Татьяна Михайловна Колядич, Федор Сергеевич Капица

Русская проза XXI века в критике: рефлексия, оценки, методика описания

От авторов

В настоящем пособии предпринята попытка определения доминантных характерологических факторов современной прозы с точки зрения ее оценки критиками и литературоведами. Не секрет, что по поводу произведений, появляющихся в последнее время, складываются самые противоречивые точки зрения. Поэтому авторы пособия предлагают анализ разных форм, которые определяют «лицо» данного процесса: репортажи, интервью, рецензии, обзоры, пресс-конференции, встречи с писателями, авторские ежегодники, презентации, встречи авторов с читателями.

В зависимости от авторского намерения жанры журналистики делятся на информационные, аналитические и художественно-публицистические. В первую очередь мы обратились ко второй разновидности, включающей статьи, эссе, аналитическое интервью, рецензии, с тем, чтобы обобщить тенденции развития современного литературного процесса. Кроме того, существуют и так называемые универсальные формы: «круглые столы», форумы, конференции, которые активно вводятся в парадигму учебного процесса. Надеемся, что и в данном случае приводимые нами материалы окажутся полезными.

Изучение разнообразия пиар-форм и их анализ позволят также показать парадигму[1] современного литературного процесса и выявить формирующие его факторы. Для этого в ряде глав дается подробная характеристика каждой формы и раскрывается алгоритм работы над ней. Другие главы посвящены состоянию современной критики. Они помогают составить собирательный портрет критических жанров и одновременно провести некоторую их классификацию, определить отдельные формы.

Сегодня для разнообразия и улучшения учебного процесса все чаще практикуют использование разных форм оценки знаний. В частности, написание рецензий, посвященных анализу современного текста, можно использовать в качестве контрольной работы в курсах по специальности «Филология», а также в качестве зачетной работы в дисциплине по выбору типа «Современная проза» для магистров. В виде реферата они могут также написать обзоры (их своеобразие рассмотрено в специальной главе), изложив свои точки зрения по современному премиальному процессу или в связи с оценками произведений разных критиков.

Термин «современный» в нашем случае имеет конкретное наполнение, а не оценочное. В первую очередь привлечены авторы, создающие свои тексты в реальном времени, подвергающиеся осмыслению и оценке в критике и становящиеся объектом исследования в разной форме. В разделе «Жанровая парадигма современной критики» показано направление поисков литературоведов и критиков.

Подготовка учащегося по специальности «Журналистика» предполагает обучение навыкам составления разных видов текстов – репортажей, интервью, обзоров, рецензий. Сюда же следует отнести пресс-конференции, литературные встречи и беседы с писателями. Этому посвящены главы, содержащие характеристику форм и алгоритм работы над ними.

Следовательно, пособие может быть использовано не только в конкретном учебном процессе, где оно окажет помощь студентам-гуманитариям, но и при организации занятий по современной литературе учителями-словесниками и преподавателями вузов, а также практикующими журналистами. В работе учтен опыт авторов пособия как ведущих рубрики «Книжное обозрение» в журнале «В мире науки», а также рецензентов в российских бумажных и сетевых журналах.

Заметим, что нас в первую очередь интересует текстовая наполняющая литературных мероприятий, возможность их использования в качестве материала для организации занятий и в процессе обучения конкретных пользователей. Поэтому общие рассуждения соединяются с методическими приемами преподнесения сведений.

Конкретный характер описания материала обусловил минимальное представление теории, основное внимание сосредоточено именно на практической составляющей. Авторы полагают, что в ходе обучения филологов и журналистов можно использовать имеющиеся многочисленные пособия специального свойства. Некоторые книги представлены в разделе «Литература».

Благодарим всех любознательных и пытливых, тех, кто в форме вопросов, обсуждений на практических занятиях и в личной беседе оказался сопричастным к выбранным нами аспектам. Особенно мы признательны тем, кто помогал во время пиар-акций с текстовым материалом: предоставлял фактические сведения, информационные материалы, книги, присылал пресс-релизы.

Заметим, что разобщенность исследователей, малые тиражи, отсутствие общего информационного поля не позволяют представить в полной мере подвижный и быстро меняющийся поток словесности. Поэтому речь неизбежно идет о презентативности материала, выделении ключевых моментов, которые, несомненно, в дальнейшем станут предметом объективного научного исследования. Ведь нельзя объять необъятное.

Авторы пособия будут благодарны за конструктивные замечания и пожелания, равно как за дополнительные сведения.

В приложении в качестве иллюстративного материала приведены примеры изучаемых форм, а также тематика курсовых, бакалаврских, дипломных и магистерских работ.

Техническая поддержка проекта осуществлена научным сотрудником ИМЛИ РАН В.Ф. Капицей (подбор библиографии, информационных материалов, составление именного указателя).

Введение: критика. Общая литературная ситуация начала XXI века

Представляя современную литературу, вначале следует определить временные рамки данного понятия. Если спросить о его границах читателя, критика, литературоведа, то получим самые противоречивые ответы. Одни отнесут современный период к послевоенным десятилетиям, другие к тому, что происходит на наших глазах, но эти высказывания объединяет общее чувство: ощущение перемен. В первом случае их связывают с оттепелью, поворотом от догматической литературы к динамической, наполненной разнообразными событиями и характерами[2], во втором речь идет о тех произведениях, которые создаются буквально на глазах, вызывая споры суждений и оценок.

Во всяком случае ясно одно: нужны критерии определения понятия «современный». Выделим его по опорным историческим и общественным датам. Подобный принцип периодизации культурных явлений объясняется тем, что в течение длительного времени существовала практика выделения отдельных этапов развития отечественной культуры в зависимости от определенных социальных реалий.

Своеобразными точками отсчета считаются 1985 и 1991 годы. Первая дата обозначила начало «периода перестройки», вторая связана с образованием нового государства в 1991 г., формально обозначив рождение нового политического, культурного и исторического сообщества, дав стимул к формированию качественно иного сознания, определившего последующее развитие литературы.

На развитие же культуры в большей степени повлияло подписание в июне 1990 г. М. Горбачевым «Закона о печати», отменившего в стране цензуру и косвенно способствовавшего усилению издательской деятельности. В результате был опубликован целый ряд произведений, созданных как в метрополии, так и в диаспоре, но своевременно не вошедших в читательское сознание. Их называют «возвращенной литературой», «запрещенной литературой», «литературой письменного стола», включая и тексты, не выходившие по цензурным соображениям, поскольку они относились к литературе модерна или авангарда и были созданы в начале XX века.

Период конца XX века определился как переходный, но конкретные обозначения его начала и конца оказались разными. В «Теории литературы», подготовленной коллективом ИМЛИ им. А.М. Горького (Т. IV. М., 2001), отмечается, что середина 1980-х–1990-е годы представляют собой целостный этап, для которого характерно «начало плюралистического развития отечественного искусства». Основанием для его выделения является и изменение функций литературы: из дидактической и назидательной она становится рассказывающей, повествующей о конкретных проблемах и откровенно развлекающей читателя.

Если раньше фиксировалась непосредственная реакция автора на советскую действительность с ее несомненными достижениями, то, начиная с середины 80-х, наблюдается максимальное приближение к той жизни, которая интересна читателю: успехи соседа в бизнесе, выход замуж дурнушки за светского льва, получение богатства от неизвестного родственника, проживавшего в Америке. Достаточно вспомнить быстрый и однозначный успех Д. Донцовой или распространение многочисленных женских романов, похожих на истории, печатаемые в глянцевых журналах. Развивались и такие образования, как триллер, трэш, ужастики, ретродетектив, фьюжн.

В первую очередь перемены коснулись проблематики и типа героя. Возможность говорить о табуированных философских, религиозных и политических проблемах, запретных и маргинальных темах – армейской дедовщине, лагерной зоне, репрессиях, нищенстве, наркомании, абортах, педофилии – привела к появлению новых персонажей.

Авторы стали фиксировать конкретную повседневную реальность, причем не только в ее положительных, но и отрицательных проявлениях, так что критики заговорили о резко негативном настрое отдельных текстов. Такая обыденная проза показалась даже отчасти наивной и несложной. Но вместе с тем она продемонстрировала изменение мышления, зарождение иного сознания, потребовавших не только смены тем, героев, но и поиска новых языковых средств.

Тогда же вместо явно положительного, передового строителя социализма появился иной герой, лишенный какой-либо «заданности» и даже явно сниженный. Скажем, в произведениях С. Каледина появился кладбищенский сторож, у Т. Толстой – старики и дети, у М. Кураева, Е. Попова, Л. Петрушевской – простые обыватели. Критика заговорила о новом реализме, откровенном использовании авторами элементов натурализма. Пытаясь вписать их в традиционную парадигму, критики ввели понятие «маргинального героя».

На самом же деле на смену конкретному и правдивому изображению действительности в определенных исторических обстоятельствах (как полагалось писать в соответствии с Уставом советских писателей), пришли элементы иных стилевых систем, например, от постмодернизма приходит интертекстуальность, многостильность, игровые отношения между автором и героем, открытость текста для интерпретаций и вариантов. И все эти свойства используются в тексте, посвященном изображению конкретной реальности (произведения Д. Рубиной и Л. Улицкой). Во многом сказалось восстановление традиции, возвращение столь разных в стилевом отношении авторов, как А. Белый, Б. Зайцев, Б. Пильняк, А. Ремизов.

Тем самым социалистический реализм как ведущий принцип литературы фактически отменялся, а период с 1917 по 1991 гг. объявлялся временем господства коммунистической формации и соответствующих идеологических установок.

В 1989 г. Вик. Ерофеев заявил о разрушении парадигмы социалистического реализма. Развернувшаяся вокруг статьи полемика позволила ввести термины «другая литература», «новый реализм», постреализм. Наиболее продолжительные дискуссии связаны с бытованием постмодернизма. Очевидно следующее: в литературе наблюдаются разнообразные стилевые, жанровые и языковые поиски.

Внешне литература стала более жесткой, натуралистической. В течение ряда лет ее неформальным лидером оставался В. Сорокин, в формате соц-арта деэстетизировавший действительность. Сегодня он не является единственным автором, пишущим в откровенно эпатажной манере (назовем также эротические тексты Вик. Ерофеева, военные повести и романы О. Павлова, автобиографический текст Р.Д. Гонсалеса Гальего, рассказывающего о жизни ребенка-инвалида в детском доме).

Казалось, перед литературным сообществом открываются широкие возможности для творческого поиска. Но пройдет еще некоторое время, прежде чем литература научится быть разнообразной. Поэтому период с 1985 г. по начало XXI века и называется переходным.

Как часто бывает в истории культуры, новый период развития русской литературы начинается не непосредственно с начала века, а примерно с 2002 г. и завершается в 2008 г. Подобное выделение обусловлено как литературными, так и внелитературными факторами: закончился творческий путь отдельных художников (Д. Балашова, Ю. Давыдова – в 2002, Ч. Айтматова, А. Приставкина, А. Солженицына – в 2008). С каждым из них связано свое направление в литературе: развитие исторического романа, лирической, автобиографической и философской повести, документального повествования нового времени.

Входит плеяда молодых интересных писателей и критиков – З. Прилепин, Р. Сенчин, С. Шаргунов. Причем само понятие «молодой» смещается и в ряде случаев означает «начинающий», т. е. возрастные критерии оказываются относительными, хотя иногда и принимаются во внимание.

2008 г. становится и годом подведения итогов, происходит публикация ранних произведений тех авторов, основные тексты которых вышли в «переходный период», позволив представить эволюцию их творчества: сборник рассказов и повестей В. Сорокина «Заплыв», однотомник пьес Л. Улицкой «Русское варенье и другое», «Старые повести о любви» Д. Рубиной. Одни тексты не публиковались, другие выходили давно, в малотиражных и провинциальных изданиях. Следовательно, к массовому читателю они пришли именно в XXI веке.

Читательское мнение о современном литературном процессе формируется сегодня под влиянием не только эстетических, но и коммерческих факторов. И здесь не последнюю роль играет издательская политика. Книга стала ходовым товаром, отсюда и слоганы: «Спешите заработать на бестселлере!», «Книги в моде», «Читать модно».

Если издатель понимает, что спрос на классические детективы падает, их заменяют другой разновидностью, например, ретродетективами. В 2008 г. доминировал проект Б. Акунина «Квест», где представили сначала компьютерную игру в стиле ретро, потом вышла книга, построенная на традиционном приключенческом сюжете. Правда, вместо глав помещены уровни, к каждому прилагается свой код, чтобы перейти нужно решить всевозможные тесты и логические загадки, подобранные автором. Напряженно выстраиваемый сюжет, особенности повествования, необычные характеры привлекают читателя.

Тем не менее коммерческий фактор превращает публикации в литературное шоу, где на равных сосуществуют не только сам текст, но и внетекстовые факторы: биография автора, его имидж, способ подачи текста, обстоятельства создания. В Приложении приведены соответствующие примеры.

Рассуждая о подобной ситуации, А. Волос образно отметил: «Шум – вот что держит на плаву книготорговлю»; «…Дарованная нам свобода книгопечатания не является залогом того, что книжные магазины будут завалены гениальными романами, рассказами и стихотворениями».

Издательская политика сводится к тому, что литература становится такой же брендовой, как и остальные виды искусства. На экране, в рекламных листовках, в мобильном телефоне начинают мелькать буквально несколько имен. Скажем, продержавшийся несколько недель в 2007 г. на высших местах в рейтинге «Книжного обозрения» со своей книгой «Метро 2033» Дм. Глуховский привлекается журналом «Newsweek» для оценки спектакля в разделе «Кто куда». Писатель-фантаст, как обозначено в подписи под фотографией, высказывает свое отношение к Г. Маркесу, показавшему ему, «какие невероятные вещи, оказывается, можно делать с языком». Высоко оценивается спектакль «Как жаль»: «Фоменко – мастер».

Даже рецензии публикуют на одни и те же книги. Повторение приводит к стагнации, новые имена практически не появляются, поскольку они не приносят желаемой прибыли, на них, напротив, нужно тратить определенные рекламные средства. Издатели откровенно пользуются достижениями других промоутеров, такую функцию в современной ситуации выполняют литературные премии, о чем мы поговорим в специальной главе «Премиальный процесс».

Отсюда и замечание автора комментария к рейтингу «Бестселлер», публикуемому в виде таблиц с расстановкой десяти лучших произведений за неделю в «Книжном обозрении», Л. Шибановой: «Про прошествии недели Сергей Лукьяненко оказался выбит из тройки лидеров никем иным, как Дмитрием Брусникиным, чья новая книжка, едва появившись в рейтинге бестселлеров, сразу оказалась на втором месте. Этому событию предшествовала заметная рекламная кампания, результатом которой и стало его попадание в топ 10 художественных книг в переплете».

Повторение обуславливает несколько факторов. На основе оригиналов выпускают клонов, литературных двойников, первоначально они задумывались как пародия на источник (серии романов о Порри Гаттере А. Жвалевского и И. Мытько; Тане Гроттер Дм. Емца). Об успешности проектов говорит и творческая деятельность самих авторов, свою версию женских романов А. Жвалевский представил вместе с Е. Пастернак (М+Ж). Игра с именем автора или героя приводит к появлению не только общих псевдонимов (Г. Олди), но и использованию имен классиков (С. Обломов).

Своеобразной поддержкой становится общее сериальное оформление. Оно позволяет печатать в одном формате Оксану Робски и Оксану НеРобкую, порождать ассоциативные линии – выпуск серии «Красная линия» в Центрполиграфе. Придумываются клички и прозвища, иногда они переходят из сайтовой литературы – Марта Кетро, Лена Ленина.

Рассмотрим следующую форму – издательский проект, когда разрабатывается коммерчески выигрышная концепция, а затем под нее подбираются авторы. Одними из самых успешных проектов такого рода стали серии «Жизнь замечательных людей» и «Повседневная жизнь», уходящие корнями еще в XIX век. В рамках ЖЗЛ оказалось возможным размещать книги самых разных жанров – от биографических очерков до романов. Отличительной чертой, своеобразной «визитной карточкой» серии стало не только общее оформление и внутренняя структура, но и наличие во всех изданиях подробных примечаний и серьезной библиографической базы, иногда даже повышающих общий популярный уровень исходной книги.

Серия «Повседневная жизнь» отличается несколько иным подходом – общим оформлением, под которым объединены достаточно различные издания – от серьезных аналитических трудов до научно-популярных. Общность серии подчеркивается оригинальным оформлением и тщательно подобранным иллюстративным рядом, а также целью – познакомить читателя с неизвестными страницами прошлого.

Издатели 90-х годов не могли пройти мимо такого опыта, но трансформировали его, предложив читателю несколько серий фантастической прозы и фэнтези («Змей Горыныч»). Затем этот опыт распространился и на другие жанры. Назовем популярную серию «Иронический детектив», выходящую в издательстве «Фантом-пресс». Первоначально ее составляли книги И. Хмелевской, затем к ним добавились сочинения других авторов, написанные в совершенно иной тональности, но подогнанные под общий формат стараниями редакторов.

Данный процесс симптоматичен, ибо издатель, выносящий книгу на рынок и поддерживающий спрос на нее, хочет получить текст, максимально приспособленный к требованиям рынка.

Укрепились литературные премии как критерий отбора текстов. Создается впечатление, что последовательно проводится принцип «Прочитаем вместе». Так «Большая книга» в 2008 г. на своем сайте разместила тексты авторов, вошедших в длинный список. Поддерживают интерес и постоянные публикации материалов о будущих призерах в «Литературной газете» и «Книжном обозрении», в специальных рубриках. Раньше, когда С. Гандлевский так позиционировал «Русский Букер» в «Итогах», это считалось некоторым вызовом.

Поскольку система распространения не отлажена, то задачу приобщения провинциального читателя к новинкам выполняют поездки лауреатов и выступления. Такую же функцию имеют обсуждения итогов премиального года в специальных журналах (например, в «Вопросах литературы»), публикации материалов премий в сборниках (к пятнадцатой годовщине премии имени А. Белого выпустили специальный однотомник).

Активно влияет на литературный процесс критика. Помимо традиционных литературно-художественных и публицистических журналов, рецензии стали выходить в профессиональных и глянцевых изданиях, «выставляться» в сети.

На читателя обрушивается поток разнообразной информации, вводимой не только через текстовый формат (публикации в различных СМИ: рецензии, интервью, анонсы), но и через Интернет, рекламу в метрополитене, телевизионные рекламные ролики, ТВ-передачи. Косвенной рекламой становится появление автора книги на журнальных обложках.

Все отмеченные факторы следует считать презентационными, способствующими выделению автора из общего литературного потока. Сегодня распространен тираж в 5000 экземпляров. Но начинающий автор редко издается тиражом более 1500 экземпляров, что делает его практически незамеченным на рынке, или «широко известным в узких кругах».

Тенденции современной прозы

Фиксация конкретной действительности обусловила более резкое разделение литературы на массовую (развлекательную) и элитарную. Снова отметим, что это явление никоим образом не было новым, изменилось только наполнение понятия. Массовая литература всегда существовала, только выглядела она иначе, изначально предполагая клишированность, заданность тем и характеров. Достаточно вспомнить, что литература социалистического реализма приспосабливалась к читателю, выводя упрощенные сюжетные схемы, герои делились на положительных и отрицательных, передовых рабочих и врагов. Появлялись образы героических разведчиков, борцов со злом, милиционеров (произведения В. Астафьева, В. Кожевникова, Ю. Семенова)[3].

Отчасти подобная тенденция сохранилась (произведения Вас. Головачева и образы рыцарей света, борцов за национальные идеи). В женской прозе использовались фольклорные клише (чаще других сказка о Золушке – мотив гонимой падчерицы). Но одновременно фиксировалась и другая реальность, мир клерков (произведения С. Минаева), шоу-бизнеса и светских красавиц (О. Робски). Насколько эти тексты относятся к литературе, можно выявить в процессе конкретного анализа, подобное осмысление процесса только начинается.

Пока же стало очевидным, что произошло расширение проблематики. Оно привело не только к резкому размежеванию литературы на массовую и элитарную, но и к выделению как доминантных в читательском восприятии трех групп произведений: детективов, фантастики, женской прозы.

Интересную точку зрения высказывают О. и В. Новиковы, считающие, что современной литературе следует даже поучиться у массовой литературы, активно эксплуатирующей три составляющих: «секс», «страх», «смерть». «Тривиальная литература эксплуатирует в качестве своего материала основные человеческие чувства, “доставая” читателя эмоционально. Элитарная словесность склоняется к самовыражению, нарциссизму. Амбициозность не позволяет понять, что читатель ищет простого выражения эмоций внятным языком с четко организованной фабулой. Поэтому писатели и оказываются далеки от народа, ищущего в текстах отражение реальности или откровенной развлекательности» («Звезда». 2007. № 9).

Добавим, что близость к читателю приводит к нивелированию позиции автора и читателя. Писатель перестает быть властителем дум, не стремится выразить собственные взгляды, мировоззрение, старается быть не сложнее своего читателя, тиражируя и других авторов и самого себя; предопределенность и клишированность являются его своеобразными визитными карточками.

С элитарной литературой контрастируют книги, написанные теми, кто считает своей обязанностью «отметиться» в литературе. Становится престижно, модно, гламурно выпустить книгу. Поэтому все так называемые звезды и стремятся опубликовать свою книгу, заявляя, что именно они ее и написали. На издательской ниве (в формате продюсирования) организует свою деятельность С. Минаев.

Откровенно воспользовавшись ситуацией, О. Робски основывает собственное издательство, справедливо полагая, что если книга товар и может хорошо продаваться, то следует поддерживать эту тенденцию. В октябре 2007 г. вместе с интернет-магазином «OZON.ru» звезда гламурной литературы начинает новый совместный проект «Проба пера». Войдя на сайт, любой посетитель сайта магазина находил страничку информационно-развлекательного проекта «MAGAZINE», получал возможность прочитать первую главу новой книги О. Робски и стать ее соавтором. Для этого полагалось прочитать текст, придумать свой вариант дальнейшего развития событий и прислать продолжение романа на magazine@ozon.ru. Не случайно информация о событии иронически называлась «Помогите Робски». Ведь лучшая история должна была составить дальнейший сюжет, а его автор получить возможность сотрудничать с О. Робски.

О. Робски не отрицает, что в названии книги должен присутствовать коммерческий момент, отсюда и выбор слова, которым заменился русский аналог – «Casual», т. е. повседневный. Но ей ближе второе название – «Пляска головой и ногами». Воспринимая книгу как продукт и получая за нее деньги, она полагает, что если «мне хорошо платят – отлично. Появляется стимул делать это лучше и чаще». К появившимся своим последователям она относится философски и с юмором. О. Робски написала книгу о том, что считалось раньше лишь темой для заметок на страницах светской хроники, о жителях определенного дачного района под Москвой. Форма книги породила новый жанр, названный «светским реализмом» (А. Бялко, Лена Ленина, М. Трауб, А. Холина, Е. Ямпольская). Приведем пример игры, заложенной в названии книг Н. Солей: «Nечто, или Рублевский Pops art», «Ход Корбюзье, или Шерше бlя femme».

Иногда говорят о вторичных ретропроектах, когда на рынок выходят книги со сходными названиями, поскольку взаимодействие массовой и элитарной литературы – процесс двусторонний («Лед» В. Сорокина и «Чувство льда» А. Марининой). Как полагает Лиза Новикова, клоны О. Робски, Б. Акунина, Дж. Роллинг иллюстрируют игру брендов.

Одновременно с открытием новых областей литературной реальности произошло и закрытие некоторых тем или их существенная трансформация. Так, историческая тема в прежнем формате продолжала развиваться в творчестве отдельных авторов (Б. Васильева, И. Ефимова, Ю. Федорова), но не как самостоятельное направление. Завершился творческий путь ряда писателей (Дм. Балашова, Ю. Давыдова), другие авторы обращаются к истории время от времени, хотя и встречаются интересные тексты («Арлекин, или Жизнеописание Василия Кирилловича Тредиаковского» П. Алешковского, «Новогородский толмач» И. Ефимова, «Царица смуты» Л. Бородина).

Современным писателям показалось более интересным использовать историю в качестве сценической площадки для выражения своих идей (произведения Б. Акунина, Ю. Буйды, Дм. Быкова, А. Королева, П. Крусанова, В. Шарова). Некоторые вставляют отдельные исторические эпизоды, дополняя биографию героев («Вольтерианцы и вольтерианки» В. Аксенова).

Наблюдаются и попытки воссоздания современной истории (в качестве примера можно привести споры вокруг произведения А. Проханова «Господин Гексоген»). Имитация «древнего государства» встречается в утопическом формате («День опричника», «Сахарный Кремль» В. Сорокина, «Кысь» Т. Толстой»), юмористической фантастике (произведения А. Белянина) и альтернативной истории (проект Хольм Ван Зайчика).

Собственно творческий поиск, привлечение документов для сверки и уточнения концепции показались не столь значимыми. История перестала быть самоценным описанием. Да и коммерциализация литературы, необходимость быстрого выпуска книг не могли не сказаться на подходе авторов, стремящихся сделать историю фоном или средством характеристики, а не выстраивать на основе исторического сюжета пространное эпическое произведение с глубокими социальными, нравственными и философскими проблемами.

Писателям оказалось более интересным развивать своеобразную виртуальную реальность. Особых откровений на данном этапе не наблюдалось, скажем, многие фантастические произведения создавались по калькам уже имеющихся текстов мировой литературы. Происходило просто развитие отдельных направлений. Одним из ярких авторов стал В. Пелевин, зафиксировавший и ту часть общества, которая раньше не становилась предметом изображения – мир компьютерщиков, рекламщиков.

Определенная самоповторяемость вывела автора в формат ролевой игры, хотя вначале был задуман проект – на основе мифологической составляющей представить новую модель общества («Шлем общества»). Возможно, наполненный и позитивным идеалом.

Использование мифов и фольклора (в первую очередь жанра сказки) способствовало обогащению литературного текста за счет более четкой структурированности произведений. Доминанта отдельных приемов (гипербол, сравнений, цветовых определений) позволили говорить о начале формирования авторского стиля.

Очевидно, что более глубокие изменения коснулись приемов изображения. Появилась условная реальность, построенная на мифах и снах. Она требовала расшифровки подтекста, более углубленного прописывания внутреннего мира героя, введение мистического начала.

Отмеченные особенности, естественно, потребовали и более активного героя. В 90-е годы началось возвращение молодежной прозы, появились произведения К. Букши, А. Геласимова, Л. Горалик, А. Гостевой, И. Денежкиной, О. Зондберга, С. Шаргунова.

В начале XXI века круг авторов стал резко расширяться за счет привлечения тех, кто сумел проявить себя в интернет-формате (К. Букша, Л. Горалик, С. Кузнецова, А. Левкин, А. Экслер). Сегодня эта литература имеет свои особенности, и о ней нужно говорить специально. Не случайно появились разнообразные сериальные проекты: «Поколение Y», «Soft Wave».

Сделаем только несколько замечаний. Особых открытий здесь пока не наблюдается, хотя авторы отмечались престижными премиями, что должно было бы стимулировать их дальнейшую деятельность. Действительно, они попытались показать жизнь отечественной молодежи, вывести в качестве героя своего сверстника, наполнить текст современной лексикой. Как заметил С. Шаргунов, стали говорить о новых, запретных темах: «они напишут как поколение, для которого запретное (любовная сцена, матерный окрик, шприц) отнюдь не означает нечто эпатирующее и топорное, не отблеск преисподней несет на себе, а отражение ясного обычного дня». Но использованные авторами приемы остались традиционными, таких громких открытий, как, скажем, в начале XX века, когда практически произошла смена приемов описания и нарратива, не произошло.

В области формы кроме исторического романа получают распространение семейная сага, политический роман. Большее развитие получил рассказ, поскольку нарративность, рассказывание истории доминируют. Можно считать, что 2008 г. стал и поворотом к малой форме.

Подобная тенденция вовсе не случайна, современная проза в целом склоняется к небольшому формату, чаще всего сборнику рассказов, состоящему из собственно рассказов, анекдотических историй, баек. Некоторые подобные произведения рассказываются только в кругу близких друзей. Отсюда и стилевое наполнение современных текстов, они стали больше напоминать запись разговоров. Причем речь идет именно о внешнем выражении, минимальная авторская философия не позволяет проникать внутрь, он остается рассказчиком, даже не летописцем. Некоторые критики считают, что отдельные романы, в частности, тексты А. Иличевского, З. Прилепина, О. Славниковой, даже складываются из подобных историй.

Одновременно отметим склонность к документальному повествованию. Она выражается в появлении разных форм мемуаров, как профессиональных авторов (писателей), так и разнообразных деятелей, поскольку позволяет читателю отождествить себя с героем. Даже аналитические книги по бизнесу создаются в формате личного признания о собственных достижениях, ошибках и преодолении трудностей. В 2008 г. А. Ермак выпустил своеобразный дайджест «Команда, которую создал я» (руководство по созданию рекламного агентства), где соединяет приемы романа воспитания, исповеди, женского романа.

Данная тенденция проявилась и в Интернете. Одним из разновидностей сетевой литературы можно считать блоги, своеобразный on-line дневник, который многие исследователи относят к сетевой журналистике. Разнообразие блоговских дневников свидетельствует о том, что форма личного соучастия в процессе чтения позволяет отчасти объяснить, что происходит, или подвергнуть анализу описываемые события. Тем не менее отдельных авторов можно считать литературным явлением, они удостаиваются публикаций в сетевых журналах. Возможно, с целью установления критериев отбора в США учредили литературную премию для блоггеров, назвав ее по аналогии с известной Букеровской премий Блукеровской. Косвенную поддержку развитию блоггеров оказывают и мобильные операторы, снабжая телефоны устройствами, позволяющими напрямую связываться с нужным блогом.

Блоги позволяют свободно высказываться на любую тему, добавлять в первоначальный текст свои мысли и рассуждения. Иной диалоговый процесс рождает и свой особый язык, основанный на компьютерном сленге. Никого не заботит проблема грамотности, можно писать по принципу «слухового письма», не отличающегося стремлением к унифицированности, речь не идет о научном или разговорном стиле, получается нечто среднее. Скорее даже приходится говорить о сознательной имитации того или иного стиля, чувствуется нарочитость, клишированность и искусственность языка электронных посланий.

Очевидно, здесь возникает проблема, связанная с перенесением сетевого текста с его речевыми особенностями на бумагу. Она равнозначна спорам о возможности перенесения разговорной лексики в литературное произведение с целью обновления языка или характерологического описания персонажей.

Обратим внимание на смешанные проекты, когда начинает формироваться мультимедийное пространство. «Spoken words» – это книга, видео, музыка и автор, объединенные местом и временем, а точнее – слова, произнесенные автором, в сопровождении музыки и видеоряда. Произведение А. Тарасенко называется «Хроники третьей мировой войны»; в его основе лежит текст его первого романа – мистического триллера «Черный крест». В основе выступления Ан. Бычкова – конспирологический роман «Дипендра».

Получают развитие и отдельные направления. Выше говорилось о доминантных читательских преференциях. Отметим только новые тенденции в фантастике, одном из востребованных направлений, хотя и несколько уступившим свои позиции детективной прозе. В XXI веке В. Панов предложил форму «городской фантастики», где продолжил традиции гротескного реализма, по стилю близкого М. Булгакову. Интересно, что он уловил и современную тенденцию, изменение нарратива, использовав быличку и выстроив свое повествование из ряда историй.

Описательность отходит на второй план, сменяясь нарративностью. Тенденция к рассказыванию историй и конструирование текста как диалога и обуславливают языковые перемены. Кажется, что герои погружаются в бесконечный разговор, из которого никак не могут выйти. Несобственно-прямая речь также позволяет передать живые разговорные интонации и скрытую авторскую оценку происходящего.

Внимание к бытовой составляющей привело к усилению роли языка. Традиционно лексика фиксировала перемены в общественном состоянии, только обычно выполняла характерологическую функцию, которая и сохранилась, только доминируют другие приемы. В первую очередь следует отметить снижение «территории» авторского описания и выдвижение на первый план диалога и несобственно-прямой речи как факторов, способствующих усилению повествовательной динамики.

Изменения языка происходят под влиянием компьютерного перевода и вследствие вторжения разговорной лексики. Появление новых слов связано с изменением сознания и необходимостью его фиксации иными приемами.

Состав лексики оказывается весьма разнообразным: соседствует высокая и низкая лексика, вводятся нецензурные слова и выражения, доминируют диалектизмы. Часто наблюдается скудость языка, когда постоянными глаголами становятся «есть» и «быть», как в компьютерном переводе.

Остается и проблема, связанная с автором. Оценочная и экспрессивная лексика наряду с диалогом служили средствами организации повествования и определения действующих лиц. Теперь роль писателя стала сводиться к простой имитации повседневной жизни. Утрачивается значимая функция художественной литературы, когда писатель является носителем и хранителем языка, на котором он пишет. Следовательно, особенности выбора художественных средств не в последнюю очередь зависят от автора, который в той или иной мере использует универсальную базу языка (обычно литературный язык). Кроме того, стремясь выразить картину мира, он использует язык своего времени.

Если писатель создает картину мира для себе подобных, то он и выражает ее теми средствами, которыми может. Отсюда определенная скудость и бедность языка у некоторых писателей. Хотя иногда такова среда, которую он отражает.

Д. Рубина заявляет: «Важна среда, в которой каждый из нас вырос. Каждый может вывалить из памяти целый вагон словечек, которые не будет знать другой. На днях мой редактор, выросший в Гурьеве, подарил мне чудесное слово “помазАй”. Существуют еще пласты местных “вкусных” диалектов, которыми наш брат писатель частенько подкармливается. Есть еще полублатные “молодежные” словечки, которые, как вехи, разделяют целые поколенческие эпохи. При изображении героя я точно знаю, кого наделю в прямой речи словом “чувак”, а кого – “ботан”». Таким образом, она подчеркивает, что сохраняет привязанность речи героя к той среде, откуда он родом. И использует язык как одно из характерологических средств создания персонажа.

Свою точку зрения в анкете о языке, проведенной инициаторами «Большой книги» 2007 г., высказывает и А. Кабаков: «И сегодня читатель безошибочно распознает среди писателей таких, каков он сам. Если писатель пишет “более-менее” через дефис, а не “более или менее”, как положено, или употребляет цеховое портновское “пошил”, вместо “сшил”, – он свой для демоса. А писатель, который пишет по-другому, – зачем он им? Он им чужой».

Далее писатель говорит о том, что, уничтожая культурные традиции, уничтожают и культурный язык. Заметим, что в 20-е годы опасность нивелирования языка при создании новой культуры обнаружил М. Зощенко. Он попытался провести в «Голубой книге» эксперимент по изложению истории человечества языком люмпена. Получилось смешно. Но изменился ли язык общества, увидевшего себя в зеркале своего языка, удивившегося, посмеявшегося и ужаснувшегося? В. Пелевин, И. Стогофф попытались переложить новым языком Юнга, Фрейда и Новый Завет. Но встает закономерный вопрос: стали ли их тексты произведением искусства или остались в формате постмодернизма (использующего цитатность как прием организации структуры).

Любопытно высказывание в вышепроцитированной анкете и Дм. Быкова: «С языком общества происходят не самые приятные вещи – он беднеет, скудеет, отходит от литературной формы»; «Литература сейчас никак не отвечает за язык общества – она его отражает, им пользуется, но формируют его совсем другие вещи… Одна из главных задач литературы – поставлять обществу парольные цитаты».

Отсюда неизбежны такие свойства литературы, как клишированность, стереотипность, повторяемость. Литература почти не обогащает язык, в ней мало афористичности, собственно авторского, т. е. одного автора можно отличить от другого, разве что набором подобных «фенечек». Сами авторы издают расхожие книжечки со своими цитатами (Ю. Поляков «Слово за словом. Карманный цитатник»).

Следовательно, доминирующим фактором формирования языка продолжает оставаться среда, в которой он существует. Хотя базовую основу продолжает составлять канонический текст.

Обозначим позицию А. Иличевского, которую он сам называет «оптимистической»: «Я считаю, что язык выдержит все на свете. Нет ничего более консервативного, чем язык»; «В моем окружении бандитским языком никто не пользуется. Да, существует рок-культура с ненормативной лексикой. Но там есть просто блестящие тексты!»

Заметим, что блатная феня давно вошла в русский язык, причем использование ее стало незаметным для окружающих. Речь не идет о словах типа «киллер» (вместо «бандит»), «пахан», «шестерка». В устной речи давно встречаются усечения типа словечек «короче» или клишированные выражения вроде «твое место у параши».

Ненормативная и блатная лексика относится к маргинальной части языкового поля, к его периферии, что и определяет особенности ее функционирования в речи: семантическую бедность по сравнению с разговорными аналогами, а также особую экспрессивную окрашенность, нередко явно уничижительной направленности. Понятно, что при включении даже в нейтральный речевой контекст обозначенные свойства выявляются с особой силой, высвечивая маргинальный характер.

В литературном же тексте такие вкрапления выглядят совершенно чужеродно. Вот почему авторы, которые используют их в своих текстах, вынуждены намеренно снижать литературность текста за счет введения разговорной, жаргонной и диалектной лексики. Так и происходит заметное в современной прозе снижение ее качества.

Между тем все дело в том, что каждая часть языкового поля выполняет свою функцию и нельзя насильственно менять их местами по прихоти автора. Маргинальная зона может использоваться как средство экспрессивной характеристики, но никак не в качестве основного языкового материала. Писатели чувствуют данное явление, но зачастую не понимают его природы, говоря о чувство тревоги. Приведем высказывание А. Варламова: «Тревожно не за язык, а за его носителей. С языком все будет нормально. Это мощное образование, которое не мы придумали. Но вот то, что происходит в сознании людей, которые говорят на этом великом языке, меня беспокоит. Если говорить о зонах охраны языка, то это еще и университет. Наш замечательный профессор, выдающийся лингвист Михаил Викторович Панов говорил студентам: “Пусть в обществе забыли разницу между словами «одеть» и «надеть». Но вы-то не забывайте. Вы – филологи”».

Очевиден вывод, что язык выполняет прежде всего характерологическую функцию, однако, в произведении не должен доминировать разговорный стиль, иначе оно превратится просто в запись бытовой речи. Причем тиражи современных книг, как справедливо указывает А. Слаповский, в 5–10 тысяч позволяют формировать свою группу читателей. Остальное относится к массовой культуре. Количество, конечно, неравнозначно, но классическая литература продолжает оставаться канонической.

Язык не может не пробовать свои другие возможности и варианты, иначе прекратится развитие и обновление. Активное введение повседневной лексики, интернет-деятельность меняют приемы нарративности, фразы становятся короче, яснее, прагматичнее.

Максимальная приближенность литературы к читателю, раскрытие проблем времени как доминантная тенденция обусловили активное использование разговорного языка.

Какие же источники можно выделить в современной прозе?

На лексическом уровне – компьютерный сленг: апгрейд (апгрейдить), перезагрузка, чатиться, софт, емеля, мыло (e-mail), клава (клавиатура), забанить (запретить доступ), кликнуть по (на), зайти (на сайт).

На уровне текстовом – построение диалога по принципу компьютерного чата:

«<het> davaite sohranim tradicii.

<boney M> Vse ravno».

Со временем транслитерация (передача русского текста латиницей) уступила место кириллице, но сами тексты не изменились.

«– Ну это звучит у меня похоже, а пишется по-разному: то Ха-и-зэ, то Ха-е-эр, то есть «его» и «ее».

– «Хиз» и «Хер»?

– Ну да».

Иногда диалог строится на сочетании русской и английской бранной лексики:

«И у них на уме один хер?

– Постой, ты не понял. По-английски “Her” не значит “хер”, по-английски “хер” будет “фак”».

Иногда авторы вводят в текст слоганы из англоязычной рекламы: Information wants to be free.

Параллельно включается и иноязычная лексика, причем даже привычные слова получают новые значения: портфолио – альбом со снимками топ-модели или фотографа.

Использование профессиональной лексики придает описанию оттенок остранения: «Провода вываливались из раскрытых ящиков не то щупальцами, не выпущенными кишками. В центре на большом столе – несколько распотрошенных компьютеров, вдоль стен – штуки четыре работающих. За одним сидела Катя Гусева и работала в Фотошопе» (С. Кузнецов. «Гроб хрустальный»).

Повышение внимания к разговорной составляющей привело к тому, что внешне структура текста стала выглядеть как сплошной диалог, а авторские описания практически исчезли из текста или занимают минимальное место, сократившись до авторских ремарок, чтобы было понятно, где и когда происходит действие и кто является автором той или иной реплики.

В нашу задачу не входит анализ подобных языковых особенностей, упомянем только о клишированности, формульности (на основании моделей детского фольклора – страшилок, песенок, считалок; рекламных слоганов, газетных клише, рядов из кинофильмов и мультфильмов): «у него сели батарейки», «пионер – значит первый».

Многие задают себе вопрос о правомерности существования «неправильностей», сознательном искажении текста. В данном случае также речь идет об игре, которую подхватили начинающие пользователи, полагающие, что так и должен выглядеть текст. Возникновение блоговской литературы поддерживает эту тенденцию. Но, как и в случае организации «потока сознания», речь идет именно об устройстве текста, баланс между основной и маргинальной лексикой остался прежним, поскольку законы развития языка не меняются. Поэтому повышается роль редакторов, которых, к сожалению, катастрофически не хватает.

Интересно данный материал обобщен Т. Марковой в монографии «Современная проза: конструкция и смысл (В. Маканин, Л. Петрушевская, В. Пелевин)», она пишет и об ином использовании несобственно-прямой речи, когда входящая в авторское описание речь персонажей способствует динамике повествования.

Возникло понятие «килобайтной литературы», когда создается впечатление, что текст просто набивается, без всяких соблюдений грамматических и орфографических норм и особой редактуры, кажется, что авторам просто некогда вчитаться в собственный текст. Появился даже анекдот: «Раньше писателями становились, когда жизнь доводила до ручки. Теперь – до клавиатуры».

Но здесь следует четко различать неправильную речь, происходящую от элементарного незнания правил грамматики, и словесную игру, которую ведут весьма образованные люди. Например, общепринятая ошибка написания превет выдает неграмотность, а написание превед – уже игра. Кстати, данный процесс прослеживается и в рекламе, например, слоган в рекламе китайских товаров, поставленный на Новоарбатском мосту, содержит слово «халасё» (иск. «хорошо»).

Какие выводы можно сделать?

Обозначим конкретные особенности современной литературы. Начались изменения в «переходный период»[4], когда литература перестала носить ярко выраженный тенденциозный и дидактический характер, обратившись к конкретному читателю. Сосредоточение внимания на конкретных проблемах обусловило особое изложение событий, установку на нарративность[5].

Повествование стало вестись от первого лица, вводится непосредственный рассказ о событиях (иногда с использованием несобственно-прямой речи, вклинивающейся в авторское описание речи персонажей, что способствует динамике повествования). Часто имеет значение только фабула, само содержание носит откровенно развлекательный характер.

В центре настоящего пособия – анализ литературного пятилетия, периода примерно с 2002 по 2008 гг., когда начала складываться новая парадигма литературного процесса. Под влиянием рыночных отношений книга становится товаром, который должен быть употреблен, т. е. прочитан. Чтобы прочитать, читатель должен выделить время для чтения. Кроме того, он должен книгу заметить и увидеть, для этого и предпринимаются определенные шаги. Если не соблюдается баланс между эстетическими и временными факторами, книга получается слишком актуальной и злободневной, рассчитанной на одноразовое потребление. Любопытно высказался В. Маканин: «…Принадлежность к своему времени должна быть частичной, неполной, а принадлежность к эстетике – наиболее высокой».

Отвечая запросам данного читателя, в ряде текстов по контрасту с произведениями-однодневками усилились условность, метафорическая и философская составляющие. Более свободным стало обращение к культуре прошлого, выстраивание текстов на мифоэтической составляющей. Хотя открытая эпатажность некоторых авторов (В. Пелевина, И. Стогоффа, В. Сорокина) уже перестала восприниматься как экстраординарное явление.

Динамичное развитие литературы в XXI веке показало, что писатели активно осваивают доминирующий и востребованный формат. Разрушение парадигмы социалистического реализма привело к возрождению традиций реализма (в сторону натуралистической составляющей) и одновременно к усилению роли условности, метафоричности (развитие фантастических форм и антиутопии).

Непосредственная фиксация бытовой составляющей обусловила развитие экшен, трэша и гламура. Ориентация на прямое называние, без перевода обозначила новые тенденции: в центре оказывались иные сферы реальности, жесткая и прагматичная действительность с насилием и однозначными персонажами. Одновременно по контрасту возникает интерес к глянцевой жизни, узкому кругу людей, которые относятся к шоу-бизнесу.

Происходит и активное внедрение документальной составляющей в повествование. Размываются границы между событием и его описанием, когда мемуары начинают писать о совсем недавнем прошлом. Появляются тревелоги – книги о путешествиях, где собственные наблюдения следуют сплошным потоком в виде потока сознания.

Главная проблема остается той же, что и в предшествующее десятилетие: литература перестает быть повествовательной, начинает напоминать эссе, репортаж, хронику. Отсутствует и писательская идея, собственные мысли автора, рассуждения, что приводит к стандартизации текста, исчезновению индивидуальной картины мира, а это означает отсутствие собственных приемов выражения.

Вместе с тем ситуация не кажется мрачной и пессимистической. Происходящая дегероизация литературы обуславливает потребность поиска идеала и новых приемов выражения действительности. Подобные поиски и рассматриваются в пособии с целью выявления того оригинального начала, которое все-таки обязательно сохраняется в литературе. Отсюда описание конкретных отношений в формате антиутопии, исторической прозы, семейной саги, политического романа – произведения Дм. Быкова (Ж.Д.), О. Славниковой («2017»); А. Иванова («Сердце Пармы», «Золото бунта»), Л. Улицкой («Даниэль Штайн»), В. Аксенова («Редкие земли»[6]).

Соответственно меняется и роль критики. Статус «властителей дум» постепенно переходит от толстых журналов к глянцевым газетам. Оценка литературного процесса происходит не только в традиционных рецензиях, эссе, колонках или обзорах. Активными «участниками» этого процесса становятся разнообразные мероприятия: презентации, встречи авторов с читателями, выставки, интернет-проекты.

Эстетическое лицо девяностых (пролога современности) определялось смешением произведений метрополии и эмиграции, течений начала и конца века (модернизма и соцарта, концептуализма). Теперь все это «пережевалось», переварилось и перемешалось – произведения метрополии и эмиграции, течений начала и конца века, однако, открылся ли новый путь?

С одной стороны, значительно расширился эстетический арсенал литературы, с другой – она почти полностью утратила прежнюю высокую функцию по формированию национального сознания. Соответственно и критика перестала быть идеологической сферой, формирующей национальную идентичность. Одноплановость произведений нередко определяется их потребительскими качествами. «Чем проще и понятнее, тем меньше усилий требуется от читателя».

Литература

Звягина М. Авторские жанровые формы в русской прозе XX в. Астрахань, 2001.

Маркова Т. Современная проза: конструкция и смысл (В. Маканин, Л. Петрушевская, В. Пелевин). М., 2003.

Русская литература XX века в зеркале критики: Хрестоматия / Сост. С.И. Тимина и др. СПб., 2003.

Русская литература конца XX века / Под ред. Т.М. Колядич. М., 2005.

Скоропанова Г. Русская проза конца XX века. М., 2002.

Современная русская литература (1990-е гг. – начало XXI в.) / Науч. ред. С.И. Тимина. СПб., 2005.

Современная русская литература (конец XX – начало XXI века): Хрестоматия / Сост. И. Скоропанова, С. Гончарова-Грабовская. М., 2002.

Черняк М.А. Современная русская литература: Учеб. пособие. М.; СПб., 2004.

Черняк М.А. Феномен массовой литературы XX века. СПб., 2005.

Первая часть

Жанровая парадигма форм СМИ

Разговор об основных текстовых материалах оказывается невозможным без определения той оболочки, в которую они оформляются. Обычно говорят о жанровой парадигме, выделяя формы текстов, имеющие свои устойчивые признаки. Иначе говоря, отмечают характерные, постоянные свойства, связанные с организацией материала, отражением фактов и событий, освещением и оценкой представленных явлений.

Подобный подход позволяет решить поставленные задачи: организовать указанную форму как определенную структурную единицу и обозначить ее отличительные речевые приемы. В первую очередь речь идет об устойчивом тематическом развертывании и целенаправленной текстовой компоновке. Во вторую – о речевой структуре, предполагающей организацию содержания в определенной стилевой парадигме. В свою очередь речевая структура способна объединить множество частных структур: грамматическую, семантико-синтаксическую, стилистическую, модальную, интонационную, композиционную, логическую и т. д.

Следует учитывать и авторское намерение, согласно которому журналистские жанры делятся на информационные и аналитические. Иногда выделяют по наполнению смыслом художественно-публицистические жанры. Вариативность деления связана с вероятностью взаимовлияний и переходов, а также широким обозначением возможностей с оценочным оттенком.

Очевидно, что определение жанра играет важную роль в определении его содержания и особенностей. Жанр – это особая форма организации материала, отражения фактов, событий, освещения явлений. Все зависит от цели и задач.

В случае передачи информации речь идет о быстрой, оперативной и незамедлительной трансляции сообщения (в нашем случае – о текстовом наполнении, т. е. о содержательной стороне, которую мы стараемся учитывать). В качестве формы обычно используют заметку, корреспонденцию, репортаж, интервью, очерк, зарисовку[7].

Обозначенная цель диктует объем и содержание. В качестве носителей информации представляются тексты небольшого или среднего объема, в которых раскрывается один факт или одно событие или одна ситуация. Обычно таковыми являются конкретные события типа представления книги, сообщения о премиальных событиях, результаты интервьюирования писателя.

К аналитическим жанрам относят статью, эссе, интервью, беседу, корреспонденцию, рецензию. Оговоримся, что публицистическая составляющая является значимым элементом, иногда доминирует. В современных условиях жанр как структурное образование активно эволюционирует, поэтому в разных ситуациях может наполняться иным содержанием. Данная проблема раскрывается на конкретном анализе в соответствующих разделах.

По объему аналитические жанры обычно превышают информационные, поскольку кроме сообщения содержат анализ и обобщения. Выделение фактов, закономерностей развития событий и процессов сопровождается их осмыслением и трактовкой, вводится и сопоставление с уже известным материалом. Одновременно выводится авторская концепция той или иной проблемы, хотя иногда она намечается, не превращаясь в аналитическое исследование.

Иногда классификация журналистских жанров проводится по принципу представления содержания адресату, тогда выделяют монологические и диалогические жанры. С нашей точки зрения, речь идет о манере подачи материала, особенностях проявления авторского «я», и тогда получается, что информация передается непосредственно или путем коммуникации, через общение с читателем.

Диалогичность предполагает также наличие в структуре вопросно-ответной системы, когда один собеседник хочет получить от другого информацию путем общения. Но при этом не исключается возможность активного участия интервьюера в диалоге, его эмоциональное восприятие придает беседе личностный характер и в то же время позволяет прояснить моменты беседы.

К монологическим жанрам обычно относят заметку, корреспонденцию, репортаж, зарисовку, статью, эссе, очерк, фельетон, памфлет и некоторые другие формы. В состав диалогических жанров включают интервью, беседу, анкету. Жанр эссе осмысливается иначе – и как публицистика, и как художественная форма.

Отдельно следует затронуть проблему взаимовлияния жанров, которая проявляется на структурном уровне, что отчасти приводит к размыванию границ форм. В очерк, например, стали включать элементы интервью и портретные зарисовки, а это превратило его в произведение, близкое к интервью. С другой стороны, в очерке стали давать аналитические оценки, обычно не свойственные традиционно информативной форме.

Элементы самого очерка проникают в статью, интервью, рецензию, что позволяет говорить о наличии публицистического элемента. В ряде случаев он влияет на изобразительность письма, уменьшая художественную составляющую.

Основное положительное значение перехлестов жанровых форм заключается в обогащении лексического состава произведений традиционной формы за счет выразительных средств публицистики. Но только в том случае, если процесс проявляется в использовании языковых средств для характерологических, а не оценочных целей. Так, например, происходит с рецензией, которую оформляют как статью, репортаж или фельетон. Встречаются и интервью, по содержанию равные рецензии, особенно, если речь идет о представлении нового произведения.

Наш материал предполагает обобщение в следующих формах, связанных с посланием, т. е. наличием информации: репортаж, интервью, листовка, рекламное сообщение. Они и рассматриваются в пособии. Выбор объясняется их содержанием, они несут в себе информацию, организуемую в виде текстового сообщения, предполагающего не только определенную структуру, но и использование установленных речевых особенностей. Некоторые исследователи говорят об особой речевой структуре, или устройстве текстов.

Остановимся на этом моменте подробнее. Отдельные исследователи выводят идеальную модель, полагая, что журналист или критик должен стремиться к отражению или освещению определенных данных максимально объективно. Кроме того, пользоваться общепринятыми словесными выражениями, практически вводя нейтральную лексику.

На самом деле ситуация иная, не случайно существует обиходное мнение, что журналист всегда выводит «утку», т. е. допускает сознательное искажение фактов ради сенсационности или «красного словца». Действительно, всегда осуществляется сознательный подбор фактических данных, который подкрепляет определенную точку зрения или установку, затем происходит изложение в завлекательной и воздействующей на определенные чувства манере: например, нас убеждают в том, что книгу необходимо прочитать, потому что она открывает особенным образом те или иные стороны действительности. Так в отечественной словесности возникла глянцевая литература, которая кодифицируется словами «Робски» или «Минаев».

Во время любого сообщения происходит воздействие на читателя, нужно учитывать и этот фактор. Оно происходит по ряду причин: любое искусство является репликатором, т. е. источником передачи сведений; оно отражается в определенном формате, понятном, востребованном и соответствующем ментальности определенного времени (известно, что пожилые и молодые люди по-разному реагируют на одни и те же события или явления).

Рецензия или отзыв, таким образом, приспосабливаются к определенной среде (отсюда возникает разнообразие информационной среды, проявляющейся во множестве источников). Установка на сообщение диктует особую «трансляцию», чтобы она и воздействовала на наше сознание привлечением внимания к самым интересным и захватывающим, по мнению пишущего, моментам. Поэтому акцент делается на содержательной стороне.

Итак, информационные жанры связаны с сознательным намерением автора подать информацию в наиболее конкретной, яркой и образной форме, отсюда использование экспрессивных средств выражения содержания. Среди них: использование формы ведения действия от первого лица, введение языковой игры, применение тропов для выражения образности (сравнений, метафор, олицетворений (персонификации), метонимии, перифразов, оксюморона и др.), индивидуальное тропеическое выражение.

В ходе анализа на конкретных примерах показывается использование данных особенностей. Только сделаем несколько предварительных замечаний. Создание эмоционально-экспрессивного содержания предполагает использование инверсий, риторических конструкций, слов оценочного свойства (например, сравнений и слов состояний). Определенные стилистические эффекты достигаются с помощью языковой игры, когда используется звуковая близость слов, смысловая двуплановость или новое семантическое наполнение слов. Особую роль в данном случае играет заголовок, организуемый с помощью лексических и фонетических правил. В первом случае используются анаграммы, повторы-созвучия, паронимия; во втором – многозначность, омонимичность и сочетаемость слов, взаимная замена собственных и нарицательных имен, трансформация устойчивых оборотов.

Приведем примеры: «Люди в челках» (о романе В. Козлова «Эмо», посвященном эмомам, новой разновидности молодежной субкультуры). Использован прием перифраза штампа («Люди в белых халатах», «Люди в черном»). Однако, челка не является таким же атрибутивным признаком, как белый или черный, и при ее подстановке в клише возникает эффект комплетивности – недостаточности информации, которую читатель восполняет уже из другого контекста: «челка – признак лошади». Так реализуется необходимая автору обличительная тональность, хотя первоначальный коннотат несет в себе положительное значение.

Используются также тропы для проявления образности, например, яркое индивидуальное тропеическое выражение употребляется автором информационных жанров, чтобы дать читателю неожиданный экспрессивный импульс. Выделенные нами различные тропы – сравнение, метафора, олицетворение (персонификация), метонимия, перифраза, оксюморон – выступают в функции ключевых слов, готовя читателя к восприятию фактологической информации или оживляют его восприятие.

Скажем, интервью к шестидесятилетию Л. Юзефовича называется «Идущие в носках по снегу вымерли». Использованный в заголовке элемент образности не удается распознать сразу, стилистический эффект, созданный автором, становится понятным только через текстовое изложение или подзаголовок.

Подобная необычная словесная образность непременно повышает воспринимаемость текста. Заголовок построен на приеме скрытой синекдохи: «Идущие в чулках по снегу – идущие на расстрел», насильственно уничтожаемые, значит, вымереть они не смогут (использована гипербола, переходящая в градацию). Другими словами, те, кто был обречен на насильственное уничтожение, тогда выжили, а теперь ушли, так и не склонив головы. Сочетая два несочетаемых признака (в этом и состоит организация градации), писатель добивается необходимого ему эффекта скрытой оценки, задающей тон повествованию.

Следующая особенность связана с организацией (использованием) средств и приемов для отражения разговорности. Книжная речь в информационных жанрах сегодня обычно не практикуется, чаще встречается сочетание высокой и низкой лексики, что придает динамику повествованию.

«Использование в информационных жанрах разговорно окрашенной лексики и таких разговорных синтаксических конструкций как парцелляция, сегментация и неполное предложение, – как справедливо замечает в своей кандидатской диссертации Чжан Цзюньсин, – разнообразит речевое наполнение текста, смягчает книжный, официозный, обезличенный колорит сообщения, и, следовательно, способствует установлению между автором и читателем неформально контакта» (Речевая структура информационных жанров в современной газете (на материале «Известий» и «Московского комсомольца»). М., 2005).

Передавая информацию, можно воспользоваться повествовательной интонацией, оставаясь в формате сообщения, в нейтральной стилистике выстраивая определенные коммуникативные события. Но применение разговорных средств диктует иное изложение материала, в виде открытого обращения автора к читателю, вовлечение его в диалог. Часто используются личные местоимения 1-го и 2-го лица с соответствующими глагольными формами, включая повелительное наклонение. Получается, что авторское «я» проявляется не только в оценках, но и в виде личного присутствия.

Скажем, в преамбуле к интервью с Л. Юзефовичем З. Прилепин сообщает: «Обычно я представляю писателей и публицистов, с которыми беседую – пишу о них какие-то добрые слова. В данном случае – не буду. Юзефович – активно читаемый автор, многие его книги экранизированы, фильмы по его сценариям смотрели сотни тысяч людей (как минимум можно назвать сериал “Гибель Империи”), и все, что я хотел сказать, я скажу в своих вопросах».

Выраженность авторской оценки проявляется в использовании эмоциональной лексики (эмоциональных междометий, эмоционально окрашенных слов) и синтаксических конструкций (вводных предложений, несущих эмоционально-оценочное значение, предикативных наречий с семантикой «эмоциональная оценка», сослагательного наклонения со значением «желательности»). В данном случае оценка проявляется открыто.

Косвенная эмоциональная оценка в информационном тексте проявляется через ироническую интонацию и экспрессивные метафоры, так передается и отношение (позитивное или негативное). Метафора позволяет создать образно-эмоциональные ассоциации, что придает конкретному сообщению глубину и содержательность, косвенно свидетельствуя об эрудиции пишущего.

Отметим и своеобразие синтаксиса информационного текста. Откровенное неумение выразить свои мысли приводит к простой болтовне, наслоению нечетко выраженных фраз. На самом деле тема должна быть выражена конкретно, точнее всего с помощью простого предложения, содержащего лишь главные члены. Подобная номинативность лучше передает сообщение.

Просто называние обедняет текст, поэтому целесообразно сочетать простые и сложные предложения с небольшим количеством придаточных, но не перегружать последними текст. В ряде случаев предпочтение отдается деепричастным конструкциям, что не разрушает динамики информации. Не целесообразно и детализировать текст, это уводит от задачи, связанной с несением сообщения. Хотя допускается определенная ретроспекция с помощью вводных предложений, также углубляющая содержание текста.

При подготовке к занятиям рекомендуем пользоваться интернет-ресурсами, поскольку объем пособия не позволяет привести пространные примеры.

Поскольку нас интересует текстовая информация, то привлекаются издания, которые несут в себе сообщение. Они достаточно разнообразны, отметим газеты, журналы, книжные листовки и буклеты. Сюда же можно отнести публикуемые на сайтах или предоставляемые журналистам пресс-материалы (пресс-киты).

Заметим, что столь разнородный материал и позволяет создать объективную картину. Раньше публикация в журнале обычно предваряла книжную, путь писателя к читателю оказывался достаточно сложным и длительным. Теперь благодаря рекламной политике произведение становится известно читателю даже до его выхода в свет. Насколько объективны рекламные материалы и какую информацию они содержат, показано в соответствующих главах.

К информационным формам примыкают тексты, в которых содержится определенное сообщение: рецензия, статья, обзор. Специальный раздел пособия посвящен анализу высказываний о конкретном произведении в критике.

При сборе информации для анализа также следует учитывать и разнообразные журнальные и газетные публикации, которые в зависимости от типа информации могут быть универсальными или специализированными[8]. В первом случае издания содержат литературную, художественную, журналистскую и другую информацию; во втором – специализация предполагает акцент на виде творчества (научном, художественном), включение материалов по конкретной тематике (скажем, по политике, философии, экономике).

Что касается глянцевых журналов, то формально они несут в себе откровенно развлекательную информацию, но рассчитаны не только на «блондинок», поэтому постепенно в них начинают устраивать специальные странички ознакомительного свойства под названием «Книжное обозрение», «Книги месяца» или «Книжный киоск».

Постулат верный: писать остроумно, затейливо и легко. Но иногда это приводит к балансированию, когда хотят сделать красиво, гламурно и приходят к откровенной пошлости. Появилось даже выражение «глянцевые колумнисты», которые пишут в соответствии со стратегией: о плохом не писать, писать только о хорошем.

Очевидно, многое зависит от содержания, несет ли сообщение только информацию, новость о вышедшем издании или в нем фиксируется аналитика, содержится краткий анализ произведения (творчества автора).

В настоящем разделе авторы ставят конкретные задачи: рассмотреть устройство указанных разновидностей, прояснить речевую структуру, проанализировать типичные средства и приемы выражения содержания (экспрессивно-эмоциональные), описать механизмы тематического развертывания (содержания сообщений).

Обозначенные нами особенности рассматриваются в ходе конкретного анализа. Выбор определенных жанров в качестве предмета исследования в настоящем пособии связан с их репрезентативностью, некоторые формы (анкеты, блиц-ответы) не так репрезентативно влияют на организацию движения литературы, поэтому в пособии не рассматриваются. Вторая причина выбора определенных жанров связана с их влиянием на формирование литературного процесса. То же интервью несет в себе не только информацию, но и определенные сведения.

Ряд жанров функционирует в определенной ситуации общения, когда обеспечивается сложный процесс взаимодействия всех участников этого общения. Отсюда и необходимость имитации речевой ситуации в процессе организации текста (текстового сообщения).

При обучении студентов на занятиях следует использовать задания аналитического характера, коммуникативные задания, риторические задачи и риторические игры.

Вопросы и задания

• Выведите свою формулу создания современного информационного жанра. Совпадет ли она с обозначенной выше?

• Покажите, как выражается экспрессивное начало в новостном факте.

• Попробуйте создать информационный текст с учетом манеры ведения от 1-го или 2-го лица.

• Организуйте текст в нейтральной и экспрессивной манерах.

Литература

Коньков В.И. Речевая структура газетного текста. СПб., 1995. Культура русской речи: Энциклопедический словарь-справочник. М., 2007.

Солганик Г.Я. Стиль репортажа. М., 1970.

Тертычный А.А. Жанры периодической печати. М., 2000.

Рецензия

В настоящем разделе рассмотрена современная рецензия. Ее общие особенности совпадают с классической рецензией, но цели и задачи иные, что, несомненно, влияет на ее содержание. Структура изменилась мало, но сорасположение частей и, главное, их порядок часто зависят от авторского подхода.

В названии «рецензия» (от лат. recensio – осмотр, обследование) отражено назначение данной формы: описать текст и вынести суждение, задающее сочетание аналитического и информативного аспектов. Действительно, рецензию одинаково часто относят и к информационным, и к аналитическим жанрам, поскольку в ней предполагается интерпретация, т. е. истолкование, объяснение. Таким образом отражается ее двойственный характер: сообщить о явлении и дать его анализ.

Выбор книги для рецензии. Передавая информацию, рецензия отражает событие, т. е. выход книги, иначе говоря, относится к оперативным и одновременно оценочным жанрам. Поскольку книга является также продуктом, то иногда она раздается или рассылается. Такова современная практика, но она влечет за собой определенные (и даже предопределенные) действия. Получив книгу (в том числе на специально посвященных ее выходу мероприятиях), критик или журналист обязан оперативно откликнуться на нее, как на любое только что произошедшее событие.

Подтверждает сказанное поиск откликов на определенного автора в Интернете. В результате окажется, что они достаточно многочисленны, когда связаны с рекламной акцией, т. е. относятся к времени выхода книги. Сознательно раскручивая одного и того же автора, издательства выстраивают и «лицо» литературного процесса, предопределяя тем самым выбор потенциальных рецензентов.

В первую очередь рецензируются те издания, которые становятся известными благодаря коммерческой «раскрутке». Они занимают первое место в списке самых продаваемых книг. Руководствуясь этими списками (например, свой вариант помещает газета «Книжное обозрение»), согласно рейтинговой системе и происходит выбор произведений. Получается замкнутый круг: благодаря маркетинговой политике выдвигаются определенные книги, они пользуются спросом у читателей, входят в рейтинговый список и неизбежно «требуют» оценки. Поэтому чаще всего рецензируются одни и те же книги.

Зависимость критика от пристрастий издателей сильнее проявляется в газете или журнале, ориентированных на широкого читателя и подверженных эффекту быстрого, оперативного вмешательства в литературный процесс. Такая скорость не всегда обуславливает глубину прочтения текста. Хотя если критик реализуется в формате авторского жанра, постоянной авторской колонки, вполне возможны определенная объективность и некоторая точность оценок. Тогда имя критика становится брендом и отчасти гарантирует распространение книги. Об этом мы поговорим на конкретных примерах.

Стремление обозначить мнение приводит к тому, что критик пишет о собственном восприятии или рассуждает «на тему», поэтому иногда понять, чему посвящено произведение, бывает весьма сложно. Адекватный «образ» книги в данном случае отсутствует.

Если книга приобретается самостоятельно, выбор все равно остается преднамеренным, пишущий книжные рецензии обычно сосредоточивается или на определенных изданиях (художественной литературе), или в соответствии с заданием редакции, в которой работает, тематически и содержательно подбирая книги по определенной парадигме (профилю издания, формату страницы).

Когда редакторы заявляют о своей беспристрастности и некоторой независимости, то они, несомненно, лукавят. Ведь в конце года некоторые журналы (наиболее заметны «Знамя» и «Новый мир») присуждают премии своим авторам, что говорит о предпочтениях и доминантном мнении. Точнее, следует говорить об ином: журналы определяют лицо литературного процесса, поэтому редакторы пытаются найти произведения, которые не станут однодневками. Они привлекают большое количество произведений для анализа, чтобы легче было сделать репрезентативную выборку. Тогда можно заявлять и о некоторой объективности.

О независимом мнении следует говорить при аналитическом подходе, когда не происходит подгонки публикуемых материалов под идеи или концепции, выражающие точку зрения журнала. Такой подход предполагает стремление писать о разнообразных литературных событиях, о том, что появляется в указанный временной период, добиваясь объективного освещения литературной действительности.

Следующая особенность рецензии связана с ее концептуальной составляющей. Воспринимая рецензию как вторичный текст по отношению к рецензируемому произведению, осмысливая его, рецензент вырабатывает свое понимание построения первичного текста. Следовательно, речь идет о собственном видении произведения, оценка является первичной формой осмысления, за ней следуют интерпретация текста и иногда его цитация, т. е. использование другой формы представления.

Независимо от того, носит выбор осознанный или коммерческий характер, рецензент выражает свое суждение о произведении. Подчеркивание слова «широкий» свидетельствует о том, что в рецензии представляется и оценивается произведение для разных групп читателей, которые первоначально даже трудно учесть.

Возможно ли экспрессивное выражение оценки? На этот счет существуют разные точки зрения. Объективно-нейтральное типа «мне понравилось» и «я прочитал с удовольствием» скорее напоминает отзыв о прочитанном. Хотя простое изложение без вынесения суждения больше похоже на аннотацию, сообщение о событии, чего изначально не предполагает рецензия.

Отличие аннотации от краткой рецензии заключается в том, что она носит, в первую очередь, информативный характер, выделяются лишь самые общие признаки, хотя отдельные суждения в ней все же проскальзывают. Приведем такое мнение в формате сообщения А. Кузнецовой, ведущей рубрики «Ни дня без книги» (Знамя. 2007. № 11):

Абашева М.П., Воробьева Н.В. Русская женская проза на рубеже XX–XXI веков. Пермь, 2007.

Во введении ситуация вокруг термина «женская проза» справедливо названа парадоксальной: наука о литературе признает существование такого феномена, но не может дать ему непротиворечивого определения: то ли это проза, написанная женщинами, то ли – для женщин, то ли на специфические темы, то ли со свойственными гендеру особенностями. Авторы этой теоретической работы предлагают различать как полюса женскую прозу с бунтарской направленностью (Н. Садур, Н. Горланова, М. Палей) и дамский роман (повесть), охраняющий традиционные женские ценности (О. Робски), помещая между ними промежуточные жанры женской беллетристики: женскую прозу на дамские сюжеты (Г. Щербакова, Л. Улицкая), молодежные проекты (И. Денежкина, К. Букша). Кроме того, выделены два качественно различных этапа становления женской прозы последнего тридцатилетия: до нулевых это была коллективная стратегия, приведшая к утверждению женской прозы как субжанра, а сегодня – моделирование женских субъектов письма как отстраненная эксплуатация полученного результата.

Наряду с собственной оценкой «ситуация вокруг термина “женская проза” справедливо названа парадоксальной» налицо и авторское мнение, причем в формате филологического эссе указывается на диапазон эпистолярных отношений, наличие многоголосия при обращении к каждому новому собеседнику, отражение взаимоотношений и выведение портретов. В целом выходит «отстраненная эксплуатация полученного результата».

Получается, что каждая рецензия представляет собой законченное самостоятельное целое, предназначенное для конкретного употребления. Отсюда и необходимость специальных знаний, общей эрудиции, понимания культурного контекста. Следовательно, автор должен владеть языком анализа, принятым в той сфере, к которой относится рецензируемый текст. В некоторых журналах присутствуют разделы с общим названием «Книжная полка», где представляются новинки в форме аннотаций.

Вернемся к выражению оценок в рецензии. Вынесение суждений в определенном объеме свойственно именно современной рецензии, которая, в первую очередь, информативна и носит ознакомительный характер. Она обычно требует кратких, пояснительных высказываний и даже афористичных, запоминающихся клише. Читатель получает самое общее представление о книге. Поэтому встречаем, например, следующее сочетание: «Кроме этой безусловно ценной информации, всякий, прочитавший роман, узнает всю правду о сотворении и законах нашего мира. Ее Пелевин написал под диктовку “Рамы Второго, друга Иштара, начальника гламура и бога денег с дубовыми крыльями”. В общем чисто пелевинский коктейль из фантастики, философии и юмора».

Иногда в качестве оценщика выступает сам автор: «Самая возмутительная книга в авторском стиле “парадоксальной прозы”. Это притча о новых русских, о сумасшедших деньгах, о “страсти плоти, которая движет человечеством” и об “удушливом похмелье”. Виртуозно рассказанная история о самых разных “клоунах”, а еще о короле клоунов алкоголике Вовочке – человеке, “Бегущем от Реальности” и о загадочном Никрибрил-продукте»…

Информативная составляющая играет здесь не последнюю роль, хотя указывается на содержание, отмечаются и отдельные элементы составляющей текста «коктейль из фантастики, философии и юмора», формат жанра, «притча», «история», «парадоксальная проза». Часто подобные микрорецензии в формате постраничных колонок-клем встречаются в журнале «Читаем вместе».

Иногда получается достаточно курьезно, когда информация вполне прикладывается к любому тексту с подобной темой. Не случайно большинство таких рецензий анонимны или подписаны именем редактора, выпускающего страницу. По разнородности стилей становится очевидно, что страница составлена из разных рецензий, мнения различны, но выпускающий не удосужился привести все точки к единому знаменателю хотя бы в форме собственных рассуждений.

Публицистическая манера подачи материала диктует оценочность типа «ничего подобного за свою жизнь я не видел», «производит огромное впечатление», «будет полезна», «большой плюс издания». Выставляются и рейтинги книги по пятибалльной системе.

Специальные издания обычно представляют рецензию в виде информационного и познавательного сообщения о произведении, развернутого или краткого типа. Отсюда и некоторая лапидарность сообщаемых сведений, выделение отдельных аспектов. Отчасти компенсируя подобную краткость, журнал «Смысл», например, публикует подборку рецензий на одну тему – отношения с США, историческая память, или память о прошлом. Тогда происходит их внутреннее взаимодополнение, особенно если все рецензии заказываются одному автору. В противном случае создание единства – дело ведущего рубрики.

Рецензии в специальных журналах строятся на основе выделения основной проблемы рецензируемой книги и характеристики авторского подхода к ней. Обычно они носят констатирующий, а не полемизирующий характер. Главное – показать специалисту, чем полезна данная книга, что именно в ней можно найти.

Устройство рецензии во многом зависит от личности пишущего и формата издания. Поскольку современный критик настроен не столько на оценку произведения, сколько на выражение своего мнения, рецензии иногда организуются как внутренний монолог или диалог с читателем, где автор выражает и свою позицию – идеологическую, социально-философскую. Тогда объем рецензии получается пространным, по содержанию здесь больше рассуждений, чем аналитических оценок.

Скажем, о романе Т. Устиновой «От первого до последнего слова» говорится следующее: «Что делать, когда кажется, что ты попал в ловушку, вся жизнь рушится и никто не поможет выпутаться из чудовищной истории? В больнице умирает скандальный писатель, телеведущая обвиняет хирурга в его смерти. Обвиняемый готов бросить вызов всем, ведь он должен узнать правду – от первого до последнего слова».

Как мы видим, начало выстраивается с помощью риторической конструкции. Введение вопроса заостряет сюжет, что отражается и в использовании откровенно разговорной лексики «выпутаться» и оценочного эпитета «чудовищный». Кроме него присутствует в рецензии и другое определение, явно носящее оценочный характер – «скандальный» писатель. Завершается микрорецензия новым скрытым вопросом – должен он узнать правду? Здесь же повторяется название книги, чтобы оно осталось в сознании читателя.

Очевидно, что подобные публикации осуществляются на коммерческих основаниях. В журнале издательства «Эксмо» обозначаются все этапы раскрутки, можно суммировать подобные мероприятия следующим образом: продвижение в виде листовок (они вывешиваются в метро, рассылаются подписчикам книжных изданий), реклама по радио и на телевидении, интервью и беседы с писателем в печатных изданиях, выступления авторов на пресс-конференциях. И рецензия становится одним из факторов процесса издания и представления книги.

Композиционно устройство рецензии зависит от хода рассуждений: прямого или обратного. В первом случае рассуждение развивается от основного логического тезиса к аргументам и фактам. Второй вариант предполагает индукционный порядок – от конкретных фактов к аргументам и основному логическому тезису в качестве вывода.

Важнейшим качеством и журнальной и газетной рецензии является наличие интриги, которая организует всю статью и помогает удержать внимание читателя. Она может задаваться вынесенной в заголовок проблемой, а может и отталкиваться от нее. Скажем, в рецензию о книге Мастера Чэня «Амалия и белое видение» вставлено несколько клем, приковывающих внимание читателя: «Это печальная история, из которой и сегодня политики не сумели сделать правильные выводы», «Есть книги, которые хочется прочитать как можно быстрее, чтобы узнать, чем все завершится». Интерес поддерживается начальными фразами образа: «именно к такого рода литературе», «и снова», «а еще вся книга», «а уж чтобы совсем поразить читателя».

По формату рецензии можно разделить на журнальные и газетные. Структура «толстого» литературного журнала (их называют также журналами художественной литературы и общественной мысли, литературно-художественными и общественно-политическими) в отечественном книгоиздании сложилась давно, она четырехчастна и состоит из следующих разделов: проза, поэзия, публицистика и критика. Предполагают, что именно критика и публицистика определяют лицо журнала.

Встречается ироническое прозвище «толстожурнальный литературный критик», оно указывает, что существуют «свои» критики или авторы, выбирающие для себя место, где они печатаются. В данном случае можно говорить о качестве публикаций, поскольку вырабатывается стиль, соответствующий именно данному изданию, унифицируется слог и лексика. Возникает определенное единообразие, становящееся визитной карточкой не только автора, но и самого издания.

Различие газетного и журнального формата проявляется и в манере изложения. В журнале предполагается большая аналитичность, поэтому автору приходится подробно рассматривать содержание, балансируя иногда между откликом и статьей. Но все же больший объем позволяет ему выразить свое мнение достаточно обоснованно.

В газете фиксируется отклик на то или иное произведение, естественно, что встречается субъективная и даже немотивированная оценка. Обычно происходит фиксация явления, содержания произведения или проблемы, затронутой автором. Использованные приемы затрагиваются опосредованно, в номинативной форме (иногда и оценочной): «Российская линия, связанная с особой щукинской духовностью, не сразу обретает свою ровную, как кардиограмма мертвеца, меланхоличность».

Обобщая сказанное, выделим другую классификацию рецензий, зависящую от их назначения. Встречаются аналитические, полемические, ознакомительные, или рекламные, рецензии. В аналитической рецензии предполагается возможно более цельное представление о книге, ее содержании, структуре, форме подачи материала, авторском стиле, его достоинствах и недостатках.

Полемическая рецензия обуславливает анализ авторского подхода и выявление его недостатков. Поэтому ее автор пишет не о том, что есть в книге, а о том, чего не сказал или не договорил автор. Анализируются приемы авторской аргументации и ее соответствие замыслу книги.

Особую группу составляют ознакомительные рецензии, преследующие своей целью знакомство с книгой, они чаще всего информируют о ее выходе и характере. Никаких словесных «изысков» такая рецензия не содержит, автор стремится в первую очередь показать, чему книга посвящена и насколько она новая. Чаще всего такие рецензии публикуют в современных глянцевых журналах, причем обычно в составе тематического разворота или рубрики типа «Книжные новинки».

Основной формат – аннотация, задача – привлечь интерес, поэтому книга подается как десерт, лакомство, продукт потребления. Одновременно производится первоначальная классификация и рубрикация, книга ранжируется, ставится на полку, кладется на прикроватный столик, чтобы с ней состоялось знакомство.

Интересная подборка книг представлена в глянцевом журнале «ТВ», где существует раздел «Театры, выставки, концерты, книги». Рассмотрим две рецензии на роман М. Голубкова «Миусская площадь» (2007) и литературный проект Т. Огородниковой «Брачный контракт, или Who есть ху» (2007).

По поводу первой книги говорится следующее: «Эта книга – о людях тридцатых – пятидесятых годов, светлых, ярких, мужественных. У каждого из героев вполне реальные прототипы. Это коренные москвичи, жизнь которых проходила в центре Москвы, недалеко от Миусской площади. События, о которых узнает читатель, тоже вполне реальны, – разумеется. Настолько, насколько их можно восстановить спустя семь десятилетий. Здесь нет ничего специально выдуманного, “измышленного”».

