Вячеслав Шалыгин

Карантин

Все началось осенью 2015 года. Реальность вдруг покрылась сетью трещин, Зловещее Нечто прорвалось через эти разломы бытия и установило вокруг точек прорыва свои, порой совершенно непонятные людям правила игры.

Найроби, Бангкок, Новосибирск, Дубай, Каракас, Детройт, Москва… Меньше чем за год число пугающих аномальных зон увеличилось до полусотни и продолжило расти. Никто не мог угадать, где в очередной раз рванет, поскольку не существовало никаких примет-предвестников, что именно здесь образуется разлом.

Нереальные амплитудные землетрясения, странные «застывшие» извержения вулканов и невообразимые по силе и продолжительности песчаные бури. Необъяснимые стремительные наводнения в маловодных регионах и тлеющие без пожаров земли. Болота, полные невозможных тварей, и странные территории, где время меняло свой ход. Города, в которых нельзя было найти нужный дом, потому что здания постоянно перемещались, как шашки на доске, и города, в одночасье замерзшие среди жаркого лета. Это лишь краткий список проблем, которые встречались на территориях вокруг разломов реальности. Ни в одном из мест прорыва сценарии вторжения не повторялись, но каждый раз из сопредельных пространств, времен или измерений в нашу реальность прорывалось худшее, что мог создать смежный мир.

Впрочем, имелись и общие признаки точек разлома мироздания: подавление всех видов радиосвязи, наличие в центре аморфной черной кляксы – собственно места разлома и загадочные однотипные вещицы – размером с ладонь квадратные металлические пластины непонятного назначения. Их обязательно находили в пределах аномальной зоны. Какое-то время спустя этим вещицам придумали название – «пакали», но их назначение и свойства еще долго оставались загадкой. До тех пор, пока в этот вопрос не внес ясность созданный бизнесменом Кирсановым Центр изучения катастроф. Именно ЦИК с самого начала активно занимался проблемой разломов и очень скоро превратился в единственную реальную силу, способную если не противостоять разрушению мира, то хотя бы помочь человечеству найти свой путь по лабиринту, созданному из осколков мироздания.

Так все и началось. Мир то ли перевернулся, то ли вывернулся наизнанку, не имеет значения. Важно лишь то, что ему пришлось принять новые правила существования. Правила жестокой Игры на выживание. Игры, названной ее участниками Сезоном Катастроф.

Пролог

Зона разлома 55 (Омская).

День «Д»

Перед рассветом все в природе на миг замирает, будто бы в ожидании гимна восходящему солнцу, и это единственный случай, когда гимном служит тишина. Краткий миг тишины, после которого мир наполняется звуками, красками и светом. Иногда бывает, что звуки, краски и свет смазываются непогодой, но гимн тишины перед этим обязательно звучит. Если, конечно, все не испортят люди.

Это июльское утро в центре зоны нестабильности с порядковым номером 55 выдалось хорошим, ожидаемо ярким, но миг тишины перед рассветом так и не наступил. Всему виной была деловая суета множества людей. Рокот техники, громкие разговоры, топот и бряцанье оружия так и не дали окружающему миру послушать гимн. Это не остановило восход, но пробуждение природы вышло смазанным, факт.

– А как начнется день, так и пройдет, – вслух закончил свою мысль журналист Александр Кривов. – Противоестественно.

– Что? – не расслышав комментария, переспросил немолодой пилот маленькой вертушки с логотипом крупнейшего федерального телеканала на борту.

– Не нравится мне все это, Петрович, вот что, – ответил журналист. – Попробую еще раз пробраться к разлому. Если не получится, будем снимать на длинном фокусе с воздуха. Будь готов.

– Да не вопрос. – Пилот отсалютовал, как в советском детстве. – Всегда готов.

Кривов как-то странно покосился на пилота и едва заметно поморщился, будто бы его покоробила какая-то из частей бодрого ответа Петровича.

Александр проверил, на месте ли пластиковая карточка с журналистской аккредитацией, включил камеру на запись, шумно выдохнул, как перед прыжком в холодную воду, и решительно двинулся в сторону оцепления, которое плотно перекрыло все подходы к непримечательному вроде бы перелеску. В окрестностях Омска таких перелесков было множество, лесостепь все-таки, но именно за этим «околком», как называли подобные рощицы местные жители, прямо в чистом поле чернела подвижная клякса разлома реальности.

Кривов на секунду остановился, сделал пару снимков и двинулся дальше, продолжая записывать видео.

– Третий день как мы в зоне разлома номер пятьдесят пять, – прокомментировал он. – Надеюсь, хотя бы сегодня не придется хитрить, прорываясь к разлому всеми правдами и неправдами. Генерал Соболев лично пообещал, что журналистов подпустят к разлому хотя бы на полкилометра. Вообще, конечно, опасения военных понятны. Эксперимент задуман сложный, опасный, даже дерзкий. Ведь ученые пока так мало знают о разломах. С другой стороны, мы все взрослые люди, понимаем, на что идем. А какие-то технологические секреты… нам они к чему? Да и смешно оберегать то, что станет секретом Полишинеля через два-три часа. Шило в мешке не утаишь. Как только экспериментальная установка заработает, всем станет ясно, что конкретно она из себя представляет и какую цель преследуют ученые. Ну ладно, позавчера, допустим, сохранение тайны еще имело смысл. Вчера тоже. Но сегодня… это формализм чистой воды.

Александр вышел на дорогу, которая еще три дня назад была узким и заросшим травой проселком, а теперь превратилась в широкий серый тракт, укатанный до каменной твердости многочисленной военной техникой. Отсюда уже были видны армейские посты и снующие по опушке перелеска специалисты в штатском, а также машины и палатки.

Издалека донесся рокот, посвистывание и характерное лопотание вертолетов. Две боевые вертушки прошли над рощицей и улетели куда-то на восход. Скорее всего, просто зашли на круг. Обстановка складывалась напряженно-торжественная, как перед боевой операцией.

– День «Д», – продолжил комментировать Кривов. – Финальный этап эксперимента. Вон там справа стоит машина с будкой, а рядом на раскладных столиках и штативах установлены приборы. Это вотчина метеорологов. Насколько я понял, успех эксперимента сильно зависит от погодных условий. Поэтому сейчас наверняка проходит сто первое снятие показаний метеорологической аппаратуры. Хотя и без точных данных понятно, что день будет ясный. Это стопроцентно. Взгляните на небо и на траву. Небо чистое, под ногами обильная роса, а воздух стремительно прогревается. Что и требуется для успеха эксперимента. Почему я так уверенно об этом говорю? Признаюсь, кое-что за прошедшие два дня мне все-таки удалось узнать. И это не слухи и домыслы бойцов оцепления или вспомогательного персонала полевой лаборатории. Это информация «источника», близкого к руководителю эксперимента, известному в научных кругах чешскому ученому Роману Кукумбергу. Кстати, отличный дядька, умнейший, контактный, хорошо говорит по-русски и не шарахается от прессы, что, сами понимаете, с моей точки зрения, особо ценное качество. Из Европы с ним приехали два коллеги-помощника, а прочий персонал предоставили наши военные. Нет, не все сотрудники полевой лаборатории армейские специалисты, довольно много гражданских, но ведущего инженера пану Кукумбергу навязали военного. Кстати, вот он, как раз у машины метеорологов. Подполковник Худобин. Как я и предполагал, в сто первый раз уточняет метеоданные. Стоит отдать должное господам военным, подготовка ведется очень тщательно. Даже пан Кукумберг это отметил.

Кривов медленно увеличил изображение, затем так же медленно вернул общий план.

– Интересный момент. Мы находимся в зоне нестабильности, никаких сомнений в этом нет. Ведь за перелеском чернеет разлом, а радиосвязь не работает в радиусе пятидесяти километров. Поэтому вы, друзья мои, смотрите этот репортаж в записи, а не в прямом эфире. Но, что удивительно, здесь нет никаких других признаков аномальной активности. И это не только мое личное впечатление. Это научно доказанный факт. Северо-восточнее того места, где я сейчас нахожусь, развернут еще один научный лагерь. В нем также работают военные специалисты, но изучают они не разлом, а прилегающие территории. Ищут признаки проникновения в наш мир чего-нибудь аномального или, как теперь принято говорить, «потустороннего в прямом смысле». Насколько мне известно, до сих пор были замечены только три признака, типичных для любой зоны, можно сказать, «классических»: разлом, подавление радиосвязи и пакали. Да, да, в этой зоне практически сразу же были найдены несколько пресловутых пакалей, загадочных артефактов, которыми, как известно, очень сильно интересуются в Центре изучения катастроф. Какие, где, когда и кто их нашел, остается закрытой информацией. Но, как вы понимаете, сам факт того, что данные засекречены, дает ответ по крайней мере на один из вопросов. Без сомнений, пакали были найдены армейскими квестерами… извините, разведчиками – слово «квестер» приводит их в ярость. Вы спросите, как разведчики умудрились опередить квестеров всемогущего Центра изучения катастроф? Все просто. Слева от меня, буквально в нескольких километрах, расположен учебный центр ВДВ. А эти поля и перелески – тренировочные площадки и полигоны. Теперь уже бывшие.

Александр почти поравнялся с первым постом, поэтому был вынужден поставить запись на паузу. На этом этапе пути обычно трудностей не возникало, но мало ли что? Однако скучающие в оцеплении вот уже двое суток подряд десантники лишь скользнули взглядом по журналисту и даже не потребовали предъявить пропуск. Кривова за два с лишним дня все успели запомнить в лицо.

В тени деревьев, под которыми был разбит лагерь научной экспедиции, как упорно называли свою походную лабораторию ближайшие помощники Кукумберга, на журналиста и вовсе не обратили внимания. Всем было не до гостя. Движение суетливого народа по всему перелеску можно было смело назвать броуновским. Все куда-то спешили, делая весьма озабоченные лица, но выявить единый центр притяжения не представлялось возможным. Казалось, что все двигались во все стороны, умудряясь оставаться в границах перелеска. И каждый делал это с таким видом, словно был глубоко убежден, что именно от него зависит успех эксперимента. Будто бы стоило ему опоздать, и кранты, «гипс снимут, клиент уедет, все пропадет». Будь Кривов вражеским разведчиком, он сошел бы с ума, пытаясь понять по лицам и поведению персонала, где тут находится штаб или спрятан главный секрет.

Но Александр знал все, что нужно, и без подсказок озабоченного персонала. Он уверенно двинулся по «главной аллее» – узкой тропе, протоптанной сквозь весь перелесок. Тропа дважды изгибалась, поэтому сразу увидеть, что творится по ту сторону зарослей, Кривов не сумел. Но после второго поворота он все-таки поймал в объектив то, за чем охотился вот уже третьи сутки.

Раньше над заветным секретом была натянута маскировочная сеть, но теперь ее аккуратно снимали, и Александру постепенно открывалась пресловутая установка Кукумберга. Во всей красе. Если можно так сказать о здоровенном, на базе бронетранспортера, нагромождении механических деталей, каких-то электронных блоков и электромоторов.

Кривов замер на месте и взял крупный план. Восходящее солнце эффектно подсвечивало механического монстра, и он будто бы реагировал на живительные лучи светила. Сервоприводы тонко жужжали, а несколько деталей наверху установки едва заметно двигались в такт этим звукам. Установка будто бы самонастраивалась. Хотя, возможно, настройкой руководили операторы. То, что их не было в кадре, ничего не значило.

Впрочем, несколько человек в кадре все-таки были. Двое военных, двое гражданских и сам профессор Кукумберг. Он что-то увлеченно разъяснял помощникам, указывая то на восходящее солнце, то на разлом. С позиции Кривова можно было увидеть почти половину огромной кляксы с подвижными, постоянно «куда-то бегущими» краями. Падающий на поверхность кляксы свет, как бывало всегда, не отражался, поэтому разлом казался абсолютно черным. И даже не черным, а… никаким. Просто прорехой в мироздании. Или как-то так. Даже опытному журналисту и блогеру Кривову трудно было подобрать нужные слова, чтобы описать разлом.

– Насколько я понимаю, проводятся последние тесты перед запуском, – вспомнив о камере, негромко прокомментировал увиденное Александр. – Те штуковины наверху приводятся в движение электромоторами. Зачем? Пока непонятно. Но это как-то связано с солнечным светом. Понаблюдайте за жестикуляцией пана Кукумберга, он стоит ближе всех к установке. Ученый то и дело указывает на солнце, а затем на установку и разлом. Кстати, вот вам традиционный крупный план разлома реальности. Кроме довольно обширных размеров, в нем нет ничего нового, но лично меня это зрелище не перестает удивлять и отчасти пугать.

– Внимание, готовность три! – донеслось вдруг из спрятанных в лесу громкоговорителей. – Всему персоналу занять места согласно штатному расписанию. Оцеплению и подразделениям огневой поддержки боевая тревога. Повторяю, готовность три…

– В сторону!

Кривова толкнули в спину, и он был вынужден резко податься влево и прижаться к ближайшей березе. Мимо пронеслись два десятка десантников в полной боевой выкладке. Бойцы проворно рассредоточились и взяли установку под прицел. Почему именно установку, а не разлом, Александр не понял. Но ему важнее было то, что бойцы не прогнали его из «репортерской ложи». Из-за дополнительного оцепления видимость стала чуть хуже, но ведь не пропала вовсе. Кривов по-прежнему мог снимать установку и разлом, просто в чуть худшем ракурсе.

– Готовность два, – вновь ожили скрытые в листве «матюгальники». – Начать калибровку изделия. Тестовый сигнал подать.

Снова зажужжали сервомоторы, и Александр вдруг понял главное – компоновку и основной принцип действия установки. То, что двигалось наверху, это были обрамленные замысловатыми рамками зеркала. Очень маленькие, немногим больше ладони, но идеально отполированные и какие-то будто бы не зеркальные вовсе, а… металлические? Четыре странных зеркальца ловили солнечный свет и фокусировали его где-то в глубине установки. Может быть, на главном зеркале? И что дальше? Этот свет проходил через какую-то систему линз и попадал на некую матрицу, как в фотокамере? И в чем тут смысл?

– Очень странные зеркала, – пробормотал Александр, забыв, что камера записывает и комментатору полагается говорить более внятно. – Явно не вогнутые зеркала, плоские… и какие-то… очень уж… странные, в общем. Черт! Неужели…

Кривов покосился на свой «Кэнон» и замер от невероятной догадки. У него даже шевельнулись волосы от такой грандиозной версии. Металлические квадратные зеркала размером чуть больше ладони! Ассоциация с пакалями напрашивалась сама собой! Неужели установка Кукумберга фокусировала свет, отраженный от зеркальных пакалей? Но зачем и на какой матрице?!

– Уж не на разломе ли? – совсем тихо выдохнул Кривов.

Взгляд журналиста невольно переместился на кляксу разлома. Пока ничего особенного с ней не происходило. Да и не факт, что должно было произойти! Но Александр почему-то продолжал пялиться на кляксу, глубоко в душе ожидая, что вот-вот с ней начнет твориться нечто особенное.

«Не знаю… волны пойдут или фонтан черной субстанции ударит, – мелькнула мысль. – Или цвет поменяет. Ну, то есть обретет. Может, не сразу, постепенно…»

Ничего из перечисленного не произошло ни сразу, ни постепенно. Клякса оставалась непроницаемо черной и гладкой, с подвижными краями.

– Готовность один, – продребезжал механический голос из динамиков.

Кривов вздрогнул от неожиданности. Только теперь он понял, что ничего не случилось, поскольку еще не время.

– Ложись! – пронеслась команда над перелеском и окрестностями. – Приготовиться к вспышке прямо!

– Повторяю! Готовность один. Начать фокусировку. Открытие диафрагмы на ноль. Десятисекундный обратный отсчет. Десять… девять… восемь…

– Кривов, какого хрена… – рядом вдруг возник офицер из научной роты, который отвечал за общение с прессой. – А-а, теперь поздно, но вы хотя бы совесть имейте!

Он положил руку на камеру и вынудил Александра направить объектив в землю.

– Два… один… ноль! – торжественно продребезжал голос из динамиков. – Поехали!

Ничего особенного после неуставной, но традиционной и многозначительной команды вроде бы не произошло. Кривов во все глаза смотрел на установку, но не видел ни малейших признаков того, что непонятная штуковина перешла в какой-то особый режим работы. На счет «ноль» сервомоторы в последний раз вжикнули, а на «поехали», вопреки команде, замерли. Только и всего. Александр даже хотел разочарованно выдохнуть, но в последний момент придержал выдох и тоже замер. Все потому, что его взгляд невольно переместился чуть правее, на то место, где чернела клякса разлома реальности. Где она чернела буквально секунду назад. Теперь, за малым исключением, там была ровная, покрытая веселой зеленой травкой земля!

Кривов невольно подался вперед и вправо. И стоящий рядом офицер не сумел его удержать.

И вот уже с новой позиции Александр увидел самое важное. Разлом стремительно сжимался! Откуда-то из недр установки в центр черной кляксы бил яркий тонкий луч солнечного спектра, и эта ультрафиолетовая игла будто бы проткнула бесформенный аномальный пузырь вселенской пустоты. Куда «уходила» сквозь образовавшийся прокол загадочная «пустота», можно было лишь фантазировать, но факт оставался фактом. Разлом уменьшался прямо на глазах.

