Ирен Беллоу

Райская птица

Пролог

Судьба была благосклонна к Саре Торн. Она получила блестящее образование, поступила на работу в крупную банковскую фирму и успешно продвигалась по служебной лестнице.

По завещанию родителей мисс Торн получала приличное содержание, а через год должна была унаследовать несколько миллионов фунтов стерлингов.

Сара была хороша собой: высокая, стройная, ухоженная, с серебристыми волосами, всегда аккуратно уложенными в прическу, и умными серыми глазами. Одежда от лучших модельеров, подобранная с безупречным вкусом, дополняла ее облик преуспевающей деловой женщины.

Она считалась завидной невестой, но немногие пытались ухаживать за ней. Дело в том, что Сара просто не обращала внимания на мужчин, полностью посвятив себя карьере. Работа действительно увлекала ее, и в этом не было ничего показного. Ей нравилось решать финансовые проблемы, продумывать детали сделок. Это было похоже на захватывающую игру.

Маленькое любовное приключение, пережитое еще в студенческие годы, не оставило никакого следа в ее душе. Проводить время с Марком Локвудом было приятно, но не более того. А разглядев под маской обаятельного молодого человека мелкую душонку она без всякого сожаления рассталась с ним.

Наделенная блестящим аналитическим умом и чувством юмора, Сара не испытывала никакой потребности нравиться. Эмоции как будто дремали в ней, еще не разбуженные сильным чувством, и она радовалась жизни, считая, что абсолютно счастлива.

1

Дэвид Бартон проследовал через офис, и Сара уже в который раз подумала, что он двигается как кот — неприветливый, угрюмый, но все же великолепный кот.

Ей приходилось слышать и другие эпитеты в адрес руководителя — «холодный», «бескомпромиссный», «опасный»… Он был самым могущественным человеком в одном из наиболее престижных торговых банков, а она работала его личным помощником. Эта должность давала множество преимуществ и, в частности, — неуязвимость. Сара не испытывала перед шефом ни страха, ни благоговения, а порой даже чувствовала себя няней трудного, но одаренного ребенка.

Кажется, сегодня он чем-то раздражен, спокойно отметила она, наблюдая, как секретарша Джейн Моррис съежилась за своим столом. Странно было видеть, как эта немолодая степенная женщина, сгорбившись и опустив голову, изо всех сил пытается казаться незаметной.

Дэвид задержался у тяжелой полированной двери в святая святых — свой кабинет. Он даже забыл произнести обычное холодное приветствие. Стальной оттенок ярко-синих глаз и нахмуренные черные брови говорили о его дурном настроении лучше всяких слов.

— Сегодня я никого не принимаю. Отмените все встречи, — рявкнул он. Этот властный голос заставлял трепетать даже председателя правления.

— Хорошо, мистер Бартон. — Сара кивнула, и упавшая прядь мастерски уложенных волос мгновенно скрыла ее улыбку.

Насмешливое выражение промелькнуло на умном лице девушки и спряталось в уголках полных красивых губ.

Похоже, сегодня будет тот еще денек, мелькнуло у нее в голове.

— Принесите все материалы по «Си Джей Фармасьютикл». — Его ледяной взгляд обратил секретаршу в камень. — А если позвонит кто-нибудь из «Бэнкерс траст», я занят вплоть до ланча, о котором мы договорились на завтра. Ясно, миссис Моррис?

Джейн выдавила в ответ что-то нечленораздельное, но тут вмешалась Сара, сама предупредительность и любезность.

— Ходят слухи, что «Бэнкерс траст» имеет на нас виды. Может быть, завтрашний ланч — разведка перед боем? — Она не могла удержаться, чтобы не прощупать ситуацию.

Дэвид на мгновение напрягся, но тут же парировал, криво усмехнувшись:

— Успешно работающей фирме никто не сделает предложения о слиянии: ни друзья, ни враги. А «Бартон и Торн» — в высшей лиге. Вы не потеряете работу, мисс Торн. Принесите бумаги.

Дверь с громким стуком захлопнулась, и Джейн шумно перевела дыхание.

— Все уже здесь. Я приготовила их рано утром. Идите лучше вы. Я предпочла бы работать служительницей при туалете, если бы не так нуждалась в деньгах. — Она злобно уставилась на пишущую машинку.

Сара взяла папку, весело тряхнув головой.

— Джейн, вы скоро научитесь не обращать внимания на его манеры. На самом деле это милейший человек.

— Вы так считаете? — Миссис Моррис не выглядела убежденной.

Дэвид Бартон имел репутацию бездушного, хорошо смазанного механизма, запрограммированного только на работу. Иногда он казался грозным богом-олимпийцем, низвергающим громы и молнии на головы жалких людишек. Но это случалось не так часто, чтобы давать повод для обоснованных жалоб.

Почти год назад Сара со свежей степенью по экономике в кармане и врожденным интересом к миру коммерческих банков была назначена его помощницей. Сара быстро поняла, что сможет управлять Замороженным Активом, — этим непочтительным прозвищем наградили Дэвида Бартона подчиненные. Она лишь насмешливо улыбалась про себя в ответ на его циничные высказывания, спокойно воспринимая как его обычную холодность, так и редкие вспышки гнева, и, вероятно, была единственной сотрудницей «Бартон и Торн», которая не боялась шефа ни явно, ни втайне. Ее восхищал острый ум этого человека и ход его мысли. Вместе они составляли хорошую команду.

Когда она вошла в кабинет, Дэвид стоял у окна, гладя на улицу. А он привлекательный мужчина, подумала Сара некстати, оценивая его широкоплечую высокую фигуру.

Богатство, интеллект и светскость делали Бартона одним из самых завидных холостяков в банковских кругах. Часто, когда требовал этикет, он появлялся в сопровождении красивых девушек, но при этом всегда с выражением вежливой скуки на лице отвечал на их заигрывания.

Забавно, но мне почему-то это нравится, с присущим ей чувством юмора посмеялась над собой Сара.

Светские сплетники говорили, что Дэвид Бартон считает, что все женщины охотятся за его деньгами, и стремится использовать их прежде, чем они используют его.

Сара невольно задумалась, каким могло было быть ухаживание Дэвида. Сущий ад, решила она, видеть скуку в этих выразительных глазах. Но если бы в них появилась любовь и нежность…

— Садитесь, мисс Торн, — не оборачиваясь, резко приказал он.

Она опустилась в кресло у большого, крытого кожей стола, расправляя на коленях юбку серебристо-серого костюма, сшитого на заказ.

Снова «мисс Торн» — второй раз за утро. Раздражен ее замечанием об угрозе захвата со стороны «Бэнкерс траст»? Возможно. Мы сами любим кусаться, но злимся, когда кусают нас.

Дэвид обернулся, словно почувствовав взгляд своей помощницы, и подошел к столу, мгновенно оглядев ее всю: от серебристой, изящно причесанной головки до кончиков дорогих туфель.

— Хорошо. За работу. Посмотрим, совпадают ли результаты ваших исследований с моими интуитивными ощущениями.

Он посвятил этой теме целый час, внимательно выслушивая ее мнение по каждому пункту сложного балансового отчета. Наконец вошла Джейн и поставила перед ними кофе. Дэвид неприязненно, как на помеху, посмотрел на чашку, и секретарша тут же опасливо ускользнула.

Сара не раз пыталась ободрить миссис Моррис, объясняя, что когда шеф погружен в работу, то не замечает ничего вокруг, и его недовольство не имеет отношения ни к кому лично.

— Я бы и врагу не посоветовала покупать это, не говоря уж о наших клиентах из профсоюзов, — произнесла она. — Ума не приложу, почему они проявили такую заинтересованность?

Взгляд Дэвида смягчился, и он с задумчивой усмешкой помешал кофе, видимо, забыв, что там нет ни сахара, ни сливок.

— Абсолютно верно. — У него был вид экзаменатора, довольного правильными ответами студента.

Сара сразу же представила себя маленькой девочкой, получающей конфетку за хорошее поведение. Но Дэвид Бартон никогда не опустится до фамильярности, для этого он слишком замкнут и холоден.

Она не переоценивала себя, но, будучи честолюбива, использовала свои врожденные способности для того, чтобы как можно лучше овладеть профессией. И этот экзамен забавлял ее, ведь Дэвид прекрасно знал, что Торны, как и Бартоны, были прирожденными банкирами.

Он был явно удовлетворен. Но, тем не менее, отказавшись от второй чашки кофе, спросил с ехидцей в голосе:

— Как поживает Николас Торн?

Этот вопрос не слишком удивил Сару. Тесные деловые связи между Торнами и Бартонами имели долгую историю. Дядя Николас вел семейный бизнес уже очень давно и лишь пару лет назад, пережив тяжелый инфаркт, был вынужден отойти от дел.

— Не слишком хорошо, — ответила она печально. После смерти родителей дядя стал единственным человеком, чья любовь и забота скрашивали ее одиночество. — Волнения ему противопоказаны. Нас предупредили, что его нельзя расстраивать.

— А ваш кузен Филипп? — Дэвид холодно и проницательно смотрел на нее.

— Пытается осваивать отцовский бизнес, насколько мне известно. Надеюсь, не впутается в неприятности.

Некоторое время назад в колонке светских сплетен появилась заметка по поводу драки в одном из ночных клубов. То, что в ней был замешан Фил, стало главной причиной последнего и самого серьезного сердечного приступа у его отца.

Сара чувствовала осуждение в глазах Дэвида. Филипп Торн был человеком неглупым и способным, но эмоционально незрелым. Немногие одобрили решение Николаса Торна передать сыну семейный бизнес. Ведь руководство предприятием требует большего, чем просто ум и умение идти на финансовый риск. За этим должно стоять чувство ответственности и трезвый расчет, чего как раз и не хватало Филу.

К счастью, Дэвид сменил тему и вернулся к делам.

— Поговорите с шеф-поваром. Я хочу, чтобы меню для завтрашнего делового обеда было образцовым. Ничего изысканного, но все самое лучшее. Вы в этом разбираетесь. Материалы по «Бэнкерс траст» должны лежать у меня на столе через полчаса. Передайте миссис Моррис, чтобы меня не беспокоили. Да, Сара, — бросил он вдогонку, когда она уже повернулась к двери, — я приглашаю вас на ланч. В час тридцать.

Черт побери, мысленно выругалась она, но тут же взяла себя в руки. Ее ответная улыбка была полна вежливого сожаления:

— Мне очень жаль, мистер Бартон, но у меня назначена встреча. Я бы с радостью отменила ее, но это невозможно.

Возможно, Дэвид и был разочарован, но не показал виду. Сара же очень расстроилась. Если бы шеф предупредил ее заранее, то можно было избежать ланча, одна мысль о котором вызывала у девушки тошноту.

Марк Локвуд позвонил ей вчера поздно вечером с приглашением, больше похожим на приказ. Оно содержало какую-то неясную угрозу, но Саре не хотелось об этом глубоко задумываться, по крайней мере, пока. Она не представляла себе, что нужно этому человеку, но, зная его очень хорошо, не могла не встревожиться. Расстались они далеко не дружески, так почему же он так настаивал на встрече?

Сара подписала бумаги, ожидавшие ее на рабочем столе, попросила прислать всю информацию по «Бэнкерс траст» и спустилась вниз. Озабоченная поручениями шефа, она все же нет-нет да вспоминала с сожалением об упущенной возможности ланча с Дэвидом.

Они довольно часто вместе завтракали, а иногда даже обедали у него дома в Челси. Бартон любил в нейтральной обстановке рассмотреть подробно ту или иную проблему и найти безошибочно верное решение. А у Сары появлялась возможность узнать его лучше, и она находила этот процесс все более увлекательным.

Получше узнать своего босса никогда не помешает, говорила себе девушка. А при неофициальном общении он даже проявлял мягкий юмор и скрытую, но глубокую человечность. В результате, кроме восхищения выдающимся умом Дэвида, она стала испытывать к нему большую симпатию.

Со временем Сара стала задавать себе и другие вопросы. Например, почему в свои тридцать шесть лет Бартон никогда не был женат и, как ей удалось выяснить, даже не стремился к этому? Но как бы тонко и осторожно она ни вела разговор, он никогда не позволял беседе зайти дальше, чем считал нужным.

Марк назначил ей встречу в дорогом ресторане, где в интимной обстановке обедали, как правило, люди высшего света. Глядя на собеседника через стол, Сара никак не могла понять, что она когда-то нашла в нем.

Да, этот молодой человек на первый взгляд был хорош собой: шатен, волосы немного длинноваты, но превосходно подстрижены, костюм высокого качества. Но в сравнении с Дэвидом Бартоном он казался просто тенью, — ему недоставало внутренней силы. Сара невольно вспомнила, что, знакомясь с Локвудом два года назад, она подумала, что у него кошачьи бакенбарды.

Тогда она писала дипломную работу в лондонской экономической школе, и ей было некогда бегать на свидания. Но все ее свободное время проходило с Марком.

Сдав, наконец, выпускные экзамены, девушка стала видеться с ним чаще. Но вскоре начала понимать, что Локвуд — не совсем тот, кем хочет казаться, и это увлечение постепенно умерло естественной смертью. Образ, который он пытался создать, настолько расходился с его сутью, что Сара в конце концов почувствовала, что этого человека можно только презирать.

Пока заказ не был принят, они сидели молча. Затем Марк сказал, глядя на нее хитрыми карими глазами:

— Вы красивее, чем когда-либо, Сара, любовь моя. Работа явно идет вам на пользу. Наверное, мне тоже стоит попробовать.

Сара не снизошла до ответа: у нее не было настроения выслушивать грубую лесть.

— Вы сказали, что наша встреча является жизненно важной? — спокойно спросила она, повторяя слова, которые он бормотал по телефону вчера вечером.

Локвуд откинулся на стуле, лениво разглядывая ее.

— Вы все так же порывисты, моя дорогая, и пытаетесь сразу взять быка за рога. Неужели за те десять месяцев, что мы не встречались, вы не научились деликатности?

Она проигнорировала это замечание. Ей хотелось послать его ко всем чертям.

Да, последний раз они виделись около десяти месяцев назад. Тогда, услышав, что помощница Бартона уходит в отпуск по беременности, Сара предложила ему свои услуги. Она не верила своему счастью, узнав, что ее кандидатура утверждена.

Теперь, поработав с Дэвидом, она убедилась в том, что ей повезло, и радость от этой удачи омрачалась лишь осознанием того, каким мерзавцем оказался Марк Локвуд. Она не столько переживала их разрыв, сколько ругала себя за неразборчивость.

Сара выпила немного сухого мартини, улыбнулась официанту, поставившему перед ней копченые креветки, и нетерпеливо взглянула на Локвуда.

— Время — деньги, не так ли? — Он прочел ее мысли. — А я как раз нуждаюсь в деньгах, любовь моя. Причем в довольно крупной сумме. И вы мне ее предоставите.

Вот в чем дело! Сара давно поняла, что в ней его интересовали в первую очередь деньги. Но что в этом удивительного? Богатые всегда становились жертвой алчности других, — тетя Эмили не раз внушала ей эту истину.

— Черта с два! И если это все, что вы хотели мне сказать, то я ухожу, — сказала она мягко, с отчужденной улыбкой на губах, и поднялась, не желая тратить более ни секунды на это назойливое насекомое.

Но, перегнувшись через стол, Марк схватил ее за запястье. Попытка высвободиться означала бы публичную сцену, а сцены Сара ненавидела. И она, поджав губы, нехотя опустилась на стул.

— Очень разумно, — вкрадчиво произнес он, ослабляя хватку. — Ешьте ваши чудесные креветки, цыпочка, — нам потребуется время. Видите ли, дело касается респектабельного дяди Николаса. Кажется, у него проблемы со здоровьем? — Локвуд выпил свой виски и щелкнул пальцами официанту, разносившему вина.

Саре едва не стало дурно. Теперь она действительно встревожилась, но пока еще могла контролировать свои эмоции.

— Мой дядя — не ваша забота.

— Почему же? Мне кажется, ему не безразличны вы и ваше поведение в особенности. По слухам, это высоко моральный человек. А его супруга — весьма благочестивая леди, для которой весьма важно положение ее семьи — и не без оснований. Дом в двадцать комнат в Хэмптоне и банковский счет в два миллиона фунтов стерлингов — это тот образ жизни, который даже я попытался бы поддерживать.

— Нельзя ли ближе к делу, — потребовала Сара, отодвигая тарелку с нетронутыми креветками.

— Ах, да. — Марк, улыбаясь, приступил к еде. — Некоторая информация о вас не убьет тетю Эмили. Она, конечно, будет расстроена, но найдет в себе силы справиться с этим, ведь в богатых домах принято заметать грязь под ковер. А вот милый старый дядя Николас — это совсем другое дело. Уже два обширных инфаркта… — Он с притворным сожалением покачал головой. — Если старик прочитает то, что мне известно, в бульварной прессе, шок просто прикончит его. Особенно если учесть, что второй инфаркт последовал сразу после той гадкой маленькой заметки о его сыне Филе, которая появилась в колонке Бетти Браун. Но мы же оба не хотим этого, не правда ли, любовь моя?

Саре захотелось его ударить. Ее даже подташнивало от отвращения. Локвуд явно избрал своей тактикой шантаж, но она знала, что не давала для этого никакого повода, и сейчас была скорее озадачена, чем обеспокоена.

— Ты, сточная канава! — брезгливо прошептала Сара. — Тебе нечего сказать обо мне, ни хорошего, ни дурного. Несколько свиданий…

— Больше, чем несколько. — От его взгляда у нее по спине побежали мурашки. — И я думаю, что моя версия событий, которые привели к нашему разрыву, может оказаться куда пикантнее вашей. Я бы изложил ее примерно так: бедный, но честный молодой человек по уши влюбляется в красивую юную студентку. А затем возникают проблемы. У девушки весьма дорогостоящие привычки — она была воспитана в роскоши. И молодой человек рискует всем, что имеет. Ведь нельзя добиться успеха у дамы без больших расходов. Но она обещала выйти за него замуж, так что он думает, что риск оправдан. Итак, юноша залезает в долги: игра, ростовщики и так далее. И все ради того, чтобы леди была довольна. Ей должно быть хорошо с ним, в противном случае она найдет кого-нибудь другого.

Сара сделала глубокий вдох и посмотрела ему в глаза.

— Вы не в своем уме. Никто из тех, кто меня знает, и в том числе дядя Николас, не поверит этой чепухе.

Она решила, что уже выслушала достаточно, чтобы остановить этот поток словесных помоев, и уже приготовила гневную тираду, чтобы положить разговору конец, но тут Локвуд нанес точно выверенный удар:

— Отель «Черный дракон», Блэкстоун. — И, покончив с телятиной, он откинулся в кресле, в притворном удивлении подняв бровь при виде ее нетронутой тарелки. — Вы разве не голодны? Впрочем, я не люблю, чтобы хорошие продукты пропадали зря, так что вам придется оплатить счет. Вы можете себе это позволить, а я — нет. Итак, на чем мы остановились?

Сара дрожала от омерзения, это чувство ясно читалось в ее потемневших от гнева глазах. Но выдержка не изменила девушке, и она ответила совершенно спокойно:

— Вы пытаетесь шантажировать меня. Это вызывает тошноту.

— Печально слышать. — Марк саркастически усмехнулся, пригубив новый стакан виски, и ее передернуло при виде этой ухмылки. — Но я, пожалуй, переживу это, особенно если вы оплатите мои долги и избавите меня от самых надоедливых кредиторов. Да, кстати, — промурлыкал он, едва она открыла рот, чтобы сказать, что не сделает ничего подобного, — у меня сохранился счет из отеля. Мистер и миссис Марк Локвуд, комната четыре, ночь одиннадцатого июня прошлого года. Я уверен, что миссис Уилсон — жена хозяина, вы ее, конечно, помните, — по-прежнему любезна и, как она нам сказала, никогда не забывает своих гостей. Так что она охотно опознает вас. А может, даже вспомнит, что мы не выходили из комнаты до половины одиннадцатого утра! — Все еще гнусно ухмыляясь, он закурил сигарету и выпустил облако дыма ей в лицо. — Но ведь дело не дойдет до опознания, не правда ли? Вы же не будете столь безрассудны, любовь моя?

— Не смейте называть меня так! — прохрипела Сара. Это ласковое обращение бесило ее больше всего. Нужно немедленно избавиться от него и покончить со всей этой омерзительной историей. — Сколько? — спросила она с металлом в голосе.

— Двадцать пять тысяч.

В первый момент она не поверила своим ушам. Но, взглянув ему в лицо, убедилась, что он серьезен, как никогда, и невесело рассмеялась.

— Вы сошли с ума! Где я возьму такие деньги? А даже если бы я могла их найти, неужели вы думаете, что сведения о нашей встрече в «Черном драконе» стоят этой суммы?

К сожалению, Локвуд мгновенно понял, что она блефует.

— Я думаю, вы прекрасно понимаете, что они стоят вдвое больше. Вообразите доброго старого Николаса, читающего заголовки вроде: «Племянница шефа «Торн Иншуранс» замешана в скандале с долгами!» А в первом абзаце говорится примерно следующее: «Любовника богатой наследницы готовы растерзать ростовщики. Марк Локвуд объясняет, что залез в долги только ради своей возлюбленной. Она говорила, что любит юношу, но не шевельнула пальцем, узнав, что он в опасности. Бедный молодой человек разорен». Или что-нибудь в этом роде. — Он погасил сигарету.

Сара почувствовала, что капкан сжимается все сильнее.

Да, легко представить, каким ударом для Николаса Торна будет подобная публикация. Заметка о Филе была куда безобиднее, но именно она привела ко второму, почти фатальному инфаркту. Ее собственная карьера тоже окажется под угрозой, но это пустяк в сравнении со здоровьем дяди.

— Что такое жалкие двадцать пять тысяч для девушки, которая скоро унаследует миллионы? Это же капля в море.

— И что, ростовщики — в существование которых, кстати, слабо верится, — не могут подождать? Я получу наследство только в двадцать пять лет, и вы это очень хорошо знаете.

— Или когда выйдете замуж, — лукаво вставил Локвуд. — Я хорошо подготовился к этой беседе.

— И вы сделаете мне предложение, чтобы наложить лапу на мои деньги?

Он был вполне способен на это. У Сары заблестели глаза, и в голосе появились истерические нотки.

— Я не настолько глуп. Если вы соберетесь замуж до двадцати пяти, чтобы ускорить получение наследства, то опекуны должны безоговорочно одобрить ваш выбор. А им не придется копать слишком глубоко, чтобы понять, что в отношении меня это невозможно. Нет. — На его губах появилась злобная ухмылка. — Я никогда не питал иллюзий на этот счет, хотя одно время надеялся ублажать вас до тех пор, пока вы станете достаточно взрослой, чтобы получить наследство, и достаточно свободной, чтобы самой выбирать себе мужа. Но мои чары довольно быстро перестали на вас действовать. Хотя я делал вам предложение, помните? Я заметил, что вы уже не так наивны, и уговаривал, чтобы мы, по всем правилам дамского романа, поженились и сохранили наш брак втайне от ваших надутых родственников. Я ожидал, что ваше сердечко забьется снова. Однако, — он театрально вздохнул, — этого не случилось. Пришлось все обдумать, подсчитать убытки и остановиться на двадцати пяти тысячах. Вы их как-нибудь достанете — с вашими-то доходами.

Он пододвинул к ней счет и встал.

— До скорой встречи, любовь моя. И спасибо за ланч. Я дам о себе знать. Да, кстати, я хотел бы получить деньги через четыре недели. Наличными, пожалуйста.

На следующее утро Сара пришла на работу рано. В конторе было тихо и пустынно.

— Доброе утро, мисс Торн. Сегодня пахнет весной! — весело поприветствовал ее охранник.

Этим ранним утром улицы действительно заливало теплое апрельское солнце, но в сердце ее была зима — ледяная и колючая.

Сара вошла в свой кабинет, машинально повесила пальто в шкаф и расправила лацканы темно-красного костюма. С помощью искусного макияжа ей удалось скрыть бледность осунувшегося после бессонной ночи лица. В глазах читалась решимость.

Она не могла проверить, действительно ли Локвуд запутался в долгах. Но это, в сущности, не имело значения. А вот то, что из-за нее здоровье дяди под угрозой, было реальностью. Какая-нибудь из грязных газетенок с удовольствием опубликует сальные подробности ее отношений с Марком, добив и без того слабого старика. Локвуд был знаком с некоторыми весьма сомнительными персонами в мире прессы, которым было наплевать, что печатать и чью жизнь разбивать, лишь бы газета хорошо продавалась.

Сара села за стол и невидящим взглядом уставилась на его полированную поверхность. Собрать столь крупную сумму в обход опекунов не было никакой возможности, ведь они, разумеется, захотят знать подробности. Впервые в жизни она пожалела об ограничениях, которые отец наложил на свое наследство.

До сих пор ее не интересовала материальная сторона жизни. Она всегда жила в достатке, сначала с родителями, потом с дядей и тетей. Переехав на время учебы в Лондон, Сара убедила опекунов купить маленький дом с террасой в Фулеме, и с тех пор обосновалась там, довольствуясь положенным по завещанию щедрым, но в разумных пределах, доходом. Ей было нечего продать, чтобы выручить сумму, хотя бы отдаленно приближающуюся к той, что требовал Локвуд.

Но если за четыре недели она не найдет деньги, этот мерзавец напечатает свою гнусную ложь. Сара хорошо помнила, к чему привел злобный пасквиль о Филе. Врач предупредил, что с дядей Николасом нужно обращаться крайне осторожно, потому что малейшее волнение может привести к самым серьезным последствиям. Значит, необходимо заплатить Локвуду! Иначе смерть старика будет на ее совести.

Услышав, как щелкнул дверной замок, Сара затаила дыхание. Должно быть, это Бартон, как она и надеялась, пришел рано, задолго до всех остальных. Сейчас лучшее время поговорить с ним.

При виде Дэвида у нее пересохло в горле, и даже заболел живот. Шеф, как всегда, выглядел элегантно. Безукоризненно сшитый темный костюм ловко сидел на его стройной фигуре, белоснежная сорочка выгодно оттеняла загорелое лицо.

Сара встала и решительно расправила плечи. Всю ночь она провела в мучительных поисках выхода из создавшегося положения и, перебрав все возможные варианты, пришла к единственному решению. Так что теперь уж нечего трусить.

Дэвид всегда мог отказать ей. Он не раз говорил «нет» по поводу некоторых сделок. Но, прежде чем дать ответ, этот человек всегда досконально рассматривал проблему, тщательно взвешивая все «за» и «против». Вряд ли он сходу отвергнет ее деловое предложение.

Сделав глубокий вдох, Сара постучала в дверь кабинета кончиками пальцев и вошла. Лицо ее было холодным и спокойным, сердце билось не быстрее, чем обычно, — сказывалась многолетняя привычка подавлять эмоции.

Быстрый взгляд живых ярко-синих глаз и приятная любезная улыбка были ответом на ее краткое приветствие. И, прежде чем Дэвид успел достать из своего черного кожаного кейса бумаги и начать разговор о планах предстоящей работы, Сара выпалила:

— Мистер Бартон… вы женитесь на мне?

2

На какое-то мгновение Саре показалось, что Дэвид откажет ей сразу, не раздумывая. Сначала он словно окаменел, потом призрак улыбки скользнул по его губам и мгновенно исчез.

В кабинете повисло тягостное молчание.

Сара почувствовала, как мурашки побежали по ее телу. Что, если он вообще не ответит ей, как истинный джентльмен, просто проигнорировав бестактный вопрос? Босс мог подумать, что его помощница слегка не в себе, и сделать вид, будто ничего не произошло.

Что ж! В этом случае ей придется повторить свои слова, с мрачной решимостью сказала себе Сара. Она с ужасом ощутила, что у нее вспотели ладони, и медленно облизнула пересохшие губы.

И тут, словно почувствовав ее состояние, Дэвид почти незаметным движением указал ей на кресло. Она села с облегчением — ноги едва держали ее.

В отчаянии глядя на него, Сара молча молила ответить, сказать, что он должен подумать, наконец. Это был ее последний шанс.

Но вдруг какое-то странное, неясное чувство охватило Сару.

— Ну, и?.. — сказал наконец он, не сводя с нее глаз.

Сбитая с толку его неожиданной мягкостью, она покраснела и непонимающе взглянула на него.

— Ну, и? — повторила она как попугай.

— Откуда такой неожиданный интерес? — помог ей Дэвид. — Мы уже довольно давно работаем вместе и стали добрыми друзьями. Но я пока что не замечал с вашей стороны признаков безумной страсти. Кроме того, — продолжал он вежливым, совершенно ровным голосом, — вы не производите на меня впечатления женщины, которая отчаянно рвется замуж.

Здесь он был не прав. Сара действительно была в отчаянии, но по причинам, которых он не мог даже вообразить. Ее никогда не привлекал брак ради брака. Она научилась жить самостоятельно, не нуждаясь в эмоциональных стимулах. Но союз с таким человеком, как Дэвид Бартон, безусловно, устроил бы ее опекунов и одновременно решил бы ужасную проблему.

Что ж, теперь, по крайней мере, он просил дать логичное обоснование ее необъяснимому поступку. С этим она могла справиться.

Но всего минуту назад Сара чувствовала, что теряет связь с реальностью, допустив в свои мысли что-то неопределенное, туманное, от чего брак с этим человеком казался важным совсем в другом отношении.

