Ольга Морозова

Кошка

Я тщательно готовился к приходу Клары. Довольно странное имя, но я начинал привыкать. Мы виделись всего пару раз, да и то на улице. Заходили в кафе, выпили кофе. Я ничего про неё не знал, а она особенно не рассказывала. Я даже не знаю, зачем я с ней встречался и зачем пригласил её домой. Во время наших встреч она, в основном, отмалчивалась и украдкой посматривала на часы. Когда я, наконец, набирался смелости, чтобы пригласить её к себе на чашечку кофе, она вдруг вспоминала, что у неё есть неотложное дело, и быстро прощалась. Мои слова так и оставались внутри меня, невысказанными. Раздосадованный, я заказывал бутылку красного вина и в одиночестве выпивал её. Я, естественно, мог позвонить одной из своих многочисленных подружек, и любая была бы рада скрасить моё одиночество, но я не хотел. Я был весь во власти Клары, и это не отпускало меня ещё на протяжении нескольких дней после такого свидания. Я грустил и тосковал, не зная, куда себя деть. Мои друзья многозначительно крутили пальцем у виска, но я ничего не мог с собой поделать. Молчаливая недоступная Клара влекла меня куда больше, чем мне хотелось бы в этом признаться.

В этот раз она позвонила сама, после моего довольно продолжительного молчания. Мне удалось убедить себя, что все встречи ни к чему хорошему не приведут, кроме разочарования и приступов меланхолии. Я решил вернуться к нормальной жизни, немного хандрил. В этот момент раздался звонок, и я услышал её голос. Это было несколько неожиданно, и я растерялся. Она спросила, куда я пропал, и почему не звонил ей? Я осмелел и пригласил её к себе. Сказал, что немного приболел, и поэтому не могу пойти с ней погулять. К моему удивлению, она согласилась, пообещав прийти вечером, когда освободится. Она не назвала точное время, но, так как я был дома, это не имело особого значения.

Я расставил тарелки, достал столовое серебро, поставил на середину стола старинный подсвечник. Я не собирался её удивлять чудесами кулинарии, но почему-то мне показалось, что такая обстановка будет соответствовать образу Клары. Темнота, рассеянная лишь пламенем свечей, хрустальные фужеры — всё так таинственно, как и сама девушка. Я даже замер в предвкушении, показавшись сам себе средневековым рыцарем, дожидающемся прекрасную незнакомку. За окном уже стемнело, а Клара всё не шла. Я позвонил ей, но телефон не отвечал. В лёгком возбуждении я мерил шагами квартиру, как вдруг мне показалось, что кто-то тихо ступает по полу. Я жил один, поэтому звук немного напугал меня. Осторожно пройдя в том направлении, я оказался в спальне. Звук прекратился, и я с облегчением подумал, что мне показалось. Видимо, ожидание так подействовало на меня, что начало чудиться невесть что. Я хотел было выйти, но тут в углу, возле балкона, снова услышал шорох. В панике я нажал выключатель, загорелся свет, и я увидел на коврике возле кровати небольшую чёрно-белую кошечку. Свет испугал её, она выскочила в открытую балконную дверь, и уселась на перилах. Я рассмеялся:

— Как ты меня напугала! — И погрозил ей пальцем.

Она мяукнула в ответ и начала умываться. Я хотел закрыть балкон, но было очень душно, и я махнул рукой — в конце концов, это всего лишь кошка. Потом сел на кровать, немного перевести дух, и незаметно заснул. Я провалился в какую-то чёрную яму, то ли сон, то ли явь. Мне не хотелось пропустить Клару, но я не в силах был подняться с кровати. Кошка спрыгнула с перил и вошла в комнату, я хотел её прогнать, но не смог пошевелиться. Она влезла на кровать и стала тереться об меня и мурлыкать. Прикосновение тёплой мягкой шерсти было приятно, и моя рука непроизвольно поднялась, чтобы погладить животное. Это монотонное занятие, очевидно, подействовало на меня умиротворяющее, и я снова уснул, на этот раз крепко. Сколько я спал, не знаю, но когда открыл глаза, но кровати сидела Клара и тихо улыбалась.

— Как ты вошла сюда? — спросонья я ничего не мог понять.

— Ты же сам меня пригласил.

— Прости, я ждал, ждал и уснул. Тут ещё эта кошка…

— Какая кошка?

Я пожал плечами.

— Откуда мне знать? Забралась на мой балкон, потом в комнату. Может, соседская? Не заметил, как уснул. И всё-таки, как ты вошла?

— Через дверь. Она была не заперта.

— Господи, неужели я забыл закрыть? Вот дурак!

— Не ругай себя, всё же к лучшему. Если бы ты запер её, я бы не смогла войти, и вечер был бы испорчен.

— Верно. Тем более, что у меня и брать-то нечего, — я расслабленно засмеялся. — Ты прекрасно выглядишь!

На Кларе было чёрное платье с глубоким вырезом и белые жемчужные бусы. Руку украшал жемчужный браслет, а на ногах были чёрно-белые туфли. Тёмные волосы тщательно убраны в причёску, а немного раскосые зеленоватые глаза искусно подкрашены. На миг мне показалось, что в её чертах проступила кошачья морда, но я прогнал это наваждение — Клара была выше всяческих похвал. Я вскочил с кровати, вспомнив о своих обязанностях хозяина.

— Пройдёмте, сударыня! — я шутливо поклонился ей и предложил свою руку.

Мы торжественно вошли в кухню, где я посадил Клару на стул и зажёг свечи. Я налил вина в бокалы, мы чокнулись и выпили. Тепло от выпитого приятно разлилось по телу, и я расслабился. Все движения Клары были настолько отточены и изящны, что я любовался ею, забыв обо всём. Она молчала, по обыкновению, украдкой разглядывая меня. Я пододвинул ей конфеты и пирожное.

— Извини, я не умею готовить. Но я думал, что все девушки любят сладкое.

Клара взяла конфету из коробки и положила её рот.

— Очень вкусно. Не переживай. Я люблю сладкое, как все девушки. А так поздно вечером я всё равно не ем.

Я посмотрел на часы. Было около половины двенадцатого.

— Я думал, ты придёшь пораньше.

Клара пожала плечами.

— Сейчас ещё совсем не поздно для романтического свидания. Ты устал?

Мне стало неловко. Может, она хотела остаться? Я смутился от собственных мыслей. Почему-то я не мог представить, что лежу с ней в постели.

— Нет, что ты! Я совсем не устал. Я просто очень рад твоему приходу, вот и несу всякую чушь.

Клара обвела глазами мою комнату.

— У тебя мило. Ты один живёшь?

— С некоторых пор, да. Мама умерла несколько лет назад от болезни, отца не было. Точнее, конечно, был, но я его не знаю. Мама считала эту тему запретной. Я даже не знаю, кто он и жив ли сейчас. Не пойму, чем он так насолил ей, что она не разрешала себе даже помнить о нём…

— Не бери в голову, — Клара отпила вино, — это совершенно неважно. Главное, у тебя есть мать. Вернее, была. Она заботилась о тебе, любила тебя. Что тебе ещё нужно? Если она не говорила о твоём отце, значит, у неё были веские причины.

— Может, ты и права. Тем более сейчас узнать это всё равно нет никакой возможности.

— У тебя больше нет родственников?

— Почему, есть, тётя. Она живёт здесь недалеко. У неё своя квартира. Детей нет. Она старая дева. Я иногда навещаю её. Но, похоже, и она ничего не знает. Или дала обет молчания. Ну, да что об этом. Расскажи о себе. Мы давно знакомы, а я ничего о тебе не знаю. — Я взял её тонкую руку с остро отточенными коготками в свою, и легонько сжал.

Клара не убрала руку, и я позволил себе надеяться на более близкие отношения. Возможно, не сегодня, но в будущем.

— Мне и нечего сказать. Просто живу. Сама по себе.

— Где ты работаешь?

— Сейчас помогаю одной женщине по хозяйству. Скрашиваю одиночество. Потом не знаю. Работа для меня не главное. Только средство заработать на жизнь.

— Тебе везёт. А я вот целыми днями парюсь в конторе, пытаюсь делать карьеру.

— Ты же мужчина. Это нормально, — Клара откусила пирожное.

В призрачном свете свечи мелькнули мелкие белые зубки. Наверное, вино ударило мне в голову, потому что я схватил руку Клары и начал покрывать её жаркими поцелуями. Кожа на руке была очень нежной, и я распалялся всё больше. Коготки, впившиеся мне в плечо, отрезвили меня, и я, бормоча извинения, рухнул на свой стул.

— Не стоит сейчас, — Клара смотрела мне прямо в глаза. — Не время.

— Но у меня есть надежда? Скажи… — голос у меня охрип и дрожал.

Клара улыбнулась.

— Возможно, есть. Покажи мне свою спальню.

Я пошёл первым, Клара за мной. За спиной раздавался стук её каблучков по паркету, каждый раз отдававшийся во мне замиранием сердца.

— Вот, смотри, — я открыл дверь. Огромная кровать с балдахином показалась мне верхом вульгарности. — Тут была кошка. Может, сидит на перилах? — я хотел отвлечь её внимание, надеясь, что она не подумает ничего такого. Кошки нигде не было.

Я вышел на балкон и посмотрел вниз.

— Убежала.

Потом вернулся в комнату. Клара сидела на кровати.

— У тебя прекрасная кровать. Обожаю такие!

— Тебе, правда, нравится? — у меня отлегло от сердца.

— Конечно. Как в королевских покоях. Принеси по бокалу вина, выпьем здесь.

Я мигом развернулся, и, окрылённый, полетел в столовую наливать вино. На мгновение мне показалось, что Клара передумала ждать и готова заняться любовью прямо сейчас. Хоть я и чувствовал страх, голова у меня кружилась от волнения. Когда я вернулся, Клары в спальне не было. Ветер трепал занавеску на окне, но от девушки не осталось и следа. «Чёрт, — подумал я, — обманула!» Затем выскочил на балкон, надеясь увидеть её удаляющийся силуэт, но увидел только кошку, метнувшуюся в кусты.

Почувствовав себя круглым дураком, я разделся и лёг спать. В конце концов, что ещё можно было ожидать от первой встречи? Честно сказать, глупо было надеяться, что она прыгнет ко мне в постель.

Утром я неожиданно вспомнил, что проспал всю ночь с открытой дверью. Выходя на работу, я нажал на ручку, но дверь не поддалась. Я повернул вертушку замка, и с удивлением обнаружил, что он закрыт. «Господи, — подумал я, — совсем потерял голову. Нужно взять себя в руки, иначе сойду с ума. Даже не помню, как закрывал дверь!» Я вышел из дома, твёрдо решив никому не рассказывать подробности нашей встречи.

На работе я не мог ни о чём думать, кроме Клары. Был очень рассеян, и шеф сделал мне замечание. Я пропустил его мимо ушей, занятый своими мыслями. Мне вспоминалось наше с Кларой знакомство.

Это произошло где-то в конце апреля. Было уже очень тепло, и деревья покрылись лёгкой зеленоватой дымкой. Мы отмечали юбилей одного из наших сотрудников в небольшом кафе на окраине города. Кафе было очень милым и уютным, и мы веселились от души. Я изрядно выпил тогда, и вышел на улицу покурить и немного освежиться. Со мной вышел кто-то ещё, мы разговаривали, сидя на резной скамейке на одной из дорожек, опутывающих наше заведение. Незаметно я остался один, держа в руке недокуренную сигарету. Было прохладно, но вечерний воздух так благотворно действовал на мой разгорячённый разум, что я решил посидеть ещё немного. Неспешно курил, рассматривая окрестности, хотя было уже темно, и мало что можно было увидеть. На какой-то миг я, очевидно, сильно погрузился в себя, или задремал, потому что не заметил, как рядом со мной очутилась девушка. Я просто почувствовал, что что-то изменилось в окружающем пространстве, и повернул голову. Она сидела поодаль от меня, так что я с трудом мог её рассмотреть в темноте. Поздоровался из вежливости, она ответила. Я спросил её имя, она назвалась Кларой. Тогда я подвинулся поближе. Клара была довольно привлекательна. Прямые чёрные волосы, немного удлинённые глаза, стройная фигура. Вообще она вся выглядела очень грациозно и благородно. Девушка сильно отличалась от моих приятельниц, потому заинтересовала меня. Мужчин обычно влечёт всё необычное, тем более подогретых алкоголем. Я спросил, как она очутилась здесь? Она ответила, что просто гуляет, а на скамейку села передохнуть. Но побоялась сесть на соседнюю скамейку, потому что та совсем в темноте, и ей страшно. Но если мне неприятно её соседство, то она может уйти. Я в испуге остановил её, заверив, что ничего более приятного в моей жизни не было. Мы поболтали ещё немного о всяких глупостях, и она сказала, что ей нужно идти. Я спросил, не оставит ли она мне свой телефон, чтобы мы могли увидеться ещё? Она написала мне его на клочке бумаги, который вынула из сумочки. Так же внезапно, как и появилась, она поднялась и ушла, а я ещё долго смотрел ей вслед.

Через несколько дней я позвонил ей, и пригласил на свидание. Так началось наше знакомство, апогеем которого на настоящий момент стала встреча у меня дома.

Из транса меня вывел звонок моего личного будильника, извещавшего об окончании рабочего дня. Я поплёлся домой, не зная, чем бы заняться сегодня вечером. Вдруг стала приятна моя хандра, и я решил просто поваляться на диване. День, другой, третий, как получится. В это время я собирался периодически звонить Кларе, потому что хотел видеть только её.

Дома меня ждал сюрприз. На подоконнике в спальне опять сидела вчерашняя чёрно-белая кошечка. Я не сразу её заметил, потому что убирался в столовой и немного перекусил. Увидев меня, кошка не убежала, а пристально уставилась на меня. Балконная дверь была закрыта, но с утра я оставил открытой форточку, и так она, очевидно, пробралась в дом.

— Ну, что ты от меня хочешь? Где твои хозяева? Тебя что, не кормят? Может, налить молока? — я сделал жест, показывающий, что готов напоить её.

Кошка возмущённо мяукнула.

— Видишь, не хочешь. А что тогда? Уходи, я не очень люблю кошек. И вообще, мне не до тебя. Кыш-ш! — я махнул на кошку рукой, призывая убираться.

Кошка спрыгнула с подоконника, но не побежала, а грациозно пошла в сторону балкона. Я открыл ей дверь, и она вышла на балкон, откуда прыгнула на перила. Дальше я не стал её сгонять, решив, что этой дистанции будет достаточно. Вернувшись в комнату, я взял в рот сигарету, лёг на кровать и включил телевизор, собираясь действовать согласно намеченному плану, и предаться ставшей столь сладкой мне хандре.

Я тихонько потягивал пиво из кружки, погрузившись в мир грёз. Клару я представлял кем-то вроде Золушки, затюканной злобной мачехой, которая не позволяет ей сделать лишнего шага. Она с утра до ночи гнёт на неё спину за нищенскую зарплату, не имея почти ни минуты свободного времени. Поэтому она и не берёт трубку телефона, боясь, что её разговоры могут быть услышаны, и у неё отберут ещё и телефон. Иногда, когда хозяйка уходит по делам надолго, или уезжает, девушка позволяет себе небольшие вольности, вроде визита ко мне. Я только не мог придумать, зачем же она там работает, и почему не уйдёт? Видимо, на то есть особые причины. Может, это её родственница, обещавшая ей богатое наследство, если она выдержит испытание, проявляя чудеса терпения? Но потом я с сожалением отбросил эту мысль, потому как Клара в образе Золушки совсем не укладывалась у меня в голове. Мысли незаметно перетекли в другое русло, я начал подумывать о том, не позвонить ли кому из приятелей и не сходить ли выпить в ближайший бар? Несколько раз я брал телефон, размышляя о кандидатуре, но, не найдя достойной, клал его на место. От сильного порыва ветра балконная дверь захлопнулась, прищемив кусок шторы. Начиналась гроза, и я побежал закрывать окна. На улице страшно грохотало, пошёл сильный ливень, похоронив все мои размышления о вечере в баре. В конце концов, я решил найти фильм и посмотреть его в одиночестве. Почему-то я подумал о кошке, которая может остаться на улице и вымокнуть до нитки. Но потом абсурдность этой мысли рассмешила меня. Кошка может залезть в любой подвал и переждать там. Какой же я дурак! И чего только не лезет в голову человеку, которому нечем заняться в свободный вечер. Я опять улёгся на кровать.

В дверь постучали. Я никого не ждал, и был страшно удивлён. Никто из моих друзей не имел привычки приходить без приглашения, зная мой образ жизни. Обычно о визитах предупреждали по телефону, во избежание недоразумений, или просто боясь попусту потратить время, давя на кнопку звонка. Потом меня озарило! Господи, да ведь это соседка сверху! Там жила некая особа лет тридцати с небольшим, весьма аппетитная дамочка. Я познакомился с ней случайно, возле подъезда, когда помог донести сумку. С тех пор она временами заглядывала ко мне, якобы за солью, или ещё чем-нибудь, а иногда и просто выпить вина, когда бывала не в настроении. Все эти просьбы были только для отвода глаз, и заканчивались, как правило, бурным сексом на скорую руку. Я никогда не считал наши встречи чем-то большим, чем просто спасением от скуки, думаю, и она тоже. Она была замужем, я знал её мужа, более того, он мне нравился, и я не хотел, чтобы до него что-то дошло. Тем более, что она была совершенно мне не нужна, и я не хотел иметь с ней никаких более близких отношений. Кажется, она это понимала, и я её за это уважал. Я подумал, что на этот раз у неё действительно что-то закончилось, и она не хочет бежать в магазин в такой дождь. Я видел, как её муж входил в подъезд, и вряд ли она надолго задержится у меня. Хотя, честно признаться, я был не против сейчас заняться с ней экспресс-сексом. Это немного отвлекло бы меня от мрачных мыслей. Я даже согласен был посидеть с ней и выпить вина, поболтать о пустяках. В общем, я встал и пошёл открывать. На пороге стояла Клара. Она была почти сухой, хотя зонта у неё в руках не было. Очевидно, рот у меня открылся сам собой, потому что Клара улыбнулась.

— Не ждал?

— Признаться, нет. Ты откуда? Злая мачеха отпустила тебя погулять?

— Не понимаю, о чём ты. Может, впустишь?

— Ох, извини! Входи! Я не мог и мечтать о таком сюрпризе!

Клара была одета всё в то же платье и те же бусы, только волосы были собраны в «хвост», а на ногах красовались белые балетки. Я распахнул дверь пошире.

— Прошу!

Клара вошла.

— Ты почти не вымокла. Как тебе удалось?

— Доехала на такси. А ты думал, я материализовалась из воздуха?

— Ах, ну да! Я как-то не подумал про такси.

Клара прошла внутрь.

— Что ты там говорил про мачеху?

Я смутился.

— Ерунда. Просто от нечего делать я представил тебя Золушкой, заваленной непосильной работой…

Клара засмеялась, запрокинув голову.

— Какая глупость!

Я махнул рукой.

— И не говори!

Мы засмеялись вместе.

— Может, нальёшь мне вина? Всё-таки там дождь, и я продрогла. Можно мне пройти в спальню?

— Конечно. Но, вот чёрт, у меня ничего нет. Посиди тут, пока я сбегаю в магазин. Тут недалеко. Поваляйся на кровати, посмотри телевизор. Я мигом. Только обещай, что не исчезнешь, как в прошлый раз.

— Не исчезну, иди. Я накрою на стол.

Схватив плащ, я выбежал на улицу. Дождь уже поутих, и было необычайно свежо. Я вдохнул воздух полной грудью, и запрыгал по лужам.

В магазине я взял самого лучшего красного вина, какое там было, решив не мелочиться, коробку конфет, немного сыра и колбасы. Я почувствовал, что проголодался.

Клара успела накрыть стол к моему приходу, украсив его свечами. Я поставил покупки на стол, и Клара быстро его сервировала. Призрачный свет свечей создавал обстановку, полную романтики и тайн. Мы чокнулись, и выпили по полному фужеру вина. Клара успела включить музыку, которая лишь добавила таинственности. Я пригласил её на танец. Когда мы оказались так близко, что я мог чувствовать аромат дождя и свежести, исходящий от неё, я не выдержал и поцеловал Клару прямо в губы. Она не отстранилась, а ответила на поцелуй, от которого я опьянел ещё больше. Когда мы оторвались друг от друга, сердце моё начало гулко стучать, напоминая барабанный бой, и мне показалось, что я сейчас упаду в обморок.

— Что с тобой? — от Клары не укрылось моё состояние.

— Сам не пойму. Ты так на меня действуешь. Твой поцелуй отравлен! — Я ещё пытался шутить.

— Может, тебе лучше прилечь? — Клара забеспокоилась.

— Нет, что ты, нет! — я испугался, что Клара примет меня за рахитичного полуинвалида. — Фу, какая нелепость! Всё нормально, давай, поедим. — Я взял в рот кусок колбасы, и вяло сжевал его. Есть расхотелось.

— Нет, иди, приляг, — Клара была непреклонна.

— Ладно, подчиняюсь! — я и правда испугался, что сейчас упаду в обморок на её глазах, и тогда она окончательно потеряет ко мне уважение. — А ты не уйдёшь? Вдруг мне станет хуже? — Я даже решил поспекулировать на своём самочувствии.

— Что ты, нет. Я побуду с тобой. Иначе зачем я, по-твоему, пришла? Поспишь немного, и мы продолжим вечер. Сегодня я свободна.

— Вот и отлично, — я, сопровождаемый Кларой, лёг на кровать.

Клара скинула туфли и прилегла рядом. Я гладил её по руке, и сознание моё проваливалось в пустоту. Мне вдруг привиделось, что это моя старая знакомая чёрно-белая кошка лежит рядом, а я глажу её по бархатистой шерсти. Она что-то мурлычет мне в ухо, почти человеческим голосом, но я не могу разобрать, что. Потом, словно сквозь вату, до меня донёсся голос Клары:

— Милый, ты хочешь испытать настоящее приключение во сне?

Мне показалось, что я кивнул, во всяком случае, попытался выразить своё согласие.

— Тогда доверься мне. Только не бойся и не удивляйся. Открой глаза! Ну!

Я послушно приоткрыл глаз. Клара почему-то стояла, а я полулежал, оперевшись на холодный камень, который нещадно колол мне спину. Клара нагнулась ко мне.

— Ну, вставай!

— Где мы?

— Спим. Так что ничего не бойся. Пойдём, надо спешить. Только не задавай пока лишних вопросов. Нам нужно переодеться.

Клара протянула мне руку, я встал, и мы пошли вперёд по проходу, вырубленному в скале, и освещаемому зажжёнными факелами. На удивление, я чувствовал себя прекрасно. Клара нырнула в небольшую нишу сбоку, где оказалась дверь, и я за ней.

Комната напомнила мне театральную костюмерную. Я конечно никогда не видел костюмерной в театре, но представлял её себе именно такой. Возле стены стояли огромные открытые сундуки, в которых кучами была навалена одежда. Освещение было не очень хорошим, и я не мог разобрать, что за одеяния лежали там. Клара обратилась ко мне:

— Раздевайся, нас уже ждут!

Она порылась в куче тряпья, что-то достала оттуда, и бросила мне. Это оказалось смешными короткими штанишками с чулками, рубаха, и нечто, напоминающее камзол. А может, это был и не камзол, просто я не знал, как это назвать правильно. Пока я пытался облачиться в новый наряд, я и не заметил, что Клара тоже переоделась в другое платье, с пышной юбкой и глубоким декольте. Волосы она распустила, спрятав их в блестящую сетку, которая держалась на них самым невероятным образом. Только туфли она не стала менять, а мне дала смешные башмаки с большими пряжками. Когда маскарад был закончен, мы выскользнули из комнаты, и почти побежали по коридору, освещаемому светом факелов. Вскоре мы добежали до ступеней, ведущих вниз, и спустились по ним. Внизу была дверь, окованная железом, которую Клара открыла, и мы оказались в следующем коридоре, но весьма отличавшемся от предыдущего. Это было явно искусственное строение. Стены были разрисованы картинами и богато разукрашены золотом. Вдоль коридора стояли изящные декоративные столики с вазами и свечами. Сам коридор освещался большим количеством свечных бра и люстр. Я не мог рассмотреть более подробно, потому что мы шли очень быстро. Кларе обстановка явно была знакома.

Наконец мы дошли до одной двери, и Клара тихонько её толкнула. Дверь неслышно открылась, и мы проскользнули туда. Нам никто не встретился на пути, и, очутившись в комнате, Клара, как мне показалось, облегчённо перевела дух. Перед самой дверью она шепнула мне, что мы сейчас очутимся в покоях королевы, чтобы я ни о чём не спрашивал, а только отвечал на вопросы.

Поразительное зрелище открылось моим глазам. На большой кровати полулежала женщина изумительной красоты. Тончайший пеньюар с глубоким вырезом обрисовывал контуры её стройного тела, маленькие ножки с розовыми пятками покоились на покрывале зелёного шёлка. Белокурые локоны свешивались на полную грудь, вздымавшуюся в такт её лёгкому дыханию. У женщины было бело-розовое личико с чудесными голубыми глазами, маленьким носиком и пухлыми пунцовыми губками. Если бы она не вздохнула глубоко при нашем появлении, я, наверное, подумал бы, что это статуя, вырезанная из мрамора самым талантливым скульптором на свете. Я замер на пороге, не в силах сдвинуться с места. Клара отпустила мою руку и бросилась к женщине.

— Маргарита, как я соскучилась! — она бросилась на колени и прижалась губами к руке женщины. Потом погрузила своё лицо в полу её одеяния, и зарылась там, вдыхая его аромат.

Маргарита погладила Клару по голове и улыбнулась.

— Я тоже, дорогая Кларисса! Ты, я смотрю, не одна. Представь мне своего друга. Он очень хорош!

— Я старалась для тебя, милая Маргарита. Он, правда, тебе нравится?

— Ну, конечно, зачем я буду тебя обманывать? Как его зовут? А, впрочем, не нужно имени. Я не хочу его знать. Всё равно здесь его будут звать по-другому, так что не стоит засорять голову.

Я стоял возле двери, ничего не понимая, но переполненный любопытства. Я решил ни во что не вмешиваться, как советовала мне Клара, и потому молчал. Маргарита подняла на меня свои очи, и я почувствовал, что краснею, потому что более прекрасной женщины мне не приходилось видеть в своей жизни. Она протянула мне руку для поцелуя, и поспешил исполнить её желание.

— Маргарита, — голос у неё напоминал журчание ручейка. — Нет, не говори твоё имя, я не хочу его знать! Потом я сама назову тебя, как захочу.

Я прижимался губами к её руке. Кожа на ней была такой нежной, что мне показалось, что я вижу, как по венам физически движется кровь. Пальчики были неожиданно пухлыми и очень заострёнными, с длинными, остро отточенными ноготками, что тоже показалось мне верхом совершенства. Я поцеловал каждый розовый ноготок, и Маргарита не убирала руку. Когда я с видимым сожалением оторвался от неё, Маргарита указала мне, чтобы я сел у неё в ногах, напротив Клары. Я повиновался.

— Тебе нравится моё имя?

— Оно прекрасно. Как ты сама, как цветок маргаритка.

— У вас есть такое?

— Конечно. Маргарита, Рита. У нас есть такой цветок — маргаритка. С нежными бело-розовыми узкими лепестками, как твои пальцы, — слова слетали с моих губ сами собой, без участия разума.

Маргарита поднесла руку к глазам.

— Должно быть, это красивый цветок. Мне хочется его увидеть.

— Ты никогда не видела маргариток?

— Никогда.

— Это очень странно.

— Что же здесь странного? Просто мне никто не приносил их. Они растут в моём саду, Кларисса?

— В самом дальнем уголке, возможно. А может, и вовсе нет. Я не помню.

— Вот видишь, ты так часто навещаешь меня, что даже забыла, что за цветы есть в моём саду, — Маргарита надула губки.

— Прости меня, — Клара смутилась, — но твой сад так огромен, что невозможно всего запомнить. Но впредь я буду внимательней. Хочешь, я пойду, поищу их?

— Пойди. Мы подождём тебя здесь. Надеюсь, я не буду скучать с твоим спутником.

— Думаю, нет, — Клара вскочила на ноги и подбежала к двери. — Я скоро!

— Будь осторожна! — крикнула ей вслед Маргарита.

— Не беспокойся! — дверь за Кларой закрылась, и мы остались одни.

— Сядь поближе, я хочу рассмотреть тебя! — Маргарита сделала властный жест.

Я подвинулся к ней поближе. Контуры тела отчётливо проступали через ткань, будоража моё воображение. У меня сильно забилось сердце. Маргарита приблизила ко мне лицо, и заглянула прямо в глаза. Мне показалось, что я сейчас потеряю сознание. Её губы приоткрылись, и не смог сдержать себя. Я впился в её рот долгим страстным поцелуем, теряя голову от счастья. Потом она в изнеможении откинулась на подушки, и я увидел, что её пеньюар почти прозрачен. Я отчётливо различал каждый сантиметр её тела, видел, как вздымается её живот при дыхании.

Я обнял её и накрыл собой. Она не сопротивлялась, и я весь отдался внезапно навалившейся на меня страсти. Весьма кстати я вспомнил, что это сон, и совсем перестал чувствовать неловкость. Какие могут быть ограничения, когда твоё недвижимое тело покоится на кровати, а освободившийся дух смело исследует пучины неведомого? Она была полностью в моей власти, беспрекословно выполняя безмолвные желания плоти, и разум мой отключился.

Я не знаю, сколько всё это продолжалось, потому что очнулся я, лежащим возле неё на кровати, совершенно обнажённым, как и она. Она села и накинула свой пеньюар, а мне велела одеться. Трясущимися руками я подобрал свой наряд и надел его. Затем мы вернулись на исходные позиции.

— Сейчас придёт Кларисса, — Маргарита лежала, как ни в чём не бывало, и я засомневался, что что-то между нами произошло на самом деле — всё-таки странная штука — сны.

Дверь открылась, и Кларисса с небольшим букетом цветов вошла в спальню.

— Это маргаритки, дорогая Маргарита. Тебе нравится?

Это, действительно, были маргаритки, только насыщенного кроваво-красного и белого цветов, и немного крупнее, чем я их помнил.

— Безусловно, они хороши. Тем более, что я знаю этот цветок, он называется Утренняя звезда. Но цвет… Он пугает меня. Где ты нашла их?

— В чужом саду. Мне пришлось украсть их, — Клара опустила лицо в букет. — Там были только такие.

— Почему ты не сказала мне, что у него это называется «маргаритка»?

— Я забыла. Не сердись, моя госпожа.

— Ладно, не буду. А это маргаритки? Ты о них говорил? — Маргарита обратилась ко мне.

— Да, только есть другие цвета — нежные розово-белые. Они похожи на тебя.

Маргарита сделала жест в сторону Клары.

— Поставь в вазу. И больше так не рискуй. Тем более, из-за цветов.

— Я просто хотела порадовать тебя немного.

— Спасибо, я буду вас вспоминать, глядя на эти цветы. Я хочу, чтобы ты пришла обратно, пока они ещё не успеют завянуть. Мне кажется, я завяну вместе с ними… — Маргарита тяжело вздохнула.

— Я постараюсь, моя госпожа, но нам пора идти. Я должна проводить его обратно. Я обещаю, мы скоро вернёмся.

Маргарита подняла на нас глаза, и мне показалось, что там стояли слёзы. Они поцеловались с Кларой, я прикоснулся губами к её руке, стараясь поймать взгляд, но Маргарита не смотрела на меня.

Мы вышли из комнаты, и знакомым путём отправились обратно. Последнее, что я помню, это как натягивал на себя джинсы, путаясь в штанинах.

Когда я открыл глаза, уже явно светало. На часах было около пяти утра, Клары рядом не было. Я позвал её, но имя эхом разлетелось по пустым комнатам — в это время суток тишина обычно достигает апогея. Я подумал, что она, вероятно, ушла выполнять свои рабочие обязанности, и решил ещё поспать. Пережитое во сне взбудоражило меня, и я надеялся, что смогу увидеть продолжение. Но, увы, мои надежды оказались напрасными, и до самого звонка будильника я больше ничего не видел.

Клара опять исчезла, но я уже начинал привыкать к её чудачествам. Никто из моего окружения не дарил мне более разнообразных ощущений, чем она, и я смирился. Что, кроме секса и глупых разглагольствований, могли дать мне мои подружки? Я понял, что давно ждал чего-то такого, и томился тягучим ожиданием следующей серии. Слова Клары, обращённые к Маргарите, о том, что мы скоро вернёмся, внушали мне оптимизм.

Примерно через неделю после нашего совместного сновидения, я гулял в парке, недалеко от моего дома. Парк этот имеет немаленькие размеры, и довольно запущен. В том смысле, что напоминает кусок дикого леса, невесть каким образом оказавшегося в городской черте. Я бродил по дорожкам, глазел на людей, пока не забрёл в отдалённый уголок, очень мало посещаемый и заброшенный. Там была небольшая скамейка, и я присел передохнуть и выкурить сигарету. Очевидно, я задумался, или задремал, потому что когда пришёл в себя, уже совсем стемнело. Мне стало страшновато, и я хотел уйти. Кто-то подошёл сзади и положил мне руки на плечи. От неожиданности я вздрогнул и обернулся. За моей спиной стояла Клара.

— Господи, как ты меня напугала! У тебя прямо талант внезапно появляться и исчезать. Так и до инфаркта недалеко! Не боишься, что умру прямо на твоих руках от разрыва сердца?

— Никогда не считала тебя настолько пугливым. Ну, извини.

— Да, что ты. Я рад тебя видеть. Как ты нашла меня?

— Хотела найти и нашла. По запаху, — Клара засмеялась. Я тоже. — И вообще, человек со слабой психикой вряд ли забрёл бы сюда, на ночь глядя.

— Верно. Пойдём ко мне? — я просто не знал, что ещё ей предложить, настолько неожиданно было её появление.

— Нет, у нас есть дела поважнее.

Я вопросительно изогнул бровь. Пульс у меня участился, я напрягся, ожидая упоминания о Маргарите. Спустя неделю я уже не был так уверен, хочу ли я повторения того трансцендентального опыта. Я не знал, как мне квалифицировать то событие, и что это вообще было. Всё происходящее выглядело настолько реально, я помнил каждую мелочь, каждую деталь обстановки, и назвать это просто сном было, по меньшей мере, глупо. Я ждал ответа от Клары.

Наконец, она нарушила молчание.

— Видишь тот холм? — Клара показала рукой в направлении горизонта, и я, действительно, заметил там небольшую возвышенность. Странно, но я, живя здесь много лет, даже не знал о существовании этого холма.

— Вижу, но, клянусь Богом, в первый раз.

— Просто ты никогда не забредал так далеко.

— Возможно. Но я и в детстве не помню этого холма, а дети, ты знаешь, вездесущи.

— Ничего странного, ты мог забыть, или холм появился не так давно.

— Но он порос кустами, как будто стоит здесь лет сто.

Клара не стало дальше развивать дискуссию о возрасте холма.

— Пойдём, прогуляемся до него.

— Ну, пойдём. А что там такого замечательного?

— Маргарита. Разве ты забыл Маргариту? — Клара произнесла эти слова совершенно серьёзно, и я не почувствовал никакого подвоха.

— Нет, но…

Клара перебила меня.

— Ты хочешь её увидеть?

— Конечно.

— Ну, так идём, она ждёт. Маргаритки скоро повянут, я не хочу, чтобы она страдала.

Я сделал попытку вести себя благоразумно.

— Клара, всё это очень любопытно, но Маргарита — это сон. Или ты думаешь, что я сошёл с ума?

— Нет, я так не думаю. Но ты идёшь, или нет? Я, по-твоему, тоже сон? Потрогай меня!

Я взял её за руку. Рука была тёплой и мягкой.

— Я уже ничего не понимаю, где сон, где явь.

— Не старайся всё объяснить с позиции логики. Мир много больше, чем ты привык видеть. Маргарита так же реальна, как ты и я, но она в другом мире. Я хочу провести тебя туда. Поверь, людям не часто так везёт. Подавляющее большинство из них так и проживают свою жизнь, не зная о тех, кто живёт рядом, — Клара передёрнула плечами. — Глупо. Глупо и скучно. Ну, ты готов?

— Пожалуй. Идём. Давно мечтал испытать настоящее приключение.

— О! Обещаю, это будет самым настоящим!

Мы двинулись по тропинке в сторону холма. Клара шла впереди, но потом поравнялась со мной и взяла меня за руку.

— Я хочу рассказать тебе о Маргарите. Она понравилась тебе?

— Выше всяческих похвал. Кто она?

— Королева. Самая настоящая королева. Но она нуждается в помощи. Если мы не поможем ей, всё пропало, — Клара закрыла лицо руками. — Я так испугалась, что ты уйдёшь!

Я размяк и стал снисходительным.

— Ну, дорогая, не нужно. Как я мог оставить в беде королеву? Что же случилось?

Клара вытерла слёзы руками.

— Я расскажу. Только не подумай, что я сбежала из сумасшедшего дома. Тем более, что ты и сам всё скоро увидишь. Маргарита — потомственная королева. В своё время, после смерти родителей, она взошла на престол. Но у нас не принято, чтобы королева была одинока, и ей следовало выбрать себе мужа. У неё был жених, они были помолвлены, и скоро должна была состояться свадьба. Казалось, что они души друг в друге не чают, ворковали, как голубки.

Но незадолго перед свадьбой всё разрушилось. У Маргариты есть сестра, Натэлла, из-за неё всё и началось. Натэлла очень амбициозна, и то, что Маргарита стала королевой, а не она, доставляло ей ежедневные муки.

— Прости, перебью, а почему именно Маргарита стала королевой? Ты же сказала, что они сёстры.

— Во-первых, Маргарита старшая, а во-вторых, у нас не принято, чтобы королева была чёрной. Она должна быть блондинкой с белой кожей. Это признак породы и королевской крови.

— А почему её сестра чёрная?

— Кто знает? Она не чёрная, конечно, просто смуглая с чёрными волосами, но кровь испорчена, и трон никогда не достанется ей. Говорят, что её мать прижила её стороне, от одного из своих любовников, поэтому она такая. Впрочем, это сплетни. Она родная сестра Маргариты, во всяком случае, по матери, и этим всё сказано. Маргарита её любит. Так вот, Натэлла живёт отдельно, в небольшом замке на границе королевства. Про неё много всякого говорят. Говорят, она занимается чёрной магией, проводит чёрные мессы с жертвоприношениями. Её побаиваются, называют ведьмой. Ещё ходят слухи, что она пожирает своих собственных новорождённых младенцев, прижитых ей от многочисленных любовных похождений. Стараясь скрыть свои связи, она тайно рожает и ест их, надеясь увеличить таким образом колдовскую силу. Она очень любит красивых мужчин и никогда не пройдёт мимо. Натэлла очень коварна! Она соблазнила жениха Маргариты и расстроила свадьбу. Он не смог устоять против её чар, а она сделала так, что все узнали об этом. После такого предательства Маргарита отменила свадьбу. У неё просто не осталось иного выхода. Королеве не пристало быть всеобщим посмешищем. Натэлла всё точно рассчитала. Но он жестоко поплатился за свою измену. Натэлла поиграла с ним и бросила, он ей быстро надоел. Теперь он живёт в трущобах на окраине, потому что его родственники отвернулись от него. Чем он там занимается, один Бог ведает, теперь это никому не интересно. Ну, Натэлла тоже несколько пострадала — ей пришлось удалиться из дворца, чтобы не раздражать подданных. Маргарита тогда очень переживала и скучала без неё, хотя и понимала, что добра ей ждать не стоит. Но Натэлла и в замке не сидела без дела. Она сблизилась с одним из придворных Маргариты — очень высокопоставленным придворным. Его зовут Максимил, — тут Клара взяла небольшую паузу, и я не замедлил ей воспользоваться.

— Максимил? Вот уж странное имечко! Впрочем, и Натэлла не лучше.

— Что поделаешь, многие из наших имён носят признаки рода, и подчас выбора, какое имя носить, нет вовсе. Разве ты не слышал про династии?

— Слышал, конечно, в кино, в основном.

— Так вот, на чём я остановилась? Ах, да! Максимил. Советник королевы. Он вступил в сговор с Натэллой, и действует с ней заодно. Это было ещё одним ударом для Маргариты. Но она узнала это не сразу, потому что он по приказу Натэллы действовал тайно. Очевидно, она обещала ему выйти за него замуж, чтобы править вместе, когда удастся убрать Маргариту. Возможно, дала денег. Детали их сговора мне точно неизвестны. Но в результате Маргарита осталась совсем одна. Все предали её. Целыми днями она грустила и плакала, а нужно было действовать. Но бедняжке даже не с кем было посоветоваться. Она была совершенно разбита и растеряна, не знала, что делать. Максимил нашёптывал ей советы, выгодные ему с Натэллой, и Маргарита слепо им следовала. Дело в том, что у Маргариты есть магические драгоценности, оставленные ей бабушкой. Вообще-то бабушка должна была оставить их матери Маргариты, а мать уже самой Маргарите, но после рождения Натэллы бабушка затаила на неё обиду, и передала драгоценности сразу Маргарите. Она велела их получше спрятать, и никому не говорить, где они лежат, особенно Натэлле. Она взяла с Маргариты клятву. Маргарита свято соблюдала это условие и молчала. Это перстень с лунным камнем и ожерелье из жемчуга. Перстень сильнее ожерелья, но вместе они делают владельца неуязвимым. Пока они с ним, никто, никакая магия не в силах принести вред этому человеку. Но если он лишается их, то станет совсем обычным, и с ним можно сделать всё, что угодно, даже убить. Натэлла спала и видела, чтобы заполучить эти драгоценности, но в данном случае Маргарита была непреклонна, особенно после случая с её женихом. Тут и пригодился Максимил. Он уговорил Маргариту достать перстень и ожерелье из тайника и иногда надевать их, для поднятия духа. Чтобы придворные видели её силу и не дерзали причинить ей вред. Это была явная глупость, но Маргарита на пике растерянности посчитала это хорошей идеей. Она достала драгоценности и надела их на один из приёмов. Представляю, как радовалась Натэлла! Нетрудно догадаться, что случилось дальше. В тот же день Максимил украл ожерелье из спальни Маргариты, когда она уснула. Надо сказать, что она всецело доверяла ему, и позволяла входить в свою спальню, когда ему захочется. Кольцо ему украсть не удалось, потому что она прочно сидело на пальце Маргариты, и он просто не смог его снять, не разбудив её. Так драгоценности оказались разделёнными. Кольцо давало Маргарите неуязвимость, но ожерелье в руках Натэллы тоже может натворить немало бед. Потеря ожерелья лишила Маргариту части силы, и этим не замедлила воспользоваться Натэлла. Она наложила на Маргариту заклятье, и теперь она не может покинуть своей комнаты. Каждый раз, когда она выходит за порог, то теряет сознание. Всем подданным было объявлено, что Маргарита заболела и поэтому никуда не выходит. Максимил иногда навещает её, только для того, чтобы узнать, не согласна ли она выйти за него замуж? Но Маргарита непреклонна. Потому что, если это случится, она будет послушной марионеткой в его с Натэллой руках, пока она не найдут способ избавится от неё. А это будет ужасно для всего нашего народа! Мне даже страшно такое представить. Но Натэлла спит и видит, как ей украсть кольцо, но не может этого сделать. Кольцо прочно сидит на пальце хозяйки. А чтобы освободить Маргариту, нужно вернуть ей ожерелье. Пока от имени Маргариты правит Максимил, и мы уже чувствуем тяжесть его с Натэллой правления. Но долго так продолжаться не может, народ почувствует неладное, поэтому в скором времени они, очевидно, постараются что-то предпринять. Поэтому мне и страшно. Натэлла ведьма, и способна на многие гадости.

— А ты? Кто ты такая?

— Я подруга Маргариты, могу перемещаться между мирами. Я не могу долго задерживаться у неё, из страха быть пойманной приспешниками Натэллы. Ведь если меня схватят, то тогда бедной Маргарите не поможет никто. Иногда, когда все спят, я проскальзываю к ней, и мы пытаемся найти выход. Я не могу прямо пойти в стан Натэллы, потому что она знает меня. Однажды к Маргарите во сне пришла её бабушка и сказала, чтобы мы искали помощь в другом мире. Так я нашла тебя. Наше совместное путешествие в покои Маргариты удалось как нельзя лучше, и мы решили тебе открыться.

— Ну, а что я должен делать? Кстати, в том коридоре совсем не было охраны.

— А зачем она? Маргарита и так не может выйти за пределы комнаты, к тому же Максимил распустил слух, что её болезнь заразна, и придворные просто побаиваются. Охрана есть на входе в коридор. Мы же с тобой прошли тайным подземным ходом. Максимил не знает о нём, — Клара вдруг беспокойно взглянула на меня. — Надеюсь, ты не считаешь меня сумасшедшей?

— Откровенно говоря, не знаю, что сказать. Если честно, то такие мысли приходят мне в голову. Всё это похоже на бред. Даже в детстве мне не рассказывали таких сказок. Это просто безумие, что я тебя вообще слушаю и иду с тобой.

— Знаешь, если бы не был готов, ты не смог бы совершить путешествие в покои Маргариты, и, скажу тебе больше, ты никогда бы не увидел тот холм, к которому мы сейчас направляемся. Скажи, ты же видишь его?

Я посмотрел вдаль.

— Ну, вижу. Зелёный холм, покрытый маленькими светящимися точками. Что это?

— Это светлячки.

Я вздохнул.

— Видимо, мы оба сошли с ума. Я помню Маргариту, я вижу холм, я слушаю тебя. Что там дальше?

— Дальше мы пройдём через тайный ход и спрячемся в лесу, недалеко от замка Натэллы. Каждое утро она совершает прогулку верхом. Никто не сопровождает её в это время, и она бывает совершенно одна. Ты спрячешься недалеко от того места, где она проезжает, и в нужный момент выйдешь к ней, как будто невзначай. Она обязательно заинтересуется тобой. Натэлла обожает новых мужчин. Ты должен с ней познакомиться, и войти в доверие, она должна забыть Максимила. Ну, а потом действуй по обстановке. Твоя цель — ожерелье. Ты должен забрать его и вернуть истинной владелице. Не бойся, Маргарита умеет быть благодарной. Мы будем поддерживать связь, но близко подобраться к Натэлле я не могу, она вычислит меня и попытается уничтожить. Этого нельзя допустить, потому что я — единственный твой проводник в нашем мире. И есть ещё небольшое «но». Нужно торопиться. Потеря ожерелья означает для Маргариты преждевременную старость, потому что оно служит источником вечной молодости и здоровья. Это не значит, что она дарит вечную жизнь владельцу, но значительно продлевает его годы и сохраняет тело молодым практически до самой смерти. В нашем мире время течёт быстрее, чем у вас, и вскоре Маргарита может превратиться в старуху. Думаю, на крайний случай, Натэлла будет ждать именно такого развития событий. Хотя, это маловероятно. Натэлла очень нетерпелива, и долгое ожидание не в её характере.

— Как скажешь, — я продолжал идти вслед за Кларой, удивляясь сам себе.

Вскоре мы подошли к холму, который снаружи был окружён зарослями непроходимого кустарника. По крайней мере, так мне показалось со стороны. Я вдруг подумал, что Клара сейчас рассмеётся мне в лицо, и скажет, что разыграла меня, а я буду стоять, как Дон Кихот, и хлопать глазами. Дурачок, вообразивший себя рыцарем и отправившийся на спасение прекрасной дамы. И это в веке высоких технологий! Но Клара целеустремлённо шла вперёд. Мы уже начали огибать холм, и я открыл было рот, спросить, что мы ищем, но Клара вдруг радостно воскликнула:

— Нашла, вот она!

— Что ты нашла? — я по-прежнему ничего не видел.