Перед нами краткий пересказ содержания, одновременно включающий скрытое обращение к поклонникам формата «семейной саги». Мотивированно указывается на документальную составляющую, а также отмечается, что автор пишет о конкретном и узнаваемом.

Вторая рецензия более резка по тону и даже экспрессивна по смысловому решению: «Новая книга Татьяны Огородниковой “Школа “Челси”. Брачный экстрим” (2007) – роман о школе, где обучают невест для олигархов.

Ни для кого не секрет, что многие современные Золушки тайно или явно грезят о преуспевающих бизнесменах, избрав материальное благополучие жизненной целью, сознательно отметая ценности чувств и эмоций.

Татьяна Огородникова в жесткой, объективной манере лишает потенциальных охотниц на олигархов розовых очков».

Здесь также указывается на авторскую манеру, говорится, что это не первая книга автора. Используется и разговорный стиль («сознательно отметая ценности чувств и эмоций»), он контрастирует с более возвышенной лексикой («грезят»).

Выстраивание полосы на двух совершенно различных по содержанию текстах, использование разной манеры оценки – объективно-нейтральной и резко оценочной, несомненно, соответствует формату издания и одновременно привлекает внимание читателей.

Назначение и содержание рекламной рецензии вполне понятны, обычно она существует в формате специальной листовки, ярко выполненной, с узнаваемым логотипом. Об этом подробнее говорится в разделе, посвященном пиар-акциям.

Объем рецензий также определяет их разновидности, которые формально можно определить как развернутые и краткие (формата аннотации). Обычно на объем рецензий влияет их расположение на странице, в среднем он составляет от 400 до 700 знаков в формате Word. Размер шрифта позволяет уменьшить рецензию, вписав ее в страницу.

Микрорецензии

отличает номинативность, обозначение позиции, языковая игра: «Очередная книга про совсем новую русскую жизнь – про плюсы и недостатки модного сегодня даун-шифтинга» (о книге М. Нарышкина «Downшифтер»).

Временами в небольшом объеме удается передать основное о книге: «Новая книга плодовитого Быкова не имеет никакого отношения к его же ЖД-роману: это ЖД расшифровывается просто как “железная дорога”, и каждый рассказ сборника так или иначе связан с какой-нибудь “вагонной историей”» (о сборнике Дм. Быкова «ЖД-рассказы»).

Иногда остается место и для иронической интонации, выполняющей оценочную функцию: «Собрание сатирических пьес Максима Кантора. Автор – известный художник, ставший не менее известным писателем после публикации романа-памфлета “Учебник рисования”». В рецензии указаны некоторые факты биографии, дается жанровое обозначение формы одного из произведений.

Коллективная рецензия

Интересную форму удалось обнаружить в журнале «Континент». В 2005 г. по результатам работы в мастер-классе во время Третьего Форума молодых писателей в Липках журнал «Континент» опубликовал результаты деятельности молодых критиков. Подобные публикации постоянно появляются в разных журналах, в том же «Континенте», «Вопросах литературы». Материал показался интересным, поскольку в нем приняли участие критики, уже ставшие к настоящему времени постоянными авторами в ведущих отечественных журналах. Занимательно и представленное многоголосие мнений. Кроме того, объектом исследования оказалось творчество, точнее один из рассказов молодого, но уже известного прозаика Р. Сенчина «Чужой», готовившийся тогда к публикации в журнале «Знамя»[9].

Публикацию предваряет преамбула от Е. Ермолина, соруководителя мастер-класса критики, а другой соруководитель – И. Шайтанов подытоживает помещенные в журнале материалы. Е. Ермолин кратко знакомит читателей с содержанием предложенного для анализа рассказа. Он указывает, что молодым критикам удалось уловить, что Р. Сенчин «находится в какой-то поворотной точке своей литературной судьбы». Некоторые считают, что это общее свойство литературы, с чем Е. Ермолин согласен, отмечая, что оптимистический настрой важен для молодых авторов. Сам же прогноз – дело будущего.

Основные материалы близки к формату рецензии, только некоторые выбиваются из общего ряда, их можно отнести к пространному сочинению или отзыву на книгу. Несовпадение форматов объясняется тем, что авторы слишком подробно обосновывают свое мнение, хотя от них требовался прежде всего отклик на конкретное произведение, тем более что рассказ не предполагает столь детального изложения. В некоторых текстах получается дополнение содержания и идей автора собственными высказываниями.

Заметим, что скрытая авторская оценка присутствует во всех материалах, она проявляется уже в названиях: «Пустота без метафор», «Матера возвращается?», «Между землей и мылом». В то же время в каждой рецензии видна собственная манера подачи материала. В ряде случаев они пространны и затрудняют чтение, наверное, их следовало уменьшить по объему. Как справедливо отметил Е. Ермолин, «каждый явил здесь свое лицо, свой почерк, свои мысли о жизни и литературе».

Важно, что молодые авторы попытались разобраться в материале, не ограничиваясь простой констатацией того, что им понравилось или нет. Поэтому нередки сопоставления с писателями-деревенщиками (В. Астафьевым, В. Распутиным, В. Шукшиным), представителями современного литературного процесса (В. Маканиным).

Обозначение подобных связей помогает авторам точнее определить, или, скорее, указать на проблематику рассказа. Некоторые намечают путь раскрытия темы, выделяют лирическую и автобиографическую составляющие, что приводит к использованию повествовательной интонации, точных деталей. В большинстве рецензий отмечается пограничный характер, незавершенность авторских усилий, непроговоренность и недостаточная четкость изображения (как в отношении героя, так и в описаниях).

Заметим, что сказывается жизненный опыт самих авторов рецензий, их начитанность (она проявляется в упоминании других писавших о Р. Сенчине, в частности, А. Рекемчука) и некоторая литературность. Последняя особенность проявляется в языке, в котором фиксируются знания авторов: «Герой с графиком низкой гиперболой»; «Возможно, в метафоре пограничья, безвременья и безродства автором и найдена та точка отстраняющей опоры, с помощью которой можно перевернуть мир. Опрокинуть его в область художественных смыслов»; «Понятно почему: обычно авторы, ориентированные на известность и денежный успех, топчут одну и ту же криминально-мистико-фантастическую поляну».

Отметим также использование разговорного языка как общую тенденцию времени и наличие слов с ярко выраженной экспрессивной оценкой, например: «герои Сенчина ловят себя на желании заскулить», «сам с клеймом дворняги». Оценочный характер носят и риторические конструкции: «Не уронил традицию. Или уронил, причем довольно сильно?»; «Уж не пародия ли он?»

Налицо и некоторая архаизация речи, сочетание возвышенного и просторечного стилей: «Более-менее четкие представления о добре и зле с метафизической невесомостью не тяготят жаждущего той самой невыносимой легкостью. Будь искренним, да не убоится тебя ближний. Искренне бессердечным будь, малыш, – тебя полюбят за равнодушие в серебристых глазах».

Что касается формы, то она определяется как «небылица», «сериальный рассказ», автобиографическое повествование, внутренний монолог. Общая оценка четко обосновывается, не всем авторам понравился рассказ, причину своего восприятия они видят в затянутости сюжета, повторяемости мотивов и образов, пессимистической тональности, «вялом» языке. Но при этом не отказывают автору в желании двигаться дальше, воспринимая рассказ как один из этапов творчества.

Очевидно, что перед нами первые, но интересные попытки самовыражения в формате рецензии. В них видна индивидуальная манера авторов, знание предметов, понимание литературного процесса. Авторы пишут в соответствии с тенденциями времени, отсюда и использование разговорного языка и ярких оценочных оборотов.

Наверное, единственным очевидным недочетом является несоблюдение формата краткой рецензии. Но перед авторами и не ставилась такая задача, ее осуществление возможно только в случае написания рецензии для определенного печатного издания. Кроме того, некоторые моменты отшлифовываются только в ходе продолжительной работы.

Похожее мнение звучит и в завершающем публикацию комментарии И. Шайтанова, признающего, что рассказ дал пищу для размышлений, заставив задуматься, «может ли снова зазвучать, если не великая, то серьезная проза». Он также пишет: «Обсудили (и осудили) героя. Увидели в нем более или менее непосредственное отражение автора. Соотнесли написанное с традицией. Небольшой рассказ современного писателя, уже известного (но известного прежде всего в качестве молодого) сразу же вызвал поток литературных ассоциаций: от Камю, подсказанного названием, до Чехова, деревенской прозы и Маканина, подсказанных сюжетом и бытом. Прозвучало и нечто как будто бы жанрово неожиданное: “попурри классических сюжетов”, “мыльная опера”. Эти ассоциации подсказаны и сборным характером сюжета, и стилем повести».

Особенности речевого наполнения рецензии

Современный критик непосредственно обращается к своему читателю. Поэтому нередки случаи использования повествования от 1-го или 3-го лица. Некоторый повествовательный оттенок создают конструкции типа «представляет собой», «выражает тему». Личное начало усиливается именованием читателя как «наш», «любознательный», «заинтересованный», «внимательный», «небезразличный».

Часто встречаются модальные конструкции: «Хотя эти персонажи никак не могли бы попасть на Доску почета, Гришковец искренне любит каждого» (о книге «Следы на мне»); «Новая книга в некоторой степени действительно может являться продолжением предыдущей, но сказать, что это полноценная вторая часть, нельзя» (о «Сахарном Кремле» В. Сорокина).

Нередки риторические вопросы и обращения. Текст перебивается выражениями: «Что теперь?» Они также начинают и заканчивают рассуждения: «Современный писатель – больше чем писатель?»; «Что из этого получается?»; «Почему же?»

Оценка выражается чаще всего с помощью наречий (слов состояния): «важно», «значительно», «актуально», «необходимо», «ярко», «неожиданно», «замечательно».

Состав лексики разнообразный, варьирующийся от книжного до разговорного. В отмеченном примере («завидует им белейшей завистью и описывает с глубочайшим уважением») обе формы сочетаются. Обычно пограничная лексика используется для усиления высказываний, отсюда и характеристики: «ошметки», «схлестнуться». Приходится говорить и о засоренности иноязычной лексикой: «продакт-плеймент», «бизнес-креатив». Поиски аналогов сознательно не ведутся, и получается ярко выраженная оценочность.

Отметим и разговорный характер выражения авторских суждений, например: «А лучше, наоборот, порадуйтесь» (перифраз из кинофильма о мушкетерах). Оно влечет за собой использование эмоциональных частиц, междометий, наречий степени: «очень», «запросто», «конечно же», «слишком уж».

Выделенную выше интригу и динамику поддерживают глаголы, в первую очередь отбираются формы с экспрессивной оценкой типа восхищает, радует, удивляет. Нейтральные глаголы встречаются реже: показывает, изображает, представляет.

Современной рецензии также свойственны клише, формульность выражения мыслей. Нередки случаи оценочного свойства: «умеет жонглировать приемами метафизического реализма в режиме реального времени» (содержится попытка использования литературоведческой терминологии). Или: «Именно от юной поросли маргиналов и нужно ждать качественных изменений русской литературы в ее опасных и интимных зонах» (указание на обновление проблематики, пограничный характер авторских высказываний с использованием лексики из смежных областей – «поросли»).

Укажем на реакцию автора на обвинения в художественной и этической провокации: «цитаты подаются как улики, а мораль, традиции или дух русской классики вызываются как свидетели на очную ставку с обвиняемым» (мнение А. Королева об оценке его текстов).

Нельзя говорить об исчезновении профессиональных оценок, но они подаются в закамуфлированном виде: «Все эти сложные нарративные конструкции – пресс, под которым выжимается эссенция человеческого обаяния»; «Однако пока звучит его речь – сверкают жемчуга и дантовские звезды» (о романе «Сэр» А. Наймана). В последнем примере использована скрытая отсылка на Н. Гумилева и Данте.

Построение фразы – подлежащее, сказуемое («героиня, находясь во власти любовной драмы»), – напоминающее рубленое построение, якобы должно усилить повествовательную динамику. Часто фраза строится как в блогах, нарочито неправильно, коряво: «Писать начал будучи студентом».

В пресс-релизе, «Биографической справке» об А. Битове использована ненужная конструкция «будучи», отягощающая фразу и выступающая как фактор усиления (вместо глагола движения). Подобная же акцентировка видна и в следующем предложении: «Герой его, двадцатипятилетний уроженец Тувы Роман Сенчин» (о «Нубуке»).

Неумение выразить свои мысли приводит к буквальному словопомолу, когда смысл исчезает: «Практически любой автор написал гораздо больше, чем он написал». Трудно сказать, к кому относится выражение, к гипотетическому создателю или к тому автору, о ком идет речь в рецензии. Налицо и грамматические ошибки: «покончившего собой годом позже» (отсутствует предлог «с»).

Коммерциализация литературного продукта предполагает подстраивание под разговорный стиль. Увлечение ряда критиков доходит до того, что рецензия буквально переполняется различного рода неправильностями.

Хотя в следующем примере рецензия в целом информативна и передает содержание произведения, в ней тоже встречается фраза, которую хочется упростить и конкретизировать: «Если “Мое время” Татьяны Янышевич и можно назвать романом, то, пожалуй, потому, что книга эта одновременно и герметична (вся – в пределах одной жизни, одного века, одного времени), и совершенно разомкнута – в безграничность бытия и мирозданья». Вероятно, несмотря на возможность передать только констатирующее содержание, краткая рецензия все же должна выражать мнение о произведение точно и наглядно.

Встречаются резкость и прагматичность суждения: «первый номер современной прозы», «русский прозаик», «знают все», «ни больше ни меньше», «очередная сенсация».

Заголовки

Привлекая внимание читателя, используют яркие неоднозначные заголовки: «Для того ль заготовлена тара Обаянья в пространстве пустом…» (о «Сэре» А. Наймана); «Невероятно, но они постарели» (о «Кесаревом свечении» Вас. Аксенова). Иногда заголовок может строиться на каламбуре «Том с привидениями» (Лиза Новикова о романе Е. Некрасовой «Щукинск и города») или на парафразе известной цитаты (как правило антитетичном): «О времени без себя. Автор в мемуарах Натальи Трауберг. Размышляет Григорий Дашевский».

Рецензии постоянного критика могут иметь проблемный заголовок, поясняемый в подзаголовке: «Ответы, задающие вопросы. Григорий Дашевский о “Лекциях о Шекспире” Одена» («Афиша»). Краткие рецензии-анонсы могут и вообще не иметь заголовка, функцию которого выполняет название рецензируемой книги. В этом случае текст начинается с вводной фразы, как бы задающей тональность последующего текста.

Рубрики

Книжные новинки публикуются в разделах «Афиша», «Дневник», «Анонсы», выделяясь отдельно или составляя единое целое с другими продуктами, образуя общее приложение к каталогу товаров. Последняя особенность отличает глянцевые журналы.

В «Коммерсанте» обычно печатают одну крупноформатную рецензию, посвященную наиболее значительному, по мнению автора рубрики, тексту недели. Иногда помещают портрет автора. Общая рецензия (со сведениями об авторе, его творческой манере, элементами эволюции) дополняется микрорецензиями. Иногда вместо рецензии следует своеобразный отчет о литературном мероприятии, например, о встречах писателя со своими читателями.

Встречаются и сопоставительные характеристики, когда объектом описания становится сравнительный анализ нескольких книг. От автора публикации требуется в данном случае и наличие исторического мышления, умение вспомнить о прежних текстах авторов, времени их публикации и некоторых литературных и общественных явлениях: «Наталья Трауберг, благодаря которой сперва в самиздатских, а потом и в типографских книгах мы прочли Г.К. Честертона, К. Льюиса и П. Вудхауза, от воспоминаний отказывается».

Обложка служит своеобразной визитной карточкой книги, хотя ее размеры минимальны и зависят от формата полосы, она становится брендом, т. е. снова выполняет функцию товара, обычно предваряя рецензию как опознавательный знак.

Выводы

Сегодня рецензия стала иначе организовываться, она рассчитывается не только на словесное, но и зрительное восприятие. Поэтому происходит игра шрифтами, смена цветовой тональности. От текста рассуждения, предполагающего повествовательную интонацию, авторы перешли к резкой, обрывочной фразе, нередко построенной на разговорной интонации с использованием соответствующей лексики.

Иногда в рецензию проникают несвойственные ей элементы, при введении информации без соответствующих объяснений она превращается в аннотацию или в переходный формат – нечто среднее между рецензией и аналитической статьей, когда в нее вводятся краткие сведения о писателе.

Очевидно одно: развитие СМИ привело к разнообразию форм рецензий, и это должно стать предметом специального и профессионального рассмотрения.

В заключение обозначим особенности «идеальной» рецензии, определив их как общие, но не обязательные признаки. В рецензии реализуется главная цель – представить новое произведение читателю. Таковым может быть как единичный текст, так и несколько произведений на сходную тему или проблему, с общей жанровой парадигмой. Вторая особенность – коммуникативная установка, связанная с привлечением внимания читателя к рецензируемому произведению. Идеальная рецензия предполагает владение нормами литературного языка.

Обозначим структуру подобного текста:

1) краткая характеристика произведения или сообщение основных сведений биографического характера (об авторе, времени создания текста);

2) анализ содержательной стороны произведения (обычно темы, но иногда допускается и анализ его идеи, особенно если речь идет о подборе книг по определенной проблеме);

3) указание на особенности поэтики произведения (образную систему и стиль автора);

4) определение места произведения (в нашем случае в современном литературном процессе).

Причем компоненты рецензии могут варьироваться по местоположению. В Приложении приведены образцы рецензий студентов и магистров с нашими комментариями.

Вопросы и задания[10]

• Какие рецензии вы выделяете и почему?

• Определите общие и частные особенности рецензий.

• Сравните имеющиеся определения рецензий в разных словарях и учебных пособиях.

• Выделите основные свойства рецензий.

• Проанализируйте рецензии в глянцевом журнале и научном издании.

• Подберите примеры, свидетельствующие о разговорном характере современной рецензии.

• Проведите анализ лексики рецензий, помещенных в однотипном издании.

• Проанализируйте страницу рецензий в одном из изданий, обозначьте ее особенности.

Литература

Майданова Л.М., Лазарева Э.А. Практическая стилистика жанров СМИ: репортаж, корреспонденция, рецензия, радиообзор печати, реклама. Екатеринбург, 1996.

Обзор

Вначале остановимся на самом определении. В публицистике используют обычно термин «обозрение», тем самым подчеркивая, что перед нами аналитический жанр, в котором происходит отображение «достаточно целостной совокупности взаимосвязанных по пространственно-временному или тематическому признаку явлений и событий социальной практики» (М. Сашенко). Оно отражает основную особенность обзора – анализ или характеристика нескольких произведений, объединенных тематически. В нашем случае предметом осмысления оказываются и тексты, опубликованные в одном издании (например, организуется обзор литературно-публицистических журналов). Иногда проводится внутренняя рубрикация материалов, скажем, сначала идет разговор о поэтических произведениях, затем о прозе.

Вариант обзора представляют также издания, подводящие итоги книжного года. Они представляют блиц-ответы по заданной схеме и потому здесь не рассматриваются. Нас интересует обзор в его классической интерпретации, той, что в свое время так блестяще представлял В. Белинский.

В качестве одного из доминантных признаков отмечаем тематический, когда обзор посвящается, скажем, произведениям, написанным на военную или деревенскую тему.

Следовательно, в центре оказываются явления, которые осмысливаются и определяются, одновременно выражается и собственная точка зрения автора. Она проявляется в отборе материала для осмысления, выявлении тенденции его развития (например, автор замечает, что произведение принадлежит начинающему автору, относится к «женской прозе» и т. д.). Правда, выбор произведений не всегда основывается на эстетических критериях. Нередко в обзоре рассматриваются тексты, опубликованные за определенный срок, скажем, в «толстых» журналах, или книги, вышедшие в течение определенного времени.

Внутренняя интрига создается посредством сопоставления текстов разного художественного уровня. В коммерческих журналах объектами характеристики становятся совершенно разные тексты, многие относятся к массовой (беллетристической) литературе, что говорит о четкой издательской политике. Не исключается и авторская оценка, поскольку обзор проводится с определенной позиции с целью выразить собственное мнение и показать тенденцию развития. Это возможно при условии привлечения максимально полного репрезентативного материала. Обычно оценка выражается посредством подбора определенных образов, символов и авторской интонации. Используются и традиционные тропы – сравнения, метафоры, гиперболы.

Проводя классификацию обозрений по тематическому принципу, отметим, что практикуются также политические, международные, театральные, спортивные обозрения, которые выходят ежедневно, еженедельно, ежемесячно. Обзором же обычно называют обобщение на литературную тему, поэтому мы и используем данный термин.

В современной критике рассматриваемая форма постепенно нивелируется и встречается в связи с конкретными событиями или задачами (например, юбилейного свойства), что объясняется исключительно материальными условиями оплаты данного труда. Для обзора необходимо прочитать множество книг, создать собственное представление о литературном процессе, выделить ведущие тенденции и обозначить их в текстовом варианте в виде авторской концепции. Обзор за год, десятилетие или больший период времени сделать проще, поскольку многие мнения и точки зрения уже выявились, отсеялись второстепенные и малозначительные произведения и авторы, так что картина получится более точной и, возможно, более объективной.

Однако в подобных обзорах не заинтересованы ни публикаторы, ни читатели, поскольку обе группы руководствуются спросом. Ведь и журнал, и газеты рассчитаны на быструю подачу информации, она должна быть свежей, а ретроспективные сведения интересуют другую группу – исследователей, составляющих именно картину литературной жизни за определенный временной период. Поэтому некоторые авторы укладываются и в публикации, приурочиваемые к премиальному процессу, когда в виде врезок внутри общего обзора характеризуются конкретные произведения.

Обзоры можно разделить на номинативные и сравнительные. В первом случае происходит последовательное перемещение по обозреваемому пространству, скажем, от одного прозаического произведения, опубликованного в данном издании, к другому. Или от одного журнала к следующему. Примером служит страница Е. Тарасовой «Зимний пейзаж как воспоминание, или Катастрофа» в газете «НГ Ex libris». На ней помещен обзор «Толстые журналы декабря: нобелиана Пастернака, Гарри Поттер, люди-звери, фальшивое золото и алкоголизм как вечная тема литературы».

Материалом стали номера журналов «Дружба народов», «Знамя», «Иностранная литература», «Москва» и «Октябрь». Единой парадигмы освещения номера нет, в каждом журнале отобран свой комплект произведений, как стихотворных, так и прозаических. Жанры также выбираются разные – роман, рассказы, повесть, критическая статья, репортаж. О каждом из них рассказывается в отдельной микрорецензии, практически не связанной с другими материалами, так что единого впечатления о номере журнала не создается.

Автор обзора просто стремится рассказать о наиболее важных (по его мнению) материалах рассмотренного номера. Индивидуальная характеристика строится из цитаты и небольшого комментария, который может быть как вводным, так и следовать после приведенного текста (о повести Е. Верещагина «Исповедальная записка»): «Два бомжа благородного происхождения коротают свои похожие один на другой дни, пропитанные спиртовыми парами настойки боярышника. Как-то одному из них под руку попадает старушка… почти процентщица. Дальше, естественно, по Достоевскому – о вере и сложном пути к ней».

Иногда сопоставляются однотипные издания и выводятся общие закономерности. Простого описания оказывается недостаточно, чтобы вызвать интерес читателя, поэтому обозреватель обязан подметить необычное в публикуемом тексте, найти новое в трактовке персонажей, системе изобразительных средств.

С целью привлечения внимания возможна и экспрессивная оценка. Приведем цитату из эссе Л. Газизовой «Алкоголизм женского рода» («Дружба народов»): «У Юлиуса Фучика есть “Репортаж с петлей на шее”. Конечно там все серьезнее. Ведь речь идет о фашизме, жизни и смерти. Но и в моем случае речь идет о жизни и смерти. Я хочу жить. Змеиную петлю алкоголизма я постоянно ощущаю на своей шее. Но все в моих руках. Все в моих силах. Я справлюсь»; далее – и авторский комментарий, жесткий и категоричный: «Предыдущий абзац – вранье и литературщина. Вранье – потому что женский алкоголизм неизлечим. А литературщина…» Оценка усиливается краткими, информативного (и даже натуралистического) свойства назывными предложениями, формой 1-го лица, использованием разговорной лексики и слов состояния.

Материал о мероприятиях (круглых столах, конференциях) приводится обычно в виде краткого реферата соответствующей публикации без каких-либо оценок. Иногда он предваряется заметкой, например: «Отдельный блок материалов номера посвящен Волошинскому фестивалю, уже шесть лет подряд собирающему в Коктебеле российских поэтов».

В большинстве случаев читатель обращается к обзорам для приобретения информации, а значит, он должен ее получить, одновременно задумавшись о своеобразии текстов.

Остановимся на структуре обзора. Обычно вначале обозначается предмет исследования, перечисляются тексты, которые станут объектом анализа. Они отделяются от остального текста специальной врезкой, выделяемой шрифтом или тоном. Иногда анализируемые тексты обозначаются как библиографический список (Анна Варга «Аксиомы родителей детям больше не нужны»; Владимир Архангельский «Общество близко к самоуничтожению»).

Далее следуют рассуждения автора. Обычно они начинаются с обоснования выбора, выделения общих черт анализируемых текстов, ставится задача (планируется рассмотреть произведения номинантов премии, представителей молодежной прозы, обозреть последние произведения авторов фантастического направления).

Затем проводится анализ произведения с определенной точки зрения, практически представляется краткая рецензия. Обязательно выносится авторское суждение об особенностях и достоинствах произведения. («Действительно – любовное чтиво»; «Биографию от текста отделить практически невозможно» – Ян Шенкман о романах В. Новикова «Типичный Петров» и А. Наймана «Деревенский философ».)

По ходу обзора или в конце делается вывод о достоинствах произведений, ставших предметом анализа. Таким образом суммируется выдвинутое в начале обзора положение, например, насколько интересными оказались газетные публикации, действительно ли достойны премии номинанты, в чем специфика рассмотренного направления и можно ли указать его определенные достоинства и признаки.

Обзоры в журналах (литературно-публицистических)

Отчасти функции обзора выполняют постоянные рубрики, такие как «Библиографические листки» («Новый мир») и «Ни дня без книги» («Знамя»). Пограничное положение между рецензией и собственно статьей диктует их структуру: вначале обозначается суть произведения, затем следует краткая цитата и вывод рецензента.

«Магдалена Тулли. Сны и камни: Роман / Предисловие: З. Крушинский. Перевод с польского: И. Адельгейм. М.: Новое литературное обозрение (Современное европейское письмо), 2007.

Это не роман – здесь нет героев и сюжета. Это большое поэтичное эссе – философия истории городской цивилизации. Города, считает автор, развиваются из семян, точно так же, как деревья. У дерева есть антидерево – корневая система, полностью симметричная тому, что с внешней стороны земли; у города есть антигород – фундаменты, канализация… У дерева есть период интенсивного роста – и у города такой был: “Груды глинистой земли требовали веры, словно воды, которая пробуждает жизнь. Вера переполняла сердца тех, кто возил цемент и подавал кирпичи. В те времена веры на свете хватало, в отличие от знаний, которых, пожалуй, было еще маловато. Ведь только тот, кто не осознает масштабов начатого дела, способен так копать, не страшась лавины дальнейших обязанностей, которая неизбежно последует”… Цитировать можно с любого места – текст красивый и глубокий».

(А. Кузнецова, «Знамя»)

Иногда подобная характеристика строится как монолог автора книги:

Марина Вишневская. Небесный меч. Знамя, 2006. № 11<http:// magazines.russ.ru/znamia./

«В спорах о том, что представляла собой восточнославянская мифология, ученые проведут, наверное, еще не одно столетие. Моя попытка ответить на этот вопрос – пристрастно и, видимо, многословно – в дилогии, которую я сейчас пишу. Мне искренне кажется, что герои не дошедшего до нас эпоса знакомы нам с детства. Но если в сказках они доживают свой век, то в мифах, которые я как бы воскрешаю, их жизни лишь начинаются, а рисунок судьбы только наносится на канву <…> Начало второго романа (первый – «Кащей и Ягда, или Небесные яблоки», вышел в издательстве «НЛО» в 2004 г. и сейчас перед вами). Кроме Кащея и Ягды – наказанных богами не только бессмертием, но и лишением дара любви, – в нем, как и прежде, действуют обитатели Селища и почитающие себя всемогущими боги (на самом же деле их судьбы неотделимы от веры, неверия и поступков людей)».

Сайт Марины Вишневецкой: http://marvish.ru

Приведя монолог автора, критик выделяет слова «которые я как бы воскрешаю», обозначая свое отношение к мифологической составляющей произведения. Конкретных пояснений в данном случае сделано не было, обозреватель остался в формате публицистической формы.

Заметим, что расположение микрорецензий по алфавитному принципу облегчает поиск. Правда, несколько раздражает комплиментарность оценок типа «известный», «замечательный», «ведущий». Они активизируют внимание читателя, но ничего не добавляют к глубине авторских оценок.

Возможно, современный стиль близок к публицистическому, но перед нами форма сообщения, поэтому некоторая повествовательность все же должна присутствовать. К стилевым недочетам отнесем и использование глагольных форм, наверное, следовало бы ввести изменения в употребление глагола «есть», особенно в случаях единоначатия. Видимо, такова тенденция времени, направленная на акцентировку внимания читателя. «Как всегда, есть несколько рассказов», – сообщается в разделе «Библиографическая служба “Континента”». Устройство статей в издании практически аналогично, оно диктуется объемом заметки или краткой рецензии, содержащих пространное высказывание, включающее краткое содержание; небольшой разбор текста или пересказ содержания; констатацию фактов (обозначение манеры писателя, указание на ситуацию, выведенную в произведении, краткую оценку).

Рецензент последовательно перемещается от крупной формы к небольшой. Начало обзора невольно привлекает внимание читателя своей оценкой: «Чем крупнее проза, публикуемая в журналах во втором квартале, тем она уязвимее. Такая вот странная закономерность». Далее следует разбор романа М. Шишкина, «уже успевшего недавно снискать сомнительные лавры Нацбеста».

Категоричность и резкость высказываний автора («огромное рыхлое тело романа объединено шишкинскими маниями и фобиями») не мешает ему даже в небольшом формате раскрыть специфику романа: особенности организации текста, монтажность построения, повествовательные линии, ассоциативность, выписанность эпизодов и сценок, внимание к детали, стилизаторские наклонности, символику.

Общий вывод таков: «Вообще, умелая, хорошо сосчитанная, тщательно отшлифованная проза. Но в целом эта вещь явно не удалась (в чем, кажется, сошлись на этот раз и очень разные критики: Данилкин, Немзер, Ольшанский, Иz). Она – и это главное – содержательно бедна. У автора все-таки нет большой страсти, а потому роман кажется невероятно затянутым и бесформенным. Эта проза вторична и по отношению к ранней прозе самого Шишкина, и в контексте современной русской литературы. Узок круг вывезенных с далекой родины тем у этих новых европейцев. Рецензенту роман показался близким по фактуре и тенденции другому произведению, “Толмач”, тоже выходца из России М. Григолашвили».

Любознательный читатель получает объемную информацию, пишущий научное исследование – отсылку на критиков, высказавшихся о тексте М. Шишкина.

В приведенной цитате четко обозначено мнение рецензента. Поскольку журнал представляет собой оперативное издание, широкому читателю становятся известны не только конкретные оценки, но и мнения других критиков, о которых ему, может быть, пока не пришлось слышать. Авторская оценка, мнение важны для подобного издания, они создают внутреннюю повествовательную динамику, привлекающую внимание к обзору.

Далее рецензент останавливается на средней форме: «В повести Елены Долгопят “Зверь” (“Знамя”. № 5) бытовое, как это обычно бывает у автора, соседствует с фантастическим. Герой при содействии некоего чудо-доктора меняет свою личность. Уверенная, мастеровитая беллетристика. Автор работает не покладая рук, регулярно производя габаритные тексты».

Важно, что отмечена тенденция современной прозы к включению фантастического текста в реалистическое (бытовое) повествование. Одновременно показано, что автор склонен к созданию крупных текстов. Возможно, в будущем мы познакомимся и с романом писателя.

Формат сообщения обуславливает номинативность: «Рассказы молодого москвича Олега Зоберна (“Октябрь”. № 4) объединены авторской манерой, интонацией. Зоберн пишет кратко, почти пунктирно, без особых прикрас. Симптоматично». Содержится указание на возраст, говорится об авторской манере, хотя рецензент отмечает, что недостает «серьезности и ответственности темы», может быть «и определенности миросозерцания».

В обзоре присутствуют констатации: «плодовитый беллетрист, московский театральный деятель». Но они не раздражают, и поскольку основная тональность остается достаточно спокойной, можно говорить об общей повествовательной интонации с небольшими вкраплениями экспрессивного характера. Кроме того, налицо профессиональные оценки, доминирующие над стилистически окрашенными выражениями. Автор проанализированного обзора Е. Ермолаев.

Добавим, что объектом описания являются журнальные публикации, разбитые на несколько блоков. Первый называется «Художественная проза», в разделе А обозначены журналы «Дружба народов», «Знамя», «Москва», «Новый мир», «Октябрь». Внутри жирным шрифтом выделены подразделы «Сельская тема», «Военная тема». Отдельно обозначены «Воспоминания». Раздел В написан Е. Щегловой и посвящен питерским журналам – «Звезде» и «Неве». В нем также сделана акцентировка на военной теме, внутри находится подраздел «Воспоминания и размышления». Остальные произведения отнесены к рубрике «Другое».

Выбранный нами в качестве темы рассуждения номер оказался приуроченным к Дню Победы, поэтому авторы и выбрали материалы, относящиеся к теме войны. Даются оценки разные по тональности, но в целом фиксирующие литературную ситуацию. Авторы обзоров стремятся привлечь для анализа все тексты, опубликованные в избранных журналах.

Встречаются и элементы анализа, например, о повествовательной манере Н. Горлановой и В. Букур (рассказ «Чур», опубликованный в «Новом мире» № 6): «Драматическое сочетается в прозе Горлановой и Букур с анекдотическим».

Не обошлось, как отмечалось, без разговорных фраз, слов с оценочной характеристикой: «фишка в том», «отвратительный урод». Важно другое: в подобных обзорах фиксируется ситуация, намечаются пути развернутого анализа текстов, выделяются авторы (косвенно указывается возраст – «молодой», «начинающий»), таким образом набрасывается портрет поколения. Встречаются и попытки жанровых дефиниций. Таким образом в целом намечается тенденция развития современного литературного процесса.

Журнальные обзоры различаются по содержанию: могут посвящаться анализу основных материалов номера, предпремиальному процессу, событию. Некоторые имеют тематическую направленность – посвящены определенной проблеме. Например, интересные обзоры А. Ганиевой «Изобретение малой формы» («Октябрь») и «Мятеж и посох» («Новый мир») посвящены разным проблемам, но создают своеобразную панораму современной прозы.

Первый формально посвящен «роману в рассказах», но на самом деле автор пытается нащупать главную, по его мнению, линию развития современной прозы, считая, что «гибридный жанр дает волю какому угодно количеству стартов и финишей внутри одной длинной дистанции. Такая книга и пишется, и читается свободнее». Однако, выделив одну из жанровых парадигм современной прозы, она не задумалась о ее проявлениях в разбираемых произведениях просто потому, что не применила к ним единой парадигмы анализа.

Рассмотрев тексты А. Кабакова, А. Волоса и Е. Гришковца автор приходит к достаточно парадоксальному выводу: «Романы, складывающиеся из фрагментов романа, как и статьи, построенные на обзорах (кстати, статьи имеют свойство заражаться чертами своих объектов, подстраиваться под материал), легко разлагаются и вновь спаиваются в воображении читающего. Поэтому долгосрочность нового жанра может определить только читатель».

Второй обзор того же автора посвящен молодежной прозе и литературе сексуальных меньшинств. Но литературные тексты опять являются поводом, на этот раз для разговора о механизме инкорпорирования различных субкультур в литературу. Показав, что их ключевая тенденция – побег из реальности, автор плавно переходит к романам А. Иличевского и А. Снегирева. Он приходит к неожиданному выводу: «Как поступают молодые герои? Одни выбирают мятеж, другие – посох. Одни находят себе случайную мишень для вражды, другие – стараются убежать в другую явь. Исключить субкультуры нельзя, они – естественные и обогащающие ответвления культурного мейнстрима». Отметим, что А. Ганиева сосредоточена исключительно на содержании текстов, их поэтика и качество ее не волнуют.

Главное требование для отбора книг, включенных в любой вид обзора – понятное читателю сочетание текстов. Оно позволяет выстроить четкую схему рассуждений, сохранить единую логику. Основанием для объединения текстов может быть их соответствие определенной жанровой парадигме, тематическая близость или общность, репрезентация одного направления современной прозы.

Можно выделить тексты по их принадлежности одному автору, но это потребует от критика двухаспектного анализа: дать разбор каждого текста (показать их особенности и наметить общие черты) и определить их место в эволюции творчества данного автора.

В противном случае читателю будет сложно выделить в обзоре одну линию, как и произошло с рассмотренным выше обзором А. Ганиевой. Отобранные ею произведения объединены лишь общностью аудитории, именно поэтому она и не пытается их классифицировать, лишь показывая и доказывая тенденцию движения. Обозначив общие особенности, определим конкретные приемы, используемые авторами для составления обзоров.

Индивидуальные обзоры

В последнее время журналы активно привлекают 25–30-летних авторов, предоставляя им возможность высказаться по актуальным проблемам времени, проанализировать творчество современников. Остановимся на обзорах В. Пустовой, участника III Форума молодых писателей, посещавшей мастер-класс критики у И. Шайтанова и Е. Ермолина. В журнале «Новый мир» несколько раз печаталась «Книжная полка Валерии Пустовой». В одном из последних выпусков она создает собственный «контекст итогов года», а фактически панораму современной прозы, состоящую из 10 произведений:

Анна Козлова. Люди с чистой совестью.

Захар Прилепин. Ботинки, полные горячей водкой.

Р.С. Кац. Взгляд на современную русскую литературу.

Юлия Беломлинская. По книжному делу.

Юлия Сысоева. Записки попадьи. Особенности жизни русского духовенства.

Линoр Горалик. Агата возвращается домой.

Владимир Курносенко. Жена монаха.

Леонид Рудницкий. Бомж городской обыкновенный.

Владимир Шаров. Будьте как дети.

Герман Садулаев. Пурга, или Миф о конце света. Таблетка.

Примечательно, что в ряд литературных текстов В. Пустовая включает две критические книги, тем самым ставя «сборник статей как книгоиздательский жанр» в один ряд с жанрами литературными. Главное же качество, объединяющее отобранные тексты – все это «честная проза, рожденная стремлением выразить открывшуюся автору правду о бытии и человеке», а также показать «читательский» потенциал малых форм, продаваемых в продуманной подборке.

Правда, автор нигде не раскрывает сути обозначенного выше критерия. Сами же тексты разборов конкретных произведений написаны в нарочито броской, но не унижающей авторов манере, для чего из характеристик исключены все замечания об особенностях их языка.

Скажем откровенно, в ряде рецензий не хватает обобщений, вместо них следуют пассажи, которые вполне можно сократить. Иногда оценка заменяется сопоставлением: «Герой перерос армию – и она отпустила его. Не так ли сошел с роковых подмостков казни и набоковский Цинцинат?» Уместно ли в данном случае сравнение, помогает ли оно прояснить мысль автора?

Или вот другой аналогичный пассаж: «По отношению к мирозданию она – погружение в философскую наполненность пространства и времени, постижение его очистительной, возвеличивающей, выносящей за пределы занозисто-частного стихийности».

Напрашивается вывод о вторичности описания, повторе ситуации. Почему писатель так поступает? О чем идет речь – о вторичности или об авторском приеме? Нарочитая узнаваемость позволяет иногда писателю сделать нужный вывод, в скрытой форме оценить ситуацию. Задав вопрос, В. Пустовая переходит к разговору о следующем тексте, поэтому у читателя остается ощущение непроговоренности мысли.

Встречаются и стилевые шероховатости («Но автор не огорчен» – «Автор не расстроился», наверное, было бы точнее), некоторые длинноты («Сам факт совершающейся на наших глазах смены культурных эпох призывал немедленно запечатлеть себя в манифестах»).

Важно другое: стремление увидеть литературный процесс (найти действительно новые имена отечественной словесности), выделить тенденции развития некоторых направлений. Поэтому обозначается множество имен, намечается некоторая эволюция отдельных авторов.

В. Пустовая критически относится и к писателям, и к обозревателям, не боится высказать свою точку зрения. Но единства мысли у нее не получается, напротив, остается впечатление, что части обзора написаны порознь, а затем сложены в своеобразную мозаику. Такой пестроты можно было бы избежать, если бы автор применил для всех анализируемых текстов единую аналитическую парадигму. В этом случае стали бы видны как общие особенности произведений, так и индивидуальные черты отдельных авторов.

Большинство авторов стремятся создать интригу, заинтересовать и даже удивить читателя, для чего используют хлесткие, значимые заголовки. С. Шаргунов, ведущий полосы в «НГ Ex libris», посвященной молодежной прозе, назвал ее «Свежая кровь»[11]. Таким образом он выразил и свое отношение к современникам, молодым писателям. Резкость высказывания обуславливает и оценки, и выбор речевых средств.

Иногда мысли выражаются с помощью необычных оборотов, скажем, сочетание «мемуарное попурри» указывает на характер изложения материала, соединение разных (может быть и разнородных) высказываний. Отбирая книги, авторы стремятся выстроить их в соответствии с собственной логикой, часто не задумываясь над тем, что она может и не соответствовать анализируемым текстам.

Выводы

Очевидно, что форма обзора требует от автора определенных навыков и умений. Они проявляются, в первую очередь, в выборе текста для осмысления и анализа. Рассматривая произведения, рецензент должен проявить профессиональный подход: умение обобщить явление, выделить основные тенденции, показать особенности рассматриваемых текстов, провести необходимые сопоставления, например, с прежним творчеством писателя, и указав на возможные связи с современниками и предшественниками.

Формат издания предполагает владение определенными речевыми навыками: сохраняя повествовательную интонацию, важно создать интригу, держать читателя в эмоциональном напряжении, приводя значимые факты, интересные сравнения. Хотя сегодня критики стремятся ограничиться риторическими конструкциями, несущими в себе косвенную оценку.

Вопросы и задания

• Подберите произведения определенного времени на конкретную тему и напишите обзор.

• Какие доминантные признаки обзора вы выделяете?

• Чем обзор отличается от рецензии?

• В чем данные формы сходятся?

• Подумайте, как в обзоре выражается оценка пишущего, согласны ли вы с подобной возможностью выражения мыслей?

Проверьте себя

1. Сопоставьте обозрение и рецензию. Обоснуйте специфику способов аргументации и оценки в жанре обозрения.

2. Жанру обозрения посвящена статья А. Тертычного. Выделите основные признаки, характерные для этого жанра, устанавливаемые автором. Какова ваша точка зрения?

3. Найдите в одном из периодических изданий статью-обозрение. Определите единое основание для обзора анализируемых явлений.

Литература

Стрельцов Б.В. Основы публицистики: жанры. Минск, 1990.

Тертычный А.А. Быть обозревателем // Журналист. 1999. № 1; Он же. Аналитическая журналистика: познавательно-психологический подход. М., 1998; Он же. Жанры периодической печати. М., 2000.

Статья и ее разновидности

Классификация статей затрудняется их содержанием, целями и задачами. Традиционное именование статей как небольших по объему публикаций не всегда отражает суть статьи, поскольку встречаются статьи объемного вида, в которых ведется разговор о нескольких произведениях.

Следовательно, статья по своей сути остается информационным жанром, но в ряде случаев она предполагает и обобщение. В зависимости от цели, задачи и содержания выделим статьи обзорные, аналитические (обычно авторские) и тематические.

В общем плане статья представляет собой законченный в смысловом отношении текст информационного или аналитического свойства. Он появляется в издании СМИ или сборнике, которые издаются регулярно или по конкретному поводу. По сравнению с другими публицистическими жанрами статья отличается большей широтой обобщений, глубиной анализа фактов. Для этого привлекают большое количество фактов, статистического материала, осмысливают и описывают их.

Итак, в статье ставится проблема, которая в дальнейшем разрабатывается. Привлеченные факты анализируются, сопоставляются и обобщаются. Выводы зависят от формы статьи. В ней подводятся итоги рассмотренного явления (отрезка развития литературного процесса), делаются заключения об эволюции писателя (некоего направления). По характеру выделяют такие разновидности статьи, как проблемная, научно-популярная, исследовательская, полемическая, аналитическая, обзорная. Классификация носит рабочий характер.

В «Литературной газете» обзоры различаются по содержанию: они посвящаются анализу основных материалов журналов, предпремиальному процессу. Некоторые имеют тематическую направленность и освещают определенные проблемы, например, фантастической, исторической или молодежной прозы. Особую роль играет авторское «я»: именно от личности пишущего зависит отбор, организация и оценка фактов. Отбор определяется позицией автора и форматом издания, организация обычно зависит от стандарта издания. Встречается вариант, когда выпускающий полосы пишет вводную статью, затем привлекает остальных авторов как создателей конкретных рецензий или материалов.

Назвав свой материал «Смех и смена вех» (заголовок выстроен с помощью перифраза и аллюзии) С. Шаргунов заявляет, что его полоса «Свежая кровь» (от 22 апреля 2004 г.) сегодня носит либеральный характер. Он напоминает, что «Свежая кровь» – свободнейшая страница, предвосхищающая завтрашнюю актуальность, открытая самым острым дискуссиям. Веселое, шальное, ковбойское имя. Это в ответ на обидную реплику Натальи Ивановой в «РЖ», усмотревшей в нашем названии «заигрывание неизвестно с чем».

Материалов на странице три. Первый, как сообщает ведущий, принадлежит участнице форума молодых писателей, студентке Литинститута и активистке «Союза правых сил» Н. Кантеевой, ее повесть опубликовал журнал «Октябрь». С. Шаргунов не называет жанр присланной ему рукописи, перед нами история, которая вполне может быть названа автобиографическим рассказом или отрывком из более пространного сочинения. Сам обозреватель представляет его так: «Произведение Кантеевой художественно бледновато (массовое динамичное чтиво), но симптоматично. Ночные кошмары, жажда плахи, мазохистичное вожделение разгрома и диктата».

Два других материала, принадлежащие перу А. Лапшина и руководителя молодежного крыла И. Яшина, носят откровенно публицистический характер, и нами не рассматриваются. Отметим, что под каждой публикацией даны краткие сведения об авторе, что повышает ее информативность.

Очевидно, что оценочный характер позволяет не только представить текст, но и является частью политики ведущего, стремящегося расставить определенные смысловые акценты, заинтересовать читателя. В авторской речи могут появляться средства речевой выразительности – гипербола, литота, риторические восклицания и вопросы, обращения, ироническая интонация. Кроме того, следует говорить о наличии определенной интриги («мне прислали»), предполагающей развитие определенного сценария – что еще интересного мы приготовили в остальной части.

В данном примере представлены разнородные материалы, столкновение которых, по мнению С. Шаргунова, должно отразить настроение молодежных авторов. Но обстоятельный анализ отсутствует, речь идет только о констатации явления – кому принадлежат материалы.

Своеобразие статьи проявляется и в третьем факторе. Обычно выбирается центральная тема или проблема, остальные факты должны четко и последовательно ее развивать. Для этого нужен отбор самого существенного из найденного материала и правильная расстановка акцентов, что создается с помощью расположения фактов, привлечения акцентных деталей.

Другим средством становится речевой фон, подбор лексики и интонации (обычно повествовательной, нарративной, иронической или дискуссионной). Сегодня спорят, должен ли автор внятно и связно излагать свою позицию или допускается компьютерная набивка мыслей, имеющих отношение к основной теме разговора.

Рассмотрим особенности проблемной статьи. Очевидно, что в ней должны быть поставлены на обсуждение актуальные темы, показаны возможности развития направления, обновления формы и приемов изображения. Обычно отмеченные аспекты обозначаются путем сравнения уже известного (т. е. существовавшего ранее) с тем, что критик представляет сегодня, в своей публикации. В определенном смысле критик выступает провидцем, он должен угадать значение данного писателя в будущем, показать, что избранное автором направление является перспективным и обладает индивидуальными признаками.

Обратимся к проблемной статье писателя, критика и публициста И. Стогоффа (И. Стогова; 1970 г.р.), посвященной роману Л. Данилкина «Человек с яйцом» («Книжное обозрение», 2007, № 51). Начало соответствует жанру травелога: «Знаете, бывает такое состояние, когда вдруг понимаешь, что миллионный раз ходить по одним и тем же улицам уже невыносимо, невмоготу, и хочется все поменять. Заскучав вот так нынешним летом, я купил билет в Псков…»

Переместившись в иное пространство, автор и встречается со своим героем (следует его портретная характеристика). Далее он напоминает, что в «начале нынешний зимы» московский критик опубликовал посвященную А. Проханову книгу «Человек с яйцом»: «Единственный в стране литературный критик, известный широкой публике по фамилии… Все всерьез: семьсот страниц, подробный анализ текстов, родословная героя прослежена аж с восемнадцатого века».

Однако и сам обозреватель проявляет знание материала, подмечая, правда, иронически: «Но встречали ли вы хоть одного человека, который осилил хоть десять страниц его творческого наследия?» Мысль усиливается в ходе обзора, где показывается своеобразие тематики и характер изложения проблемы. Но суть составляет именно анализ романа Л. Данилкина, который рецензент прочитал как авантюрный роман, основанием служит биография его героя.

Показывается и эволюция Л. Данилкина от обозревателя к романисту: начинал с описания британского романа, занимался Р. Киплингом, теперь написан роман («Тонкие параллели, остроумные гипотезы, смелые параллели»). Очевидно, что автор стремится быть объективным, демонстрировать не декларативность своих суждений, а проанализировать явление. С этой целью он выстраивает собранные факты в определенной логической последовательности, стремясь не декларировать полученные результаты, а провести анализ. Ход рассуждений критика даже несет в себе некую интригу. Ему важно определить, существует ли явление, в данном случае творчество А. Проханова, удостоенное отдельной книги (в формате романа).

Отсюда и следующая часть констатирующего свойства: указывается, что роман А. Данилкина вошел в шорт-лист «денежной премии “Большая книга”» (попутно дается оценка и другого явления). Далее составляется сравнительная характеристика произведений Д. Быкова и Л. Данилкина. Привлекается и М. Булгаков для выведения общей мысли об уютном писательском быте.

Правда, сравнение современного автора и Б. Пастернака, равно как и проходящий через всю статью рефрен о деятельности Р. Киплинга, показались нарочитыми, акцентирующими своеобразие мышления критика, его очевидную игру в текст, но вряд ли нужными. Следовательно, формируя свой тезис, выражающий основную мысль, и подбирая аргументы для развертывания, раскрытия тезиса, И. Стогов переходит к последней части. В ней он дает оценку творчеству Л. Данилкина: «Лев представил читателю практически новую религию. Яростную красную веру. …А в своих рецензиях он в последнее время оценивает книжки по единственному принципу: чувствителен ли автор к наступлению красного апокалипсиса? Или не чувствителен?»

Обобщим схему построения проблемной статьи. Она состоит из преамбулы, в которой формируются цели и задачи материала. Основные факты выстраиваются в определенной логической последовательности. Многое зависит от того, насколько точно формулируются основные положения автора и как логично подкрепляются. Важны и конкретные текстовые примеры. Следовательно, система аргументации получается сложной.

Обычно в статье выделяется несколько смысловых частей, как уже отмечалось, преамбула и основная часть. Необходимы переходы между ними, поскольку мы имеем дело с сообщением, но более развернутого формата. И, наконец, значение имеют речевые средства выражения, авторский стиль, который должен соответствовать задачам статьи.

Подробный анализ статьи И. Стогова, интересной по своему фактическому выполнению, хотя и неравнозначной по занимательности всех частей, проведен потому, что сегодня проблемная статья перестала носить характер поучения, разбора на составляющие и превратилась в своеобразное текстовое шоу. Если автор талантлив, как И. Стогов, обладает собственным мировидением, передает факты, то статья привлекает внимание.

В последнее время появилась интересная разновидность статьи, которую можно обозначить как статью-комментарий. Обычно она принадлежит выпускающему полосы в газете, который комментирует ситуацию в том или ином информационном поле. Скажем, В. Березин публикует такую сопроводительную статью к рубрике «Фантастика» в газете «Книжное обозрение» (№ 48).

После сезона «Большой книги» 2006 г. он рассуждает о достоинствах произведения Д. Трускиновской («Звезда шайтана»), неприсуждение ей премии в очередной раз подчеркнуло, что фантастике отводится ограниченное пространство, критик даже называет его «фантастическим гетто» и доказывает, что границы этого пространства давно пора раздвинуть; ведь «в фантастике больше живости, чем в туповатом литературном бомонде». Несмотря на резкость высказываний, заметим, что судя по реакциям в интернет-пространстве, роман Д. Трускиновской понравился читателям, да и рецензии появились на ряде престижных сайтов.

Некоторые аналитические статьи играют роль своеобразных катализаторов. Таковой стала статья «Поминки по советской литературе» опубликованная Вик. Ерофеевым в «Литературной газете» в 1989 г. и обозначившая конец советской парадигмы. Вик. Ерофеев впервые открыто написал о том, что «советская литература есть порождение соцреалистической концепции, помноженной на слабость человеческой личности писателя, мечтающего о куске хлеба, славе и статус-кво с властями, помазанниками если не божества, то вселенской идеи».

По мнению автора, в начале 1990-х годов возникает альтернативная литература, которая отличается «прежде всего готовностью к диалогу с любой, пусть самой удаленной во времени и пространстве культурой для создания полисемантической, полистилистической структуры с безусловной опорой на опыт русской философии начала 20 в., на экзистенциальный опыт мирового искусства, на философско-антропологические открытия 20 в., оставшиеся за бортом советской культуры, на адаптацию к ситуации свободного самовыражения и отказ от спекулятивной публицистичности». Понятно, что статья вызвала яростную полемику, но в главном он оказался прав – парадигма социалистического реализма действительно ушла в прошлое.

Поэт, прозаик и переводчик Линор Горалик (Юлия, 1975 г.р.) иногда выступает и как критик и исследователь (монография «Мир Барби»). Интересна ее статья 2004 г., посвященная премии «Дебют». Она легитимизирует, по мнению автора, «уже состоявшиеся и ставшие ключевыми в той или иной степени фигуры молодого поколения». Среди названных фигур – Д. Татина, М. Гейде, А. Чанцев, Ю. Иллис. Далее Л. Горалик обозначает новые имена в поэзии. Читатель сможет сам убедиться в том, сбылись ли ожидания организаторов премии и обозревателя.

Обзорная статья сходна с собственно обзором, поскольку в ней обследуются и оцениваются определенные явления. Отсюда и название – статья-обзор. Чаще всего такие статьи печатаются в «толстых» журналах, но иногда и в газетах, например в «Литературной газете».

Остановимся на самом определении; в публицистике используют обычно термин «обозрение», тем самым подчеркивая, что перед нами аналитический жанр, в котором происходит отображение «достаточно целостной совокупности взаимосвязанных по пространственно-временному или тематическому признаку явлений и событий социальной практики» (М.В. Сашенко).

Практически данное мнение выражается следующим образом: в обзоре дается анализ или характеристика нескольких произведений, объединенных тематически. В нашем случае предметом осмысления оказываются и тексты, опубликованные в одном издании (например, организуется обзор литературно-публицистических журналов). Иногда проводится внутренняя рубрикация материалов: скажем, сначала идет разговор о поэтических произведениях, затем о прозе.

Иногда однотипные издания сопоставляются и выводятся общие закономерности. Простого описания бывает недостаточно, чтобы вызвать интерес читателя.

Подмечая необычное в публикуемом тексте, обозреватель и стремится найти новое в трактовке персонажей, системе изобразительных средств. С целью привлечения внимания возможна и экспрессивная оценка. В большинстве случаев читатель обращается к обзорам с целью получения информации, и он должен ее получить, одновременно задумавшись о своеобразии текстов.

Интересно обозначена позиция обозревателей: «Начиная с этого выпуска структура полосы “Периодика” меняется. Если раньше мы – Андрей Урицкий и Илья Кукулин – описывали содержание журналов почти полностью, то теперь на полосе будут размещаться рецензии только на самые заметные, по нашему мнению, публикации, прошедшие в литературных журналах за последний месяц. Надеемся, что в результате полоса “Периодика” станет еще более интересной».

Рубрики

Своеобразной промежуточной формой между рецензией и обзором является разделение на рубрики типа «Периодика» и «Книги» в «Новом мире». С 1995 г. ее ведет в «Новом мире» А. Василевский (с небольшим перерывом). Соавторами выступают П. Крючков или А. Костырко.

Сообщения подчеркнуто краткие, с самой необходимой информацией:

«Олег Зайончковский. Прогулки в парке. Повести и рассказы. М.: ОГИ, 2006, 240 стр., 3000 экз.

Новая книга молодого писателя, автора замечательного романа «Петрович»; в книгу вошли повести «Прогулки в парке», «Люда», «Кто погасил свет?» и рассказы «Морозово», «Вниз по течению».

Раздел «Периодика» устроен несколько иначе – как обзор без выделения отдельных произведений (А. Крючкова) или по типу микрорецензий, аналогичных книжным.

В «Звезде» рубрику «Дневник двух писателей» ведут В. Новиков и О. Новикова. В. Новиков замечает, что «в своих эссе мы вызывали на дуэль некоторых наших литературных коллег. Бросали перчатку – и Сергею Чупринину, и Андрею Немзеру, и Дмитрию Быкову». Он также полагает, что нужно «сражаться с открытым забралом», высмеивать своего собеседника, выдвигая новые аргументы. При усилении публицистического акцента в статье проявляются элементы очерка и эссе – открытое выражение авторской позиции, повествование от 1-го лица, построение фрагментов в виде авторского монолога.

В формате обзора составляют и материалы, которые условно можно обозначить как «Итоги года». Обычно последние номера ряда изданий посвящаются упоминаниям о лучших книгах периода, хотя, в ряде случаев, субъективный момент продолжает преобладать. Иногда они организуются как блицопросы. Приведем некоторые примеры.

Свою десятку в нарочито эпатажной манере формирует Л. Данилкин. Его выбор следующий: Е. Войскунский «Румянцевский сквер» (1), А. Иванов «Блуда и МУДО» (3), А. Иличевский «Матисс» (4), А. Рубанов «Великая мечта» (5), О. Курылев «Убить фюрера» (6). В список попали самые разные книги оте чественных и иностранных авторов, в скобках приведено отведенное им критиком место. Нами отмечены только тексты отечественных авторов.

Постановка на первое место Е. Войскунского не случайна, Л. Данилкин выделяет этот текст и в блицопросах, посвящает ему специальную пространную рецензию в одном из номеров «Афиши». С некоторой долей условности произведения Е. Войскунского и О. Курылева можно отнести к альтернативной истории, разновидности фантастического направления. Романная парадигма использована тремя другими авторами. Хотя «Великую мечту» А. Рубанова Л. Данилкин обозначает и как авторский текст: «Три дня из жизни бизнесмена средней руки, которого навестил друг, убитый пятнадцать лет назад, в самом начале 90-х годов». Вторая книга из автобиографического цикла.

Анализ врезок, микроклеммочек показывает, что Л. Данилкин привлек произведения с неоднозначным содержанием, которое и передает в номинативной форме. Публикация носит явно коммерциализованный характер, поскольку страница оформлена как рекламная листовка, приведены яркие обложки, в конце публикации дается реклама пива «Невское», хотя и в аллюзивной форме: «Хорошей книгой, как и вкусом пива Невское, нужно наслаждаться не спеша и с комфортом».

Сравним два обзора в формате «Итоги года», опубликованные в «Книжном обозрении» и в «НГ Ex libris».

Выбор НГ оказался следующим: М. Палей «Klemens», М. Елизаров «Библиотекарь», И. Яркевич «В пожизненном заключении», В. Войнович «Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина. Книга III: Перемещенное лицо». Свой выбор автор отчасти объясняет в рецензии, посвященной В. Войновичу, главными писателями считаются В. Сорокин и В. Пелевин, премии получают А. Иличевский и Д. Быков, но есть еще и «старики», которые помнят многое.

Содержание: «Проза из прошлой жизни. Не “как из прошлой жизни” – не Зайончковский, а просто из прошлой жизни». Далее автор напоминает сюжет и делает следующий вывод: «Таким образом, Владимир Войнович написал то, что пишут все, кто сейчас моден и популярен, и при том не совсем уж глямурное барахло. Альтернативная история. Антиутопия. Политическая сатира и фантастика».

Очевидно стремление выбрать неординарные тексты, выразив свое отношение неординарным образом, используя разговорные выражения. Сами рецензии информативны, содержат сведения об авторах, упоминания прежних книг, а также попытку вписать их творчество в определенную парадигму.

В «Книжном обозрении», где представлено мнение экспертов (людей разных творческих профессий), итоги в области прозы подводит А. Мирошкин. Его выбор таков: З. Прилепин «Грех», А. Иличевский «Матисс», А. Иванов «Блуда и МУДО», Л. Элтанг «Побег куманики», А. Тургенев «Спать и верить. Блокадный роман», М. Елизаров «Библиотекарь», И. Бояшов «Путь Мури», Л. Данилкин «Человек с яйцом».

Первые два автора отнесены к победителям, говорится, что они написали «несхожую прозу», которую можно назвать «городской» и «провинциальной», «прямой и рефлексирующей», «либеральной и консервативной». Подробно обозначено содержание текстов, собственно анализ отсутствует, только говорится, что роман «Грех» составлен из «полуавтобиографических новелл», а в «Матиссе», типично урбанистической прозе, выражена метафизическая тоска и описаны разные миры.

Остальные распределены по разделам: конспирологический трэш[12] (М. Елизаров), военно-историческая фантасмагория (А. Тургенев), философская притча (И. Бояшов), экзистенциальная драма (А. Иванов), интеллектуальный триллер (Л. Элтанг), биографический эпос (Л. Данилкин). Основной акцент сделан на содержательной стороне, отсюда и оценочные характеристики – «блеснул», «рождаются самые неожиданные тексты», «лучшую книгу года в данном жанре». Анализ ограничивается отдельными указаниями: говорится, что техника и фактура письма оказались на уровне, «далеко не все благополучно с сюжетостроением».

В формате рекламной листовки выполнена завершающая рецензия на произведение И. Бояшова «Повесть о плуте и монахе». Приведем ее полностью, комментарии здесь не нужны.

Бояшов И. Повесть о плуте и монахе. СПб.: Лимбус Пресс: Изд-во К. Тублина, 2007.

Лубок с одышкой

Петербуржец Илья Бояшов – писатель весьма неровный. Работает он в разных жанрах, много экспериментирует с сюжетом и стилем – от утонченного авангарда до «низового» фольклора. Его роман «Путь Мури» – отличная проза. Но порой Бояшова куда-то «заносит». То с непонятной военно-морской антиутопией «Армада», то вот теперь с «Повестью о плуте и монахе».

На сказовом, лубочном материале в новейшей русской литературе не писал разве что ленивый. Но Бояшов сказывает свою сказку-притчу в каком-то чернушном, гротескно-юродском стиле. Герои – потаскушкин сын (монах) и сын благочестивых родителей (плут) – ищут на Руси правду, каждый на свой лад, да не могут никак ее найти. Сочинение задумано как некая универсальная метафора, показывающая историю России в XX веке. Тут и революция с комиссарами и раскулачиванием, и убийство последнего царя, и ГУЛАГ, и ведьмы с бродягами, и темные прорицания о будущем… Все смешалось, перепуталось в этой странной и мрачноватой сказке для взрослых, да так, что концов не отыскать. Написана книга лукаво и мастеровито, но как-то «одышливо», со стилизаторской натугой, без искры. Жаль, очень жаль: от лауреата «Нацбеста» 2007 читатели ждали большего.

(Андрей Мирошкин. «Книжное обозрение». 2007. № 52. С. 5)

Выводы

В ряде случаев указываются идеальные свойства обзоров, которые хочется видеть на страницах периодических изданий. Но, как всякий жанр, несущий в себе авторскую оценку, они далеки от подобной концепции.

Особую роль играют следующие свойства: авторское «я», информативность, создание интриги.

Вопросы и задания

• Подберите произведения определенного времени на конкретную тему и напишите обзор.

• Определите основание, необходимое для составления обзора.

• Какие доминантные признаки обзора вы выделяете?

• Чем обзор отличается от рецензии?

• Проведите анализ способов аргументации и оценки в разных видах статей.

• В чем данные формы сходятся?

• Подумайте, как в обзоре выражается оценка пишущего, согласны ли вы с подобной возможностью выражения мыслей?

• Напишите проблемную статью о конкретном авторе или группе произведений.

Литература

Матвеева Т.В. Статья // Т.В. Матвеева Учебный словарь: русский язык, культура речи, стилистика, риторика. М., 2003.

Стрельцов Б.В. Основы публицистики: жанры. Минск, 1990. Тертычный А.А. Жанры периодической печати. М., 2000. Новикова О., Новиков В., Новикова Л. Семейный дневник. М., 2009.

Интервью

Обычно интервью (от англ. interview – беседа) рассматривают как текст информационного свойства, где сообщение подается в диалогической форме. Он представляет прошлое, только что произошедшее или текущее событие. В любом случае содержание раскрывается через мнение собеседника, обладающего определенной информацией и компетентностью. Вместе с тем интервью обладает соответствующими жанровыми, стилистическими и композиционными особенностями.

Традиционно интервью организуется как диалог журналиста и интервьюируемого, отсюда восприятие интервью как бинарной системы: оно служит одной из универсальных методик получения информации и в то же время представляет публицистический жанр, характеризуемый диалоговой формой изложения материала. Двойственный характер придает интервью и его двуадресность: репортер обращается и к своему собеседнику, и к читателю, поскольку должен донести до него суть (содержание) беседы.

Важно, что интервью в рассматриваемом нами ракурсе представляет собой сообщение, которое является также источником сведений об авторе. Отбор данных осуществляется в соответствии с конкретной задачей, типом издания. Иногда перед интервью приводятся небольшие справки биографического характера, в них обычно указывается дата рождения писателя, основные его произведения.

Классификация интервью проводится по поставленной автором цели и характеру обобщения. Выделяют, как правило, информационные и аналитические интервью. Первая форма предполагает констатацию события и передачу некоторых подробностей. Новостной характер интервью обусловливает его организацию в форме беседы с «информированным лицом»: журналист задает вопросы о некоторых деталях события, а собеседник, у которого и берется интервью, отвечает на них с разной степенью подробности. Для большей динамичности увеличивается количество вопросов.

Вторая форма более пространна, она представляет собой диалог на заданную тему, в котором проводится разностороннее обсуждение или небольшое расследование. Она предполагает изложение информации в ответах на задаваемые вопросы, увязанные друг с другом. Вопросы заранее составляются и обговариваются с собеседником, а в ряде случаев предоставляются в соответствующую пресс-службу. Иногда они корректируются в соответствии с издательской политикой.

Информированность журналиста в определенной области позволяет ему поставить вопросы по существу, в ходе беседы откорректировать некоторые моменты, также требующие специальной подготовки (например, если происходит обращение к другим текстам или затрагивается литературоведческая терминология). Ответы представляют собой тезисы, в которых суммируются основные сведения. Знание по предмету (теме беседы) необходимо, чтобы избежать спонтанности вопросов и неточной подачи фактов.

Обычно интервью представляется на просмотр интервьюированному. Некоторые интервьюируемые способны сразу сформулировать свои ответы или выдают стандартные, заранее заготовленные факты. Тогда интервью отличается логичностью и само по себе представляет законченное сообщение или текст. Хотя очевидно, что отдельные моменты в разных интервью могут повторяться. Повторения указывают на достоверность и точность сообщаемой информации или поставленной задачи, что позволяет составить речевой образ определенной личности. Иногда это связано и с пиар-акцией, когда должен сработать эффект 25 кадра, повторяющаяся информация способствует запоминанию, и необходимый продукт потребляется (покупается).

Кроме информационного и аналитического отмечают множество других видов интервью, разных по тематике, объему и качеству информации, по тональности и т. д. Отметим портретные интервью и интервью, совмещающие характеристику лица и освещение поставленной темы или проблемы (тогда герой раскрывается на фоне проблемы или излагает ее суть). Интервью позволяет охарактеризовать и внутренний мир человека, передать его мысли, настроения, предпочтения.

Скажем, проводится интервью перед началом или после окончания премиального процесса, по итогам книжного года, с целью выявить тексты, которые показались значимыми писателям, литературоведам, общественным деятелям. Они могут составлять часть общего репортажа-интервью на тему «Книга года» или входить одной из составляющих в аналитический обзор. Совмещение форм определяется необходимым форматом представления информации.

Встречается и блицинтервью, короткий опрос на заданную тему, обычно он входит составляющей в репортаж о событии, статью, очерк, рецензию, поэтому как самостоятельное целое нами не рассматривается.

Отдельного разговора заслуживает и интервью в электронных СМИ. Сохраняя многие особенности базового жанра, они организуются в первую очередь как диалог, в котором отражаются закономерности публичной спонтанной речи. Отсюда использование слов в основной форме, императивных и оценочных конструкций. Создается эффект якобы свободно возникающих в процессе разговора вопросов с последующей живой, часто весьма эмоциональной реакцией на них (выражается согласие, несогласие, уточнение). Одновременно следует высказывание собственного мнения по обсуждаемой теме, выражение оценки ответов, констатация и уточнение (прояснение) сказанного.

В ряде случаев интервьюирующий стремится уточнить свою точку зрения о произведении, навести справки об отдельных аспектах биографии автора. Иногда беседа выходит за пределы книжной тематики, задаются вопросы о пристрастиях, вкусах, хобби, чтобы создать живой портрет современника.

Устройство интервью

Специалисты выделяют в тексте интервью вводную, основную и заключительную части. Структурирование и композиционная завершенность частей интервью обеспечивается их лексической, грамматической, фонетической связью друг с другом. В текстовой форме они могут маркироваться определенными изобразительными средствами (обычно эмоционально экспрессивными), или не иметь формального выражения.

Вначале определяется предмет разговора, затем устанавливается контакт с читателем, задается интрига, чтобы вызвать интерес к собеседнику и проблеме, подготовить к активному восприятию диалога. В текстовом плане подобный ввод организуется с помощью лирического обращения автора к своему собеседнику, представления сведений биографического характера, реплик от редактора, поясняющего, что предполагается освещать в данной рубрике. Главным является установление ситуации общения.

Далее передается определенное событие, в нашем случае оно связано с высказыванием автора на определенную тему. М. Трауб несколько иронично сформулировала подобные вопросы, но они действительно стереотипны: о чем новый роман писателя, как он относится к литературной ситуации, каковы дальнейшие планы автора. Важно, чтобы каждый блок вопросов представлял собой законченную тему, и одна мысль плавно перетекала в другую.

В структурном отношении интервью формируется из двух частей – вопросов и ответов. Простая на первый взгляд схема требует конкретной организации. Как отмечалось выше, журналист проводит определенное расследование для достижения поставленной цели. Вопросы содержат объяснение сути произведения (чем данный текст отличается от предыдущих), причин создания (почему автор решил обратиться к данной теме), целей автора (что хотел сказать своему читателю), способов решения (какими художественными приемами воспользовался).

Вопросы могут быть краткими, когда интервью приобретает характер монолога, а ответы могут даваться в сокращении или изложении (посредством косвенной или несобственно-прямой речи) или подробными. В этом случае сохраняется живой диалог двух собеседников, которые всесторонне обсуждают проблему или, что бывает чаще, журналист помогает собеседнику выделить ее наиболее интересные аспекты.

Устройство ответа зависит от поставленной цели, задачи и темы. Он определяется и вопросом, который задается, и зависит от общего содержания разговора, отдельных реплик журналиста. Перед нами своеобразный словесный поединок, когда один участник стремится добиться нужного ему результата, следит, чтобы собеседник не отклонялся от темы, отвечал конкретно и по существу, практически не высказывал своего мнения, пояснял моменты, необходимые для читателя. Поэтому некоторые интервью выстраиваются в формате блицответов.

Иногда интервью сопровождается и дополнительными вопросами, например, об экранизации романов писателя, его отношении к разным исполнителям одного и того же образа. Примером может служить интервью, данное Б. Акуниным в конце 2007 г. в «Итогах» по поводу выхода киноромана «Смерть на брудершафт» («Под псевдонимом»). В вопросах и ответах содержатся и мнение писателя об экранизации, и пояснение отдельных деталей, которые могли оказаться непонятными для слушателей или зрителей. Структурирование интервью усиливает такие коммуникативные качества интервьюера, как тактичность, внятность, фактическая насыщенность речи. Хотя они и не относятся к текстовой составляющей, но нередко определяют тональность разговора и выбор лексических средств.

Итак, интервью представляет собой организованную беседу, где фиксируются начало, середина и конец разговора. Текст интервью создается в соответствии с условиями общения и коммуникативной целью высказывания.

Основную содержательную часть интервью составляет система вопросов-ответов, выстроенных по схеме: реплика-побуждение + реплика-реакция, в своей последовательности определяющих драматургию беседы и образующих диалогическое единство.

Следовательно, устройство интервью зависит от преобладания описательной или событийной частей. Они диктуют и особенности вопросов – в виде нарратива или в виде риторических конструкций: «Вы знаете еще много историй, о которых следует рассказать?» Возникает эффект диалогической спонтанной устной речи, диктующей особый ритм и построение фраз.

Иллюзия «устности» выражается также повторами, паузами, разговорной интонацией и словесным рядом. Часто встречаются глаголы «есть» и «быть», применяются инверсионные конструкции («Очень было много хороших текстов. Самое ценное – новое открытие прежде неизвестного автора»). В последнем случае характерна неполнота синтаксических конструкций («Иное дело, что все это может преломиться в художественной форме, но это уже никак не служение – изучение материала»).

В ряде случаев предложения выстраиваются по общей модели литературного языка, хотя и зависящей от индивидуальных особенностей говорящего. Наличие простых или развернутых предложений (осложненных придаточными предложениями, повторами, цитатами и другими конструкциями) зависит от речевой культуры интервьюируемого («Литератор, как всякий прочий смертный, может лезть на баррикады или обличать тирана, или пересказывать для школьников вечные истины, но это будет иная функция. Публицист, революционер, учитель нравственности – не писатель»).

Л. Майданникова указывает и другие особенности: «на стыке реплик сохраняется структурная неполнота второй реплики, повтор первой реплики, употребление указательных местоимений, смысл которых раскрывается в предыдущей чужой реплике. Внутри реплик сохраняются моменты поиска слова, недосказанность и т. п.». В то же время интервью сочетает в себе, казалось бы, несочетаемое: эффект подлинности и непринужденности речевой деятельности интервьюируемого, т. е. происходит имитация беседы, разговора.

Виды интервью

Классическое интервью М. Шостак определяет как информативное, экспертное, проблемное, интервью-знакомство. В основе членения – содержательное наполнение. В чистом виде формы встречаются редко, поскольку, например, интервью-знакомство предполагает и выявление сути самого события, и рассмотрение особенностей творческой манеры, и выведение определенной информации (в частности, о личных предпочтениях). Среди задач можно также отметить создание портрета личности, выявление точек зрения на запланированные для интервью вопросы.

Некоторые исследователи относят к интервью пресс-конференции и блицинтервью. Полагаем, что они отличаются иными особенностями, прежде всего отсутствием драматургии беседы. Ведь и в том, и в другом случае вопросы не готовятся заранее, а являются репликами на тот материал, который журналист получает в режиме оперативной информации. В разделе, посвященном пресс-конференции, будет более подробно рассмотрен текстовый вариант мероприятия.

Расширенное представление об интервью предполагает также выделение интервью-монолога и интервью-мнения, в которых происходит высказывание по вопросам, предложенным журналистам в формате рассказа. Полагаем, что в данном случае нарушаются свойства интервью, несущего в себе элементы беседы и предполагающего комментирование и пояснение со стороны спрашивающего. Поэтому речь идет о неоправданно расширенном толковании. Основанием же для выделения в данном случае является наличие развернутых вопросов, превращающихся именно в пояснения. Но если они органично дополняются ответами и работают на создание портрета писателя или позволяют составить мнение о его творчестве, подобные включения мини-текстов можно считать допустимыми.

Содержание определяется темой. Рассмотрим интервью авторов романов с исторической составляющей – И. Ефимова, А. Иванова, Л. Юзефовича, С. Алексеева – с точки зрения выражения общих и авторских особенностей. Первое интервью опубликовано в связи с представлением финалистов Национальной литературной премии «Большая книга» второго сезона[13]. Интервью предшествуют сведения биографического характера: «Игорь Ефимов попал в премиальный “шорт-лист” с романом “Неверная”. Игорь Маркович родился в 1937 г. в Москве, в 1978 г. эмигрировал в США. В 1981 г. основал издательство «Эрмитаж», за четверть века выпустившее 250 книг на русском и английском. Почти все книги Ефимова, написанные в эмиграции, переизданы в России».

Первый вопрос был задан в опосредованной форме и касался традиций и влияний: «Какие книги Вы считаете большими в мировой литературе?» Писатель тактично указал на произведения, повлиявшие на него в определенные жизненные периоды, расположив их в соответствующей последовательности.

Второй вопрос касался авторской концепции романа «Неверная» и странности образа героини, которая не может остаться верной ни одному мужчине. Ответ показался интересным: «Своим судьям – неслышному хору осуждающих голосов – она предъявляет целую толпу “свидетелей” – персонажей нашей литературной истории, которые пережили такую же драму».

Третий вопрос касался положения русской словесности за рубежом и премий для русскоязычных писателей, вопрос был связан с отношением к другим финалистам. Афористичность писателя проявилась в реплике: «чтение доставило острую читательскую радость». К близким ему по настроению авторам он отнес Д. Быкова, Д. Рубину, Л. Улицкую, с остальными претендентами пообещал познакомиться.

Очевидно, что интервью было четко продумано и структурировано. Оно содержит основные сведения о писателе, круге его предпочтений. Вопросы свидетельствуют об эрудированности корреспондента и о том, что были собраны необходимые первоначальные сведения об авторе. Интервью выдержано по стилю, оно помещено в размер полосы, специально отводимой «Книжным обозрением» для финалистов «Большой книги».

Попытка выстроить разговор как самостоятельное целое присутствует и в интервью М. Визеля, взятом у А. Иванова для глянцевого журнала «Арбат Престиж». Обозначено, кому принадлежат фотографии и макияж (make-up). Публикации также предшествует преамбула, в которой сообщается, что «имя уральского писателя Алексея Иванова стало известно широкой публике в конце 2005 г., когда вышел его исторический авантюрный роман “Золото бунта”. Новая книжка Иванова называется “Блуда и МУДО”, но это совсем не так неприлично, как кажется».

Завязав небольшую интригу, репортер стремится дополнить первоначальные сведения, помещает вторую преамбулу, связанную с расшифровкой слова «блуда», правда, заметим, что уральского жаргона нет, точнее было бы сказать уральский диалект. Слово же «МУДО» означает «Муниципальное учреждение дополнительного образования». Далее на сочетании нейтральной и оценочной лексики выстраивается содержание текста: «Роман повествует об одном лете из жизни провинциального художника, неисправимого бабника и стихийного философа Моржова, а заодно и о путях развития городской цивилизации».

Создается впечатление, что журналист и писатель как бы пикируются друг с другом, стремясь превзойти собеседника оригинальными и нетривиальными высказываниями. Скажем, в речи А. Иванова: «тупой городок», «каждому свое», «разве в замусоренных городах люди не занимаются сексом?», «я сомневаюсь, что это учебник соблазнения».

