не терпелось поделиться своим знанием.

В сгрудившейся толпе произошли перемещения. Присутствующие, как по команде, разошлись по краям помещения, освободив небольшое пространство, похожее на черно-белую доску для шахмат.

В зале погас свет, но тут же вспыхнул огонь, который заполыхал в чашах, расставленных по углам «шахматной доски».

В центре стоял босой, полуголый человек с завязанными глазами. Из одежды на нем были только завернутые выше колен штаны, а на шее болталась незатянутая веревочная петля. Его голова была лысой.

– Это же Игорь Бекешев, – прошептала Полина. – Они его убьют.

– Тише, – шикнул на нее Сергей Дуло.

От толпы отделилось несколько человек, которые принялись ожесточенно толкать Игоря. Затем один из них выхватил из-под мантии какой-то предмет и чиркнул им перед лицом Игоря, будто перерезая ему горло. Другой ткнул в грудь чем-то острым, а третий, замахнувшись, стукнул молотком по голове. Игоря подхватили под руки, положили на пол и завернули в какое-то покрывало.

Великий Мастер встал со своего трона и подошел к Бекешеву. Тот лежал без движений.

– Они его убили? – Полина отстранилась от решетки и, почти касаясь губами уха Сергея Дуло, настойчиво повторила: – Скажи, убили?

– Откуда я знаю? Не мешай, – отмахнулся тот. – Даже если убили – туда ему и дорога. Награда нашла героя.

– Говорю вам, никто его не убьет, – горячо зашептал диггер. – Это – ритуал посвящения. Причем, я уверен, посвящение в одну из высших степеней. Они называются градусами. Сначала посвящаемый профан или подмастерье проходит испытание огнем, потом водой и воздухом. Приносит клятву. Затем его будто бы убивают неизвестные злодеи. Все вместе они инсценируют легенду. Сейчас будут ловить «злодеев». Смотрите…

В зале между тем началось что-то невообразимое. На их глазах разыгрывался настоящий спектакль. Все, что раньше стояли поодаль и молча следили за ритуалом посвящения, вдруг забегали по всему залу. Они сталкивались, вскрикивали и как будто кого-то искали. По тому, как спокойно стояли их предводители, было ясно, что этот хаос является продолжением ритуала.

Игорь лежал, не двигаясь, в окружении чаш, горевших высоким пламенем.

Внезапно один из «братьев», споткнувшись, наступил на собственный балахон и рухнул, зацепив чашу с огнем. Пламя выплеснулось на другого, пробегавшего мимо человека. Одежда на нем мгновенно заполыхала.

По тому, что произошло дальше, стало ясно, что начавшийся пожар не входил в планы ордена. Возникла страшная паника, «братья» в ужасе заметались. Остальные чаши тут же были опрокинуты наземь. Горящая жидкость разлилась и, добравшись до одной из колонн, вмиг охватила задрапированную на ней ткань. Огонь взмыл вверх. Вспыхнул глобус, который венчал колонну. Вслед за ним занялся подвесной потолок.

Люди продолжали бестолково метаться по залу. Все кругом полыхало. На некоторых уже горела одежда. Одни падали на пол и катались, в напрасных попытках сбить огонь. Другие срывали с себя черные балахоны и высвобождали лица, чтобы вдохнуть хоть немного воздуха…

Между тем у дверей уже происходила смертельная давка. Затаптывая друг друга, люди лезли по головам. В какой-то момент туда метнулся живой сноп пламени, и от него занялась огнем одежда еще нескольких человек. Кто-то закричал:

– Клюю-ю-ю-юч! Где ключ?! Откройте же дверь! Дверь!

В немом оцепенении диггеры наблюдали за тем, как огонь пожирает людей.

– Сделайте что-нибудь! – закричала Полина. – Они все сгорят!

Вячеслав быстро пополз по воздуховоду, Полина и Сергей ринулись вслед за ним. Метров через пять диггер остановился, перевернулся на спину и уселся на металлическое днище короба. С силой ударил по нему каблуком, и под его ногами провалилась квадратная крышка люка. Рухнув вниз, Вячеслав зацепился за край, а потом, разжав пальцы, спрыгнул.

– Сюда!

Полина быстро спустила ноги и почувствовала, как ее подхватили крепкие руки бывшего однокашника.

– Там есть дверь! Она ведет в зал! – прокричал тот и побежал в конец коридора.

Полина подняла голову. В темноте люка показались ноги Сергея Дуло, и спустя мгновение следователь стоял рядом с ней.

– Помоги!

Это прокричал Вячеслав. Дуло рванул к нему.

Когда подбежала Полина, то увидела, как они изо всех сил раскручивают винт, торчащий из металлической двери. По виду он был похож на автомобильный руль.

– Все! Теперь тяни! – заорал Дуло и, упершись ногой в косяк, схватился за ее край.

Вячеслав взял какую-то железку и, всунув ее в образовавшуюся щель, начал давить на нее, как на рычаг. Полина вцепилась в «руль».

Это была тяжелая дверь, из тех, что когда-то устанавливали в бункерах или бомбоубежищах. Медленно, сантиметр за сантиметром, она отходила от «косяка» внутрь коридора. Когда ширина щели достигла полуметра, дело пошло быстрей.

Наконец дверь открылась полностью. За ней находилась стена из вполне современного гипсокартона. Разбежавшись, мужчины одновременно врезались в стенку, и та, не выдержав, рухнула, образовав косой проем, через который тут же повалил дым.

Из горящего зала раздавались вопли ужаса и мольбы о помощи.

– Закрой лицо! – крикнул Сергей Дуло и, натянув на лицо воротник свитера, скрылся в черном дыму.

За ним последовал Вячеслав.

Полина отбежала от двери, наблюдая за тем, как дым заполняет весь коридор.