Кривов замер с отвисшей челюстью. Офицер тоже. Зрелище было невероятное. Самая пугающая в мире загадка вдруг сдалась под натиском человеческой научной настырности. Пусть ученые использовали против неизведанного чужие технологии, пусть к решению проблемы они пришли явно экспериментальным путем, а не в результате какого-то выстраданного в мозговом штурме открытия. Какая разница?! Они добились результата, вот что имело значение.

– Обалдеть, – вырвалось у офицера. – Редукция! Пан Кукумберг был прав! Эта штука реально работает!

– Еще не полная редукция, – Кривов указал на центр разлома. – Клякса замерла. Смотрите…

– Да и ладно, – офицер заметно разволновался. – Разлом был почти пятидесятиметровым, а теперь… сколько там… метра три? Это победа, Кривов! Научная победа! Мы доработаем эту штуку и залатаем все дыры!

– Я сниму? – Александр вновь направил камеру на разлом.

– А-а, валяй! – радостно отмахнулся офицер.

Кривов заглянул в видоискатель, нажал на спуск, но снимка не получилось. Видеть разлом ничто не мешало, но камера почему-то не отреагировала. Александр пощелкал рычажком включения-выключения, быстро сменил аккумулятор, но так ничего и не добился. Камера по неведомой причине «умерла».

Кстати, и все другие механизмы и приборы вокруг тоже зависли. Это было нетрудно определить по тому, что стихли все «технологические» звуки. Украденная у рассвета секунда абсолютной тишины наступила с запозданием в час.

Кривов бросил взгляд на часы. Швейцарский, хороший, но все-таки «кварц» тоже стоял. Стрелки замерли в пресловутой комбинации «полшестого».

– Что-то не так, – сообщил Александр офицеру. – Электроника висит.

– Что? – офицер обернулся и вдруг изменился в лице. – Нет! Кривов, беги!

– В чем дело-то? – Александр поднял удивленный взгляд на военного.

Увиденное лишило журналиста не только дара речи, но и всех сил. И физических, и моральных. Офицер, буквально на глазах, превращался в подобие человека-свечи. Он «оплывал», теряя одежду, волосы, кожу и подкожную клетчатку. Казалось, что невидимое, но мощное и чистое, без копоти пламя охватило и теперь стремительно пожирает этого человека.

Кривов попытался сдвинуться с места, но не сумел. Ноги будто бы прилипли к земле. Он опустил взгляд и вдруг понял, что тоже превратился в невидимый на фоне солнечных лучей факел. Боли при этом не было. Была только обида. На самом интересном месте и такая вот незадача…

* * *

Петрович еще затемно почуял, что за лесом в центре зоны сегодня случится неладное. Опыта в таких делах ему было не занимать. И аномальная зона не первая, и, в принципе, чутье отточенное. У пилотов ведь оно особое, поддающееся тренировке.

Поэтому, когда Кривов ушел в разведку, пилот почти сразу же начал готовиться к вылету. И профессиональное чутье не подвело. Над перелеском только прозвучало «готовность три», а в зарослях уже замелькали подозрительные тени.

Петрович бывал с отчаянными журналистами в разных переделках, поэтому научился безошибочно отделять опасные подозрительные тени от просто подозрительных. Эти были явно опасны. Серые, будто бы затянутые в облегающие комбинезоны фигуры промчались сначала в одну сторону, затем в другую, а после рванули в сторону разлома.

То есть эти подозреваемые мало того что скрытно метались по лесу, так еще и в серых комбинезонах. А кто такие по нынешним временам эти «серые»? Правильно, хрен поймешь кто. По версии авторитетного ЦИКа «серые» особой опасности не представляли, поскольку были заняты какими-то своими делами и в дела людей вмешивались очень редко. Петрович знал одного человечка из ЦИК, и слышал от него, что квестеры считают «серых» скорее конкурентами в какой-то непонятной Игре, а не врагами, но лично для пилота мнение квестеров было не настолько авторитетным, как подсказки собственного чутья и опыта. Петрович однажды видел своими глазами, что один из этих «серых» стрелял из странного оружия. Не в людей, просто ему зачем-то потребовалось расчистить завал, но зрелище все равно впечатлило и напугало пилота. А значит, что бы там ни говорили квестеры из Кирсановской конторы, потенциально «серые» были врагами.

Так что, завидев «серых», Петрович принял единственно верное решение. Сразу же забрался в кабину и запустил двигатель. В случае реальных осложнений ему оставалось только добавить оборотов и взлететь.

Собственно, так он и поступил, когда через полминуты после разлетевшегося над лесом сообщения о «готовности два» на борт запрыгнул запыхавшийся, с вытаращенными глазами Кривов.

– Ходу, Петрович! – крикнул журналист. – Как только сосчитают до одного, электромагнитным импульсом все кругом накроет. Знаешь, что это?

– Не дурак, школу закончил без троек, – пилот потянул рукоятку на себя и аккуратно поднял вертушку в воздух. – Вся электроника войдет в штопор. На базу?

– Куда хочешь, только чтобы подальше от разлома! И поскорее, Петрович! Кроме импульса еще и радиация будет. Да такая… Хиросима без взрыва! И вспышка возможна!

– Ты откуда узнал?

– Ученые просчитали. Только не все согласны с теорией. Ну, знаешь… там… у них ведь всегда споры научные. Гамбургерами не корми, только дай гипотезами пофехтовать.

– В таких спорах лично я занимал бы сторону пессимистов.

– Вот и я так думаю. Жми, Петрович!

– Жму, не волнуйся. Камера твоя где?

– Накрылась, – после секундного замешательства ответил Александр. – Ничего, нужный кадр я и смартфоном сделаю. Улететь бы подальше.

– Не волнуйся, говорю же, – Петрович покосился на Кривова. – Не в себе ты что-то, Саня. Вроде бы не из пугливых, а переполошился, как моя теща при виде колорадского жука. В натуре там все настолько серьезно? Неужто серьезнее, чем в Москве или Питере?

– Может, и хуже! Скоро узнаем.

– О чем и говорю, – пилот вновь покосился на Кривова. – Странно, что ничего пока не случилось, а ты уже в панике.

– А мне странно, что ты рассуждаешь, вместо того, чтобы выжимать из своей стрекозы максимум, – вдруг холодно заявил журналист. – Не искушай меня, Петрович. Вниз без парашюта не самый лучший маршрут. Или хочешь проверить?

Последние фразы показались холодными потому, что не имели никакой интонации. И звучали слова будто бы отовсюду, а не из одного конкретного источника. Пилот бросил удивленный взгляд на пассажира и вдруг обнаружил, что рядом с ним сидит никакой не Александр. Рядом сидел худощавый «серый». Безликий, затянутый в комбинезон и пугающий одним фактом своего присутствия. И он держал пилота на прицеле своего странного, похожего на обычную эстафетную палочку или беспроводной микрофон, оружия.

Как было уже сказано, Петрович не раз видел «серых» и даже стал свидетелем того, как действуют их «пушки», поэтому сохранил почти полное спокойствие. Удивляться тут было нечему, подумаешь, вооруженный «серый», эка невидаль! Пугаться тоже не следовало. Ну, стрельнет, и что дальше? Сам-то куда денется? От выстрела ведь всю вертушку раскурочит, и на чем он тогда полетит, даже если умеет управлять вертолетом? На эстафетной палочке своей верхом? На юного волшебника он не похож, рухнет однозначно. Короче говоря, опасаться на самом деле было нечего, поэтому Петрович и сохранял почти полное спокойствие.

«Почти», а не абсолютно полным было его спокойствие по двум причинам. Во-первых, пилот все-таки впервые видел, чтобы «серый» маскировался под обычного человека, и это сбивало с толку. А во-вторых, Петровича беспокоила судьба реального Кривова. Похоже, в результате проделанного «серым» трюка Петрович невольно подставил своего напарника-журналиста.

Впрочем, тут уж ничего не поделать. Хоть беспокойся и мучайся угрызениями совести, хоть – нет. Внизу, в центре Зоны 55 уже наверняка прозвучала заветная фраза «готовность один» и начался обратный отсчет. Спасать настоящего Саню было поздно. Оставалось спастись самому. Хотя бы ради разоблачения этого хитрозадого «серого». В память о Сане, если все действительно взорвется.

– Нормально, прорвемся, – непонятно, себе или худощавому «серому» сказал пилот и выжал из «стрекозы» максимум.

– Приготовься, – вновь прозвучал в кабине голос без интонаций.

Пилот вдруг осознал, что слышит голос вполне отчетливо, без помех. Не мешали ни наушники, ни звук работающего двигателя.

«Звук работающего двигателя?!»

Петрович почувствовал, что холодеет. Он не слышал звука двигателя потому, что тот не работал! На смену привычным звукам пришла полная тишина.

Петрович сдернул наушники. Теперь он слышал вой ветра и вялое, полусонное посвистывание и похлопывание лопастей. Вертушка с заглохшим двигателем перешла в режим авторотации, но это не утешало. По-прежнему рассекающие воздух лопасти могли только чуть замедлить падение, но не предотвратить его.

Петрович бросил взгляд на приборы. Ни один не работал. «Стрекоза» превратилась в неуправляемый двухместный саркофаг.

– Падаем, – выдохнул пилот и криво усмехнулся. – Твоя работа, гладкомордый?

– Моя, – как всегда, бесстрастно ответил «серый». – Тяни до границы зоны.

– Крылья выпустить и помахать? – Петрович стер со лба капли холодного пота. – Ур-род!

– Держи аппарат ровно.

– Да пошел ты! – пилот заглянул в боковое окошко со своей стороны. – Метров триста до земли! Молись, ящерица!

«Серый» дернулся, словно ему не понравилось сравнение. Или напомнило ему о чем-то неприятном. Но комментировать реплику пилота он не стал.

Вертушка прошла над несколькими крохотными перелесками, и Петровичу стало ясно, где конкретно через считаные секунды упокоится его бренное тело. Это было ровное, почти квадратное поле между двумя дорогами, проселком и большим шоссе.

– Эх, до тракта бы дотянуть, – негромко проронил Петрович.

– Все верно, это граница зоны, – вдруг опять нормальным человеческим голосом прокомментировал «серый».

Пилот покосился на пассажира. Он снова принял облик Сани Кривова. Как, черт возьми, это ему удавалось, Петрович не понимал, но сейчас и не собирался загружаться. В последние мгновения ему хотелось думать о чем-то более важном. О семье, детях, прожитой жизни. Она была разной, иногда удачной, иногда – нет, местами скучноватой, а местами, наоборот, ураганной, а потому безумно интересной и сейчас вспоминалась как-то по-особенному, в подробностях, но в то же время и целиком. Так ярко и объемно свою жизнь Петрович не воспринимал еще никогда. Поэтому отвлекаться на фокусы «серого» ему не хотелось.

«А вот на новые странности, пожалуй, можно и отвлечься, – вдруг пришла мысль. – Что с глиссадой? Какая-то она странная получается, очень уж пологая. Ветер нас приподнял, что ли?»

Петрович невольно подался вперед и замер в напряжении. Вертолет по-прежнему снижался, но не так круто, как секундой раньше. Его будто бы догнала, чуть подкинула и заставила ускориться упругая воздушная волна. Она же заставила вертушку развернуться боком, и Петрович увидел то, что творилось в зоне.

Далеко – с минимальной высоты казалось, что почти у горизонта, а на самом деле в центре зоны – в воздухе разливалось нечто, похожее на северное сияние. Но радужная иллюзия была неглавным. От центра к периферии двигалась черная волна. Большой «круг на черной воде» стремительно расходился во все стороны к границам зоны, а перед ним, словно пенное обрамление, двигалась стена огня. Чистого, яркого, золотистого, как солнечный свет. При этом огненное обрамление разливающегося черного озера не сжигало леса и поля, а будто бы плавило или растворяло их. Деревья, кустарники, трава и редкие постройки оплывали, словно свечи, на миг превращались в бесформенные комки радужной субстанции, а затем исчезали в черной волне.

Зрелище было потрясающим. Замер даже Петрович, закоренелый скептик, прагматик и вообще не большой любитель щекочущих воображение спецэффектов. Он был не в силах оторвать взгляд от наполовину огненно-яркой, а наполовину космически черной картины.

Вертолет вдруг сильно тряхнуло и вновь развернуло в первоначальном направлении. Только эта встряска и помогла пилоту выйти из ступора. Сначала мелькнула паническая мысль о жесткой посадке, но ее тут же вытеснила вспышка эмоций, за которой мгновенно последовала целая вереница рефлекторных движений. И только после всего этого Петрович осознал, что происходит.

Во-первых, он обнаружил, что асфальтовое шоссе, ранее известное как Черлакский тракт, а теперь – как граница Зоны 55, осталось позади. Во-вторых, вертушка «ожила» точно так же внезапно, как до этого умерла в момент взрыва – а произошедшее в центре зоны иначе как взрывом Петрович назвать не мог. Без сомнений, это был аномальный, больше похожий на размазанный фейерверк, но все-таки взрыв. И в-третьих, сработав на въевшихся в подкорку профессиональных инстинктах, пилот сумел взять ситуацию под контроль. Вертушка уже почти коснулась посадочными «лыжами» поверхности раскинувшегося в километре от шоссе Иртыша, но Петровичу удалось выровнять полет, и в следующую секунду он даже ухитрился поднять и разогнать машину.

– Снижайся вон там, – по-прежнему замаскированный под журналиста «серый» указал вперед, на перелесок, зеленеющий немного южнее дачного поселка на левом берегу Иртыша.

– То есть дальше границы зоны эта черная дрянь не разольется? – Петрович с опаской покосился вниз.

– Нет.

– Слышь, гладкий, – пилота трясло от пережитого стресса, в то же время зашкаливающий уровень адреналина придавал ему бесшабашной смелости. – Только не вздумай жахнуть по мне из своей клистирной трубки, когда приземлимся. Не для того я тебя вывозил! Уж будь человеком.

– Человеком? – «Кривов» на миг озадаченно замер. – Я и так человек.

– Да ладно! – Петрович хмыкнул. – А я тогда гуманоид в сером трико. Ты не бойся, я про тебя никому не скажу. Хотя, конечно, надо бы. За границы зон, как понимаю, вам не полагается выходить? Или ошибаюсь?

– Особый случай, – нехотя ответил «журналист».

– Случай или это ты такой «особый»? – дотошный пилот хмыкнул. – Другие «серые», как понимаю, сгорели вместе со всеми.

– Много вопросов, Петрович, – холодно ответил «Александр». – Я человек и могу ходить, где хочу.

– Лады, лады, – ослабил натиск пилот. – Ты – человек. И поступишь по-человечески, да? Отблагодаришь меня за спасение.

– Я мог спастись и другим способом.

– Чего ж не спасся, если мог? – Петрович прищурился. – Не-ет, серко, лукавишь. Не мог ты без меня из зоны выскользнуть. Как тот артефакт. Без контейнера – не мог. Вот и запрыгнул в мою «стрекозу» вместо контейнера. Ну что, договорились?

– Ты выживешь, – немного помедлив, пообещал «Кривов». – И вернешься в зону, когда мне это потребуется.

– В зону? – Петрович покачал головой. – Не обещаю.

– Вернешься. Я же сказал, за это ты выживешь.

– А-а, ты в общем смысле? – пилот кивнул. – Другое дело. Обращайся, если что. Без проблем. Хоть ваш брат мне и не очень… но тут, как повернуть. Ты так и будешь рассекать в этом обличье?

– Вне зоны – да.

– Тогда совет… «Саня». Купи себе фотокамеру. Без нее в твою эту… аутентичность… никто не поверит. Настоящий Саня на свою «Пушку» разве что не молился. Ни днем ни ночью с ней не расставался. Уж маскироваться, так качественно, по-человечески. Да?

– Я учту. Еще вопросы?

– Крайний вопрос остался. Мог там кто-нибудь выжить? – Петрович кивком указал в сторону зоны.

– Там никто не погиб. Но никто уже не вернется. Они изолированы навсегда.

– Загадочно вещаешь, – пилот хмыкнул. – То есть народу как бы «пожизненное» впаяли ни за что ни про что. Тоже ничего хорошего, но лучше, чем могло быть. Успокоил. И на том спасибо…

* * *

Высадив худощавого «серого», Петрович бодро поднял вертушку в небо и взял курс на свою базу. Площадка для малой авиации и передвижные студии телеканалов базировались неподалеку, на окраине Омска, в районе, называемом местными жителями Московка.

Оставаясь в облике Кривова, «серый» проводил «стрекозу» взглядом. В какой-то момент рука сама скользнула в карман и нащупала оружие. Специфическое оружие «серых» создавало ударную волну разной силы, по желанию владельца. Одного выстрела на полной мощности было бы достаточно, чтобы зафутболить легкий вертолет на три километра в западном направлении, прямиком в «пылающую» зону. Этот трюк мог гарантировать «серому» полную конспирацию. Но «серый» предпочел рискнуть и оставить ушлого Петровича в живых. Пусть «серый» начал новый этап Игры по новым правилам самостоятельно, но вовсе отказываться от помощников он не хотел. Он разжал пальцы и вынул руку из кармана.