Основные вопросы сосредоточены вокруг придуманного автором топоса, его героя, встречаются и некоторые вопросы общего характера, связанные с биографией писателя, автобиографичностью персонажа. О стиле интервью свидетельствует такой пассаж: «О Вас пишут, что Алексеев Ивановых на самом деле два: один пишет исторические боевики, другой – трагикомические истории из современной жизни. Как вам удается без паранойи сочетать две такие разные линии творчества»?

Несмотря на некоторый эпатаж, выстраивание текста на вопросах, они достаточно информативны, позволяют прояснить отдельные моменты биографии писателя, вывести некоторые общие особенности: тяготение А. Иванова к областным и устаревшим словам, ориентированности на современного читателя, отражение в героях некоторых фактов его биографии (он делает героем последнего романа художника, сам когда-то учился на искусствоведческом факультете). В целом А. Иванов оценивает свой роман как «веселый», написанный для провинции, однако, он несет в себе и определенное обобщение.

Хотя интервью проведены с одним и тем же писателем, становится очевидным, что они отличаются собственным мировидением, вниманием к форме, авторы пытаются выстроить собственную языковую систему. В интервью основной акцент делается на биографиях и содержании тестов, намечается и некоторая эволюция авторов. Но собственно профессиональная оценка отсутствует, такую задачу, видимо, корреспонденты и не ставили.

Интервью, посвященное Л. Юзефовичу, помещено в постоянной рубрике «Литературной газеты» «Интертекст», где представляются новые книги писателей или неизвестные имена (19–25 декабря 2007 г.). Нарушая эту традицию, З. Прилепин заявляет: «Обычно я представляю писателей и публицистов – пишу о них какие-то добрые слова. В данном случае – не буду. Юзефович – активно читаемый автор, многие его книги экранизированы, фильмы по его сценариям смотрели сотни тысяч людей (как минимум можно назвать сериал “Гибель Империи”)… Сегодня встреча с мастером. Никакого пафоса в моих словах нет. Абсолютный профессионал своего дела – Леонид Юзефович, которому на днях исполнилось 60 лет. С чем и поздравляю!»

Авторская часть носит повествовательный характер, она практически представляет в некоторых репликах развернутое объяснение особенностей писательской манеры. Говорится, что Л. Юзефович – прирожденный рассказчик, стремящийся раскрыть удивительную, рифмующуюся, потайную структуру мира, что позволяет придать его историям иное, философское, метафизическое звучание. Интересно и рассуждение о том, что придается новый смысл случайности, воспринимаемой как божественная ирония. Отмечаются и божественные рифмы, далеко не всегда свойственные рассказчикам истории.

Поправляя своего коллегу, Л. Юзефович заявляет, что ему трудно соответствовать «по мудрости и оригинальности», «мое понимание жизни растворено в подробностях самой жизни. Мне проще рассказать историю – иногда подлинную, но измененную, – чем потом сформулировать заложенный в ней смысл». Писатель отчасти лукавит, поскольку далее приводит толкование английских слов слова «story» и «history» как «история».

Отсюда вытекает и следующая тенденция: «я всегда хочу что-то сказать не сколько о человеке как таковом, сколько о человеке во времени». Замечание о рифмовке событий писатель считает естественным, поскольку оно заложено «в истории, как созвучия в языке». «Чем более широкой исторической реальностью оперирует прозаик, тем больше он видит таких совпадений». Хотя он и не задумывался о роли случайностей в прозе, но осознает их роль, поскольку они позволяют соединить разные начала, т. е. ввести в текст разные элементы. Видимо, писатель имеет в виду одно из свойств исторического романа, предполагающего соединение документального и вымышленного.

Среди других вопросов назовем следующие: о творческих планах, писательских предпочтениях (выборе хороших героев), отношении к традициям, экранизациях текстов, литературном процессе. Не на все вопросы Л. Юзефович ответил так конкретно, как в первом случае, он ушел, в частности, от разговора о своих персонажах, не стал называть имена, которые заметны в современной литературе, ограничившись заявлением, что встречается много хороших писателей, «а есть и просто замечательные». Правда, указал, что «писатель в наше время – профессия не самая востребованная» и его функции выполняют другие специалисты.

Очевидно, что содержательный характер интервью, насыщенность его разнообразными сведениями, проясняющими творческую манеру Л. Юзефовича, во многом объясняются личностью собеседника, не формально отнесшегося к ответам, постаравшись понять писателя и прояснить выдвинутые им положения. Указаны и некоторые особенности подхода писателя к жанровой парадигме произведения с исторической основой.

В той же «Литературной газете» в декабре 2007 г. открылась рубрика «ЗадорНОВЫЙ хронотоп», где писатель М. Задорнов встретился с С. Алексеевым. В ходе беседы выяснились, что он является автором цикла «Сокровища Валькирии». Лейтмотивом диалога становятся проблемы подхода к историческому материалу и история формирования русского языка. Редакция правильно назвала интервью «диалогом», поскольку перед нами именно разговор двух собеседников. Следовательно, сохраняя диалогическую форму интервью, они представили контаминационный вариант, объединив интервью с беседой.

Нам показался интересным данный материал, поскольку он своеобразно подводит итоги отмеченным нами рассуждениям об исторической форме. М. Задорнов подчеркивает, что С. Алексеев написал романы «в современном стиле фэнтези и детектива – только чтобы захватить наше воображение. Но при этом романы раскрывают очень интересную, верную философию». Далее авторы стремятся развить это положение, показав, что концепция, выведенная С. Алексеевым, отличается от официально-научной, но при этом и не похожа на гипотетические концепции последних лет, где осуществлялся поиск исторических истоков России.

Оказывается, С. Алексеев сам предпринимает определенный научный поиск, изучая первоисточники, в первую очередь, летописи. И уже на основе полученных материалов выстраивает собственную концепцию. В свое время похожим путем в цикле исторических романов шел Дм. Балашов, одновременно пользовавшийся и консультациями специалистов.

Об этом спрашивает и М. Задорнов: «Может, тогда расскажешь о своей концепции истории»? С. Алексеев отвечает: «У меня есть свой взгляд на все исторические эпохи, связанные как с русской историей, так и с мировой». Иллюзия устности подчеркивается глаголом «есть», разговорными выражениями, синтаксическими паузами, риторическими обращениями: «Еще со школы думал, например, что же это было – монголо-татарское нашествие? Помните?»

Следует и своеобразный комментарий после пространного изложения концепции: «Какой метод интересный»… Практически М. Задорнов не мешает высказываться своему собеседнику, только немного направляя и организуя русло беседы. Буквально рассыпая комплименты («Романы Алексеева становятся живой водой»), он говорит о том, что многие его мысли оказались близки и молодым читателям. Указано и на некоторые факты биографии: писатель из Сибири, из Томска, пишет о России, ее проблемах.

Главным же качеством прозы С. Алексеева М. Задорнов считает внимание писателя к языку. Согласившись с этим, пояснив свою позицию в новом пространном размышлении, С. Алексеев заключает беседу-диалог следующим рассуждением: «Поэтому и говорю, что наше будущее начнется с родного языка. Когда начнем осознанно говорить, начнем и мыслить осознанно». Правда, отметим, что ряд выводов и М. Задорнова, и С. Алексеева основывается на народной этимологии значения слов, когда последние определяются на основе внешнего сходства.

Подытожим результаты проведенного анализа.

В профессиональных изданиях отмечается большая связность между отдельными частями интервью, она определяется не только личностью интервьюирующего, но и форматом издания, нацеленного на повествовательность. Создается текст, в котором представляется портрет писателя.

Определенные резкость и даже провокационность свойственны массовым изданиям. Они видны уже в названиях текстов: «Мухи и диплодоки» (интервью А. Грищенко с А. Ивановым в «Акции» от 30 апреля 2007 г.), «Время “Чё”»? (о книге интервью О. Кучкиной «Время “Ч”: Пятьдесят и одно интервью»). Тенденция к рассказыванию отсутствует, ибо эти интервью нацелены прежде всего на получение информации.

Отсюда построение предложений как коротких реплик, обычно встречаются неполные предложения. Скажем, таковы вопросы обозревателя С. Широковой к А. Иванову в «Известиях («Не думайте, что я – бородатый краевед», 2007): «Название Message: Чусовая – дань моде?»; «Чусовая в масштабах страны – это что?»; «Во время работы над книгой народными преданиями пользовались?»

Однако, несмотря на резкость постановки вопросов, обозреватель приводит подробные и обстоятельные ответы писателя, не превращая интервью в блицответы. Он последовательно перемещается по пространству текста интервью, выстраивая его как движение от одного произведения к другому. Это придает интервью многотемность, проблемную наполненность.

Итак, несмотря на разницу изданий, предложения выстраиваются по общей модели: вначале содержится скрытый ответ, задается общее направление будущего разговора. Обычно начало организуется как обращение.

По объему вопросы носят развернутый и конкретный характер. Хотя предполагается, что вопрос должен быть лаконичным и легко воспринимаемым, в ряде случаев корреспондент прибегает к комментариям и пояснениям. Получается такой текст: «Ваши тексты – и “Сердце Пармы”, и “Золото Бунта” – с одной стороны, вневременные исторические романы, а с другой – совершенно ясно завязаны на проблематику современности. “Золото”… – вообще абсолютно сегодняшняя вещь… Насколько это сознательная работа?»

Подобным образом А. Гаврилов начинает свое интервью «Сгорело всё, кроме русской речи» с А. Ивановым (Книжное обозрение. 2006. № 23–24). Синтаксические паузы позволяют указать на содержание и жанровую парадигму, вопрос нацеливает на продолжение беседы.

Заметим, что наличие вопросов-перебивок, вопросов-переформулировок, в которых умело повторяется и корректируется высказывание собеседника, нацеливают внимание читателя. Сочетание несочетаемого: «абсолютно сегодняшняя вещь» (наречия степени с прилагательным «сегодняшняя» вместо «современная») усиливает разговорный оттенок.

Отсюда и необычность построения фразы: «А “Блуда” ваша какая будет?» или: «Вы вроде бы в грязи валять героев не боитесь. Насколько тот процесс “наполнения грязью”, о котором вы говорили, включает в себя “наполнение грязью?”»

Вместе с тем вопросы тщательно организованы, хотя и остается впечатление, что собеседники идут по минному полю, опасаясь встречных словесных зарядов. Используя сленговое «пыряться» и устаревшее написание слова «мир», А. Гаврилов интересуется: «Вы вот сейчас прямо начинаете пыряться на Великий Русский Мiр»?

Согласившись, что он так и поступает, не отрицая, что склонен к дикому национальному варианту индивидуализма, А. Иванов делает вывод, который органично завершает беседу: «Ну так пишешь-то волей-неволей с себя. Я и сам такой. Живя “во глубине сибирских руд”, тем не менее я полагаю, что остаюсь самостоятельным человеком, который идет своим путем, невзирая на то, что разделяет общую судьбу».

Отметим внешнюю непреднамеренность беседы, возможно, некоторые вопросы возникли в ходе разговора, сохранившись при превращении устного текста в письменный, помогли передать атмосферу естественности взаимодействия участников интервью (начало разговора).

Разновидности интервью

В массовых изданиях чаще используется интервью-беседа. Скажем, в ноябрьском номере (2008) «Каравана историй» помещено интервью Ю. Ушаковой, проведенное незадолго до вручения писательнице Д. Рубиной премии «Большая книга». Особенности издания определены в его названии, историю своей жизни и начинает рассказывать Д. Рубина, корреспондент вставляет отдельные реплики, направляющие беседу: «Дина, а откуда Ваше имя?»; «А когда вы впервые сильно влюбились, так, что уже некуда было деться?»; «Как Борис появился в Вашей жизни? Вы ведь давали зарок оставаться одиноким волком!»; «И Вы вскоре перебрались в Москву?»; «Дина, когда Вы оказались в Москве, Ваша писательская карьера пошла в гору?»… Отдельные вопросы связаны с прототипом «Верхней Масловки», первым ее читателем теперь всегда оказывался ее второй муж, художник.

Несмотря на вопросы личного характера, резко и эпатажно заданные, Д. Рубина сообщила основные сведения о своем творчестве: первый рассказ опубликовала в шестнадцать лет, поскольку ее писательское сознание «все время рождало новые сюжеты», что привело к тому, что стала «выкачивать» художественные ресурсы – «какие-то словечки, жесты, детали поведения, приметы внешности», рассматривая своего собеседника как «яркий образ». К ней приходит настоящий успех, повесть «Когда же пойдет снег?» была опубликована в журнале «Юность», выходившем тиражом более трех миллионов экземпляров, по ней сделали инсценировку на радио, поставили пьесу в театре – сначала в Ташкенте, потом в ТЮЗе в Москве.

Иронически и тактично Д. Рубина передает сопутствующие ее творчеству личные перипетии, не обходит сложный вопрос, связанный с причинами эмиграции, – ее повесть «На Верхней Масловке» не приняли в журнале «Знамя». Для нее же эта повесть необычайно значима: «одна из тех вещей, которая даже спустя годы не вызывает у меня желания переписать, записать, выкинуть, порвать, сжевать и проглотить, что, как правило, происходит почти со всеми моими вещами. Она какая-то судьбинная». Д. Рубина также говорит о том, что о своих предках она написала в «Воскресной мессе в Толедо», рассказывает об отношениях с некоторыми писателями.

В формате беседы создается и другое интервью, которое можно назвать интервью-портретом. В качестве примера рассмотрим интервью Л. Данилкина с А. Прохановым по поводу выхода первого романа критика «Человек с яйцом». Оно начинается с обмена репликами: А. Проханов: «Мы с вами обсуждали, кто является яйцом, а кто человеком. Яйцо на самом деле вы. Только что снесенное, наполненное полноценным желтком и белком». Соглашаясь, Л. Данилкин описывает свое состояние: «Да, видите, в какой странной ситуации мы с вами сегодня оказались: вы – Алиса, а я – Шалтай-Болтай. Я чувствую себя очень шатко».

Пытаясь выяснить, почему Л. Данилкин провел три года своей «молодой насыщенной жизни» за книгой, А. Проханов признает, что ему доводилось встречаться с критиками, которые не выдерживали и начинали писать роман. В данном случае у Л. Данилкина получилось, был даже создан новый жанр, названия которому пока нет, в центре которого конкретный собеседник.

Основные вопросы задает А. Проханов, и они группируются вокруг нескольких тем. Главных две: почему Л. Данилкин решил написать свою книгу и почему ее героем стал именно А. Проханов. Оказалось, что он позволил критику осмыслить новую для него картину мира, стать своеобразным ориентиром и даже основой в поисках точки опоры.

Второй вопрос касался современного литературного процесса. По мнению А. Проханова, после советской литературы он распался на фрагменты: «Была славянофильская, деревенская проза, была военная, была секретарская эпическая литература… Полагаю, что сейчас доминируют одиночники».

Л. Данилкин также считает, что о консолидации литературы речи не идет: «…Роль критика сейчас состоит не в мобилизации неких перспективных групп авторов, а в том, чтобы обеспечивать текстам, которым приходится существовать в рыночных условиях, доступ к читателю… в зависимости от естественной величины текста».

Получается, что хотя в интервью происходит интенсивный обмен вопросами-ответами, он построен в формате рассказа о причинах написания книги, отношении Л. Данилкина к своему герою и о сути современного литературного процесса.

Авторский текст в интервью

Особое внимание следует обратить на то, что в интервью в образе автора выступает и сам интервьюируемый, так как только от него зависит ход беседы. Как мы уже показали на примере интервью-беседы, иногда сам писатель диктует тональность материала – повествовательную или саркастическую.

Отмеченные нами особенности показывают, что многое зависит от составителя интервью. На вопросно-ответной системе выстроил свой текст А. Грищенко: «Алексей, давно хотел спросить, как у вас получается прожить на гонорары от книг?»; «Что, нам нужен госзаказ?»; О чем книги «Message: Чусовая» и «Блуда и МУДО?»; «Что вы думаете о современном литературном процессе?»

Заметим, что последний вопрос задается писателю часто, считается, видимо, что после получения литературной премии он стал вершителем судеб. А. Иванов считает, что от деструкции литература идет к виртуализации, а сегодня пытается возродиться, примером чего служат произведения «ЖД», «2017», «Даниэль Штайн» (принадлежащие соответственно Дм. Быкову, О. Славниковой, Л. Улицкой).

По сравнению с интервью А. Гаврилова интервью А. Грищенко более информативно и выстраивается в виде конкретных реплик. По формату интервью А. Гаврилова больше напоминает зарисовку-портрет, он практически дает эскиз возможной большой статьи о творчестве писателя. Хотя и авторские реплики в интервью А. Грищенко окажутся полезными будущему исследователю.

Количество фрагментов текста интервьюера и объем авторского текста должны быть конструктивными и не заслонять основной темы разговора.

Интервью отличаются в зависимости от того, являются они описательными или повествовательными (по типу речи), носят справочный характер (информация о разных моментах биографии писателя).

Очевидно, что интервьюер вправе выстраивать информационный материал по собственному замыслу. Как бы имитируется, что беседа была записана в таком виде, на самом деле всегда осуществляется отбор, некоторые моменты конкретизируются, возможно, и в ходе повторного обращения.

Устройство текста проявляется прежде всего через речевую организацию. Создание реплик предполагает точность семантической связи, позволяющей говорить о диалогическом единстве и завершении микротемы. Отсюда наличие уточняющих вопросов, разворачивающих и продолжающих диалог, открывающих новую микротему.

Вопросы встречаются пространные и краткие, выстраиваются они по законам организации литературного языка и предполагают неполноту синтаксических конструкций, незавершенность фразы, использование бессоюзных связей. Иногда отсутствует обязательное согласование внутри предложения.

Иллюзия «устности» создается множественными приемами: повторами, синтаксическими паузами, разговорной интонацией, словесным рядом. Отсюда сочетание книжной и разговорной лексики, использование междометий.

Все отмеченные средства призваны воссоздать ритм, интонацию события, озвучить разные голоса, которые и формируют интервью. Своеобразие речевой формы интервью позволяет отразить ее диалогическую структуру и выполнить задачу, ради которой оно создается, – донести нужную информацию, став источником познания творчества писателя или литературного процесса.

Интервью как жанр публицистики характеризуется целевой установкой на получение информации, на выявление точки зрения собеседника по обсуждаемому вопросу, полиадресатностью, диалогичностью, т. е. такими признаками, которые обеспечивают активное взаимодействие журналиста с собеседником и адекватный отклик основного адресата (читателя, слушателя, зрителя).

Рассматривая письменный вариант интервью, мы находим в нем такие общие особенности текстовой структуры как информативность, связность, цельность. Они диктуют законченность структуры, выстраивающейся из блоков по принципу «вопрос – ответ», связанных общей проблемой и внутренними тематическими связями. Выбор проблемы диктуется информационным поводом и форматом СМИ, предполагается, что введенная в интервью информация является объективно новой.

Вопросы и задания

• Проанализируйте словарные определения интервью. Насколько точно они отвечают понятию «современное интервью»?

• Сопоставьте разновидности интервью (информационного и аналитического).

• Проведите сопоставительный анализ интервью в профессиональном и глянцевом издании.

• Соберите интервью, посвященные одной жанровой форме и опубликованные в разных изданиях, проанализируйте их.

• Проведите сопоставительный анализ интервью, заметки и статьи. Установите доминантные свойства.

• Проанализируйте вопросы в выбранном вами интервью. Что вам показалось в них интересным? Вариант: Проведите анализ книги О. Кучкиной «Время “Ч”: Пятьдесят и одно интервью». (М., 2001)

• Допустимы ли авторские включения (мини-тексты) в интервью?

• Какую последовательность вопросов вы считаете целесообразной при выстраивании портрета собеседника (юбилейной статьи, комментария к выходу книги)?

• Выявите жанровые и текстовые особенности интервью.

Литература

Быков Д. Думание мира. М., 2009.

Пельт В.Д. Интервью // Жанры советской газеты. М., 1972. Солганик Г.Я. Стилистика текста. М., 1997. Шостак М.И. Журналист и его произведение. М., 1998. Пригов Дм., Шаповалов С. Портретная галерея. М., 2003. Прилепин З. Именины сердца: Разговоры с русской литературой. М., 2009.

Авторская колонка

Название главы носит условный характер, внешне колонка представляет собой текст, постоянно размещаемый в одном и том же месте печатного издания[14]. Чаще всего он располагается на одной и той же странице и служит ее организующим центром. Содержание частей страницы не зависит от местоположения материала, ибо определяется совсем другими целями.

Оставив в стороне техническую составляющую, рассмотрим специфику данной формы на примере материалов наиболее заметных авторов (выделяемых в первую очередь постоянством и периодичностью выступлений). Поскольку нас интересует и содержание, проведем сопоставительный анализ текстов.

Появление подобных колонок обусловливается форматом издания. В них оговорится об определенном событии – выпущенной книге, прошедшем книжном фестивале, конкурсе, премиальном процессе. Такие сведения носят обобщенный характер, отчасти авторы используют формат обзорной статьи. Колонки появляются как итог событий за неделю.

Следовательно, основная цель автора материала – объединить информацию и ее анализ, хотя в ряде случаев колонка организуется как подборка новостных сообщений с соответствующими комментариями и рассуждениями. В других случаях колонка выполняет функцию аналитического введения, становясь своеобразным прологом или комментарием к материалам, которые расположены на той же странице.

Так, колонка А. Наринской «Ниша для “тридцать плюс”» – о книгах, которые называются «проект» («Коммерсант»), посвящена технологии организации издательского проекта. Автор показывает ее как бы изнутри в форме беседы с вымышленным издателем: «“Большинство читателей сегодня – женщины твоего возраста. Напиши что-нибудь про них, для них. Но только не для полных дур, потому что нишу для полных дур тридцать плюс уже другие издательства основательно разработали”. Затем последовали новые вводные. Оказалось, что в будущей книге непременно должна быть настоящая любовь, даже страсть, не как в женских романах, но и без особого цинизма. Хорошо бы главная героиня занималась чем-нибудь новым, никому не понятным, вроде политтехнологии или ролевых игр».

Завершается разговор пространным авторским комментарием на тему «издательскому делу оздоровление необходимо», также выстроенным в форме разговора автора с двумя издателями о том, что сейчас слово «книга» «оказалось прочно замененным поистрепавшимся словом “проект”». Замыкается колонка итоговым выводом, что «настоящей литературы, даже настоящей книги из такого выйти не может». Ироничная концовка построена на отрицании риторического вопроса «Ну и когда же вы напишете книгу?»

Данный материал иллюстрируется двумя врезками. В одной содержится пространная рецензия критика Г. Дашевского на книги серии издательства «Рипол Классик» – «Наблюдая за англичанами» и «Наблюдая за французами». Автор показывает, как издатель вставляет книгу в формат серии, даже не задумываясь о том, что ее содержание не соответствует ранее заявленным рамкам.

Вторая врезка содержит библиографический список книг аналогичного содержания, вышедших в других издательствах, который иллюстрирует обе части страницы.

Показанная схема сохраняется и в колонках других авторов, меняются лишь тема и библиографический список упоминаемых книг.

Иногда колонка представляет собой просто рассуждение критика, свидетельствующее о его культурном багаже, степени осведомленности в текущей общественной жизни. Такие материалы иногда появляются в «Коммерсанте» (о книгах и возможности сохранения бумажного издания С. Ходнева «Написанному верить. Почему мы испытываем доверие к книгам»; современном герое Г. Дашевского «Братский вариант. Феномен Сергея Бодрова пять лет спустя»).

Иногда критик выступает с более аналитическими материалами, посвященными заметному литературному событию. В качестве примера приведем публикацию «Пересмотр границ. О новых рубежах, на которые вышла премия Белого». Старейшая премия, существующая с 1978 г., «выполняла разделительные функции», «прокладывала разные границы». Просуществовав в 1970–1980-е годы и возобновившись в 1997 г., премия продолжила поддерживать независимую литературу.

Колонка необычайно насыщена фактами, она состоит из двух частей – характеристики самой премии и альманаха «Премия Белого. 2005–2006». Правда, выведя дату начала функционирования премии, наметив краткую ее историю, обозначив множество имен, среди которых ведущие поэтические имена современного процесса – Г. Айги, М. Степанова, А. Цветков, – автор не указал, что издание осуществлено благодаря поддержке издательства НЛО, специально организовавшего публикацию текстов лауреатов и поддерживавшего их издание в течение ряда лет. Данный альманах является итоговым, завершая серию подобного рода выпусков.

Сама оценка емкая, говорится, что премия объединяет тексты, которые не сделаны, а рождены. Доминантное слово «работа», ассоциирующееся с «созданием», показывает, что премия отмечает не издательские продукты или проекты, а именно тексты, обладающие авторской индивидуальностью. Становится понятым и подход составителя альманаха. Обращаясь к литературе экспериментальной, Б. Останин, один из учредителей премии, включил в альманах не только тексты лауреатов, но и посвященные им торжественные речи и критические статьи. Описательный подход, избранный автором колонки, тем не менее позволяет показать методику составления данного типа альманаха.

В том же приложении «Weekend», т. е. издании, сознательно рассчитанном на читателя, стремящегося получить обзор за неделю или подготовиться к восприятию планируемого в ближайшем будущем события, встречаем колонки, представляющие текущие события культурной жизни. Так, в преддверии объявления результатов премии «Букер» или «Большая книга» в печати появились колонки «Премия – литература» Л. Новиковой или А. Наринской с рецензиями на книги-финалисты. Они были построены по одному шаблону, сочетали краткий пересказ содержания с минимальной характеристикой автора и завершались краткой оценкой книги, призванной возбудить читательский интерес к ней.

Кроме сообщения о конкретном событии и рассуждения о современной литературе (ситуации), в колонке содержится вывод, что некоторые «авторы не справляются с сегодняшним днем – не могут найти ни слов, ни интонации, чтобы его описать». Представляя иную точку зрения, в качестве примера критик приводит творчество А. Проханова, умеющего разъяснить все о сегодняшнем дне в разных форматах – газетном, телевизионном, радио, причем все у него «поставлено на высоком уровне» («Коммерсант». 2007. 12 октября. № 59).

В качестве объекта для анализа А. Наринской избран роман «Пятая империя», где автор осваивает, «утаптывает» (налицо разговорная интонация и соответствующая лексика) как сегодняшнюю, так и историческую действительность. Далее следует сравнение с В. Пелевиным и В. Сорокиным, которые, как и А. Проханов, «объясняют устройство жизни мистикой и фантасмагорией». Обозначив подробно содержание в перечислительной манере, критик воспринимает роман как фарс «в духе Сорокина».

В данном случае колонка представляет собой синтетическую форму, где соединены элементы статьи, обзора, новостного сообщения. Создается объемное представление о книге, хотя и поданное в информационном, новостном ключе.

Третий случай связан с представлением события. В «Книжном обозрении» В. Березин, ведущий страницы «Фантастика», часто пишет о семинарах, фестивалях писателей-фантастов, конвентах. Иронически заметив, что настоящими фантастами могут считаться только те, кто ездит на конвенты, он рассказывает о своей встрече с девушками. Они оказались мультипликаторами и именно им он и представил собравшихся.

Начавшаяся игра продолжилась, когда критик стал выдавать одного автора за другого. Несмотря на формат анекдота (случая) в заметке прозвучали имена О. Дивова, Р. Злотникова, А. Зорича, А. Лазарчука, С. Лукьяненко, Н. Перумова. Своеобразный комментарий следует в конце в виде реплики собеседниц: «Видели мы много сумасшедших, но эти были самые необычные. И мы пытались понять, кто там… Но они все были на одно лицо! На одно лицо!» («Книжное обозрение». 2008. № 24–25 (2190–2191)).

Тот же автор интересно представляет материалы, публикуемые на данной странице. Называя свою публикацию «Мистический дуализм», В. Березин обозначил основную тему разговора. На той же странице «Книжного обозрения» размещены рецензия на книгу С. Буркатовского «Вчера будет война» и интервью с О. Шишкиным, автором книг о Н. Рерихе и Г. Распутине.

Став одним из собеседников автора колонки, он высказывает свое отношение к «загадкам истории» и месту «тайн» в современной культуре. Заметим, что диалогичность, обращение к читателю – свойство подобных публикаций, усиливающее их динамику и способствующее поддержанию читательского интереса.

Свою позицию критик определяет следующим образом: его откровенно тревожит «нашествие мистического мировоззрения», мистики, замкнутых в себе психотерапевтических суждений. С. Буркатовский представляет альтернативную историю, основанную на обоснованных допущениях, вводимых «благодаря живости ума автора». Важно, что ведущий сохраняет особенности индивидуального стиля каждого из говорящих, не отличающихся точными метафорами и выразительным языком.

Необходимость передачи текущей информации обуславливает сжатость и краткость подаваемых сведений, комментарии минимальны. Хотя иногда встречается и другой формат, когда в конфигурации диалога стремятся подать текущую информацию. Естественно, что тогда доминирует монолог ведущего, но разговорная интонация, непосредственные обращения к читателю, отчасти желание развлечь его, сохраняются.

Поскольку колонка выходит регулярно, обычно раз в неделю, в ней поддерживается и формат записной книжки, поэтому встречаются фразы записочного типа, например, адресованные самому себе и читателю напоминания, в каком году состоялся, скажем, прошедший книжный фестиваль, сравнение и выведение отличий нынешнего мероприятия от случившегося ранее.

Профессиональные издания придерживаются тематического деления, такую практику расположения материала поддерживают газеты, отражающие на профессиональном уровне текущий литературный процесс, – «НГ Ex libris» и «Книжное обозрение». Обычно колонка размещается на одном и том же месте номера, отмечается специальным заголовком или эмблемой.

В «НГ Ex libris» за каждой страницей закреплен свой обозреватель, в частности, молодых авторов представляет С. Шаргунов в рубрике «Свежая кровь». Авторами издания поддерживается внешний формат разговора литературного или философского свойства на определенную тему.

В «Книжном обозрении» существуют свои рубрики в интересующем нас формате: «Персона», «Русская проза», «Беллетристика», «Литературная жизнь», «Фрагмент», «Штудии», «Детектив». Колонками сопровождаются некоторые: «Литературная жизнь», «Фантастика».

В непрофессиональных изданиях имеет значение раздел «Книги» (он публикуется в «Weekend»). Обычно избирается принцип тематического членения: пишут о фантастике, молодых авторах, современных текстах. Иногда в заголовок выносится парадигма – «Проза» или прием – «Интертекст». Рубрикация обусловлена разноликостью публикуемых материалов, поскольку внутри страницы представляются разные парадигмы текстов, иногда печатаются и текстовые фрагменты («Интертекст» в «Литературной газете»).

Объединяющим страницу и становится слово колумниста.

О формах размещения материала

Рассмотрим устройство колонки в «НГ Ex libris» от 3 июля 2008 г. с общим заголовком «Концепции». Ее представляет М. Бойко в разделе «Исподлобья» (выполняет функцию подзаголовка). Свои мысли он обобщил в колонке (статья аналитического типа) «Парад суперидей». Основная ее мысль сводится к тому, что критику сегодня сложно из-за обилия качественных текстов. Выход один – найти собственную идею у конкретного писателя. Таковым автором ему представляется Ю. Мамлеев: «у него есть ряд Суперидей: “метафизический реализм”, “Последняя доктрина”, “Россия Вечная”». Вывод такой: он «займет место в пантеоне, а сотни превосходнейших стилистов заслужат “Shift+Delete”».

Основной материал посвящен А. Витковской (рецензия самого М. Бойко «Культ крокодила. Об ипостаси революционных иллюзий») и рассуждению В. Голышева «Малые космонавты в ожидании апокалипсиса». Единственный тип общности, уместный сегодня – «попутчик». Получается, что перед нами своеобразное представление текста.

В последнее время начался процесс публикации колонок в виде отдельных книг. Сложение подобных материалов в некое целое оказывается возможным, если приведенные в них факты не относятся к сиюминутным, а информация имеет собственное интересное содержание.

Интересно, как высказался по этому поводу А. Зимин, ресторанный критик журнала «Афиша-Мир» («Единицы условности». М., 2008), публикующий свои материалы в других изданиях, например, в газете «Время». Он полагает, что объединение его материалов в книгу состоялось, потому что в выбранных им текстах встречается «условное драматическое единство», позволившее ему представить читателю «что-то вроде спекулятивной философской автобиографии», посвященной еде в разных местах, т. е. объединенной конкретной темой. При этом сохранились и множественные ипостаси самого автора.

Очевиден доминирующий для колонки индивидуальный взгляд, позволяющий представить ситуацию и оценить ее.

Заметим, что иногда колонка принимает на себя несвойственные ей функции, например, в рубрике «Интертекст» («Литературная газета»), она явно носит промежуточный характер. Расположенная традиционно в формате колонки, она превращается в аналитическую статью или интервью, что лишний раз свидетельствует о ее синкретическом характере.

Наш вывод поддерживает и публикация в «Книжном обозрении» материалов, связанных с «Большой книгой». Они организованы в формате и колонки, и интервью, и отчасти аналитической рецензии. Ввод к разговору напоминает традиционный для колонки нарратив – сообщение о событии: «Это рассказ о своей жизни в литературе, о собратьях по перу и просто о жизни. О том, что в юности литература казалась раем, а повседневность, отнимающая столько времени и сил («ненавистный техникум», «злобные учебники», «мерзкие конспекты») – злом, однако в реальности все переплелось»… («Книжное обозрение». 2008. № 43 (2209)).

Вопросы интервью в колонке выстраиваются по сходной схеме: проясняется авторский замысел, выбранная им форма. Попутно говорится о содержании каждой книги, указывается, на какого читателя она рассчитана. Среди премиальных конкурсных вопросов значимыми оказались следующие: насколько конкурсы эффективны, каково их будущее и, в частности, будущее «Большой книги» и кто составляет ее рейтинг авторов. В указанном материале имя автора не сообщается, но все остальные сведения приведены по той же схеме.

Отметим и материалы, представленные в формате «Пять (десять) лучших книг недели». Обычно они организованы в виде полосы, располагающейся на первых страницах, например, «Книжного обозрения» и «НГ Ex libris». Важно, какие материалы их обрамляют и в каком формате. Без учета этого результат получится парадоксальным.

С небольшим промежутком во времени напечатаны рецензии на книгу С. Шаргунова «Птичий грипп» и рассуждение самого писателя, эссеиста, критика «Поедем на войну. Обрывки мыслей на краю воронки» – название говорит само за себя. В одной из колонок встречается формат юбилейной заметки (о юбилее Вен. Ерофеева). Очевидно, что подобные вводные материалы выполняют функцию преамбулы ко всему номеру, но собственно колонками не являются, несмотря на четко выраженную авторскую рефлексию.

Подобная же рефлексия прослеживается и в материалах, внешне организуемых как колонка, но относящихся к информативному сообщению, поскольку аналитика представлена в связывающих отдельные рассуждения вопросах. Речь идет об интервью с ведущими деятелями книжного рынка, представителями издательств – редакторами, директорами, выпускающими проектов (публикуются в «Литературной газете»). Отметим материал, посвященный беседе с Б. Кузнецовым, представителем издательства «Росмэн». Он рассказывает об интерактивных романах, которые будут созданы в сотрудничестве с популярными интернет-ресурсами. Иначе говоря, во время чтения окажется возможным следить за развитием тех же событий в виртуальном пространстве («Литературная газета». 2008. 22–28 октября).

Заметим, что попытка виртуализации текста уже сделана в формате компьютерной игры Б. Акуниным («Квест»).

Персоналии

Упомянутый выше В. Березин (Владимир Сергеевич, 1966 г.р.) ведет в «Книжном обозрении» собственную еженедельную колонку в формате страницы «Фантастика», сотрудничает и с другими изданиями, тем же «НГ Exlibris», размещает свою прозу и эссеистику в журналах «Новый мир», «Дружба народов», «Литературная учеба», «Октябрь». Нам удалось найти и другие публикации, например, в формате «Интервью» он интересно расположил материалы, связанные с финалистом ряда премий В. Шаровым («Книжное обозрение». 2008. № 41 (2207)).

Какие аспекты затрагивает обозреватель? Кроме обозначения значимой для него проблемы, В. Березин позволяет высказываться другим авторам и пишет сам рецензии. Как отмечалось, он пишет о конвентах, фестивалях фантастики. Практически по его публикациям можно восстановить развитие данных форм, получить представление об их основных участниках. Особенно благодаря тому, что на своих страницах он помещает рецензии на их книги или предоставляет слово авторам.

Материал преподносится живо, динамично, налицо ироническая интонация («писатели-фантасты – это те, кто ездит на конвенты»), сочетание разговорных и книжных выражений («но мне нужно повиниться», «спору нет».) Высказывается и мнение по поводу критиков: «Многочисленные фантастические книжки обслуживают не менее многочисленные рефлексирующие критики».

Последнее рассуждение возникло в связи со знакомством с дискуссиями о месте критики в фантастической литературе. Как может не возникнуть критика, рассуждает автор, если ежегодно публикуется порядка пятисот романов, а на двести из них пишутся рецензии.

В связи с публикацией рецензии на книгу М. Рафф «Канализация, Газ&Электричество» и представлением начинающего фантаста Ю. Зонис (материал Н. Фединой) лейтмотивом в колонке проходит мысль об иных мирах (сборник И. Матвеева, Ю. Зонис, О. Морозовой «ТриП: Путешествие с тремя пересадками: Экзорцисты / Боевой шлюп “Арго” / Улица медных душ: Повести»).

Название «Настоящее в будущем» показывает, что впереди временные перебросы, отсюда и плотность застройки текста, насыщенность его разнообразными отсылками, большинство из которых относятся к кино и связаны с «мультикультурными ценностями». Эрудиция автора самоочевидна, хотя она и распространенного свойства. От узнаваемых тем и ситуаций легче переходить к обобщениям, что постоянно и происходит в колонках В. Березина. Заметим, что он действительно успевает улавливать наиболее значимые явления, скажем, характерное в «кризисный период» повсеместное увлечение мистикой и вампирами.

Свойственная его публикациям ироническая тональность позволяет и сообщить факты о самом критике, и выразить его позицию, и показать собственное отношение к происходящему в литературе: «Я, с одной стороны, старенький (и дружу с людьми, отстаивающими прежнюю духовность супротив современного разврата), и с другой стороны, современный разврат и прочие живчики на фоне красивых ландшафтов и вообще буржуазное разложение (как говорила гражданка Мезальянсова) мне очень интересны». Любопытно и такое замечание: «все споры о духовности строятся по одной модели и основываются на том, читал ли ты Стругацких». Данная страница полностью подготовлена одним автором, поэтому рассуждение о Стругацких не случайно, ведь их фантастика является эталоном, с которым он сравнивает всех современных авторов. Сравнение это иногда звучит явно, но чаще всего скрыто за авторскими интенциями.

Отчасти затронуты проблемы их творчества: «есть самоценные культурные коды в книгах Стругацких, но, с другой стороны, это не искупает незнания или невозможности адаптации к современному миру». Одновременно автор предается воспоминаниям с использованием клише: «помню былое и портвейн “Три топора”». Вывод вполне мотивирован: «наша фантастика, замусорившая в свое время прилавки произведениями безудержно низкого качества, становится все более идейной, общественно востребованной». Очевидно, что разговор получился значимым – о качестве современной фантастики, возможности решения в ней не только сиюминутных проблем.

Третьим материалом становится интервью с критиком, журналистом, редактором В. Владимирским «Идеальный автор – сферический конь». Суть рассуждений обозначена в названии. Кроме того, идет речь о профиле разных изданий, составе авторов «Азбуки», планах на будущее.

Очевидно, что ведение страницы одним автором усиливает содержательную составляющую, прологом к которой и становится колонка («Книжное обозрение». 2008. № 41 (2207)). В свою очередь В. Владимирский написал рецензию на роман В. Березина «Царь муравьев», что лишний раз говорит о корпоративности клана критиков.

В качестве сравнения обратимся к другому изданию и материалам обозревателя Лизы Новиковой (Елизаветы Владимировны, 1976 г.р.). Она пишет в трех форматах – колонки, подвала и рецензии. Отсюда и разнообразие форм – репортаж, аналитическая рецензия и обзор. Интересующая нас колонка обычно информативна, конкретна, позволяет составить представление о событии и мнение критика.

Как уже отмечалось, Л. Новикова предпочитает писать «об актуальной русской литературе», отдавая предпочтение русским романам. Они не так заметны, поскольку иностранный автор требует большего внимания: его нужно выбрать, перевести, издать. Поэтому в большинстве случаев осуществляется объемная презентация, отражающаяся через пиар-компании.

Тем интереснее, какие имена смогла выделить Л. Новикова и поговорить в формате массового издания. Оказывается, что именно она, до выбора М. Кучерской в качестве победителя Студенческого Букера 2007 г., назвала это имя в 2005 г. в числе тринадцати самых перспективных молодых авторов («Коммерсант». 2005. 18 августа). Круг авторских предпочтений достаточно любопытен. Среди ее авторов оказываются И. Бояшов, А. Варламов, Гаррос-Евдокимов, Вяч. Курицын (А. Тургенев), С. Минаев, О. Робски. Практически все те ведущие фигуры, которые вошли в справочник. Но Л. Новикова старается отзываться на все приметные явления времени, поэтому она пишет и о Е. Гришковце, и о В. Сорокине, и о сетевом авторе, известном под псевдонимом LightSmoke. Кстати, последний стал предметом авторской рефлексии А. Гениевой в обзорной статье, о чем мы говорим в соответствующем разделе. Некоторые материалы Л. Новиковой посвящены общим моментам – ретропроектам, литературным премиям.

Как уже говорилось, подобное разнообразие определяется рядом причин, не только пристрастиями критика. Публикации печатаются в разделе газеты «Коммерсант» «Книги за неделю», в 2008 г. в основном в формате колонки. Авторское начало проявляется, следовательно, уже в сознательном выделении редакции Л. Новиковой как одного из активных участников текущего культурного процесса.

Кроме того, ее отличает ярко выраженная манера подачи материала. И. Кукулин в статье по итогам круглого стола «Поиски замерзшего сироты. Литературное время в зеркале газетной критики» определяет ее так: «Замечательно начала в “Коммерсанте” Лиза Новикова, которая счастливо унаследовала от отца – ныне совершенно отошедшего от газетной критики Вл. Новикова – способность так высмеять текст, что автор его, если он не полный моральный урод, должен расхохотаться первым. Вообще всегда приятно, когда наследуется остроумие при полном отсутствии хамства (случай Новиковых), основательность (случай Латыниных) и знание контекста (случай Льва и Алексея Караханов)».

Заметим, что Вл. Новиков продолжает выступать в качестве критика, только в других форматах. Любопытна совместная рубрика с О. Новиковой в журнале «Звезда» – «Дневник двух писателей», посвященная современной литературе.

Авторская рефлексия – одно из свойств, определяющих творческое лицо критика, отмеченная ироничность необходима для придания информационному материалу конкретного формата, заданных характеристик, яркости. Публикации Л. Новиковой отличает определенный академизм, стремление не просто вывести событие, а поставить его в определенный контекст и отчасти определить его историю. Таким образом косвенно определяется новизна и значимость явления. Мы рассмотрим материалы Л. Новиковой как единое целое, хотя и подчеркнем большую информативную насыщенность ее колонок.

В каждой публикации формата рецензии содержатся конкретные сведения: микробиография, краткий экскурс в творчество рассматриваемого автора, сжатая характеристика творчества. Приведем пример одной из ее оценок: «Роман “Спать и верить”, несомненно, наделает шума, шокирует Даниила Гранина, никак не заткнет за пояс Владимира Сорокина и на некоторое время станет межгородским сезонным событием для мигрирующих литературных тусовок Москвы и Санкт-Петербурга. А разбросанные по роману намеки на сегодняшнюю “зажравшуюся Москву”, скорее всего, лишь позабавят». Так она пишет о произведении Вяч. Курицына.

Сразу фиксируя название, критик обращает внимание на двойственность интерпретации текста, его эпатажный характер. Указание на литературную тусовку не случайно, достаточно обратиться к биографии Вяч. Курицына, чтобы убедиться в его активности как участника текущего процесса. Ведь он считается признанным защитником постмодернизма.

Обозначается и направление, к которому автор относится, или выносится то или иное понятие как определение формата, в котором он работает. Последователи Б. Акунина и О. Робски, например, названы «вторичными ретропроектами». Определение запоминается, переходит в массовое сознание.

Показателен отзыв о В. Сорокине: «Владимир Сорокин делает встречные шаги к массовой литературе». Писательница [Маринина] «как будто ходит вдоль кромки льда, не решаясь превратить свои детективы в роман с большой буквы».

Избегая откровенно разговорного языка, Л. Новикова все же сохраняет оценочный характер газетной статьи, используя расхожие слова и выражения: «залихватский триллер», «новый заход», «быть начеку». «Ведь книги, как и нижнее белье, возврату и обмену не подлежат». Низкая лексика сочетается с высокой: «опус», «неизгладимое впечатление», «приоткрыть завесу тайны».

Материалы Л. Новиковой организованы по-разному, от вывода к разговору о сути предмета и в обратной последовательности. Но в них всегда содержится описание содержания книги или краткое представление события. В ряде случаев, если колонка посвящена большому событию, многодневному мероприятию типа выставки-ярмарки Non/Fiction, описывается одно событие дня или целый день целиком.

Авторские оценки подчиняются формату еженедельного (ежедневного) издания, хотя в большинстве случаев поданы тезисным, пословичным образом. Философские и лирические отступления практически отсутствуют, но у отдельных авторов они буквально переполняют текст.

Приходится говорить о современной манере подачи материала. Она более жесткая, прагматичная, номинативная, очевидно, сформированная новыми оперативными средствами связи, чтением новостей с экрана. Такую манеру сегодня и вырабатывают современные критики, уходя от повествовательности и описательности.

Важно, что в текстах Л. Новиковой обнаруживаем и собственно авторские приемы, она не навязывает свою точку зрения, хотя всегда обозначает ее точно и ясно. С помощью лексики она подводит читателя к необходимости принять ее мнение, использует средства эмоциональной выразительности.

Приведем примеры из текста: «плохонькая бумага» (просторечие), «орфографический беспредел», «папирать» (жаргонизмы). «Любит культурно проводить досуг» – использование официозного штампа, в данном контексте (в сочетании с жаргонизмами, просторечиями и описанием героя) позволяет выразить ироническую тональность. Так же организованы и другие рассуждения: «Великодушно предупреждает читателя» (сочетание высокого и низкого стилей), «редких любовных и более частых алкогольных приключений», «пенсионерской обстоятельностью».

В формате колонки в ноябре 2008 г. печатались материалы, посвященные премии «Большая книга». Они организуются и специальным текстовым выделением: «Ъ» продолжает обзор книг, выдвинутых на премию «Русский Букер»… ЛИЗА НОВИКОВА погрузилась в личную жизнь юной провинциалки из романа Елены Некрасовой «Щукинск и города».

Далее следует информационная часть, начинающая публикацию, сообщаются биографические данные, рассказывается о публикации в 2006 г. первого романа автора, истории «о переселении душ, действие которой перемещалось из современного Израиля в Китай 1950-х годов». Неожиданные путешествия определяют и содержание второго романа, выдвинутого на премию. Прототипом провинциального городка стал Рыбинск, героем – одна из его жительниц. Вторая линия выстраивается через описание дяди-эмигранта главного персонажа.

Достаточно подробно обозначая содержание, Л. Новикова сделала свой материал информативным, сообщив сведения об авторе, обозначив доминантные признаки ее писательской манеры и выводя алгоритм книги, ставшей предметом рефлексии критика. В центре рассуждения оказывается своеобразие авторской духовности, отсюда и указание на сравнение некоторых сцен с текстами Н. Гоголя и Н. Лескова.

Предоставление площадки другим авторам позволяет задать вопрос: нужна ли авторская рефлексия как цементирующий фактор устройства колонки? Или же колонка выполняет только техническую задачу, позволяя организовать материал? Ведь нельзя не учитывать рыночных отношений, диктующих преподнесение материала как новостей.

Анализ материалов, посвященных «Большой книге», показывает, что вместо традиционных для индивидуальных колонок размышлений, собственных наблюдений появляются собственно новостные моменты, и тогда начинает доминировать содержательная сторона. В публикации М. Синельниковой она доминирует над аналитической. Конечно, предмет рассуждения, книга Г. Щекиной «Графоманка», менее известен читателю, отсюда и первоначальное указание, выстроенное на антитезе: «широко известная в литературных кругах Вологды».

Тем не менее уровень издания, известного своим стремлением к освещению события, проявляется в краткой истории создания текста. Указывается, что в шестерку финалистов «Русского Букера» всегда включается «провинциальный писатель, нужный для соблюдения справедливого баланса среди номинантов».

Анализ устройства современной колонки позволяет прийти к следующим выводам. Прежде всего это точная событийная приуроченность. Располагаясь на определенном месте, колонка посвящается определенной теме или событиям, хотя иногда содержит размышления автора, не обязательно связанные с основным материалом. Второе качество – небольшой размер, предопределяющий сжатость изложения. Организация колонки в виде размышлений автора по конкретному поводу превращает ее в микрорецензию или микростатью. В другом случае она выглядит и как самостоятельная рубрика, нацеливающая читателя на разговор, совместное размышление с автором.

Очевиден синкретический характер колонки, поскольку информационная функция является ее доминантным свойством. Вместе с тем она может выполнять и функции введения, справочного издания, становясь своеобразным прологом к материалам, расположенным на той же странице.

Содержательное разнообразие не всегда помогает четко выделить жанровую парадигму представленного материала, нередко находящегося на стыке заметки, новостного сообщения, аналитической (обзорной) статьи, репортажа. Впрочем, иногда это оказывается вовсе не важным, поскольку колонка – представительская часть издания, и в ней оказывается уместным практически все.

В колонках проявляется авторская рефлексия, размышления о происходящих культурных событиях, позволяющие представить самого автора материала, его мировоззрение и мировосприятие. Несмотря на пристрастность, вызванную коммерческой и новостной предопределенностью, они дают представление о наиболее примечательных явлениях.

Аналитический подход помогает выделить наиболее существенные признаки процесса. Принцип повторяемости работает не только на запоминаемость имен, но и указывает на творческую активность отдельных авторов. Последующие исследования должны привести к выделению тех, кто окажется фактором не сиюминутного, а временного процесса.

Качественное наполнение колонки повышается благодаря закреплению ее за определенным обозревателем: выстраивается авторская рефлексия, четче организуется внутренняя структура, соединяющая представление события и его анализ.

Вопросы и задания

• Проведите анализ комментариев обозревателей «Коммерсанта»: Л. Биргер, А. Наринской, Л. Новиковой.

• Рассмотрите устройство полосы и проанализируйте место колонки.

• Создайте творческий портрет критика на основании анализа авторской колонки: содержание текста, цели и задачи, манера представления материала, передача особенностей текста (если об этом идет речь).

• Проведите анализ диссертации Т.Н. Косаревой «Газета Moscow News» (1930–1980 гг.): редакционно-издательская модель (М., 2008).

• Осмыслите различие между рубрикой и колонкой (в качестве сопоставительных материалов можно использовать материалы А. Кабакова, И. Иртеньева, В. Попова).

Литература

Новикова О., Новиков В., Новикова Л. Семейный дневник. М., 2009.

В Приложении указаны интернет-сайты, которыми можно воспользоваться при подготовке к восприятию данного материала и ответам на контрольные мероприятия.

Вторая часть

Парадигма критика. Критик как координатор литературного процесса. Ведущие критики. Авторская манера и ее роль

Современная критика представляет собой сложное и неоднородное явление. Существует несколько ироническое разделение критиков на реалистов и скептиков. К первым относят тех, кто пишет о текущем литературном процессе и так находит истину. Вторые полагают, что новой литературы нет и не будет, она давно «самовыродилась». Отсюда и определения ее современного состояния состояния как «переходного» (В. Чалмаев), «калейдоскопа» (И. Дедков), «мозаики» (А. Марченко), «конца культуры» (М. Эпштейн), «хаоса» (М.Л. Липовецкий).

Анализом современной словесности занимаются как критики, так и литературоведы, некоторым удается ввести новые термины и определения: «новой прозы» (А. Генис, П. Вайль), «культурного полилога» (Н. Лейдерман, М. Липовецкий). Авторство термина «другая проза» приписывается нескольким авторам.

Назовем также имена Л. Аннинского, А. Архангельского, Д. Бавильского, Дм. Бака, П. Басинского, О. Дарка, Н. Елисеева, Р. Кокшенову, В. Курбатова, Т. Касаткину, С. Костырко, Вяч. Курицына, В. Новикова, О. Славникову, И. Сухих, В. Топорова, В. Чалмаева. Некоторые авторы примечательных публикаций обозначены и в других разделах настоящего пособия[15].

Наиболее продуктивными считаются Дм. Быков и Вяч. Курицын, но условия рынка заставляют авторов сотрудничать в нескольких изданиях, что также повышает их известность. Приметой времени стали публикации под псевдонимами, что позволяет в эпатажной манере выразить свою точку зрения. Одним из таких проектов стали материалы Б. Кузьминского под псевдонимом Аделаиды Метелкиной.

Универсальное, или общее, поле создается взаимопереходами, колумнистами являются не только критики и литературоведы, но и писатели (рубрики С. Гандлевского в «Итогах», Евг. Попова в «Московских новостях», М. Кучерской в «Ведомостях»).

Некоторые критики и литературоведы в последние годы стали публиковать романы, отметим вошедшие в премиальный процесс 2007–2008 г. романы А. Архангельского «Цена отсечения», П. Басинского «Русский роман, или Жизнь и приключения Джона Половинкина», М. Голубкова «Миусская площадь», Л. Данилкина «Человек с яйцом», хотя четкой градации между отдельными группами не существует. В летнем номере «Книжного обозрения» в 2008 г. помещены размышления нескольких активных участников современного критического процесса. Они называют себя книжными обозревателями, журналистами, литературными обозревателями, корреспондентами.

Нами выделены авторы, показавшиеся интересными с точки зрения представления современного литературного процесса и регулярности откликов на произведения в формате «деньги – стулья». Но активных участников гораздо больше, некоторые имена появятся и в ходе дальнейшего анализа. Сложилось мнение, что критика переживает расцвет. Возможно, ситуация объясняется и наблюдавшейся концу десятилетия тенденцией к увеличению объемов и наименований книг.

В настоящее время некоторые публикации материалов предваряются сведениями об авторах, информация о критиках дается в виде сноски. В 2008 г. обладателем второй премии «За новаторское развитие отечественных и культурных традиций» Новой Пушкинской премии стала В. Пустовая, литературный критик, автор журналов «Дружба народов», «Знамя», «Континент», «Новый мир», «Октябрь». Заметим, что ряд отечественных критиков являются лауреатами различных премий, но процесс присуждения премий пока носит неотрегулированный характер, поэтому критики получают награды наряду с писателями.

Замеченность нового имени позволила некоторым воспринять В. Пустовую как одного из самых перспективных молодых критиков, но можно назвать и других – А. Козлову, В. Орлову, С. Шаргунова. Часто критики являются и писателями, молодые авторы не стали в этом плане исключением (З. Прилепин, Р. Сенчин, С. Шаргунов).

В «Литературной газете» З. Прилепин в 2007–2008 гг. вел две рубрики – «Литературный резерв», «Интертекст», а позже свои разговоры с разными писателями выпустил в виде отдельной книги. Среди его собеседников – А. Гаррос, А. Иванов, А. Кабаков, С. Лукьяненко, А. Проханов, Л. Юзефович. Хотя автор не выражает своих творческих пристрастий явно, из подбора имен очевидно, что его интересуют самые разные лица неординарного свойства, с которыми он может вступить в творческий диалог.

Признание важно не только для самого молодого критика, получившего премию, но и как выражение отношения к литературному цеху, констатация роли, которую играют обозреватели в современном литературном процессе. Возможно, вернется традиция В. Белинского, который сумел сделать свое мнение общественно значимым. Не случайно критики становятся членами жюри престижных премий, в 2004 г. в «Русский Букер» входил петербургский критик Н. Елисеев, в 2007 г. – С. Лурье, в 2008 г. – саратовский критик С. Боровиков. Экспертами и членами «Большой книги» также становились обозреватели.

Подобный опыт, несомненно, позволяет более репрезентативно представлять авторам свои материалы, делает узнаваемыми их публикации. Свою лепту вносят и издательства, публикуя однотомники ведущих обозревателей (отметим деятельность издательств «Время», «Новое литературное обозрение»). Выделим публикацию специальных справочных изданий, В. Огрызко и С. Чупринина, где помещены сведения об авторах современных текстов, критиках, литературных премиях.

Особую роль в формировании современного литературного процесса и составления мнения о нем, несомненно, играют профессиональные книжные издания. Старейшим из них является «Книжное обозрение». Свои страницы современным критикам регулярно предоставляет «НГ Ex libris». В интервью они делятся мыслями по поводу собственного творчества, отношения к коллегам, литературному мастерству, по некоторым общим вопросам.

Сохраняют свою функцию и специальные журналы – «Вопросы литературы», «Литературное обозрение». Печатают критические материалы (обзоры и рецензии) разнообразные непрофильные издания, как образно определил А. Агеев форматы: газета, глянец, Интернет. Добавим сюда «толстяков».

Форматы

Чтобы понять, самодостаточна ли новая словесность и совершены ли в ней открытия, нужно собрать факты и попытаться описать происходящие в ней процессы. Такую задачу и решают обозреватели и критики.

В прессе материалы появляются в разных форматах: рецензий (кратких и развернутых), обзоров, аннотаций. Они публикуются в виде рубрик, колонок (иногда авторских), полос (нижней – «подвалов»). Соединение эстетического и технического подходов не случайно, оно отчасти влияет на содержание текста, о чем мы и говорим в этом разделе.

Регулярно публикуются еженедельные обзоры новинок, они выходят в формате рецензий одного автора или страницы конкретного издания. Появляются своеобразные хроники событий, еженедельные сводки о наиболее примечательных явлениях за определенный период. Вариантом стали краткие публикации перечислительного свойства в виде аннотации или резюме, публиковавшиеся в «Знамени» (автор – А. Кузнецова) или более развернутые «клише» с небольшими комментариями в «Новом мире» А. Василевского[16].

Второй формат свойствен журналам, где сводка событий также подается в формате обзора, но в виде аналитической статьи. Авторскую хронику событий создавали многие авторы, некоторые из них были известны и ранее, другие стремительно ворвались в литературный процесс. Отметим «зубров» – А. Латынину, А. Немзера, А. Марченко, И. Роднянскую. Обозреватель журнала «Афиша» Л. Данилкин относится к младшему поколению.

Среди используемых авторами форм, кроме колонок, отметим авторские рубрики: «Терпение бумаги» (2000. «Октябрь») О. Славниковой, раздел «Незнакомый журнал» (2000. «Знамя»), «Звездная дорога» (2003. «Знамя») Р. Арбитмана. Множественные публикации в ряде изданий в формате рубрики создавал на протяжении ряда лет Л. Аннинский, составляя из них затем книги и сценарии к документальным фильмам. В «Новом мире» ведет рубрику «Комментарии» А. Латынина.

Правда, рубрики не всегда посвящаются хронике литературной жизни, но определяются форматом издания (публикации А. Агеева, А. Архангельского, А. Кабакова, Н. Александрова).

Интересен комментарий к публикациям А. Латыниной: «…Обращает внимание не столько на художественные и эстетические проблемы, сколько на общественно-политический и культурный контекст. Ее интересует то эхо, которое возникает от появления новых интересных книг». Сравним это мнение с мнением А. Немзера о публикациях А. Агеева: «уверенно чувствуя себя “в трех средах”, толково рассуждая о выборах, геополитике, бюрократии или перспективах индивидуализма в России, …Агеев остается человеком литературы». Отмечают, что он испытывает отвращение от потока текстов (тот же А. Немзер) и стремится сохранить традиции, отстоять нормы и ценности от «молодой шпаны» (М. Эпштейн).

Главная тенденция состоит в том, что специальные рубрики и разделы существуют не только в профессиональных, информативных книжных изданиях и литературно-художественных журналах, но и в ведущих аналитических изданиях. Они посвящаются книжным новинкам любого направления в зависимости от формата издания и пристрастий критика, иногда выбор зависит от общей издательской политики, например, рекламной компании. Таковы публикации Н. Кочетковой в «Известиях», Ю. Рахаевой в «Вечернем клубе», «Time Out», «New time», В. Новикова в «Вечерней Москве»[17], публикации Дм. Ткачева в газете «МК-бульвар»[18].

Подобный формат позволяет отслеживать примечательные явления и выстраивать картину текущей литературной ситуации. Некоторым дополнением становятся интернет-сайты. Обозревателем сетевого журнала «Взгляд» является Дм. Бавильский, отметим также публикации С. Костырко, С. Кузнецова, Б. Кузьминского, И. Кукулина, В. Тучкова[19].

Современное развитие Интернета, появление интернет-версий журналов позволяет говорить о вхождении данного материала в критическое поле.

Составим портрет современного критика. Как отмечалось, специфика текущего литературного процесса проявилась в том, что в роли критиков выступают и собственно обозреватели (журналисты), и деятели, совмещающие данное занятие с другими – научными, преподавательскими.

В интервью с симптоматическим названием «Критика – не роскошь и не заумь» («Книжное обозрение». 2002. 25 ноября) А. Немзер пишет, что является штатным литературным обозревателем. Однако на самом деле постоянно пишущих о текущем процессе, создающих литературную хронику обозревателей не так много. Трудно долго удерживаться в этом формате, поскольку меняются и предпочтения читателей, и задачи ежедневного печатного органа, стремящегося к обновлению и переменам.

Воспринимая себя как игрока, освещающего текущий политический, культурный и литературный поток, обозреватель А. Агеев рассказывает, как формируется его мнение: «Читаю от пяти до десяти ежедневных газет со всеми их приложениями; все приличные еженедельники в обложках и без; минимум десять ежемесячных литературных и окололитературных журналов; 20–25 разного качества и жанра книжек из тех минимум ста, которые за месяц проходят через мои руки; 10–15 сайтов Рунета (то есть, разумеется, обновления); множество рукописей, которые тоже про книжки».

В настоящее время вокруг каждого печатного органа сложилась своя команда, которая и доносит до читателей оперативную информацию. В «Литературной газете» активно сотрудничают, например, С. Казначеев (С. Шатурин), К. Кокшенова, в «Новом мире» – А. Латынина, И. Роднянская. Своя команда сформировалась в «Знамени», ее возглавляет Н. Иванова, известная своими выступлениями и аналитическим взглядом на литературный процесс (отметим ее монографии, посвященные творчеству Ю. Трифонова и Б. Пастернака). Здесь же открылся «конференц-зал», позволивший выделить наиболее примечательные явления времени, проводятся ежегодные конференции.

Достаточно многочисленный круг критиков образовался в профессиональных библиографических газетных изданиях – «Книжном обозрении» и «НГ Exlibris», где за обозревателями «закреплены» свои рубрики, колонки или страницы: «Свежая кровь» С. Шаргунова о молодежной прозе («НГ Ex libris»); «Фантастика» В. Березина, «Детлит» К. Молдавской («Книжное обозрение»).

В основе деления используется тематический или жанровый принцип, материалы посвящаются отдельным направлениям (фантастике), разделам (детской литературе), областям гуманитарных знаний (философии, психологии).

Унификация команды позволяет создать «лицо» издания, добиваться появления концептуальных публикаций. Правда, существует тенденция перехода критиков из одного издания в другое по личным, конъюнктурным и рыночным соображениям. Так, П. Басинский перешел из «Литературной газеты» в «Российскую газету», М. Кучерская – бывший обозреватель «Российской газеты» – начала работать в «Ведомостях». Свою роль в определении особенностей современного литературного потока сыграл, например, М. Золотоносов в «Московских новостях». Некоторые авторы (М. Ремизова, Л. Пирогов) работают в нескольких изданиях.

Получается, что портрет современного критика зависит от формата издания, характера представляемых материалов. Некоторые стараются разместить свои странички в Интернете, облегчая доступ к материалам.

Разновидности критиков

В ходе дискуссии 2001 г. «Поиски замерзшего сироты. Литературное время в зеркале газетной критики» И. Кукулин заметил, что литературная критика дифференцировалась. Он выделил традиционную журнальную и нетрадиционную критику, рецензии в еженедельниках (типа рецензий Л. Данилкина в «Афише» или Л. Рубинштейна в «Итогах»). Сюда же относятся рецензии в Интернете, в глянцевых журналах.

И. Кукулин образно обозначил разновидности газетного критика: «Это критик-политик, который ведет литературную политику в рамках выделенного литературного пространства, выделяя то, что ему видится более правильным (скажем, А. Немзер). Критик-провозвестник моды (насколько я понимаю, периодически в такой роли выступает Данилкин). Наконец – критик-исследователь. Последний встречается в профессиональных изданиях, где критик занимается не только обзорами новинок».

Из этого ряда И. Кукулин вычленил эссеистику (например, Вяч. Курицына), а также арт-критиков и литературных обозревателей, занимающихся «демонстрацией себя и своего презрения к миру». Они не выполняют главной задачи – информировать и, по возможности, «делиться собственным, личным отношением к происходящему». Отсюда и сведение личных счетов, продвижение друзей и знакомых, демонстрация своей эрудиции или ее отсутствия. В результате возникают разнообразные неточности, к тому же написанные неряшливо и плохим языком.

В качестве информирующих, анализирующих, знающих и рассказывающих газетных критиков он назвал Л. Латынину, ориентирующуюся на подготовленного и вдумчивого читателя, А. Немзера. Среди начинающих выделяет Л. Новикову.

В упомянутой выше дискуссии выделены похожие разновидности критиков и обозначены их функции и задачи.

О выборе (эффект «сарафанного радио»)

Материалом для описания становятся самые разные тексты, многое здесь определяет элемент случайности, выбор зависит не только от издательской политики, но и от собственных пристрастий критика. Поэтому не исключается возможность, что поданный как сегодняшний властитель дум писатель забудется в следующем десятилетии. М. Ремизова полагает, что интереснее другое, и стремится уловить тенденцию, «понять, что такое литература и, в частности, что она представляет собой на данный момент».

Поток изданий складывается из модных книг, произведений, отобранных согласно пристрастиям критика, активно обсуждаемых и становящихся частью пиар-компании текстов. Следовательно, книга должна стать литературным событием, привлечь внимание по ряду показателей: заинтересовать темой, авторским подходом или даже сопутствующим ей скандалом, интригой. Конечно, сказывается и газетная поденщина – необходимость обязательного быстрого отклика.

Ряд издательств последовательно работают с прессой, представляют книги на рецензии, приглашают на презентации. Идеальная ситуация подразумевает своевременное оповещение: информацию о выходе книги (в формате краткосрочного анонса), представление текста (даже в редакторском варианте или в виде отрывков) и, конечно, ненавязывание книги для рецензии с требованием обязательного отчета, когда и в каком печатном органе появился материал. Тогда картина складывается заранее и можно выстроить собственный сюжет рецензии или обзора, уйти от чисто информативных функций.

Существует и откровенно выраженная авторская тенденция. Например, А. Кузнецова ведет в «Знамени» рубрику «Ни дня без книги». В каждом номере она печатает подборку из тридцати кратких рецензий на книги, привлекшие ее внимание в прошедшем месяце. Формат рецензий различен – краткие заметки, представления авторов и более подробные, на один-два абзаца, с краткой характеристикой содержания и непременной оценкой автора рубрики. Оно может быть выражено как сослагательной формой «кажется мне…», так и с едва скрытой иронией: «По прочтении книги могу назвать автору, уверенному, что он создал замечательное произведение, не оцененное по достоинству коррумпированным литературным бомондом, два его человеческих недостатка, ставших писательскими».

Авторские пристрастия видны по откликам на литературоведческие и особенно мемуарные книги. Вот, например, вывод, завершающий заметку (краткую рецензию) о книге Д. Васильева «Фарцовщики»: «Типичное “журналистское расследование”: завирально-конспирологическое, с массой ляпов и непроверенных фактов, почерпнутых из ненадежных источников».

О сборниках сообщается в форме краткого реферата, отражающего структуру и краткое содержание статей книги.

Обозревателей В. Бондаренко и К. Кокшенову интересует вписанность писателя в идеологическую парадигму, но и такой подход позволяет провести классификацию литературного процесса. Как полагает В. Бондаренко (Будущее за новыми почвенниками // Интервью с М. Бойко), сегодня литература разделилась на 20–30 мирков, и задача критика состоит в том, чтобы их объединить и тем самым представить текущий литературный поток.

Понятно, что за год критик должен прочитать (или пролистать, как замечает В. Бондаренко) примерно несколько сотен книг. При этом нужно отобрать свою обойму авторов, и потом произойдет следующее: «Тогда десять ведущих критиков обхватили бы всю реальную литературу. И если бы они могли спорить, воевать друг с другом, то образовался бы единый литературный процесс, и вершины литературы четко бы определились».

В нарочито эпатажной манере выступает в газетах, ориентированных на молодежную аудиторию, Л. Пирогов. И хотя в газете «НГ Ex libris» он склоняется к аналитическому осмыслению процесса, все же сохраняет свою эпатажную манеру, называя «кумирами мальчиков» Ю. Мамлеева, В. Сорокина, И. Масодова, М. Елизарова, С. Козлова. Публикуется Л. Пирогов и в «Литературной газете». Свой проект русского постмодернизма представлял в газете «Сегодня» Вяч. Курицын; проект провалился, но его автор продолжает выступать в качестве апологета направления.

Ряд авторов (Л. Данилкин, А. Немзер) руководствуются исключительно собственными пристрастиями, от которых зависит выбор произведений и событий для анализа. Иногда такой подход позволяет обнаружить новые нестандарные имена: А. Немзер открыл некогда провинциального саратовского писателя А. Слаповского. Но вместе с тем он отдает предпочтение М. Вишневецкой, А. Дмитриеву, А. Слаповскому перед В. Маканиным, автору хотя и не ровному, но отличающемуся большей эпичностью и метафоричностью. Вяч. Курицын прямо называет себя представителем писателя; в свое время он так ввел в литературу В. Пелевина.

Подобные авторские подходы объясняет В. Огрызко: «Но Сенчин – это не Андрей Немзер, который всегда пишет только о творчестве либералов и в упор не замечает деревенщиков. Не похож Сенчин и на Сергея Куняева, готового из прозаиков постоянно читать и разбирать только Веру Галактионову и на дух не переносящего никаких авангардистов. И, конечно, для него не приемлем метод Капитолины Кокшёновой, которая не прочь проанализировать романы как либерала Андрея Дмитриева, так и суперпатриота Александра Сегеня, но только сквозь призму православных ценностей».

В. Огрызко относит Р. Сенчина, как и В. Бондаренко к выразителям «поколенческого настроя», т. е. тем критикам, которые пишут об авторах одного времени. Именно Р. Сенчин, замечает автор справочника, первым заметил и подробно разобрал дебютные вещи Д. Гуцко, О. Зоберна, И. Кочергина, Д. Новикова, З. Прилепина, С. Шаргунова. В. Огрызко считает, что сегодня критика «в чем-то подменила собой социологию», Сенчин же «главную ставку сделал на анализ художественных текстов. Кроме него, сейчас в подобном ключе работают всего два человека: Ирина Роднянская и Валерия Пустовая». Но у каждого свой подход.

В. Бондаренко пишет по принципу подобия, сравнивая анализируемого автора с известными ему фигурами, когда просматривается определенная преемственность. Вторым фактором является необходимость знакомства с биографией писателя (биографический подход) и, наконец, чувство слова.

Безусловно влияние и выбор редакции, необходимость соответствия формату издания при отражении книг, представленных для рецензии издательствами (обычно на правах скрытой рекламы). Л. Новикова, например, откровенно признавалась, что ей интереснее писать об актуальной русской литературе, изданиях современных авторов: «Зарубежная проза для меня – некое дополнение. То, что произведение зарубежной литературы выбрали, перевели, издали, – это уже сделало его фактом литпроцесса».

Получается, что ситуативный критик составляет большинство, поскольку постоянно выходят новые книги, которые подвергаются анализу и оценке. Более квалифицированный критик способен не только оценить текст, но и рассмотреть его, представить некоторые сведения биографического свойства об авторе, выявить особенности, словом, провести аналитический разбор. В этих случаях можно говорить об авторской рецензии, особом образовании со своей спецификой, и даже вывести ее особенности как публицистического жанра. Глянцевые издания предполагают аннотирование текста, формат и определяет выбор.

Чтобы выявить акценты, определяющие «лицо» современного литературного процесса, следует рассмотреть авторскую манеру подачи материала. Обычно собственный взгляд предполагает владение материалом, именно сочетание смысловой составляющей с собственным стилем и выделяет обозревателя. Кроме того, наличие разных точек зрения позволяет исследователю увидеть произведение комплексно и оценить более объективно. Авторы, которые своей эпатажной манерой или обилием публикаций привлекают к себе внимание, скоро забываются, поскольку происходит самоповторение, тиражирование однажды найденных приемов. Вместе с тем без полемичности и субъективности дело не обходится.

Как отмечалось, обычно лицо газеты или журнала определяет тот или иной критик, обладающий своим взглядом на литературный процесс. Речь не всегда идет о позиции, главным становится отбор и оценка произведения. Возможность обосновать и выразить свою мысль обуславливает нейтральный и повествовательный тон, а необходимость представления издания широкому читателю – иную, более резкую и жесткую манеру подачи материала. Не секрет, что массовое издание требует и выведения на определенный план конкретных произведений.

Итак, речь идет об авторской манере, которая определяется личностью пишущего и форматом издания. Эту позицию своеобразно объясняет А. Василевский, главный редактор «Нового мира», отмечая, что встречаются два типа критика – ситуативный и аналитический. Один откликается на все, что попадает в поле его зрения, другой пытается представить то, что кажется ему интересным и значительным.

Введем понятие дискурса, манеры подачи материала и разговора с читателем. Она и предполагает определенный настрой, когда журналист выступает в роли квалифицированного партнера читателя, спокойно и неангажированно подающего материал, не стремящегося продемонстрировать свое превосходство и не засыпающего собеседника умными фразами и цитатами.

Устройство текста

Обычно материал располагается по определенной схеме. Анализ глянцевых изданий показывает, что манера изложения менялась, одно время доминировала откровенная набивка текстов, когда смысл совершенно ускользал от читателя. Затем наметился сдвиг в сторону информационности.

Манера подачи материалов

Читателей всегда привлекает яркая, заинтересованная методика изложения фактов. Изменение особенностей восприятия текста, тяготение к конкретности и четкости изложения фактов обуславливает отсутствие многословия, динамичный и упругий стиль. В то же время некоторых авторов отличает стремление удивить своих читателей неожиданной трактовкой, парадоксальными оценками, поворотами движения мысли, языковыми оборотами – приемами публицистических жанров.

Причины появления такой манеры ясно указаны И. Кукулиным: «Борис Кузьминский, в некотором смысле отец чрезвычайно распространенного ныне жанра критической судороги, увидел вдруг, что его стиль чрезвычайно легко имитируется. Практически все особенности этого стиля – болезненный эстетизм в духе Гюисманса, крайний субъективизм, фрагментарность, обилие общих мест навыворот, импрессионизм вместо нудного анализа, – оказались не просто легко копируемы, но и невероятно привлекательны». Когда они сделались предметом подражания, сам Б. Кузьминский стал приходить к здравым вещам и дописался «до критики умной, последовательной и трезвой».

Очевидно, что именно в публицистическом жанре нагляднее всего проявляются особенности авторского мировидения. Конечно, в этом случае нельзя требовать выражения взглядов автора или некоей философии, поскольку формат материала исключает такую возможность. Если лексика выполняет оценочную функцию, то можно признать возможным наличие жаргонизмов и просторечий. Вместе с тем, допуская большую свободу в обращении с языковыми средствами, некоторые исследователи все же ограничивают ее, возражая против введения слишком агрессивной лексики – грубой, резкой, сниженной и даже обсценной. Говорят и о недопустимости речевых ошибок, «неправильном синтаксисе».

Однако в данном случае можно поспорить, следует ли использовать неправильности в письменной речи. Публицистический жанр особый, он изначально ориентирован на устное воспроизведение, и поэтому «устность» становится одним из качеств и письменной публицистики, проявляясь посредством чрезмерной лапидарности и неправильности слововыражения. Сказывается и влияние компьютерного языка, общения в блогах – отсюда в статьи приходит формат сетевой «гостевой книги», построенной на истинном или кажущемся многоголосии мнений.

Впрочем, и так называемая классическая рецензия также не отличается абсолютной точностью организации, в ней допускаются разговорные обороты и выражения: «Книгу Дениса Гуцко “Покемонов день”, вышедшую в серии “Самое время!”, я, признаюсь, читала в каком-то очень рваном ритме: металась в тревожные дни августа 2008-го (впрочем, в последние времена всякий наш август тревожен) от радио и телевизора к сайтам Интернета»[20].

Следовательно, приходится говорить о сочетании книжной, разговорной, специальной лексики, использовании клише, устойчивых и обиходных выражений, англицизмов (слов, даваемых без перевода, хотя иногда можно было бы их заменить уже существующими русскими аналогами): «В своем новом романе “Нелюдь” она [Ю. Латынина] привычно соединила социальную сатиру и экономический триллер с фантастическим антуражем».

Иногда создается впечатление, что критик ставит перед собой задачу удивить и поразить читателя, отсюда и использование обиходных фраз: «хватай мешки, вокзал отходит…» Если подобные «фенечки» выполняют характерологическую функцию, они вполне уместны в публицистическом тексте, к которому относится и газетная статья. Скажем, допустимы некоторые определительные пассажи: «Для человека, который почитает Реверте или ждет от книги интонаций “Маятника Фуко” – эка, эка невидаль – начинаются проблемы с языком на уровне неловкой фразы, кривые метафоры и иногда безвкусные и чрезмерные патетические авторские ремарки. Ну и язык не тургеневский, что ж тут…» (рассуждения В. Березина связаны с анализом романа Д. Глуховского «Сумерки»).

Возникает своеобразный «рваный стиль», когда кажется, что на критика нападает икота, и он перестает владеть пером, допуская паузы, междометия, пропуская слова. Исчезает прежняя повествовательная манера, когда последовательно, постепенно рассказывалась «история» произведения. Главное, чтобы не было скучно. Играет роль и зрительное впечатление, фраза должна «цеплять», останавливать внимание. Суть подобных игр проста – создается новая повествовательная динамика, отвечающая меняющемуся мышлению читателя.

Возможно, это происходит и потому, что современная статья соединяет в себе свойства рецензии и репортажа: «Ку-ку! – крикнул из зала публицист и литкритик Вадим Назаров, глядя, как Инна Живьева поднимается на сцену за дипломом», – так начинается разговор о прозе молодого прозаика, автора фэнтези.

Многое, конечно, зависит от начитанности и культурного багажа критика. Они влияют на глубину прочтения текста, ассоциативные связи и переходы, собственно содержание. В проявлении подобных свойств отчасти проявляются новаторство и оригинальность критика, он может отличаться от других своим языком и литературным багажом. Важно, чтобы критик выражал собственную мысль, нес информацию, обладал определенным мировидением.

Например, свою позицию В. Пустовая объяснила так: «…Критик должен исходить из допущения, что текст – это законченная система, которая не может быть продолжена ни в какую внелитературную сторону. …Амбиция критика в том и состоит, чтобы разгадать всего писателя по его текстам (даже только по одному его тексту – в этом все искусство). Если опираешься на внетекстовые факторы, то демонстрируешь свою эрудицию и дотошность, но жертвуешь магией и чистотой эксперимента».