Через минуту они вернулись, таща за собой продолговатый дымящийся предмет, горевший с двух сторон. Полина сняла шарф и принялась им сбивать огонь. Вдруг из горящего помещения раздался адский грохот, и в коридор устремился сноп искр.

– Рухнул подвесной потолок, больше спасать некого! Нужно уходить! – прокричал диггер. – Сейчас и мы задохнемся!

Нестерпимый жар все больше охватывал тесное пространство коридора. Удушливый дым проникал в горло и в нос. В глаза будто насыпали битого стекла. Хлынули слезы, и Полина уже не соображала, что происходит. Она завыла от ужаса и упала, но ее подхватил Сергей Дуло и потянул за собой.

Полину втолкнули в серый проем, за спиной захлопнулась дверь, и она почувствовала, что дышать стало легче.

Несколько минут все трое кашляли и хватали ртом застоявшийся затхлый воздух. Ничего большего в этот момент не желал ни один из них.

На каске Сергея зажегся свет, затем в темноте вспыхнули еще две лампочки.

– Здесь спуск в бомбоубежище. Нам уже не вернуться через вентиляционный короб. – Сказав это, Вячеслав надолго закашлялся. – Иди сюда! – скомандовал он Сергею. – Нужно запереть дверь, она должна удержать огонь.

Мужчины стали закручивать винт, торчавший из середины двери. Полина присела на корточки и осторожно ощупала дымящийся кокон.

– Кто это? – спросила она.

– Игорь Бекешев, – ответил Дуло. – Ему не удалось выпутаться из покрывала. Он был первым, на кого мы наткнулись, остальные сгрудились у входной двери.

– Теперь – вниз! – приказал диггер.

Преграда была установлена, «руль» закручен до упора.

Подняв Игоря на руки, мужчины потащили его вниз по лестнице. Полина следовала за ними.

Миновав несколько пролетов, они оказались в просторном помещении, где были оборудованы места для сидения.

– Положим его на стол, – сказал Вячеслав. – Нужно осмотреть, у меня есть аптечка. Возможно, он задохнулся… – диггер разматывал прогоревшую ткань покрывала.

В образовавшейся прорехе показалось лицо Игоря. Оно, как и вся голова, было красным и покрыто прозрачными волдырями.

Дуло склонился и замер, пытаясь уловить дыхание.

– Кажется, жив, – он протянул к Игорю руки. – Нужно посмотреть, насколько обгорел.

– Осторожно! – предостерег его Вячеслав. – Нельзя отдирать прилипшие слои ткани, он может умереть от болевого шока. Сейчас я сделаю ему укол.

Диггер достал из-за пазухи коробку и вынул из нее несколько одноразовых ампул с иголками. Введя лекарство, сел, снял каску и обхватил голову руками.

– Слава, мы сможем отсюда выбраться? – спросила Полина.

– Отсюда только один выход – через который мы вошли. Там, наверху, бушует огонь. Нужно переждать несколько часов, пока все выгорит. Или когда приедут пожарники.

– А нам хватит воздуха?

– Должно хватить. Главное, чтобы выдержала дверь.

– А она выдержит?

– Должна выдержать…

Полина сняла каску, собираясь положить ее на стол. Однако, скользнув взглядом по лицу Игоря, вскрикнула:

– Он открыл глаза!

– Как ты? – Склонившись над Игорем, Дуло осветил лампочкой его лицо.

– Свет… – Воздух со свистом выходил из гортани Бекешева. – Убери свет…

Сергей Дуло снял каску.

– Почему он так говорит? – спросила Полина. – Что у него с голосом?

– Ожог верхних дыхательных путей. – Вячеслав достал из кармана фляжку и спросил у Игоря: – Пить хочешь?

Игорь закрыл глаза.

– Хочет… – догадалась Полина и, забрав из рук диггера фляжку, осторожно поднесла горлышко к губам Игоря.

– Его нужно везти в ожоговое отделение, – сказал Вячеслав. – И чем скорей, тем лучше. Только выбраться отсюда сейчас никак нельзя…

– Как думаешь, сколько придется ждать? – спросила Полина.

– Часа четыре, не меньше. Потом можно подняться наверх и посмотреть.

Глава 71

У нас миллион лиц

Они сидели в кромешной темноте. Решив поберечь батарейки, свет отключили. Все равно смотреть было не на что, оставалось только ждать…

В тишине было слышно свистящее дыхание Игоря. Вячеслав шепотом объяснил:

– Молчание – плохой признак. Если не кричит от боли, значит, у него выгорели нервные окончания. Такое бывает при очень сильных ожогах.

– Я умираю… – прохрипел Игорь Бекешев.

– Тихо, тихо. Ты не умрешь. – Сказав это, Полина ощутила внезапный прилив жалости.

– Ты кто?

– Полина Свирская.

– Сестра… Значит, следователь… тоже здесь?

– Да. – Полина пересела ближе, опасаясь, что он потеряет сознание. – Игорь, скажи, зачем убили Алину? Почему она, а не я? Почему не раньше и не поздней?

В темноте снова прозвучал хриплый шепот:

– Все изменилось… Старуха, нянечка… все рассказала… – Речь Игоря сделалась неразборчивой.

– Он бредит.

– Нет. Это он про женщину, что работала в семье Троицких, – пояснил Дуло и тут же спросил у Бекешева: – Ты говорил с ней?

– Я… хотел скрыть, промолчать… но Алина ударила меня… а я только хотел обнять… – Игорь закашлялся и, вскрикнув от боли, смолк.

– За две недели до гибели Алина ударила его по лицу, – снова пояснил диггеру Сергей и снова спросил у Игоря: – Значит, Алина умерла потому, что влепила тебе пощечину?

– Она предала…

– Кого?

– Меня…

– И за это ее убили? – спросила Полина.

– Нет… не только… ее сестра… ты должна была приехать в усадьбу…

– Для этого ты послал мне письмо?