— Дверь. Она здесь, — Клара раздвинула кусты, на моё удивление легко поддавшиеся, и проскользнула за них.

В это время она отпустила мою руку, и, надо признаться, на какую-то долю секунды я заколебался: идти за ней или нет? Может, стоило рвануть отсюда подальше, и забыть всё, как страшный сон? Но, вопреки здравому смыслу, я протиснулся за ней сквозь кустарник. Моим глазам и в самом деле предстала дверь. Она была очень маленькая: чтобы пройти через неё, нужно было согнуться чуть ли не пополам. Если бы не Клара, вряд ли я бы её заметил. Она вся поросла мхом и плющом и почти сливалась с поверхностью холма.

Клара открыла дверь, грациозно изогнула спину, и практически на четвереньках скользнула внутрь. Я последовал за ней. Вниз вели ступени, и потолок оказался неожиданно высоким. Мы выпрямились во весь рост.

— Не бойся, пойдём вниз, — Клара осторожно начала спускаться.

Стены коридора были то ли из камня, то ли из земли, я плохо разобрал, так как коридор освещался только неверным светом факелов, стоящих друг от друга на весьма значительном расстоянии. Некоторые участки пути нам приходилось брести почти в кромешной темноте, но Клара держалась весьма уверенно. Через некоторое время мы добрались до костюмерной, в которой были в наше первое путешествие, как мне показалось. Но там мы задержались недолго. Клара бросила мне одежду и велела быстро переодеться. Там было темно, и я второпях натянул на себя то, что она мне дала. Вид одежды напомнил мне средневекового крестьянина, хотя, впрочем, я слабо разбираюсь в истории. Потом мы продолжили путь по тому же коридору, показавшийся мне бесконечным.

Я вздохнул с облегчением, когда, наконец, увидел ступени, ведущие наверх. Мы выбрались на поверхность, и я с наслаждением втянул ноздрями воздух. Снаружи была ночь. Самая обыкновенная ночь, с луной и звёздами. Я сообщил об этом Кларе. Она засмеялась.

— А ты что ожидал увидеть? Непонятное светило и космические пейзажи? Тут всё точно так же, как и у тебя. Ну, за исключением небольших деталей.

Мы добежали от лаза, из которого материализовались, до большого раскидистого дерева, стоящего посреди поляны. Вся поляна была усеяна маленькими светящимися точками, и это было чрезвычайно красиво. Они передвигались, кружились в воздухе, рисуя замысловатые фигуры, и я невольно залюбовался. В их свете то тут, то там мелькали головки красных цветов, похожих на маки.

— Какая красота! — я присел на траву под деревом, и вдохнул аромат ночи.

Клара опустилась рядом.

— Передохнём немного. Время ещё есть, — она закрыла глаза, тоже наслаждаясь покоем.

— Кстати, куда мы теперь направляемся? К Маргарите?

— Нет. Зачем терять время? Мы идём к Натэлле. До утра нужно успеть. У меня есть небольшой план. На пути к её замку есть деревня. Там живёт моя тётя Клотильда. Мы зайдём к ней ненадолго, я вас познакомлю. Через неё мы с тобой будем общаться. Если ты захочешь мне что-то передать, скажешь ей, и она меня найдёт. А я отыщу тебя сама, если ты мне понадобишься.

Я усмехнулся.

— Чувствую себя героем шпионского боевика.

Клара пропустила мою реплику мимо ушей.

— Потом мы пойдём к замку Натэллы. Я уже говорила тебе, что она прогуливается верхом по утрам. Ты спрячешься и выйдешь к ней. Думаю, она обратит на тебя внимание. Вы будете одни, и пройти мимо будет просто невозможно.

— Ну, а если она всё же пройдёт мимо? Вдруг она будет так занята собственными мыслями, что ей будет не до меня? И ещё, кстати, как мне себя называть? Полагаю, моё имя не годится?

— Я уже говорила тебе, что это маловероятно. Но, если это всё же случится, постарайся сам обратить на неё внимание. Ты же мужчина, а она женщина. К тому же Натэлла очень красива, и немногие способны устоять перед её чарами. Она может доставить немало приятных воспоминаний. — Клара лукаво подмигнула мне. — А насчёт имени… Нет, твоё совершенно не годится. Назовись Джокером.

— Раз ты так считаешь… Пусть будет Джокер. А вдруг я влюблюсь в неё и забуду про ваше ожерелье? Стану её верным пажом, и буду исполнять малейшее желание? Об этом ты не подумала?

Клара тяжело вздохнула.

— Подумала. Но и ты помни, что ты в чужом для тебя мире. Если такое случится, ты останешься здесь навсегда. И потом, Натэлла очень непостоянна, ты рискуешь ей быстро надоесть и оказаться там же, где и бывший жених Маргариты. Не думаю, что тебя прельщает идея провести остаток своей жизни в трущобах чужого мира.

Я промолчал. Кто может знать наперёд, что прельщает нас, а что нет? Богатство, нищета, не всё ли равно, какая у тебя роль в этом мире, если конец один? Во всяком случае, я буду играть свою, пока не упадёт занавес. Возможно, по ходу пьесы придётся вносить коррективы. Я не сказал Кларе, что ничего особенно радостного не ждало меня в моём мире, и поэтому расстаться с ним для меня не составит особого труда.

— Ладно, пойдём, — Клара встала на ноги. — У Клотильды ещё передохнём. Она живёт на окраине, считается чем-то вроде знахарки. Лечит травами и заговорами. Надо успеть, пока деревня спит.

Я молча встал и пошёл за ней. Дошли мы довольно быстро, обошли деревню окраиной и оказались перед маленьким аккуратным бревенчатым домиком с красной черепичной крышей. Такие я видел в мультфильмах Диснея. Домик окружал такой же аккуратный заборчик, украшенный глиняными горшками. Перед домом была ухоженная донельзя лужайка. Клара постучала. Дверь тотчас открылась, как будто за ней кто-то стоял. Нас встретила женщина средних лет, полненькая и миловидная, с круглыми румяными щёками. Она пропустила нас в дом и сразу усадила за стол.

— Кларисса, милая, как давно тебя не было! Деточка моя, я ужасно соскучилась! — они расцеловались. — Садитесь, вы с дороги, поешьте. У меня сметанка свежая, молочко, яички, — она засуетилась, накрывая на стол.

— Ешь, — Клара обратилась ко мне. — Неизвестно, когда Натэлла тебя накормит.

Я послушно стал жевать. На вкус еда тоже была самой обыкновенной вкусной деревенской едой. Я с аппетитом поел.

— Клотильда, это Джокер, — Клара кивнула в мою сторону. — Он будет приходить к тебе и оставлять для меня сообщения. Где у тебя Карл?

— Да здесь, спит за печкой.

— Позови. Он будет нужен. Джокер пойдёт к Натэлле, он хочет помочь Маргарите вернуть ожерелье. Если что-то срочное, Карл сообщит ему.

Клотильда сердито закричала:

— Карл! Карл! Хватит дрыхнуть, иди сюда, малыш! У нас гости!

Я даже ойкнул от неожиданности, когда из дальнего угла вылетел здоровый ворон и сел прямо на стол.

— Познакомься, Карлуша, это Джокер! Иди, поздоровайся!

Карлуша важно подошёл ко мне, и я даже подумал, что сейчас он протянет мне крыло для рукопожатия. Но вместо этого он открыл рот и каркнул во всё горло так, что я чуть не подавился.

— Привет! Угощайся! — я подвинул ему мою тарелку.

Карлуша подошёл и начал клевать оттуда еду.

Клотильда захлопала в ладоши.

— О! Вы ему понравились! Поздравляю!

Довольный произведённым эффектом, Карлуша взмахнул крыльями и уселся мне на голову, издавая довольно противные звуки. Но я мужественно терпел. Потом он сел рядом со мной и позволил себя погладить. На этом церемония приветствия исчерпалась, и ворон улетел на окно, откуда продолжал наблюдать за нами.

— Ты поняла меня, Клотильда? — Клара была очень серьёзна.

— Да, дорогая.

— Отлично. Нам пора, спасибо за еду.

Клотильда проводила нас до калитки, мы вышли за границу деревни и вошли в лес. Одной ей известными тропинками Клара довела меня до поляны, окружённой с одной стороны густым кустарником. Мы забрались в этот куст и сели на землю.

— Ну вот, мы и пришли. Здесь ты будешь её дожидаться. Только смотри, не усни, а то пропустишь!

— А ты разве не останешься со мной?

— Я не могу, она может учуять меня, и тогда всё пропало. Хотя, — Клара приняла задумчивый вид, видимо мысленно решаясь на что-то, — я побуду немного с тобой и прослежу, чтобы ты не заснул. Ветер не в нашу сторону, так что, думаю, всё обойдётся. Зато я почувствую её заранее.

— У вас такое хорошее обоняние?

— Да, весьма. Можешь подремать, если хочешь.

Я закрыл глаза и подумал, что вдруг я усну и проснусь дома, в своей кровати, будет утро, и мне нужно будет идти на работу. И нет ничего, ни леса, ни Клары, ни Натэллы, а только моё не в меру разыгравшееся воображение. Незаметно я заснул, как провалился в бездонную яму.

Проснулся я от того, что кто-то тряс меня за плечи весьма бесцеремонно. Я открыл глаза. Это была Клара.

— Ну, проснись же, наконец! — она была явно раздражена. — Натэлла скоро будет здесь.

Я сел и потряс головой. Всё осталось на месте и выглядело более чем реальным.

— Что мне делать? — спросонья я плохо соображал.

— Мы же вчера всё обсудили!

— Ах, да! Прости. Я — Джокер. Кстати, откуда я? Я совершенно незнаком с вашей страной. Вдруг она спросит?

— Скажи, что ты из другого королевства. К нам редко забредают чужаки, да и те вряд ли попадаются на глаза Натэлле. Поэтому она совершенно незнакома с жизнью в других странах. Можешь говорить, что хочешь. Сама Натэлла никогда не покидала нашей территории. Ну, всё. Я ухожу. Дольше оставаться опасно.

Клара змеиным движением тела выскользнула из куста и побежала обратно. Вскоре она скрылась из виду, и я в первый раз остался здесь один. Я тоже вышел из куста на поляну, отряхнулся и сел под раскидистое дерево. Вскоре и я услышал треск ломаемых веток, и на поляну вышла небольшая лошадка с всадницей. Я ожидал увидеть породистого тонконого скакуна, а увидел животное чуть больше пони, с крепкими мохнатыми ногами и пушистой гривой. На спине у него сидела девушка. Она была очень красива, Клара не обманула меня. С гривой густых чёрных волос, смуглой кожей и большими жёлтыми глазами, она была похожа на туземную богиню. Рот у девушки был небольшой, но красиво очерченный. Её стройная фигурка очень прямо держалась в седле и казалась вырезанной из слоновой кости. Я начал насвистывать незатейливую мелодию, чтобы она заметила меня. Но, очевидно, этого не требовалось, потому что она не отрывала от меня глаз.

— Привет! — я первым начал разговор, чтобы не показаться невежливым. — Как такая красавица разгуливает с утра пораньше по лесу одна и не боится?

Девушка нахмурилась, но было очевидно, что комплимент достиг цели.

— Кого мне бояться? Уж не тебя ли?

— Может, и меня. Откуда ты знаешь?

Она передёрнула плечиками.

— Мне здесь совершенно нечего бояться, это мои владения, и чужие здесь не бывают. А ты кто такой?

— Я Джокер, пришёл издалека.

— Так ты не из нашего королевства? Как ты сюда попал?

— Шёл, шёл, да и пришёл. Прости, я не знал, что это твои владения. А тебя как зовут?

— Зачем тебе моё имя?

— Просто хочу знать. Должен же я как-то тебя называть. Ты произвела на меня такое неизгладимое впечатление, что я хочу запомнить твоё имя на всю жизнь, даже если больше никогда не увижу тебя.

— Натэлла, — девушка улыбнулась. — А что здесь ищешь?

— Не знаю пока, просто хочу посмотреть мир. Пока ищу какой-нибудь заработок. Ты не знаешь, нет ли здесь у кого работы? Хочу ненадолго задержаться. Такое решение я принял из-за тебя, прекрасная Натэлла, — добавил я, совсем осмелев.

Натэлла слезла с коня и задумчиво посмотрела на меня.

— Если ты действительно хочешь остаться, то у меня есть работа. Но, смотря что ты умеешь делать.

— Почти всё. Я не знаю, что тебя интересует. Могу выполнять работу по дому, колоть дрова. Кстати, люблю лошадей, — я не случайно сказал эту фразу. Дело в том, что у себя дома я одно время увлекался конным спортом и посещал клуб. Поэтому был хорошо знаком с лошадьми, и знал, как за ними ухаживать. Увлечение сошло на нет по каким-то дурацким причинам, но любовь к лошади сохранилась.

— Похвально. Я как раз хотела тебе предложить работу конюха. Я недавно лишилась своего, а у меня есть конюшня. Там всего несколько лошадей. Работы немного, но я люблю, чтобы мои лошади были ухожены.

— Прекрасно! Лучше и не придумаешь. Давно мечтал о такой работе.

— Тогда иди за мной, — Натэлла взяла лошадь под уздцы, и мы пошли по лесу.

Девушка оказалась не очень высокого роста, но стройная и гибкая, и я всю дорогу любовался ею, пока мы не вышли на опушку и не увидели замок.

Замок оказался красивым и внушительным на вид. Я видел такие в исторических фильмах про рыцарей и принцесс.

— Да ты неплохо устроилась! Впечатляет.

— Ничего особенного. Замок, как замок.

— Ну, не скромничай. Я, например, никогда в жизни в таком не был, кроме разве… — Я открыл рот добавить, что на экскурсии, но вовремя осёкся. Очевидно, что она вряд ли знает, что такое экскурсия.

— Кроме разве… — Натэлла хотела, чтобы я продолжил мысль.

— Кроме разве видел издалека. В нашей стране не принято так строить. Только очень знатные люди могут себе такое позволить.

— А я как раз знатная дама.

— Ах, так! Извини, не понял сразу.

— Я побоялась, что ты откажешься, а мне позарез нужен конюх.

— Значит, нам повезло обоим. Ты веришь в случайное везение?

— Возможно, — Натэлла задумалась. — Возможно, и верю.

Тем временем мы подошли к замку и вошли в ворота.

— Пойдём, я покажу тебе конюшню, — девушка потянула лошадь за собой. — Билли немного устал.

Мы прошли по двору и заглянули в конюшню. Натэлла хлопнула Билли по крупу, и он весело заржал. Другие лошади приветствовали его таким же радостным ржанием. Натэлла отвела Билли в стойло и сняла с него седло.

— Вот твоё рабочее место, — она обвела рукой вокруг. — Нравится?

— Очень.

— Немного запущено, конюха нет несколько дней.

— Я всё уберу, не волнуйся. Когда приступать? И потом, как с оплатой? Чем у вас здесь платят?

— Сначала я накормлю тебя, отдохнёшь, а приступишь завтра. Жить будешь во флигеле, я распоряжусь, чтобы его подготовили к завтрашнему дню. Там очень уютно, не волнуйся. Я хорошо забочусь о слугах. Как с оплатой? Сначала поработай за еду и кров, а там посмотрим. Может, ты плохой работник?

Я усмехнулся про себя: «Вот я и слуга. Фигаро здесь, Фигаро там. Прямо слуга двух господ!»

— Хорошо. Меня устраивает, — собственно деньги в этом мире меня несколько не волновали.

— Тогда договорились. Смотри, вот это Марк, это Рыжая Стелла, моя любимица, кстати. Билли ты знаешь, это Тоби, это Багира. — Натэлла подходила к каждой лошади и гладила её по спине, — а это ваш новый друг — Джокер. Он будет заботиться о вас.

Лошади фыркали и перебирали ногами, выражая то ли презрение, то ли одобрение, трудно понять. Все они были низкорослыми и коренастыми, и только Рыжая Стелла выглядела немного стройнее и выше других.

— Ну, пойдём в столовую, я накормлю тебя ужином. Поскольку ты иностранец, поешь сегодня со мной.

— Это великая честь?

— Слуги едят в кухне.

Я промолчал. Ссориться с ней сейчас мне не хотелось. Для неё я, и правда, слуга, и ничего больше.

Стол был уже накрыт на двоих, чему я был очень удивлён.

— Два прибора? Откуда ты знала, что встретишь меня? Или ты кого-то ждала?

— Я всегда ставлю два. Мне могут нанести неожиданный визит, не люблю, когда здесь суетятся, когда я ем.

— Странно.

— Ничего странного, просто привычка. Ешь.

Я понюхал похлёбку в миске, она вкусно пахла. На столе стояла сметана, или что-то похожее, молоко, сыр и масло. В этом мире явно уважали молочные продукты. Мы молча поели. Никто не появился возле стола, и наша трапеза прошла спокойно и уединённо.

— Мне нужно отлучиться по делам, а ты можешь отдохнуть. Здесь есть комната для гостей, я покажу тебе. Если устал, ложись спать, на сегодня ты свободен. Вечером можешь убрать конюшню и накормить лошадей. Мы рано ложимся спать, но рано и встаём. Осмотрись, но дальше конюшни не ходи. Потом я сама определю, где тебе можно бывать, а где нет.

— О! Какие строгости! Надеюсь, я не в рабстве? Ты не посадишь меня на цепь?

— Нет. Но определённые правила соблюдать необходимо. Я не могу тебе всё позволить. Если не хочешь подчиняться, лучше скажи сразу. Я тебя не держу.

Я поднял руки вверх. Не хватало, чтобы она выгнала меня.

— Нет, нет! Я согласен на всё ради тебя.

Натэлла смягчилась.

— Ограничений не будет много. Просто у меня есть свои секреты.

— Понимаю, понимаю. Не сердись. Я не хочу знать чужие секреты.

— Вот и хорошо. Идём, я покажу тебе комнату.

Мы прошли по короткому коридору, и Натэлла толкнула деревянную дверь.

— Здесь.

Я просунул голову.

— Очень мило.

Комнатка была небольшой, но уютной. Занавесочки на окнах, деревянная кровать с периной и огромными подушками, пушистый ковёр на полу.

— Располагайся, — Натэлла распахнула дверь пошире.

— С превеликим удовольствием, — я переступил порог, начиная чувствовать усталость.

Потом я подошёл к окну и раздвинул занавески, чтобы рассмотреть открывающийся вид. Это, наверное, был сад, потому что я увидел деревья различных пород, с растущей под ними зелёной травой. Вдалеке виднелись цветные пятна, видимо, цветники. Сад был большим и простирался, покуда хватало глаз.

Когда я обернулся, Натэллы уже не было. Я разделся и с наслаждением растянулся на кровати. Должно быть, я сразу уснул, потому что когда проснулся, в комнате было темно. Я встал с кровати и выглянул на улицу. Начинался вечер. Я вспомнил про лошадей и поспешил в конюшню, выполнять свои новые обязанности. Натэлла не появлялась, я сделал всё необходимое и вернулся в комнату. Через некоторое время в дверь постучали, я крикнул: «Открыто!», но никто не вошёл. Тогда я встал и открыл дверь сам. Там никого не было, но возле двери стоял столик на колёсиках с моим ужином. Я вкатил его и с аппетитом поел. Пока я вынужден принимать все правила её игры. В чужой монастырь, как известно, со своим уставом… Потом я лёг на кровать и опять уснул. Утро вечера мудренее.

Меня разбудил звон — нежный и мелодичный, он словно раздавался из ниоткуда и отовсюду одновременно. Я открыл глаза и потянулся. В открытое окно ударила струя свежего воздуха, взбодрившая меня. На тумбочке возле кровати стоял завтрак, невесть откуда взявшийся, я его съел, не забивая себе особенно голову. Как только я закончил, вошла Натэлла в чёрном трико в обтяжку и пиджаке для верховой езды.

— Как спалось?

— Замечательно. Только знаешь, — вдруг мне захотелось сдерзить, — не люблю спать один.

— Вот как? — Натэлла приподняла бровь. — Да ты нахал.

— Ничего подобного. Разве я сказал грубость? Просто ты спросила, а я ответил. Ты тоже спишь одна?

— Не твоё дело! — Натэлла немного покраснела, чего я от неё, признаться, совсем не ожидал. — Ты предлагаешь нам спать вместе?

— Почему бы и нет? Ты мне нравишься. А я тебе?

— Прекрати! Я наняла тебя на конкретную работу. Через час мне понадобится Билли. Я еду на прогулку. Оседлай его, — Натэлла нервно била себя хлыстом по ногам.

Я встал с кровати нарочито медленно, чтобы она получше рассмотрела мои достоинства. Я предполагал, что Натэлла вовсе не скромница. Она внимательно следила за мной, пока я одевался, и мне даже показалось, что она вовсе не так равнодушна ко мне, как хочет казаться. Она нервно покусывала губы, явно что-то желая что-то сказать, но колебалась. Наконец она решилась.

— Ты можешь поехать со мной. Оседлай Рыжую Стеллу. Посмотрим, какой ты наездник.

— Спасибо, моя госпожа! Но Рыжая Стелла ваша любимица. Как вы отважились на такое? Доверится постороннему…

— Ничего, это пойдёт ей на пользу. Она немного застоялась.

— Уже бегу! — я застёгивал пуговицы кафтана на ходу, радуясь тому, что удаётся так быстро завоевать её доверие.

Я заседлал лошадей и попробовал вскочить на Стелу. К моему удивлению, она не особенно сопротивлялась. Хотя для меня была явно маловата, но в принципе ничего критичного.

Натэлла сразу пустила свою лошадь в галоп, и я вынужден был последовать её примеру. Стелла оказалась резвой и послушной, и я сразу проникся к ней симпатией. Она легко бежала, не ведая усталости, и мы даже в какой-то момент обогнали Билли. Но Натэлла его пришпорила, и он снова обошёл нас. В лесу кони замедлили бег, и мы пустили их шагом. Я ехал за Натэллой, потому что не знал дороги, а она молчала. Наконец мы свернули с тропы и вошли в чащу. Тут Натэлла спешилась с лошади, и я за ней. Буквально через пару шагов я увидел роскошную поляну, покрытую густой шелковистой травой. Мы отпустили лошадей попастись, а сами с наслаждением опустились на траву.

— Здесь очень мило! — я был совершенно искренен. — Ты каждое утро тут гуляешь?

— Нет. Я люблю менять маршрут. Здесь есть места не менее красивые. Но это одно из моих любимых, — Натэлла легла на спину, подложив руки под голову.

Я устроился рядом. Наклонился к ней. Я решил рискнуть. Скорее всего, ей нравится напор и сила. Я прижал её руки к земле, чтобы она не мешала мне. Она попыталась меня укусить. Из губы пошла кровь, и я озверел. Я целовал её так страстно и долго, что она совсем перестала сопротивляться, и обмякла под тяжестью моего тела. Надо признаться, у меня закружилась голова. Я хотел её так сильно, как ни одну женщину на свете, никогда раньше. Я забыл Маргариту и Клару, я вообще всё забыл. Мне показалось, что мы две саламандры, слившиеся друг с другом в огненном порыве, и постигшие, наконец, тайну философского камня. В тот момент я любил её самой чистой любовью, и желал только одного — быть с ней рядом.

Потом мы молча лежали в траве, которая касалась наших лиц. Дыхание постепенно восстанавливалось, восторг уступал место умиротворению.

— Как ты прекрасна, Натэлла! — я был искренне восхищён. — Мне не доводилось испытывать ничего подобного!

— Я рада, что понравилась тебе. Ты тоже был очень хорош. Наши мужчины не такие.

— А какие?

Она пожала плечами.

— Ленивые и корыстные, в основном. Не могут испытывать страсть. Ах, я не хочу даже говорить о них! Они все глупцы!

— И ты сейчас никого не любишь?

— Нет.

— То есть твоё сердце совершенно свободно? Я правильно понял?

— Правильно. Но берегись занять моё сердце, — Натэлла засмеялась. — Даже я не знаю, хорошо это или плохо. Я капризна и своенравна.

— Мне как раз нравятся такие. Не люблю скромниц. От них веет затхлостью.

— Моя сестра такая скромница. Или прикидывается ею.

— О! Да ты не очень любезна. Не любишь сестру? Кто она?

— В том то и дело, что никто. Всего лишь моя сестра. Волчица в овечьей шкуре. Ты прав, я её недолюбливаю.

— За что же?

— Я же сказала, она притворяшка. Вечно смотрит, как глупая корова, а все умиляются. Ах, ах! Какая нежная, милая! — разговор начал раздражать Натэллу, и я решил, что пока хватит.

— Ну, да Бог с ней, давай о тебе.

Настроение Натэллы резко изменилось.

— Поехали домой. У меня дела. Стелла, Билли! — Натэлла засвистела, как заправский пират, и лошади лёгкой трусцой вбежали на поляну.

Всю обратную дорогу мы ехали молча, видимо, упоминание о сестре надолго выбило Натэллу из колеи.

Возле ворот замка мы спешились и завели коней в конюшню. Мрачное настроение Натэллы мало-помалу развеялось, и она что-то напевала себе под нос.

— Тебе приготовили флигель, можем пойти, посмотреть. Тебе должно там понравиться.

Я не стал спрашивать, почему она не хочет поселить меня в доме, видимо, у неё были на то свои причины. Скорее всего, так ей было удобнее.

— Идём, хочется осмотреть своё жилище.

Флигелёк располагался прямо возле конюшни, и снаружи выглядел очень аккуратно. Впрочем, внутри тоже всё было на высшем уровне. Комната, небольшая кухня, ванная, всё сверкало чистотой, как будто было куплено и установлено специально к моему приходу. Натэлла прошлась по помещению, придирчиво осматривая каждый уголок, потрогала кровать, расправила скатерть на столе. Я наблюдал за ней с порога, не до конца понимая, зачем она это всё делает и почему придаёт столько значения комнате для конюха.

— Вы довольны, моя госпожа?

— Вполне. Думаю, тебе будет здесь неплохо.

— Я тоже так думаю. У меня ещё не было более уютного и чистого жилища.

— Странно. Тебя не волнует чистота?

— Ну, почему же, волнует. Но я как-то не думаю об этом.

— А я люблю, когда чисто. Ненавижу грязь и пыль, — Натэлла брезгливо поморщилась. — В пыли заводятся пауки. Они отвратительны.

— Боишься пауков?

— Нет. Чувствую омерзение. Ладно, располагайся. Пауки не будут тебя беспокоить. Завтрак тебе принесут сюда. Я приеду вечером, вместе поужинаем. Ты тоже займись делами.

— Можно мне сходить в деревню?

— Нет! Тебе незачем туда ходить. Деревня далеко, не стоит тратить столько времени даром.

Я сделал обиженный вид.

— Тогда скажи, что мне можно? Не сидеть же мне весь день в конюшне? Я никого здесь не видел, мне и поговорить не с кем. Я чувствую себя узником. Еду мне приносят в комнату, опять же, неизвестно кто. Слуги-то хоть у тебя есть? С ними-то мне можно общаться? Так и со скуки помереть недолго. Знаешь, мне это не очень нравится.

— Ну, хорошо. Поешь на кухне. Машка тебе накроет.

— Кто это Машка?

— Кухарка. Она вкусно готовит. Потом можешь погулять по саду.

— А в доме? Могу я побыть в доме? Всё-таки интересно, как вы живёте? Или у тебя там секреты?

— Да нет. Всё, что я хочу сохранить в тайне, я закрываю на ключ. Ходи, пожалуйста.

— А кроме Машки, у тебя ещё есть кто-нибудь?

— Нет, остальные приходят по расписанию. Мне незачем столько посторонних людей в доме.

— Кстати, на ком ты поедешь по делам?

— Я возьму Стеллу. Заседлай её, и иди на кухню.

Я заседлал Стеллу, помог Натэлле взобраться на неё, и долго смотрел вслед, пока она не исчезла из поля зрения. Я начал опасаться, что если Натэлла и дальше будет вести себя подобным образом, я могу влюбиться и забыть про Маргариту и её ожерелье. В своём мире я вовсе не был одержим высокой моралью, и нарушить обещание для меня было парой пустяков. И в самом деле, чем Натэлла хуже Маргариты? Если она считает, что способна быть королевой, значит, у неё есть основания так думать. Почему одна сестра должна иметь всё, а другая ничего? Они могли бы вполне счастливо править вместе, дополняя друг друга. Но нет, вечное соперничество, где каждый пытается доказать, что только он достоин.

Я погрузился в мечтания. Теперь наилучшим выходом мне казалось, чтобы Натэлла добровольно отдала ожерелье Маргарите, и они бы, наконец, помирились. Покой и счастье снизошли бы на этот мир, а я бы почивал на лаврах миротворца. Я расчувствовался, представив, как Натэлла и Маргарита благодарят меня со слезами на глазах.

Посторонний звук привёл меня в чувство. Я вернулся на землю и поплёлся в кухню, знакомиться с Машкой.

Машка оказалась женщиной средних лет, немного полной, но вполне приятной. Я поздоровался и вошёл.

— Привет, меня зовут Джокер. А тебя?

Она угрюмо молчала. Я решил не сдаваться.

— Что у нас на завтрак? Ты уже ела?

Молчание. Я пожал плечами. Машка поставила мне на стол тарелку с варевом, сметану и хлеб. Я взял её за руку.

— Ответь мне, как мне к тебе обращаться?

Она вырвала руку, сердито замычав при этом. Я всё понял. Конечно, она была глухонемой. Поэтому Натэлла и держала её здесь. Как всё просто! Кто бы мог подумать! Как же я сразу не догадался, идиот! Вся моя злость на Машку улетучилась, и я засмеялся.

— Прости, я погорячился. Очень вкусно, ты знаешь. Ты отличная кухарка, — я поднял палец кверху, пытаясь изобразить восторг от её стряпни.

Она слегка покраснела от удовольствия. Я хлопнул её пониже спины. Она стыдливо хихикнула. Контакт был налажен. Я встал из-за стола и жестом показал ей, что иду работать, она кивнула. Насвистывая, я удалился — решил осмотреть дом до прихода Натэллы, потом сад. Я питал очень слабую надежду, что наткнусь на ожерелье, небрежно брошенное среди других драгоценностей, хотя понимал, что вряд ли она хранит украшения в открытой комнате. И, кстати сказать, Клара не сказала мне, как я смогу узнать его, если даже увижу. У Натэллы могло быть огромное количество жемчужных украшений, учитывая её статус. Я подумал, что стоит спросить об этом у Клары при встрече.

Замок изнутри оказался довольно странным сооружением. Основное место занимали коридоры, слабо освещённые свечами. Это были целые лабиринты коридоров, переходов, лестниц всех мастей и размеров. Изредка встречались двери, но только парочка из них оказались открыты. Мне было страшно неудобно, но я вошёл в каждую.

Это были спальни со стандартными наборами мебели — в общем, ничего особенного. Я осмотрел зеркало с резным комодом, но нигде не обнаружил даже намёка на шкатулку с драгоценностями. Ящики комодов были пусты, как будто их никогда не использовали по назначению. Кровати находились в образцовом порядке, и совершенно не верилось, что на них кто-то спал. Вообще, комнаты выглядели нежилыми, и мне показалось, что Натэлла просто подшутила надо мной, создав иллюзию моей привилегированности. Вряд ли можно было ожидать, чтобы она всецело доверяла мне, после двух дней знакомства.

Возвращаясь назад, немного разочарованный неудачей, я, похоже, заблудился. Коридор стал узким и совсем тёмным. Он освещался уже не свечами, а факелами, да и то расположенными друг от друга на порядочном расстоянии. Я брёл наугад, надеясь лишь на то, что это не лабиринт минотавра, а простой замок. Так я добрался до конца коридора, и решил уже повернуть обратно, но вдруг из темноты выступила дверь. Её явно сделали незаметной, потому что она почти сливалась со стеной, и только внезапный всполох пламени от факела позволил мне её увидеть.

Дверь была обита кованым железом и выглядела внушительно. У неё даже не было ручки, и она напомнила мне двери на космическом корабле в фильмах про звёздные войны. Я потрогал её, металл был прохладным на ощупь и немного шероховатым. У меня не было ничего, чтобы вставить в щель и попробовать открыть дверь, хотя я подозревал, что вряд ли так можно чего-то добиться.

Я потоптался немного около двери, как вдруг резкий свистящий звук разрезал тишину. От неожиданности я присел и вздрогнул. Звук нарастал, становясь навязчивым. Он то приближался, то удалялся, напоминая сирену гражданской обороны. Я повернул обратно и ускорил шаг. Кому-то явно не нравилось, что я здесь нахожусь. Я физически почувствовал что-то недоброе в воздухе и поспешил покинуть это место.

Не помню, как я шёл, но, в конце концов, очутился в холле замка, откуда начал своё путешествие. Я вздохнул с облегчением. Эта запертая комната напомнила мне комнату Синей бороды из одноимённой сказки. Я подумал, что там Натэлла прячет трупы своих неудавшихся любовников или убитых младенцев. Я представил реки крови, стоны мучеников, запертых вечными узниками в тесной комнате, тела которых отдают на съедение диким зверям после смерти. Мне захотелось на воздух и свет. Я вышел во двор и вздохнул полной грудью. Солнце светило вовсю, пели птички, мир наполнялся разнообразными звуками, приятными для моего уха.

Я пошёл по тропинке в глубь сада. Там было прохладно и легко дышалось. Я просто шёл туда, куда вела тропинка, не задумываясь ни о чём. Вряд ли у Натэллы есть тайны в саду, хотя всё возможно. Так я забрался в самую глубину сада, где стояло большое раскидистое дерево, под которым росла высокая шелковистая трава. Я решил посидеть здесь, так как немного устал. Лёгкий ветерок едва шевелил листву и создавал живительную прохладу. Я растянулся на траве и закрыл глаза.

Очевидно, меня сморил сон, потому что в какой-то момент память отключилась, и я очнулся только от того, что по мне кто-то ползал. Я подумал, что это насекомые, обитающие в траве, и поднял руку стряхнуть их. Но рука моя повисла в воздухе, и я замер с широко раскрытыми глазами. То, что бегало по мне, было вовсе не насекомыми, это были маленькие зелёные человечки, настолько крохотные, что я едва мог их разглядеть. Они даже были одеты в смешные одёжки, и обуты в миниатюрные башмачки. Увидев, что я проснулся, они разбежались врассыпную. Только один, на вид побольше остальных, немного замешкался, вылезая из моего кармана. Мне удалось взять его пальцами за ногу. В ответ он впился мне в палец зубами, причинив такую боль, как будто я напоролся на кактус. От неожиданности я вскрикнул и отпустил его, а он убежал. Долю секунды я ещё видел его, пока он не скрылся в густой траве. Воистину, удивительны дела твои, Господи! Сон испарился, и я отправился обратно — нужно было поработать в конюшне до прихода Натэллы.

Я закончил все дела, но Натэлла не появлялась. Быстро темнело, и мне стало неуютно в чужом мире. Я пришёл в свой флигель и лёг на кровать. Я даже немного забеспокоился по поводу отсутствия Натэллы. Я бросал взгляды на окно, надеясь услышать стук копыт, но было тихо. «Ну, вот, совсем как ревнивый муж», — усмехнулся я про себя. Потом я вдруг вспомнил свою работу, и мне стало любопытно, что они там думают? Объявили ли меня в розыск или просто уволили за прогулы? Мне было совершенно безразлично, что там происходит, мысль посетила меня как бы между прочим. Я почувствовал голод, и собрался спуститься в кухню, поискать съестного, если Машка ушла. Но вдруг дверь отворилась, и на пороге я увидел Натэллу. С распушёнными тёмными волосами, в трико в обтяжку, она была очень хороша.

— Поздненько ты возвращаешься. Я уже собирался уснуть. И, между прочим, я голоден. У вас, что, не принято кормить работников обедом, ну, на худой конец, ужином?

— Я решила сама принести тебе еду, — Натэлла вкатила столик, уставленный посудой, в середине которого красовалась бутылка причудливой формы.

— О, да ты и это успела? Когда же ты приехала? Я и не слышал. Неужели сама распрягла лошадь?

— Сама, тебя же не было во дворе. Я сама распрягла её, и отвела на место, а потом приготовила ужин.

— Ты меня просто удивляешь. Прости, не знал, что тебя нужно встречать во дворе. Я думал, что услышу стук копыт, и выйду.

— Ничего. Я сама виновата, что не предупредила тебя. Ну, хватит об этом. Садись, давай поужинаем.

Мы присели прямо на кровать, и подвинули столик к себе. Натэлла налила жидкость из бутылки в бокалы, и протянула мне один.

— Пей!

— Что это? — я понюхал жидкость. Она пахла спиртным.

— Вино. Моего собственного приготовления. По особому рецепту.

— Зелье? Приворотное зелье?

— Нет, будешь спокойно спать, — Натэлла засмеялась. — Боишься? — Она отпила глоток.

Я последовал её примеру.

— Видишь, нет, — я отпил ещё. Вино было очень необычным на вкус, но отменного качества. — Очень вкусно, — Я залпом выпил бокал.

Натэлла молча наблюдала за мной.

— Ты не боишься, что я отравлю тебя?

— Зачем тебе травить чужестранца, которого видишь первый раз в жизни? Но, возможно, ты травишь всех чужестранцев? — мне вдруг стало чрезвычайно весело. — А что ты делаешь с трупами? Отдаёшь на съедение диким зверям? — я погрозил ей пальцем. — Ну, тогда прощай. Я согласен умереть от твоей прелестной ручки, — я схватил её руку, и попытался поцеловать. Натэлла со смехом отдёрнула её, задев мой укушенный палец.

Я вскрикнул, инстинктивно убрав руку за спину.

— Что это с тобой? — Натэлла взяла мою ладонь в свою.

— Ах, это! — я продолжал сотрясаться от смеха. — Маленький зелёный монстр укусил меня, когда я поймал его вылезавшим из моего кармана. Сущий дьявол! Кто это был? Или я сошёл с ума? Ха-ха-ха!

— Ах, это! — Натэлла махнула рукой. — Травяной гном. Их здесь полно. Они безобидны, но очень настырны. Любят кусочки фруктов, крошки печенья, даже небольшие прозрачные камушки. Глупышки принимают их за драгоценности, и прячут в свои сундучки. Стоит кому-то уснуть, они облепляют его, и рыщут по всему телу. Не обращай внимания, от них нет ни толку, ни проку.

— Ах, травяные гномы! Ха-ха-ха! — я определённо не мог остановиться. — У нас таких нет! Очень славные человечки! Чуть не отгрызли мне палец!

Натэлла засмеялась вместе со мной. Мы не на шутку закатились, я обнял её за талию, и мы упали на кровать, продолжая сотрясаться от смеха.

— А на чём ты замесила вино?

— Вино? — Натэлла отхлебнула порядочный глоток из своего бокала. — А на мухоморах! Прелестные грибы!

— На мухоморах? Чудесный вкус! Обожаю мухоморы! — я поймал Натэллу за волосы и притянул к себе для поцелуя. Она не сопротивлялась.

Потом я вдруг почувствовал, что мы лежим совершенно голыми в высокой густой траве, и она щекочет моё тело, ставшее вдруг чрезвычайно гибким и подвижным. Натэлла вывернулась из моих рук, её обнажённая грудь коснулась моего разгорячённого лица, и мне даже показалось, что сзади у неё мелькнул хвост. Мы убегали и догоняли друг друга, нежно покусывали, целовались, сплетались, опять расплетались, наши тела стали такими гуттаперчевыми, что иногда я не понимал, где она, а где я. Мы залазили на деревья, спускались с них, пока я, наконец, не настиг Натэллу, и не прижал её к земле, а она выгнулась и обхватила меня ногами. Я ощутил, как вздымается её живот, и хотел взять её здесь же, но вдруг что-то привлекло моё внимание, я ослабил хватку и повернул голову. Я увидел Клару и Маргариту, неподвижно стоявших поодаль, и скорбно взирающих на наши игры. Я оттолкнул Натэллу, и направился к ним, но остановился на полпути — мне стало чрезвычайно неловко, что я совсем голый. Натэлла попыталась удержать меня, побежав следом и хватая меня за руки, но я вырывался. Тогда она ударила меня из всех сил по лицу, и я провалился в пустоту.

Когда я очнулся, уже светало. Голова ужасно болела, и я еле смог подняться с кровати. Натэллы рядом не было, и мне захотелось поискать её. Я нисколько не сомневался, что она напоила меня зельем. Но она и сама пила его, возможно, так у них принято расслабляться? Всё это вызвало во мне противоречивые чувства. Я вспомнил про Маргариту, и мне стало стыдно. Она там чахнет с каждым часом, а я развлекаюсь в объятиях ветреной красотки. Ведьмы, укравшей у сестры ожерелье, чтобы свести её в могилу.

Я осторожно вышел из-за двери и поплёлся по коридору в направлении гостиной. На подходе к ней я услышал, что оттуда доносятся звуки голосов, и решил для начала посмотреть, кто это там? Я замедлил шаг, подкрался к проёму и осторожно выглянул. Натэлла стояла ко мне спиной, и я инстинктивно убрал голову. На плече у неё сидела небольшая ярко-зелёная ящерица, похожая на карликового геккона. Она что-то стрекотала Натэлле на ухо, а та увлечённо внимала её стрекоту. Я не знал, что делать, но решил постоять немного здесь, в надежде услышать что-нибудь интересное для себя. И не ошибся. Натэлла покивала головой, потом заговорила сама.

— Так ты уверен, что он просто заблудился, а не шёл туда специально?

Мне показалось, что ящерица энергично закивала головой.

— А как ты это понял?

Ящерица опять застрекотала, и мне даже послышались звуки человеческой речи.

— Ну, хорошо, Гектор, я тебе верю, ты молодец. Ты думаешь, что достаточно напугал его?

Ящерица закивала. Натэлла вздохнула.

— Надеюсь, он больше не сунется туда. А ты уверен, что он не шпион? Может, его послала Маргарита?

На сей раз ящерица закрутила головой в разные стороны, что, очевидно, должно было означать отрицание. Я усмехнулся. Этот Гектор весьма наивен. Что поделаешь, земноводное. Они никогда не отличались особой сообразительностью. Удивительно, что Натэлла поручила именно ему присматривать за мной. Натэлла почесала ящерицу за ушком, если таковое имелось, и вытянула губы для поцелуя. Гектор потёрся о них безобразной мордой. Я чуть не сплюнул от отвращения.

— Не спускай с него глаз, милый. Я надеюсь на тебя. А сейчас иди, дорогой, ты заслужил, — и тут прямо на моих глазах Натэлла приподняла ворот блузки, расстегнула пару верхних пуговиц, и отвратительное земноводное нырнуло туда, чавкая от удовольствия. Я не видел, что они делали, и не видел лица Натэллы, но мне почудилось, что она получает от этого действа не меньше удовольствия, чем зелёный монстр. Всё это продолжалось не более пары минут, потом Натэлла застонала, выгнулась, ящерица выпрыгнула из блузки в районе её шеи, и уселась на плечо.

— Умница, малыш, сегодня ты превзошёл себя. Ты был великолепен, — ящерица раздулась и сменила цвет, очевидно, от удовольствия. — Ну, беги, он скоро проснётся. Правда, вчера я напоила его настойкой, но не знаю, как она на него подействовала. Моя сестрица и здесь вмешалась. Я ненавижу её! Нигде нет покоя. Тварь! — Натэлла начала раздражаться, и Гектор поспешил ретироваться. Он слез на пол и куда-то юркнул, исчезнув из поля моего зрения. Я решил выйти, боясь, что меня обнаружат подслушивающим. Я вошёл, сделав ничего не подозревающий вид.

— Здравствуй! Ты уже поднялась? Опять уезжаешь по делам?

Натэлла обернулась. Её вид не предвещал ничего хорошего. Она явно была не в духе, похоже, даже Гектору не удалось ублажить её до конца.

— Да. Я не сплю долго. А ты как? — было видно, что она едва сдерживает ярость.

— Нормально.

— Что тебе снилось?

— Что снилось? — я раздумывал, сказать ей правду или нет, но решил пока помолчать. — Не знаю. Я редко запоминаю сны. Сплю, как убитый. Ты же ведь обещала мне вечером, что с твоей настойки я буду хорошо спать, и я ничего не помню. Только голова болит. У тебя нет обезболивающего?

— Есть, выпей, — Натэлла налила мне в бокал жидкости из очередной бутылки, которую вытащила из антикварного комода.

Я послушно выпил. Мне стало лучше, и я взбодрился.

— А почему ты такая сердитая? Что-нибудь случилось? — Натэлла нервно покусывала губы.

— Нет. Плохо спала.

Я притворно вздохнул.

— Сочувствую. Можно, я сегодня схожу в деревню?

— Нет! — Натэлла почти кричала, но быстро умерила пыл. — Не сегодня. Убери получше конюшню. Выгуляй лошадей, некоторые застоялись. Возможно, завтра. Да, завтра. Машка пойдёт на базар за продуктами, и ты с ней. Поможешь донести. Да и лошадям корм нужен. Она покажет тебе, где купить.

— Ты и денег мне дашь?

— Не тебе, ей.

Я поднял руки вверх.

— Понимаю, и не осуждаю.

— Вот и договорились. А сейчас я уезжаю.

— Запрячь лошадь?

— Нет, иди, завтракай, я сама.

— Как скажешь, — я чинно удалился, продолжая недоумевать по поводу Гектора. Неужели Натэлла так ненасытна? Я начинал верить Кларе, и решил быть с ней осторожным.

После завтрака я добросовестно выполнил все обязанности конюха и отправился на прогулку по саду. Мне не хотелось оставаться в замке, где за мной, как оказалось, неусыпно следил Гектор.

После долгих блужданий, я выбрал дерево потенистей и сел под него, предполагая немного вздремнуть. Я сорвал травинку и жевал её по старой детской привычке, как вдруг возле самого моего уха услышал тихий шёпот и трепетание лёгких крыльев. Мне показалось, что это бабочка, и я старался не шевелиться, чтобы не потревожить её. Но шёпот стал настойчивым и весьма внятным.

— Привет!

Я удивлённо скосил глаза на источник звука. На моём плече сидело крохотное создание, похожее на эльфа, очень хрупкое и тоненькое, с цветными крылышками, похожими на крылья бабочки.

— Привет! Ты кто? — я уже научился не удивляться.

— Тише! Говори шёпотом, я хорошо слышу. Меня зовут Эль. Я эльф, живу в лесу неподалёку. А ты кто? И что ты здесь делаешь?

— Я Джокер. Работаю у Натэллы конюхом. А почему нужно говорить тихо? Здесь никого нет.

— Не хочу, чтобы Гектор нас услышал и доложил Натэлле. Он сейчас спит в прохладном углу замка, я проверяла. Он очень ленив, любит поспать после завтрака.

— Тем более, замок довольно далеко, разве он может услышать?

— Не знаю. Ты громко говоришь, а у него хороший слух. Ты чужестранец?

— Да, а откуда ты знаешь?

— От Клариссы. Тсс!

— Ты знаешь Клару?!

— Да, иначе я не решилась бы подойти к тебе. Слушай меня внимательно! Вечером, когда придёшь домой, я приду к тебе, и мы поговорим. Сейчас очень опасно.

— Но…

— Ты о Натэлле? Её сегодня не будет. В этот и другой день она ночует в городе, поэтому не волнуйся.

— А Гектор? Он же следит за мной.

— Знаю. Не беспокойся. Гектор пристрастился пить росу на маковом поле. Когда Натэлла не ночует дома, он отправляется на поле и напивается росы так, что до утра его пушками не разбудишь. Он убедится, что ты пошёл к себе, и непременно пойдёт лакомиться росой. Только оставь окно открытым.

— Хорошо.

— Ну, я покидаю тебя, до вечера! — Эль взмахнула крыльями, и улетела. Издалека она была похожа на большую бабочку.