Это нервы. Я просто запаниковала, сказала она себе, чувствуя, как напряжение постепенно оставляет ее. Логика была ее коньком, и она готова представить ему факты.

Сара сцепила руки на коленях и, спокойно и холодно, начала:

— По условиям завещания я не получу наследства еще год, а мне срочно нужна довольно крупная сумма. Но если я выйду замуж, — а дядя и тетя одобрят мой выбор, — деньги отца автоматически переходят ко мне. Ваша кандидатура не вызовет протеста с их стороны, и, если мы поженимся, скажем, через три недели, то я смогу воспользоваться деньгами, в которых нуждаюсь. Речь идет о небольшой сделке, — заверила девушка на тот случай, если Дэвид подумает, что она намерена потратить массу денег, а потом потребовать, чтобы он содержал ее в роскоши. — Это не касается нашей фирмы.

Он кивнул. Впрочем, все это было хорошо известно в банковских кругах. Сара знала, что четко изложила всю ситуацию и ясно указала причину своего предложения. Каково же было ее изумление, когда Дэвид вдруг хихикнул!

Сара почувствовала, что краснеет до корней волос. Просить мужчину жениться уже само по себе унизительно, а он еще пытается обратить все в шутку!

— Не проще ли было организовать заем? — Юмор в его глазах быстро растаял, и на лице появилось обычное холодное и умное выражение. — Прибегать в этом случае к браку представляется мне довольно крутой мерой. Может, стоит переговорить с попечителями состояния вашего покойного отца? Кстати, — Дэвид слегка приподнял широкие плечи, — я сам мог бы ссудить вам необходимую сумму. Ваш кредитный рейтинг превосходен, — добавил он сухо и сел напротив, по другую сторону большого стола, сложив ладони домиком. — Сколько вам нужно? И для чего?

Но Сара решительно покачала головой. Серебристая волна волос упала ей на лицо. Никто не должен знать, для чего ей нужны деньги, но любой человек, готовый одолжить такую сумму, непременно спросит, зачем она ей.

Глаза их встретились, и Дэвид мягко спросил.

— У вас неприятности?

Сара снова резко помотала головой. Она попала в эту идиотскую ситуацию по собственной вине, и выпутываться придется самостоятельно, без чьей-либо помощи. Не нужно было поддаваться природному обаянию и лести Марка Локвуда. Что ж, теперь она получила жестокий урок. Сидеть с немой просьбой в глазах перед этим невозмутимым человеком было просто невыносимо.

Зря она все это затеяла. Дурацкая идея была заранее обречена на провал.

Сара почувствовала, как внутри нее вскипает горячая волна ненависти к себе. Она проклинала себя за то, что оказалась в унизительном положении, связавшись с этим гнусным шантажистом, и злилась на Дэвида за то, что он стал свидетелем ее уязвимости. Скорее бы избавиться от этого холодного испытующего взгляда!

Но Дэвид продолжал:

— Я приблизительно представляю себе, что получите вы, вступив в брак. Но, как известно, в этом союзе участвуют двое. Так что же выиграю я, попав в ситуацию, которой долгие годы сознательно избегал?

В его голосе звучал сарказм и чувство превосходства. Сара почувствовала, что больше не может сдерживать свой гнев.

— Ходят сплетни, что вы держите женщин на расстоянии, потому что боитесь нарваться на охотницу за деньгами, — выпалила она оскорбительным тоном. — В случае со мной это не должно вас волновать. Ваши деньги мне не нужны, мне достаточно своих. Кроме того, возможно, вас заинтересует тот факт, что я наследую внушительный пакет акций «Торн Иншуранс»! И если этого мало…

— Вполне достаточно.

Сара была рада, что он прервал ее. Она исчерпала все разумные доводы. Остались только эмоции да громкие слова.

Акции были ее козырной картой. Выйдя замуж, она передаст ему свое право голоса, и у него окажется чуть ли не контрольный пакет, а это, конечно, искушение для любого бизнесмена.

Сара почувствовала его заинтересованность и замерла в ожидании. Дэвид встал и с улыбкой заметил:

— Вы дадите мне время, чтобы… — он заколебался, но только на мгновение, — чтобы серьезно обдумать ваше очаровательное предложение?

Расценив ее молчание как согласие, он взглянул на часы.

— Я еду на уик-энд в Женеву. Может, пообедаем в понедельник вечером?

У Сары не было сил отвечать, и она встала, не замечая, что он незаметно оглядел ее стройную фигуру.

— Я пришлю за вами Бэзила в семь тридцать, — сказал вдогонку Дэвид.

Сара оставила машину на гравийной площадке перед фасадом Торн-хауз, взяла сумку и направилась к парадной двери. В последнее время она редко приезжала сюда, но сейчас испытывала потребность повидать дядю. Она хотела убедиться, что выбрала правильный путь, не позволив себе последовать первому порыву и послать Локвуда ко всем чертям, добавив, что не даст ему ни пенни.

Девушка провела не один час, пытаясь предугадать, к чему приведут Дэвида его размышления. Она научилась предвидеть ход его мыслей о сложных сделках. Но тут было иное, совсем иное дело. И чем больше она старалась проникнуть в логику его рассуждений, тем больше запутывалась и теряла уверенность. Ей никак не удавалось выбросить его из головы.

Измученная этими невеселыми мыслями, Сара забыла предупредить родственников о своем визите и, когда дворецкий открыл двери, постаралась придать своему лицу беззаботное выражение.

— Добрый день, Боумен. Тетя дома? — Она прошла мимо него в большой холл. — Боюсь, меня не ждали.

На лице пожилого мужчины не отразилось ничего: ни удивления, ни приветливости. Никто в этом роскошном доме, даже слуги, не выказывал своих эмоций, а вполне возможно, что и не имел их.

— Миссис Торн в гостиной, мисс. Я прослежу, чтобы вещи отнесли в вашу комнату.

Саре было четырнадцать лет, когда она попала в этот дом. Яхта ее родителей затонула во время шторма. Осиротевшая девочка искала утешения, тепла, просто внимания, — но не нашла ничего, кроме холодной заботы о своем материальном благополучии.

Она жила в удобной комнате, прекрасно питалась, училась в престижной школе… но так и не нашла любви и ласки, в которых так отчаянно нуждалась в первые ужасные годы своего сиротства. А повзрослев, научилась обходиться без этого.

Только дядя проявлял к ней какой-то интерес. Он воспринимал племянницу как личность, имеющую право рассуждать, надеяться и принимать решения, а не просто как дополнительную обузу. На свой лад он даже любил ее.

Но Николас Торн проводил в офисе больше времени, чем дома, и они редко виделись. А когда он ушел на покой, Сара уже уехала учиться в Лондон.

Тетя Эмили, крупная, холеная, красивая женщина, сидела в гостиной с чашкой чая в руках.

— Какой сюрприз! — голос тетки прозвучал чуть резковато.

Сара вздохнула. Конечно, следовало предупредить о своем приезде, но ей было не до звонков.

Она уселась на софу, обитую тисненым бархатом, и сказала:

— Я собираюсь переночевать здесь и вернуться в Лондон завтра после ланча.

Сара говорила спокойно и уверенно, без тени просьбы в голосе. Этот был ее дом, и она имела полное право находиться здесь столько, сколько захочет.

Эмили на собственном примере учила племянницу никогда не терять чувства собственного достоинства. И Сара была ей за это благодарна. Но иногда девушке приходило в голову, что суровое самообладание, которое эта женщина носила, как броню, отчасти лишило ее человечности, а постоянное подавление глубоких эмоций превратило в машину, обученную хорошим манерам и чувству долга по отношению к семье.

И теперь, глядя на свою тетку, сдержанную, элегантную, в совершенстве владеющую собой, Сара решила, что, вероятно, была права, ублажая Эмили и подражая ей все эти годы. Ведь ее единственное путешествие в область эмоций окончилось катастрофой. Этого никогда больше не случится.

— Я позвоню, чтобы принесли чаю? — бесстрастно осведомилась Эмили. — Ты выглядишь усталой с дороги.

Да, подумала Сара, только дорога здесь ни при чем. Две бессонные ночи подряд и образ Дэвида Бартона, терзающий ее мысли, не способствовали бодрости духа.

— Спасибо, тетя, я не хочу чаю. Как дядя?

— Неплохо, насколько это возможно в его состоянии. Он волнуется из-за компании, а я пытаюсь убедить его, что Фил справится с делами.

Сара некоторое время поддерживала любезную светскую беседу, потом извинилась и отправилась искать дядю. Он сидел в библиотеке с семейным альбомом на коленях.

— Чем старше я становлюсь, тем чаще заглядываю в прошлое, — произнес Николас Торн вместо приветствия.

Сара не удивилась. Именно за такие замечания, полные человечности, она любила его больше, чем тетку и кузена Фила.

— Никто не сказал мне, что ты приезжаешь. — Он вопросительно взглянул на племянницу.

Она села, утонув в глубоком кресле.

— Никто и не знал, — это было внезапное решение.

— Ага.

У Николаса был озадаченный вид. Он не мог представить себе, что можно действовать спонтанно. Годы жизни с тетей Эмили сделали его очень осторожным, очень аккуратным, всегда застрахованным от случайностей.

— Как ваши дела? — Сара вгляделась в его лицо.

Старик выглядел намного более хрупким, чем пару месяцев назад, когда они виделись в последний раз.

— Неплохо для моего положения.

Мимолетный ужас промелькнул в его глазах. В доме Торнов не принято было проявлять эмоции, даже если это был страх смерти. Сара, понимая это, сменила тему.

— Фил приедет на уик-энд? — спросила она, надеясь получить отрицательный ответ.

Ее кузен всегда был человеком самодовольным и спесивым, даже в семнадцать лет, когда она, четырнадцатилетняя, пыталась подружиться с единственным молодым человеком в доме, населенном какими-то старыми сухими автоматами. Но Фил всем своим видом давал понять, что считает ее появление в доме вторжением в свою частную жизнь. Именно взаимоотношения с ним послужили причиной того, что Сара решила искать работу на стороне, а не в семейной фирме.

— Нет, он занят на каких-то совещаниях. Посмотри, — Дядя указал пальцем на альбом, как бы желая сменить тему.

Саре показалось, что она задела его, напомнив о сыне. В той отвратительной заметке шла речь о другой стороне характера Фила — его скрытой агрессивности.

— Это мы с твоим отцом. Играем в крикет пятьдесят лет назад. Мне было шестнадцать, ему — почти восемнадцать.

Сара посмотрела на фотографию. Двое юношей в белой фланели выглядели до смешного торжественно. Она улыбнулась, узнавая отца. Его упрямо выдвинутый вперед подбородок уже тогда говорил о решительном характере.

Николас Торн, неверно истолковав ее улыбку, покачал головой.

— Тебе, наверное, трудно представить нас молодыми. Но мы ими были. Боже мой, мы были пылкими, немного надменными, и хорошо знали, чего хотим, — по крайней мере, думали, что знали. — Его плечи опустились, глаза смотрели в далекое прошлое. — Мы надолго отложили брак, — твой отец женился даже позже, чем я, — так что вы, молодежь, считаете, что мы родились уже стариками. Уверяю тебя, это совсем не так!

— Вы все еще горюете о нем, — мягко сказала Сара.

Иногда она тоже очень остро чувствовала потерю родителей и, может быть, именно это сближало ее с дядей. Сейчас, впервые с того времени, как Сара стала взрослой, ей нужна была поддержка близкого человека.

Словно почувствовав это, Николас на мгновение коснулся ее локтя, но тут же отдернул руку, смутившись такой демонстрацией привязанности. Но девушка была благодарна и за это.

Пальцы старика гладили фотографию, как будто эти прикосновения могли вернуть далекие дни, ушедшую юность, как будто он искал в прошлом драгоценные мгновения надежды, которая так и не осуществилась. Сара внезапно поняла его состояние, и ее охватила печаль.

Сидя рядом с этим старым человеком, она еще раз убедилась, что не может омрачить горечью семейного позора его последние годы, а может, и сократить их.

Решение заплатить Локвуду было правильным. А единственный путь к наследству лежал через брак. Итак, ее предложение Дэвиду было неизбежно.

Но тут Сара вдруг снова запаниковала. Она, женщина, опустилась до того, чтобы просить руки мужчины, да еще своего шефа. Неизвестно, к какому решению он придет. Возможно, просто уволит ее и посоветует полечиться несколько месяцев в санатории!

Ей хотелось дать волю истерике — кричать, визжать и швырять вещи, — лишь бы выплеснуть свои эмоции. Но она взяла себя в руки и предложила дяде немного погулять в парке:

— Такая чудная погода, не правда ли?

Весь понедельник Сара была на нервах. Мысли о Дэвиде не давали ей сосредоточиться.

Брак с таким человеком решил бы все ее проблемы. Но это соглашение, как и любая другая сделка, требовало инвестиций с обеих сторон. Что она может предложить?

Прежде всего, свою «презентабельность». Дэвиду не стыдно было бы показаться в свете с такой женой.

В будущем, вероятно, у него будут женщины — ведь, без сомнения, он в полной мере обладал сексуальной привлекательностью. Но, при условии, что его поведение не выйдет за рамки приличий, она будет терпимой и понимающей. А промелькнувшее при этой мысли неприятное чувство, было, конечно, вызвано только предчувствием неудачи. Но только ли?

Но уже через минуту такая, казалось бы, продуманная идея начинала казаться Саре просто идиотской. По мере того, как понедельник близился к вечеру, ей было все тяжелее думать о встрече с Дэвидом.

Не в силах больше сидеть в своем тесном кабинете, она ушла с работы пораньше и отправилась в Фулем, в свой домик, надеясь хотя бы там найти покой.

Это было ее надежное убежище. Сара сама обустраивала его, подбирая обои и мебель на свой вкус. Он был тихой гаванью в годы учебы, а позднее — местом, где можно переодеться в старые джинсы и майку и расслабиться после напряженного рабочего дня в «Бартон и Торн».

Но сегодня она напрасно искала здесь успокоения. Мысли о предстоящем обеде не шли у нее из головы.

Поймав свое отражение в зеркале, Сара остановилась, как вкопанная. На нее смотрела какая-то сумасшедшая с диким, затравленным выражением огромных серых глаз на бледном, как полотно, лице.

При одном взгляде на это несчастное создание любой мужчина забудет о браке, — не говоря уж о Дэвиде Бартоне с его привередливостью.

Нужно немедленно взять себя в руки, мрачно решила Сара. Она должна выглядеть уверенной в себе и полной чувства собственного достоинства. Годы, проведенные в доме сурового Николаса Торна, приучили ее с легкостью носить эту маску.

Она наполнила ванну, бросила туда щепотку ароматической соли и погрузилась в воду, планируя, что надеть и какой сделать макияж.

Ровно в семь тридцать Сара впорхнула в автомобиль, весело отвечая на приветствие Бэзила, открывшего для нее дверцу.

Этот шофер — мое сокровище, последний из вымирающей породы преданных слуг, не раз говорил Дэвид.

Пока роскошный лимузин бесшумно мчался в Челси, Сара подводила итоги.

Кажется, мне удалось собраться с силами и превратиться из неврастенички в сдержанную светскую молодую женщину. Такой я всегда и была, — до тех пор, пока не сделала Дэвиду предложения, призналась она себе.

Дорогое черное шелковое платье с узкими бретельками ниспадало мягкими складками, неуловимо напоминая моду начала века. Оно подчеркивало ее стройную фигуру и выгодно оттеняло серебристые волосы.

Сара вошла в образ и держала ситуацию под контролем. Даже если он начнет язвить или иронизировать, она сможет достойно ответить ему. Нельзя рассчитывать на то, что он просто даст согласие на брак, тем самым решив все ее проблемы. Это было бы слишком самонадеянно.

Настраиваясь на худшее, она не будет слишком разочарована его отказом, неизбежным с точки зрения любого здравомыслящего человека. Избежать увольнения — это та максимальная удача, на которую можно рассчитывать.

Когда Бэзил открыл дверцу машины, на ее лице была обычная спокойная полуулыбка.

Сара грациозно ступила на тротуар и подошла к старинной дубовой двери.

3

Когда экономка ввела Сару в гостиную, Дэвид с бокалом в руке стоял перед старинным камином. Он, казалось, был погружен в созерцание туманного морского пейзажа.

Странно, подумала Сара, чем так заинтересовала его картина, которая висит здесь многие годы? Однажды Дэвид сказал ей, что не очень любит этот пейзаж, но выбросить духу не хватает, — ведь тот достался ему от дяди вместе с домом.

Как он хорош собой в этом строгом вечернем костюме, решила Сара. До сих пор она воспринимала этого человека только как босса, но сейчас смотрела на него совсем другими глазами.

Но Сара тут же одернула себя. Ведь ее предложение — не что иное, как сделка.

Она стойко выдержала оценивающий взгляд Дэвида и, почувствовав одобрение, слегка улыбнулась.

— Как Женева?

— Отлично. Вам будет приятно узнать, что опасности со стороны американцев более не существует. Но вы ведь пришли сюда говорить не о моей поездке, — он холодно усмехнулся.

Справившись с дрожью в коленках, Сара опустилась в кресло и окинула взглядом комнату, надеясь, что мирная и спокойная атмосфера успокоит ее и придаст сил. Здесь не было ничего показного: прекрасные антикварные вещи гармонично сочетались с красивой драпировкой. Она всегда чувствовала себя тут комфортно. Но сейчас не стоит рассчитывать на приятное времяпрепровождение.

Дэвид протянул Саре бокал ее любимого белого вина, и она осторожно взяла его, избегая соприкосновения их пальцев. В уголке его рта мелькнула улыбка, как если бы он знал, чего она божась.

Либо он наслаждается ситуацией, нарочно заставляя ее нервничать, либо ждет, чтобы она сделала первый ход, подумала Сара. Она была готова начать разговор, лишь бы поскорее покончить с этим, но не знала, что сказать.

Внезапно мысль о том, какими серьезными последствиями чреват ее поступок, снова застучала в голове.

Не мог же Дэвид серьезно рассматривать ее сумасшедшую идею, — так почему он затягивает эту пытку? Ей хотелось сжаться в комочек, спрятаться, сделаться невидимкой.

Сара не понимала, что с ней творится: — то она владела собой, была совершенно спокойной, то вдруг впадала в истерику. Это было совсем не в ее характере. Она просто не узнавала себя!

— Вы пришли к какому-то решению? — выпалила она сдавленным голосом и поставила бокал на маленький круглый столик рядом с креслом, чтобы Дэвид не заметил, как дрожат ее руки.

Уловив удивленное выражение на его лице, Сара тут же разозлилась на себя. За этот грубоватый вопрос она была готова откусить себе язык. Куда подевалась сдержанная леди?

Но Дэвид уже снова надел маску вежливого интереса. Он стоял спиной к свету, и Сара ничего не могла прочитать в его глазах.

— Да, я сделал выбор, — коротко кивнул он, — но мы поговорим об этом за обедом.

Вновь подняв бокал, она вспомнила, как часто он экзаменовал ее на работе. Там ей неведомы были поражения. Но сегодня предстояло испытание совсем другого рода, ведь речь шла об эмоциях.

Она не нашлась, что ответить, и завела легкую светскую беседу. Они мило болтали, пока экономка не вкатила тележку с ужином. Сара чувствовала, что ее ладони взмокли от пота, а внутри все болит от напряжения. Она из последних сил старалась казаться спокойной.

— Вы не возражаете, если мы пообедаем здесь? — спросил Дэвид.

Она грациозно поднялась, впервые заметив накрытый скатертью прямоугольный стол в оконной нише.

Длинные бархатные занавеси были задернуты, скрывая голубые апрельские сумерки. Горящие свечи бросали сверкающие блики на серебро и хрусталь и смягчали холодные черты человека напротив.

Обед был великолепен. Легкое вино разливалось по телу приятной теплотой, а Дэвид вел себя весьма дружелюбно. Но Сара не могла расслабиться ни на мгновение. Она даже не ощущала вкуса превосходных блюд.

Когда Энн принесла кофе и удалилась, Сара не выдержала:

— Я не хочу кофе. — Ее голос прозвучал как выстрел. — Спасибо, — пробормотала она, спохватившись.

Как можно быть таким бесчеловечным! Неужели он не понимает, что она уже на пределе?

— Итак… — начали оба одновременно, и Дэвид тут же замолчал, приглашая ее продолжать.

Надо было держать рот на замке, разозлилась на себя Сара, а теперь первый шаг — снова за ней. Ну, хватит, решила она в ярости и, собрав все свое мужество, ровным голосом спросила:

— Могу я узнать, каково ваше решение?

— Конечно, можете.

Такой ловкий, любезный, дьявольски спокойный! Она готова была ударить его! Как ей могло прийти в голову обратиться к нему, ведь брак с таким рациональным человеком будет невыносим.

Дэвид не спеша закурил тонкую сигару, и пламя зажигалки осветило его резкие черты. Темные в неверном свете глаза скользнули по лицу девушки, и она чуть не задохнулась от возмущения. Нет, конечно, он смотрел на нее прежде, но никогда так, как сейчас — как будто она уже принадлежит ему.

— Я решил, — медленно произнес он, рассматривая кончик своей сигары, — принять ваше предложение. Это будет брак по расчету. Многие союзы были основаны на меньшем, и в результате оказались удачными. — Улыбка тронула его губы. — То есть, я согласен в принципе, но есть одно условие.

Сара не верила своим ушам. Раз Дэвид Бартон согласен жениться на ней, значит, это была не такая уж бредовая идея. И нет нужды больше лежать без сна, придумывая, где взять деньги для Локвуда. Выйдя замуж, она вступит в права наследования, и вся эта ужасная история благополучно закончится. Все будет в порядке!

Сара улыбнулась и облегченно вздохнула. Но Дэвид предостерегающе поднял бровь:

— Не спешите радоваться. Вы же еще не знаете условия.

— Нет. Не знаю.

У нее слегка кружилась голова. Самое главное, что удастся избежать позора, который омрачит дяде последние годы жизни, и на ее совести не будет его смерти. А условие не может быть слишком страшным.

Она вопросительно взглянула на него, и он опустил глаза.

— Это должен быть настоящий брак. Я хочу иметь детей, — веско произнес Дэвид.

Наступило долгое молчание.

Осознав его слова, Сара почувствовала, как у нее внутри все сжалось. Ей и в голову не приходило взглянуть на их брак с этой точки зрения. Она предполагала, что это будет сделка, основанная на взаимном уважении: два взрослых самостоятельных человека объединяют свои деньги и имущество. И только…

Но настоящий брак и дети означали секс. А это сильно все усложняло. Секс без любви всегда вызывал у Сары отвращение. Но Дэвид, очевидно, придерживался иной точки зрения. Как можно было забыть о том, что его может не устроить фиктивный брак?! Необходимость получить наследство так занимала ее мысли, что она не смогла просчитать все ходы.

Сара разглядывала скатерть так внимательно, как будто там было что-то написано. Она знала, что Дэвид изучает ее реакцию, и пыталась сохранять спокойствие.

Она ждала от его согласия только одного — возможности заплатить Локвуду и защитить дядю Николаса, — и не заглядывала дальше, веря, что он тоже будет рассматривать их союз как деловое соглашение, довольствуясь акциями «Торн Иншуранс» и объединением их капиталов.

Однако этот человек не был евнухом и, вполне естественно, хотел иметь детей. Как любой молодой здоровый мужчина, он, видимо, спокойно относился к сексу без любви. А раз он хотел детей, ее долг, как жены, произвести их на свет. Но сможет ли она отдаться без любви?

Придется. Она уже давно не подросток с сияющими глазами. Если она хочет получить от этого брака то, что ей нужно, то должна принять его условия. Альтернативу — гнусные угрозы Локвуда — нельзя было даже рассматривать.

Проанализировав ситуацию и со свойственным ей рационализмом взвесив все «за» и «против», Сара решительно вздернула подбородок и посмотрела Дэвиду прямо в глаза:

— Я принимаю это условие. Человек вашего положения нуждается в наследнике. — Она считала, что достойно ответила ему, не признавая и намека на плотские отношения. Но язык снова подвел Сару, не дав скрыть то, что ее волновало. — Но я тоже хотела бы поставить условие. Мы не… не будем спать вместе ну, скажем, пару недель после заключения брака. — Заметив холодный вопрос в его глазах, она с отчаянной прямотой выпалила: — Я хотела бы иметь время приспособиться, узнать вас лучше — как мужа, я имею в виду, прежде чем мы… э-э… — она замялась.

— Займемся любовью. — Дэвид с откровенным интересом скользнул взглядом по ее губам, шее, изящной линии плеч, упругой груди. — По рукам, Сара. Ровно две недели.

Она опустила голову, бессмысленно крутя кольцо на пальце. Ей показалось, что в этих словах прозвучала угроза.

Они тихо поженились три недели спустя. На церемонии присутствовали только тетя Эмили, Фил и сестра Дэвида Диана.

Покидая мэрию под руку с мужем, Сара подумала, что скромная церемония как нельзя лучше отвечает их браку. Ею двигала мрачная необходимость, им — желание иметь наследника, чтобы было кому передать свое немалое богатство.

Эмили и Диана сели в машину Фила, чтобы ехать в Торн Хауз, и Сара вспомнила, как тетя отреагировала на новость о ее замужестве.

— Превосходная партия! — Она выказывала свое удовлетворение настолько явно, что Сара была поражена. — Это просто замечательно, что имена Бартонов и Торнов снова объединятся.

А дядя Николас сказал племяннице:

— Я рад. Очень рад. Ты не могла бы сделать лучшего выбора. Я полностью доверяю суждениям молодого Бартона. Ах, если бы мы с твоим отцом были более дальновидны! — Он задержал ее руку в своей, что было высшим проявлением нежности. — Но нас подвела самонадеянность. Мы закусили удила, вышли из «Бартон и Торн» и основали «Торн Иншуранс». Этот риск был оправдан, хотя Эмили всегда считала, что заниматься вторичными операциями недостаточно респектабельно. Но в результате наша жизнь удалась во всех отношениях, — твоя тетка позаботилась об этом. — Он вздохнул, как будто все еще сожалея о разрыве с Бартонами. — Однако приятно узнать, что мы снова союзники, и имя Торнов перестанет быть только вывеской.

Итак, думала Сара, все были довольны.

Даже Дэвид вел себя как настоящий жених.

— Наверное, мы должны были поехать первыми. — Он легко прикоснулся к ее волосам.

Сару бросило в жар. Она смотрела невидящим взглядом на серые здания, стоящие на противоположной стороне улицы, не в силах заставить себя взглянуть на мужа. Словно почувствовав ее состояние, он мягко спросил:

— Замерзла, дорогая?

— Да, немного.

Она с благодарностью ухватилась за это объяснение. Только бы он не догадался, что жена, через десять минут после свадьбы, задрожала, испугавшись его прикосновения! Правда, в погоде не было ничего весеннего, и Сара действительно озябла в своем шелковом кремовом платье.

Ничто не грело ее душу, но Дэвид не узнает этого.

— Ну что ж, поехали? — Он обнял ее за плечи и повел к машине.

Странно, казалось бы, его жест должен был дать ей чувство защищенности, но она почему-то внутренне протестовала против этой невинной близости.

Налетевший порыв ветра чуть не сдул ее маленькую соломенную шляпку, украшенную розами. Она инстинктивно подняла руки, и Дэвид вынужден был отодвинуться. Он наблюдал, как она пытается надвинуть шляпу глубже на лоб, и глаза его светились смехом.

— Вам идет эта штука. Она делает вас такой женственной и беззащитной. На работе я вас никогда такой не видел. Мне это нравится! — тепло улыбнулся он.

Почувствовав в его словах подвох, Сара бросила через плечо:

— Если бы я явилась на работу в таком виде, вы бы подумали, что я спятила!

Дэвид засмеялся в ответ, а Сара разозлилась. Она действительно была той холодной, умной и рассудительной женщиной, которую он всегда видел в своей помощнице. Женственность и легкомыслие были ей чужды. Испытает ли он разочарование, когда поймет это?

Дэвид сел радом с ней, включил зажигание, и они отправились в Торн-хауз, где Эмили организовала торжественный семейный обед.

Дядя Николас ждал их дома. Представив его реакцию на подлинную причину ее брака с Дэвидом, Сара побледнела. Но он никогда ничего не узнает, и эта цель оправдывала любые средства.

— Вы сегодня очень тихая, Сара, — заметил Дэвид, на долю секунды отвлекаясь от дороги. — Передумали?

— Нет, вовсе нет.

В течение последней недели раз двадцать решала все отменить, но в конце концов приходила к одному и тому же неизбежному выводу. Это единственное, что спасет ее при данных обстоятельствах. Положение было бы намного ужаснее, если бы Дэвид отказался или она в последний момент струсила. Девушка изо всех сил стремилась скрыть, что его условие пугает ее до полусмерти.

— Хорошо, — мягко сказал он, видимо, не испытывая никаких сомнений по поводу их будущего. — У меня есть новости для вас. Рассказать?

— Конечно. Я вас внимательно слушаю. — Сара решительно высвободилась из дебрей самоанализа.

— Я решил, что мы проведем медовый месяц в Италии, на острове. К сожалению, это продлится всего неделю, — боюсь, что сейчас не могу позволить себе большего. Но у нас будет время расслабиться. — Он затормозил перед светофором и загадочно взглянул на нее. — Надеюсь, это поможет вам приспособиться к новой роли.