– Да… Мы искали… Алина не знала… Осталась только ты… Только ты могла найти дневник… Ты должна была пройти весь путь… и мы указали его тебе… Она должна была умереть…

– Но это была казнь… – Полина непроизвольно всхлипнула.

– Ритуал… – Игорь умолк, но, отдышавшись, продолжил: – За тобой следили… собирали информацию… просматривали почту… слушали телефонные разговоры…

– Какая гадость! – не сдержалась Полина. – Это все равно что заглядывать под женскую юбку.

– И… надо сказать… так же… увлекательно… – прошептал Бекешев.

Сергей Дуло встал и подошел ближе.

– Как ты узнал, что дело поручат мне?

– Тебя назначили… потому что… так захотели мы… Григорьеву предоставили информацию… что два года назад… Полина обвинялась в убийстве… А следователем по делу был ты… – Игорь говорил медленно, выдерживая долгие паузы. – Вы должны были двигаться… по заданному пути…

– Полину обвиняли в убийстве? – спросил Дуло.

– Она проходила по делу Кравченко… – Игорь тяжело перевел дыхание. – А ты не знал?

– Нет.

– Ее подставили… обвинили в убийстве любовника… – Он закашлялся. Его хриплый кашель был похож на рыдания. – Полина выпрыгнула в окно… А пока отсиживалась на даче… у своей подруги… ты врезал тому ублюдку… Как его фамилия?..

– Бурдов, – механически проговорил Дуло.

– Считай… ты спас ее… от тюрьмы…

– Откуда ты знаешь про Михаила и Бурдова? – глухо спросила Полина.

– Спроси лучше… чего я о тебе не знаю… – прохрипел Игорь. – Скажи… как ты… додумалась найти Кокорина?

– А что же мне оставалось делать?

– Женщины… на что угодно пойдут… когда нужно… Завидую тебе… следователь… – Бекешев замолчал, потом простонал: – Пи-и-и-ть…

Полина включила фонарь и, напоив Игоря, перевела глаза на Вячеслава. Тот, покачав головой, беззвучно прошептал одними только губами:

– Плохо дело. Боюсь, до больницы не дотянет.

– А вот ты, Полина… – продолжил Бекешев, – даже не догадываешься… Не знаешь, что твой Кравченко был членом ордена…

Не дослушав до конца, Полина произнесла:

– Об этом я догадалась, как только увидела здесь Кокорина. Скажи, Игорь, для чего понадобилась старинная одежда?

– Ты и Дуло… Вы должны были идти… по единственному пути… только так… и вам на него указали…

– А в голову – гвоздь?

– Чтобы помнить… Я любил ее… а она предала…

– Зачем убили профессора Терещенко? – спросил на этот раз Дуло.

– Его зря… старик ни при чем… Макс должен был только забрать статью… И та женщина… в детдоме… тоже зря… сволочь Максим… Я велел… найти личные дела… сестер Троицких… а он застрелил…

– Ты искал какую-то бабочку, – Дуло запнулся. – Что это? Какая такая бабочка?

Игорь молчал. Может, не было сил ответить, а может быть – не хотел.

Диггер посмотрел на часы.

– Три часа сидим. Подождем еще. Там сейчас самый разгар.

Свет снова выключили. Все молчали, и каждый думал о своем…

Спустя какое-то время послышался голос Дуло. Он говорил зло и тихо, будто бы сам с собой:

– Великий архитектор вселенной… все скипетры мира… таинственное братство служителей дьявола… Рыцари Невидимой Власти… – Сергей все больше заводился. – Это как в анекдоте про партизан, которые воевали с немцами. Воевали-воевали, а потом пришел лесник, да и разогнал всех к чертовой матери…

– Глупец… – сказав это, Игорь умолк, словно набираясь сил. – Тайное братство не карточный домик… Можете вытянуть одну… или тысячу карт… братство устоит… потому что оно вечно… Ты видел пожар… и думаешь, все кончено… Не-е-е-е-т… У нас миллион лиц… А еще… есть ближний круг… храм внутри храма… Нечто, имеющее значение всего… – Бекешев задышал спокойней.

– Поверить не могу, – усмехнулся Сергей Дуло, – двадцать первый век, а тут – тайное братство. И кому служат? Дьяволу! Средневековье какое-то… – Он выругался. – Сатанисты хреновы…

– Быть членом тайного ордена… не значит эмигрировать в Средние века… – В голосе Игоря слышалась убежденность. – Служить дьяволу гораздо проще… чем кажется… Для этого не нужно… грозить всему миру… – Он закашлялся. – Многие из вас… уже давно ему служат… обманывая по мелочам… прелюбодействуя… и подворовывая у ближнего… Смирись и не обманывай себя… Не будь нас… что останется в мире… кроме базаров и войн? – Игорь захрипел. – Надеюсь… что все было не зря…

– Нет, зря, – чуть слышно сказал Сергей.

– Зря?.. – Игорь задышал быстрее. И снова закашлялся. – Дневник сгорел?

– Не знаю. – В голосе Дуло сквозило безразличие.

– Тогда почему…

– Вы бы все равно не нашли библиотеку, а значит, не нашли бы и рукопись Нострадамуса.

– Прошу… – взмолился Игорь, – объясни…

– В дневнике не было сто первой страницы, где указано местонахождение либереи.

– Ты успел ее вырвать… – со свистом выдохнул Игорь.

– Нет.

– Тогда кто?

– Не знаю.

– Ты понял это еще там, на кладбище? – спросила Полина шепотом.

– Да.

– Теперь и я понимаю… Есть некоторые вещи… – Игорь явно слабел. – Некоторые таинственные вещи… которые должны оставаться нетронутыми… Если приблизиться к ним… они исчезают… Бог не играет в кости…

– Прошлой ночью скончалась Таисия Титовна, – вдруг сказала Полина.