До вечера я не находил себе места. Я выгулял коней, всячески демонстрируя усердие и прилежание, а как только стало темнеть, ушёл к себе во флигель. Там я лёг на кровать, приоткрыв окно, чтобы Эль могла войти. Из окна приятно дуло свежестью, и закрывать его было бы верхом глупости. Я совсем не ощущал присутствия Гектора, и мне это не нравилось. Ощущение, что за тобой всё время кто-то следит, всё-таки не из приятных.

Лежать мне пришлось недолго. Темнело быстро, но я не включал свет, делая вид, что уснул. Натэллы, и правда, не было.

Эль появилась неожиданно. Я отвлёкся на секунду, а когда опять кинул взгляд на окно, она уже сидела там.

— Можно мне войти?

— Конечно. Я ждал тебя.

— Гектор только что уснул. Скажи, а в твоей стране есть эльфы?

— Не знаю, может, и есть. Я никогда их не видел. Но ты прехорошенькая. Что ты хотела мне сказать?

При этих словах Эль зарделась от удовольствия.

— Я знаю, ты хочешь помочь Маргарите найти ожерелье. А я хочу помочь тебе.

— Спасибо. Только я сам не знаю, что делать. Ума не приложу, где оно может быть.

— Тебе нравится Натэлла? — Эль молниеносно меняла темы.

— Ну, да, она очень красивая. Это трудно отрицать.

— Да, она красивая, — Эль задумалась. — Но злая. Она ведьма, колдунья. Она и тебя околдует. И даже может погубить.

Я засмеялся.

— Меня не так просто погубить.

— Не смейся. Все так говорят. Ты её совсем не знаешь.

— Слушай, вчера я видел, как Гектор заполз ей за пазуху. Что это было? Особый колдовской обряд?

Эль засмеялась тихим смехом, похожим на звук колокольчика.

— Она чрезмерно сластолюбива. Гектор щекочет её во всех местах, и ей это нравится. Ему, похоже, тоже. Она очень испорчена.

— Щекочет? Интересно…

— Я же сказала, во всех местах, дурачок, даже в самых интимных. Не заставляй меня краснеть.

— Ладно, оставим это. Мне-то что за дело?

— Может, ты влюбился в неё?

— Я?! Ещё чего… Я едва с ней знаком. И, к тому же, тебе известно, зачем я здесь.

— Да, знаю, — Эль вздохнула. — А вдруг ты передумаешь, и не захочешь искать ожерелье.

— Нет, я же обещал. Мне тоже нравиться Маргарита.

— Она хорошая, она очень добрая! Я очень хочу ей помочь. Я ненавижу ведьму! — Эль топнула маленькой ножкой по подоконнику.

— За что?

— У меня есть причина, — она зашмыгала носом. — Это моя сестра, Нэль. Она очень бесшабашная, совсем ничего не боится. Очень смелая, любит риск. Нэль обожает вишнёвый пирог. Раз Натэлла испекла такой, и Нэль ужасно захотела попробовать кусочек. Как я её отговаривала! Но разве она послушает! Бедная, бедная глупышка Нэль! — Шмыганье стало сильнее. — Она пробралась в дом и взяла кусочек со стола, совсем крохотный кусочек. Но Натэлла поймала её. Поймала, и заточила в клетку. Сначала она показывала её своим гостям, издевалась и смеялась, потом, когда ей надоело, она оторвала у Наэль крылья и отпустила. Ох, я не могу говорить об этом! — Эль разрыдалась. Я с трудом успокоил её, и она продолжила. — Она не просто оторвала ей крылья, она их ам-пу-ти-ро-ва-ла! Чем-то прижгла раны. Она хотела, чтобы Нэль жила без крыльев! Ужас! Даже представить страшно, что пережила моя сестра! — Эль всхлипывала. — Моя сестра была просто убита! Её жизнь кончена. Теперь никто не женится на ней. Она обречена на вечное одиночество. Она хотела убить себя, но я умоляла её не делать этого. Я говорила, что тоже умру с ней, и она меня послушала. Я обещала не выходить замуж, пока не отомщу за неё. И я держу клятву, хотя мне трудно. Мой жених не может ждать вечно. А я так люблю, так люблю его! — Эль снова расчувствовалась, но сдержала слёзы и очень серьёзно посмотрела на меня. — И я тоже не хочу долго ждать. Но сестра мне дороже. Я не нарушу клятву! — Голос Эль стал очень торжественным, и я понял, что она так и сделает. Теперь ты понимаешь?

— О, да! Я прекрасно понимаю тебя, дорогая! Только больше не плачь, умоляю! — поспешил добавить я. — А то я расплачусь вместе с тобой. Я сделаю всё, чтобы помочь тебе и Маргарите. Мне ужасно жаль, что так получилось. И потом, это ведь твоя сестра пробралась к ней в дом, отчасти она сама виновата. Но теперь ведь уже ничего не поделаешь, верно? Ложись сюда, — я сделал вмятину на подушке. Эль, вздохнув, легла, подложив ручку под голову. — А что ты думаешь об этом? Честно говоря, я даже не представляю, где нам его искать. Кстати, я видел в саду маленьких зелёных человечков. Очень забавных. Кто они?

— Ах, это! Травяные гномы. От них никакой пользы. Они любят только еду и блестящие камушки. Больше их ничего не интересует. Совершенно бесполезные существа, всё время проводят в поисках наживы и потом хвастаются друг перед другом, — Эль досадливо махнула рукой. — Но знаешь, так жестоко поступить из-за крошечного кусочка пирога! Маргарита всегда оставляет нам кусочки на розовых лепестках, и даже немного вина в цветочных чашах, — Эль зажмурилась от удовольствия и почмокала губами. — Я вот что придумала. Я спрячусь у тебя в комнате, и попытаюсь обследовать замок, завтра вечером. Днём это опасно. Я не хочу, чтобы ведьма поймала меня и оторвала крылья! Завтра она придёт к тебе, Гектор успокоится, ему не за кем будет следить, и я проберусь к ней в комнату. Хотя вряд ли она прячет такую важную вещь там. Постарайся занять её подольше. Когда она дома, она не запирает комнат. Машка там убирается. Натэлла не оставляет ей ключи. Утром она уйдёт, и я приду к тебе. Если там ничего нет, мы подумаем, как быть дальше. Здесь есть ещё одно место, я потом тебе скажу о нём, — Эль встрепенулась. — А сейчас мне пора, Нэль будет волноваться. А ты ужасно мил! Можно я тебя поцелую? — Я кивнул. Она подлетела к лицу и как будто поцеловала меня. Это было похоже на прикосновение птичьего пёрышка. — Пока! До вечера! Не закрывай окно. — Эль прыгнула на подоконник.

Я помахал ей рукой и послал воздушный поцелуй. Она смущённо засмеялась. Мы расстались, довольные друг другом. Я жаждал действий. Рассказ Эль не оставил меня равнодушным.

Утром явилась Натэлла. Я сделал вид, что не знал о том, что её не было ночью. Мы перекинулись парой слов, и я решился спросить:

— Ты обещала отпустить меня в деревню. Не передумала?

— Нет. Машка запрягает Тоби в телегу. Не очень там задерживайтесь.

— Как скажешь. Только Машка, похоже, немая. Как мы с ней договоримся? Вдруг я заблужусь?

— Постарайся не делать этого. Вы оставите телегу возле базара, на площади. Туда и подойдёшь. Машка будет ждать тебя. А вообще, старайся не отставать от неё, — разговаривая, мы вышли на улицу.

Тут за спиной я услышал фырканье лошади и оглянулся. Небольшой крепкий Тоби был запряжён в самую обыкновенную телегу. Машка сидела впереди. Я прыгнул туда, она стегнула Тоби, и мы тронулись. У меня не было часов, поэтому не знаю, сколько мы ехали. Но мне показалось, что не менее часа. Шум базара я услышал издалека и приготовился. Я хотел как-нибудь дать знать Клотильде, что я здесь, и мы можем увидеться, но совершенно не знал, как. Машка остановила телегу и слезла на землю. Я за ней. Она махнула мне рукой, приглашая следовать за собой.

Мы прошли на базар, оказавшийся большим и шумным. По сути, он ничем не отличался от наших колхозных рынков. Машка манила меня вдоль рядов, и я послушно шёл за ней. Мы прошли туда, где, очевидно, был лошадиный корм. Машка взяла мешок, расплатилась, и велела мне отнести его в телегу и ждать её там. Во всяком случае, я так её понял. Сама она пошла бродить по базару.

Я взвалил мешок на спину, и поплёлся назад, еле волоча ноги от тяжести. В одном из рядов кто-то окликнул меня, и я удивлённо обернулся. Это была Клотильда. Моему изумлению не было предела. Я хотел снять мешок и поговорить с ней, но она приложила палец к губам, внимательно посмотрела по сторонам, и позвала меня вглубь своей палатки. Я вошёл, она задёрнула полог, и я с облегчением бросил мешок на пол.

— Откуда ты здесь? Я всю дорогу о тебе думал. Ты всегда здесь стоишь?

— Нет, иногда, когда есть излишки. Но сегодня я пришла ради тебя.

— Но откуда ты узнала? Ты вроде не ведьма.

— Я посылала Карла к тебе на разведку. Он и узнал, что сегодня вы идёте на базар.

— Молодец. Почему он не показался мне?

— Я ему не велела. Ведьма очень хитрая.

— Ко мне приходила Эль.

— Бедная крошка! Такое горе с сестрой! Как она переживала!

— Завтра мы обыщем замок.

— Хорошо. Поторопитесь. Маргарите хуже. Она выглядит ужасно. А Натэлла по-прежнему уезжает в город по утрам?

— Не знаю, куда она девается, но каждое утро седлает лошадь.

— Лошадь? Вот новость! Обычно она превращается в ворону. Так ей удобнее следить за ходом событий. Не обманись, она может таким образом проследить и за тобой.

— В ворону? Неужели ей не в кого больше превратиться?

— Не знаю, очевидно, она умеет только в ворону. Будь осторожен. Иди, мы сами найдём тебя.

Я опять взвалил мешок на плечи, Клотильда выглянула наружу, чтобы убедится, что Машки нет поблизости, и я вышел. Кое-как доплёлся до телеги и бросил мешок внутрь. Сам я тоже улёгся на душистое сено, настеленное внизу, и нацелился ждать Машку. Она пришла, бросила на меня подозрительный взгляд, но ничего особенного не заметила, и мы тронулись в обратный путь. В дороге я шутил и балагурил, впрочем, не будучи уверенным, что она меня слышит и понимает. Пару раз я хлопал её по плечу и заднице, и она взвизгивала, видимо, довольная. Дешёвый способ покупать расположение, но лучшего я, увы, не знал.

Натэллы уже не было, и я представил, как она, отвратительно каркая, тяжело поднимается в воздух и улетает. Наверное, ей надоело играть передо мной спектакль, и она решила хоть раз улететь спокойно. Хотя её легко было проверить по наличию лошадей в конюшне. Но и это ничего не доказывало, она могла превратить лошадь в крысу, например, чтобы не вызвать моих подозрений. К слову сказать, в конюшне не было Рыжей Стеллы.

Ближе к вечеру я зашёл к себе немного отдохнуть и подождать Эль. Но когда зашёл в комнату, она была уже там, и осторожно выглянула из-за спинки моей кровати.

— Ты один?

— Один. Давно ждёшь?

— Я днём пришла сюда, когда Гектор спал. Кроме слежки за тобой, у него, похоже, больше нет обязанностей. Ты готов?

— Вполне. Если только она придёт.

— Придёт. Ты ей пока в новинку. Вряд ли она упустит такой случай. Когда ведьма дома, она всякий раз будет приходить к тебе, пока не замучает.

— Ну, я бы не назвал это таким уж мучением.

— Это пока.

Я недоверчиво усмехнулся.

— Я готов пожертвовать собой ради счастья всего вашего королевства. Прячься под кровать, а то Натэлла может застать нас вдвоём.

Эль испуганно посмотрела на дверь, и нырнула под кровать. Я притворился, что сплю.

От скрипа двери я открыл глаза. Эль не ошиблась, Натэлла не заставила себя ждать. Она определённо хотела произвести на меня впечатление, потому что на ней была надета только прозрачная ночная сорочка. Я даже замер от восхищения, поражённый её красотой и свежестью юного тела. Я протянул руки ей навстречу.

— Дорогая, ты великолепна, я не могу найти слов, ты просто колдунья.

Натэлла поморщилась.

— С чего ты решил?

— У нас так говорят, когда девушка невероятно красива. Как ты. Ты меня околдовала.

Я обнял её и нежно поцеловал. Она прильнула ко мне, ответила на поцелуй.

— Надеюсь, сегодня ты не будешь поить меня отваром из мухоморов? Я хочу всё помнить. Я хочу любоваться тобой, любить тебя. Я хочу запомнить каждый сантиметр твоего тела, — я продолжал целовать её, спускаясь всё ниже.

Натэлла улыбнулась.

— Не буду, я тоже хочу всё запомнить, — она легла на спину рядом со мной, и я почувствовал, как она истосковалась по ласке.

Я делал всё, чтобы ей было хорошо, я любил её, как в последний раз, так, будто смерть стояла за моей спиной и понукала взять от жизни максимум доступного удовольствия. Тогда я понял, что значит настоящее космическое соитие, и почему восточная мудрость считает секс божественным. Может, она и была ведьмой, но она обладала таким магнетизмом, который, если говорить на нашем языке, сводит мужчин с ума.

Утром, когда Натэлла уже ушла, к моему несказанному удивлению, из-под кровати вылезла взъерошенная Эль.

— Ты её любишь, — она хмуро посмотрела на меня.

— С чего ты взяла?

— Ты был с ней очень нежен. Я всё видела.

— А зачем ты подсматривала? И вообще, откуда ты здесь? Ты должна была обшарить замок и вернуться домой.

— Я так и сделала, но твоя дверь была не заперта, я заглянула, а ты был так занят своей ведьмой.

— И ты юркнула под кровать.

— Да. Я боюсь летать в темноте. Птицы могут заклевать меня.

— Вот так новости! Я и не знал, что птицы твои враги.

— Ну, не совсем враги. По ошибке, в темноте примут за простую бабочку.

— Ясно. Просто проявила любопытство. Так и скажи.

— Хорошо, проявила любопытство. — Она всё ещё хмурилась. — Я не думала, что ты так можешь вести себя с врагом.

— Ну, во-первых, она мне не враг. А во-вторых, в моём мире любовь физическая и любовь духовная разные вещи. Очень часто они не имеют между собой ничего общего. Особенно для мужчин. Уяснила?

— Но Натэлла жестокая ведьма! Она дурная, ужасная, она высасывает жизнь у других существ и выбрасывает их на помойку! Она никого не любит. Даже свою сестру. Как она может нравиться тебе?

— Это трудно объяснить, дорогая, не кипятись. У всех есть дурные и хорошие черты. Так устроен мир. Её с детства никто не любил, она была нежеланным ребёнком. Всё, буквально всё доставалось её сестре. Красота, трон, любовь окружающих. Она привыкла чувствовать себя изгоем. А теперь она просто мстит за всё это, как загнанный в угол зверёк. Поставь себя на её место. Каково?

Эль задумалась, вздохнула.

— Ты очень добрый. Ты такой хороший, что я сейчас расплачусь. Ты жалеешь ведьму, но поверь, она не стоит твоей жалости. Она и мизинца твоего не стоит! Всех, кто встречается ей на пути, она просто использует в своих целях.

— Ладно, хватит об этом. Мне неприятно, что ты подсматривала за нами. Обещай так больше не делать.

— Не буду. — Эль вздохнула. — Ах, если бы мой жених любил меня так же! Я была бы просто счастлива!

— Итак, что ты обнаружила в замке?

— Ничего, как я и предполагала. Я внимательно всё осмотрела, но здесь ничего нет.

— И что же нам делать?

— Есть один способ, но он очень рискован.

— Говори.

— Завтра, когда она придёт к тебе, — здесь Эль густо покраснела, — выпей с ней вина. В её бокал незаметно добавь вот эту настойку, — Эль вытащила откуда-то из-под платья крошечный пузырёк тёмного стекла. — Не бойся, это не отрава. Это настой на лепестках мака по нашему рецепту. Ты сможешь проникнуть в её сны и узнать, где она хранит ожерелье. Утром она ничего не вспомнит. Сам выпей чуть-чуть, иначе ты вряд ли что узнаешь.

— Колдовские штучки? А называешь её ведьмой. Да ты и сама такая.

— Мы, эльфы, немного знакомы с магией. Что здесь такого? Мы и сами пьём эту настойку, если хотим грезить.

— А как мне проникнуть в её сны?

— Просто. Когда она уснёт, ляг рядом, закрой глаза и задавай вопрос. Она сама уведёт тебя за собой. Только не спи во сне, и не занимайся с ней любовью, иначе вы рискуете остаться в мире грёз навсегда.

— Но это же опасно! Чёрт-те что ты мне предлагаешь!

— Опасно, но другого выхода нет. Маргарите стало хуже. Нам надо торопиться. И потом, если ты выполнишь все мои наставления, всё пройдёт хорошо. Я помогу тебе, брошу камень в окно, чтобы ты вовремя очнулся. И постарайся контролировать себя во сне. Это трудно, но возможно. Помни, что ты спишь, и тот мир не настоящий. Он фальшивый.

Я вздохнул.

— Ладно, я постараюсь. Давай бутылочку.

Эль протянула мне тёмный пузырёк.

— Ладно, я пошла, спрячусь в саду. Я буду рядом. Как только она уйдёт от тебя, я приду.

— Будь осторожна! Не попадайся на глаза Гектору!

— Я очень осторожна, не беспокойся. Днём он не выползет из прохлады замка, и потом, он редко поднимает голову вверх. Эльфы здесь не редкость. Ему поручено следить за тобой, а не за эльфами. Пока они не залетают в замок, как моя сестра, они его не интересуют, — и добавила совсем уж неожиданно: — я тебя обожаю! Ты мой герой!

Я даже засмущался, ощутив прилив крови к щекам. Я ещё никогда не был ничьим героем.

— Ну, дорогая, я ещё ничего не сделал, чтобы удостоится такой чести. Ты вгоняешь меня в краску.

— Нет, ты сделал, сделал! Ты согласен на такое опасное дело! Ты жалеешь злую ведьму! — она подлетела и чмокнула меня в губы. — Ты такой добрый! Я буду рассказывать о тебе своим детям! Мы устроим праздник в твою честь!

— Ты говоришь это уже в сотый раз, перестань! А то я раздуюсь от гордости, как жаба, и лопну.

Эль засмеялась.

— Пока! Мне хочется полетать!

— Иди, дорогая, — я помахал ей рукой, и следил за ней, пока она не скрылась из моих глаз.

Странный здесь всё-таки народ. Однако, здесь гораздо интереснее, чем там, где я живу. Я нетерпеливо поёрзал на кровати. Пока я с трудом представлял, как добавлю в вино зелье. Пока я размышлял об этом, дверь распахнулась и вошла Натэлла.

— Здравствуй, как дела?

— Нормально. Всё сделал, как ты сказала.

— Весьма похвально. Машка мне рассказала.

— ?!

— Я её понимаю, она может говорить на языке жестов. Ты что, не знал про такой?

— Ну, да, я и забыл. Конечно. Может, выпьем вина?

— На мухоморах?

— Ну, что ты! Обыкновенного. Я соскучился по простому вину. Надеюсь, у тебя есть такое?

— Найду.

— Скажи мне, где, и я принесу. Очень хочется поухаживать за дамой. У нас в стране так принято. Где бокалы и поднос?

— На кухне. Там Машка. Скажи ей, она даст. Медленно произнеси слова «вишнёвая настойка», она поймёт. Научилась читать по губам.

— Я мигом, а ты располагайся. Представь себя принцессой, ждущей своего принца!

Я вскочил и побежал на кухню. Машка возилась около плиты. Я сказал, как меня научила Натэлла, и Машка кивнула. Она достала бутыль с тёмной жидкостью и налила в кувшин. Я так же медленно попросил бокалы и показал на пальцах «три». Машка благодарно заулыбалась. Я разлил вино из кувшина в бокалы, достал из-под полы пузырёк и отдал бутыль Машке. Она понесла её на место, а я незаметно влил в бокал Натэллы прозрачную жидкость из бутылочки Эль. Себе я решил налить потом, когда Натэлла уснёт. Машка вернулась, я подмигнул ей, мы чокнулись и выпили по бокалу вина. Затем я снова наполнил свой, поставил на поднос бокалы и кувшин и осторожно понёс в комнату.

Натэлла ждала меня уже в постели. Чудесные прозрачные красные кружева обвивали её прелестную шею, а чёрные волосы разметались по подушке. Я налил вина в бокалы, в полумраке комнаты несколько капель прозрачной жидкости на дне бокала совершенно не были заметны. Мы выпили и страстно поцеловались. Мне стало даже неловко обманывать её, так трогательно и беззащитно она выглядела в этот момент.

Я продолжал целовать её, раздвигая красное облако кружев, и пытаясь захватить губами сосок, но вдруг почувствовал, как она обмякла в моих руках. Я положил её на кровать, убрал волосы с лица. Она выглядела, как ангел. Нежный ангел, спустившийся с небес, и прикорнувший на белоснежных подушках. Я поцеловал её в лоб. Потом я вылил остатки жидкости из бутылочки Эль, разбавил их вином и залпом выпил. Я лёг рядом с Натэллой и взял её за руку. Я тихо спросил её, где ожерелье Маргариты? Я задавал этот вопрос много раз. Каждый раз мой голос становился всё громче и громче, потом я вообще кричал, нимало не заботясь, что меня могут услышать. Я тряс Натэллу за плечи и выкрикивал вопрос ей в лицо.

Наконец она очнулась и посмотрела на меня. Она выглядела заторможенной. Не обращая на меня внимания, она встала с кровати и пошла на улицу, я отправился за ней. В своей красной ночной рубашке она выглядела, как язычок пламени. Я шёл за ней, держа её за руку, но она не оборачивалась. Мы углубились в сад, в самый дальний угол, поросший лианами и кустарником. Натэлла раздвинула кустарник, я следил, чтобы она не поранилась. Вышла луна, и осветила нашу дорогу. Я вдруг забыл, зачем мы идём. Неожиданно Натэлла обернулась ко мне, и уставилась на меня невидящим взглядом.

В призрачном свете луны я увидел небольшую полянку с каким-то каменным круглым сооружением посередине. Мне представилось, что мы должны, по странной прихоти Натэллы, заняться здесь любовью. Она прошла на полянку, легко ступая босыми ногами по траве. Совершенно прозрачное одеяние делало её похожей на прекрасного призрака. Я загорелся желанием. Я уже хотел рвануть её за руку к себе и впиться губами в её губы, но вдруг что-то меня остановило. Вдруг я вспомнил, что всё это фальшиво, и у нас совсем другая цель. Но какая? Я не мог вспомнить.

Натэлла подошла к каменному сооружению, и заглянула внутрь. Я последовал её примеру. Сооружение оказалось колодцем. Мы всматривались в его бездонную глубину, но почему-то я не видел наших отражений. Мы постояли так ещё немного, и пошли обратно. Память никак не хотела возвращаться ко мне, и это меня злило. Почему-то мне захотелось выместить свою злость на Натэлле. Я поднял руку для удара, но вдруг страшная усталость охватила меня, и почувствовал огромное желание спать. Я мог лечь тут же, в траву, и уснуть, но тут звук, напоминающий удар гонга, привёл меня в чувство.

Я вздрогнул и встрепенулся. Потёр глаза. Посмотрел по сторонам. Я сидел в своей комнате на кровати, рядом лежала Натэлла. Она дышала очень тихо, и я прилёг рядом. Теперь я всё вспомнил. Эль дала мне зелье, и мы выпили его. Я видел колодец в глубине сада. Завтра я расскажу о нём Эль. Она знает, зачем мы туда ходили. Я успокоился и положил руку под голову Натэлле. Определённо, этот порочный ангел не мог оставить меня равнодушным. Я раздвинул кружева на рубашке, и стал нежно целовать её тело. Я просто наслаждался её бесчувствием и беспомощностью. Мне пришло в голову, что нам осталось недолго наслаждаться друг другом. Я очень осторожно, чтобы не разбудить её, вошёл в неё, и начал медленно двигаться. Она даже не пошевелилась, пока я не закончил. Потом я уснул, теперь уже до утра, пока меня не разбудил солнечный луч и Эль, сидящая на кончике моей подушки. Натэлла, как обычно, уже ушла.

— Доброе утро!

— Привет!

— Как ты? Я бросила тебе камень в окно, как и обещала.

— Спасибо! Ты спасла меня. Я чуть не уснул.

— Ты что-нибудь видел?

— Колодец. В глубине сада. Мы ходили к колодцу.

— Замечательно. Она прячет ожерелье там. Ходила проверить, всё ли нормально.

— Она, правда, ничего не помнит?

— Будь спокоен, зелье проверено. Ничегошеньки, хоть и ведьма. Просто мы застали её врасплох.

Я облегчённо вздохнул. Всё-таки я ощущал себя предателем. Эль поймала волну моих мыслей и улыбнулась.

— Не казни себя, помни, это она украла ожерелье у своей сестры, а не наоборот.

— Что мы будем делать дальше?

— Нырнём в колодец. Раз ожерелье там.

— Но как ты нырнёшь? У тебя же крылья…

— Я не подумала об этом. Я поговорю с Нэль. Думаю, она с радостью согласится. Теперь ей совершенно нечего терять. Скорее всего, она даже обрадуется, что наступил момент, когда отсутствие крыльев может быть полезным. Кстати, ведьма ушла?

— Вроде бы, я ещё не выходил из дому.

— Завтра она опять ночует в городе, и мы отправимся к колодцу. Приготовь верёвку, чтобы спуститься. А сегодня, как закончишь дела, приходи к тому дереву, где мы встретились, я познакомлю тебя с Нэль, — на мгновение Эль приняла задумчивый вид, — только у меня одна просьба к тебе, скажи, что она красивая, даже лучше, чем я.

— Ну, я не могу сказать это в твоём присутствии, у меня просто язык не повернётся, это будет крайне невежливо и некрасиво. Она сразу почувствует фальшь. Но я сделаю, всё, что могу, — горячо заверил я Эль.

— Ладно, я жду тебя под деревом, — Эль села на подоконник. — Пока!

Я помахал ей рукой, и отправился исполнять обязанности конюха.

Под деревом, когда я наконец пришёл туда, царила блаженная прохлада. Я уселся, ожидая Эль, на траву, и с наслаждением вытянул ноги. Всё-таки работа конюха была мне непривычна. Эль не заставила себя ждать. Она выпорхнула из-за моего плеча, похожая на огромную пёструю бабочку, и села на близлежащий цветок.

— Давно ждёшь?

— Только пришёл.

— Знакомься, моя сестра Нэль, — Эль вытянула за руку из-за ножки цветка немного упирающегося и смущающегося эльфа. Эльф был очень хорошеньким, но совершенно без крыльев. Он напоминал небольшого игрушечного человечка, и отдалённо походил на уменьшенную копию куклы Барби.

— Здравствуй, Нэль. Мне очень приятно. Меня зовут Джокер, — я протянул ей руку. Она осталась стоять за стеблем.

— Ну, что ты, Нэль! Он чужестранец, но хочет помочь нам добыть ожерелье для Маргариты. Я тебе говорила! Ну! — Эль подтолкнула сестру.

— Что ты смущаешься? Я не кусаюсь. Ты не хочешь со мной разговаривать?

Нэль молчала.

— Знаешь, для такого прелестного эльфа, как ты, это крайне невежливо. У вас все эльфы такие буки? Я не вижу, в чём я провинился?

— Ты льстивый и лживый, — Нэль изрекла это весьма сердитым голосом.

— Вот как? Это почему же? Тебе не понравился мой комплимент?

— Нет. Потому что ты врёшь. Или моя добрая сестрица велела тебе сделать это. Ненавижу лесть! Я не нуждаюсь ни в чьей жалости!

— О! Да ты вспыльчивый эльф! Но с чего ты взяла, что я тебя пожалел? Из-за крыльев? Но это полная ерунда! В моей стране ни у кого нет крыльев, и никто не считает это каким-то особенным уродством. И потом, поверь, я совершенно искренен с тобой, отсутствие крыльев никак не влияет на твою привлекательность. Во всяком случае, в моих глазах, — благоразумно добавил я, совершенно не будучи уверенным, что эта истина такова же в мире эльфов.

Нэль недоверчиво посмотрела на меня, но уже гораздо благосклоннее.

— Давайте лучше обсудим наши дела. Кстати, сейчас настал момент, когда твоя особенность может нам пригодиться. Эль не может нырнуть в колодец, поэтому это придётся сделать тебе. Ты согласна?

— Да! — Нэль выступила вперёд и энергично тряхнула волосами, — Я согласна на всё, чтобы отомстить этой ведьме!

— Вот и отлично. Приготовься завтра в путь. У меня есть ещё мысль. Может, нам захватить Гектора? Как вы думаете, девочки?

— Мы не знаем! — Эль и Нэль ответили хором. — А зачем он нам? Это же прихвостень Натэллы.

— Вот именно поэтому. Вдруг она пошлёт его за нами следить, а мы и не будем знать. Он может доставить нам массу неприятностей. А так будет под рукой. Когда он напьётся росы?

— Вообще-то вечером, но если Натэлла уедет на целый день, то, может, и утром.

— А где он обычно по утрам?

— В доме. Спит в прохладном углу.

— Эль, ты не могла бы его найти и подсунуть ему росу?

— Могу. Я будто случайно выроню цветок, думаю, он не устоит.

— Ладно, попробуй. Если получится, и он уснёт, мы возьмём его с собой. Только нужен мешок. Я сам поищу в доме. Ну вот, Нэль, мы встречаемся с тобой здесь, и идём к колодцу, незачем терять время. Эль поможет мне с Гектором, и мы все придём к тебе. Понятно?

Нэль закивала. Предстоящее приключение вдохнуло в неё жизнь.

— Утром ты, Эль, у меня — расскажешь, что получилось. А сейчас по домам! Не будем вызывать подозрение раньше времени. Надеюсь, вы позаботились о безопасности нашей встречи? Не хочется, чтобы вечером Натэлла узнала о наших планах.

— Нет, нет, я позаботилась! — выкрикнула Эль с горячностью юного разведчика. — Я попросила травяного гнома на всякий случай предупредить нас, если Гектор вдруг проснётся и вздумает проследить за тобой.

— Травяного гнома? А на него можно положиться?

— Да, я обещала ему камушек и кусок пирога. За это он выполнит, что угодно.

— Молодец! Но всё равно, нам пора. Не забудь выполнить обещание!

В знак окончания аудиенции я встал на ноги и отряхнулся.

— До завтра! — я помахал эльфам рукой и зашагал обратно. Разведать дорогу к колодцу я не рискнул, боясь, что объект находится под пристальным вниманием Гектора, и справедливо полагая, что пока я не вхожу в запретные зоны, слуга ведьмы спит спокойно.

Пока не пришла Натэлла, я поискал в доме мешок и верёвку, и, к своему удивлению, нашёл их совершенно самостоятельно в конюшне. Я припрятал находки под кроватью, и немного успокоился. Предстоящая разлука с Натэллой вызывала во мне чувство лёгкой грусти, какое бывает от расставания с прекрасным. Но, увы, обстоятельства требовали от меня этой жертвы, и я смирился. В конце концов, Маргарита достойна лучшей участи, чем та, что ей уготовила Натэлла.

Весь вечер я присматривался к Натэлле, боясь увидеть в её лице признаки недоверия, но она была спокойна и безмятежна, как никогда. На утро она, как обычно, упорхнула, или уехала, и я с нетерпением стал ждать Эль.

Она влетела в моё окно очень возбуждённая.

— Дорогая, что случилось? Ты прямо вся горишь от нетерпения!

— Я усыпила Гектора. Я несла большой букет маков, когда он вылез из дома погреться на солнышке, он зашипел на меня, пытаясь отпугнуть, и я его выронила! Всё получилось очень естественно! Он думал, что напугал меня, дурачок! Я спряталась в траве и проследила за ним. Конечно, он не смог устоять и напился росы. Я выбирала самые полные росой цветы. Напился, и уснул прямо под лестницей. Это ещё одно доказательство, что Натэлла не вернётся вечером. Если бы она возвращалась, он вряд ли позволил бы себе такое. Ты можешь забрать его прямо там. Он абсолютно беспомощен, — Эль была чрезвычайно довольна собой и откровенно нарывалась на комплимент.

— Ты молодец, дорогая! Просто умница. Я горжусь тобой. Ты очень смелая, прямо, как твоя сестра. Только гораздо благоразумнее.

От похвалы Эль зарделась, но было видно, что это ей чрезвычайно приятно.

Мы вышли из дома, я заглянул под лестницу, вытащил оттуда бесчувственное тело несчастного наркомана и сунул его в мешок. Мешок я завязал покрепче, чтобы он не вылез, но Эль заверила меня, что он не скоро очнётся.

Нэль уже ждала нас возле дерева. Она нарядилась по-походному, и выглядела, как юный воин-лучник из стана Робин Гуда. Эль ещё издалека начала кричать ей, как всё удачно сложилось, и она поймала Гектора. В предвкушении нашего путешествия Нэль не выглядела такой угрюмой, и на щёчках даже проступил лёгкий румянец. Я вдруг заметил, что она крупнее и сильнее сестры, и это обстоятельство порадовало меня. Эль вызвалась проводить нас до колодца, и мы отправились в путь.

Я совершенно не помнил, в каком углу сада находился колодец, но Эль, оказывается, его знала. Она уверенно вела нас сквозь чащу, а мы шли за ней. Мы шли уже достаточно долго, но поляна с колодцем всё не показывалась.

— Туда ли мы идём, дорогая? — я уже начал беспокоиться.

— Туда, только я веду вас окружной дорогой, чтобы запутать следы. У нас все знают об этом колодце, только я не могла догадаться, что Натэлла именно там прячет ожерелье. Что за странная прихоть!

После этого я решил не спрашивать больше ни о чём, и остаток пути мы проделали молча. Но Эль не соврала, и вскоре показалась гряда кустов и лиан, которую я видел во сне. Мы благополучно преодолели её, и очутились на поляне. Колодец стоял ровно посередине, и выглядел вполне безобидно. Около него мы остановились перевести дух и скоординировать наши планы. Я взял на себя роль руководителя экспедиции.

— Эль, сейчас мы спустимся вниз, а ты побудь здесь, пока мы не вернёмся, — я заглянул внутрь. Там было очень темно, и на самом дне, мне показалось, блестела вода. — Ты поняла?

Эль кивнула.

— Можешь спрятаться неподалёку, мало ли что. Если нас долго не будет, уходи домой.

Эль замотала головой.

— Я не уйду! Я буду ждать.

— Ну, как знаешь. Мы пошли.

Я привязал верёвку к колу, торчавшему возле колодца и начал спускаться. Гектор в рюкзаке не подавал признаков жизни, а Нэль сидела у меня на плече, крепко вцепившись в воротник. Уже на середине пути я почувствовал, что воздух стал вязким, и им едва можно дышать. Я покрылся потом с головы до ног, и слышал биение собственного сердца, как удары молота по наковальне.

Видимо, Нэль чувствовала себя не лучше. Мы спускались всё дальше, а воды не было. Мне показалось, что спуск продолжается вечность. Воздух уже можно было резать ножом. Стены колодца начали сужаться, во тьме контуры их менялись, напоминая извивающегося в медленном танце гуттаперчевого танцора. Меня охватил страх и лёгкая паника. Но я продолжал скользить вниз, потому что пути назад уже не было.

В этой странной, вязкой, полужидкой-полувоздушной среде, я вдруг неожиданно для себя нащупал почву под ногами. В кромешной тьме я не мог ничего разглядеть, и только напрасно вытаращивал глаза. Нога моя наткнулась на что-то округлое и большое, и я опустился на колени, чтобы ощупать это. На ощупь это показалось камнем, достаточно большим и гладким. Я попытался сдвинуть его с места, потому что лучшей идеи мне не пришло в голову. Не стоять же, в самом деле, в кромешной тьме без дела. Камень поддался, и я отодвинул его от центра. Моим глазам предстал лаз, или проход внутрь, через который я, при определённых усилиях, мог бы протиснуться.

В проходе было немного светлее, чем в колодце, и я смог разглядеть испуганную Нэль у себя на плече. Я приободрил её улыбкой, и показал рукой на лаз. Она кивнула. Я протиснулся сквозь него, и задвинул камень на место. Кто знает, вдруг Натэлла видит сверху, что здесь происходит? Мои ноги повисли в воздухе, но почва была недалеко. Я мягко приземлился на обе ноги и осмотрелся. Я попал в воду по щиколотку. Моему удивлению не было предела, потому что это явно был канализационный коллектор. Неожиданная догадка пронзила меня, но я не мог поверить. И всё-таки она не отпускала мой разум, и, чтобы удостовериться, я прошёл несколько шагов вперёд. Так и есть!

Я увидел пятно света, и, подойдя ближе, рассмотрел, что это было. Коллектор ливневой канализации. Слава богу, что давно не было дождя! Вверху, в направлении открытого канализационного люка, я увидел ночное небо и ступени-скобы, ведущие наверх. Я поднялся, и вылез из колодца на территории какого-то строящегося объекта. Вот те раз! Это стройка недалеко от моего дома! Я узнал её. Была ночь, и где-то явно находился сторож. Стараясь не шуметь, я удалился сквозь дыру в заборе, и направился прямо домой. Теперь совершенно ясно, что Натэлла спрятала ожерелье в МОЁМ мире.

Пока я шёл до дому, мне вдруг показалось, что всё это мне приснилось, и нет никаких эльфов, а я просто иду домой после очередной вечеринки. Но на своём лице я ощущал слабое дыхание Нэль, да и Гектор начал подавать признаки жизни. И потом, мой костюм остался тем же нелепым сказочным одеянием, может, уместным там, но совсем неуместным здесь. Я очень не хотел, чтобы меня кто-нибудь увидел в таком виде, но на всякий случай придумал себе легенду, что возвращаюсь с бала-маскарада.

Но, на моё счастье, мне удалось пробраться домой незамеченным. Я хотел было вздохнуть с облегчением, но вдруг меня прошиб холодный пот. Ключи! Господи, как я открою дверь? С досады я хлопнул себя по карманам, и рука моя ощутила нечто твёрдое в одном из них. Не веря себе, я залез туда, и вытащил свой собственный ключ. Воистину, чудеса в решете! Я открыл дверь и вошёл. Зажёг свет в прихожей. Всё было на месте и как всегда. Я прошёл в зал, попутно зажигая везде свет. Взгляд мой упал на электронный циферблат часов. Я не мог поверить глазам — дата и время почти точно совпадали со временем моего ухода из дома. Я не помнил точно, во сколько я ушёл, но помнил, что был вечер, около 6 часов. Именно эта цифра сейчас горела на часах. Вроде как я никуда и не уходил.

Я ещё раз удостоверился в присутствии Нэль и Гектора. Последний уже не на шутку бился в мешке. Я решил его выпустить. Здесь он нам неопасен. Пусть живёт здесь, если хочет. У нас тоже есть маки. Я мог бы отвезти его к кому-нибудь на дачу.

Гектор вывалился из мешка полуживой от страха. Он удивлённо уставился на меня круглыми глазами и пожевал челюстями. Потом взгляд его упал на Нэль. Во всяком случае, вид эльфа был для него более привычным, чем вид моей квартиры. Он что-то неразборчиво зашипел, и я наклонился к нему, чтобы расслышать.

— Какой прелестный эльф! Просто чудесный! — Нэль покраснела.

— Замолчи! Ты наш пленник.

— Ваш пленник? А где мы?

— У меня дома, — я вмешался в разговор. — Не бойся, тебе ничего не угрожает. Я похитил тебя на время, чтобы ты не успел доложить Натэлле раньше времени. Потом я отпущу тебя в целости и сохранности.

— Ф-ф! Натэлла! Я рад, что избавился от неё, — Гектор шипел очень тихо, и мне приходилось сильно напрягать слух. — Она злая, издевалась надо мной.

— Вот как? Это новости. А я думал, что ты её обожаешь.

— Ещё чего! Она поймала меня и разлучила с невестой. Оторвала мне хвост, когда я пытался убежать, и пригрозила убить невесту, если я откажусь ей служить.

— Ну, прости, надеюсь, твоей невесте ничего не угрожает?

— Это было очень давно… Я уже и забыл.

— Слушайте, мне нужно переодеться, а то нас заметут на первом же перекрёстке. Ума не приложу, где искать ожерелье? Мой мир так огромен, что я совершенно растерян. Ладно, утро вечера мудренее. Посидите здесь, а потом подумаем. Кстати, Нэль, видишь, Гектору тоже нравятся эльфы без крыльев.

— Её зовут Нэль? Прелестно! — Гектор закатил глаза от удовольствия. — Мне здесь нравится.

Я подумал, чем бы занять их, пока я переодеваюсь, и решил показать им фотографии. Я достал было альбом своих последних снимков, но вдруг застыдился, что они увидят меня полуголого в компании различных девиц, и решил вытащить что-нибудь другое. Наугад я достал небольшой альбом с очень старыми фото своих родственников. Это было вполне безобидно, и я дал альбом Нэль. К тому же он был совсем небольшим, так что она без труда могла переворачивать в нём страницы. Я оставил их в зале на диване, а сам прошёл в спальню. Я боялся, что оставил открытым балкон. Часы часами, но мне показалось, что меня не было целую вечность. Балкон, и правда, был открыт, и я поспешил закрыть его. Изумлённый возглас Нэль заставил меня вернуться в зал.

— Вот оно! Это оно!

— Вот оно что? Что ты увидела, дорогая? — я подбежал к Нэль.

Она тыкала пальчиком в старинное фото молодой девушки.

— Ожерелье, ожерелье Маргариты. Это оно!

— Где? — я внимательно уставился на фото. Девушка не была мне знакома. Это был довольно старый альбом, а я не очень интересовался своими древними родственниками. Но на девушке, действительно, было надето жемчужное ожерелье с вытянутой чёрной жемчужиной посередине. — Ты уверена?

— Ну, да, уверена, Маргарита показывалась в нём.

— Гектор, это оно? Думаю, тебе лучше знать.

Гектор энергично закивал.

— Я видел его у Натэллы.

— Превосходно! Просто изумительно! Думаю, это проделки Клары. Она всё знала с самого начала, но почему-то не сказала мне.

Нэль пожала плечами.

— Вряд ли она знала, зачем ей в таком случае скрывать это от тебя? Она и сама могла доставить ожерелье Маргарите. За это её бы окружили всеми почестями.

— Наверное, ты права. Может, вы хотите есть? Даже не знаю, что вам предложить.

— У тебя есть нектар?

— Нектар? Нектара нет, но есть сок. Кажется, апельсиновый. Я налью в чашку.

Я сбегал на кухню, заглянул в холодильник и вытащил сок и остатки песочного торта. Поискал в буфете, и нашёл самые маленькие кофейные чашки от старинного сервиза.

В зале на столе я разлил сок в чашку и блюдце, положил на тарелку кусочки пирога.

— Ешьте. Это, конечно, не вишнёвый пирог, но чем богат.

Нэль и Гектор с жадностью набросились на еду.

— Это вкусно! — пропищала Нэль с полным ртом. — И сок тоже. Не хуже нектара. Как тебе, Гектор?

Ящерица закивала.

— Вот и отлично. Выспимся, а завтра я знаю, куда вас вести.

— Мы готовы уже сейчас, мы изрядно отдохнули.

— Сейчас не получится, дорогая. У нас не принято ходить в гости по ночам, — я принёс из спальни подушку и положил на диван. В качестве одеяла захватил махровую салфетку. — Это тебе, Нэль. Надеюсь, будет удобно. А ты, Гектор, можешь спать, где угодно.

Нэль взобралась на подушку, и я заботливо накрыл её салфеткой. Гектор устроился возле диванной ручки. Мне же было приятно поспать в своей постели. Утром я собирался взять альбом и отправится с ним к моей тёте. Я был уверен, что она знает девушку с фото, на обратной стороне которого была надпись: «Вольдемару от Клары».

Проснулись мы рано, немного позавтракали, я переоделся в джинсы и рубашку, и собрался выйти из дома. Тётя вставала рано, и я не беспокоился, что разбужу её.

— Что ты надел на себя? — Нэль сделала удивлённое лицо. — Странное одеяние. Но тебе идёт.

— У нас так ходят. Я не могу появиться на улице в том наряде, меня примут за сумасшедшего. Да и какая разница? Вам, дорогие, придётся залезть в мешок. Может, там и темно, и неудобно, но другого выхода нет. В нашем мире нет эльфов и говорящих ящериц. Полезайте! — я открыл мешок и подождал, пока Гектор и Нэль залезут туда. Затем я положил мешок с пакет, и вызвал такси.

Тётя Виолетта, как и ожидалось, была дома, и весьма обрадовалась моему приходу. Как выяснилось, было утро субботы, и мой визит выглядел весьма кстати. Мы тепло расцеловались при входе, и я прошёл в тётину комнату, окно в которой было закрыто тяжёлыми гардинами, отчего в комнате царил вечный полумрак.

— Какими судьбами, дорогой племянник? Я уж подумала, что ты совсем забыл про свою престарелую родственницу. Кстати, заметь, единственную, — тётя явно была в хорошем расположении духа.

— Ну, что ты, тётя! Как бы я мог! Дел просто накопилось невпроворот. Ну, сама знаешь…

— Знаю, знаю, какие у вас, у молодых, дела, — тётя лукаво погрозила мне пальцем. — Как продвигается твоя карьера?

Я многозначительно повертел рукой.

— Идёт.

— Ну, и слава Богу! Идём, я тебя чаем напою. С вареньем.

Тётя усадила меня за стол, накрытый вязаной скатертью, и принесла чашки и вазочки для варенья. Потом появилось печенье, сахар, колбаса и сыр. Всё это было весьма щедро для тёти, у которой вечно в доме было шаром покати. Но мне некогда было удивляться. Я достал из сумки альбом и положил перед собой.

— Что это? Зачем ты его принёс? Не думала, что тебя интересует такое старьё.

— Я и сам до некоторых пор так думал. Но у меня появилось новое хобби. Оно буквально захватило меня всего. Хочу составить своё генеалогическое дерево. Сейчас это модно. Вдруг мы благородных кровей? А?

— Ну, если ты так решил… Хотя, всё лучше, чем девкам юбки задирать, — тётя нацепила на нос очки и открыла альбом.

Я терпеливо выслушивал её рассказы о многочисленных родственниках, и старался не перебивать, ожидая, когда дойдёт очередь до девушки с ожерельем Маргариты.

— А это, — услышал я голос тёти, — сестра твоей прабабушки, Клара. — Она ткнула пальцем в фото девушки с ожерельем.

— Сестра прабабушки? Красивая девушка, — я раздумывал, что спросить дальше, но тётя сама мне помогла.

— Да, она была красавицей. Но у неё очень трагичная судьба.

— Вот как? Расскажи, очень интересно…

— Она была помолвлена, собралась замуж.

— За Вольдемара?

— Да, а откуда ты знаешь?

— Там, на обороте надпись: «Вольдемару от Клары». Только почему фотография здесь, а не у Вольдемара?

— Клара сначала хотела подарить её, но потом сочла неудачной, и подарила другую, а эта осталась здесь.

— Ладно, в чём история? Не терпится услышать.

— Всё было очень хорошо, но незадолго до свадьбы Клару нашли убитой на заброшенном пустыре. Она была просто растерзана, словно диким зверем. На ней места живого не было, Господи! Ей было всего 20! Бедная девочка. — Тётя вытерла слезу. — Это даже не было похоже на простое убийство. Вся одежда была порвана, а тело расцарапано до неузнаваемости. Словно жестокий зверь набросился на неё, иначе и не придумаешь. Во всяком случае, человеку такое вряд ли по силам. К слову сказать, убийцу так и не нашли, хотя долго искали. Жених её, Вольдемар, очень уж убивался, прямо впал в отчаяние. Винил во всём себя, потом завербовался куда-то в армию, и больше о нём мы ничего не слышали.