— Звучит чудесно. — Сара старалась, чтобы ее голос звучал ровно. — Но отправляться в такой далекий путь всего лишь на неделю…

— Увы, — ответил Дэвид рассеянно. Если он и почувствовал в ней недостаток энтузиазма, то никак не показал этого. — Но когда мой знакомый предложил воспользоваться его виллой, эта мысль показалась мне соблазнительной. Я собирался просить Диану уступить нам на время ее коттедж в Кентербери, но потом решил, что на острове все же будет лучше. — В его глазах было что-то невысказанное. — Загар нам не повредит. Мы улетаем через три дня, так что у вас будет время устроиться в новом доме.

Он принимал решения, не советуясь с ней. Неужели в личной жизни этот человек так же стремится доминировать, как и в общественной?

Сара не была уверена, что ей нравится эта идея, но, подсчитав, что они вернутся до истечения зловещего срока, немного успокоилась.

Будто прочитав ее тайные мысли, Дэвид сухо добавил.

— Для окружающих это будет романтический медовый месяц. Для вас — просто неделя отдыха на море.

— Вы выбрали отличного мужа, уж я-то знаю! Уверена, вы будете счастливы. — Диана первой встретила их в Торн-хаузе. — Добро пожаловать в нашу семью, деточка!

Она расцеловала Сару в обе щеки, и проклятая шляпка сползла еще глубже на нос. Сара сорвала ее и бросила на кресло. Она интуитивно чувствовала симпатию к сестре Дэвида.

Он рассказывал ей, что после ухода на покой их родители поселились в Канаде, и в Англии из всей семьи осталась только Диана. Сара не могла не заметить в его голосе гордости за сестру. В свои тридцать лет Диана была мила, хороша собой, умна, но не выходила замуж, предпочитая отдавать всю свою энергию делу, — она владела целой сетью модных магазинов.

— Бартоны слишком серьезно относятся к проблеме брака, — заметил Дэвид, кратко изложив биографию сестры, и Сару удивило, почему акций «Торн Иншуранс» оказалось достаточно, чтобы заставить его наконец изменить своей холостяцкой жизни.

Может быть, существовали какие-то другие, еще не известные ей причины? Дэвид был человеком умным и деловитым, как и она сама. Но ей не хватало его опыта.

Положим, он решил, что пришло время создать семью. Но множество женщин были бы счастливы носить на пальце его обручальное кольцо… Стало быть, эти акции куда важнее, чем она воображала.

Они сидели за прекрасно сервированным столом в теткином доме.

При каждом взгляде на Дэвида сердце Сары переворачивалось. Это страх, думала она, потягивая для храбрости шампанское, страх перед последствиями ее шага. Напротив нее сидит новенький, с иголочки, муж. Ей прекрасно известны его способности как бизнесмена. Она уважает этого человека и даже восхищается им. Но теперь ей предстоит узнать его как мужчину, любовника…

Сара не могла признаться себе, что ее сердце колотится так громко потому, что элегантный темно-серый костюм лишь подчеркивает достоинства его фигуры, и она просто боится представить его себе обнаженным.

С трудом отведя взгляд, она послала мимолетную улыбку Боумену который бесстрастно поставил на стол овальное блюдо с филе океанской сельди. Заметив, что муж смотрит на нее, она судорожно вздохнула и быстро отвернулась, сосредоточив все внимание на Эмили, которая с необычайным воодушевлением болтала с Николасом, Дианой и Филом.

Саре вдруг пришло в голову, что причиной холодности тетки мог быть давний разрыв между Торнами и Бартонами. Люди — сложные создания, и их поведение в данный момент часто зависит от событий далекого прошлого. Они просто, сами того не понимая, не могут действовать иначе. Сара больше не винила свою тетку за неприязненное отношение к дочери человека, который увел ее мужа из респектабельного мира коммерческих банков. Это было бы так же глупо, как винить ежика за то, что он колючий.

— Не побеседовать ли нам, а? — спокойный мягкий голос Дэвида вывел Сару из задумчивости.

Он протянул руку пленив ее пальцы, бездумно игравшие ножкой бокала, и у Сары перехватило дыхание. Она сжала губы, пытаясь сдержать предательскую дрожь.

— Не пугайтесь так, вы будете в безопасности еще целых две недели, дорогая. — И, не без яда в голосе, он приказал: — Улыбнитесь мне. Или это тоже слишком много?

Заметив, что все взгляды обратились к ним, и за столом повисло неловкое молчание, Сара нацепила себе на лицо сияющую улыбку. Но она тут же заметила мрачное выражение, мелькнувшее в глазах Дэвида, и чуть не расплакалась, поняв, что он распознал всю глубину ее фальши.

— Вас хочет видеть какой-то джентльмен, мадам. — Энн появилась на пороге кабинета, когда Сара заканчивала разговор с агентом по недвижимости по поводу продажи дома в Фулеме.

Сара нахмурилась. Она предложила слугам Дэвида называть ее Сарой или миссис Бартон, когда переехала сюда. Но экономка, при всем своем дружелюбии, не выполнила просьбу молодой хозяйки.

— Проводите его в гостиную. — Сара закрыла блокнот, провела пальцами по волосам и, спохватившись, спросила: — Кто это?

— Некий мистер Марк Локвуд, мадам. Он говорит, что дело срочное. — Энн презрительно фыркнула. Она явно считала, что никакие срочные дела не должны отрывать молодую хозяйку от подготовки к медовому месяцу. — Сказать ему, что вы заняты? Пусть оставит записку? Вам ведь еще паковаться и паковаться…

— Нет, я приму его. — Сара с трудом нашла в себе силы коротко улыбнуться экономке.

При упоминании ненавистного имени она вся похолодела, быстро отвернулась и сделала вид, что ищет что-то в ящике стола. Но ей удалось унять дрожь в руках и, как она надеялась, сохранить спокойное выражение лица. Она знала, что контактов с этой тварью не избежать, но рассчитывала, что сможет ограничиться письмом или телефонным разговором.

Впрочем, нужно благодарить судьбу хотя бы за то, что Дэвид был полностью погружен в работу и целыми днями пропадал в офисе.

Чувствуя слабость в ногах, Сара прошла через холл. Слава богу, муж настоял на том, чтобы прежде, чем отправиться в Италию, она провела пару дней в его доме и занялась продажей своего. Ведь Локвуд мог явиться прямо в офис, а это потребовало бы объяснений.

Внезапно ей захотелось, чтобы Дэвид оказался рядом. Все это время он был нежен и внимателен, словно не замечая двусмысленности их отношений, а сейчас она так нуждалась в его поддержке!

Дэвид, ты мне нужен! Эти слова, словно заклинание, прозвучали в ее голове. Но она тут же обвинила себя в слабохарактерности.

Да уж, нужен он ей здесь. Как же! Что бы он сказал, услышав о шантаже? А если бы узнал его причину? Это было бы таким ударом по его самолюбию! Нет, она достаточно сильна, чтобы справиться с этим самостоятельно.

Расправив плечи, Сара быстро вошла в гостиную.

— Могу я принести свои поздравления по поводу вашего брака, миссис Бартон? — вкрадчиво протянул Марк Локвуд.

Сара почувствовала, что ее бросило в жар. Одного взгляда на эту мразь было достаточно, чтобы вскипеть от ярости.

— Как вы посмели явиться сюда! — процедила она, не скрывая отвращения.

Подумать только, когда-то общество этого типа казалось ей приятным! Но, решительно остановила она себя, нужно заставить себя забыть о прошлом. С этим покончено. Почти. Локвуд теперь для нее меньше, чем ничто. И, передав ему деньги, она избавится от этой ядовитой гадины раз и навсегда.

— Больше не приду, — если не буду вынужден. — Его рот скривился в злорадной усмешке, а в глазах появилось какое-то странное выражение.

Этот наглец налил себе изрядную дозу хозяйского бренди, с негодованием отметила Сара. Видя, что он чувствует себя как дома, она уже готова была дать волю гневу, но сдержалась.

— Вам нет никакой необходимости приходить сюда. Телефонного звонка было бы достаточно, — без выражения произнесла она. — Я еще не получила деньги. — Руки ее сжались в кулаки, но она говорила осторожно, гадая, на какую еще пакость он может пойти, если не будет уверен, что добьется своего. — Я замужем всего два дня. Как только у меня будет необходимая сумма, вы ее получите. Я не желаю, чтобы эта мерзкая история портила мне нервы дольше, чем необходимо.

— Как скоро? На следующей неделе? — Он недоверчиво взглянул на девушку.

Сара сделала глубокий вдох, чувствуя, как струйки холодного пота бегут по лбу и спине.

— Нет. Неделю спустя. Завтра мы уезжаем в свадебное путешествие. — Ее мутило от того, что приходилось сообщать ему подробности своей личной жизни. Она с трудом, сквозь зубы, выдавливала слова: — Оставьте мне номер своего телефона. Я позвоню вам, как только получу деньги.

— Да уж, постарайтесь. — Он встал и подошел ближе. — Ибо вам теперь придется думать не только о бедном старом Николасе, но и о кое-ком еще, не правда ли, любовь моя? — Локвуд издевательски заглянул ей в лицо. — То, что мне известно, превратит вашего мужа в посмешище, не так ли? Он будет выглядеть полным дураком! Вряд ли ему это понравится, а?

Сара не могла вымолвить в ответ ни слова. Она испытывала непреодолимое желание броситься на него, бить, царапаться и кусаться.

— Ведь мы теперь должны учитывать и чувства мистера Бартона, моя маленькая умница! Я вами восхищаюсь! Чтобы заполучить в свои маленькие ручки одно состояние, вы выходите замуж за еще большее! Великолепно! Высший класс!

И вдруг откуда-то сзади раздался ледяной голос Дэвида:

— Не представите ли вы меня своему другу, дорогая?

4

Позже Сара так и не смогла вспомнить, что было дальше.

Ее бросало то в жар, то в холод, сердце колотилось, а к горлу подкатывала тошнота, когда она стояла под перекрестным огнем их взглядов. Муж смотрел на нее холодно и внимательно, а Локвуд явно забавлялся, с любопытством ожидая, как она выйдет из щекотливого положения. Но она все же справилась со своей задачей и нашла какие-то приличествующие случаю слова.

— Боюсь, что мне пора. — Марк протянул Саре пустой стакан, скользнул взглядом по лицу Дэвида и направился к двери. — Не мог не зайти принести свои поздравления. Очаровательную жену вы получили, Бартон. Просто восхитительную.

— Я провожу вас, — без всякого выражения в голосе произнес тот, и, игнорируя протесты гостя, пошел за ним к дверям.

Сара без сил прислонилась к стене, все еще держа стакан в дрожащей руке. Она пыталась сосредоточиться, чтобы дословно вспомнить, что мог услышать муж. Что-то о том, что она вышла замуж за его состояние, чтобы наложить руку на свое собственное. Он может подумать, что она хвасталась перед Локвудом, как ловко надула жениха!

Заслышав шаги Дэвида в холле, она быстро поставила стакан на стол и сделала глубокий вдох.

— Вы давно его знаете? — В этом вопросе не было ничего угрожающего.

— Около двух лет, — промолвила Сара, стараясь угадать, в каком он настроении.

— Он зашел вас поздравить?

— Да, конечно. — Опасаясь, что Дэвид уловит фальшь в ее голосе или взгляде, Сара быстро отвернулась, делая вид, что поправляет тюльпаны в и без того безупречном букете. Если он действительно слышал ее разговор с Локвудом, то обвинения неизбежны.

Но в комнате царило молчание. Когда она обернулась, гостиная была пуста.

Яркое солнце отражалось в лазури моря, ослепительно белели крошечные домики рыбацкой деревушки.

Сара лежала на горячем песке и дремала, убаюканная шумом волн, ритмично набегающих на берег.

— Перевернитесь, иначе вы сгорите.

Она вздрогнула от неожиданности. Погруженная в свои невеселые мысли, девушка не заметила, как подошел Дэвид.

— Вы что, не слышите? — повторил он более резко.

Сара молча подчинилась приказу. Она тянула время, так как не готова была сейчас разговаривать с ним. Всю эту неделю она осторожно присматривалась к мужу, не зная, чего от него ожидать.

Пошарив вокруг и нащупав солнечные очки, она быстро нацепила их в тщетной попытке спрятаться. Если бы она знала, что он так скоро вернется из деревни, то надела бы более скромный купальник. А теперь краска смущения медленно заливала ее щеки.

— Вы рано вернулись. — Сара старалась, чтобы ее голос звучал беззаботно.

Каждый день ей приходилось преодолевать свои страхи, тревоги и сомнения, и она гордилась, что до сих пор ей удавалось одерживать над ними верх и сохранять с мужем ровные отношения.

Дэвид наклонился к ней, и она тут же отвела взгляд. На нем были только потертые джинсовые шорты. Загорелый, сильный, мужественный, он казался опасным. При виде его она каждый раз испытывала чувство, которое сама не могла — или боялась — определить, старательно убеждая себя, что это просто примитивный страх.

— Меня могут обвинить в том, что я пренебрегаю молодой женой.

В его тоне неожиданно прозвучала колкость, и Сара насторожилась. Она мгновенно ощутила, что в их отношениях что-то неуловимо изменилось.

До сих пор ей не в чем было его упрекнуть. Он был спокоен, вежлив, любезен и приятен. Ее опасения, что жизнь на острове наедине с ним будет пыткой, не оправдались. Дэвид заботился о ней, следил, чтобы она была всем довольна. И Сару совсем не волновало, что там думает горничная, убирая отдельные спальни.

Она цеплялась за свою комнату, как за соломинку, и считала оставшиеся дни, словно школьник перед началом учебного года. Ловя странные взгляды Дэвида, Сара инстинктивно чувствовала, что они означают. Похоже, он злился из-за того, что еще неделю не сможет настоять на своих супружеских правах. Сара не знала, как на это реагировать. Она боялась даже думать о том, что ей скоро придется лечь в его постель.

Вдруг она взвизгнула от неожиданности, почувствовав прикосновение прохладных влажных ладоней. Дэвид энергичными движениями натирал ее мягкую горячую кожу кремом от загара.

— Я сама! — воскликнула она, пытаясь сесть, и, невольно прижавшись грудью к его руке, испуганно взглянула на мужа.

В его синих, как море, глазах, мелькали искорки смеха. Черт его побери! Он смеялся над ней, но не открыто, а про себя — что было еще хуже. Смеялся над ее подростковой застенчивостью. Сара почувствовала себя глупой, неуклюжей дурнушкой.

— Конечно, — хрипло прошептал Дэвид ей в ухо, и она ощутила его теплое дыхание. Он наклонился, высвободил руку и уложил Сару обратно на полотенце. — Но я сделаю это лучше, поэтому перестаньте дрожать, лежите спокойно и наслаждайтесь жизнью!

Что ей оставалось делать? Отбиваться руками и ногами? Но драться с ним бессмысленно. Достаточно взглянуть на его мускулистый мощный торс, чтобы понять, что он уложит ее одной левой. Глупо вести себя, как дикая кошка. Глупо и недостойно.

Сара закрыла глаза и приготовилась терпеть его прикосновения. Придется привыкать к таким вольностям, ядовито напомнила она себе, ведь через неделю он сможет позволить себе намного больше.

Они заключили сделку, и она не могла нарушить свои обязательства. Это означало бы не уважать ни его, ни себя. Может, попробовать заняться самовнушением? Правда, этот метод требует полного расслабления, а она была вся как натянутая струна. И все же, хватаясь за соломинку, Сара повторяла про себя: «Я буду хорошей женой. Я буду. Буду».

Постепенно ее молчаливое заклинание, мерный плеск волн и мягкие движения его рук слились в едином успокаивающем ритме.

Дэвид добрался до колен и двинулся выше. Он выполнял свою работу так добросовестно, словно боялся оставить хоть сантиметр ее тела обжигающим лучам солнца. Сердце бешено колотилось у Сары в груди, но она была вынуждена уступить его безмолвному требованию и слегка раздвинуть ноги, чтобы он мог намазать ее всю. Она инстинктивно сжалась, когда его рука скользнула возле самого края бикини, но ловкие пальцы ускорили свой бег, и вот он уже натирает ей живот, плечи и шею.

Вдруг Сара поняла, что ничего подобного не переживала прежде. Ей было страшно — но, очевидно, недостаточно! Разум подавал сигналы опасности, но тело охотно принимало ласку. Она будто погружалась в теплую бездну. Ей было тяжело дышать, сердце чуть не выпрыгивало из груди. Но движения этих опытных рук завораживали, и Сара чувствовала, что если она расслабится хотя бы на мгновение, то будет покорена полностью и бесповоротно…

Щелкнула застежка, и он сдвинул лифчик, обнажив ее грудь. Сара хотела едко заметить, что вряд ли она здесь обгорит, особенно если он перестанет ее раздевать, но вместо этого с ее губ слетел стон наслаждения. Она почувствовала, как теплая волна желания прокатилась по телу, и поняла, что ее бастионы пали. Она хотела этого мужчину, как никогда и никого прежде.

— Этого достаточно.

С трудом очнувшись, она съежилась, как от удара. Непонятно, что было больнее — слышать эти бесстрастные слова или страдать от неутоленного желания.

Дэвид стоял в ярком солнечном свете, словно бронзовый греческий бог, величественный и хладнокровный. Его нисколько не трогали ее переживания, ибо, судя по всему, он был абсолютно спокоен.

Он начал расстегивать шорты. Сара в ожидании зажмурилась, но услышала всего лишь:

— Пойду поплаваю.

Когда она подняла голову, Дэвида уже не было рядом.

Сара окинула взглядом море и увидела, как он мощным кролем рассекает волны. Она встала и, дрожащими пальцами застегнув лифчик, кое-как запихнула вещи в пляжную сумку.

Лицо ее горело, но не от солнца. От стыда. Стыда и унижения. Без сомнения, Дэвиду наскучила эта пустая игра в брак, и он уже жалел, что согласился на ее условия. А нервозная реакция так называемой жены на самую невинную попытку сближения переполнила чашу его терпения, и он воспользовался возможностью показать, что ему ничего не стоит одержать над ней победу.

Так он и поступил, сделав вид, что не заметил ее возбуждения. Все это говорило о том, что он чувствует себя хозяином положения.

Она никогда не сможет простить ему это. И легкость, с которой ему удалось взять над ней верх, лишь добавит сил сопротивляться!

Вернувшись в белую одноэтажную виллу, Сара налила себе стакан свежего лимонного сока. Тревожное состояние не покидало ее, как будто кто-то мог выпрыгнуть из тени прохладной кухни и наброситься на нее.

Кто-то? Дэвид, конечно! Его прикосновения были нападением — коварным, невыносимо приятным, но все равно нападением!

Постепенно Саре удалось успокоиться.

Он, вероятно, все еще плавает. Или валяется на пляже. Необходимо любой ценой вновь установить между ними дистанцию. Однако подсознательно девушка понимала, что не сможет долго держать его на расстоянии. Да и он не всегда будет отступать в момент ее капитуляции. Ведь ему нужны дети.

Желание создать семью — единственное, что заставило этого человека жениться на ней. Он счел, что такая женщина, как Сара, сможет быть подходящей матерью для его детей, и акции «Торн Иншуранс» не сыграли здесь такой уж важной роли.

Еще недавно Саре казалось, что, делая ему предложение, она поступает правильно и разумно, но теперь вся эта идея выглядела унизительной. Похоже, выпутавшись из одного неприятного положения, она тут же угодила в другое, — причем куда более опасное.

Самообладание Дэвида всегда восхищало Сару, но сейчас она поняла, что это качество может обернуться бездушием и даже жестокостью.

Сегодняшняя сцена на пляже показала, что ему нетрудно завести ее так, что она сама предложит ему физическую близость. Саре всегда претила мысль о сексе без любви, и сейчас она испытывала отвращение к самой себе, понимая, что ее гложет неудовлетворенное желание. Сильный характер мужа и его умение владеть собой теперь раздражали и пугали.

Влетев в свою роскошную спальню, Сара сбросила купальник, в сердцах швырнула его в угол и залезла под душ. Она терла себя губкой так яростно, словно вместе с кремом хотела отмыть следы его прикосновений.

У них будут дети, от этого никуда не денешься. Но она страстно желала, чтобы они были сероглазыми и белокурыми, не унаследовав ни следа темной жестокой красоты Дэвида. Это будут ее дети! Она воспитает их по своему образу и подобию и сделает все, чтобы они принадлежали душой и телом только ей. Она не отдаст их отцу!

В кухне что-то звякнуло. Видимо, горничная вернулась с рынка и принялась готовить ужин.

Сара раздраженно захлопнула книгу. Она пыталась читать, сидя на террасе, но строчки прыгали у нее перед глазами.

Она встала, решительно вскинув голову, и прошла в арку, ведущую в ее комнату.

Через час ужин будет готов. Где же Дэвид? Она увидела в зеркало свое озабоченное лицо и отвернулась. Стоит ли тревожиться? Не так давно ее вовсе не волновало, чем он занят.

Нужно успокоиться и трезво оценить ситуацию. Да, Дэвид разбудил в ней желание. Ну и что? Ведь он — ее муж. Воспитанная в старых традициях, Сара всегда считала, что должна полюбить человека, прежде чем захотеть его близости. Но это было в теории. И если этот мужчина заставлял ее открывать в себе что-то, чего она раньше не знала, то это вовсе не означало, что нужно занимать круговую оборону.

Оставшись наедине, они были обречены узнавать друг друга. И теперь ей открылись новые стороны его характера. Этот человек самоуверенно показывал, что ему нетрудно вызвать в ней физическое влечение.

Сара порылась в своем гардеробе, выбрала миленькое шелковое платье, но, так и не надев его, в одном халатике снова вышла на террасу и оглядела пустынный пляж.

Куда же подевался Дэвид?

Их встречи за ужином, всегда в одно и то же время, стали традиционными. Днем они виделись мало, но вечера всегда проводили вместе, за стаканом-другим аперитива и легким, безличным разговором. И теперь отсутствие мужа заставляло Сару беспокоиться.

Впрочем, она нервничала с того самого момента, как Дэвид согласился жениться на ней. И ее тревога со временем только росла. Ведь муж ничем не выдал своего отношения к тому, что видел у себя в доме Марка Локвуда, и неясно было, что же он все-таки услышал тогда из их разговора. Сегодня на пляже она собиралась это выяснить. Но напрасно!

Сара ходила взад и вперед по террасе, резко стуча каблучками по каменным плитам пола. Складки легкого платья вились и трепетали, беззвучно вторя ее возбуждению. Теперь ей трудно было поверить, что когда-то она самонадеянно считала себя единственным человеком, которого Дэвид Бартон не мог заставить нервничать!

Вдруг она остановилась, как вкопанная.

Спокойной, расслабленной походкой муж неслышно вышел из ее комнаты.

Он уже переоделся к ужину. Узкие черные брюки и легкий белый жилет, как всегда, сидели идеально, но при этом в его изяществе сквозила неясная угроза.

— Что вы читаете? — небрежно бросил Дэвид и, мягко ступая, прошел туда, где она сидела раньше.

Сара молча отвернулась, обиженно вздернув плечи.

Бесполезно спрашивать ее о книге, она не помнила из нее ни слова, просто сидела здесь, тревожась о том, почему он задерживается. А он, оказывается, все это время был дома, принимая душ, переодеваясь, смешивая себе мартини… Невнимательная свинья! Она-то беспокоилась о нем потому, что последний раз видела его в открытом море. Этот человек просто невыносим!

Почему ему все время удается вывести ее из равновесия? Будучи его помощницей, она всегда могла с ним справиться.

И вдруг до нее дошло, что он вышел на террасу через ее комнату. Что это значит? Ведь до сих пор он ни разу не заглядывал туда.

Сара вспомнила, как Дэвид натирал ее кремом, и почувствовала, что у нее опять вспотели ладони.

Встряхнувшись и выругав себя за глупые страхи, она взяла бокал, подошла к каменной балюстраде террасы и уставилась на море. Она боялась увидеть в глазах мужа отголоски унизительной сцены на берегу.

— Сара… — с неожиданной интимностью в голосе мягко окликнул Дэвид, и она неохотно полуобернулась, надеясь, что он не заметит, что бокал дрожит в ее руке. — Сядьте, я хочу поговорить с вами.

— О чем? — Быстрый демонстративный взгляд на часы. — Мне пора переодеться. — Спокойный голос, беглая полуулыбка.

Да я просто Сара Бернар! — похвалила себя девушка. Она совершенно не собиралась сидеть напротив него и слушать, что он будет говорить. Ощущение его ласковых, дразнящих рук было еще слишком свежо в памяти.

— Вы и так выглядите прекрасно.

Его красноречивый взгляд скользнул по ее вспыхнувшему лицу, прозрачному халатику, голым загорелым ногам. Дэвид явно забавлялся ее смущением, — ведь на пляже он видел гораздо больше. Он мог взять ее, стоило только захотеть, но, похоже, не испытывал такого желания, ни тогда, ни теперь.

— У вас еще есть полчаса. Я должен умолять свою жену уделить мне пять минут времени? — иронически спросил он.

— Извините. — В этой ситуации она едва ли могла отказаться выслушать его.

— Я думаю, нам стоит подумать о покупке загородного дома. Где-нибудь недалеко, чтобы ездить туда на уик-энд. Это будет особенно удобно, когда родится ребенок. — Он посмотрел ей прямо в лицо. — А вы как думаете?

Что за несчастье! Он продолжал напоминать о детях. Не поднимая глаз, Сара вертела в руках бокал, страшась увидеть в его взгляде насмешку.

— У нас еще есть время все обдумать, — ответила она чопорно. — Кроме того, я надеюсь, что смогу еще некоторое время продолжать свою работу. Я ее люблю.

Трудно представить Дэвида семейным человеком, обрезающим яблони или играющим в карты у камина. Интересно сколько детей он хочет иметь? Она что, должна рожать постоянно, как крольчиха?

Борясь с подступающей истерикой, Сара не услышала в его двусмысленном ответе честного предупреждения:

— Ожидания не всегда сбываются, Сара…

Она судорожно отхлебнула мартини, посмотрела ему в лицо и сразу же отвела взгляд. В глазах Дэвида было какое-то странное выражение. Сара встала.

— Я действительно должна переодеться, — с натянутой улыбкой бросила она. — Разумеется, мы посмотрим какие-нибудь коттеджи, чтобы ориентироваться в ценах, если когда-нибудь в будущем серьезно задумаемся о покупке дома.

Если Дэвид решил очаровать меня, то, несомненно, преуспел в этом, думала Сара, поднимаясь из-за стола.

Приглушенный свет ламп создавал приятное ощущение уюта, еда была великолепна, и они надолго засиделись за ужином.

Вся проблема в том, что он легко обезоруживает меня, сообразила она, выходя на залитую лунным светом террасу. Но этого нельзя допускать. Если она даст волю эмоциям, то лишь сама испытает боль. Ведь этот хладнокровный человек никогда не снизойдет до духовной связи с ней. Зачем же подставлять себя под удар? Она не мазохистка. Нужно просто придерживаться условий сделки.

И тут рука мужа легла на обнаженное плечо Сары, и ее тело с готовностью откликнулось на это прикосновение.

— Вам не холодно? — спросил он. — Я принесу шарф.

Она отрицательно покачала головой. Еще никогда в жизни ей не было так тепло. Дэвид стоял очень близко, и в неверном свете луны было заметно, что и в его глазах уже не осталось ни капли холода.

— Нет… все прекрасно, благодарю вас. — Сара опустилась в бамбуковое кресло и взяла бокал из его рук.

Между ними рождалось что-то жизненно важное. Она догадывалась, что это, но гнала эти мысли. Нельзя забывать, что их брак — просто сделка.

Да, она могла решить свои проблемы, только выбрав мужа, которого одобрили бы дядя и тетя. Но разве она обратилась бы к Дэвиду, если бы он был толстым, старым или уродливым?

Сара медленно шла по линии прибоя. Прохладные волны ласкали ее ноги. Подул легкий бриз, и она улыбнулась, радуясь тому, что никто не увидит ее здесь, на берегу, одетую лишь в полупрозрачную сорочку.

Жара и беспокойные мысли не давали ей заснуть.

Весь вечер напряжение между ними росло, и, сознавая, что происходит что-то важное, девушка совсем растерялась. Ее «Доброй ночи» прозвучало гораздо более резко, чем обычно, когда она встала, чтобы пройти в свою спальню.

Но и там Сара не чувствовала себя в безопасности. Тогда она вышла к морю, и, заметив свет в комнате Дэвида, подумала, что он, вероятно, тоже не может заснуть. Может быть, и ему наконец, стало ясно, что этот разумный со всех точек зрения брак начинает оборачиваться для них какой-то новой, непонятной стороной?

Сара никогда и не мечтала выйти замуж по любви. После гибели родителей она избегала глубоких эмоций. Одно время ей казалось, что она влюблена в Марка Локвуда, но их отношения продлились недолго. Трезво проанализировав свои чувства к нему, она поняла, что было их причиной. Бездушная холодная атмосфера в доме дяди, годы упорной учебы и полное отсутствие развлечений, — все это привело к тому, что она бросилась на шею к первому, кто ласково посмотрел на нее. Естественная реакция неопытной девушки.