Когда вертушка скрылась вдали, «серый» перевел взгляд на огненную стену, которая теперь ярко и четко обозначала границу зоны разлома.

В необычном «пожаре» действительно исчезли не только люди и все, что было в зоне. В нем сгинули многие «серые». Нет, они не сгорели, ведь вспыхнувший в зоне аномальный «пожар» на самом деле был не пожаром, а явлением особого рода. Правильнее было бы называть его метаморфозой. Но, в любом случае, все, кто попал в полыхающую аномальным «пламенем» зону, теперь были надежно изолированы. И это означало, что Игра больше не будет той же, что прежде. Теперь это будет Игра высшего уровня.

– Хотели игры по-крупному? – процедил сквозь зубы «Кривов». – Она началась. Делайте ставки. Лично я ставлю все на серое.

Он натянул серый капюшон костюма и решительным шагом двинулся к границе зоны. У последней черты он на миг остановился, а затем шагнул через отчетливую, будто бы прочерченную карандашом, границу. Прямиком в призрачное «пламя» бушующей над Зоной 55 аномальной метаморфозы.

Часть первая

Сибирская рулетка

Глава 1

Зона разлома 0 (Антарктида).

За сутки до дня «Д»

Тепло медленно разливалось по телу, возвращая Жизнь. Именно так, с большой буквы, поскольку в данный момент не было ничего важнее Жизни. Все проблемы, загадки, переживания и сверхзадачи казались песчинками – мизерными и ненужными. Единственной сверхзадачей осталась задача выжить. На ней и следовало сосредоточиться. И, похоже, это Лунёву удалось.

Андрей открыл глаза и уставился в потолок. Серый, монолитный, без швов и украшений вроде лампочек. В первый момент Лунёв даже решил, что это не потолок, а прежняя серая пелена перед глазами. Но света было достаточно, чтобы разглядеть структуру поверхности, поэтому версия с пеленой была быстро отброшена. Андрей скосил глаза и увидел источник света. Он тянулся по периметру потолка в виде светящегося шнура.

Лунёв попытался шевельнуться, и ему это удалось. Тело еще не отогрелось окончательно, но руки и ноги двигались. Да и вообще мышцы больше не были скованы. Разве что челюсти до сих пор сводило судорогой. То есть собеседник из Андрея пока был никакой, но по остальным параметрам он почти вернулся в норму.

Андрей сел и осмотрелся. Он сидел на полу в центре пустой комнаты без окон. Стены и пол были такими же серыми, как потолок. Из украшательств имелся упомянутый выше световой шнур, а из точек доступа – дверь. Она была приоткрыта. Видимо, это должно было сигнализировать, что Андрей не в заточении. И не только Андрей.

В углах комнаты полулежали, привалившись к стенам, еще четыре человека. Андрей обернулся. Да, так и было. Он в центре, четверо по углам. В этом была какая-то символика? Ну, если людей в эту комнату поместили «серые» – а такое подозрение возникло сразу, при первом же взгляде на серый потолок, – то символика имелась наверняка. Они это дело любят. Лидер группы в центре, остальные по периферии. Логично. Ведь все четверо «угловых» были бойцами квест-группы Лунёва.

По углам стены с дверью сидели Муха и Бибик. Оба находились в обморочном состоянии, их лица, шеи и руки были покрыты множеством ссадин, небольших ран и синяков в форме типичных укусов, но оба квестера дышали и шли на поправку. Раны и ссадины затягивались, а синяки бледнели прямо на глазах. При этом лица квестеров оставались нормальными, человеческими. То есть раны не затягивались, как это происходило у зомби на Острове Zв Зоне 11, если только не прострелить им башку, а заживали. Почти, как это бывает у всех нормальных людей. Просто в разы быстрее.

Позади Андрея сидели Шурочка и Каспер. Их постигла другая беда, они замерзли до полного окоченения, гораздо сильнее, чем в Zападне, на дне Московского моря в Зоне 17, но и к ним постепенно возвращалась Жизнь. Синяя от холода парочка медленно, но верно оттаивала и розовела.

Получалось, Мастер Игры все же выдал группе очередной бонус. Просто сделал он это в самый последний момент, когда квестеры соединили все пакали в ключевой комплект – почти такой же, как во время Агрессиитварей из разлома Зоны 29. Только новый комплект открывал не вход в особую аномальную зону, а выход из нее. Опять логично – есть результат, есть бонус. Хотя и рискованно. Игра могла закончиться потерей игроков. Двое могли превратиться в зомби на Острове, а трое замерзнуть в Антарктиде, вблизи разлома неучтенной зоны нестабильности.

«Впрочем, что сделано, то сделано. Бог судья Мастеру Игры. А он – нам».

Андрей снова обернулся к двери и увидел Мастера. Он замер в проеме, будто бы разглядывая Андрея. Или читая его мысли.

Лунёв хотел было поприветствовать «серого» арбитра, но голос пока не вернулся, да и челюсти не разжимались. Антарктический холод никак не хотел выпускать свою жертву из цепких ледяных когтей. Мастер жестом разрешил не напрягаться, а затем указал на правую стену. Андрей перевел взгляд и увидел вырезанный на стене, словно на артефакте, текст. Наверняка это была новая подсказка для очередного этапа Большой Игры. Причем по количеству строк она оказалась значительно больше первой и второй.

Андрей не стал вникать в текст, а вместо этого вопросительно взглянул на Мастера.

«Мы в логове высокого худого «серого», условно говоря – Претендента на ваше место? – мысленно спросил Андрей. – Мы выиграли третью партию?»

– Да, Андрей Лунёв, – негромко, словно оберегая сон выздоравливающих членов группы, сказал Мастер. – Мы выиграли и теперь ведем в счете: два – один.

«Вы говорите «мы» потому, что лично помогли моей команде на последнем этапе? Это не по правилам, но вы пошли на это. Почему?»

– Я был вынужден так поступить, – вновь вслух ответил Мастер. – Соперник вмешался в ход игры – выстрелил в игроков. Мне следовало сделать более сильный ответный ход. Я перебросил вас прямиком к золотому пакалю, в девятую зону. Вам не пришлось искать недостающий пакаль.

«Это был самый короткий, а потому самый неожиданный квест, – Лунёв мысленно усмехнулся. – Неисповедимы пути… Большой Игры. Но Претендент не угомонился, он еще дважды стрелял в нас».

– Больше я не делал ответных ходов. Перенос твоей группы в Антарктическую зону – заслуга ключевого комплекта пакалей. А то, что зеркальный пакаль притянул ключевой комплект, – заслуга самих пакалей.

«Вы говорите так, будто бы я вас в чем-то обвиняю. Даже сделай вы десяток ответных ходов в обход правил, это не моя забота. Мне главное, чтобы результат был нам на пользу».

– Я стараюсь играть честно.

«А Претендент постоянно мухлюет. И в последнее время делает это все чаще и наглее. Что ему будет за это?»

– Пока ничего.

«Вы его не поймали? Он снова ускользнул в последний момент? Его не оказалось в этом логове?»

– Нет.

«То есть игра не окончена?»

– Впереди новый раунд. Он сложнее предыдущего. И в нем будет необычная цель.

«Необычная? – вновь мысленно усмехнулся Андрей. – Не ключевой комплект артефактов и не очередное логово? Неужели цель – это сам Претендент?»

– Ты угадал, Андрей Лунёв. Теперь ясно, что Претендент больше не станет играть по правилам. В новой партии он будет участвовать лично.

«Нам придется сражаться непосредственно с «серым»? Вы доверяете нам такую сложную миссию? Что ж, это честь. Но как мы справимся с Претендентом, если найдем? Любой «серый» заведомо сильнее любого из нас».

– Найти его и справиться с ним помогут зеркальные пакали. Следуя моей подсказке, вы отыщете их, а затем сами пакали подскажут вам, как применить их для нейтрализации Претендента.

«Надеюсь, вы понимаете, что рискуете? И дело даже не в том, что «серый» заведомо сильнее. Боевые пакали не могут действовать избирательно, и если они опасны для Претендента, то опасны и для других «серых», включая вас, Мастер. Почему вы нам доверяете?»

– Да, эти пакали опасны для всех нас. Но дело не в особом доверии тебе и твоей группе, Андрей Лунёв, а в подстраховке. За выполнение задания вы получите бонус. На выбор: путь домой или возможность стать игроком особой мастер-команды. Это не значит, что вы станете «серыми», но гарантирует выживание в Сезоне Катастроф. То есть вы в любом случае попадете домой, но лишь в двадцатом году, когда наши миры вновь станут единой реальностью.

«Надеюсь, к тому времени мы сумеем выиграть оставшиеся партии Большой Игры, закончим Сезон Катастроф, и объединенная реальность будет стабильной?»

– На все воля… Игры, – Мастер чуть поднял голову, словно указал в потолок спрятанным под серой маской взглядом.

«Пожалуй, это тянет на подстраховку, – мысленно согласился Андрей. – Что ж, остается подождать, когда очнутся мои товарищи…»

– Нет, Андрей Лунёв. Я не стану ждать. Ты должен принять решение за всех.

«А если я откажусь?»

– Вы сможете уйти, чтобы жить, как все нормальные люди здесь, в мире Катастроф. Вы это заслужили, достойно показав себя в трех предыдущих раундах Большой Игры. Но больше у вас не будет шанса хоть как-то повлиять на события. Решай. У тебя пять минут. И на размышление, и на то, чтобы запомнить подсказку. Через пять минут подсказка исчезнет.

Пять минут на размышление – это куча времени. Мастер все-таки не до конца изучил характер своего главного игрока. Андрей принимал решения гораздо быстрее. И судя по тому, что был до сих пор жив, хотя не раз попадал в совершенно убойные передряги, решения он принимал верные. Вот и сейчас ему хватило считаных секунд. И на размышления о перспективах, и на осознание того, что он берёт на себя ответственность за судьбы друзей, и, собственно, на принятие окончательного решения. Остальное время ушло на зубрежку текста подсказки. Кстати, была она больше, чем предыдущие, но запоминалась легче, сразу, как детская считалочка.

В начале было Слово, в конце Библиотека,

Они всему Основа, но лишь до Края Века,

Иллюзия Обмана хитрее всех обманов,

Не заживают Раны гранитных Истуканов.

Лягушка у Болота счастливей всех на Свете.

Тяжелая работа – с вершины слушать Ветер.

Прижмись к земле, почувствуй, как дребезжит

Основа,

Край Века за кормою, а дальше снова Слово.

Андрей отвел взгляд от текста подсказки и без всякого труда мысленно повторил «считалочку о цикличности всего сущего». Наверное, дело было в привычной рифмовке. Какая-никакая, но в отличие от предыдущих подсказок, она тут имелась. Строчки не выглядели переводом с арабского. Очевидного смысла в стихе не было, но рифма присутствовала. Так что запомнить было легко.

Андрей еще раз взглянул на текст и отметил про себя, какие из слов написаны с большой буквы, помимо начальных в строках. Вероятно, это тоже имело какое-то значение.

«Имена, прозвища, населенные пункты? – мелькнула мысль. – Все может быть. Поэтому лучше запомнить».

– Не вопрос, – к исходу пятой минуты разжав, наконец, челюсти, выдохнул Андрей. – Я… мы все… принимаем ваше предложение, Мастер. Разбудите мою команду, и… погнали. Начнем именно с этого Слова.

Мастер Игры кивком указал на стену с текстом подсказки. Андрей вновь перевел взгляд вправо. Текста уже не было, зато на полу вплотную к стене лежал зеркальный пакаль. Лунёв с трудом поднялся и доковылял до стены.

Пакаль был необычным. Зеркальным – ладно. Это редкое явление, но не сказать, что необычное. А вот факт, что ни на выпуклой, ни на плоской стороне прямоугольного «зеркальца» не было никаких рисунков и линий, следовало считать именно необычным. Вряд ли тоже уникальным, но все-таки редким.

– Джокер, – хрипло выдохнул Бибик, склоняясь над плечом у Лунёва. – Слышал. Но не видел. Легенда.

Андрей обернулся. Мастера в комнате уже не было. Впрочем, этого Лунёв и ожидал. «Серый», как бывало обычно, отвлек внимание и смылся. Ну, да его присутствие здесь больше и не требовалось.

Старый смерил Бибика настороженным взглядом.

– Ты жив?

– Глупый вопрос, – Бибик, хмыкнув, взъерошил седую шевелюру и протянул руку. – Пощупай. Теплая. И пульс имеется.

– А говорит он, как зомби, обрывками, и репу чешет потому, что мозг пока притормаживает, – заметил из своего угла Муха. – После клинической смерти это нормально.

– Рад, что ты тоже в норме, Михаил.

– Я-то? – бывший сталкер усмехнулся. – Я по определению мимо этого состояния пролетаю. Хоть живой, хоть не очень. Но в строю, можешь рассчитывать.

– Что умеет «джокер»? – Андрей поднял пакаль и вновь обернулся к Бибику. – В былые времена, в нашей с Мухой родной зоне, я сталкивался с чем-то похожим. С артефактом «джокер». Но тогда это был не пакаль.

– И что он мог?

– Управлять любыми мутантами и вообще… – Лунёв подбросил на ладони металлическое «зеркальце», – полезная была штуковина.

– Вот и этот полезный, – Бибик кивнул. – Но ничего особенного не жди. Он «джокер» потому, что может занять любое место на доске пакалей. Слыхал о такой?

– Я рассказывал вкратце, – хрипло заявил Каспер, выбираясь из своего угла. – Рад, что все живы.

– Настолько рад, что не поможешь подняться? – прошептала последняя из очнувшихся, Шурочка. – Здесь туалет есть? Я так замерзла, что сейчас обос… э-э… ну есть или нет?!

– Посмотри там, – Андрей кивком указал на выход из серой комнаты. – Это вообще-то логово «серого». Не уверен, что им требуются удобства, но все может быть.

– Если это логово «серого», можно и не искать, прямо за дверью присаживайся, – посоветовал Муха. – Так чего у нас тут, «джокер»? Но не такой, как в нашей зоне был, да?

– О чем и говорю, – продолжил Бибик. – Это только в Игре «серых» он реальный «джокер». И на доске может любое место занять. А так… пакаль, как пакаль.

– Зеркальный? – уточнил Муха.

– Ну да.

– Который помогает, если захотеть, и к звездам улететь?

– Что-то вроде того.

– Тогда какой же он «пакаль, как пакаль»? Что ты мозги нам размножаешь? Если зеркальный, он суперпакаль! Андрей, так?

– Ма-альчики! – вдруг послышалось из-за двери. – Здесь нет туалета!

– Я ж сказал… – Муха оборвал реплику и поморщился.

– И за дверью присесть неудобно! – будто бы увидев, как он морщится, добавила Шурочка. – Со всех сторон видно будет.

– Черт, да что там еще?! – Муха метнул недовольный взгляд на Каспера.

– Чего? – парень вопросительно вскинул брови.

– Кто ее кавалер, ты или я? Иди, помогай. Не то застану твою фемину со спущенными штанами, всем будет неловко.

– Тьфу на тебя, чурбан ты бесчувственный, – Каспер «испепелил» Муху взглядом и двинулся к двери.

– Стой, – схватил его за рукав Андрей и чуть повысил голос. – Шурочка! Туалета нет, а что есть?!

– Идите сюда! – послышалось будто бы издалека. – Здесь здорово! Как дома!

– Не нравится мне это, – Муха сплюнул на серый пол.

– Есть варианты? – Бибик окинул взглядом серую комнату и решительно двинулся к двери.

– Никаких, – Муха кивнул и пошел следом.

Каспер проводил их взглядом и обернулся к Андрею.

– Там, похоже, выход в другую зону.

– Все верно, – Лунёв невольно покосился на стену, где недавно была подсказка. – В начале было Слово…Погнали.

– Ну да, – согласился Каспер, – только при чем тут это? И почему ты решил, что слово было «погнали»? Ты вообще о чем?!

– Позже расскажу, идем.

– Постой, – теперь Каспер придержал Андрея. – Ты видел Мастера, пока мы были в отключке, да? Он дал новую подсказку? Игра продолжается?

– И ты этому рад? – Лунёв удивленно посмотрел на парня.

– Конечно, рад! – Каспер всплеснул руками. – Опупенно рад! В этом есть смысл!

– В Игре? – Андрей покачал головой. – Чем дольше мы играем, тем сильнее у меня подозрение, что в ней вообще нет смысла. Это Игра ради игры. Не более того.

– Но для нас-то смысл есть! Как же ты не понимаешь?! Что там хотят выиграть или не выиграть «серые», это их личные проблемы. Мы-то знаем, на что играем, правильно? На собственную жизнь и судьбу нашего мира! Разве не круто?

– Ну, так… – Андрей неопределенно помахал рукой. – Если отбросить пафос… то «семь-восемь».

– Ты просто действительно Старый! – безапелляционно заявил Каспер. – Даже древний. Как пирамида. Нет, древнее! Динозавр. Рухлядь!

– Э-э, студент, поаккуратнее на виражах, – Андрей усмехнулся. – Допустим, с динозавром согласен. И что с того?