— М-да, странная история. А что за ожерелье у неё на шее? Очень красивое.

— Это ей жених подарил, с ним тоже не всё понятно вышло. Он говорил, что нашёл его на улице. С ним якобы играла кошка. Он отобрал его у неё, и отнёс ювелиру. Ювелир сказал, что оно очень ценное. Так как Вольдемар был не очень богат, он решил подарить его Кларе в качестве свадебного подарка. Клара очень обрадовалась, она часто надевала его. В тот роковой вечер Клара возвращалась с гостей. Вольдемар должен был её встретить, но немного задержался. Клара не стала ждать, и пошла одна. Тем более, что часть пути она проделала с подругой, и в одиночестве ей оставалось пересечь только тот злосчастный пустырь… Дальше ты знаешь. В тот вечер на ней было ожерелье. Так говорят, во всяком случае.

— Кто говорит?

— Твоя бабушка. Она рассказывала мне эту историю сотни раз. Так вот, когда её нашли, ожерелье оставалось на ней. Версия ограбления не выдерживала критики. Решили, что это маньяк. Ну, а сверхжестокость… Возможно, она сопротивлялась, и убийца озверел. С маньяками так бывает. Других версий даже не рассматривали. Похоронить её хотели в этом проклятом ожерелье, уж больно она его любила. Но, когда стали её обряжать, ожерелья не нашли. Поискали немного, но оно как в воду кануло. Все махнули рукой, какая разница? Так и похоронили, без него. Вольдемар только что в могилу не бросился. Он вбил себе в голову, что это проклятое ожерелье погубило Клару. Он сотни раз ходил на пустырь, и бродил там, как неприкаянный. Что хотел там найти, одному Богу известно. Потом, как я говорила, он ушёл в армию, и след его потерялся.

— А почему он решил, что именно ожерелье виновато в смерти Клары?

— Откуда мне знать? Давно это было. Я ведь тоже со слов это всё знаю. Возможно, повредился в уме.

— Так значит, ожерелья и след простыл? Жаль, — я готов был погрузиться в пучину отчаяния.

— А вот и нет! Но это уже современная история.

— Я прямо не устаю удивляться, — ладони мои от волнения покрылись потом, и я спрятал их под стол.

Тётя на миг торжественно замолчала, чтобы придать значимости моменту.

— Не знаю, как и сказать тебе…

— Скажи, как знаешь, тётя, ну, ты право, как ребёнок! Что случилось? Чувствую, ты что-то утаиваешь от меня.

— В общем, не буду скрывать, кажется, у меня появился друг…

— Друг?! Тётя… Я сражён и заинтригован. Это что-то новенькое, — здесь я хотел бы добавить, что моя тётя — убеждённая старая дева, и появление мужчины в её жизни можно сравнить лишь с революционной ситуацией.

— Кто он?

— Он живёт в моём доме, в соседнем подъезде. Мы познакомились совершенно случайно. Он помог мне донести сумки, мы разговорились, я пригласила его на чашечку кофе. Очень милый старичок. Пенсионер. Преподаёт в ВУЗе. Раньше занимался научной работой. Биолог. Страшно рассеян. Жена его недавно умерла, и он очень страдает от одиночества. Да, да, дорогой племянник, вот и встретились два одиночества! У стариков это своеобразно, но не лишено прелести. Вот.

— Я искренне рад за тебя, тётя! Ну, правда, очень рад! Потом познакомь меня с ним.

— Обязательно. Но вот, об ожерелье. Он пригласил меня в театр недавно, а у меня и одеть нечего. Так стыдно, Боже мой! Наряд-то я купила, но нужно было украшение. У меня не так много денег, ты знаешь, и я решила порыться в старых запасах. Сейчас в моде старина, соседка мне сказала. Так вот, я открыла шкатулку, хотя и знала там каждую бусину, но перебрал ещё. Моему удивлению не было предела, когда я увидела там это ожерелье! Я прямо остолбенела. Потом подумала, что, вероятно, оно всегда и лежало там. Просто мне там ничего не было нужно, вот и не замечала его. В последние годы я вообще туда не заглядывала. Хотела надеть его, но не решилась. Проще сказать, побоялась. Глупо, но вот такая я старая трусиха. Умом понимаю, что никому не нужна, но ничего не могу с собой поделать. Так и не надела.

— Правильно сделала. А можешь мне его показать? Ужасно любопытно увидеть легендарное ожерелье.

— Конечно, могу, — тётя скрылась во тьме и вынырнула со шкатулкой. — Вот оно.

Я заглянул в шкатулку. Это было оно. Я почему-то сразу его узнал, хотя и ни разу не видел. Мои руки немного задрожали.

— Можно, я возьму его?

— Зачем оно тебе?

— Хочу сберечь тебя для ботаника. Мне кажется, оно приносит несчастья только женщинам. А если серьёзно, отнесу ювелиру, пусть проверит. Может, тоже подарю невесте, я не суеверен.

— Бери, кстати, тебя ведь тоже зовут Вольдемар! Прямо как жениха Клары. Вот ведь совпадения!

— Не называй меня так, прошу! Я чувствую себя просто ископаемым.

— Хорошо, дорогой, не буду. Тебе ещё налить чаю?

— Нет, спасибо, я побежал, ещё куча дел!

— Заходи, не забывай меня!

— Непременно, удачи в личной жизни, — я помахал тёте рукой, и, не веря своему счастью, бросился домой.

Напевая себе под нос бравурную мелодию, я открыл дверь, и вошёл в прихожую. Я даже не успел зажечь свет, как страшный удар обрушился на моё плечо. Я инстинктивно отпрыгнул в сторону, предчувствуя следующий удар, который мог бы стать более удачным, чем первый. Одновременно я автоматически выбросил руку со сжатым кулаком вперёд, пытаясь наугад достать противника. Кажется, мне это удалось, потому что я услышал вскрик и чертыханье. В этот момент я зажёг свет, и мог разглядеть нападавших. Моему удивлению не было предела — передо мной стояла Натэлла во всей своей красе, а её бой-френд зажимал рукой нос, из которого капала кровь.

— Чёртов дурак! Ни на что не годишься! Даже здесь умудрился всё испортить! — Натэлла пылала справедливым гневом. Действительно, такую выигрышную позицию упустить можно было разве что специально. Парень был высок, но немного полноват и рыхл для своего возраста — лет около тридцати на вид. Глаза его скрывали тёмные очки, поэтому лицо я не мог как следует рассмотреть.

— Натэлла! Какими судьбами! — я протянул к ней руки.

— Не тронь меня, предатель! Я тебе поверила! Хорош конюх! Чужестранец! — она презрительно скривилась и сплюнула мне под ноги. — Ненавижу!

— Ну, зачем ты так! Видишь, я тебе не наврал, я и правда чужестранец. В чём ложь?

— В том, что ты использовал меня ради Маргариты. Макс! Да убери ты руку! Ты что, совсем спятил?!

Видимо, я немного расслабился, потому что вдруг почувствовал, что в затылок мне упирается, очевидно, дуло огнестрельного оружия.

Натэлла осклабилась.

— Давай ожерелье! Или он прострелит тебе башку. На этот раз он вряд ли допустит оплошность, — Макс взвёл курок. — Ну! Мне надоело с тобой препираться, индюк!

Я вынужден был достать ожерелье из кармана и бросить ей. Мне показалось, что Макс выполнит угрозу. Натэлла поймала его на лету и тотчас надела на себя.

— Ладно, живи пока, в память о наших встречах! Но предупреждаю, не суйся к нам.

Они выскочили за дверь, и побежали вниз. Я кинулся на балкон посмотреть, куда они пойдут, и тут пришёл черёд мне удивиться во второй раз: они сели в «Пежо» ярко-красного цвета и поехали.

В минуты опасности я соображаю достаточно быстро. Я схватил телефон и набрал номер моего друга-милиционера. На моё счастье он взял трубку и даже был на дежурстве.

— Привет, Дим!

— А здорово, здорово! Как дела?

— Извини, потом. Мою тётю ограбили — украли очень ценное старинное ожерелье! Они ударили меня по голове, но я успел увидеть машину и запомнил номер. Пожалуйста, умоляю, остановите их. Тётя в трансе, это последнее, что у неё осталось от матери. К тому же, оно огромной ценности. В машине мужчина и женщина, это красный «Пежо», и я назвал номер. У них есть оружие.

— О'кей, уже бегу!

— Позвони мне, как перехватишь! — я не мог прийти в себя от досады.

Из мешка вылезли перепуганные Нэль и Гектор.

— Это Натэлла с Максимилом?

— Кажется, да. С вами всё в порядке?

— Да, она нас не заметила.

— Хоть одна хорошая новость. Надо же, так лопухнуться! В собственном доме! Ну, ничего, думаю, их поймают.

— Кто? — Нэль утирала слёзы ручкой. — Кто может их поймать? Мы упустили ожерелье! Зачем ты пошёл домой? Надо было сразу идти к проходу!

Я растерялся. И, правда, зачем? Привык идти домой, вот и всё.

— Я хотел переодеться. В вашем мире меня бы не поняли. Как бы я там перемещался? Меня бы сразу опознали. Идёмте в зал, подождём звонка.

Мы торжественно уселись на диван и молча стали ждать. Трель телефона рассекла тишину подобно удару самурайского меча.

— Володь?

— Я!

— Ну, с тебя магарыч! Поймали твоих похитителей!

— Да ну! И где они?

— У нас, в клетке. Дамочка и парень. Очень пикантная дамочка. Представляешь, машина была в угоне. Но твоя мамзель совершенно не умеет водить. На перекрёстке поехала на красный и устроила аварию с автобусом. Есть пострадавшие. Так что, кроме твоего ожерелья, там ещё много чего им светит. Ну, и плюс ношение огнестрельного оружия. Пойдут по этапу, как миленькие.

— Ну, а ожерелье-то при ней?

— Уже снял с лебединой шейки, чтобы не натёрло, не волнуйся. Приедешь на опознание? Поторопись, мы скоро заканчиваем.

— Уже еду! — я снова запихал Нэль с Гектором в мешок, на бегу объяснив им, что ожерелье нашлось, и полетел в милицию.

Дима встретил меня возле входа и повёл к клетке.

— Они?

Я кивнул. Натэлла с Максом сидели на скамейке возле стены с совершенно непроницаемыми лицами. Они даже не повернулись в мою сторону, и не единый мускул не дрогнул на их лицах.

— Знаешь имена?

Я развёл руками.

— Откуда.

— И, правда, глупый вопрос. Идём в кабинет, покажу ожерелье.

Мы прошли в его кабинет, он открыл сейф и вытащил нитку жемчуга.

— Оно?

Я кивнул.

— Заберу?

— Что ты, это же улика! — Дима спрятал ожерелье обратно в сейф. — Потом, после суда.

— Да ты что, — я начал было его уговаривать, — тётя…

— Тётя подождёт. Скажи ей, что побрякушку нашли, пусть утешится, всё должно быть по закону. Ну, пока, я уже убегаю. Всё, всё, всё! — он буквально выдворил меня из кабинета, и закрыл дверь. — Пока!

Я поплёлся на улицу, и сел на скамейку недалеко от учреждения.

— Слышали? — я приоткрыл сумку. — Он не отдаёт.

— Да! — раздался тихий писк. — Что делать? Может, украдём?

— Как? Это же милиция, — теперь я понимал, почему Натэлла так спокойна. Ожерелье надёжно спрятано. Какая разница, где — у тёти или в милицейском сейфе? Главное, что оно не попадёт к Маргарите. — Хотя… — я задумался. — Гектор, ты мог бы помочь. Знаешь, этот горе-мент забыл закрыть форточку… Не знаю, поможет ли это, но можно попробовать… Хотя, оно ведь в сейфе, — я махнул рукой.

Гектор выполз мне на руку и заполз на плечо.

— Я могу это сделать! Я принесу ожерелье!

— Тогда подождём немного, пусть стемнеет.

Мы посидели ещё полчаса, и Гектор юркнул в кусты перед окном.

— Нэль, думаешь на него можно положиться? Всё-таки столько лет служил Натэлле…

— Он хороший. Очень добрый. Такой внимательный.

Я вздохнул. Теперь уже всё равно ничего не поделаешь.

Но Гектор появился достаточно быстро, держа во рту заветное ожерелье, и юркнул в сумку. Я услышал звук поцелуя — видимо, Нэль поцеловала его в знак благодарности. Я встал со скамейки и быстро зашагал прочь от этого места.

На дороге я поймал такси, и мы поехали в район стройки — я хотел как можно скорее скрыться в колодце, пока Натэлла сидит за решёткой. Мы достаточно благополучно добрались до места и спустились вниз. Звонок сотового застал меня врасплох, я даже забыл, что он лежит у меня в кармане.

— Привет снова! — это оказался Дима.

— Здорово! — видимо, у меня в голосе сквозила такое удивление, что Дима засмеялся.

— Ты не поверишь, но твоя красотка со своим бой-френдом сбежала!

— Вот как? И как же это им удалось?

— Ума не приложу! Загадка природы. В дежурке в какой-то момент никого не оказалось, дежурный то ли вышел, то ли отвлёкся, а когда пришёл на место, их в клетке уже не было.

— Как не было?

— Вот так. Совсем. Замок на месте, а их нет. Испарились. Это факт. Больше добавить ничего не могу. Ах, забыл! Ожерелья твоей тёти тоже нет. Украли из сейфа. Прямо ЧП. Теперь нам кранты. Ну, ладно, это я так, поделиться горем. Бывай! — расстроенный Дима положил трубку. Телефон запищал, показывая разряд батареи, и я выключил его.

— Натэлла сбежала. Нужно торопиться. Как только смогла?

— Она умеет превращаться. Я это точно знаю, — Гектор недовольно зашипел. — Ей совсем ничего не стоило сбежать оттуда.

— Теперь она нас догонит?

— Если будет догонять, в чём я сильно сомневаюсь. Думаю, она приготовила для нас сюрприз! — Гектор заквакал, и я с трудом понял, что он смеётся.

— Что смешного? — я был раздражён.

— Прости, это я от страха. Немного боюсь её. Вдруг она превратит нас в лягушек? — тут уж впору было засмеяться мне — вряд ли именно Гектору стоило бояться этого превращения.

— Надеюсь, нет. Даже почти уверен. Мне кажется, что на меня её чары не действуют, а про вас она ничего не знает.

Мне показалось, что Гектор вздохнул с облегчением.

— Ну, нам пора, если мы хотим поскорее вернуться, верно, Нэль? — эльф вылез из мешка и влез мне на плечо.

— Да, тут слишком мрачно и сыро, чтобы оставаться надолго.

Наша несвятая троица двинулась в путь. Я прекрасно помнил, что до выхода в колодец было рукой подать, буквально пара шагов. Мы прошли немного, где, по моим соображениям, должен быть выход, и я обернулся к Гектору.

— Гектор, дорогой, где-то здесь выход, будь добр, слазь на стену и посмотри на потолке. Я оставлял там небольшую щель, чтобы можно было просунуть руку и подвинуть камень. Здесь так темно, что сам я буду искать этот выход ещё полжизни.

Гектор перебрался на стену и начал шарить по потолку. Я немного занервничал. Я готов был дать руку на отсечение, что выход здесь, и более чем странно, что Гектор не может его найти.

— Что там, наверху?

— Ничего. Здесь ничего нет. Только глухой потолок и стена. Я обшарил каждый уголок, — Гектор рассерженно шипел.

— Не может быть, неужели мы пошли не в ту сторону? — я растерялся. — Идёмте в другую.

Мы развернулись на сто восемьдесят градусов и пошли обратно. Мне показалось, что мы идём уже довольно долго, но колодца, откуда мы спустились сюда, всё нет. Какая глупость, заблудиться в трёх соснах! Я не ожидал от себя такого. Я был чрезвычайно зол. Я не знал, что нам делать дальше. Я сел возле стены на мокрый пол и готов был зарыдать. Рядом кто-то заквакал. Это оказался Гектор.

— Я же говорил, что она приготовила нам сюрприз! Ха-ха!

— Что смешного? — я прикрикнул на него. — Теперь мы сгниём здесь заживо. Очень весело. Заживо погребённые в коллекторе ливневой канализации! Спасибо, что не фекальной… Как мы могли заблудиться? Это просто невозможно.

— Ведьма нас заморочила. Что непонятно? — пропищала Нэль. — Нам никогда не выбраться отсюда! О! Что будет с Эль! Она не простит себе!

— Не плачь, дорогая! — Гектор прекратил квакать. — Мы выберемся, я постараюсь помочь, милая. Не нужно отчаиваться. Я долго жил с ней и знаю много её штучек.

— И что нам делать сейчас? Может, скажешь? Я поднимаю руки, — я поднял руки вверх. — Руководи.

— Нужно просто идти туда, куда ведёт тоннель. Это всё. Рано или поздно мы всё равно выйдем. Все тоннели ведут в наш мир.

— Приятная перспектива. Лучше рано, чем поздно. Меня не радует перспектива провести несколько лет в блужданиях по подземелью. Думаю, у нас вырастут жабры и мы покроемся чешуёй.

Гектор поднял лапу.

— Другого выхода нет.

Я вдруг почувствовал страшную усталость. Мои члены налились будто свинцом, и я не мог даже пошевелиться.

— Хорошо, — пробормотал я, зевая, — сделаем, как ты говоришь, только посидим немного. Я жутко устал от всей этой кутерьмы. — Не дожидаясь ответа, я сел на пол и уронил голову на руки. Глаза мои тотчас закрылись, и я провалился в небытие, из которого меня вывел женский голос.

— Вольдемар? — я открыл глаза. Передо мной стояла девушка в старинной одежде, кого-то смутно мне напомнившая. — Ты пришёл за мной? О! Дорогой, как это мило с твоей стороны! Я так давно тебя жду. Здесь так холодно. Холодно и темно, и очень, очень страшно, — девушка поёжилась и поплотнее закуталась в лёгкую шаль.

— Клара? — это имя вырвалось у меня само собой. — Это ты?

— Почему ты спрашиваешь? Разве ты меня не узнал? Или у тебя появилась другая?

— Нет, но… Ты же умерла много лет назад. Я думал…

— Что ты думал? Думал, что я забуду тебя? — Клара покачала головой. — Как видишь, нет.

— Я не Вольдемар, Клара.

Девушка засмеялась, запрокинув голову.

— А кто же ты? Неужели ты думаешь, что у меня нет глаз? Я научилась прекрасно видеть в темноте. Ты — Вольдемар, и не вздумай мне лгать! Ты же знаешь, я не выношу ложь!

— Как знаешь, — мне показалось, что лучше с ней не спорить. — Как давно ты здесь?

— Не знаю, — Клара пожала плечами, — очень давно. Всегда. Но я хочу выбраться отсюда.

— Но как?

— Я знаю, ты думаешь, что я умерла. Но есть способ вернуть меня к жизни. К жизни! Я так мало пожила, почти ничего не видела. Мы даже не успели пожениться! А как я мечтала об этом! Как хотела! Было крайне несправедливо лишить меня всего этого и заточить здесь. Согласись?

— Я согласен, но не вижу, чем я могу помочь тебе. Я не оживляю покойников и не материализую призраков.

— Как плохо ты говоришь. Ты не любишь меня! Я не призрак. Я хочу любить тебя, как раньше. Я хочу быть с тобой. — Она посмотрела на меня зовущим взглядом. Я хочу вернуть себе свою молодость, — и без перехода добавила: — Отдай мне ожерелье! Оно было на мне в день моей смерти. Ведь это ты подарил его мне и навлёк на меня беду!

— Кто тебя убил, Клара? — мне показалось, что она испуганно вздрогнула при этих словах.

— Тише! Я не могу тебе сказать, они услышат и убьют меня.

— Убьют? Но они УЖЕ убили тебя. Как они смогут убить тебя снова?

— Смогут. Ты не представляешь, как это больно — они будут откусывать по маленькому-маленькому кусочку, час за часом, день за днём, год за годом. Это так ужасно! — Клара заплакала.

— А как ожерелье поможет тебе?

— Я знаю, оно дарит вечную молодость своему обладателю. Вечную. Я буду вечно молода. Помоги, прошу! — Клара протянула ко мне руки. — Верни то, из-за чего я лишилась жизни! Верни мою жизнь!

Она тянула руки, и я не смог совладать с собой. Я полез в мешок и вытащил ожерелье. Я хотел отдать его ей, но что-то впилось мне в руку, и я, вскрикнув от боли, разжал пальцы и бросил ожерелье обратно в сумку.

На меня смотрел Гектор. Из пальца выступила кровь.

— Что ты делаешь, ящерица?! Ты чуть не откусил мне палец!

— Прости, но у меня не было выбора. Ты хотел отдать ожерелье Натэлле.

— Натэлле? Ты спятил? Разве она была тут?

— Нет. Она наслала на нас сон. Ты уснул, и она проникла в твои сны.

Я вспомнил Клару и рассказал о ней Гектору.

— Это штучки Натэллы. Это не Клара. Просто Натэлла хотела забрать ожерелье, и притворилась Кларой.

— Да? А вы разве не уснули?

— Уснули. Я видел, как ты свалился, и понял, что происходит. Я взял свой хвост в рот и зажал зубами. Когда я уснул, то укусил себя, проснулся и увидел, как ты собираешься отдать ожерелье огромной жабе.

— Хитрец! Какой жабе?

— Которую послала Натэлла. Может, это Максимил. Натэлла не любит превращаться в жабу.

— Но зачем оно ей? Я думал, она решила похоронить нас здесь вместе с ним.

— Возможно, и так. А может, ей просто спокойнее с ожерельем. Оно ведь дарит вечную молодость, не забывай, — Гектор вздохнул.

— Но как она здесь очутилась? И почему не нападает на нас открыто? Она вполне могла бы забрать ожерелье из сумки, пока мы спали, и скрыться. А мы бы вечно блуждали в темноте. Что ты на это скажешь?

— Мне иногда трудно понять вашу породу. Но, я думаю, что её здесь нет. Ни её, ни Максимила. Эта жаба просто фантом. И твоя Клара фантом. Она насылает на нас фантомы. Чтобы запугать, свести с ума, а потом спокойно забрать ожерелье. Фантомы не могут отобрать его у нас, они могут просто ныть или нагонять страх. Это всё, на что они способны. В общем-то, они совершенно безвредны, если их не бояться. Нам пора, буди Нэль. Нужно найти выход.

— Ты прав, как всегда, — я пошарил глазами вокруг себя и обнаружил Нэль, мирно спящую у меня на ноге. Я тихонько потряс её за плечико, боясь причинить ей вред, и она широко распахнула изумлённые глаза.

— Какой сон мне снился! Я летала, летала! Высоко-высоко! — Нэль зажмурилась. — А я, оказывается, здесь, — она тяжело вздохнула. — Почему я спала?

Я ласково улыбнулся ей.

— Мы спали. Мы, дорогая. Мы все.

— А что случилось?

— Ничего страшного. Проделки нашей подруги Натэллы. Гектор нас спас.

Ящерица раздулась от удовольствия.

— Спасибо, Гектор! — Нэль послала ему воздушный поцелуй. — Я тебя обожаю!

Я усмехнулся про себя — всё-таки эльфы бывают чрезмерно восторженны.

Я поднялся с земли, и мы двинулись в путь, ведомые Гектором. Он, как собака-ищейка, шёл впереди нас, проверяя дорогу. Тоннель становился всё темнее и уже, воды на полу практически не было, изменился и характер стен. Мне показалось, что они состоят из известняка или песчаника, что, конечно, не характерно для современного канализационного коллектора. Это внушало одновременно и опасение и надежду. Надежду на то, что мы идём в правильном направлении, а не блуждаем в дебрях городского подземелья. И опасения, насчёт того, что ждёт нас впереди.

Вскоре тоннель расширился, и стало значительно светлее. Мы рванули вперёд, обрадовавшись, что нашли выход на поверхность, но это оказалось всего лишь большой камерой или залом. Неясно было его назначение, потому что он был совершенно пуст.

Я посмотрел наверх, но свод утонул в кромешной темноте. Я совершенно выбился из сил, и мы присели отдохнуть на огромный камень возле входа. Посередине зала мерцало призрачным светом небольшое озерцо воды. Я хотел пить, но не осмеливался сделать это из озера. Вдруг это воды забвения или ещё чего похуже?

— Гектор! Как ты считаешь, воду можно пить? Меня измучила жажда.

— Не знаю, почему бы и нет?

— Вдруг это опять проделки Натэллы? Знаешь, как в сказке — не пей, козлёночком станешь.

— Я не знаю такой сказки, — Гектор понюхал воду и лизнул её языком. — Серой не пахнет.

Я оценил его мрачный юмор.

— Ты, оказывается, шутник. Ладно, была не была. Какая разница, отчего умереть? Возможно, это не худший способ, — я слез с камня и опустил лицо в воду. Потом долго и жадно пил. Моему примеру последовали Гектор и Нэль. После водопоя меня изрядно разморило.

— Давайте отдохнём здесь немного, — я вытащил из сумки ожерелье и надел на себя. — Так надёжнее. По крайней мере, я всегда могу почувствовать, если меня схватят за горло. Если моё слабое тело уснёт, Гектор, прошу, укуси за палец, — я прислонился к стене и закрыл глаза. Но уснуть мне не удавалось, видимо, сказывалось перевозбуждение.

Вдруг наверху мне почудилось движение и звуки, напоминающие шелест опадающей листвы. Я поднял голову, пытаясь что-либо рассмотреть. Когда мои глаза привыкли к темноте, я раскрыл рот от удивления и восхищения — наверху, прямо над нашими головами порхало огромное количество бабочек. Они были прекрасны. Самых разных мастей, расцветок и размеров — вся эта масса переливалась фосфоресцирующим светом и опускалась прямо нам на головы. Я вытянул руку, и бабочка села на неё. Потом вторая, третья, четвёртая….

Я был заворожён и не мог отвести глаз — мне никогда не приходилось видеть столько насекомых одновременно. Краем глаза я заметил, что Гектор и Нэль тоже облепили бабочки, и я даже перестал их различать. Меня охватила ужасная слабость и полное безразличие. Я тупо смотрел на кишащих на мне бабочек без интереса и удивления. Их бархатистые лапки щекотали мне кожу, но у меня не было сил отогнать их от себя. Бабочки лезли мне в глаза и уши, и я смежил веки. Звуки, производимые ими, сливались в какой-то монотонный писк на высокой ноте, чрезвычайно неприятный для моего уха.

Потом мне показалось, что бабочки начали прокусывать мою кожу, как пираньи, и потихоньку сосать кровь. Я не слышал, чтобы бабочки бывали плотоядны, но здесь всё могло быть. Мне совсем не было больно, только ощущение, что силы медленно покидают меня, всё усиливалось. Но мне не хотелось ничего менять, мне было даже приятно, что теперь от меня ничего не зависит, и я бессилен что-либо изменить и кому-либо помочь. Я больше не отвечаю ни за что. У меня нет силы пошевелить рукой, не то что спасать чуждый мне мир. Может, так выглядит смерть? Тихая и ненавязчивая, она сосёт твои соки, пока не высосет совсем. И нет ни радости, ни печали, ни волнений, ни переживаний. А что есть? Ответа на этот вопрос у меня не было. Вернее, он меня совершенно не волновал. Какая разница, если я всё равно ничего не могу сделать?

Я прекратил думать, и увидел себя стоящим посреди знойной пустыни. Я не смог бы объяснить, почему она была знойной, так как жара я совершенно не чувствовал. Что-то показалось вдали, и сделал невероятное усилие, чтобы присмотреться. Точка приближалась, и я начал различать черты стройной фигуры, закутанной в белое. Я почувствовал лёгкую тень интереса и немного оживился. Кто это умер вместе со мной? Фигура приблизилась, и я увидел, что это девушка, весьма странным образом напоминающая Маргариту. Только очень измождённая и печальная.

Она подошла ко мне и начала отряхивать с меня песок. Я и не заметил, как он засыпал меня с ног до головы. Ещё бы немного, и я был бы полностью погребён под ним. Я хотел спросить Маргариту, что она здесь делает, но не мог открыть рта. Опять появились бабочки. Маргарита взяла одну и без всякой жалости оторвала у неё крылья. Бабочка стала похожей на гигантского муравья. Маргарита взяла другую, потом ещё одну, и проделала ту же процедуру. Потом она начала делать это как в ускоренной съёмке, и вскоре море поверженных бабочек лежали возле моих ног. Маргарита улыбнулась и протянула мне руку, я протянул ей в ответ свою и почувствовал дикую боль.

Я полулежал возле озерца, и был страшно разбит. Тело ломило, как будто по мне прошлись катком. Я поднёс руку к глазам, она вся была покрыта красными точками, как от укусов клопов. Я посмотрел по сторонам — Нэль лежала неподалёку, а на ней сидела огромная бабочка. Я сделал над собой усилие и подполз к ней. Взял бабочку за крылья и оторвал их, а тело с отвращением отбросил в сторону. Нель слабо пошевелилась. Я сбрызнул её водой из озерка, и она открыла глаза.

— Я совсем лишилась сил, — в моей руке она была похожа на тонкий стебелёк. — Мне показалось, что кто-то душит меня… Ты меня спас…

— Не совсем. Я сам чуть не задохнулся, — я не стал вдаваться в подробности нашего чудесного спасения. — Ты как?

— Я полежу немного. Голова кружится…

— Полежи, я не тороплю, — я поискал глазами Гектора, и нашёл его за камнем. Он пожирал бабочку, с аппетитом хрустя.

— Гектор! Что ты делаешь?

— Это бабочки-вампиры, они сосут жизненную силу. Чуть не загрызли меня.

— Откуда ты знаешь?

— Мне ли не знать. Я этих чудовищ издалека чую. Ты в порядке? Надеюсь, я успел вовремя. Никогда не видел таких полчищ.

— Так это ты нас спас?

— Нет. Пока я боролся с ними, ты сам стряхнул их с себя и оторвал крылья. Ты был, как заведённый. Молодец! Честно, не ожидал. Кстати, Нэль как?

— Приходит в себя. Просто чудо, что мы спаслись.

— Да, ещё и позавтракали. Они чрезвычайно вкусны и питательны. Попробуй, не пожалеешь. Никому не известно, когда мы выберемся. И Нэль пусть съест. Вернём назад то, что они успели забрать.

Я подумал, что он прав. Я вспомнил продукты нашего ТВ, где гламурные звёзды поедали червяков. Я зажмурился и положил в рот тело бабочки. Пожевал немного, чуть не вырвал. Следующий труп съел, не разжёвывая, потом ещё несколько. Запил водой. Заставил Нэль съесть. К счастью, ей не много было нужно. После трапезы мы немного посидели, но, в общем, почувствовали себя лучше. Еда есть еда, даже такая. Я погладил Гектора, как собаку, а он лизнул мне руку. Идиллия. Но нужно идти дальше. Этот зал мне разонравился.

— Гектор, послушай! А что это была за дверь, от которой ты меня усиленно отгонял в замке Натэллы? Комната Синей Бороды?

— Синей Бороды? Никогда не слышал про такую. Разве борода бывает синей?

— Это такое выражение. Он убивал своих жён, а их тела складывал в особую комнату.

— Хо-хо-хо! Интересная история. Думаешь, Натэлла убивает мужчин? А потом прячет в комнате? Хо-хо! Зачем ей разлагающиеся трупы? Она не такая глупая. А про ту комнату я ничего не знаю, сам никогда не был. Просто она просила не подпускать тебя к ней, вот и всё.

— Ты говоришь правду?

— Зачем мне тебе врать? Я мог бы просто отказаться говорить.

— Ладно, я тебе верю. Куда дальше?

— Тут один путь, по нему и пойдём. Тем более, я вижу, отсюда нужно уходить как можно скорее, посмотри на озеро.

Я взглянул в направлении озерца и увидел, что вода в середине начала бурлить, как будто туда засунули кипятильник, и выплёскиваться из берегов. Озеро явно росло и грозило затопить зал. Мы спешно покинули помещение.

Я не знаю, сколько мы шли, но мне показалось, что не один день, хотя, я думаю, в действительности гораздо меньше.

Вдруг сбоку я увидел ответвление, в конце которого маячил свет.

— Может, свернём? Проверим, что там? Всё-таки свет… А, Гектор, Нэль? Вы как?

— Думаю, лучше идти прямо. Свет может быть ловушкой, — Гектор был настроен скептически, но я начинал проявлять чудеса упрямства.

— Нет, пожалуй, стоит проверить. А вдруг это выход? Впереди одна темнота. Если это ловушка, мы вернёмся назад.

— Если успеем…

— Если успеем. Но не надо так мрачно. Меня с детства учили, что нужно использовать любой шанс.

Гектор недовольно зашипел.

— Как знаешь, только нужно быть очень, очень осторожным. Можно невзначай очутиться в совершенно другом мире. В любом другом. И застрять в нём.

— Мы всё равно пойдём. Ты с нами?

— Я предупредил. Ты безумен. Но придётся пойти с тобой. Ради Нэль.

— Вот и хорошо. Идти вперёд не большее безумие.

Мы свернули в проход и пошли по направлению к свету. Чем ближе мы подходили к источнику света, тем больше мне казалось, что Гектор прав. Воздух становился густым и тягучим, и идти было трудно. В момент мне захотелось повернуть назад, но мощная струя вдруг выбросила нас на незнакомую поверхность.

И это была именно поверхность, а не тоннель. Правда, пейзаж оставлял желать лучшего, но выбирать нам не приходилось. За нашей спиной остался выход (или вход?), как я полагал в тоннель, но пока обратно мне не хотелось. По крайней мере, то, что я увидел, представляло собой некую местность, похожую, правда, на знойную пустыню. Гектор недовольно зашипел:

— Я говорил вам, не нужно сюда ходить! Мне здесь не нравится, — он потянул воздух мордой. — Противно пахнет!

— Ты преувеличиваешь, малыш, я ничего такого не чувствую. Или я вовсе лишён обоняния. Что тебя настораживает?

— Пока сам не пойму. Я даже не знаю, где мы. Боюсь, что мы застрянем здесь надолго, и Маргарита не дождётся ожерелья.

— Да, да, нужно спешить! — Нэль подала голос. — Для бедняжки Маргариты дорог каждый час.

Я хотел сказать нехорошую пословицу, бытующую по данному случаю в нашем мире, но сдержался. В это время за моей спиной произошла метаморфоза. То ли ветер поднялся, то ли песок начал перемещаться, но там началось движение. Я обернулся, и с ужасом увидел, что проход, через который мы пришли сюда, исчез. Я покрылся холодным потом с ног до головы, и лихорадочно завращал глазами.

— Не трудись, его нет. Я предупреждал, — у Гектора были все основания праздновать победу.

— Тогда пойдёмте вперёд, изучим ситуацию на месте. Не может быть, чтобы всё было так плохо, — я всмотрелся вдаль, чтобы хоть за что-нибудь зацепиться взглядом. Брести по пустыне наугад значило обречь себя на верную смерть, погубить Нэль и Гектора. А этого мне совсем не хотелось. Я почувствовал себя совершенно беспомощным.

Неожиданно мой взгляд нащупал вдалеке что-то, напоминающее жилые строения.

— Смотрите, дома! Наверное, стоит пойти туда, как считаешь, Гектор?

— Не знаю, но подозреваю, что идти больше некуда.

Мы двинулись по направлению к строениям. По мере приближения строения начали обретать очертания. Это были небольшие домики, похожие на деревенские, и сбоку даже притулилось нечто, напоминающее летнее кафе, со столиками и зонтами. Я ощутил лёгкие приступы страха. Кто встретит нас там? Монстры, пожирающие плоть? Чудовища?

Я поделился опасениями с Гектором. Мы решили спрятаться за барханом и понаблюдать. Найдя удобную стратегическую позицию, мы залегли и начали пристально всматриваться вдаль. Из-за жары воздух змеился причудливыми струйками, что значительно искажало изображение. К счастью, ждать нам пришлось недолго. К столикам подошли две особи женского пола, очень похожие на наших девушек. Обе были крупными, и весьма безвкусно одетыми. Стиль их одеяний напоминал стиль деревенских матрён. Юбки гораздо выше колена обнажали массивные ноги, стоящие, к тому же, на высокой платформе. Волосы собраны в причёску «конский хвост», в ушах крупные серьги. Всё это пестрит и переливается яркими красками. Мы продолжили наблюдение. Девицы сели за столик, и к ним подбежал официант. Они что-то сказали ему, он покивал головой, поставил на стол пепельницу, и девицы задымили.

— Как думаешь, Гектор, Натэлла здесь, в подземелье? Идёт по нашему следу?

— Не знаю. В любом случае, она не будет нам докладывать о своих планах. Да и зачем ей идти за нами? У неё есть много способов узнать, где мы находимся. Если, конечно, мы не затеряемся окончательно в мирах, так, что даже она не сможет нас отыскать.

— А какие способы ты имеешь ввиду?

— Ну, там хрустальный шар, например, или кофейная гуща. Может бросить кости, или поворожить на вино. У ведьм много всяких способов.

— Ладно, сейчас не до этого. Слушай, эти девушки очень похожи обычных деревенских кумушек из нашего мира. Может, мы просто вышли на поверхность? Тогда нужно подойти к ним и спросить где мы, а также узнать дорогу до моего дома. Я знаю ещё один вход в ваш мир. Тот, через который я попал в него вместе с Кларой. Мы можем попробовать вернуться через него.

— Я сомневаюсь, что мы вышли на поверхность. Посмотри наверх.

Я послушно поднял голову. Вверху всё было покрыто зыбкой дымкой, какая бывает в очень жаркую погоду при большой влажности. Я не увидел неба и солнца, и вообще ничего, кроме этой серой дымки.

— Ну и что? Здесь очень жарко. Возможно, это от жары.

Гектор молчал. Девицы весело переговаривались, пуская дым в воздух. Официант принёс им тарелки с едой и стаканы с напитком, и они принялись за трапезу.

— Послушай, не можем же мы лежать здесь бесконечно? Это всё равно ни к чему не приведёт. Я пойду к ним. По крайней мере, они похожи на людей. Едят из тарелок. Пьют из стаканов. Курят. Я просто не вижу другого выхода. Полезайте в мешок, я прикинусь заблудившимся туристом.

Всё это время Нэль внимательно слушала наш разговор, и решила меня поддержать.

— Гектор, ничего другого не остаётся. Пусть Джокер поговорит с ними.

— Как хотите. Может, ты и прав, — он нехотя заполз в мешок, и Нэль последовала за ним. Я на всякий случай застегнул рубашку на груди, чтобы ожерелье не так бросалось в глаза, и решительно поднялся. Отряхнулся от песка и зашагал в сторону кафе.

Я сел за соседний столик и стал ждать официанта. Мне вдруг подумалось, что я совсем не знаю, какая валюта здесь в ходу. В моём кармане лежали рублёвые купюры, которые я предусмотрительно захватил из дома, и я раздумывал, предложить их в качестве оплаты за еду и сигареты, или нет. Девицы начали коситься на меня, хихикая, и я почувствовал некоторую неловкость. В принципе, я никогда не считал себя стеснительным, поэтому встал и подошёл к ним.

— Здравствуйте, девушки! Можно присесть? — я кивнул на свободный стул.

Девицы жеманно пожали плечами.

— Садись.

Я сел. Повисло неловкое молчание. Я не знал, с чего начать разговор.

— Жарковато тут у вас. Кстати, как зовут таких прелестных девушек? — девицы опять захихикали. — Меня Володя.

— Дора, — одна из девушек потянула руку.

— Лариса, — представилась другая.

— Вот и отлично. Я немного заблудился, не подскажете, что за населённый пункт?

— Деревня Нора.

— Никогда о такой не слышал. Кстати, здесь поесть принесут? Я страшно проголодался.

Лариса позвала официанта. На её зов тот явился и встал перед нашим столиком. Я попросил принести его яичницу, чай и любую выпечку. Он кивнул и удалился. Я решил продолжить разговор.

— Что вы такие молчаливые, девушки? Где ближайший город? И, кстати, как он называется?

Девицы удивлённо посмотрели на меня и переглянулись.

— Ты издалека?

— Да. Говорю же вам, заблудился.

— Город далеко. Называется Гнездо.

— Гнездо? — я понял, что мы влипли. И влипли непонятно куда.

— Почему ты так удивляешься? — Дора недоуменно взглянула на меня.

— Просто. Странное название.

— Ты или псих, или прикидываешься. У нас все деревни называются Нора, а все города — Гнездо. Ты сбежал из психушки?

— Нет, что вы, нет! Решил пошутить. Вот так нелепо пошутить. Оголодал, вот и несу чёрт знает что, — я даже побоялся вынуть деньги из кармана, ожидая подвоха.

Официант принёс яичницу, и я начал есть. Ничего особенного, яйца, как яйца. Кусок пирога я положил в сумку, для Нэль и Гектора.

— Сколько всё это стоит? Что-то цен я не увидел…

— Сто рублей, — Лариса произнесла это совершенно естественно, и второй раз за пару минут я чуть не упал со стула от удивления.

Я ел очень медленно, тщательно разжёвывая кусок за куском, чтобы посмотреть, чем будут расплачиваться дамы.

— Кстати, можно остановиться в вашей деревне на пару ночей? Я путешествую пешком.

— А ты сам откуда?

— Из Гнезда. Только очень отдалённого.

— Да? Ну, в общем, почему бы и нет? Нам пора, дойдёшь до деревни, спросишь, где Лариса, тебе покажут, — девицы встали, положив под тарелки пару сотен самых обыкновенных рублей, и гордо удалились. Я завернул остатки яичницы в салфетку и положил в мешок. Эту информацию следовало переварить. Я позвал официанта, отдал ему сто рублей и встал из-за стола. Насвистывая незатейливую мелодию, я отошёл от кафе подальше и сел на обочине песчаной дороги. Выпустил Гектора и Нэль.

— Слышали? Ума не приложу, где мы оказались, — я хотел обратиться к Гектору с вопросом, но заметил невдалеке облако пыли, и фигуру спешащего к нам человека. — Быстро обратно, там кто-то идёт!

Этим кем-то оказалась Дора. Я узнал её по кислотной оранжевой майке (на Ларисе была розовая). Она подбежала ко мне, запыхавшись.

— Еле отвязалась от Лариски! Пришлось навыдумывать всякой ерунды. Послушай, парень, тебе не стоит ходить в деревню сейчас. Просто поверь мне, я не шучу. Это очень опасно. Лучше дождись темноты и приходи к моему дому, он крайний в дальнем конце. Только будь осторожен, старайся, чтобы тебя не заметили, — предвосхищая мой немой вопрос, она добавила: — Сейчас мне некогда тебе ничего объяснять, я спешу. И потом, нас могут заметить. Вечером всё объясню. — Она повернулась, чтобы уйти.

— Скажи хоть, за что такая забота?

— Ты мне понравился, такой милый парень, — Дора улыбнулась, и эта улыбка смутно мне кого-то напомнила. — До вечера, — и она исчезла в облаке пыли.

Я снова выпустил Гектора и Нэль, и снова задал тот же вопрос:

— Что скажете?

Гектор помотал головой.

— Думаю, ей можно верить. Мне показалось, что она говорила искренне. Иначе зачем ей возвращаться к тебе?

— А вдруг это ловушка?

— Возможно, но с таким же успехом можно считать ловушкой и первое приглашение.

— Ты прав. Мне она тоже показалась искренней, — я вздохнул. — Хорошо, доверимся ей. Только давайте спрячемся за барханом, что-то мне не хочется теперь сидеть на самом виду.

Мы отступили за ближайший крупный бархан, и устроились там. Я достал еду и накормил спутников. Мне показалось, что Нэль совсем измотана нашим путешествием.

— Дорогая, как ты себя чувствуешь? Ты неважно выглядишь.

— Не беспокойся, я выдержу. Только мне в последнее время кажется, что я стала вам обузой. Я совсем ничем не могу вам помочь, — Нэль утёрла слезу.

— Ну что ты, дорогая! Ты наша муза. Ты вдохновляешь нас, особенно Гектора. Если бы не ты, мы бы давно лишились сил. Мы должны вернуть тебя в целости и сохранности твоей сестре, так что держись. Правда, Гектор?

Ящерица засвистела.

— Правда, милая! Как ты могла подумать, что не нужна нам? Глупышка эльф! Идём, я покатаю тебя. Песок моя стихия.

Гектор подполз к Нэль, и заставил её сесть ему на спину. Они представляли собой забавное зрелище, и я невольно засмеялся. Гектор торжественно повёз её вокруг барханов, иногда влезая на них, а потом скатываясь. Нэль весело смеялась. Атмосфера разрядилась.

Понемногу начинало темнеть. Я позвал своих попутчиков, и наш кортеж двинулся вперёд. Мы оставили идею идти по дороге, памятуя совет Доры, и поэтому ползли по пустыне, стараясь не выпускать дороги из виду. К вечеру трасса оживилась, и по ней начали ездить самые настоящие велосипеды и мотоциклы. Автомобилей не было, что ещё раз подтвердило, что мы, увы, находимся не там, где хотели.

До деревни мы дошли довольно быстро, видимо, в дымке расстояния казались больше. Она очень напоминала мне обычную деревню, только дома были одинаковыми и небольшими. У каждого дома рос палисадничек, огороженный невысоким заборчиком. Премилая картинка.

Задами мы пробрались к указанному дому, и я велел Гектору проверить, туда ли мы пришли. Через пару минут он вернулся и доложил, что там Дора, и она одна.

Я постучался в окно. Дора осторожно выглянула, но, заметив меня, быстро открыла дверь, и, озираясь, впустила в дом. На ней был пёстрый домашний халатик и шлёпанцы, она сняла все украшения, и напоминала простую деревенскую хозяйку. Надо признаться, что в таком виде она нравилась мне гораздо больше.

— Привет! — я говорил шёпотом. — Ты одна? Прелестно выглядишь!

— Привет! Одна. Заходи. Молодец, что послушался меня. Лариска там рвёт и мечет, что ты не явился к ней.

Мы прошли в небольшую уютную комнатку, обставленную деревянной мебелью в деревенском стиле. На деревянной кровати громоздилась гора подушек, а на полу были настелены дорожки, сплетённые из кусочков разной ткани. На окне стояла настоящая герань в горшке.

— А ей какая разница? Зачем она меня так уж хотела видеть? — я присел на скамейку возле печи. — Ничего не понимаю.

— Извини за прямоту, но ты, прямо скажем, неважно замаскировался. Натэлла ищет тебя. Слышал о такой?

— Приходилось. И как она меня здесь вычислила?

— Она пока не вычислила. Она просто предупредила нас, что ты можешь появиться. И просила сказать ей. Из-за дымки она не может тебя здесь увидеть сама.

— А откуда вы взяли, что я — тот, кого она ищет?

— Ну, во-первых, она описала тебя достаточно подробно, ну, а во-вторых, сразу видно, что ты нездешний. Ты даже не знал, как называются наши города и деревни. Совершенно ясно, что ты именно тот, о ком она говорила.

— Да, промашка вышла. Но откуда я мог знать? Я вообще у вас случайно оказался.

— Верю. Мне не нравится Натэлла, и понравился ты, поэтому я хочу помочь тебе. Ты такой красивый парень! — она прикоснулась к моей руке. Её ладонь показалась мне странно холодной. — Хочешь молока?

Я кивнул.

Она принесла керамические кружки и кувшин, налила молоко.

— Вчера Натэлла сообщила нам, что ты можешь здесь появиться. Она сказала, что ты украл у неё одну вещь, которая очень ей дорога. Она обещала большое вознаграждение за твою поимку.

— Даже так? И что же, тебя не интересует вознаграждение?

Дора брезгливо передёрнула плечами.