Для нее главным форматом остается журнальный, поскольку позволяет выразить свою мысль максимально полно и всесторонне. Критик стремится не только отражать сегодняшний процесс, но и возвращать забытые имена, писать об отечественных авторах, поскольку ей важна звучащая «оригинальная русская речь». Кроме того, В. Пустовая признается и в следующем: «Запад выработал свой творческий ресурс. Там много интересных вещей в социальной и предметной сфере, но преобразить мир в духовном смысле он больше не сможет. Духовное слово и инициатива теперь за нами». Правда, всячески отвергает свое пристрастие к авторам либерального лагеря: «Я выбираю те произведения, которые, по моему мнению, состоялись. Очень может быть, что до некоторых писателей я просто еще не добралась».

Тенденции и рейтинги

Оказывают ли данные публикации влияние на литературный процесс? В 1989 г. в «Литературной газете» со статьей «Поминки по советской литературе» выступил писатель В. Ерофеев. Она произвела впечатление разорвавшейся бомбы, показав, что три потока советской литературы (официальный, либеральный, «деревенский») уходят в прошлое вместе с социалистической эстетикой.

Как полагают авторы пособия «Современная русская литература» М. Липовецкий и Н. Лейдерман, споры объясняли прагматическими причинами: «Так впервые обозначился разрыв между поколением “шестидесятников” с их приверженностью либо “социализму с человеческим лицом”, либо традиционному реализму – и писателями того же поколения (Бродский, Пригов, Вс. Некрасов, Сапгир, Холин), с одной стороны, а также представителями более младших, так называемых “задержанных” поколений, отвергающими просветительскую литературу, озабоченную “правдой для народа”, ищущими более широкие, культурологически, а не социологически ориентированные формы эстетического сознания».

Со временем также стало ясно, что разнообразные стилевые поиски в «литературе переходного периода» привели к существованию разных стилевых течений, позже обозначенных критикой как «новая проза», постреализм, постсентиментализм, постмодернизм, жесткий реализм. Одновременно поняли, что для описания современной литературной ситуации нужен новый инструментарий.

Известность критика и соответственно его публикаций зависят и от формата издания, регулярности публикаций, тиражей. Когда в «Афишу» пришел Л. Данилкин, то в «Русском журнале» появилось мнение, что Л. Данилкин – самый влиятельный критик нашего времени, результативность его публикаций почти стопроцентная, после них резко увеличиваются рейтинги продаж. Косвенным подтверждением сказанному являются самопубликации в «Афише», когда в блоговском формате обозначаются отклики на наиболее примечательные публикации номера.

Другая особенность связана с явной тенденцией существования заказной рецензии, получившей повсеместное распространение. Получается, что критик обслуживает издательский процесс. Рецензия превращается в развернутую аннотацию с небольшим комментарием, где указывается на сюжет, основной конфликт, расположение действующих лиц и выводы, к которым следует прийти в процессе прочтения.

Личностные характеристики

Не обходится и без самооценок и характеристик коллег по перу. Элементы биографии вставляются в текст, а публикации сопровождаются постоянными и последовательными замечаниями. Афористически заметила В. Орлова в интервью с М. Бойко: «Нарциссизм – это неустранимый зуд». Не остаются незамеченными публикации сборников критиков и обозревателей разного формата. Как пишут, в частности, А. Латынина и П. Белецкий, П. Басинский «выступает противником победоносного русского постмодернизма и защитником посрамленного реализма».

Своеобразные разборы полетов находим при публикации материалов с форумов – встреч в Липках, они, в частности, печатались в журнале «Континент», где отклики молодых авторов предварялись предисловиями и послесловиями ведущих критиков времени. Более подробно о данном формате говорится в разделе «Рецензия».

Существует и внутренняя жизнь критики, непрерывное задавание вопросов самой себе, анализ написанного собратьями и высказывание своего мнения об этом. Вот что пишет в том же интервью В. Орлова: «Мне представляется, что в России критик поистине больше, чем критик. Он всегда на самом пике волны, на самом острие, он раньше и вернее поэта знает, что именно поет в поэте. Критик, по-моему, без малого философ. А наши вроде бы весьма состоявшиеся критики скорее обозреватели, вдобавок многие не разделяют ту точку зрения, что прежде, чем писать о книге, не худо бы ее прочитать. Все можно понять: работа большая и неблагодарная, платят мало, а вокруг гении, мелочные и тщеславные. Поэтому среднестатистический критик – это огорченный мизантроп с язвой желудка. Но бывают редкие исключения».

Хорошими критиками она называет «великодушных писателей» и относит к ним И. Савельева, хотя ее саму упрекали в «самокопании». Синонимом высокого качества текстов В. Орлова считает И. Золотусского, Л. Пирогова, М. Антоничеву. Очевидно, что критики приглядываются друг к другу, стремясь выявить не только точку зрения, но и материал, с которым они работают. Так, по принципу повторяемости действительно удается вычленить ключевые фигуры времени.

Интересные выводы предоставляет творчество О. Славниковой, выступающей в роли играющего тренера, критика и автора книг, хотя она признается, что страдает раздвоением личности (эссе «Критик моей мечты»). Критику трудно угодить писателю или, напротив, попасть в струю, писать в общем формате. Значение их в следующем: «Критики читают критиков, критики вырабатывают стиль, критики не столько оценивают чужие тексты, сколько желают нравиться собственным творчеством…» Обозначенная методика – читать, оценивать, писать собственные тексты – относится и к самому автору, дается и своеобразная самохарактеристика.

Выводы

Нами показаны некоторые тенденции развития критической мысли; очевидно, что автор обзоров и рецензий выступает активным участником и игроком текущей литературной ситуации. Причем очевидна и зависимость критика от литературной и коммерческой ситуации. В свое время В. Белинский своими рецензиями привлек внимание к чтению и способствовал зарождению профессии критика. Он показал и значимую тенденцию – не отставать от мейнстрима, улавливать ведущие тенденции и вести поиск ключевых фигур времени. Хотя критику приходится рецензировать все, а не только художественные тексты.

Конечно, критика различается и по назначению и по аудитории, подчиняясь формату конкретного издания. В глянцевых журналах пишут о книгах, доступных их целевой аудитории, а значит, рассказывают о них как можно завлекательнее, избегая серьезного анализа. Для профильной аудитории можно и поругать произведение, потому что главное для такого читателя – глубокий разбор анализируемого текста, а иногда и просто его «расшифровка».

Не последнюю роль в качественной оценке литературного процесса играет вопрос компетентности критика. Статистика показывает, что чаще профессиональными критиками становятся филологи, специфика их образования позволяет выводить необходимые параллели и связи. Естественно, что пишут и журналисты, правда, в основном гуманитарного профиля.

Замеченность критика и обозревателя определяется не только работой в ведущих изданиях, но и зависит от его собственной активности. Если он является активным игроком на книжном рынке, его публикации содержат информацию о продукте, отличаются авторской манерой подачи материала, содержат краткий анализ описываемой ситуации, он будет замечен и востребован. Манера письма активного участника журналистского процесса неизбежно меняется со временем. Сегодня она явно находится в зависимости от компьютерного формата, что требует особого динамизма выражения мыслей, отражающегося в стиле и лексике.

Современный литературный процесс определил трех ведущих игроков – рецензентов, критиков и обозревателей. Критик видит картину более широко, выражает определенную идею, расставляет акценты и пытается определить тенденцию. Дальнейшее обобщение осуществляется обозревателем, усиливающим аналитическую составляющую. Идеальная ситуация будет обеспечена, если издательства станут просто предоставлять свои книги на рецензии, причем в таком количестве, чтобы дать возможность выбора. Высказывалось даже пожелание печатать специальные тиражи для критиков.

Размеры изданий не позволяют охватить весь поток издаваемой литературы, нужно расширять количество специальных изданий или давать специальные приложения к тем или иным органам. Практически не используются возможности радио и телевидения, время от времени возникают передачи, когда читаются книги с последующим обсуждением или книга подается «на завтрак»[21]. Но систематического освещения не происходит, хотя периодически запускается федеральная программа чтения. Возможен и формат «книжных клубов», отраженный как явление даже в романном виде.

Анализ позиции критиков, специфики отражения ими литературного процесса может быть более подробно рассмотрен в различных самостоятельных работах.

Вопросы и задания

• Проведите комплексный анализ одной из книг ведущих критиков и обозревателей современного литературного процесса.

• Осуществите анализ следующих изданий: А. Люсый «Нашествие качеств: Россия как автоперевод» (представляет собой подборки статей о современной литературной ситуации и собрания рецензий); А. Агеев «Газета, глянец, Интернет. Литератор в трех средах».

• Сравните постоянные публикации двух авторов разных по направленности и профессиональной ориентированности изданий.

• В чем вы видите авторскую манеру пишущего о текущих литературных явлениях?

• Дайте сопоставительный анализ сборников Н. Ивановой «Точка зрения: О прозе последних лет» и «Невеста Букера».

• Проведите анализ статей Н. Ивановой «Отцы и дети эпохи», «Испытание правдой», «Анатомия перерождения». Как сам критик оценивает свое мироощущение практически через двадцать лет в книге «Скрытый сюжет»?

• Проанализируйте позицию М. Бойко. Установите «портрет критика» по его интервью 2008 г. в «НГ Ex libris».

• Каково устройство сборника М. Ремизовой «Только текст»: расположение материала, подбор имен, авторская рефлексия?

• Как возникло понятие «демократический критик»?

• Проведите анализ статьи А. Латыниной «Колокольный звон – не молитва».

Литература

Агеев А. Газета, глянец, Интернет. Литератор в трех средах. М., 2001.

Елисеев Н. Предостережение пищущим: Эссе. СПб., 2002.

Ерофеев В. В лабиринте проклятых вопросов: Статьи о литературе. М., 1990 (переиздано в 1996 г.).

Иванова Н. Невеста Букера. М., 2005.

Критика: последний призыв // Знамя. 1999. № 12.

Лурье С. Журнал – это паутина, натянутая в углу нашего культурного пространства // Лит. газета. 2008. № 15.

Люсый А. Нашествие качеств: Россия как автоперевод. М., 2008.

Маркова Т. Современная проза: конструкция и смысл (В. Маканин, Л. Петрушевская, В. Пелевин). М., 2003.

Славникова О. Критик моей мечты // Октябрь. 2000. № 6.

Чупринин С. Большой путеводитель. Русская литература сегодня. М., 2007, 2008.

Форматы и парадигмы современной критики. Авторские ежегодники, сборники, очерки о писателях, справочные издания

Приметой времени стало появление однотомников ведущих критиков и обозревателей. Разговор о них прошел в виде специального обсуждения на «круглом столе» издательства «Время» на осенней выставке «Нон-фикшн» 2007 г. «Зачем и для кого мы пишем про литературу»[22]. Хотя одновременно представленные книги позиционировались перед читателями.

Дополняя друг друга, Р. Арбитман, А. Немзер, М. Чудакова, С. Чупринин, И. Шайтанов признались, что критиком считается не только тот, кто оперативно и вовремя откликается на современный литературный процесс и пишет обо всех явлениях, которые представляются значительными. Конечно, к критику формально можно отнести и создателя рецензии, независимо от того, является ли он профессиональным журналистом или литератором.

Постоянное участие в литературном процессе обеспечивает создание необходимого среза литературной ситуации. Оно выражается и в виде постоянных откликов в журнальном формате. Но что происходит с данными публикациями дальше?

Создаются ли подобные книги ради своеобразного самоотчета, оказываясь полезными только историкам литературы или собратьям, выполняя важную роль объединения разнородного материала в общее литературное пространство на определенную тему или в формате события года?

Очевидно, что подобные издания востребованы специалистами, теми, кто составляет собственные обзоры уже не текущей, а современной или временной ситуации (определенного периода). В случае выхода однотомника статей подобные материалы сохраняются и оказываются полезными. Н. Иванова, однако, призналась, что пишет для своего второго «я», как бы внутреннего редактора. Но разве подобные «послания» не нужны самому критику для контроля его развития, читателю для понимания процесса, литературоведу для изучения ситуации?

Вопрос оказывается риторическим, хотя в настоящее время, с развитием Интернета и наличием в сети собственной странички (сайта) подобные книги, вероятно, будут существовать параллельно с компьютерной версией.

Не менее важной оказывается и эстетическая составляющая, возникает вопрос, несут ли в себе подобные оперативные отклики конкретный анализ, осмысление ситуации? Зависит ли результативность критика от стремления вывести некую парадигму ситуации и дать хотя бы минимальный анализ? Впрочем, и публицистическое начало, как показывает история развития некоторых журналов («Новый мир» при А. Твардовском), оказывает влияние на общественные отношения.

Остановившись на объекте осмысления критиком, в той же дискуссии М. Чудакова подчеркнула, что для современной и классической литературы существуют разные методики описания. Подчиняясь внутренним законам (иногда и собственным пристрастиям), критик должен угадать ситуацию, не стремясь соперничать с остальными и не высказывая свои мысли слишком красиво. В то же время он обязан помнить, что не является теоретиком, рассчитывая на определенного адресата, создавая свои тексты определенным языком. Правда, речь в данном случае идет о некоей идеальной фигуре, не зависящей от рыночных отношений.

Согласившись с мнением М. Чудаковой о личном начале, Р. Арбитман добавил, что литературную критику можно воспринять и как литературу. В то же время критика способствует преображению литературы, т. е. влияет на восприятие. Если говорить о формах выражения, то критик не является подручным литературы, он даже может обойтись без конкретного текста.

Несмотря на парадоксальность последней реплики, заметим, что некоторые читатели вместо книги сегодня ограничиваются чтением подобных рецензий, чтобы можно было поддержать разговор и не прослыть невеждой. Собственно текст их уже не интересует. Критик невольно задал вопрос, не становится ли в данной ситуации обозреватель важнее писателя.

Свою позицию И. Шайтанов определил следующим образом: критика является одним из родов деятельности. Поэтому в задачу критика должно входить «разруливание» литературного процесса, выполняя определенную культурную функцию. Добавим: и просветительскую функцию.

Косвенно о тех же проблемах пишет М. Ремизова. Во время обсуждения в формате круглого стола «Поиски замерзшего сироты. Литературное время в зеркале газетной критики» она заметила, что ощущает себя «белой вороной», поскольку обладает старомодными представлениями о роли критика и критики. Сама она оказалась в особом положении: «Моя газета, может быть, в ослеплении, доверила мне возможность что-то публично говорить, и я этой возможностью пользуюсь».

Отсюда неоднородный состав публикаций в виде рецензий, обзоров, аналитических статей. Они и составляют корпус авторских однотомников. Разнообразие публикуемых материалов обусловило существование нескольких разновидностей авторских изданий, которые можно разделить на три группы: авторские однотомники, авторские ежегодники и справочные издания. Рассмотрим их последовательно.

Авторские однотомники

Внутри данной группы обозначим издания нескольких типов (по содержанию). Как отмечалось выше, обозреватели отдельных изданий выступают «многостаночниками», публикуя эссе самого разного свойства и жанровой парадигмы (рецензии, обзоры, интервью, публицистические заметки) – это первый тип.

Второй тип изданий выдержан более строго, отчасти в академической манере, в него входят материалы литературного свойства: статьи, обзоры, заметки о творчестве.

Третья разновидность представляет собой интервью с ключевыми фигурами литературного процесса. Встречаются и смешанные формы, когда представляется творчество литературного деятеля (публикация в составе однотомника В. Новикова произведения «Роман с языком, или Сентиментальный дискурс» и трех эссе).

Представим некоторые отмеченные издания, чтобы показать специфику осмысления литературного процесса. Хотя в вышеупомянутой дискуссии И. Шайтанов признался, что является противником собирания своих статей в сборники, поскольку пытался понять и оценить явления, а его публикации носят личный характер. Ведь любая книга критика фиксирует то, что уходит от нас, и в то же время отражает его видение и вкусовые пристрастия. Следовательно, несмотря на испытываемое внутреннее сопротивление автора, они полезны и специалистам, и читателям.

Заметим также, что представляемая авторская картина художественной жизни необходима. В ней фиксируются разнообразные явления. Со временем оказывается, что выделенные имена остались лишь как фон, часть литературного процесса, но сохранились в библиографическом формате.

Публикация всех материалов позволяет также показать разнообразие форм, творческий поиск, развитие литературного потока, одновременно объединить разнородный материал в общее литературное пространство на определенную тему или в формате события года. Так сохраняется внутренняя динамика книги и звучит голос рецензента.

Необходимость рассмотрения подобных материалов подтверждается и издательской политикой, они не только публикуются, но и издаются в сериальном, узнаваемом варианте: например, серия «Лимбус пресс» «Инстанция вкуса» в узнаваемом черно-красном оформлении (в 2002 г. были напечатаны ставшие заметным явлением однотомники Н. Елисеева и В. Топорова). Позже традиция публикации подобных изданий укрепилась (отметим книгу Ю. Беломлинской «По книжному делу», 2008). Чаще других печатают подобные материалы санкт-петербургское издательство «Амфора» и московское «Время».

Одним из первых ситуацию в критике обобщил Б. Леонов, четко обозначив характер переходного периода, наметив тенденции формирования иных отношений. Он проследил основные особенности процесса, показал его главных участников и выделил наиболее дискуссионные моменты, составив своеобразную «хронику споров, а не комментариев к ним».

Б. Леонов первым указал, что шла жесткая, нелицеприятная полемика, разделившая авторов на группировки вокруг отдельных журналов, аналогично тому, что происходило в 20-е годы XX века. Но если в то время основной пафос сводился к воспитанию молодых авторов, то в современных спорах о литературе «с избытком проявлялась субъективная неудовлетворенность минувшим, выговаривались личные впечатления», «проступали групповые интересы». Б. Леонов собрал огромный фактический материал, мастерски обобщив его в небольшом формате брошюры. Несмотря на то, что он не комментирует приводимых высказываний, его позиция четко раскрыта словами драматурга В. Розова: «При всех бедах, при всех недостатках и страданиях негативизм преувеличен чрезвычайно. И мы в этих условиях, наверное как никогда, должны воспевать человека, его душу, создавать, пусть даже через страдания, гимн человеку, святости его личности». Предлагая свои заметки читателю, он считает, что именно «опыт прошлого может послужить поиску истины и правды».

Предметом самостоятельного анализа студентов могут стать однотомники, сводные сборники статей, рецензий, эссе А. Агеева, Р. Арбитмана, Л. Данилкина, А. Немзера, М. Ремизовой, И. Роднянской, Р. Сенчина. Они позволят представить более подробно особенности авторской манеры, принципы отбора текстов, характер освещения литературного процесса, выделить имена, которые становятся предметом рассмотрения у нескольких авторов и, следовательно, определяют процесс развития литературы.

Все авторы хорошо известны и специалистам, и читателям, поскольку постоянно выступают в отечественных СМИ. В основном они представляют свои публикации за несколько лет, в ряде случаев за год (так называемые авторские ежегодники). Обозначим основные особенности этих изданий.

Вначале рассмотрим однотомник старейшего представителя литературного цеха критиков И. Роднянской (Ирина Бенционовна, 1935 г.р.), заведующей отделом критики «Нового мира» (с 1988 г.), зам. главного редактора (с 2005 г.). Ее публикации становятся заметным явлением, о чем свидетельствуют и постоянные отклики коллег. «Критиком-филологом» называет ее Л. Данилкин, А. Немзер отмечает умение рассмотреть в любом из героев публикаций «неповторимый дар», «уважение к личностной неповторимости художника».

Сама И. Роднянская в одном из интервью заметила, что для нее первичен текст, а не его интерпретация, позволяющая иногда делать с текстом все, что угодно. «Интерпретации должны соответствовать тому, что говорит художественное произведение». Вот этот голос и стремится услышать критик и обозреватель, внимательно и последовательно рассматривающая каждый текст.

В ее двухтомник «Движение литературы» (2006) вошли самые разные публикации, некоторые первоначально печатались в журнале «Новый мир», «Список первых публикаций» позволяет датировать все материалы. Среди современных авторов предметом описания оказались А. Битов, Е. Гришковец, Б. Екимов, О. Ермаков, Хольм Ван Зайчик, Ю. Латынина, В. Маканин, В. Пелевин, А. Солженицын, Е. Чижова.

Оценки автора невольно запоминаются: «Гришковец, автор своего первого в жизни романа “Рубашка” (2004), конечно, не Тургенев. Но и роман “Накануне”, откуда критик “Современника” извлекал “факты жизни”, право же, вещь несколько сомнительного свойства, по сравнению с “Дворянским гнездом” и “Отцами и детьми”. А роман “Рубашка”, как заметил кто-то в печати, – “непротивная” книга. То есть – не фальшивая. Она, несомненно, написана с явным расчетом понравиться публике».

Важно, что автор не просто выражает свое мнение, но делает это убедительно, аргументированно, привлекая большой эмпирический материал. Поэтому и оказались заметными статьи И. Роднянской обзорного характера, опубликованные в разделе «О движении современной прозы»: «Расслоение романа» (1998), «Гамбургский ежик в тумане: Кое-что о плохой хорошей литературе» (2001), «Ловцы продвинутых человеков» (2002).

По авторам распределен материал в книге М. Ремизовой (Мария Станиславовна, 1960 г.р.) «Только текст». Она известна как обозреватель «Независимой газеты», заведующая отделом литературной критики в журнале «Континент»; печатала свои статьи и эссе в «Литературной газете», «Литературной учебе», «Ленте», «Знамени», «Новый мир». Ее проза выходила в журналах «Постскриптум» и «Континент». В 2008 г. под псевдонимом Мата Хари опубликовала воспоминания «Пудинг из промокашки».

Свое творческое кредо определяет просто: «останется то, что мы сейчас отберем». И дальше поясняет: «Мы первые сортировщики, мы роемся в мусорной куче и выбираем хоть что-нибудь стоящее». Свойственная автору ироническая тональность сказывается и в оценке ее произведений. Не случайно П. Басинский утверждает, что «М. Ремизова – интересный и самый честный на сегодняшний день литературный критик».

Рассмотрим ее сборник, показательно названный «Только текст» (2007). Автор считает, что собрав свои разрозненные высказывания, подготовит почву для будущих исследователей. В книгу отобраны те персоналии, кто «отражает наиболее характерные тенденции нашей литературы на рубеже веков». В то же время автор признается, что фигуры неравнозначны, и далеко не все из них останутся в истории литературы. Но они необходимы для «моментального» снимка. Согласимся с автором и добавим, что при изучении конкретной ситуации определенного периода такие фигуры окажутся значимыми.

Авторская позиция проявляется в распределении материала по разделам: «Общий взгляд», «Реализм», «Модернизм». Отношение к собратьям по перу выражено в разделе «Критика: кризис жанра».

В первой главе «Общий взгляд» М. Ремизова размышляет о том, почему в современных текстах так сильна авторская составляющая, различие между автором, героем и повествователем практически исчезло (М. Бутов, А. Дмитриев, М. Палей). Тема войны и поиска ориентиров затронуты в следующей главе, завершают раздел размышления о невымышленной литературе (Рубен Давид Гонсалес Гальего).

Разновидностей реализма, по мнению автора, оказалось несколько: гиперреализм, эстетический реализм. Здесь же рассматриваются женская проза и молодая проза как особые тематические и эстетические подразделения. Говорится о ключевых фигурах: А. Азольском, В. Маканине, Л. Петрушевской, Т. Толстой, Л. Улицкой, Г. Щербаковой и перспективных именах – А. Геласимове, А. Гостевой, А. Мамедове, А. Матвеевой, С. Шаргунове.

Спорные и неоднозначные фигуры – В. Крупин, В. Личутин, А. Проханов рассмотрены в разделе «Патриоты». Сюда же отнесен и В. Распутин.

Споры о модернизме отразились в разделе, куда включены главы «Постмодернизм», «Креативный модернизм» и «Игровая литература». Конечно, не обошлось без В. Пелевина и В. Сорокина. Но более значимым представляется раздел, где отмечаются свойственные современной прозе ирония, театрализация, словесные эксперименты. В этом контексте упоминаются Б. Акунин, А. Слаповский, А. Уткин и М. Галина. Очевидно жанровое разнообразие: детектив, притча, стилизация, фантастика, необычное сочетание форм.

Налицо тенденция к квалификации, определению современного литературного процесса. При этом сохраняется и свойство современной критики – обязательность хлестких оценок, что приводит к проявлению эмоциональной экспрессии и разговорной интонации: «кстати, очень неплохом» (о рассказе А. Варламова «Присяга»), «конечно, так себе деталь» (о «Последнем коммунисте» В. Залотухи).

Широкий творческий диапазон, склонность автора к обобщениям позволяют говорить о репрезентативности ее книги. Отмечены и фигуры, менее освещенные другими критиками – М. Тарковский, Е. Федоров. Система отсылок (в виде сносок) позволяет найти необходимый материал. Такой формат – сочетание эмоционального стиля с профессиональными оценками – отличает критика, пишущего о текущем литературном процессе.

Эссеистический характер носят другие публикации. Они появляются достаточно регулярно. Нами уже упоминался А. Агеев, который вел рубрику «Nota bene» в журнале «Знамя» в формате библиографического списка. Эти материалы составили первый раздел его книги «Газета, глянец, Интернет. Литератор в трех средах».

Похожая «сборная солянка» представлена и в книге М. Рыклина (Михаил Кузьмич, 1948 г.р.) «Время диагноза» (2003). В первой части опубликованы тридцать «Писем из Москвы», которые М. Рыклин писал для берлинского журнала «Lettre International» с 1995 по 2003 г. В них говорится о разных вещах – телесериалах, национальных бестселлерах. Один из критиков сравнил стиль М. Рыклина со стилем Р. Барта, который ввел политическую семиологию. Иначе говоря, фиксируются отдельные общественные явления и дается авторская оценка.

Кроме писем, в сборник включены послесловия, предисловия, статьи из выставочных каталогов. Представлена и своеобразная рецензия о «Господине Гексогене» А. Проханова, где помимо качеств произведения оговариваются и некоторые свойства автора.

Встречаются публикации, объединяющие материалы на определенную тему. Известный как автор литературных мистификаций (под псевдонимом Л. Гурский), рецензент детективной и фантастической литературы, автор «Истории советской фантастики» (под псевдонимом Р.С. Кац) Р. Арбитман (Роман Эмильевич, 1962 г.р.) объединил свои публикации (рецензии и эссе) в сборнике «Поединок крысы с мечтой. О книгах, людях и около того» (2007). Авторская оценка видна и в сопровождающих публикации рисунках. В одной из рецензий говорилось: «Книга забавно иллюстрирована Т. Козаевым, можно воспринимать рисунки как любопытное дополнение и как самостоятельный опус. В год Крысы книга с портретом животного может стать и своеобразным подарком».

Ироничная и оригинальная манера подачи материала Р. Кацаем традиционно вызывает буквально шквал рецензий. Своеобразным событием 2007 г. (судя и по количеству откликов) стал выход нескольких материалов Р. Арбитмана, оформленных в виде буклета, сборника критических статей и эссе.

Образную характеристику-оценку находим у М. Успенского: «Многие не любят. Да и можно ли любить плавиковую кислоту?»

Данная книга интересна по ряду причин. Ее автор – универсальный специалист, использовал свою фамилию в течение ряда лет, чтобы без страха и упрека писать о массовой литературе. Не каждый осмеливался написать о данном явлении, боясь обвинений в рекламе некачественных текстов. Другая особенность связана со стремлением автора создать не просто критический очерк, а увлечь читателя ходом собственных рассуждений, очевидна и самоценность критического высказывания.

Избираемый Р. Арбитманом принцип многообразия помогает в едином пространстве объединить рецензии и мини-эссе, опубликованные в самых разных изданиях. Получился своеобразный путеводитель pulp fiction (от англ. pulp – очищать от шелухи). Критик ограничился рецензиями и заметками, посвященными фантастике и коммерческой беллетристике (детективы, триллеры, боевики). Некоторые тексты оставлены без изменений, чтобы «их автор не выглядел умнее задним числом». Другие подвергнуты небольшим исправлениям, в основном, уточняющего характера. Автор не скрывает, что он субъективен в своих пристрастиях: действительно им представлены разные персонажи – Т. Клэнси и Ф. Форсайт, Э. Макбейн и С. Кинг, Б. Акунин и Д. Донцова.

К произведениям некоторых писателей Р. Арбитман обращался неоднократно, не боясь обвинений в доминантном выборе, именно авторскими предпочтениями сборник и интересен. Косвенно неоднократное упоминание говорит о продуктивности писателя, его постоянном развитии в живом литературном процессе.

О характере оценок свидетельствует подзаголовок: «О книгах, людях и около того». Резкость суждений – свойство стиля Р. Арбитмана: «Будет и впредь зиять провалами “Темный город”, никуда не денутся “Заклятые миры”, будут вечно кашлять “Хроники Вселенной”» (о качестве некоторых книг по фантастике).

Несмотря на пристрастность автора, привлекает в первую очередь диапазон его оценок: в рецензии встречается суждение не об одном авторе, а о нескольких, что позволяет говорить о преемственных связях, традициях, направлениях (развития, например, темы): «Александра Кабакова, отправившего героя почему-то в Данию, погубило незнание географии» (формально рецензия «Целых два заговора, и оба – без масонов» посвящена не «Самозванцу», а «Завету Холкрофта» Р. Ладлэма). Такую игру в текст Р. Арбитман проводит постоянно и на разных тестовых площадках.

Большинство текстов оценивается Р. Арбитманом отрицательно с точки зрения художественных достоинств, хотя он старается смягчить свое мнение гротескной интерпретацией: «Андрей Измайлов явился в самое логово бандитского триллера…»; «Автор боевика “Время ненавидеть” погорел и выпал в осадок после первого же внутреннего монолога, скроенного из несобственно-прямой речи» (построено предложение на нескольких клишированных выражениях).

Обнажается и механизм рождения текста, указывается на связи и традиции: «Если не ошибаюсь, идея не сражаться с трансцендентальными проявлениями, а, напротив, бережно инкорпорировать их носителей к вящей пользе обществ впервые возникла в одной из фантастических повестей братьев Стругацких)».

Таким образом ему удается отчасти представить элементы филологического анализа: «Очевидно, что к началу 90-х научная фантастика в нашей стране лишилась всех попутчиков, но вот к самостоятельному существованию жанр приучен не был». Правда, не встречается и чистое постулирование собственной точки зрения, одномерной публицистичности.

Смешение разных форматов приводит к стилевой чернополосице: «Сам великий и ужасный, фекально-генитально-ледяной фантаст Сорокин на самом деле, разумеется, не произвел ничего, кроме двух десятков цитат и одного театрального либретто» (в одном определении обозначено содержание текстов). Она и приводит к жанровому смешению критической статьи, фельетона, эссе.

В том же 2007 г. вышел буклет «Взгляд на современную русскую литературу»[23]. Здесь продолжились характеристики произведений последнего времени с использованием игрового начала, когда один текст легко выдается за другой. Оглавление «Книги, упомянутые в обзоре» позволяет определить круг авторских предпочтений. Обычно начав рассказ об одном авторе, он переходит к обозначению особенностей другого текста. Принцип объединения любопытный: скажем, на основе анималистической темы соединены «День опричника» В. Сорокина, «Путь Мури» И. Бояшова и «Побег Куманики» Л. Элтанг, «Рыба» П. Алешковского, рассказы Т. Толстой из сборника «Река».

Оценки даются на аллюзивной основе. Напомнив, что одним из первых лауреатов премии «Нацбест» Л. Юзефович выпустил книгу «Путь посла», где «подробным образом описал церемониал древнерусского посольства, его этикет, иерархии, свод правил», Р. Арбитман далее характеризует нового лауреата:

«Роман Ильи Бояшова тоже претендовал на очередной “Нацбест” (и взял его!), поскольку автор пошел по стопам старшего товарища, посвятив всю книгу кошачьему этикету и церемониалу. Оказывается, в кошачьем обществе все, как у людей: война и мир, преступления и наказания, таланты и поклонники, партии и правительства. Все кошки равны, но некоторые (скажем, персидские или авторские) из них гораздо “равнее”».

Использовав принципы зеркального отражения подобия, эмоционально-экспрессивной конструкции, реминисценции, ряд эпитетов, кратко пересказав содержание, Р. Арбитман вывел свою оценку. Осталось только добавить, что кроме Д. Оруэлла возможны параллели и с Э.Т.А. Гофманом.

Свою суть как литературоведа-практика Р. Арбитман видит «в собственной объективности и годами выработанном умении судить о книгах буквально с первого ряда». Для обзора он выбрал «недавние сочинения, большинство из которых либо угодили в списки трех популярных внутрироссийских премий (“Русского Букера”, “Национального бестселлера”, “Большой книги”), либо широко рекламировались в СМИ». Следовательно, в качестве критерия отбора выдвигался принцип освещенности книги в прессе, ее отнесенность к последнему литературному сезону. Главным стало представление книги читателю, предоставление о ней минимальных сведений.

Столь же острыми оценками отличается и книга «Крутые мужчины и кровожадные женщины. Кто есть кто в русском детективе?» (Таллин, 2006) Б. Туха, также посвященная массовой литературе. В ней идет речь о современном отечественном детективе и ключевых фигурах жанра – П. Дашковой, Д. Донцовой, A. Марининой, В. Платонове. Рассматривая механизмы успеха, автор невольно обращается к психологии творчества и социологии, точнее, технологии продвижения данных произведений.

Несколькими годами ранее Б. Тух привлек внимание аналитическим обзором «Первая десятка современной русской литературы» (2002). Хотя он не вошел в справочники В. Огрызко и С. Чупринина, но стал одним из первых авторов, представивших свой выбор ключевых фигур времени. В книгу включены очерки о Б. Акунине, А. Бушкове, М. Веллере, П. Дашковой, А. Марининой, В. Пелевине, Э. Радзинском, В. Сорокине, В. Токаревой, Т. Толстой.

Эссеистический характер носят публикации бесед с писателями. Отметим «20 интервью» А. Минчина (2001), где продолжена игра – опубликовано интервью автора с самим собой. Предметом обстоятельного анализа могут стать интервью с В. Аксеновым и В. Максимовым.

Назовем также книгу К. Роткирх «Одиннадцать бесед о современной русской прозе» (2009). Ее составили беседы шведской журналистки с Б. Акуниным, Е. Гришковцом, Э. Лимоновым, Ю. Мамлеевым, В. Пелевиным, Л. Петрушевской, Н. Садур, B. Сорокиным, Т. Толстой, Л. Улицкой и М. Шишкиным. Выбор авторов определялся желанием представить разнообразие русской литературы в лицах, узнаваемых читателями. Однако устные интервью стали для автора исходным материалом, поскольку текст каждой беседы дополнялся уже после перепечатки. Некоторые авторы предпочли дать развернутые письменные ответы.

Значение подобных изданий определил С. Чупринин, полагающий, что сборник бесед Н. Кононова с критиком М. Золотоносовым «З/К, или Вивисекция. Книга протоколов» (СПб., 2002) представляет собой «развернутый комментарий к творчеству» обозреваемых авторов.

Авторские ежегодники

Рассмотрим публикации обзоров в формате ежегодной книги двух авторов – А. Немзера и Л. Данилкина. Хлесткие, иногда нелицеприятные рецензии Л. Данилкина (Лев Александрович, 1974 г.р.) заставили обратить на себя внимание, говорить о том, что именно он формирует общественное мнение и определяет интерес читателей к произведениям, влияет на объемы продаж. Высказывание нуждается в уточнении: Л. Данилкин начинал как шеф-редактор журнала «Playboy», работал литературным обозревателем газеты «Ведомости». После этого он стал рецензировать книги для журналов «Афиша» и «GQ», иногда выступая и в других изданиях («Коммерсанте»), воспринимая себя как книжного, но не литературного критика, которого «нисколько не интересует литературный процесс».

Поэтому страничка в «Афише» выглядит несколько хаотично, объектом становятся самые разнородные произведения: романы, биографии, поэтические сборники, публицистика. Л. Данилкин полагает, что должен открывать новые имена, рассказывать о неизвестных произведениях, показывать, как они соотносятся с литературной традицией и могут ли сами оказывать влияние на последующий литературный процесс. Он замечает: «Я вопиющим образом не участвую ни в идеологических шельмованиях, ни в юбилейных торжествах, ни в лоббировании “своих” авторов и третировании “чужих” – в том, что называется “функционирование литературной среды”».

Снова уточним сказанное: как и его соратники по цеху, Л. Данилкин откликается хотя бы на одно произведение, входящее в рейтинг лучших книг по продажам. Связь с литературной тусовкой проявляется у него особенным образом, он перемещает произведения и раскладывает их по собственному усмотрению, поэтому его точка зрения важна и привлекает внимание. «Укротителем писательских амбиций» назвал его В. Огрызко.

Обе его книги посвящены текущему литературному процессу. Первый сборник «Парфянская стрела. Контратака на русскую литературу 2005 года (о русской литературе 2005 года)» (2006) интересен тем, что он еще не структурирован, поэтому виден начальный процесс формирования подобных изданий. Представление произведений происходит общим потоком, поэтому немного теряешься в подобном многообразии имен, множественных отсылок, аллюзивных клише: «Он по-прежнему на “Необитаемом острове” вместе с теми несчастными, которых угораздило там родиться и которые, как в считалочке, обречены на мучительную смерть» (о романе М. Шишкина «Венерин волос»).

Вторую книгу рецензий и очерков «Круговые объезды по кишкам нищего» (2007) Л. Данилкин выстроил иначе, взяв за основу публикации одного года. Формат справочника поддерживается графическим оформлением текста, как и в журнальном варианте публикуется небольшая фотография обложки, ключевые слова рецензии выносятся отдельно. Методика представления текста сохранилась: «Ну и получилась “Мать” без электричества; тестостерон прет без перебоя, но количество так и не переходит в качество, герой все время одинаковый – что в первой главе, что в последней» (о романе З. Прилепина «Санькя»). Указана авторская стилистика, намекается на связь с традициями М. Горького.

Отметим общие особенности авторской манеры. Внешняя легкость и занимательность не исключают выстраивания рецензии на внутренней интриге, использование элементов филологического и лингвистического анализа. Сохраняется и общая тенденция к эмоциональности и использованию разговорной лексики, оценочных и клишированных выражений: «За “Эвакуатор” несколько филологических пикадоров наваляли Быкову по рогам по полной программе»; «Главная мифологема года» («2008» С. Доренко).

Рецензиям Л. Данилкина свойственны афористичность, емкость выражения собственной точки зрения: «симпатия к нему растет быстрее, чем цена на нефть» (о А. Слаповском). Многочисленные сравнения позволяют провести параллели практически со всей мировой литературой: «И те же свинцовые мерзости» (М. Горький «Детство»). И одновременно вписать рецензируемого автора в конкретный литературный поток: «“Эвакуатор” отслоился от романа “Вавилонская Б.”, где Веллер за девять месяцев до Быкова нарисовал целую галерею портретов неминуемой катастрофы, Быков, чуть менее сейсмически чувствительный, чем его коллега, сдетонировал позже…»

Упоминается множество имен, что показывает обширность круга чтения Л. Данилкина. Но такая детализированность характеристики не является предметом нашего анализа, поэтому продолжим обозначать своеобразие критика в более обобщенном формате.

Параллельно определяются общие особенности современной прозы – «попурри» в отдельных произведениях. При описании используется специальная терминология: «мотив может проявляться и инвертированно» (о текстах Ю. Латыниной и П. Крусанова).

Указываются и отдельные особенности: «Довольно молодой петербургский литератор Носов, закатавший под неровный асфальт целые квадратные километры абсурда, воюет на фронте искусства не первый год, за последние пять лет мне приходилось рецензировать и “Член общества, или Голодное время”, и “Хозяйку истории”, и “Дайте мне обезьяну”; он был любопытен своими имитациями разных изводов Достоевского, но, признаться, мне казалось, что он вырождается в локального комедиографа, кикимору Пригова петербургских “фундаменталистов” и “местоблюстителей”. Прогнозы не подтвердились; наоборот, он выдавил из себя Лебядкина и Фердыщенку, научился выращивать многомерные кристаллы и глубоко процарапывать точно подобранные слова».

Налицо косвенная авторская оценка, абсурд выводится как особенность творческой манеры, равно как и использование в качества пратекста произведений Ф. Достоевского. Косвенно обозначилась эволюция творчества писателя. Такая манера характерна и для других оценок: «В этом смысле многое проясняет сравнение Личутина с Алексеем Ивановым – который тоже сочиняет исторические и современные романы, у которого тезаурус, в общем, не принципиально уступает личутинскому – но который гораздо пластичнее, жилистее, энергичнее и современнее своего коллеги. Личутин умеет только так, а Иванов – как угодно».

Отметим и попытки представить свой отзыв в виде некоего образа: «Самой таинственной “эвакуацией” 2004 года был роман Марии Рыбаковой. Чтение “Братства проигравших” похоже на попытку разглядеть корабль в безнадежно пустой акватории. Глазу зацепиться не за что: язык – бесцветный, сюжет похож на случайно сметанный в кучу плавун, персонажи путаются, как комки водорослей». И все же у критика возникло желание перечитать роман, поскольку кроме внешней интриги ему оказалась интересной и внутренняя. Далее, как заключение, следует вывод: «воображение, способное вскипятить море». Построение на антитезных умозаключениях и создает динамику, выстраивает внутренний сюжет самого критика.

Л. Данилкина часто упрекают в вытеснении своими мыслями чужих текстов, отсутствии сортировки имен. Отметим, что часто он пишет не о тех фигурах, которые оказываются в центре внимания литературных собратьев, содержание текстов устанавливается им четко и даже прагматично.

Предисловие представляет собой фактически лекцию на тему «Год 2008», за ним следуют разделы «Фикш», «Нон-фикшн: десять главных книг года». Выбор зависит исключительно от вкуса автора, хотя он резок и нелицеприятен по отношению к ряду явлений, полагая, что наступило время продуктов, феноменально разнообразных, но только немногие следует назвать бестселлерами.

В третьей книге Л. Данилкин расположил материал иначе. Первая часть представляет обзор на тему, вторая называется так же, как и сама книга – «Нумерация с хвоста» (2009). Несмотря на парадоксальное название, обзор отражает авторское отношение к наиболее примечательным явлениям. Основное содержание связано с обозначением доминантных жанров, выделены романы, фантасмагории, сатирические антиутопии, сюрреалистические видения, травелоги и пикарески, виньетки и арабески, образчики магического реализма, поэма в прозе.

Самые заметные тексты, по мнению автора, были написаны 30–40-летними авторами: И. Бояшовым, Дм. Быковым, Дм. Липскеровым, А. Иличевским, А. Мильштейном, С. Минаевым, Е. Некрасовой, З. Прилепиным, А. Рубановым, Р. Садулаевым, Р. Сенчиным, И. Стоговым, А. Чижовым.

Хорошо вырисовывается «средняя линия, «ресурс второго ряда». Он достаточно объемен и может быть увеличен до 100 имен. Л. Данилкин выделяет произведения А. Архангельского, И. Бояшова, Е. Некрасовой, С. Самсонова, Р. Сенчина, А. Мильштейна, А. Чижова, Л. Юзефовича. Некоторые совпадения естественны, поскольку отдельные авторы относятся к разным классификациям.

Ряд авторов, отметившихся в прошлом году, опубликовали свои вторые романы – С. Буркин, В. Кунгурцева, А. Мильштейн, Е. Некрасова, А. Хуснутдинов. Некоторые из них в формате рецензии рассмотрены в следующем разделе «Фикшн». Правда, расположение по материалу облегчило бы поиск. Даются и некоторые предварительные оценки, более подробно развернутые, как отмечалось, в следующей части.

Продолжая общую характеристику, автор замечает, что 2008 год не оказался годом «блокбастеров», поскольку мэтры типа «Пелевина / Сорокина / Иванова / Быкова / Улицкой / Рубиной / Шишкина / Битова» не создали примечательных, с его точки зрения, текстов.

Среди других отмеченных автором явлений – литературные премии, поиски национальной идеи и нового языка, обозначение главной темы. Обозначена и тенденция писания «романа на заказ». Писателем года назван З. Прилепин.

Л. Данилкин считает, что он занял вакансию писателя 2008 г. и характеризует его следующим образом: «Карбонарий, наследник оппозиционной традиции русской литературы, живая альтернатива “офису”, “планктону”, филистерству, мелкобуржуазности». Воспринимая его как лицо революции, протеста, инакомыслия, Л. Данилкин видит в нем автора, который испытывает «удовлетворение от полноты проявления собственной индивидуальности», «его легко пародировать, но непросто пародировать».

Благодаря З. Прилепину, полагает критик, возник спрос на лирический реализм, на писателей с сильным чувством самопроявления, слушающих себя и отражающих важное для всех. В качестве примера он приводит тексты А. Иличевского, И. Кочергина, А. Рубанова, Р. Садулаева. Отмечается и другая тенденция современной литературы – нарративность, т. е. склонность к рассказыванию вместо установления дистанции между автором и лирическим героем.

Изменив формат книги, составив ее из Предисловия, разделов «Фикшн» и «Нон-фикш: десять главных книг года», выведя в качестве обобщения по «Путеводителю» приложение с таблицей наиболее примечательных книг, Л. Данилкин показал, что форма книги-обзора по результатам книжного года подвижна и может быть изменена. Классификация носит авторский характер: «Качественная беллетристика», «Герои нашего времени: галерея портретов», «Высокая литература», «Биографии и автобиографии, мемуары», «Высокая фантастика», «Женский список». Но отражены наиболее приметные участники литературного процесса года, хотя их тексты и отличаются разными художественными достоинствами.

Сам он говорит, что стремился отобрать для своей версии те «хорошие» тексты, у которых «есть основания – и шанс – задержаться в истории литературы, хотя бы в качестве курьезов». «В гиде таким образом Мильштейн диким образом соседствует с Робски, а Бушков с Шаровым. Здесь есть и абсолютные “ворстселлеры”, есть книги в жутких “жанровых” обложках, которые вообще обычно игнорируются литературными обозревателями». Он только жалеет, что не может заняться «однодневниками», любопытным явлением наших дней.

Выделены и дебютанты года: А. Архангельский, И. Наумов, О. Журавлев, В. Бенигсен.

Налицо авторский взгляд на литературный процесс, поэтому рефлексия соединяется с микроанализом.

Его манера узнаваема и отличается собственными приемами: он часто соединяет элементы книжного и разговорного стилей, придумывает неологизмы («просперити героев» – от англ. рroperty – «собственность», по аналогии с названием casual – «повседневный, обиходный»). О Д. Гуцко говорится, что он «гемопоэт» – обыгрывается тот факт, что его роман «Русскоговорящий» выстроен на метафорах, связанных с кровью; «Накорежил восемь книг», – сообщается о многостаночнике Дм. Быкове.

Как и другие критики, Л. Данилкин попробовал себя в прозе, создав жизнеописание писателя А. Проханова, активного участника политической жизни страны. Роман вошел в шорт-лист «Большой книги», получил многочисленные отклики в прессе.

Подобные издания, фиксирующие в формате обзора итоги литературного года, стали называть «авторскими ежегодниками». К ним относят и книги А. Немзера (Андрей Семенович, 1957 г.р.), заведующего отделом критики в журнале «Литературное обозрение», обозревателя в «Независимой газете», «Сегодня», «Время МН», «Время новостей». Некоторые полагают, что он является ведущим критиком последних пятнадцати лет, откликающимся на все самое значительное, появляющееся в литературе. Практически он и стал первым составлять свои ежегодные публикации в виде книги.

В 1997 г. появилось «Литературное сегодня» с симптоматическим подзаголовком «О русской прозе 90-х годов», дополнившееся «Замечательным десятилетием русской литературы» (2003), где впервые создавался своеобразный портрет десятилетия. В первом сборнике доминировала проза, второй включил самые разные материалы.

Отчасти они напоминают предисловия или послесловия к советским изданиям, в них обстоятельно, последовательно фиксировались достоинства и недостатки текстов. Но главной составляющей оставался последовательный, комплексный филологический анализ.

Подобная академическая манера сохранилась и в «Дневниках читателя», которые выходят с 2003 г. Естественно, что название предопределило структуру, издание выстроено по календарному принципу, разделы названы по месяцам года. Обычно последняя запись датируется концом декабря. Правда, сами публикации достаточно разнородны, жанровая парадигма разно образна, встречаются и академические статьи, и газетные рецензии, и фельетоны, и репортерский очерк. Варьирование жанров позволяет многогранно представить текущий литературный процесс и основные события культурной жизни (премиальный процесс, выставки non-fiction). Получилось своеобразное текстовое пространство, позволяющее судить о примечательных явлениях за определенный период.

Общий принцип устройства публикации схож, поскольку создается хроника текущих событий: обозначается содержание произведения или события, выносятся оценки и характеристики. И все же авторская матрица иная. А. Немзер представляет явление, он стремится вписать его в определенный контекст, показать соотнесенность с похожими событиями, прочитать вместе с читателем все сколько-нибудь значительное в современной литературе, а не только то, что ему интересно или приятно. Отсюда и публикация в составе «Дневника читателя» собственно рецензий, рассуждений об итогах премий, юбилеях, анализа литературно-художественных изданий, телевизионных программ.

Авторские предпочтения тем не менее очевидны, достаточно проследить, как яростно в 2004 г. А. Немзер отстаивал право В. Аксенова стать лауреатом премии «Русский Букер» и как нелицеприятно писал о других писателях года (особое отторжение у него вызывают Дм. Галковский, В. Пелевин, В. Сорокин). Однажды он даже высказался, что никогда не будет писать о В. Сорокине, но литературный процесс требует участия всех фигурантов в текстах обозревателя.

В «Литературном сегодня» А. Немзер установил для себя несколько правил: постараться объективно писать о том, как текст устроен; нельзя отталкивать читателя от текста; если текст не несет в себе проблемы, лучше не писать о нем ничего; никто не может прочитать весь объем текстов.

Конечно, случалось и так, что хотелось как лучше, но получалось, как всегда – автору доводилось нарушать собственные правила: «ругался, писал о ком не следовало, пропускал иные важные вещи, постоянно обнаруживал свою идеологичность и ангажированность».

«Монотонию я старался преодолеть, скрещивая рецензию с разными жанрами». Отсюда и отмеченная выше жанровая пестрота. Перечитывая свои публикации при подготовке к печати, А. Немзер вносил небольшие изменения редакторского свойства (если из-за макета материал сокращался), исправлял стилистические недочеты и опечатки. В P.S. указывается и дальнейшая судьба некоторых текстов, дается комментарий к шорт-листу.

Приведем некоторые оценки, чтобы установить особенности авторской манеры. Традиционно публикация выстраивается из заголовка: «Дар радости – радость дара» (о «Современном патерике» М. Кучерской), «Опять про нас» (об «Участке» А. Слаповского), «Скучная скука» (о «Священной книге оборотня» В. Пелевина).

Авторские оценки номинативны, образны – характерно применение констатирующих эпитетов: «“Искренне ваш Шурик” исполнен по фирменному авторскому рецепту – органический синтез высших достижений “Работницы” и “Плейбоя”. Женская (утонченная, ласковая, кружевная, желейная и т. п.) проза…» (о романе Л. Улицкой). Некоторая категоричность позволяет определить пристрастия критика, выявить значимые для него произведения. Ему не интересен «лунно-эротический цикл Маканина», хотя дорога большая часть прозы вплоть до «Андеграунда…» и «Удавшегося рассказа о любви».

Разговор с читателем предполагает определенное устройство текста: «так я вам и скажу», «спорить не стану: потравляет», «случилось ожидаемое», «да и вправду ли доволен?», «завывания о “распиле” премий – ложь». Налицо отточенность и даже филигранность мысли: «Аксенов остался самим собой – знакомым и непредсказуемым». Говоря о выборе жюри премии «Букер-2005», А. Немзер не скрывает своего недоумения: «не припомню столь единодушного отторжения судейского выбора». Рассуждая о книге Д. Быкова «Борис Пастернак», он выражает свою мысль косвенно, предоставляя вывод читателю: «наверное, так написать можно только о Пастернаке. Но о нем надо было написать именно так».

Редким явлением стали критические очерки о писателе. Раньше они выходили достаточно часто и позволяли составить представление об авторе, его биографии, динамике творчества, давалась и краткая характеристика произведений (В. Курбатова о В. Распутине, публикации Куняевых). В свое время издательство «Советская Россия» выпускало серию «Писатели Советской России», представляя ведущих авторов.

Публикуемые сегодня в формате монографии издания не привлекают читателя уже своим объемом, не говоря о манере изложения. Нужны и «летучие издания», но принцип сериального издания утрачен и пока не восстановлен. Тем не менее именно формат диссертаций и монографий позволяет сегодня провести анализ современной литературной ситуации, поэтому авторы пособия сочли возможным рассмотреть некоторые публикации в репрезентативном формате.

Выводы

Появление авторских однотомников разного формата подтверждает наш вывод о том, что современный критик и обозреватель является многостаночником. В одном издании нередко публикуются статьи публицистического, культурологического, историософского и собственно критического свойства. Получается, что он являет две ипостаси: критика, отслеживающего современный литературный процесс, и политического обозревателя.

В настоящей главе рассмотрены сборники ведущих критиков, обозревателей, литературоведов, в ходе анализа выявлена их роль, значение в определении тенденций текущего литературного процесса.

Наверное, следует говорить и о методике издания подобных книг. Если сам автор указывает, что, собрав свои материалы, претендует на определенное обобщение, наверное, следовало ввести именной указатель. Он обычно помещается в научных и учебных изданиях, но в данном случае оказывается просто необходимым, чтобы легче было ориентироваться в авторском пространстве. Свой вариант предлагает в сборнике «Только текст» М. Ремизова (см. Приложение, где он приведен в качестве примера).

Осознавая необходимость подобной информации, и сам автор вводит некоторые отсылки, указывая, в каких других местах книги говорит о том или ином писателе. Но постраничные указания отсутствуют, и это затрудняет поиск. Иногда материалы располагаются в алфавитном порядке, но этого явно недостаточно, нужен и указатель имен или одновременное представление книги в Интернете, что облегчит систему поиска.

Продуктивной оказалась форма авторских ежегодников. Причина появления подобных изданий прагматична, отсюда и их формат – «отчет за истекший период». Возникает своеобразный портрет года, выделяются ключевые фигуры и события. Руководствуясь принципом повторяемости, легко определить действительно долговременное участие писателя в литературном процессе. Полемический акцент, вплетение других точек зрения позволяет выделить и наиболее активные фигуры в критическом цехе. Поэтому они рассмотрены так подробно.

Обозначены форматы изданий, указана явная установка на разговорную интонацию (использование слов типа «еще», «есть»), лексику из других областей для акцентировки авторской мысли, англицизмы, синтаксические паузы, риторические конструкции.

Вопросы и задания

• Проведите содержательный и критический анализ одного из сборников современных критиков (литературоведов), пишущих о текущем литературном процессе.

• Сравните рецензии на сборник Р. Арбитмана: Д. Данилова («Если». 2008. № 1. С. 288) и А. Мирошникова («Книжное обозрение». 2007. № 46).

• Предложите свой собственный вариант устройства сборника критических статей.

• Чем отличается сборник, посвященный представлению произведений за текущий год, от сборника, где опубликованы статьи за несколько лет?

• Нужно ли корректировать авторский текст при подготовке сборника к печати?

• Парадигма авторского ежегодника (на примере «Дневника читателя» А. Немзера).

• Каковы принципы устройства традиционной и современной словарной статей?

• Проведите сопоставительную характеристику современных справочных изданий.

• Парадигма справочника С. Чупринина (В. Огрызко).

• Приемы авторской манеры в авторском сборнике.

Литература[24]

Арбитман Р. (под псевдонимом Р.С. Кац) История советской фантастики. Саратов, 1993; СПб., 2004.

Арбитман Р. Поединок крысы с мечтой. О книгах, людях и около того. М., 2007.

Арбитман Р. Взгляд на современную русскую литературу: Пособие для читателя. Саратов, 2008.

Архангельский А. Страшные фашысты и жуткие жыды. Мифология третьего срока. СПб., 2008.

Большакова А. Феноменология литературного письма: О прозе Бориса Евсеева. М., 2003; О прозе Юрия Полякова. М., 2005; Страница истории: О прозе В. Лигутана. СПб., 2009.

Кучерская М. Наплевать на дьявола. М., 2009.

Леонов Б. На полях отечественной периодики. М., 2001.

Немзер А. Дневник читателя. Русская литература в 2004 году. М., 2005.

Немзер А. Дневник читателя. Русская литература в 2005 году. М., 2006.

Немзер А. Дневник читателя. Русская литература в 2006 году. М., 2007.

Немзер А. Дневник читателя. Русская литература в 2007 году. М., 2008.

Немзер А. Замечательное сегодня: О русской прозе. 90-е. М., 1998.

Немзер А. Литературное сегодня: О русской прозе. 90-е. М., 1998.

Огрызко В. Изборник. Материалы к словарю русских писателей конца XX – начала XXI века. М., 2003.

Ремизова М. Только текст. Послесоветская проза и ее отражение в литературной критике. М., 2007.

Чупринин С. Новая Россия: мир литературы. Энциклопедический словарь-справочник: В 2 т. М., 2003.

Чупринин С. Русская литература сегодня: Жизнь по понятиям. М., 2007.

Чупринин С. Русская литература сегодня: Большой путеводитель. М., 2007.

Чупринин С. Русская литература сегодня. Эмиграция. М., 2009.

Научная парадигма осмысления литературного процесса. Монографический и диссертационный форматы. Пособия и их роль

В настоящем разделе рассмотрены главные форматы научного осмысления современного литературного потока: монографии, диссертации, пособия. Поскольку они продолжают его анализ критиками, мы сочли возможным рассмотреть некоторые публикации в репрезентативном формате. В заключительной части отмечена роль дискуссий и «круглых столов» в профессиональных и литературно-художественных изданиях.

В конце XX века ряд исследователей обратились к анализу современного литературного процесса, предложив рассматривать текущий процесс не по содержанию, а по направлениям, структурным особенностям, жанровой парадигме. Такой принцип исследования избирают в своих монографиях М. Абашева и М. Звягина, анализирующие соответственно специфику «мета-прозы» и «авторской прозы».

В основе их концепции – принцип диффузии традиционных жанров. Они закономерно указывают, что жанр – подвижная и динамичная конструкция, в настоящее время утратившая функции литературного канона, допускающая наличие не только исходных элементов, но и введение компонентов других форм. Объединяющим началом становится типологическая общность, основанная не на поэтике, а на тематическом или структурном единстве.

Астраханский исследователь М. Звягина показывает, что в современной литературе сложился подход, аналогичный тому, который существовал в античности, когда отдельное произведение в структурном отношении представляло собой отдельный жанр. Исследователь пишет, что авторский подход, доминанта именно авторского начала приводят к появлению «авторских жанров» со своими выраженными особенностями. Об этом, в частности, свидетельствуют синтетические жанры – «повести-сказки», «повести-эссе», «романы-жития», «романы-хроники», «романы-притчи», романы-пьесы. Уместно говорить и об авторском назывании формы.

Пермский исследователь М. Абашева подробно и обстоятельно занималась формой, в которой соединились элементы документального и эпистолярного свойства. Она обозначила ее «метапроза», полагая, что определения «воспоминания» или «роман» оказывается недостаточно для установления специфики формы. Определение действительно позволило объединить в одной жанровой парадигме воспоминания, филологический роман, роман о писателе.

В Перми под руководством М. Абашевой изучается «мета-проза» и «женская проза». Появились как пособия, так и диссертации. Отметим в интересующем нас ракурсе диссертацию Е.Г. Кошкаровой «Идейно-художественный диапазон “женской темы” в прозе современных русских писательниц и оценках литературной критики» (Псков, 2006).

В монографии А. Мережинской «Художественная парадигма переходной культурной эпохи. Русская проза 80–90-х годов XX века» (2001) на основе выявления особенностей литературы переходных культурных эпох показано, что основные перемены на рубеже XX–XXI веков выразились «в поисках создать новую концепцию человека, новую модель мира, в проблематике, общем пафосе, использовании, как бы экспериментальном “перебирании” художественных средств различных стилей, в трансформации жанровой иерархии, в создании специфического языка символов переходной эпохи и др.».

Обозначенный исследователями синтез, или диалог, искусств проявляется в использовании элементов кинематографа, когда происходит своеобразное жонглирование крупным и мелким планами, текстовые перебивки с целью усиления динамики действия. На структурном уровне с помощью приемов монтажа соединяются лирические объяснения героев и натуралистические сцены сношений.

Отражается и техника восприятия: построение из коротких фраз, минимальное использование эпитетов, обычно номинативного свойства, указывающих на предмет или характерологические свойства персонажа: «пропел тоненьким голоском», «проворные пальцы». В языковом плане происходит сочетание высокой и низкой лексики, церковнославянских книжных оборотов и нецензурных фраз, далеко не всегда обозначающихся через многоточие.

В своей монографии «Современная проза: конструкция и смысл (В. Маканин, Л. Петрушевская, В. Пелевин)» (2003) челябинский исследователь Т. Маркова отмечает: «Ощущение завершения, итога порождает в конце века мучительные и вместе с тем плодотворные жанровые искания на путях синтеза разных тенденций и форм культуры. …Осознание канона на самом деле означает не начало конца жанра, а исчерпанность теоретических возможностей эстетики. Современная литературная наука полагает, что трансформация жанровых форм в меняющейся парадигме художественности происходит в рамках структурного принципа “ведущего жанра” определенной историко-литературной системы».

Произошедшие перемены показали, что создано прочное основание для создания новой методики описания литературного процесса[25]. В частности, О. Богдановой написано несколько монографий и пособий по проблемам современной русской литературы: «Современный литературный процесс: К вопросу о постмодернизме в русской литературе 70–90-х годов XX века» (2001); «“Москва – Петушки” Венедикта Ерофеева как пратекст русского постмодернизма» (2002); «Роман А. Битова “Пушкинский дом”: “Версия и вариант” русского постмодерна» (2002).

Позже наблюдения автора над парадигмой русского постмодернизма были обобщены в монографии «Постмодернизм в контексте современной русской литературы (60–90-е годы XX века – начало XXI века)» (2004). О начале осмысления процесса свидетельствует и построение: кроме традиционного для монографии справочного материала (в частности, литературы по вопросу), введены сведения о писателях, перечень текстов.

В монографии А. Коваленко «Литература и постмодернизм» (2004) обозначена не только парадигма определенного направления, но и показаны фигуры, значимые для литературного процесса – А. Азольский, Т. Кибиров, В. Пелевин и другие известные писатели конца XX века. Автор считает, что «настало время для всестороннего и объективного осмысления места постмодернизма в современной культуре». Но на самом деле в центре внимания не столько описание самого явления, сколько поиск его истоков в русской классике. Книга состоит из нескольких очерков, каждый из которых посвящен отдельному вопросу / проблеме, автору или тематической группе произведений. А. Коваленко привлекает огромный критический материал, почерпнутый из журналов и газет, завершая книгу подробной хронологией литературной жизни за последние два десятилетия.

Монографии и диссертационные исследования

Как отмечалось, в настоящее время критик (обозреватель) соединяет в себе несколько качеств, являясь преподавателем, литературоведом, переводчиком. Поэтому важно рассмотреть специфику осмысления литературного процесса и в другом формате – монографическом и диссертационном. Часто защита диссертации (в первую очередь докторской) сопровождается выходом монографии, где трансформирован формат диссертации. Поэтому обе формы рассматриваются в одном разделе.

Сама методика организации научного процесса предполагает большую тщательность в отборе материала, когда фиксируются не только множественные или наиболее значительные факты, но и побочные явления, возможно, не столь репрезентативные, но позволяющие более точно представить общую картину.

Собирая факты, литературовед устанавливает общие связи и закономерности, выводит парадигму литературной ситуации, пытается дать ей определения, показать наиболее интересные явления и тенденции. К сожалению, тиражи подобных изданий невелики, поэтому новая система представления рефератов на сайтах учебных учреждений и ВАК облегчит систему поиска.

Важно, что от биографических очерков, где дается анализ отдельных текстов, исследователи переходят к изучению всего творчества писателей и более специальным проблемам. В частности, мифопоэтической составляющей в творчестве Д. Рубиной посвящена монография Э. Шафранской «Мифопоэтика иноэтнокультурного текста в русской прозе» (2007). Ранее она опубликовала работу «Мифопоэтика прозы Тимура Пулатова: “Национальные образы мира”» (М., 2005). На первый взгляд, такая книга должна выстраиваться по обзорному принципу, когда автор фиксирует доступные ему источники, выстраивает общую парадигму изучения творчества Д. Рубиной и представления писателя в критике. На самом деле структура работы оказалась сложнее. Автор соединяет очерк творчества Д. Рубиной с культурологическим комментарием к ее ранним текстам, пытаясь поместить писательницу в «контекст еврейского литературного дискурса».

В последние годы появились работы, в которых выявляются и анализируются типологические общности писателей, сложившиеся в конце XX – начале XXI века (монография на основе докторской диссертации Е.М. Тюлениной, посвященная пустому знаку в постмодернизме, и кандидатская диссертация Т. Ермоченко «Поэтика новой петербургской прозы»[26], в которой также определен круг перспективных авторов данного направления, среди которых Н. Галкина, П. Крусанов, М. Кураев и др.).

Важно, что сама категория «новой прозы» появилась в статьях критиков, которые, в свою очередь, взяли ее из названий сборников. Так живой литературный процесс определил направление его научного изучения.

Закономерно, что наряду с выделением определенных «блоков» текстов, в кандидатских диссертациях наметился выход к более широким обобщениям (появилось пособие М. Абашевой и Н. Воробьевой о женской прозе), а также книга Н. Воробьевой «Эксперимент в женской прозе конца XX века» (2006).

В качестве примера кандидатской диссертации, посвященной одному автору, назовем работу Т. Васильевой «Творческая эволюция Л.И. Бородина в контексте современной прозы» (2007). Своеобразным приложением к диссертации является монография автора, опубликованная при поддержке РГНФ. Автор удачно вписывает Бородина в современный литературный процесс, показывает положительные и отрицательные стороны его романов.

Комплексный подход реализует А. Большакова, в серии «Феноменология литературного письма», посвященной прозе современных русских писателей. Вышли монографии о творчестве Б. Евсеева (2003), Ю. Полякова (2005) и В. Личутина (2008).

Пермские исследователи М. Абашева и Н. Воробьева в пособии «Русская женская проза на рубеже XX–XXI веков», а также Н. Маркова в монографии «Современная проза: конструкция и смысл» (2003) стремятся выявить формотворческие процессы, происходящие на разных уровнях: речевых моделей, приемов изображения человека, пространственно-временных конструкций, сюжетных и жанровых образований.

После переименования кафедры русской литературы XX века МПГУ в кафедру русской литературы и журналистики XX–XXI веков создались условия для широкого рассмотрения литературного процесса как в его конкретном наполнении, так и с учетом тенденций его осмысления в критике. Написаны диссертации по творчеству Т. Толстой, Л. Улицкой, Л. Петрушевской, женской прозе. Некоторые работы предполагают рассмотрение критического аспекта, изучение, например, творчества Т. Толстой в критике.

Хотя в целом исследователями рассматривается достаточно небольшой круг авторов. Чаще всего они обращаются к творчеству В. Аксенова, В. Маканина, Л. Петрушевской, В. Сорокина, А. Битова, В. Пелевина.

Появляются и совместные исследования, где авторы стремятся уловить общую тенденцию, изучая творчество конкретных авторов. Примером может служить коллективная монография О. Богдановой, С. Кибальника и Л. Сафроновой «Литературные стратегии В. Пелевина» (2009). В книге рассматривается роль рекламных технологий и психоаналитических практик в творчестве писателя, интертекстуальные игры с претекстами, на которых построены отдельные его произведения, стратегии поп-арта, а также их соотношение с современным постмодернизмом и западной контркультурой.

Рассматривались и общие теоретические проблемы: художественная мистификация на примере произведений А. Битова, М. Харитонова, Ю. Буйды, константы в художественном мире Л. Петрушевской, жанровая специфика прозы В. Войновича. Современная проза стала исследоваться в контексте традиций Ф. Достоевского, М. Булгакова.

Можно сказать, что сложились два основных аспекта изучения литературного процесса – выявление и анализ ключевых понятий, с целью вписать постмодернистскую парадигму в историю русской литературы, и анализ поэтики отдельного автора, также направленный на определение присущей ему системы универсалий. Поскольку эти аспекты требуют разных подходов и отвечают разному уровню исследователей, лучше всего они сочетаются в формате конференций.

Если раньше конференции проходили в формате научных секций (например, в рамках Шешуковских или Ручьевских чтений), то теперь организовались как самостоятельное направление[27]. В 2006 г. в МГУ прошла конференция по фантастике, затронувшая именно современные веяния. По итогам был издан сборник, что позволило ознакомиться с материалом и другим специалистам и читателям этого направления. Хотя, конечно, тиражи подобных изданий небольшие, публикация рецензий на издания позволяет получить информацию о тенденциях развития направления.

В МГУ с 2005 г. ежегодно проходит научная конференция «Русская литература XX–XXI веков: проблемы теории и методологии изучения», в которой принимают участие специалисты из всех концов России. Правда, только сравнительно небольшая часть докладов посвящена прозе XXI века.

В последние годы традиция изучения современных текстов начала складываться в Магнитогорском государственном университете. В формате регулярно проходящих Ручьевских чтений существует специальная секция, на которой делают свои доклады и сообщения аспиранты и соискатели кафедр. В частности, предметом анализа стало творчество Л. Бородина, А. Варламова, Ю. Давыдова, С. Минаева, В. Сорокина.

Продолжалась организация конференций по критике. Отметим опубликованные в № 7 журнала «Октябрь» материалы круглого стола «Преступление и наказание критики» по итогам конференции, прошедшей в МГУ «Журналистика в 2007 г. СМИ в условиях глобальной трансформации социальной среды». Прошедший в ее формате круглый стол «Литературно-художественная критика в современных периодических изданиях» своеобразно дополнил упомянутую нами дискуссию (тоже в формате круглого стола) «Поиски замерзшего сироты. Литературное время в зеркале газетной критики» в журнале «Дружба народов» (2000).

Аналогичная дискуссия «Новый журнализм» прошла в начале 2000 г. в журнале «Новое литературное обозрение». По существу она начала всестороннее обсуждение темы новой журналистики, которое с тех пор продолжается почти регулярно в разных изданиях. Там же прошел круглый стол «Литературно-художественная критика в современных периодических изданиях».

Подобные мероприятия проводят и в рамках некоторых литературных премий, например, «Русский Букер». В 2002 г. по инициативе фонда прошла конференция «Словесность и коммерция», в 2003 г. – «Литература в эпоху СМИ», в 2004 г. обсуждали тему «Роман ли то, что я пишу?» Основными выступающими были известные прозаики: В. Аксенов, М. Вишневецкая, Ч. Гусейнов, Л. Улицкая. В 2005 г. была организована конференция «Премия как факт литературной жизни», в 2008 г. – «Искушение массовостью» с участием ведущих писателей и критиков. Результаты дискуссии публикуются в специальном разделе или в отдельном номере журнала «Вопросы литературы».

Фонд «Социально-экономических и интеллектуальных программ» ежегодно проводит форум молодых писателей в Липках, на котором выступают ведущие критики и литературоведы. Репортажи об этом форуме, опубликуемые в разных журналах («Вопросы литературы», «Континент»), представляют свое образный срез литературного процесса соответствующего года.

Формат пособия

Сегодня издательская политика не позволяет издавать монографии массовыми тиражами, исследователям приходится переводить формат научного исследования в формат учебного пособия. При этом оказалось возможным представить как собственную точку зрения, так и обобщить мнения своих коллег.

Появление пособия екатеринбургских исследователей Н. Лейдермана и М. Липовецкого показало, что современная литература отличается многообразием тем и проблем. Начала постепенно разрушаться целостность реалистической парадигмы, что позволило в дальнейшем исследователям сосредоточиться на постмодернистской парадигме.

В центре внимания исследователей оказывается весь литературный процесс – не только проза, драматургия и поэзия, но и мнения критиков, литературоведов, позволив показать разные точки зрения, размышлять о «другой прозе», постреализме, необарокко, неосентиментализме. Одновременно было установлено авторство отдельных терминов. Некоторая дискуссионность придала пособию повествовательную динамику.

Традиционный принцип изложения материала, сочетание монографических и обзорных глав помогли определить общие тенденции и ввести значимые для авторов фигуры (В. Маканин, В. Пелевин, Л. Петрушевская, А. Слаповский, С. Соколов, Т. Толстая, В. Шаров), хотя некоторые из них не стали предметом анализа. Так наметился переход к изучению литературы новейшего времени. Авторами были использованы и западные исследования, что позволило начать формирование методики изучения новых отношений в культуре.

Традиционная классификация литературного процесса предполагает изучение отдельных направлений. Подобный подход предложила в своих исследованиях Г. Нефагина «Динамика стилевых течений в русской прозе второй половины 80–90-х годов», «Русская проза второй половины 80–90-х годов XX века». Выделим ее точку зрения, обозначенную в пособии «Русская проза второй половины 80-х – начала 90-х годов XX века» (практически сразу позволившем ввести в научный обиход ее концепцию).

Концепция выстраивается из разделов: «Русская проза как система», «Реализм на пороге перемен и после», «Условно-метафорическая проза», «“Другая проза” и ее трансформация в 1990-е годы», «Модернизм и маргинальные стили», «Стилевые течения в системе постмодернизма». Автор очевидно выстраивает свой текст на антитезном принципе, показывая две стилевые тенденции – реалистическую и модернистскую – и возможности взаимопереходов, системные взаимодействия (бытование сентиментального и романтического реализма, существование условной и метафорической прозы). В пособии нашли отражение противоречивые явления «переходного периода», установлены преемственные связи и отношения, традиционное и новое. Практически обозначены все ключевые игроки периода.

Постмодернистская парадигма стала предметом анализа в ряде исследований. В пособии «Русская постмодернистская литература» И. Скоропанова выделяет такие разновидности внутри постмодернизма, как нарративный, лирический, лирико-постфилософский, меланхолический, феминистский, экологический. Не менее разнообразны и ее дефиниции реализма: фантастический (магический), гротескный, «жесткий», «наивный», суперреализм, неореализм («новый реализм»), театральный. Использование определений указывает на изменение качественных характеристик, оно основывается на содержательном принципе.

Позже автор дополнил свои наблюдения в хрестоматии «Современная русская литература (конец XX – начало XXI века)» (Сост. И. Скоропанова, С. Гончарова-Грабовская. М., 2002). Сам выбор текстов, равно как и указатель, помещенный в предыдущем издании, позволяют определять фигуры, задействованные в литературном процессе.

В 2000 г. вышло исправленное и дополненное пособие К. Гордович «История отечественной литературы XX века». В нем четвертый раздел «Проза 1990-х годов: жанровое и стилевое многообразие» посвящен явлениям конца XX века: реалистической литературе, массовой литературе и постмодернизму, жанрам художественной публицистики. В специальной главе рассматривается женская проза. Таким образом, стало ясно, что «переходный период», литература конца XX века изучается в формате истории литературы, а современная литература, произведения, созданные в новом веке, начали выделяться в самостоятельный этап.

В Санкт-Петербурге на протяжении ряда лет складывался исследовательский центр, занимающийся изучением современной литературы. Здесь появились учебные пособия под редакцией С. Тиминой. Так, в «Современной русской литературе (1990-е гг. – начало XXI в.)», представлен весь диапазон жанровых форм и современных течений на примере прозы, поэзии и драмы. Обозначены и новейшие тенденции – «парадигма комического», «сетевая литература», языковые новации.

Дополнением послужила хрестоматия «Русская литература XX века в зеркале критики». В ней помещена аналитическая статья М. Черняк «Современная критика рубежа XX–XXI веков», в которой подводятся краткие итоги и одновременно говорится о перспективах критики. В разделах «Общие закономерности развития русской литературы конца XX–XXI века», «Критические дискуссии 1990-х годов» и «Персоналии» показаны основные тенденции развития критики, представлены разные формы статей (аналитические, обзорные, статьи-портреты). Практически опубликованы все необходимые материалы для выведения парадигмы критики данного периода.

Начало системного осмысления современного литературного процесса в критике положено пособием М. Голубкова «История русской литературной критики XX века (1920–1990-е годы)» (2008), которое сочетает исторический очерк с анализом текущего литературного процесса. Автор показывает отражение литературного процесса на страницах периодики, ставшее в конце XX века необычайно драматичным. Основным препятствием для обобщения материала автор считает отсутствие системы литературных репутаций, вынуждающее переключиться на описание самого литературного процесса.

В нашем пособии («Русская проза конца XX века» под редакцией Т. Колядич) был сделан очередной шаг в сторону изучения современной литературы. Устанавливались тенденции изучения новой и новейшей литературы, говорилось о завершении отдельных направлений или их трансформации. Тогда не были еще ясны перспективы развития молодых авторов, смена поколений только намечалась.

В качестве доминантных фигур были выделены те писатели, которые стали предметом пристального внимания критиков и литературоведов в XXI веке, – В. Маканин, Д. Рубина, Л. Улицкая. Хотя их творческий путь начался в прошлом столетии, но престижных премий, вызывавших резонанс в критике, они были удостоены именно в XXI веке. Для более четкой констатации процесса рассматриваются и отдельные направления, тематические группы, разделы литературы.

Очевидно, что для адекватного осмысления современного литературного процесса необходима новая парадигма, поскольку традиционное историко-тематическое членение материала уже не отвечает живой реальности. В частности, необходимо системное изучение массовой литературы.

Пособие М. Черняк отчасти ликвидирует этот пробел (оно выходило в разных издательствах, дополняясь материалом и уточняясь по концепции). Хотя формально книга охватывает материал всего XX века, в нем впервые показана картина развития массовой литературы в наши дни. Автор не стремится к полноте охвата материала, главное для нее – показать место феномена массовой литературы в литературном процессе и ее особенности, выявившиеся в конце XX – начале XXI века.

К этому пособию примыкает книга Е. Ковтун «Художественный вымысел в литературе» (М., 2008), посвященная не столько обозначенной в названии теоретической проблеме, сколько отдельным жанровым формам фантастики. Современный материал представлен на примере разных форм, в частности, иронического «фэнтези». Филологический анализ автор удачно сочетает с обобщением выводов критиков, пытаясь разобраться в разноголосице мнений.

Появляются такие издания, предназначенные для учителя, что свидетельствует о разных уровнях изучения современного литературного процесса. Главное, что устанавливаются те направления и выделяются те авторы, которые станут интересными для определенной группы читателей.

Закономерно, что вначале исследователи стремились подвести итоги, описывая прошедший век и характеризуя ситуацию его последнего десятилетия. Сложность заключалась в том, что коренным образом изменилась парадигма, перестал действовать догмат социалистического реализма. Разнообразие тем, отражение разных сторон действительности обусловило разнообразие стилевых потоков, обозначенных критиками как новый реализм, мистико-метафорическая проза, постмодернизм или антипроза, отстраненная, или «иная», проза.

Справочные издания

Отсутствие обобщающих исследований привело к появлению разнообразной справочной литературы, отражающей пестроту современного литературного процесса. Первыми на эту потребность отреагировали интернет-издания, а также некоторые порталы, на которых появились специальные страницы обзорно-аналитического характера.

Первый и наиболее успешный опыт реализовали в «Русском журнале» под рубриками «Авторы» и «Обозрения». В первой находится материал обо всех авторах современных литературных журналов, а во второй – тематические обзоры, анонсы периодических изданий и тематические статьи обобщающего характера. В частности, Д. Бавильский, А. Немзер, Ю. Рахаева регулярно помещают там свои «Обозрения», посвященные разным сторонам литературного процесса. Важно, что каждый автор представлен биографической справкой и достаточно полной подборкой ссылок на журнальные и газетные публикации.