– Ты успокоился! Жизнь прожита, можно не напрягаться и курить трубку, пока корабль идет на дно! Встряхнись! Смысл в Игре есть! Для нас – есть!

– Я понял твою мысль, – Андрей остановил Каспера жестом. – И вовсе не собирался успокаиваться. Даже наоборот – я подписал нашу группу на новое дело. Втрое круче предыдущих раундов Игры.

– Это как?

– В этот раз Мастер и впрямь сделал крупную ставку. Он предложил нам поймать «серого» Претендента. Или уничтожить его. Как получится.

– Или Претендент уничтожит нас?

– Да.

– И вероятность нашего успеха процентов… десять?

– Один. От силы.

– Действительно крутая ставка, – после недолгой паузы признал обескураженный Каспер. – Все на «зеро». И ты подписался?

– Сказал же.

– Ну, то есть без колебаний?

– А ты считаешь, был выбор?

– Не было, – вздохнув, согласился Каспер. – И это круто! Погнали?

– Не вопрос, – Андрей усмехнулся и толкнул дверь.

За ней раскинулось зеленое поле, а чуть дальше, через сотню метров сонно шелестел листвой перелесок. В синем небе сияло жаркое солнце, жужжали мелкие насекомые, где-то неподалеку журчала вода. Пахло травой, цветами, пылью и много-много чем еще. В общем, вокруг был разгар настоящего лета в Северном полушарии, где-то между пятидесятой и шестидесятой широтой. Примерно посередке.

Андрей не стал загружаться версиями, как Мастеру Игры удалось «пристегнуть» эту местность к странной «серой» зоне в Антарктиде. Удалось и ладно, спасибо ему. Тем более что созданный пространственный переход был вовсе не жестом доброй воли, а техническим тоннелем для переброски игроков из одной локации Игры в другую. Не кланяются же горожане в пояс строителям каждый раз, когда спускаются в метро.

Лунёв выдохнул, шагнул за дверь и сделал медленный глубокий вдох. Это была не иллюзия. Все было по-настоящему. То есть предсказанная Мастером «иллюзия» была еще впереди.

«Что ж, значит, вперед, – Андрей догнал свою группу, которая уже перебралась в тень перелеска и расположилась на травке. – На поиски Края Века, раненых гранитных Истуканов и счастливой Лягушки. Чем бы все это ни было на самом деле».

Глава 2

У границы Зоны 55 (Омск). За шестнадцать часов до дня «Д»

Наблюдательный пункт может быть любым. Из названия не следует ничего определенного. Это может быть обычная лежка в зарослях, или небольшое строение на возвышенности, а может быть, и нечто вроде сторожевой башни. Все зависит от обстоятельств. Наблюдательный пункт Омской первичной координационной базы ЦИК расположился на последнем этаже жилой в недавнем прошлом шестнадцатиэтажки. Дюжина обращенных в сторону зоны больших окон в покинутых жильцами квартирах обеспечивала отличный вид на подступы к разлому.

Оптимальный путь к разлому Зоны 55 пролегал по Новосибирскому тракту, но военные оставляли его запасным и предпочитали въезжать в зону по Черлакскому, так им было привычнее. В этом случае следовало двигаться по прямой до границы аномалии, а затем, сразу после военного поселка Светлый, сворачивать налево и ехать мимо многочисленных тренировочных площадок до большого шоссе. Ну, а там прямиком в центр зоны.

Хоть так, хоть этак, путь получался неблизкий, но и не дальний. Километров пятнадцать по асфальту и всего пять, уже на подступах к разлому, по грунтовкам. И почти весь он легко отслеживался с высоты шестнадцатого этажа.

А если подняться на плоскую крышу, то с помощью хорошей оптики можно было увидеть и перелесок в форме подковы, который окружал саму кляксу разлома. Жаль, что нельзя было заглянуть внутрь перелеска. Его подкова была открыта к северу, а НП располагался на юго-западе. Но эту проблему легко решали спутники. Координаторы на НП получали картинку в реальном времени. Ну, а подробности докладывала разведка.

Военные, полностью перекрывшие все подступы к разлому, конечно, маскировали свою технику и экспериментальную площадку вблизи разлома, но абсолютной секретности не добились. Будь в распоряжении ЦИК только спутники и наблюдатели в пограничной полосе, маскировка была бы достаточной мерой предосторожности. Но ведь у квестеров имелись еще и разведчики. И работали они весьма эффективно.

Главный координатор омской базы Владимир Бернштейн обвел взглядом видимые из окна окрестности, вернулся к столу и разложил на нем свежие отчеты. Переводить бумагу на распечатки того, что без проблем выводилось на экраны, было вроде бы нерационально, да и выглядело архаично. Многие сотрудники НП косились на стол начальника, заваленный ворохом бумаг, с иронией. Но Владимир не обращал внимания на их косые взгляды. Он точно знал, что в условиях тотальной нестабильности подстраховка лишней не бывает. Да еще на границе аномальной зоны.

Вот вырубится электричество, и что тогда? Понятно, что простейший перебой с энергоснабжением дело нестрашное. Источники бесперебойного питания помогут сохранить все данные на первом этапе, а дальше либо подсуетятся электрики, либо заработает резервная система питания. Но ведь рядом была зона! От нее можно ожидать любой гадости, вплоть до электромагнитного импульса, который не только вырубит питание, но и основательно попортит компьютеры. И вот это будет уже совсем другая песня. Тогда и станет ясно, кому ухмыляться, а кому рвать волосы, где имеются.

Разложив отчеты в правильном порядке, Бернштейн уселся в кресло и включил компьютер. Неспешно, как привык. Он вообще привык никуда не торопиться, даже если все вокруг суетились и летали, как ракеты. И, что интересно, успевал сделать гораздо больше других. Вот и сегодня он уже полчаса, как получил свежие разведданные от лучших полевых агентов своей группы, но только сейчас, хорошенько изучив рапорты разведчиков, принял решение доложить об изменении обстановки в ЦИК.

Разведчики, которые все полчаса, пока Владимир обдумывал детали предстоящего доклада и распечатывал рапорт, сидели на диване у двери и откровенно скучали, почувствовали, что их мучениям приходит конец, и заметно оживились.

– Так я что говорю… – подал голос Алексей Юрьев, разведчик со стажем, начинавший, как квестер-стрелок, но по совету начальника службы боевой подготовки и психологов ЦИК переведенный в разведку. – Завтра и не позже. Скорее всего, на рассвете.

– Я понял, – спокойно отреагировал Бернштейн.

– Ученые на ушах стоят, – добавил Митя Уланов, совсем юный, но подающий большие надежды стажер Юрьева. – А военные все деловые такие, серьезные, куда деваться. Но все равно видно, что приказ уже получили. Еле сдерживаются, чтобы не улыбнуться. Эйфория, короче. Только для солидности тщательно скрываемая.

– От кого они ее скрывают? – Бернштейн добродушно усмехнулся. Митя, наверное, самый юный в разведке ЦИК, тоже хотел выглядеть солидно и старался докладывать этак «взросло», вворачивая умные словечки и делая выводы.

– От зрителей? – Митя пожал плечами.

– От каких зрителей? Там засекречено все на сто рядов.

– Военным и зеркало зритель, – вместо стажера ответил Юрьев. – Кстати, два десятка официальных журналистов там все-таки аккредитованы. Сидят в пресс-центре, где и были, в километре к западу от точки. Чем не зрители?

– Не подпустят их ближе, – Бернштейн покачал головой. – Так и просидят в своей палатке до пресс-конференции «по итогам». Ладно, разведка, теперь тихо. Выхожу на связь с ЦИК. С самим!

– Ух, ты! – вырвалось у Мити. – А можно будет… заглянуть? Ну, посмотреть, как он выглядит? Я только на секундочку!

– На секундочку можно, – Владимир вновь усмехнулся и развернулся к компьютеру.

Юрьев загадочно покосился на стажера и усмехнулся тоже. Почему они так себя повели, Уланов понял почти сразу. Владимир Бернштейн был настолько крупным дядькой, что заслонил весь экран. Митя поерзал, но увидел только левый нижний краешек монитора. Картинки там не было, лишь служебная информация известной программы сетевой видеосвязи.

Бернштейн не часто пользовался кодом экстренной связи с «самим». Кирилл Константинович Кирсанов, известный миллиардер, медиамагнат, владелец множества компаний, а теперь в первую очередь глава Центра изучения катастроф, пожалуй, единственной глобальной структуры, способной понять и, возможно, остановить Сезон Катастроф, был и оставался очень занятым человеком. Беспокоить его по пустякам Владимиру не позволяла совесть. Да, если честно, Бернштейн и без подсказок из центра отлично справлялся со своими обязанностями. Омская зона была уже третьей в его практике. Группа Владимира занималась тем, что прибывала на место образования новой зоны, с помощью квестеров и силами своих разведчиков проводила рекогносцировку – то есть устанавливала, какие зона имеет границы, ее очевидные особенности и так далее – а затем, в течение примерно месяца, координировала действия научных и квест-групп.

По счастью, Кирсанову удалось найти на должности координаторов мобильных «первичек» нескольких весьма толковых, грамотных и ответственных сотрудников, так что идея выносных комиссий ЦИК себя оправдывала. Кстати сказать, Кирсанов и сам не засиживался в ЦИК, постоянно где-то пропадал и зачастую неожиданно появлялся в расположении «первичек». И пока вроде бы не имел ни к одной претензий.

Если за первый месяц зона не исчезала или хотя бы не меняла своих начальных параметров, координатор «первички», в данном случае основательный Бернштейн, ставил на «профайле» новой аномалии штамп с порядковым номером и передавал дела постоянным координаторам-наблюдателям. А сам вместе со своей «группой аномального реагирования» перебирался в новую точку нестабильности.

Раньше всеми этими делами занимались только квест-группы, которые докладывали о результатах, возвращаясь в ЦИК. Но, во-первых, скоро стало ясно, что квестерам хватает и полевой работы. Ворохи бумаг, которые они составляли, возвращаясь в ЦИК, только отнимали время и сбивали квестеров с нужного настроя. Во-вторых, и сама процедура возвращения отнимала немало времени. Если бы в зоне интересов ЦИК находились несколько аномалий на относительно небольшой территории, дело другое. Но ведь разломы были разбросаны по всему миру, со связью теперь очень часто возникали серьезные перебои, поэтому квестерам зачастую приходилось добираться через половину земного шара, чтобы рассказать об увиденном.

Нет, понятно, что доставить образцы чужеродной флоры и фауны, артефакты, а главное – пакали электронной почтой невозможно, надо везти. Но почему этим должны заниматься квестеры? Им гораздо удобнее было выйти, сдать все координаторам – и образцы, и рапорты – и спокойно работать дальше.

Третьим минусом прежней системы оставалось то, что координаторы и аналитики ЦИК зачастую с трудом понимали, о чем им докладывают квестеры. Видеозаписи, иногда даже объемные, не передавали всех нюансов. То есть циковские координаторы не могли прочувствовать ситуацию, а с воображением не у всех все было хорошо.

Ну, а четвертым отрицательным моментом в последнее время стала невообразимая загруженность ЦИК. Квестеры, персонал, члены семей, дети в спецсекторах, множество ученых… ЦИК все больше походил на муравейник. Кроме того, что толкучка мешала нормально работать, как ни старайся «поставить» службу, организовать и распределить «потоки», она становилась элементарно опасной.

В одном комплексе зданий, помещений и бункеров собирались не только данные о Сезоне, но и образцы «потусторонних» предметов и обитателей, проникших в наш мир. Виварий на специальном уровне ЦИК, по разнообразию обитающих в нем видов, уже мог дать сто очков вперед любому зоопарку. В какой-то момент это могло обернуться крупными неприятностями.

Да, ЦИК выстроили с учетом всех мыслимых осложнений. Но ведь аномальные зоны были способны и на нечто немыслимое. И если это «нечто» умудрится накрыть ЦИК сразу одним медным тазом, не помогут никакие ухищрения, никакая защита и продуманная система жизнеобеспечения. И кто тогда будет продолжать работу в зонах разломов?

Имелся еще и пятый негативный момент. Секретный. С некоторых пор у Кирсанова и доверенных лиц возникло подозрение, что в ЦИК завелся крот или даже небольшая, но зловредная стайка кротов. И предсказать, когда служба безопасности вычислит шпионов, было нереально, как вычислить место образования очередной зоны разлома. Так что своеобразные полевые филиалы ЦИК позволяли частично решать и проблему утечки информации. О том, что говорилось на совещаниях в «первичках», конкуренты и другая «широкая общественность» узнавали гораздо реже, чем о разговорах в главном здании ЦИК.

В общем, Кирсанов изменил и перераспределил структуру ЦИК, но при этом постарался не «утяжелять» ее и не привязывать ценные кадры к определенным местам. Мобильность – значит мобильность, плюс постоянная ротация. Впрочем, для некоторых особо ценных групп, вроде Квест-13 или группы Трофимова, система оставалась прежней, их рапорты принимали в ЦИК, и координатором, если можно так выразиться, был лично Кирсанов. Но для большинства остальных групп теперь имелись «первички», вроде хозяйства Бернштейна. Какая ближе, туда и обращайся. Там тебе и база. И квестеров это очень даже устраивало.

Как было уже сказано, связь в последнее время не отличалась стабильностью, даже самая продвинутая, но ЦИК все-таки держал определенную марку. Использовал только самую надежную и стабильно работающую аппаратуру. Так что установить видеоконтакт удалось без проблем.

Кирсанов был явно занят, лицо у него было крайне задумчивое, он что-то читал или изучал, но увидев, что на связи Бернштейн, Кирилл Константинович немедленно отложил свое занятие.

– Володя, – Кирсанов откинулся на спинку кресла и едва заметно кивнул. – Рад видеть.

На вид Кирсанову было лет пятьдесят. Среднего роста, не сказать, что крепкий, но и не астеник, что-то среднее, при этом подтянутый, как большинство людей его круга. Наверняка находил время для спорта или хотя бы для тренажера. У него были светлые, чуть вьющиеся волосы, располагающее в целом лицо и очень цепкий взгляд. Серые глаза за стеклами очков в тонкой золотой оправе казались одновременно шпильками, фиксирующими собеседника на месте, и сканерами, считывающими всю возможную информацию. Под таким взглядом не хотелось не то что врать или приукрашивать, не было желания даже что-то недоговаривать или, упаси бог, утаивать. Хотелось выложить все как на духу, во всех подробностях. Удерживало одно – Кирсанов был слишком занятым человеком, чтобы отнимать у него время, расписывая в красках все мелочи.

Взгляд Владимира скользнул по простому растянутому свитеру босса и остановился на крупных дорогих часах. Вот и часы Кирилл Константинович носил, как бы напоминая всем, что ценит время. Хотя ценил он и часы в принципе как предметы искусства. Ведь опять же, как многие миллионеры, любил он и искусство. А еще он был большим знатоком кухни народов мира, почти гурманом. В точности как Бернштейн. На этой почве, собственно, в свое время Бернштейн и сошелся с главным боссом. Точнее – этим он обратил на себя внимание Кирсанова.

Устроившись в ЦИК поначалу простым диспетчером-аналитиком, Владимир какое-то время исправно ходил на службу, а в свободные минутки заглядывал в столовую и вел там с поварами беседы на тему их профессии и своего хобби. Каким-то загадочным образом рассуждения Бернштейна дошли до Кирсанова. Однажды он тоже заглянул в столовую и попал на очередную лекцию Владимира. В тот раз лекция была об особенностях кухни юго-восточных провинций Китая. Не представившись, «включив случайного прохожего», Кирсанов вставил несколько реплик, Владимир ответил, и у них завязался разговор. Постепенно они перешли на другие темы, а затем и переместились в другую часть ЦИК, в небольшой ресторан для высшего руководства – обычно пустовавший, поскольку высшим руководством в центре себя считал, пожалуй, только начальник охраны Рудин. Сам Кирсанов и его ближайшие помощники были более демократичны во всех отношениях.

А уже на следующий день Бернштейн сидел в кабинете у главного босса и рассуждал не о мировой кухне, а о сугубо практических вещах. Например, как оптимизировать работу ЦИК, не ломая при этом хорошо отлаженную систему. Собственно, создание мобильных «первичек» и было идеей Бернштейна. И всего через два месяца стало ясно, что идея себя оправдала. Естественно, Владимир получил не только особый статус и широкие полномочия, но и разрешение беспокоить Кирсанова в любое время дня и ночи.

Главный координатор не злоупотреблял этим разрешением, но и вовсе в автономное плавание уходить не собирался. Кажется, эта сбалансированность подходов и нравилась Кирсанову больше всего. Он мог доверять Бернштейну почти как себе. Вот что было главным. И конечно же, плюсами были хороший, но не «мягкий и пушистый» характер и общая взвешенность и грамотность координатора. В конце концов, с ним можно было перекинуться парой слов о кухне народов мира!

– Кирилл Константинович… добрый день.

– Ты опять? – Кирсанов взглянул на координатора чуть укоризненно. – Мы ведь договорились. На ты.

– Здесь… – Бернштейн скосил глаза вправо. – Разведчики.

– Не отговорка.

– Очень трудно ломать внутренние стереотипы. Да и стоит ли?