Но если бы она относилась к браку иначе и хотела по-настоящему любить и уважать того, с кем разделит свою жизнь, то Дэвид был именно таким человеком. Он обладал блестящим умом и ровным характером. В нем были и сила, и нежность, и глубокая человечность. Его уважение значило для Сары гораздо больше, чем сексуальная привлекательность, богатство и положение вместе взятые.

Да, она искала такого человека, искала любви…

Погруженная в эти мысли, Сара ступила чуть глубже в воду, и набежавшая волна окатила ее с головой. Сара споткнулась, чуть не упала, выпрямилась, обернулась… и вдруг увидела Дэвида. Ее бросило в жар, и сердце забилось быстрее.

— Дэвид… — хрипло позвала она, поняв, что любит этого человека, любит давно, вероятно, с той самой минуты, когда впервые увидела!

На нем были только плавки. Серебристые лунные блики коснулись его лица. Он казался ожившим античным богом.

— Сара? — вопросительно произнес Дэвид и подошел ближе, любуясь нежными женственными очертаниями ее фигуры. — Я не мог заснуть.

Тепло его обнаженного тела горячей волной отозвалось в ней. Он взял ее лицо в ладони и заглянул в глаза. Сара чувствовала, что он дрожит от возбуждения. Дэвид тут же овладел собой и отодвинулся. Но она успела заметить, чего ему стоило сдержаться и не приласкать ее более интимно.

— Я провожу вас домой, — сказал он мягко, но в его хриплом голосе чувствовалась едва скрываемая страсть, и Сара поняла, что он желает того же, что и она. — Может, чашка холодного чая поможет нам уснуть?

Он успокаивал ее, словно отец проснувшегося ребенка. Но Сара теперь уже ничего не боялась, потому что она, наконец, призналась себе в том, что уже давно подозревала. Она любила этого человека, — вот почему ей казалось, что будет логично и правильно сделать ему предложение! Приучив себя обходиться без любви, она не сразу поняла, что с ней происходит!

Но теперь все встало на свои места.

Каково же ему было терпеть ограничения, которые она наложила на первые дни брака! Сейчас они стали нестерпимы для нее самой.

Но он был верен своему слову и все это время держал дистанцию, считая, что она сама должна сделать первый шаг навстречу.

— Дэвид…

Он уже собрался идти к дому, но круто обернулся, услышав ее голос. Сара видела, что он напряжен, как натянутая струна.

— Люби меня! — Легкость, с которой она произнесла это, не удивила Сару. Эти слова должны были быть сказаны намного раньше. Она нашла свою любовь!

Потрясенная этим открытием, душа ее пела от счастья. Сара погрузилась в глубину его синих глаз, читая в них ответное чувство. Он взял ее протянутые руки и прижал их к груди.

— Ты уверена? — хрипло, тревожно, настойчиво спросил он.

Она кивнула, слишком полная любовью, чтобы говорить. Не зная, плакать или смеяться от счастья, девушка подняла к нему лицо, и Дэвид задержал дыхание, притянув ее еще ближе.

Руки и губы искали и находили друг друга. Волшебная сила любви соединила их, и Сара благодарно приняла его в себя.

Волны мерно и плавно набегали на берег, и тела подчинялись их ритму. Он любил ее так нежно и страстно, что ей хотелось плакать.

5

— Ты уходишь, не попрощавшись!

Сара с грозным видом появилась в дверях столовой, завязывая пояс прозрачного пеньюара. С ленивой усмешкой Дэвид поднял глаза от завтрака, и в его взгляде промелькнуло желание.

— Это не так. Я пришел бы разбудить тебя перед уходом. — Он отложил газету — Позвонить Энн, чтобы она принесла твой завтрак?

— Нет, спасибо.

Сара пригладила спутанные волосы и села напротив, утащив с его тарелки кусочек хрустящего бекона. Она не хотела видеть никого, даже Энн, которая была, наверное, одной из самых ненавязчивых женщин на свете. Ей нужен был только Дэвид. Никогда больше она не станет притворяться холодной и недоступной. Любовь — это такое счастье!

Жаль только, что нельзя рассказать Дэвиду о своих чувствах. Он женился на ней только потому, что это было удобно. То, что она оказалась страстной любовницей, конечно, льстило его мужскому самолюбию. Но признать, что ею движет настоящее, глубокое чувство, которое нужно бережно хранить, означало бы взять на себя огромную ответственность. Зачем ему эти хлопоты?

Сара залюбовалась мужем. Он был так хорош собой: темные волосы, еще влажные после душа, были гладко причесаны, снежная белизна сорочки оттеняла мужественное загорелое лицо. Она с трудом преодолела желание немедленно прикоснуться к нему.

Каждое утро, проснувшись, она тянулась к нему и будила, а потом они лениво, томно занимались любовью.

Но не сегодня.

Вчера они вернулись в Лондон. Последние дни на острове были так прекрасны, что Дэвид позвонил в «Бартон и Торн» и сообщил Джейн Моррис, что задержится еще на неделю.

Они приехали поздно вечером, а наутро, привычно протянув руку, Сара ощутила лишь холодные простыни и тут же запаниковала.

Она схватила халат и, на бегу запахивая его, выбежала из спальни, желая хоть одним глазком взглянуть на мужа прежде, чем он уйдет.

Увидев Дэвида, Сара сразу успокоилась.

— Чем ты займешься сегодня? — отодвинув тарелку, спросил он.

Она лениво пожала плечами и мечтательно улыбнулась.

Сара собиралась сразу же по возвращении из Италии выйти на работу, но согласилась на несколько неожиданное предложение мужа взять еще неделю отпуска. Она предпочла бы сидеть за своим рабочим столом, работать с ним, постоянно чувствуя его рядом. Но он настаивал, а она пребывала в такой эйфории, что не в состоянии была спорить.

— Может, мне купить новое платье? — спросила Сара. Она праздновала свою любовь к Дэвиду, но, поскольку пока что еще не могла ему открыться, быстро придумала подходящее объяснение: — В четверг мы принимаем Редфордов, и я должна выглядеть блестяще!

Сэр Томас Редфорд был владельцем компании, которая в последние годы быстро шла в гору «Бартон и Торн» была бы не прочь открыть для нее счет. В четверг вечером это могло решиться.

Дэвид допил остатки кофе, налил еще и протянул ей.

— Начинаешь транжирить мои деньги? — заметил он.

Сара кивнула с умным видом, поддерживая игру.

— Ты так соблазнительно выглядишь в этой штуке, — протянул он, не спеша, словно лаская, окинув взглядом ее всю: серебристые волосы, свежий румянец на щеках, покатые плечи, крепкие груди.

Прозрачный пеньюар был лишь частью комплекта, и его нужно было носить поверх однотонной ночной рубашки. Надетый на голое тело, он не скрывал наготы, придавая коже теплый розовый оттенок. Сара почувствовала, как его возбуждение передается ей.

На какое-то мгновение ей показалось, что муж сейчас подхватит ее на руки и отнесет в постель. Но потом она заметила, что он, подавив желание, словно отодвинулся от нее.

Да, работа для Дэвида Бартона всегда будет на первом месте, и это вызывает уважение, неохотно признала она, увидев, что он бросил взгляд на часы. Самое большее, на что можно было рассчитывать — это стать со временем столь же необходимой ему, как и он ей.

Маленький фитилек надежды, спрятанный глубоко внутри, согревал Сару и помогал верить в будущее. Она нравилась мужу, он ее уважал, наслаждался ее телом, — все это вместе составляло неплохой фундамент для любой постройки. И она должна строить, терпеливо, кирпич за кирпичом, скрывая глубину своей эмоциональной привязанности до тех пор, пока он не будет готов принять ее.

Дэвид встал, взял светло-серый пиджак, висевший на спинке стула, и надел его. Сара вскочила, полная желания прижаться к нему.

Но она не могла позволить себе такую роскошь.

Их брак был словно разделен на отсеки: сейчас, когда мысли мужа настроены на предстоящий рабочий день, ее несвоевременная пылкость может оказаться совсем некстати. Это, возможно, даже раздосадует его и, уж конечно, обнаружит всю глубину ее чувства.

Сара подставила ему щеку для прощального поцелуя, ожидая легкого, незначащего прикосновения. Но он помедлил, улыбаясь, и ее сердце снова забилось чаще.

Дэвид взглянул ей в глаза, и она едва удержалась, чтобы не броситься к нему на шею. Нужно быть осмотрительной, чтобы не загубить те слабые ростки духовной близости, что начали появляться в их странном браке. Эти отношения были еще слишком юны, слишком деликатно уравновешены, чтобы она могла хотя бы намекнуть ему на то, что чувствовала на самом деле. На этой стадии он мог испугаться последствий.

Он ласково провел пальцем по ее щеке и мягко произнес:

— Я приглашаю тебя на ланч. В час дня.

Сара закончила одеваться и уже спускалась по лестнице, когда Энн вышла из кухни.

— Вас к телефону, мадам. Филипп Торн.

— Спасибо, Энн. Я возьму трубку в кабинете.

Она тепло ответила на улыбку экономки. Преданность Энн Дэвиду распространялась теперь и на его жену.

— Принести вам завтрак, мадам? Яйца совсем свежие! — искушала она хозяйку.

Но та отрицательно покачала головой, признавшись:

— Я съела тост, который остался у Дэвида, спасибо.

Сара прошла в кабинет. Чего это Филу вздумалось ей звонить? Вряд ли он интересуется ее здоровьем. Они никогда особенно не ладили.

— Сара? — В голосе кузена звучал металл. — Слава богу, ты вернулась. Я боялся, что вы с Дэвидом застрянете там еще на неделю. Как скоро ты сможешь приехать ко мне?

— В чем дело? Что с дядей Николасом?

— Он в порядке, — огрызнулся Фил. — Но ты должна срочно приехать. Тут был Локвуд с очень неприятными требованиями. Это не телефонный разговор. Я жду тебя.

Сара все еще пребывала в шоке, когда подъехала к штаб-квартире «Торн Иншуранс». Но, отпустив Бэзила, она попыталась взять себя в руки и хоть как-то подготовиться к разговору с кузеном.

В остром, изысканном наслаждении своей любовью к Дэвиду, в радости, которую они открывали вместе этими золотыми днями и сверкающими ночами, она просто-напросто забыла о Марке Локвуде.

Она обещала ему вернуться через неделю. Но получилось две. А он не хотел ждать. Алчность привела этого негодяя к Филу, и он, видимо, уже выплеснул здесь ведро помоев, угрожая и настаивая.

Сара вошла в лифт с ладонями, мокрыми от пота. Секретарша попросила ее пройти прямо в кабинет, и, чуя неладное, проводила любопытным взглядом.

Фил метался по кабинету. Он бросился к ней, захлопнул дверь и прошипел:

— Куда, черт возьми, ты нас впутала? — Его длинное бледное лицо покрылось лихорадочными пятнами. Трясущимися руками он достал из бара бутылку виски и, не предложив Саре, плеснул себе в стакан. — Локвуд явился сюда в четверг, осыпая меня угрозами, и с тех пор я места себе не нахожу. — Он выпил большой глоток и продолжил: — Этот тип сказал, что ты должна была выплатить ему на прошлой неделе двадцать пять тысяч фунтов за неразглашение некоей информации. Четверг прошел, он решил, что ты передумала, и пришел ко мне.

— Мне жаль, что ты оказался замешанным в это дело. — Сара устало опустилась кресло. — Я забыла о Локвуде. Мы вернулись в Лондон только вчера в конце дня.

— Ах, тебе жаль? — Фил, изумленно глядя на нее, мрачно усмехнулся. — Как, черт побери, можно забывать такие вещи? Или ты так часто сталкиваешься с шантажистами, что очередной из них просто вылетел из головы? Впрочем, это меня не удивило бы, — процедил он. — Твое поведение было слишком безупречно, чтобы это могло оказаться правдой.

Сара хотела было сразу встать и уйти, но не могла позволить себе такой роскоши.

— Дело зашло так далеко? — сквозь зубы спросила она. — Локвуд пытался получить деньги у тебя?

— Ты представляешь себе, что будет с репутацией компании, если он опубликует эту гадость? Мы можем потерять доверие клиентов. А в нынешней ситуации это просто прикончит нас. Локвуд угрожает, не получив деньги завтра же, пойти за ними прямо к отцу, а кроме того, обратиться в какую-нибудь газетенку — такую же грязную, как и он сам. Я выкинул бы его за дверь, но понял, что между вами действительно что-то было. Иначе ты просто отказалась бы ему платить.

— Он сказал тебе все?

Сара похолодела. Она чуть было не попросила выпить, когда Фил встал налить себе еще стаканчик. Но ей нужно было сохранять ясную голову. Ведь предстояло срочно связаться с банком, попросить их приготовить деньги к завтрашнему утру и договориться с Локвудом о встрече.

На лице Фила было написано отвращение.

— И о вашем романе, и о долгах, в которые он влез, чтобы развлекать тебя. О твоем обещании выйти за него замуж, о ночи, которую вы провели вместе в каком-то отеле, прежде чем ты его прогнала…

— Все было не так, — устало промолвила Сара. — Мы действительно встречались, но я никогда не относилась к Марку всерьез и быстро поняла, что его интересовала только моя доля в «Торн Иншуранс».

— Тогда почему же ты согласилась платить? — процедил Фил. — Если ваши отношения были такими невинными, ему нечем тебя скомпрометировать. А так ты оказалась по уши в дерьме. Впрочем, меня это мало волнует, — добавил он злобно. — Можешь платить ему всю оставшуюся жизнь, чтобы он держал язык за зубами. Кстати, — его глаза ликующе блеснули, — если ваши отношения были так чисты, то почему он утверждает, что у него есть доказательства того, что вы делили комнату в отеле «Черный дракон» как муж и жена?

— К сожалению, это так, — признала Сара. — Мы поехали кататься за город. Он умолял меня о тайном браке, но я отказала ему, поскольку к тому времени уже знала, что интересую его прежде всего как богатая наследница. Он спокойно принял мой отказ, уверяя, что мы останемся друзьями. Боже, как я была наивна! — нахмурилась она. — Мне уже тогда было ясно, что он проходимец, но я и не догадывалась, сколько в нем злобы. Ты мне, конечно, не поверишь, но все было продумано заранее. Он зарегистрировал нас как мужа и жену, а когда я узнала об этом, было уже поздно. Но я провела ночь в кресле. Мы с Локвудом никогда не были любовниками…

— Однако ты готова платить такие деньги!

Сара увидела злобное недоверие в его глазах и сказала сквозь зубы.

— Я не могу доказать, что мы не спали вместе. А у Марка есть свидетели того, что мы ночевали в одной комнате. Мне нечем опровергнуть ложь о том, что я обещала выйти за него замуж, заставляла тратить безумные деньги на мои развлечения, и бросила его, когда он залез в долги. И я поняла, — она презрительно взглянула на кузена, — что большинство людей предпочитают верить худшему.

С горечью заметив, что ее слова нисколько не смутили Фила, она попыталась вбить смысл сказанного ему в голову:

— Если бы от его лжи пострадала только я, то он не получил бы ни пенни. Конечно, это повредило бы моей карьере, но я бы с этим справилась. А вот твой отец не переживет скандала, и поэтому я пойду на все, чтобы помешать Локвуду. Дядя Николас всегда был добр ко мне и понимал меня лучше, чем ты и твоя мать.

Она встала и взяла свою сумочку.

— Я плачу, ибо обязана твоему отцу. Он один принял меня, когда умерли родители. И это единственная причина.

— И ты вышла за Бартона, чтобы получить деньги? Ваш брак сразу показался мне подозрительно скоропалительным.

Сара направилась к двери и, не удостоив его взгляда, ледяным тоном отрезала:

— Я замужем за Дэвидом потому, что люблю его.

И это была правда. Она любила его уже очень давно, но, незнакомая прежде с этим чувством, долго не могла распознать его. Но это уже совершенно никого не касалось.

— Так ты свяжешься с Локвудом? — Фил нагнал ее у самой двери. — Если бы не возможные неприятности для «Торн Иншуранс», я бы с радостью сам заплатил этому типу, чтобы он вывалял тебя в грязи.

— Ты? — Сара похолодела. — Я не верю своим ушам!

— Именно так, — протянул он, скривив рот.

Сара знала, что кузен никогда не питал к ней теплых чувств, но теперь поняла, что за эти годы неприязнь переросла в ненависть.

— Но почему?

— Отец долго кудахтал по поводу той относительно безобидной истории, в которую попал я, — сказал Фил с горечью. — Было много разговоров о чести, добродетели и тому подобном. А потом меня обвиняли в том, что все это стало причиной его последнего инфаркта. Он всегда ставил мне в пример. И я не прочь сообщить старику, что его Чудо-девочка не такое уж и совершенство!

У Сары пересохло во рту. Ей стало ясно, что она ошибалась, думая, что хорошо знает своего кузена. Под маской холодности и безразличия скрывалась ненависть.

Полуобернувшись, она с отвращением процедила:

— Ты хочешь этого, хотя знаешь, что будет с отцом? Он чуть не умер, когда прочел о драке, в которую ты сам впутался. Тебе наплевать на него, самодовольный ублюдок!

Кипя от ярости, она выскочила из кабинета.

Скользнув на свое место у столика, заказанного Дэвидом, Сара почувствовала озноб и тошноту.

— У тебя усталый вид, — заметил он, сделав заказ, и заботливо заглянул ей в глаза. — Магазины утомили тебя? Или ты расстроена визитом к Филу?

Да, это утро было сплошным кошмаром, но Дэвид не должен ничего знать.

Она пожала плечами и попыталась улыбнуться.

— Да нет, все нормально, — пробормотала Сара и вдруг удивленно взглянула на мужа: — Откуда ты знаешь, что я была у Фила?

— Я позвонил домой, и Энн сказала, что Бэзил отвез тебя в Истчип. Не стоило труда догадаться, зачем. — Он, ласково усмехнувшись, потянулся к ней и погладил по щеке. — Милая… милая и мягкая.

Даже в самом фантастическом сне Сара не могла вообразить, что когда-нибудь она и шеф «Бартон и Торн» будут открыто демонстрировать свои чувства на виду у всего ресторана!

— Зачем ты меня искал? — спросила она, пытаясь успокоить и себя и Дэвида.

Если он по-прежнему будет пожирать ее глазами, это кончится тем, что она выкажет свою любовь еще более открыто! Как ей нужна была сейчас его нежная забота!

Принесли закуски, и Дэвид отодвинулся.

— Просто так. Мне захотелось услышать твой голос.

Саре сразу стало гораздо лучше. Мерзкое ощущение от разговора с Филом растаяло.

И вдруг, сама не зная, почему, она спросила как бы между прочим, играя вилкой в винном соусе:

— Дэвид, почему ты согласился жениться на мне?

— Потому что, как ты однажды заметила, я счастливчик. Я знал, что ты выходишь за меня не ради денег. Можешь считать меня циником, но я хорошо разбираюсь в людях. И всегда понимаю, кто ищет во мне человека, а кто — только запах богатства.

Он просто отшутился, но Сара снова приуныла. Дэвид сейчас так же далек от любви, как и в день ее предложения. Но, по крайней мере, у него хватило чуткости не говорить об акциях. Скорее всего, именно они сыграли главную роль в его решении, но ей не хотелось думать об этом. Это свело бы их совместную жизнь на уровень чисто коммерческого соглашения.

Глупо было бы надеяться, что он вдруг полюбит ее до безумия, не так ли? Сара не верила в чудеса и знала, что для этого потребуется время. Так почему же она чувствовала сейчас такую пустоту внутри?

А Дэвид лениво улыбнулся ей и взял бутылку, которую официант оставил на краю стола.

— Позволь налить тебе вина.

— Спасибо.

Она знала, что хотя этот брак и кажется Дэвиду удачным, он еще долго будет оставаться для него просто сделкой.

И, смело подняв глаза, Сара заставила себя улыбнуться в ответ. Она не собиралась опускать руки. Когда-нибудь муж полюбит ее! Ибо если этого не произойдет, жизнь сделается невыносимой.

6

— После встречи с Филом ты, видимо, провела остаток утра в магазинах. Купила что-нибудь? — спросил Дэвид, когда они рука об руку выходили из ресторана.

Сара счастливо улыбалась. Рядом с ним она чувствовала себя в полной безопасности. Но этот вопрос застал ее врасплох.

— Просто платье, — быстро сказала она, ругая себя за то, что совсем забыла о покупках.

Ее снова зазнобило при воспоминании о злобном, ненавидящем взгляде Фила.

— Позвони Бэзилу, когда закончишь покупки, он за тобой приедет. — Глаза Дэвида потеплели, когда он многозначительно посмотрел на нее, прежде чем остановить проезжающее такси. — Я не хочу, чтобы вечером ты была усталой.

Саре совсем расхотелось ходить по магазинам. Сидя в такси, она вспоминала все подробности разговора с кузеном. Хорошо, что она не обратилась к нему за помощью, когда Локвуд начал ее шантажировать. Видимо, она подсознательно чувствовала, что неприязнь Фила глубже, чем простая обида.

Витрины мелькали перед глазами, но она ничего не замечала, полностью погруженная в свои мысли. Наконец, она очнулась и решила, что хватит заниматься самоанализом. Сделанное сегодня горькое открытие, в принципе, ничего не меняло. Тетка и кузен никогда не горели желанием считать ее членом семьи. Но, кроме них, существовал дядя Николас, а теперь еще и Дэвид.

У нашего брака хорошие перспективы, думала Сара. И если когда-нибудь муж ответит на мою любовь, все будет замечательно. Завтра, заплатив Локвуду, я смогу забыть о прошлом и полностью сосредоточиться на самом главном в своей жизни.

Час спустя Сара вышла из бутика и нырнула в толпу. Она сама не ожидала, что выберет такое платье. Оно было куда смелее, чем все, что ей нравилось раньше. Глубокий вырез на груди, пышная мягкая юбка льдисто-голубого цвета, открывающая колени, а вместо спинки — только ленточки вокруг шеи. Она представила себе реакцию Дэвида и мечтательно улыбнулась. И тут услышала за спиной:

— Купила что-то потрясающее?

Сара обернулась и увидела Пэгги Коннорс, сотрудницу одного из отделений «Бартон и Торн».

— У тебя выходной? — приветливо спросила Сара.

— Угу. Отпустили на пару дней. Хотела купить летний костюм, но здесь такие цены! Ты, кстати, великолепно выглядишь, загар тебе идет. Вся контора еще жужжит о том, как ты ловко женила на себе босса. Ой! — спохватившись, девушка прикрыла рот ладошкой и страшно смутилась. — Мой проклятый длинный язык!

Сара усмехнулась. Она чувствовала себя гордой и счастливой. Пока что ее отношения с Дэвидом развивались в нужном направлении, и она надеялась, что в недалеком будущем добьется полного успеха.

— Ну, ты молодец! Никто даже не подозревал, что такой роман разворачивается прямо у нас под носом. Ух! — Прохожий толкнул Пэгги, едва не сбив с ног. — Слушай, почему бы нам не потрепаться за чашечкой кофе? Мы собираем деньги на свадебный подарок тебе и Дэвиду, то есть мистеру Бартону, и он сказал, что ты зайдешь в контору на следующей неделе. Тогда мы и поздравим вас. Ты ведь уходишь с работы? Мне так хочется все бросить и сидеть дома на содержании мужа.

— Ничего подобного!

Эту сплетню нужно было срочно пресечь. Пэгги была мелкой сошкой, но с длинным языком, а Сара намеревалась появиться за своим рабочим столом уже в понедельник утром, если не раньше. Болтаться без дела было довольно приятно, но ей не терпелось снова начать работать с Дэвидом.

После великолепного ланча ей вовсе не хотелось пить кофе, но нельзя было упускать возможность вбить этой девчонке в голову, что отставка помощницы босса — это чья-то глупая выдумка. Сара совершенно не собиралась отказываться от такой интересной работы.

Усевшись за маленький столик в крошечном ресторанчике, Пэгги взяла меню.

— У меня бурчит в животе от голода. Я закажу себе что-нибудь, не возражаешь?

— Конечно нет, давай. Я просто выпью чай.

— Ну, я рада, что ты не хочешь стать просто светской дамой, — призналась Пэгги, заказав ланч. — Когда прошел слух о твоем уходе, Бренда Форбс из соседнего отдела чуть не кувыркалась от радости. Она, конечно, очень опытный экономист, — болтала девушка, наматывая на палец жесткий черный локон, — но так задается…

— О моей отставке не может быть и речи, — твердо сказала Сара.

Дэвид настаивал на том, чтобы она не появлялась в офисе до конца недели. Конечно, ей предстояло много хлопот — освободить дом в Фулеме, подумать, что делать с мебелью. Но почему он сказал сотрудникам, что она зайдет на следующей неделе? Очевидно, муж не хочет, чтобы она работала каждый день.

— И, кстати, вот еще что. — Пэгги подняла глаза. — Говорят, мы покупаем «Торн Иншуранс». Мне звонил один клиент, чтобы узнать, можно ли войти в долю.

У Сары заныло сердце. Компания ее дяди — практически семейная фирма — будет поглощена «Бартон и Торн»? Это разобьет ему сердце. Вместе с ее отцом они начали с нуля и потратили столько лет, чтобы добиться успеха, а теперь все их труды пропадут впустую?

— Я подумала, что ты захочешь быть в курсе дела, — продолжала Пэгги. — Тебе в твоем теперешнем положении будет легко выяснить, что происходит на самом деле. Ты меня понимаешь?

Тот факт, что отец Сары и дядя Дэвида — прямые потомки Сэмюэла Торна и Чарльза Бартона, основавших банк еще в прошлом веке, — поссорились, ни для кого не было секретом. Это случилось давным-давно, почти пятьдесят лет назад. В результате, продав дяде Дэвида свои акции, отец Сары вместе со своим братом основал «Торн Иншуранс».

После его гибели дядя в течение десяти лет единолично руководил преуспевающей компанией, пока второй инфаркт не вынудил его уйти на покой. Теперь у руля стоял Фил, и если «Бартон и Торн» обдумывает захват…

Почему же муж ничего не сказал ей? Ясно, что она имеет право об этом знать. В обсуждении такого плана его слово было решающим. Члены правления уважали суждения Дэвида и никогда не высказывали ничего, кроме поверхностных оценок, да и то только для виду…

— Эй! — Пэгги щелкнула пальцами у Сары перед носом. — Вернись на землю, ты где-то витаешь!

Сара глянула на девушку затуманенными глазами, автоматически улыбнулась и допила свой чай. Окинув взглядом ее изящный оливково-зеленый костюм, та завистливо спросила:

— Ты не поможешь мне выбрать костюм? У тебя такой хороший вкус.

— Извини, — быстро сказала Сара. Еще один удар совсем подкосил ее, и сейчас она была совершенно не в состоянии таскаться по магазинам готового платья. Но, заметив на лице Пэгги обиженное выражение, она добавила: — Тебе вовсе не нужны мои советы. Ты всегда выглядишь великолепно.

— Мне очень жаль, но ваш муж будет занят на совещании до самого вечера, — бойко сообщила миссис Моррис. — Ваш муж! Я чуть не упала, когда услышала, что вы с мистером Бартоном поженились! Примите мои поздравления!

— Спасибо. — Сара попыталась скрыть разочарование. — Как вы там без меня управляетесь?

— Прекрасно. — Джейн весело рассмеялась. — На днях босс даже улыбнулся мне. Брак превратил его в человеческое существо.

— Я же говорила, что со временем вы к нему привыкнете, — напомнила Сара.

Она злилась, что приходится выслушивать эту глупую болтовню, вместо того чтобы выяснить у Дэвида правду о судьбе «Торн Иншуранс».

— Собственно, я как раз собиралась вам звонить, — спохватилась Джейн. — Мистер Бартон просил передать, что сегодня вечером придет поздно. Ему придется идти на деловой обед с представителями консорциума, покупающими сеть американских отелей. Это будет просто предварительное обсуждение, вы ведь сама знаете.

Сара знала. И если бы она была в офисе, занимаясь своей обычной работой, то именно ей пришлось бы организовывать этот обед, а потом сидеть рядом с Дэвидом, вбирая каждое его слово, чтобы потом вместе обсудить все подробности. Она бы слушала его самые затаенные планы и размышления… А вместо этого ей придется ужинать в одиночестве, кусать ногти и ждать, пока он вернется домой.

Трудно было поверить, что Дэвид не посвятил ее в такие серьезные планы, как приобретение «Торн Иншуранс». И почему именно сегодня, когда ей так необходимо поговорить с ним, возник этот дурацкий обед! Она была совсем сбита с толку.

Сара кое-как закруглила разговор и тяжело опустилась в кресло. Зарывшись босыми ногами в мягкий персидский ковер, она, не отрываясь, смотрела на телефон, испытывая искушение позвонить в отдел слияний и выудить там всю информацию.

Нет, сначала нужно поговорить с Дэвидом.

Не может быть и речи о том, чтобы предупредить дядю Николаса, ведь все это может оказаться пустой сплетней. Пока у нее не было фактов, не стоило говорить и с Филом. Саре вовсе не улыбалась мысль об общении с кузеном после сегодняшнего утра, но он был главой компании.

Она уже протянула руку к телефону, но потом встала и вышла из комнаты. Необходимо дождаться Дэвида и услышать, что он скажет, прежде чем тревожить семью.