Традиционно срез литературного процесса отражали биографические словари. Дело это не столь оперативное, как сетевые справочники, из-за чего выход каждой книги знаменует завершение определенного хронологического этапа. В последние годы вышли три подобных труда: под редакцией Н. Скатова (1998), П. Николаева (2000) и И. Шайтанова (2009). Понятно, что они своеобразно подвели итоги ушедшего века. Вышли и биографии некоторых авторов, продолживших свое развитие в новом веке.

В. Огрызко (Вячеслав Вячеславович, 1960 г.р.) постепенно шел к созданию своих справочников. Своеобразным прологом стал «Изборник. Материалы к словарю русских писателей конца XX – начала XXI века» (2003). Он составлен по традиционному принципу: обозначены основные этапы биографии, первые публикации, основные виды деятельности. Иногда включаются мнения критиков. Библиографический список включает «сочинения» и «литературу». Охвачены практически все приметные фигуры текущего литературного процесса, родившиеся в 1950– 1980-х годах, не только прозаики и поэты, но также драматурги и критики.

В процессе работы автором использованы данные личного архива и анкеты; как замечает В. Огрызко, на его просьбу о сотрудничестве ответил лишь каждый четвертый, поэтому он не исключил и возможности отдельных неточностей. Он уже установил и методику подачи материала: осознавая, что краткую творческую характеристику дать не может, он решил привлекать отзывы ведущих специалистов, что косвенно позволило представить ключевые фигуры критиков и литературоведов.

Своеобразным продолжением стали справочники «Русские писатели. Современная эпоха. Лексикон» (о писателях 1917–1980 годов рождения), «Кто сегодня делает литературу в России» (2008). В планах автора создание справочника о писателях 1970–1980 годов рождения и издания «Русские писатели XX–XXI века».

Материал преподнесен в более свободной манере, он ближе к формату светской хроники, поэтому приведены не только данные о творчестве, но и последовательно перечисляются жены и дети, некоторые нелицеприятные факты биографии. Что приводит к появлению вызывающих и резких оценок: «а получилась сплошная тоска», «прикормленные советской властью отечественные пророки», «остались страдания». Не избегает автор и ненормативной и экспрессивной лексики («устроил выволочку», «выдает на-гора»). Заметна некоторая афористичность: «Народную жизнь, как известно, характеризует труд», «сочинялся не от души, а по обязаловке» (о романе «Клеманс» М. Палей). Отметим клишированность (на самоочевидной ассоциативной основе): «обрел новых верных читателей» («верных друзей»), «прошло время, когда литературу делали преимущественно бедные люди» (преамбула к очерку об О. Робски).

Свой текст В. Огрызко часто выстраивает с разных точек зрения («другая точка зрения», «как уверяет критик»), что придает определенную полемичность и дискуссионность. Позиции буквально схлестываются: «Скепсис Новиковой по поводу “ленинградского” творения Курицына разделили далеко не все его критики. Нашлись и ярые защитники этого сочинения» (по поводу романа «Спать и верить»).

Оценочный характер иногда доминирует: «недюжинный талант рассказчицы» (о произведениях К. Букши), «работа Бортникова с языком без пяти минут гениальна». Отсюда и использование риторических конструкций, позволяющих показать собственное мнение. На изложении разных мнений составляется отзыв о «Современном патерике» М. Кучерской.

Вместе с тем создается впечатление об авторе, передаются основные сведения, выдерживается и расположение материала по алфавитному принципу. Сведения об авторах в «Лексиконе» приводятся по той же схеме, что в «Изборнике», во втором издании – в формате очерка о писателе. В целом книга В. Огрызко позволяет составить представление о современном литературном процессе, поскольку привлекает большой фактографический материал. В частности, он указывает, что термин «технотриллер» ввела О. Славникова. Им показаны некоторые тенденции: тяготение современных авторов к созданию альтернативной истории, автобиографичности и документальности. Отметим также квалификацию обозревателя, умение вписать анализируемого автора в историю литературы (рассуждение о публикации произведений А. Азольского, перечисление попыток вхождения в премиальный процесс). Выявлены и авторы, последовательно создающие историю своего поколения (В. Козлов) или пишущие о нем как критики (Л. Данилкин). Обозначены и интернет-публикации.

Если В. Огрызко выступает в роли составителя словарей, то С. Чупринин (Сергей Иванович, 1947 г.р.) давно известен как филолог, критик, в последние годы – как главный редактор журнала «Знамя». Его многочисленные публикации, участие в передачах, рубрика «Парнасский щепетильник» в журнале «Столица» (совместно с Н. Ивановой) позволили ему составить хронику литературной жизни за последние 20 лет. Прологом стал энциклопедический словарь-справочник «Новая Россия: мир литературы».

С. Чупринин стремится к возможно более широкой репрезентации материала. В словаре нет деления на литературные группы и направления. Персоналиями справочника выступают и известные писатели, в разное время признанные властью, и носители «второй» культуры, реалисты и лидеры андеграунда, постмодернисты и концептуалисты. Едва ли не впервые включены и представители массовой литературы – фантасты и детективщики.

Во время подготовки словаря С. Чупринин собрал вышедшие издания, включив в него и литературные, и критические, и литературоведческие материалы. Получился объемный справочник с упоминанием множества имен. Некоторые обозначены только как авторы текстов или работ, биография отсутствует. В остальных случаях сохраняется схема традиционной словарной статьи: год рождения (смерти), краткая биография, перечень произведений, источник информации.

Словарь-справочник вышел в книжном формате (2004), а затем неоднократно дополнялся аналогичными изданиями меньшего формата. Основой подобных книг также стали личный архив, анкеты, библиографические и справочные издания. В «Большом путеводителе», состоящем из двух томов, С. Чупринин представляет литературный процесс достаточно широко, выстраивая его из нескольких разделов[28].

Первым и основным стал том «Писатели России», где отмечены авторы, ставшие заметными фигурами на книжном рынке. Сюда включены как классики, так и молодые авторы, сумевшие реализовать свой творческий потенциал. Том дополнен хроникой («Памятные даты»), анализом наиболее примечательных премий («Премии»), сведениями о выходивших в России литературных газетах, журналах и альманахах («Периодика») и любопытных данных («Русский Генис»). В частности, указаны самые именитые «премиальные» авторы и издания.

Второй том представляет собой контаминационное издание, в который включены термины, а также выдержки из наиболее интересных, с точки зрения автора, литературно-критических высказываний о прозе, поэзии, филологии. В конце дан именной указатель, где обозначены темы участников диалога.

Перед нами в своем роде уникальный авторский проект. Естественно, в нем отразились представления, взгляды, эстетические императивы и самого С. Чупринина. Как иронически заметил автор, он стремился удовлетворить и собственное любопытство. Привлекая мнение критиков, он хотел понять, что «представляет собою рынок книг, идей и творческих инициатив начала XXI века…Литературную позицию того или иного критика чаще приходилось либо угадывать, либо выстраивать самостоятельно, собирая понемножку из самых различных печатных, аудиовизуальных и сетевых источников». Он не исключает, что в издании возможны некоторые недоговоренности и противоречия.

В томе «Писатели России» сведения выстраиваются следующим образом: приводятся краткие сведения об авторе, фиксируются некоторые точки зрения, отмечаются факты общественной деятельности, премии. Завершает перечислительный ряд микроуказатель книг. Важно, что приводимые сведения точны и достоверны, резкость оценок практически не допускается, если присутствует эмоциональное мнение, то оно передается в цитатном варианте. Система поиска в рассмотренных справочных изданиях облегчается «Содержанием», выстроенным по алфавитному принципу.

Последний по времени словарь «Русские писатели. XX век» (2009) составлен И. Шайтановым. Его небольшой объем предопределил строгий отбор персоналий, проведенный для «воссоздания исторической картины русской литературы не исключительно по принципу литературного достоинства». Главным критерием стала репрезентативность автора для своего рода литературы. Включая писателей, работающих в разных жанрах массовой литературы (детектив, фэнтези), составитель стремился дать возможно более цельное представление о литературном процессе. К написанию статей были привлечены разные специалисты.

Очевидно, что любое издание словарного типа субъективно и несет на себе отпечаток воли составителя и влияние того времени, когда оно создавалось. Важно, что в подобных изданиях публикуются сведения как об активных участниках литературного процесса, так и о тех, кто уже принадлежит классике. Сам составитель считает, что было бы правильно именовать книгу «Словарем русских писателей XX и начинающегося XXI века».

Существуют справочники типа «Писатели России», но они недостаточно оперативно реагируют на литературный поток, в основном составляются по анкетному принципу и содержат сведения, сообщаемые авторами, обычно членами Союза писателей.

Выводы

Представленные в настоящем разделе разнообразные формы научного и методического освещения современного литературного процесса показали, что они являются значимым дополнением к оперативным откликам критиков, поскольку обобщают тот эмпирический материал, который оказывается разбросанным в виде отдельных частных точек зрения.

Современная литература только начинает осмысливаться исследователями, прошло немного времени, чтобы можно было делать обобщающие выводы. Вошедшие в литературу авторы сегодня считаются «мэтрами», но полноценных монографий об их творчестве пока не написано. Некоторое отторжение вызывали откровенно эпатажные формы организации текстов.

В диссертационном формате рассматриваются отдельные теоретические аспекты их творчества или выводится линия поведения в формате поколения, литературного направления, временного периода. Вместе с тем последовательно и в разных аспектах проведено изучение переходного периода, тем самым подготовлена почва для выделения особенностей развития литературы XXI столетия.

Одновременно наметились перспективные аспекты, требующие более подробного изучения. Среди них – установление направления изменений существовавших течений, приемы организации разных жанровых парадигм, стилевые поиски, трансформация героя, вариации критической мысли, премиальный процесс, комплексный анализ творчества отдельных авторов, парадигма критика.

В свое время Д. Дмитриев печатал обзоры в журналах «Новый мир» и НЛО, а затем обобщил деятельность журнала «Новый мир». Сегодняшние журналы (в том числе и выходящие в русской диаспоре) также нуждаются в описании. Попытку такого библиографического обзора предпринял А. Агеев по линии фонда Сороса. Значимыми окажутся работы, посвященные оценке конкретного писателя в критике (перехлест мнений наблюдается в последние десятилетия по поводу прозы, например, использования авторами неординарной лексики).

Репрезентативность того или иного писателя в научной литературе зависит от нескольких факторов: повторяемости упоминаний в прессе (благодаря издательской политике), неординарности его текстов, скандалам. Сам текст привлекает внимание проблематикой, ярко выраженными особенностями (интертекстуальностью, игровым началом, динамичным сюжетом, оригинально решенными характерами). Влияют и личные пристрастия пишущего.

Вопросы и задания

• Рассмотрите один из форматов, в которых освещается современный литературный процесс: монографию, пособие, диссертацию. Определите степени объективности и эффективности освещения современного литературного процесса.

• Какие направления интересуют современных исследователей?

• Почему постмодернистская парадигма доминирует?

• Какие ключевые моменты не нашли отражения в современной научной литературе?

• Соответствует ли манера описания в современной монографии объективному и комплексному анализу текстов (выбор исследования для анализа проводится самостоятельно из списка литературы).

• Рассмотрите книги критиков, в которые вошли собранные вместе очерки, эссе, критические статьи за несколько лет. Проведите анализ «авторских ежегодников».

• Осуществите комплексный анализ современного исследования (в качестве репрезентативного материала выберите одну из книг по списку литературы).

Литература

Обозначенные нами тексты приведены в разделе «Литература» (общий список к пособию).

Третья часть

Пиар-акция как форма отражения литературного процесса

В содержательном отношении встречаются официальные, журналистские, читательские. Первые можно назвать и издательскими, обычно они проводятся в рамках книжной ярмарки или выставки и предполагают представление книги как некоего проекта. Примером может служить презентация нового романа Б. Акунина «Квест», проведенная издательством АСТ на Книжной ярмарке-выставке 2008 г. в Москве.

Сам писатель заметил, что «это мой творческий отчет» за прошедшую творческую пятилетку. По форме роман представляет собой унибук – синтетическую форму, в которой текст соединен с квестом, компьютерной игрой. Читая текст или проходя игровые уровни, читатель решает тесты и загадки, разгадывая внутренний смысл сюжета.

Журналистские презентации предполагают знакомство с произведением как новинкой книжного рынка. Сначала осуществляется централизованная рассылка приглашений. Местом встречи выбирается клуб, ресторан, развлекательный центр. Обычно представление книги сопровождается выступлением самого писателя, чтением отрывков, концертной и развлекательной программой. Так презентация романа «Сахарный Кремль» В. Сорокина в сентябре 2008 г. прошла в клубе «Петрович», где главным действующим героем стал ледяной макет Кремля, постоянно пополняемый кусочками сахара.

Читательские презентации, или, точнее, встречи с читателями, проходят и в крупных библиотеках в краткой или, напротив, подробной форме. В первом случае возможно стендовое участие писателя, во втором подобные презентации входят, например, в PR-программу Премии, становясь частью Книжного фестиваля. Своеобразное турне по нескольким точкам, включая и Салон на Самотеке, совершила в 2007 г. Д. Рубина, выдвигавшаяся на «Большую книгу» и получившая третью премию за роман «На солнечной стороне улицы».

Очевидно, что практически все ведущие СМИ публикуют информацию о событии. Публикация любого текста сегодня воспринимается как выход товара, следовательно, к нему применимы те же торговые акции, что и к другим видам товара: подготовка, выпуск, оформление в красочной обложке и соответствующее продвижение на рынок.

Пиар-акции, презентации и рекламное сообщение рассматриваются нами с точки зрения текстовой составляющей. Она проявляется в организации определенного мнения, влияющего на чисто прагматический момент – покупать или не покупать данный текст. В России пока доминирует книжный вариант над электронным, но взаимодействие происходит, и налицо тенденция к постепенному равенству для все большего числа пользователей. Поскольку репортаж о презентации становится своеобразным сигналом для читателей, организаторам важно задать критикам и журналистам выгодный критерий оценки.

Иногда перед выходом и представлением книги организуется практически детективная интрига.

Воспользовавшись тем, что В. Пелевин известен как писатель-невидимка, писатель-отшельник, издатели распространили слухи об утечке электронной версии романа «Empire “V”». В результате аудитория читателей резко расширилась. Вначале все стремились получить электронную версию, потом начали сравнивать ее с бумажной. И, наконец, к чтению привлеклись те, кто заинтересовался разгоревшейся полемикой. На самом деле различие двух версий не имеет особого значения. Распространение докнижного варианта в большинстве случаев отражает процесс работы над текстом. Вспомним, какой обстановкой секретности сопровождался выход мирового бестселлера «Гарри Поттер» Дж. Роулинг.

Качественная система безопасности сегодня представляется одной из значимых задач для составителей компьютерных программ. Технически утечка казалась вполне допустимой. Электронный текст В. Пелевина вышел незадолго до появления бумажной версии, когда материал выводится на компьютере.

Что касается расхождений, то следует снова подчеркнуть особую роль редактора, нередко расставляющего нужные акценты, так что авторские квинтэссенции вполне могут принадлежать не создателю текста. Поэтому различие в вариантах связано в основном с организацией и упорядочиванием материала. Подобный путь проходят и сетевые издания при выходе в бумажном варианте. Отсюда разница между интернетовским и бумажным вариантами.

Конечно, остроте полемики способствовало и выдвижение В. Пелевина в длинные списки претендентов на премии «Русский Букер» и «Большая книга». В свое время он получил «Малого Букера» за сборник рассказов «Синий фонарь», позже его рассматривали как автора маргинальной литературы (произведений мистического характера), но чаще относили к фантастическому направлению.

Естественно, что выдвижение В. Пелевина как автора романной формы привело к его обсуждению в одном ряду с прочими номинантами. Приведем пример заголовка одной из публикации: «“Букер” без Пелевина и Сорокина».

Другой пример сознательной организации пиар-акции до выхода издания связан с представлением нового романа Б. Акунина «Смерть на брудершафт». Отрывки начали печатать в приложении «Weekend» осенью 2007 г., ориентируясь на продвинутых читателей, стремящихся первыми прочитать новинку и, следовательно, быть модными не только в одежде, но и по своим интеллектуальным запросам. Журнал в основном адресован среднему и высшему слоям общества. Поэтому товар был соответствующим образом упакован, приводились примеры иллюстраций к книгам Б. Акунина. Очевидно, что содержательная сторона в данном случае также отошла на второй план.

Пиар-акция дополнялась интервью с писателем, одно из которых было опубликовано в журнале «Итоги», рассчитанном на ту же часть общества, что и «Коммерсант», распространяемым по корпоративной подписке. Хотя реальный круг читателей оказывается шире, поскольку предполагает и включение определенной части интеллигенции.

Заметим, что современные произведения для привлечения читателя начинают снабжать разнообразными определениями и вводными: «бестселлер», «впервые раскрывается тема…», «до автора никто не писал о…» Очевидно, что перед нами осознанная и целенаправленная политика, о которой и нужно говорить более подробно.

Организация пиар-акции в формате презентации

Само слово «презентация» означает представление, изложение, преподнесение, вручение. Следовательно, речь идет о некоем продукте, который и должен быть подан. Таковым является пресс-релиз, вручаемый присутствующим на презентации. Это набор представляющих интерес для СМИ материалов, объединенных общим событием новостного характера. Сюда могут также входить информационное письмо, справки, программа мероприятий, заявления для прессы (тексты выступлений основных действующих лиц пресс-конференций, иногда в графической форме), фотографии и другие визуальные материалы, биографии участников, интервью с основными действующими лицами.

В последнее время подобные материалы стали формировать в виде папки или брошюры. Все зависит от намерений устроителей мероприятия: хотят ли они, чтобы материал использовался для конкретной подачи или применялся в дальнейшем в справочных целях.

Обычно на презентацию приглашаются представители «целевой аудитории» – пишущие журналисты, критики, обозреватели. Хотя иногда допускаются и читатели, которые могут увидеть и послушать автора книги, ее издателя, редактора, узнать мнение критиков-экспертов.

Теоретически присутствующие должны задавать вопросы на тему, т. е. в связи с выходом книги, но обычно круг вопросов оказывается более широким. Об этом более подробно говорится в разделе «Репортажи» в материале, посвященном представлению книги Д. Рубиной «Цыганка». Если вопросы выходят за пределы разговора о конкретном произведении, данная пиар-акция соединяет в себе элементы представления, т. е. собственно зрелищного мероприятия, и самой презентации, т. е. преподнесения материалов. Обычно такие мероприятия проводятся для прессы и представителей шоу-бизнеса, которые могут оказаться также потенциальными читателями. В данном случае преследуется рекламная задача, материалы встречи отражаются в СМИ.

Примером может служить своеобразная игра в формате былички при представлении романа В. Аксенова, которую предложило издательство «Эксмо», заявив, что один блок был утрачен и поэтому прилагается в виде специальной брошюрки. Само мероприятие организовали как своеобразное шоу с раздачей специальных значков, холста с напечатанным элементом. И, конечно, самой книги и брошюры. Добавили, что диск прилагается только к тем экземплярам, которые подписаны самим автором. Интрига невольно усилилась.

Иногда распространяются сведения о печатании, хранении, охране, хитроумной транспортировке. Конечно, сюда же относятся объявления о продаже в условленном месте, обычно выбирается ночное время суток.

Многое зависит от формата общего мероприятия. Скажем, презентация книги Дм. Глуховского «Метро 2033» прошла 22 июня 2007 г., но несколькими месяцами раньше – в рассекреченном бункере Министерства обороны на Таганке, откуда не были убраны атрибуты времен холодной войны. На всякий случай каждый гость презентации получил спасательный жилет. Такие зрелищные мероприятия не редкость, хотя, может быть, не всегда проводятся с одинаковым размахом.

Представление книги А. Волоса также сопровождалось раздачей книг и блокнотов с аналогичным рисунком на обложке, но проводилось оно в формате выставки и потому больше походило на представление книги. Ниже мы обозначим особенности пресс-релиза мероприятия.

На выставке «Нон-фикшн» (осенью 2007 г.) смешанный характер носило мероприятие, названное издательством «Время» «круглым столом» на тему «Зачем и для кого мы пишем про литературу». Получилось откровенное, отчасти носящее коммерческий характер, представление книг критиков и литературоведов, опубликованных в данном издательстве. Причем создалось впечатление, что каждый выступал по заранее продуманному плану, как бы отрабатывая свое участие в мероприятии. Исключения оказались немногочисленными, когда эмоциональный внутренний настрой нарушал схему.

Однако само мероприятие состоялось, поскольку в нем оказались задействованными неординарные личности, известные своими выступлениями в печати, некоторые из них являются ежедневными или еженедельными колумнистами, что придавало особый личностный тон их сообщениям.

Когда презентация соединяется с элементами пресс-конференции, чаще она устраивается как блиц-конференция. Так произошло, в частности, при представлении книг С. Минаева в РИА «Новости».

Итак, признавая, что главным продуктом является книга, которую представляют, устроители пиар-акции стремятся донести до читателя определенную информацию, надеясь, что полученные сведения станут достоянием широкой общественности. Поэтому следует поговорить о таком пиар-ходе, как рекламное сообщение. Естественно, что для подобных мероприятий характерна тщательно разработанная стратегия действий и текстовое наполнение отдельных этапов плана.

Рекламные сообщения приурочивают к книжным выставкам-ярмаркам или презентациям, поскольку в них обычно сообщается о выходе новых изданий. По направленности они принадлежат к так называемому прямому маркетингу, что определяет краткость их формы и четкость изложения материала. Встречаются разные формы рекламных сообщений: листовки, буклеты, брошюры.

Листовка

Первая форма относится к сравнительно недорогому рекламному носителю, поскольку печатается большими тиражами и невелика по себестоимости. Обычно выпускается для привлечения внимания потенциальных читателей к выходу новой книги, поэтому главное качество листовки – адресность, расчет на определенную группу читателей. Например, адресная рассылка сообщения о книгах Вадима Панова построена на игре различными шрифтами. Приведем ее текст, поскольку графический дизайн не позволяет ее копировать без потерь. Первая страница выглядит следующим образом:

От создателя «Тайного города»

Вадим Панов

«Анклавы. Костры на алтарях».

С помощью игры шрифтами и цветового решения задается тема сообщения.

Далее следует цитата: «Когда-то Москва была столицей великой страны, потом она стала Анклавом, одним из многих… Мир, который отчаянно пытается найти дорогу в будущее».

Иллюстративный ряд представлен воспроизведениями обложек сериала: «Поводыри на распутье», «Костры на алтарях», «Московский клуб». Завершается листовка слоганом: «Загляни www реальное будущее»…

Формально текст информативен, содержательно и емко представлен проект, только следовало более четко в нижнем левом углу обозначить издательство.

Вторая сторона листовки поясняет и дополняет первую. Вначале также указывается имя автора: «создатель “Тайного города” Вадим Панов». Затем следует пояснение:

«Информация об авторе: родился в 1972 году. Окончил МАИ. Живет в Москве. Первая книга вышла в 2001 году. Неповторимый сплав мистики, приключенческого жанра и детективной интриги в каждой книге автора. Создатель цикла «Тайный Город», в который входит сейчас 13 книг».

Далее следует перечень основных произведений В. Панова и дается развернутое содержание цикла «Анклавы».

Важно, что кроме оценочных характеристик: «неповторимый сплав мистики», «уверенно входит в десятку наиболее узнаваемых и читаемых российских писателей-фантастов» и указания на гигантские тиражи, сообщается об основных премиях автора. Таким образом коммерческий характер листовки несколько сглаживается биографическими и справочными сведениями.

Листовка может сопровождать выход авторских изданий. Выделение на первый план личности писателя приводит к резко оценочной характеристике произведения: «На сегодняшний день книги Татьяны Огородниковой одни из самых читаемых в России. Этот факт отметила газета Times, проведя опрос среди российских читателей». Определяется также проблематика – «рассказ о жизни рублевских бытописательниц», острая социальная направленность, легкий ироничный язык и наличие реальных героев.

Такое же документальное начало подчеркивается и в следующем представлении: «Наташа Солей в своих книгах сумела так перемешать правду и вымысел, что проще поверить во все написанное. Тем более что многие персонажи, скрытые под масками, очень легко угадываются». Отметим, что к особенностям представления текстов относится и название произведений. Название серии «Красная линия» благодаря скрытому аллюзивному ряду показалось не совсем удачным. Ведь в нем представлены такие разные авторы, как О. Новикова и А. Комарова.

Интересное рекламное сообщение посвящено И. Ульяниной. В нем использованы сравнение, градация и необычное клише: «полюбить так, что небо станет по пояс», «везение как в рулетке», «запустить своей любовью возлюбленного в космос». Градация использована и в названии «Все девушки – артистки», «Все девушки любят женатых». В той же листовке заслуживает внимания информация о блоговских дневниках.

Особый характер текста подчеркивается в названии серии «Письм@ моих друзей». Оно указывает на специфический материал – блоговские дневники. Их текст организован «по законам Всемирной паутины», а действие развивается в виртуальном мире. Его характеристика построена на броских и легко запоминающихся выражениях: «Реальность переплетается с призрачными и хрупкими впечатлениями авторов, а отголоски памяти вступают в игру с воображением».

Название второй книги серии «Не поймите меня правильно» С. Узуна построено как парафраз клише «Не поймите меня неправильно». Именно нарушение традиционной конструкции посредством снятия второго отрицания и делает книгу запоминающейся.

В формате рекламной листовки организовано сообщение о выходе новых произведений В. Слипенчука. Об этом свидетельствует его появление в декабре 2007 г. в «Книжном обозрении», «Литературной газете» и «Известиях». В самом тексте встречаем сравнительное наречие «очень плодотворный», выражения типа «одинаково успешно работает», «книга уникальна». В конце текста дается ссылка на сайт писателя.

Приведем пример листовки:

Слипенчук В. Смеющийся пупсик: Повесть и рассказы. РОНСОСЯ, 2007.

Прогулка по парку постсоветского периода: Очерк. М.: ОЛМА, 2007.

Очень плодотворной выдалась осень 2007 года в творческой биографии известного писателя Виктора Трифоновича Слипенчука.

Виктор Слипенчук известен как автор, который одинаково успешно работает в самых разных литературных жанрах. В его творческом «портфеле» – роман «Зинзивер» и сборник стихов «Свет времени», многочисленные сборники прозы и публицистические эссе.

Вот и сейчас практически одновременно увидели свет два совершенно разноплановых произведения. Японское издательство «Ронсося» выпустило сборник рассказов «Смеющийся пупсик». Эта книга уникальна тем, что выпущена одновременно на двух языках – японском и русском. Это особо ценно сейчас, когда проходит Год русского языка, объявленный Президентом России В.В. Путиным.

А в московском издательстве «ОЛМА Медиа групп» вышел публицистический очерк «Прогулка по парку постсоветского периода», где писатель как истинный патриот, человек, который любит и понимает свой народ, размышляет о судьбе России, ее прошлом, настоящем и будущем.

Виктор Слипенчук родился в селе Черниговка Приморского края. И сейчас, спустя десятилетия, он не прерывает связи со своей малой родиной, своими земляками, постоянно приезжает к ним в гости, помогает храму и библиотеке. И в знак признательности благодарные жители Черниговки постановили присвоить имя писателя местной библиотеке. Это – лучший подарок, о котором только может мечтать каждый автор.

(Книжное обозрение. 2007. № 48. С. 11. Лит. критик Ангелина Москвина).

Совершенно в иной тональности представлен другой автор, стиль меняется с повествовательного на резко оценочный, хотя и подписан тем же именем, что и предыдущий текст:

«Правда жизни! Ничего лишнего! Это стиль писателя-издателя Алика Ветрофа.

Серия мужских романов «Пособие для начинающих кобелей» – мастера мейнстрима.

Бытует ошибочное мнение: если мужской роман, то на страницах книги должно быть обязательно море крови в луже спиртного, горы трупов вперемежку с сексом.

Есть мужские романы, которые не подходят ни под какие стандарты и стереотипы.

На мой субъективный взгляд, читать книгу интересно, а непривычная манера изложения – это скорее громадный эксперимент писателя. Он смешал различные стили и создал свой собственный.

Книга предназначена для тех, кому надоели бездушные и глупые книги. Это достойная альтернатива глянцу. Сюжет мужского романа описывает реальные события, разносторонние взаимоотношения между людьми.

Жесткий и динамичный сюжет романа, местами сентиментальный, написан с юмором, свойственным одесситам. Реалистичная ситуация происходящего наполнена уличным сленгом, что еще в большей степени придает живости персонажам.

Наше женское самолюбие особенно задевает текст. Описание откровенных мыслей персонажей по-хорошему и по-плохому заставляет задуматься о своих собственных ошибках в общении и в поведении с мужчинами. Чаще мы допускаем только свою правоту, но наши претензии к противоположной, сильной половине необоснованны и предвзяты. Во мне борется двойственное чувство, умом я понимаю, что автор прав, но правоту женщине признать трудно. Некоторые места в романе удивляли. Если бы я не знала автора, то сказала бы, что писала женщина. Удивительно, как мужчине дано чувствовать женскую душу.

Главный герой Курмалин постоянно попадает в различные ситуации, из которых ему приходится выпутываться с помощью своего мужского характера. Женщины, его спутницы, просто знакомые, откровенно высказывают свои мысли. Знают, что имеют дело с прохвостом и профессиональным кобелем, тем не менее не хотят расставаться с ним. Естественен каждый персонаж, даже эпизодичный – только что мы их видели на улице.

Мужской роман напоминает бизнесменам: не стоит расслабляться, даже на Олимпе вас подстерегают сюрпризы. Автор хорошо владеет темой бизнеса и заставляет поверить в реальность.

Один из дистрибьюторов киноиндустрии Украины предложил писателю Алику Ветрофу выкупить авторские права на экранизацию серии романов «Пособие для начинающих кобелей», основанной в 2004 г. Большая просьба к молодым людям: не воспринимайте эти книги как пособие, это литература. Учитесь в жизни, как следует себя вести с женщинами, только по-хорошему».

(Книжное обозрение. 2007. № 48. С. 11)

Встречаются речевые ошибки, имитирующие устную речь: «особенно задевает текст».

Интересной показалась листовка, выпущенная издательством «Эксмо» под простым заголовком «Романы Анны Берсеневой». Она состоит из двух частей, первая носит рекламно-иллюстративный характер, обозначается, что в прайм-тайм выходит сериал «Капитанские дети», а вслед за ним состоится премьера нового сериала «Слабости сильной женщины». Полную версию событий можно прочитать в книгах А. Берсеневой. Зеленый цвет бумаги и яркие обложки с фотографиями актеров превращают листовку в подобие постера.

Вторая сторона носит информативно-справочный характер. Сообщается, что автор романов – кандидат филологических наук, доцент Литературного института им. Горького, известный в профессиональных кругах литературный критик. Правда, отсутствует указание на то, что Анна Берсенева – псевдоним Татьяны Сотниковой, пишущей и детективные романы.

Далее следует пространная характеристика творчества А. Берсеневой как серьезного ученого, раскрывающего «глубинный подтекст романов, тончайшие нюансы авторского языка». Сообщается, что она «автор 18 успешных романов, талантливый литератор, обладающий великолепным слогом. Входит в тройку самых читаемых авторов женской прозы». Поскольку для подобных изданий характерен констатирующий стиль, не указано, среди каких категорий читателей доминирует А. Берсенева.

Далее следуют хвалебные слова о творчестве, иллюстративный ряд состоит из фотографии автора и ряда обложек. Кратко представлено содержание новой серии «Под знаком любви», объединившей «все произведения автора»: «Это – книги о вечных жизненных ценностях: любви, верности, преданности, доверии, семье… Это – книги, которые читаешь сердцем».

Авторы очевидно стремятся убедить читателя, что хотя книги А. Берсеневой и относятся к массовой литературе, они качественно отличаются от нее, поскольку автор является филологом, следовательно, заботится об устройстве своих текстов, языковой составляющей. Убедиться в сказанном можно, прочитав тексты писателя. Но это тема отдельного разговора.

Презентация книги А. Волоса «Алфавита» на творческом вечере в формате выставки-ярмарки «Нон-фикшн» сопровождалась раздачей специальной листовки, книги и блокнота с одинаковым графическим изображением. На книгу приклеили слоган: «Чудные байки! Шорт-лист премии “Большая книга” – 2007», органично дополнивший основной текст.

Заголовок практически повторяет названия главок книги и выделен прописными буквами: «АЛЬФА, ВИТА, ГАММА, ДЕЛЬТА». Далее следует пояснение: «Буквы, из которых складываются книги. Книги, которые потом становятся событием и выходят далеко за пределы возможностей сочетания тридцати трех букв алфавита».

Начало, скорее свойственное книгам В. Пелевина или В. Сорокина, использующих подобные квинтэссенции в качестве строительных кирпичиков своих книг. Может быть, поэтому далее следует своеобразное пояснение: «“Книга соответствий” лауреата Государственной премии Андрея Волоса “АЛФАВИТА” – это роман о современной действительности, вошедший в короткий список премии “Большая книга”».

Отсутствие даты вручения Государственной премии делает ситуацию более интригующей, как будто автор в последнее время непрерывно получал награды. Хотя остальная информация носит обобщенный характер и мало что добавляет к пониманию содержания книги. Но вряд ли это и нужно, поскольку внимание акцентировано и следуют реплики конкретного характера: приглашение и указание на дату и место мероприятия.

Презентационный и рекламный характер носит также рубрика «Фрагмент» в «Книжном обозрении», в которой печатаются отрывки из новых книг. Под заголовком «Есть, господин президент!» представлен новый роман Л. Гурского: «У известного русско-американского писателя Льва Гурского в издательстве “Время” выходит новый роман. Автор политико-иронических триллеров “Поставьте на черное”, “Перемена мест”, “Никто, кроме президента” и многих других остается верен себе. Сюжет из самой гущи современной российской жизни, но на сей раз со средневековой, алхимической начинкой. Прототипы героев всем известны. Грань между реальностью и вымыслом необычайно тонка… Героиня романа Яна Штейн работает в ресторанном бизнесе. О ней и фрагмент из третьей главы книги».

Сообщение построено на аллюзивном ряду ассоциаций, интересно информативностью и некоторой интригой: «Сюжет из самой гущи современной российской жизни, но на сей раз со средневековой, алхимической начинкой». И вторым фактом: «Прототипы героев всем известны». Впрочем, пояснение и не требуется, использован принцип говорящей фамилии.

Листовка может выпускаться и для сообщения о предстоящем присуждении премии. Приведем соответствующий пример (размер листовки ради экономии места не соблюден):

Премия «Студенческий Букер» учреждена в 2004 году как дополнительный проект в рамках премии «Букер – Открытая Россия».

Учредителями премии выступили Букеровский Комитет и центр «Новейшей русской литературы» РГГУ.

Помимо романов из короткого списка премии «Букер – Открытая Россия» студенты включили в число возможных лауреатов произведения М. Вишневецкой, А. Геласимова, Е. Гришковца, Л. Улицкой.

«Короткий список премии «Студенческий Букер»:

В. Аксенов. Вольтерьянцы и вольтерьянки.

М. Вишневецкая. Кащей и Ягда, или Небесные яблоки.

А. Геласимов. Рахиль.

Е. Гришковец. Рубашка.

О. Зайончковский. Сергеев и городок.

А. Курчаткин. Солнце сияло.

М. Петрова. Валторна Шилклопера.

Л. Петрушевская. Номер один, или В садах других возможностей.

А. Слаповский. Качество жизни.

Л. Улицкая. Искренне Ваш Шурик.

Вторая сторона исключительно информативна: «4 декабря в программе Выставки-ярмарки “Non/Fiction” (ЦДХ, Крымский вал, 10, зал № 5). Пресс-конференция в 17.00 Литературная премия 2004 Букер – Открытая Россия: подведение итогов Премии 2004, презентация премии “Студенческий Букер”. Участвуют: Члены Букеровского комитета, Жюри, Финалисты и Лауреат Премии – 2004».

Сообщение носит предельно информационный характер. По названию премии легко определить год премиального процесса. Указывается, что премия «Студенческий Букер» является самостоятельным проектом. Отмечаются учредители и называются произведения, выдвинутые в список лауреатов. Информация явно рассчитана на запоминание, поскольку некоторые имена повторяются дважды, акцентировке способствует и избранный шрифт.

Во второй части сознательно подчеркивается значение мероприятия неоднократным упоминанием года (трижды). Содержится и небольшая интрига в обозначении: «Участвуют: Члены Букеровского комитета, Жюри, Финалисты и Лауреат Премии – 2004». Следовательно, предстоит встреча с самим Лауреатом (написан с заглавной буквы). Отметим и игру шрифтами.

В приложении помещена листовка более пространного характера, которая раздавалась журналистам во время пресс-конференции.

Буклет

Относится к рекламно-информационному изданию, печатается на одном листе, сложенном в несколько раз.

К достоинствам буклета относят высокую информативность, мобильность распространения и структурированную подачу информации. В соответствии с назначением все буклеты можно разделить на массовые и имиджевые. Первый вариант выполняет те же функции, что и листовка, однако благодаря своей конструкции содержит гораздо больше рекламной информации. Как правило, такие буклеты несложны в полиграфическом исполнении, хотя реклама книги требует многоцветного изображения, фотографии книжной обложки, четкой выделенности заголовков. Обычно их печатают на тонкой бумаге, но не газетного типа.

Буклеты выполняют функцию мини-презентации издания, поэтому на них печатают логотип издательства, превращая в свое образную визитную карточку; иногда используют более качественную бумагу и дополнительные цвета. Редко идут на дополнительные украшения в виде тиснения, вырубки, выборочного ламинирования.

В рекламном буклете «Новинки. Зима 2007–2008», выпущенном издательством «Азбука», представлены И. Ефимов, Дж. Армани, Ч. Маклин, Т. Уэйс, М. Кундера, М. Брандо, Л. Форбс. Нас интересует материал, связанный с представлением романа И. Ефимова «Невеста императора».

Прежде всего в буклете подчеркивается содержание и время действия произведения: «оживают события и лица, которые относятся к периоду заката Римской империи», одновременно указывается на форму (роман-хроника), своеобразие фабулы («напряженная, полная захватывающего действия»), характер организации повествования (приведены размышления «о сущности инакомыслия, о законе и праве человека на собственный выбор, о христианстве и толковании Библии»).

На качество текста указывает подзаголовок: «Azbuka. The Best». В заключении указывается, что «последний роман Игоря Ефимова “Неверная” стал финалистом Национальной литературной премии “Большая книга – 2007”». Перед нами практически набросок развернутого разговора о произведении. Рекламный характер сообщения проявляется и в том, что приведена яркая обложка черного цвета с желтой и белой надписью, напечатан портрет античной героини. Правда, оригинал выполнен в серийной стилистике издательства.

Буклет издательства «Центрполиграф» посвящен выпуску ряда серий: «Мужчина и женщина», «Девушка с характером», «Романтические истории», «Семейные тайны», «Женские истории», «Русский арлекин». Подборка представлена достаточно традиционными, клишированными выражениями: «гармоничное сочетание любовной мелодрамы и остросюжетной авантюры»; «Переживания, утраты, боль и отчаяние, радость любви и счастье – все это здесь, на страницах романов».

Второе сообщение интересно подбором определительного ряда: «Жизнеутверждающие, эмоционально насыщенные, искренние и динамичные книги». Повтор однокорневых слов «сема – жизнь» наряду с цепочкой определений усиливает нужное впечатление. Происходит своеобразное зомбирование читателя, внедрение определенной установки, что отражается и в названии серии «Девушка с характером» (использована аллюзия).

Похожий прием представления серии использован в третьем случае: «Современные, молодые и дерзкие! Легкие, ироничные, увлекательные и, конечно, волнующие романтические истории». Интересно, что динамику задает перечисление, риторическое обращение и слово состояния «конечно».

Формально содержание трех последующих рекламируемых серий одно и то же, но интересно, как происходит различение. Серия «Семейные тайны» представлена прямым обращением и градационным рядом, выстроенным посредством существительных с определениями. Сознательно использован клише «скелеты в шкафу».

В следующем сообщении о серии «Женские истории» акцент сделан на форме и содержании: «Классическая женская мелодрама с элементами психологического романа. Как найти настоящую любовь и не ошибиться, пережить трагедию и найти в себе силы жить и верить людям…»

Поиск другой формы выражения привел к интересному пассажу в серии «Русский арлекин»: «Романы выполнены в теплом повествовательном стиле. Изящный трогательный сюжет, раскрывающий сложный процесс воспитания чувств и тончайшую “музыку” души, увенчанный не менее завораживающим исходом». Необычным показался выбор прилагательных «теплый повествовательный стиль». Акцент сделан на нарративе.

Брошюра

На выставках некоторые издательства распространяют отрывки из произведений своих авторов в виде небольших проспектов: например, издательство АСТ выпустило брошюру к выходу книги С. Жукова и М. Петренчука «Звездопад». Внешне брошюра выглядит как небольшая книжечка с яркой обложкой. Она используется чаще других информационных материалов, чтобы проинформировать о предстоящем издании, представить образец его текста, сообщить необходимые сведения (об издательстве, авторе, предлагаемом жанре).

Внутри брошюры размещаются отрывки из текста книги, сведения об авторах, иногда интервью с ними, а также развлекательные материалы, например, кроссворды.

Появились подобные брошюрки и в виде своеобразных пробников в московских кафе под девизом «Рассказ на пробу». Эксклюзивность подчеркивалась специальным указанием: «Бесплатно. 1 из 100». Поэтому предлагалось сделать следующее: «Прочитал, передай другому».

Свои брошюры выпускают и некоторые издательства, называя их каталогами. Скажем, «Ad Marginem», представляя книги 2000–2002 гг., косвенно характеризует и своих авторов. Перечень их достаточно примечателен: М. Иванов, В. Козлов, Э. Лимонов, А. Проханов, Е. Радов, В. Сорокин, В. Спектр (Модебадзе).

В брошюрах сочетаются элементы каталога, пресс-листа и рекламной листовки. Поэтому приводятся имеющиеся отзывы о книге, обложка, фото автора. Приведем пример текста о романе М. Елизарова «Pasternak»: «Вторая книга молодого харьковчанина, проживающего в Ганновере. Первый роман. Сюжет – пока тайна автора, но известно, что роман будет антимистическим, направленным на разоблачение “эзотерической” литературы. Судя по блестящему дебюту (“Ногти”, 2001), новый роман – фаворит следующего литературного сезона».

В формате «Итоги года» публикуют и анонсы о предстоящих событиях. Скажем, осенний сезон 2007–2008 гг. в «НГ Ex libris» обозначается заголовком «Красавицы и чудовища текущего литпроцесса». И подзаголовком, составленным из речевого штампа: «Литературных цыплят, как всегда, по осени считают».

Перечисляются мероприятия предстоящей Московской международной книжной ярмарки. Главным О. Рычкова считает (и называет первым) конкурс «Книги года», в шорт-лист по номинации «Проза» вошли романы «Даниэль Штайн, переводчик» Л. Улицкой, «Бог дождя» М. Кучерской, «Испуг» В. Маканина и собрание произведений в пяти книгах М. Рощина.

Указывается, что впервые подобная ярмарка состоялась в 1977 г., читатель должен сделать вывод, что мероприятие станет юбилейным. Но оно теперь носит не только книжный, но и развлекательный характер. Полагая, что писательство «как профессия становится всеобщей», автор косвенно выражает свое отношение к доминированию на выставке массовой литературы.

В основном внимание О. Рычковой сосредоточено на премиальном процессе. Она упоминает о «Русском Букере», добавляя, что семь потенциальных букероносцев вошли и в «Большую книгу». Ее прогноз: «прошлогодний победитель Быков вряд ли повторит свой триумф, а многие критики единодушно сулят лавры “Даниэлю Штайну” Улицкой». Она полагает, что книга достаточно раскручена, но, несмотря на это, уступила малоизвестному «Пути Мури» питерца Ильи Бояшова.

Перед нами формат сообщения, хотя и представленный в виде анонса, отсюда и иная стилистика, использование разговорных клише: «глядишь, и станет», «ну и хорошо», чисто информационные врезки: «станет одной из “Больших книг” романный цикл 57-летнего Виктора Строгальщикова, который в одном из интервью назвал себя молодым писателем – “только десять лет пишу”».

Практически аналогично рекламным листовкам устроена страница «Книжного обозрения», на которой печатают преамбулы к отрывкам из новинок, краткие сведения об авторах и мнение ведущего рубрики.

Книжные фестивали

Они стали своеобразным приложением к традиционным книжным ярмаркам. Они начали проводиться впервые в 2006 г. в Москве по инициативе А. Гаврилова, главного редактора «Книжного обозрения», который их и придумал. Как он отмечал, ключевой его задачей стало общение писателей и читателей. Проводилось оно в игровой, зрелищной манере, постепенно добавилась традиционная торговля книгами (каждый год выдвигался ведущий магазин, в первый год – московский книжный дом «Москва», его сменил «Дом книги»). Новинкой второго фестиваля стало устройство «Набережной букинистов».

Одной из задач стал вывод книги за пределы «условного читального зала. Он соединился по направленности с другими национальными проектами «Год семьи», «Год ребенка», «Читают все». В шатрах, установленных перед Центральным Домом художника, проводились не только встречи с авторами книг, но и презентации новых изданий, награждения премиями, конференции, круглые столы. Практически сохранился формат книжной ярмарки, только в виде большого праздника. Поэтому сопутствующей частью фестиваля стали выступления разнообразных коллективов, хотя и с соответствующим уклоном (например, во время второго фестиваля выступал Е. Гришковец с группой «Бигуди»). Другой зрелищной частью стали показы кинофильмов, конкурсы для детей, ролевые игры, анимация.

Кроме традиционного представления книжной продукции, «показывались» и сами авторы, книжные художники, издатели. Отсюда и сопровождающие фестиваль художественные выставки, «завтраки со звездами» и даже приготовление кулинарных шедевров с одновременной продажей книг их создателя. Ведь рецепты – это же запись текстов, хотя и специфических[29].

В прессе об этом событии сообщалось обычно в форме репортажа с элементами рекламы. В частности, так организовала свой материал Е. Гоголева в журнале «Книжный клуб Терра» (апрель, 2007 г.), добавив цитаты, использовав форму интервью или пресс-конференции («как рассказывал А. Гаврилов»).

Оценочные характеристики («размах был еще более впечатляющим») соединяются со статистикой: «за три дня прошли 135 мероприятий» («Завтрак со звездой» предполагал беседу с Максом Фраем, мастер-класс проводил писатель-фантаст С. Лукьяненко, встречу с читателями – Т. Устинова).

Возможно, значение мероприятия заключалось в его многоликости, читатели и зрители могли сами выбрать для себя формат, «проверить» свое отношение к писателю. Значение публикации Е. Гоголевой состоит в конкретном и последовательном изложении события. Заметим, что подобные мероприятия сопровождались и изданием специального буклета в виде программы. Такую традицию «Книжный фестиваль» унаследовал от книжных ярмарок.

Встречи с писателями в различном формате

Клубные встречи становятся дополнением разнообразных книжных ярмарок. Очевидно, что формат выставки не позволяет представить всех авторов издательств, хотя некоторые из них устраивали специальные площадки, на которых авторы выступали в режиме «нон-стоп». Поэтому встречи и начали проходить в книжных клубах, например, Москвы. Таковыми являются кафе «Билингва» и ОГИ, где также продают книги.

Некоторые книжные магазины также стремятся организовать подобные пиар-акции, постоянный книжный клуб работает, например, в Московском Доме книги на Мясницкой, там представляют книги самого разного содержания. Пиар-акции проходили и в сети книжных магазинов «Букбери». Обычно информацию о подобных московских мероприятиях размещают в приложении к «Независимой газете» «Ex libris» – «У нас».

В 2007 г. цикл сольных писательских вечеров прошел в стенах клуба «Улица ОГИ» (организован издательством «Вагриус»). Выступили Дм. Буков, А. Кабаков, О. Славникова, М. Шишкин. Писатели не только рассказывали о себе и отвечали на вопросы, но и читали свою новую прозу.

Во время встреч с авторами в книжных магазинах проводятся прямые и директмаркетинговые рекламные акции. К ним можно отнести и плакаты в витринах магазинов, и специальные стойки с указанием новинок, бестселлеров или подбора книг конкретного автора. Они рассчитаны на зрительное восприятие и потому расставляются в нескольких местах магазина.

К непрямым акциям следует отнести рекламу на книге, она воздействует в том случае, если книгу просмотрели перед покупкой. В западной традиции принято использовать все пространство книги, размещая не только аннотацию с кратким содержанием, но и вынося отдельные фрагменты на обложку.

Первоначально использовался формат внешней рекламы, и тогда появлялись клише типа «Убойно смешной детектив» или «Лучший среди лучших». Со временем качество подобной информации улучшилось, хотя оценочные характеристики неизбежно присутствуют: «Лучшая книга сезона».

Последовательную пиар-компанию, конечно, проводят крупные издательства. Например, предваряя знакомство с книгой А. Матвеевой: «Даже слезы, сквозь которые Матвеева видит мир, делают нас всех немного похожими на ангелов», составители листовки приводят мнения обозревателя Дм. Быкова («Матвеева понимает главное: подражать жизни, изучать и перенимать ее опыт – не значит быть реалистом») и драматурга Н. Коляды («С героями Анны Матвеевой случаются некие чудеса и приключения, чего чаще всего в жизни не бывает… Героини Матвеевой понятные, добрые, хорошие и так похожи на наших знакомых, на нас, в них свет какой-то»). Одновременно поясняется, что Н. Коляда является автором пьес «Селестина», «Рогатка».

На листовке размещены и сведения об авторе: «Анна Матвеева – совсем молодая и очень красивая женщина. Но, несмотря на ее молодость, Матвеева – уже известный прозаик и эссеист. Ее повесть “Перевал Дятлово” вышла в финал литературной премии имени Ивана Петровича Белкина. Рассказ “Остров Святой Елены”, вошедший в этот сборник, был в 2004 году удостоен международной литературной премии “Lo Stellato”, которая присуждается в Италии за лучший рассказ года».

Отчасти сведения, повторяющие уже сообщенные, приводятся в аннотации. Подобный прием должен закрепить информацию в памяти читающего: «“Голев и Кастро” – новая книга молодой, но уже известной писательницы Анны Матвеевой. Произведение, давшее название всей книге – история португальского гастарбайтера, – написана в жанре жесткого городского романа. Это пронзительная, чистая, искренняя проза о любви, которая побеждает и быт, и жизнь, и саму смерть.

Один из лучших рассказов в книге – “Остров Святой Елены”. Светлый, грустный, пронзительный, он недаром удостоен международной литературной премии “Lo Stellato”, которая присуждается в Италии за лучший рассказ года».

В сборнике «Голев и Кастро» читатель найдет совсем новые рассказы и повести – «Сладкая отрава унижений», «Депрессия», «Издательское вино». Кроме оценочных характеристик, отмечены наиболее примечательные, с точки зрения издательства, тексты, выделены содержание и некоторые особенности (типичность, узнаваемость, использование парадигмы романа), приведены и некоторые сведения биографического свойства.

Профессиональный подход сказался и в подборе иллюстративного материала, серийное оформление доверено одному художнику, поместившему свой рисунок на первую сторону обложки. Портрет автора на задней полосе обложки сделан фотографом.

Подобный подход сказался и в представлении книги Дм. Брусникина, здесь откровенно использовался эффект нового имени. Перенесенные на плакаты сведения усилили впечатление, сработал прием повтора. Дм. Брусникин занял постоянное место в разряде качественной исторической литературы, пользующейся особым спросом читателей.

Выводы

Очевидно, что литературные мероприятия перестали напоминать отчеты о написанном и превратились в зрелищные действа, организуемые по своим законам. Отличаются они разным форматом: проходят встречи с писателями в клубах, на книжных выставках, на фестивалях, в библиотеках и литературных салонах.

К презентациям можно отнести и итоговые конференции ведущих литературных премий, о которых говорится в специальном разделе.

Понятно, что, как любое массовое мероприятие, освещаемое в печати, книжный фестиваль или книжная выставка влияют на тиражи книг. Поэтому издатели стремятся расширять число таких мероприятий. В 2007 г. в составе Красноярской и Норильской книжных ярмарок проводились выставки «Нон-фикшн».

В настоящее время сложился механизм, обозначенный социологом и культурологом Б. Дубининым как «тусовка». В нем, в свою очередь, сформировались особые ритуалы – презентации, премии, конкурсы.

Именно издатель с его проектами и формами их презентации стал главным организатором литературного процесса. Отсюда и сходные приемы распространения книжной и иной печатной продукции, что влияет на содержание, уровень качества мероприятия. Стремясь охватить как можно более широкую аудиторию и, следовательно, косвенно увеличить тиражи, используют промоакции (promotion) – распространение рекламных материалов на выставках, в кинотеатрах, магазинах, бизнес-центрах, путем адресной рассылки. Чаще используют прием директ-продаж, т. е. распространение рекламной продукции в местах общения молодежи (в кафе) и на специализированных выставках.

При всем разнообразии подобных форм, они включают общий набор достаточно традиционных приемов, дело лишь в том, чтобы удачно сочетать их, наполняя новым содержанием.

Вопросы и задания

• Обозначьте формат пиар-акции. Укажите на традиционные или возможные ошибки при ее организации.

• Составьте план собственной пиар-акции.

• С помощью поисковой системы сделайте запрос на тему: «Как написать рекламную листовку». Сравните данные разных сайтов.

• Составьте собственную рекламную листовку.

• Проанализируйте с помощью интернет-сайтов устройство книжных фестивалей.

• Предложите свою схему устройства книжного фестиваля.

• Проведите анализ презентации книги одного автора в одном из ведущих издательств.

Литература

Беленкова А.А. PRостой пиар. М., 2006.

Вылегжанин Д.А.Теория и практика Паблик рилейшнз. М., 2008.

Касьянов Ю. PR-компания своими силами. М., 2008.

Малкова Ю. Конструирование рекламных сюжетов. М.; СПб., 2007.

Шарков Ф.И. Паблик рилейшнз. М., 2009.

Пресс-конференция

По своему устройству пресс-конференция схожа с презентацией. На нее в первую очередь приглашают пишущих журналистов, чтобы сообщить им определенную информацию и ответить на их вопросы. Поэтому отчасти она напоминает интервью, также выстраиваемое по вопросно-ответной системе.

Предметом встречи может быть не только выход книги, но и любое другое значительное событие литературной жизни – юбилей писателя, открытие нового книжного премиального сезона, объявление премии, ознакомление с правилами (новыми или старыми) ее присуждения. Следовательно, содержание и формат пресс-конференции зависят от ее задачи. Однако независимо от этого можно выделить два типа пресс-конференций: презентационную и информационную.

Устройство пресс-конференции. Обычно конференцию ведет руководитель (директор или главный редактор) издательства, Председатель жюри или Секретарь рабочей комиссии премии (Экспертного совета, Комитета). Вначале он сообщает исходную информацию в режиме брифинга, затем слово передается другим организаторам или писателю, а после выступлений начинается сессия вопросов и ответов.

Вопросы задаются самого широкого характера: о составе жюри, доминантных пристрастиях устроителей конференции, принципах отбора произведений для участия в премиальном марафоне.

Известные прессе и публике премии («Русский Букер», «Большая книга») отмечают пресс-конференциями узловые точки сезона – начало выдвижения кандидатов, объявление длинного и короткого списков. Заключительная пресс-конференция сезона проводится в день оглашения имени лауреата. Обычно в таких пресс-конференциях участвуют официальные лица премии, члены жюри и лауреаты (только что объявленный и прошлых лет).

Иногда задаваемые им вопросы сопровождаются коннотационными комментариями и репликами. Наиболее распространенными являются следующие: критерии отбора жюри, принципы выдвижения того или иного автора, отношение к работе в комиссии.

Рассмотрим некоторые разновидности пресс-конференций.

Представление новой книги

Как показывает практика, вопросов, связанных с новой книгой, совсем немного, поскольку задачей устроителей является ее представление. Обычно стремятся связать вышедший текст с прежним творчеством автора. В случае представления нового автора вопросы в первую очередь касаются его биографии и дальнейших творческих планов.

Если писатель знаком критике и общественности, вопросы оказываются более разнообразными. Рассмотрим пресс-конференцию, посвященную выходу 26-го романа В. Аксенова «Редкие земли». Она состоялась в фешенебельной «Якут-галерее», открывшейся на территории московского газгольдерного завода, где состоялась презентация этого нового, произведения В. Аксенова.

Место было выбрано не случайно. По мнению организаторов, именно заводской цех, где повсюду видны следы оборудования, как нельзя лучше подходил для разговора о произведении, посвященном мучительному переходу к новым реалиям и законам жизни. Колышущиеся в неярком свете тамариски, негромкая музыка, также подобранная В. Аксеновым, и коллажи художницы К. Тагути создавали неповторимую атмосферу зыбкости и изыска. Ведущий презентации В. Жук представил гостей, среди которых были главный редактор журнала «Октябрь» И. Барметова, писатель В. Попов, поэт И. Иртеньев. Они отмечали литературные достоинства нового романа.

Обыгрывая семантику названия романа, в зале была развернута выставка редкоземельных элементов, а в числе выступавших оказалась директор Минералогического музея РАН М. Новодворова, консультировавшая писателя по профессиональным вопросам. Дополнительную остроту происходящему придала раздача присутствующим памятных сувениров и особенно якобы «потерянной» в процессе печати тиража главы романа.

Выступление же самого автора касалось места нового романа в его творчестве. «Редкие земли» – не только блестящее по стилю произведение, но и первая попытка осмысления судеб «потерянного» поколения последних комсомольцев ушедшего века. «Этот роман является моим самовыражением, – сказал В. Аксенов, – даже больше, чем другие последние романы». Хотя формально он посвящен прошлому, его страницы звучат как предостережение: история может повториться.

Основная часть заданных вопросов относилась к работе над романом. В. Аксенов говорил о том, что это произведение является частью большого замысла – монументальной серии, посвященной осмыслению событий XX века и адаптированной к восприятию читателя нового времени. Впоследствии стало ясно, что писатель имел в виду выход своего нового романа «Москва ква-ква». Поскольку выход книги В. Аксенова «Редкие земли» практически совпал с юбилеем писателя, задававшиеся ему вопросы касались не только творческих моментов, но и юбилейных, уточнялось, какие торжества планировались, как относился к ним писатель.

Рассмотрим пресс-конференцию, связанную с премиальным процессом. Она носит в первую очередь информационный характер. Остановимся на особенностях представляемого материала, так называемом пресс-пакете. Наиболее распространена информационная листовка, или пресс-лист, в котором содержится краткая справка по истории премии, основные принципы и порядок ее присуждения (статут премии), а также списки кандидатов.

Одними из первых пространные материалы стали презентовать представители «Русского Букера». К началу каждого сезона они готовят специальную брошюру, в которой помещают все необходимые журналистам материалы. Пресс-конференции проводятся при оглашении длинного и короткого списков, а также в заключение сезона, когда объявляется лауреат.

«Большая книга» стала организовывать свои мероприятия подобным образом. Второй сезон (2007 г.) начался прозаично и даже буднично в интерьерах нового зала Третьяковской галереи в сопровождении графики О. Розановой. Из 442 рукописей и книг, присланных из большинства регионов России и многих зарубежных стран, экспертный совет отобрал для «длинного списка» 45 произведений. Правда, на сей раз к конкурсу допускались только произведения, опубликованные в период с 1 января 2006 г. по 28 февраля 2007 г.

Как и в первый сезон, организаторы придали выбору дополнительную интригу, выдвинув на конкурс шесть рукописей. Прогнозов не было, журналистам предложили ждать до 30 мая, когда эксперты из длинного списка отберут финалистов и, может быть, наметят претендента на специальную премию. Хотя не все эксперты пока смогли прочитать весь список, но если они отвергали текст, то его и не допускали. Так случилось с С. Минаевым и даже с А. Варламовым, у которого прошла только одна книга – «Алексей Толстой».

Некоторые авторы, например В. Сорокин или З. Прилепин, сами решили не выставляться, категорически отказался и A. Иванов. Судя по тому, что в список вошли мэтры – Ч. Айтматов, В. Аксенов, Н. Матвеева, Г. Щербакова и не менее даровитое среднее поколение (Ю. Арабов, И. Ефимов, А. Курчаткин, B. Пелевин, А. Слаповский, Л. Улицкая), надежда на сохранение планки действительно есть. Не обошлось и без прошлогоднего победителя Дм. Быкова, остались и некоторые номинанты (А. Иличевский, В. Шишкин). Больше всего позиций из издательств захватило «Эксмо», но представлены практически все ведущие игроки книжного рынка, включая и основные журналы.

Кроме того, устроители премии проводят встречи с прессой и по другим существенным поводам, например, по внесению изменений в устав премии.

Соответственно, при освещении подобных мероприятий журналист должен сочетать четкость оценок с информативностью. Вот пример краткого сообщения об открытии нового сезона премии «Большая книга»:

В Госкомиздате состоялось представление второго сезона премии «Большая книга». Как и в первом сезоне, совет экспертов возглавил прозаик, ответственный секретарь журнала «Новый мир» М. Бутов. Состав экспертов немного скорректировали, включив сотрудников литературных журналов А. Андреева, О. Новикову, Е. Холмогорову. В последнее время сама О. Новикова неоднократно становилась номинантом ряда премий. Наверное, участие активно пишущих критиков (А. Агеева, О. Рычковой, П. Басинского, Ю. Рахаевой, Н. Кочетковой, А. Мирошникова) должно обеспечить большую объективность оценок. Вошли и специалисты – старший научный сотрудник ИМЛИ РАН ученый секретарь чеховской комиссии совета по мировой культуре РАН И. Гитович, проректор РГГГУ Д. Бак, преподаватель МПГУ, куратор «Литературного салона на Самотеке», к.п.н. Н. Попова. Задача экспертов осталась прежней – отрецензировать поступающие на соискание премии произведения, представить до конца апреля длинный список, а до конца мая – список финалистов. Предполагается, что в июне литературная общественность узнает имена номинантов, а окончательное решение оставлено за Литературной Академией. Она и назовет лауреатов второго сезона в ноябре 2007 года. Выразим надежду, что на сей раз народное и профессиональное мнение совпадет и академики выберут тех авторов, кого действительно читают не только из-за интересного сюжета, но и потому, что они говорят своим языком, увлекательно и динамично раскрывая судьбы своих героев.

Результатом пресс-конференции является помещение специальных пресс-материалов на сайте. В случае объявления премиального сезона они становятся источником дополнительной информации для той части прессы, которая отсутствовала на пресс-конференции (скажем, приглашались исключительно представители специальных изданий), но которая заинтересована в получении такого рода информации. Как правило, вместе с такими материалами помещается и краткий пост-релиз, в котором приводится реферативное изложение наиболее важных выступлений и вопросов.

На основе подобных сведений составляют свои отчеты о пресс-конференции и присутствующие на ней журналисты (если нужно уточнить полученные сведения или дополнить собственные записи и впечатления). Обычно все документы готовит технический состав или специальная пресс-группа (относящаяся к данной группе или приглашенная).

Пресс-листы, или пресс-релизы (от англ. release – сообщение для печати или пресс-коммюнике), выпускаются в определенном формате с узнаваемым логотипом. Обычно они представляются в папке (пресс-ките), куда входят дополнительные сведения, рекламные материалы (об учредителях премии, спонсорах, общественном или попечительском совете). Речь идет о текстовом варианте, но принципы организации электронного пресс-релиза имеют свою специфику:

1. Лучше избегать прикрепленных файлов, поскольку многие программы спам-контроля удаляют письма с вложениями.

2. Заголовок помещается не только в «Тему» письма, но и в его начало.

3. Упрощая восприятие текста, следует ограничиваться примерно 70 символами в строке.

4. Отправлять личное письмо каждому адресату, т. е. указывайте в поле «Кому» только одного конкретного получателя.

Рассылаемый по электронной почте или выставляемый в Интернете пресс-релиз не должен превышать объема одной страницы печатного текста, факты излагаются без излишней детализации. Расширенная информация добавляется отдельным файлом в виде аналитической записки. Обычно используются традиционные шрифты, в текстовом пресс-релизе, наоборот, допускается игра с шрифтами и выделениями. Интернетовский пресс-релиз рассчитан на чтение на компьютере, полагают, что любая игра с текстом не воспримется при пересылке или будет просто отторгнута чужим компьютером. Пресс-релиз отсылается с корпоративного ящика, чтобы его не стерли как спам. В нашем случае он служит дополнением к текстовому варианту, который раздается на пресс-конференциях, чтобы им могли воспользоваться те журналисты, которые на ней отсутствовали.

Дадим одно из возможных определений: пресс-релиз – официальная информация о произведении или компании, подготовленная для опубликования в печати, распространяемая в ряде случаев через электронные СМИ. Получателем пресс-релиза становятся различные новостные ленты, газеты, журналы, интернет-издания.

Устройство пресс-релиза

Особое значение имеет заголовок, выполняющий несколько функций: несет информацию, указывает на основную суть сообщения, привлекает внимание читателя. Как и в любом художественном произведении он выполняет роль «крыши» и заключает в себе основное содержание текста. Хотя смысл заголовка раскрывается в ходе сообщения, он должен эффективно воздействовать на читателя, переходящего от заинтересованного отношения к осмыслению содержания текста. Поэтому по формату заголовок обычно состоит из одного предложения, занимает одну строку, которая и выделяется рисунком и/или размером шрифта. Обычно в нем отсутствуют жаргонизмы, специальная терминология, сокращения и банальные фразы.

В первой фразе в сжатой форме раскрывается тема заголовка. Последующий текст, состоящий из двух-трех абзацев, излагает главную мысль пресс-релиза. Следовательно, по содержанию он имеет самостоятельный законченный смысл. В коммерческих документах обычно упоминается название компании, торговая марка, название услуги. В нашем случае представляется то событие, ради которого и был составлен пресс-релиз. То есть привлекается внимание к потенциальному продукту. Итак, первый абзац содержит самую значимую информацию, которая в дальнейшем станет новостью. Интересно, что срабатывает и психологический эффект, читают обычно самый короткий абзац.

Затем дается развернутое представление о событии, ради чего и составляется текст. Если речь идет о представлении книги, то обязательно включается краткая справка об ее авторе. Допускается небольшая цитата из текста. Перечисляются и кратко характеризуются приглашенные на пресс-конференцию специалисты и общая проблематика их выступлений.

Завершается пресс-релиз своеобразным резюме, или справочной информацией, в сжатой и конкретной форме обобщающей содержание пресс-релиза и способствующей более полному и точному восприятию текста. Справочные данные отделяются подзаголовком «Справка».

Иногда вводится иллюстративный материал: воспроизводится обложка книги, даются фотографии автора, рисунки. Таким образом повышается внимание воспринимающего пресс-релиз, который становится арт-объектом, привлекательным и заманчивым. Дается и разрешительная помета: просим использовать данные материалы при составлении вашего репортажа о событии.

В конце пресс-релиза указываются контактные данные организатора: лицо, должность, телефон, электронный адрес, адрес веб-сайта организатора для аккредитации, возможных справок и уточнений.

Приводим пример пресс-релиза, посвященного выходу новой книги А. Волоса.

В издательстве «Эксмо» выходит новая книга Андрея Волоса «Алфавита: Книга соответствий».

Новый роман необычен по форме – рассказы расположены в алфавитном порядке. Их можно читать в любой последовательности и каждый раз получать новый роман.

Автор выступает в роли демиурга (от греч. «творец»), поиграть, составить «интерактивную» мозаику жизни. Подобные каталоги человеческого бытия в свое время создавали Хорхе Луис Борхес, Хулио Кортасар, Милорад Павич.

Новая книга лауреата Госпремии РФ по литературе Андрея Волоса – это азбука жизни. Рассказы о том, что значит для простого советского человека сервант «Хельга», сберкнижка с заначкой и знакомый мясник в гастрономе, вызовут чувство ностальгии у тех читателей, кто еще помнит об этом. Остальным будет также интересно прочитать о жизни автора в Таджикистане, о местных нравах и порядках, о родословной семьи, узнать о специфике работы геолога, ранних детских воспоминаниях, уморительных и небывалых историях. Книга написана легким литературным языком и может легко «разойтись на афоризмы».

Как всего 33 буквы алфавита учат ребенка читать бесконечное количество книг и познавать мир, так ALFA-VITA, ограниченная количеством историй, учит взрослого безграничности опыта и выбора.

Новый роман Андрея Волоса «Алфавита» вошел в шорт-лист Национальной литературной премии «Большая книга», в котором числятся всего 12 ведущих российских авторов – Дина Рубина, Виктор Пелевин, Людмила Улицкая и др.

По мнению критиков, Андрей Волос «нашел золотую середину между остросюжетной беллетристикой и серьезной “исповедальной” литературой и создал действительно современный роман, продолжающий традиции русской классической прозы».

(См. Приложение 4.1).

Проблема презентации номинантов премий, авторов выпущенных книг имеет особое значение, поскольку нередко речь идет о современных авторах, которые только входят в литературу. Отечественные справочные издания малочисленны, не всегда точны, их оценки нуждаются в отдельных корректировках. Поэтому пресс-листы становятся первичным источником, к которому обращаются рецензенты и авторы справочных и учебных изданий.

Сравним пресс-релизы по результатам премиального процесса приводятся сведения о писателе. В первой, обобщающей итоги «Большой книги», говорится:

Александр Викторович Иличевский родился в 1970 году в азербайджанском Сумгаите. Учился в физико-математической школе имени Колмогорова при МГУ, затем окончил Московский физико-технический институт. Вплоть до 1998 года занимался научной работой в Израиле и Калифорнии, хотя уже к тому времени мог похвастаться значительным списком литературных публикаций – более того, в 1996 году у него вышла книга стихов «Случай».

По воспоминаниям самого автора, смена курса произошла окончательно и бесповоротно. Однажды в руки Иличевскому попала публикация о Бродском, получившем Нобелевскую премию. «Вот тут у меня и вылетела почва из-под ног. Но я остался высоко в воздухе – и это было куда лучше, чем на земле», – сказал в одном из интервью писатель.

Иличевский действительно стал набирать высоту, написав за короткое время два романа – «Нефть» (1998) и «Дом в Мещере» (1999). К тому времени появилось еще несколько стихотворных сборников («Не-зре-ние», «Волга меда и стекла»).

Под пристальный взгляд критики А. Иличевский попал, издав «Бутылку Клейна», а с романом «Ай-Петри» вошел в «короткий список» «Большой книги» 2006 года. Специалисты считают, что его творчество тяготеет к стилистике европейской литературы начала XX века, отмечают захватывающую сюжетность его текстов и легкость художественной формы, в которую он облекает сложные вопросы бытия.

Некоторые по привычке называют его молодым писателем. «Скидка “молодой прозаик”, как и любая фора, приятна и обидна, – говорит Иличевский. – С одной стороны, трое из моих любимых писателей (Бабель, Платонов, Олеша) к тридцати годам все главное уже написали. С другой – существует ощущение внутренней зрелости или, иными словами, уверенность в том, что написал именно то, что хотел, и именно как должно. Это чувство приблизилось только недавно, когда я закончил последний роман «Матисс».

Краткое резюме приводится в конце: «Матисс» – роман о том, как бывший физик пытается обрести свободу и находит ее, добровольно преображаясь в бомжа.

Пресс-релиз составлен на основе интервью и воспоминаний автора. Практически он представляет собой краткую биографию писателя, в которой указываются причины обращения к творчеству, литературные предшественники (И. Бабель, А. Платонов, Ю. Олеша), указываются основные виды занятий.

А. Иличевский начинает со стихов, в 1996 г. выпускает сборник «Случай», правда, не указывается, был ли он дебютным. К самому себе он относится иронически, замечая, что, когда познакомился с публикацией об И. Бродском, понял свое место, хотя не изменил своим творческим намерениям.

В дальнейшем стихи и прозаические тексты создавались параллельно. Критика начала говорить об А. Иличевском после публикации «Бутылки Клейна», в 2006 г. он входит в «короткий список» «Большой книги». Свой последний роман, вошедший в «короткий список» «Большой книги» 2007 г., А. Иличевский считает удавшимся произведение – «написал именно то, что хотел, и именно как должно».

Приведем профессиональную оценку: «Специалисты считают, что его творчество тяготеет к стилистике европейской литературы начала XX века, отмечают захватывающую сюжетность его текстов и легкость художественной формы, в которую он облекает сложные вопросы бытия». Как нам кажется, она проясняет причины вручения Иличевскому «Русского Букера» в 2007 г.

Информация, представленная пресс-службой «Русского Букера» (тоже в формате брошюры), которую, кстати, они первыми и начали выпускать по результатам сезона, более номинативна и больше отвечает формату пресс-релиза, позволяя журналистам самим в своих репортажах высказать собственные суждения по теме.

Александр Иличевский. Матисс. Новый мир. 2007. № 2–3. (Отдельн. изд. – М.: Время, 2008).

Далее следует информация: «Королев – воспитанник детдома, физик, работает на эксплуатирующего его Гиттиса (с чьей восемнадцатилетней дочкой он успел переспать). Эта часть биографии героя кончается осознанием пустоты и безысходности в стране, где «вместо пространства воцарилась бездомность». В поисках свободы он становится бомжом: выживает в подземной Москве с ее пустотами, реками и остатками грандиозных макетов; но стремится обрести – как на полотне у Матисса – куб воздушного пространства».

Выведем общие признаки пресс-листов. Первый блок скорее рассчитан на специалиста, он содержит подробную информацию об авторе, его основных текстах, связях с предшественниками, пристрастиях, отношении к собственному творчеству. Жаль, что столь нужные сведения остаются неизвестными широкому читателю. Следует отметить, что организаторы «Большой книги» учли потребность в такой информации, и с начала 2008 г. на сайте премии публикуются подобные материалы вместе с текстами номинантов (в полном или выборочном виде).

Второй блок номинативен, в нем основное внимание сосредоточено на содержании произведения, хотя указывается на те издания, где опубликован «Матисс». Таким образом получается, что одна информация дополняет другую. Ведь авторы одного листа не указали, где можно прочитать произведения, во втором отсутствует отчество и искажена фамилия автора.

Наверное, идеальный пресс-релиз должен состоять из следующих сведений: имя, отчество, фамилия автора (в скобках псевдоним, если таковой имеется), год рождения, основные биографические данные, перечень произведений с указанием первой публикации, содержание премиального произведения, данные об участии в других премиальных процессах. В качестве дополнения могут приводиться высказывания самого писателя или критиков.

Несколько по-иному представляется новая книга известного писателя. Вот пример пресс-релиза на роман С. Лукьяненко «Конкуренты».

«Книга будет влиять на игру. Игра будет влиять на книгу».

Издательская группа АСТ представляет новый роман Сергея Лукьяненко «Конкуренты»

Новый, уникальный роман Сергея Лукьяненко «Конкуренты» – это настоящий творческий эксперимент. На этот раз автор взял за основу повествования не окружающие нас реалии, а космическую он-лайн-игру «Starquake» (www. starquake.com).

В современном мире компьютерные игры порой заменяют людям жизнь. А что делать, если жизнь вдруг превращается в компьютерную игру? И одно невозможно отделить от другого?

Герой нового романа Сергея Лукьяненко – журналист Валентин Сафонов – знает ответ. Нужно принять правила игры и не сдаваться. Однажды, поддавшись порыву, он срывает со столба странное объявление, приглашающее стать пилотом космического истребителя. Из любопытства он отправляется в офис компании «Звездный час» и до последнего момента, уже согласившись на все условия, не верит в реальность происходящего. А зря. Ведь теперь он раздвоится: Один Валентин отправится во вселенную компьютерной онлайновой игры, навстречу полетам, сражениям и приключениям, а другой останется на Земле – играть в эту самую игру.

Жанр своей новой книги Сергей Лукьяненко определил как «космоопера». Он признается, что давно хотел написать нечто подобное.

Справка: Сергей Лукьяненко – ключевая фигура современной российской фантастики. Популярнейший фантаст современности, кумир миллионов, автор знаменитой эпопеи о дозорах. Снятые по его книгам фильмы «Ночной дозор» и «Дневной дозор» стали блокбастерами. Многие его романы стали культовыми сразу после выхода.

Первые книги вышли на рубеже 80–90 годов. Известность писателю принесли романы «Лабиринт отражений», «Звезды – холодные игрушки. Звездная тень», «Ночной дозор», «Фальшивые зеркала». У Сергея Лукьяненко издано более 50-ти книг, тиражи которых достигают в среднем 500 тыс. экземпляров в год. В 1999 году Сергей Лукьяненко стал самым молодым лауреатом «Аэлиты» – старейшей отечественной премии, присуждаемой за общий вклад в развитие фантастики. В 2001 году стал первым Лауреатом премии «Русская фантастика» по результатам голосования в Интернете; 2003 год – премия «Золотой Роскон» – за роман «Спектр». В 2003 году крупнейший европейский конвент фантастики «Еврокон» признал Сергея Лукьяненко фантастом года.

Особенность данного пресс-релиза – ярко выраженный ознакомительный характер. Текст четко членится на три части. Вначале характеризуется игра, ставшая основой романа, затем сам роман и наконец – автор. Понимая, что не все журналисты могут быть знакомы с компьютерной игрой, организаторы сообщают даже ее сайт. В основной части раскрывается фабула романа, определяется его жанр – «космоопера» и дается косвенная оценка (посредством разговорной интонации). Биография писателя изложена конспективно – по опорным датам, указаны главнейшие награды, этапы его творческого пути.

Оценки предельно кратки, а весь текст изложен четкими короткими фразами, без языковых излишеств. Экономия языковых средств, точность, однозначность, доходчивость, сжатость проявляется и в использовании номинативной лексики, отглагольных существительных и отыменных глаголов. Предложения нераспространенные, с прямым порядком слов, построены на общеупотребительных клише с минимумом терминов, что также облегчает их восприятие. Текст выстроен в четкой логической (хронологической) последовательности.

Итак, для освещения литературной ситуации журналист получает пресс-пакет. Его содержательная сторона зависит от компетентности и профессионализма пресс-службы. В идеальном случае информация сообщает сведения о писателе, перечень его основных текстов, указания на эволюцию творчества, общественную деятельность, упоминаются и премии. Иногда присутствуют сведения личного характера (об увлечениях, дополнительных сферах деятельности – например, страсти к путешествиям или сочинению музыки).

В заключение приведем пример освещения пресс-конференции в репортаже.

27 ноября 2007 в клубе «ArteFAQ» состоялась пресс-конференция, посвященная открытию третьего сезона премии «Большая книга». В ней приняли участие Н. Григорьев, М. Бутов и А. Гаврилов.

Открывая встречу, Н. Григорьев завил, что премия присуждалась уже два раза. О итогах можно спорить, но главное в том, что премия стала фактом литературного процесса.

В следующем сезоне будет нововведение, поскольку по объективным причинам некоторые писатели не попали в список претендентов, а другие авторы, как например А. Иванов, или З. Прилепин, сами приняли решение не выставлять свои произведения на конкурс, что вызвало многочисленные вопросы читателей. Уважая мнение писателей, члены жюри не могут оставаться безучастными к многочисленным вопросам читателей.

Стремясь к компромиссу, организаторы премии внесли изменение в регламент. С будущего года десять членов жюри могут выдвигать своих кандидатов в Лонг-лист помимо мнения экспертов. Это могут быть те авторы, кого эксперты не рассматривали, и только те произведения, которые опубликованы в предшествующем году. В январе состоится заседание академии, на котором это изменение будет внесено в устав премии.