— Всё равно почти всё забирает Вождь. А то, что достанется мне, не стоит даже разговора. Если тебя найдут, то посадят в холодильник, до прибытия Натэллы. А там очень невесело.

— Догадываюсь, — перспектива быть посаженным в холодильник вовсе не улыбалась мне. — И ты, значит, решила спасти меня от Натэллы. Похвально.

— Может, ты мне не веришь, но это так. Не все готовы удавиться за те крохи, что достаются от Вождя. Заметь, я даже не спрашиваю, что ты украл у Натэллы.

— Это она украла, а не я.

— Я так и думала. Натэлла никогда не говорит правду. Она всегда только использует нас. Терпеть её не могу. Завтра я отведу вас в город, там у меня есть друг, он поможет тебе выбраться.

— Куда? Куда мне выбираться?

— Ну, хотя бы туда, откуда ты пришёл.

— Я пришёл из тоннеля.

— Вот, туда и вернёшься. А там следуй своим курсом.

— Спасибо и на этом. А ты не можешь нас вывести сама?

— Нет. Я не знаю, где будет выход в следующий раз. Он всегда появляется в разное время и в разных местах. Мой друг вычисляет это. Он учёный. Только он может вычислить выход. Открою тебе секрет. Там, наверху, за дымкой, есть верхний мир. Это твой мир. Там твой город. Но тебе не удастся попасть туда. Во всяком случае, отсюда. Ходы очень малы, ты не пройдёшь.

— Мне кажется — извини, конечно — что мы с тобой не на много отличаемся друг от друга. Если ты проходишь, то в чём проблема для меня? — я критическим взглядом окинул свою фигуру, и фигуру Доры. Я не стал говорить, но мне показалось, что Дора выглядит даже массивней.

В ответ Дора засмеялась.

— Пойдём, покажу кое-что. Я не хотела, чтобы ты знал, но ты, очевидно, не отстанешь. Я — не то, что ты видишь. И вообще, многое в жизни представляется не тем, что мы видим.

Мы подошли к зеркалу, стоящему в сенях, почему-то обратной стороной к нам. Дора повернула его, и я увидел наши отражения. С моим было всё в порядке, но Дориного рядом не было. Я удивлённо обернулся на девушку, она по-прежнему находилась рядом и загадочно улыбалась.

— Что ты этим хочешь сказать? Ты призрак или нечисть?

— Ни то, ни другое. Опусти взгляд.

Я послушался. Возле меня на задних лапах стояла огромная крыса. Я вздрогнул от ужаса и отвёл взгляд. Это не укрылось от Доры.

— Теперь понимаешь? Понимаешь, куда попал?

— Кажется, да. Убери это зеркало. Для меня ты Дора. Девушка Дора. Милая и привлекательная.

— Я знаю, в вашем мире к нам неважно относятся.

— Это предрассудки. Я никогда о вас плохо не думал. Давай забудем это.

— Хорошо. Кстати, Натэлла тоже нас не любит. Обращается к нам, когда нет другого выхода. Спесивая особа. Я мечтала утереть ей нос. Её маленький, сопливый нос. Эта заносчивая ведьма считает нас жадными и глупыми, способными только переваривать пищу. Она полагает, что ради её подачек мы сдадим ей родную мать. И потом, она думает, что она невозможная красавица, а нас считает уродинами. Вождь заискивает перед ней, а она ни в грош его не ставит. Лариска тоже готова лизать ей зад.

Мне захотелось прервать эту тираду. Всё-таки Натэлла кое-что значила для меня.

— А как вы различаете Гнёзда? Или Норы? Как вы узнаёте, из какого именно Гнезда м-м, человек?

— По запаху, в основном. К слову, ты пах чужаком. А так, у нас есть Центральное Гнездо, Северное, Южное, Восточное. А Норы мы не различаем. Когда нужно, говорим: «Нора возле Центрально Гнезда».

— А мы возле какого?

— Как раз возле Центрального. Мой друг там.

В дверь неожиданно постучали, и мы с Дорой непроизвольно вздрогнули. Дора схватила мой стакан с молоком и быстро убрала в буфет. Потом откинула половицу и дёрнула за кольцо погреба.

— Полезай! Это может быть Лариска. Пришла жаловаться. Это хорошо. Может, удастся что узнать.

Я нырнул в чёрный провал.

В погребе было прохладно, но после жары, которая царила снаружи, мне эта температура показалось более чем комфортной. Я сел на мешок и затих, пытаясь прислушиваться к голосам наверху. Первым я услышал недовольный голос Доры.

— Что так поздно? Я уже спать собиралась.

— Я ненадолго. К тебе этот не приходил?

— Ко мне? С чего? Ты его звала. Я не хочу иметь дел с Натэллой, ты знаешь.

— Знаю. Просто спросила. Ты ведь возвращалась, может, видела, куда он пошёл. Он тебя ничего не спрашивал?

— Я его не видела. Он испарился. Его там уже не было. Говорила тебе, что ты выдашь себя с головой. «Ты из психушки сбежал?» — передразнила Дора. Он всё понял, и поспешил убраться подальше.

— Как он нашёл выход?

— Откуда мне знать? Возможно, случайно. Случайности никто не отменял. А что ты так беспокоишься? Подумаешь, не угодила Натэлле. Перебьётся. Ты теперь всё равно ничего не можешь поделать.

— Что-то ты чрезмерно рада. Может, это ты шепнула ему?

— Я?! А может, это ты договорилась с Натэллой за спиной Вождя? Думаю, ему стоит знать.

— Ладно, ладно. Не кипятись. Я просто с досады сказала. Вознаграждение уплыло. Глупо всё получилось.

— И много она обещала?

— Больше, чем всегда.

— Какая щедрость! Чем же он ей насолил?

— Что-то там украл. Я не особенно вдавалась в подробности. Да и зачем мне? Теперь она наняла Палача, и он будет его искать. Награда достанется ему. Обидно.

— Палача? Он что, убьёт его?

— Нет. Если поймает, посадит в холодильник. До приезда Натэллы. Она прибудет лично и скажет, что с ним делать. Уяснила?

— Да мне-то что. А ты не будь такой жадной. Эта ведьма скрутила тебя в бараний рог. И вообще, я устала. Тебе пора.

По полу затопали ноги, и скрипнула дверь. Но вдруг голоса послышались вновь:

— Да, Дора, что-то ты мне нравишься. Уж я-то знаю, что ты не успокоишься, пока не затащишь очередного красавчика в постель. А этот весьма недурён. Что, испугалась, подруга? Знаешь, что бывает за укрывательство преступника?

Злой Дорин голос ответил:

— Про преступника это ты, предположим, загнула. Никто ещё не объявил его преступником. И я не советую тебе принимать слова Натэллы на веру. Ты чересчур заглядываешь ей в рот. Сама себя обхитришь, милая. Это всё может плохо для тебя же кончиться. По крайней мере, я не слышала, чтобы у нас объявили розыск преступника. А вот твои шашни с Натэллой могут тебе дорого стоить. Так что не тебе меня пугать, подруга.

Я напряжённо вслушивался. Затащить в постель? Это интересно. Послышался шум возни и тихие всхлипывания.

— Я хотела сделать подарок Борису. Он обожает подарки!

— Ясно. Натэлла пообещала заплатить тебе лично, если ты найдёшь его. Сучка! А Борьку подарками не удержишь, всё равно сбежит. Я его знаю.

— Откуда? Откуда знаешь? — всхлипывания усилились. — Ты и с ним спала?

— Да нужен он мне. Нет. Просто у него всё на лице написано. Слушай, хватит об этом! Натэлла уже наняла Палача, пусть теперь у него голова болит, как поймать чужестранца. Иди домой, а то Борька там один.

— Да, да, мне пора. А ты точно не спала с ним?

— Да, говорю тебе, точно! Что ты прицепилась? Он не в моём вкусе. И потом, мы же подруги, если ты не забыла.

— Прости меня, это я от злости наговорила!

— И ты прости. Ну, пока, я спать хочу.

Послышались звуки поцелуев, шарканье ног, и скрип открываемой и закрываемой двери. Потом на несколько минут стало тихо, и я забеспокоился, что жажда денег перевесит желание помочь мне, потому что я такой красавчик. Но тут крышка откинулась, и свет ударил мне в лицо.

— Выходи!

Я медленно выполз наружу.

— Слышал?

Я дипломатично кивнул.

— Почти.

— Не бойся, я не буду тебя насиловать или требовать переспать со мной в обмен на спасение. Я не больная.

— А я и не боюсь, — тут я смело обнял Дору за талию и поцеловал в губы. — Сладко! Всегда питал слабость к крепким деревенским девушкам.

— Ты серьёзно?

— Вполне. Я сто лет не видел женщин. Если ты о зеркале, то оно ничего не значит для меня. Я привык верить глазам, и всякими потусторонними штучками меня не проймёшь. Если ты, конечно, не против, детка?

— Конечно я «за», красавчик!

— Только маленькое отступление. Со мной путешествуют друзья. Они устали и голодны. Можно им поесть?

Дора достала из буфета еду и разложила на столе. Я выпустил изрядно измученных от долгого сидения в рюкзаке Гектора и Нэль и посадил за стол. Я поймал удивлённые взгляды Норы, и представил своих друзей.

— Это Гектор, а это Нэль. Она эльф, а Натэлла оторвала ей крылья. А у Гектора отняла невесту.

— Бедняжки! — Дора покачала головой. — Ешьте и идите спать. За стеной ещё комната, там постель, — она взяла Нэль в руку и понесла за стену.

— Как ты там, милая? — я хотел убедиться, что она устроилась нормально.

— Прелестно! Очень уютно и тепло!

— Спи, дорогая! И ты, Гектор, ложись.

— Я посплю у порога, в сенях. На всякий случай. Без маковой росы что-то мне плохо спится, так что я вас покараулю.

— Это верно. Отличная мысль! — я дождался, пока он уполз за угол, и сжал Дору в объятиях. — Какая ты сильная, детка! — мы упали на кровать, я содрал с неё халатик, под которым ничего не было. Тут я просто задохнулся от вожделения. Крепкое, мускулистое тело, упругие стоячие груди. — Да ты красавица! — я принялся жадно целовать её, как будто не видел женщин лет сто. Но она была такая земная, привычная и понятная, что, как ни странно, только ещё больше распаляло меня.

Она оказалась весьма страстной особой, и вдобавок неутомимой в любви. Мы провели бурную ночь, полную ненасытных ласк. Она была такой горячей, что я боялся обжечься. К утру мы, наконец, уснули, утомлённые любовью. А когда вновь открыли глаза, было уже светло. Дора лежала совершенно голая, и я прикрыл её одеялом. Тем более что Гектор уже сновал по комнате, делая вид, что ничего не видит и не обращает на нас внимания. Красная и растрёпанная Нэль показалась из-за стены, и я понял, что, по крайней мере, часть наших забав она слышала. Но меня это почему-то не смутило.

— В чём дело, Нэль? Ты какая-то грустная. Не выспалась?

— Выспалась. Не хочу оставаться старой девой.

— И не надо.

— Меня никто не захочет взять замуж.

— Захочет. Как только ваши узнают о твоих подвигах, у тебя от женихов отбоя не будет.

— Ты думаешь?

— Я уверен. Устанешь выбирать. Тебе будут подражать. Все и забудут о твоём увечье. К тому же никакое это не увечье. Ты и так очень красивая, — тут я заметил, что Дора смотрит на меня, наклонился к ней и шепнул на ухо: — Но ты лучше! — она улыбнулась и спрятала лицо под одеялом. — Хватит препираться, идите завтракать. Если, конечно, Дора нас захочет накормить.

— Мне нужно встать и одеться. Может, выйдете ненадолго?

— Испаряемся, — мы удалились за стену.

— Как порезвился? — Гектор был настроен язвительно.

— Отлично. Только, прошу, без жёлчи. Между прочим, она нам помогает совершенно бескорыстно. И тебя это не касается.

Гектор обиженно замолчал. Голос Доры позвал нас завтракать, и мы вернулись в комнату. Она привела себя в порядок, причесала волосы, и, если бы не мои спутники, я бы вряд ли поверил, что нахожусь не в своём мире.

— Когда мы пойдём в город?

— Когда стемнеет. Тебе опасно показываться на дорогах. Может, Вождь уже объявил на тебя охоту. И не забывай про Палача.

— Они правда так опасны? Что это за Вождь?

— Скорее всего, местный. У нас в каждом городе и в каждой деревне свой Вождь. Есть ещё Верховный. Но он далеко, и мы его никогда не видели. Нам только зачитывают его приказы. У нашего Вождя хорошие отношения с Натэллой. Она частенько к нему обращается. Палач тоже местный. Вряд ли они сообщат Верховному. Попытаются забрать премию себе. Ты чужак, нам ничего не сделал, никто не будет тебя серьёзно искать. Верховный не любит Натэллу, так, по крайней мере, говорят. Мой друг говорит. Если будем соблюдать осторожность, опасность невелика. Но надолго здесь задерживаться не стоит. Если то, что есть у тебя, очень нужно Натэлле, она может попросить помощи у Верховного, а там всё будет гораздо серьёзней. Что ты взял у неё? Если не хочешь, можешь не говорить.

Я хотел было ответить, но Нэль решила ответить сама.

— Она украла ожерелье нашей королевы! Теперь Маргарита больна и не может править! А Джокер помогает нам вернуть ожерелье. Он настоящий герой!

Я смутился.

— Джокер? Мне показалось, что ты представился по-другому, — Дора вопросительно взглянула на меня.

— Я думал, что попал в свой мир, и назвался настоящим именем. Здесь меня зовут Джокер.

— Понятно, герой.

— Не называй меня так. Всё случилось волей случая. Я вообще сомневаюсь, что я жив. Чем вы, кстати, днём занимаетесь?

— Ходим на промысел. Потом обмениваемся друг с другом добычей.

— А деньги откуда?

— Относим добычу вождю, если никому ничего не нужно, и он даёт нам денег. Где он их берёт, нам неизвестно. Может, печатает? Ты как расплатился в кафе?

— Отдал свои деньги. Мне показалось, что у вас такие же.

— Почти. Почти такие. Скорее всего, фальшивку уже обнаружили, и официант доложил Вождю. Думаю, тебя ищут.

— Фальшивку? Да это самые настоящие!

— Для тебя. Мы просто копируем ваши деньги. На наших лицо Верховного Вождя.

— Ясно. Что будем делать? Ты оставишь нас одних?

— Придётся. Я, конечно, могу не пойти на работу, но это вызовет подозрения. Лучше я пойду, а вечером отведу вас в город.

— Ладно. Как скажешь.

Дора переоделась в ту одежду, в которой мы видели её в кафе, и ушла. Нас она заперла на замок и не велела подходить к окнам.

То ли время здесь текло быстрее, то ли по каким другим причинам, но стемнело достаточно быстро. Появилась Дора, и велела нам собираться.

— Пойдём через пустыню. Надень это! — Дора бросила мне ворох разноцветной одежды. — Меньше будешь бросаться в глаза.

Я видел здесь только официанта, но он показался мне обычным парнем.

— Я сильно отличаюсь от вас?

— Да нет. А в этих тряпках тебя даже родная мать вряд ли узнает.

Я снял джинсы и рубашку и развернул то, что мне дала Дора. Это оказалась юбка, блузка и нелепая кепка.

— Что за чёрт? Ты ничего не перепутала? Как я это надену?

— Не перепутала. Надевай. Они ищут мужчину, а ты будешь выглядеть женщиной. Ловко?

— Очень.

— Вот и хорошо. А в темноте они ничего не заподозрят. К тому же тебе повезло: в городе сегодня карнавал по случаю празднования дня рождения местного Вождя. Будет много народу. На нас никто не обратит внимания. Тобой, в лучшем случае, всерьёз займутся завтра.

— Это такое большое событие?

— Как сказать. Просто раздают бесплатные подарки, еду. Можно купить очень дешёвую одежду. У нас это любят. Даже Палач, думаю, не устоит. А завтра, надеюсь, ты будешь уже далеко отсюда.

— Я тоже надеюсь. Нам далеко идти?

— Нет. Но мы пойдём по пустыне, так безопасней. Мало ли что. Потом свернём на шоссе. Затеряемся в толпе. Это немного удлинит наш путь. Вот возьми ещё, — Дора бросила мне туфли на платформе. — Оденешь перед входом в город.

— Это ещё зачем?

— Будешь изображать даму. Разве может дама ходить в кроссовках?

Я не верил своим ушам. Может, меня дурачат? Но рассуждать было особенно некогда, и мы столпились возле двери.

Дора открыла её, и Гектор проскользнул наружу, разведать обстановку. За ним вышел я. Наши с Дорой тени скользнули на зады дома, где почти сразу начиналась пустыня, и мы поспешили исчезнуть за ближайшим барханом.

— Ты уверена, что за твоим домом не следят? — шепнул я Доре.

— Надеюсь, нет. Лариска не должна проболтаться. А Вождь глуповат. Не думаю, что он сообразит. Скорее всего, он рыщет по дорогам. В пустыне искать бесполезно, особенно ночью. Он перекрыл въезды в город, потому что идти тут особенно некуда. Ждёт тебя там. В городе сегодня, как я сказала, искать бесполезно.

Мы ползли по барханам в кромешной темноте.

— Дора, а почему ты думаешь, что твой приятель поможет нам? Если ваши его достали, он может клюнуть на вознаграждение.

— Вряд ли Палач поделится с ним. Он жаден до необыкновенности. Мой друг это знает.

— Как его зовут?

— Амадеус.

— Прелестное имечко. И всё-таки, что ты ему пообещала?

— Не твоё дело.

— Ну, скажи.

— Он ко мне неравнодушен.

— Ну и что? Ради этого он готов укрыть преступника?

— Думаю, да. К тому же ты не преступник. У нас ещё ничего не было. А после такой услуги, видимо, мне не отвертеться.

— Он тебе не нравится?

— Он стар, безобразен, женат, и имеет кучу детей.

— Ах, вон в чём дело! Я не хочу, чтобы ты страдала из-за меня.

— У тебя нет другого выхода. Или холодильник. Но не переживай, я жажду проучить Натэллу. Для этого я способна и на большее, не то, что переспать со стариком.

— Да чем она тебе так не угодила?

— Она при всех назвала меня страшной уродиной! Она сделала это специально, чтобы причинить мне боль, это было видно. Она смеялась надо мной, эта ведьма. Я была любовницей Вождя, он собирался жениться на мне. Как-то раз, не помню, по какому случаю, Натэлла соизволила спуститься сюда, и посетила Вождя. Я была у него, и она меня увидела. Вождь сказал, что я его невеста. Натэлла громко засмеялась, и спросила, где он подцепил такое чучело. Она сказала, что у неё в огороде как раз не хватает пугала, может он одолжит меня ненадолго, распугать ворон. Она уверена, что после этого вороны так испугаются, что больше не прилетят никогда. Она ещё что-то говорила, я уже не помню, я не знала, куда деться от стыда и ненависти. Я думала, эта пытка не кончится. Потом она ушла, а Вождь велел мне идти домой. С тех пор мы больше не виделись. Зачем она сделала это? Она даже не знала меня. Тупая, жестокая ведьма!

— Да и твой Вождь хорош! Мало ли что наболтает баба!

— Я его не оправдываю, он весьма чувствителен к чужому мнению. Особенно к Натэллиному. Считает её неподражаемой красавицей.

— Да и плюнь на него! Было бы из-за чего расстраиваться. У тебя кто-нибудь появился после этого?

— Пока нет. Это было недавно. Все знали, что я невеста Вождя.

— Переезжай в город.

— Это непросто. Там всё занято. У нас не принято менять место жительства.

Я замолчал. Выходки Натэллы были безобразны, но, несмотря ни на что, я не чувствовал к ней ненависти. Скорее она представлялась мне несчастной, озлобленной девочкой, постоянно завидующей чужому счастью. Даже если это счастье ей совершенно не нужно. Я погладил Дору по руке и поцеловал в щёку.

— Не верь ей, она просто очень завистлива. Ты ещё найдёшь своё счастье.

Дора благодарно улыбнулась.

На шоссе, действительно, было много народу. Все были пёстро одеты, но лица в темноте я плохо различал. Перед городскими воротами я переодел туфли, и, поддерживаемый Дорой, заковылял к проходу. Два молодых человека со скучающим видом стояли по обе стороны дороги. Здесь я в первый раз почувствовал себя чем-то вроде дичи. Не скажу, что эта мысль очень напугала меня, но слегка покоробила. Парни заинтересованно посмотрели на нас. Дора им подмигнула, и незаметно ткнула меня в бок. Я улыбнулся.

— О! Какие красотки! Спешите на праздник?

— А куда же ещё? — Дора сделала кокетливый вид. — А вы что здесь делаете? Что-то я не припомню, чтобы на входе кто-то когда-то стоял.

— Мы ловим одного парня, он чужеземец. Не знаю даже, зачем. Вождь велел на всякий случай присматриваться ко всем подозрительным личностям.

— И как успехи?

— Пока никак. Он что, дурак, лезть в город?

Дора незаметно ухмыльнулась.

— Думаю, нет. Наверное, таким бравым парням скучно здесь стоять?

— И не говори. Все получат подарки, а мы… Правда, Вождь обещал заплатить.

— Ну, нам пора. Надеюсь, он вас не обманет. Смотрите в оба, мальчики.

— Пока, красавицы! Желаем от души повеселиться!

— Обязательно выполним! — Дора помахала им рукой, и я за ней.

Так мы благополучно миновали «таможню». Город встретил нас шумом и гамом. Он произвёл на меня не очень благоприятное впечатление, в отличие от деревни. Везде шныряли люди, тут и там виднелись кучи мусора, нагромождение каких-то коробок, ветхих покосившихся строений. Высотные дома были, но выше пяти этажей и не очень много.

Вскоре мы добрались до большой площади. Толпа на площади ликовала и бесновалась. Фонарей было очень мало, и поэтому люди представлялись мне одной слипшейся шевелящейся массой. Откуда-то с неба, или со всех сторон, падали так называемы «подарки», как успела мне сообщить Дора: это были фрукты, овощи, вроде деньги, сувениры, дешёвые украшения и тому подобная чушь, вплоть до кухонной утвари. Я испугался, что один из «подарков» может размозжить нам головы, но Дора ловко прокладывала нам дорогу, укрываясь под навесами.

Так мы добрались до дома Амадеуса. Им оказалось весьма хлипкое и древнее на вид строение, где-то сзади высотного дома. Дора открыла дверь, и нам пришлось спуститься вниз по каменным ступеням. Амадеус обитал в полуподвале. Хотя, честно признаться, внутри было весьма мило. Комнатёнка была просторной, обставленной на восточный манер. Мягкий диван посередине и большое обилие ковров к красно-малиновой гамме. Хозяин этого великолепия восседал на диване и курил трубку. Зрелище было живописным, потому что на нём был надет шёлковый голубой халат и колпак с кисточкой на конце. При первом же взгляде на него я понял, что Дора была права — он стар и безобразен. При виде нас Амадеус вскочил с дивана и бросился обнимать Дору.

— Как я рад, что ты зашла ко мне! Ненавижу этот дурацкий праздник. Всегда спасаюсь в лаборатории.

— Я не забыла, так и знала, что найду тебя здесь.

Видно, что-то в голосе Доры показалось Амадеусу необычным, потому что он не убрал руки с её талии, а пристально взглянул ей в глаза. Дора не отвела взгляд, и разрешила себя поцеловать. Я терпеливо ждал окончания церемонии встречи. Дора, наконец, немного отстранилась от Амадеуса.

— Подожди, милый, я по делу. Это моя подруга, знакомься.

Амадеус скользнул по мне рассеянным взглядом.

— Очень приятно. Вы милашка.

Я улыбнулся ему ободряющей улыбкой.

— Прекрати, Амадеус, я ревную, — Дора незаметно подмигнула мне.

— Не надо, дорогая! Я весь твой!

— Тогда не будем терять время. Моей подруге требуется помощь. Твоя помощь.

— Но что я могу? — Амадеус растерянно хлопал глазами.

— Не прибедняйся, ты можешь всё. Она попала сюда случайно, через проход. Она не собиралась к нам в гости, но так получилось. И теперь ей нужно обратно. Она здесь совершенно чужая, а там её ждут дела. Ей не хочется застрять здесь. Когда и где откроется проход?

— Я не считал.

— Так посчитай немедленно! Кстати, в твоих интересах побыстрее избавиться от неё. Тогда мы останемся наедине, — Дора многозначительно посмотрела на Амадеуса. — Надеюсь, ты понял?

— Да, да, да! — старик нелепо засуетился и бросился к столу, скромно стоящему в углу. Он нацепил на нос огромный очки, взял в руки какие-то бумаги, ручку, и начал быстро-быстро что-то записывать. Мы с Дорой терпеливо ждали.

— Милый! — окликнула Дора Амадеуса. — К тебе никто вчера не обращался с такой же просьбой?

— Нет. А что?

— Ничего. Я же говорила тебе, они страшно неповоротливы, — шепнула она мне. — На твоё счастье. Не могут сложить дважды два.

— Просто не подозревают, что ты помогаешь мне, вот и всё.

— Может быть. Ну, скоро ты там? — Дора выразила недовольство.

— Уже всё. Сейчас, сейчас, — старик прытко схватил листок и подбежал к нам. — Девушка, вход откроется через час, возле городских ворот. Вам нужно торопиться. Вам повезло, сейчас полнолуние, и вход будет открыт целую минуту. Откроется одновременно несколько входов, но остальные намного дальше. Следующий раз входы откроются только через две недели. Если ты торопишься, воспользуйся ситуацией.

— Возле ворот, говоришь? А точнее?

— Точнее сказать не могу, но возле самых ворот, думаю. Он будет большим.

— Это нас радует. Ладно, нам пора, — Дора взяла меня за руку.

— А ты куда? Ты же обещала…

— Не волнуйся, я сдержу слово. Не сейчас, так в другой раз. Но я вернусь сейчас, не переживай. Только провожу её, она здесь ничего не знает, — Дора подошла к Амадеусу и поцеловала его в губы. — Жди меня, милый. Надеюсь, твоя жена не помешает нам?

— Нет, она уехала к маме. Мама заболела.

— Отлично. Мы уходим.

Обратно мы почти бежали.

— Дора, я думал, что входы открываются только в пустыне.

— Они могут открыться, где угодно.

— А если кто-то не заметит и угодит туда?

— Такое бывает. Люди исчезают. Могут опять появиться, а могут нет. Как повезёт.

— Ясно, — я уже запыхался.

Двое парней по-прежнему скучали возле городских ворот. Дора бросила взгляд на часы.

— Он откроется через две минуты. Надо искать, — шепнула она мне на ухо.

— Как? — тоже шёпотом ответил я.

— Там сильные потоки энергии, ты почувствуешь. Поброди здесь.

Парни заметили нас.

— Что ищем, девочки?

— Брошь потеряли.

— Разве найдёшь в такой темноте?

— Хоть попытаемся. А нет, так с вами поболтаем, — ко мне же она обратилась со словами: — Ищи! Я отвлеку их, — Дора толкнула меня в тень.

Я кругами бродил возле ворот, но ровным счётом ничего не чувствовал. Неожиданно я оступился и упал, нелепо вытянувшись во весь рост на земле. Моя рука ощутила движение. Мне показалось, что кто-то меня тащит. У меня забилось сердце. Я посмотрел в том направлении. На моих глазах земля начала расступаться, и голубой поток света ударил мне в лицо.

Я встал и шагнул в этот поток, напоследок обернувшись на Дору. Встретился с ней взглядом. Она всё поняла и кивнула мне. Она стояла в объятиях одного из парней и напропалую кокетничала с ним. Оба весело смеялись. Парень шептал ей на ушко, пытаясь поцеловать в шею. Дора заливалась смехом. Второй куда-то отошёл. Тяга стала непреодолимой, я взмахнул рукой на прощание и последнее, что увидел, была подпрыгивающая серьга Доры. Я понял, что Дора нашла мне замену. Я даже успел обрадоваться.

Тягучий воздух не давал дышать, меня сдавило со всех сторон. Этот миг перехода показался мне бесконечным. Совершенно измученный, почувствовав, что атмосфера разрядилась, я осмотрелся по сторонам. Я снова был в тоннеле, счастливо избежав холодильника и Палача. Я так и не узнал, выполнила ли Дора обещание, данное Амадеусу, но был ему страшно благодарен. Я почти любил его, и мне почему-то очень хотелось думать, что Дора всё-таки сдержала слово.

Моё тело сидело на полу возле стены, и у него кружилась голова. Рядом сидели Нэль и Гектор.

— Вы как? — я с трудом повернул голову.

— Нормально. Думаю, легко отделались, — Гектор разминал ноги.

— Согласен. Дора молодчина.

Гектор фыркнул. Меня слегка покоробило.

— Только не смей говорить о ней ничего плохого.

— Я и не собирался.

— Куда дальше?

Коридор простирался в оба конца и выглядел совершенно одинаково.

— Не знаю. Можно кинуть монетку.

Я и сам про это подумывал, но неожиданно слева от нас раздался вой. Он быстро нарастал, вызывая состояние ужаса. Я видел, как испугалась Нэль, и захотел приободрить её.

— Не бойся, детка.

— Что это?

— Очевидно, штучки Натэллы. Она обожает так пугать, — Гектор тоже попытался успокоить эльфа.

— А вдруг нет?

— Может, и нет. В тоннелях полно гадостей.

Я встал на ноги.

— Тогда вопрос, куда нам идти, отпадает сам собой. Мне кажется, не стоит проверять, что за источник у этого звука.

И мы двинулись в противоположном направлении. Впереди показался слабый свет, и мы ускорили шаги.

— Стойте! — Гектор вдруг решил остановить нас.

— В чём дело?

— Это ловушка. Я чувствую. Этот вой загнал нас сюда. Мне не нравится свечение. Нас ведут. Нужно вернуться обратно.

Я и сам ни с того ни сего начал ощущать некоторую неуверенность, уж слишком легко всё получилось. Услышали вой — пошли в противоположном направлении.

— А ты уверен, что нужно поступить именно так?

— Нет, конечно, но что-то мне подсказывает, что я прав.

— Ладно, сделаем, как ты скажешь, мне тоже что-то подсказывает, что ты прав.

Мы повернули обратно. Звук усилился, и напоминал завывания ветра в аэродинамической трубе или работу гигантского пылесоса. Вскоре мы ощутили даже разреженность воздуха, которая буквально тянула нас вперёд. Силясь перекричать ветер, я спросил у Гектора:

— Мы не ошиблись? Как думаешь?

— Теперь поздно об этом говорить, но, думаю, нет. Мне кажется, это Страж. Он стоит на выходе из тоннеля.

— Что-то я никакого Стража не видел!

— Я тоже, но мне говорили, что он есть. Возможно, он находится на одном из выходов, я не знаю. Если это верно, то скоро мы выйдем отсюда!

— Хочется верить! А Страж нас не уничтожит раньше?

— Говорю же, не знаю!

Тяга усилилась, и мы не могли общаться. Теперь, словно мотыльки на свет, просто летели вперёд. Мои зрачки расширились от ужаса, когда я увидел разверзнутую пасть чудовища, подозрительно похожего на дракона. Я даже успел разглядеть одну голову по центру и две по краям, и мощные лапы. Нас тянуло прямо в центр. Из пасти полыхало пламя, и я мысленно распрощался с жизнью и со всеми её радостями. Мне было жаль Гектора и Нэль, но в данной ситуации я ничем не мог им помочь. Гектор оказался рядом с моим ухом. Он сидел на плече, судорожно вцепившись лапами в рубашку. Он громко шипел мне в ухо:

— Пламя не настоящее! Не настоящее! Это чудовище — фантом! Иди прямо на него! Эта страшилка рассчитана на то, чтобы мы испугались и повернули назад!

Я подумал, что он издевается, потому что, кроме как на дракона, идти было, собственно, некуда. И я сильно сомневался, что мы смогли бы повернуть назад. У нас практически отсутствовал выбор, нас просто засасывало внутрь безобразной головы. Я последним усилием открыл сумку, и Гектор юркнул туда. Странно, но когда мы оказались в пасти, я совершенно не почувствовал пламени. Оно касалось рук и ног, обволакивало тело, но я не ощущал его обжигающего действия. По сути, мы давно должны были сгореть, но этого не случилось. В пасти действие пылесоса ослабло, и мы опустились на что-то мягкое.

Я до сих пор не знаю, фантом это был или нет, но я реально видел огромные клыки и красный язык. Я стоял на нём, я чувствовал его пружинящую мягкость, мы шли по полупрозрачной красной трубе с осклизлыми стенами, по колено в вязкой вонючей жидкости. Я дышал зловонным запахом утробы зверя, я прошёл всё это насквозь, стараясь не задохнуться и еле сдерживая рвотные позывы. Но мы были живы, что само по себе более чем удивительно. Через некоторое время вдруг мощный поток зловония накрыл нас с головой, и неким мощным всплеском неизвестно откуда взявшейся энергии нас вытолкнуло наружу. Я ожидал, что окажусь покрытым слизью или жижей с ног до головы, но был абсолютно чист.

Я осмотрелся, и обнаружил, что мы находимся в пещере. Мне захотелось рассмеяться, потому что я представил, что эта пещера — очко, на котором сидит дракон. Вдруг мне пришла в голову мысль, показавшаяся превосходной. Я решил, что ожерелье лучше спрятать здесь. Вдруг Натэлла уже вычислила нас и вот-вот схватит. Тогда она просто отберёт ожерелье, и нам вряд ли удастся его вернуть. Я подумал, что не скажу ничего Гектору и Нэль. Не то, чтобы я не доверял им, но, как говориться, меньше знаешь, лучше спишь. Я не знал, какие методы она способна применить, чтобы узнать правду, а так мне будет гораздо спокойнее. Я надеялся, что она не будет вырезать звёзды на моей спине, пытаясь докопаться до истины, если схватит меня. Я готов был мужественно перенести пытки, я полагал, что у неё нет сыворотки правды.

Я обвёл взглядом пространство пещеры и обнаружил парочку мест, где можно отлично спрятать вещь. Я снял с шеи ожерелье и разорвал его на две части. Одну из них я зарыл в дальнем углу, поставив на всякий случай на камне крестик, чтобы проще было найти потом, а вторую часть в другом углу, и тоже поставил крестик. Так, мне показалось, будет надёжнее. Потом я с облегчением вздохнул и открыл сумку.

— Вылезайте, — скомандовал я.

Наружу показалась сначала голова Гектора, а за ней Нэль. Она была растрёпана и зла.

— Ужасное зловоние! Где мы были?

— Тебе не обязательно знать. Важно, что теперь мы на свободе и скоро будем дома. Я, конечно, не знаю, куда мы конкретно вышли, но полагаю, что это знает кто-то из вас. Пожалуй, выглянем наружу, что-то давно я не дышал свежим воздухом.

Мы гурьбой вышли из пещеры и вдохнули полной грудью. Вокруг шумел лес, и начинало темнеть. Мы отошли чуть-чуть в сторону, и вышли на просёлочную дорогу. Мне показалось, что кто-то идёт, и я решил спрятаться в кустах. На мне осталась моя старая одежда, и я боялся, что буду выглядеть нелепо. Необходимо было её где-то сменить, и мне пришла в голову отчаянная мысль, навеянная рассказами о Робин Гуде. Я взлохматил волосы, порвал рубашку, измазал лицо землёй, взял в руки дубину и вышел на дорогу.

— Ты куда? — крикнули мне вдогонку Нэль с Гектором, но я махнул им рукой, призывая молчать.

Я впервые играл роль разбойника с большой дороги, и, надо сказать, чувствовал себя весьма нелепо. Человек, идущий по дороге на вид был простым крестьянином. Я приказал ему остановиться, угрожающе размахивая дубиной. Он послушно встал.

— Я хочу есть! — заявил я безапелляционно. — Дай пожрать! Что там у тебя в сумке? Брось сюда!

Человек послушно бросил. Одной рукой я порылся в ней и достал сыр и колбасу.

— Отлично! Раздевайся! — человек недоуменно смотрел на меня, явно не понимая, что мне нужно.

Я озверел, я дал ему звонкую затрещину, чтобы уверить его в серьёзности моих намерений. Тогда он опять, не проронив ни слова, снял с себя всё и бросил мне. Я отбросил наряд в кусты, быстро снял с себя джинсы и рубашку и бросил ему.

— Надень, не голым же тебе идти! — человек стоял передо мной, прикрывая руками срамные места. — Надевай, говорю, деревенщина! — я дал ему вторую затрещину, уж очень он меня раздражал своей покорностью и бессловесностью.

Человек начал всхлипывать, но одежду надел.

— Так-то лучше, иди, да не оглядывайся! — я дал ему подзатыльник.

Он поплёлся сначала медленно, но через пару метров ускорил шаг, а затем и побежал. Я вернулся с добычей к друзьям. Переоделся, мы перекусили отобранным сыром и колбасой.

— Так я лучше выгляжу?

— Гораздо! — Нэль засмеялась. — Настоящий крестьянин!

— Я так и думал. Вы так и не сориентировались?

— Я знаю, где мы, — Нэль подала голос. — Этот лес неподалёку от замка Натэллы. Там ещё деревня есть.

— Не ожидал такого прямого попадания в цель! — я даже присвистнул от удовольствия. — Это то, что нам нужно! Мы пойдём в деревню, в дом Клотильды. Она сообщит Кларе, мы отдадим ей ожерелье, и наша миссия выполнена! Кстати, друзья мои, вы свободны. Я больше не хочу подвергать вас опасности. Я сам найду Клотильду и передам ей ожерелье. Всем спасибо!

— Ну уж нет, так просто тебе не отделаться! — лицо Нэль пылало справедливым гневом. — Мы тоже пойдём с тобой! Я не намерена так просто вернуться домой! Просто неприлично с твоей стороны поступить так с нами! Правда, Гектор?

— Да уж, это некрасиво! Я тоже обижен! — ящерица надула щёки в знак раздражения.

— Ну, простите! Я хотел, как лучше. Мне не хочется, чтобы Натэлла и вас схватила.

— Нам всё равно, мы пойдём с тобой, — Нэль топнула ножкой. — Это всё-таки наша королева.

— Как знаете, но всё равно спасибо! Вместе, значит вместе. Ты, Нэль, можешь сидеть на плече, будешь показывать дорогу.

К дому Клотильды мы подошли, когда уже совсем стемнело, но меня это устраивало. Я с удовольствием предвкушал счастливую развязку. Я постучал. Дверь тотчас распахнулась, и я не успел ещё ничего сообразить, как моё лицо окутало облако пудры, от которой защипало в глазах и носу. Дальше я ничего не помню.

Я очнулся с твёрдой уверенностью, что теперь я действительно мёртв. Смерть оказалась совсем не страшной и не вызывала боли. Я равнодушно взирал на своё распростёртое на кровати тело откуда-то сверху. Что-то в нём показалось мне подозрительным, и я немного приблизился, чтобы получше его рассмотреть. Тело не было безжизненным. Тело дышало. Глаза были закрыты, но дыхание явственно ощущалось. Это было необычно. Так умер я или нет? Если умер, то тело не могло дышать, если нет, то я не мог бы видеть его со стороны, и, скорее всего, находился бы в нём. Я решил ждать прояснения ситуации.

Вскоре дверь отворилась, и вошла Натэлла с Максимилом, я узнал его.

— Вот он. Хорош? — Натэлла явно гордилась собой.

— Не уверен. Что ты с ним сделала?

— Он вдохнул порошок, а потом я прочитала заклинание. Теперь он не причинит нам вреда. Он будет выполнять все мои желания. Всё, что я захочу. Гениально, правда?

— Тебе виднее. Почему ты просто не убила его?

— Зачем? Он абсолютно безвреден. К тому же мне нужен раб. Такой, как он.

— Так и скажи, что тебе нужен любовник. Я вижу тебя насквозь!

— Мне плевать, что ты видишь. Я не обязана оправдываться перед тобой! Ты забыл, кто ты и кто я?!

— Ладно, не сердись, — Максимил явно не был настроен ссориться. — Надеюсь, сегодня ты позволишь мне остаться?

— Нет, не позволю! Ты рассердил меня. Уезжай, у меня ещё есть дела, — Натэлла так посмотрела на Максимила, что тот не посмел возражать.

Они говорили совершенно свободно, нисколько не стесняясь меня, вернее, моего тела. Очевидно, они не предполагали, что у человека имеется душа. Бессмертная душа, способная существовать без тела.

Когда дверь за ним закрылась, она наклонилась и поцеловала меня в губы. Я ответил на поцелуй, и мы занялись любовью. Я не знаю, нравилось ли это моему телу, потому что я ровным счётом ничего не чувствовал, но Натэлла получала явное наслаждение. Она стонала и выгибалась, покусывала мне шею и губы, нежно гладила по волосам. Я был неутомим, и действо продолжалось до самого утра, пока Натэлла не уснула, чрезвычайно утомлённая. Она осталась довольна новой игрушкой. Я не знал, что стало с моими друзьями, и этот вопрос меня беспокоил. Но я сам был в ловушке, отличной ловушке собственного тела, и здесь я готов был аплодировать Натэлле. Ведьма весьма ловко всё придумала. Я полностью в её руках.

Утром мы пошли в столовую, где Машка накрыла нам завтрак. Я ел, механически поднося ложку ко рту. Я хотел остаться в спальне, но не мог. Когда тело отдалилось от меня на определённое расстояние, меня непреодолимо потянуло за ним, и я был вынужден следовать по его следам. То есть мобильности я тоже был лишён. Несчастное, бессловесное привидение, обречённое болтаться в районе своего тела, пока оно не надоест хозяйке, и она не выбросит его, как ненужную вещь, на помойку. Там я буду ждать, пока оно, наконец, сгниёт до самого атома, чтобы освободиться. Ничего не скажешь, приятная перспектива.

Потом потянулась череда странных дней и ночей. Как-то раз я увидел Гектора, сидящего на плече Натэллы. Он пристально посмотрел на меня, видимо, пытаясь разглядеть проблески разума в бессмысленных глазах. Я не удостоил его даже поворота головы. Мерзкий предатель! Мы ему доверяли, идиоты! Я корил себя за излишнюю доверчивость и радовался, что спрятал ожерелье.

Натэлла посещала меня каждую ночь, и я не уставал удивляться ей. Может, она любила меня? И этой нелепой любви я обязан сохранением жизни? Наверное, в глубине души она всегда боялась, что чрезмерная привязанность причинит ей боль, и обрывала все связи раньше, чем они становились для неё чем-то большим, чем просто секс. Несчастная девочка! Такая ранимая! Я жалел её. Теперь она получила истукана, пародию на любовь, но эта пародия странным образом полностью устраивала её.

Однажды она взяла меня на что-то вроде шабаша. По моим ощущениям, мы превратились в кошек, и прибежали тёмной ночью на поляну, освещённую луной, словно гигантским фонарём. Там были женщины и мужчины, все обнажённые, или в прозрачных нарядах. Мы совершали ритуальные танцы, наши тела извивались, подобно змеям. Временами мне казалось, что это не люди, а кошки, или кошки, перемешанные с людьми. Этот клубок из плоти стонал и шевелился, я видел то лапы, то хвосты, то руки и ноги. Тела были ослепительно белыми, а кошки чёрными. Кто-то спросил Натэллу, кого она привела с собой, и она ответила, что любовника. Другие женщины подходили и ласкали меня, а я их.

Я видел Натэллу в объятиях других мужчин, видел, как она совокуплялась с ними, а подруг поощряла на совокупление со мной. Я смотрел на это без удивления и отвращения, совершенно спокойно. Под утро всё затихло, и мы так же, как и пришли, вернулись домой. Теперь мы спали с Натэллой в её спальне, в одной постели.

Я открыл тайну запертой комнаты. Натэлла брала меня и туда. Комната оказалась чем-то вроде лаборатории, где она могла спокойно заниматься своими чёрными делами. Здесь были старинные книги по колдовству, порошки и мази, много трав, из которых ведьма готовила настойки. Здесь был камин и котёл, где она варила зелья. Всё по-настоящему, как положено колдунье. Зачем она брала меня туда? Просто для некоторых мазей ей нужна была мужская сила, и она использовала меня на полную катушку. Теперь я готов был поверить в сказку про Синюю Бороду и съеденных младенцев. Хотя при мне она их не ела. Но, возможно, некоторых своих любовников она запирала здесь и использовала, пока смерть не обрывала их страдания. Но тело, лишённое души, не знало устали, и колдовская фабрика работала на полную катушку.

Как-то раз, когда мы с Натэллой были в гостиной, и она играла мне на арфе, совершенно голая, а я слушал её, к нам неожиданно прибыл Максимил. По удивлению, написанному на лице Натэллы, я понял, что она не ожидала этого визита и не хотела видеть его сегодня.

— Ты обворожительна, дорогая! Давно не видел тебя в таком наряде. Ты совершенно не балуешь меня. Неужели истукан производит на тебя такое впечатление?

Натэлла смутилась и набросила шёлковый халат.

— Не твоё дело! Я просила тебя не вмешиваться в мою жизнь! Что тебе нужно? Зачем ты явился ко мне без приглашения?

— Просто захотелось тебя увидеть и напомнить кое-что. Может, выпьем? Настойки из мухоморов?

— Нет! — Натэлла зло выкрикнула это, но потом, видимо, смягчилась, осознав, что слишком груба с ним. Очевидно, он ещё был ей нужен, и она не хотела окончательно рассориться с ним. — Давай просто выпьем вина. Я не настроена на мухоморы.

— Как хочешь, — Максимил пожал плечами. — Можно и просто вина.

Натэлла сама сходила за вином и бокалами и принесла их на серебряном подносе. Она успела надеть платье, и моё привидение восхитилось — я видел её в платье в первый раз. Максимил поцеловал её в шею, но я со своего места под потолком видел, что ей это не совсем приятно. Он задержался с поцелуем дольше, чем обычно, и начал спускаться ниже, в область глубокого декольте, но Натэлла отстранила его, стараясь скрыть отвращение.

— Не нужно сейчас, тем более при нём, — она кивнула в сторону моего тела.

— Глупости, дорогая, ему всё равно, ты знаешь это не хуже меня, — Максимил явно не хотел сдавать позиции.

Я видел, как колебалась Натэлла, боясь вызвать у него подозрения своим отказом, и, наконец, решилась.

— Ну, хорошо, только быстро, — она задрала платье и подставила Максимилу округлый белый зад.

Максимил осклабился похотливой улыбкой, снял штаны и вошёл в неё резким движением. Я молча наблюдал, не имея возможности вмешаться. Они быстро закончили, Натэлла оправила платье и села на диван. Взяла бокал вина, второй предложила Максимилу, а третий мне. Видимо, решила, что полностью успокоила его бдительность.

— Ты доволен?

— Очень. Ты, как всегда, прекрасна. Все остальные женщины по сравнению с тобой просто ничтожества. Кстати, о женщинах. Что ты сделала с хозяйкой той халупы?

— Удобрение для роз. Видел, как расцвёл тот куст в глубине сада? Особенно алые и чёрные. Из неё вышло хорошее удобрение.

— Шутишь?

— Ничуть. А что мне было с ней делать? Ждать, когда она доложит Маргарите?

— Но с твоей стороны это очень неосторожно. Ты ещё не королева. Что будет, если кто-то узнает?

— Кто, например?

— Кларисса.

— Эта шлюшка? Не смеши меня. Даже если она узнает, что сможет сделать? Маргарита немощна, она не выходит из комнаты. И запомни: Я — королева! Королева! Я хочу, чтобы ты даже думал так.

— Ты всегда моя королева. Но как ты узнала, что этот, — Максимил кивнул в мою сторону, — придёт к ней?