– Теперь убедил, но все равно, постарайся, – Кирсанов побарабанил пальцами по столу и зачем-то поменял местами лежавшие на рабочем столе перед компом смартфон и связку ключей с брелоком в виде забавной розовой свинки. Словно сделал ход в шахматной партии и теперь ждал ответного хода от Бернштейна. Разве что кнопку на шахматных часах не нажал. Впрочем, в следующий миг Кирсанов выключил планшет, который стоял в подставке справа. Жест вполне мог сойти за выключение своей части часов. – Какие новости?

– Не буду томить… – Бернштейн взял паузу.

Он вообще говорил настолько неторопливо, что другой на месте Кирсанова уже крикнул бы: «Не тяни резину!» Но Кирилл Константинович отлично понимал, что сейчас имеют значение не только слова, но и паузы, жесты, мимика и даже расстояние собеседника до монитора. То есть до веб-камеры в его рамке. Вот Владимир чуть подался вперед, и это означало, что сейчас он скажет или покажет нечто, предназначенное только боссу. Почему было не выставить из кабинета разведчиков и не поговорить открыто? Кирсанов этого не знал, но опять же понимал, что Бернштейн неспроста ведет себя так, как ведет.

– Знаешь что, Володя, – Кирсанов поднялся из-за стола, – сменю-ка я обстановку. Разомнусь заодно. Засиделся что-то.

Бернштейн кивнул. Собственно, на это он и намекал своим, казалось бы, немного странным поведением. Да, дело было не в разведчиках, притихших в кабинете координатора на диване у двери. Владимир без слов, взглядом и едва заметными телодвижениями просил Кирсанова перейти в другую комнату резиденции. В ту самую, где они впервые обсуждали скорректированную структуру полевой квест-сети ЦИК. Это была не нахальная прихоть координатора. Кирсанов сам предупредил, что только в этой комнате можно разговаривать, не опасаясь ничего и никого. В принципе, ЦИК был абсолютно надежным объектом, никакие конкуренты или внешние злопыхатели не могли прослушивать разговоры его сотрудников, да еще в главных отсеках, но в последнее время приходилось страховаться по полной программе. То есть и от внутреннего врага. Кроты определенно не дремали.

В секретной комнате обстановка была не такой по-деловому сумбурной, как в рабочем кабинете-студии. Здесь не было мониторов, рабочих столов, заваленных бумагами, стеллажей и вспомогательных столиков со множеством нужных и ненужных предметов, вроде дополнительных планшетов, качественного, но архаичного музыкального центра, разномастных кресел и вычурных трехмерных конструкций непонятного простому смертному назначения.

В «аквариуме» все было просто и лаконично, как в приемной, за которой следит дама-секретарь со строгой прической, в роговых очках и всегда одетая в крахмальную блузку и прямую юбку чуть ниже колен. Казалось, она вот-вот войдет через одну из трех одинаковых дверей и поинтересуется тоном автонавигатора, не хотят ли господа кофе. Впрочем, строгость и даже некоторая безвкусность интерьера – дорогой, но скучный ламинат на полу, стены под замшелый кирпич, белый потолок с точечными светильниками и ни одного окна – компенсировалась тремя яркими пятнами. Вернее – одним темным и двумя яркими. В одном из углов стояла огромная, наверное, двухметровая узкая черная ваза, на одной из стен висела абстрактная картина, а посреди комнаты стояло «дизайнерское» кресло в виде раскрытой раковины вызывающего купоросного цвета.

В него-то и уселся Кирсанов, и положил на колени прихваченный в кабинете-студии планшет.

– Теперь твоя душенька довольна? – Кирсанов улыбнулся.

– Вы сами говорили, даже в ЦИК возможны проблемы с утечкой информации.

– Да, есть такое подозрение. Наши группы все чаще встречают в зонах черных квестеров – именно квестеров, – Кирсанов взял короткую, но многозначительную паузу. – Думаю, ты понимаешь.

– Понимаю. Разрешите приступить?

– Ох, Володя, – Кирсанов все-таки не выдержал и усмехнулся, – и любишь ты… не спеша спускаться с горы. Ладно. Приступай.

– Все наши предварительные данные подтверждены. Файл с новой записью я скинул.

– Да, да, вижу, – Кирсанов перевел взгляд на дополнительное «окошко» в углу экрана. – Я провентилировал тему по своим каналам. Источники в Минобороны тоже подтверждают информацию. Так, значит, это и есть пресловутая Редукционная Установка Кукумберга?

– Она самая.

– Похоже на какую-то систему линз.

– Автоматизированную систему, но в целом довольно простую, – уточнил Бернштейн. – Сегодня утром были проведены первые тесты. Это тоже есть в отчете. Если верить цифрам, у профессора Кукумберга и его военных помощников все получилось. Мои разведчики заверяют, что видели эффект своими глазами.

– Невооруженными, – вырвалось у Мити.

– Очевидный эффект, это интересно, – Кирсанов снял и снова надел очки. – Но я все равно не верю в успех Кукумберга и военспецов. Они пытаются объять необъятное. Влезть в дела, о которых имеют лишь приблизительное представление.

– Я тоже так считаю, но нельзя отрицать факты, – аккуратно возразил Бернштейн. – В результате тестового запуска площадь разлома уменьшилась на пять процентов.

– Я тоже не склонен отрицать такие серьезные факты. Но что они доказывают? Что установка работает? Да. Что солнечный свет, отраженный от пакалей и сфокусированный на центре разлома, закрывает дефект пространственно-временного континуума? Нет. Мы не понимаем природу разлома, а значит, его редукция под воздействием луча этого «гиперболоида инженера Кукумберга» – лишь гипотеза. Да, эффект заметен, но в чем его суть? Разлом уменьшается потому, что восстанавливается структура пространства-времени или же он просто меняет форму и вытягивается не в горизонтальной плоскости, а становится глубже?

– Бездна не может стать глубже, – заметил Владимир.

– А ты уверен, что разлом это бездна? Судя по тому, с какой легкостью в нее ныряют «серые», это что-то конечное. Ведь они не самоубийцы. Они ныряют, куда-то попадают, и переместившись по этому неведомому «дну разлома», выходят через новый разлом. Некоторые квест-группы клянутся, что видели одних и тех же «серых» в разных местах, как раз после «нырков».

– Да, я слышал. Правда, не понимаю, как же они ухитряются различать «серых».

– По телосложению. Твои бывшие коллеги-аналитики прогнали несколько записей через программы идентификации. Похоже, квестеры правы. К тому же из разломов появляются «потусторонние» существа, бактерии, растения и так далее. Могли бы они выпрыгнуть из бездны?

– Чтобы прыгнуть, нужна опора, – ответил Владимир. – В бездне им было бы не от чего оттолкнуться. Образно говоря.

– В точку! – Кирсанов щелкнул пальцами. – Так что в данном случае оперировать сомнительными фактами и строить на их основе гипотезы по меньшей мере странно. Все равно что выводить закон всемирного тяготения из наблюдения за молнией. Да, она проскакивает между небом и землей. Нам даже кажется, что она бьет в землю. Но следует ли из этого, что молнию притянула земля, в результате чего молния упала с неба, поскольку так велит закон тяготения?

– Молнию «притянула» разность потенциалов, если упрощать.

– О чем и речь. Никто из нас не знает, что такое разломы на самом деле. Мы даже не вправе утверждать, что это разломы. Мы с уверенностью так говорим, исключительно ради сохранения психического здоровья, своего и окружающих. Ведь абсолютно неизведанное может напугать людей до полного сумасшествия. Вот мы и стараемся делать хорошую мину при плохой игре, делаем вид, что понимаем хоть что-то в происходящем. Но себе-то мы должны говорить правду, иначе захлебнемся своим же враньем. Мы не можем повлиять на разломы, поскольку не знаем достоверно главного – что же они такое на самом деле. Выходит, попытки как-то заштопать черные раны гранитного истукана зеркальными иглами с продетыми в них солнечными нитями – абсурд и авантюра.

– Красиво, – Бернштейн задумчиво кивнул. – Про раны истукана. Получается, вообще не стоит пытаться?

– Смотря о чем ты сейчас спрашиваешь. Если о редукции разломов – нет. Это самообман, они не закроются, какую бы дрянь мы в них ни вылили, ни бросили и как бы их ни осветили. А найти систему в происходящем, сложить все кусочки мозаики и уже после этого попытаться сыграть и выиграть, по-моему, стоит. Мы этим и занимаемся, в отличие от уважаемых европейских ученых и отечественных военных специалистов. Только пакали, собранные на доске, закончат эту игру и восстановят целостность мира. Да, это тоже лишь гипотеза, но она опирается на более весомые и, главное, объяснимые факты, нежели пятипроцентная редукция разлома под действием отраженного от пакалей солнечного света.

– Жаль, не всем это понятно. Военные всегда нас недопонимали.

Кирсанов замер и как-то странно посмотрел на Владимира.

– Вернее, до последнего момента, – добавил Бернштейн.

– Я рад, что ты закончил мысль. Это раньше военные нас не слушали, кривились презрительно и крутили пальцем у виска. Теперь они пересмотрели свои взгляды…

– Прямое доказательство – использование в установке зеркальных пакалей, – закончил его мысль Владимир. – Они все равно рассматривают «изделия ноль» как технологические детали, а не как артефакты. Но в их практической ценности больше не сомневаются. И это осложняет дело.

– Верно, – Кирсанов развернулся вместе с креслом. Перед ним вдруг откуда-то появился небольшой сервировочный столик с кофе и бутербродами. Война войной, а завтрак по расписанию. Вернее, по желанию. Кирсанов зачастую забывал о расписании, но это не означало, что он оставался голодным. – Мой любимый паштет. Фазан с черносливом. Волшебный вкус. А на хорошо прожаренном тосте… вроде бы ничего особенного, но это лучший завтрак в мире. Жаль, Володя, что ты не можешь разделить со мной этот скромный ланч. Ты, кстати, завтракал? Не хочешь налить себе кофе? Мне так будет удобнее. И разведчикам налей тоже.

Бернштейн на секунду обернулся. Митя тут же вскочил и выскользнул за дверь. По коридору налево в пяти шагах была скромная кухня. Несколькими секундами позже из кухоньки донесся звук закипающего кофейника.

– Все верно, – запивая бутерброд с паштетом, сказал Кирсанов. – Лучше бы военные так и оставались в полной уверенности, что мой интерес к пакалям – блажь чокнутого миллионера. Но теперь что имеем, то имеем. Получается, пакали, которыми пользуются ученые под контролем военных, выключены из оборота. Заметь, Володя, это очень сильные артефакты, все четыре – зеркальные. Мало того, на них нанесена прямая последовательность символов. Я правильно понял?

– Да, Кирилл… Константинович, – запнувшись, подтвердил Бернштейн. – Геометрические рисунки. Пятиконечная звезда, крест с заостренными концами, треугольник с вогнутыми сторонами и сильно вытянутый ромб. Хотя, по мне, так все это следовало бы называть звездами, только с разным количеством лучей. Пять, четыре, три и два.

– Читал лет десять назад забавный рассказ «Звезда с одним лучом», – Кирсанов доел бутерброд. – И в нашем случае, если найдется пятый пакаль из этого ряда, на нем будет либо звезда Давида, либо… этакая запятая. Последовательность, скорее всего, продлится в ту или другую сторону.

– Либо не будет ничего. Джокер.

– Почему не какой-то обычный рисунок? – заинтересовался Кирсанов.

– Вброшены одновременно четыре, да еще зеркальных пакаля, с четкой последовательностью рисунков… – Владимир задумчиво потер подбородок. – Слишком много из ряда вон выходящих условий сразу. Случайно все так сложиться не могло. Очевиден умысел. Но умысел всегда подразумевает результат. Что может гарантировать результат? Только универсальная страховка от любых неожиданностей. Джокер, пакаль без рисунка и линий на обратной стороне, может заменить любой пакаль. Выйдет из игры звезда – звезду, ромб – тоже не проблема.

– Как вариант, – Кирсанов кивнул. – Ты прав в главном, это редчайший случай. На сегодня мы смело можем называть его уникальным. Четыре зеркальных пакаля, в одном месте, да еще явно связанных друг с другом. Мне просто до зубовного скрипа хочется взглянуть на линии с их обратной стороны. Где их места на доске пакалей?

– Пока они в руках у военных, ничего не получится.

– Это я понимаю. Если верить твоим отчетам о количестве войск в оцеплении, захватить пакали не удастся даже с помощью всех квест-групп вместе взятых.

– Похоже, даже «серые» не рискуют соваться в «научный лагерь», – Бернштейн постучал пальцем по папке с отчетом. – Я писал вам в прошлой служебной записке об их повышенной активности в зоне. Хотя, поймешь их, почему они только мелькают и ничего конкретного не делают.

– Да, «серые» для нас не ориентир, – согласился Кирсанов. – Но и без них ясно, что связываться с «карантинным войском» нам не резон. Остается ждать и наблюдать, хотя есть у меня очень плохое предчувствие, Володя. Добром все не закончится. Запуск назначен на завтрашнее утро? И ты прекратишь когда-нибудь «выкать»?

Он взглянул на часы. У Владимира мелькнула мысль, что в прежние времена «на такой сумме он ездил» и считал, что имеет очень недешевую машину бизнес-класса. И тогда, и сейчас не все, конечно, измерялось деньгами, многие люди заслуживали уважения вне зависимости от достатка, но… перейти с миллиардером Кирсановым «на ты» у координатора никак не получалось. Вот хоть ты тресни!

– Да. Разведчики считают, что запуск в пять тридцать.

– Времени достаточно. Пришлю-ка я к тебе, Володя, несколько свободных групп квестеров. Пусть организуют еще пару НП. Для более объемного отслеживания ситуации. Только не подумай, что не доверяю.

– И мысли не было. Все правильно. Случай особый.

– Но ты в любом случае пока остаешься главным координатором.

– Пока? – Бернштейн вопросительно приподнял бровь.

– Пока не прибудет тот, кто главнее тебя, – Кирсанов усмехнулся. – На вечер у меня намечены кое-какие дела, а утром жди в гости.

– Считаете, что все настолько… тревожно?

– Считаю, Володя. И необязательно подбирать слова. Дело дрянь, это очевидно. Я понимаю, пока ничего плохого не произошло, может показаться, что мое предчувствие – перестраховка. Но ты ведь знаешь, из ничего ничто не берется. Подоплека предчувствий – это всегда осмысление информации на подсознательном уровне. Понимаешь меня, Володя?

Кирсанов так посмотрел на собеседника, что тот вдруг понял – сейчас или никогда.

– Я понимаю… Кирилл, – координатор, наконец, сумел поймать себя вовремя и прикусить язык, когда тот уже собрался провернуться, помогая губам артикулировать отчество босса.

Похоже, Кирсанову понравилось, что Владимир, наконец, сумел преодолеть себя и перешел-таки на ты.

– А если так, сформулируй вместо меня, – с улыбкой предложил Кирсанов. – Ты ведь следил за мыслью? Ключ к моим сомнениям, что это?

– В нем три составляющих, – без колебаний ответил Бернштейн. – Четыре редчайших пакаля в одном месте – первая. «Серые» не отнимают пакали и вообще не пытаются вмешаться, хотя их присутствие стопроцентно подтверждено – вторая. И Кукумберг придумал, как использовать отраженный пакалями солнечный свет, хотя описание этого феномена было строго секретной информацией ЦИК.

– Последнее отбрось, – Кирсанов покачал головой. – Военным давно известно это свойство «изделия ноль», как называют они пакали. Не знаю, сами додумались, где-то подсмотрели или кто-то им подсказал. Теперь это не имеет значения. Но даже отбросив последнюю составляющую, что мы получаем на выходе? Давай, Володя, подтверждай звание лучшего координатора всех «первичек»!

Во взгляде Кирсанова появились искры азарта. Он будто бы мысленно сделал ставку, оправдает или нет Бернштейн оказанное ему в очередной раз «высокое доверие». Владимир также взглядом дал понять, что принимает игру, но с ответом не спешил. И это, похоже, завело Кирсанова еще больше. Он сменил позу и подался вперед, в предвкушении развязки.

– Даже первых двух составляющих достаточно, чтобы сделать вывод, что это все… провокация, – ответил Владимир. – И устроили ее «серые».

– Вот! – Кирсанов выдохнул и расплылся в улыбке. – С меня плов! Готовлю лично, когда разведем эту ситуацию. Гарантирую, даже ты, мой искушенный друг, оближешь пальчики.

– Согласен… – Бернштейн почесал кончик носа. – Но если это провокация, дело может затянуться.

– Не если, Володя, а стопроцентно провокация. И редчайшая! «Серые» еще никогда не устраивали такой Игры. Массовой, масштабной.

– Поэтому… ты… стягиваешь сюда всех свободных квестеров.

– Все верно. Но до моего прибытия ими распоряжаешься ты, как договаривались.

– Я не стану ими распоряжаться, – вдруг заявил Бернштейн.

– Извини? – Кирсанов опешил.

За спиной у Владимира непонятный звук издал Митя, а затем как-то странно, будто бы сдувающийся воздушный шарик, прошипел Юрьев. Разведчики, так же как руководитель ЦИК, не поняли Бернштейна, но если Кирсанов действительно недопонял, без задних мыслей, то подчиненные координатора мгновенно накрутили себе черт знает каких фантазий вплоть до версии «бунта на корабле».