– Что?.. – Слабый шепот совсем сошел на нет.

– Таисия Титовна умерла, – повторила Полина.

– Как она умерла?..

– Сердце.

– Тасичка… Не простились…

Игорь Бекешев, будто задыхаясь, глубоко вздохнул. В темноте повисла зловещая тишина.

Включив свет, Полина посмотрела на Игоря. Заметила вытекшие из его глаз слезы. Достав фляжку, склонилась над ним, но вдруг отдернула руку.

– Он умер.

Все молчали. В этот момент откуда-то сверху донеслись глухие удары. Это стучали в дверь бомбоубежища. Вспыхнул свет. Вячеслав, а за ним Сергей Дуло кинулись вверх по лестнице.

Глава 72

Живы не все

Первым наверх вынесли Игоря Бекешева. Его тело погрузили в фургон, где в пластиковых мешках уже лежали несколько трупов.

Во дворе стояли три пожарные машины, толкались медики и полицейские. Подтягивая за собой шланги, маячили пожарные. Дверь в ресторан полностью выгорела. Стекла первого этажа, впрочем, как и второго, были выбиты. Обуглившиеся изнутри комнаты зияли черным нутром. Пахло гарью, в воздухе летали кусочки пепла.

Полина подошла к стене и, уткнувшись в рукав, заплакала.

Сергей Дуло встал рядом. Поглаживая ее по голове, приговаривал:

– Успокойся… Все прошло… Все позади…

Она повернулась и глубоко вздохнула, а потом снова всхлипнула. Сергей погладил ее по лицу:

– Смотри, как испачкалась. Прямо трубочист… Огонь, вода и трубы, и снова огонь… Будем считать, пошли по второму кругу. – Он улыбнулся. – Одно ясно, профана внутри себя ты точно убила. Поздравляю, ты в числе посвященных.

Из обгоревшей двери вышел покрытый сажей Вячеслав.

– Ну, слава богу, живы…

– Живы, да не все, – сказал закопченный пожарный. – Целую ночь пластаемся. Светает уже, а все еще тлеет… – Мужчина вытер лицо.

– Где те, что остались живы? – спросил у него Дуло.

– Кто сильно обгорел, тех отправили в ожоговый центр. Но есть и такие, кто не пострадал. Так, надышались…

– Где они?

– Вон в том фургоне. – Пожарный кивнул в сторону автомобиля «Скорой помощи».

Сергей зашагал в указанном направлении, Полина поспешила за ним. У открытой двери фургона стояли спасатели. Внутри, накрывшись одеялами, сидели несколько человек. Их лица были черны. Одного из них Полина тотчас узнала. Это был Бурдов. Увидев следователя, он инстинктивно вздрогнул.

– Выжил, гаденыш… – сказал Сергей и сплюнул под ноги.

Полина обшарила глазами выживших. Кокорина среди них не было. Но на всякий случай спросила Бурдова:

– Кокорин жив?

– В больнице… – затравленно отозвался тот.

Она облегченно вздохнула: по крайней мере свидание отменяется. И снова спросила, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Много погибших?

Ей никто не ответил.

– Зачем же было закрывать дверь… – растерянно сказала Полина.

– По-видимому, это часть ритуала. – Дуло выпрямил спину и посмотрел в сторону сгоревшего ресторана. – Прав был Игорь Бекешев: Бог не играет в кости. А дьявол не любит, когда его используют в личных целях. Слишком много желающих получить с него дивиденды.

Пройдя через оцепление, они вышли со двора.

По всей улице Никольской стояли автомобили «Скорой помощи» и машины полиции с мигалками. В окрестных домах светились окна. Проснувшиеся от воя сирен жители, прижавшись к стеклам, глазели на это столпотворение.

Полина залезла в джип для того, чтобы переодеться. Дуло отошел в сторону. Хотелось курить, но сигареты закончились. Где-то под комбинезоном, в кармане, зазвонил телефон. Сергей посмотрел на часы, а потом принялся расстегиваться, чтобы достать мобильник.

– Слушаю, Филиппов.

– Помощь твоя нужна.

– Что еще?

– Вспомни, ты вел дело об убийстве Кравченко. Там еще Полина твоя…

– Ну?

– В общем, копнули это дело, а там такое…

– Рассказывай.

– Короче, Кравченко убили по заказу его личного помощника.

– Откуда стало известно?

– Охранник дал показания, он уже в изоляторе. Бурдова арестуют сегодня.

– Возьмут еще тепленького… с дымком, – усмехнулся Дуло. – От меня что нужно?

– Позвонить следователю, у него есть вопросы.

– Позвоню.

– Как там у тебя? – спросил Филиппов.

– Долго рассказывать. Приеду – тогда уж… Игорь Бекешев погиб.

– Черт!

– Он все рассказал. Или почти все.

– Но как тебе удалось?

– Он умирал.

– Ясно.

– Понимал, что умирает, вот все и рассказал. – Сергей Дуло достал коробок и зажег спичку. – Теперь я знаю, зачем той ночью он сам пришел в подземелье.

– Зачем? – Филиппов напрягся.

– Чтобы насладиться свершившейся местью.

– Тогда почему разозлился?

– М-да, вопрос… – Сергей, не мигая, смотрел на горящую спичку, пока пламя не обожгло пальцы. – Ах, черт… – он затушил огонь. – Понимаешь, Филиппов, Игорь Бекешев считал, что Алина сломала ему жизнь. Эта женщина была для него сущим наваждением. Идеей фикс. Он мечтал о ней много лет и после того, как она отвергла его еще раз, решил расправиться с ней. И тут желание совпало с необходимостью. Для того чтобы заставить Полину искать дневник, потребовалось убить Алину. И не просто убить, а так, чтобы указать направление поиска. Отсюда ритуал жертвоприношения, старинная одежда, лошадь с повозкой и, главное, гвоздь.