— Очень просто. Когда шар показал мне, что он вернулся, я пошла к колодцу, чтобы его встретить, но он не вышел оттуда. Зато встретила травяного гнома, который околачивался там невесть для чего. Я поймала его и устроила допрос. Гном рассказал, что видел, как Джокер спустился в колодец, и это всё. Мне не хотелось мириться с неудачей, и я решила помучить его ещё, просто так, на всякий случай. Эти твари ужасно мерзкие. Я пригрозила оторвать ему ноги, если он ничего не скажет мне, и вообще уничтожить весь его род. Я уже ничего не ожидала от него услышать толкового, но он сильно испугался и рассказал, что у него есть брат, который может мне помочь. Я удивилась, но велела позвать брата, и добавила, что если сведения меня заинтересуют, я щедро награжу их. Этот брат рассказал, что видел чужестранца на рынке, как он беседовал с какой-то женщиной. Он слонялся в районе нашего двора, и от скуки влез в телегу, которая отвезла их на рынок. В телеге он забрался в карман чужестранца, и видел, как он беседовал с торговкой. Я отвезла его на рынок, и он показал мне эту бабу. Я устроила у неё в доме засаду, а потом ты знаешь.

— Гениальная операция! А почему ты просто не заглянула в шар? Или он уже не действует?

— Действует, но я должна была сработать на опережение. Что толку, если бы я увидела, как он передаёт ожерелье этой бабе? Я могла не успеть.

— Ты не только красавица, ты ещё и умница. Кстати, где ожерелье?

Натэлла пожала плечами.

— На нём не было. Может, обронил в тоннеле? Какая разница? Главное, что оно не попадёт к Маргарите.

— Так ты не знаешь?!

— Не знаю. Чему ты удивляешься? Маргарита хилеет и вянет, пока его нет, так что не всё ли равно? Он-то уже никому ничего не скажет.

— Верно. Но я думал, что ты тоже не прочь вкусить вечной молодости. А теперь ты сама себя лишила этой возможности. И потом, если ты помнишь, кольцо всё ещё у Маргариты, и ты не можешь нанести ей значительный вред.

— Я не против, но у меня есть и другие способы продлить молодость. А насчёт кольца… Эта идиотка сама вручит мне его своей морщинистой, дрожащей рукой. И тогда… Не всё потеряно, милый.

— Вот как? Поделись. Мне-то это украшение не нужно, ты знаешь. И откуда у тебя снова появилась эта мерзкая ящерица? Я надеялся, что она сгинула.

— Джокер украл Гектора и всю дорогу продержал его в сумке, бросая туда время от времени куски еды.

— Так спроси у него, где ожерелье.

— Он ничего не видел, он сидел в сумке. Джокер не дурак, чтобы ему всё рассказывать.

— Ты ему доверяешь? Может, он продался с потрохами?

— Глупости. Что Джокер мог предложить ему? Ничего. А я дала ему всё. Слышишь, всё! К тому же он мог уйти, когда Джокер выпустил его, но он вернулся ко мне. Сам. И всё рассказал. Он рассказал, что Джокер похитил его, когда он спал. Он предан мне, и я это ценю. Хватит об этом. А насчёт того, чтобы узнать, где ожерелье, об этом при желании можно будет спросить у самого Джокера, — Натэлла охмелела, и у неё развязался язык. Я прислушался. — Есть зелье, которое может его вернуть. Его рецепт написан у меня в книге. Только надо всё собрать в ночь полнолуния. И прочитать заклинание. Оно короткое. Потом его нужно обрызгать этим зельем и дать ему выпить. И всё.

— Заклинание тоже написано у тебя в книге?

— Да, в маленькой чёрной книге.

— А ты не боишься, что кто-нибудь найдёт эти рецепты и вернёт его?

— Ни-сколь-ко! — Натэлла засмеялась. — Всё это хранится у меня в лаборатории, в страшной тайне! Туда никто не ходит! Даже ты! И только я могу вернуть его назад. Только я! Видишь, как я всемогуща! И моё ожерелье под надёжной охраной. А сейчас убирайся! Я устала.

— Да, я пришёл напомнить тебе, что через три дня новолуние. Будет грандиозная сходка, ты должна произнести речь. Ты не забыла?

— Нет, — Натэлла зевнула. — Я буду там, — она потянулась.

— Моя девочка устала, прости, я уже ухожу. Можно взять Рыжую Стеллу? И не забудь порошок, некоторые наши друзья стали плохо вести себя. Не наделали бы глупостей. Их нужно успокоить.

— Бери, — Натэлла равнодушно махнула рукой и поплелась в спальню, бросив на ходу: — Я принесу порошок.

Вот так. Я узнал тайну. Я узнал, что могу снова стать собой. Вернее, это узнал не я, а моё привидение. Но Натэлла была права, толку от этого знания не было никакого. Гектор нас предал, и никто в целом свете не в состоянии мне помочь. Тут поток энергии потянул меня вперёд, и я очутился в спальне Натэллы. Моё тело мирно дышало рядом с ней, а она беспокойно спала. Я устроился рядом с ними на подушке. Раб лампы, которого злая колдунья может вызывать по своему желанию. Плоть податлива, а дух немощен. Эта горькая истина не давала мне покоя. Увы, только вместе они на что-то способны.

В ночь новолуния Натэлла начала собираться на сходку, как сказал Максимил. Он околачивался здесь с прошлого вечера, и Натэлла спала в другой комнате. Все три дня, предшествовавшие этому событию, она провела в лаборатории, очевидно, изготавливая таинственный порошок для усмирения недовольных. Когда она уже оделась, Максимил озабоченно спросил её:

— Надеюсь, истукан останется здесь? Тебе не добавит популярности, если ты потащишь его с собой.

— Не смей называть его истуканом. Я не возьму его. Ты доволен?

— Весьма. Мне надоело вечно видеть перед собой его бессмысленную рожу.

— Это твоя проблема. Пока ещё ты у меня дома, не забывай.

— Не будем ссориться, милая. Мы нужны друг другу, ты знаешь это не хуже меня.

— К сожалению. Ладно, пойдём, — Натэлла обернулась ко мне. — Ложись спать пораньше. Я приду завтра.

Моё тело покорно пошло в спальню, и я вынужден был последовать за ним, не успев посмотреть, как ушли Натэлла и Максимил.

В спальне я лёг на кровать и закрыл глаза, и через секунду тело мерно дышало, а моё привидение горестно висело под потолком. Пробило полночь, и я с досадой констатировал наступление полнолуния. Всё. Всё кончилось. До следующего полнолуния уже ничего не изменится, а потом и до следующего, и так далее, и далее, и далее.

Потом я увидел, как в открытое окно влетела Эль, неся в руке некий сосуд. Она подлетела ко мне и начала брызгать воду мне в лицо и что-то бормотать.

Потом я провалился в пустоту. Потом моё сознание померкло. Потом я открыл глаза. Я почувствовал, что смотрю через них сам. Потом я пошевелил рукой и поднёс её к глазам. Странно было ощущать себя вновь в своём теле. Я сел на кровати и бросил взгляд на окно. Эль сидела там. Она захлопала в ладоши:

— Получилось! Получилось!

— Как ты здесь оказалась? — мне ещё с трудом давались рефлексы.

— Посмотри туда, — Эль протянула ручку в сторону двери.

Я послушно повернул голову. В дверь проскользнул Гектор.

— Он предатель, зачем ты доверилась ему?

— Не говори глупости, это он тебя спас.

Я потряс головой.

— Он же вернулся к Натэлле. Она восхваляла его, я слышал.

— Если бы он не вернулся к ней, кто бы тебе помог, дурачок? Он рисковал жизнью ради тебя.

— Тогда благодарю. Как тебе это удалось, малыш? — я ласково посмотрел на Гектора. — Прости, я едва шевелюсь.

— Когда ведьма схватила тебя, я пошёл за вами и явился перед её очами. Странно, но она поверила мне, и взяла обратно. Я старался подслушивать все её разговоры. Я надеялся услышать что-то ценное. И я был вознаграждён. Из её пьяной болтовни с Максимилом я узнал про снадобье и заклинание. Я тайком пробрался вслед за ней в её лабораторию. Нам повезло, она была страшно занята приготовлением порошка и всё время выбегала на улицу, оставляя дверь открытой. Она совсем потеряла нюх. В периоды её отлучек я нашёл книги и рецепт с заклинанием. Это не было особенно трудно, они были заложены закладкой. Я заучил их наизусть. Потом тихонько выскользнул и пошёл к эльфам. Я вызвал Эль, и сказал ей рецепт и заклинание. Она нацарапала его на лепестке розы. Сегодня ночью эльфы собрали травы и приготовили настойку. И теперь ты с нами.

— Ты молодчина! Не ожидал от тебя такого геройского поступка.

Эль потянула меня за рукав ночной рубашки.

— Нам пора. Скоро светает, и Натэлла может вернуться.

— Но куда мы пойдём?

— Я всё придумала. Тебе необходимо укрыться. Мы пойдём к нашей королеве, королеве эльфов, Элоизе. Она примет тебя. Чары Натэллы не действуют в её владениях, там она тебя не достанет.

— Тебе не кажется, что я немного велик для вашей страны эльфов?

— Нет, королева как ты. Тебе будет хорошо в её замке. Он огромен. Пойдём скорее!

— А как же Гектор? — я повернулся к нему. — Ты останешься?

— Конечно. Кто-то должен следить за Натэллой. Я буду вашим шпионом. И тем более, если я покину её сейчас, она поймёт, что я врал ей всё это время. А разъярившись, она способна на многое. Я буду информировать вас о её проделках.

— Это умно. Значит, ты будешь кротом?

— А что это?

— Ну, это тот, кто действует в стане врага, притворяясь его другом.

— Да, я буду кротом.

— Ну, скорее же! Хватит болтать! Нам далеко идти, — Эль проявляла нетерпение.

Я встал с кровати, и мы вышли на улицу.

— А что ты скажешь Натэлле по поводу моего исчезновения? Ты окажешься в щекотливой ситуации.

— Скажу, что ничего не знаю. Я спал у себя. Она не просила следить за тобой, в полной уверенности, что ты не сбежишь. Скажу, что ничего не видел.

— Ладно, так и говори, — я постарался идти быстро, как мог, и мы с Эль облегчённо вздохнули, когда достигли леса. Здесь мы перевели дух. Вернее, я перевёл, потому что Эль порхала взад и вперёд, не ведая усталости.

Королева возникла передо мной неожиданно. Я принял её за девушку, гуляющую по лесу. Она была небольшого роста, около полутора метров, и напоминала скорее амазонку, чем королеву эльфов. Но Эль присела перед ней в глубоком поклоне, и я понял, что предо мной Элоиза — королева эльфов собственной персоной.

— Это тот герой, про которого ты мне рассказывала, Эль? — у королевы оказался низкий грудной голос.

— Да, ваше величество, это он!

— Что ж, ты свободна, я сама отведу его в замок, — Эль не посмела возражать и упорхнула, легко взмахнув крыльями, похожая на бабочку.

— Ну, следуй за мной, герой! — Элоиза пошла вперёд, неслышно ступая по траве.

Я последовал за ней.

Вскоре мы оказались вблизи небольшого холма, сплошь поросшего травой и кустарником, и Элоиза остановилась.

— Это мои владения.

— Этот холм? — я не смог сдержать удивления.

Элоиза улыбнулась и махнула рукой. Земля на склоне раздвинулась, и из образовавшегося отверстия на нас хлынул нежный голубоватый свет. Мы торжественно прошествовали внутрь. Я, естественно, ошибался, или это был обман зрения — места внутри оказалось более чем достаточно.

Обширная зала простиралась во все четыре стороны, от неё внутрь змеились бесконечные коридоры, что дало мне право предположить, что холм ещё обширнее, чем я вижу. Пол был мягкий, зелёного цвета, похожего на траву. Я так и не понял, из чего он сделан. По стенам вились цветущие растения, от чего в воздухе стоял густой аромат.

— У тебя мило. Признаюсь, не ожидал такого великолепия, — я восхищённо обвёл взглядом пространство вокруг себя.

— Я рада, что тебе понравилось. Завтра у нас пир по случаю твоего прибытия. Мой народ хочет чествовать тебя, как героя. Мы все наслышаны про твои подвиги. И я рада, что ты так чудесно спасся из когтей Натэллы. Здесь ты в полной безопасности, её чары бессильны в моих владениях.

— Ну, я был не один… Эль и Нэль помогали мне. Особенно Нэль…

— Я знаю, теперь они мои придворные дамы. Я даже распорядилась, чтобы мой портной пришил Нэль искусственные крылья. На вид они не хуже настоящих. Она, конечно, не сможет далеко летать на них, но всё-таки…

— Ты очень добра. Весьма тебе признателен.

— Завтра будут танцы, я велю приготовить самые изысканные кушанья. Моему народу необходимы праздники, нам нужны герои. Я прошу тебя присутствовать на пиру в качестве почётного гостя.

— С большим удовольствием. Только я ещё не закончил свою миссию и не передал ожерелье Маргарите.

— Тсс! — Элоиза прижала палец к губам. — Не сейчас! После пира мы поговорим об этом. А сейчас тебе нужно отдохнуть, я провожу тебя в комнату, которую приготовила для тебя.

Мы прошли вглубь залы, где, увитая плетущимися растениями, скрывалась винтовая лестница, и поднялись по ней наверх. По балкону, обрамляющему зал, мы прошли ещё немного, и остановились перед деревянной дверью. Элоиза услужливо распахнула её передо мной, и мы вошли внутрь.

Комнатка оказалась небольшой, но уютной. Деревянная кровать, застеленная весёленьким пледом в цветочек, так и манила прилечь. Возле окна стоял маленький деревянный столик, накрытый вязаной скатертью, с керамическим кувшином и тазиком для мытья. На полу лежал пушистый зелёный ковёр, в котором ноги утопали по щиколотку. Везде стояли вазы с цветами, источающими тончайшие ароматы, а над кроватью был вывешен на верёвке пучок какой-то травы.

— Нравится?

— Выше всяческих похвал.

— Отдыхай. Завтра я зайду за тобой, и принесу одежду.

Только теперь я вспомнил, что на мне всё та же ночная рубашка из замка Натэллы. Нелепое зрелище, должно быть, я собой представлял! Мне стало неловко перед женщиной, но раздеться было бы верхом наглости.

Элоиза ещё раз бросила на меня красноречивый взгляд, и закрыла за собой дверь. Я с удовольствием упал на кровать. Она оказалась мягкой, как пух. Ароматы, доносившиеся отовсюду, дурманили меня и кружили и без того кружащуюся голову. Я закрыл глаза и быстро уснул.

Проснулся я от лёгких прикосновений к моему лицу. Я открыл глаза, и обнаружил Нэль, сидящую на подушке.

— Привет!

— Дорогая! Как ты?

— Прекрасно! Я достаточно вознаграждена за путешествие с тобой! Смотри!

Она повернулась ко мне спиной, демонстрируя новые крылья, и даже приподнялась на них немного вверх.

— Они прекрасны. Никогда бы не понял, что они не настоящие.

— Я сама раскрасила их. Таких нет ни у кого!

— Вот видишь, нет худа без добра. Скоро ты всё забудешь, как страшный сон. Надеюсь, уже есть поклонники?

Нэль скромно потупилась.

— Мне никто не нравится.

— Так уж и никто?

— Ну, есть один эльф… Но он очень заносится.

— Ничего, думаю, теперь у тебя с этим не будет проблем, и ты не останешься старой девой. Как жених Эль? Теперь она может спокойно выйти за него замуж?

— Да. Но он разонравился ей. Теперь мы придворные дамы, и она может вполне сделать партию получше.

— Вы стали весьма расчётливы. А как же любовь?

— Как раз про любовь я и говорю. Она его разлюбила.

— Ну, это её дело. Не хочу влезать в ваши любовные дрязги. Ты чудесно выглядишь!

— Спасибо! Я принесла тебе одежду для пира. Он уже скоро, — Нэль позвонила в колокольчик, и две здоровые гусеницы втащили в комнату тележку, на которой лежала свёрнутая одежда. Нэль махнула им рукой, и они медленно уползли.

— Посмотри, это самая лучшая одежда!

Я развернул свёрток, который оказался короткой туникой, расшитой разноцветными нитками, и трико коричневого цвета. Под одеждой лежали сандалии и пояс, украшенный камнями. Я надел это на себя, потому что оставаться в ночной рубашке было неудобно. Я напомнил себе гнома из детских сказок. В довершении ко всему, Нэль усадила меня на стул перед зеркалом, и заявила, что будет причёсывать меня. Она взяла в руки гребешок, и, порхая над моей головой, начала расчёсывать мне волосы. Мне ещё никто, кроме парикмахеров, не причёсывал волосы, и я испытал неподдельное наслаждение. Тем более что Нэль делала это так нежно и осторожно, что я зажмурился от удовольствия. Потом она начала что-то цеплять мне в волосы, и я инстинктивно поднял руку, пощупать это.

— Не трогай, это светлячки! Для особо торжественных случаев.

— Насекомые? Зачем они в моей голове?

— Так нужно. Ты же почётный гость, герой нашего пира. Не бойся, они будут сидеть смирно. Ты их даже не почувствуешь.

Я посмотрел на себя в зеркало: по направлению ото лба к затылку шли ровные светящиеся дорожки, как на взлётной полосе. Вся моя голова была в дорожках. Я вздохнул: что ж, им виднее, раз так принято. Тем более что ощутимого беспокойства светлячки мне, действительно, не причиняли. Наконец, Нэль закончила.

— Ну, как? Красиво?

— Очень необычно. Никогда не носил такой причёски.

— Я надеюсь со временем стать личным парикмахером королевы.

— Думаю, у тебя получится. Ты закончила?

— Да. Пойдём. Королева нас ждёт.

Я отбросил смущение и смело шагнул вперёд. Герой так герой. Почему бы и нет? В конце концов, в нашем мире я всего лишь заурядный офисный клерк, планктон. А здесь… Я распрямил плечи и приосанился. Здесь я — герой!

Тем же путём, как пришли сюда, мы дошли до лестницы и спустились вниз. Зала преобразилась до неузнаваемости. На возвышении, к подножию которого вела лестница. Стояли два кресла, предназначенные, как я понял, для меня и Элоизы. На зелёном покрытии стояли столы, ломившиеся от яств. Кругом порхали эльфы. Гусеницы подносили и подвозили кушанья, а эльфы расставляли их на столы. Некоторые из эльфов, очевидно старшие, стояли поодаль и наблюдали, периодически звоня в крохотные колокольчики. Тогда рой эльфов перестраивался, и нёс блюдо в другой конец стола. Было очень забавно наблюдать за этим действом. Нэль жестом остановила меня и прошептала:

— Постой, мы немного рановато. Сначала прибудет королева и сядет на трон, потом рассядутся гости, а потом торжественно войдёшь ты. Все должны тебя видеть. Они будут приветствовать тебя. Ты сядешь на трон рядом с королевой, и праздник начнётся. Дальше всё увидишь сам. Но прошу, не высовывайся. Королева терпеть не может таких накладок. Она любит точность. Это я ещё не привыкла, всё тороплюсь.

Я послушно убрал голову и продолжал смотреть из-за поворота на приготовления к пиру. Достаточно скоро всё было закончено, и вся команда исчезла, как по мановению волшебной палочки. Двери в противоположном конце зала распахнулись, и вошла королева. Она была в длинном платье нежно-розового цвета, в пшеничных волосах блестели маленькие точки. Я решил, что это светлячки. Два эльфа несли за ней длинный шлейф небесного цвета, а два других трубили в длинные трубы с большим раструбом на конце.

Элоиза быстрым шагом пересекла залу и взошла на трон. Эльфы аккуратно расправили шлейф, королева хлопнула в ладоши. Теперь двери распахнулись на максимальную величину, и в зал начали втекать и влетать гости. В основном это были, разумеется, эльфы, но встречались и гномы, и, очевидно, тролли. Во всяком случае, я так идентифицировал этих существ. Все чинно расселись за столы, за их спинами расположились эльфы-слуги, или официанты, с розовыми лепестками в руках. Пир начинался. Эльфы-трубадуры снова дунули в трубы, и Нэль толкнула меня вперёд:

— Иди!

Я вышел из-за угла и прошёл по балкону, махая над головой рукой, как наши вожди времён глубокого застоя. Или голливудская звезда перед толпой поклонников, что, несомненно, было гораздо ближе к истине. Толпа ликовала. Они приветствовали меня бурными криками и восторженными возгласами. В воздух бросали что-то вроде конфетти или небольших цветов. Эльф начал разбрасывать прямо над моей головой розовые лепестки. Наконец я добрался до трона рядом с Элоизой, и с облегчением опустился на него. Элоиза пожала мне руку и махнула платочком. Возгласы стихли, все повернулись в сторону входа, и приветственно захлопали в ладоши. Влетела стайка эльфов, одетых в весьма откровенные наряды, что делало их похожими на кукол Барби. Они закружились в воздушном танце, мелькали пёстрые крылья, стройные ножки. По одобрительным восклицаниям я понял, что народу нравится.

В принципе, этот пир немногим отличался от тех пиров, которые широко описаны в нашей литературе. Здесь были и выступления акробатов, и фокусники, и чародеи. Даже гусеницам нашлось применение. Некий атлет изображал борьбу, по всей видимости, с питоном, роль которого играла жирная гусеница. Я веселился от души. Стоит добавить, что это действо время от времени сопровождалось либо серенадой в мою честь, исполняемой местным бардом, либо посвящённой мне же одой, зачитываемой местным актёром. Здесь были даже травяные гномы. Их наняли для обслуживания праздника. Они бегали по столам и подавали гостям всякие мелочи, вроде фруктов или малюсеньких бутербродов. На каждом из гномов красовался белый кружевной передничек и белый колпачок. Я едва сдерживался от смеха, глядя на них. Во время пира мы с Элоизой не обмолвились ни словом, да это было бы и затруднительно, так как в помещении стоял постоянный гул от множества голосов. Ну а уж разговаривать в то время, когда в твою честь читают оду, было бы верхом безобразия.

В конце вечера мы с Элоизой станцевали танец под мелодичные звуки флейты, и оркестр сыграл прощальную мелодию, когда все вышли танцевать. Во время последнего всеобщего танца Элоиза наклонилась ко мне, и спросила, как я нахожу вечер? Без всякого лукавства я ответил, что праздник удался на славу. Элоиза удовлетворённо улыбнулась.

— Теперь ты можешь отдохнуть, завтра снова трудный день.

— Что, опять?!

— Не волнуйся, просто празднества не закончились.

Я сглотнул слюну, но благоразумно промолчал. В конце концов, это я был у них в гостях. А в чужой монастырь со своим уставом, как известно…

— Да, не удивляйся, — продолжала Элоиза, — обычно они длятся три дня, но в твоём случае это будет целая неделя. Уже готова программа. Мы проедем по нашим провинциям, не все ведь смогли сюда приехать. Им тоже, кстати, полезно иногда видеть свою королеву. И потом, я обещала гномам и троллям, что привезу тебя. Ты, надеюсь, не против?

Как я мог быть против? Это невежливо. Я уклончиво ответил:

— А как же Маргарита?

Элоиза передёрнула плечами.

— Она немного подождёт. Совсем чуть-чуть. Это не страшно. Я очень уважаю Маргариту и переживаю за всю эту историю с ожерельем, но ты должен понять и меня: если я не устрою этот праздник, пострадает мой престиж королевы. Я не могу этого допустить. Мои подданные важны для меня, к тому же во время праздников раздаётся много подарков или преференций. Они с нетерпением ждут этого.

Я молча слушал. Да, власть есть власть в любом мире — ей нужно за что-то цепляться. Тяжела ты, шапка Мономаха.

— Ты, несомненно, права. Я очень надеюсь, что за эту неделю Маргарите не станет хуже.

— Не волнуйся, у меня есть шпионы. Она держится молодцом. Мои люди передали ей через Клариссу, что ждать осталось недолго.

— Спасибо и на этом.

— Не благодари. Это мне стоит поблагодарить тебя. Теперь мои подданные будут мечтать о подвигах, устраивать турниры и игры. Будет весело. В последнее время наша жизнь стала немного скучной, лишилась ореола романтичности. А чтобы тебе было легче, выпей это, — она протянула мне бокал с бесцветным напитком, источающим приятный тонкий аромат.

— Что это?

— Напиток грёз. Ты не любишь грезить? У нас это в порядке вещей.

— Напиток грёз? Кажется, я уже его пробовал. Эль поила меня, чтобы я узнал, где Натэлла хранит ожерелье.

— Этот не такой сильный. Он намного слабее. Лёгкие приятные грёзы. Голубые мечты. Только и всего. У тебя есть мечты?

Я растерялся. А есть ли у меня мечты? Я не знал. О чём я мечтаю? Стать начальником? Как глупо. Может, раньше так и было. Жениться, нарожать детей? Пока не уверен.

Элоиза заметила моё замешательство.

— Не знаешь? Не переживай. Мечты возникнут сами собой. Они прилетят к тебе сами. У них есть крылья. Большие белые крылья. Напиток поможет тебе.

Я послушно выпил. Вкус был немного горьковатым и сладким одновременно.

— А теперь я оставляю тебя до утра, — раздался откуда-то издалека голос Элоизы, — иди к себе.

Я вернулся в комнату, где произошли небольшие перемены. Кровати не было, окна были занавешены плотными шторами, на полу были набросаны подушки разных размеров, и сооружено что-то вроде спинки дивана, на восточный манер. Я откинулся на эту спинку и закрыл глаза, в ожидании грёз. Я хотел увидеть свою мечту.

Я лежал на тёплом песке возле берега моря, и прибой лизал мне ноги. Под мерный шум перекатывающейся гальки я тихо дремал. Было очень хорошо и спокойно. Лёгкий бриз шевелил мне волосы и ласкал лицо. Никогда не испытывал я такого полного расслабления. Мне казалось, что у меня нет тела, что я стал лёгким, как воздушный шарик. Я засмеялся и поднялся в воздух. Я был мыльным пузырём. Я летал над водой, переливаясь разными цветами радуги и ловко увёртываясь от солёных брызг. Я так хохотал, что в конце концов лопнул, и распался на множество мыльных пузырей.

Теперь я видел мир со всех сторон одновременно. Это было и странно и необычно. Я смотрел на себя и видел себя. В каждом пузыре я видел своё лицо. Мои лица то приближались друг к другу, то удалялись, то лопались с лёгким шипением. Но я прекрасно чувствовал себя в качестве мыльного пузыря. Неохотно собрал я себя, летающего над морем, и вернул на берег. С трудом открыл глаза. Я возлежал на диване в своей комнате. Встал и раздвинул шторы. Окна не было. Шторы — это бутафория. Я просто забыл об этом. Фу ты, чёрт! Очень аллегоричная мечта. Я — мыльный пузырь. Все мои мечты — это мыльные пузыри. Браво, Элоиза! Твой напиток показал мне, что я есть на самом деле. Я, оказывается, ничего не хочу от жизни, кроме наслаждений. Ты специально это сделала? Чтобы показать мне, что всё моё геройство ничего не стоит? Моя мечта могла исполниться сегодня ночью, но у меня её нет. Я готов был расплакаться от досады. Я пообещал себе, что обязательно найду свою мечту, как только выполню обещание, данное Маргарите.

В комнату впорхнула Эль, за которой две гусеницы внесли бочку с водой.

— Тебе пора. Омойся розовой водой. Она ещё тёплая.

Я был не против, тотчас сбросил одежду и начал мыться. Эль целомудренно отвернулась.

— Что с тобой? Ты выглядишь расстроенным.

— Так, ничего.

— Элоиза дала тебе напиток грёз? Я угадала?

— Да, угадала.

— И ты не увидел ничего особенного?

— Увидел. Себя в качестве мыльного пузыря.

Эль засмеялась.

— Хорошо, что не в качестве жабы или таракана. Не волнуйся, это лёгкий напиток. Он вызывает фантастические грёзы, лёгкие, как облака. У всех есть такие. Просто освобождение от забот, полная свобода. Кто не мечтает об этом время от времени? Всё иллюзорно, даже наша жизнь.

— Ты философ, — я закончил омовение и оделся. — Можешь повернуться.

— Тебя ждёт карета. Элоиза будет с минуты на минуту.

— Ты поедешь с нами?

Эль покачала головой.

— Нет. Королева никогда не берёт нас в такие поездки. Не увлекайся напитком. Это может засосать.

Эль позвала гусениц, и они увезли бочку, а я вышел из комнаты.

Я ощущал лёгкое возбуждение, когда садился в повозку, запряжённую четвёркой великолепных коней. Вместо кучера сидел тролль, он щёлкнул кнутом, и повозка сорвалась с места.

— Как спал? — голос Элоизы был томным и глухим.

— Отлично. Твой напиток прекрасно мне помог.

— Помог что? Уснуть?

— Нет, грезить. Никогда не видел таких грёз.

— Хорошо, — Элоиза кивнула головой. — Хорошо, что ты способен грезить.

Да, действительно, я как-то об этом не подумал. Слава Богу, что хоть эта способность сохранилась у меня.

— Куда мы едем?

— К троллям. Я обещала, что посещу их первыми. Ты недоволен?

— Нет, что ты! Я абсолютно всем доволен. К троллям, так к троллям. Они милашки.

— Это наши добрые соседи. Я всегда стараюсь идти им навстречу. У некоторых из них отличный почерк. Я заказала летопись вашего путешествия. Нэль рассказывает её каждый день придворному летописцу — троллю, который служит у меня. Надеюсь, будет интересно, и она ничего не упустит.

Я промолчал. Но, по-моему, летопись — это уже слишком, хотя Элоизе, безусловно, видней.

У троллей было почти то же самое, что и у эльфов. Пир горой. За исключением присутствующих. Это были сплошь тролли и их подруги. Всё это напоминало мне гулянку в портовом кабаке. Но было весело. Тролли оказались весьма шумными и заводными. Мы с Элоизой сидели, как два свадебных генерала в красном углу. Женщина-тролль подскочила ко мне и потянула танцевать. Я беспомощно посмотрел на Элоизу, и она незаметно опустила глаза. И я пустился в пляс. Я даже завёлся, отбивая пятками чечётку, и подпрыгивая, как заяц.

Веселье продолжалось до самого утра, когда мы, вконец измотанные, не погрузились в повозку и поехали обратно. Я молча выпил напиток грёз и снова погрузился в небытие.

Видимо, горячие пляски и неумеренная еда погрузили меня на этот раз в совершенно другой мир. Мне казалось, что я нахожусь в самом центре огромного костра. Более того, я сам — один из языков пламени. Я жарко пылаю вместе с другими частицами огня, в которых вдруг начинаю различать лица Маргариты, Натэллы и Элоизы. Они окружают меня, взявшись за руки, мы сливаемся друг с другом в едином порыве, и столб искр выбрасывает нас на поверхность. Мне хочется различать лица по отдельности, но я не могу сосредоточиться. Всё плывёт перед глазами, и я ощущаю страшную усталость. Когда грёза приобрела негативный оттенок, я открыл глаза. Голова болела, а глаза резало так, будто в них насыпали песку.

С этого дня всё покатилось по наклонной. Утром Эль приносила мне кувшин с водой и чистую одежду, и мы с Элоизой отправлялись на очередную пирушку. Я перестал вести им счёт. Я даже не помню, кто там был. Проезжая по владениям королевы эльфов, я высовывался из повозки и махал рукой каждому встречному. Вечером я принимал напиток и погружался в очередную грёзу. Я почти привык. Элоиза говорила, что это затянется на неделю, но мне показалось, что прошло гораздо больше времени, и я решился задать королеве вопрос:

— Скажи, Элоиза, что, неделя ещё не закончилась?

— Неделя? Кто говорил про неделю?

— Ты так сказала мне.

— Ах, да! Почти закончилась. Сегодня последний раз, а утром к тебе придёт Эль и расскажет, что делать дальше.

— Как это понимать? Ты отпускаешь меня?

— Ты всё узнаешь завтра. Не торопи события.

Я насупился и забился в угол кареты. Теперь мне казалось, что я не гость, а пленник. Но хуже всего, что я совершенно не представлял, как мне выбраться из этой ловушки.

Вечером вкус напитка показался мне немного не таким, как раньше, но я молча выпил его. Очевидно, что без него мне не уснуть. В эту ночь я видел особо странную грёзу.

Я лежал на берегу моря, на том самом, где был в первую ночь и превратился в мыльный пузырь. Я мучительно ждал чего-то, сам не понимая, чего. Я был обнажён, но нагота не волновала меня. Я весь был охвачен непонятным томлением и страстным желанием, я горел, как в огне. Я хотел заглушить это желание, перевернувшись на живот, но не смог сделать даже этого, вынужденный созерцать вид моего бесстыдства в состоянии совершенной беспомощности.

Вдруг вдалеке показалась точка. Она быстро приближалась, и я увидел, что это Элоиза. Она была одета в прозрачные одежды, и я понял, что это её я так страстно желал. Мне стало чрезвычайно стыдно, и я хотел закрыться от неё, но она скинула то, что было на ней, и легла рядом. Она отодвинула мои безвольные руки и вонзила в меня свой горящий взгляд. Я не мог больше терпеть, я сжал её в объятиях, и впился губами в сочные розовые губы. Я хотел отомстить ей за столь долгое ожидание. Она сама оседлала меня, и я застонал от наслаждения. Мы скатились в воду, и там я не выпустил её. Потом она вывернулась, а я настиг её и снова взял, или, проще выразиться, покрыл, как самец самку. Этот грубый секс так возбудил меня, что я извергался и извергался, пока не упал на тёплый песок.

Возбуждение спало, и я закрыл глаза. Элоиза больше не интересовала меня. Я даже не посмотрел, здесь она или ушла. Я не был ей благодарен, и не был зол на неё. Я был в равновесии. Да, именно так, в равновесии, и ничто внешнее не беспокоило меня. Я знал, что скоро буду свободен, потому что выполнил свою миссию.

Когда я открыл глаза в физическом мире, то ощутил вокруг себя знакомый аромат ночных фиалок — так пахла Элоиза. Я пощупал постель рядом с собой — она была ещё тёплой, и хранила очертания тела. Неужели она была здесь? Или это злая шутка моих эротических фантазий? Я не мог поверить. То, что я видел, было всего лишь грёзой, и мы с Элоизой никогда не говорили ни о чём таком.

Я расправил примятость, и просто лежал, слушая, как бьётся моё сердце, и находя успокоение в его ритмичных ударах. Я даже не заметил, как вошла Эль и села мне на подушку.

— Привет, дорогая! Мне уже пора?

— Нет, Элоиза больше не ждёт тебя. Она велела передать тебе слова благодарности и любви. Она никогда тебя не забудет. Ты будешь её самым сладким воспоминанием.

— Я польщён. Я тоже всегда буду помнить её.

— Она сказала, что всё получилось, как нельзя лучше.

— Спасибо. А что теперь? Я увижу её ещё?

Эль грустно посмотрела на меня и покачала головой.

— Нет. В этом больше нет необходимости. Её ждут дела. А ты должен помочь Маргарите. Ты не забыл?

Мне стало неловко. Столько твердить об этом, и в последний момент потерять интерес.

— Конечно, нет. Как ты могла подумать, дорогая? Просто я совсем замотался в эти дни. Пиры и грёзы, грёзы и пиры. Я уже перестал отличать действительность от вымысла. Я готов пойти к Маргарите и передать ей ожерелье, — я и правда почувствовал прилив сил.

— А что тебе снилось сегодня? — спросила Эль без всякого перехода.

Я смутился.

— Да так, ничего особенного, — и тут же покраснел, чего со мной давненько не бывало.

Эль, естественно, заметила это, но не подала виду.

— Вот и хорошо. Выпей цветочного чаю, я кое-что расскажу тебе, — она протянула мне кружку, чайник и розетку с вареньем. — Это из лепестков роз и малины. Очень вкусно. Элоиза дала тебе из своих королевских запасов.

Я отхлебнул чай. Он был ароматным, насыщенным и с отменным вкусом. Я начал пить маленькими глотками, собираясь выслушать рассказ Эль. Я был всё ещё под впечатлением своего сна (или не сна?), и надеялся, что она скажет что-нибудь про Элоизу.

— Прежде, чем отдать ожерелье Маргарите, ты должен сразиться с Натэллой… — Эль замолчала, и я вклинился с вопросом.

— Сразиться с Натэллой? Что ты такое говоришь? Извини, но мы так не договаривались. У меня нет никакого желания сражаться с женщиной, тем более с Натэллой…

Эль вздохнула.

— Я понимаю, ты любишь её. О! Как я тебя понимаю! — в порыве понимания она всплеснула руками, прижала их к груди, и опять вздохнула. — Но тебе придётся это сделать. Послушай! — она подняла палец вверх, увидев мой порыв возразить ей. — Придётся. Натэлла не успокоится. Она уже сейчас перешла все границы разумного. Я тайком встречалась с Гектором, и он рассказал мне, что она в ярости после твоего побега. Она грозится уничтожить страну эльфов. Она уже спалила половину леса. Ужасное зрелище. Погибло много травяных гномов и другого лесного народа. Это нельзя так оставлять, ты же понимаешь. Она может отравить всю воду, наслать мор на наш род, и мы будем вынуждены вечно скрываться в том холме. А там не так уж много места. Её нужно, м-м, нейтрализовать.

— Она знает, где я?

— Конечно, знает.

— Она не подозревает Гектора?

— Как ни странно, нет. Гектор клянётся, что ему ничего не угрожает. Она продолжает всем с ним делиться.

— А что она думает по поводу моего побега? Я ведь не смог бы сам справиться с задачей.

— Кажется, она подозревает Максимила.

— Максимила? Вот уж новости! — я не сдержал смешок. — Как это?

— Просто. Они не доверяют друг другу. Ей кажется, что Максимил ведёт двойную игру и хочет вернуться к Маргарите победителем, преподнеся ожерелье ей на блюдечке. Тогда он будет её спасителем, и она выйдет за него замуж.

Версия была не такой уж неправдоподобной.

— А я ему зачем?

— Ты определённо поглупел от грёз. Он же не знает, где ожерелье. Только ты смог бы ему помочь. Вот он и разбудил тебя.

— Похоже на правду. А как я очутился у вас?

— Похоже, она мало об этом думает. Может, ты сбежал от Максимила, и скрылся у нас? Какая разница?

— Возможно, так могло быть. Ну, и?

— Ну, вот. И потом, Маргарита не сможет никогда чувствовать себя в безопасности, если Натэлла будет жить здесь, пусть и в своём замке. Она сама никогда не решится поднять руку на родную сестру. Ах, ну как же ты не понимаешь, весь наш мир в опасности! Только ты можешь спасти нас и спастись сам. Ты же наш герой!

— Ну, хорошо, допустим, я согласился. Что я должен делать?

— Скажи, за что ты её любишь? Она злая и жестокая… Она даже не красивая…

— Я уже говорил тебе, не хочу повторяться. Лучше скажи, в чём моя роль? Но снова повторюсь, я не собираюсь убивать её. Я вам не киллер. Я никогда не убивал людей. Я не вижу в этом никакой необходимости. В каждом мире есть свой злодей. Не будет её, появится другой. Это закон равновесия.

— Ты не убьёшь её, а только погрузишь в глубокий сон. На много лет. Эти годы мы проживём спокойно, в достатке и мире. А потом… Ну, это будет заботой совсем другого поколения.

— Кстати, почему вы не наймёте профессионального убийцу? Он решит этот вопрос в два счёта, в отличие от меня.

— Потому что это твоё дело. Только твоё. Это должен сделать ты, и никто другой.

— ?!

— Помнишь рассказ про ожерелье сестры твоей прабабки? Помнишь, как оно попало к ней? — я кивнул. — Жених твоей родственницы, Клары, взял то, что ему совершенно не нужно было брать. Он взял непринадлежащую ему вещь, практически украл её, и подарил своей невесте, Кларе. Ты знаешь её конец. Для неё это плохо, очень плохо кончилось.

— Кто убил её? — я сглотнул слюну.

— Кто? Стражники ожерелья, направленные бабкой Маргариты на поиски. Они не могли поступить иначе. Их задача была вернуть ожерелье, и уничтожить того, кто осмелился надеть его. Иначе тайна могла быть раскрыта. Бедная Клара! Мне страшно жаль её, но такова судьба. Её жених Вольдемар оказался проклят. До конца его дней его мучил призрак несчастной Клары и этого ожерелья. Он почти сошёл с ума, когда Клара забрала его к себе. Она задушила его во сне.

— А я слышал, что он ушёл на войну…

— Ушёл, там и сгинул. На войне и не такое случалось. Никто не обратил особого внимания на эту смерть. Ещё одна в череде ещё таких же. Но самое ужасное не это, а то, что весь род Вольдемара, укравшего ожерелье, оказался проклят. Клара искупила вину смертью, она ведь ничего не знала.

— А причём здесь я? Насколько я помню, они не успели пожениться, и у них не было детей.

— Тайна рождения. До Клары Вольдемар встречался с твоей прабабушкой, и у них была связь. Потом они расстались, и он посватался к Кларе. От этой связи твоя прабабушка забеременела, и начался твой род от Вольдемара. Она никому не говорила об этом, потому что сразу вышла замуж. И муж её ничего не знал, он воспитал ребёнка, как родного. Но мы это знаем. Так что ты — прямой потомок Вольдемара, и на тебе лежит проклятье. Никто из вашего рода не был счастлив. Все рано умирали от душевных болезней, либо заканчивали жизнь в страшных мучениях и полном одиночестве. Теперь ожерелье было опять похищено, и у тебя появился шанс искупить вину. Это значит, вернуть ожерелье законной владелице и наказать её обидчика. Тогда ты избавишься от проклятия. Не только ты, но и весь твой род. Теперь ты понимаешь?

— Немного понимаю.

— Это твой единственный шанс искупить вину. Ты должен его использовать. Хотя бы для своих потомков.

— Спасибо за доверие. Значит, моё появление здесь не случайно?

— Нет. Кларисса нашла тебя и привела сюда. Она — одна из стражников Маргариты.

— Вот как? Так Клара заманила меня сюда специально? Именно меня?

— Именно тебя. Она искала именно тебя. Теперь ты согласен?

— Согласен. Только один вопрос. Я не хотел говорить тебе, но в свете рассказанного тобой… мой сон сегодня, вернее, грёза… Я видел Элоизу. Мы занимались любовью… На берегу… Это было чудесно… Потом я проснулся и мне показалось, что она была здесь… Что это было? Этот вопрос мучает меня…

— Хорошо, скажу, хотя, может, и не стоит. Но ты герой, ты идёшь на битву с любимой… Я скажу тебе. Да, Элоиза была с тобой. Она была здесь в твоей спальне. Ты действительно занимался с ней любовью, и она беременна.

— От меня?!

— А от кого же? От тебя. Это и было её конечной целью. Ей подвернулся шанс забеременеть естественным путём, и она им воспользовалась.

— Но почему она просто не сказала мне об этом?

— Нельзя. Она королева, вы из разных миров. Вы могли встретиться только на границе. Только так она могла забеременеть. Ты же видел наш народ. Ей нет пары среди нас.

— А как же вы раньше справлялись? К вам же не каждый день забредают люди.

— Если ты имеешь в виду очень давно, то тогда люди могли нас видеть. Мы общались, и королева обязательно соблазняла кого-то. Была любовь, и встречи, и грёзы… Всё было хорошо. Постепенно люди утратили способность видеть нас, и стало трудно. В последнее время оплодотворение королевы происходит искусственным путём. У нас есть придворный доктор. Он этим занимается. Но это совсем не то, ты же понимаешь…

— А где вы брали… м-м-м…

— Семя? У нас есть те, кто этим занят. Люди и сейчас ходят в лес. Остаются там ночевать. Долго сидят у костра. Кто-то может заблудиться в лесу и уснуть там. По всякому бывает. Эльф незаметно подливает понравившемуся человеку напиток грёз, и тот засыпает… Ему снится прекрасная грёза, где он соединяется с прекрасной женщиной… Он извергается во сне, и эльф собирает его мужскую силу. Утром он почти ничего не помнит. Этим семенем и оплодотворяют королеву.

— Ловко придумано.

— У нас нет другого выхода. Королева не хочет выходить замуж за тролля и портить кровь. За это она и благодарна тебе.

— Я тоже ей благодарен. У неё может родиться мальчик?

— Нет, только девочка. Всегда только девочка.

— Ну ладно, мы несколько отвлеклись. Что я должен делать? Мне уже не терпится снять проклятие с рода и освободить своих потомков от ужасной участи.

Эль стала очень деловитой. Она уже открыла рот, чтобы начать инструктировать меня, но тут новая неожиданная мысль посетила меня.

— Слушай, дорогая, а если она убьёт меня? Ты не допускаешь такую возможность?

Эль вздохнула.

— Этого не должно случиться.

Я заметил нотки неуверенности в её голосе, и стал более настойчивым.

— А всё-таки? Что будет тогда?

— Тогда будет ужас. Сплошной ужас. Я даже думать об этом не хочу.

— Ну, допустим, про вас я всё понял. А меня-то ждёт настоящая смерть? Или как?

— Не переживай! Мы похороним тебя с самыми громкими почестями, как героя всех времён. Мы будем передавать рассказ о тебе из поколения в поколение. Ты станешь нашей легендой! Мы будем чтить тебя, покуда жив наш род.

— Спасибо, конечно, а впрочем, какая разница? — я махнул рукой.

Днём раньше, днём позже. Это ничего не меняет. В моём мире меня ждёт в лучшем случае старость в окружении внуков и детей, которые и похоронят меня, и благополучно забудут через пару лет. А в худшем… В худшем даже подумать страшно… А здесь… Здесь почёт, уважение и всенародная любовь. Легендарный витязь, отдавший свою жизнь в борьбе со злом. Очень заманчиво.

Я засмеялся.

— Послушай, милая, а где Нэль? Я хочу открыть вам одну тайну. Если Натэлла расправится со мной, у вас будет шанс всё исправить и помочь Маргарите.

— Нэль составляет летопись вашего путешествия. Она страшно занята.

— И всё-таки, может она освободиться на пару минут? Мне хочется её видеть. Битва — это не шутка. Вдруг я больше не увижу вас?

— Ну, если ты так настаиваешь… Я приведу её.

— Вот и славно. Я скажу вам, где прячу ожерелье. Тебе — про одну половину, Нэль — про другую.

— Зачем такие строгости? Скажи мне.

— Не могу, — я вошёл в роль шпиона под прикрытием. — Так будет лучше и для тебя, и для всех. Вдруг Натэлла поймает кого-то из вас? Тем более Нэль знакомо это место.

— Не вижу здесь ничего страшного, если всё буду знать я. Но как хочешь. Мы идём в оружейный зал, и Нэль придёт туда. Там я покажу тебе оружие, которым нужно сразить Натэллу. Завтра новолуние, а в новолуние её сила ничтожна. Она прячется в этот день в небольшой часовне на окраине своих владений. Там она молится своим чёрным богам и приносит им жертвы.

— Уж не младенцев ли, рождённых от любовников? — я усмехнулся.

— Может, и младенцев. — Эль была совершенно серьёзна. — В этот момент абсолютной уязвимости ты и должен расправиться с ней. Вы сразитесь на границе мира. Перед битвой ты искупаешься в божественном источнике эльфов и получишь силу. Всего на одну ночь, но этого хватит. Сила Натэллы хоть и мала, но всё же больше твоей. Да и демоны могут прийти ей на помощь. Победа не будет простой. Ты коснёшься её груди волшебным оружием, и она упадёт к твоим ногам. Потом можешь идти к Маргарите, тебе больше никто не будет мешать.

— Что это за божественный источник?

— Источник эльфов. Он в пещере. Он даст тебе необходимую силу и мощь. Ты сможешь стать кем угодно, по своему желанию. Это будет нужно тебе, сам увидишь. Тебе понадобится сила и ловкость зверя, чтобы победить. Никто не сможет прийти тебе на помощь. Мы будем беспомощно ждать исхода. Мы можем только молиться. На, оденешь это завтра, — Эль положила свёрток рядом со мной. Он был настолько лёгким, что она обошлась без помощи гусениц.