Сара задремала в гостиной перед камином, но мгновенно проснулась, когда щелкнула дверь, и, не заметив жену, вошел Дэвид. Он развязал галстук и устало провел пальцами по густым черным волосам.

— Удачный вечер? — спросила она, вставая, и его лицо осветилось теплой улыбкой.

— Не стоило тебе ждать.

Он подошел к ней и обнял, притянув к себе. Едва их тела соприкоснулись, как острый огонь желания мгновенно охватил обоих. Дэвид зарылся лицом в ее мягкие серебристые волосы и нежно поцеловал стройную шею.

Сара поняла, что еще мгновение, и она забудет о «Торн Иншуранс». Жаркая волна, вызванная его близостью, уже охватила ее, путая мысли и разжигая кровь. Она уперлась руками в грудь мужа, отталкивая его.

— Налить тебе что-нибудь? Ты, наверное, очень устал.

Она прерывисто дышала, пытаясь успокоиться и удержать его на расстоянии, но тело отказывалось подчиняться, уже готовое растаять от наслаждения.

— Я ничего не хочу, — проговорил Дэвид сдавленным голосом, — кроме тебя.

Он снова протянул к ней руки, но Сара, отстраняясь, быстро сказала:

— Я должна у тебя кое-что спросить.

Она продолжала бороться с собой, стараясь обуздать зов плоти и не броситься в его объятия.

— Давай.

Он рухнул в кресло напротив. Сара понимала, что он очень устал, но она дала себе слово выяснить, в чем дело.

— Это правда, что «Бартон и Торн» собирается купить «Торн Иншуранс»? До меня дошли такие слухи.

— Так… Пожалуй, я все-таки выпью.

Он подошел к бару и, повернувшись к Саре спиной, плеснул виски в стакан. Ей сразу стало ясно, что сплетня имеет солидные основания. Почему он ей не сказал?

Когда Дэвид обернулся, на его лице появилась бесстрастная маска игрока. Он подошел к камину и уставился на огонь.

— Итак, ты узнала об этих планах. — Он слабо усмехнулся, покачиваясь на носках, с каменным выражением в глазах. — Только дурак мог поверить тому, что каждый отдел занят лишь своими делами и не обменивается информацией.

— Почему ты мне ничего не сказал?

Сара делала над собой усилие, чтобы голос звучал буднично. Она была слишком горда, чтобы показать свою обиду.

Холодная улыбка скользнула по его губам:

— Так не принято. И ты сама должна это понимать. Ведь ты — заинтересованная сторона.

— Конечно.

Она держала себя в руках, хотя сердце ее заныло. Как он мог скрыть от нее такое? Ведь она любит его, она — его жена! Но холодный, злобный голос внутри напомнил: «Он-то тебя не любит. Для него это брак по расчету и ничего более. И, выйдя за порог спальни, он воспринимает тебя просто как одну из сотрудниц «Бартон и Торн», которая оказалась ближе к нему только благодаря своему положению личного помощника.»

И тут Сара поняла, что ей тоже надо срочно выпить. Она неловко встала и, пошатываясь, двинулась через комнату. Николас Торн не переживет, что весь его труд, все, на что он потратил многие годы жизни, — все пошло прахом.

Стоя к мужу спиной, она налила себе джина с тоником. Дэвид тихо сказал:

— И есть еще кое-что, о чем тебе пора узнать. Я собираюсь найти себе другого личного помощника.

Внезапно тиканье красивых старинных часов стало громче, треск поленьев в камине — почти оглушающим. Или, может быть, это мертвая тишина, повисшая в комнате, делала все звуки такими резкими?

Так значит, Пэгги, Джейн, Бренда Форбс были правы, — босс хочет от нее избавиться.

Сара любила свою работу и не хотела терять ее. Помогая Дэвиду, она чувствовала всю полноту жизни. Не может быть, чтобы он уподобился старомодным идиотам, которые, цепляясь за древние семейные устои, считали, что место женщины дома и, предпочтительно, в цепях!

Что ж, подумала она, упрямо выставив подбородок, если он уволит ее, придется искать другую работу!

Дэвид смотрел на нее, видимо, ожидая бурю протестов. Но Сара молчала. И тогда, как будто почувствовав ее смятение, он тихо сказал:

— Мне будет тебя не хватать. Твоей быстрой мысли, твоего безошибочного такта, того, с каким юмором тебе удавалось поставить меня на место.

Так он все это заметил! А она-то воображала, что тихо и незаметно манипулирует боссом, умеряя его завышенные требования к себе самому и к персоналу! Но если ему ее недостает, то почему же он хочет найти другого помощника? Это же абсурд!

— Есть две причины, по которым я хочу, чтобы ты ушла, — ответил Дэвид на вопрос, застывший в ее глазах. — Во-первых, я не думаю, что муж и жена могут работать вместе. И во-вторых, в ситуации, сложившейся вокруг «Торн Иншуранс», ты будешь куда полезнее там.

Сара неохотно следила за ходом его мысли.

— У них неприятности?

Тетя Эмили не раз говорила, что ее мужа беспокоит судьба компании. Но Сара считала, что ему просто трудно пережить отставку. Видимо, она ошибалась. Интерес «Бартон и Торн» к делам «Торн Иншуранс» лишний раз подтверждал, что слабеющие фирмы должны постоянно быть начеку, ибо всегда найдутся солидные коммерческие банки, готовые их поглотить.

— Кое-какие, — ровным голосом ответил Дэвид, меняя позу. — С тех пор, как Николас Торн был вынужден выйти в отставку, Фил почувствовал, что у него развязаны руки, и тут же зарвался. В нашем деле часто приходится идти на риск, но он всегда должен быть оправданным — особенно в предпринимательской области. И каждая идея должна иметь под собой солидную и реальную основу. Сведения о рискованной игре Фила уже просачиваются в Сити, но если мне удастся убедить правление оказать фирме поддержку, забыв о ее поглощении, то и другие большие акулы могут передумать. Как только им станет известно, что «Торн Иншуранс» уже не интересует нас, они отойдут подальше и будут принюхиваться издалека. Ты все понимаешь?

Сара поняла. Ей стало ясно, что в этой шахматной партии у нее нет ходов. Вместе с ее акциями Дэвид получил личный контроль над компанией, в которой был заинтересован его банк. А поставив ее у руля, он становился главным акционером нового процветающего концерна. Теперь ясно, что сыграло решающую роль в его согласии на брак.

— А если ты будешь там, — он наклонился вперед, напряженно глядя ей прямо в глаза, — то твой острый ум, деловая хватка, знание внутренних пружин Сити и здравый смысл помогут вернуть «Торн Иншуранс» прочный авторитет прежде, чем кто-либо поймет, что происходит. Ну, как?

— Ты мог бы и не спрашивать, — ответила Сара.

Если она хочет спасти дядину компанию, то у нее нет выбора. Именно на это Дэвид и рассчитывал. Акции, которые она принесла в приданое, будут стоить намного больше, если фирма встанет на ноги. Он манипулировал ею для того, чтобы повысить в цене полученные от нее же активы.

Саре стало невыносимо больно. Все ее надежды на счастливый брак рухнули. Дэвид никогда не любил и не полюбит ее, а сейчас просто использует. В постели или в бизнесе — все равно.

— Когда ты сказал, что увольняешь меня, я подумала, что в тебе говорит консерватизм.

Нельзя показывать ему свои истинные чувства, обиду на то, что ее предали и использовали. Она должна играть роль послушной рассудительной жены, всегда принимающей сторону мужа. Он никогда не узнает, как отчаянно она жаждет его любви.

— Конечно, я хочу, чтобы ты занималась детьми, — начал Дэвид. — Только не совсем так, как ты воображаешь. Когда они появятся, мы превратим эту комнату в офис, и ты сможешь работать, не выходя из дома. Разумеется, мы возьмем няню, но и у нас появится возможность побыть с детьми, — вот почему нужен загородный дом. Для праздников, уикэндов и тому подобного. Ты согласна?

Да, Дэвид действительно делал все возможное, чтобы их брак был безупречен. И если бы Сара не любила его, то и не мечтала бы о большем. Но то, как он расчетливо, без эмоций планировал их общее будущее, заставило ее еще острее почувствовать свое одиночество.

Она кивнула, не в силах взглянуть ему в глаза.

— Надеюсь, дядя Николас и Фил одобрят твои планы, — сухо добавила Сара и вздрогнула, услышав:

— Я уже посоветовался с ними.

Влюбленная дура! — кляла себя она. Ты узнаешь о его планах последней. А он, видимо, начал обдумывать эту операцию сразу же, как ты предложила ему свои акции в обмен на брак.

— Николас Торн твердо поддержал идею твоего перехода в компанию. Фил тоже не протестовал, но, как мне кажется, только потому, что он не видит другого выхода из создавшейся ситуации.

— Тогда, похоже, говорить больше не о чем, — безжизненно произнесла она.

— Меня всегда удивляло, что ты не пришла в «Торн Иншуранс» сразу же после окончания колледжа.

— Из-за Фила. Я не могла допустить, чтобы мной помыкали. Он считает всех женщин дурами только потому, что они не мужчины. — А сегодня выяснилось, что он ненавидит меня лично, подумала она про себя. — Но теперь, — добавила Сара вслух, — у нас с тобой столько же акций, сколько у них с дядей вместе, и это делает меня его равноправным партнером.

— Не сравнивай себя с Филом, — Дэвид лениво усмехнулся, потягиваясь, как кот. — Ты куда более тонко мыслишь, обладаешь решительностью и стойкостью, не говоря уж о великолепной внешности. Бедняге придется смириться с тем, что с твоим появлением он отойдет далеко-далеко на задний план.

Сара была польщена, но это не помешало ей осознать, что муж видит в ней только средство для достижения своих корыстных целей, но никак не жену, и уже тем более, не любимую женщину.

— Пойду наверх. Я очень устала, — извинилась она, надеясь скрыться прежде, чем он заметит ее состояние.

Но Дэвид остановил ее.

— Ты действительно согласна перейти в дядину компанию? Я не буду заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь.

Взяв ее за плечи, он серьезно смотрел ей в глаза. Сара вздрогнула от этого прикосновения, — в нем не было любви. И она улыбнулась, покачав головой:

— Конечно, не возражаю. Все это вполне разумно.

И тут его лицо вновь превратилось в бесстрастную маску игрока. Это выражение она часто видела на деловых переговорах и хорошо знала, как четко работает его мысль, спрятанная за внешним безразличием.

— А ты всегда поступаешь разумно, Сара, — как-то странно промолвил Дэвид.

Она не была уверена, что это комплимент. Одно дело — разбираться в его деловых качествах банкира и совсем другое — понимать как мужа.

И в эту ночь Сара впервые притворилась, что крепко спит, когда Дэвид вошел в спальню.

7

Последняя кухонная утварь и посуда были упакованы в ящик и готовы к перевозке в Челси. Саре предстояло еще уложить всякие милые безделушки, которые дарили ей друзья в студенческие годы.

Эти вещички и большая часть мебели пойдут на склад.

— Если тебе жаль расставаться с какими-то мелочами, запакуй их до тех пор, пока мы не купим дом за городом, — предложил Дэвид, и она согласилась, поскольку в свое время заботливо обставляла дом, и некоторые вещи стали чем-то вроде старых и милых друзей.

Сара поднялась с колен и решила выпить кофе, чтобы успокоить нервы. Марк Локвуд сказал, что придет во время ланча, а это означало, что он может появиться между двенадцатью и двумя.

Она заправила рубашку в джинсы и, наполняя чайник, заметила, что ее руки немного дрожат.

Поскорей бы сегодняшний день закончился, и вся эта проклятая история осталась позади! Хорошо, что Локвуд приедет за деньгами именно сюда, в Фулем. Главное, чтобы он и близко не подходил к дому в Челси. Конечно, можно было назначить встречу в каком-нибудь нейтральном месте, например, в метро, но, договариваясь с Марком, она еще не оправилась от разговора с кузеном и была не в состоянии продумать все детали.

Впрочем, теперь это уже не важно. Осталось потерпеть еще каких-нибудь два часа, и она сможет с радостью строить свою семейную жизнь.

Конечно, это будет нелегкой задачей. Вчерашний разговор подтверждал, что главной причиной, побудившей Дэвида жениться на ней, стали акции «Торн Иншуранс». Но Сара не привыкла пасовать перед трудностями и готова была терпеливо и настойчиво выстраивать семейные отношения так, чтобы со временем пробудить ответную любовь в сердце мужа.

Она мечтательно улыбнулась при этой мысли, и, наливая кипяток в чашку, вспомнила их разговор за завтраком.

— Ты поедешь к Филу в офис сегодня утром? — спросил ее Дэвид.

Сара вздрогнула и отрицательно покачала головой. Ей предстояло получить деньги из банка и встретиться с Марком Локвудом.

— Я позвоню ему и попрошу прислать все бумаги с посыльным, — сказала она. — Здесь он не дышит мне в затылок, и я могу спокойно работать.

— Отличная идея. И не позволяй ему себя унижать. Помни, дядя целиком и полностью на твоей стороне, а если тебе понадобятся помощь или совет, можешь рассчитывать на меня.

Дэвид быстро покончил с завтраком, он спешил в Сити. Она улыбнулась и пожелала мужу удачного дня.

— Сделаем его еще лучше? — предложил он. — Мне так не хватает тебя в офисе, может, встретимся за ланчем?

— В другой раз, — быстро ответила она и, заметив холодное удивление в его вопрошающих глазах, пояснила: — Я планировала съездить в Фулем сегодня утром. Нужно разобрать и упаковать вещи, отправить кое-что на склад. Ведь агенты выставят дом на продажу уже на следующей неделе.

Это была почти правда. Сара собиралась позвонить агентам сразу же после ухода Локвуда. Она была слишком взвинчена, чтобы заранее о чем-либо договариваться.

Наконец раздался хриплый звонок в дверь.

Сара чуть не выронила стопку книг, которую она перетаскивала из спальни в прихожую. Она сделала глубокий вдох и пошла открывать, успокаивая себя тем, что скоро все будет кончено.

Локвуд, неприятно усмехаясь, прислонился к косяку. Она посторонилась, и он по-хозяйски вошел в дом.

Коричневая, расстегнутая почти до пояса, шелковая рубашка и кожаные штаны совершенно не шли ему. Во всем его облике чувствовалась нарочитая небрежность. Как был позер, так и остался, промелькнуло у Сары в голове.

Она молча провела его в гостиную, загроможденную сумками и коробками, и быстро достала пакет с деньгами. Локвуд развалился на диване, положив ноги в сапогах прямо на зеленую обивку, и внимательно следил за каждым ее движением. Он молча протянул руку, но Сара покачала головой.

— Свидетельство хозяйки отеля.

Марк извлек бумагу из кармана рубашки и, разжав пальцы, выронил ее на ковер.

— Откуда ты знаешь, что у меня нет фотокопии? — с издевкой в голосе спросил он.

— Скорее всего, так и есть. Но я не советую тебе ее использовать. Заплати свои долги и держись от меня подальше. — Она с отвращением швырнула ему пакет. — А теперь убирайся!

Локвуд угрожающе посмотрел на нее:

— Ты не всегда так спешила расстаться со мной.

— Я не знала, какая ты дрянь, — процедила Сара, постепенно теряя самообладание.

Ей было стыдно признаться себе, что когда-то он казался ей привлекательным. Локвуд понял это, и его губы побелели от злости:

— Бог ты мой, я как подумаю, сколько времени потратил зря! Все эти скучнейшие прогулки за город, идиотские пикники, паршивая еда, которую ты там готовила… И это постоянное: «Убери руки!», как только я переходил к чему-то большему, чем поцелуи! И ради чего? Чтобы в конце концов услышать: «Пошел к черту»! — Глаза его горели яростью. — Ты должна быть мне благодарна! Я покорно выслушивал твои бесконечные рассуждения: о результатах экзаменов, об этой чертовой карьере… Ну, теперь мы квиты, — в его голосе появились довольные нотки. — Мне нужно это пересчитать. Я сам человек ненадежный, и поэтому не доверяю никому. Даже такой самодовольной ханже, как ты.

Сара скрипнула зубами и промолчала. Не стоило просить его поторопиться — на это ушли бы драгоценные секунды, а ей хотелось, чтобы он убрался как можно скорее.

Глядя на кучки купюр, разложенные на зеленом диване, он задумчиво произнес:

— Мне следовало запросить вдвое больше.

— Бери и уходи, — выдавила она, с трудом сдерживаясь, чтобы не закричать.

Локвуд поднял голову, с трудом оторвавшись от созерцания денег, и окинул взглядом ее стройную фигуру. Вдруг какие-то огоньки зажглись в его глазах.

— Ты была фригидной девицей, — процедил он, медленно приближаясь к ней. — Но теперь ты замужняя женщина. Может, Бартон научил тебя заниматься любовью.

Сара окаменела от страха и слишком поздно поняла, что он загнал ее в угол.

— Не подходи ко мне! — в ужасе вскрикнула она.

— Почему же? Я докажу тебе, что ты многое потеряла, отказав мне той ночью в Блэкстоуне.

Он бросился на нее, пытаясь схватить. Послышался треск рвущейся ткани, посыпались пуговицы… Рубашка распахнулась, обнажая круглые груди, едва прикрытые темно-синим лифчиком.

Черт с ней, с рубашкой! Теперь не до приличий, нужно скорее выбраться отсюда, подумала Сара. Локвуд, не отрываясь, глядел на ее полуобнаженное тело, и было ясно, насколько серьезны его намерения.

Она рванулась к двери, но он быстро и ловко поймал ее, бросил на пол и тяжело навалился сверху.

Сара царапалась и кусалась. Она пыталась кричать, но он грубо прижался своим жадным ртом к ее губам.

И тут раздался ледяной голос:

— Что это, черт подери, здесь происходит?

Наступила мертвая тишина.

Локвуд замер, все еще прижавшись к ней. Потом раздался звук рвущегося шелка. Дэвид рывком поставил его на ноги и отшвырнул к стене.

Сара открыла глаза. Первым ее порывом было броситься на шею мужу и благодарить его за спасение. Но в его глазах, устремленных на распростертую на полу, полуобнаженную, растрепанную жену, было холодное выражение убийцы.

Она пыталась сказать, что ее пытались изнасиловать, но вспухшие губы не повиновались ей. Он с отвращением отвернулся и сжал кулаки, поворачиваясь к Локвуду.

— Вон отсюда, пока я тебя в куски не разорвал!

Но тот не собирался уходить, не забрав то, за чем пришел.

Дэвид стоял неподвижно, с застывшим лицом, только желваки играли на скулах. Его угрожающий вид внушал страх. И, когда Локвуд подошел к дивану и начал собирать банкноты, Сара неохотно поставила ему пятерку за храбрость.

— Уже ухожу, приятель, — протянул он. — Но я же не могу оставить этот маленький подарок, а? Леди может обидеться.

— Ты дала ему это? — Глаза Дэвида холодно блеснули, и Сара похолодела.

— Да.

Лгать не было смысла. Ей хотелось потерять сознание, впасть в кому… Это было бы лучше, чем пытаться все объяснить. Она прикрыла глаза, борясь с подступающей тошнотой.

— Вон. Сию минуту, пока я не размазал тебя по стене.

Мало кто смог бы не подчиниться его приказу. Казалось, даже воздух в этой маленькой комнате был пропитан насилием. Сара заставила себя открыть глаза и увидела, как Локвуд, так и не взяв деньги, выскакивает за дверь.

— Забери это! — рявкнул ей Дэвид.

Он глядел на жену с ненавистью и отвращением. Покрывшись холодным потом и все еще дрожа, она умоляюще подняла на него испуганные глаза.

Сцена, которую он застал, была ужасна сама по себе: а ее признание в том, что она дала Локвуду деньги, делало ситуацию еще ужаснее. Теперь придется рассказать правду о шантаже, объяснить, что она предпочла расстаться с частью наследства, чтобы не навлечь позор и унижение на голову старика, который, единственный за последние десять лет, проявил к ней хоть немного тепла.

Сара неуверенно шагнула к мужу, умоляюще протягивая руки, и дрожащим голосом начала:

— Дэвид… позволь мне объяснить.

— Делай, что я говорю. — Его голос звучал, как пощечина. — Собери это. И не говори ничего, ни слова, или я могу забыть, что ты женщина.

Он не станет слушать, не сейчас, не в этом состоянии. Она дотащилась до дивана и, упав на колени, стала собирать деньги в пакет. Дэвиду не нужны ее объяснения и оправдания. Он все равно не поверит ей. Не поверит, потому что не любит.

Краем глаза Сара заметила, как он поднял с пола листок бумаги, прочитал его, и, скомкав, бросил на пол. Его рот скривила горькая усмешка:

— Вспоминаешь старые времена? Видимо, этот тип что-то из себя представляет, раз ваш роман продолжался так долго. Так почему ты не вышла за него замуж? Можешь не отвечать, я сам знаю. Опекуны никогда бы не одобрили бы его кандидатуру, — и твои финансовые активы были бы заморожены еще на год. А твоего дружка это не устраивало. Судя по всему, он любит тратить деньги. Он что, угрожал тебя бросить? И поэтому ты выработала план выйти за меня? За два дня до нашей свадьбы я своими ушами слышал его слова о том, что для того, чтобы получить одно состояние, ты вышла замуж за другое. Мое. Святые небеса! Думаешь, я буду спокойно смотреть, как ты, промотав на него свое наследство, примешься за мои деньги?

Сара не могла больше слушать эти несправедливые, жестокие обвинения. Если сейчас же не объяснить ему все, то о надежде на взаимную любовь можно будет забыть навсегда.

Кое-как засунув деньги назад в пакет, она с трудом поднялась на ноги.

— Это не то, что ты думаешь… — храбро начала она, но тут же осеклась под его ледяным, пренебрежительным взглядом.

— Не утруждай себя объяснениями, — бесстрастно перебил ее Дэвид. — Сцена, которую я застал, была достаточно красноречива, а счет из отеля подтверждает, что ты не собиралась терять своего любовника. — Его жестокий взгляд пронзал ее насквозь. — Он, наверное, настолько хорош в постели, что ты не вынесла разлуки с ним. Так вот почему ты отдалась мне на острове! В бурю любой порт сгодится.

— Нет!

Сара едва удержалась, чтобы не выкрикнуть, что она безумно любит его. Сейчас, в эту минуту, он не только не поверит ей, но решит, что она просто пытается загладить свою вину.

— Нет? — Его черные брови недоверчиво изогнулись. — Я не могу придумать другой причины. И не собираюсь слушать твои сказки. — Он покрутил пакет в руках, прикидывая сумму. — Я положу это обратно на твой счет. Ты можешь делать со своими деньгами все, что хочешь, — добавил он грубо, — но не имеешь права тратить их на своего любовника. Нравится тебе это или нет, но ты моя жена и должна соблюдать общепринятые правила поведения.

Он презрительно отвернулся от нее, глядя в окно.

— Одевайся. Я отвезу тебя домой. И даже не мечтай увидеть этого подонка снова, или я посажу тебя под замок.

Дэвид упрямо развернул плечи и надменно вздернул подбородок. Сара быстро повернулась на каблуках, схватила жакет и кинулась к дверям. Голосом, дрожащим от гнева, она выпалила через плечо:

— Кем ты, черт возьми, себя возомнил? Господом Богом? Надеюсь, трон Судии кажется тебе удобным. Хотя он, вероятно, слишком мал для твоего раздутого «я»!

Он осудил ее, даже не выслушав, наговорил ей ужасных вещей. Он растоптал ту любовь, которую она испытывала в его объятиях. Но у нее еще осталась гордость. Она не будет ползать перед ним на коленях!

При виде коробки на столике у двери ее гнев растаял, и глаза наполнились горькими слезами.

Дэвид просил ее разделить с ним ланч, но она сказала, что проведет утро здесь. И вот он привез продукты с собой, ибо предпочитал пикник с ней ланчу на дорогом фарфоре в самом изысканном ресторане. Ради этого он примчался с другого конца города. И если бы не Марк Локвуд, она была бы счастливейшей женщиной на свете, потому что его приезд сюда говорил, что она, наконец, начинает что-то для него значить.

А теперь он считает ее двуличной шлюхой, и о надеждах на взаимную любовь можно забыть навсегда.

Слезы хлынули у Сары из глаз. Она хоронила свою мечту.

8

— Сара? — бодро прозвучал в трубке голос Джейн Моррис. — Мистер Бартон просил передать, чтобы вы послали Бэзила встретить его в аэропорту в пять тридцать и напомнить, что сегодня у вас обедает чета Редфордов.

— Спасибо, Джейн.

Саре хотелось поскорее закончить разговор. Она залилась краской, понимая, что миссис Моррис не могло не удивить то, что Дэвид обращается к жене через секретаря. Но та продолжала щебетать:

— Как вам новая работа? Мне вас очень не хватает. Пожалуйста, убедите мужа не брать на ваше место Бренду Форбс! Я слышала, что ее никто не любит, и боюсь, мне будет нелегко с ней сработаться.

Сара мягко прервала ее, вставив:

— Я уверена, все будет прекрасно, просто делайте свою работу, а она пусть делает свою. Рада была поговорить с вами, но я должна бежать. Сегодня вечером Дэвид хочет произвести хорошее впечатление на сэра Томаса.

Это был совсем не плохой предлог. Правда, к приему гостей уже все было готово. Саре оставалось только одеться и подготовить улыбки к застольному разговору. Но у нее не было настроения болтать по телефону. Казалось, она готова была взорваться от напряжения, разлететься на мелкие кусочки.

Во вторник, после сцены с Локвудом, Дэвид молча отвез ее домой и почти сразу же отбыл в Женеву. Сегодня в конце дня он вернется домой. Она должна поговорить с ним прежде, чем приедут Редфорды.

Он был слишком зол, когда они виделись в последний раз, но сегодня ему придется ее выслушать. Нет больше никакого смысла скрывать от него эту скверную историю о шантаже. Наоборот, будучи в курсе дела, Дэвид может ей помочь.

Сара дрожащими руками собрала груду папок и документов и засунула их в ящик стола. Ей не составило труда быстро понять, что у «Торн Иншуранс» крупные неприятности, но она никак не могла сосредоточиться на поисках выхода из положения. Безответная любовь к мужу вконец обессилила Сару. Она не могла думать ни о чем другом.

Кроме того, ее продолжал тревожить Локвуд. Одному богу известно, что он предпримет, так и не получив денег. Это могут быть новые требования или грязная статейка в газете. А тогда… Страшно представить, что будет с дядей Николасом. Фил, безусловно, заставит старика прочитать каждое слово.

Саре казалось, что у нее в руках — бомба замедленного действия. Но может быть, узнав правду, Дэвид подскажет ей, что делать?

Она собралась с духом, встала из-за стола и направилась к Бэзилу.

— Ты, безусловно, умеешь выглядеть сексуальной. Сказывается общение с Локвудом?

Сара резко обернулась.

Дэвид выглядел усталым, постаревшим, горькие складки залегли у его рта.

Уронив духи на полированную поверхность туалетного столика, она подняла на него потемневшие, измученные глаза.

— Мы должны поговорить.

— Стоит ли? — проронил он скучающим тоном, медленно развязывая галстук.

Сара с трудом подавила желание убежать. Она не была трусихой, но его явное отвращение, эта ужасающая холодность мешали ей начать разговор.

— Да, стоит, — с легкой дрожью в голосе ответила она.

Он снял пиджак и расстегнул молнию на брюках. Сару окатила волна желания, и она испугалась, что это отразилось в ее глазах.

Нужно действовать. Ведь как только Дэвид узнает правду о Локвуде, он снова станет тем нежным, страстным любовником, любимым другом. Совсем недавно они были на пороге любви. Сара верила в это и цеплялась за свою веру, как за соломинку.

Она закрыла глаза, спасаясь от внезапного прилива страсти.

— Дэвид…

— Мне кажется, тебе пора спуститься вниз. — Он взглянул на нее, как на надоедливого ребенка. — Сэр Томас и его жена появятся с минуты на минуту.

Он повернулся к ней спиной и направился в душ. Сара, оскорбленная его взглядом, разозлилась. Еще не хватало, чтобы он выгонял ее, как глупенькую служанку!

— Это не займет много времени. — Решительно выпрямившись, она сделала шаг между ним и дверью в ванную и твердо встретила его угрожающий взгляд. — Ты осудил меня, не выслушав. Я этого не заслужила!

— Ты заслуживаешь порки, — невесело усмехнулся Дэвид. — Но, к сожалению, я слишком хорошо воспитан, чтобы поднять на тебя руку. И вот что я тебе скажу… — Он придвинулся к ней вплотную, и тепло его нагого тела обожгло Сару. — Я знаю теперь, почему ты вышла за меня замуж. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, — прорычал он, едва сдерживая гнев. — Тебе нужно было срочно получить наследство, ибо твой любовник начал проявлять нетерпение. Опекуны никогда не допустили бы в семью такого мерзавца. И ты вышла за меня… — Дэвид сделал глубокий вдох, подавляя внутреннее напряжение. — Наш брак был только браком по расчету. Но ты все еще моя жена.

Внезапно он взял ее за горло и откинул голову назад. Сердце Сары екнуло, но он всего лишь хотел, чтобы она прочитала мрачное упорство в его глазах.