М. Бутов начал с заявления, что оставляет свой пост руководителя экспертов и следовательно может говорить все, что думает. Он считает, что шорт-лист был сформирован удачно и всех устроил. Выбор академиков также представляется ему мотивированным, хотя он и не совпал с мнением экспертов, включивших в тройку фаворитов не Варламова, а Строгальщикова.

Отметив, что в прошлом шорт-листе было четверо участников с прошлого года, он предположил, что в будущем году такого не будет, поскольку двухгодичный цикл закончился, и теперь список должен обновиться. Хотя многие из тех, кто в текущем году попал в список претендентов, в ближайшее время новых произведений не выпустят, как например А. Иличевский, в будущем году должен проявиться крен в сторону «шумных» авторов, таких как А. Иванов, З. Прилепин, В. Сорокин. Возможно согласится участвовать и Т. Толстая.

А. Гаврилов спросил, можно ли рассматривать присуждение премии два года подряд изданиям из серии ЖЗЛ как показатель того, что одно место в финале зарезервировано для этой серии.

Отвечая ему, М. Бутов сказал, что это решение жюри отражает популярность биографической прозы. Документальная проза – понятие достаточно расплывчатое многоплановое. Вот в прошлом году мы дали специальный приз воспоминаниям Н. Коржавина, но в этом году подобного произведения просто нет.

Возможно, появятся произведения типа книги А. Волоса «Алфавита» или дневниковые книги, книги размышлений. Однако в данной форме ярких имен пока нет. Не надо забывать, что одна из целей организации данной премии – не только отметить достойных, но и найти новые имена.

Вопрос о причинах задержки при объявлении результатов голосования.

Н. Григорьев сказал, что причина в стремлении организаторов не допустить оглашения итогов раньше времени, из-за чего члены счетной комиссии стали считать поданные записки с голосами только в день оглашения. Теперь решено начать подсчет раньше, но это будут делать не четыре члена комиссии, а только один, чтобы в случае утечки было ясно, откуда она произошла. А в этот раз 28 членов академии устроили exit-poll, огласив свои решения заранее.

Вместе с тем он признал, что Улицкая и Рубина были достаточно очевидными победителями и вопросы могли касаться только присуждения второго места. Здесь мнения экспертов и членов жюри совпали, но на третье место они поставили Строгальщикова, который при окончательном голосовании не вошел даже в первую шестерку.

О единстве мнения членов академии свидетельствует малый разброс баллов у финалистов, хотя и у Улицкой было несколько нулей.

Заключительный вопрос касался «раскрутки» авторов наподобие того турне по России, которое устраивают организаторы премии Русский Букер, или проведения конференций.

Н. Григорьев сказал, что ничего похожего они не организуют, поскольку раскрутка авторов – дело издателей, которые на этом зарабатывают. Например, книга Быкова уже был трижды переиздана.

Репортаж может строиться и как краткое изложение происходившего события. Приведем пример сообщения об учреждении новой литературной премии.

Во вторник, 2 сентября 2008 года, состоялась официальная презентация новой литературной премии «Неформат», учрежденной для авторов не старше 27 лет. Длинный список конкурсантов станет известен в первую неделю ноября, короткий – в середине января 2009 года, а имя финалиста назовут в феврале. Премии присуждаются в трех номинациях: поэзия, малая и большая проза. Денежный приз в каждой из номинаций составляет 70 тысяч рублей, а главный приз – 115 тысяч.

Председателем жюри этого года стал Юрий Мамлеев; вместе с ним оценивать дебютантов будут телеведущая Ксения Собчак, критик Лев Данилкин, поэт и «литературный хулиган» Андрей Орлов (Orlusha).

Формат премии «Неформат» определен расплывчато: «То, что не укладывается в рамки современной литературы. В данном случае русской». Юрий Мамлеев, в частности, сказал следующее: «У меня есть надежда, что, может быть, в потоке текстов вдруг обнаружится что-то близкое к метафизическому реализму. С другой стороны, я, как председатель жюри, должен быть объективным и видеть новое, даже если оно крайне далеко от моего литературного мировоззрения».

Андрей Орлов надеется, «что здесь не будет перекоса в сторону полной вседозволенности. Той ниши, в которой существует соответствующая литература в Интернете, вполне достаточно, и издательский выход, как показывает мой опыт, для нее тоже есть, и у нее есть читатель в офлайне».

В России уже существует одна специальная литературная премия для молодежи – «Дебют», но она, по мнению основателя «Неформата» Дмитрия Липскерова, уже стала частью общего процесса и истеблишмента, поэтому «Дебюту» нужна антитеза.

Мы видим, что несмотря на разнообразие форм, в приведенных сообщениях сохраняются одни и те же особенности подачи материала.

Вопросы и задания

• Составьте модель одного из типов пресс-конференции (презентационного или ознакомительного).

• Предложите свой пресс-лист предполагаемой конференции.

• Продумайте систему вопросов, которые могли бы задать представители прессы во время пресс-конференции.

• Составьте предполагаемый список вопрос на тему конференции.

• Организуйте биографию писателя для помещения в составе пресс-листа.

• Соберите сведения о конкретной премии в виде небольшой брошюры, проиллюстрируйте ее.

• Составьте формуляр пресс-релиза.

Литература

Сайты премий (bigbook.ru; russianbooker.ru)

Репортаж

В настоящей главе рассмотрим одну из наиболее распространенных форм – репортаж (фр. reportage – сообщение с места события), информационные сообщения о важных литературных событиях. Они интересны своим фактическим содержанием, оповещением о событиях текущей литературной жизни, на основании которого можно составить представление о доминантных явлениях определенного времени. Отсюда и возможная классификация относительно содержания: откуда ведется репортаж (с выставки) и чему посвящен (презентации книги, оглашению результатов премиального процесса).

Как всякое новостное сообщение, репортаж оперативен, публикуется сразу или вскоре после совершившегося события. Чтобы создать эффект живого присутствия, в текст вставляются детали, позволяющие представить ситуацию: «на торжественном обеде», «в торжественной обстановке среди величественных полотен Музея изобразительных искусств», «в залах ЦДХ произошло вручение…»

Очевидно, что особое значение приобретает мнение пишущего, его личный взгляд на событие, обуславливающий использование разговорной лексики и устойчивых клише. Поэтому в тексте репортажа так часто фиксируется естественный ход событий, однако, встречаются и небольшие экскурсы, позволяющие прояснить историю и показывающие взаимосвязь текущего события с уже случившимися.

Другая особенность репортажа связана с монтажом событийного ряда, выстраиванием в едином пространстве различных сообщений. Скажем, констатируется факт (присуждение премии, объявление начала нового премиального сезона, пресс-конференция по поводу презентации книги, лауреата или автора). Затем описываются последующие действия (порядок номинирования на премию, выступления участников).

Одновременно совершается экскурс в прошлое (устанавливаются связи между событиями, указываются прошлые лауреаты, обозначается связь данного произведения с другими книгами автора или по данной проблеме, произведение вводится в определенный контекст). По ходу описания даются разнообразные комментарии или оценки.

Монтируя события в зависимости от авторской концепции, можно передать не только ход самого события, но и подчеркнуть отдельные аспекты, расширить авторский комментарий или оценку за счет подтекста. Ниже мы покажем данную особенность на конкретном примере. В случае появления в тексте подробного и развернутого авторского комментария речь идет о другой разновидности – аналитическом репортаже. В нем отмечается иная структура, доминантным становится не событие, а дополнительные элементы. Хотя событийный ряд и сохраняется как основа, различные комментарии, вставки, рассуждения, пояснения, справки осложняют повествование. Очевидно, такой репортаж в первую очередь рассчитывается на публикацию, т. е. предполагает прочтение, а не произнесение текста.

Происходящее комментируется или самим репортером, или его собеседником, специалистом, который выносит свое суждение по поводу представленного события или отдельных его эпизодов. Построение репортажа в форме живого диалога не только усиливает повествовательную динамику, но и позволяет обогатить содержание и формат текста. Обычно второе мнение вводится с помощью особых конструкций: «позвольте представить вам точку зрения»… Любопытно, что второе лицо не всегда является реальным, репортер может сделать своим собеседником значимую фигуру прошлого. Тогда усиливается информативная составляющая текста.

В другой манере репортер рассказывает о поездке на место события, встречах с очевидцами. Языковыми средствами он пытается создать эффект присутствия в нужном месте, а лишь во вторую очередь анализирует проблему. Скажем, в нашем примере это рассказ Л. Данилкина о путешествии с А. Ивановым по местам, которые описаны в романах писателя «Сердце Пармы» и «Золото бунта» (опубликован в журнале «Афиша» в 2007 г.).

Рассмотрим некоторые формы репортажей. Они делятся по характеру освещенных в них событий. Такой подход не случаен, поскольку именно новостной характер подачи информации является их отличительным признаком.

Первый тип связан с сообщениями о Литературных премиях. Приведем текст из «Книжного обозрения», репортаж не подписан, начальная часть материала вынесена на первую страницу, вторая размещена на следующей странице:

Интрига премии «Русский Букер» разрешилась 5 декабря на торжественной церемонии в московской гостинице «Золотое кольцо». Лауреатом 2007 года стал Александр Иличевский за роман «Матисс». Почетные дипломы лауреатам вручил председатель Букеровского комитета Джордж Уолден. Лауреат получит двадцать тысяч долларов, а пятеро финалистов – по две тысячи. Роман «Матисс» вошел в этом году и в короткий список «Большой книги».

По словам председателя жюри премии писателя Асара Эппеля, выбор пришлось делать между двумя книгами из шестерки, вышедшей в финал – романом «Матисс» А. Иличевского и романом Ю. Малецкого «Конец иглы». Он не стал говорить, чем именно был обоснован окончательный выбор жюри, – устав премии не позволяет раскрывать подробности. Возможно, в пользу «Матисса» сыграла нестандартность книги – она меньше ориентирована на русскую традицию и написана скорее в духе американской прозы.

Сама церемония по традиции проходила в закрытом от прессы режиме. Члены жюри, финалисты и гости собрались в зале «Суздаль» – и там-то все и свершилось. Но двери закрыли не сразу, а потому кое-что удалось услышать, в основном благодарности в адрес спонсоров премии. (В этом году генеральным спонсором выступает британская нефтяная компания «ВР».) На церемонии было оглашено письмо вдовы учредителя премии «Русский Букер» баронессы Эммы Николсон. «Вы знаете, как высоко я ценю Букеровскую премию. Она славит то, чем всегда была сильна Россия, – русскую литературу. Русская литература служит образцом для писателей из многих стран мира», – говорится в письме.

(Книжное обозрение. 2007. № 50. С. 1–2)

Обозначим особенности процитированного материала. Репортаж обладает цельностью и информативностью, из него становится ясно, что премию «Русский Букер» учредил британский спонсор, поскольку русская литература отличается особыми свойствами, став образцом «для писателей из многих стран мира». Сейчас генеральным спонсором выступает британская нефтяная компания «ВР», она установила и свою сумму премиальных.

Перечисляя основные факты, репортер основывается на мнении председателя жюри премии писателя А. Эппеля, объявившего, что «выбор пришлось делать между двумя книгами из шестерки, вышедшей в финал – романом «Матисс» А. Иличевского и романом Ю. Малецкого «Конец иглы». Авторская оценка прозвучала в конце рассуждения, максимально нейтрального, в форме предположения с использованием модальной конструкции: «Возможно, в пользу “Матисса” сыграла нестандартность этой книги – она меньше ориентирована на русскую традицию и написана скорее в духе американской прозы».

Второй репортаж состоит из двух частей, первая выполняет и роль заголовка, «шапки», поэтому выделена: «В гостинице “Золотое кольцо” жюри литературной премии “Русский Букер” назвало автора лучшего романа года. Им стал Александр Иличевский за книгу о бомжах “Матисс”». Последнее предложение отчасти совпадает с пресс-релизом: «бывший физик пытается обрести свободу и находит ее, добровольно преображаясь в бомжа». Далее приведен следующий текст:

Кроме Иличевского, в финал Букеровской премии в этом году вышли Андрей Дмитриев с романом «Бухта Радости»; Юрий Малецкий с книгой «Конец иглы»; Игорь Сахновский с романом «Человек, который знал все»; Алекс Тарн с книгой «Бог не играет в кости» и уже получившая за свой роман другую престижную литературную награду – премию «Большая книга» Людмила Улицкая с «Даниэлем Штайном». Книга Улицкой о католическом священнике-еврее из Польши Даниэле Руфайзене из заявленных в шорт-листе произведений выглядела как очевидный фаворит. Однако в России присуждение литературной награды все еще рассматривается отчасти как акт благотворительности и дарования «путевки в жизнь». А потому единственная интрига, которую можно было ожидать от премиального цикла этого года: дадут или не дадут еще одну награду Людмиле Улицкой, сломав тем самым негласное правило «две премии в одни руки не давать» (в отличие, скажем, от Франции, где один и тот же автор за свою книгу может с интервалом в месяц получить две престижные награды, и сенсацией это не станет).

Чуда не произошло – Людмила Улицкая так и осталась в финалистах. Букеровское жюри в составе писателя и переводчика Асара Эппеля (председатель), поэта Олеси Николаевой, писателя Олега Зайончковского, критика Самуила Лурье и театрального режиссера Генриетты Яновской пошло по проторенной дорожке и поощрило молодого автора. Награду (20 000 долларов) получил дважды выходивший в финал «Большой книги» 37-летний выпускник Физтеха Александр Иличевский за книгу «Матисс», героев которой, будь то бомжи или «приличные люди», объединяет одно – невозможность долго оставаться на одном месте.

Лауреатом «Студенческого Букера», победитель которого определяется в результате голосования жюри, состоящего из студентов столичных вузов, стала Майя Кучерская за книгу о любви и вере «Бог дождя».

(Кочеткова Н. «Русский Букер» ответил «Большой книге» // Известия 07.12.2007. С. 14)

Несмотря на то, что в репортаже содержится фактическая ошибка – в 2007 г. в число членов жюри вошла студентка Пермского государственного университета, остальные сведения достоверны и достаточно подробны, перечисляются не только все шесть номинантов, но и указываются их произведения, отмечается, что Л. Улицкая стала лауреатом «Большой книги» и признана явным фаворитом. Указывается и на содержание произведения.

Интересно, что кроме ожидаемой интриги («две премии в одни руки не давать»), оформленной разговорным оборотом, указывается на порядок присуждения премий во Франции: через месяц лауреат одной премии может получить другую. Оценка книг лауреатов – Большого и Студенческого жюри – дана предельно обобщенная.

Своеобразным дополнением к предыдущим материалам служит третий репортаж: «Вчера поздним вечером на торжественном обеде в гостинице “Золотое кольцо” стало известно имя шестнадцатого победителя старейшей в России независимой литературной премии. Чуть раньше назвало своего четвертого лауреата жюри проекта “Студенческий Букер-2007”».

В 2007 г. на премию «Русский Букер» было номинировано 78 произведений, 33 составили «длинный список» (лонг-лист). В шорт-лист вошло шесть романов. Это «Бухта Радости» А. Дмитриева, «Матисс» А. Иличевского, «Конец иглы» Ю. Малецкого, «Человек, который знал все» И. Сахновского, «Бог не играет в кости» А. Тарна и «Даниэль Штайн, переводчик» Л. Улицкой.

Впервые в истории премии в этом году был оглашен своего рода шорт-лист, состоящий из двух произведений. По словам председателя жюри, прозаика и переводчика Асара Эппеля, «окончательный выбор совершался между двумя произведениями: “Конец иглы” Ю. Малецкого и “Матисс” А. Иличевского».

«Решение далось жюри непросто» – под этими словами председателя могут подписаться работавшие под его началом прозаик Олег Зайончковский, критик и эссеист Самуил Лурье, поэт и прозаик Олеся Николаева, а также представитель культурной общественности театральный режиссер Генриетта Яновская.

Победил «Матисс» А. Иличевского, номинированный по публикации в журнале «Новый мир» (№ 2–3, 2007), а к моменту награждения вышедший книгой в издательстве «Время». Интересно, что в том же издательстве вышел и роман Майи Кучерской «Бог дождя», ставший лауреатом «Студенческого Букера-2007».

В прошлом году роман мало кому известного Александра Иличевского «Ай-Петри» вошел в шорт-лист «Большой книги». В этом году писатель опять побывал в финале этой премии, на сей раз с романом «Матисс», но снова ее не получил, зато получил «Русского Буккера».

С 2006 г., согласно решению попечителя премии – международной нефтегазовой компании «ВР», победитель получает 20 тысяч долларов США, а все остальные финалисты – по 2 тысячи тех же дензнаков (Рахаева Ю. Запомните это имя // Вечерняя Москва. 2007. 6 декабря).

В качестве дополнительных сведений указывается, что «Русский Букер» вручался в шестнадцатый раз, упоминается, что номинировалось 78 произведений, 33 составили «длинный список» (лонг-лист). В короткий вошло шесть авторов, в финальный – двое, причем окончательный выбор совершался между двумя произведениями: «Конец иглы» Ю. Малецкого и «Матисс» А. Иличевского». Отметив непростую историю номинирования последнего писателя, рецензент указывает, что и Большое жюри, и Студенческое наградили авторов издательства «Время». Члены Большого жюри названы поименно.

Резко эпатажно начинает свой репортаж «Не вырубишь топором» Е. Белжеларский:

Букеровское жюри вынесло решение. На пьедестале Александр Иличевский с романом «Матисс». Он получил денежную премию в 20 тысяч долларов, остальные финалисты – по две тысячи.

Это как раз тот случай, когда лучше жевать, чем говорить. Но поскольку «Букер» у нас такой один, высказаться придется. Вообще-то обоснованностью решения букеровское жюри никогда не отличалось (разве только в самом начале своего пути). Но такого смешного вердикта, кажется, не было уже давно. Один из критиков, которому проза Иличевского по нраву, утверждает, будто все его недоброжелатели являются тайными или явными поклонниками другого финалиста – Дмитриева. Лично я никогда не оценивал Дмитриевскую «Бухту Радости» высоко. Но между «очень средним» и плохим разница, согласитесь, есть. Ведь одно дело – просто неудавшиеся, сюжетно не обустроенные сочинения, коих в букеровских «листах» всегда хватало. И совсем другое – когда автор или скриптор (как угодно) плохо владеет литературным языком. Если первое предложение начинается так: «Вадя, оскользнувшись от порыва… разрывал рубашку на сердце, и слезы лились…», а следом появляются выражения вроде «пытаясь увернуться прянул навзничь», то мысли о высоких литературных материях отходит на второй план.

Одной уважаемой коллеге принадлежит фраза: «У прозаика Александра Иличевского есть и острый глаз, и чуткое сердце, но, увы, нет редактора». Это мягко сказано. Редактору пришлось бы переписать изрядную часть текста. А между тем среди букеровских судей много вменяемых людей, понимающих кое-что в стилистике. И тем не менее… Видимо, это особая сущность. С ней все обстоит, как с познанием мироздания у средневековых схоластов, но с точностью да наоборот: целое не больше, а меньше суммы его частей.

Зачем было ронять и без того шаткую репутацию «Русского Букера» ниже плинтуса, совершенно непонятно. Но с другой стороны: разве это внове? Деятельность почтенной премии всегда была труднопознаваемой. Прямым делом – выработкой и отстаиванием собственных эстетических критериев – «Букер» не занимался никогда. В шорт-листе мог оказаться кто угодно, от, условно говоря, Набокова до Васи Пупкина, который взялся за перышко, притомившись от дачных хлопот. При этом победитель, по мнению многих наблюдателей, нередко «назначался» заранее, а остальные претенденты создавали массовку и имитировали нешуточные борения. Ясно, что при таком раскладе решения будут либо пристрастными, либо случайными.

И действительно, премия успешно служила ареной клановых и поколенческих разборок. Ближайшая веха – позапрошлогодний конфликт Василия Аксенова с противниками «заговора шестидесятников в литературе». Аксенов, будучи председателем, не нашел ничего лучшего, чем обнести победителя поздравлением. И аргументировал свою позицию так: разве может быть достойным роман с таким названием («Без пути-следа»)? Окололитературная тусовка стала цитировать эту сказанную сгоряча фразу направо и налево, радуясь, что по поводу художественных достоинств теперь можно не рефлексировать. Зато стало понятно, что формула 5 плохих плюс средний (а на бесптичье известно, кто соловьем поет) не всегда работает. В дело может вмешаться случай… Но нет худа без добра: случившееся подогрело к премии интерес. Как к рулетке.

Год спустя наградили Ольгу Славникову («2017»). Финал не был особенно интересным, а лауреат – стопроцентно бесспорным, однако ощущения явной срежиссированности у меня не возникло. Объективно это было скорее плохо, чем хорошо, поскольку букеровские владения опять стали напоминать сонное царство. Теперь «Букер» вновь отличился, но так, что уж лучше бы и нынешнее жюри продолжало нежиться в объятиях Морфея.

(«Итоги», 10 декабря)

Нарочито резкая манера пишущего, неправильное словоупотребление, использование синтаксических пауз, клишированных выражений являются его визитной карточкой. Указанные особенности привлекают внимание к тексту, весьма содержательному по своей сути.

Сосредоточившись на процедуре присуждения, автор рассматривает, как она развивалась в разные годы: чаще всего становясь «ареной клановых и поколенческих разборок», «победитель, по мнению многих наблюдателей, нередко “назначался” заранее, а остальные претенденты создавали массовку и имитировали нешуточные борения». Отсюда, как он полагает, пристрастность или случайность решений жюри, организация присуждения как отрежиссированного действия. По мнению обозревателя, своими эстетическими критериями «Русский Буккер» не обладает. Интерес к премии поддерживается обязательной для премиального процесса интригой.

Произведение лауреата также оценено резко, в первую очередь отмечено плохое владение литературным языком. Далее следует пассаж о средневековых схоластах, видимо, указывающий, что невнятным языком можно сказать о многом, скажем, о проблемах мирозданья. Отмечается также наличие в букеровских списках «сюжетно не обустроенных» сочинений, хотя прямо «Матисс» к ним не отнесен.

Из репортажей о премиях можно сделать следующий вывод. Всем авторам выбор жюри показался неоднозначным и необычным, широкая общественность предпочла роман Л. Улицкой «Даниэль Штайн, переводчик», поэтому ожидали совпадения результатов с итогами «Большой книги». Однако в отечественной практике не отмечалось случая присуждения «Русского Букера» два раза одному и тому же автору.

В репортажах обозначены основные параметры премии, ее денежный эквивалент. С информационной точки зрении важно, что не только отмечены номинанты, но названы их произведения и даже рассказана небольшая история о лидерах (как А. Иличевский пришел к своему результату, Л. Улицкая получила другую престижную премию). В 2007 г. премию присудили точно соблюдая параметры, которые обозначены в ее регламенте.

Отмечалось, что премия поддерживает писателя и становится прологом к его дальнейшей творческой деятельности. Заметим, что трудно сказать, кто останется в литературном процессе в ближайшие годы, Р.Д. Гонсалес Гальего и Д. Гуцко пока остались открытыми авторами, но кардинально не продвинулись в создании эпических полотен.

Пока в заголовках предлагается открыть новое имя, ведь А. Иличевский является «журнальным автором» и издавался в малотиражном варианте. Следовательно, широкому читателю он пока не известен, хотя специалисты (в частности, «выборщики» «Большой книги») оценили его прозу как лучшее произведение года. Отмечается, что премиальная система нуждается в корректировке, началось соревнование между разными премиями, и автор может быть удостоен нескольких наград.

В одном из репортажей даже отмечалось, что «Матисс» меньше ориентирован на русскую традицию и написан «скорее в духе американской прозы». Его сюжет основан на конкретных реалиях, отсюда особая роль диалогической структуры, описаний конфликтных ситуаций. Автор вводит сниженную и даже неформатную лексику, что, несомненно, затруднит перевод текста. В нем зафиксировано прошлое, которое стало историей и теперь осмысливается в художественной форме.

В центре каждого из репортажей оказалось одно и то же событие, однако у каждого из авторов своя манера подачи событий, она зависит не только от точки зрения пишущего, но и от акцентировки на разных явлениях: истории премии, наличии интриги в ходе ее присуждения, характеристике сегодняшнего и прежних лауреатов, размере премии. Важно, что каждый автор старается держаться в рамках разговорного стиля, что облегчает восприятие множества подробностей. Они соединяют непосредственное видение события с анализом происходящего, данным также с позиции его свидетеля.

Второй тип репортажей связан с освещением разнообразных выставочных событий: Московской международной книжной выставки-ярмарки, Ярмарки «Книги России», выставки «Non/ Fiction», книжных фестивалей. Нас в первую очередь интересует не номинативный, а содержательный уровень, наполнение репортажей сведениями о тех авторах, которые оказывались задействованными в данном мероприятии. В репортаже Е. Гоголевой о Книжном фестивале («Книжный клуб». 2007. № 4) в перечисленных событиях названы имена Е. Гришковца, С. Лукьяненко, Д. Пригова, Макса Фрая. Похожая насыщенность именами отмечается и в репортажах, посвященных премиальному процессу, интересны упоминания о лауреатах премий, вручаемых на «Non/Fiction» (имени А. Белого, «Просветитель»).

Предметом обсуждения и составления библиографического перечня становятся и многочисленные дискуссии, встречи, мастер-классы, презентации книг. Обычно упоминаются те имена, которые интересны репортеру. Скажем, в репортаже о представленных на девятой «Non/Fiction» детских авторах упоминались иностранные авторы, имена русских писателей не называются, только говорится о «круглом столе», организованном конкурсом «Заветная мечта», посвященном современной литературе для подростков и, в частности, фэнтези («Книжное обозрение». 2007. № 50).

Анализ показывает, что постоянно пишущий об одном и том же повторяющемся событии репортер способен вывести обобщенную модель мероприятия, показав, что отличает его в этом году. Тогда и отмечаются авторы, которые вошли в литературный процесс или стали заметны в текущем году.

Следовательно, в репортаже о событии важно не количество мероприятий, а содержательная сторона – перечень имен. Наибольшим количеством упоминаний отличается осенняя Московская международная книжная ярмарка, на которой традиционно проходят встречи с писателями, например, в режиме нон-стоп на стендах отдельных издательств. В репортажах и пресс-релизах фиксируются наиболее значительные из них.

Кроме того, репортажи должны отражать и общую сторону проблемы. Скажем, в репортаже А. Наринской («Коммерсант» от 7 декабря 2007 г.) основной акцент был сделан на истории «Non/Fiction». Косвенно началась подготовка к юбилейному сезону, и репортеру оказалось важным указать на некоторые общие моменты. В частности, отмечалось, что литература стала продюсироваться, тексты продвигаются «через сообщества блоггеров и создание авторов-виртуалов». Процесс ведет к стагнации и одновременно порождает стабильность. Но еще неизвестно, приведет ли он к изменению качества литературы, задает вопрос обозреватель.

Интересно сравнить несколько репортажей о присуждении премии «Большая книга», написанных С. Альпериной («Большая книга Владимира Маканина», «Российская газета»), Лизы Новиковой («“Асан” стал большой книгой», «Коммерсант») и Ю. Игнатьевой («Обозреватель “Известий” написал Большую книгу», «Известия»).

Репортаж С. Альпериной, самый большой по объему, построен, как протокольное описание события. Практически дословное воспроизведение монологов ведущих соединяется с описанием самой церемонии. Показательно, что авторские оценки отсутствуют, уступая место описанию и высказываниям действующих лиц: Михаил Вадимович (Сеславинский) пригласил на сцену вдову Александра Солженицына Наталью Дмитриевну. «Я думала, как встретил бы Александр Исаевич известие об этой премии, – сказала она. – Да простят мне мало уместную откровенность, но это известие его бы удивило и опечалило. Честь и достоинство он предпочел бы считать нормой. И если мы награждаем за эти качества, неладно что-то в этом королевстве…» По залу прошел шепот: «Неужели откажется?» «Прошу перечислить всю сумму в фонд Солженицына, который мой муж основал в 1974 году, – продолжила Наталья Дмитриевна. – Сейчас мы, так же как и прежде, помогаем политзаключенным. И эти деньги будут им не лишними. Они живут тяжело».

Но в словах автора сквозит плохо скрытая ирония: «Собравшихся встречали тепло, под звуки танго из фильма “Запах женщины” и звон бокалов шампанского, из чего создавалось впечатление, что сегодня читающая публика – это элита».

Попутно автор рассуждает о месте премии в литературном процессе («хорошо это или плохо, но именно благодаря “Большой книге” современная литература звучит») и ее умелой «раскрутке» («она делает скромных писателей медийными персонами, приковывает к ним внимание телезрителей и радиослушателей»).

Постоянно упоминаемый нами диалог текстов показывает, что сообщение редко ограничивается номинацией, уведомлением о явлении, включая различные сведения справочного характера. Обозначаются программа присуждения премии, ее размер, упоминаются прошлогодние лауреаты. На основе всех этих данных автор репортажа делает выводы о месте премии в литературном процессе.

Третий тип репортажей связан с представлением книг или авторов. О нем частично говорится в разделах «Пиар-акции и их устройство» и «Презентации». Очевидно, что перед нами смешанная форма: авторы репортажей стали свидетелями презентации книг, но организовали свой материал в виде репортажа о событии.

Об этом говорит, в частности, устройство репортажа А. Мирошкина о презентации сборника Д. Рубиной «Цыганка» в «Книжном обозрении» (2007. № 39 (2153)). Репортаж отличается цельностью и последовательностью, обозначается место встречи – библиотека фонда «Русское зарубежье». Правда, не говорится, что данная встреча стала заключительной в серии презентаций книг, организованных издательством «Эксмо», и предназначалась для журналистов. Встречи с читателями прошли перед этим на осенней книжной выставке-ярмарке и на разных площадках Москвы.

Представлялась книга рассказов последних лет «Цыганка»: «Книга полна историй о былом, рельефных воспоминаний, точных деталей ушедшего быта и бытия. В ней – жизнь еврейских местечек 1910-х годов, атмосфера ташкентских коммуналок времен военной эвакуации и страшного землетрясения 1966-го…»

Обозначив своеобразие героев писателя, репортер указывает на автобиографический характер книги: «Рубина не скрывает, что всегда пишет, отталкиваясь от реальных событий и судеб – подчас трагических». В ходе встречи писательница уточнила свою позицию, замечая, что речь не идет о буквальном сходстве героев и их прототипов: «Не стоит искать в моих книгах прямых зеркальных отражений. В прозе всегда должна иметь место лирика и красота судьбы. Иначе все выродится в анкету и протокол».

Постепенно выстраивается структура репортажа: информационная часть соединяется с комментариями и цитатами. Получается содержательное сообщение, из которого становится ясно, что нередко Д. Рубину называют писателем-космополитом «в самом лучшем значении этого слова». Она жила в Ташкенте, потом недолго в Москве, с 1990 года в Израиле, считаясь «самым издаваемым израильским писателем из всех, кто пишет по-русски».

На презентации шла речь о синтезе языков и культур. Затрагивалась и проблема эмиграции. Свой статус эмигранта Д. Рубина считает обусловленным естественным ходом событий. Не случайно она в течение некоторого время работала на дипломатическом поприще (в репортаже сообщается, что на эту тему написан отдельный роман, хотя название «Синдикат» не приводится).

Авторские пристрастия высказываются в оценочных определениях: «всегда желанный гость», «у писательницы здесь множество поклонников». В ответах писательницы на политические вопросы «звучали здравомыслие и скепсис», гораздо охотнее она говорила о литературе, иронически отмечая, что ей интереснее видеть молодые лица. Самым любимым романом на сегодняшний день Д. Рубина считает «На солнечной стороне улицы» (ранее лучшей книгой она называла «На Верхней Масловке»). Свой новый роман она пишет о «зеркальных людях», левшах. Среди ее героев – цирковые артисты, «в сюжете задействованы мистика и столоверчение». Далее следует цитата: «Вас ждет завораживающая история!», но автор не раскрыла суть фабулы.

Репортаж завершается напоминанием, что прошлой осенью роман «На солнечной стороне улицы» «побывал в шорт-листе “Букера”» (использовано ключевое слово, подчеркивающее значение информации). Сейчас он включен в «короткий список» премии «Большая книга» (сохраняется интрига репортажа – роман входит в «короткие списки» ведущих премий и пишется новый).

Текст отличается максимальной информативностью, приводится множество сведений творческого и литературного характера, хотя некоторые штрихи и можно было бы расставить точнее, указав, например, что «Цыганка» не является первой подборкой рассказов, отличие книги в том, что она не организована циклически, как, скажем, «Несколько торопливых слов любви», но, возможно, такого рода информация и не входила в задачу репортера. Внутренняя динамика обеспечивается обширной цитацией, комментариями и ключевыми словами.

Репортаж становится поводом для выражения отношения к разным явлениям. Одно из них связано с фантастическим направлением. В сказовой манере, сразу же интригующей читателя, начинает свой репортаж Е. Белжеларский, сразу внося интригу: «На прошлой неделе в одном гранд-отеле – в каком именно, не скажу, не надейтесь, – состоялась презентация новой книги Сергея Лукьяненко» («Итоги». 2007. 8 октября).

Показалось интересным обозначение писателя как классика городского фэнтези, создавшего в «Черновике» сиквелл, т. е. продолжение с тем же героем, бывшим мастером по компьютерному железу. Возник естественный вопрос, не перешло ли творчество мэтра из креативной в коммерческую фазу. Не случайным оказался разговор о выпуске книг на электронных носителях и о косвенной рекламе мобильного телефона, упомянутого в экранизации «Ночного дозора».

Одновременно в репортаже проводится своеобразный экскурс по творчеству С. Лукьяненко. Говорится о влиянии Доктора Леви на умы (прозвище Лукьяненко, принятое среди поклонников по имени автора в Живом Журнале). Упоминается об одновременном влиянии на С. Лукьяненко братьев Стругацких (критик отметил отдельные переклички в образной системе и устройстве миров). По мнению Е. Белжаларского своеобразие С. Лукьяненко заключается в том, что он «ставит над персонажами этические эксперименты», а магия нужна, чтобы «убрать» социальность и столкнуть героев в чистом конфликте принципов.

Получилось смешение жанров (жанровая мимикрия), когда социальный месседж перекочевывает в книгу об оборотнях, ведьмах и магах. Налицо скрытое указание на другого автора, А. Иванова, представившего месяц назад книгу «Message: Чусовая». Е. Белжеларский прямо указывает на Дм. Быкова, соединившего в биографии элементы критического эссе. Но может ли фантаст «исполнить роль Гоголя и Щедрина», – задает вопрос критик. Ведь сегодня С. Лукьяненко явно создает серийную фантастику.

Второй репортаж, также связанный с фантастическим направлением, посвящен традиционной конференции фантастов «Роскон», и он дал основание для более широкого разговора о направлении. Круглый стол «Фантастика и мейнстрим: границ больше нет?» задал тональность конференции[30]. О. Славникова подчеркнула, что «Фантастика давно заслужила право называться настоящей литературой», следует уже создать толстый литературный журнал, где могли бы многие выразиться.

В дальнейшем автор репортажа «Полметра проволоки. Русская литература мается проблемой двадцатилетней давности» О. Шатохина («Россия». 2007. 5–11 апреля) устанавливает некоторые принципы. Она полагает, что «занимательность стандартных фантастических сюжетов нынче под большим вопросом».

Раньше фантастика воспринималась как «заповедник свободы»; «Интеллигентская ирония, занимательность приключенческого жанра обеспечивали отдушину фантастам точно так же, как уход в духовность и народность выручал писателей-реалистов». Сегодня возникла проблема структурной составляющей: допускать ли в фантастику иронию, насколько велика должна быть развлекательная часть.

Для автора очевидно, что сейчас рождается «принципиально новый синтетический жанр, в котором элементы серьезной прозы и приключенческой, фантастической литературы перемешаны так, что разделить их невозможно». Не случайно постоянно говорят о возникновении мейнстрима и невозможности четкого отъединения некоторых фантастических текстов от реалистической парадигмы.

Выводы

В настоящей главе были рассмотрены основные разновидности репортажа – событийного и аналитического, указаны их основные особенности. Деление осуществлено по содержательному признаку: выделены репортажи о премиальном процессе, выставочных мероприятиях, презентациях книг.

Проведенный нами краткий анализ репортажей на одну тему свидетельствует, что особенности современного репортажа можно установить в ходе проделанных конкретных сопоставлений. Обладая установкой на устность, репортаж не только располагает свойствами беседы, диалога, но отличается гибкостью и изменчивостью. Отдельные свойства появляются и исчезают в зависимости от авторской задачи.

Вопросы и задания

• Какие типы репортажей вы бы выделили?

• Проведите сопоставительный анализ репортажей на одну тему, установите типологическое сходство и индивидуальное различие.

• Подготовьте сообщение на тему: «Репортаж о “Русском Букере” 2006 г. как форма отражения современного литературного процесса (на материале публикаций в ведущих СМИ)».

• Кого из современных литературных критиков вы считаете мастером актуального репортажа?

Литература

Иванов Л. Репортаж // Культура русской речи: Энциклопедический словарь-справочник. М., 2007. С. 557–558.

Премиальный процесс

[31]

Во введении указывалось, что премиальный процесс косвенно влияет на отбор произведений. Справедливость высказанной гипотезы выяснится в ходе дальнейшего анализа. Вторая проблема связана с тем, насколько премии объективны. Ответ на вопрос найти не так просто: если книга является продуктом, она предполагает процесс потребления, т. е. восприятие ее читателем. Естественно, чтобы книгу заметили и она попала к потребителю, необходимо ее продвижение на рынке. Оно частично и осуществляется с помощью премии.

Возникает и третья проблема – книга должна быть не только отмечена в ходе премиального процесса, ей предстоит встретиться с более широким кругом читателей после его завершения. Поэтому книгу публикуют в сериях, под логотипом премии или с указанием, что автор – лауреат.

В настоящее время все премии делятся на государственные и негосударственные, они отражают не только уровень состояния общества, но и взаимоотношения между отдельными творческими союзами и даже свидетельствуют об определенной степени тщеславия организаторов. Последний фактор проявляется в своеобразном творческом соревновании, когда стремятся устроить финальное оглашение премии в особой помпезной атмосфере.

Финансирование премий оказалось прибыльным и престижным делом. В определенном отношении исключением можно считать премию, присуждаемую на Международной московской книжной ярмарке в сентябре, она носит рейтинговый характер и определяет именно читательскую популярность книги.

Личные пристрастия определяются и в ходе интернет-голосования (в частности, по результатам читательского голосования происходит выдвижение финалистов «Большой книги» на специальном сайте www.bigbook.ru или на интернет-порталах изданий «Аргументы и факты», «Известия», «Российская газета» и радиостанции «Эхо Москвы»).

Очевидно, что, став предметом широкомасштабного обсуждения, премия превратилась в показатель состояния литературного процесса. Списки номинантов являются своеобразными индикаторами личных предпочтений, совпадение имен говорит о тенденции, когда один и тот же текст оказывается замеченным в разном формате.

Изменения коснулись и Государственной премии: в течение 90-х годов она перестала носить столь ярко выраженный официозный характер, ее лауреатами становятся авторы, относимые и к андеграунду (Б. Гребенщиков), и к авторской песне (Н. Матвеева). Любопытно, что хотя термин «официальный» сохраняется за этой премией, отдельные авторы получали в один год и данную премию, и награды с другим направлением и уклоном (Б. Окуджава).

Среди негосударственных премий выделяются: «Триумф» (учреждена в 1992 г. фондом «ЛогоВаз-Триумф»), «Русский Букер» (учреждена в 1991 г. «Booker Plc»), «Антибукер» (учрежден «Независимой газетой»), Литературная премия Александра Солженицына (учреждена самим писателем в 1998 г.), премия имени Аполлона Григорьева (учреждена в 1997 г. ведущими литературными критиками сначала на средства ОНЭКСим банка, потом Росбанка), премия Академии современной русской словесности, «Национальный бестселлер» (учреждена в 2000 г. при поддержке «Промстройбанка»), премия имени Андрея Белого (учреждена в 1978 г. редакцией самиздатовского журнала «Часы»), международные премии – «Москва-Пенни», имени А.С. Пушкина (учреждена фондом Альфреда Тепфера, Германия).

Существуют собственные конкурсы и для молодых авторов, отметим премию «Дебют», которой награждаются литераторы в возрасте до 25 лет. Содержанием произведений становится жизнь молодежи с наркотиками, автостопом, неформальными организациями, случайными связями и самоубийствами.

Происходит описание, подобное сериалам («мыльным операм»), когда люди смотрят смоделированную ситуацию и выбирают вариант решения собственных проблем. Так формируется определенная читательская аудитория.

Свои премии учредили ряд журналов – «Знамя», «Новый мир», «Дружба народов», «Октябрь». Иногда награждают не только лауреата, но и номинанта, того, кто его выдвинул («Национальный бестселлер»).

Получают премии и авторы статей. Таким образом, отмечается профессиональная компетенция специалистов, исследующих современный процесс. Правда, следует признать, что многие негосударственные премии имеют солидный денежный эквивалент и потому получают мощную пиаровскую поддержку.

Обобщая сказанное, заметим, что, несмотря на личные пристрастия и несколько стихийный характер премиального процесса, игровую его составляющую, каждая премия развивается по определенному сценарию, в нем встречаются сходные элементы, которые и следует обозначить. В настоящее время существует множество премий, некоторые из них имеют собственную историю и в течение длительного времени оказывают влияние на литературный процесс[32].

Каждая премия обладает собственной структурой, но процесс примерно одинаков: объявление сезона, списков премиальных книг (общего, длинного и короткого), подведение итогов. Все они соответствующим образом освещаются в печати, механизм обозначен ниже.

Для примера остановимся на организации премии «Дебют». Она присуждается молодым (не старше 25 лет) авторам по пяти номинациям: крупная проза, малая проза, крупная поэзия, малая поэзия, драматургия. Учреждена прозаиком, драматургом и предпринимателем Дм. Липскеровым и фондом «Поколение», которым руководит депутат Госдумы РФ Андрей Скоч. Премия в каждой номинации составляет 2 тыс. долларов США.

Первоначальный отбор произведений проводится группой «ридеров», на основании их выбора из более чем 20 тыс. писем формируется лонг-лист из 75 текстов в пяти номинациях. Далее жюри из четырех человек отбирает шорт-лист из 20 текстов и определяет победителей в каждой номинации.

Учреждение премии

При создании премии соединяются интересы бизнеса и общественности, таким образом происходит соединение деловой и профессиональной основ. Если финансовая составляющая отсутствует, премия может и не присуждаться (об этом свидетельствует история Премии имени Ивана Петровича Белкина).

Каждая премия имеет свою историю развития, немногие из них смогли преодолеть пятнадцатилетний рубеж (именно тогда и зародилось это движение). Любопытно, что премии вступали в некоторое творческое соревнование между собой. Скажем, независимая литературная премия «Антибукер» была учреждена в конце 1995 г. «Независимой газетой» как литературный противовес уже весьма популярной в то время Букеровской премии, учрежденной оргкомитетом авторитетной английской литературной премии специально для русских писателей.

Очевидно, что премия была учреждена как аналог национальной премии, поэтому и развивалась в сторону расширения номинаций, о чем говорят и названия – «Незнакомка» (за поэзию), «Три сестры» (за драматургию), «Братья Карамазовы» (за прозаические произведения), «Луч света» (за литературоведение и критику). Номинация «Четвертая проза» предполагала награждение премией за произведения в жанре эссе, мемуаров, историко-документальной прозы. Таким образом к концу бытования премия насчитывала пять номинаций.

Государственная премия ежегодно присуждается указом Президента Российской федерации по предложениям Комиссии при Президенте по Государственным премиям за литературную работу в различных направлениях и жанрах.

Основной принцип присуждения премии «Русский Букер» – награждение автора за роман или повесть, впервые изданные в предыдущем году. В 1992–1994 гг. членами жюри были представители разных стран Европы. С 1994 г. и члены жюри и номинанты подбираются российским комитетом. Только половина номинантов может быть представлена авторами, проживающими в Москве, остальную часть должны составлять номинанты из других мест России или из русской диаспоры (русскоязычной литературы).

Состав учредителей со временем может меняться: проблема связана со спонсорством и издательской деятельностью. Скажем, начавший печатать лауреатов премии имени Андрея Белого концерн НЛО вошел в число учредителей. Особые обстоятельства обусловили смену спонсоров и у «Русского Букера».

Объявление премии

Начало премиального сезона обычно обозначается на страницах профессиональных газет типа «Книжного обозрения». Там же последовательно появляется и информация об отдельных этапах. Специальные издания приглашаются особо, остальные регистрируются как пресса. Редакция «Книжного обозрения» резервирует для подобных сообщений первую и вторую страницы газеты. С сентября 2007 г. премия «Большая книга» начала выпускать газету, которую распространяет в первую очередь на своих мероприятиях.

По случаю открытия Первого сезона собирается специальная пресс-конференция, на которой знакомят с правилами выдвижения и принятия произведений на конкурс. Иногда раздаются и соответствующие материалы для прессы. Объявляя новый сезон, в пресс-листе фиксируют, что премия необходима для «повышения престижа русской литературы», «выявления наиболее талантливых литературных произведений» на определенную тему.

При подготовке премии многое зависит от ее команды. Очевидно, что в ней должен существовать постоянный технический комитет, который следит за своевременностью прохождения всех мероприятий премии, работает с прессой. Иногда его возглавляет координатор, осуществляющий связи технического жюри с учредителями, средствами массовой информации, общественным жюри.

От учредителей иногда выдвигается Председатель попечительского совета (Премию имени И.А. Бунина, например, возглавлял И. Ильинский). Встречается и должность председателя-координатора (без права участия в голосовании), ее занимал главный редактор «Независимой газеты» В. Третьяков в премии «Антибукер». После его отставки премия не присуждалась.

К техническому комитету примыкает общественное жюри. Оно возглавляется специально избранным председателем (он может быть и постоянным). Иногда председатель выбирается на основе жеребьевки (Премия имени Аполлона Григорьева).

Смена жюри премии «Ясная Поляна» не означала изменения программы премии. Вместе с тем новое жюри провело более качественный отбор, хотя в отличие от прежних лет лауреатом стал не современный автор, а давно и успешно публикующийся поэт А. Дементьев. Бульшая объективность проявляется, если жюри анонимное (Премия имени Андрея Белого).

Долго и сложно проходило становление премии «Большая книга»[33], первоначальный выбор многим показался случайным, отбор произведений производился за последние полтора года, что привело к номинированию писателя М. Шишкина, уже получившего ряд премий. В последующие годы уточнилась программа и отбор текстов, которые теперь могут относиться только к одному году.

Остановимся подробнее на работе жюри. Понятно, что состав жюри играет особенно важную роль в определении лауреатов премии. Обычно его выбор осуществляется по принципу ротации, каждый год его состав обновляется. Выбор осуществляется техническим комитетом или учредителями премии. Некоторые авторские премии («Бронзовая улитка»), не предполагают наличия председателя и жюри, выбор лауреата осуществляется устроителем, выполняющим функции и председателя, и члена жюри.

Именные премии нередко имеют постоянный состав жюри, скажем, Премия имени Александра Солженицына присуждается жюри, состоящим из нескольких писателей и критиков не за конкретное произведение, а по совокупности заслуг. Лауреат объявляется сразу, без предварительного оглашения.

Оптимальный состав жюри трудно установить. Одни считают, что жюри должно быть небольшим, тогда оно сможет оперативно собираться и быть мобильным. Другие, напротив, считают, что с целью большей объективности оценок следует создавать многочленное жюри, когда итоги работы суммируются по балловой системе.

Выдвижение номинантов

Правом выдвижения книг на премии обычно обладают библиотеки, образовательные учреждения, организации, связанные с литературной, журнальной и редакционной деятельностью (агентства, объединения, кружки, детские читательские клубы, творческие союзы); частные лица, сами писатели, лауреаты прежних премий, члены их комитетов, литературные критики и обозреватели, редакции СМИ (в том числе и электронных).

Каждая премия обозначает круг номинаторов, внутри одной и той же премии они могут меняться: одни остаются, другие снимаются. В ходе выдвижения оформляют специальные листы, скажем, на кафедрах университетов, где происходит предварительное обсуждение.

Необходимо подчеркнуть, что книги для выдвижения выбираются на основе издательской политики, т. е. в соответствии с конкретными задачами. Поэтому в первую очередь жюри приходится буквально отбрасывать книги-однодневки. Так, во время составления списка 2007 г. жюри премии «Русский Букер» откровенно призналось, что часть книг относилась к разряду массовой литературы и не подпадала под формат премии.

Правда, в 2007 г. в короткий список попал представитель массовой литературы – Алекс Тарн, вызывав недоумение среди журналистского сообщества, поскольку он оказался практически неизвестным, упоминались его тексты, но сведения о нем оказались минимальными. О. Зайончковский даже заявил, что ему пришлось читать «литературную муть», а секретарь премии И. Шайтанов заметил, что «в букеровском зеркале отразилась литературная ситуация года».

Приведем и другое мнение. Как отметил М. Бутов, председатель Совета экспертов премии «Большая книга», «каждую новую [книгу] мы открываем с надеждой». Ведь получается, что в ходе премиальной компании книга получает широкую поддержку в критике, ее обсуждают, рассматривают.

Отличие «Большой книги» состоит в том, что на премию свое сочинение может прислать любой автор, даже в рукописи. Но ему в этом случае необходим «поручитель» – издательство, писательская организация, средство массовой информации. Они и выступают как номинаторы произведения. Автор же получает возможность представить свое произведение в виде рукописи, зашифровав ее соответствующим образом.

Основную роль в отборе произведений играют эксперты. Они просматривают книги, присылаемые на конкурс, и отбирают тексты для длинного списка.

Правила отбора произведений

В большинстве списков отбор произведений происходит в несколько этапов. Самой распространенной является следующая схема: выдвижение претендентов, отбор из присланных книг или рукописей произведений для длинного списка, затем оглашение его, выбор короткого списка и отбор из него лауреата или трех победителей. Каждый этап датируется по времени, обычно он охватывает период в один год. Тогда расчет производится от даты объявления нового сезона до даты вручения премии лауреату.

Важной проблемой остается состав участников, некоторые премии предполагают принятие к конкурсу только что вышедших изданий. Но в последнее время усилилась тенденция представления книг в рукописи. Разрешается подавать произведения, написанные на русском языке, независимо от места жительства и гражданства автора. На конкурс «Заветная мечта» представляются и авторские переводы произведений, напечатанных на других языках.

Единодушие среди жюри и экспертов наблюдается далеко не во всех случаях. Известна, например, своеобразная интрига, которая затевается вокруг премии «Русский Букер», отмечались случаи, когда некоторые авторы отказываются от премии или не считают ее присуждение значимым для себя. В 2005 г. председатель В. Аксенов отказался разделить с другими членами жюри мнение, что лауреатом премии стал Д. Гуцко.

Ориентировка на «журнальную прозу» привела к определенной оторванности «Русского Букера» от живого литературного процесса. Так, и Б. Акунин, и Т. Толстая, бывшие номинантами премии и получившие награды за лучшие книги года на Всесоюзной книжной ярмарке, не удостоились «Русского Букера». Из «живых классиков» премию получил только В. Пелевин и то за рассказы, а не за романы, широко обсуждавшиеся в печати и имеющие своего читателя. В настоящее время список номинантов, выдвигающих произведения на «Русского Букера» расширен, что должно способствовать качественным изменениям.

Однако выступившие с критическими замечаниями не говорили о том, что похожая ситуация повторилась. Для создания драматического эффекта в свое время на премию выдвигался А. Слаповский, тогда саратовский редактор и писатель, которого в основном позиционировал А. Немзер, практически и открывший его широкой общественности.

Позже в короткий список попадали произведения Н. Галкиной «Вилла Рено» (2003), Л. Юзефовича «Казароза» (2002), М. Петровой «Валторна Шилклопера» (2004), которые вполне успешно можно отнести к разряду массовой литературы (формат постмодернистского романа, квазиисторического романа, женской прозы).

В данном случае просматривается определенная тенденция: охватить литературный поток во всем его многообразии, подчеркнув различные тенденции и направления. Кроме того, произведения игрового свойства, относящиеся к массовой литературе, точнее оттеняют главного лауреата, неявно указывая на победителя (так произошло в 2006 г. с О. Славниковой).

Заметим, однако, что в 2006 г. произошло совпадение мнений Студенческого и Основного жюри премии. Аналогично при присуждении «Большой книги» в 2007 г. совпало мнение читателей и жюри, отдавших премию Л. Улицкой (ее роман стал и Книгой года по версии книжной ярмарки).

Очевидно, что некоторые премии с самого начала установили свои предпочтения. Авангардный и постмодернистский секторы литературы представляет Премия Андрея Белого, высшие достижения современной русской прозы, за лучший рассказ года, написанный русским автором и опубликованный в России (Премия имени Юрия Казакова).

Одна из значимых проблем выбора заключается в следующем. Списки номинантов являются своего рода рекомендательными, поскольку в них обозначаются одни и те же имена. Если они повторяются, это говорит не о личных пристрастиях, а об объективности. Тогда встает вопрос, определяют ли эти списки лицо литературного процесса или выбор объясняется предпочтениями критиков и издателей?

В качестве примера для обсуждения можно привести ситуацию, когда точки зрения основного и читательского жюри расходятся, так нередко происходит во время интернет-голосования, когда выбирают Большое жюри и Студенческое жюри премии «Русский Букер».

Количество произведений, отобранных для участия в конкурсе, варьируется, оно постоянно вызывает споры и разногласия, поскольку иногда бывает сложно определить число произведений, определивших «лицо» литературного года. Некоторые премии устанавливают строго ограниченное число текстов для Отборного списка.

Полученные результаты раздаются в виде специальных списков журналистам, публикуются в журналах, вывешиваются на сайт премии.

Длинный список

Обычно в длинном списке отражается определенная литературная ситуация, «срез» одного литературного года. Поэтому так важно представление издательств, которое одновременно итожит то, что ими выпущено и может быть представлено для обсуждения как объект дискуссии.

Нередко при представлении подобных произведений и высказываются мнения, что выбор оказался не самым удачным… Может быть, поэтому длинные списки оказываются столь пространными. В «Русском Букере» в последние годы их решили ограничить 24 названиями (можно выдвинуть меньше).

Короткий список

В каждой премии существует лимит произведений, отбираемых для короткого списка, обычно он варьируется от трех до шести, некоторые премии устанавливают более объемные списки.

Голосование читателей. Читательская версия

Специальным предметом разговора может стать сравнение результатов, объявленных жюри в ходе обсуждения предварительных списков, например, интернет-голосования. Они могут совпадать, а могут и не совпадать с мнением жюри.

Мероприятия в формате премии

Для большей популярности премий организаторы нередко проводят публичные мероприятия. Как правило, они связаны с публикацией списков претендентов. Кроме того, на страницах «Литературной газеты» регулярно печатаются сообщения, а в журнале «Вопросы литературы» – репортажи с букеровских мероприятий. Обширный премиальный дискурс сложился в формате книжных выставок-ярмарок – «Книги России» и ММКВЯ.

Во время обсуждения списков материалы публикуются и в других газетах: специальные вклейки в «Книжном обозрении», страницы в «Литературной газете». К вручению премий приурочивается выпуск специальных газет, входящих в пресс-пакет. Они облегчают работу журналиста и помогают популяризировать саму премию.

Лишь немногие премии проводят годичный цикл мероприятий, например «Русский Букер». В рамках сезона организуются поездки лауреата по городам России и выездные встречи членов жюри с читателями, часто со студентами высших учебных заведений. Специальные конференции «Русского Букера» проводятся в рамках Московской международной книжной выставки-ярмарки в сентябре и на «Non/Fiction».

Организаторы премии «Большая книга», напротив, отказываются от каких-либо организационных мероприятий, считая, что «раскрутка» авторов – исключительная прерогатива издателей. К традиционным формам отнесем встречи с читателями, пресс-конференции и интервью финалистов. Стремясь подчеркнуть, что премии носят некоммерческий характер, устраивают круглые столы и тематические конференции: «О чем речь? Ответственны ли современные писателя за состояние русского языка» (2007, формат «Большой книги»), букеровские конференции в РГГУ.

Встречи с читателями проходят как в виртуальном, так и в живом общении. Традиционно представления писателей и новых книг проходят в Москве в РИА «Новости», там же существует возможность устройства он-лайн конференций. Некоторые мероприятия устраивают «на своем поле» издательства. Обычными гостями становятся писатели на книжных ярмарках.

Менее формальные встречи происходят в литературных салонах (в книжных клубах и магазинах «Дом книги», «Библио-глобус», ПирОГИ, «Букбери»; «Пушкинской гостиной» МГУ им. М.В. Ломоносова; Литературном салоне «На Самотеке» в МГПИ; «Восточной гостиной» РГБ).

Мероприятия для журналистов обозначены в разделе «Пресс-конференция».

Премиальное вознаграждение

Суммы награждения варьируются от символических до весомых и ощутимых. Наверное, самым значимым считается гарантия изданий произведений, получивших премию. Так, за двадцатилетнюю историю бытования Премии Андрея Белого создалась особая поэтическая серия, осуществляемая издательством НЛО.

В зависимости от формата премии вознаграждение получает как сам лауреат, так и номинанты, вошедшие в короткий список. Последнее обстоятельство имеет особое значение, поскольку несмотря на личный характер, выделяются тексты, которые оказались замеченными. В ряде случаев подобная номинация производится специалистами, критиками и литературоведами, занимающимися исследованием современного текущего процесса.

Каждый формат определяет число победителей. Некоторые премии выделяют лауреата, другие распределяют участников по номинациям, выделяется тройка призеров, лауреаты специальных премий, иногда в формате литературной премии награждается номинатор, издательство, опубликовавшее произведение, журналист, освещающий события на данную тему.

Некоторые устроители премии стремятся наградить участвующих в премиальном процессе писателей Специальными премиями, Премиями за заслуги, Премиями по результатам читательских предпочтений или отдельных групп («Студенческий Букер»). Отмеченное обстоятельство также способствует выделению определенных имен, обычно тех, кто состоялся в литературной истории и чье творчество заслуживает более подробного рассмотрения.

Как уже отмечалось, награждение лауреатов происходит в торжественной обстановке, предполагая последующее широкое освещение в СМИ. Пожалуй, подобные публикации оказываются необычайно интересными, в них обозреватели сравнивают итоги сезонов, речь идет даже о манере поведения лауреатов: «Лауреат [А. Варламов] поблагодарил затем и Алексея Толстого, – и эти слова стали своеобразным римейком прошлогодней речи Дмитрия Быкова, который, получив “Большую книгу” за жэзээловскую биографию Пастернака, тоже благодарил своего персонажа» (Лиза Новикова).

Сравним заголовки: «Людмила Улицкая написала самую “Большую книгу”», «Большая книга Владимира Маканина». Они носят явно оценочный характер, указывают на лауреата, обозначают его место в литературном процессе и привлекают внимание читателя.

Вручение премии может проходить по-разному. Одни («Русский Букер») объявляют результат на обеде, а затем устраивают пресс-конференцию, другие превращают вручение в театрализованное действо или в пафосное мероприятие, наконец, третьи проводят вручение премии в рамках книжной выставки.

Оптимальной моделью является разнесение информации для прессы и собственно церемонии чествования. Подобной методики придерживаются устроители «Русского Букера», организующие специальную пресс-конференцию и фуршет для прессы с раздачей специальных материалов, при этом предоставляется возможность неформального общения с номинантами и лауреатом; создаются условия для фотосессии.

Совмещение объявления результатов и вручения премии, как происходит на «Большой книге», вряд ли целесообразно, поскольку затрудняет работу прессы. В 2008 г. вручение происходило в виде своеобразного шоу, которое вели популярные телевизионные ведущие Фекла Толстая и Иван Ургант. Правда, тот же зрелищный формат способствовал и объективности: в промежутках между шутками ведущих на экране показывали жюри, заседавшее в другом помещении Румянцевского музея.

Послепремиальные процессы

Внимание прессы не является единственной целью присуждения литературных премий. Публикации и различные мероприятия становятся начальным этапом, способом сделать список финалистов известным как можно более широкому кругу потенциальных читателей. Основным этапом является, как отмечалось, издание текстов лауреатов как можно большим числом издательств, для чего необходима долговременно действующая программа их поддержки.

Важную роль на данной стадии играет выпуск литературы, посвященной отдельным премиям. Интересно, что далеко не сразу организаторы премий осознали ее необходимость. Между тем, подготовка таких книг важна не только для престижа самой премии, но и потому, что они помогают читателям представить состояние литературы, а исследователям – получить материал для анализа и обобщения.

Первыми подобную книгу («Букер в России») в 1997 г. выпустило издательство имени Сабашниковых. Издание приурочили к пятилетию премии. Композиция книги достаточно традиционна – произведения лауреатов первых четырех лет и информационный блок. Он содержит правила присуждения премии, хронологию, а также материалы о литературных премиях, присуждаемых в России.

Заключительная часть книги содержит подробную библиографию и отдельные отклики в прессе. Своеобразным приложением стали материалы по истории Букеровской премии в Англии.

Аналогичное издание, посвященное Премии имени Андрея Белого, выпустило в 2005 г. издательство НЛО. История первой в России независимой литературной премии представлена в ней подробно и разносторонне. Помимо антологии текстов лауреатов составители собрали огромный фактический материал, охватывающий более трех десятилетий. Ведь только с 1990 г. премия стала присуждаться за изданные книги, а до этого жюри рассматривало почти исключительно самиздатовские тексты или (позже) вывешенные в Интернете.

С 2000 г. издательство НЛО осуществляет издание специальной поэтической серии «Новая поэзия», в которой печатает серию поэтических книг авторов, вошедших в шорт-лист премии Андрея Белого.

Выводы

Обобщая итоги присуждения премий, М. Бутов отметил, что любая премия существует не сама по себе, а в определенной литературной среде. Важно, как она будет принята писателями, как они захотят в ней участвовать. Следовательно, если премия открыта, не требует особой документальной составляющей, в ней станут принимать участие различные авторы. И литературная общественность получит возможность следить за столь значимой составляющей литературного процесса. Разнообразие литературных премий является важным показателем полноценности литературной жизни.

Очевидно, что в наше время премии обладают некоторыми координационными функциями, они обозначают круг авторов, первоначально привлекающих внимание жюри, которое и начинает их первичное обсуждение. Позже результаты, решение экспертов, жюри, координационного совета (в каждой премии свои приоритеты) делается достоянием широкой общественности, начинается более широкое знакомство общества с лауреатом.

Первыми носителями подобной информации становятся журналисты, критики и обозреватели. Они получают ее с помощью пресс-листов, о которых говорится в главе «Пресс-конференция». Данная тема также находит освещение в главе «Репортаж».

Вопросы и задания

• Проанализируйте особенности освещения премиального процесса в одном из периодических изданий («Литературной газете», «Итогах», «Коммерсанте»).

• Восстановите историю развития одной из премии (в качестве объекта для анализа можно использовать Премию «Русский Букер» или Премию имени Андрея Белого).

• Какие литературные премии вам известны?

• Каков принцип отбора произведений на премию? Является ли он объективным?

• Покажите различие точек зрения интернет-жюри и Большого жюри (премии «Большая книга»). Совпадают ли точки зрения?

• Проведите анализ позиций Большого жюри и Студенческого жюри премии «Русский Букер». Совпадают ли они?

• Предложите идеальную модель премии.

Литература

Иванова Н. Невеста Букера. М., 2005.

Букер в России. М., 1997.

Премия Андрея Белого: 1978–2004. М., 2005.

Шелудько В. Литературные премии России. М., 2009.

Заключение

Главная тенденция современной литературной ситуации заключается в нарастающем проникновении публицистики в литературоведческие жанры, особенно заметном на страницах «толстых» журналов, где обрели постоянную прописку критические обзоры литературных произведений. Как отметил еще в 2000 г. М. Эпштейн, «критика начинает преобладать на литературой»[34]. Литературный критик стал значимой и даже знаковой медиа-фигурой в определении особенностей литературного процесса и пространства, он по-прежнему освещает общие проблемы культуры, политики, общественной деятельности. Но его мнение приобретает все большее значение для формирования издательской политики. Отсюда и его активное участие в разнообразных публичных мероприятиях – презентациях, выставках, фестивалях. Фигура критика не идеальная, а вполне конкретная.

Последовательный анализ разных форм деятельности позволяет сделать вывод, что современная критика вобрала в себя элементы публицистических жанров и использовала некоторые формы публицистики, приспособив их к конкретным задачам. Появляется такая форма как мегажанр – соединение текста и комментария к нему. Современную критику нельзя назвать академической, ее стиль корреспондирует с лидирующими в литературном процессе конца XX века записками, дневниками, мемуарами, историями, которые Л. Гинзбург метко назвала «промежуточными жанрами».

Раньше писатель выступал в виде своеобразного пророка, несущего свое представление о мире и формировавшего его в сознании своего читателя. Теперь картина мира складывается благодаря средствам массовой информации, которые отчасти диктуют и содержание современных книг, что привело к появлению литературы офисных клерков, представителей глянцевой культуры, шоу-бизнеса.

Сегодня резко расширилось информационное поле, оно включает не только текстовую и телевизионную информацию, но и сведения, получаемые из интернет-сайтов, в виде рекламных сообщений в транспорте, на выставках, в развлекательных центрах. Следовательно, информационный поток складывается из разных источников, и современный читатель обращается не только к критической статье или обзору, размещаемых в разнообразных изданиях (включая и профильные журналы), но и к интернет-источникам, различным рекламным материалам, буклетам, брошюрам, листовкам, пресс-релизам. Такую же информационную функцию выполняют сообщения в СМИ: скажем, после присуждения «Большой книги» Л. Улицкой и Д. Рубиной в рейтинге десяти лучших книг недели появились романы «Даниэль Штайн, переводчик» и «На солнечной стороне улицы».

Конечно, во многом на отбор представляемых текстов влияет издательская политика, стремление распространить в первую очередь сведения о массовых жанрах: детективах, фантастике, женской прозе. Во вторую – учесть специфику иных групп читателей, ориентированных на интеллектуальную прозу. И, наконец, сыграть на факте новизны, представив рядовой текст как нечто особенное.

Пользуясь разнообразными источниками (новостными лентами, газетами, журналами, интернет-изданиями, рекламными сообщениями), современный читатель способен сам сформировать список чтения. И все же стремящийся получить информацию читатель основывается на эффекте узнаваемости, он должен уже слышать об этом явлении. Так происходит опосредованное влияние разными способами. Не скроем, что в ряде случаев читателя влечет откровенный интерес, стремление узнать что-то новое, не отстать от моды.

Поэтому при анализе художественных текстов следует пользоваться самыми различными данными как текстового, так и интернетовского характера. К сожалению, многие материалы носят однодневный характер, к пресс-конференциям, выставкам, дискуссиям, презентациям готовится пакет документов, который затем передается журналистам, составляющим свою версию событий.

Обычно материалы существуют некоторое время в виде электронного архива, но не сложилась практика фиксирования мероприятий в виде стенограмм. Поэтому со временем материалы просто исчезают из обращения. Раньше они сохранялись (на основе таких материалов, в частности, была составлена хроникальная книга «Таганка: Личное дело одного театра»).

Данные особенности подачи материала отвечают требованиям нового читателя. Соответственно и критическая статья стала выстраиваться как нарратив, рассказ о событии. Отсюда изменение состава лексики, вхождение разговорных, клишированных конструкций, рекламных слоганов, цитат из медиаряда. Усиливается элемент устности, происходит имитация блоговского стиля: «на мой вкус», «осмелимся процитировать», «обратим внимание». Иногда книжный стиль соединяется с разговорным, подчеркивая игру, которую критик ведет с читателем: проникнуть в мозговой центр писателя и удивить своего собеседника.

В то же время критика сохраняет свои аналитические свойства, но весьма специфически. Рецензия на определенные тексты обычно начинается с разговора, иногда даже не выражающегося осознанным образом. Главные мысли высказываются в конце, в формате постулатов, краткой аннотации, таким образом читатель сразу получает своеобразное руководство к действию: купить, прочитать. Похожим образом устроен и сайт Imhonet, предполагающий обязательное обсуждение уже прослушанного, прочитанного или увиденного интеллектуальным сообществом продукта.

Некоторое самолюбование критиков внутри текстов, вкрапление элементов собственной биографии и нарочито, и уместно. Нами указывалось, что сборники избранных публикаций выполняют роль биографического справочника, объединяя разные по своим достоинствам тексты. Кто осуществляет подобную подборку в режиме реального времени? Для любопытного читателя и историка литературы и предоставляются данные сведения.

В настоящем пособии подбор материала и выбор имен осуществлялись по принципу максимальной репрезентативности. Авторы стремились отразить, насколько оказалось возможным, тематический диапазон современных произведений, представить издания, в которых постоянно и регулярно публикуются отклики на текущий литературный процесс (как профессиональные, так и массовые, глянцевые).

Пока сложно сказать, какие имена останутся в истории литературы, поэтому давалась оценка, отражающая качественный уровень привлекаемых произведений. Хотя мы должны признать, что выбор иногда осуществляется в зависимости от издательской политики, поэтому в центре внимания оказываются произведения массовой литературы.

Может возникнуть впечатление, что временами господствует принцип случайности. Об этом говорит, в частности, выбор молодых авторов для встречи в Ново-Огарево, явно осуществленный из анналов премии «Дебют». В частности, не были приглашены такие знаковые персонажи, как В. Орлова, Р. Сенчин, С. Шаргунов. Намеренно или нет, но Студенческое жюри премии «Дебют» каждый раз расходится с основным, выбирая иных авторов. Совпадений не отмечалось до 2006 г., когда оба жюри, не сговариваясь, выбрали О. Славникову.

Списки кандидатов на премии приобретают характер рекомендательных, в них стремятся включать разные по художественным достоинствам тексты, чтобы облегчить отбор. Отчасти его помогают сделать и сами читатели, голосующие за «Книгу года» и высказывающие свои предпочтения в ходе интернет-голосования. Только объединив разнообразную информацию, можно провести должный выбор. Общие определения типа «роман года», «открытие года», «лучший рассказ» не несут в себе объективной характеристики.

Выбор произведений для критического анализа также осуществляется самими разными способами. Влияет как издательская политика, так и личные пристрастия критика, обозревателя. В первом случае важны эффективность и профессионализм пиар-отделов: своевременное и тактичное оповещение о выходе книги, несмешивание рекламы с авторским откликом, т. е. настроенность на обязательный результат, бывающий и прямым, и косвенным. Личное мнение складывается при относительной свободе критика, когда он сам выбирает материал для освещения или поддерживает данное издание своим вкусом, творческими пристрастиями. Иногда ему нравится и сам «продукт».

В ряде случаев сознательно выбирались «громкие» имена, обширный эмпирический материал, связанный с ними, в большинстве случаев диктовался их неординарностью, приводившей к публикациям, которые вызывали широкое обсуждение (как произошло с романом Л. Данилкина «Человек с яйцом»), приведшим к появлению ряда рецензий и интервью. Они рассмотрены в соответствующих разделах.

При анализе позиции, характере отражения точек зрения на современный литературный процесс, возник непростой вопрос об авторской манере. Конечно, резкие и нелицеприятные оценки запоминаются, но насколько они связаны с задачей отражения наиболее примечательных явлений? Или речь идет только о выражении авторской позиции? С нашей точки зрения, современным критикам не хватает повествовательности, проявляющейся в доверительном разговоре с читателем.

Разнообразие мнений, бытование Академии русской современной словесности как собрания общественности позволяет говорить о том, что у каждого критика, литературоведа существует свой «гамбургский счет». Впрочем, он свой и у читателя, и у издателя.

Именно уважение к собеседнику, стремление просветить его отличало классическую критику. Теперь важно, насколько читатель «схватывает», улавливает заложенные аллюзии, реминисценции, оценки. Такой подход приводит к клишированности, однотипности и очевидным самоповторам. Нельзя объяснить данное явление только принципом узнаваемости, наполнение статьи должно варьироваться, авторские «фишки», фирменные приемы – разнообразиться.

В процессе обучения следует практиковать большее количество самостоятельных работ, добиваясь развития навыков индивидуального поиска. Проведение на младших курсах общих курсов типа «Введение в русскую литературу» и написание в качестве зачетного мероприятия рецензии на современный текст позволит приобщить учащихся к текущему литературному процессу.

Целесообразно вводить и специальные курсы, дисциплины по выбору, где зачетной формой также является написание работ, организованных в формате разных публицистических жанров (кроме рецензий, репортажей, пресс-релизов, рекламных сообщений). Получив навыки самостоятельной работы, студент сможет выбрать тему для доклада, итоговой научной работы (курсовой, бакалаврской, магистерской). Таким образом он получит более полное представление о литературном процессе и приобретет навыки его анализа.

Подобной цели служит и настоящее пособие, ориентированное на филологов широкого профиля.

Приложения

1. Справочные материалы

1.1. Литература

Сборники

Агеев А. Газета, глянец, Интернет. Литератор в трех средах. М., 2001.

Арбитман Р. (под псевдонимом Р.С. Кац). История советской фантастики. Саратов, 1993; СПб., 2004.

Арбитман Р. Взгляд на современную русскую литературу. Пособие для читателя. Саратов, 2008.

Арбитман Р. Поединок крысы с мечтой. О книгах, людях и около того. М., 2007.

Архангельский А. Базовые ценности: Инструкции по применению. СПб., 2006.

Архангельский А. Гуманитарная политика: Статьи для газеты «Известия». 11 сентября 2001 – 11 сентября 2005. М., 2006.

Архангельский А. Политкоррекция: Статьи для газеты «Известия». 1998–2001. М., 2001.

Архангельский А. Страшные фОшЫсты и жуткие жЫды. Мифология третьего срока. СПб., 2008.

Архангельский А. У парадного подъезда: Литературные и культурные ситуации периода гласности (1987–1990). М., 1991.

Архангельский А. Цена отсечения. СПб., 2008.

Березин В. Диалоги. Никого не хотел обидеть. М., 2009.

Бондаренко В. Поколение одиночек. М., 2008.

Бондаренко В. Трубадуры имперской России. М., 2007.

Бондаренко В. Трудно быть русским. М., 2007.

Бондаренко В. Дети 1937 года. М., 2001.

Боровиков С. В русском жанре: Из жизни читателя. М., 2003.

Борщаговский А., Курбатов В. Уходящие острова: Эпистолярные беседы в контексте времени и судьбы. Иркутск, 2005.

Генис А. Иван Петрович умер: Статьи и расследования. М., 1999.

Генис А. Раз. Два. Три. М., 2002.

Данилкин Л. Круговые объезды по кишкам нищего. Вся русская литература 2006 года в одном путеводителе. М., 2007.

Данилкин Л. Парфянская стрела: Контратака на русскую литературу 2005 года. СПб., 2005.

Данилкин Л. Нумерация с хвоста. Путеводитель по русской литературе. М., 2009.

Елисеев Н. Предостережение пишущим: Эссе. СПб., 2002.

Жолковский А. Блуждающие сны и другие работы. М., 1994.

Иванова Н. Невеста Букера. М., 2005.

Иванова Н. Скрытый сюжет: Русская литература на переходе через век. СПб., 2003.

Кокшёнова К. Революция низких смыслов. М., 2001.

Крусанов П. Все прочее – литература. СПб., 2007.

Курицын В. Журналистика 1993–1997. СПб., 1998.

Латынина А. Комментарии. М., 2008.

Леонов Б. На полях отечественной периодики. М., 2001.

Немзер А. Дневник читателя: Русская литература в 2003 году. М., 2004.

Немзер А. Дневник читателя: Русская литература в 2004 году. М., 2005.

Немзер А. Дневник читателя: Русская литература в 2005 году. М., 2006.

Немзер А. Дневник читателя: Русская литература в 2006 году. М., 2007.

Немзер А. Дневник читателя: Русская литература в 2007 году. М., 2008.

Немзер А. Замечательное десятилетие русской литературы. М., 2003.

Немзер А. Литературное сегодня. О русской прозе. 90-е. М., 1998.

Новикова О., Новиков В., Новикова Л. Семейный дневник. М., 2009. Политкоррекция. М., 2002.

Поляков Ю. Зачем вы, мастера культуры? Статьи 2004–2005. М., 2006. Постмодернисты о посткультуре: Интервью с современными писателями и критиками / Сост. С. Ролл. М., 1996.

Прилепин З. Именины сердца: разговоры с русской литературой. М., 2009.

Ремизова М. Только текст. Послесоветская проза и ее отражение в литературной критике. М., 2007.

Роднянская И. Движение литературы: В 2 т. М., 2006.

Роднянская И. Литературное семилетие: 1987–1994. М., 1995.

Роднянская И. Художник в поиске истины. М., 1989.

Рыбаков В. Напрямую. СПб., 2008.

Рыклин М. Время диагноза. М., 2003. Топоров В. Жесткая ротация. СПб., 2006.

Топоров В. Похороны Гулливера в стране лилипутов: Книга литературных фельетонов. СПб., 2002.

Топоров В. Руки брадобрея. Избранная публицистика. СПб., 2003.

Тух Б. Крутые мужчины и кровожадные женщины. Кто есть кто в русском детективе? Таллин, 2006.

Тух Б. Первая десятка современной русской литературы: Сб. очерков. М., 2002.

Монографии, исследования

Абашева М. Литература в поисках лица (русская проза в конце XX века: становление авторской идентичности»). Пермь, 1999.

Богданова О. Концептуалист, писатель и художник Владимир Сорокин. СПб., 2005.

Богданова О., Кибальник С., Сафронова Л. Литературные стратегии В. Пелевина. СПб., 2009.

Большакова А. Нация и менталитет: феномен деревенской прозы XX века. М., 2000.

Большакова А. Русская деревенская проза XX века: Код прочтения. Шумен, 2002.

Большакова А. Феноменология литературного письма: О прозе Бориса Евсеева. М., 2003.

Большакова А. Феномен литературного письма: о прозе Юрия Полякова. М., 2005.

Звягина М. Авторские жанровые формы в русской прозе XX в. Астрахань, 2001.

Ильин И. Постмодернизм: от истоков до конца столетия: Эволюция научного мифа. М., 1998.

Ильин И. Постструктурализм, деконструктивизм, постмодернизм. М., 1996.

Курицын В. Журналистика 1993–1997. СПб., 1998.

Курицын В. Русский литературный постмодернизм. М., 2000.

Курицын В. Четверо из поколения дворников и сторожей // Урал. 1990. № 5.

Кучерская М. Наплевать на дьявола. М., 2009.

Липовецкий М.Н. Русский постмодернизм: Очерки исторической поэтики. Екатеринбург, 1996.

Липовецкий М.Н. Паралогии. М., 2008.

Маньковская Н. Эстетика постмодернизма. СПб., 2000.

Маркова Т. Современная проза: конструкция и смысл (В. Маканин, Л. Петрушевская, В. Пелевин). М., 2003.

Массовая культура: современные западные исследования / Послесл. В.А. Подороги. М., 2005.

Мережинская А. Художественная парадигма переходной культурной эпохи. Русская проза 80–90-х годов XX века. Киев, 2001.

Новиков Н. Заскок. М., 1997.

Ревич Вс. Перекресток утопий: Судьбы фантастики на фоне судеб страны. М., 1998.

Спиваковский П.Е. Феномен А.И. Солженицына: новый взгляд. М., 1999.

Теория литературы. Т. IV. Литературный процесс. М., 2001.

Тертычный А.А. Жанры: периодической печати. М., 2000.

Тюленева Е. «Пустой знак» в постмодернизме: теория и русская литературная практика. Иваново, 2006.

Шафранская Э. Мифопоэтика инокультурного текста в русской прозе Дины Рубиной. М., 2007.

Эпштейн М. Постмодернизм в России: Литература и теория. М., 2000.