– Черт знает что такое…

– Игорь Бекешев был членом тайного ордена. Как, впрочем, и Максим. Только сдается мне, поиски дневника Стеллецкого для него только удобный предлог. Истинная причина убийства Алины Бекешевой – тривиальная месть ревнивого мужика. Но здесь возникает вопрос: если он видел казненную Алину в подземной комнате, зачем снова явился в отцовскую спальню? Для чего ему было так рисковать?

– У меня нет никаких мыслей, – вздохнул Филиппов.

– Невозможно представить, что он пришел в спальню только для того, чтобы в декабре месяце увидеть порхающего мотылька. И, заметь, его заставали там дважды. Первый раз – Юлия Палий. Второй раз – итальянец. И в том, и в другом случае Бекешев говорил про какую-то бабочку…

– Постой, – прервал его Филиппов, – про бабочку как раз я все разузнал.

– Ну, так что ж ты! – воскликнул Дуло. – Я места себе не нахожу, голову ломаю, а ты молчишь.

– Разговаривал я с подругой Алины, и она сказала, что у Бекешевой была татуировка в виде бабочки. На правой ягодице.

– Так вот о чем толковал Игорь… Ну, это многое объясняет. Только вот странно: когда я спрашивал у Дмитрия Андреевича, что могут означать слова его сына, тот сказал, что ничего ни о какой бабочке не слышал. Но ведь муж не мог не знать о существовании татуировки. Тем более если она сделана давно. О ней кричал Игорь Бекешев, когда семнадцать лет назад тайком прокрался в спальню отца и увидел Алину в его постели.

– Значит, Бекешев-старший в курсе, но зачем-то соврал.

– Вопрос – зачем? Что он скрывает? – Дуло помолчал. – Ты все выведал у подруги Бекешевой? Может быть, она еще что-то знает?

– Все. То, что узнал, целиком и полностью ее заслуга. Не женщина, а говорильная машина. Чего только не наплела! Про подругу, которая вышла замуж за миллионера, про тетку, у которой гланды, про то, какой у Алины в волосах сильный пигмент. Она была у покойной по совместительству парикмахершей…

– Постой, какой такой пигмент у блондинки? – спросил Дуло. – Полнейший бред!

– Алина Бекешева была брюнеткой, – удивленно заметил Филиппов.

– Я видел труп Алины Бекешевой в тот день, когда ее выловили из реки. На самом деле она была блондинкой, но красила волосы в темный цвет. Тогда я еще подумал, что чаще бывает наоборот, скорее брюнетка выкрасится в блондинку.

– Та-а-а-а-ак… – выразительно протянул Филиппов.

– Короче, срочно звони Ошарову и спроси у него про татуировку на теле убитой.

– Жди.

Сергей Дуло развернулся и начал ходить взад и вперед. Наконец его мобильный снова запиликал.

– Василич… – Голос Филиппова звучал глухо. – Ответ однозначный: никакой бабочки на теле убитой нет.

– Так что ж ты, сам не видел в протоколе осмотра?

– Виноват…

– Выходит, вместо Алины Бекешевой похоронили другую женщину?

– Но ведь ее опознали, – попробовал возразить Филиппов.

– По фотографии. Секретарша из жилищной конторы. Она видела Алину всего несколько раз. Могла ошибиться.

– А Бекешев? Он видел ее в мертвецкой.

– Соврал. Это по его желанию убитую хоронили в закрытом гробу.

– Но кого же похоронили вместо Алины?

– Не догадываешься? – Сергей помолчал. – Вместо Алины Бекешевой похоронили Юлию Валерьевну Палий. Этим и объясняется несоответствие показаний по поводу даты ее отъезда и то, что домой к матери она так и не вернулась. Дарина Белаш, горничная Бекешевых, охарактеризовала Палий как жадную, злую и завистливую женщину, которая во всем подражала хозяйке и старалась на нее походить.

– И поэтому, будучи блондинкой, красилась в темный цвет, – догадался Филиппов.

– У погибшей женщины была косметическая операция на нос и коррекция подбородочной части. Кроме того, она увеличивала себе грудь. Не удивлюсь, если все это финансировалось Бекешевым. По-видимому, он тоже не возражал, чтобы любовница напоминала ему жену. По общему мнению, Алина Бекешева была очень красивой женщиной.

– Почему была? – тихо спросил Филиппов.

– Ты прав, если убили Палий, значит, Алина жива… Послушай! – воскликнул Дуло. – Ты понял, да?! Ты понял?!

– Что?

– Почему разозлился Игорь и для чего его понесло наверх, в отцовскую спальню?

– Почему? – Филиппов соображал туго.

– Потому, что он ожидал увидеть Алину, а вместо нее увидел Палий!

– Точно! Выходит, той ночью Алина спала в своей комнате на втором этаже…

– А Палий в постели Бекешева.

– И когда Рогов с Резником пришли за Алиной, они явились в его спальню и схватили Юлию. Ни тот, ни другой не знали жену хозяина. Водитель видел ее всего раз, да и то на расстоянии.

На несколько мгновений оба собеседника замолчали. Потом Филиппов спросил:

– Куда же подевалась Алина Бекешева?

– Это наверняка знает только Дмитрий Андреевич, – сказал Сергей Дуло. – Уверен, исчезновение Алины – его рук дело.

Несколько мгновений в трубке слышалось только дыхание, потом Филиппов отчетливо проговорил:

– Что будем делать, Василич? Опять эксгумация?

– Пока подождем. Здесь нужно разобраться до конца. К вечеру буду в управлении. Жди.

Сергей Дуло нажал кнопку отбоя и сунул телефон за пазуху. И, увидев, что Полина переоделась, двинулся к машине. Сам скинул комбинезон и сменил обувь. Надев свою куртку, забрал диггерскую амуницию и понес ее к «Лендроверу».