— Что это?

— Разверни.

Я послушался. Внутри оказалось что-то вроде длиной туники, из очень тонкого материала, совершенно прозрачного, расшитого непонятными знаками.

— Это для омовения в водах источника. Здесь начертаны заклинания. Они будут охранять тебя. Эта вещь станет на одну ночь твоей второй кожей, и предохранит тебя от глубоких ран. Когда ты войдёшь в воды божественного источника, она облепит тебя с ног до головы, и сольётся с твоим телом. К тому же в божественном источнике нельзя купаться нагим, иначе станешь оборотнем и будешь обречён скитаться между мирами. После победы ты вернёшься, искупаешься в водах другого источника, чистого как слеза, и это спадёт с тебя. Кстати, этот наряд сшит из лунного света и особенных тончайших нитей, секрет изготовления которых мы держим в строгой тайне. Пойдём, я покажу тебе твоё оружие. Ты возьмёшь его с собой, а завтра мы с Нэль отведём тебя к источнику. Надень платье сразу.

— Но оно совершенно прозрачное!

— Не бойся, ты не должен стесняться. Ты же воин. Ты прекрасен. У нас с Нэль нет никаких чёрных мыслей в такой священный час.

И правда, о чём это я? Неужели я так испорчен, что всё время думаю только об одном? Господи, помоги мне!

— Прости. Пойдём, — я встал с места полный решимости подготовиться к завтрашней битве.

Мы долго плутали по коридорам, и, наконец, вошли в дверь. Это и была оружейная, как сказала Эль. Я был удивлён, но здесь скопилось достаточно оружия для вооружения небольшой армии. Оружейная была довольно большой, оружие было везде: оно висело на стенах, валялось в беспорядке в чем-то наподобие сундуков, или шкафов.

— О! Откуда такой арсенал? Вам можно позавидовать.

Эль махнула рукой.

— Мы этим не пользуемся. Так, иногда даём троллям за определённую плату, когда они хотят повоевать между собой.

— Вы торгуете оружием? Вот так новость! Не ожидал, признаться.

— Так повелось издавна. Впрочем, это привилегия королевы. Она сама решает, кому разрешить воспользоваться нашим оружием, а кому нет.

— А где вы взяли столько?

— Подбирали на поле брани. Раньше много воевали, и было много оружия. Это было совсем нетрудно. Это всё осталось со старых времён. Есть волшебное оружие, его могли подарить королеве, или оно попало к нам неведомыми путями. Я точно не знаю. Зачем тебе это?

— Да так просто. Из любопытства.

— Лучше пойдём, посмотришь на кинжал.

Мы прошли внутрь комнаты по узкому проходу, и добрались до большого кованого сундука. Он был открыт, и казался на первый взгляд совершенно пустым. Я заглянул внутрь. В самом низу, на ярко-красной бархатной подушке лежал кинжал. Или нож. Я плохо в этом разбираюсь. Это был обоюдоострый клинок с красивой инкрустированной ручкой из серебра. Я невольно залюбовался.

— Возьми, он для тебя, — Эль вывела меня из задумчивости.

Я взял клинок в руку и повертел его. Случайно задел палец, и пошла кровь. Оружие было чрезвычайно острым.

— Этим я должен заколоть Натэллу?

— Почему заколоть? Я уже говорила тебе.

— Да, ты говорила. Он серебряный?

— Только лезвие. Ручка из лунного металла.

— Даже такой есть?

— Как видишь. Возьми его с подушкой.

Я опустил руку в сундук и достал алую подушку. Положил клинок на неё. Мне показалось, от него исходит слабое свечение.

— Ну, всё, пойдём, здесь немного мрачно, и холодно, — Эль поёжилась.

Я согласился с ней, и мы поспешно вышли. Я хотел спросить, где Нэль, но она ждала нас за дверью.

— Здравствуй, милая! Я соскучился по тебе. Как ты?

— Хорошо. Пишем историю нашего путешествия. Я вырвалась на минутку. Эль сказала, что ты хочешь поговорить?

— Да. Я кое-что скажу вам, но поклянитесь мне здесь и сейчас, что вы не расскажете об этом друг другу. Самой страшной клятвой.

Нэль и Эль переглянулись и торжественно поклялись. На большее я, увы, не мог претендовать. После этого я рассказал каждой из них по очереди, где зарыл ожерелье. Потом мы попрощались с Нэль, которая показалась мне несколько отстранённой, и Эль проводила меня в мою комнату.

У себя к комнате я положил клинок рядом с собой, съел еду, принесённую гусеницами, и попытался заснуть. Эль сказала, что придёт завтра на рассвете, и мы начнём подготовку. На мне должно быть надето только принесённое ей платье. Я должен буду чётко выполнять все её указания. Возможно, придёт Нэль. Она сама хотела видеть обряд. А сегодня я должен есть и спать. И беречь силы. Если я не смогу заснуть, то я могу выпить напитка грёз. Он стоял на столике в изысканной бутылочке. Он всего лишь поможет уснуть.

Я исполнил всё в точности. Я даже выпил напиток, но никаких грёз не видел. Я просто провалился в бездонную яму, и провёл там всю ночь.

Утром, как и было договорено, Эль и Нэль впорхнули в мою комнату. Я уже ждал их, одетый в мой странный наряд. Мы не сказали друг другу ни слова, только кивнули слегка головами. Потом эльфы полетели впереди, а я пошёл за ними. Мы очень долго плутали по коридорам, спускались вниз по ступеням, шли по подземной галерее, пока, наконец, не пришли в большой подземный грот. Перед самым входом эльфы завязали мне глаза, и я был вынужден передвигаться в полной темноте, ориентируясь только на звук рожка, в который трубила Эль. Наконец я остановился, и Нель сняла с меня повязку. Моим глазам предстало грандиозное зрелище: прямо посередине зала было небольшое озеро, из центра которого бил ввысь фонтан. Но самым необычным было то, что и вода в озере, и сам фонтан, были совершено разноцветными. Они переливались всеми цветами радуги и их самыми немыслимыми оттенками, отчего повсюду разносилось нежное розоватое сияние. Это было настолько красиво и необычно, что у меня захватило дух.

— Это и есть источник эльфов? — я задал вопрос, не подумав, можно ли здесь говорить вслух.

— Да, это он, — Эль важно кивнула. — Не правда ли, он великолепен?

— Он бесподобен, — я даже забыл, что практически голый. — Что я должен сделать?

— Когда мы начнём читать заклинания, ты войдёшь в воду и медленно пойдёшь к центру. Войдёшь прямо в центр фонтана, а дальше сам увидишь. Ты должен окунуться в священные воды три раза. Потом выйдешь на сушу, и мы продолжим обряд. Клинок оставь на берегу.

Я положил нож на землю и приготовился слушать. Эль начала монотонно произносить непонятные звуки. Я вошёл в воду. Возле берега мне было по щиколотку, но я быстро начал погружаться. В середине вода доходила мне до подбородка. Я смело вошёл в фонтан, и почувствовал, что меня с неудержимой силой тянет на дно. Столб воды вокруг меня расступился, и я увидел самое дно, находящееся далеко внизу, и стены, состоящие из разноцветной воды. Меня закружило в водовороте, и я стал быстро опускаться. Мои ноги достигли дна, и воды сомкнулись над головой. Я ждал, что сейчас вода хлынет в лёгкие, и я задохнусь от её избытка. Но восторг мой бил через край, и я сильно желал этого. Я хотел стать одним целым с этим разноцветным источником, и так же весело переливаться в глубине пещеры мерцающим светом. Но неведомые силы подхватили меня и вытолкнули наружу, как пушечное ядро.

Я поднялся в мощной струе воды под самый свод пещеры, и снова опустился на дно. Это произошло трижды. После третьего раза фонтан в центре озера угас, оставив после себя лишь лёгкое бурление. Я не знаю, на что я опирался ногами, но вода не поднималась выше головы, опустившись возле выхода до самых щиколоток. Я вышел из воды и неожиданно для себя отряхнулся, как собака. Эль удовлетворённо улыбалась.

— Мы приветствуем тебя, наш спаситель! Мы даруем тебе всю нашу силу! Мы даруем тебе силу нашего источника!

Я посмотрел на свои руки, потом опустил взгляд на ноги. Мои члены, все, как один, налились небывалой силой. Я был похож на былинного богатыря, или чемпиона по бодибилдингу. Всю поверхность кожи покрывали странные знаки, очевидно, перекочевавшие на меня с платья. Я поднял нож и сжал его в руке. Эль набросила на меня накидку. Я завернулся в неё и спрятал нож в складках.

— Теперь ты готов, пойдём, нам нужно успеть попасть в часовню до заката. Натэлла будет там. Ей не удастся избежать своей участи. Мы ждём тебя с победой. На рассвете возвращайся, а тело её оставь нам. Ты можешь забрать ожерелье и отнести Маргарите. Тебе укажут дорогу.

Я даже не спросил, кто укажет, потому что в тот час все мысли были заняты предстоящей битвой. И только ей. Я жаждал расправиться с Натэллой, и по этому поводу издал победный клич, напоминающий рёв медведя. Я будто видел себя со стороны, такого сильного и мощного, что и сам мог бы испугаться. Мы вышли из холма и пошли по лесу. Я думал, что мы были у источника всего несколько минут, но оказалось, что уже начало смеркаться.

Нэль и Эль летели впереди, держа в руках светлячков, чтобы я мог видеть дорогу. На опушке мы остановились.

— Вон часовня, можешь идти туда, — Эль вытянула руку в направлении небольшой часовенки.

Я улыбнулся, я засмеялся, и сделал вовсе невероятную вещь: взял клинок в зубы, встал на четвереньки и огромными прыжками помчался в указанном направлении. Странно, но мне вовсе не было неудобно, даже наоборот, я бежал очень быстро, буквально не чуя под собой ног.

Возле часовни я встал на ноги и одним рывком распахнул дверь. Сначала я ничего не увидел, потому что в часовне было довольно темно, но какая-то чёрная масса зашевелилась в дальнем углу, повернулась в мою сторону, и я узнал Натэллу. Я захлопнул дверь, чтобы она не могла выйти, и усмехнулся. Натэлла запрокинула голову и захохотала.

— Вот так встреча! А я-то думала, куда ты пропал? Куда может пропасть чурка с глазами? Разве что закатиться куда-нибудь… Теперь вижу, ты закатился к эльфам! Мерзкие создания!

Я молча скинул плащ, и сжал покрепче клинок.

— О! Да ты гол! Уж не собираешься ли ты любить меня? Это было бы кстати, милый. Таким ты мне даже больше нравишься, — Натэлла похотливо захихикала.

Я пропустил все это мимо ушей. Что-то запищало за спиной Натэллы. Она повернулась и ударила это, как мне показалось, ножом. Звуки затихли. Потом, не обращая на меня внимания, она сбросила своё одеяние и осталась, как и я, совершенно обнажённой. Она нагнулась и жадно засосала губами, я не мог видеть, что. Потом подняла голову, и я увидел, что её рот весь измазан в свежей крови. Она оскалила зубы.

— Что, не нравлюсь? А я должна пить кровь. Разве мерзавка Кларисса не говорила тебе, что я убиваю собственных младенцев? А потом пью их кровь, чтобы получить силу? Это правда, — она подняла над головой то, к чему только что наклонялась, и я увидел, что это трупик ребёнка. — Видишь? Это наш. Я убила его, чтобы забрать и твою силу. И ты в этом виноват. Если бы ты не сбежал, мы были бы абсолютно счастливы. Я была бы очень заботливой мамочкой. А ты всё испортил. Мне пришлось убить его.

— Хватит! Мне надоело слушать твой бред! Тем хуже для тебя, — клинок в моей руке слегка завибрировал. — Такая тварь, как ты, недостойна жизни!

— Признаться, я и сама так думаю, — Натэлла встала на ноги. — Но пусть всё будет по-настоящему, — она выбросила вперёд руки, на которых вместо ногтей вдруг выросли остро отточенные кинжалы, и бросилась на меня.

Я успел увернуться, и нанёс ей ответный удар. Я больше не видел перед собой Натэллу, я видел гигантского зверя, с огромными клыками и когтями. И я сам стал таким зверем. Я завыл, подобно этому первобытному зверю, оскалил пасть и молниеносным движением атаковал противника. Теперь это была уже не Натэлла, это было воплощённое зло, и я не мог позволить ему одержать победу.

Мы сплелись в единый клубок, мы рвали плоть друг друга, смыкая мощные челюсти, и каждый из нас надеялся первым перегрызть горло другому. Она тоже хотела этого, я чувствовал. Она ненавидела меня, и она была сильной. Она начала уставать, и я воспользовался этим. Изловчившись, я дотянулся до её горла и вонзил в него клыки. Я почувствовал вкус крови во рту. Самой обыкновенной крови. Немного солёной. Я рванул челюсти, и вырвал кусок. Кровь забулькала и начала выливаться толчками из растерзанной шеи.

Я встал, и, вспоминая наказ эльфов, нашёл кинжал и вонзил его Натэлле в сердце. Она дёрнулась и широко раскрыла глаза. Я опомнился. Я снова стал человеком. Я опустился перед ней на колени, и взял её голову в руки. Я болью наблюдал муку в её прекрасных глазах, и видел, как жизнь начала покидать её тело.

— Прости, милая, — я убрал волосы с её лба.

— Я прощаю, — она не могла громко говорить, но я улавливал каждый звук. — Я любила тебя… Как жаль, что так вышло… Я не хотела… — она делала большие паузы. — Так должно было случиться… Я видела в хрустальном шаре…

— Зачем же ты пришла сюда? — я зажал ей рану на шее рукой, чтобы немного остановить кровь. Я знал, что ей уже не помочь, но хотел ещё хоть ненадолго продлить наше свидание.

— Из-за тебя… Ты должен был убить меня… Вернуть ожерелье… Сам… Иначе тебе не вернуться… Ты снял проклятье…

— Но зачем, зачем ты позволила себя убить? Почему ты не вызвала демонов на подмогу?

Натэлла сделала попытку засмеяться.

— Демонов? Ха-ха… Демоны разорвали бы тебя на части, несмотря на твои знаки… Демоны требуют слишком большую плату… Я не могу себе позволить… даже я не согласна… Ты очень красив… Поцелуй меня…

Я нагнулся и поцеловал её.

— Спасибо… Счастливый конец… Зло наказано… Добро торжествует… Но у зла есть душа… Такая же, как и у добра… Всё пошло прахом… Я так хотела… — она закашлялась. Я видел, что ей осталось несколько минут.

— Милая, я тоже люблю тебя. Я всегда буду любить тебя. Я буду помнить.

— Не вини себя… Я… — она не закончила фразу и закрыла глаза. — Похорони меня на холме… Я не хочу, чтобы эльфы отдали моё тело гусеницам… Мерзким, жирным гусеницам… Они сожрут… Я пришла из-за тебя…

— Я сделаю, как ты хочешь. Зачем ты убила ребёнка?

— Это фантом… Чтобы тебе было легче… Это ожерелье… Мне больно… больно… — тут она закашлялась в последний раз, и обмякла в моих руках.

Я всё еще продолжал сидеть, держа на руках уже бесчувственное тело. Я плакал.

Всё, как всегда. Эльфы обманули меня. Кларисса обманула меня. Они сказали, что Натэлла уснёт, но она умерла. Они знали это заранее, но скрыли от меня. Они хотели, чтобы я убил её. Мой разум кипел возмущением. Какая подлость! Так обвести меня вокруг пальца. Конечно, они преследовали свои цели. Они устранили моими руками неугодного им человека.

Хотя… Я забыл про проклятье… неужели Натэлла пожертвовала собой, чтобы помочь мне снять его? Я не мог поверить. Это просто не укладывалось у меня в голове. Я посидел ещё немного, совершенно пустой. Потом осторожно положил Натэллу на пол и подошёл к младенцу, чей труп белел вдалеке. Натэлла сказала, что это фантом, но он не исчез при моём появлении. Он продолжал лежать, зияя огромной раной на маленьком тельце.

Я дотронулся до него. Кожа была ещё тёплой и шелковистой на ощупь. Это просто не мог быть фантом. Я растерялся. Кому можно верить? Нет никакой надежды. И этот мир погряз во лжи. Всё живое врёт самому себе. Реалии нашей жизни. Я с отвращением отвернулся от трупика. Интересно, что это мой ребёнок, она тоже врала? Я больше не хотел об этом думать. Нужно было похоронить её и вернуться к лживым эльфам. Омыться в источнике и смыть с себя эти иероглифы.

Я открыл дверь. Было ещё темно, я взял Натэллу на руки и понёс. Пару раз мне казалось, что она исподтишка следит за мной, но это, конечно, была иллюзия. Я завернул её в плащ, чтобы она не замёрзла по дороге, и так шёл. Я никого не встретил на своём пути, и был этому рад.

Я поднялся на холм, и положил свою ношу на землю. Тут дул сильный ветер. Я подставил ему своё разгорячённое тело. Я пожалел, что Натэлла не может чувствовать этот ветер, я был абсолютно уверен, что ей бы понравилось. Я представил, как мы занимаемся любовью на таком ветру, нас подхватывает потоками воздуха, кружит и уносит вдаль. Мы не можем оторваться друг от друга, и так и летим, как сухие осенние листья, свободные и счастливые. Я бросил взгляд на Натэллу, неподвижно лежащую возле моих ног, и начал рыть могилу.

Я старался рыть поглубже, я использовал все подручные материалы, помогая себе руками. Когда всё было готово, я постелил вниз свой плащ, а сверху положил завёрнутую, как в саван, Натэллу. В последний раз я пристально всмотрелся в её лицо, стараясь запомнить каждую чёрточку. Я не стал откидывать плащ, потому что не хотел видеть страшную рану на шее, и бросил первый ком земли. Он глухо ударился о тело, так, что я вздрогнул. Вот и всё.

Я хотел прочитать молитву, для её души. Потому что, как она сама сказала, и у зла есть душа. Но я не смог вспомнить ни одной. Так молча я и бросал землю, пока на этом месте не вырос могильный холмик. Я разровнял землю, перетирая в руках комки.

Пока я работал, меня не покидало ощущение, что кто-то смотрит за мной. Я решил, что это душа Натэллы наблюдает, правильно ли я всё делаю. Но, как говорил мой разум, скорее всего у меня просто расшатались нервы. Но пока я сидел возле могилы, посторонний звук стал настолько явственным, что не мог сомневаться в его реальности.

Я встал и обшарил взглядом близлежащие кусты. Никого не было. Вдруг сзади меня раздался шорох, и я резко обернулся. Мне показалось, что кусты зашевелились, и я пошёл туда. Я раздвинул ветки и посмотрел. Никого. Звук, будто насмехаясь надо мной, раздался теперь со стороны могилы. Теперь я постарался оборачиваться медленно, но опять, очевидно, ошибся с выбором тактики. Я успел только краем глаза уловить движение в районе могилы, огромная тень мелькнула и исчезла в кустах напротив. Впрочем, это могла быть лишь предрассветная игра теней.

Я вернулся к могиле, и с удивлением обнаружил на ней довольно большие отпечатки звериных лап. Трудно сказать, кто это был: пантера, лев, тигр, волк, собака? Всё было равно возможно. И потом, я толком не знал, какие звери здесь водятся.

Я подошёл к кусту, в котором исчезла тень, и раздвинул его, а потом в страхе отпрянул. Прямо на меня уставились два жёлтых горящих глаза со щелевидными зрачками. Потом последовало тихое рычание, и зверь прыгнул в темноту, мелькнув на прощание хвостом. Он показался мне чёрным, как арабская ночь.

Теперь я был доволен, что выкопал глубокую могилу. Дикие звери могли раскопать Натэллу, чего мне совсем не хотелось. Начинало светать, и больше делать здесь мне было нечего.

Я спустился с холма и пошёл к горе эльфов. Мне не очень хотелось видеть их, но нужно было закончить эту историю и вернуться, наконец, домой.

Возле горы меня встречали. Эль и Нэль приветствовали меня, как победителя. Я жестом остановил их.

— Не нужно так воспевать убийство. Я хочу помыться и вернуть свой облик.

— Мы проводим тебя. Почему ты так зол на нас?

— А как прикажете мне быть? Вы обманули меня, сказали, что она уснёт, но я реально убил её. Вы сделали из меня убийцу, и думаете, я буду этому рад? Я предупреждал вас, что не хочу никого убивать. Вы всё знали заранее. Вы мне противны.

— О! Не говори так! Ты разрываешь нам сердце! Мы так любим тебя. Ты не прав. Смерти нет. Смерть — только начало.

— Ты хочешь сказать, что она жива? Никогда не поверю в это. Я сам нанёс ей рану, она умерла на моих руках. Отвечай!

Эль молчала. Нэль тоже.

— Ты всё равно не поймёшь. Мы отказываемся говорить. Зачем ты похоронил её?

— Я не хочу, чтобы её сожрали ваши гусеницы. Слишком шикарная пища для таких тварей.

— О! Мы понимаем тебя, и не сердимся, — у эльфов были печальные лица. — Нет, мы не сердимся. Пусть будет так. Это создаст определённые проблемы, но мы справимся. Главное, что ты избавился от проклятья. Ты вернёшь ожерелье Маргарите, и всё будет хорошо.

— И какие же проблемы создаст вам её труп? Если не секрет.

— Тебе не нужно знать. Мы не можем сказать. Мы уважаем твою последнюю волю. Всё будет хорошо. Пришла пора тебе вернуться. Возможно, ты ещё услышишь про нас, возможно, нет. Но в памяти нашего народа ты останешься навсегда.

— Спасибо и на этом. Но хватит глупой болтовни, ведите меня к источнику.

Мы молча проделали этот путь, и я погрузился в прозрачные воды. Источник был на поверхности, и выглядел простым лесным озером. Я поплавал немного, стряхивая усталость, и вышел на берег. Я снова стал самим собой. Иероглифы исчезли, гора мышц опала. Эльфы не могли себе позволить захихикать в моём присутствии, но я видел, что у них улучшилось настроение.

— Что мне одеть?

— Вот свёрток, — Эль указала мне ручкой на тюк тряпья.

Я развернул его и облачился в то, что там было. Я начинал ощущать неловкость оттого, что всё время был голым. В конце концов, я не пещерный человек, и у меня есть элементарный стыд.

— Ты больше не сердишься?

— Не знаю, — я вспомнил глаза, смотревшие на меня из кустов, и следы на могиле, взявшиеся неизвестно откуда, и подумал, что, может, и правда, Натэлла не умерла? В моём понимании смерти, во всяком случае. Просто перешла в другую форму жизни, и всё. Кто знает, что происходит со мной в моём мире? Может, я тоже лежу у себя дома, похолодевший и застывший, как труп? А может, я там умер? Я улыбнулся Эль: — Прощайте!

— Иди! Тебя проводят к Маргарите, когда ты заберёшь ожерелье. Не уходи со злом в сердце, — Эль махнула мне рукой.

— Не бойтесь, я не держу зла. Я оставляю вам ваш мир.

— Мы всегда будем помнить! — эльфы махали мне руками.

— Прощайте! — я подставил ладонь, и они сели на неё. Я поднёс их к своей щеке, и ощутил едва заметное прикосновение. — Куда мне идти?

— Иди на север, вот тропинка, она приведёт к той пещере, — Нэль показала мне тропинку, которая незаметно вилась вокруг деревьев.

У меня сжалось сердце, от предчувствия того, что скоро всё закончится. Немного жаль, и очень грустно. Это было настоящее приключение. И я пошёл, не оборачиваясь, в указанном направлении — всё когда-то кончается…

В пещере я довольно быстро нашёл одну часть ожерелья, и пошёл откапывать вторую. Вот тут меня ждал сюрприз. Тайник был разрыт, и ожерелья там не было. Меня прошиб холодный пот.

Я долго стоял над раскопанной ямой, как статуя, не зная, что мне теперь делать. Неужели кто-то из эльфов проговорился? Но этого просто не могло быть. Я не мог поверить в такое чудовищное предательство. Хотя всегда оставалась возможность, что кто-то случайно наткнулся на схрон и вытащил ожерелье.

Оставался один вопрос: знал ли похититель про его назначение, или нет? Вопрос был важным, и от ответа на него зависела судьба ожерелья, и моя, как выяснилось, тоже. Я был совершенно один, здесь не было никого, кто бы мог мне помочь. Эльфы сказали, что меня встретят, но пока никого не было. Я вдруг вспомнил про Гектора, и подумал, что же он теперь будет делать, когда его хозяйка умерла? Наверное, ощущает себя потерянным. Но, возможно, он вернулся домой. В тот миг мне очень хотелось, чтобы он вернулся домой и был счастлив.

Я начал подумывать о том, чтобы вернуться к эльфам, потому что ничего лучшего мне в голову не приходило. Я вышел из пещеры, опасаясь выброса газов, и сел прямо на траву. Я хотел всё взвесить, и потом принять решение. А может, дикие звери разрыли мой тайник и растащили ожерелье по лесу? Тогда задача найти его становится архисложной.

Кусты возле пещеры зашевелились, и, к моему несказанному удивлению, из-за них вышла Клара. Она выглядела несколько необычно, затянутая в обтягивающий чёрно-белый костюм.

— Клара? Вот сюрприз! Давненько тебя не было.

— Я пришла встретить тебя, чтобы проводить к Маргарите. Я слышала, ты одержал победу над Натэллой? Поздравляю.

— Не спеши. Похоже, она сама так хотела…

Клара фыркнула.

— Вот уж глупость! Никогда не поверю в это! У неё нет никаких чувств, кроме собственной важности. Для неё ничего не существует, кроме денег и власти.

Я дипломатично промолчал. Откуда ей знать?

— Ты взял ожерелье? — в голосе Клары чувствовалось напряжение.

— Да, но только половину.

Я рассказал ей про тайники.

Клара помрачнела.

— Это неприятно. Но у тебя ещё есть время. Нужно найти вторую часть.

— Как ты собираешься это делать? Если честно, я в полной растерянности.

Клара нахмурила брови. Потом пощёлкала пальцами и засвистела затейливую мелодию. На её зов трава под нашими ногами легонько зашуршала, и показался крупный травяной гном. Клара присела на корточки и подставила ему ладонь. Он взобрался по её руке и сел на плечо.

— Как ты хорошо выглядишь сегодня, малыш! Ты просто красавец!

Гном что-то нечленораздельно забурчал. Я понял, что он доволен.

— Вот, возьми! — Клара протянула ему блестящую бусину. — Это из ларца самой королевы! Я взяла для тебя. — Гном схватил бусину и спрятал её за пазухой. — Скажи, милый, здесь кто-то был в последнее время? Я знаю, ты всё время тут. — Гном потыкал в меня ручонкой. — Да, про него я знаю, но кто-то ещё? Вспомни, дорогой, я принесу тебе ещё бусину. — Гном что-то возбуждённо зашептал ей на ухо. Клара кивала. Потом достала ещё одну бусину, и отдала её гному. — Беги, малыш! Ты очень помог мне!

Довольный гном спустился с её плеча и скрылся в высокой траве.

— Он что-то сказал тебе? — я взял Клару за руку. — Скажи. И почему ты решила, что может знать что-либо ценное?

— Он постоянно здесь торчит, смотрит, кто прибывает сюда через вход. Случайно, или намеренно. А потом ждёт случая повыгодней продать информацию. Я надеялась, что он видел, кто был здесь после тебя.

— Ну, и?

— Это тролль. Он заходил сюда после тебя. Видимо, нашёл. Может, подглядывал, и видел, как ты что-то закапываешь. Тролли часто назначают свидания возле этой пещеры. Пойдём, посмотрим тайник.

Мы вошли в пещеру, и я подвёл Клару к разорённому тайнику. Она внимательно осмотрела место, где я зарыл ожерелье.

— Ну, вот, видишь, досадная случайность. Землеройная мышь прорыла ход прямо под тайником. Может, бусины посыпались троллю прямо на голову.

— А что он тогда делал здесь?

— Пришёл посмотреть, откуда манна небесная. Они любопытны. А может, мышь просто выкопала жемчужины на поверхность. Точнее тебе теперь скажет только тролль.

— И что нам делать?

— Пойдём к троллям, больше ничего не остаётся. Попробуем забрать ожерелье.

— А они знают, что оно из себя представляет?

— Скорее всего, нет. Мы не распространяемся о его свойствах на каждом углу. Надеюсь, они его ещё не продали.

— Кому?

— Максимилу, например. Если они всё же знают что-то.

— Но зачем оно ему? Без Натэллы он ничто. Тем более, там всего половина.

— Смысл на самом деле есть. Выторговать себе прощение, например. Это лучше, чем скитаться на задворках империи и прозябать в нищете.

— Разве Маргарита простит его?

— Дело не в этом. Он знает, что если она пообещает что-то, то обязательно сдержит слово. И тогда достойная жизнь ему обеспечена.

— Шантаж?

— Что-то вроде. Ладно, не будем терять время, нужно идти к троллям. Здесь недалеко. Надо выяснить, кто его нашёл. Мы пойдём к Главному троллю. Только он может разобраться со своими подданными.

— Как скажешь.

— Что-то невесело выглядишь.

— Мне неприятно, что я так глупо прокололся. Я хотел, как лучше.

— Ничего не поделаешь теперь. Хорошо, что они нашли только часть. Если бы они нашли всё, нам было бы трудно торговаться. Тролли очень корыстны, и знают свою выгоду.

Беседуя, мы продвигались по лесу, и, видимо, потеряли бдительность. Что-то ужалило меня в шею, и я инстинктивно схватился за это место. Краем глаза я успел заметить, что и Клара сделала такой же жест, хлопнув себя по шее. Мы удивлённо переглянулись, но в этот момент сознание моё начало мутиться, и в последний момент я заметил, что нечто, напоминающее рыболовную сеть, было наброшено на нас сверху. В тот момент я потерял сознание.

Очнулся я клетке. Самой настоящей клетке, правда, не железной, а деревянной. В соседней клетке сидела Клара. Было темно, и я позволил предположить, что мы под землёй. Я тихонько позвал:

— Клара! Ты слышишь? Где мы?

Она ответила так же тихо.

— Думаю, у троллей. Под землёй.

— Зачем они схватили нас? Мы и так шли к ним.

— Не знаю. Может, чего-то опасаются. Скоро узнаем.

Привлечённый, очевидно, нашим разговором, из темноты выступил, как мне показалось, охранник. Это был рослый тролль. Он немного разогнал темноту фонарём, который держал в руке.

— Шепчетесь, голубки? — он посветил фонарём на Клару. — О! Прелестная кошечка! Я плохо рассмотрел тебя в темноте. Позже я позабавлюсь с тобой.

— Урод! — Клара возмущённо фыркнула. — Отведи нас к Великому Троллю. Мы и так шли к вам, придурок! Кто тебе велел хватать нас?

Тролль захлопал глазами. Этот экземпляр явно не отличался особой сообразительностью.

— Мне велели охранять вас. Я ничего не знаю. Вы нарушили границы наших владений. У нас особый пограничный режим.

— Это ещё почему? — Клара говорила с ним властным голосом.

— Какая-то ведьма жгла лес. Она загнала эльфов в холм. Мы хотели поймать её. Она могла выжечь всё вокруг. Откуда нам знать, может, ты и есть та ведьма?

— Идиоты! Если ты плохо видишь, поднеси поближе фонарь! Вы посадили в клетку победителя ведьмы! Весь лес будет смеяться над вами. Эльфы не простят вам такой глупости. Немедленно выпусти нас, и проводи к Великому!

— Я не могу, — тролль выглядел напуганным, — мой начальник уже спит, только завтра я могу ему доложить.

— Тогда пеняй на себя, придурок! Виноват будешь ты. Всё твоё начальство выкрутится, сам знаешь. И тебя отдадут дракону. Будешь чистить за ним дерьмо целый год. Ты хочешь чистить дерьмо?

Тролль поднёс фонарь к моему лицу.

— Ты правда победил ведьму?

Я важно кивнул.

— Ты не узнал меня? Я с Элоизой приезжал к вам на празднество. У вас был пир в мою честь.

— Меня не приглашают на такие мероприятия, я маленький и ничтожный.

— Тогда не бери на себя ответственность, ничтожество! — Клара вмешалась в разговор. — Доложи этому олуху, своему начальнику. Может, он узнает Джокера.

Тролль потоптался немного на месте, тяжело вздыхая. Видимо, думал, как ему лучше поступить. Он боялся будить начальника, но в то же время боялся совершить противоположную ошибку, расплачиваться за которую ему придётся чисткой дерьма за драконом. Наконец, решился.

— Ладно, я доложу боссу. А он пусть делает, что хочет. Во всяком случае, пусть он убирает дерьмо за драконом, а я тут ни при чём. Пусть сам решает, я слишком мал, чтобы отвечать!

— Молодец! — Клара решила приободрить его. — Твоя инициатива не пройдёт даром, тебя повысят, вот увидишь. Я сама попрошу об этом Великого. Такой решительный охранник должен быть поощрён.

Тролль повернулся и затопал в темноту.

— Уроды! Ничего не могут сделать нормально! — Клара кипела возмущением. — До чего же неповоротливы! И тупы!

Наконец поток ругательств иссяк, и Клара успокоилась. Прошло, как мне показалось, что-то около часа, когда мы снова увидели свет фонаря. Охранник сдержал слово и привёл босса. Что ему говорил, остаётся загадкой до сих пор. Лицо босса выглядело помятым и недовольным. Ему очень хотелось поставить нас на место, но он получил информацию, и побаивался грубить или плохо обращаться с нами. Он молча светил фонарём поочерёдно нам в лица, и, наконец, изрёк:

— Этого я помню. Он был на пиру с Элоизой. Он не врёт.

— А эту я не знаю. Может, она ведьма?

— Как же ты туп! Тебе же ясно сказали, что ведьма погибла! — в Кларе бушевала ярость.

— Но-но! Полегче! — босс с трудом подбирал слова, чтобы не оскорбить Клару. Очевидно, в его лексиконе были только непечатные. И добавил с ноткой презрения: — Дамочка!

Потом проворчал:

— Я доложу о вас Великому.

— Будь любезен! — из уст Клары сочился яд.

— Завтра.

— Что?! Ты хочешь сказать, что будешь держать здесь героя до завтра? Ты спятил! Это конец твоей карьеры, дурак!

Босс помялся.

— Я сказал, завтра, — видно, это было единственное, что он мог себе позволить в данной ситуации.

Потом, потоптавшись ещё, он открыл мою клетку и выпустил меня.

— Выходи, я провожу тебя в комнату для гостей.

— А Клара?

— Насчёт её пусть Великий решает. Я её не знаю.

— Иди, — Клара махнула рукой. — Я побуду здесь. Я запомню этого мерзкого тролля. Не бойся, со мной ничего не случится. Дай хоть подушку, дебил! — это Клара обратилась к боссу.

Тот помрачнел, слушая, как Клара костерит его, но велел охраннику принести подушку и матрац. Если наше дело не выгорит, я не завидовал Кларе. На прощание я помахал ей рукой и пошёл за боссом. Кряхтя и стеная, что его вырвали прямо из постели, он шёл впереди меня по коридору. Потом открыл дверь сбоку, и мы вошли.

Комнатка оказалась небольшой, но весьма уютной, с грубой, но добротной мебелью, и приятно выглядевшей постелью с горой подушек. Да простит меня Клара, но я был ужасно рад.

— Это для гостей. Не обижайся, но я закрою тебя здесь. Я маленький тролль, мне неприятности ни к чему. Утром приду за тобой, и отведу к Великому. Здесь хорошо, — тролль засопел. — Ты сладко поспишь. Скажи Великому, что я хорошо обращался с тобой.

Я пообещал. К тому же он и в самом деле не сделал мне ничего плохого. Когда ключ повернулся в замке, я рухнул на постель. Она пахла травами и хвоей, и была очень мягкой. Даже у эльфов едва ли было лучше.

И я быстро уснул, перестав думать о завтрашнем дне. В конце концов, проблемы следовало решать по мере их поступления. Проблема усталости решалась сном, и я с удовольствием решил её, уснув, как убитый. Обо всём остальном я решил, как Скарлетт О’Хара, подумать завтра.

Завтра не заставило себя ждать, но в подземном мире не было окон, и я не мог определить время. Мне показалось, что я только положил голову на подушку, и уже нужно вставать. Тролль принёс мне тазик с водой, чтобы я умылся, и чистое полотенце.

— Тебе хорошо спалось? — тролль явно беспокоился о моём самочувствии.

— Очень. Как там моя подруга? Надеюсь, с ней всё в порядке?

Тролль недовольно засопел.

— Нормально. Очень шумная. Как ты с ней общаешься?

— Ну, это она просто рассержена на вас. А так она хорошая.

— Ладно, идём к Великому. Он ждёт тебя.

Я вытер лицо и пошёл за троллем. Великий встретил нас в большой комнате, на вид похожей на тронный зал. Он восседал на деревянном троне, на голове блестела корона. Уж не для меня ли он так вырядился?

Великий сделал знак начальнику охраны удалиться, и тот поспешил ретироваться.

— Я помню тебя, герой! Рад приветствовать тебя в своих владениях! Слышал, ты расправился с ведьмой. Это весьма похвально. Зачем пожаловал?

— Не очень-то гостеприимно ты встречаешь меня. Посадил в клетку.

— Извини, подчинённые перестарались. Они тебя не знают.

— Проехали. Спасибо твоему начальнику охраны, я славно отдохнул в комнате для гостей.

— И всё-таки, зачем ты шёл ко мне?

Я рассказал про ожерелье.

— Ты думаешь, его взял кто-то из моих поданных?

Я кивнул.

— Только я не знаю, кто. Мы думали, ты поможешь нам.

Тролль задумался.

— Я слышал про это ожерелье. Нам оно ни к чему, разве что в качестве драгоценности. Но просто так я тебе помочь не могу. Не так воспитан. Ты должен будешь оказать мне ответную услугу. Просто так, сам понимаешь, ничего не бывает.

— Что ты хочешь, Великий, чтобы я сделал?

Тролль задумался. Пожевал губами. Почесал голову. Поёрзал на кресле.

— Не знаю, как сказать тебе. Что за кошечка с тобой? Говорят, приятная особа.

— Моя подруга. Она помогает мне.

Тролль решился.

— Я хочу жениться. Возраст такой. Да и скучно мне без королевы.

— У тебя что, подданных женщин мало?

— Да нет, хватает. Но ты их видел?

— Видел. На пиру.

— А что тогда глупости спрашиваешь? Я хочу улучшить генофонд.

— Ну, извини, любезный… — я хотел сказать ему, что он тоже далеко не красавец, но тролль опередил меня.

— Знаю, знаю, но я мужчина. Я король, я богат. Я богаче всех здесь. Думаю, ты понимаешь.

— Ну а я то чем могу помочь?

— Можешь. Я давно хотел заключить брак с Элоизой. Но она ни в какую, — тролль вздохнул. — Это было бы чудесно. Элоиза красавица. Мы могли бы объединить наши владения. Мы бы стали сильнее… — он мечтательно зажмурился. — Но эта чёртова баба упряма, как мул. Ты мог бы уговорить её.

— Ну, знаешь! Как ты это себе представляешь? А вдруг она не захочет? И потом, я слышал, она беременна.

— Беременна? Это плохо. Уже успела, чёртова кукла. Но сути это не меняет. И потом, у неё появился бы шанс иметь нормальных детей.

— Думаю, у меня это не получится.

— Тогда я не отдам тебе ожерелье. Извини. Я уважаю тебя, но не отдам. Это противоречит моим принципам. Ты должен во что бы то ни стало уговорить её. Это мой последний шанс.

Я начинал понимать, что дело принимает нежелательный оборот. И, поскольку всё еще продолжал стоять, тролль махнул мне рукой.

— Не теряй времени, герой! Ожерелье могут разобрать на части, и тогда его будет труднее найти.

Я повернулся уходить.

— А Клара? Отпусти её, мы пойдём вместе.

— Нет, она останется здесь, пока ты не уговоришь Элоизу. Так мне будет спокойнее. Хотя, постой! — тролля внезапно осенило. — Я оставлю тебе ещё лазейку. Если Элоиза не согласится, пусть твоя подруга выйдет за меня. Я взгляну на неё одним глазком, и если она так хороша, то только ради тебя, ради героя, я согласен жениться на ней. Заметь, я отказываюсь от своих матримониальных планов. Но сначала всё-таки попробуй поговорить с Элоизой. Твоя подруга служанка Маргариты? Ну, значит, у неё больше поводов согласиться. Хотя бы ради своей госпожи.

Я вздохнул. Я хотел спросить его, смотрится ли он в зеркало хоть изредка? Но, бросив на него взгляд, я понял, что он не уступит.

— Хорошо, Великий, я попробую. Можно мне поговорить с Кларой? Я должен её подготовить.

— Теперь можно. Эй, стража! Проводите его к пленнице! А потом отведите во владения Элоизы. И подождите там.

Из-за двери показался всё тот же тролль, который привёл меня сюда. Мы молча проделали обратный путь, и он оставил нас с Кларой наедине.

— Как ты, милая?

— Ужасно! Все бока отлежала. Идиоты! Ты был у Великого?

Я пересказал ей нашу беседу.

— Ого! Да он наглец! Самоуверенный урод! Я?! За него замуж?! — Клара выпустила воздух из лёгких. — Придурок!

— Тогда, увы, придётся самим искать ожерелье.

— Поговори с Элоизой. Может, она согласится. Это выгодный брак. Она вечно трясётся от страха, что кто-нибудь нападёт на неё. Тролль способен защитить её.

— Думаешь, шанс есть?

— Не знаю. Я плохо знакома с ней. У тебя есть другой план?

— Нет.

— Вот видишь. В любом случае, с ней стоит поговорить. Она может подсказать выход.

— Ты права. Ну, мне пора. Не скучай.

— Не буду.

Я вышел из комнаты. Снаружи меня ждали два тролля. Под этим конвоем я прошествовал к выходу, и мы отправились к холму эльфов. Около входа мы остановились, и тролли издали серию странных звуков. Явились эльфы, и тролли о чём-то переговорили с ними. Эльфы скрылись в зарослях, а мы остались ждать. Ожидание не затянулось, и вскоре меня проводили внутрь холма. Тролли расположились снаружи, явно намереваясь дождаться меня. Эльфы проводили меня через залу в небольшую комнату, где меня ждала Элоиза.

— Привет, герой! Не думала, что мы снова встретимся. Это не принято у нас. Но я сделаю исключение. Почему с тобой тролли?

Я всё рассказал ей, ничего не утаив.

— Он сошёл с ума! Мерзкий тролль! Предложить мне такое! Безумец! Я очень уважаю Маргариту, и мне жаль её, но даже ради неё я не способна это. Как ты мог решиться изложить такую просьбу?

— Извини, королева, но я должен был попытаться. Прости, это было глупо. Я сейчас это понял.

— Мы маленькая, но независимая страна, я здесь королева. А что я буду там? Подарить ему свои владения? Ещё чего! Он спит и видит, когда это случится. А потом он закроет меня под землёй, и установит свои порядки. Я не могу рисковать благополучием своих подданных. И потом, он форменный урод! Ты же видел. Как я буду спать с ним? Это невозможно. Да и зачем мне идти на такие жертвы? Маргарита чужая мне. Нет, нет, и нет! — Она сердито хмурила брови. Потом сделала паузу, задумчиво теребя прядь золотистых волос. — Хотя, он баснословно богат. Мы могли бы улучшить наше положение. Он, безусловно, силён и могуч. Но придётся пожертвовать свободой. Он захочет наследников. Брр-р! Это выше моих сил. Нет, это невозможно. — Она нашла в себе силы отказаться от богатства. — Даже думать об этом не хочу. Лучше умереть! Но я всё-таки хочу помочь вам. Я прикажу гусеницам найти ожерелье. Они пророют ходы и найдут его. Скажи троллю, что я думаю. За это время они постараются найти его. И отдадут моему помощнику. Он принесёт его тебе.

— А как же Клара? Он не отпустит её.

— Клара? Не знаю. Почему я должна думать ещё и о ней? Она ведь служанка Маргариты? Пусть Маргарита позаботится о ней.

Элоиза щёлкнула пальцами, и в дверь вошла ворона. Она показалась мне знакомой.

— Карл?

Ворона радостно каркнула.

— Откуда у тебя эта птица? Я, кажется, видел её у одной женщины.

— Да, эльфы привели его сюда. Его хозяйку убила Натэлла. Он очень милый, — Элоиза потрепала Карла по перьям. — Он принесёт ожерелье.

Так неожиданно я узнал о судьбе Карла. Я понял, что дальнейшие уговоры бессмысленны. С Элоизой мы тепло распрощались, и она подарила мне поцелуй. Когда она прижалась ко мне, я ощутил едва заметную округлость живота (а может, мне это показалось?), и тайком провёл по нему рукой. Оставалась последняя надежда — Клара. Или гусеницы.

Главный тролль встретил меня, горя нетерпением.

— Как дела?

Я подал плечами.

— Пока никак. Она подумает. Это не фунт изюма съесть, дело серьёзное.

— Когда даст ответ?

Я снова пожал плечами.

— Может, завтра.

— Пусть поторопится. Я могу передумать.

— Ты не хочешь жениться?

— Хочу. Когда ты ушёл, я взглянул на твою подругу, — тролль мечтательно закатил глаза. — Я влюбился. Она просто прелесть. Такая хорошенькая! Гораздо лучше гордячки Элоизы. Такая стройная фигурка! Просто загляденье будет, а не королева. Знаешь, Бог с ними, с владениями! Одни хлопоты. Уговори её! Я из-под земли достану ожерелье. Я велел перевести её в лучшую комнату. Её кормят лучшими кушаньями. Что она любит?

— Откуда мне знать?

— Так ты уговоришь?

— Попробую.

— Постарайся. Я век не забуду. Моё сердце разбито. Чудесная кошечка! Просто не терпится сжать её в своих объятиях. Я даже немного побеседовал с ней, мне кажется, она благосклонна ко мне. Во всяком случае, она не выказывала открыто своей ненависти, и выпила глоток вина. И потом, этот ребёнок Элоизы… Не терплю чужих детей.

— Ну, ты молодец! Я поговорю с ней, — я был несказанно удивлён.

— Иди, иди, сразу после свадьбы получишь ожерелье.

Я удалился. Те же тролли проводили меня в комнату Клары, где она возлежала на мягком диване, а тролль, похоже, женского пола, растирала ей затёкшие ноги.

— Привет, дорогая! Да ты недурно устроилась!

— Ты поговорил с Элоизой?

Я показал ей глазами на массажистку.

— Ах, да! Совсем забыла. Выйди вон! — Клара махнула рукой, и та удалилась.

— Поговорил.

— Что она сказала?

— Попробуй догадаться.

— Я уже знаю. Она сказала «нет».

— Похвальная проницательность.

— И ты пришёл ко мне, с той же просьбой. Так?

— Так.

— Хочу тебя успокоить. Тебе нечего бояться.

— Ты согласна?! Согласна выйти за него замуж?!

— А почему бы и нет? Согласна. Сначала я отказалось, не подумав, а потом передумала. Суди сам: он безумно богат, богаче его нет в наших краях. Он силён и могуч. Он король, в конце концов. Я буду королевой. Королевой. А не жалкой служанкой на побегушках.

— Жалкой служанкой? Я думал ты любишь Маргариту, а она тебя.

— Я, конечно, люблю её, и она меня любит, но это не мешает мне быть всего лишь её служанкой. И не более того. Ничто не мешает мне любить её и будучи королевой троллей.

— Ей будет не хватать тебя.

— Что ж. Все мы что-то теряем в этой жизни. Так устроен мир. У неё хватит забот и без меня. Что ещё сказала Элоиза?

— Она обещала послать гусениц найти ожерелье.

— Хо-хо! Гусениц! Как это мило! Сообщи ей, что всё утряслось. А то мы можем состариться, пока они дойдут сюда.