— Ты больше никогда не увидишь Локвуда, а значит, не сможешь наслаждаться его телом. И я решил помочь тебе. — Его голос звучал угрожающе, а в глазах сверкала жестокая насмешка. — Ты чертовски сексуальна. Ты использовала меня, чтобы удовлетворить свою похоть в отсутствие Локвуда. Так вот, чтобы тебе не пришлось страдать от одиночества, — с его губ словно сочился ад, — я буду иметь тебя до тех пор, пока ты с кровати встать не сможешь. У тебя не останется сил, чтобы даже думать о своем любовнике! — Внезапно он отпустил ее. — А теперь иди вниз и выясни, не нужно ли помочь Энн. Пора тебе отрабатывать свое содержание!

Я ненавижу его! Ненавижу! — думала Сара, сидя за столом и чувствуя на себе циничный взгляд Дэвида. Она пыталась слушать, что говорит сэр Томас.

Этот невысокий кругленький человечек явно любил покушать — это было видно по тому, как он смаковал седло барашка. Сыром он тоже, без сомнения, займется всерьез, решила Сара. И это продлит ее мучения.

Невыносимо было сидеть напротив Дэвида, смотреть ему в глаза и играть роль счастливой жены. Но аппетит сэра Томаса по крайней мере избавлял ее от необходимости постоянно поддерживать беседу.

Сара не смогла проглотить ни кусочка, хотя Дэвид, наверное, заметил, что пила она, не думая о последствиях. Он почти не сводил с нее глаз. Это была утонченная пытка.

У нее мороз пробегал по коже, когда она вспоминала его угрозу заниматься с ней любовью до изнеможения. Поэтому, стараясь не глядеть в сторону мужа, она занялась сэром Томасом и Айрин, его костлявой, безвкусно одетой женой.

Эта пара не замечала натянутых отношений между красивым, любезным, светским руководителем «Бартон и Торн» и его молодой женой. Под притворными улыбками и лживыми знаками внимания Дэвиду удавалось умело скрывать свое презрение к Саре.

А она, глупая, верила в то, что разумный разговор сможет все исправить. Ведь ей, как никому другому, было известно, что Дэвид — рационалист до мозга костей. Но ее высокомерный муж уже все для себя решил. В его глазах она была хитрой, коварной, похотливой шлюхой. И никакие мольбы и объяснения не заставят его изменить свое мнение.

И тут Сара снова случайно встретилась с его полным ненависти взглядом. Он обратился к жене, отвечая на вопрос леди Редфорд:

— Я уверен, Сара даст вам рецепт, Айрин. Не правда ли, дорогая? — В его голосе звучала издевка. — Я счастлив иметь такую преданную, домовитую жену. Она, рад сказать, не пренебрегает ни одной областью… моего комфорта.

Сара почувствовала, как вспыхнули ее щеки. Она поняла, что слова о «комфорте» имели особый смысл.

— Ваша супруга очаровательна, — галантно вставил сэр Томас.

Надеясь, что Редфорды объяснят ее румянец смущением, она нацепила на лицо любезную улыбку.

— Конечно, я попрошу у Энн рецепт. Айрин, может быть, мы выпьем кофе в гостиной? Оставим мужчин с их деловыми разговорами.

К счастью, леди Редфорд оказалась разговорчивой дамой, и от Сары требовалось только вовремя кивать, даже не вслушиваясь в ее слова.

Рано или поздно гости уедут. И что потом? Он выполнит свою угрозу прямо сегодня? От этой мысли ей становилось дурно. Она боялась остаться с ним наедине.

В отчаянных поисках выхода Сара в какое-то мгновение даже решила пригласить чету Редфордов остаться переночевать. Но это было просто смешно. Они же не будут жить здесь неделю… месяц…

Сара из последних сил старалась справиться с охватившей ее паникой и сидела смирно, пытаясь к месту поддакивать без умолку тараторящей Айрин. Но внутреннее напряжение было так велико, что она чуть не подпрыгнула, когда дверь отворилась, и Дэвид ввел в комнату сэра Томаса.

Толстенький человечек довольно потирал ручки и широко улыбался. Увидев мрачное удовлетворение на лице мужа, Сара поняла, что ему удалось убедить сэра Редфорда открыть счет в «Бартон и Торн».

Вскоре гости уехали и дом затих.

Дэвид вошел в комнату, закрыл за собой дверь и распустил узел галстука.

— Ты разобралась в бумагах «Торн Иншуранс»? Как я понял, ты начала эту работу в мое отсутствие?

Сара собиралась пожелать мужу спокойной ночи, но, услышав его вопрос, передумала.

А может, судьба дает ей шанс?

Если бы только им удалось начать снова нормально разговаривать о чем-то, представляющем общий интерес! Может быть, тогда ей удалось бы найти путь к его сердцу и заставить признать свою неправоту.

— Насколько я могу судить, компания на грани краха.

Сара заставила себя сесть в кресло и говорить ровным тоном. Необходимо сохранять спокойствие. В этой теме нет ничего личного, речь идет о бизнесе, а она давно научилась разговаривать с Дэвидом о делах. Но удастся ли ей справиться с эмоциями?

— Ну и?

Он хотел услышать идеи о выходе из ситуации и уже начинал терять терпение. Но она не способна была сосредоточиться на проекте — невозможность объясниться с ним, ожидание новых пакостей от Марка Локвуда совсем доконали ее.

— Я жду твоих заключений.

Он снял галстук и пиджак и стоял перед ней с бокалом бренди в руке, — загорелый, стройный, мужественный.

— Честно говоря, я пока не готова говорить об этом. Мне и без того есть о чем подумать, — с нескрываемой горечью произнесла она.

— Локвуд? — мгновенно среагировал Дэвид.

Сара почувствовала, что рухнула ее последняя надежда. Она побледнела, как полотно.

— Нет, — устало ответила она.

Голова раскалывалась, внутри — полная пустота. Конечно, это была неправда. Она думала и о Локвуде, но совсем не в том смысле, который имел в виду муж.

— Я тебе не верю, — равнодушно заявил он. — Но сейчас ты должна выбросить его из головы и заняться «Торн Иншуранс». В конце концов, — он грохнул бокалом об стол, напугав ее, — я теперь заинтересован в успешном развитии этой компании. Ведь ты передала мне акции как плату за то, чтобы получить наследство и иметь возможность содержать своего любовника, не забывай об этом! Когда ты подготовишь планы возрождения компании, дай мне знать. — Он взял пиджак и пошел к дверям. — А теперь я собираюсь в постель и советую тебе сделать то же самое. — Он резко остановился, повернулся к ней и отчеканил: — Я считаю «Торн Иншуранс» только авансом в оплате моих услуг в качестве твоего мужа. И намереваюсь получить все, что мне причитается. С процентами, — и он вышел, хлопнув дверью.

Сара в бешенстве глядела ему вслед. Как после всего этого заставить себя лечь с ним в одну постель? Кипя от ярости, она метнулась к бару, налила себе щедрую дозу бренди и выпила залпом.

Ей открывались все новые черты в характере этого человека. Она всегда восхищалась его объективностью, способностью анализировать ситуацию с разных точек зрения, тщательно взвешивать каждый свой шаг! Но в данном случае он видел только одну сторону проблемы и отказывался признать, что может быть и другая. Он шел напролом и действовал с умышленной жестокостью. Это был не тот Дэвид, которого она знала и уважала.

Он, наверное, спятил, рассчитывая, что она разделит с ним супружеское ложе! Если у нее осталась хоть капля здравого смысла и уважения к себе, она должна немедленно уйти и никогда не возвращаться назад. И пусть не думает, что она ему чем-то обязана!

Но уйти — означало признать свою вину. По крайней мере, в его ревнивых глазах это будет именно так! Кроме того, в глубине души Сара понимала, что все еще любит мужа и не может расстаться с надеждой на примирение.

Но сегодня спать она с ним не будет.

Сара вспомнила, что в гардеробной при спальне стояла узкая койка. Дэвид ночевал там после свадьбы, подчиняясь ее требованию воздержаться от секса в первые две недели брака.

Сначала она не понимала, почему он предпочел эту маленькую комнатку большой и удобной комнате для гостей. Но потом догадалась, что он, очевидно, хотел избавить ее от недоуменных взглядов Энн, и была благодарна за это.

Дэвид был тогда совсем другим, печально думала Сара, неохотно поднимаясь наверх. Теперь ей казалось, что она живет с незнакомым человеком.

Но она отказалась от мысли воспользоваться гардеробной, и даже не потому, что Энн могла сделать свои выводы. Дэвид услышит ее шаги, как бы тихо она не кралась через спальню.

Гордость не позволяла Саре лечь в постель с человеком, который ее презирал, даже если это был ее муж. Но ей нужно было где-то спать, и значит, оставался единственный вариант.

Сара прошла в комнату для гостей. Рыдания стояли у нее в горле. Расстегивая платье, она думала, что ее многообещающий брак умер прежде, чем ей удалось вдохнуть в него жизнь.

Оставшись в темно-синих шелковых штанишках и крошечном лифчике, она откинула одеяло и мрачно посмотрела на прохладные льняные простыни.

— Я предпочитаю видеть тебя в своей постели, — вдруг раздалось за ее спиной.

Прежде чем Сара успела понять, что происходит, Дэвид подхватил ее на руки. Придя в себя от неожиданности, она принялась барабанить кулачками по его обнаженной груди.

— Что ты, черт побери, делаешь? — выпалила она, чувствуя, как жаркая волна желания охватывает ее, и тщетно пытаясь отодвинуться.

Сара билась в руках мужа, но он не обращал никакого внимания на ее тщетные попытки высвободиться. Крепко держа свою ношу, Дэвид шел по слабо освещенному коридору в их общую спальню.

— Ты будешь спать там, где положено, — буркнул он в ответ на ее слабые протесты. — Кричи, если хочешь. Бэзил и Энн находятся в другом крыле здания и ничего не услышат.

Ногой захлопнув дверь, он в три шага пересек спальню, бросил Сару на кровать и навалился на нее прежде, чем она успела шевельнуться.

— Это будет изнасилование, — предупредила она сдавленным голосом. Глаза ее лихорадочно блестели, грудь тяжело вздымалась.

— Я так не думаю, — прошептал Дэвид и провел ее рукой по своему возбужденному телу.

Не успела она издать и звука, как он жадно припал к ее рту. Сара пыталась не разжимать губ, но уже чувствовала неотвратимый зов плоти. А он, словно празднуя победу, прошелся влажными поцелуями по ее горлу, шее, груди, животу, все ниже и ниже, пока она едва не закричала от возбуждения.

Дэвид обещал замучить ее ласками. Именно это он и делал.

Прежде Сара с готовностью отдавалась мужу, зная, что он любит хотя бы ее тело. Но сейчас все было по-другому.

— Оставь меня в покое! — отчаянно взмолилась она, и услышала в ответ почти такое же отчаянное:

— Не могу!

Он приник губами в ее соску, лаская его языком, и она, почувствовав, что тонет, безвольно раздвинула колени.

Поняв, что она сдалась, Дэвид приподнял ее голову и заставил посмотреть себе в глаза. В них горела жестокая радость победителя.

— Кто я? — яростным шепотом спросил он.

Сара беспомощно молчала, не понимая, чего он еще от нее хочет.

— Ты знаешь, кто я и что я? — настаивал он, и она закрыла глаза. Ее тело напряглось в нестерпимом ожидании, но он медлил, словно издеваясь над ней. — Открой глаза, черт возьми! Я не Локвуд, и не пытайся представить себе его! Я твой муж, человек, который будет заниматься с тобой любовью снова и снова, пока ты не перестанешь понимать, кто ты и что ты, ощущая только меня!

И он грубо вошел в нее. Всю ночь, словно не в силах насытиться, он поднимал ее на все новую бредовую высоту постыдного восторга.

9

Возвращаясь из «Торн Иншуранс», Сара всю дорогу продолжала думать о работе. Сойдя с эскалатора, она попала в плотную толпу служащих, спешащих домой после трудового дня. Но сутолока подземки не отвлекла ее от грустных мыслей.

Ей было нелегко провести полдня с Филом в его офисе. Он даже не пытался скрыть свою неприязнь, а она и без того была взвинчена. Но ей удалось справиться с эмоциями и не обращать внимания на его едкие замечания.

— Чудо-женщина приходит на помощь! — бросил Фил, просматривая ее предложения по спасению компании. — Дэвид, конечно же, одобрил это? Или он сам является автором идей? — пренебрежительно спросил он.

Он не мог поверить в то, что женщине под силу дать такие точные цифры и прогнозы. Это просто не укладывалось у него в голове. Филипп Торн твердо верил, что умение мыслить логически, и особенно в области финансов, присуще только мужчинам.

И Сара понимала, что спорить бессмысленно. Кроме того, у нее просто не было сил на словесную перепалку.

Она не советовалась с Дэвидом. Он даже не знал, что она сформулировала выводы о деятельности компании. Да, он собирался обсудить их. Но Сара решила иначе. «Торн Иншуранс» стала ее детищем, а спасение этой компании — делом чести. Она чувствовала себя в долгу перед дядей Николасом, и то, что Дэвид получил статус одного из главных акционеров, ее больше не волновало. Она выполняла эту работу не для мужа. Да и как она могла трудиться для него, если он постоянно третировал ее?

— Сара?

Чья-то рука коснулась ее плеча и она, вздрогнув, резко обернулась. Сердце забилось в груди, как птичка, и Сара с грустью отметила, какой нервной она стала за последние десять дней. Но, увидев Джейн Моррис, она тут же взяла себя в руки и успокоилась.

— Я так и думала, что это вы, — объяснила секретарша. — Хотя не была абсолютно уверена. Вы выглядите ужасно — так похудели… — Джейн явно собиралась поболтать, не замечая толчков прохожих, пробиравшихся мимо них к вагонам.

— Очень много работы, — ответила Сара с ослепительной улыбкой и беззаботно пожала плечами. — Вы же знаете, как это бывает, даже поесть как следует некогда. Кстати, — она ловко сменила тему, — как там Бренда справляется на моем старом месте?

Никто не должен знать, что у них с Дэвидом не все ладно.

Джейн состроила гримасу.

— Так себе. Сперва я просто не могла ее выносить. Она, конечно, способная, но, такая надменная! Эта дамочка, кажется, ждет, что я буду делать ей реверанс каждый раз, как она проходит мимо. — Она криво усмехнулась. — Но мы начали сближаться после того, как ваш муж довел ее до слез. Я-то знаю, что она чувствовала! Как жаль, что вы ушли. Вы единственная могли с ним справляться, при вас в нем появлялась хоть капля человечности. Но такого, как в эту последнюю неделю, босс еще никогда себе не позволял. Если так будет продолжаться, я начну искать другую работу — Она помолчала. — Простите, я все еще воспринимаю вас, как его личного помощника, а не жену, — вдруг спохватилась Джейн. — Может, вы замолвите за нас словечко?

— Я постараюсь.

Сара сочувствовала миссис Моррис, но знала, что сейчас не в силах ей помочь.

Да, были времена, когда Дэвид особенно внимательно выслушивал все, что она говорила, уважая ее точку зрения. Теперь об этом не могло быть и речи. И Сара опять почувствовала боль. Испугавшись, что это чувство отразилось на ее лице, она быстро проговорила:

— Я бы с удовольствием поболтала еще, но боюсь опоздать. И помните, что ваш босс лает страшнее, чем кусает. Не позволяйте ему выходить за рамки.

Пожалуй, это был не слишком полезный совет, ибо Джейн, конечно, никогда не осмелится открыто противостоять Дэвиду.

Сара не хотела, чтобы он лишился своих сотрудников. Она любила его, несмотря ни на что, даже зная, что он никогда не ответит на ее любовь.

История с Локвудом похоронила все ее мечты о счастливом браке. А этот мерзкий шантажист больше не напоминал о себе с тех пор, как его выставили из дома в Фулеме. Может быть, столкнувшись с яростью Дэвида, он передумал выполнять свои угрозы?

Выходя из метро в Стэмфорде, Сара уже еле волочила ноги. Шел дождь, и ее черный шелковый костюм совсем промок. Он висел на ней, как на вешалке, хотя когда-то, до этого злополучного брака, великолепно сидел на ее стройном теле.

Не желая возвращаться в холодную роскошь дома в Челси, она брела по пустынным улицам, постепенно замерзая, пока, наконец, роскошный автомобиль не обдал ее с головы до ног мутной водой, мигнув на прощанье задними фарами.

Безуспешно пытаясь вытереть грязные пятна, которые, вероятно, погубят костюм навсегда, она вдруг взбунтовалась.

Кузен ненавидел ее по каким-то собственным извращенным причинам, муж издевался и мстил…

Она больше этого не потерпит!

Сара распрямила плечи и, громко стуча каблучка по мокрому асфальту, ускорила шаг. Да, она все еще любит Дэвида, но это не означает, что он может заставить ее перестать себя уважать.

Он регулярно выполнял свою угрозу. И в ясном свете утра Сара каждый раз стыдилась той страсти, которую ему так легко удавалось пробуждать в ней ночью. Она должна вернуть себе чувство собственного достоинства!

Их отношения в постели походили на горькую пародию того, что было раньше. Да, Дэвид занимался с ней любовью, но делал это так, словно использовал свою собственность. А Сара не могла сдержать ответную реакцию, ненавидя себя за слабость.

Пора положить этому конец. Пока Дэвид не поверит в ее невиновность, их брак будет фиктивным. Она переберется в комнату для гостей или вообще уедет. Он не сможет ее остановить. Такая семья, как у них сейчас, никому не нужна.

Сара воинственно выставила вперед подбородок, не замечая того, что потоки дождя заструились по ее лицу, взбежала по ступенькам и стала искать в сумочке ключи. Но тут дверь распахнулась.

— Где ты была, черт возьми? — рявкнул Дэвид.

Неприязненно поджав губы, она прошла в холл. Пусть бушует, если хочет — она больше не потерпит, чтобы с ней обращались, как с вещью.

Сара на мгновение почувствовала себя той самой независимой молодой женщиной, которая легко справлялась со своим боссом.

— Обсуждала с Филом будущее «Торн Иншуранс», — ответила она едко и направилась в спальню. — Извини, мне нужно переодеться.

Но Дэвид грубо схватил ее за плечи и повернул к себе.

— Ах, с Филом? — спросил он с издевкой. — А не с Локвудом?

Сара устало перевела дыхание. Ей уже просто надоело защищаться.

— Да, с Филом, — невозмутимо ответила она, — и если ты мне не веришь…

— Почему я должен чему-либо верить? — резко перебил Дэвид. — Я своими глазами видел сцену, которая доказывала лживость твоих слов! Если ты действительно встречалась с Филом, почему тебя не привез Бэзил? Зачем идти домой пешком под дождем? — Он брезгливо убрал руки с ее плеч. — Ты отпустила шофера, потому что он мог нечаянно проговориться, и решила, что безопаснее будет пробраться в дом тайком, как мокрая крыса! Рассчитывала прийти раньше меня?

— Ты совсем спятил, — проговорила Сара тихо и яростно. Она сунула ему в руки мокрый кейс. — Здесь мои предложения по спасению «Торн Иншуранс». Фил их одобрил, но только потому, что считает твоими! — выпалила она с горечью, поднимаясь по лестнице.

К тому времени, как она вышла из-под душа и закуталась в огромное синее полотенце, гнев уже перегорел. Ей следовало ожидать этих грязных подозрений. Там, где дело касалось ее, муж становился параноиком. Ничто не убедит его, что они с Локвудом не были любовниками. Червь недоверия разъедал душу Дэвида, превращая его в чужого, незнакомого человека.

Сара вытерлась и подошла к шкафу выбрать наряд к ужину. Ей хотелось надеть что-то сдержанное, полное достоинства, потому что сегодня вечером она собиралась выдвинуть мужу ультиматум. Если он не хочет выслушать ее, то должен позволить перебраться в комнату для гостей или вообще уехать. Может, в конце концов, спросить у Фила. Тот знает о шантаже и подтвердит ее слова.

Сара решительно извлекла из шкафа серую шерстяную юбку, зеленоватую накрахмаленную блузку и жакет. Довольная своей внешностью — мало косметики, волосы заколоты за ушами старомодными заколками — она была готова к откровенному разговору.

Главное — сказать все сразу, ведь так мучительно было оставаться наедине с человеком, который считал ее лживой и достойной презрения, и выносить его уничижительное молчание или бесконечные обвинения.

Она вошла в комнату вслед за Энн, которая катила перед собой тележку с едой.

Скатерть, свечи, серебро, хрусталь — все, что нужно для романтического ужина на двоих, сухо отметила Сара. Но в наших отношениях уже давно нет никакой романтики, — только недоверие и обиды, грустно подумала она.

— Я уже думал, что ты собираешься снова уйти, — ядовито заметил Дэвид, мрачно глядя на нее.

— Как вкусно пахнет, — любезно заметила Сара.

Она не могла даже думать о еде, но не хотела обижать экономку.

Та одарила хозяйку теплой, добродушной улыбкой:

— Мясо в горшочках и шоколадный крем на десерт. Разрешите, мадам, я вас оставлю? — спросила Энн. — Сегодня по телевидению показывают фильм, который мы с Бэзилом очень хотим посмотреть. Но потом я спущусь, чтобы все убрать.

— Хорошо. — Сара в совершенстве выучила роль хозяйки дома и, переставляя горячие тарелки и блюда с тележки на стол, ободряюще улыбнулась. — Идите, Энн, я обо всем позабочусь. Вы пропустите начало.

Дэвид пересек комнату, и она инстинктивно напряглась. Он с каменным лицом сел напротив и развернул салфетку. Сара протянула ему тарелку и опустила глаза.

— Я просмотрел твои записи, — холодно сообщил он и потянулся за гарниром. — Но, помнится, я просил тебя посоветоваться со мной, прежде чем показывать что-либо Филу.

— Может быть.

Кажется, его теперь ничего не интересует, кроме этих акций, кисло подумала Сара. В ней, по крайней мере. Она ковыряла вилкой в тарелке, пытаясь сохранять спокойствие. Что ж, она больше не разделит с ним ни постель, ни дом, пока все не разрешится между ними.

— Ты, знаешь, черт возьми, что просил.

Он говорил тихим, ровным голосом, и это действовало на нервы даже больше, чем крик. Саре приходилось слышать этот тон, когда Дэвид распекал несчастных сотрудников «Бартон и Торн», которые имели несчастье вызвать его недовольство.

— Я больше на тебя не работаю. Ты уволил меня и предложил перейти в «Торн Иншуранс». На данной стадии я не обязана советоваться с тобой.

— Дело в том, — он отложил нож и вилку и бесстрастно взглянул на нее, — что мы должны были объединить свои усилия, чтобы поставить компанию на ноги, не так ли?

Саре захотелось убежать и спрятаться, но она поборола это трусливое желание. Небрежно откинувшись на спинку кресла, она сказала, подытоживая:

— Это была твоя идея, не моя, В любом случае, я не вижу смысла заниматься этим без некоторого взаимного согласия, которого нам с тобой явно недостает. А значит, я буду делать эту работу самостоятельно или не буду делать вовсе. Кстати, о взаимности… — Она вновь подавила подсознательное желание выбежать из комнаты и занялась своим остывающим ужином, ухитрившись даже донести до рта маленькую луковичку. — Я настаиваю, чтобы мы теперь спали отдельно, пока…

— Почему? — ловко вставил Дэвид, не дав ей времени закончить заготовленную фразу. — Тебе ведь это так нравится… Мы оба знаем, как мне легко завести тебя.

Сара вспыхнула. Именно потому, что он так легко возбуждает ее, она и хочет спать одна!

— А может, ты снова виделась с Локвудом и уже утолила жажду наслаждений? — вкрадчиво спросил он.

Сара сразу почувствовала опасность. Ей стало тяжело дышать, к глазам подступали слезы. Теряя контроль над собой, она рывком встала с кресла:

— Я требую развода.

Бессмысленно надеяться, что все снова будет хорошо. Дэвид столько раз отказывался выслушивать ее оправдания, что давно стало ясно: между ними все кончено. Так зачем же терпеть эти бесконечные муки любви к человеку, который хочет только мести. Он мстит за то, чего она даже и не совершала.

Сара стояла перед мужем, выпрямившись, с пылающими щеками и блестящими от гневных слез огромными серыми глазами.

— Я ждал этих слов, — спокойно сказал Дэвид.

Ярость вдруг оставила Сару, и она, теряя силы, схватилась за спинку кресла.

Он хотел, чтобы это предложение исходило от нее? А она, несмотря ни на что, в глубине души надеялась, что он будет возражать, скажет, что она все еще нужна ему.

Возражения у Дэвида были, но, услышав их, Сара побледнела как полотно.

— Развестись с тобой, чтобы ты теперь, с миллионами Торна, могла спокойно выйти замуж за Локвуда? Не выйдет.

Дэвид резко отодвинул кресло и встал. Сара почувствовала себя маленькой, провинившейся девчонкой. Он мрачно смотрел на нее, играя желваками, с иронической усмешкой на губах.

— Ты использовала меня, чтобы завладеть наследством и удержать любовника. А теперь ты говоришь: «Мавр сделал свое дело, мавр может уходить»? Нет уж, дорогая. Ты не получишь свободы. Ты стала моей женой, и ты ею останешься. А посему будешь разделять мой кров и постель.

Сара уже сама не понимала, любит она Дэвида или ненавидит. Эти чувства сейчас трудно было различить. Он снова унизил ее и, глубоко уязвленная его словами, она дерзко выпалила первое, что пришло в голову:

— Если я захочу уйти к нему, мне никто не сможет помешать! — Выплеснув первый гнев, она сразу успокоилась, и только в голосе еще слышалась легкая дрожь: — Если я действительно та лживая, расчетливая шлюха, какой ты меня считаешь, то я не остановлюсь перед тем, чтобы открыто уйти к любовнику, — презрительно проговорила она.

Наступила полная тишина, и Сара поняла, что взяла верх. Но это ощущение длилось всего минуту, потому что Дэвид ледяным голосом предупредил:

— Попробуй только сделать это, и я притащу тебя обратно за волосы. Куда бы ты ни пошла, я найду тебя и снова заставлю платить.

10

На следующий день Сара уехала в Торн-хауз, объяснив полной сочувствия Энн, что должна побыть с дядей, очень больным человеком.

Она могла бы вернуться в Фулем, но агентство по недвижимости уже нашло на дом покупателя. Кроме того, ничто не помешало бы Дэвиду приехать туда, но даже он подумал бы дважды, прежде чем забрать ее от собственного дяди.

Она целыми днями работала в «Торн Иншуранс» и, вынужденная постоянно общаться с Филом, научилась выносить его грубости, утешая себя тем, что ее планы по спасению компании как будто срабатывали и без помощи Дэвида.

Тетка говорила, что ее муж заметно повеселел с тех пор, как племянница взяла дело в свои руки. Это было приятно слышать, и не только потому, что Сару волновало самочувствие дяди Николаса. У нее появилось ощущение, что Эмили почти готова принять ее в члены семьи. Похвалы миссис Торн многого стоили, ведь таким образом ей приходилось признавать недостатки своего любимого сыночка!

Сегодня Сара хотела кое-что обсудить с дядей. Она не могла доверять Филу и не собиралась советоваться с Дэвидом, считая, что должна принять решение самостоятельно.

Николас одобрил проекты, и это было приятно.

— Ты не представляешь, как я рад, что ты взялась помочь нам, — сказал он, закрывая последнюю папку. — Присоединяться к «Бартон и Торн» было бессмысленно.

Сара не стала говорить дяде, как тяжело ей работать с его сыном. Она гордилась тем, что смогла поставить «Торн Иншуранс» на ноги. Эта победа придавала ей сил.

Теперь предстояло провести заседание правления и представить свои идеи. Дэвид, как один из основных акционеров, безусловно, будет на нем присутствовать.

Саре было необходимо с ним поговорить. Два дня назад она узнала, что беременна, и теперь размышляла, как и когда рассказать ему об этом.

— Я думаю, мы заслужили по рюмочке хереса! — Глаза Николаса Торна радостно искрились.

— Согласна, — улыбнулась она.

— Сколько ты еще планируешь погостить у нас? — спросил дядя, ставя на стол резной старинный бокал.

— Еще не знаю. — Сара потягивала золотистый напиток, обдумывая ответ. Она провела в Торн-хауз уже десять дней и понимала, что когда-то придется уезжать. Но куда? Обратно к Дэвиду?

Здесь она была в безопасности, под защитой. Дядя спокойно воспринял ее переезд, согласившись с тем, что он вызван необходимостью постоянных контактов с Филом. Но Эмили не скрывала своего удивления тем фактом, что молодая жена так легко рассталась с преданным мужем. А сегодня за завтраком Фил насмешливо процедил:

— Ты что, решила здесь поселиться, а? Что случилось? Дэвид узнал о твоей связи с Локвудом и выгнал тебя из дома? Я его не осуждаю, — кто захочет иметь жену, которая имела дело с таким подонком!

Да, время шло, и очень скоро ей придется решать, что делать и куда податься. Сара с ужасом думала о возвращении в Челси, но от мыслей о разводе ей становилось еще хуже.

И все же у нее появилась надежда, что, узнав о будущем ребенке, — а дети были главным условием его согласия на брак, — Дэвид согласится выслушать жену. И тогда он должен будет признать свою неправоту.