Навстречу вышел Вячеслав. Забрал снаряжение и кинул его в багажник. К ним подошла Полина.

– Спасибо тебе за все… – она обняла его.

Он тоже обнял ее и, похлопав по спине, прошептал:

– Звони, если что.

Оставив Полину, диггер по-дружески пожал руку Сергея.

– Всякое в моей жизни бывало, но такое – впервые, – сказал он.

Попрощавшись, все разошлись по машинам.

– Что случилось? – Полина изучающе смотрела в глаза Дуло.

– С чего ты взяла?

– Вижу по твоему лицу.

– Ничего. Сейчас едем на квартиру к Бекешеву. Я зайду, а ты подождешь в машине.

– Я тоже пойду с тобой, – заявила Полина.

– Нет.

– Я с тобой! – Она решительно не желала уступать.

– Все, Полина, все… – Дуло завел двигатель. – Бекешев должен узнать о гибели сына. Поверь, это будет тяжелый разговор.

Глава 73

Что было дальше

– Это я, Сергей Дуло. Извините, что рано. Нам нужно поговорить. – Сергей стоял у двери подъезда и говорил во встроенный микрофон.

– Проходите, – раздался голос Дмитрия Андреевича.

Запищал сигнал зуммера, и дверь отворилась.

Бекешев стоял на лестнице, ожидая, пока войдет Дуло. Он был одет так, будто куда-то собрался. Мужчины пожали друг другу руку.

Приняв у гостя куртку, Дмитрий Андреевич на мгновение замешкался. Потом сказал:

– Вероятно, я должен облегчить вашу задачу. Мне уже сообщили о гибели Игоря.

– Сообщили? Но кто? – Дуло недоверчиво посмотрел в глаза Бекешева.

– Неважно. Идемте в мой кабинет… – Он повесил куртку и пошел вперед по коридору.

Усевшись в кресло, Бекешев замер.

– Когда ваш сын умирал, я был рядом… – начал Дуло.

– Сергей Васильевич, – Бекешев глубоко вздохнул. – Вы не обидитесь, если я попрошу вас ни о чем не рассказывать?

Следователь обескураженно замолчал. Потом сказал:

– Не обижусь.

– Спасибо. А теперь я готов ответить на ваши вопросы.

Сергей Дуло ожидал чего угодно, только не этого. Сейчас любой заданный вопрос мог показаться неуместным или даже кощунственным.

– Как скажете. – Он огляделся. – Есть у вас сигареты?

Бекешев придвинул пачку и пепельницу:

– Прошу…

Закурив, Дуло в упор посмотрел на Бекешева.

– Дмитрий Андреевич, расскажите, как все было на самом деле.

– Что вы имеете в виду?

– Как все было в ночь, когда произошло первое убийство.

– Я уже много раз вам рассказывал.

– Хорошо, давайте я помогу вам.

Бекешев откинулся в кресле и выжидающе наблюдал за следователем. Сергей Дуло продолжил:

– Вы приехали в два часа ночи. Дверь спальни была заперта. Когда вы открыли дверь…

– Алины там не было, – сказал Дмитрий Андреевич.

– И я знаю, почему.

Бекешев едва заметно вздрогнул.

– Потому что в это время она спала в своей комнате на втором этаже, – заметил Сергей.

Переменившись в лице, Бекешев осторожно спросил:

– Откуда вам это известно?

– Какая разница… Рассказывайте дальше. Куда вы дели Алину?

Задумавшись, Бекешев смотрел перед собой. Он помолчал с минуту, а потом медленно заговорил:

– Мы заранее договорились, что Юлия будет ждать меня в моей спальне. Когда я вошел в комнату, вход в подземелье был открыт. Я сразу понял: случилось что-то ужасное, и что на самом деле убийцы приходили не за ней, а за Алиной. Нечто подобное должно было случиться, несмотря на то, что я предпринимал все возможные меры, чтобы защитить жену.

– Вы имеете в виду историю с дневником Стеллецкого?

– Да. Я знал, что поиски не прекращаются. Но не предполагал, что все закончится так страшно.

– Вы догадались, кто рассказал убийцам о существовании подземного хода?

– Я не буду отвечать на этот вопрос. Даже теперь, когда Игорь мертв…

– Что было дальше?

– Я поднялся наверх, разбудил Алину и вывел ее через подземный ход на кладбище. Сам тем же путем вернулся домой, взял машину и поехал в Прилуцк.

– Постойте! – Сергей Дуло озадаченно уставился на Бекешева. – А почему я не видел в подземном ходе ваших следов?

Дмитрий Андреевич чуть заметно усмехнулся.

– Вероятно, потому, что их там уже не было. Ту пыльную колею, которую вы приняли за след тела убитой, сделал я, стирая наши с Алиной следы.

– Ловко. Вы не задумывались о том, что преступники могли оставаться в подземелье? – спросил следователь.

Бекешев устало потер лоб.

– Конечно же, рисковал, но у меня не было выбора. Я боялся повторного покушения на Алину. Знал, что, начав, они уже не остановятся, ее все равно найдут и убьют.

– Итак, вы взяли машину. Что было потом?

– Домашним сказал, что еду искать Алину, а сам поехал в Прилуцк. Там высадил своего шофера, и тот уехал в Александров первым автобусом. Это был второй водитель, сменщик Рогова.

– Дальше…

– Я забрал Алину с кладбища и повез ее в Москву, в аэропорт. Купил билет и посадил на самолет.

Дуло придвинул бумажный лист.

– Пишите номер рейса и город, куда она улетела.

Дмитрий Андреевич взял лист и свернул его пополам. Потом еще и еще раз…

– В чем дело? – спросил Дуло.

– Нет.

– Не понял…

– Я не верю вам. – Бекешев твердо смотрел на следователя. – Я не верю никому. Как только они узнают, где Алина, ее убьют.