– До завтрашнего утра границу зоны не переступит ни один квестер, ученый или разведчик, – невозмутимо пояснил координатор. – И только если в пять тридцать ничего страшного не произойдет, я начну отдавать квестерам распоряжения.

Разведчики за спиной выдохнули, тихо, но с явным облегчением.

– Одобряю, – сказал Кирсанов. – Пусть до утра новые группы побудут на границе. Я позвоню в пять. Удачи, Володя.

– Удачи… – Бернштейн опять смалодушничал и не назвал шефа по имени.

Отключив связь, он развернулся к разведчикам и взглянул на них слегка иронично. Оба сидели с перекошенными физиономиями, сжимая в руках кружки с остывающим кофе, и таращились на координатора, как на мессию, который только что запросто пообщался со святым духом. К тому же осмелился ему сначала «тыкнуть», а потом еще и подначил этак по-свойски.

Как ни странно, первым вышел из ступора стажер. Он, не заглядывая в кружку, отхлебнул кофе и едва заметно кивнул.

– Все правильно. Очень похоже на подставу. Только зачем?

– А я думаю, это что-то другое, – возразил Юрьев. – Очень уж бестолково мелькают там «серые». Нет, правда. Я раньше не понимал, что тут не так, но теперь осенило. Увидеть «серого» не проблема, да? Но когда? Если поблизости пакаль. Подбрасывают «серые» нам пакали или, наоборот, мешают их забирать – когда как. Правильно? А тут что выходит? Они просто нарезают круги и ничего не делают.

– Пакали зафиксированы в установке, – напомнил Бернштейн. – И очень крепко зафиксированы. Но продолжай, интересно.

– Что им та фиксация? – Алексей Юрьев пожал плечами. – Раз ковырнуть ножиком. Но «серые» даже не приближаются к установке. Они, как та гоголевская нечисть в «Вие», ходят вблизи мелового круга, а внутрь – никак. Почему? Не видят, что ли, установку? Пакали чуют, а где они спрятаны, не понимают? Что им мешает?

– Маскировочная сеть не мешает точно, – сказал Митя.

– Тогда что? – Юрьев уставился на Владимира.

– Нет команды, – спокойно и уверенно, как на вопрос «дважды два?», ответил координатор.

– Во! – Алексей показал ему большой палец. – Точно! Нет распоряжения! Как ты квестерами, кто-то не хочет распоряжаться «серыми», пока не прояснится, что тут происходит.

– А от кого нет распоряжения? – спросил Митя. – И почему? Зоне уже неделя. И установку тут винтят третий день. За такое время можно было даже с Плутона «добро» и всякие там инструкции получить.

– Почему с Плутона? – Юрьев посмотрел на стажера с иронией.

– Ну, или откуда эти гуманоиды родом?

– Вряд ли оттуда. А нет распоряжения, потому, что нет ясности, говорю же.

– «Серые» сами все устроили, но у них нет ясности? – Митя поморщился. – Алекс, ты извини, но ты гонишь.

– Поговори еще, салага, – Юрьев в шутку погрозил стажеру кулаком.

– Вы оба правы, – вдруг сделал вывод Бернштейн. – «Серые» понимают, что затевается провокация, которую придумали другие «серые». Поэтому-то и не могут ничего поделать с пакалями. Похоже, правила их Игры не разрешают перехватывать фишку на этом этапе. Если, конечно, у их Игры есть правила.

– Квестеры говорят, что правил нет, но ты все равно голова, командир, – Алексей Юрьев одобрительно кивнул. – «Серые», вероятно, и хотят, что-то сделать, но не могут.

– И это мне вдвойне не нравится. Если «серые» хотят предотвратить завтрашний запуск установки…

– Но не могут, – подсказал разведчик.

– Но не могут… – Бернштейн кивнул. – Этот момент не нравится мне даже больше, чем все прочие вместе взятые. Чувствую, завтра в полшестого случится что-то очень плохое.

– И никак нельзя это остановить? – спросил Митя. – Может, стоит поговорить с военными? Ну, не совсем же они…

– До утра отдыхайте, – не ответив Мите, приказал координатор. – Или помогите с размещением новых квестеров. Первая группа прибудет через час, вторая в полдень. Остальные – к вечеру.

– Мы поможем, – Юрьев кивнул. – Мы ж одна команда. Я отведу первую группу на старый НП, а Митя поможет разместить остальных.

– Спасибо, разведка. Жду через час на вертолетной площадке. Как только управитесь, отдыхайте. Завтра будет трудный день.

Глава 3

У границы Зоны 55 (Омск). За двенадцать часов до дня «Д»

Шагнув за порог серой комнаты, Андрей тут же выкинул из головы ненужные мысли, но отбросить врожденную любознательность не сумел. Он почти на сто процентов был уверен, что, обернувшись, не увидит никакой двери «из зимы в лето», и все же обернулся. «Дверь» захлопнулась настолько стремительно, что Лунёв не успел увидеть ничего, даже быстро уменьшающейся щелочки. Вместо двери или хотя бы стены, в которой была прорезана эта дверь, позади Андрея раскинулось открытое пространство. Зеленое, необъятное, летнее.

Андрей окинул взглядом окрестности, подсознательно пытаясь определить, куда на этот раз перебросил своих игроков Мастер, но каких-то особых примет не обнаружил. Обычная средняя полоса… чего-то. Скорее всего, России, но по какую сторону Урала – вопрос. Природа была «типовая»: зеленые поля, березовые перелески, недалеко большая река. А какой тут климат – мягче или жестче обычного, допустим, поволжского, сейчас понять было нереально. По обе стороны евразийского «станового хребта» в разгаре было жаркое лето.

Лунёв подошел к товарищам и уселся на траву в тени березы. Идеальное место для отдыха. И тень кстати. После Антарктической заморозки к теплу следовало привыкать постепенно, чтобы не стрессовать дополнительно и без того потрепанный организм.

– Я надеюсь, мы не на Острове опять, – неутомимый Муха успел нарезать круг по перелеску. – На юге большая вода, а на севере шоссе. Есть версии, куда нас занесло?

– Ой, даже если на Остров, – Шурочка зябко повела плечиками. – Здесь хотя бы тепло.

– Это не Остров, – уверенно сказал Каспер и указал на пятак высохшей травы на поле. – Дождей не было давно, а там они как по расписанию. И воздух здесь другой.

– Это как? – на парня покосился Бибик.

– Прозрачнее, что ли, и не такой… мягкий. Резче он, звонче, хрустальнее, чище… я не знаю, короче, как объяснить, – Каспер взглядом указал на небо. – И небо другое. Выше.

– Фантазер ты, – Бибик усмехнулся и достал из кармана штатный квестерский комп, среднего между планшетом и смартфоном размера, который в ЦИК почему-то, наверное, по замшелой привычке, именовали ПДА. – Делайте ставки, господа гусары и милые дамы.

– Работает, что ли, на связь? – заинтересовался Муха. – Мы не в зоне?

– Похоже, нет, мы в чистом поле, – Бибик вывел на экран данные спутниковой навигации. – Вот, полюбуйтесь. Полста четыре градуса пятьдесят минут и чуть меньше полусотни секунд северной широты…

– Это заметно, – Муха кивком указал на ближайшую березу.

– То есть Евразия? – уточнил Каспер.

– А почему не Канада? – пожимая плечами спросил Муха.

– Сейчас узнаем точно, – Каспер поднял руку. – Барабанная дробь!

– Семьдесят три градуса и двадцать девять минут с хвостиком восточной долготы, – закончил Бибик.

– Вот так! – Каспер сжал кулак и будто бы ударил по невидимому столу локтем. – Муха, с тебя пиво!

– Это где? – вопросительно хлопая чудными густыми ресницами, спросила Шурочка у Лунёва.

– Это в Сибири, – ответил Андрей.

– Если точнее, мы на окраине города Омска, – Бибик поднялся, еще раз заглянул в комп, а затем повертел головой. На лице у него почему-то отразилась легкая растерянность. Или что-то похожее, например, ностальгическое умиление. Суровый бывший полковник словно вернулся в какое-то памятное место. И память об этом месте у него осталась явно хорошая. Словно о бабушкином домике в деревне. – Вот уж не думал, что еще раз тут окажусь.

– Ты здесь бывал? – спросил Муха. – Ориентируешься? Куда лучше двинуться?

– Да погоди ты с движением, – отмахнулся Бибик и не удержался, наконец, от улыбки. – Надо же… столько лет!

– Сколько? – заинтересовался Каспер.

– Ты столько еще не прожил, – Бибик обернулся к Лунёву: – Вообще-то, когда мы выдвинулись в квест… в тот еще, Московский, десять дней назад, здесь никакой зоны не было.

– Так ведь ее и сейчас нет, – Андрей взглядом указал на комп.

– Здесь нет, – Бибик указал на северо-восток. – А там она есть. База данных только что обновилась. Зона 55, Омская, разлом горизонтальный, в чистом поле, в трех километрах от поселка Аксаковка. Диаметр зоны стандартный, южная граница проходит по Черлакскому тракту и берегу Иртыша. Тракт вон там, – квестер указал на ближайшее шоссе. – А Иртыш вон, через поле.

– Все правильно, – заявил Каспер. – Стал бы Мастер перебрасывать нас в чистое место! Зачем? На каникулы?

– Наблюдательный пункт и первичная база ЦИК расположены в пригороде Омска, на улице Светловской… – прочитал Бибик и вновь поднял взгляд на Андрея. – Я знаю, где это. По этому вот шоссе до большой развязки и направо. Хотя можно нехило срезать, но тогда придется идти через зону и военный городок.

– Тебя чем-то не устраивают военные? – Лунёв удивленно взглянул на Бибика. – На Острове ты с ними вроде бы ладил. Не со всеми, конечно, но все-таки.

– Что пишут, то и озвучиваю, – Бибик показал комп. – В этой зоне у нас с военными какие-то разногласия. Мои личные пристрастия не играют роли. Вроде как армия перекрыла доступ в зону всем и вся, включая квестеров. Подробности смогу доложить после встречи с местным координатором. Идем на базу?

– Мы же… как бы не совсем квестеры, – заметил Каспер. – Что нам делать на твоей базе?

– Ты плохо слушал? – спросил Бибик. – Военные изолировали эту зону наглухо. И для острастки объявили карантин. Якобы разлом стал источником особо опасного вируса. Все, кто войдет в зону, будут тоже изолированы. На неопределенный срок.

– Но ЦИК подозревает, что этот карантин – фикция?

– ЦИК точно это знает.

– И почему не надавит… ну, или как-то еще не подвинет вояк? Ваш Кирсанов такой крутой дяхан и ничего не может поделать?

– Или не хочет пока, – вдруг высказался Муха. – Каспер, хорош звенеть. Прямиком к разлому не пройдем, значит, надо искать подходы. Андрей, я правильно говорю?

– Все верно, – Лунёв поднялся, пусть ему и хотелось еще немного побыть этаким сказочно-лубочным персонажем, посидеть под березкой, расслабленно, но все равно задумчиво вглядываясь в чистое поле у реки. – Мастер дал очень замысловатую подсказку, но первая строка не оставляет сомнений. Идти надо туда, где мы найдем «слово», а не пакаль. А еще лучше – целую «библиотеку».

– Информационный центр, – переиначил Бибик. – Это все на первичной базе. А насчет того, что вы не квестеры… я разберусь. Все-таки кое-какой вес имею.

– Центнер? – Муха ухмыльнулся и кивнул. – Питаетесь вы, господа квестеры, определенно качественно и обильно. И это лично для меня еще один стимул пойти к вам в гости.

– Да я тоже не против, главное, чтоб пустили в гости-то, – пошел на попятную Каспер.

– Сказал же, разберусь, – Бибик взял автомат на ремень. – На первичных базах координаторы обычно нормальные мужики, не какой-нибудь там рудинской породы. А узнают, как мы по зонам прошвырнулись, вообще растают.

– Если б мы пакали им принесли…

– Мы новую информацию о зонах им принесем, – сказал Андрей. – Это не меньшая ценность, чем пакали.

– Вот именно, – согласился Бибик. – Особенно, думаю, Остров с Антарктидой их заинтересуют. Кроме нас… «из нашего ЖЭКа там никто не был»…

…Затяжной пеший марш по жаре был утомительным мероприятием, но очень скоро группа забыла об усталости и о голоде, который стал ощущаться особенно остро, когда отпустил стресс. Дело было в умиротворенности, которая вдруг охватила всех, даже вечно настороженного Муху, после первого же километра пути. Окраина города производила впечатление абсолютно нетронутого Сезоном Катастроф местечка. Никаких разрушений, никакой тревожной суеты или других признаков близости аномальной зоны здесь не наблюдалось. По шоссе не ездили машины, это было необычно, а в остальном жизнь шла, как в старые добрые времена. Изредка вдалеке на улочках и во дворах пригородных домиков и дач мелькали люди. Где-то лаяли собаки, пели птицы, жужжали мухи. Ленивый ветер шелестел листвой деревьев и поигрывал вполне мирными деревенскими запахами.

По мере приближения к городу звуков и запахов становилось больше, они делались более резкими и даже агрессивными, но все равно среди них не было ноток разрушения. Никакой трескотни выстрелов, или гула и рокота военной техники, никакого запаха гари, пороха, тлена, или едкого, кислого запаха страха, который зачастую исходил от перепуганной толпы в окрестностях других зон. Собственно, и толпы тут не наблюдалось, но в других местах запах страха висел в воздухе повсюду, даже там, где никто не бывал уже давно.

Миновав «клеверную» развязку, группа свернула с Черлакского на Новосибирский тракт и вскоре вышла на перекресток с улицей Светловской. Отсюда место, где квестеры устроили свою базу, было видно как на ладони. То есть определить издалека, что это именно база, было трудно, но подсказка не потребовалась даже Шурочке. База была одновременно наблюдательным пунктом, а в лесостепной зоне хороший наблюдательный пункт должен был находиться на крыше самого высокого здания. Выше всех здесь была только одна относительно новая шестнадцатиэтажка в километре от перекрестка. К ней все дружно и направились. И не прогадали.

Ровно через четверть часа группа уже сидела в прохладном подъезде дома, из которого лишь пару дней назад были эвакуированы жильцы. Да и то не все. Сыграла свою роль та самая умиротворенность, что царила на подступах к зоне. Люди понимали, что оставаться рядом с зоной опасно, но в душе надеялись, что не так страшен черт, что власти перестраховываются и, вообще, что это явление временное. Исчезла же по неведомому капризу свихнувшей природы зона номер пять в соседнем Новосибирске. И чем хуже Омск?

Обо всем этом новоиспеченные квестеры успели поговорить с тремя непременными для любого дома «бабушками на лавочке», пока Бибик докладывал координатору базы о прибытии сводной группы. Найдя в лице гостей благодарных слушателей, бабушки прониклись к ним сочувствием, пригласили в гости к самой зажиточной – у нее была трехкомнатная на первом этаже, напоили холодным домашним квасом и даже предложили окрошки.

Вежливо отказался только Лунёв, ему было важнее осмотреться. Зато Муха навернул две порции, чем заслужил особую любовь сердобольных старушек. Ведь какая бабушка не любит, когда внучата хорошо едят? Каспер и Шурочка им тоже приглянулись, особенно когда оба невольно потупились в ответ на вопрос, парочка ли они. Скромность молодых людей, в понимании старшего поколения, заслуживала всяческих похвал. Короче говоря, подступы к базе квестеров были «взяты без боя». Оставалось миновать средние этажи. И этим занялся Лунёв.

Поначалу Андрей собирался просто прогуляться перед домом, чтобы осмотреться и понять, какие на самом деле проблемы и опасности могут подстерегать группу в окрестностях новой зоны. Привычка все держать под контролем давно стала если не второй натурой, то главным свойством первой. Но Лунёв не успел даже выйти из подъезда. Едва он шагнул из квартиры гостеприимной старушки на лестничную клетку, в кармане ощутимо завибрировал пакаль.

Поблизости от зоны, практически на территории условной квестерской базы, этого можно было ожидать, но Андрея заинтриговала внезапность, с которой пакаль вдруг ожил. Если предположить, что в данной точке пространства пакаль отреагировал на другой артефакт, то сразу возникал вопрос – почему он молчал раньше? Входя в квартиру, Андрей двигался ровно этим же маршрутом. Получалось, в тот момент второго пакаля поблизости не было? Значит, он не лежал в каком-нибудь тайнике, сейфе или в ящике стола у местного координатора, а перемещался в пространстве. Скорее всего, находясь в кармане у неизвестного квестера или… допускать такое не хотелось, но все же – или у «серого»!

Лунёв медленно двинулся к выходу – вибрация стала затихать. Тогда Андрей сменил направление и начал подниматься на второй этаж. Пакаль вновь завибрировал вполне отчетливо. На уровне третьего этажа вибрация стала довольно сильной и увеличила частоту. Ближе к пятому пакаль зудел уже как электрическая зубная щетка. Андрею даже стало казаться, что вибрирующий пакаль теперь видно сквозь ткань и, главное, слышно.