Пособия

I часть

Абашева М., Воробьева Н. Русская женская проза на рубеже XX–XXI веков. Пермь, 2007.

Богданова О.Ю. Современный литературный процесс. СПб., 2001.

Большев А., Васильева О. Современная русская литература (1970–90-е годы). СПб., 2000.

Глинтерщик Р. Очерки новейшей русской литературы: Постмодернизм. Вильнюс, 1996.

Голубков М. История русской литературной критики XX века (1920–1990-е годы). М., 2008.

Гордович К. История отечественной литературы ХХ века. СПб., 2000.

Дускаева Л.Р., Протопопова О.В. Жанры официально-делового стиля // Стилистический энциклопедический словарь русского языка / Под ред. М.Н. Кожиной. М., 2003.

Лейдерман Н., Липовецкий М. Современная русская литература: В 2 кн. М., 2008.

Минералов Ю. История русской литературы: 90-е годы ХХ века. М., 2002.

Нефагина Г. Русская проза второй половины 80-х – начала 90-х годов ХХ века. М., 2003.

Русская литература XX века в зеркале критики: Хрестоматия / Сост. С.И. Тимина. М., 2003.

Русская проза конца XX века / Под ред. Т.М. Колядич. М., 2005.

Современная русская литература (1990-е гг. – начала XXI в.) / Науч. ред. С.И. Тимина. СПб., 2005.

Современная русская литература (конец XX – начало XXI веков): Хрестоматия: Учеб. пособие / Сост. И. Скоропанова, С. Гончарова-Грабовская. М., 2002.

Скоропанова И. Русская проза конца ХХ века. М., 2002.

Черняк М.А. Современная русская литература: Учеб. пособие. М.; СПб., 2004.

Черняк М.А. Феномен массовой литературы XX века. СПб., 2005.

Черняк М.А. Массовая литература XX века. М., 2007.

II часть

Вылегжанин Д.А. Теория и практика паблик рилейшнз. М., 2008.

Майданова Л.М., Лазарева Э.А. Практическая стилистика жанров СМИ: репортаж, корреспонденция, рецензия, радиообзор печати, реклама. Екатеринбург, 1996.

Ольшанский Д.В. Политический PR. CПб., 2003.

III часть

Бабенко Л.Г., Казарин Ю.В. Лингвистический анализ художественного текста. Теория и практика. Учебник. Практикум. М., 2004.

Есин А.Б. Принципы и приемы анализа литературного произведения. М., 2008.

Захарова В.В., Соколов В.С. Как написать и защитить диплом: Учеб. пособие. М., 2007.

Николина Н.А. Филологический анализ текста. М., 2006.

Папина А.Ф. Текст: его единицы и глобальные категории. М., 2002.

Справочные издания

Борев Ю.Б. Эстетика. Теория литературы: Энциклопедический словарь терминов. М., 2003.

Борев Ю.Б. Словарь терминов: Литературоведение, текстология, герменевтика. М., 2006.

Ильин И. Постмодернизм: Словарь терминов. М., 2001.

Казак В. Лексикон русской литературы XX века. М., 1996.

Культура русской речи: Энциклопедический словарь-справочник. М., 2007.

Литературный словарь. М., 2007.

Писатели России: Автобиографии современников. М., 1998.

Русские писатели XX века: Библиографический словарь: В 2 ч. / Под ред. Н.Н. Скатова. – М., 1998.

Русские писатели 20 века: Биографический словарь / Гл. ред. П.А. Николаев. М., 2000.

Русские писатели XX век: Библиографический словарь / Гл. ред. И.О. Шайтанов. М., 2009.

Огрызко В. Изборник: Материалы к словарю русских писателей конца XX– начала XXI века. М., 2003.

Огрызко В. Русские писатели. Современная эпоха. Лексикон. М., 2004.

Огрызко В. Кто сегодня делает литературу в России. Вып. 2. Современные русские писатели. М., 2008.

Поэтика: словарь актуальных терминов и понятий / Гл. науч. ред. Н.Д. Тамарченко. М., 2008.

Поэтический словарь. М., 2008.

Постмодернизм: Энциклопедия. Минск, 2001.

Русская фантастика 20 в. в именах и лицах / Под ред. М. Мещеряковой. М., 1998.

Словарь терминов московской концептуальной школы / Сост. и автор предисл. А. Монастырский. М., 1999.

Чупринин С. Новая Россия: мир литературы: Энциклопедический словарь-справочник: В 2 т. М., 2003.

Чупринин С. Русская литература сегодня. М., 2003.

Чупринин С. Русская литература сегодня: Жизнь по понятиям. М., 2007.

Чупринин С. Русская литература сегодня: Большой путеводитель. М., 2007.

Чупринин С. Русская литература сегодня. Зарубежье. М., 2008.

Энциклопедия русского авангарда. М., 2003.

Энциклопедия фантастики. Минск, 1995.

Шелудько В. Литературные премии России: Библиографический словарь. М., 2009.

1.2. Примерная тематика курсовых, дипломных и магистерских работ

[35]

1. Рецензия, особенности, разновидности (газетная и журнальная).

2. Типы рецензий: аналитическая, обзорная, ознакомительная, рекламная.

3. Рецензия как объект исследования (анализ словарных статей по теме).

4. Оценка произведения в критике (подбор произведения производится по согласованию с преподавателем или самостоятельно).

5. Журнальная критика как феномен.

6. Критика в журнале. Сопоставительный анализ (подбор изданий проводится самостоятельно или по согласованию с преподавателем).

7. Устройство библиографического раздела: принцип организации, роль ведущего, методика описания анализируемых текстов («Новый мир»).

А. Возможен сопоставительный анализ библиографических разделов в разных журналах.

8. Формат библиографического раздела журнала «Знамя»: отбор произведений, характеристики и оценки.

9. Формат рецензии в «НГ Ex libris» и его особенности.

10. Формат рецензии в «Книжном обозрении» и ее специфика.

11. Рецензия-комментарий как новая разновидность публицистического жанра.

12. Статья как публицистический жанр: особенности текста, разновидности, индивидуальные признаки.

13. Обзор как форма анализа современного литературного процесса.

14. Обзоры в «толстых» журналах: структура, индивидуальные оценки, авторская рефлексия.

15. Обзоры современной литературы в глянцевых журналах («глямах»): устройство, особенности преподнесения материала, способы оценки.

16. Эволюция содержательной составляющей и структуры обзора.

17. Сетевой обзор как форма отражения текущего литературного процесса.

18. Анализ деятельности «Русского журнала».

19. Интернет-издания, их типы и специфика.

20. Проблемная статья: внутреннее устройство, особенности авторского взгляда, способы оценки.

21. Аналитическая статья как форма.

22. Блоговская статья: принципы организации материала.

23. Интервью как способ анализа современного литературного процесса.

24. Сопоставительный анализ информационного и аналитического интервью.

25. Интервью как публицистический жанр: структура, речевые особенности.

26. Интервью в глянцевом журнале: формат, устройство, своеобразие лексики.

27. Формат интервью на примере анализа интервью в разных изданиях (например, с авторами исторического романа).

28. Специфика функционирования интервью как жанра публицистики.

29. Интервью как речевой жанр.

30. Категориальные признаки интервью как жанра публицистики.

31. Жанровые и текстовые особенности интервью.

32. Анализ структуры монографии о писателе.

33. Критический очерк о писателе: структура, особенности расположения материала и способы оценки.

34. Критика и ее роль в формировании литературного процесса.

35. «Толстожурнальный критик» как явление культуры.

36. Авторская манера и ее роль в организации публицистического жанра.

37. Изучение современного процесса в формате диссертаций (Имярек в критике).

38. Ведущие критики: особенности авторского почерка (авторской рефлексии).

39. Авторская манера и ее роль в интерпретации произведения.

40. Авторские ежегодники как форма осмысления литературного процесса.

41. Однотомники критиков: принцип подбора статей, характер презентации материала, роль заголовков.

42. Репортаж как форма отражения современного литературного процесса.

43. Дискурс репортажа: общая организация, манера изложения фактов, речевые особенности.

44. Информационная листовка как феномен.

45. Информации о литературных премиях, тусовках, литературных презентациях: характер организации материала.

46. Рекламная листовка и ее особенности.

47. Рекламная листовка и рекламное сообщение. Сопоставительная характеристика форм.

48. Рекламное сообщение как фактор интернет-пространства.

49. Дискуссии и конференции как формы отражения культурной ситуации.

50. Премиальный процесс как проект.

51. Обсуждение премиального процесса в критике: форма представления, своеобразие высказываний, анализ оценок.

52. Анализ премиального процесса в журнальном или газетном формате (в качестве материала для исследования могут быть использованы периодические издания – «Итоги», «Литературная газета», «Книжное обозрение»).

53. Идеальная премия: устройство, жюри, номинации, денежный эквивалент. Составление проекта.

54. Сопоставительный анализ литературных премий.

55. Пиар-акции и их устройство.

56. Презентации как форма представления новинок: устройство, анализ пресс-листов, общие особенности.

57. Пресс-конференции: устройство, анализ пресс-листов, общие особенности.

58. Анализ заголовков критических статей как части структуры рецензий.

59. Эссе как форма осмысления современного литературного процесса.

60. Особенности бытования эссе на современном этапе: структура, авторские образы и символы, речевая специфика.

61. Эссеистический формат обзорной статьи (на примере публикаций в сборнике В. Новикова «Роман с языком: Три эссе»).

62. Анализ авторских еженедельников: структура, авторская манера подачи материала, жанровая парадигма.

А. Возможна сопоставительная характеристика сборников А. Немзера и Л. Данилкина.

63. Парадигма «Дневника читателя» А. Немзера.

64. Анализ современных справочных изданий: структура, принципы отбора и оценки материала (в качестве ключевых фигур возможно привлечение книг В. Огрызко и С. Чупринина).

65. Словарная статья как разновидность очерка о писателе: расположение материала, внутреннее устройство, особенности авторской манеры изложения.

66. Анализ современных словарей с точки зрения репрезентативности современной прозы и качества оценки.

67. Авторская рубрика: формат, содержание, авторская интонация как прием организации.

68. Сопоставительный анализ авторских рубрик (Р. Арбитман и Л. Данилкин).

69. Формат рубрики в специальном издании (возможен анализ рубрик В. Березина, Лизы Новиковой, Л. Пирогова, С. Шаргунова, Я. Шекмана): название, расположение материала, состав авторов, специфика издания и ее соотнесенность с авторской манерой подачи материала.

70. Авторская колонка: принципы подбора имен, приемы организации материала, лексические и стилевые особенности.

71. Анализ одного из сетевых журналов: общее устройство, состав авторов, формат публикаций.

72. Интернет-критик: особенности подачи материала, отбор авторов, манера интерпретации событий (представительская, очная и заочная).

73. Парадигма организации авторского сборника: структура названия, организация содержания, авторский стиль, манера оценки (на примере сборников А. Архангельского).

74. Рубрики как форма отражения современного литературного процесса.

А. Рубрики журнального и газетного формата. Сопоставительная характеристика.

Б. Анализ рубрики одного из авторов (А. Архангельского, П. Басинского, М. Кучерской).

75. Сопоставительный анализ парадигм рубрик и колонок: принципы отбора и расположения материала, методика его организации, роль авторского начала.

76. Дискуссии в Интернете в формате блоговских откликов: проблема авторства, устройство и парадигма публикаций.

77. Н. Иванова – критик и обозреватель (анализ сборников «Точка зрения: О прозе последних лет» и «Невеста Букера»).

78. А. Немзер как обозреватель газеты «Время»: жанровая парадигма.

79. Принципы выбора «тринадцати» («ста») фигур времени современными критиками.

80. И. Роднянская – критик и обозреватель («Художник в поиске истины», «Литературное семилетие. 1987–1994» и «Движение литературы»).

81. Парадигма критика (В. Бондаренко: «Трудно быть русским», «Трубадуры имперской России», «Поколение одиночек»).

82. Современные СМИ как средство отражения текущего литературного процесса.

83. Системно-типологическая модель одной из форм СМИ (интервью, статьи, репортажа). Методика описания.

84. Общественный диалог в одной из форм СМИ (анализ дискурсного начала).

1.3. Избранные интернет-ресурсы

В настоящем разделе обозначены те интернет-ресурсы, которые могут помочь при подготовке самостоятельных работ, наведении справок при подготовке ответов на вопросы и задания, помещенных в пособии.

ИНИОН. Институт научной информации по общественным наукам (Москва). http://www.inion.ru/

РНБ (Санкт-Петербург). www.nlr.ru

Электронный каталог: http://www.nlr.ru:8101/poisk/

РГБ Российская государственная библиотека (Москва) http://www.rsl.ru

Электронный каталог: http://www.rsl.ru/index.php

Библиотека иностранной литературы им. М.И. Рудомино (Москва) http://www.libfl.ru/

Каталоги: http://www.libfl.ru/col_cat/index.php

ГНПБ Государственная научная педагогическая библиотека им. К.Д. Ушинского (Москва) http://www.gnpbu.ru/

Портал межбиблиотечной информации Сигла: http://www.sigla.ru/

Фундаментальная электронная библиотека «Русская литература и фольклор» (ФЭБ) http://feb-web.ru/

Русский филологический портал http://www.philology.ru/ (библиотека филологических текстов (монографий, статей, методических пособий))

Справочно-информационный портал «Русский язык» http://www.gramota.ru/

Союз писателей России http://sp.voskres.ru/

Библиотека «Кирилл и Мефодий» www.vip.km.ru

Библиография современной прозы www.microftsoft.ru/rubooks/; www.ozon.ru/details/

Портал периодических изданий www.magazine.ru

Национальный корпус русского языка www.ruscorpora.ru

Авторские сайты писателей

Акунин Б. www.akunin.ru

Берсенева А. www.lib.km.ru; www.bliki.pp.ru

Геласимов А. www.pereplet.ru

Гришковец Е. www.grishkovets.com; http://e-grishkovets.livejournal.com/

Левкин А. www.ezhe.ru; www.rusf.ru

Липскеров Д. www.lipskerov.ru

Мамлеев Ю. www.peoples.ru/art/literature/prose/roman/mamleev/

Маринина А. www.marinina.ru: www.molva.ru/marinina/

Орлов В. www.sonntags.livejournal.com/67995.html

Пелевин В. www.pelevin.nov.ru

Рубина Д. www.dinarubina.com

Слаповский А. www.lib.ru/proza/slapowski/

Сорокин В. www.lib.ru/sorokin/

Шаров В. www.magazines.russ.ru/authors/s/sharov

Юденич М. www.peoples.ru/tv/yudenitch/

Индивидуальные сайты критиков

Арбитман Р. magazines.russ.ru/authors/a/arbitman

Василевский А. http://magazines.russ.ru/novyi_mi/redkol/vasilev.html

Глуховский Д. www.peoples.ru/state/journalist/dmitriy_gluhovskiy

Данилкин Л. www.russ.ru/avtory/Danilkin-Lev

Костырко С. www.antho.net/library/kostyrko/index.php

Кузнецова А. www.magazines.russ.ru/authors/k/kuznetsova

Кузьминский Б. http://russ.ru/pegas/authors/kuzminsk.html

Кукулин И. www.vavilon.ru/lit/office/kukulin.html;

http://www.litkarta.ru/russia/moscow/persons/kukulin-i/

Курицын Вяч. http://www.guelman.ru/slava/

Немзер А. http://www.ruthenia.ru/nemzer/

Огрызко В. www.litrossia.ru/

Пустовая В. www.magazines.russ.ru/authors/p/pustovaya

Ремизова М. www.booksite.ru/department/center/writ/remizova.htm

Сайты издательств

Каталог: http://www.library.ru/2/catalogs/publish/

Аграф www.agrafbooks.ru

Азбука http://www.azbooka.ru/

АСТ www.ast.ru

Время www.vremya.ru

Ивана Лимбаха http://www.limbakh.ru/index.htm

Новое литературное обозрение www.nlo.ru

ОЛМА-пресс www.olma.ru

Рипол-классик: www.ripol.ru

Эксмо www.eksmo.ru

Сведения о презентациях

www.rian.ru

Премиальные сайты

Каталоги: www.litkarta.ru/projects/

http://strofa.org/cat/16/; www.pravkniga.ru/premii.html

Большая книга www.bigbook.ru

Бунинская премия www.litkarta.ru/projects/bunin-prize/

Дебют http://mydebut.ru

Заветная мечта http://www.dreambook.ru

Русская премия http://www.russpremia.ru

Премия Александра Невского http://www.alexander-nevsky.ru

Премия Андрея Белого www.guelman.ru/slava/beliy/premia.htm

Премия Аполлона Григорьева www.litkarta.ru/projects/a-grigoriev-prize/

Премия Ивана Петровича Белкина www.litkarta.ru/projects/belkin-prize/

Премия имени Юрия Казакова www.litkarta.ru/projects/kazakov-prize/

Русский Букер www.russianbooker.org

Интернет-издания (литературные)

Каталог http://catalog.webgrup.ru/index.php

Живой журнал www.livejornal.ru

Курицын weekly: www.guelman.ru/slava/index.html

Вести. Ру www.vesti.ru

Стенгазета www.stengazeta.narod.ru

Полит. Ру www.polit.ru

Ежедневный журнал www.ej.ru

Вавилон www.vavilon.ru

Сайты периодических изданий

Каталог http://www.litkarta.ru/projects/

Портал периодических изданий www.magazines.russ.ru

Портал газет www.webnek.com/kiosk.html

Сайты периодических изданий:

Ex Libris (приложение к «Независимой газете») www.ng.ru/exlibris

Вопросы литературы www.magazine/russ.ru.voplit.html

Итоги www.itogi.ru

Книжное обозрение www.knigoboz.ru

Коммерсант www.kommersant.ru/daily.aspx

Литературная газета www.lgz.ru

Москва www.moskvam.ru

Нева www.nevajournal.spb.ru

Независимая газета www.ng.ru

Новая Юность www.magazines.russ.ru

Новое литературное обозрение www.nlo.magazine.ru

Новый мир www.magazines.russ.ru/novimir/

Российская газета www.rg.ru

Старое литературное обозрение www.russ.ru/magazines./slo/

Урал www.art.uralinfo.ru

Юность www.userline.ru

2. Материалы к практическим занятиям и контрольным мероприятиям

2.1. Перечень практических занятий

1. Анализ современного текста.

2. Рецензия как форма.

3. Пиар-материалы. Специфика организации.

4. Анализ структуры авторских книг.

5. Критик как координатор литературного процесса. Ведущие критики.

6. Анализ исследовательской работы.

7. Защита зачетного мероприятия (рецензии, курсовой работы).

2.2. Материалы к практическим занятиям

Своеобразным прологом станет подбор материалов, связанных с анализом конкретного текста. Его выбор осуществляется преподавателем, важно, чтобы текст оказался отмеченным литературной общественностью, входил в премиальные списки. Это даст возможность показать разные отклики, проанализировать их. Одновременно осуществится и поиск в Интернете, произойдет знакомство с порталами.

На практических или семинарских занятиях следует показать студентам основные формы СМИ, проанализировать на конкретных примерах форматы, специфику отдельных разновидностей, в нашем случае рецензии.

В ходе анализа обозначаются признаки содержательного свойства: на чем сосредотачивает внимание критик, на чем основывается его выбор, какие особенности текста он выделяет, идет ли речь в его публикации о художественных особенностях текста.

Особое внимание уделяется анализу языковых особенностей, поскольку критиков часто упрекают в клишированности, стереотипности и повторяемости используемых слов и выражений.

Студенты должны отбирать разные формы материалов – заметки, репортажи, рецензии, статьи, эссе, очерки, корреспонденции, зарисовки, интервью. Все эти формы позволяют составить биографию писателя, прояснить его творческий путь, определить место произведения в его творчестве и далее перейти к анализу конкретного текста на основе использованных форм. Подобный архив станет основой будущей научной работы, являющейся одной из отчетных форм учебного процесса.

Кроме того рекомендуется познакомиться с особенностями работы и цитирования интернет-изданий.

Первое занятие посвящается анализу современного текста. В чем его специфика? Почему нужно говорить о характерной или особой методике? Анализ можно проводить по традиционной схеме, выявляя тему, идею, структуру, основные художественные средства. Но современный текст динамичен, основан на разговорной речи. Поэтому предлагаем особое внимание сосредоточить на следующих аспектах.

Сначала необходимо выявить структуру произведения. Рекомендуется составить схему произведения, определить сюжетную схему, установить основные мотивы. Схему полезно начертить. В случае защиты курсовой или дипломной работы схема представляется в виде графика на бумаге или на интерактивной доске.

Перечень основных героев лучше всего оформить в виде карточки. На ней обозначаются персонажи в порядке их значимости, отдельно – главный герой (герои), второстепенные и эпизодические персонажи (появляющиеся в конкретных сценах). Обычно запоминание содержания текста происходит по героям, поэтому и рекомендуем выявить главного героя, второстепенных и эпизодических персонажей.

Предполагается вынесение основных теоретических понятий для обсуждения и знакомства с ними студентов по имеющимся справочным изданиям.

Анализ поэтики следует сочетать с выявлением содержательной стороны.

Далее нужно провести следующий ход рассуждений. Построение современного текста своеобразно: обычно происходит вбрасывание читателя в текст; место действия и портрет героя редко даются в начале. Рекомендуем вместе со студентом выявить, с чего, как и почему начинается текст и затем переходить к его анализу.

В ряде случаев встречаем косвенные подсказки, например, в названии закладывается место действия («Камергерский переулок» В. Орлова), интрига («Почерк Леонардо» Д. Рубиной), жанр (форма утопии в «2017» О. Славниковой), указывается основной герой («Фрау Шрам» А. Мамедова, хотя в ходе повествования может случиться, что он таковым не является). Иногда автор перемещается по пространству от одной аллюзии к другой, выводя нужную ему мысль в названии или в эпиграфе.

Установив общие моменты, начинаем последовательный анализ текста.

Выбор произведения производится преподавателем по согласованию со студентами. Обычно выбирается небольшой текст, например, один из рассказов Л. Улицкой. Они всегда содержат в себе интригу, отличаются частым уходом из настоящего действия в прошлое и даже будущее, динамика основывается на перебивках повествовательных планов. Мистическое начало организуется вставными историями, среди них доминирует описание сна.

В качестве варианта предложим рассказы Д. Рубиной с доминантной иронической интонацией, насыщенностью текста яркими разнообразными деталями, выразительными характеристиками, причем не только главного, но и второстепенных и эпизодических лиц. В данном случае следует поговорить о других поэтических средствах и рассмотреть форму рассказа, чтобы выявить ее особенности.

Критика много и охотно пишет об этих авторах, ряд материалов публиковались в формате премиального процесса, поэтому предлагаем обратиться к сайту «Большой книги» (www.bigbook.ru).

Доминантная для обоих авторов форма рассказа может быть рассмотрена и в формате цикла.

Чем больше теоретических проблем удастся рассмотреть на практическом занятии, тем глубже окажется общая подготовка студентов, что позволит им написать собственную научную работу.

Выбор текстов связывается не только с возможностью прочтения текстов, но и получением их из Интернета. Таким образом достигается оперативность получения источников, углубленное знание обеспечивается, конечно, знакомством с текстовым вариантом.

Рекомендуем добиваться подбора текстовых примеров, тогда текст будет прочитан внимательно, не формально. Подбор текстовых примеров осуществляется на карточках с выделением вначале доминантного текстового приема. Целесообразно предложить составлять к занятию до 10 карточек, чтобы выявить именно главные поэтические средства. В частности, подбирать примеры фабульной основы, пространственно-временной организации текста, доминантных приемов описания и характеристики героев. Можно отметить и особенности индивидуального стиля писателей (авторскую рефлексию, использование детали, нарративную интонацию).

Второе занятие основано на знакомстве с современными рецензиями. Преподаватель представляет студентам свой архив, демонстрируя разные текстовые материалы. Сначала следует познакомиться с литературно-художественными журналами, показать их четырехчастную структуру. Обычно она такова: проза, поэзия, публицистика, рецензии. Потом определить другой формат, не аналитической рецензии, а рецензии в виде отклика на событие. То есть на недавно вышедший текст. Такое контрастное сопоставление позволит зрительно понять особенности разножурнальных публикаций.

Важно указать местоположение материала, его организацию на странице (особенно при работе в профессиональной среде). Затем обратить внимание на подачу публикации, воспроизведение обложки книги как заставки к текстовому материалу. Предлагаем студентам подумать над заголовками и авторской рефлексией, т. е. ходом рассуждения.

Второй вариант представления материалов заключается в подборе материалов, когда каждому студенту предлагается принести на занятие и проанализировать рецензию в заранее определенном издании. Конечно, студент может проявить инициативу, подобрав подобный иллюстративный материал самостоятельно, но согласовав свою идею с преподавателем.

Анализ рецензии осуществляется по предложенному в Приложении плану.

На третьем занятии полезно сочетать теоретические сведения и практические знания. Можно провести занятие в игровой форме, разбив участников группы по ролям, предложив в качестве домашнего задания прописать свою роль. Скажем, выступить в роли составителя пресс-релиза или координатора самого мероприятия, написавшего его сценарий.

Четвертое занятие конкретно по своей направленности: нужно познакомить со структурой авторского сборника. Предлагаем рассмотреть форматы авторского ежегодника и сборника статей. Целесообразно привлечь авторов с разной манерой преподнесения материалов. Полезно представить на занятие иллюстративный материал – раздать «Содержание» ряда книг и попробовать провести сопоставительный анализ. Возможно проведение занятия в компьютерном классе или с использованием интерактивной доски, для более наглядного сравнения.

Сегодня публикации своих статей осуществляют практически все активные участники критического процесса. Основные издания обозначены в списке литературы.

В ряде случаев сборник представляет собой соединение статей разного свойства и его, скорее, следует отнести к публицистическому формату. Поскольку статьи о литературе в них единичны, анализ такого рода издания лучше перенести в формат доклада или квалификационной работы, чтобы сделать более разностороннюю оценку. В качестве предмета разговора можно избрать сборники А. Агеева, Р. Арбитмана, А. Архангельского, П. Крусанова, В. Топорова. Возможен анализ одного из указанных авторов.

Некоторые сборники носят явно выраженный аналитический характер, в качестве объекта анализа можно предложить книги В. Бондаренко. Заметки по истории Интернета С. Кузнецова содержат статьи и комментарии, которые также могут стать предметом анализа.

Полезно привлечь для сопоставительного размышления авторские ежегодники Л. Данилкина и А. Немзера.

Пятое занятие, наверное, представит особый интерес для студентов, поскольку позволит познакомиться с наиболее интересными участниками критического процесса. Но оно также потребует особой подготовки от преподавателя. Рекомендуем провести занятие в формате небольших сообщений, посоветовав студентам сделать своеобразные творческие портреты критиков.

На занятии следует обратить внимание на некоторые моменты: подбор авторов, характер авторских предпочтений. Указать на способ авторской рефлексии, манеру подачи материалов, устройство статьи, ход рассуждений.

В конце следует вынести оценку, насколько критику удалось представить рецензируемый материал. Предполагается, что студент знакомится с тем текстом, который анализирует критик.

Шестое занятие посвящается обсуждению будущей квалификационной работы (курсовой и дипломной). Здесь доминантными станут следующие рассуждения: структура работы, оформление библиографического списка.

При работе на младших курсах или слабой подготовленности группы рекомендуем начать с данного занятия.

Седьмое занятие является итоговым и предполагает анализ заранее поданных рецензий или их аудиторную защиту.

Засчитанная рецензия становится основанием для постановки зачета.

В приложении приводятся основные схемы выполнения самостоятельных контрольных работ.

3. Образцы и схемы

3.1. Памятка по оформлению работы

1. Работа представляется в перепечатанном виде в трех экземплярах за три дня до защиты с отзывом научного руководителя и рецензией.

2. Параметры страницы задаются программой WORD автоматически при установке нужных размеров полей: нижнее и верхнее – 2,5 см, правое – 2 см, левое – 2,5 см.

3. Текст необходимо печатать шрифтом Times или Arial с кеглем 12 через два интервала или 14 через полтора интервала.

4. Размер абзацного отступа составляет 1,27 см.

5. Всего на странице должно быть 30 строк, включая сноски и номер страницы.

6. Порядок организации страницы: первая страница, равно как и страницы с названиями глав, идут без нумерации. Нумерация сплошная, текст и литература нумеруются насквозь. Заголовки печатаются большими буквами.

7. Текст отделяется от заголовка пробелом.

8. Сноски даются постранично (оптимальный вариант). Второй вариант – ссылки собираются в конце главы и называются Примечаниями.

3.2. Правила оформления библиографии

Библиография состоит из следующих разделов, отделяемых римскими цифрами (I, II, III, IV, V) и пробельной строкой.

Внутри каждого раздела вводится своя нумерация и единый алфавитный порядок (книги и статьи расставляются вместе, в одном разделе).

I раздел. Показывает знакомство автора дипломной работы с основными исследованиями по теме. Сюда же можно включить и исследования по анализу текста.

II раздел. Работы, связанные с творчеством данного автора (авторов). Сначала указывают монографии, потом статьи и интервью. Интернет-источники выделяются здесь же или в конце – в подразделе Особого раздела – интернет-источники.

III раздел. Сюда следует поместить все использованные в работе тексты изучаемого автора. Вначале указываем собрание сочинений (если оно есть), далее – все остальные издания и произведения. Тексты данного автора идут в алфавитном порядке. Сюда же включаются статьи и интервью изучаемого автора. Можно обозначить их подпунктами: 1, 2, 3 или буквами – А, Б, В. Интервью иногда помещают в раздел II с такими же подпунктами.

IV раздел. Состоит из списка текстов других авторов. Общий список должен составлять не менее тридцати названий по всем разделам. Нумерация может быть и общей, и отдельной – по разделам. Идеальный вариант – 60 названий.

V раздел. Иногда сюда отдельно помещают интернет-источники по схеме разделов I, II, III, IV.

Каждый отдел именуется и нумеруется отдельно.

Запись библиографии

Иванов А.С. Стилистика текста // А.С. Иванов. Собр. соч.: В 8 т. – М., 1989. – Т. 2. – С. 124.

(Иногда тире перед городом выпуска не ставится. Поэтому следует уточнить, какая кодировка в настоящее время принята Книжной палатой.)

Иванов А.С. Собр. соч.: В 8 т. – М., 1989. – Т. 2. – С. 124.

Иванов П.И. Стилистика текста. – М., 1989.

Иванов П.И. Стилистика текста. – Минск, 1989.

Иванов П.И. Мифологема // Стилистика текста. – М., 1989. – С. 5–12.

Иванов П.И. Стилистика текста. – АКД. – М., 1989. (Так указывается автореферат кандидатской или докторской (АДД) диссертации.)

Иванов П.И. Стилистика текста: Канд. дисс. – М., 1989.

Иванов П.И. Мифологема // Новое литературное обозрение. – М., 1989. – № 12. – C. 5–12.

Инициалы указываем однообразно по всей работе, или двойные (Иванов А.П.), или один (Иванов А.). Можно указать двойные инициалы при первом упоминании, а затем упоминать фамилию с одним инициалом.

Страницы статей в сборниках и журналах указывать обязательно!

Цитация текста, с которым работаем

При первом упоминании основного цитируемого текста в работе пишем следующее: «В дальнейшем ссылки на это издание приводятся в тексте с указанием страницы». Естественно, что указываем, на какое издание ссылаемся.

Если существует рукописный вариант, который потом будет перепечатываться, целесообразно примеры и необходимые цитаты (прямое списывание не допускается) выносить на отдельные карточки, чтобы не переписывать до бесконечности.

3.3. Схема организации теоретической части

Во Введении предполагается обзор источников по теме исследования и создание теоретической (методической) части работы. Анализируя современный текст, следует практиковать использование самых разных источников: статей, рецензий, интервью, репортажей, материалов пресс-конференций и пиар-акций.

Обычно студент не владеет научной терминологией. Рекомендуется в ходе чтения основного курса проводить самостоятельные работы по написанию рефератов или подбору литературы по проблеме. Речевое оформление предполагает использование научного (не разговорного стиля). Поэтому необходимо обращать внимание на специальные конструкции.

Остановимся на методике характеристики источников.

Основная задача: передать смысл (основное содержание) реферируемой работы.

Цель: представить содержательную сторону исследования, проведенного в первичном (реферируемом) тексте. Цитируемые части организуются по общим правилам оформления научной работы в виде постраничных сносок (страницы указываются обязательно).

При цитировании и анализе чужой точки зрения выявляется понимание общей логической структуры первичного текста, различение авторской идеи и компонентов текста по их текстовой и содержательной значимости. Обязательно проводится выборка значимых трудных мест текста, предполагается его анализ и выявление содержательной и авторской точки зрения, наличествующей в первичном тексте.

Фиксируются только главные положения, поэтому допускается как цитация, так и перефразирование и сокращение авторской мысли. Имеет значение именно передача композиции первичного текста и авторской точки зрения, т. е. гипотезы и основного круга рассматриваемых научных проблем.

Количество источников не ограничивается, они привлекаются в объеме, необходимом для организации Теоретической части внутри Введения. Следует использовать основные и наиболее содержательные источники, что свидетельствует об общей эрудиции студента, знакомстве с материалом и самостоятельности. Главным остается формирование собственной концепции.

Скажем, рассматривается композиция современного текста. Предполагается знакомство с работами Б. Успенского и выведение своеобразной формулы, по которой происходит анализ текста.

После обращения к пособию А. Есина можно переходить к анализу следующих элементов: фабульной основы, сюжетной линии или нескольких сюжетных линий; наличия нескольких кульминаций, если конфликт не исчерпан.

Можно определить типы сюжетов: динамический, адинамический; наличие развязки или ее отсутствие, когда развязка является формальной. Встречаются разнообразные внесюжетные элементы, характеристика которых составляет отдельный аспект сюжета (описание, авторские отступления, вставные новеллы – вставные эпизоды). Все они становятся предметом исследования.

Собственно композиция сюжета бывает прямой или фабульной, когда нарушается, используется прием умолчания (о событии, случившемся раньше остальных, узнаем в самом конце). В случае использования ретроспекции наблюдаются отступления в прошлое, во время, предшествующее завязке и началу данного сюжета. При свободной композиции события даются вперемешку, такую схему встречаем в прежде всего в прозе XX в.

И, наконец, делается вывод, что композиция по типу бывает простой и сложной.

Итак, стоит задача: информативно и логически последовательно охарактеризовать текст (как критический, так и используемый для анализа). Используются конструкции: основная мысль работы состоит в… главное для автора… исследователь приходит к выводу, что… Оценки содержания допускаются, но в краткой форме: дан убедительный (полный, конкретный), анализ (характеристика). Приводятся и небольшие по объему примеры.

Необходимо ли выражать собственную оценку к цитируемому и выводимому в качестве теоретической основы материалу?

Собственная оценка выражается в кратком комментарии. Скажем, отмечается, что автором дана убедительная схема композиции, следующие положения (дается перечень) используются как основа для построения данной работы.

Следовательно, на основании реферирования основных источников Теоретическая часть выстраивается как переход от одного источника к другому с пояснениями, комментариями и краткими обобщениями в конце.

Примерно так: В книге автор раскрывает… Если речь идет о приемах, то указывается, что автор рассматривает метафоры например, Дм. Липскерова и дает им следующую характеристику.

Отметим и другие клише: В данной работе автор рассматривает (следует перечень проблем), гипотеза автора состоит в..; в основе исследования лежит рассуждение автора о…

Решаем и другие задачи: формулируем проблему (проблемы) исследования, характеризуем материал и структуру работы; выделяем авторскую позицию и успешность достижения поставленной цели (например, удалось охарактеризовать произведение или автор ограничивается общей социологической оценкой).

Указанные моменты обозначаются как отдельные пункты Введения.

Позиция реферирующего определяет и группировку первичного материала (какие-то положения в первичном тексте могут показаться значимыми, другие – риторическими и не заслуживающими специального разговора). Она позволяет выразить содержание первичного текста в виде выводов или постулатов.

3.4. Схема составления реферата

Задача: передать смысл (основное содержание) реферируемой работы.

Цель: передать смысл исследования, проведенного в первичном (реферируемом) тексте.

В качестве источника привлекается монография или глава из авторской или коллективной монографии. Объем реферируемого источника в последнем случае должен составлять не менее 50 страниц книжного текста.

Задача: информативно и последовательно, соблюдая логику, порядок, охарактеризовать текст.

Используются конструкции: основная мысль работы состоит в… главное для автора… исследователь приходит к выводу, что…

Оценки содержания допускаются, но в краткой форме: дан убедительный (полный, конкретный) анализ (характеристика). Далее указывается конкретно – период творчества, произведение и в каком виде (перечисляются такие характерные для автора приемы как… В данном случае приводятся и небольшие по объему примеры).

По объему реферат всегда меньше основного текста, поэтому обязательно выражается и личная точка зрения автора реферата. Как достичь поставленной цели?

Реферат – клишированный текст, поэтому композиция, подача информации и оформление проводятся по определенной схеме.

Композиция определяется характером ввода информации.

Первичный текстовый материал пересказывается, цитируется, комментируется.

Пересказ предполагает выделение основных мыслей, доминанты рассуждений.

Выстраивается своеобразный внутренний план с краткими цитатами из текста в качестве примера и доказательства позиции реферирующего.

Примерно так: В книге автор раскрывает… Если речь идет о приемах, то указывается, что автор рассматривает метафоры Есенина (например) и дает им следующую характеристику.

Далее следует вывод реферирующего, насколько это удалось автору первичного текста.

Отметим и другие клише: работа состоит из (стольких-то частей), в данной работе автор рассматривает (следует перечень проблем), гипотеза автора состоит в..; в основе исследования лежит рассуждение автора о…

Затем формулируем проблему (проблемы) исследования, характеризуем материал и структуру работы; выделяем авторскую позицию и степень ее аргументированности (например, насколько полно охарактеризовано произведение или автор ограничился общей оценкой).

Позиция реферирующего определяет и группировку первичного материала (какие-то положения в первичном тексте могут показаться значимыми, другие – риторическими и не заслуживающими специального разговора). В реферате имеет значение именно передача композиции первичного текста и авторской точки зрения, т. е. гипотезы и основного круга рассматриваемых научных проблем.

Задачи реферата позволяют выразить содержание первичного текста в виде выводов или постулатов.

Библиографическое оформление: следует указать источник по принятой схеме цитирования в научных изданиях.

В реферате обязательно выявляется понимание общей логической структуры первичного текста, различение авторской идеи и компонентов текста по их текстовой и содержательной значимости. Поэтому простой пересказ в реферате в виде конспекта (обозначения основных моментов текста, значимых для реферирующего в первую очередь) не допускается. Конспект предполагает личное использование и не всегда оказывается значимым для другого пользователя.

Здесь проводится выборка наиболее трудных мест текста, но не предполагается его анализ и выявление содержательной и авторской точки зрения, наличествующей в первичном тексте. Одновременно фиксируются только главные положения, поэтому допускается не цитация, а перефразирование и сокращение авторской мысли.

3.5. Образец анализа обзора

При анализе обзора ставится та же цель: выявить те общие особенности текста, которые могут оказаться полезными при составлении Внутреннего плана собственной работы.

Анализируя нижеприведенный обзор критики о романе М. Шишкина «Венерин волос», можно вывести и примерный план организации собственного текста по доминантным признакам.

Название явно рассчитано на то, чтобы привлечь внимание читателя, сразу же обозреватель выводит две разновидности критиков – тех, кто пишет положительные рецензии, и других, создающих отрицательные отзывы.

Подчеркиваются две особенности романа М. Шишкина «Венерин волос»: «сложный» и «мастерски сделанный», «профессиональный», относящийся к «высокой литературе» или, точнее, обладающий всеми ее признаками. Далее обосновывается точка зрения Л. Данилкина и М. Трофименкова. Одновременно указывается, где можно найти тот или иной отзыв, говорится, что всплеск критической активности объясняется присуждением М. Шишкину премии «Национальный бестселлер».

По ходу рассуждения автор замечает, что вынесенный подзаголовок принадлежит А. Немзеру, цитирующему Б. Пильняка. Характеризуя роман М. Шишкина, как полагает обозреватель, А. Немзер высказывается резко, говорит об экстравагантности автора, вытекающей, впрочем, из особенностей его мышления. При этом соблюдена и корректность, не говорится в оценочной тональности о достоинствах того или иного критика, напротив, подчеркивается, что он достойный и авторитетный. Правда, указывается, что цитаты подобраны произвольно.

Обозреватель предлагает разобраться в упреках во «вторичности», «манерности», «имитаторстве», «любви к себе» и «изобретении велосипедов». Он также полагает, что отчасти это связано со скрытыми цитатами и нелинейным сюжетом. Отсюда и выводы рецензентов, что «в книге Шишкина все время что-то “перетекает”, “наплывает”, “слипается”, “наслаивается”». К особенностям относится и подача реплик персонажами, хотя справедливо не говорится о драматургизации действия. Но можно было бы упомянуть о многоголосии, тогда принцип построения стал бы яснее.

«Единственным действием, позволяющим сориентироваться в рецензируемой книге, признается поиск центральной идеи, ключевой мысли и авторской философии в целом – как в выпускном сочинении», – замечает обозреватель. Отсюда и значимый для автора прием, заключающийся в стремлении дезориентировать читателя, сбить с толку множественностью тем, проблем, идей. Главным становится Слово, авторская речь, акцентировка на рассказ.

Очевидно, что автор выстраивает традиционную схему обзора: от содержания – к поэтике текста. Среди выделенных им доминантных приемов текста М. Шишкина – особенности композиции, развития сюжета, осложнение повествования (снами, историями), многоголосие, склонность к нарративному повествованию.

К особенностям авторской манеры самого обозревателя отнесем использование глаголов (часто в виде перечисления), что повышает повествовательную динамику. Формат публицистического жанра также обусловил использование разговорной лексики, иронической интонации.

Следовательно, обозначив содержательную часть, можно переходить к характеристике текста. Точно также может поступить и студент, уяснив содержание текста, воспользоваться выделенными параметрами для организации собственной работы.

Обзор критики о романе Михаила Шишкина «Венерин волос» (М.: ВАГРИУС, 2005).

Новый роман Михаила Шишкина, по почти единодушному признанию критиков, «сложный». Более того – мастерски сделанный, «профессиональный» (это слово пишется только в кавычках), принадлежащий «высокой литературе» или, точнее, обладающий всеми ее признаками. «Адепт патентованной Высокой Литературы обнаружит множество оснований влюбиться в “Венерин волос”» – не без иронии сообщает Лев Данилкин («Афиша». № 157). «У людей, несовместимых по вкусам и идеологии, есть общее: неистребимое представление, какой должна быть “настоящая литература” – мудреной, длинной, скучной и начетнической» — так Михаил Трофименков комментирует итоги «Нацбеста» («Коммерсант». 20 июня): большинство членов жюри сделало выбор в пользу Шишкина.

Едва обретенный актуальный отечественный образец «настоящей литературы» (Чехов говорил, что не тот человек культурный, кто в этом случае будет утешать провинившегося. Тот человек культурный, кто этого просто не заметит. Шишкин ведь очень культурный человек» («Политический журнал». № 23 (74)). Вылить, конечно, вылить – это быстро, немудрено и фантастически весело. «Зачем Вы читаете Басинского?» – удивился мой добрый знакомый, когда я пожаловалась на уровень критической рефлексии. На это замечание трудно ответить, ведь ситуация, в общем, устойчивая – одна половина интеллектуального сообщества развлекается разливанием соуса, другая одобрительной рецензией на «Венерин волос» («Время новостей». 10 июня) и саркастической заметкой о финале «Нацбеста» (там же. 21 июня), но счел нужным опубликовать размышления о собственной, не раз проговоренной оценке романа, а фактически – о критериях критической оценки как таковой (там же. 12 августа).

Действительно, один из самых авторитетных критиков прежде если и высказывался на подобные темы, то весьма скупо, к тому же предъявленные Шишкину упреки во «вторичности», «манерности», «имитаторстве», «любви к себе» и «изобретении велосипедов» и вправду требуют пояснений. Однако, прочтя размеренный и пространный немзеровский текст, обнаруживаем, что его название, затертая цитата из Пильняка – «Кому таторы, кому ляторы» – целиком исчерпывает систему аргументаций и глубину метарефлексий: «Просто все: не нравится мне проза Шишкина <…> Если ты внимательно следишь за тем или иным экспертом (о конъюнктурщиках не говорю, ибо это невыносимо скучно), то, одолев досаду или негодование, поймешь, что и самые экстравагантные его суждения не с елки свалились и не масонским орденом оплачены – он так думает. Так, а не иначе». «Я так думаю» – реплика персонажа.

«Страшноватые и реалистичные рассказы о детдомовском беспределе или побеге из Чечни перетекают в фантомные не то сны, не то письма, адресованные “любезному Навуходонозавру”; сквозь них прорастает трогательный девичий дневник певицы Изабеллы Юрьевой – и тут же кубарем скатывается в полудетективный сюжет о похищенном кейсе», – подчеркивает Галина Юзефович («Эксперт». 22 августа).

Согласно рецензентам, в книге Шишкина все время что-то «перетекает», «наплывает», «слипается», «наслаивается» – собственно, этим и исчерпываются попытки рассказать о нелинейном сюжете. «Лучшим термином для описания ощущения при чтении будет “дезориентация”», – со своеобычным лаконизмом написал Лев Данилкин, и, надо сказать, не только его рецензия наводит на мысль об этом прекрасном термине. Евгений Лесин оказался настолько дезориентирован, что лишь к концу книги обратил внимание на некий «дамский дневник 1926 года» («НГ Ех libris». 21 июля) – тот самый многолетний дневник певицы, в которой при желании легко узнать Изабеллу Юрьеву, один из основных повествовательных модусов романа.

Кажется, только Майя Кучерская, номинировавшая «Венерин волос» на «Нацбест» («Полит. ру»), и Кирилл Решетников («Газета». 23 августа) вспоминают о том, что реплики в этой книге подают «персонажи». В большинстве же случаев единственным действием, позволяющим сориентироваться в рецензируемой книге, признается поиск центральной идеи, ключевой мысли и авторской философии в целом – как в выпускном сочинении. Единственное, что удается противопоставить «дезориентации», – случайно обнаруженный «внятный программный монолог». Тоже хороший термин. Смутно знакомый.

В этом смысле оптимальной – самой внятной, самой логичной – рецензией на Шишкина окажется дайджест работника сочинской Центральной библиотеки Галины Каракчиевой: «…Чтение стоящее, с глубоким смыслом, ибо в нем главный персонаж – Любовь. Автор считает, что Смерть можно преодолеть именно Любовью и Словом. Да, Шишкин любит Слово, умело его использует, но при этом почему-то презирает своих героев. В романе много тем, все переплетено, и нужно запастись терпением, чтобы дочитать его до конца и понять смысл».

Критика, которую собрал этот роман, кажется мне показательной именно потому, что рецензентам пришлось столкнуться с достаточно жесткой необходимостью – обозначить определенную ценностную позицию по отношению к «литературе» и ее атрибутам. Да что там, по отношению к языку – основному объекту и инструменту критика. Полагая, что герои Шишкина «лишь делают из жизни буквы, и потому никого не способны любить», Дмитрий Ольшанский («Глобал-рус. ру») воспроизводит, конечно, самый ходовой в последние несколько лет образ мертвых, сухих букв, противопоставленных цветущей реальности, жизни, любви. В статье прямо противоположной – и по месседжу, и по методу, и по отношению к предмету разговора – Майя Кучерская пишет о «зазоре между словом и фактом, реальностью и ее переводом на человеческий». «Смысл истории в рассказывании» — трактует Шишкина Лев Данилкин, не допуская другой версии: история – и есть рассказывание. А значит, у этого действия вполне может быть иной, не тавтологичный смысл.

(Выделения сделаны рецензентом.)

3.6. Произведение в критике. Методика обзора источников

Анализ материалов периодической печати проводится с разными целями и задачами. Первый этап – информативного свойства, он связан с получением и изучением информации. Обычно он проводится с помощью справочно-библиографического аппарата библиотек, поисковой системы Интернета[36]. Далее сведения используются для формирования собственной точки зрения, применяются в работе как возможный образец. Подобный опыт считается первичным.

Обработка информации приводит к фиксации наиболее значимых данных: когда вышел текст, в каком издательстве, какова содержательная составляющая, выделенные критиком или обозревателем особенности, индивидуальная авторская манера подачи материала. В случае практического знакомства дальнейшая обработка информации не производится[37].

Второй этап предполагает использование рецензии с целью написания научной работы, он рассчитан на более подробное изучение рецензии. Стремясь к максимальной объективности, собирают все доступные отклики. Результаты обобщаются в «Библиографии», в разделе «Критические статьи», которые перечисляются в алфавитном порядке.

Затем происходит упорядочение материала в письменной форме. Результаты проведенного анализа фиксируются в форматах научного сообщения. Они отличаются по форме и по цели, должны организовываться в виде научного сообщения или зачетной письменной работы (доклада на конференции, научной статьи, курсовой, бакалаврской, дипломной, магистерской или аспирантской работы). От этого зависит внутреннее устройство текста и его объем. В любом случае информативный материал становится основой раздела: «Критические отклики о произведении», обычно размещаемого во Введении работы.

Рассмотрим, в какой манере подаются сведения исследователями. Простое изложение материала, даже в логической или временной последовательности слишком сухо и информативно. Поэтому допускаются небольшие комментарии к материалу и выражения собственной точки зрения. Они предполагают даже критическое выражение отношения к материалу, когда кажется излишне резкой или публицистичной манера оценки произведения. Допускаются и расхождения с выделенными критиком приемами и оценками (например, произведение может показаться обозревателю неинтересным, или отмечаются те приемы, которые не являются авторскими).

Парадигма анализа конкретной статьи. Вначале устанавливаются признаки содержательного свойства: на чем сосредотачивает внимание критик, какие особенности текста он выделяет, на чем выстраивается его оценка, как выражается его отношение.

Главное для исследователя – выявить особенности, выделенные в рецензии, определить, говорится ли об особенностях формы, специфике творчества, связи данного текста с предыдущими произведениями, показывается ли эволюция автора.

Основное достоинство статьи заключается в выделении особенностей творческого почерка писателя. Тогда возможно выстроить общие особенности, которые станут основой для анализа, дополнившись выделенными новыми свойствами и приведенными в качестве доказательства примерами.

К сожалению, как говорилось в разделе «Рецензии», редко встречается собственно аналитический подход, обычно текст изобилует риторическими рассуждениями, резко оценочными характеристиками; насыщен разговорными конструкциями и мало информативен, редко встречаются сведения общего свойства. Не говорится о творчестве писателя, и данное произведение не вписывается ни в контекст творчества данного автора, ни в литературный процесс.

В формате спецсеминара или индивидуальной консультации проводится следующая работа.

Первый этап. При подготовке собственного суждения предполагается самостоятельный поиск студентами в СМИ и в Интернете рецензий на текст. Потом происходит формальное знакомство с полученным материалом. Обычно студенты склонны к оценочным характеристикам: понравилось или нет, понятно содержание из рецензии или она носит слишком обобщенный характер. И, следовательно, непонятна, неинтересна.

Примерная схема разговора основывается на установлении внешних, атрибутивных признаков и выглядит так: когда вышел текст, в каком издательстве, какие особенности выделены критиком, какова авторская манера подачи материала. Обращается внимание и на форму подачи – представлена краткая или развернутая рецензия (обзор). Устанавливается, содержится ли в ней элемент пиар-акции, когда публикация препровождается изображением обложки и соответствующим заголовком (обычно задерживающим внимание читателя). Последние факторы более подробно рассмотрены в соответствующих разделах.

Второй этап. Далее происходит углубление в материал и своеобразное прописывание ранее высказанных мыслей: на чем сосредотачивает внимание критик, какие особенности текста он выделяет, какова его аргументация. Преследуется цель установления авторской манеры. Должна выноситься ясная и четкая оценка, чтобы в дальнейшем студент в собственной практической работе руководствовался установленными принципами работы с текстом. Критический взгляд позволит не переходить во Введении от одной цитаты к другой, а сопровождать обзор комментариями и пояснениями.

Конечно, в идеальной рецензии встречаются все пункты. Но задумаемся, о чем все же должна идти речь? Читатель знакомится с текстом, хочет понять, стоит ли ему читать произведение. Значит, в первую очередь критик обязан определить содержание. Затем познакомить (кратко) с творчеством анализируемого автора: указать, какое место занимает произведение среди других написанных текстов. Далее перейти к доминантным формам в творчестве рецензируемого автора и определить форму нашего текста.

Логическое построение рецензии может показаться скучным и прагматичным, но в противном случае читатель потеряется в потоке рассуждений автора. Чтобы читателю было интересно, избирается авторская манера изложения материала, чаще всего ироническая тональность.

Третий этап. На основании выделенных принципов следует выстроить внутренний план своей собственной работы, формируя из выделенных особенностей собственные параграфы, образовав из них Основную часть. Скажем, отметив общие особенности творчества, форму произведения, особенности, перейти к оценке и обобщению сказанного.

Проанализируем рецензии и отрывки из интервью, посвященные циклу Л. Улицкой «Люди нашего царя»[38]. Первая опубликована в еженедельном издании «Московские новости» и, кажется, должна носить аналитический характер. На самом деле в ней доминирует авторское отношение, которое проявляется в первой ее части, достаточно подробной.

Авторские сравнения необычны и притягивают внимание читателей, они даже специально усилены повторами («похож на», «кто-то») и риторическим вопросом, пересекающим повествование («А люди?»). Сразу же следует оценка – «Очень грустная книга» с одновременным скрытым вопросом, ее повторяющим – «Почему-то грустная». Соединяя собственные воспоминания с перечнем, автор в скрытой форме передает содержание: «Жизнь говорит с нами каждый день», воспоминания из детства, истории о друзьях и недругах.

Важно, что автор указал на простоту стиля Л. Улицкой, особенности организации действия (отсутствие внешней динамики, сосредоточенность на внутренней жизни, внимание к бытовой составляющей), применение приема воспоминаний. Правда, нет дополнения, что прием воспоминаний создает особую нарративную ситуацию, придает повествованию личностный характер, в некотором смысле документализирует описание[39].

Но перед нами не научное исследование, студент может развить мысли критика во время собственных изысканий, а при прочтении просто воспользоваться данными наблюдениями.

Завершающая рецензию оценка автора статьи противоречива. С одной стороны, он говорит о каллиграфической тонкости автора (в отношении персонажей и соотнесенности прототипа и героя). С другой, указывает, что они стереотипны. Одновременно указывается на способ мышления: умение автора наблюдать и записывать. Интересен и микропортрет Л. Улицкой: «маленькая женщина со стриженой головой».

Хотя автор намечает особенности творческой манеры Л. Улицкой, стиль соответствует избранному формату, рецензии. Поэтому в нем оказывается возможной разговорная интонация, риторические вопросы, просторечная лексика. Вместе с тем, как указывалось, отмечаются некоторые особенности, которые обобщаются ниже.

Вторая рецензия выстроена более логично и последовательно, она начинается с обозначения направления творчества Л. Улицкой, подчеркивается, она «начинала с повестей и рассказов» и «остается виртуозом малых форм, kimia». Налицо стремление автора привлечь читателя необычным определением. Как обычно для научного текста следует подтверждение в виде цитаты, которая приводится из предисловия.

Далее автор переходит к структуре цикла, его внутреннему устройству, делая попутное замечание о своеобразии формы, указывается, что встречаются «бытовые истории», «короткие сценки наблюдения», сжатые до 10–12 страниц «колоритные семейные хроники», «путевые очерки-зарисовки». Получается действительно пестрое разнообразие.

И вместе с читателем критик задумывается о том, что же объединяет эти «пестрые» рассказы. Оказывается, что тема преображения: «Превращения, неожиданные узнавания чудесного в привычном случаются в этой прозе постоянно». Необычность в том, что соседи по электричке оказываются способными на философские разглагольствования. Правда, автор делает свои признания иронически, через интонацию или своеобразное разоблачение (герой обнаруживает, что легендарный антропософский гуру – его неприятный сосед по коммуналке).

Постепенное перемещение по тексту, постоянные цитаты, множественные примеры позволяют наглядно представить содержание цикла. Хотя сам автор рецензии не удержался от иронического замечания, отметив, что «здоровый человек в этой книге редкость». Одновременно он напоминает, что «медицинская тема для Улицкой – сквозная».

Дальнейшее рассуждение явно рассчитано на более образованного читателя, говорится о том, что зачины (использована литературоведческая терминология) повторяются и попахивают каким-то сюрреализмом. Не совсем ясно, почему следует говорить о драматизме судьбы героя, наверное, мысль можно было бы продолжить.

Общий вывод основан на повторении уже сказанного, говорится о многогеройности и о том, что Л. Улицкая верит в чудо, волшебное преображение.

Отличие данной рецензии заключается в том, что ее формат проявляется четко и осознанно: произведение представляется и оценивается. Одновременно все квинтэссенции автора подкрепляются цитатами.

Третья рецензия (приводится в Приложении). Преподаватель вправе попросить студентов проанализировать ее самостоятельно. Заметим, что она носит несколько противоречивый характер, только в конце становится ясно, что автор положительно оценил текст. Кроме того, статья публикуется в формате литературно-публицистического издания, значит, по форме она представляет собой развернутую рецензию. Но в данном случае уместнее было бы составить обзорную статью о творчестве Л. Улицкой с доминантной характеристикой цикла.

Авторские размышления обширны и носят общий характер, они скорее подошли бы для рассуждения о том, следует ли относить творчество Л. Улицкой к массовой литературе. Ведь конечный тезис, сравнение с А. Марининой – как раз на это и нацеливает.

В Приложении помещено интервью, где, в основном, разговор связан с оценкой цикла «Люди нашего царя», он практически приурочен к его выходу. Для нас важно комплексное представление о произведении, которое, как мы установили, формируется на основе знакомства с разными источниками.

Вначале автор благодарит корреспондента за прочтение ее книги как жизнеутверждающей[40]. Она считает, что стремилась пробиться к описанию жизни как таковой, «через тяжесть, бессмыслицу, непонимание». Такую судьбу она описывает на примере своей героини, стараясь писать о счастье человека. Отвечая на вопрос о литературной маске, писательница подчеркнула, что ее героиня – самодостаточный персонаж и никак не связана с ней как с автором.

Рассуждение о героях Л. Улицкой стало центральным в интервью, она объяснила, что внешне незначительные персонажи на самом деле таковыми не являются. В качестве примера писательница напомнила о Медее из одноименного романа.

Что касается других персонажей, то ее позиция следующая: «Инвалиды, нищие, умственно отсталые постоянно попадают в мое поле зрения именно по той причине, что мне не нравится ведущая модель, по которой главным критерием и даже самой целью жизни оказывается успех. Меня всегда интересовали люди, сознательно остающиеся на обочине. Не только те, кого жизнь вышибла из успешной колеи, но и те, кто добровольно пребывает на том месте, куда они поставлены от рождения и с достоинством исполняют свое служение, как они его понимают».

Естественно, что дальше зашел разговор об оптимизме, и Л. Улицкая призналась, что такое понятие действительно существует. И перевела разговор в существование разных нравственных норм для артистической среды и патриархального мира, сегодняшнее общество представляется ей «гораздо более свободным и терпимым». Заметим, что в интервью упоминалась серия, которую курирует Л. Улицкая, но почему-то об этой значимой для нее проблеме толерантности в интервью не говорится.

Как и в других публикациях, отмечался сюжет, говорилось, что «сюжеты почти романные, вмещающие целую жизнь персонажей и истории целых семей» и могли быть «раскручены» до значительно большего объема. Но ей хотелось иного: сделать вещь очень экономно и концентрированно.

Обобщим сказанное. Интервью носит информационный и аналитический характер. В нем указывается, чем занимается автор сегодня, говорится о доминантной в ее творчестве форме рассказа, хотя она пишет и романы. Выделяется тип героя и авторская позиция, создающая особую тональность, практически оптимистическую.

Формат интервью, т. е. беседы, не исключает использования собеседниками разговорной лексики и обиходных конструкций, они выполняют характерологическую функцию, оживляя повествование: «проблема это не моя», «слишком тяжкий это труд», «раскручены».

Выводы

Если суммировать содержание рецензий, то окажется возможным выделить следующие особенности творческой манеры Л. Улицкой: рассказ является доминантной формой в ее творчестве, хотя она пишет и романы. В малой форме Л. Улицкая проявляет себя как рассказчик, документализируя окружающую ее действительность. Поэтому граница между прототипом и героем не очень велика. Хотя персонажи не слишком отличаются друг от друга, часто описывается состояние болезни, писательница «внимательно разглядывает человеческие организмы, подробнейшим образом записывая малейшие их движения». Ее герои совершают разнообразные действия, что порождает многотемье рассказов. При этом «можно по дешевке охватить невероятные ценности», т. е. приобщиться к вечным ценностям, познать тему превращений.

Отмечается также простота стиля, склонность к бытописанию, информативность, зрительность изображения; особенности формы, построение в виде сценок (как пролог к будущей объемной форме). Доминантными являются сравнение, ироническая тональность (выполняет и оценочную функцию). Реалистическая составляющая соседствует с сюрреалистической.

Именно выделенные особенности и могут стать основой последующих рассуждений, когда пойдет речь об общей характеристике прозы Л. Улицкой или об анализе отдельных текстов.

Поэтому из интервью привлекаются дополнительные сведения, связанные с направлением творчества Л. Улицкой, размышлениями над тем, что она сегодня пишет. И конечно, обозначаются особенности цикла.

Очевидно, что ход рассуждений зависит от формата издания. Встречаются короткие рецензии информативного свойства и более пространные, близкие к эссе или очерку, т. е. предполагающие активное авторское участие. Оно выражается в появлении рассуждений, часто риторического свойства. При этом последовательность мыслей не важна, иногда отдельные размышления повторяются. Нередко в качестве примеров и дополнений вставляются собственные воспоминания, жизненные случаи, произошедшие с автором. От квалификации и осведомленности критика зависит содержательная и информативная составляющие рецензии. Иногда, впрочем, – и от желания сообщить информацию, провести глубокий и последовательный анализ текста, а не только развлечь читателя и показать свое умение выступать на публике.

Проведенный нами краткий анализ показывает, что, несмотря на резкость, категоричность высказываний, авторские размышления достаточно пространного и оценочного свойства, при внимательном чтении можно получить искомую информацию. В случае необходимости составить внутренний план работы или обзор источников во Введении.

Кроме того, при составлении собственного мнения о том или ином тексте недостаточно пользоваться только одной формой источников, следует стремиться просматривать самые разные издания (текстовые и интернетовские). Искомая информация содержится в разных форматах: статьях, рецензиях, интервью, информационных материалах, репортажах, что позволяет составить более полное представление о творчестве писателя. Сравнение разных сведений документализирует полученный материал. Такой подход важен, когда речь идет о современном писателе, чье творчество только начинает изучаться, отсутствуют словарные и научные издания, в которых оно было бы представлено.

Задания

• Проведите анализ другого цикла Л. Улицкой (например, «Бедные родственники» или «Девочки»). Подумайте, какова доминанта рассуждений критиков. Что преобладает – содержательный или аналитический аспект? Идет ли речь об особенностях цикла?

• Составьте внутренний план анализа текста по результатам проведенного вами своеобразного тестирования.

• Сравните ваши выводы с оценкой текста на портале Imhonet (можно привлечь и другое произведение, главное, чтобы оценки оказались разноплановыми, тогда легче будет провести сравнительный анализ).

Литература

Интернет-ресурсы (обозначены в специальном разделе Приложения).

Для данной работы полезным окажется Имхонет – первый мультикультурный рекомендательный сервис – www.imhonet.ru

Картотеки справочно-библиографических разделов.

3.7. Парадигма составления рецензии

Обобщим сказанное о методике организации современной рецензии. Отмечаемые свойства выстраиваются нами по внутренней схеме, ее и можно использовать в качестве ориентира.

Главным является выбор рецензии для анализа. Он осуществляется в соответствии с форматом конкретного издания. Каждая рецензия представляет собой законченное самостоятельное целое, предназначенное для конкретного употребления. Таким образом сразу определяются цели, задачи, объем и разновидности рецензии: ознакомительная, аналитическая, полемическая. Или краткая (подробная).

Теперь нужно передать информацию, т. е. создать сообщение. Необходимо кратко, но ясно передать содержание текста. Иначе личная оценка станет доминантной. Сообщая информацию, не забываем об интерпретации, т. е. истолковании, объяснении. Хотя бы минимальный анализ необходим, это подтверждает квалификацию пишущего и не превращает рецензию в аннотацию.

Любое сообщение начинается с заглавия – ясного, четкого, конкретного и содержательного. В нем говорится о главном в рецензируемой книге, выделяется позиция автора: «Я пришел дать вам новую мораль»; «Писатель-убийца?»; «Кокаин и революция».

Ход рассуждений бывает прямым и обратным. В первом случае все прагматично просто: поставили себе цель рассказать о книге, мы и делаем это. Во втором иногда сразу выносится оценка – следует или нет читать произведение, понравилось ли оно рецензенту. Следовательно, сначала факт, потом аргументация и логическое объяснение сути содержания. Встречается и построение рецензии на основе цитаты, подвергающейся анализу, осмыслению и интерпретации. Причем все свойства напрямую зависят от формата издания.

Итак, содержательность, понимание сути авторского замысла, ясность и прагматичность изложения должны доминировать. Допускается и включение произведения в определенный контекст.

Манера подачи материала оказывается разной: от нейтрально объективной до откровенно публицистической, что влияет на выбор лексики, появление разговорной интонации. Все хорошо в меру, резко эпатажная манера, напротив, оттолкнет читателя. Обращения к собеседнику вполне возможны при сохранении внутренней динамики (то есть они должны занимать минимальное место в текстовом пространстве). Важно не опускаться ниже уровня читателя, находиться впереди него и своим мнением, и культурным уровнем.

Обозначим структуру подобного текста, она носит вариативный характер (меняется порядок расположения частей, их последовательность, схема воспроизводится полностью или частично):

1. Краткая характеристика произведения или сообщение основных сведений биографического характера (об авторе, времени создания текста).

2. Анализ содержательной стороны произведения (обычно со стороны темы, но иногда допускается и анализ его идеи, особенно если речь идет о подборе книг на определенную проблему).

3. Указание на особенности поэтики произведения (образную систему и стиль автора).

4. Определение места произведения (в нашем случае в современном литературном процессе).

5. В ряде случаев указывается на обложку, выполняющую функцию опознавательного знака и вводящую в текст.

Современные рецензии публикуются с определенными изобразительным и биографическим рядами, поэтому следует указывать, когда вышел текст, в каком издательстве. Иногда дается полное библиографическое описание, включая тираж и номер ISBN.

Авторская рецензия выглядит иначе. Ее организация зависит от цели, задачей и формы (краткой или пространной).

Небольшая форма рецензии (до 400 знаков) предполагает знакомство с содержанием. Вряд ли здесь уместно говорить о поэтике, хотя можно указать на место произведения и его форму.

3.8. Образец анализа языковых особенностей

Задача: выделить состав лексики, провести ее классификацию (книжная, разговорная, сниженная, завышенная, компьютерная, канцеляризмы, вульгаризмы, диалектные слова).

Для современных текстов характерно сочетание книжной и разговорной лексики, использование иноязычных слов (обычно англицизмов).

В качестве особенностей организации текста можно рассмотреть особенности языковой игры, используя нашу схему. Обычно ставится вполне конкретная задача, в зависимости от ориентированности публикации следует придумать те высказывания, которые считаются остроумными и находчивыми ответами (обычно говорят о «приколах», «фенечках», «фишках»). При использовании объективно-нейтральной манеры изложения фактов обычно такие выражения не используются, но поскольку ставится цель привлечь, заинтересовать и даже удивить читателя, такие неординарные слова, выражения и обороты возможны.

В качестве основы взяты рассуждения К. Бредемайер «Искусство словесной атаки» (М., 2005). Обращение к такого рода материалам показательно, поскольку именно подобные клише из публицистики, рекламы, фильмов входят в художественные тексты, становясь своеобразными кирпичиками организации текстового поля.

Итак, искусство словесной атаки происходит следующим образом:

• заменой слов на похожие по звучанию;

• заменой части слова, например, первой буквы, или изменением порядка букв;

• с помощью словесных и образных ассоциаций;

• с помощью намеренно неправильного ударения или искаженной интерпретации смысловой нагрузки слова посредством замены частей предложения или слов;

• употреблением речевых «перлов» или двусмысленностей; с помощью измененного порядка слов в контексте;

• с помощью «перепутывания» слов, похожих по звучанию, но различных по значению;

• с помощью изменения или искажения смысла посредством пропуска букв или целых слов;

• употреблением оговорок, которые таковыми не являются. В ряде случаев используется игра слов, или каламбур, их основная задача состоит в предопределенном автором порядке слов, происходит своеобразное нанизывание фраз, из которых и формируются мысли героев, их высказывания и авторские квинтэссенции. Незаметность, естественность восприятия текста говорит об авторском мастерстве, легкости стиля.

Однако подспудно происходит «зацепление» читателя, простое расположение ведет к словопомолу, а расположение внутри подобного потока нужного вывода по пословичному принципу заставляет остановить внимание читателя и запомнить характеристику: «манекенные ноги» (Е. Халецкая), «нормальный сосед, с ним можно выпить» (А. Ревазов), «он был так же безупречен, как любой классический английский стол, что является поводом для патриотизма» (А. Берсенева).

Дефиниция происходит с помощью определений, выполняющих номинативную функцию, использования авторских эпитетов. Создаются свои вариации на тему игры слов. Приведем примеры из книги К. Бредемайер:

С использованием ассоциаций.

По аналогии с любимым сериалом американцев под названием «Dallas» ведущий Карл Дэлл придумал название «Dall-As!» для своей передачи. Языковые ассоциации также охотно использует реклама. Такой пример: «Быть находчивым в споре».

С использованием образных противопоставлений: «Вы воображаете себя скалой во время прибоя?»; «Нет, во время конфронтации вы скорее тростинка на ветру или, в отличие от своего начальника, фунт масла на солнце!»; Вы полагаете, что представляете здесь свою точку зрения?»; «Нет, на самом деле это объявление себя интеллектуальным банкротом».

С помощью ассоциативных цепочек слов: «Вы приехали из Саксонии-Ангальт?»; «Нет!» «Но вы же приехали сюда автостопом?»; «С чего вы взяли?»; «Вы выглядите таким утомленным!»

Как поясняет переводчик книги, «игра слов основана на том, что название федеральной земли Саксонии Ангальт (Sachsen-Anhalt) созвучно выражению per Anhalter – путешествовать автостопом, а прилагательное mitgenommen – “утомленный” имеет также значение “взять с собой”».

«Ах, вас, должно быть, там укатали?»

Использован аналоговый принцип: abgefahren – отъехавший (поезд), укатанный (снег и проч.).

«Вы позволите вопрос? Нет? Тогда возглас!»

С употреблением имен собственных: «Социал-демократ Херберт Венер, известный своей находчивостью в спорах и остроумием, назвал телевизионного ведущего Дитера Люега (Dieter Lueg) «господином Ложью». Как отмечает переводчик, «фамилия Lueg похожа по звучанию на немецкое слово die Luge, что означает “ложь”».

С использованием образных ассоциаций: «У нас сотрудники всегда стоят в центре внимания!»; «…и поэтому у всех на дороге».

С помощью переноса значения: «Вы не подлежите увольнению? Не удивительно, ведь ваши умственные способности уже досрочно ушли на пенсию»; «Вы думаете, Вы мужчина всей жизни? Напротив, вы – травма на всю жизнь!»

С помощью постановки дополнительных букв в слово: «Мне так и не удалось вас очаровать?»; «Нет, но ваши намерения меня уже не разочаровывали»; «Евро? Лучше сказать “дорого”!»

С использованием приема замены: «Это невозможно осуществить!»; «Вовсе нет, просто такие перемены только вам кажутся невероятными!»; «Это мне не по нутру»; «Так задействуйте голову».

С помощью замены частей слова: «Я выступаю здесь как специалист по обвалам и несчастным случаям!»; «Нет, судя по результатам, как специалист по провалам!»; «Вами движет только честолюбие, притом беспредельное!»; «Напротив, заинтересованность в процветании компании, притом беспрецедентная!»

С использованием приема интерпретации: «Вы ведете себя как топор в лесу!»; «Только так мне удастся свалить настоящий немецкий дуб вроде вас!»

Глядя на закапанный галстук: «В обед у меня был потрясающий выбор блюд!»; «Жаль, что не много из них попало вам непосредственно в рот!»

Встречается и игра слов, основанная на неожиданном окончании фразы: «И поэтому я предсказываю вам…» Возглас с места: «…что эта идея провалится!»; «Кто особенно раним…» Возглас с места: «…у того всегда полно йода!» Или: «…тот особенно осмотрителен!»

Пример игры слов, основанной на перефразировании: «Здесь на переговорах, нам не хватает требуемой решимости»; «Оттого Вы вносите решительные требования»; «Мы должны правильно взяться за дело!»; «Мне бы взяться за правое дело!»

Пример игры слов, основанной на преднамеренном недопонимании:

«Все пошло прахом!»; «Прах – не моя компетенция, обратитесь на кладбище!»; «Вот это будет радость!»; «Нет, к сожалению, всего лишь один неприятный сюрприз!»

С использованием языковых образов: «Мы же не скатимся сейчас до войны полов?»; «Отчего ж, уклонистов здесь нет!»; «В любом случае, он так и сказал, под ним – 700 человек!»; «Правильно, но только по воскресеньям, когда он гуляет по кладбищу!»

Посредством перефразирования (иноязычных) цитат: «Опоздавшего жизнь накажет!»; «Нет, в розничной торговле говорят: «Опоздавшего директор накажет»; «Timeo danaos et dona ferentes!» (Бойся данайцев, дары приносящих.); Перефразировано: «Timeo Journalistes et dona ferentes!» (Бойся журналистов, дары приносящих.)

В ряде случаев используют двусмысленности, обычно их принято понимать дословно, но в случае игры слов появляется другой, переносный смысл.

Очевидно, что использование игры слов активизирует внимание читателя, говорит об умении автора пользоваться разнообразными языковыми средствами, формировать свой собственный стиль. Современные тексты основываются на повторяющихся сюжетах и мотивах, поэтому разнообразие словесного выражения оказывается просто необходимым. Тогда и удается избежать повторов, трафаретности подачи материала.

4. Презентационные материалы

4.1. Образец пресс-релиза к презентации книги

Пресс-релиз, посвященный выходу романа А. Волоса «Алфавита».

Каталог человеческой жизни. Алфавит соответствий.

Бог, Богачи, Ботинки, Буквы… Таджики, Таможня, Труба… Чай, Чемодан, Черти… Юрка… Язык… Если собрать головоломку из человеческой души, то можно увидеть картину мира.

В издательстве «Эксмо» выходит новая книга Андрея Волоса «Алфавита: Книга соответствий».

Новый роман необычен по форме – рассказы расположены в алфавитном порядке. Их можно читать в любой последовательности и каждый раз получать новый роман.

Автор выступает в роли демиурга (от греч. «творец»), поиграть, составить «интерактивную» мозаику жизни. Подобные каталоги человеческого бытия в свое время создавали Хорхе Луис Борхес, Хулио Кортасар, Милорад Павич.

Новая книга лауреата Госпремии РФ по литературе Андрея Волоса – это азбука жизни. Рассказы о том, что значит для простого советского человека сервант «Хельга», сберкнижка с заначкой и знакомый мясник в гастрономе, вызовут чувство ностальгии у тех читателей, кто еще помнит об этом. Остальным будет также интересно прочитать о жизни автора в Таджикистане, о местных нравах и порядках, о родословной семьи, узнать о специфике работы геолога, ранних детских воспоминаниях, уморительных и небывалых историях. Книга написана легким литературным языком и может легко «разойтись на афоризмы».

Как всего 33 буквы алфавита учат ребенка читать бесконечное количестве книг и познавать мир, так ALFA-VITA, ограниченная количеством историй, учит взрослого безграничности опыта и выбора.

Новый роман Андрея Волоса «Алфавита» вошел в шорт-лист Национальной литературной премии «Большая книга», в котором числятся всего 12 ведущих российских авторов – Дина Рубина, Виктор Пелевин, Людмила Улицкая и др.

По мнению критиков, Андрей Волос «нашел золотую середину между остросюжетной беллетристикой и серьезной “исповедальной” литературой и создал действительно современный роман, продолжающий традиции русской классической прозы».

Андрей Германович Волос родился в 1955 году в Сталинабаде (ныне – Душанбе) в семье геолога. Окончил Московский институт нефтяной и газовой промышленности. До 1994 года работал в Москве геофизиком и программистом, потом занимался риелторской деятельностью. Как поэт дебютировал в 1979 году. Занимался переводами с таджикского языка, в 1988 году выпустил книгу стихов. В 1989 году у Андрея Волоса вышла книга прозы «Команда 22/19». Печатался в журналах «Новый мир», «Воскресенье литературное», «Знамя», «Дружба народов» и др. Андрей Волос – автор романов «Хуррамабад» (2000) и «Недвижимость» (2001). В настоящее время живет и работает в Москве. Лауреат премий журнала «Крестьянка», Фонда «Знамя» (1996), «Братья Карамазовы» (1998). В 2000 году писатель был отмечен Государственной премией Российской Федерации.

За дополнительной информацией обращайтесь в пресс-службу издательства «Эксмо» по телефону: (495) 411-68-97 или на сайт www. eksmo.ru.

Комментарий

Перед нами тщательно продуманный и организованный, в том числе и графически, материал, он предельно информативен и позволяет составить представление о творчестве писателя, мнении критиков и содержании текста. В то же время он динамичен, конкретен, рассчитан (благодаря скрытому обращению) на разные группы читателей. Указывается и издательство. Так что с помощью компьютерного поиска книгу легко найти в книжном и интернет-магазинах.

4.2. Образец рекламной листовки

Альфа, бета, гамма, дельта…

Буквы, из которых складываются книги. Книги, которые потом становятся событием и выходят далеко за пределы возможностей сочетания тридцати трех букв алфавита.

«Книга соответствий» лауреата Государственной премии Андрея Волоса «Алфавита» – роман о современной действительности, вошедший в короткий список премии «Большая книга-2007».

Приглашаем Вас на творческий вечер, посвященный этому событию.

Мероприятие состоится 30 ноября в 17:00 в Авторском зале ЦДХ.

В 18:00 творческий вечер продолжится круглым столом на тему «Мешают ли современным писателям большие тиражи?» при участии Владимира Войновича, Льва Данилкина, Александра Иличевского, Марины Юденич, Ольги Славниковой и др.

ЦДХ: Москва, м. «Октябрьская», ул. Крымский вал, д. 2.

Не потеряйте Ваше приглашение: оно примет участие в Конкурсе Соответствий и, возможно, принесет Вам ценный приз.

Комментарий

Похожую информативную функцию выполняет и данная листовка. Здесь кратко характеризуется содержание, отмечается, что произведение вошло в короткий список «Большой книги». Интерес усиливается и коммерческим предложением.

4.3. Образец колонки Л. Новиковой

Поскольку нынешний сезон – скорее время прогнозов, чем итогов, попробуем обратиться к молодым российским сочинителям. По образцу британского списка Granta’s Best of Young British Novelists ЛИЗА НОВИКОВА составила список самых перспективных авторов в возрасте до 40 лет. Если зачесть пишущих вместе Александра Гарроса и Алексея Евдокимова за одного автора, то получится чертова дюжина. В списке писатели расположены по году рождения.