– Дневник уже найден, он в руках ордена. Больше бояться нечего.

– Я никому не скажу, где Алина.

– Даже ее сестре?

– Даже ее сестре. И не пытайтесь меня удивить. Я с самого начала знал, кто такая Полина Свирская.

– Но вы же понимаете, Алину легко найти через службу паспортного контроля.

– Попробуйте. У Алины есть второе гражданство. Из России она вылетела под другим именем. – Бекешев опустил голову. – Хотя, по большому счету, боюсь, и это ее не спасет…

– Куда вы дели вещи и документы Юлии Палий?

– Зачем они вам? – устало спросил Бекешев.

– У вашей любовницы есть мать, которая ждет свою дочь… – Следователь говорил жестко.

– Понимаю. В то утро я сказал домашним, что Юлия рассчиталась и уехала. Вещи спрятал на чердаке. – Бекешев грустно покачал головой. – Вероятно, теперь вам придется делать эксгумацию?

– Вероятно, придется.

– А мне – хоронить Игоря… – Лицо Бекешева перекосилось. – Я сломал им жизнь. И дорого за это плачу.

Сергей Дуло встал и направился к выходу. У двери он обернулся.

– Дмитрий Андреевич, ответьте мне на последний вопрос.

– Задавайте.

– Из-за чего вы поссорились с Николаем Троицким незадолго до его смерти?

Дмитрий Андреевич удивленно поднял глаза. Последовала долгая пауза.

– Это касается только нас двоих. – Ответ Бекешева прозвучал конкретно и по-деловому. – Прощайте.

Дуло вышел на улицу и сел в машину.

– Как думаешь, кто вырвал из дневника сто первую страницу? – спросила его Полина.

– Не знаю.

– И все же… Значит, есть еще шанс?

– Есть.

Полина вздохнула.

– Не хочу ехать домой…

– А кто тебе сказал, что я отпущу тебя хоть на минуту? – Сергей взял ее руку.

– Правда? – Она заглянула ему в глаза.

– Я не могу любить женщину, не собираясь прожить с ней всю жизнь. – Дуло вытер с ее щеки полоску сажи, а потом взглянул на часы. – Теперь едем…

– Куда?

– До обеда мне нужно быть в Александрове.

– Зачем?

– Забрать рапорт об увольнении.

Полина, прищурившись, улыбнулась:

– Значит, опять служба?

– Опять.

– И ты постоянно будешь пропадать на работе?..

– Буду.

– Ну и ладно. – Она откинула солнцезащитный козырек и, заглянув в зеркало, сказала рассудительным тоном: – По крайней мере у меня будет время повесить в твоем доме шторы.

Глава 74

Два месяца спустя

Следующие два месяца Сергей Дуло и Полина Свирская жили в Александрове. Они старались не вспоминать о случившемся, даже когда слышали по телевидению насквозь лживые сообщения о том, что случилось в подвале ресторана «Иллюминатор» на Никольской.

Полина изредка выезжала в Москву, чтобы проверить, хорошо ли идут дела в галерее.

Сергей продолжал службу.

Его александровская квартира приобрела вполне подобающий вид: преобразования коснулись не только заклеенных газетами окон.

Отец Полины вскоре выздоровел и к весне они с тетей Катей, как всегда, перебрались жить на дачу.

По делу об убийстве Юлии Палий, профессора Терещенко, нянечки детского дома в Беляеве и повара Джанпаоло Вендетти были задержаны несколько человек. Расследование передали в другое ведомство, но оно не слишком пошло вглубь. Вероятно, об этом кто-то вовремя позаботился.

В марте Сергея Дуло перевели в Москву. Вместе с Полиной они поселились в квартире на Шелепихинской набережной. В том же месяце следователь взял отпуск и предложил Полине поехать на море вдвоем. Получив согласие, он сам позаботился о путевках.

Ранним утром Полина с Сергеем прибыли в аэропорт Домодедово. В семь прошли регистрацию и в половине девятого сидели в самолете, а после обеда уже заходили в свой номер-люкс с прекрасным видом на бирюзовое море.

Весь день провели на пляже. Заметив, что некоторые из женщин заглядываются на Сергея, Полина даже устроила сцену ревности.

Вечером они отправились в ресторан, который находился рядом с отелем. Ожидая заказ, Дуло все время хватался за сигареты.

Напомнив ему про обещание меньше курить, Полина заметила, что он все время глядит на часы.

– Ты куда-то собрался?

– Нет.

– Ничего не случилось?

– Ничего. – Дуло рассеянно улыбнулся. Однако через несколько минут сказал: – Я ненадолго, – и вышел из ресторана.

Прошло полчаса, заказанная пицца остыла, а Сергея все не было. Положив на стол деньги, Полина покинула ресторан.

Вернувшись в отель, она сразу заметила на диване в глубине холла Сергея. Он был с женщиной.

Решительно вскинув голову, Полина направилась прямиком к ним.

– Будем знакомы, – она протянула руку, – я Полина, жена этого донжуана.

Женщина подняла на нее испуганный взгляд и ответила слабым рукопожатием. Она была бледна и выглядела больной. Однако показалась Полине слишком красивой, чтобы не принимать ее во внимание.

– Тебе лучше сесть, – мягко сказал Сергей.

Полина послушно села, продолжая рассматривать темноволосую красавицу.

– Я не услышала вашего имени, – проговорила Полина. – Кто вы?

Женщина молчала и, не отрываясь, смотрела ей в лицо.

– Алина… – она слабо всхлипнула.

– Спокойно! – Сергей Дуло тронул Полину за руку. – Это твоя сестра. Она осталась жива. Там, в доме Бекешева, вместо нее погибла Юлия Палий. Дмитрий Андреевич отправил Алину в Дубай, но и здесь по приказу ордена ее пытались убить. К счастью, все обошлось. Преступники уже пойманы.