— Мне так хочется, чтобы ты осталась еще на несколько дней, — говорил Николас Торн. — Но я понимаю, тебе не терпится повидать мужа. Так почему бы не пригласить его сюда на уик-энд?

Сара с усилием выдавила улыбку. Она приехала сюда отдохнуть от Дэвида и связанных с ним проблем и совершенно не хотела его видеть! Ей нужно все обдумать, а в его присутствии это немыслимо. Правда, она и без него не могла разобраться в своих эмоциях.

— Пора узнать, готов ли ланч, — сказала она дяде и вышла.

Прислонившись к гладкой и прохладной двери кабинета, Сара заставила себя сделать несколько глубоких успокаивающих вдохов и выдохов.

Узнав о ребенке, Дэвид выслушает ее. Конечно, пройдет некоторое время, прежде чем он привыкнет к мысли о том, что будет отцом. Но потом они смогут попытаться восстановить связь, которую разрушило его недоверие.

Может быть, стоит позвонить ему вечером и предложить встретиться где-нибудь на нейтральной почве, чтобы обсудить новости?

Приняв такое решение, она направилась по коридору к главному холлу.

И вдруг в тишине огромного дома раздался громкий голос тетки:

— Дэвид! Какой чудесный сюрприз! Вы как раз к ланчу. Позвать Сару? Она будет счастлива.

Так он все-таки решил выполнить свою угрозу и приехал за ней! Только так можно было объяснить его неожиданное появление.

Сара почувствовала, как в страхе забилось ее сердце, но подавила естественное желание спрятаться. И она двинулась навстречу Дэвиду, сияя радостной, удивленной улыбкой. Тетка слишком умна, и, заметив ее замешательство, может догадаться о том, что у них не все ладно.

— Дэвид! Я тебя не ждала — как чудесно!

Наскоро приклеенная улыбка быстро сползла с ее лица, когда он вкрадчиво произнес:

— Ты рада, дорогая? — Он повернулся к Эмили. — Спасибо за приглашение. Но Сара так много работает в последнее время, что я решил устроить ей отдых. Это будет второй мини-медовый месяц. — Мягким движением он обнял жену, и та застыла в предчувствии опасности. — Я приехал бы раньше, но застрял на бесконечных совещаниях. — В его голосе звучало сожаление, но пальцы крепко сжимали талию Сары. — Так что, вы уж извините. Сара, собери вещички. Ехать нам довольно далеко.

— Ну конечно! — Тетка одобрительно кивнула.

Ей действительно нравится новый родственник, тупо подумала Сара.

Она знала, что у Дэвида и в мыслях не было устраивать второй медовый месяц, но роль обожаемой жены требовала, чтобы она с энтузиазмом восприняла его предложение. Их истинные отношения должны были оставаться тайной для окружающих.

Просьба Дэвида быстро приготовиться к отъезду, высказанная в присутствии Эмили, не оставила мне выбора, констатировала Сара несколько минут спустя, заталкивая вещи в чемодан. Она не могла придумать никаких резонных доводов против этой поездки, а ее возражения могли вызвать подозрения.

Сидя рядом с мужем в машине, Сара размышляла о том, как начать разговор.

Она перебрала в уме несколько фраз и отбросила их, мрачно сжав губы. Что бы она ни сказала, дело кончится ссорой. Дэвид увез ее из Торн-хауз, словно свою собственность, как и обещал.

Сообщать о ребенке после очередной ссоры не хотелось. Нужно выбрать такой момент, чтобы известие о предстоящем событии послужило поводом к примирению.

Сара уже не ждала от Дэвида любви. Она надеялась вернуть хотя бы симпатию и уважение, чтобы начать заново строить семью.

Яркое солнце поздней весны не радовало ее. Она закрыла глаза и попыталась расслабиться, чтобы найти в себе силы прервать тягостное молчание. Мысленные образы мелькали в ее воспаленном мозгу.

Вдруг Сара очнулась, как от толчка, и сразу же поняла, что они едут по незнакомой сельской дороге.

— Спишь сном праведницы? — с сарказмом в голосе спросил Дэвид.

Видимо, все это время он следил за ней краем глаза.

Сара промолчала. Он явно провоцировал ее, но она не собиралась поддаваться.

— Ты поехал в объезд? Мы уже должны были въехать в город, — спокойно спросила она.

— Ты сбежала от меня, и я вынужден привезти тебя назад, — ответил он невпопад, не меняясь в лице.

— Я не убегала! — выпалила она, не в силах сдержаться.

Их будущее висело на волоске, не говоря уже о будущем ребенка. Очередная перебранка ни к чему не приведет. Сара понимала это, но ей надоело быть виноватой всегда и во всем.

— Ты знал, где я была и почему, — поправила она его, стараясь говорить спокойно.

— Именно сбежала. Можно было работать с Филом и оставаясь дома, — заявил Дэвид, и Сара была вынуждена признать его правоту. Она действительно сбежала от ситуации, ставшей нестерпимой.

И, как будто прочитав ее мысли, он спокойно заметил:

— Так дальше продолжаться не может.

Сара вздрогнула и приготовилась услышать его согласие на развод. Он не получал никакого удовольствия от этого брака. Даже его жажда мести должна была со временем утихнуть.

— Ну, и что ты собираешься делать? — угрюмо спросила она, отвернувшись к окну. Он не должен видеть ее слез.

— Начать разговаривать, — сообщил он холодно. — Давным-давно пора.

Он плавно переключил скорость и повел мягко урчащую машину сквозь запутанные переулки, петляющие среди каменных коттеджей. Искорка надежды зажглась было в душе Сары при этих словах, но тут же погасла.

— Ты имеешь в виду, что действительно дашь мне вставить слово в тот поток обвинений, который каждый раз обрушивается на мою голову? — резко выпалила она.

— Я попросил у Дианы разрешения пожить в ее коттедже. Мне нужно кое-что тебе рассказать, да и ты уже давно настаиваешь на откровенном разговоре, — добавил он сухо, останавливаясь на перекрестке и вглядываясь в старинный дорожный указатель. — Давненько я не бывал на природе. — Казалось, он ведет светскую беседу. — Диана сейчас в Париже, совмещает приятное с полезным, так что дом в нашем полном распоряжении.

Несколько часов назад одна мысль об этом повергла бы Сару в ужас. Она уехала в Торнхауз именно для того, чтобы избежать муки совместной жизни с Дэвидом. Но теперь он говорит, что хочет все обсудить, что позволит ей высказаться. Это был прогресс.

Слабый огонек надежды снова затеплился у Сары в душе. Она взглянула на увитые розами окна небольшого каменного домика.

— Мы приехали, — объявил Дэвид.

Коттедж был крошечный, как на детском рисунке. Окаймленная пионами дорожка вела от калитки к дверям. Все остальное пространство занимали аккуратные грядки.

Саре трудно было представить себе элегантную сестру мужа с тачкой навоза, лопатой и вилами. Дэвид, как по волшебству угадав ее мысли, пояснил:

— Один деревенский старичок присматривает за домом и цветами. За это Диана разрешила ему устроить здесь огород. В результате оба довольны.

Улыбаясь, он протянул ей ключи. Сара так обрадовалась этой искренней улыбке, что чуть не бросилась ему на шею.

— Входи, — сказал он. — Осмотрись, пока я поставлю машину за ограду. Тут нет гаража.

Она медленно пошла по дорожке, наслаждаясь теплом весеннего солнца, запахами свежей зелени. Жизнь начинала поворачиваться более счастливой стороной. Кажется, в их отношениях намечается некоторое просветление. Сара почувствовала прилив сил.

Ключ легко повернулся в замке, и она вошла в гостиную, обставленную в деревенском стиле. Красно-белые клетчатые занавески на окнах, лоскутные коврики на полу, мягкие, слегка потертые кресла у открытого камина. На сосновом столе ваза с сухими растениями. Сара с удовольствием отметила тонкий вкус Дианы, с милой простотой обставившей свой коттедж.

Правда, здесь была только одна спальня, вторую перестроили в ванную. Но если все пойдет, как она молилась, ей будет легко разделить широкую деревенскую кровать с Дэвидом.

Быстро спустившись по винтовой лестнице, Сара приказала себе не спешить. Бессмысленно рассчитывать на быстрый успех. Каждая новая попытка объяснить мужу свою точку зрения приводила к тому, что они расходились еще дальше, чем прежде. Но она все же не переставала надеяться…

— Я избавлюсь от этой сбруи, — Дэвид указал на свой темно-серый деловой костюм. — Тебе здесь нравится? — спросил он, обернувшись в дверях, и в его глазах появилась мягкость, которая согрела ей сердце.

Сара улыбнулась с нескрываемым удовольствием.

— Оч-чень! — Она сказала бы то же самое, даже если бы он привез ее в курятник, ибо теперь снова верила в будущее.

— Отлично.

Озадаченное выражение промелькнуло в глубине его глаз и тут же исчезло.

Сара занялась коробкой с продуктами. Ей нужно было что-то делать, чтобы успокоиться. Ее слегка подташнивало, все ощущения обострились. Так или иначе, следующие день или два определят, есть ли у них будущее.

Еды хватило бы на неделю. Сара суетилась на кухне, рассовывая продукты по местам и обдумывая, что приготовить на ужин, когда услышала за спиной:

— Пойду наколю дров. Становится прохладно.

Она обернулась, и сердце ее екнуло. Переодевшись в домашнее, Дэвид не стал выглядеть хуже. Линялые джинсы облегали длинные ноги и стройные бедра. Темная ковбойка с закатанными рукавами открывала мускулистые руки, поросшие черными волосами. Сара поняла, что всегда будет любить этого человека, что бы ни случилось.

— Может, займешься ужином, — предложил он и небрежно присел на стол. — Ты выглядишь совсем измотанной, хотя и поспала в дороге. Оплакиваешь новости?

— Какие новости? — Она медленно повернулась к нему.

— О помолвке Локвуда с Маргарет Поттер, дочерью миллионера-пивовара. — Ядовитая усмешка скривила его рот. — Они стоят друг друга, можешь мне поверить. Она первоклассная сволочь.

— Правда? — Сара чуть не подпрыгнула от радости.

Локвуд помолвлен? Да это лучшая новость, которой только можно было ожидать. Если Марк решил жениться на деньгах, то должен быть чист, пока не наденет леди золотое колечко. Вряд ли он захочет увидеть в колонке сплетен такие неблаговидные подробности своей жизни, как, например, долги. Теперь она в безопасности!

Тщательно следя за выражением своего лица, Сара спокойно сказала:

— Я ничего об этом не слышала.

— Он тебе не сообщил? Объявление о помолвке и фотография этой парочки напечатаны во всех вчерашних газетах. Очевидно, — добавил он сухо, — это был молниеносный роман.

Ей было наплевать на романы Локвуда, и, если бы Дэвид не сказал, что эта парочка друг друга стоит, она готова была даже пожалеть избранницу Марка. Сара собиралась сообщить об этом мужу, но он снова опередил ее:

— Я решил, что раз Локвуд теперь недоступен для тебя, мы могли бы обсудить будущее нашего брака. Найдя другую наследницу — свободную и готовую выйти за него замуж, — он не станет продолжать вашу связь. — С этими словами он вышел из комнаты.

Что ж, по крайней мере, он готов поговорить. И если ей удастся высказаться, они смогут начать все сначала.

Сара не осуждала мужа за то, что у него вызвала отвращение бурная сцена между ней и Локвудом, которую он посчитал любовной. Но почему же он все это время отказывался ее слушать…

Она мыла салат для гарнира к бифштексу, нервно обдумывая предстоящий разговор. Ей было отчаянно больно сознавать, что Дэвид не только не любит ее, но и абсолютно не доверяет.

Но ее любовь выдержит все испытания. Только она сможет возродить их брак. И теперь, после этого долгожданного объяснения, можно с новыми силами броситься в бой, защищая свою семью.

Распаковав бифштексы, она задумалась в нерешительности. Похоже, Дэвид решил наколоть дров на месяц. Если так, то мясо может подождать, а она — немного освежиться.

Сара собиралась подняться наверх, когда появился Дэвид с охапкой дров.

— Жарить бифштекс прямо сейчас или у меня есть время переодеться? — спросила она.

Намек, только намек на прежнюю теплоту мелькнул в его синих глазах, и сердце Сары екнуло от любви. Она вдруг почувствовала уверенность в том, что все кончится хорошо.

— Сойдет и так, — сказал Дэвид. — Но, если тебе хочется, иди переодевайся. Только не сиди там до утра, нам еще долго разговаривать.

Это сильно ее ободрило. Он обещал выслушать ее, заговорил с ней на равных. Исчез, наконец, тот горький, колючий тон, полный ненависти и презрения, от которого она так страдала в последнее время.

Быстро приняв душ в крошечной ванной, Сара порылась в чемодане. На этот раз она выбрала кружевное белье и тонкое шерстяное вязаное платье. Хотя день был яркий и теплый, к вечеру, как и предсказывал Дэвид, становилось все холоднее.

Мягкая шерстяная ткань приятно согревала, платье выгодно подчеркивало ее безупречную фигуру, нежно-зеленый цвет был ей к лицу. Сара инстинктивно провела ладонью по плоскому животу.

Признаков беременности не было, но их еще и не должно было быть. Но Сару уже переполняла безграничная любовь к крошечному существу, которое жило в ней.

Она бросила взгляд в зеркало и быстро вышла из комнаты.

Дэвид узнает о ребенке за обедом, а может, и еще раньше! Ей хотелось как можно скорее поделиться с ним этой удивительной тайной. Все, что касается Локвуда, может подождать.

Сара с легким сердцем сбежала по лестнице в кухню и увидела, что Дэвид уже зажарил бифштексы и заканчивает резать салат. Она немного расстроилась, ведь ей хотелось самой приготовить любимому мужу ужин. Но, тут же улыбнувшись своей глупости, вошла в кухню, принюхиваясь к соблазнительным ароматам.

Дэвид поднял глаза от хрустящего салатного листа и сдержанно вернул ей улыбку.

— Я не мог больше ждать. Я сегодня даже не позавтракал.

— Помочь тебе?

Сара вдруг оробела и с облегчением услышала его отказ. Он казался сейчас таким родным и домашним, что у нее опять защемило сердце.

— Все готово. Пойдем в гостиную, — тут не хватит места для двоих. Можешь захватить хлеб и вино.

Он снова распоряжался, но ей было все равно. Впереди — большой разговор, и Дэвид еще не знает, что беспокоиться не о чем — у них есть будущее.

В гостиной, освещенной лишь огнем камина и небольшой лампой в углу, царил уютный полумрак. Стол был покрыт красно-белой, в тон занавескам, скатертью. Безупречная сервировка, винные бокалы и одинокая свеча в фаянсовом подсвечнике вызвали у Сары радостную улыбку.

Она положила хлеб рядом с чашей салата и зажгла свечу. Потом, налив себе вина, с бокалом в руке подошла к окну.

Первые звезды начинали мигать в темнеющем небе, тени на земле сгущались в сумерки. И Сара верила, что к восходу солнца их брак с Дэвидом возродится к жизни.

— Садись за стол.

Вздрогнув от неожиданности, она резко обернулась и чуть не расплескала вино. В рассеянном свете, озарявшем маленькую комнату, его черты казались мягче, рот — нежнее. Но выражение глаз было неразличимо в тени, и Саре оставалось только гадать, что у него на уме.

Бифштексы были великолепно зажарены, но она вяло ковырялась в тарелке, наблюдая за мужем.

Она больше не могла хранить тайну. Ее радость станет его радостью. Даже не радостью — глубоким, восторженным счастьем.

Дэвид первым заговорил о детях. Они были единственной причиной того, что он на ней женился. Но Сара до сих пор относилась к этой идее, как к чему-то абстрактному. Теперь все было иначе. Ребенок Дэвида был в ней, реальный, живой, как ее собственная плоть и кровь, и уже любимый.

Она должна поделиться с ним этим чудом. Сейчас же.

— Дэвид, — выпалила она неестественно высоким от волнения голосом: — У нас будет ребенок. Я беременна.

Она ожидала любой реакции, но только не такой.

Бессмысленное, потрясенное выражение появилось на его лице. Краткая вспышка боли промелькнула в глазах. Дэвид отложил нож и вилку и отчужденно заметил:

— Мои поздравления. Но извини меня, если я не разделю твой восторженный энтузиазм. Как могу я быть уверен, что ребенок мой, а не Локвуда?

Что-то оборвалось в душе у Сары. Она храбро преодолевала все препятствия, но теперь надежды больше нет. Горький вкус стоял во рту, острая боль — в сердце. Это был конец.

— Иди к дьяволу, — сказала она безжизненным голосом, чувствуя, что ее сердце сейчас разорвется от горя.

Муж взглянул на нее, отодвинул стул, встал и хрипло прошептал:

— Я только что там побывал.

11

Дэвид остановил машину у своего дома. Его лицо напоминало застывшую маску.

— Я высажу тебя здесь и поставлю машину в гараж.

Это были его первые слова за все эти долгие часы. Сара онемевшими пальцами пыталась расстегнуть привязной ремень. Она все еще была в шоке.

— Скажи Энн, чтобы перенесла мои вещи в комнату для гостей, — добавил он.

Требование логичное, смутно подумала она, но, переполненная чувством горечи, колко сказала:

— Мне казалось, мы собирались все обсудить. За этим и поехали в коттедж, верно? Я думала, что мне, наконец, дадут высказаться.

— Все изменилось, когда ты сказала мне, что беременна. — Он стиснул рулевое колесо так, что побелели суставы, и все тем же безжизненным тоном добавил: — Узнав, что Локвуд уходит со сцены, я понадеялся склеить кусочки нашего разбитого брака, сделать хоть что-то, чтобы спасти его. Но каждый раз, глядя на ребенка, я буду гадать, мой ли он. Жить с этим не смогу даже я.

— Марк никогда не был моим любовником! — быстро выпалила Сара. Она не могла не сказать этого, хотя понимала, что все кончено.

— Не лги, Сара. Нет смысла, — устало бросил Дэвид.

Она вошла в дом. На просторной кухне Бэзил чистил серебро, а Энн протирала овощи для супа.

— О мадам! Мы не ждали вас домой сегодня! — Экономка испуганно приложила руку к своей пышной груди. — Вы появились как призрак! — И тут же в тревоге спросила: — С вами все в порядке? Вы очень бледны.

— Все хорошо, — автоматически ответила Сара. Она как будто окоченела. — Я собиралась сообщить вам, что мы вернулись.

Она говорила «мы», как будто еще считала себя и Дэвида одним целым. Но никогда еще они не были дальше друг от друга. Даже когда он с презрением и одновременно страстью терзал ее тело, между ними существовала глубокая эмоциональная связь. Теперь не осталось ничего. Совсем ничего.

— Нет, я не хочу кофе, спасибо, — ответила она Бэзилу. — Может быть, мистер Бартон захочет.

И Сара бесшумно вышла из кухни, думая о том, как права была Энн, назвав ее привидением. Эта женщина так давно была замужем за Бэзилом. Смогла бы она понять проблемы Сары? Вероятно, нет. Она смотрела на любовь и семью как на простые, естественные, безыскусные отношения.

Сара решила не просить экономку переносить вещи. Она должна сделать это сама. Это будет последним прощанием с Дэвидом.

Ты ведь сама хотела спать отдельно, напомнила она себе, вынимая из его половины громадного шкафа деловые костюмы и повседневную одежду.

Но у нее были совсем другие мотивы. Она пыталась таким образом заставить мужа выслушать ее, надеясь, что он, наконец, поймет, как беспочвенны его подозрения. Только в этом случае они смогли бы попытаться возродить свой брак.

Теперь все. Конец. При этой мысли Саре захотелось плакать, но сил не было даже на слезы. Она словно впала в кому.

Страшная сцена в коттедже все еще стояла у нее перед глазами.

Дэвид убрал со стола и велел ей уложить вещи, чтобы уехать рано утром. Все еще потрясенная его словами о сомнительности отцовства, Сара поднялась наверх, взглянула в зеркало и подумала, как глупо она выглядит в нарядном облегающем платье с белой маской вместо лица.

Она не успела распаковать вещи, и укладывать было нечего. Оставалось только свернуться калачиком на кровати, натянуть мягкое одеяло на холодное тело и сказать «прощай» своему браку.

Сара всю ночь пролежала без сна, сухими глазами глядя в темноту. На заре она, все в том же платье, в котором спала, сошла вниз, таща за собой чемодан. Дэвид глянул на нее пустыми глазами. Он выглядел постаревшим. Тревога за мужа тут же ожила в ее сердце, и она быстро сказала:

— Дэвид, сядь, я дам тебе позавтракать. И давай попытаемся поговорить. Все не так, как ты думаешь…

— Забудь об этом. — Он отвернулся. — Завтракать я не хочу, а говорить нам не о чем. Это ничего не изменит.

С этого момента Дэвид вел себя так, как будто ее не существовало. Вероятно, для него так оно и было, думала Сара, вынимая последнюю рубашку из ящика комода.

Он никогда не притворялся, что любит ее, а теперь списывал из своей жизни, как списывают убытки. И этот процесс только начался.

— Это все? — Дэвид тихо вошел в комнату. — Я помог бы тебе, если бы знал, что ты делаешь все сама.

Он выглядел все еще бледным, но уже не таким усталым. Сара молчала. Что можно сказать в такой ситуации? Встать на колени? Нет. Похоже, что гордость — это все, что у нее еще осталось.

— Я собираюсь принять душ и переодеться. Передай Энн, что я не вернусь к обеду.

Сара неслышно выскользнула из спальни. Завтра, выспавшись, она будет лучше знать, что делать: оставить мужа и начать жизнь заново или попытаться продолжать борьбу за него.

Но ни сон, ни тяжелая работа не помогли Саре принять решение.

Дни летели, похожие один на другой. Она завтракала в одиночестве, потом Бэзил отвозил ее на работу и забирал в шесть. Вечером она сидела над бумагами, потом ужинала, снова в одиночестве, заставляя себя есть только ради ребенка. Иногда Дэвид присоединялся к ней и затем запирался в кабинете, но чаще его не было дома. Он не говорил, куда ездит и чем занят, а Сара не спрашивала. Ей было все равно.

Между ними не осталось никаких отношений, даже плохих. Скоро придется отвечать на безмолвные вопросы Энн. Трудно было не почувствовать ледяной атмосферы в доме. Кроме того, экономка отлично знала, что Дэвид уходит около восьми утра, возвращается за полночь и спит отдельно от жены.

Итак, рано или поздно, Энн не сможет не поинтересоваться, что случилось. А что ей ответить? — устало размышляла Сара. Рассказать, что муж застал ее на полу, полуголой, с Марком Локвудом и теперь считает, что она носит чужого ребенка?

Именно мысль о малыше в конце концов пробудила в Саре желание жить. Она надеялась создать нормальную семью, со временем добившись от мужа взаимности. Но эта надежда умерла, и глупо было бы попытаться оживить ее.

Ни один ребенок не сможет нормально развиваться в доме, где родители редко встречаются, едва обмениваясь парой слов в неделю. Значит, им придется разъехаться или развестись. Если Дэвид будет возражать, то она уедет сама. И скоро.

Сара решила сообщить об этом мужу.

Дэвид запаздывал к ужину, и она забеспокоилась. До сих пор он еще не провел ни одной ночи вдали от дома.

В этот момент послышался звук открывающейся входной двери и шаги мужа.

Еще вчера она встретила бы его с усталым равнодушием. Но теперь мысли о ребенке словно разбудили все ее чувства. Перед глазами снова возник молчаливый, недоверчивый, суровый… и очень любимый образ. Несмотря ни на что, ее любовь выжила.

С трудом передвигая вдруг ослабевшие ноги, Сара вышла в холл и устало сказала:

— Я должна поговорить с тобой.

— Сейчас?

Холл был плохо освещен, но она могла видеть, как изменился Дэвид: у глаз и рта появились морщинки, подбородок украшала небритая щетина.

— Боюсь, что так. Дело срочное.

С тяжелым сердцем Сара вернулась в гостиную. Она уже начинала жалеть, что настояла на разговоре. Лучше бы Дэвид пошел прямо наверх. Он очень устал и, наверное, мечтает только том, чтобы поскорее добраться до кровати.

И вдруг она впервые задумалась, как он проводит вечера, где и с кем. Лучше бы она этого не делала. Болезненное воображение тут же угодливо выстроило перед ней череду ярких образов, и она сама испугалась внезапного приступа ревности.

— Ну? — спросил Дэвид без всякого энтузиазма, и Сара опять ощутила, что абсолютно не интересна ему. Он плеснул себе бренди в стакан и залпом выпил.

— Ты стал много пить! Тебе это нужно? — невольно вырвалось у нее.

Дэвид недовольно приподнял бровь и снова наполнил стакан:

— А ты знаешь, что мне нужно?

— Нет! Больше не знаю! Но я знаю вот что… — Сара тяжело перевела дыхание, пытаясь овладеть собой. Дэвида не интересовали ее эмоции, и разумнее всего было сохранять спокойствие. — Так больше не может продолжаться, — проговорила она ледяным тоном. — Наш брак не имеет никакого смысла. Ты редко бываешь дома и никак не объясняешь свое отсутствие. Все время молчишь… В такой атмосфере нельзя растить ребенка. — Она без сил опустилась в кресло, бледная, с огромными, окруженными синевой глазами.

— Конечно. — Дэвид скользнул взглядом по ее фигуре. — Мы не должны забывать об этом. Я готов принять ребенка и дать ему свое имя. Но в том случае, если ты пока не будешь возбуждать дела о разводе. Через несколько лет мы снова обсудим эту проблему.

Сара сидела неподвижно. Ей казалось, что, пошевелившись или заговорив, она рассыплется, словно плохо склеенная ваза.

Отказ Дэвида расторгнуть брак означал, что он предпочитает сохранить условности. И его не интересовало, каково ей будет еще несколько лет оставаться в этом положении.

— Впрочем, я согласен с тем, что нам нужно разъехаться. Так будет лучше и для нас, и для ребенка. Конечно, пойдут сплетни. — Дэвид говорил так рассудительно, как будто давно все обдумал: — Но можно сказать, что мы решили растить ребенка за городом, на свежем воздухе. Я все устрою, если ты не против. Случилось так, что рядом с коттеджем Дианы продается дом. Давай посмотрим его.

— Я согласна, — всхлипнула Сара. Казалось, ей вынесли смертный приговор.

Боже! Она не может жить с Дэвидом, но не вынесет разлуки с ним! Еще секунда, и она расплачется. Но он не должен видеть ее слез. Он стал для нее чужим.

Сара заставила себя встать.

Ковер еще никогда не казался ей таким широким, а ее комната — такой далекой. Но Дэвид опередил ее и, открывая дверь, заметил:

— Я постараюсь поскорее найти что-нибудь подходящее. Буду держать тебя в курсе.

Да, его предложение, конечно, решало проблему. Но Сара не испытала от этого никакого облегчения. Она грустно смотрела в его красивое, жестокое лицо.

— После того, как ты где-нибудь устроишься, я буду заезжать время от времени, — продолжил Дэвид ровным голосом и подошел ближе.

И тут Сара уловила запах легких, но весьма экзотичных женских духов. Жгучая ненависть охватила ее.

— Не утруждайся! Я тебя и на порог не пущу!

С высоко поднятой головой и красными пятнами на щеках она прошла мимо него.

Он хочет, чтобы они расстались прилично, как цивилизованные люди. Ну уж нет! Он никогда не узнает, почему она вспылила в ответ на его вполне разумное предложение.

Он вернуться домой прямо из объятий какой-то женщины, чтобы объявить жене, что обязательно найдет для нее какую-нибудь подходящую дыру! Вероятно, он планировал избавиться от Сары еще до того, как она начала разговор. Теперь понятно, почему он не хочет развода! Ведь если любовница станет слишком требовательной, жена всегда останется про запас.

Сара в ярости взлетела вверх по лестнице. Ее сексуальному, очень привлекательному, ничем не связанному мужу не удастся спрятать нежеланную жену, чтобы без помех заводить романы с красивыми и доступными женщинами, которые будут только рады внести немного тепла и утешения в его одинокую жизнь.

— Вот вы где! Энн сказала, что вы загораете.

Диана шла к ней по безукоризненному газону. Этот маленький садик позади дома был гордостью Бэзила. За каждым растением здесь ухаживали, как за любимым дитятей. Было приятно видеть этот островок мира и красоты в самом сердце огромного города.

— Нет, не шевелитесь, — мягко приказала Диана, опускаясь на теплую траву. — Вам, похоже, так удобно! Примите мои поздравления! Как вы себя чувствуете? — Она внимательно вглядывалась синими — как у брата — глазами в изможденные черты невестки. — Малыш совсем вас замучил?

Сара порозовела от смущения.

Дэвид, должно быть, сообщил сестре о ребенке. Но сказал ли он, что это дитя Локвуда?

Проклиная краску, залившую лицо при этой ужасной мысли, Сара откинулась на спинку шезлонга.

— Немного, — ответила она.

Это было очень далеко от истины. Сара чувствовала себя прекрасно, вынашивая ребенка, а если бы и испытывала какие-то неудобства, то не стала бы жаловаться. Она уже любила это дитя с такой страстью, что сама себе удивлялась. Оно значило для нее больше, чем высокооплачиваемая работа, наследство, даже больше, чем Дэвид. Много больше.

Вспомнив о муже, она помрачнела. Этого человека больше не существовало в ее жизни.