Андрей почти бесшумно поднялся на пятый этаж и остановился у решетки, которая перекрывала всю лестницу. Было заметно, что решетку установили буквально пару дней назад. По другую сторону преграды переминался с ноги на ногу скучающий квестер. Впрочем, нет, не квестер. Боец был одет в другую униформу, хотя и с эмблемами ЦИК, и был экипирован намного проще. На нем был бронежилет, а на плече висел неизменный «Хеклер», но разгрузки, рюкзака, подсумков на поясе и прочей необходимой в зоне атрибутики, у него не было. И смотрел он на непрошеного гостя вопросительно-изучающим взглядом опытного охранника.

– Могу вам чем-то помочь?

Вопрос он тоже задал типичный и «штатным охранным» тоном.

Лунёв попытался проанализировать ощущения. Пакаль вибрировал ровно, сильно и даже начал потихоньку нагреваться. Но сказать определенно, что второй артефакт лежит в кармане именно у этого охранника, Андрей не мог. За спиной у бойца были пять дверей. До любой из них два-три метра. И за любой из них мог находиться тот, кто действительно таскает в кармане пакаль. То есть на выбор имелись сразу шесть вариантов только на этом этаже. А сколько их было выше, еще на одиннадцати? Ясно было одно: из-за решетки этого не выяснить.

– Наниматься пришел, – Андрей изобразил добродушного открытого новичка. – Кто тут собеседует, подскажешь?

– Занят он пока, – охранник мгновенно «включил ветерана». – Тут обожди. Откуда сам?

– Алтайский.

Лунёв легко мог представиться и новосибирцем или уральцем, но к первым омичи относились ревностно, а для второго у Андрея в арсенале не было подходящего говорка. Поэтому он выбрал промежуточный вариант.

– А-а, бывал, – охранник кивнул. – Раньше на Горный ездил каждый год. Или ты из края?

– Как раз с Горного, из Чемала.

– Служил?

– Давно было, – Андрей прокрутил варианты ответа и выбрал самый подходящий, как ему показалось. – Краповый.

– Ох, ты! – оживился охранник. Андрей явно попал в точку. Охранник в прошлом служил во внутренних войсках. – А я не дотянул, прикинь! На рукопашном срезался. Участвовал?

– Было, – Лунёв скользнул взглядом по вискам, мочкам ушей и шее охранника, затем зацепил краем глаза край татуировки на предплечье, под закатанным рукавом, вновь прокачал варианты ответа и опять выбрал самый подходящий. – Полгода по перевалам. Слыхал, может, операция «Печенег».

Судя по возрасту охранника, качеству и содержанию его памятной татуировки, он должен был служить на Кавказе примерно в то время, когда проводилась упомянутая Лунёвым операция.

– И я там был, земеля! – воодушевился боец. – У Бобра в группе! А ты?

Дальше все было просто. Имена командиров, позывные, ход событий и прочие детали той операции Андрей знал отлично.

– Шустрый командовал.

– Е-мое! Соседи на правом фланге! Когда самый замес был, помнишь, Аль-Халед прорывался, меня контузило, с тех пор вот… по частным конторам. Олег!

Он попытался просунуть руку сквозь решетку, потом понял, что это выглядит некрасиво, поморщился – «да что это я, своим-то не доверяю!» – и открыл дверь.

Андрей прошел и пожал охраннику руку. Вибрация пакаля в кармане не усилилась, но и не ослабела.

– Андрей, – представился Лунёв. – А кто вообще принимает пополнение?

– Ну, это дело такое… – охранник почесал в затылке. – Положено через нашего босса, Владимира Владимировича, решать…

– Через кого?

– Рудина, – охранник хмыкнул. – Но это если в конторе. А в первичках координаторы все решают. Если есть потребность в кадрах, Бернштейн запросто тебя утвердит. Я замолвлю словечко, – добавил он авторитетно, – нам такие кадры нужны. В охране, правда, комплект, но полевые постоянно требуются. То одна группа в зоне зависнет, то другая. На самом деле я не советчик в этом смысле…

– Да нормально, я черной работы не боюсь.

– Так если бы она просто черная была. Квестеры ведь не только зависают, и пропадают иногда. Вот сейчас группа Бибика вернулась по частям. А мы ведь поначалу их списали. А ночью связь с тринадцатой пропала. Сложная, короче, работа, Андрюха, и опасная.

– Опаснее, чем в горах была?

– Сравнимо.

– Тогда прорвемся.

– Так-то да, – охранник вздохнул, – только мы тогда на пятнадцать лет моложе были. Хотя, вот Бибика взять, он еще «за речкой» успел повоевать, и ничего, курсирует по зонам, как та подлодка, не тонет. Вот в Москве нырнул, а тут вынырнул. Да что я тебя стращаю и уговариваю… сам решай. Кабинет начальника на шестнадцатом. Квартира прямо. Но пока Бибик не выйдет, ты не ломись. Он здоровый такой, седоватый, с выправкой. Бывший полковник. Выйдет, тогда ты заходи.

– Спасибо, Олег.

– Удачи, земеля.

Андрей двинулся по лестнице, по-прежнему прислушиваясь к ощущениям. Пакаль вибрировал ровно, как будто владелец второго артефакта поднимался в ногу с Лунёвым по соседней лестнице. Между тем никакой соседней лестницы не существовало, а лифты стояли. Не по тросам же в лифтовой шахте поднимался загадочный владелец второго пакаля.

Время в запасе было, на переговоры с охранником Лунёв потратил вдвое меньше времени, чем планировал, поэтому он позволил себе провести элементарный эксперимент. Остановился – вибрация осталась на прежнем уровне, – а затем спустился на этаж. Пакаль завибрировал чуть сильнее.

«Что и требовалось доказать».

Андрей вновь сосредоточился на внутренних ощущениях и как бы невзначай сместился к распахнутому настежь окну лестничной площадки. Вибрация едва заметно усилилась. То есть Андрей двигался в горизонтальной плоскости, причем не в сторону квартир, но пакаль реагировал. Этот факт подтверждал теорию параллельного передвижения. Но как, черт возьми, двигался загадочный незнакомец? Летал за окном, как то «привидение с мотором»? Вроде бы ничего подозрительного за окном не мелькало. Полз по стене?

Лунёв приготовил к бою оружие и резко выглянул из окна. Внизу было чисто. Слева, справа, сверху… Андрей едва успел отпрянуть. Наверху, прямо над окном к стене из красного кирпича, прижималось нечто отдаленно напоминающее нестандартного, почти прозрачного человека-паука. Казалось, что это просто легкое искажение воздуха, похожее на марево, которое поднимается над горячим асфальтом в знойный полдень. Одно отличие – это «марево» имело четкие очертания. Под другим углом и с расстояния в три-пять метров, а уж тем более с земли, его было не разглядеть, но Андрей видел очертания фигуры «паука», а вернее – «хамелеона», вполне отчетливо.

Лунёв взял под прицел окно, попятился и продолжил подъем по лестнице. Он не надеялся, что сумеет вовремя очутиться на более выгодной позиции – выше притаившегося между окнами «прозрачного», но и атаковать снизу посчитал неразумным. Если снаружи дома находился тот, о ком Андрей подумал – «серый», – следовало учитывать малейшие нюансы.

Пакаль с каждым шагом вибрировал, казалось, чуть слабее. Это означало, что «серый» остается на месте. Андрей поднялся на следующий этаж, бесшумно приблизился к окошку, также по случаю жары распахнутому, и резко высунулся, направляя автомат вниз.

«Серого» там не было. Его вообще больше не было поблизости. Пакаль в кармане у Лунёва еще вибрировал, но колебания были почти незаметными. Прошло секунд тридцать, и артефакт вовсе успокоился.

Получалось, «серый» приходил не за пакалем Лунёва, хотя такая мысль была самой очевидной, ведь противник довольно долго полз по стене строго с той же скоростью, с которой поднимался по лестнице Андрей. Да и отнять пакаль он мог запросто – неожиданно атаковав с тыла, когда Лунёв еще не сообразил, что на самом деле происходит. Но этого не произошло.

«Случайная встреча? Верится с трудом. Мастер? Тоже слабая версия, зачем ему прятаться и ползать по стенам? Не факт, конечно, что это был наш «клиент», Претендент, но почти наверняка и не Мастер Игры. Еще какой-то «серый»? И что ему здесь было нужно? Приходил на разведку? За пределами зоны? Очень странно. Но, кстати, выгодно. Есть о чем поговорить с местным координатором. Как там его… Бернштейн? Ну что ж, посмотрим, какой это Бернштейн…»

Андрей легко преодолел оставшиеся лестничные марши, остановился перед дверью наблюдательного пункта, а заодно и «канцелярии» первичной базы ЦИК в зоне 55, и прислушался…

…– Вот такие, в целом, вести с полей, – подытоживая вводную часть беседы, сказал Бернштейн. – На самом деле, Степан, тебя не так уж долго не было. Понимаю, что при такой насыщенной программе тебе показалось, что прошла вечность, но… у нас всего-то возникли две новые зоны. Полста вторая в Аргентине и эта.

– А между ними две зоны где? – спросил Бибик.

– Пока под вопросом. Вроде, как твоя Антарктическая. То, что ты ее нашел – жирный плюс тебе в личное дело. И к помощникам твоим штатским будет особое отношение, заслужили. Но ведь ее все равно искать придется заново. Где она там конкретно упрятана?

– Это не ко мне, – ответил Бибик. – Как пришел туда, так и ушел, транзитом. И по другим зонам прогулялся, прямо скажем, как лист по ветру.

– Не твоя вина. Квесты дело непредсказуемое. Да и не вину здесь надо искать, а данные фиксировать. Ценнейший материал! Сейчас, правда, запарка с этой новой зоной, рапорты надиктовывать некогда, но завтра, если все нормально будет, прошу ко мне на обстоятельную беседу.

– Есть, понял. Я что еще хотел обсудить… насчет моих новых бойцов. Старых, я так понял, уже распределили?

– Временно. Юра Макогон зачислен в группу Трофимова. После Питерской стычки с «серым» Трофимов уже оправился, но у него остался один Финн, тоже после лечения. Туда же зачислили Антона Поспехова. Они сейчас в тридцатой работают. А дока твоего, Чернявского, зачислили в группу Ежова. Ты, кстати, встретишься с ним. К вечеру Еж и компания здесь будут. Можешь забрать.

– Нет, если зачислили, пусть там и работает. А я уже и с этими начал срабатываться.

– Я не возражаю, Степан. Работай с вольнонаемными, если масть идет. Но в квестеры их зачислить не смогу без обязательных процедур. Такое только сам Кирсанов может. Да и то… Рудин прямо возразить не посмеет, но плешь ему обязательно проест за подобную самодеятельность. А я вообще не могу, не имею полномочий. Временно привлечь по контракту – это запросто. Тем более обстановка тут шаткая, того и гляди осложнится, каждый кадр будет на счету. Но в штат без проверок и других формальностей – никак.

– Да бог с ним, со штатом. Пусть по временным карточкам работают. Может, так даже удобнее будет.

– Фонд оплаты и снабжения из расчета обычной группы. У тебя сколько этих вольных? Четверо? Один лишний, получается. А позже я буду вынужден прислать дока и получится, что лишних двое. Придется двоих выгнать или перекинуть в другие группы.

– Это хуже, – задумчиво проронил Бибик. – С оплатой туда-сюда, терпимо, а если придется отсылать кого-то. Ну, девчонку, допустим, можно снять с баркаса, а остальных… не хотелось бы разбивать. Слушай, один из них студент, бывший, полгода не доучился. Может, его доком назначить? Парень толковый.

– Я подумаю. Вряд ли научный отдел даст добро, но пока… завтра посмотрим. Все завтра, Степан.

– А что завтра-то? Какая-то большая операция намечается? Я никак не вкурю. Ты все как-то загадочно… вокруг да около. Завтра то да се. И группы съезжаются.

– И не только группы, – дверь открылась и на пороге возник Лунёв. – Вы простите, я кое-что подслушал.

– О, Андрей, ты как сюда попал?

– По лестнице.

– Там же охрана, – Бибик обернулся к координатору. – Знакомьтесь. Это Андрей Лунёв. А это наш координатор Владимир Бернштейн.

– Читал о вас, – Владимир смерил Лунёва внимательным взглядом.

– Книгу? – Андрей вопросительно поднял бровь.

– Досье, – координатор взглядом указал на компьютер. – В ЦИК имеется нечто вроде особого списка…

– Черного?

– Нет. Особого. В него занесены люди «сомнительного происхождения»… прошу понять этот термин правильно. Вы в списке первый. Вы ведь не отсюда?

– Но и не из разлома, – Андрей спокойно выдержал взгляд Бернштейна. – Чтобы не усложнять, считайте меня вымышленным персонажем.

– Мне нетрудно и усложнить, – Владимир заглянул в компьютер. – Разделение главной последовательности пространственно-временного континуума. Две тысячи восьмой год. Ключевая точка в районе многострадальной Чернобыльской АЭС. Предположительно, это сложное событие стало одной из деталей пускового механизма Сезона Катастроф. Если угодно, упомянутое событие подготовило почву для него.

– Скорее, просто подтолкнуло события в этом направлении, – уточнил Андрей. – Но очень скоро последовательность вновь станет единой.

– Вашей? – Бернштейн заинтересовался. – Так сказать, «вымышленной»?

– Единой. Поэтому будет трудно сказать, вашей или нашей. Я предпочел бы третий вариант, в котором не будет ни проблем моего мира, ни вашего.

– Не будет этих проблем, найдутся другие, – заметил Бибик. – Вы закончили меряться суммарной длиной извилин?

– Закончили, – Андрей усмехнулся. – Я, собственно, по делу пришел.

– Я уже договорился, как вам и обещал… – попытался вставить реплику Бибик. – Вы все теперь временные сотрудники ЦИК.

– Спасибо, но не об этом речь. Вы сказали, что съезжаются квест-группы. Так вот, не только они. Только что я спугнул разведчика «серых».

– Откуда вы его спугнули? – удивленно спросил координатор.

– Прямо отсюда, со стены вашей базы. Карабкался, как человек-паук.

– Совсем оборзели, – фыркнул Бибик.

– Ценная информация, спасибо, – задумчиво проронил Бернштейн. – Вы проходите, Андрей, присаживайтесь. Я поясню кое-что. Проходите, проходите! То, что вы возглавляете «список пришельцев», не значит, что ЦИК вам не доверяет. Ваше досье завизировано самим Кирсановым.

– Текст визы: «Задержать»?

– Да. Но есть еще три слова. «Для личной беседы». Вы крайне интересны Кириллу Константиновичу. И теперь я понимаю, почему. Степан рассказал вкратце о ваших совместных приключениях.

– А Трофимов доложил о Питере?

– И это тоже, – Бернштейн улыбнулся. – Там вышло недоразумение. Не так ли?

– Приятно работать, – вместо ответа констатировал Лунёв. – Даже подозрительно приятно.

– Как вам угодно, – Владимир кивнул. – В любом случае, лично мне вы ничего плохого не сделали, а в инструкциях сказано, что вы считаетесь союзником категории «А». Поэтому позволю себе перейти к делу. Времени маловато. Итак, вы спросили, почему все собираются здесь, в омской зоне. Поясню…

Бернштейн взял привычную паузу.

– У Володи в Хайфе свой резиновый завод, – вздохнув, проронил Бибик. – Ну, не тяни ты!

– Но первым делом я должен спросить, вы готовы приступить к работе прямо сейчас?

– Во дает, – Бибик взглянул на Андрея и вновь улыбнулся. – Ему в театре играть надо. Так держать паузы и наматывать интригу на кулак… это талант надо иметь.

Андрей ничего не добавил. Он изучал Бернштейна.

– Спасибо, Степан, – сказал координатор, – но я жду ответа.

– То есть ты, вот прямо так, с корабля на бал нас посылаешь? Сразу заряжаешь на новый квест?

– Я не настаиваю, но… мне интересно, вы задумывались, пока топали сюда от места прибытия, почему вам «посчастливилось» выбраться из Антарктики именно в эти места?

Бибик вновь взглянул на Андрея, теперь вопросительно. Отвечать откровенно или не отвечать вовсе? В данной ситуации годились только эти два варианта. Никакой полуправды. Но все переговоры с Мастером Игры вел всегда Андрей, значит, именно ему и следовало принять решение. То, что группа сейчас находилась на территории ЦИК и была практически зачислена в ряды квестеров, ничего не меняло. В Игре Бибик исполнял роль второго плана.

Квестер мысленно посочувствовал Андрею. Ведь, если задуматься, группа оказалась меж двух огней. С одной стороны, теперь она должна была играть по правилам ЦИК, собирать пакали, информацию и менять по мере сил расклад в пользу Кирсанова под лозунгом «остановим Сезон Катастроф, собрав все пакали на доске». Но с другой стороны, Лунёв и его команда находилась под жестким контролем Мастера Игры, который вряд ли был заинтересован в успехе Кирсанова. Да, он пытался вернуть свою Игру в нормальное русло, исключив из нее непредсказуемого Претендента. Но ведь он не собирался Игру останавливать! Мастер был таким же «серым», как его противник или другие «потусторонние» участники Игры, а потому был заинтересован в продолжении состязаний без правил, то есть и Сезона Катастроф, в котором, возможно, скоро погибнет весь этот мир. Именно «этот» мир.