Альманах Granta с 1983 года каждые десять лет объявляет список лучших молодых британских писателей, которым еще не исполнилось 40 лет. Прогнозы часто оправдываются: в списках побывали Мартин Эмис, Иэн Макьюэн, Салман Рушди, Уилл Селф, Луи де Берньер, Моника Али, Рейчел Сейферт, Зэди Смит и Адам Терлвелл.

Андрей Геласимов. 1966. «Фокс Малдер похож на свинью», «Жажда», «Год обмана», «Рахиль». Добротный реалист, напомнивший милое шестидесятничество. Воскресил для ностальгирующего читателя все штампы средней прозы из журнала «Юность». Однако в романе «Рахиль» в главные герои выбрал представителя старшего поколения.

Юлия Латынина. 1966. «Охота на изюбря», «Разбор полетов», «Промзона», «Джаханнам, или До встречи в аду» и др. Политэкономический эксперт, успешно использующая свои знания для написания фабульных романов, смогла привлечь книжного читателя, уставшего от публицистики.

Дмитрий Быков. 1967. «Оправдание», «Орфография», «Эвакуатор». Литератор-универсал, возможно, станет новым Горьким. Не случайно его последний роман называется «Правда». Может служить примером для всех остальных молодых сочинителей. Его феноменальная работоспособность стала легендой. Только за отчетный период выпустил лирико-фантастический роман, сборник сатирических статей-сказок и в соавторстве с супругой книгу для детей.

Евгений Гришковец. 1967. «Рубашка», «Реки». Ученик Жванецкого, почти победивший учителя. С недавних пор выступает в роли романиста. Темы те же, что и в драматических монологах: маленький человек в большом городе. В новой повести «Реки» Гришковцу удалось создать образ «человека без свойств» отечественного пошиба.

Антон Уткин. 1967. «Хоровод», «Самоучки». Мастер пластического письма. Роман 1996 года «Хоровод» был замечен и критиками, и читателями, хоть и не получил первого места в букеровской гонке. С тех пор эта приключенческая история остается в рекомендательном списке лучших романов.

Дмитрий Бавильский. 1969. «Едоки картофеля», «Ангелы на первом месте», «Нодельма». Заводной литератор, обидчивый и задиристый. Провинциальную действительность, которую писатели все больше либо чернят, либо идеализируют, он представляет в удобных салонных романах. Активно выступает как культуртрегер: редактирует литературный интернет-альманах, составляет книжные серии писателей-ровесников.

Майя Кучерская. 1970. «Современный патерик. Чтение для впавших в уныние». Сочиняет гротескные истории из жизни современной церкви. Переложила библейские сюжеты для детей. А свои истории из «Современного патерика» сочиняла явно для взрослых: о самом святом заговорила языком Хармса.

Роман Сенчин. 1971. «Афинские ночи», «Минус», «Нубук». Молодой советский литератор, упорно доказывающий, что он не «чмо». Очень подходящая биография: учился в Литинституте, работал монтировщиком в театре, вахтером и сторожем.

Анна Матвеева. 1972. «Перевал Дятлова», «Небеса», «Голев и Кастро». Пишет как Токарева и Улицкая, но она моложе, а потому интереснее. Уже успела продемонстрировать свои умения в целых трех

жанровых разновидностях – дебютировала с полудокументальным повествованием о затерянных в снегах альпинистах. Затем выпустила остросоциальный роман об одном скандале, случившемся в церковной среде. Наиболее удачным оказался сборник повестей и рассказов «Голев и Кастро».

Глеб Шульпяков. 1974. «Персона Grappa», «Книга Синана». Поэт, дрейфующий в сторону эссеистической прозы. Переводчик стихов Одена, составитель антологии «2+10/30, стихи тридцатилетних», лауреат премии «Триумф». Для поэта чрезвычайно разносторонен, написал книгу о коньяке.

Александр Гаррос. 1975. Алексей Евдокимов. 1975. «[голово]ломка», «Серая слизь». Сочиняют трэш для «белых воротничков». Воспели тех, кто работает в офисе. Дебютный роман Гарроса – Евдокимова был награжден премией «Национальный бестселлер», это был скорее «роман-тренажер» для замученных в офисах «белых воротничков»: благодаря буйной фантазии авторов можно было оторваться по полной, представляя расправу над ненавистным местом службы. В этом году представили более вменяемый, хотя тоже не самый аппетитный текст о поколении тридцатилетних – «Серая слизь».

Аркадий Бабченко. 1977. Повести «Алхан-Юрт» и «Взлетка». Военный прозаик, Колумб чеченской темы. Начав с произведений о Чечне и тут же получив премию «Дебют», Аркадий Бабченко пока не зарекомендовал себя в «гражданке».

Сергей Шаргунов. 1980. «Малыш наказан», «Ура!». Лирический прозаик, разыгрывающий патриотическую карту. Дебютная повесть напомнила стиль раннего Эдуарда Лимонова, только герой Шаргунова не «молодой негодяй», а «молодой молодец». Однако пропаганда здорового образа жизни и мысли почему-то не была встречена ровесниками Шаргунова на «ура».

(«Коммерсант» № 153(3237) от 18.08.2005)

Комментарий

Особенности колонки как формы рассмотрены в соответствующем разделе.

Отметим следующее: необычайно информативно насыщен текст автора: сообщается дата рождения, указываются основные тексты и даются микрохарактеристики текста или творчества.

Сказанное говорит о наличии у автора диалектического мышления и, главное, собственного архива, поскольку ко времени публикации материала справочные издания В. Огрызко и С. Чупринина только создавались.

4.4. Образец рецензии

Рецензии на цикл Л. Улицкой «Люди нашего царя»[41]

Первая рецензия

Книга «Люди нашего царя» похожа на шерстяной свитер – большой, вязанный крючком из разноцветных толстых ниток. Видимо, какой-то чародей намагнитил руки писательницы удивительным образом – всевозможные вещи притягивает к ним, как железные гвоздики. Художественный дом Улицкой похож на блошиный рынок, где можно по дешевке отхватить невероятные ценности. Все эти пирожки с картошкой, кариатиды, трагически заламывающие руки, все эти неприсутственные дни, пахучие капли и войлочные домашние туфли заставляют серьезно усомниться в том, что первая профессия Улицкой утрачена безвозвратно. Нет, писательница до сих пор остается биологом, только вместо приборов с увеличительными стеклами у нее в руках письменная речь. Она внимательно разглядывает человеческие организмы, подробнейшим образом записывая малейшие их движения. А люди? Те копошатся в своем огромном муравейнике: кто-то семенит на работу, кто-то рожает детей, кто просто пьет чай на кухне, болтая под столом всеми восемью лапками.

«Люди нашего царя» – очень грустная книга. Почему-то грустная. Как старые довоенных времен платья с узкими талиями и широкими юбками – такое платье было у моей бабушки. Простота стиля Улицкой, ее «детский лепет» вдруг открывает читателю страшную тайну – такой голос у жизни, так жизнь говорит с нами каждый день, а мы этого не замечаем. А что же происходит в рассказах писательницы – да ничего, то есть как обычно. Они женятся, Она покупает лекарство Ваське, Он идет к учителю, Его волнует Пятое Евангелие… Что прибавилось – так это щепоточка ее, писательницы Улицкой, настоящей жизни, ее воспоминаний из детства, историй о друзьях и недрузьях.

Грань между реальным и вымышленным проведена с каллиграфической тонкостью, а может быть, и нет никакой грани, и герои просто перебегают с одной стороны на другую, меняя имена и лица? «Наш царь» смотрит на Улицкую с недоумением – что это за маленькая женщина со стриженной головой и зачем она так тихо сидит на облаке и все время прислушивается? А женщине этой в общем-то нет никакого дела, кто на нее смотрит. Она сидит себе, щурится от света и изредка машет рукой кому-то стоящему на земляной горке.

(«Московские новости». 29 июля – 04 августа 2007 г. С. 21)

Вторая рецензия

В последние годы Людмила Улицкая пишет роман один толще другого, и как-то стало забываться что она начинала с повестей и рассказов. Новый сборник новелл – напоминание о том, что Улицкая остается виртуозом малых форм, kimia, чье название позаимствовано из Лескова, не имеет строгой общей концепции, о чем автор честно признается в коротком предисловии: «…нет никакого "я", есть одни только дорожные картинки, разбитый калейдоскоп, и в каждом осколке то, что ты придумывал, и весь этот случайный мусор и есть "я"». Рассказы в сборнике сгруппированы в пять циклов, и тексты здесь на любой вкус. Есть излюбленные писательницей бытовые истории из жизни «маленьких людей». Короткие сценки-наблюдения. Колоритные семейные хроники, конспективно сжатые до 10–12 страниц – как бы наброски будущих романов. Путевые очерки-зарисовки о Франции, Голландии, Германии…

Объединяет эти довольно-таки пестрые рассказы тема преображения – в самом высоком смысле слова. «Весь мир, если правильно на него смотреть, из грубого и грязного превращался в прекрасный и возвышенный» – так переживал это чудо один из героев. Превращения, неожиданные узнавания чудесного в привычном случаются в этой прозе постоянно. Простой крестьянский ужин в маленькой французской деревушке приобретает неожиданное сходство с таинством Рождества («Путь осла»). Пьяные философические разглагольствования соседей по электричке отзываются беседой незабвенного Венички с ангелами («Москва – Подрезково»). Иногда, правда, узнавание обыгрывается иронически; так, герой рассказа «Великий учитель» с изумлением обнаруживает, что легендарный антропософский гуру, к которому его ведут на «семинар», – не кто иной как его уродливый сосед по коммуналке…

Вообще, здоровый человек в этой книге редкость. Герои рассказов увечны, неизлечимо больны или как минимум бездетны по причине «какого-то редкого дефекта» (медицинская тема для Улицкой – сквозная; читатели ее повестей и романов это знают). И когда в очередной раз натыкаешься на зачин типа «Гриша Райзман потерял глаз еще в отрочестве», это начинает попахивать каким-то сюрреализмом – при всем драматизме Гришиной судьбы.

Такова Россия, таковы «люди нашего царя», о которых писал полтора века назад Лесков, а сегодня пишет Улицкая. Физические недуги, впрочем, не отнимают у этих людей надежду на чудо, на волшебное преображение.

(«Книжное обозрение». 2007. 29–30 августа. С. 2.

Улицкая Л. Люди нашего царя. М.: Эксмо, 2005)

Третья рецензия

Между Ангелом и Бесом.

«Урал». 2006. № 2

Людмила Улицкая. Люди нашего царя. – М.: «Эксмо», 2005.

Бес

Кто-нибудь объяснит исчадию ада, что к чему? Я не понимаю, я отказываюсь понимать, почему эта занудь стала бестселлером! И ведь допечатали дополнительный тираж еще в 25 000 экземпляров! Но для кого? Что есть бестселлер? Какие, по большому счету, существуют разновидности его? По сути, их две: для плебеев и для интеллектуалов. Самая распространенная категория, в которой работает подавляющее большинство бестселлермахеров – матерый экшен тире любовный роман. Все его составляющие давно и хорошо известны. В экшене главный герой – либо обаятельный и честный подполковник милиции, сыплющий цитатами из Гете, либо дамочка, балующаяся частным сыском в свободное от походов по салонам красоты время. Они должны вступить в смертельную (а иногда – веселую и прикольную) схватку с каким-нибудь преступным негодяем и победить. С любовным романом все еще проще: это бесконечные вариации на тему Золушки и прекрасного принца. Именно эта категория бестселлеров продается в привокзальных киосках по двадцать рублей.

Вторая категория бестселлеров – это уже, как говорят в рекламе, совсем другая тема. Их читают мальчики и девочки с синими волосами и в оранжевых свитерах, с лицами, простреленными пирсингом где только можно. Там главным героем должен быть модный тусовщик, шизофреник или наркоман, которого будет всю книгу плющить и таращить, забрасывая то в астрал, то в мир розовых кубиков. Впрочем, главного героя может не быть вообще, да и сюжета как такового – это для интеллектуального бестселлера вовсе необязательно. Нечитаемые бредни в русле формального экспериментаторства – это канон данной разновидности массовой литературы.

Прочитав первые несколько рассказов из книги Людмилы Улицкой «Люди нашего царя», я обалдел. Отнюдь не в положительном смысле этого слова. Собственно говоря, насторожился я, еще читая замечательное предисловие автора. Там есть замечательные слова: «Маленькие люди нашего царя наблюдают эту картину, задрав голову. Они восхищаются, дерутся, убивают друг друга и целуются. Совершенно не замечая автора, которого почти нет». После такого пассажа в духе Ролана Барта я уж, грешным делом, подумал, что мне в руки попала вторая разновидность бестселлера. Как я ошибся!

Автор, вопреки своим уверениям, никуда не делся. Это классическая бизнесвумен, любящая свою нищую и разоренную страну из прекрасного итало-германского далека, сдержанно-покорно воспринимающая мужичка, писающего на проходящую электричку: «Это мой народ. Какой есть…» Да, действительно неважный народец, надо признать. Впрочем, в меру чернухи автор тоже подпускает, безо всяких оценочных суждений – от третьего лица, так сказать. Видимо, дабы не допустить ошибку Робски, которая так увлеклась описанием жизни современной российской буржуазии, что у среднестатистического читателя, не желающего подглядывать в щелку за дрязгами олигархов, бандюков и их телок (простите, но я называю вещи своими именами), произошел сблев. Ну, нельзя отрываться от народа, нельзя! Не поймут, несмотря на весь интерес обывателя к светской хронике. Поэтому надо сораспясться с народом! Показать, что и тебе знаком мир репрессированных евреев, бомжей, которые какают в подъездах, раковых больных, безногих инвалидов-алкоголиков, умирающих чахоточников!

Ну, а чтобы это не превратилось в заурядную перестроечную бытовщину, надо показать и что-нибудь красивое: жизнь итальянской отшельницы, германских коллекционеров, а завершить книгу надо главкой «Последнее», где в середине страницы будет пара-тройка бессвязных предложений типа «У Бога был один хороший сын Иисус. Как свербит на этом месте…» Молодец автор. Всем угодил. Обеим категориям. Белокрылый пусть распинается по поводу психологизма автора и его блестящего языка. Пусть распинается – его право. Хочется только отметить, что блестящий язык, тонкий психологизм в рассказах о простых людях, «таких, как ты да я», не могут быть самоцелью. А если они самоцелью становятся – то и появляется продукт пресный, бесцветный и совершенно незапоминающийся.

Ангел

Бес, как всегда, в своем репертуаре: еще толком ни в чем не разобрался, а уже спешит сделать вывод. Мой досточтимый коллега из Преисподней совсем оторвался от жизни, пока поджаривал грешников на сковородках и вертелах. Бестселлеры «для плебеев» и бестселлеры «для интеллектуалов» – это еще куда ни шло, но почему же, простите, к «интеллектуалам» он причислил только «простреленных пирсингом» мальчиков и девочек? Связь между украшенным пирсингом пупком и умственными способностями прослеживается плохо. Ну лет десять тому назад, быть может, бесова классификация еще имела смысл: ушибленная реформами интеллигенция читать художественную литературу ненадолго разучилась, а читателями «интеллектуальной прозы» стали те самые синеволосые мальчики и девочки.

Но времена-то меняются! В последние годы интеллигенция вернулась в книжные магазины. Неужели бес не заметил, насколько богаче, разнообразней стал книжный рынок. Это раньше прилавки были завалены книжонками с обнаженными красавицами и обнаженными стволами на обложках. А сейчас даже в супермаркете, по соседству с пельменями, горчицей, форелью и красной икрой вы найдете книги Набокова, Гессе, Кортасара, изданные в общедоступном мягком переплете. Что уж говорить про собственно книжные магазины.

Спрос определяет предложение, все просто: ну не станет профессор, воспитанный на Баратынском и Батюшкове, на Платонове и Фолкнере, читать Пелевина и Кастанеду. Тем паче он не станет читать всяких Поляковых-Куликовых-Донцовых-Дашковых-Устиновых-Марининых. Его от такой, с позволения сказать, литературы затошнит. Классикой тоже весь век сыт не будешь. Пушкин Пушкиным, Толстой Толстым, но иногда и чего-нибудь новенького хочется. Вот и стали наши интеллектуалы потихонечку раскупать книжки современных авторов.

Людмила Улицкая лет пять назад «Букер» получила, а «Букер» у нас дают авторам «серьезным», но нечитаемым. Это как клеймо: получи свои пятнадцать тысяч баксов, но о внимании читателя и связанных с ним больших тиражах забудь. Не твое это, не твое. Но Улицкая умудрилась не только премию получить, но стать преуспевающей популярной писательницей.

Само собой, тиражи ее от тиражей Донцовой отстают безнадежно, да и выдавать по роману в полтора месяца она не умеет. Но стотысячный тираж для интеллигентной писательницы – это совсем не плохо. Мало того, тираж этот, в отличие от тиража достопамятной книжки Максима Кононенкова, и впрямь разошелся. Еще двадцать пять тысяч допечатать пришлось! И это, я уверен, далеко не предел. Виданное ли дело, не детектив, не триллер, не любовный роман и даже – еще несколько лет назад глазам бы своим не поверил – вообще не роман, а сборник рассказов стал настоящим бестселлером.

Не надо только искать «секрет успеха Людмилы Улицкой». Здесь нет никакой тайны, просто Улицкая, как отметил один критик, умеет писать интересно о неинтересных вещах. В книжке под названием «Люди нашего царя» двадцать рассказов о семейной жизни. На любой вкус. Жизнь человеческая, в отличие от нашей, райской, на удивление разнообразна: число вариаций беспредельно. Писателю даже ничего выдумывать не надо, знай себе собирай материал. Книжка Людмилы Улицкой содержит множество самых удивительных рассказов: от истории о собаке-дезертире («Дезертир») до семейной мини-саги, на основе которой можно снять нормальный сериал («Сын благородных родителей»), от истории про девушку, которая испытывала половое влечение только к инвалидам («Тело красавицы») до повествования о кошке с омерзительным характером. Вполне себе реалистическое повествование, но с толикой мистики в финале («Кошка большой красоты»).

При этом Улицкая избегает банальностей, у нее нет пошлой слезливости, нет излишней сентиментальности. Ирония есть, но в меру, автор не перебарщивает. Читать все эти семейные истории ничуть не скучно, пусть враг рода человеческого не передергивает.

Завершают книжку семнадцать небольших (иные всего на полстраницы) дорожных историй. В этих историях, собственно говоря, автор-рассказчик и появляется. В «семейных историях» его и впрямь заметно не было. Дорожные рассказы, быть может, и не так хороши, а сама Улицкая здорово подпортила финал глупой и жеманной фразой: «Это мой народ. Какой есть…» Но кто ж из людей без греха? Это мы, ангелы, безгрешны…

Ну и напоследок о главном – о стиле: «Смыв дорожную пыль, мы перецеловались европейским двукратным поцелуем воздуха, и Женевьев пригласила к столу. Большой стол был покрыт оранжевой скатертью, в овальном блюде отливало красным золотом пюре из тыквы, в сотейнике лежал загорелый кролик, охотничий трофей Марселя, а между грубыми фаянсовыми тарелками брошены были ноготки, горькие цветы осени». Ну скажите на милость, разве не замечательно, что больше ста тысяч читателей вместо очередного грубо отесанного изделия Марининой прочли эту замечательную прозу?

Образец анализа рецензии

Проведем анализ рецензии студента VI курса филологического факультета (будущего магистра).

Рецензия написана в формате текста для массового читателя, скорее всего глянцевого, поэтому допускается авторская оценка, выраженная инверсией и разговорной интонацией («И вот тут хочется»), лексикой, сочетающей высокие и низкие слова, канцеляризмы («эдакий», «докладывать»), некоторым многословием, постоянными обращениями к читателю. Звучит и откровенное мнение: «Бррр!» «Хорошо, что…»

Если сократить рецензию по объему, убрать некоторые повторы, то получится, что содержание книги, ее традиционность и новизна (упомянуты переклички с Е. Замятиным) станут самоочевидными.

Студент познакомился с определенным материалом, отголоски видны в работе, но тем не менее он стремился к выражению своей точки зрения, поэтому работа может быть засчитана. Очевидно, что книга ему понравилась, отсюда и несколько фамильярное обращение к автору по имени как к своему сверстнику.

О тайнах изнанки

Как же сложно ориентироваться в современном литературном мире! Полки книжных магазинов ломятся от изобилия печатной продукции, книжные ларьки пестрят рекламой и яркими обложками «суперновинок». И вот тут хочется, чтобы рядом был кто-то, кто непременно подскажет, посоветует, что взять, а что и трогать не стоит. Эдакий личный литературовед и книгочей, который думает за меня, выбирает и решает. Да так выбирает, чтобы мне потом разочаровываться не пришлось… Будет ли это когда-нибудь возможно? Наверное, да, но только при условии, что этот человек сможет видеть мои мысли и чувства. Он будет знать обо мне всё и, может быть, докладывать эту информацию в вышестоящие инстанции. Бррр! Жизнь под контролем, жизнь видимая насквозь, жизнь, вывернутая наизнанку…

«Inside out (наизнанку)» – так называется новая книга Ксении Букши. И здесь как раз идет речь о том, как живется человеку, который находится под неусыпным наблюдением. И что еще хуже – тотальный контроль распространяется и на еще не совершенные действия – с целью предотвращения катастроф и несчастий. Действие происходит в далеком будущем. Люди цивилизованные отгородились заборами от остального мира, а за забором – что-то ужасное и непредсказуемое. Всё это очень интересно и необычно, если только ты по какой-то причине никогда не брал в руки книгу Замятина «Мы». Если же Замятин был тобою прочитан, то, начиная со страницы второй, невольно начинаешь искать совпадения и общие места, и, надо сказать, с успехом находишь. Идея-то общая, различия только в исполнении. У Ксении мир захватили корпорации в небоскребах и аккуратными клерками внутри, над городом с завидным постоянством всходит и заходит усталое солнце, а двое влюбленных пытаются противостоять вселенскому безобразию и уйти от навязчивых глаз начальников.

Часто оказывалось так, что писатели предвидели будущее, например, детально описывали чудеса техники, которые появились спустя много-много лет после его смерти. Хорошо, что людям свойственно ошибаться, а дар предвидения достается лишь избранным. Надеюсь, что Ксения Букша не является родственницей Ванги. А то ведь не станет через какое-то время нашего государства – Россия в книге «Inside out» бесследно исчезла с лица земли, поглощенная Великой Китайской цивилизацией. А точнее – продали её китайцам за бесценок, чтобы жили они и не теснились, а ещё точнее – просто чтобы что-то продать. Удастся ли людям найти вновь свою личность и разорвать путы серого города, научиться мыслить самостоятельно и спрятать свои сокровенные переживания от навязчивых надсмотрщиков? Об этом размышляет Ксения и заставляет задуматься и читателей. А я, пожалуй, избавлюсь от навязчивой мечты о личном литературоведе. Мало ли что… Ведь, говорят, что самые заветные желания материализуются.

Образец рецензии на текст Л. Петрушевской

Приведенная ниже рецензия принадлежит студенту II курса филологического факультета (отделение журналистики). Она носит откровенно личный характер, возможно и потому, что данная квинтэссенция усиливается разговорной лексикой, отчасти клишированного характера: «читать не стоит», «но к чему?».

Почерк автора проявляется в использовании «ё» и элементов филологического романа. Очевидно, что студент знаком с творчеством писателя и «женской прозой», что позволяет ему провести сравнение с Д. Стил, указать, что среди особенностей прозы Л. Петрушевской важны следующие: акцентировка на названии, внимание к обыкновенным маленьким героям, стремление рассказать историю, доминантная тема (пишет о любви). Содержательный уровень раскрыт подробно, что позволяет читателю рецензии составить представление о произведении. При некоторой редакторской правке, сокращениях и большей жесткости стиля рецензия может быть засчитана и рекомендована для публикации в глянцевый журнал.

Я искала Людмилу Петрушевскую в разделе современной прозы, а нашла на полках среди женских романов. Но, по-моему, поклонникам Даниелы Стил сборник рассказов «Богиня Парка» читать не стоит. Хотя книга эта – о любви. Всепоглощающей и страстной. Но к чему?

«Парка» – это не родительный падеж слова «парк», а имя античной богини, сплетавшей судьбы людей. Полагаю, недаром название именно этого рассказа вынесено на обложку. Герои Петрушевской, по традиции – обыкновенные, маленькие люди, которые часто только тем и примечательны, что они – люди. Но ведь каждый человек может стать героем собственного романа, собственной жизни – эту банальную, но вечную истину Петрушевская доказывает в каждом рассказе. «…Думает тётка Алевтина, как думала бы древняя богиня Парка, плетя нити человеческих судеб» – сочетание слов «тётка» и «богиня» звучит по меньшей мере странно. В каждом человеке есть бог, надо только его увидеть, – утверждает автор. И вовсе необязательны для этого какие-то экстраординарные ситуации. Так, безответная Лёля, героиня повести «Конфеты с ликёром», совершает, на мой взгляд, каждодневные подвиги одним фактом своего сосуществования с сумасшедшим супругом.

Вообще большинство рассказов этой книги рассказывает о семьях, семьях ненормальных, ломающихся, несчастливых, страдающих от вечного «квартирного вопроса» и ужасающих именно тем, что такое может быть везде.

«Сын и отец тихо ели, мать тихо подавала. Любовь и нежность, опора и твёрдость, союз навеки. Живите так всегда.

Лялечка тем временем таскалась по городу, ходила пешком до глубокой ночи, или, если было где, сидела в тёплом доме в гостях. Или в каком-нибудь первом попавшемся кино».

Кто может поручиться, что такая Лялечка не живёт с вами в соседнем подъезде? Кто может поручиться, что во-он в том окне не обитает семья из столетнего инвалида и сорокалетней шизофренички? Кто пообещает, что в доме напротив сейчас никого не насилуют и не убивают?..

Но – и это тоже особенность автора – герои не ропщут, не сопротивляются, они живут. И, как ни странно, умеют быть счастливыми. «Всё устроилось, только нет одежды… Но случаются брюки и длинные юбки, это спасение, спасибо жизни». «Спасибо» здесь сказано искренне, без тени иронии. Просто человек, который хочет быть счастливым, находит счастье во всём.

Потому-то я и говорю, что книга эта – о любви. Всепоглощающей и страстной. О любви к людям. И о любви к жизни – во всех её проявлениях.

Рецензия на книгу И. Денежкиной

По форме рецензия развернутая, поэтому здесь допускается нарративная интонация: «Поэтому начну прямо-таки». Сообщаются автором и некоторые сведения о себе: «мир в моем возрасте кажется солнечным и праздничным». Они позволяют сопоставить собственную позицию с мнением писателя.

Авторская оценка зашифрована уже в названии. Особенность современной прозы невольно обозначается самим автором, сочетающим книжную (особливо, сподвигла меня) и разговорную лексику («дурное явление»).

Собственное отношение основывается на восприятии текста, поэтому содержание фиксируется более подробно, сообщаются и некоторые текстовые подробности. Указывается и традиция.

Поставив в центр свое отношение, автор четко показывает, что И. Денежкиной удалось выполнить поставленную задачу: написать книгу для определенной группы читателей. Признаваясь, что книгу, может быть, перечитает, автор рецензии в то же время говорит об исчерпанности темы и не видит пока для И. Денежкиной возможностей продолжения.

Рецензия заканчивается выводом, напишет ли дальше что-то новое писатель, обратившийся к молодежной проблематике. Он включает риторический вопрос, поскольку в задачу рецензии ответ не входит.

Национальная гордость

Можно было бы начать рецензию с глубокомысленного обзора современной литературы, особливо русской, но боюсь, что может это закончиться бесконечными вздохами сожаления о былых временах. Поэтому начну прямо-таки с Денежкиной, рассказ которой «Вася» и является той предпосылкой, которая сподвигла меня на написание оного текста. Писательница она молодая, подающая надежды. Даже премию в 2002 году хотели дать – «Национальный бестселлер» (как раз за книгу «Дай мне!»), но не дали. Можно, конечно, позлорадствовать на эту тему, но это – удел людей недобрых и язвительных, а к таковым я себя не имею ни малейшего желания относить. К тому же не так уж долго я несу на себе тяжесть этого мира, чтобы злобиться и язвить. Напротив, мир в моем возрасте кажется солнечным и праздничным.

Видимо, Ирина Денежкина думает примерно также. Каждое дурное явление можно рассмотреть с оптимистической точки зрения. Если вдуматься в содержание рассказа о Васе – это просто кощунство какое-то. Зеленые мужики, которые едят бомжей (так с аппетитом, надо сказать, едят), родители, то бьющие Васю, то тушащие ему об язык бычки, да и, наконец, сам «децл» Вася, неудачник с глазом из шарика для пинг-понга – жуть, да и только. Но ведь читаешь, и не плакать, а смеяться хочется. Почему? Один глубокомысленный философ определял смешное примерно так: мы смеемся, когда кажется, что мы хоть чуточку выше предмета, над которым смеемся. И каким глупым и смешным кажется нам Вася, который носит трусы из нацистского флага, постоянно бывает бит сверстниками, думает исключительно нецензурными выражениями (а чаще всего одним словом) и каждый вечер прижимает, как родную, телефонную трубку с томным голосом известной службы. Но с другой стороны – посмотрела бы я на вас в Васином положении (когда глаз уже съеден, и вместо него там торчит целлулоидный шарик, а зеленые мужики с хрустом и чавканьем смакуют бабу Аню), вряд ли в голову пришло бы что-нибудь более умное и состоящее из большего числа символов, когда творятся такие уму непостижимые вещи, а ты сидишь на теплопункте и моргаешь уцелевшим глазом. Разве можно упрекнуть в чем-то этого несчастного «децла»? Стоит ли удивляться тому, что он не читает литературные обозрения, не носит белые лайковые перчатки и не танцует вальс? Если я сейчас сделаю вывод примерно такой: «Да все подрастающее поколение сейчас такое – ни высоких стремлений, ни мудрых мыслей, ни благородных поступков. Куда мы катимся», то заведу себе, наверняка, много новых друзей из тех «КОМУ за…» и любящих обсуждать и осуждать. А если скажу – Вася, мол, наш новый герой, национальная гордость, то у меня есть возможность услышать много критики в свой адрес, касаемо того, куда качусь я. Эти две полярные точки зрения хороши, но не настолько, чтобы быть истинными. К каждому роду литературы должен быть свой особый подход. Нельзя оценивать Денежкину, как скажем Гоголя, который хотел изобразить в своей поэме «Мертвые души» Россию со всех сторон. Денежкина хотела написать так, чтобы было весело и интересно читать (так она говорила в своем интервью). И надо заметить, что это ей удалось.

У каждого должна быть книга (или книги), которую можно перелистать (перечитать) в минуту душевных волнений, семейных неурядиц, по причине хорошего настроения или просто от некуда себя деть (в случае с метро). Могу заявить – книга Денежкиной может смело претендовать на эту роль в моей жизни. Ничего не могу поделать с собой, когда открываю «Васю». Пусть у меня трижды дурное расположение духа, сдержать улыбку я просто не смогу. Нет, я не жестокая и не безжалостная, просто я люблю хороший юмор. В отсутствии вкуса Денежкину обвинить нельзя ни в коей мере. Сейчас редко встречается юмор без примеси пошлости и сальности, поэтому нужно ценить то немногое, что вызывает улыбку, а не кривую ухмылку.

Остается только надеяться, что Денежкина не потеряет этой непосредственности, не послушает тех, кто любит советовать, что писать надобно, мол так вот и так. Хотя, глупо рассчитывать на вечную молодость, вечных подростков с пивом и глобальными проблемами. Нет, не пугайтесь – никуда они не исчезнут, эти головастики в папиных широких штанах, в нацистских ботинках с красными шнурками и (чуть было не сказала с глазами из пинг-понгового мячика) добрыми намерениями. Просто напишет о них уже кто-то другой. Может, одноглазый Вася станет министром внутренних дел, сверхсекретным разведчиком или космонавтом на худой конец? Даже если станет, то Денежкина о нем больше не напишет.

4.5. Образец интервью

Людмила Улицкая

«Принимаю все, что дается»

Беседу вела Анастасия Гостева

(текст дается в сокращении)

Творчество Л. Улицкой, автора «Сонечки», «Медеи и ее детей», «Веселых похорон», в последние годы стало одним из ярчайших явлений современной прозы, привлекающих и читателя, и критику. Но наша беседа с известной писательницей любопытна вдвойне: ее ведет прозаик совсем молодой и – в отличие от Улицкой – контртрадиционный.

Анастасия Гостева (дебютом ее была книжка стихотворений «Слепые акварели», М., 1993) за короткое время обратила на себя пристальное внимание читающей публики: ее повести «Дочь самурая» и «Тгаvеl агнец», опубликованные в центральных журналах, обнаружили новую и смелую литературную индивидуальность. Так что перед нами не нейтральная череда вопросов-ответов, но внутренне напряженная перекличка «младшей» и «старшей» представительниц нынешней прозы. Ниже мы приводим фрагменты интервью с писательницей.

– Набоков в одном из своих интервью сказал, что степень таланта определяется тем, насколько способен писатель создать мир полностью вымышленный, никогда ранее не существовавший. С другой стороны, существует прямо противоположная точка зрения, что жизнь – идеальный сочинитель. Маркес признавался, что берет кусочек одной жизни, кусочек другой, третьей и получает в итоге что-то вроде коллажа. Как это происходит у Вас?

– Вы меня своим вопросом ставите в такую вилку – между Набоковым и Маркесом, – что мне остается только одно – сказать, что в этой системе координат меня и вовсе нет.

– А Вы властны над вашими героями или они «оживают» и начинают совершать непредвиденные действия и произносить неожиданные слова?

– Это бывает по-разному. Хотелось бы владеть собственным материалом полностью. Но иногда бывает, что герои перестают подчиняться. Обычно это бывает связано с какой-то моей ошибкой в построении характера. Такие неожиданности иногда бывают очень интересными.

– Например?

– Мне сейчас трудно привести пример. Как правило, в таком случае текст либо откладывается на неопределенный срок, либо у него оказывается совсем не тот конец, который я предполагала.

– Мне кажется, что любая традиция, в том числе и литературная, живет на людях. Оглядываясь назад, кого Вы могли бы назвать своими литературными учителями? Я имею в виду прежде всего личное общение. Вообще, нужна ли писателю литературная среда, общение с другими писателями?

– Не было у меня никаких литературных учителей. Живьем я видела трех великих: Пастернака, который шел по дороге в Переделкине мне навстречу, Анну Андреевну Ахматову – с ней я сидела за одним столом и не могла отвести от нее глаз, так она была величественна и классична, и еще в молодые годы как-то сидела на кухне, где выпивали и Бродский стихи читал. Я догадалась, что он гений, когда прочла его стихи, за несколько лет до того, как я его увидела, еще в 80-х годах, а живьем он мне не очень понравился. Да и манера чтения его мне тогда не понравилась. Все три встречи произошли в мои школьные годы.

Высказывание о том, что литературная традиция живет на людях, вызывает у меня сомнение. Литература – не тайное знание, передаваемое из рук в руки, от учителя к ученику. Здесь тексты работают. Конечно, есть примеры литературных школ, групп, движений… Но, во-первых, у меня природное отвращение к коллективизму, даже интеллектуальному, а во-вторых, какие в наше время были «школы»? СМОГ, и деревенщики, и концептуалисты типа Пригова? Совершенно не мое. Да у меня среди писателей и друзей-то почти нет. Я большую часть жизни провела в среде художников. И литературная среда мне вообще не нравится. Правда, я мало кого знаю.

– Цикл рассказов «Девочки от девяти до одиннадцати» описывает быт, интересы, переживания девочек начала 50-х годов. Насколько автобиографичны эти рассказы? Не учитываете ли Вы ностальгию по прошлому?

– Эти рассказы достаточно автобиографичны. Хотя, скорее, фантазии на тему, чем пережитые события. Я не знаю, каково содержание этого понятия «ностальгия» – тоска ли это по прошлому вообще, или любовь к прошлому, или его идеализация… Время моего детства – ужасное, уродливое, полное большой казенной лжи, искажения человеческих душ. Но для нас это время открытий, узнаваний, время увлечений и разной учебы, всяческих заблуждений, больших потерь и огромных приобретений… Кроме всего сказанного, прошлое вообще от меня не совсем уходит, продолжает существовать… Иногда с оттенком кошмара.

– Роман «Медея и ее дети» – семейная хроника. История Медеи и ее сестры Александры, соблазнившей мужа Медеи и родившей от него дочку Нику, повторяется в следующем поколении, когда Ника и ее племянница Маша влюбляются одного и того же мужчину, что в результате приводит Машу к самоубийству. Ответственны ли дети за грехи отцов? Как Вы относитесь к таким понятиям, как рок, судьба? Насколько мы действительно по собственной воле совершаем, что совершаем?

– Любовь, измена, ревность, самоубийство на любовной почве – все это вещи такие же древние, как сам человек. Они-то и есть истинно человеческие поступки, – животные, насколько мне известно, не совершают самоубийств из-за несчастной любви, в крайнем случае, разорвут соперника… Но у каждого времени существуют общепринятые реакции – от заключения в монастырь до дуэли, от побивания камнями до обыкновенного развода.

– Людям, выросшим после великой сексуальной революции иногда кажется, что обо всем можно договориться, отказаться от предрассудков, презреть устаревшие правила. И в рамках взаимно предоставленной сексуальной свободы сохранить брак, растить детей. Я встречала в жизни несколько счастливых союзов. Два или три раза. Подозреваю, что в таких договорных отношениях все-таки один из супругов – сторона тайно страдающая, но не имеющая иного выхода принять предлагаемые условия. Как правило, такие договорные отношения рано или поздно распадаются. Да и всякая ли психика выдерживает то, на что соглашается просвещенный разум. Это я по поводу двух любовных треугольников, которые рассматриваются в романе «Медея и ее дети»…

– А как же быть с утверждением, что принцип «свободы воли» – это основной принцип человеческого существования с момента сотворения мира?

– Это правильно, но практически почти невыполнимо. И это не расхождение между практикой и теорией, а постановка цели, которая всегда выше ваших возможностей. Поскольку, принимая принцип «свободы воли» человек берет на себя ответственность за свои действия или их отсутствие, а в противном случае он эту ответственность с себя снимает.

– Мне часто приходилось слышать такое мнение о Ваших текстах: «Все замечательно, только слишком закруглено и сглажено, слишком уж Happy end» Честно говоря, когда я в первый раз прочитала «Медею», а потом «Веселые похороны», у меня тоже возникло ощущение, что Вы, как в театре, опускаете занавес, создавая ощущение замкнутости, закрытости текста. Это происходит интуитивно, само собой или за этим стоит какая-то авторская позиция?

– Я прочла в одной рецензии более радикальное высказывание о моих текстах: «У Улицкой всегда либо happy end, либо смерть». Согласитесь, это гораздо забавнее. Как будто сама жизнь предлагает иной исход всему, кроме смерти в конце концов… Насчет занавеса – совершенно согласна. Драматургия именно в этом и заключается, чтобы вовремя опустить занавес. Потому что чуть автор зазевался – и герой умрет естественной смертью. Любой. Представляете, что бы стало бы с мировой литературой, если бы Гамлет умер от ожирения на семидесятом году жизни, Джульетта от поноса в сорок, а седобородый Ромео расшибся, упав в пьяном виде с лошади. Какая уж тут авторская позиция?

– Мне бы хотелось поговорить о так называемой «женской прозе». Как Вы относитесь вообще к делению искусства мужское и женское? Оправданно ли это? Если да, в чем основное отличие (отличия) мужской литературы от женской?

– Да, да, сто раз да. Искусство делится на мужское и женское. Деление это не носит абсолютного характера, но антропологи отлично знают, что есть народы, где традиции устного рассказа, хранения преданий несут женщины. Есть древние культуры, где функция эта исключительно мужская. Существуют женские и мужские музыкальные инструменты и даже мужская и женская музыка.

Вообще, это огромного объема проблема, проблем» Следовательская. Проблема психологическая, проблема тактическая. Я никогда не бралась это исследовать, но это в чем мы всегда можем довериться своему чувству…

Но при этом нельзя забывать о том, что сам пол, в его очевидной двузначности, не представляет собой абсолютного. Нам прекрасно известны типы «мужественных» женщин и «женственных» мужчин. А уж если перейти эти границы, то здесь открывается целая особая область «третьего» пола. Со своей эстетикой, проблематикой, системой отношений. Так что, я думаю, сегодня мы можем говорить не только о мужской и женской литературе, но также и о литературе гомосексуальной, даже не о литературе, а о культуре в целом.

– А то, что в русском контексте определение «женская проза» приобретает довольно уничижительный характер, связано с тем, что критика по преимуществу мужская?

– Думаю, что да. И совсем не с качеством русской прозы, написанной женщинами. Строго говоря, критерий «хорошая» или «плохая» гораздо важнее для меня, чем «мужская» или «женская».

– Ваши героини Медея и Сонечка кажутся очень нетипичными для русской литературы. Они являют собой пример удивительного смирения, и вместе с тем в них отсутствует уныние. Возникает ощущение, что таких женщин больше нет. С чем это связано? Раньше девочек по-другому воспитывали или времена не те?

– Знаете, как на экзамене: этот вопрос прошу заменить. Он мне не нравится. Что значит – нетипичные? А Сонечка Мармеладова – типична? А княжна Марья? А Наташа Ростова?

А что касается воспитания, то оно действительно меняется от поколения к поколению. Моя мама воспитывала меня не так, как ее воспитывала моя бабушка. Но я все-таки думаю, что очень многое зависит от характера, воспитание может направить, что-то сгладить, но характер имеет решающее значение. У меня два взрослых сына, которых я, кажется, воспитывала одинаково, но это совершенно разные люди.

– В декабре 98-го в издательстве «Вагриус» вышла Ваша книга, в которую вошла новая повесть «Веселые похороны» и рассказы, старые и новые. Мне кажется, что «Веселые похороны» – это качественно новый шаг в Вашей прозе. Во-первых, у повести замечательный ритм и заряд, чего нашей литературе сейчас очень не хватает. Во-вторых, она невероятно визуальна и музыкальна, что для человека моего – младшего – поколения является явным, редким и несомненным достоинством. В-третьих, в ней впервые, может быть, что всю историю (не такую уж и долгую) существования русской литературы о болезни, об умирании и о смерти человека говорится без надрыва и ложного пафоса, без истерики, и вместе с тем вам удается балансировать на грани сакрального и проданного, не опускаясь до уровня последнего. Это была изначально поставленная задача или текст сам так повернулся? Не кажется ли Вам, что смерть является одной из табуированных, заколдованных тем западной культуры?

– «Веселые похороны» так и были задуманы. Я написала эту книгу в 91–92-м, потом отложила, потому что мне казалось, что я не смогла дотянуться до того места, куда нужно бы. Потом я еще долго с ней возилась, сочла написанной, но все равно не дотянулась. И не дотянусь никогда. Сказала столько, сколько смогла. Речь действительно идет не только о смерти, но и об умирании.

С тех пор как я стала ездить в Америку, я не переставала удивляться тому, что у них как будто смерти нет. Она спрятана как нечто неприличное. И мне показалось, что они вообще к смерти относятся как к некоторой неприятности, которой можно избежать, если хорошо себя вести: правильно питаться, не курить и даже, может, заниматься благотворительностью…

– То есть смерть – это большая неудача, можно сказать – фатальная, а неудач стыдятся?

– Да. А у нас смерть гораздо больше вторгается в жизнь. По крайней мере, в мою. На моих глазах, на моих руках умерли бабушка, дедушка, родители. Я похоронила многих друзей. Я сидела с умирающими. Я знаю минуты, когда теплый дорогой человек превращается в холодный предмет, в видимость человека, лишнюю в мире вещь, которую надо поскорее убрать с глаз… Люди умирают по-разному. Несколько раз я увидела красоту и достоинство, с которыми уходили люди. Моя бабушка. Моя старшая подруга. Другие уходили мучительно и малодушно. Смерть – одна из важнейших точек каждой жизни. И я с ней работаю. Сколько могу.

– Действие повести «Веселые похороны» происходит в Нью-Йорке в среде русской эмиграции. Я знаю, что у многих это вызвало раздражение. Причем, если обобщить эти претензии, случится примерно следующее: «Эта среда изображена чрезвычайно точно. Я ненавижу эту среду. Поэтому мне это не нравится». Что побудило Вас написать о русских в Нью-Йорке, чем обусловлен выбор места?

– Эмиграция – такое место, где все обостряется: характер, болезни, отношения. История Алика – история моей жизни. Даже не одна, а несколько. И она могла происходить в России. Очень похоже, но все-таки по-другому. На американском фоне наша российская смерть ярче себя проявляет. Так мне кажется.

– В этой повести есть еще один, шокирующий некоторых момент – соседство смерти и эротики. Это тоже сделано для контраста или здесь какое-то иное сообщение?

– Кажется эти понятия в конце века настолько слились, что это «Анатос» звучит сегодня как одно слово. Что касается меня, я занимаюсь, по сути дела, прикладной антропологией, то есть романы пишу. И меня в этой связи больше, чем эрратическое исследование, занимает тот факт, что в каких-то там африканских племенах в день похорон мужа его вдова проходит через руки всех желающих дееспособных мужчин. Как прикажете это понимать? Не знаю. Антропология строит версии…

Ситуация, при которой современная женщина, только что похоронившая своего любовника, оказывается немедленно в объятиях нового мужчины, не кажется мне психологически невероятной.

– В ваших текстах важное место занимают сны, события, происходящие на зыбкой границе между миром зримым и не зримым. Вы внимательно относитесь к таким вещам в Вашей жизни?

– Граница, которую Вы, вероятно, имеете в виду, чрезвычайно меня занимает. И по своей природе я, кажется, отношусь к породе людей, из которых образуются медиумы, всякого рода мистики, вплоть до уличных гадалок. По астрономическому знаку я принадлежу к Рыбам, если Вам это что-то говорит. Для меня мир сновидений и смежные с ним миры очень важны. Я многое оттуда получаю. При этом я человек рациональный: как всякий, кто занимался научными исследованиями, – а такой период, хоть и краткий, в моей жизни был, – сильно была заражена позитивистской методологией.

Я пристально оберегаю границы моей личной нормы: я знаю, как близко подходит к безумию и иного рода деструкции всякий, кто стремится заглянуть в замочную скважину сопредельного мира. Многие ищут входов туда при помощи психотехник разного вида, фармакологических средств, вплоть до мощных наркотиков. Я не ищу. Раз и навсегда для себя установила – что дают, то принимаю, но ничего не хочу сверх того.

– Как Вам кажется, существует ли такая вещь, как «дух времени», и если да, то считаете ли вы важным пытаться отразить его в своих произведениях? Как Вы могли бы охарактеризовать «дух настоящего»?

– Да. Есть дух времени. И вкус его, и запах. И музыка. А также грехи, заблуждения и соблазны. Лучшее, что по этому поводу сказано, – у апостола Павла: «Не сообразуйтесь с духом времени сего – преобразуйте его».

Задачи отражать современность у меня нет. А если бы я на это претендовала, то меня бы непременно поставили на место: многие критики считают меня старомодной. Впрочем, я думаю, что быть модным – гораздо более рискованно. Мода меняется быстро. Не заметишь, как из моды выйдешь.

Лет пятнадцать тому назад я сидела у одной пожилой кинематографической дамы в кинематографическом доме. Пришла ее внучка с подружкой, очень умненькие современные девочки. И хохочут. Им очень забавной показалась лифтерша, которая дежурила у них в подъезде. В холстинковом платье, в шляпке и чуть ли не в нитяных перчатках. Мисюсь, где вы? Или бедная Лиза? И еще на машинке стучит. А воротничок кружевной… А на воротничке ну чуть ли не камея…

Действительно, обхохочешься – лифтершей у них работала одна из образованнейших женщин России: ученый-«классик» (в ту пору – тридцатилетняя) делала тихонько новый перевод из Аристотеля. Дух времени требовал нового перевода Аристотеля – чтобы эти две юные интеллектуалки смогли его слегка понять и при случае в компании современных молодых людей вставить словечко про умное…

В чем он, дух времени? Разве кто-нибудь может ответить на этот вопрос? Моя бабушка, следуя духу предреволюционного времени, помогала устраивать какой-то побег из Лукьяновской тюрьмы, а потом сбежавшие революционеры засадили в тюрьму полстраны, включая и моего деда. Я про себя думаю: родись я в те годы, непременно листовки бы разбрасывала. Ведь даже умные люди иногда поддались зову времени, например, «задрав штаны бежать за комсомолом». Так что я осторожничаю, с духом времени не заигрываю. Отвечаю на вопросы, которые того требуют, как я могу. И знаю, что сейчас, в наше время, чтобы испортить, себе репутацию, достаточно признаться, что общепринятая мораль, основанная на десяти заповедях, не представляется смехотворной и старомодной ерундой. Вот этого уж точно радикальные критики не простят. А это высказывание, между прочим, требует некоторого мужества, потому что мало кому хочется выглядеть смешным.

– И все-таки, что кажется Вам самым выразительным качеством, знаком нашего времени?

– Знаете, у некоторых видов насекомых наблюдают такое явление, когда не достигшие состояния «имаго» личинки начинают размножаться и производят личинок же. Наша нынешняя культура – она несколько личиночная, подростковая. Я не первая, кто отмечает эту инфантильность. Я не хочу сказать, что это плохо. Я даже могу допустить что эту инфантильную культуру скоро сменит культура «старческая». Ведь с повышением уровня жизни (не у нас!), удлинением продолжительности жизни (опять-таки не у нас) доля пожилого населения будет значительно превышать долю «молодых». А это тоже не подарок.

– Вы знаете, мне кажется, что если рассматривать эту культуру как подростковую, то это те подростки, которые описаны в романе Стругацких «Хромая судьба». Другая человеческая порода. Но Вы сами где находитесь?

– Я как раз сейчас и пишу книгу о старости и об интересных для меня вещах, обрывающихся для старого человека, который постепенно начинает выпадать из реальной жизни. Вот моя старуха, сидит на стуле с дыркой в сиденье, бессмысленно улыбается… А что происходит с ее онемевшей для здешнего мира душой, где она, между жизнью и смертью?

– Многие, если не большинство Ваших героев – евреи. Если не возражаете, я бы хотела немного поговорить на эту тему. Кем Вы себя ощущаете в большей степени: еврейкой или русской? Как это сказывается на таких произведениях? В Вашем рассказе «Второго марта того года…» есть такие слова: «Какое-то темное жужжание слышала она вокруг, то было жукастое темно-коричневое “ж”, выползающее из слова “жидовка”…» И там же дальше: «…теплая медная пластинка с фамилией Жижморский, их ужасной, невозможной, постыдной фамилией». Для меня антисемитизм – это что-то из прошлого, среди моих ровесников евреем быть модно, мои знакомые меняют свои русские фамилии на еврейские фамилии своих бабушек и прабабушек. Как Вам кажется, что произошло, что является причиной такого поворота на сто восемьдесят градусов?

– Какой восхитительный вопрос. Знаете, что меня привело в восторг: неужели я дожила до времени, когда антисемитизм вышел из моды? Ваши слова о том, что среди ваших сверстников стало модно быть евреем, Ваше высказывание о повороте на сто восемьдесят градусов – не заблуждение ли это? Вы вращаетесь в каких-то небесных сферах? Я думаю, что с антисемитизмом у нас в стране по-прежнему все в порядке.

Я еврейка. Действительно, среди моих героев немало евреев. Их было немало в моем окружении в детстве. Замечу, что семья была по преимуществу еврейская. Были две русские невестки в доме, Таня и Тамара. Обе они очень любили мою бабушку, и вообще никаких межнациональных проблем в доме не было.

Но снаружи был враждебный мир – так я его девочкой воспринимала. В пятьдесят третьем году мне было десять лет. Родителей тогда с работы выгнали. Мама судилась, чтобы ее восстановили на работе. А меня отправили на лето в шахтерский поселок под Тулой к одной из невесток, к Тане. Мама боялась, что всех арестуют и вышлют. Уверена, что, случись такое, Таня меня у себя оставила бы.

В рассказе «Второго марта того года…» много автобиографического. Во всяком случае, я была той девочкой, которой умирающий от рака прадед пересказывал библейские истории. Эта картинка с годами делается все существенней. Собственно, не это ли есть культурное наследство, помноженное к тому же на любовь? Дед, конечно, знал оба еврейских: и идиш, и иврит, моя мама понимала, но не говорила, а я уже и не понимала. Только когда стала в школе немецкий изучать, догадалась, что идиш похож на немецкий… Но я помню пасхальный сейдер, видимо, пятьдесят второго года, последнего года жизни прадеда. Это было очень красиво, и историю об исходе я уже знала – благодаря прадеду…

Национальная идентификация еврейской девочки в 50-е годы – это, уверяю Вас, сюжет. Я его прожила остро. Это значило быть не хуже и не лучше, а быть другой… Хотелось быть как все… Время от времени мне давали понять во дворе, что я от них отличаюсь. Причем у меня были хорошие отношения с подружками по двору, но было нечто непреодолимое… А потом мне перестало хотеться быть как все. Вместо внешнего образовался внутренний мир, и чтение стало занимать огромное место в жизни.

Изгойство, даже в легкой форме, способствует внутреннему напряжению.

И я попыталась поделиться своими мыслями по этому поводу с уважаемыми читателями. Возможно, это имело для меня терапевтический результат. Мне кажется, что этой болезнью – переживанием своего еврейства – я больше не болею. Давно перестала ощущать еврейство как роковую неприятность. Оно не кажется мне сегодня ни преимуществом, ни заслугой, ни неприятностью. Более того, я настолько в этом смысле здоровый человек, что к антисемитам не испытываю никаких острых чувств. Да ради Бога, хотите ненавидеть евреев, пожалуйста. Только законы соблюдайте, которые запрещают преследование людей по национальному признаку. Никто не обязан никого любить. Но это было рекомендовано. Один человек говорил: дети, любите друг друга. Я думаю, Он прав.

(Здесь я должна сделать небольшое отступление. На следующий день после этого разговора я узнала, что в Петербурге прекратил свое существование журнал «Постскриптум». Причина? Один из постоянных авторов журнала (не буду называть имен) написал крайне антисемитскую статью. Два члена редколлегии журнала сочли невозможным ее публикацию. Третий настаивал на этом. Итог – журнала больше нет. А антисемитизм и впрямь никуда не делся. – А.Г.)

– Наверное, будет правомерно сказать, что одним из главных героев почти всех Ваших произведений является семья. Тайна взаимоотношений между мужчиной и женщиной и таинство брака. Семья как непрерывная работа. Что Вас привлекает в этой теме? Почему она важна для Вас?

– Семья – важная часть жизни. Сейчас мир бурно меняется, это касается и взаимоотношений между мужчиной и женщиной, и самой семьи как институции. Возможно, что семейные ценности кому-то представляются устаревшими. Я ими очень дорожу. Мне кажется, что роль семьи в советское время была особенно велика. Именно в семье можно было найти подлинные ценности, в отличие от фальшивок, которыми кормили людей всюду – от яслей до кладбища. А можно было и не найти. У нас была хорошая семья. Дом. Стол, за который усаживалось одиннадцать человек. И белая скатерть, и уважение к старшим, и забота о младших…

– Давайте поговорим о кинематографе. Вы периодически работаете в качестве сценариста. По Вашему сценарию был снят фильм «Сестрички Либерти», Вы принимали участие в написании сценария к новому фильму «Умирать легко», скоро должны начаться съемки фильма по Вашему рассказу «Бронька». Двадцать-тридцать лет назад написание сценариев к художественным и документальным фильмам позволяло удержаться на плаву и заработать денег многим официально не признанным поэтам и писателям. Чем это является для Вас? Что дает как прозаику?

– Сценарист и писатель – разные профессии. В сценарной работе гораздо больше математики, если так можно выразиться. Мне нравится писать сценарии, но это мало соотносится с прозой. Совершенно другие задачи. Сценариев я написала множество, но поставлено только два с половиной художественных фильма и несколько мультипликационных. Больших удач не было. Скорее наоборот. Льщу себя мыслью, что фильмы делают режиссеры, а не сценаристы. Я кино люблю и очень хотела бы, честно говоря, снять. Но на это уже нет времени жизни.

– Насколько я знаю, у Вас есть детские сказки, которые в скором времени должны быть изданы в Европе. Что вас побудило начать писать для детей и будут ли они изданы в России?

– Есть детская книжка «Сто пуговиц», года восемьдесят четвертого, кажется. И сказок некоторое количество. И даже пьесы для детей. Я начинала писать, когда мои дети были маленькими, в сущности, для них. Они росли, и я росла. Теперь все стали большими… В России мне никто не предлагал издавать детские книги. А я издателей не ищу. Они сами образуются.

– Вы много ездите. Что Вам как писателю дают эти поездки? На Ваш взгляд, есть ли сейчас разница между положением писателя в России и на Западе? Есть ли разница в отношении к литературе здесь и там? Есть ли разница в читателях?

– Я всегда очень любила ездить, хотя всегда тяжело переживала момент отъезда. Мои домашние знают, как я страдаю, отрываясь от дома. Самым грандиозным путешествием была поездка в Среднюю Азию в семьдесят первом, кажется, году. Впервые я почувствовала, что совершаю путешествие не в пространстве, а во времени.

С восемьдесят шестого я провожу каждый год несколько недель в Нью-Йорке. Америка дала мне новое ощущение здоровья и болезни человечества. Я знала, что общество, в котором мы живем, совершенно искаженное и люди деформированные, и Америка дала мне возможность лучше понять собственную страну. Я не хочу сказать, что Америка есть эталон здоровья, но глупая честность мне милее умной подлости. А тем более глупой.

Для писательского моего дела поездки последнего времени очень полезны, они дают мне убежище для работы – раза три я получала европейские стипендии и в тишине и покое несколько месяцев работала в очень хороших условиях. Как советские писатели в прежние времена в Домах творчества. С той разницей, что мне не надо было за это ничем платить – ни на партсобрания ходить, ни дружить с негодяями.

Никакого вхождения в современную европейскую культуру у меня не происходит – для этого я слишком плохо знаю языки. Общение даже с такими блестящими представителями европейского писательского мира, как Клод Дюнетон, ограничено моим убогим английским, хотя и этим общением я очень дорожу. Несколько недель в Фельдафинге я провела в обществе венгерского писателя и сценариста Андраша Форгаша – общение было очень интересным, но тоже не совсем полноценным. Все по той же причине. Большинство моих контактов на Западе – слависты.

Мне трудно судить о разнице в положении писателей в России и на Западе, поскольку я достаточно плохо знаю и тех и других. Предполагаю, что много общего. И чем дальше, тем будет больше. Сегодня мало кто из писателей обеспечивает свое существование только своим ремеслом. Обычно преподают где-то, служат. Я живу в районе писательских домов на «Аэропорте» и могу свидетельствовать, что это весьма грустная картина – проживающие кое-как свой век бывшие советские знаменитости, которым сегодня и гроша не дают. Представьте себе, Семен Бабаевский, автор «Кавалера Золотой Звезды», когда-то издававшейся миллионными тиражами, в потрепанных брючках, с пенсией в двадцать долларов. А ведь он про себя думал, наверное, что он большой писатель? Да, простите, Вы просили о писателях, а я Вам о Бабаевском…

Разница в отношении к литературе постепенно выравнивается: то есть пропорции жанров сближаются. Огромное количество полок в книжных магазинах посвящено, условно говоря, принцессе Диане, астрологии, дизайну и диетологии, разного рода популярной литературе, детективу и бульварному роману. И немного – тому, что мы называем серьезной литературой. Классику покупают главным образом студенты, которым надо экзамены сдавать. Существует также идея хита, бестселлера. В нашей стране в последние годы тоже к этому незамысловатому приему подобрались. Разумеется, это хорошо организованная рекламная кампания. Покупатель (читатель) доверчив. Но наш – более доверчив. Зато наш – беднее. Но привычка к чтению у нас в стране не окончательно еще выветрилась – это в плюс. Прогноз мой такой – читать будут, но все меньше. Однако какой-то процент «хороших читателей» останется и в будущем.

– Сергей Довлатов говорил о себе: «Я этнический писатель, который живет за 4000 миль от своей аудитории». С одной стороны, известны примеры, когда случался бум на какую-либо национальную литературу, как это было с латиноамериканской. С другой стороны, если речь идет о русской литературе, многие сетуют на то, что спрос и интерес к ней на Западе значительно упали, что если не считать славистов и узкой группы интересующихся, то из русских авторов читают исключительно Толстого и Достоевского. Как Вам кажется, насколько правомерны такие утверждения? В чем причина того, что русские писатели редко становятся популярными на Западе?

– Это совершенно справедливо – русская литература не в моде. Закрываются кафедры славистики. Специалисты по Достоевскому и Толстому либо меняют профессию, либо кончают самоубийством. Причин тому, что русская литература не пользуется популярностью, множество. Я думаю, что одна из них – политическая. Непопулярная политика. Непроглядная глупость экономики. Безответственность руководителей. Не то что Запад нас, мы и сами себя не очень любим. И новое поколение «безоговорочно выбирает “Пепси”». Это у нас, а Европа и Америка хлебают «Пепси» уже довольно длительное время. Я допускаю, что скоро их потянет на кисленькое. Несколько лет тому назад в моде была Африка, потом Китай. Возможно, когда-нибудь снова накатит мода на Россию.

– В Советском Союзе было принято говорить о «литературном процессе», в Америке, напротив, говорят о «Literary presence» – «литературном присутствии». Последнее подразумевает, во-первых, локальность ситуации, во-вторых, если представить это графически, процесс – явление линейное, а присутствие требует как минимум плоскости, то есть это уже совершенно другая система координат. Что, на Ваш взгляд, сегодня имеет место в русской литературе?

– Мне представляется, что понятие «процесс» лучше описывает ситуацию. Существует ведь плотная связь между текстами разных авторов, их взаимозависимость, а литература так называемого постмодерна этот процесс взаимодействия даже фокусирует. Цитирование, скрытое и явное, – один из основных приемов.

– Коль скоро мы заговорили о постмодернизме… Существует мнение, что тайна постмодернизма заключается в том, что техника открывает простор для такого пророчества или откровения, которое могло бы мгновенно достичь самых дальних уголков земли и даже космоса… Но нет такого сообщения, которое могло бы воспользоваться всем этим по праву. Есть мощные средства для передачи, но передавать-то особо и нечего. И в этой ситуации ирония и самоирония – единственный способ вообще хоть что-то сообщить, сохранив достоинство. Насколько для Вас правомерна такая характеристика и как Вы лично относитесь к иронии?..

– Писатель постоянно ищет новых приемов, чтобы выразить некое сообщение. Иначе он оказывается в плену предшествующей литературной традиции и каждое его личное литературное открытие обречено уже родиться заштампованным. Ирония, в конце концов, тоже не более чем прием. Строго говоря, книг написано в мире более чем достаточно, можно было бы и остановиться. Но почему-то существуют люди, которые без устали составляют слова отнюдь не в надежде осчастливить человечество новой истиной, пусть художественной, а исключительно из потребности вести эту игру, заповеданную самой человеческой природой. На это занятие действительно нельзя смотреть без улыбки… Мне кажется, что и сам Господь Бог смотрит на этих старателей слова, и на лабухов, которые не могут оторваться от своих дудок и гитар, и на тех, кто размазывает краски, переводя километры хорошего белого холста, с улыбкой любви… Ну вот, кажется, не хватило иронии и последняя фраза прозвучала слишком патетично, не правда ли?

Ирония тоже себя отработает, и тогда придет нечто следующее, своего рода герменевтика, например. Или культурные шифры иного рода. При этом у меня есть подозрение, что суть сообщения не меняется в зависимости от того, написано ли оно на карточках, огромными извилистыми буквами граффити или рифмованными строчками, имеющими к тому же форму креста или чаши…

Само сообщение желает быть прочитанным…

– А что, на Ваш взгляд, лежит в основе человеческого творчества?

– Я думаю, что человек как бездонный колодец или, если хотите, как айсберг. Чем больше вещи проясняются, определяются в течение исследования, тем яснее понимаешь, что есть непроницаемая, абсолютная тайна личности, народа, бытия и именно из этой почвы в конечном счете вырастает все человеческое творчество. Но я не ставлю перед собой специальной задачи это исследовать. Та часть моей жизни, когда наука казалась мне священным инструментом, окончилась. Но извольте тавтологию – в основе человеческого творчества лежит уникальность человека в тварном мире.

– Сейчас модно говорить о том, что материальные ценности подменили духовные, что рынок губит литературу, тиражи толстых журналов падают. С другой стороны, В России дореволюционной писатели существовали именно в условиях свободного рынка. И Достоевский обижался, что Толстому платят в два раза больше, чем ему. Насколько оправданны все эти страхи?

– Это заблуждение, что материальные ценности могут подменить духовные, поскольку они принадлежат к разным иерархическим рядам. Материальные ценности не ниже духовных. И не выше. «Мерседес» нельзя подменить патриотизмом, а бескорыстие – садово-огородным участком.

Рынок не губит литературу. С литературой все в порядке. Введенского не печатали, не печатали, а потом и вовсе убили. А он – литература. Помните литературный анекдот: к Мандельштаму пришел какой-то молодой поэт и пожаловался, что его не печатают. Мандельштам вышвырнул его на лестницу с криком: «А меня печатают? А Гомера печатали? А Христа печатали?»

Однако если исходить из того, что литература тоже своего рода товар, то придется признать, что рынок устанавливает цены: одному автору – более высокие ставки, другому – более низкие. И цены не соответствуют качеству литературы – как мы с вами ее оцениваем. Замечу, однако, что, если писатель претендует на роль носителя духовных ценностей, не стоит так убиваться, что Александра Маринина много денег зарабатывает. Даже если ей платят вдвое больше, чем Толстому. На здоровье.

А вообще, – если не считать Стивена Кинга, – самым высокооплачиваемым автором был викинг Эгель, которому за похвальную песнь с припевом дали как-то корабль. А вот Гомеру, кажется, ничего не давали…

– Существует ли для Вас проблема конкуренции, славы, признания?

– Про конкуренцию в писательском деле я просто не понимаю. Каждый занимает свое место, и чужого занять не может никто. Слава в наше время уж очень вещь неприличная. А вот читательского признания хотелось бы.

– Героиня повести «Сонечка» своим становлением целиком обязана литературе, вымышленному книжному миру. Можете ли Вы назвать книги, без которых Вас, нынешней, не было бы? Возможно, это не только художественная литература.

– Я не могу вычесть из себя все прочитанные книги – и хорошие, и плохие.

– А что Вы читаете? Кто из современных авторов привлекает Вас?

– Я разное читаю. Вот этим летом я жила в квартире моего сына и наслаждалась тем, что в его доме есть все, что мне нужно: немного античной поэзии, русской и английской классики, философии, немного современной литературы и еще целый ворох бумажных книжечек по даосизму, массажу и дизайну, и я, как мышь, шуршала бумажками и радовалась. Я читать люблю, но в последнее время читаю совсем немного.

Я бы перефразировала латинскую поговорку «О мертвых ничего, кроме хорошего…» О живых – ничего… Бродский, умерев, делается все больше и больше. Поэзия его всегда для меня очень много значила. Сейчас с наслаждением читаю его все. С его подачи – поэтов, чьи имена мне прежде мало что говорили.

Идеальный прозаик XX века, как мне кажется, – Набоков. Но, возможно, я еще передумаю. У меня плохие отношения с его романом «Ада», и я в грош не ставлю его барабанный ямб.

– Существуют ли темы, на которые Вы не стали бы писать никогда? Какие-то реалии современной жизни, которые кажутся Вам неприемлемыми?

– Тем таких, кажется, нет. Во всяком случае, я себе никаких запретов не ставила. Но есть жанры, в которых я не смогла бы никогда работать. И есть области применения писательского ремесла, куда бы я вряд ли заглянула, – эстрада, реклама, сфера идеологии. Но, чтобы меня не сочли большим снобом, чем я есть, сделаю признание, что тексты песен для эстрады я писала.

(«Вопросы литературы». 2000. № 1–2 (январь-февраль). С. 215–238)

Комментарий

Приводим образец интервью с Л. Улицкой, чтобы представить разнообразные форматы откликов на творчество данного автора.

Оно интересно тем, что тогда, в 2005 г., А. Гостева считалась начинающим автором. Поэтому в интервью указаны и некоторые ее биографические данные. Позже Л. Улицкая привлечет А. Гостеву для написания книг для детей в курируемой ею серии «Другой, другие, о других».

Интервью интересно ярко выраженным эмоциональным отношением, что говорит о профессионализме интервьюера.

5. План подготовки пресс-конференции

А) До конференции

1. Сформулировать информационный повод пресс-конференции.

2. Выработать согласованную позицию организаторов по информационному поводу.

3. Обозначить цели пресс-конференции.

4. Найти название пресс-конференции.

5. Назначить ведущего и участников пресс-конференции, поставить перед ними конкретные задачи. В ряде случаев пишется сценарий, готовятся основные вопросы, которые задаются по ходу пресс-конференции (если только не предусмотрен формат брифинга).

6. Подготовить, при необходимости, доклад (доклады) участников пресс-конференции.

7. Приготовить справочные данные – цифры, факты, цитаты, выдержки из документов.

8. Подготовить анонс пресс-конференции для информирования общественности и приглашение для журналистов.

9. Подготовить пресс-кит, включающий информацию по сути проблемы, тезисы выступлений, справочные данные о выступающих и мероприятии.

10. Выбрать место для проведения пресс-конференции.

11. Согласовать с выступающими план проведения конференции.

12. Разослать анонс по средствам массовой информации, опубликовать на веб-сайте компании.

13. Пригласить журналистов. Обычно существует список активно работающих по данной проблематике авторов. Рассылка в данном случае осуществляется автоматически. Некоторые журналисты аккредитуются на отдельные мероприятия, например, связанные с итогами премий. Тогда происходит индивидуальная аккредитация в связи с конкретным поводом. Возможно оформление приглашения после сообщения о дате мероприятия, если издание является новым или ранее не давало подобные публикации. Следовательно, формируется специальный информационный файл или издательская база, где по установленной схеме происходит оформление журналиста.

14. Подготовить зал для проведения пресс-конференции.

15. Подготовить, при необходимости, фуршет для участников пресс-конференции.

Б) После конференции

1. Подготовить и разослать журналистам краткую запись важнейших выступлений и пресс-релиз по результатам проведения пресс-конференции.

2. Подготовить ответы на вопросы, которые остались без ответа на пресс-конференции, и передать их заинтересованным журналистам.

Примечания

1

Понятие парадигмы относительно недавно стало использоваться в отечественном литературоведении, однако уже вошло в словари. Приведем одно из таких определений: «Основная идея художественной концепции произведения». В том же словаре указываются и другие значения понятия, в частности, как идеальной модели или образца (Борев Ю. Эстетика. Теория литературы: Энциклопедический словарь терминов. М., 2003. С. 287). Получается, что выбираются исходные идеи и определенные принципы организации модели формы, в дальнейшем осуществляется анализ данных составляющих с целью установления той или иной парадигмы. Отклонение от установленных параметров (использование, например, иных приемов описания) говорит об оригинальности творческой манеры автора. Он сам может начать строить новую парадигму, наполняя ее новыми идеями и приемами описания. Обозначим парадигму как свод общих принципов, позволяющих установить структуру произведения и определить особенности этой организации.

2

Лейдерман Н., Липовецкий М. Современная русская литература: В 2 кн. М., 2008. В пособии авторы начинают рассматривать «современный период», начиная с литературы оттепели (1953 г.).

3

За последнее время появилось несколько полномасштабных изданий, посвященных массовой литературе. Поэтому авторы сочли необходимым указать только на особенности, имеющие значение для развития нашей концепции.

4

Интересно, что и сами авторы признают завершение определенной литературной ситуации. Своеобразную оценку дает В. Токмаков в «Детдоме для престарелых убийц. Фантазии с стиле TRASH (ТРЭШ)»: «Нам было что вспомнить, что рассказать друг другу. …Курили травку, спорили до хрипоты о стремительно поднятых (со дна масскульта) мутной волной русского постмодернизма В. Пелевине (тряпочный Кастанеда для бедных), литературном ди-джее В. Сорокине (затопившем остатки советской литературы мочой, калом, кровью и спермой), Б. Акунине (“поваренные” исторические детективы, в которых нет ни истории, ни детектива); о мачо, который не плачет, Илье Стогоffe (потерявшемся в своих бесчисленных ремиксах и римейках, как иголка в стоге сена).

5

Как и некоторые другие термины, данное понятие заимствовано литературоведением, на сей раз из лингвистики. Обычно под нарративностью понимают организацию текста в виде рассказа, иногда в форме несобственно-прямой речи.

6

Отметим данный роман, хотя писатель работает и в формате исторического романа («Вольтерианцы и вольтерианки»), и антиутопии («Москва КваКва»), и семейной саги («Московская сага»).

7

Классификация А. Тертычного предполагает семь номинаций информационных жанров: заметку, информационную корреспонденцию, информационный отчет, информационное интервью, блиц-опрос, репортаж и некролог. См.: Тертычный А.А. Жанры периодической печати. М., 2000. С. 51–89.

8

В разделе «Форматы и парадигмы современной критики» показана методика работы с материалом в соответствии с поставленными целями и задачами.

9

Интересующиеся проблемой и желающие познакомиться с ней более подробно могут обратиться к сайту www.russ.ru, где помещен данный материал.

10

Написание рецензии может быть использовано в качестве одной из проверочных форм, как зачетное мероприятие. Поэтому предлагаем использовать вопросы и задания как проверочные, для создания собственных рецензий или контрольных работ по предложенным вопросам. В разделе «Контрольные работы» приведена краткая парадигма рецензии (3.7).

11

Заметим, что такое же название дает М. Ремизова своей статье, посвященной молодежной прозе.

12

рэш (от англ. trash – мусор) профессиональная имитация комиксов, один из видов литературной игры.

13

В дальнейшем – Большая книга.

14

Тем не менее название привилось и используется даже в справочных изданиях («Сотрудничал как критик с журналом “Литературное обозрение”, вел колонку в газете “Неделя”» – В. Огрызко о В. Салимоне).

15

В пособии рассматриваются пишущие о современной прозе, свой «отряд» обозревателей сложился вокруг поэтического поля.

16

В настоящем разделе рассмотрены активные участники процесса, в основном в формате рецензии, статьи и обзора, эссеистические тексты практически не рассматриваются.

17

Одно время вместе с женой, критиком и писателем О. Новиковой, вел в журнале «Звезда» дневник двух писателей.

18

Сведения приводятся на начало 2009 г., поэтому могут возникнуть отдельные неточности.

19

Список основных сайтов критиков дается в Приложении.

20

Арбашева М. Время Чумы // Новый мир. 2008. № 11.

21

Назовем передачу радио «Культура» «На грани» с А. Гавриловым и Н. Кочетковой. Первый явился инициатором «книги на завтрак». В радиоформате выступает Н. Александров, ведущий передачи «Разночтения» на телевизионном канале «Культура».

22

В обсуждении приняли участие авторы, книги которых в 2007 г. были выпущены издательством «Время» в серии «Диалог»: Р. Арбитман, Н. Иванова, А. Немзер, С. Чупринин, М. Чудакова, И. Шайтанов. Свои соображения высказали и другие участники, соображениями по поводу текущего литературного процесса поделился В. Осипов.

23

В выходных данных стоит 2008 год, но автор представил его на «Non/Fiction» 2007 г.

24

Указаны те издания, которые предлагается использовать при подготовке к составлению собственных рефератов и ответам на задания и вопросы раздела. Для более подробного знакомства с материалом студент может обратиться к разделу «Литература».

25

Авторы обозначают общие направления исследования, не подменяя деятельность специальных библиографических отделов центральных библиотек.

26

Заметим, что «петербургский» (ленинградский) текст часто становится объектом исследования в современных работах, равно как и творчество одного из его представителей – А. Битова.

27

Заметим, что первая конференция по постмодернизму была проведена В. Новиковым в 1990 г. в Литературном институте им. А.М. Горького, в 1993 г. превратилась в ежегодную в Самаре.

28

Первый вариант опубликован в 2004 г. – С. Чупринин. Русская литература сегодня. М., 2003. =последний – 2008 – «Время».

29

Инициируя процесс чтения, московские власти начали пропагандировать культуру чтения с помощью специального поезда метро «Читающая Москва», каждый из шести вагонов которого посвящен детской, юношеской, зарубежной, взрослой литературе.

30

Вероятно, отражая смешанный характер мероприятий, происходящих в формате «Роскона», точнее было бы именовать данную встречу форумом.

31

Выборка иллюстративного материала осуществлялась с ориентацией на наиболее репрезентативные премии.

32

См. более подробно: Шелудько В. Литературные премии России. М., 2009.

33

Полное название премии: Национальная литературная премия «Большая книга».

34

Эпштейн М. Постмодерн в России. Литература и теория. М., 2000. С. 43.

35

Для курсовой работы целесообразно избрать в качестве объекта исследования небольшой аспект. Дипломное или магистерское сочинение предполагает изучение теоретической проблемы с выходом на более широкий творческий материал (например, предполагается изучение тенденций развития журнальной статьи на протяжении года или более, привлечение в качестве сопоставительного анализа нескольких журналов, анализ деятельности критика за установленный период).

36

В Приложении приведены основные интернет-ресурсы.

37

Данные рассуждения могут быть использованы преподавателем в качестве плана для организации занятий по жанрам СМИ – «Рецензия», «Обозрение» или «Обзор источников».

38

Рецензии и отрывок из интервью приведены в Приложении как иллюстративный материал.

39

Под нарративом мы понимаем рассказ, который автор ведет о своем герое. Смысл происходящих с героем событий возникает из контекста рассказа и определяется авторской интерпретацией.

40

Н. Кочеткова является обозревателем «Новых Известий» (НИ) по культуре, пишет аналитические обзорные статьи разного рода, выступает с краткими и пространными рецензиями.

41

Подчеркивания сделаны нами.

Content

Татьяна Михайловна Колядич, Федор Сергеевич Капица
Русская проза XXI века в критике: рефлексия, оценки, методика описания

От авторов

Введение: критика. Общая литературная ситуация начала XXI века

Первая часть Жанровая парадигма форм СМИ

Рецензия

Обзор

Статья и ее разновидности

Интервью

Авторская колонка

Вторая часть Парадигма критика. Критик как координатор литературного процесса. Ведущие критики. Авторская манера и ее роль

Форматы и парадигмы современной критики. Авторские ежегодники, сборники, очерки о писателях, справочные издания

Научная парадигма осмысления литературного процесса. Монографический и диссертационный форматы. Пособия и их роль

Третья часть Пиар-акция как форма отражения литературного процесса

Организация пиар-акции в формате презентации

Пресс-конференция

Репортаж

Премиальный процесс

Заключение

Приложения

1. Справочные материалы

1.1. Литература

1.2. Примерная тематика курсовых, дипломных и магистерских работ

1.3. Избранные интернет-ресурсы

2. Материалы к практическим занятиям и контрольным мероприятиям

2.1. Перечень практических занятий

2.2. Материалы к практическим занятиям

3. Образцы и схемы

3.1. Памятка по оформлению работы

3.2. Правила оформления библиографии

3.3. Схема организации теоретической части

3.4. Схема составления реферата

3.5. Образец анализа обзора

3.6. Произведение в критике. Методика обзора источников

3.7. Парадигма составления рецензии

3.8. Образец анализа языковых особенностей

4. Презентационные материалы

4.1. Образец пресс-релиза к презентации книги

4.2. Образец рекламной листовки

4.3. Образец колонки Л. Новиковой

4.4. Образец рецензии

4.5. Образец интервью

5. План подготовки пресс-конференции

Примечания