— Как вы съездили в Париж? — Сара попыталась осторожно сменить тему.

— Прекрасно. — Диану не так легко было сбить с толку. — Но я приехала сюда не для того, чтобы поболтать о Париже. — Она сбросила серебристо-серый жакет и подставила горячему солнцу белые руки. — Дэвид говорил, что вы слишком много работаете. Я рада, что у вас наконец появилась возможность отдохнуть.

Сара удивилась. Дэвида интересуют ее дела?

— Мне не хочется выходить сегодня. Может быть, после обеда поработаю дома.

Она всю ночь не могла заснуть и встала на заре, полная решимости последовать примеру мужа: списать убытки и жить дальше.

— Брат сказал мне, вы ищете загородный дом, чтобы растить там ребенка, — сообщила Диана.

Сара почувствовала, что у нее пересохло во рту.

— Когда вы его видели?

Поведал ли Дэвид сестре, что с браком покончено? Они всегда были очень близки…

— Вчера вечером. — Диана отодвинулась в тень, скрываясь от жарких лучей солнца. — Он приехал в коттедж, где я отдыхала от парижской суматохи. — Она проницательно смотрела на Сару. — Здесь так жарко… Я попрошу Энн приготовить нам что-нибудь прохладительное.

— О, извините. Я сейчас схожу… — Сара вскочила, недовольная своим промахом, но Диана опередила ее, легонько подтолкнув обратно в шезлонг.

— Я все сделаю. Оставайтесь здесь и отдыхайте. Это приказ.

Вдруг Сара принюхалась и удивленно посмотрела на золовку:

— Ваши духи? — спросила она. — Вы пользовались ими вчера вечером?

— Конечно. — Диана, похоже, решила, что невестка слегка не в себе, но тут же обезоруживающе улыбнулась. — Нравится? В Париже есть одна маленькая лавочка, где смешивают духи для каждого покупателя. Это безумно дорого — но стоит того!

Она поднялась по широким каменным ступеням на террасу и исчезла в доме.

Какое облегчение! У Дэвида не было свидания с женщиной прошлой ночью. Он встречался с сестрой, и это ее духами пахло от его пиджака!

Впрочем, это потрясающее открытие ничего не могло изменить. И Сара снова почувствовала свою уязвимость. Для ревности не было никаких причин, и ее решение вычеркнуть Дэвида из своей жизни становилось теперь совершенно бессмысленным.

— Нам повезло! — Диана несла два высоких стакана, позвякивая льдинками. — Свежий лимонный сок. — Она протянула один из них Саре и серьезно посмотрела ей в глаза: — Я собираюсь вмешаться в вашу жизнь, но не буду даже извиняться за это. Между вами и Дэвидом происходит что-то очень плохое. Ине взрывайтесь… Потому что это бесполезно. Я твердо намерена все выяснить.

Сара отставила стакан и взглянула в лицо Дианы.

— Что именно вам известно?

У нее засосало под ложечкой. Эта славная женщина хочет ей добра, но при этом бередит открытую рану. Никакое вмешательство с ее стороны ничего, черт подери, не изменит!

— В том-то и дело, что ничего! — воскликнула Диана. — Дэвид ничего не говорил мне, но в этом не было нужды. Он приехал в коттедж около девяти, бледный как смерть, и просидел почти до часу, хотя я постоянно намекала, что хочу спать. К концу нашего довольно бестолкового разговора он проронил, что срочно ищет загородный дом, чтобы дать ребенку возможность прыгать и бегать на природе. Я вспомнила о Грин Вэлей, это недалеко от моего коттеджа. Он сказал, что его бы это очень устроило, так как я часто буду приезжать туда на уик-энд и составлю вам компанию. Сара, я не дура… — Диана с преувеличенным интересом рассматривала свои ногти. — Во-первых, говоря о ребенке, он не выказал ни гордости, ни возбуждения — ничего. Он сообщил об этом так, как будто вы заказали новый набор сковородок для кухни. А что до загородного дома, где вы будете замурованы с ребенком — то это просто смешно. Даже я, хотя никогда не имела дела с детьми, знаю, что должно пройти некоторое время, прежде чем они начинают бегать по лугам, лазить по деревьям и удить рыбу в ручьях.

Сару слегка замутило, а Диана продолжала, медленно и раздельно:

— Загородный дом хорош для того, чтобы весело провести уик-энд с компанией друзей, но селить туда беременную женщину или молодую маму с крошечным младенцем — это абсурд. И поскольку моего тупого братца расспрашивать бессмысленно, я решилась побеспокоить вас. И увидела не слишком-то утешительную картину. Что между вами происходит?

Сара молчала, комок стоял у нее в горле. Она отдала бы все в этот момент, чтобы беззаботно улыбнуться и сказать, что беспокоиться не о чем. Что они с Дэвидом решили расстаться — вполне дружески и без всяких претензий. Но она не смогла солгать. Несмотря ни на что, ее чувство к мужу было еще реальным, живым, жгучим. После смерти родителей она жила в такой холодной, бездушной атмосфере, что, встретив наконец свою любовь, не могла ни расстаться с ней, ни запачкать ее ложью.

— Я очень люблю своего брата, — мягко сказала Диана, с состраданием глядя Саре прямо в глаза. — И когда я впервые увидела вас вместе, то сразу поняла, что вы созданы друг для друга. Редкая женщина могла бы завоевать сердце этого сурового человека. И я была очень рада, когда он, наконец, нашел ее.

В этих словах звучала такая искренность, что Сара не могла не ответить тем же. Она никогда не завоевывала сердце Дэвида, она просто предложила ему свои акции, а ее богатство и положение в обществе исключало возможность корысти в этом предложении. В свою очередь, Дэвид, который уже подумывал о наследнике, счел, что она вполне подходит на роль матери его детей.

Диана ласково обняла ее, и Сара не выдержала. Обливаясь слезами, она выплакала этой славной женщине всю трагическую историю своего краткого, но богатого событиями замужества.

— Этот мерзавец пытался шантажировать вас, а мой упрямый тупоголовый братец отказался выслушать хоть слово? — Диана убрала ей прядь волос с лица. — Бедный ребенок.

В ее голосе послышалась такая решимость, что Сара запаниковала:

— Пожалуйста, — пробормотала она сдавленным голосом, — обещайте мне, что ничего не скажете Дэвиду…

— Должен же кто-то заставить его узнать правду. — Губы Дианы твердо сжались. — Вы оба — чудесные, красивые, умные люди, — но почему-то перестаете соображать, когда дело доходит до чувств.

— Пожалуйста!

Конечно, со стороны они с Дэвидом могли показаться слабоумными. Но как может Диана, не пережившая весь этот кошмар, понять, что привело их к трагедии. Нужно попытаться объяснить ей.

Сара в отчаянии схватила золовку за руки.

— Поймите… — взмолилась она. — Нам теперь уже ничего не поможет. Дэвид никогда не любил меня и, выходя за него замуж, я тоже еще не знала о своей любви. Обнаружив это чувство, я стала надеяться на взаимность. — Голос ее задрожал, но она заставила себя продолжать: — А эта история… К сожалению, она расставила все по местам. Тысячу раз я пыталась достучаться до него, но он был непоколебим, как скала. И я поняла, почему. Все пошло плохо гораздо раньше, чем у Дэвида зародились хоть какие-то чувства ко мне, и у него не было никаких причин не верить собственным глазам. А я была слишком горда, чтобы заставить его выслушать меня. Мне все время казалось, что это он должен был расспросить меня. — Она устало пожала плечами. — Но он ничего не хотел слушать, и его неприязнь все время только усугублялась. Он понял, что наш брак был ошибкой, и теперь хочет убрать меня из своей жизни. Дэвид никогда не поверит в то, что я буду хорошей женой и матерью его детей. Так обещайте мне, Диана, — Сара еще сильней стиснула ее руки, — обещайте, что не скажете ни слова. Узнав правду, он почувствует неловкость, быть может, даже жалость, но что толку? Слишком много недоверия было в нашем браке, чтобы на что-то еще надеяться. Если бы Дэвид любил меня, то у нас был бы шанс. Но этого не было. Полностью разойтись будет лучше для нас обоих. Так что, пожалуйста, обещайте, что вы ничего не скажете!

Диана встала и высвободила руки.

— Если это даст вам покой, то хорошо, моя дорогая, я обещаю.

12

— Это документы на дом. — Дэвид протянул ей большой конверт и застегнул привязной ремень. — Ты можешь просмотреть их по пути.

— Спасибо, — чуть слышно ответила Сара.

Читать документы бесполезно, она все равно не поймет ни строчки.

Наступал еще один ясный день.

Дэвид был одет по-домашнему, в потертые джинсы и черную майку, облегавшую могучие плечи и грудь. Но даже в этой одежде он был официален и холоден.

Они не виделись с тех пор, как приняли решение жить отдельно. Дэвид не появлялся дома. Возможно, он уезжал по делу, но Сара была слишком горда, чтобы спрашивать.

Прошлой ночью он пришел в ее комнату, вежливо, как посторонний, постучав в дверь.

— Я взял ключи от домика в Грин Вэлей, — равнодушным тоном бросил Дэвид. — Завтра отвезу тебя посмотреть его. Восемь часов подойдет?

Три дня назад Сара послала бы его к черту, сказав, что и без его помощи может найти себе жилье. Но откровенный разговор с Дианой заставил ее серьезно задуматься. Бороться было бессмысленно. Конец главы романа с Дэвидом уже написан. С этим нужно смириться. Так зачем создавать новые трудности?

А что до Грин Вэлей… Что ж, если это место хоть сколько-нибудь приемлемо, она с ребенком могла бы жить там, точно так же, как где-либо еще. По крайней мере, Диана будет приезжать на выходные. Эта женщина инстинктивно нравилась Саре, а теперь она к тому же знала все об их трагическом браке. С ней не нужно было притворяться, а это многого стоило.

Погруженная в свои мысли, Сара глубоко вздохнула. Дэвид заметил это и быстро сказал.

— Уже скоро.

Она бросила на него быстрый взгляд. Он имел в виду конец их поездки? Или брака?

Через несколько минут Дэвид остановил машину и выключил двигатель.

Перед ними были высокие ажурные кованые ворота. Сара соскользнула с сиденья, закрыв за собой дверь.

— Я пойду вперед, — бросила она, проходя мимо мужа.

Она старалась не смотреть на него. Если дом ей понравится, то нужно купить его и переехать как можно скорее. Дэвид пока не хочет развода, а она сама не собирается замуж, потому что всегда будет любить его. Или ненавидеть? Какая разница!

Теперь они, вероятно, не скоро увидятся снова. Дэвид не появится дома до тех пор, пока она не поселится здесь. Он не захочет проводить с ней время.

Сад выглядел запущенным, но дом казался крепким. Сара прошлась по пустым комнатам, не заботясь о том, следует ли за ней Дэвид. Ее шаги гулко отдавались в тишине.

Из окон первого этажа открывался очаровательный сельский вид. Наверное, мне здесь будет хорошо, подумала Сара.

— Ну, как? — внезапно раздался позади нее голос Дэвида.

Она замерла, ничего не видя перед собой, потом заставила себя повернуться, нацепив на лицо легкую улыбку, и заметила, что он стоит очень близко. Случайно коснувшись его, она вздрогнула, как от ожога, и пошатнулась. Дэвид автоматически протянул руку, чтобы поддержать ее, но она быстро отодвинулась.

Он все еще волновал Сару. Она ничего не могла с этим поделать.

— Мне нравится, — поспешно ответила она, не желая, чтобы он заметил ее состояние. — Я куплю этот дом и сама все оформлю. Ты можешь больше об этом не беспокоиться. — Ей хотелось как можно скорее спрятаться здесь.

— Тебе не будет одиноко?

Сара посмотрела на него. Он выглядел усталым, изможденным, похудевшим. Она почувствовала, что слезы подступают к глазам, но не подала вида, что встревожена.

— Это не должно тебя волновать.

Она не будет одинока. У нее есть работа, а потом появится ребенок…

Сара торопливо двинулась к выходу, но его голос остановил ее у двери:

— Ты ненавидишь меня?

— Да! — выпалила она.

Дэвид принял ее любовь за ненависть, но она не стала его разубеждать. Нужно скорее выбраться отсюда на воздух. Здесь нечем дышать, комната, казалось, пропитана запахом напряженности.

Она бросилась вон из дома, но Дэвид поймал ее у лестницы, грубо схватив за плечи.

— Ты что, с ума сошла! — побелевшими губами прохрипел он. — Ты же могла упасть и убить себя и ребенка!

Потрясенная, дрожащая, Сара вырвалась и вернула ему рассерженный взгляд.

— Ты бы только выиграл от этого, — прошипела она. — Избавился бы сразу от двух неприятностей! Что же ты так испугался?

— Конечно, черт тебя дери, испугался! — рявкнул он, снова схватив ее за плечи. — Меня очень тревожит, что будет с тобой и с моим ребенком!

Сара изумленно подняла глаза.

Один из них спятил. Либо у нее начались слуховые галлюцинации, либо у него поехала крыша, и, подсознательно желая отцовства, он признал ее ребенка своим.

Она почувствовала тепло его горячих рук, и ее снова потянуло к этому сильному, мужественному, любимому человеку.

— Что я слышу? — ядовито спросила она. — Ты действительно признаешь, что ребенок твой?

— Да. — Жесткое, страдальческое выражение появилось на его лице при этих словах.

Сара смотрела на него, не веря своим глазам. Неужели он наконец решил, что ей можно доверять?

Надежда, мертвая надежда, вновь пробудилась к жизни. Она, дура, до сих пор хочет его, несмотря на всю ту боль, что он причинил ей.

— Я не виню тебя, за то, что ты ненавидишь меня, Сара. Я должен на коленях молить тебя о прощении.

Лицо его потемнело, и он безнадежно развел руками.

Сара не могла поверить, что этот человек способен признать свою неправоту.

Дэвид отошел от нее и остановился у открытой двери, глядя на залитый солнцем уголок сада.

— Я не имею права ожидать, что ты примешь мои извинения, но поверь, я отчаянно сожалею обо всем. — Он повернулся к ней, опустив глаза. — И если ты по-прежнему хочешь развода, я не вправе тебе отказать. Это самое малое, что я могу сделать для тебя. — Губы его задрожали, и быстро отвернувшись, он хрипло сказал: — Если хочешь осмотреть дом снаружи, я буду ждать тебя вон там.

Сара ничего не могла понять! Дэвид наконец признал, что был не прав, что ребенок его. Он даже попросил прощения! И при этом снова заговорил о разводе! Но всего пару дней назад, еще веря в худшее, муж просил отложить этот разговор на несколько лет…

Вблизи кирпичной садовой стены стояла каменная скамья. Дэвид сидел там, дожидаясь ее. Сара бросилась к нему, путаясь в пышных юбках голубого платья.

Услышав ее быстрые шаги, он удивленно обернулся.

— Ты не можешь на этом остановиться, — задыхаясь, сказала она.

— Не волнуйся. По словам агента, дом в хорошем состоянии. Но мы можем еще раз все проверить. И, поскольку сад меня не интересует, я подожду здесь. — Он устало закрыл глаза.

Он что, действительно не понимает, о чем она, или нарочно притворяется?

— Я говорила не о доме, черт подери! — воскликнула Сара.

Дэвид, прищурившись, взглянул на нее.

— Если у тебя есть, что сказать, говори. — В его голосе звучало такое безразличие, что она окончательно перестала понимать, что происходит.

— Я говорю о разводе.

Сара села рядом с ним. Она гнала от себя надежду, но ничего не получалось. В голове стучали его слова: «Меня очень тревожит, что будет с тобой и с моим ребенком!»

— Я завтра же начну этим заниматься, — тихо сказал Дэвид.

Сара резко помотала головой. Он никак не хочет ее понять.

— Я имела в виду, — проскрежетала она сквозь стиснутые зубы, — что развод теперь не нужен.

— Ты что, мазохистка? — Он взволнованно вскочил на ноги. — Когда сестра рассказала мне, как Локвуд пытался тебя шантажировать… — Он с силой ударил кулаком по ладони. — Бог мой! Если я встречу его снова, я его убью!

— Диана рассказала тебе?

А она-то надеялась, что этой женщине можно доверять. Но теперь все это не имело никакого значения. Нужно было быть полной дурой, чтобы думать, что он поверил ей, потому что она дорога ему.

— Она обещала…

— Ты плохо знаешь мою сестру. Если она решит, что действует во благо, то с легкостью нарушит любое обещание. Почему ты рассказала все это Диане, а не мне?

— О боже! — Сара закрыла лицо руками, не зная, смеяться или плакать от такой несправедливости. — Потому что ты, черт тебя дери, не хотел слушать! — Она бросила ему рассерженный взгляд. — Когда ты вошел, Локвуд пытался меня изнасиловать. И вместо того, чтобы успокоить меня, ты сделал грязные оскорбительные выводы!

— Я просто идиот! — простонал Дэвид и опустил голову. — Что толку теперь извиняться. Мне нет прощения. Я сделаю для тебя все, что ты попросишь, и готов даже на развод.

Да, я первой заговорила об этом, признала Сара. Но сделала это в пылу гнева, в отчаянии! Неужели этот болван не понимает, что никакой развод мне не нужен? Я люблю его, ношу под сердцем его ребенка.

И забыв о своих страданиях, обо всех обидах, Сара уже хотела признаться мужу в любви.

— Я хочу видеться с ребенком, когда он родится. Ты не станешь чинить мне препятствий? — с надеждой в голосе спросил Дэвид.

Сара похолодела.

— Конечно, нет! — едва сдерживая гнев, ответила она. — Теперь у тебя будет все, о чем ты мечтал, не так ли? Наследник, акции — так зачем тебе жена? — Она повернулась и зашагала прочь, бросив через плечо: — Пока ты сидишь здесь и подсчитываешь свои дивиденды, я осмотрю участок!

Теперь все встало на свои места. Он нуждался в наследнике. И тут подвернулась она — интеллигентная, богатая, да еще с акциями «Торн Иншуранс» в придачу! И Дэвид принял решение.

Она ему совершенно не нужна.

Ослепнув от слез, Сара наткнулась на какой-то куст.

— Сара!

Она отворачивалась, пряча заплаканное лицо. Теперь он все узнает.

Дэвид поддержал ее, отвел ветви и высвободил из куста.

— Это так важно для тебя?

— Что-о?

— Развод. Это то, чего ты хочешь? Тогда я обязан сделать для тебя хоть это.

Она сердито высвободила голову и оглянулась в поисках пути к бегству. Но Дэвид не собирался ее отпускать.

— Это ты хочешь развода, — бросила она ему в лицо. — Так давай, действуй. У тебя теперь есть акции, скоро будет наследник…

— Какие акции? — искренне изумился он. — Да плевать я на них хотел! Я уже занимаюсь тем, чтобы возвратить их тебе. Мне хватает забот и без слабоумного совета так называемых директоров, и без этого идиота Фила! Все, чего я хотел — это помочь тебе выпутаться из неприятностей.

Сара удивленно посмотрела на него.

— Но ты никогда во мне не нуждалась, не так ли? — с горечью добавил он. — Тебе нужно было только брачное свидетельство! Что ж, ты честно сказала, почему хочешь выйти за меня замуж. Я один во всем виноват. — Его лицо помрачнело. — Это я не решался спросить, зачем тебе срочно понадобилось наследство, я слепо верил в то, что вы с Локвудом были любовниками, да еще этот дурацкий план!

— Какой план? — Она неуверенно шагнула к мужу, но он отвернулся и взглянул на часы.

— Теперь это уже не важно. Поверь, Сара, больше мне нечего сказать. И, если ты все посмотрела, нам пора ехать.

Он пошел прочь через неухоженные заросшие газоны. Сара глядела ему вслед, по-прежнему ничего не понимая. В голове у нее была полная путаница. Ему не нужны акции? Какой смысл он вкладывал в свои слова?

Она умела решать хитрые финансовые проблемы, но ей никак не удавалось понять собственного мужа. Сара знала, что если он уйдет сейчас, то уже никогда не вернется. Тогда она навсегда потеряет этого человека, которого безумно любит.

— Дэвид! — Она бросилась за ним.

— Ты готова? — грубовато спросил он.

— Нет.

Она схватила его за руку, и, как всегда при прикосновении к нему ощутила словно бы электрический удар.

Дэвид удивленно взглянул на нее, и в его глазах вдруг промелькнуло то самое чувство, о котором она боялась даже мечтать.

Сара смущенно подумала, что выгладит ужасно: волосы растрепаны, лицо потное и зареванное. А как безупречно холодна и ухожена она была в начале их знакомства!

— Я хочу поговорить с тобой, — трясущимися губами выговорила она.

Нужно, наконец, во всем разобраться. Замкнувшись в себе и не признаваясь в своих чувствах, невозможно выяснить, что движет другим человеком.

— Мы запутались, — Иначе я никогда не пойму, почему наши отношения все время заходят в тупик, добавила она мысленно и продолжила: — Ты говоришь, что акции «Торн Иншуранс» ничего для тебя не значат. И мы оба знаем, что ты женился потому, что хотел детей. И все же… — Она глубоко перевела дыхание, подыскивая слова, — и все же, убедившись теперь, что я не изменяла тебе с Локвудом, и это наш с тобой ребенок родится через семь месяцев, ты настаиваешь на разводе. Я стала тебе противна?

— Неужели ты не можешь оставить меня в покое? Тебе что, доставляет удовольствие сыпать мне соль на раны?

На его лице было такое страдание, что Сара растерялась. Ей хотелось помочь ему, но как сделать это, не зная причины его отчаяния?

— Ты хочешь знать правду? Так вот, я женился на тебе потому, что влюбился с первого взгляда, — с трудом выговорил Дэвид.

Сердце Сары подпрыгнуло. Она с трудом удержалась, чтобы не броситься ему на шею.

Пусть выплеснет все, что накипело на душе. Только так он сможет избавиться от боли. Она должна стоять, смотреть и слушать — а это было нелегко.

— Я долго думал, как завоевать тебя. Дружеские отношения начальника и подчиненной меня не устраивали. Мне нужна была глубокая эмоциональная связь. Тогда я пустил сплетню о том, что «Бартон и Торн» собирается захватить «Торн Иншуранс». Очень ловко! — Он невесело усмехнулся. — Потом я собирался предложить тебе перейти в эту компанию, чтобы вытащить ее из болота. Это было бы логично. У них действительно назревали серьезные неприятности, и назначение тебя на эту должность никого бы не удивило. А я получил бы возможность действовать дальше. Поскольку ты больше не работала бы у меня, я мог бы ухаживать за тобой и добиваться твоей любви. Я все рассчитал. Но прежде, чем сплетня дошла до твоих ушей, ты, опередив меня, пришла со своим предложением.

Сара, затаив дыхание, слушала его и молчала. Она могла одним словом остановить эту исповедь и положить конец его мучениям. Но сейчас Дэвид раскрывался перед ней, и она с изумлением обнаруживала, что этот человек может быть уязвимым и неуверенным в себе. Таким он становился ей еще дороже.

— Твое предложение меня потрясло, — продолжал он тихим голосом. — Моя мечта сбывалась как по мановению волшебной палочки. И я не смог устоять. Рискнул, не смея спросить, зачем тебе деньги. Я лелеял надежду, что смогу добиться взаимности. Можешь ты это понять, Сара?

— Конечно, могу, — прошептала она со слезами счастья на глазах. — Дэвид…

— Не надо меня жалеть. Я сам во всем виноват. Получив на блюдечке все, что я хотел больше всего на свете, сам все испортил. Я так тебя любил, что при одной мысли о тебе музыка пела в моей душе. Но потом, когда мне показалось, что в тебе рождается ответное чувство, я своими руками разрушил его. Застав тебя с Локвудом, я сделал свои выводы. Мне было известно, что ты выходишь за меня не по любви, а из-за денег. И тогда, в Фулеме, передо мной были Локвуд и деньги. Я мгновенно оценил эту ситуацию. — Дэвид понизил голос: — Если бы тогда, в самом начале, предлагая мне брак, ты все рассказала, этот человек бы к тебе и близко побоялся подойти. — Он грустно улыбнулся. — И я не обращался бы с тобой так ужасно.

— Да, ты прав.

Сара, побледнев, бросилась к мужу. Он любит ее, любил все это время.

Дэвид обнял ее, и Сара прошептала:

— Я должна была сказать тебе все, но я так боялась его угроз… Не из-за себя, а из-за дяди Николаса. Мне было стыдно оказаться в таком положении. Никто не должен был знать об этом, и меньше всего ты. Я обязана была выпутаться сама.

— Я знаю. Пожалуйста, не расстраивайся, — нежно и печально шепнул Дэвид. — Но как у него оказался счет из отеля? Не отвечай, если не хочешь — это, безусловно, не мое дело, так же как и то, что вы провели ту ночь вместе.

— Мы никогда не были любовниками, — спокойно заявила Сара. — Локвуд просил меня тайно выйти за него. Но к тому времени я уже разобралась в своих чувствах к нему и отказалась, не раздумывая. Так или иначе…

Все это казалось таким далеким и незначительным по сравнению с тем, что ее отчаянная любовь к Дэвиду оказалась взаимной. Она еще сильнее прижалась к груди мужа, чувствуя его тепло, мужественную силу, нежность…

— Так или иначе, — продолжала она поспешно, стремясь раз и навсегда отделаться от прошлого, — он, казалось, спокойно принял мой отказ, сказал, что хотел бы остаться моим другом, и предложил поехать на денек за город. Мы не раз так делали, и мне всегда удавалось хорошо отдохнуть. Я согласилась. Мы перекусили, осмотрели развалины замка и не спеша поехали обратно в город. И тут Локвуд заявил, что заблудился. Уже в сумерках мы наткнулись на деревушку, кажется, Блэкстоун. Там был мост. Я так и не поняла, как это случилось, но машина потеряла управление. К счастью, мы отделались легко: помятым левым крылом и синяками на моих ребрах. — Саре стало не по себе при мысли, что все это было тщательно подготовленным хитроумным планом. — К тому времени, как мы добрались до гаража и договорились, чтобы машину отбуксировали и привели в порядок, было уже слишком поздно куда-то ехать. У меня немного кружилась голова, и я сидела в холле «Черного дракона», пока Локвуд заказывал номер, объяснял, что случилось. И только потом я обнаружила, что мы зарегистрированы как муж и жена. Марк объяснил это тем, что в отеле имелась только одна свободная комната, и я ему поверила. Кроме того, у меня просто не было сил поднимать шум, искать хозяйку и так далее. Но я не спала с ним. Я провела ночь в кресле и почему-то — может быть, от усталости или шока — проспала до одиннадцати утра. Разбудив меня, Локвуд сказал, что заходила хозяйка и потребовала, чтобы мы освободили номер. Вот и вся история.

Сара почувствовала, что Дэвид еще крепче обнял ее, и услышала, как он тихо выругался.

— С этим покончено. Он больше никогда не побеспокоит тебя. Я позабочусь об этом. С тобой все в порядке? — заботливо спросил он.

Сара кивнула, глядя на него сияющими от счастья глазами.

— Когда ты прочел о помолвке Локвуда и понял, что теперь он тебе не опасен, ты решил снова попытаться склеить наш брак. Но я сказала тебе о ребенке, и ты сразу подумал…

— Не надо! — простонал он. — Наверное, я просто сошел с ума от ревности. Теперь ты знаешь, почему я согласился на развод.

Сара улыбнулась и медленно, отчетливо сказала:

— Я не хочу никакого развода. И никогда не хотела. Я люблю тебя, ты мне нужен и если ты мне не веришь… — У нее перехватило дыхание. — И если ты еще раз повернешься ко мне спиной, я…

Она не могла найти слов, чтобы придумать угрозу пострашнее. Ей хотелось плакать и смеяться одновременно.

На лице Дэвида промелькнула целая гамма чувств: сомнение, удивление, и, наконец, открытая радость.

— Правда?

Он, казалось, не верил своим ушам.

Сара бросилась в его объятия. Слушая невнятные ласковые слова, она рассказывала Дэвиду, когда и как обнаружила, что любит его.

Солнце миновало зенит, тихий теплый вечер опустился на землю, а они все сидели, обнявшись, как будто боялись снова потерять друг друга.

Эпилог

Сара полулежала в шезлонге и с улыбкой наблюдала за тем, как маленький Эдди пытается поймать бабочку, неуклюже переступая пухлыми ножками.

Темноволосый и синеглазый, очаровательный малыш так походил на отца, что ей иногда становилось не по себе.

Она усмехнулась, вспомнив свои мечты о том, чтобы дети были похожи на нее. Она тогда так злилась на Дэвида…

Боже, как они были слепы! Мучили друг друга, наматывая в клубок обиды и претензии, и не замечали того, что было ясно всем. Они так любили друг друга и так страдали.

Что за ирония судьбы! Ведь Марк Локвуд послужил невольной причиной ее счастья. Впрочем, даже если бы не было всей этой мерзкой истории, что-нибудь да привело бы ее к Дэвиду. Они ведь были просто предназначены друг для друга. И этот странный брак по расчету был лишь вывеской. На самом деле они оба в глубине души стремились объединить свои судьбы.

А страдания, выпавшие на их долю в первые месяцы совместной жизни, только укрепили и закалили взаимную любовь.

Content

Ирен Беллоу
Райская птица

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

Эпилог