Рыдая, сестры бросились навстречу друг другу… Со всех сторон за ними наблюдала изумленная публика.

Дуло встал с дивана и, достав сигареты, отошел в сторону. К нему приблизился высокий араб.

– Али, – представился он, протянув руку.

– Сергей Дуло, – ответил рукопожатием следователь. – Но можешь звать меня просто Сергей.

Эпилог

Верхний этаж московского особняка, где на первом этаже находилась квартира Бекешева, пустовал третий месяц. Нефтяной князек не спешил возвращаться из своих сибирских владений.

«Сегодня – опять один. Один в целом доме», – тяжело вздохнув, Бекешев заглянул в холодильник. В нем не было ничего, что бы хотелось съесть. Он открыл боковую дверь кухни и спустился в подвал. Пройдясь вдоль полок с консервами, вспомнил Таисию Титовну.

«Никто не сможет засолить огурцы так, как она…»

Заветных банок оставалось все меньше, и не было никакой надежды, что осенью здесь появятся плоды нового урожая.

Дмитрий Андреевич взял открывалку, вскрыл банку и запустил туда пальцы. Подцепив огурец, сунул его в рот. Продолжая жевать, прошел к рукомойнику и вымыл руки.

Направившись к лестнице, остановился и, неожиданно развернувшись, шагнул к шкафчику, где хранились слесарные инструменты. Сдвинул его, открыл узкую дверь, щелкнул выключателем и начал спускаться вниз по винтовой лестнице…

Бекешев вернулся спустя сорок минут. Под мышкой он нес книгу в деревянной обложке с позеленевшими от времени металлическими уголками. Выключив свет, Дмитрий Андреевич задвинул шкаф на место.

Он зашел в кабинет и поставил на стол банку с огурцами. Рядом с ней положил книгу. Сел в кресло и взял в руки большую лупу. Раскрыв книгу на середине, достал из нее тетрадный, исписанный мелким почерком листок и отложил его в сторону. В нижней части странички был нарисован какой-то план, а наверху стояли цифры 101.

Затем Бекешев вынул из книги еще один пожелтевший лист и, приблизив лупу, перевел с французского первую витиеватую строчку:

«От Духа Божественного душа предвидение получила. Доверяю лишь узкому кругу глаз, но иные дальнозоркие увидят…»

Дмитрий Андреевич выловил из банки огурец и, сунув его в рот, громко хрустнул. Затем, переместив лупу в конец текста, прочел:

«De Maistre Мichel Nostradamus

Salon, 1566 an, Juin 30»[3].

Сноски

1

Пешня – маленький лом для прорубания льда при зимнем рыболовстве. (Здесь и далее примечания автора.)

2

Закладная – металлическая деталь (в данном случае металлический прут), закладываемая в конструкции до бетонирования для крепежа дополнительных элементов.

3

Мастер Мишель Нострадамус. Город Салон, 1566 год, 30 июня (фр.).

Content

Анна Князева
Хранительница царских тайн

Пролог

Глава 1 Два лаптя по карте

Глава 2 Бессмысленная бутафория

Глава 3 Вне зоны

Глава 4 Грачев

Глава 5 Гвоздь программы

Глава 6 Первое совещание штаба

Глава 7 В орбите военных действий

Глава 8 Эмираты

Глава 9 Полиция уже здесь

Глава 10 Я вас не звал

Глава 11 В ту ночь она спала у себя

Глава 12 Пропажа

Глава 13 Прошу, найдите того, кто ее убил

Глава 14 Цветные сны наяву

Глава 15 Шопинг с привкусом крови

Глава 16 Вот это мужик…

Глава 17 Проклятие фараонов

Глава 18 Убит выстрелом в голову

Глава 19 Преисподняя

Глава 20 Лучший способ борьбы с искушением

Глава 21 Наедине с вечностью

Глава 22 Semper ante

Глава 23 Одно лицо На все случаи жизни

Глава 24 По законам драматургии

Глава 25 Совсем не опасен

Глава 26 Свидетельница в кавычках

Глава 27 Страшная находка

Глава 28 Мужчина, который сломал ее жизнь

Глава 29 Кровопийственный град

Глава 30 Средневековое мракобесие

Глава 31 Саламандра

Глава 32 Желание женщины – закон

Глава 33 Собирательный образ

Глава 34 Серый чемодан

Глава 35 Кто?

Глава 36 Слово о великом искомом

Глава 37 Охота на крабов

Глава 38 Медные трубы

Глава 39 И темные воды нила

Глава 40 Чудаевский пациент

Глава 41 Тереха

Глава 42 Беляевский детский дом

Глава 43 Погоня

Глава 44 Последнее право

Глава 45 Полиглот Тимофей

Глава 46 Склиф

Глава 47 Полине полтора годика

Глава 48 Рыцари невидимой власти

Глава 49 Стеклянные брызги

Глава 50 Когда нет сил заплакать

Глава 51 Он уехал

Глава 52 Навстречу опасности

Глава 53 Договор

Глава 54 У каждого свои стимулы

Глава 55 Залог

Глава 56 Похолодало…

Глава 57 Он ни при чем

Глава 58 Прав был Ошаров

Глава 59 Тот, кто предпочитает «Бриони»

Глава 60 Чемпион по душамбинскому слалому

Глава 61 Усопшая не возражает

Глава 62 Не ваше дело знать времена и сроки

Глава 63 Земля – она твердая

Глава 64 Я тоже его узнал

Глава 65 Пятьдесят на пятьдесят

Глава 66 Самое прекрасное – это тайна

Глава 67 «I»

Глава 68 Рогов и Резник

Глава 69 Проспер-говночерпий

Глава 70 Пусть тело мое будет сожжено

Глава 71 У нас миллион лиц

Глава 72 Живы не все

Глава 73 Что было дальше

Глава 74 Два месяца спустя

Эпилог

Сноски