— Сообщу. Знаешь, Карл нашёлся. Помнишь ворону Клотильды? Она теперь у Элоизы.

Кларисса нахмурилась.

— Помню. Ужасно жаль бедняжку, — и добавила, вдруг улыбнувшись. — А ты принёс нам удачу. Элоиза беременна, Маргарита получит ожерелье, я буду королевой.

— Да, только Клотильде это не помогло.

— Да. Но без жертв не обходится ничего. Такая глупая смерть! Мне жаль, но ничего не исправишь.

Я промолчал о том, что Натэллу встреча со мной тоже не сделала счастливее, видимо, это Клара относила к разряду моих удач.

— Знаешь, — продолжила Клара, помолчав, — я ведь знатного рода. Одна из моих далёких предков согрешила с простолюдином, чем немного испортила кровь. Это несколько отразилось на внешнем виде. А так моё положение могло бы быть ещё более высоким. Но я верну себе своё.

— Милая, но ты говорила, что он урод.

— Говорила, ну и что? Он заходил ко мне, мы поболтали немного. Он очень умён и начитан. У них есть древние книги, он их читает. Он так много знает! Я присмотрелась к нему, не так уж он и уродлив. Его, кстати, зовут Вильгельм.

— Прелестно!

— Не смейся. Вильгельм чрезвычайно галантен. Он покорил меня своими манерами. Я даже чуточку влюбилась. При дворе нашей королевы много красоток, и я одна из них, да ещё и с подмоченной репутацией. А здесь, где красавицы днём с огнём не сыщешь, я буду звездой. Прекрасная перспектива, ты не находишь? И ко всему этому, я буду королевой самого богатого и могущественного тролля на свете.

— Да, перспектива что надо. А как быть с ожерельем?

— Ну, не надо так плохо думать обо мне. Ты скажешь Великому, что я выйду за него только после того, как ты получишь ожерелье. Тебе останется только отнести его Маргарите. И всё, ты свободен.

— А кто выведет меня отсюда?

— Маргарита. Она поможет тебе.

— Ты не слышала ничего о Максимиле?

— Нет. Почему тебя это беспокоит? Скрывается где-то на задворках империи. Я не хочу о нём думать.

— Боюсь, он способен доставить Маргарите неприятности, а тебя нет рядом…

— Что ты заладил? У неё есть много других стражников. Она сумеет позаботиться о себе. Скажи ей, что я пожертвовала собой, чтобы достать ожерелье. Кстати, ты не забыл, что это условие Великого? Я его выполняю. В чём проблема? Всё так хорошо устроилось, а ты недоволен.

Я и сам не мог объяснить себе, почему я придираюсь. Все счастливы, даже тролль, а я ворчу.

— Извини, наверное, немного ревную тебя к Великому. Прости, Вильгельму. Жаль оставлять тебя здесь.

— Не волнуйся. Я ведь сама этого хочу. Только скажи ему, чтобы немедленно нашёл ожерелье, иначе я могу передумать. После того, как оно будет у тебя, мы сыграем свадьбу. Останешься?

— Не знаю. Может, ненадолго. Только поздравить.

— Ну, иди, обрадуй жениха.

Я вышел и поспешил к Великому.

Он ждал меня, сидя на троне. Лицо его выражало крайнюю задумчивость. Может, он и правда не так уж плох?

— Что скажешь? — при виде меня он оживился и занервничал. Очевидно, с нетерпением ждал ответа. То, что я был у Клары так долго, заставило его поволноваться. Он, видимо, решил, что я её уговариваю.

— Всё прекрасно, она согласна! Но мне пришлось попотеть! Ужасно своенравная особа! — я решил немного подтрунить над ним.

— Согласна? О! Прямо камень с души! Завтра свадьба!

— Постой, Величайший! Она велела тебе передать, что свадьба не раньше, чем ожерелье будет у меня в руках. И велела тебе поторопиться, иначе она может передумать.

— Какая кошечка! Я влюблён ещё больше. Я немедленно прикажу разыскать его! Эй, стража! — он крикнул так громко, что звук ещё долго отражался от стен.

Влетел испуганный охранник.

— Немедленно разыщите вот это! Покажи, что, — он обратился ко мне.

Я полез в карман и достал свою часть украшения.

— Вот такое же! Сейчас же, олух! Если вечером его не будет, пеняй на себя. Я отрублю тебе голову!

Испуганный тролль внимал Великому, раскрыв рот. Я узнал в нём начальника охраны.

— Позволь вмешаться, Великий, но, может, ты чересчур строг? Этот славный тролль доставил нас тебе, и невольно послужил твоему счастью. Это благодаря ему ты можешь жениться.

— Ты прав, но иначе он слишком неповоротлив. Он что-то делает, пока боится. Хотя, ладно, — он махнул рукой вслед уходящему троллю. — Эй, любезный! Если быстро найдёшь, тебя ждёт награда. Будешь стражником самой королевы, и я дам тебе изумруд.

Стражник даже подскочил на месте от такой невероятной щедрости и кинулся почти бегом исполнять приказание.

— Ты щедр!

— Мне ничего не жалко для моей невесты! Я весь истосковался по ней! Я не хочу, чтобы из-за этих олухов откладывалась моя свадьба.

Тролль начал звонить в колокольчик, и на зов явилась особа женского пола.

— Сними мерку с моей невесты, и начинай шить платье. К утру оно должно быть готово! Не жалей драгоценностей и цветов! Приготовь мою самую лучшую спальню! Разбросай там самые дурманящие лепестки! В вазы поставь ночные фиалки, они чудесно пахнут! Всё, иди!

Женщина молча удалилась.

— Видишь, какая уродина? — он вздохнул. — Вот и все здесь такие. Только для работы и годятся. Разве может быть королева такой безобразной? И потом, знаешь, если бы я выбрал королеву из них, остальные бы изошли чёрной завистью. А так… Никому не обидно.

— Очень умно.

— И очень приятно. Я хотел сказать, чрезвычайно приятно обладать такой кошечкой. Как ты думаешь?

— Думаю, да. Она доставит тебе много приятных минут. Смотри, не потеряй голову. Не позволяй бабе управлять собой. Ну, возьми себя в руки! Великий!

— Да, да! Ты прав! Но могу я баловать её?

— Сколько угодно. Только пусть не лезет в политику. От баб одни неприятности. Но иногда можешь прислушаться к её советам. Она не глупа. А вообще, пусть рожает тебе наследников.

— Какой ты мудрец! До сих пор не могу прийти в себя от счастья. Подождём ожерелье здесь? Я велю принести еду. Я голоден. Поешь со мной? Я велю приготовить самое вкусное. Мясо лесной индейки, сладости, имбирный эль.

— Почту за честь.

— Вот и славно! Эй, слуги! Несите обед мне и гостю!

На зов явился тролль, и Великий продиктовал ему меню.

Еда была отменной, эль превосходным. После еды слуга принёс нам по трубке, и мы закурили. Меня потянуло в сон. Великий тоже клевал носом. Не знаю, сколько продолжалась дрёма, но нас разбудил звук охотничьего рожка.

— Что случилось? — спросонья я не мог ничего понять.

— Кажется, нашли ожерелье. Сколько времени? Ночь? Ах, вечер! Прекрасно! — Великий поправил корону на голове, съехавшую набок. — Войдите!

В зал вломился начальник охраны, таща за шиворот тщедушного тролля. В другой руке он сжимал ожерелье, при виде которого Великого затрясло.

— Это оно? Давай его сюда! — он протянул руку, и вояка вложил в него жемчуг. — Вот оно, моё счастье! — и следом обратился к пленнику. — Почему ты не отдал это мне? Ты ведь знаешь закон, знаешь, что всё, что вы находите ценного, нужно отдавать мне. Почему ты нарушил его? Ты хотел обмануть меня? Отвечай!

За него ответил стражник.

— Он хотел продать его одному типу! Сволочь!

— Какому типу?

— Мы поймали их прямо во время сделки. Взяли с поличным. Я посадил того в клетку. Он сильно брыкался.

— Молодец! Я дам тебе ещё и рубин. А этого в темницу. Я потом придумаю, что с ним делать. Сейчас я слишком счастлив и добр, чтобы решать. На, герой, бери! И приведите мне мою невесту. Я хочу, чтобы она видела всё своими глазами, — он бросил мне ожерелье, и я поймал его. — Подожди, сейчас придёт Кларисса. Я приглашаю тебя на свадьбу.

— Премного благодарен.

Клара вошла в комнату, подобная весеннему ветру.

— Дорогая, — Вильгельм кинулся к ней навстречу, — ты очаровательна! — он бросился целовать ей руку. — Я нашёл ожерелье, я выполнил условие. Ты довольна?

— Да. Вполне. Покажите мне его!

Я протянул Кларе жемчуг. Она повертела его в руках.

— Оно. Ты молодец, — она одобрительно кивнула троллю. — Теперь я могу спокойно выйти за тебя замуж.

— О! Я сейчас умру от счастья! — тролль закатил глаза.

— Не надо! — Клара засмеялась. — Я не хочу стать вдовой, ещё не побывав замужем. Останься жить, милый.

— Милый! Она назвала меня милым! Ты слышал, герой? Я приказал готовиться к свадьбе. Она завтра. Я не могу дождаться, моя прелестница! — он обнял Клару за талию.

Я видел её глаза и отметил, что ей вовсе не противно. Она, мило улыбаясь, наклонилась к троллю (он был на голову ниже её), и что-то шепнула ему на ухо. Тролль ахнул и поцеловал её в губы. Когда поцелуй затянулся, я кашлянул. С большим трудом тролль оторвался от Клары и повернулся ко мне.

— Прости, не удержался.

— Кстати, где ты нашёл ожерелье? Ужасно интересно. — Клара поправила волосы.

— Один мой подданный нашёл и пытался продать некоему типу. Он сейчас в клетке. Очень агрессивен.

— Что за тип?

— Почём я знаю? Любитель драгоценностей.

— Я желаю взглянуть на него.

Мне показалось, что Клара что-то подозревает.

— Пойдёмте. Я тоже хочу посмотреть.

Мы вышли из комнаты в сопровождении начальника охраны, и отправились к месту расположения клетки. В помещении было темно, хоть глаз коли, и я не мог толком разобрать, кто там сидит. Но начальник охраны зажёг факел, и нашим изумлённым глазам предстал Максимил собственной персоной.

— Вот так встреча! Максимил! Не ожидала, признаться. Хочешь выслужиться, лишившись хозяйки? Какая низость! — Клара была само негодование.

Я, признаться, тоже был ошарашен.

— Кто это? Ты его знаешь? — Вильгельм засуетился.

— Да, это предатель, это он помог украсть ожерелье.

— Вот как? — Вильгельм подошёл поближе. — Мерзкий тип.

Максимил усмехнулся.

— Кто бы говорил, урод! На себя посмотри, чудовище! Такого безобразия я давно не видел. Кстати, что здесь делает эта шлюха Маргариты? Она изрядно поистрепалась!

— Как ты смеешь оскорблять мою невесту! — глаза Вильгельма налились кровью.

— Твою невесту?! Хо-хо-хо! — Максимил затрясся в приступе смеха. — Насмешил! Невеста! Кто?! Эта шлюха? Вот так парочка! Урод и шлюха! Ничего смешнее не слышал в своей жизни!

— Прекрати! Прекрати, или я убью тебя! — тролль не на шутку рассердился, но Максимил не унимался.

— Как ты будешь спать с таким чудовищем, детка? Тебе не жаль себя? Могу представить, что за дети у вас будут! Я советую тебе оставить меня здесь для размножения. Я могу скрасить твоё безрадостное пребывание здесь! Мы можем доставить друг другу много приятных минут! Ты не пожалеешь, моя милая! Я уже вижу, как твои грудки холодеют от вожделения под платьем, и мечтаю сжать их в своих руках! Меня в дрожь бросает от мысли, что ты достанешься этому уроду!

Вильгельм не выдержал. Он зарычал, подобно дикому зверю, взвизгнул и бросился на Максимила. Он протянул сквозь прутья клетки свои длинные руки и достал горло пленника. Он рычал и тряс его так, что мы испугались. Максимил хрипел и вырывался, но хватка была железной.

— Вильгельм! Что ты делаешь, отпусти его! Мы выдадим его Маргарите, и она расправится с ним! Он же проиграл, пойми! Эта змея уже не опасна, она просто плюётся ядом!

— Он оскорбил тебя! — голос тролля был хриплым от натуги. Жертва билась в его могучих лапах уже в предсмертной судороге.

— Великий! И правда, отпусти! Зачем тебе труп в канун свадьбы? Не стоит так расстраиваться, Маргарита отомстит за Клару.

— Он будет убирать помои до конца своих дней и питаться объедками от свиней! Я тебе это обещаю. Это хуже смерти, поверь! — Клара повисла на руке тролля.

От прикосновения он очнулся и выпустил жертву. Максимил бесформенным кулём рухнул на пол клетки. Глаза у Великого были налиты кровью, когда он повернулся к нам.

Тело Максимила лежало неподвижно, не подавая признаков жизни.

— Ты его убил. — Клара констатировала факт.

— Кажется, я перестарался. Это из-за тебя. Он сам меня спровоцировал. — тролль взял Максимила за руку. — Он мёртв. Ты меня осуждаешь? — он кротко посмотрел на Клару.

— Ну, не совсем, всё-таки он был порядочным негодяем. Он сам виноват. Мне показалось даже, что он хочет этого. А тебе? — она обернулась ко мне.

— Да, у меня тоже возникло такое чувство. Он будто нарывался специально.

— Вот видишь, и Джокер заметил. Будем считать это самоубийством. Он покончил с собой, потому что проиграл, и его песенка была спета. Печальный итог жизни предателя. Просто он не мог сделать это сам, и решил «попросить» тебя. Так что ты почти ни при чём. Но тебе нужно быть более выдержанным, дорогой, ты ведь король. Зачем самому пачкать руки? Если ты хотел убить его, то мог поручить это подчинённым. Они бы прекрасно справились.

— Я учту, дорогая. Но я совсем перестал соображать. Со мной такое впервые.

— Я прощаю тебя. Не будем больше возвращаться к этому досадному инциденту. Пойдёмте отсюда, мне что-то стало не по себе. Здесь чересчур мрачно.

— Да, да, эй, кто там есть?

На голос вбежал начальник охраны.

— Уберите этот мусор. Я больше не хочу ничего слышать о нём. Тебе я прикажу выдать изумруд и рубин, как обещал. Теперь ты будешь охранять мою жену, после свадьбы приступишь.

Тролль вытянулся в струнку.

— Благодарю тебя, о Великий! А что делать со вторым пленником? Тот, что из наших?

— Что хочешь. Можешь взять к себе в услужение. Не щади его, пусть работает как следует. На твоё усмотрение. Можешь отправить к дракону. А вообще я сейчас добрый, ему повезло. Всё, оставь меня в покое, мне не до них.

Мы вышли в коридор.

— Послушай, я устала, хочу отдохнуть перед свадьбой. Когда будет церемония?

— После обеда. Утром тебе принесут платье. Герой, ты останешься?

Я взглянул на Клару.

— Конечно. Клара моя подруга. И потом, я должен рассказать Маргарите, что с ней всё в порядке. Что-то я тоже устал.

— Ладно, идите. А я закончу приготовления. Нужно сделать распоряжения. Может, пригласить Элоизу? Как ты думаешь, дорогая?

— Не нужно. Я думаю, обойдёмся без неё. Отметим в тесном семейном кругу. Потом ты представишь меня, уже как свою жену.

— Как хочешь. Но я пошёл, ещё куча дел. Я велю принести тебе сладости, милая.

— Ты очень любезен, малыш. Я как раз хотела сладкого.

Они нежно поцеловались, и мы отправились в свои комнаты.

— Что ты сказала ему на ухо? Умираю от любопытства.

— Где?

— Там, в зале.

— Ах! Это! Ну, я сказала ему, что я ещё девственница.

— Неужели?

— Да. Ничего странного. Просто ты привык общаться со шлюхами вроде Натэллы. А я берегла себя. Я всегда чувствовала, что это мне пригодится. Я знала, что меня ждёт великая судьба. Королева троллей! Подумать только! Во всяком случае, моему супругу не в чём будет меня упрекнуть.

— Ты точно уверена, что любишь его?

— Не знаю. Но он мне нравится. Пока этого достаточно. Мои новые перспективы вскружили мне голову. Я буду на равных с Маргаритой! Для этого стоило хранить девственность.

— Ну, мне кажется, он женился бы на тебе и без девственности.

— Да, но кто знает, что будет потом?

— Слушай, а тебе нравился Максимил? Ну, как мужчина?

— Что за бред?! Этот откормленный упырь?! Никогда! — Клара пылала справедливым гневом. — И вообще, к чему этот разговор? Пустая болтовня! Завтра после церемонии ты пойдёшь к Маргарите. Тролли проводят тебя до её владений. Ты отдашь ей ожерелье, и она выведет тебя отсюда. Тебе пора. Опасно долго задерживаться у нас. Могут возникнуть проблемы.

— Какие?

— Всякие. — Клара отвечала уклончиво. — Можешь стать оборотнем, или зависнуть между мирами. И ещё всякие нехорошие вещи. Но пока не о чём волноваться. Время есть.

Мы дошли до дверей наших комнат.

— Я пойду к себе. Поем сладостей и лягу спать. Хочу хорошо выглядеть завтра.

— Клара… — я взял её за руку. — Может, поболтаем до утра? При мысли, что всё скоро закончится, мне делается дурно. Я не хочу обратно.

— Глупости. Это не твой мир. Здесь всё для тебя чужое. Каждый должен занимать своё место. Твоё место там.

— Клара… Можно, я поцелую тебя? Он и правда урод. Позволь мне эту вольность, дорогая.

— Не смей так говорить! Но поцеловать можешь.

Она приблизилась ко мне, и я обнял её. Я поцеловал её долгим, самым долгим поцелуем на свете. Но в то же время и самым целомудренным. Я закрыл глаза, и чувствовал только её губы — влажные и тёплые, как сок персика. Я вспомнил Натэллу, и кровь ударила мне в голову. Нет, нет, это не она! Я отстранился от Клары.

— Ты будешь одним из моих самых лучших воспоминаний. Ты сладкая, как мёд. Я немного завидую троллю.

— Вильгельм. Его зовут Вильгельм.

— Прости. Он неплохой. Я чуть ревную.

— О! Ты забыл Натэллу?

— Нет, не забыл. Но хотел забыть.

Мне ужасно стало жаль себя.

— Тогда я советую тебе разделить ложе с Маргаритой.

— Ты принимаешь меня за развратника?

— Нет, но … Или попроси у неё траву забвения. Я знаю, ты любил Натэллу. Не буду осуждать.

— Хватит об этом. Минутная слабость. Просто накатило, у неё был такой же костюм. Уже прошло.

— Вот и славно, — Клара зевнула. — До завтра. Обещаю, невеста будет великолепна.

— Пока.

Я вошёл в комнату и закрыл за собой дверь. Потом рухнул на кровать и уснул мёртвым сном до самого утра. Или того, что здесь называют утром.

Свадьба была великолепной. Столы ломились от яств, а эль лился рекой. Были только тролли, ибо так хотела Клара. Они с Вильгельмом восседали на причудливо вырезанных из дерева креслах, и с улыбками взирали на всю вакханалию. Тролли, при ближайшем рассмотрении, оказались очень милыми ребятами. Судя по атмосфере праздника, их нисколько не тревожил внешний вид их подруг, за внимание которых они даже боролись. Даже мне, после очередной порции эля, они не казались такими безобразными. Было чрезвычайно весело. Платье невесты выглядело выше всяческих похвал. Я не знаю, из чего оно сделано, но если бы я был поэтом, то сказал бы, что оно соткано из утренней росы, вперемешку с солнечными лучами, и отделано лунным светом.

Когда гости уже начали падать под стол и громко храпеть, а едва стоящие на ногах жёны уводили своих не стоящих на ногах мужей домой, я пошёл к себе. Голова у меня кружилась, и мне понадобилось время, чтобы найти свою комнату и лечь в постель. Я попрощался с Кларой и Вильгельмом ещё на пиру, от всей души пожелав им счастья. Это была наша последняя встреча.

Утром за мной пришли два тролля, и мы отправились во владения Маргариты.

На границе владений тролли оставили меня, и я самостоятельно дошёл до замка, шпили которого виднелись на много километров впереди. Возле ворот меня встретила охрана, явно препятствуя проходу в замок. Я объяснил им, что у меня важное дело к королеве, и она ждёт меня. Мы довольно долго препирались, пока я не сообразил назвать имя Клары. Это подействовало на охранников магически, и они пропустили меня, и даже проводили в покои королевы, где она лежала совершенно больная. Увидев, как она обрадовалась мне, стражники испугались, что могли совершить непростительную ошибку, не пустив меня, и быстро ретировались.

Маргарита выглядела так ужасно, что я застыл на месте, словно поражённый громом. Тусклые волосы неопределённого цвета обрамляли худое лицо. Губы были сухими и растрескавшимися, а глаза ничего не выражали. Глубокие складки залегли возле рта, а под глазами чернели круги. Под длинным платьем фигура её была скрыта, но рука, безжизненно лежащая на постели, казалась рукой древней старухи. Значит, всё было правдой, и она молча сохла здесь в полнейшем одиночестве.

— Приветствую тебя! — сказала она сухим надтреснутым голосом. — Я заждалась. Плохо выгляжу, извини.

— Маргарита! — только и нашёлся я, что сказать. — Я не думал…

— Я слышала, моя сестра умерла. Мне жаль. Я любила её, — она говорила очень медленно, с трудом выговаривая слова. — Она с детства была нелюбимым ребёнком. Никто не любил её. Она почти не виновата. — Маргарита закашлялась.

Я чуть не расплакался. Я понял, что не только я это знал. И не только я любил. Общее горе сблизило нас, хотя я ничего не сказал Маргарите.

— Ну да ничего не поделаешь. Я не хотела её смерти.

— Я знаю, дорогая. Я верю тебе.

— Спасибо, — Маргарита закрыла глаза, устав от разговора.

— Я принёс ожерелье. Ты скоро поправишься.

— Хорошо. Я и не чаяла, что увижу его. Наконец всё наладится у нас в королевстве. Я смогу выйти к народу. Дай мне его!

Я протянул ей ожерелье. Она сжала его в руке.

— Помоги мне надеть. Сил не осталось.

Я обернул жемчуг вокруг её исхудавшей шеи и застегнул замок.

— Теперь лучше. Вот увидишь, как быстро я пойду на поправку. Посиди немного рядом.

Я присел на краешек кровати.

— А где Кларисса? Вы должны были вернуться вместе.

Я рассказал ей всё без утайки, включая гибель Максимила.

— Вышла замуж за Великого Тролля? Вот так новость! Признаться, не ожидала! Значит, теперь она королева, — её голос креп на глазах, и в нём уже слышались весёлые нотки.

Очевидно, действие ожерелья было очень быстрым. Как укол новокаина в сердце.

— Мне будет не хватать Клариссы. Я очень привязана к ней. Она любит его? Или это жертва ради меня?

Я не знал, что сказать, но Маргарита выручила меня сама.

— Не говори. Зачем мне это? Если мы чего-то не знаем, то можем сами придумать то, что нам хочется. Я придумаю сама. Надеюсь, мы будем видеться.

— Да, да! Она не собиралась терять связь с тобой. Она говорила, что всегда будет твоей лучшей подругой.

— Нужно послать ей подарок на свадьбу, — голос Маргариты снова звенел молодостью и чистотой.

Я бросил на неё взгляд, и поразился переменам, которые произошли с ней буквально в считанные минуты. Тело её налилось и округлилось, грудь вздымала тонкую ткань платья так, что казалось, разорвёт. Волосы вновь блестели и крупными локонами спадали на мраморные плечи. Глаза сияли, рот стал похож на бутон нераспустившейся розы, а щёки покрыл лёгкий румянец.

Сердце у меня забилось. Мы сидели так близко, что её волосы щекотали мне щёку, и я ощущал её лёгкое дыхание. Губы её приоткрылись, обнажив ровные жемчужные зубки.

— А ты какую награду хочешь, герой?

Я забыл, что собирался покинуть её, как можно скорее. Это была сестра Натэллы, и она манила меня. Я сглотнул слюну и прохрипел.

— Поцелуй. Долгий, долгий поцелуй.

— Ну что ж, я ждала, что ты это попросишь, милый. Я так давно была одна… Так давно никто не сжимал меня в объятиях… Иди ко мне…

Она одним незаметным движением сбросила платье, и предстала предо мной во всей первозданной наготе. Я был мужчина. Я не мог отказаться. Всё моё существо желало её, и я не видел причины не взять то, что мне так невинно предложили. Её грудь вздымалась от дыхания, а соски трепетали. Кожа её порозовела, и я не мог больше терпеть.

Я обнял её и припал губами к её устам. Наши нагие тела переплелись, и Маргарита вскрикнула от возбуждения. Я зарывался в её волосы, я целовал её обнажённое тело, как будто это последняя женщина в моей жизни. Я играл с её грудями и ласкал её ягодицы, на что она отвечала сдавленными стонами, что ещё больше возбуждало меня. Я поцеловал каждый розовый пальчик на её ноге. Я был с ней очень нежен. Она так много пережила. Она лишилась всего. Я не хотел быть грубым с ней, и даже намёк на то, что я могу причинить ей боль, был мне противен. Прекрасная Маргарита! Клара была права, как всегда, когда советовала разделить с ней ложе и прогнать печаль.

Когда мы, уставшие, лежали рядом, я вдруг неожиданно увидел нас словно сверху — два обнажённых распростёртых и беззащитных тела на белых простынях… Любовь…Мы это зовём любовью. Слияние мужчины и женщины в одно целое в краткий миг. Была любовь… Это маленькое и короткое мгновение. Я закрыл глаза и обнял Маргариту. Мне хотелось продлить этот миг. Миг любви и желания. Она прижалась ко мне, и так мы заснули, совершенно не беспокоясь о своей наготе. Просто сейчас я был с ней, а она со мной. Даже Натэлла в это мгновение покинула меня, чтобы не мешать страсти разгореться. Она понимала страсть и была великодушной. Прощай, моя милая девочка! Спи спокойно!

Я открыл глаза. Сначала я ничего не видел, но постепенно мои глаза привыкли. Я с тихим ужасом обнаружил себя лежащим среди всякого хлама на чердаке какого-то полуразрушенного дома. Дом был явно заброшен, стропила прогнили и грозили упасть, а доски подо мной нещадно скрипели.

Я приподнялся на локтях. Когда я пошевелился, в разные стороны от меня бросилось врассыпную множество кошек всех цветов и мастей. На моём животе тоже сидела кошка ослепительно белого цвета и до крайности пушистая. Она грациозно спрыгнула с меня и отошла на безопасное расстояние. Теперь я видел только их глаза, блестящие в темноте красным. Этих глаз было великое множество, они кольцом окружали меня, и мне стало немного страшно.

Тишину нарушало слабое мяуканье. Где я? Неужели переход свершился? Там, где я был, насколько мне помнилось, не было никаких кошек. Это был атрибут привычного мне мира. Только откуда здесь столько? Хотя, возможно, они поселились в этом заброшенном доме, и живут здесь припеваючи. Ничего странного. И что за прелесть та белая кошечка! Явно домашняя.

Я хотел поймать её, но она скрылась в одной из многочисленных щелей. Дикарка!

Я встал на ноги и отряхнулся. Пора выйти на белый свет. Я осторожно спустился с прогнившей насквозь лестницы, и вышел на улицу. Всё ясно, это мой город. Только самая отдалённая окраина. Здесь, на окраинах, много старых заброшенных домов. Правда, далековато от дороги, но ничего не поделаешь, я бросил последний взгляд на дом и заспешил к шоссе. Начинало темнеть, и оказаться здесь ночью мне вовсе не хотелось. Кошки кошками, но люди меня пугали гораздо больше.

Возле дороги я на всякий случай заглянул в карман, и с удивлением обнаружил некоторую сумму денег, вполне достаточную, чтобы доехать до дома на такси. Я остановил машину и благополучно доехал.

Дома всё было по-прежнему. Я обошёл все комнаты, но не увидел ничего подозрительного. Какой, интересно, сегодня день? Я включил телевизор. Информация буквально оглушила меня. Было воскресенье. А я исчез в пятницу. Меня не было всего пару дней? Это нонсенс! Но шла воскресная программа передач, и телелюди безмятежно улыбались с голубого экрана. Я позвонил приятелю. Он нисколько не удивился.

— Привет, пропажа! Я звонил тебе всю субботу. Классные бабы подвернулись! Где ты пропадал?

— Да так, уезжал. А какое сегодня число?

— Ну, ты даёшь! Славно погулял? Поздравляю! Двадцать пятое, воскресенье!

— Ладно, пока, до завтра, чертовски устал.

— Ну, пока, а что звонил-то?

Но я уже положил трубку. Всё правильно, завтра на работу. Лыка мочала, начинай сначала. Я поплёлся на кровать.

После работы я решил навестить тётю. Кажется, она нашла приятеля. Неужели и эта устроит свою личную жизнь на старости лет? Или это от того, что я освободил семью от проклятия? Тогда мне можно гордиться собой.

Я кое-как провёл день на работе, поминутно смотря на часы, стрелки которых, казалось, застыли на месте. Почему-то тётя не выходила у меня из головы, и я жаждал попасть к ней как можно скорее. Наконец этот нудный день закончился, и я пулей вылетел из дверей нашей конторы. Я быстро поймал такси, и через двадцать минут был у тёти. Она сама открыла мне дверь.

— Здравствуй, Вольдемар! Давненько ты не заходил. Старая тётя тебя совсем не интересует?

— Что ты, тётя! Ты ещё совсем не старая! И потом, я был на днях… Ты не помнишь?

— Если ты намекаешь, что я выжила из ума, то зря надеешься. Я прекрасно соображаю! Я не помню, чтобы ты заходил ко мне.

— Я ещё забрал у тебя жемчужное ожерелье, то, что осталось от прабабушки.

— Я помню это ожерелье, но чтобы ты забирал его… Если только без меня…У тебя-то всё в порядке? Ты выглядишь бледным.

Боясь прослыть сумасшедшим, я не стал настаивать.

— Ладно, как у тебя дела? Как твой ботаник?

— Ты и про него знаешь? Откуда?

— Ты сама сказала.

Тётя выразительно махнула рукой.

— Что-то здесь нечисто. Кто-то из нас двоих ненормальный. Кажется, я.

— Так что с ботаником?

— Он зоолог. Очень приятный мужчина.

— Как зовут?

— Пётр Андреевич.

— Ну, и?

— Вчера мы были на концерте. Ты не представляешь, как тонко он чувствует музыку! Это такой интеллигентный человек! Я сто лет не была на концерте. Это было чудесно! А потом мы пошли в ресторан, и Петя показал себя ужасным гурманом. Мы ели такие изыски! У него очень развито чувство юмора, я просто не закрывала рот от смеха. В общем, прекрасно провела время.

— Ты говорила, у него умерла жена?

— Ты и это знаешь? Фантастика! Думаю, это была потусторонняя связь. Ах, да! На прощание он купил мне бутылку французского шампанского и коробку шоколадных конфет. Пойдём, угощу.

— С удовольствием.

Мы прошли в комнату, и тётя гордо достала из шкафа конфеты и шампанское.

Мы выпили, поболтали ещё немного, и я ушёл.

С тех пор прошло два месяца. Я уходил с работы, приходил с работы. Ложился на кровать и смотрел телевизор. Я ни с кем не встречался, и почти ни с кем не общался, за исключением коллег на работе. Да и то преимущественно на рабочем месте. Пару раз заходила соседка, но я не открыл ей дверь. Так тягуче и однообразно шли мои дни. Я никак не мог прийти в себя, и одиночество было моим единственным спасением. Я становился затворником. Мало-помалу друзья оставили меня в покое, я оказался совершенно один. Тётя совсем не звонила, видимо, увлечённая зоологом. Но на исходе второго месяца моего отшельничества раздался звонок. Это была тётя.

— Привет, племянничек! — её фривольный тон несколько поразил меня.

— Здравствуй, тётя!

— Как дела?

— Нормально.

— Хочу сообщить тебе одно радостное известие… — она сделала паузу, желая произвести эффект. Но, так как я молчал, продолжила. — Вижу, ты не в настроении, но не буду тянуть. Я выхожу замуж. За Петра Андреевича. За Петю.

— Тётя… — только и смог выдохнуть я.

— Да. Выхожу замуж. Через неделю свадьба, и отказов я не принимаю. Ты мой единственный родственник, поэтому обязан явиться.

— Конечно, дорогая тётя, я приду. Какой разговор.

— Вот и отлично. У Пети есть небольшой домик в деревне, там он и хочет отметить. Будут только близкие родственники и парочка друзей. Скромное семейное торжество. Там мы сообщим вам ещё одну новость. Пока не хочу говорить, чтобы не сглазить. Так вот, будут два его сына, уже взрослые, это из родственников. А из друзей кто-то с работы, я их не знаю. И ты.

— Отлично. Я очень рад за тебя.

— Я тоже. Честно говоря, это как в сказке. Принцесса дождалась своего принца, только успела состариться. Смех! В пятьдесят четыре года! Хоть старость не будет омрачена одиночеством.

— Не прибедняйся, ты прекрасно выглядишь.

— Не льсти мне. У меня есть зеркала. Но это уже не важно. Встреча возле ЗАГСа в десять ноль-ноль, в пятницу. После росписи Петя заказал автобус, он отвезёт нас на дачу. Но всё, пока, у меня куча дел. Я жду тебя.

И она положила трубку.

Отличная новость, тётя выходит замуж. Конечно, я приду. Посещение свадеб стало почти моим хобби. Все женщины, так или иначе имевшие ко мне отношение, устроили свою жизнь так, как им мечталось. Все, кроме Натэллы. Хотя, откуда мне знать, может, и ей так хотелось?

В пятницу, надев свой лучший костюм, я явился к ЗАГСу. Я купил огромный букет белых роз и ходил взад-вперёд в ожидании невесты. По непонятным причинам это торжество не оставило меня равнодушным, и я немного взбодрился.

Невеста приехала в сопровождении жениха на белом лимузине. Она, конечно, не надела белое платье, но наряд был шикарным. Из того же лимузина вылезли ещё несколько человек, как я понял, гости. Все они были весьма оживлены. Тётя заметила меня и бросилась навстречу.

— Вольдемар! Дорогой! Слава Богу, ты пришёл! Знакомься, Петя, — она представила мне мужчину, подошедшего к нам вслед за ней. — Пётр Андреевич. А это мой племянник, Вольдемар.

— Очень приятно.

Мы пожали друг другу руки.

Петя выглядел достойно. То есть как зоолог. Он носил небольшую бородку, у него были густые тёмные волосы с проседью, и круглый животик. Он был небольшого роста, и весьма походил на профессора в классическом исполнении.

— Извини, что не пригласила тебя кататься, но так получилось. Ты всё равно там никого не знаешь, тебе было бы скучно, — тётя доверительно взяла меня за руку.

— Я не обижаюсь, что ты.

Тут кто-то замахал руками, призывая нас войти в ЗАГС, и мы вошли.

Когда жених с невестой скрепили союз подписями и поцелуем, а марш Мендельсона закончили играть, мы вышли на улицу и отправились на дачу.

Домик в деревне оказался весьма милым. Особой роскоши не наблюдалось, но всё было достойно. На поляне перед домом уже накрыли столы, и парочка людей в фартуках занимались приготовлением пищи. Как пояснила тётя, Петя пригласил бригаду поваров и официантов обслуживать свадьбу.

— Он совсем не считает деньги! — тётя так и светилась от обожания. — Пойдём, я познакомлю тебя с гостями.

Она представила мне коллег Пети и двух его сыновей. Сыновья были уже взрослыми, один, Дима, жил в Москве, а второй, Егор, во Франции. Он был немного старше меня и сразу мне понравился.

Когда все расселись, и праздник объявили открытым, тётя торжественно заявила во всеуслышание, что через несколько дней они с Петей уезжают во Францию, куда её мужа, она подчеркнула, мужа, пригласили преподавать в университете в Париже. Все захлопали, а тётя даже порозовела от удовольствия. Сейчас она напоминала мне маленькую девочку, которой вдруг купили дорогую игрушку, о которой она и мечтать не смела.

Петя оказался компанейским малым. Он много шутил и смеялся, без конца рассказывал анекдоты, следил, чтобы вовремя подавали еду, и всем было весело. Он сыграл нам на скрипке, кстати, весьма недурно.

Я же сидел рядом с Егором, и мы разговорились. У нас нашлись общие темы, и общение шло легко. Я был в ударе. С юмором рассказывал про нашу контору, и Егор смеялся, слушая мои разглагольствования.

— Послушай, — сказал он наконец, — ты же работаешь архитектором? В проектном бюро?

Я кивнул.

— Так точно. Проектирую кошачьи домики. И ещё торговые центры. Тоска зелёная.

— Мы коллеги. У меня в Париже небольшая проектная контора. Всего несколько человек, но у нас хорошая клиентская база. Есть большие заказы. Это лучше, чем кошачьи домики. — Я навострил уши. — Мне туда нужен архитектор. Человек ушёл, а поступили заказы, и мы не справляемся. Я буду здесь ещё пару дней, не мог бы ты показать мне свои работы? Ты бы хотел поработать у меня? Какой язык ты учил в школе?

— Господи, конечно! Всю жизнь об этом мечтал! А в школе, ты будешь смеяться, но я учил французский. Потом, я сносно говорю на английском. Посещал курсы, брал уроки. Готовился к международным контактам, дурачок. — Я залпом выпил бокал шампанского. — На курсе я был одним из лучших, клянусь.

— Почему же дурачок? Всё когда-то пригождается. Завтра я жду твои работы. Я остановился у папы.

Остаток вечера прошёл спокойно, а вечером нас развёз всё тот же автобус.

Утром я отнёс работы Егору, и они понравились ему. Он уехал во Францию, и выслал мне контракт. Я уволился с работы и приехал в Париж. Единственный член моей семьи — тётя, жила там же, и известие о моём приезде сильно обрадовало её.

Контора была небольшой, но заказов было много. Встречались весьма интересные, и я с головой ушёл в работу. Я посещал курсы французского вечерами, и вскоре уже говорил весьма бегло. Когда мой французский стал настолько хорош, что я мог свободно излагать свои мысли, Егор доверил мне работу непосредственно с заказчиками. Я ездил на встречи, вёл переговоры, выезжал на место. Я стал даже думать на французском. Изредка меня посещала ностальгия по исторической родине, но старался не обращать на это внимания. Люди везде одинаковы. Я делал своё дело, мне нравилась работа, и это было сейчас для меня самым главным. Кардинальная смена обстановки, как оказалось, лучшее лекарство от тоски. Даже самой запредельной.

Я ни с кем не встречался, и Егор часто шутил по этому поводу. Он никак не мог взять в толк, почему я шарахаюсь от женщин, и что они мне сделали плохого? Он таскал меня с собой на все вечеринки, и постоянно знакомил. Но я оставался неприступен, как скала. Это его по-настоящему огорчало. Как-то раз, расстроенный моим равнодушием к женщине, которая очень нравилась ему, и он считал её подходящей для меня парой, он устроил мне разборку. Очень долго он расспрашивал меня, почему я не хочу с ней встретиться и хотя бы поговорить. Я отшучивался, но когда он стал не в меру настойчив, довольно грубо оборвал его. Он немного обиделся, но начал думать, что в моей жизни есть какая-то зловещая тайна, и лучше не бередить эту рану. С тех пор до поры до времени всё успокоилось.

Как-то раз Егор вызвал меня к себе в кабинет и сказал:

— Послушай, у нас есть одна клиентка. Очень интересный заказ. У неё домик на побережье, она хочет его отделать. Внутри. У тебя это хорошо получается. И потом, дама очень капризна, а ты равнодушен к женским чарам. Поэтому способен выстоять. Встреться с ней, она очень неплохо платит.

— ОК. Давай телефон.

На том мы и договорились.

Дамочка мне сразу не понравилась. Она была довольно молода, лет 28–29, довольно привлекательна, но выглядела стервозно. Или мне так показалось. Я выслушал её пожелания, и мы поехали смотреть дом. Я внимательно всё осмотрел, сделал фотографии, и пообещал вскоре представить первые наброски. Она везде ходила за мной, но почти ничего не говорила. Её, кстати, звали Натали. Единственное, что она попросила, это ускорить работу, потому что ей очень хотелось переехать в этот дом, якобы доставшийся ей от бабушки. Я уверил её, что сделаю всё возможное.

Работа увлекла меня, и я посвящал ей не только рабочее время. Егор удивлялся моему рвению, но ничего не говорил. А я почему-то вдруг представил, что этой мой домик на берегу моря, и это я собираюсь здесь жить. Я вспоминал убранство замка Натэллы, Элоизы, и наброски сами ложились на бумагу.

Вскоре она позвонила и попросила показать эскизы. Мы встретились в кафе. Выпили кофе, и я развернул перед ней плоды своих стараний. Многие идеи ей понравились, но в целом она сделала массу замечаний. Её не устраивало то и это, она придиралась к каждой мелочи, вплоть до цвета торшера. В конце концов, она заключила, что это необходимо переделать. Я учёл её замечания, в конце концов, ей там жить, и она имеет на них полное право, и переделал проект.

Мы снова встретились, я снова показал ей наброски, переделанные согласно её желаниям. Я думал, ей понравится, но она нахмурила брови, и снова бросилась критиковать мой проект. Теперь замечаний было ещё больше, и она с милой улыбкой попросила всё устранить. Это слегка раздосадовало меня, но я сдержался. Я не мог понять, почему она сразу не сказала мне всё? Я мог устранить это ещё в первый раз. После третьей нашей встречи, когда придирки стали расти, как снежный ком, я не выдержал, и прямо спросил, что она хочет? Может, её не устраивает мой стиль, и тогда ей лучше взять другого исполнителя. У нас в конторе есть талантливые ребята, которые помогут воплотить в жизнь её мечту. Она сказала, что по-прежнему хочет работать со мной, и некоторые мои идеи очень ей подходят. Она не желает, чтобы кто-то занимался их разработкой. Я промолчал. Но поток замечаний не иссякал, и терпение моё лопнуло. Я пожаловался Егору.

— Я не понимаю, что эта дамочка хочет от меня?! Я выложился полностью, я работал, как проклятый, а она недовольна! Да она просто сучка! Я отказываюсь от этого проекта и от премии, поручи его кому-нибудь другому. У меня просто нет сил. Она изводит меня, и я не знаю, зачем! — Я весь кипел негодованием.

Егор выслушал меня.

— Прости, но все ребята загружены, ты же понимаешь. И потом, она хочет работать только с тобой.

— Вот как? Это она сама тебе сказала?

— Представь себе, да. Она приходила в контору, и я спросил её, как движется работа? Мне показалось, что всё несколько затянулось, и я хотел узнать у неё, что случилось? Я напомнил ей, что у нас есть ещё заказы, и ты востребован в других местах. Она заверила меня, что работа идёт, но ей бы очень не хотелось, чтобы тебя у неё забрали. Она настаивала на твоей кандидатуре. Даже увеличила плату «за вредность», так сказать. И за сверхурочные. Я не смог ей отказать. Заказ не мелкий, сам понимаешь. Времена сейчас не самые лучшие.

Я кивнул.

— Ладно. Но только ради тебя. Если она ещё хоть слово скажет мне, я убью её, так и знай.

— Я сам бы убил её, но слово заказчика — закон.

Тут у меня зазвонил телефон, и это оказалась Натали. «Легка на помине!» — подумал я со злостью. Натали предложила мне встретиться, и урегулировать разногласия, уверяя меня, что это последний раз. Я поехал на встречу. Там она отказалась смотреть мои чертежи, и предложила снова проехать на место. Вдруг она ошибается, и мой проект идеально подходит? Ей хочется всё представить на месте. Я согласился.

В доме мы разложили эскизы на столе, и она принялась внимательно их изучать. Она благосклонно кивала, и я готов был вздохнуть с облегчением — вся эта история начинала мне порядком надоедать.

— Что это?! — её голос прозвучал как гром среди ясного неба. — Что это за чушь?! Разве это спальня?! Как здесь можно спать?! Это безобразие! Немедленно переделать! Я не собираюсь оплачивать этот вздор!

Я встал. Я взял эскиз в руки и медленно начал рвать его на мелкие кусочки. Видимо, я задел чашку с кофе, и она упала на пол. Раздался звон разбиваемого стекла, и я очнулся. Натали с ужасом смотрела не меня. Она села на пол собирать осколки. Плечи её легонько вздрагивали, и я понял, что она плачет. Почему? Я сел рядом и начал помогать ей. Мне стало стыдно своего поведения. На наши глаза встретились, и на миг, на один короткий миг, мне показалось, что это Натэлла смотрит на меня с упрёком. Я улыбнулся и взял её за руку.

— Не беспокойтесь, мадмуазель, это была минутная слабость. Я всё переделаю. Не нужно так расстраиваться.

Натали разрыдалась у меня на плече.

— Ты бесчувственный болван! Ты идиот! Я полюбила тебя, как увидела, но ты смотрел на меня, как на чурку! Это было невыносимо! Я устала делать тебе замечания. Я надеялась, что ты заметишь мой интерес к тебе, и как-то проявишь себя. Но ты был неприступен, как ледяная скала! Я находила новые и новые придирки, чтобы иметь возможность видеть тебя! Сегодня был последний шанс. Я сказала себе: хватит! Ты не интересуешь его, и пора с этим смириться. Сегодня бы всё закончилось. Но я не смогла. Я опять наступила на те же грабли, так, кажется, говорят русские?! Я не могла потерять тебя!

Я был шокирован её признанием, и только гладил её по тёмным волосам.

— Натали! Могла бы сразу сказать мне.

— Ты думаешь, это просто?

— Нет, не думаю. Но…

— Молчи, — она заткнула мне рот рукой, и под влиянием момента я прижался губами к её мокрым от слёз губам.

С тех пор мы начали встречаться. Шеф с хитрецой поглядывал на меня, и всерьёз начал подозревать, что это он поспособствовал нашей встрече. Хотя он и клялся, что это не так. Вскоре я так привык к Натали, что не мог без неё обходиться. Мы сняли квартиру, и без неё я уже не мог даже найти своих носков. В доме Натали начались работы, кстати, по моему первоначальному проекту. Оказалось, что она от него в восторге.

Через год мы поженились. Я был счастлив. Я не мог понять, почему она показалась мне непривлекательной, и корил себя за это. Большей тупости, чем пройти мимо неё, я теперь не мог себе и представить. Вскоре мы переехали в дом, и наша жизнь потекла ровно и гладко. Меня повысили, что означало прибавку к жалованью. Натали содержала туристическое агентство в Париже, что не помешало ей родить одного за другим двоих детей. Девочку и мальчика. Мы назвали их Жан и Маргарита. Ах, да! В моём доме живут две кошки, Клара и Элоиза, и кот Макс. Как оказалось, Натали обожает этих животных, и всегда мечтала их иметь. Меня же они заставляют ностальгировать по прошлому, но я ни о чём не жалею.

Когда дети подросли, я начал рассказывать им по кусочкам историю своего путешествия перед сном, выдавая это за сказку, читанную мной в детстве. Это вызвало их живейший интерес, и они всегда с нетерпением ждали продолжения. Маргарита оказалась особенно чувствительной к моим рассказам, и слушала меня, раскрыв рот, постоянно задавая вопросы.

Но должен же кто-то знать, что со мной произошло? Когда история закончилась, дети были немного разочарованы, но я убедил их, что ничто не длиться бесконечно. Во всяком случае, у нас. После этого Марго, придя из лесу, говорила мне, что видела эльфов, и они передавали мне привет. Я улыбнулся, но она надулась, уверяя, что это чистая правда. И действительно, кто знает?

Content

Ольга Морозова
Кошка