Собственно, по глубокому убеждению Бибика, Мастер Игры выбрал команду Лунёва в качестве особо доверенных лиц, как раз потому, что Андрей не принадлежал этому миру. То есть Мастер считал, что Лунёв не проникнется идеями Кирсанова, а потому будет играть, преследуя чисто свои личные интересы. И вот Андрей вдруг встал перед выбором: продолжить Игру в команде Мастера, фактически за «серых», или перейти на сторону людей, пусть и не из своего мира.

Если у Лунёва не было понимания, как связать эти вроде бы взаимоисключающие вводные, Бибик откровенно ему не завидовал. Но и вмешиваться, даже оставаясь верным Кирсанову квестером, он не собирался. Да, он мог прямо сейчас передумать и под каким-нибудь предлогом добиться отмены зачисления Лунёва и компании в ряды квестеров. Это помогло бы Лунёву спокойно уйти и заниматься тем, чем он посчитает нужным заниматься. Играть за Мастера, или вернуться домой, или же чем-то еще. Но Бибик уже убедился, что ситуация слишком сложна, чтобы раскрашивать ее в черно-белые тона. Теоретически Лунёв мог сыграть и за ЦИК, и за Мастера и в результате найти компромиссный вариант. Бибик уже понял, что Андрей на это вполне способен. Но захочет ли он ломать голову над такой сложной задачей? Каким должен быть стимул, чтобы ввязаться в такую сложную и опасную двойную игру?

«Кстати, может, он и есть этот стимул, – увидев, что Андрей настроен спокойно и решительно, подумал Бибик. – Я ведь не знаю, о чем они говорили с Мастером в Антарктическом убежище. Может быть, как раз о настоящем, верном выходе из ситуации и вариантах приемлемого и для людей, и для «серых» завершения Сезона Катастроф? А что, Мастер и прежде давал достаточно серьезные вводные. Если теперь Игра вышла на самый высокий уровень, ставки могут быть также максимальными. В общем, Андрею решать. Все, что я могу сделать для него и группы в благодарность за то, что они сделали лично для меня, – промолчать».

– Мы знаем, почему попали именно сюда, – после недолгой паузы ответил Лунёв. – Один из «серых» ломает Игру. Если он победит, Сезон Катастроф дальше пойдет по самому жесткому сценарию. Мастер Игры хочет его остановить.

– Мастер Игры? – Бернштейн искренне удивился. – Вы получили «бонус» от Мастера?

– Мы уже не раз получали бонусы. Если мы остановим «серого», который мешает Мастеру и остальным, то бонус получат все.

– Мастер пообещал закончить Игру?

– Нет. Игра не может закончиться. Но может перейти в другую реальность.

– В вашу?

– Вряд ли. Как я уже сказал, наши миры вскоре снова станут единой реальностью. Расщепление две тысячи восьмого года не разделило главную последовательность событий на две ветви, реальность слишком инертна для этого. Просто была создана параллельная последовательность, этакая объездная дорога, которая вновь вольется в главную примерно в две тысячи двадцатом году. Если до этого момента мы сумеем стать полноправными игроками и стабилизировать Игру, «серые» будут вынуждены это учесть и перенести игровое поле в другую реальность. Не знаю, в какую, но в другую.

– То есть… Мастер Игры дает нам шанс сыграть с «серыми» в их Игру, по их правилам, – констатировал Бернштейн. – По правилам, которых мы не знаем.

– Которых, скорее всего, и не существует, – Лунёв кивнул.

– И вы считаете это хорошим предложением?

– Я считаю, что у нас нет выбора. Есть только шанс. Да, он мизерный, но лично я намерен им воспользоваться.

– Сыграть непонятно с кем, непонятно во что, невесть по каким правилам, но зато с понятной ставкой – выложив на кон само существование нашего мира… – Владимир недоверчиво взглянул на Лунёва и покачал головой. – Отвратительные стартовые условия… но… соглашусь, что выбор невелик. Только вряд ли с вами согласится Кирсанов.

– Мы поговорим и выясним это, – спокойно ответил Андрей. – Вы ведь помните резюме на моем досье. Задержать для беседы. Возможно, ваш босс все же согласится рискнуть.

– Только если вы не потребуете отдать «серым» все собранные им пакали, – Бернштейн усмехнулся. – Уж поверьте, убедить Кирилла Константиновича можно, а вот переубедить практически нереально.

– Ни то, ни другое не потребуется. Я изложу ему свою точку зрения и передам слова Мастера. А дальше пусть Кирсанов думает сам. И всех пакалей для вступления в Игру на уровне «серых» мне не нужно.

– Всех не нужно, – Владимир сделал акцент на слове «всех». – А сколько нужно и каких?

– Немного…

– Постойте! – Бернштейна явно осенило, и он, всегда такой неторопливый и вальяжный, вдруг резко вскинул руку. – Дайте угадаю! Вам нужны зеркальные пакали… штуки три-четыре, так?

– Возможно, – Лунёв прищурился. – Вы нашли в этой зоне зеркальные пакали?

– А вы как думаете?

– Думаю, все так и есть. Поэтому Мастер и забросил нас сюда. Но пакали не здесь. Вы уже отправили их в ЦИК?

– Откуда вы знаете, что их здесь нет? – Бернштейн перевел взгляд на Бибика.

– Не смотри на меня так, – квестер выложил на стол выключенный дескан.

– Я умею находить артефакты и без дескана, – сказал Лунёв. – Маленькие военные хитрости.

– Хорошо, – Бернштейн нехотя кивнул, – пакалей здесь нет.

– Но и в ЦИК вы их не отправили, – изучив его реакцию, сделал вывод Андрей. – Они по-прежнему в зоне. Более того… они у военных. Я прав?

– Плохо дело, – проронил Бибик. – Военные с пакалями только на Острове и научились обращаться. Да и то… как попало. Как бы тут ни вытворили чего.

– Что задумали военные? – Андрей серьезно посмотрел на Бернштейна.

Тот сначала усмехнулся, «так я вам и раскрыл все тайны», но вскоре улыбка сползла с лица, Владимир слегка обмяк и начал говорить охотно и в меру откровенно. Перемена в поведении координатора встревожила Бибика, но вмешиваться он опять не стал. Андрей явно применил какой-то недозволенный прием из своего «потустороннего» арсенала, однако, пока он не задавал вопросы, касающиеся служебных тайн, формального повода для тревоги у Бибика не было.

Квестер, конечно, лукавил и балансировал на тонкой грани, все это было понятно, но где-то в глубине души Бибик понимал, что Андрей прав. Ведь он видел ситуацию чуть иначе, со стороны, и более объемно, чем даже Кирсанов. Да, пока главный босс Центра изучения катастроф не приказал считать мнение Лунёва верным, квестеры должны были относиться к нему скептически, рассматривать через призму официальной доктрины ЦИК. Но ведь в быстро меняющейся обстановке Сезона Катастроф дорога каждая минута. Зачастую только вовремя проявленная инициатива спасала ситуацию.

Взять те же приключения квестеров на дне Московского моря или на Острове. Там поблизости не было даже толкового координатора, все решения приходилось принимать самостоятельно, отталкиваясь от главных установок, но не тупо следуя всем пунктам инструкции, а маневрируя в зависимости от ситуации. В противном случае, Бибик мог бы до сих пор сидеть на изолированном от внешнего мира Острове с пакалями в карманах и смесью из чувства выполненного долга и смертной тоски в душе. Он же сейчас сидел в кабинете у Бернштейна. Да, без пакалей, но в полной готовности продолжать службу. С точки зрения Бибика, выбор он сделал верный, хоть и не совсем по инструкции.

Короче говоря, в легкое шаманство и кашпировщину, устроенные Лунёвым, квестер вмешиваться не стал, мысленно обозвав свое решение «проявлением разумной безынициативности».

– Собственно, как раз об этом я и собирался рассказать, – даже слегка загипнотизированный координатор ответил только после обожаемой им театральной паузы. Такую «матерую натуру» не могли победить никакие гипнотические ухищрения. – Но все-таки давайте покончим с формальностями. Если подвесить до прибытия Кирсанова все стратегические вопросы, вы согласны поработать в этой зоне?

– Мы согласны, – ответил Лунёв и бросил короткий взгляд на Бибика.

– Так точно, – подтвердил квестер.

– Тогда секретов больше нет. История простая. Военные называют свою операцию «Экспериментом номер 413». Начался этот эксперимент не здесь и не сейчас. Первые данные о нем наша разведка добыла месяца полтора назад. В рамках научных и тогда еще сугубо гражданских исследований разломов был выявлен феномен Романа Кукумберга, по фамилии чешского ученого, предложившего уникальную систему отражателей, сделанных из секретного вещества. В результате воздействия на разлом излучения солнечного спектра, отраженного в системе, разлом редуцировался. То есть уменьшалась его площадь. Не намного, поначалу на доли процента, но все-таки! Ученым было над чем еще поработать, а окружающим – над чем задуматься. Естественно, первый вывод из размышлений был сделан по-военному быстро. Поскольку начальный этап исследований оказался успешен, его засекретили по трем параметрам: состав группы ученых, состав вещества отражателей, конструкция установки. Работа продолжилась, но чего-то принципиально нового ученые не добились. Площадь разлома уменьшалась от силы на один процент. Профессор Кукумберг – единственный, кого не удалось «засекретить», бился над проблемой сутками. Говорят, даже похудел на десять кило за месяц. И знаете, когда дело сдвинулось с мертвой точки?

– Когда образовалась зона 55, – уверенно ответил Андрей.

– А знаете почему?

– Потому, что в ней нашли более подходящее вещество для отражателей. Зеркальные пакали. Прежде в установке использовались золотые?

– Да, именно золотые. Вы чрезвычайно догадливы, Андрей. Я ведь не говорил, что отражатели, в принципе, делались из пакалей.

– У меня был личный опыт использования отраженного от пакалей солнечного света. В разломы не светил, но чужеродную флору и фауну распугивал.

– И зомби от пакальных зайчиков шарахались, – вставил Бибик. – А если не совсем переродились, то и в человеческий облик возвращались.

– Это на Острове? – уточнил Бернштейн. – Очень интересно. Иногда я страшно жалею, что не квестер!

– Не жалей. В отчетах все написано, а лично это видеть… так себе удовольствие.

– Ну да. Ну да, – Владимир вздохнул. – Итак! По мнению военных, ситуация для проведения эксперимента сложилась самая благоприятная. Новая, полностью контролируемая армией зона вдалеке от прочих, да еще прямо в ней четыре зеркальных пакаля. Ни больше ни меньше, а ровно столько, сколько требуется для оснащения Редукционной установки Кукумберга. Представляете, какое везение?

– Подозрительное везение, – ответил Андрей. – Это могли бы понять даже военные.

– Что интересно, военные это поняли, а потому приняли беспрецедентные меры безопасности. Вы не были на Олимпиаде в Сочи? Нет? А я был. Так вот, там не было принято вообще никаких мер безопасности, если сравнивать с тем, что сейчас творится в этой зоне. Под каждым кустом по блокпосту, засаде или секрету. Из гражданских лиц там лишь три группы ученых, делегация чиновников и буквально десяток «придворных» журналистов. Но даже этим сто раз проверенным людям не позволяют увидеть установку без маскировочной сети. Секретность полнейшая. И это я вам рассказал лишь о внутреннем кольце охраны, в радиусе километра от разлома. Дальше выставлены заслоны из солдат и полиции, а в зональных населенных пунктах размещены внештатные сотрудники, ветераны и даже расконсервированные агенты ФСБ и так далее. Фактически зона взята в три кольца. Даже в воздухе постоянно барражируют два звена военных самолетов, плюс дюжина боевых вертолетов, несколько беспилотников и вертушки федералов. В бой фактически брошены все силы. И если честно, я понимаю логику военных, чекистов и властей, они видят в установке Кукумберга последний шанс, «препарат выбора».

– Как видит Кирсанов в доске пакалей, – заметил Андрей.

– Или вы, в вашем соглашении с Мастером Игры, – парировал Владимир.

– Все верно. Но ваши разведчики все-таки умудряются работать в зоне, судя по тому, что вы все это знаете.

– Естественно, – Бернштейн улыбнулся и добавил многозначительно: – Ведь это мои разведчики.

– А что там про карантин? – вставил вопрос Бибик. – Я в объявлении прочитал. Это деза такая? Еще одно кольцо оцепления, пропагандистское?

– Именно так, Степан. Шикарно сформулировал. Чтобы уж точно никто не полез в зону, к делу подключена старая добрая пропаганда. Военные без труда распространили слухи о сверхзаразном заболевании.

– Почему не радиацию приплели?

– Карантин по заразе, а не облучение или другая беда, был придуман, чтобы получить формальный повод задерживать на любое время всех, кто проникнет или хотя бы чересчур приблизится к зоне, а также в принципе любого подозрительного субъекта, даже если он и на сто километров не подходил к зоне 55. Подозрение на контакт с носителем вируса – и пожалуйте в каталажку. Чертовски удобно.

– Ну, а результаты? – форсировал Андрей.

– Пробный запуск – пять процентов, – в том же лаконичном ключе ответил Бернштейн. – А лишним доказательством, что «эта штука реально работает», кроме редуцирования разлома, стала повышенная активность «серых» в зоне… а теперь, выясняется, и вокруг нее. Между прочим, редчайший случай. Лично я прежде не видел и не слышал, чтобы «серые» покидали зоны разломов.

– Теперь все более-менее понятно, – сказал Лунёв. – Кроме одного. Все это напрямую не касается интересов ЦИК, почему же у вас тут суета?

– Это как раз напрямую касается ЦИК. Поначалу четыре золотых, а теперь и четыре зеркальных пакаля, выключенных из дела… это очень серьезно. Да и сам эксперимент вызывает у нас большие вопросы.

– Вы опасаетесь, что эксперимент может обернуться проблемами?

– Вот именно! Как раз поэтому нам необходимо держать руку на пульсе. И для этого требуются дополнительные силы.

– Там три кольца оцепления, – заметил Бибик. – Столько сил мы не наберем при всем желании.

– Мы будем действовать скрытно! Да, некоторым квестерам не удастся подобраться к центру зоны. Думаю, это обернется для них недолгой отсидкой за решеткой. Но кто-то все равно проникнет в научный лагерь. Кто-то самый лучший.

– И что там сделает? Снимет с установки пакали?

– Почему нет? В чем суть твоих сомнений, Степан?

– В общем-то нет сомнений. А почему сегодня?

– Завтра утром военные планируют запустить установку. Так что времени на раскачку нет. У меня пока под рукой разведчики и одна группа квестеров. Еще две группы прибудут в течение дня и четыре – вечером.

– И все пойдут в зону?

– Все. Но на вас особая надежда.

Андрею показалось, что в голосе у Бернштейна мелькнула нотка неуверенности. С чем она связана, оставалось гадать. Не верил, что все согласятся рискнуть? Но ведь они на службе. Вряд ли кто-то откажется. Тогда почему координатор едва заметно киксанул? Соврал насчет особой надежды на новоиспеченных квестеров?

– Почему вы думаете, что мы сумеем пробраться?

– Во-первых, у вас будет время на подготовку. Во-вторых, Степан хорошо ориентируется на местности…

– Четверть века назад хорошо ориентировался, – уточнил Бибик.

– Здесь мало что изменилось. И третий момент… – Бернштейн взглядом указал на монитор, где до сих пор высвечивалось досье Лунёва. – О вашей специальной подготовке здесь всего несколько строк, но даже их достаточно, чтобы проникнуться уважением. Итак, что скажете?

– Мы согласны, – почти не раздумывая, ответил Лунёв. – Сколько у нас времени на подготовку?

– Сколько сочтете нужным, – Бернштейн взглянул на Андрея с легким подозрением, как бы думая, «а не слишком ли ты легко согласился?» – Разведчики считают, что эксперимент начнется в семь утра. То есть как минимум в половине шестого вам следует уйти из центра зоны. Даже если не получится добыть пакали. От греха, как говорится, подальше.

– А если получится, тем более, – проронил Бибик. – Все понятно. Идем готовиться?

Он взглянул на Лунёва. Тот легко поднялся и протянул Бернштейну руку.

– Был рад познакомиться.

– Взаимно! Надеюсь, вы вернетесь вовремя. Я ведь буду вынужден доложить о вашем прибытии Кирсанову. Так сказать, анонсирую вашу встречу.

– Можете смело назначать на шесть. Но лучше на девять. Чтобы мы успели привести себя в порядок.

Когда квестеры вышли, Бернштейн откинулся на спинку кресла и шумно выдохнул. Задуманная им комбинация имела только один минус. Координатор подставлял Бибика, отправляя его в зону, вопреки данному Кирсанову обещанию, что до утра туда не пойдет ни один сотрудник ЦИК. В случае провала придуманной на лету операции это будут минимальные потери, но все равно Степана жаль. С другой стороны, в случае успеха Бернштейн решал все проблемы одним ударом. И если верить досье на странного «пришельца» Андрея Лунёва, второй, успешный вариант имел отличные шансы на реализацию.

«А дальше пусть этот Лунёв делает что хочет. Дискутирует с Кирсановым, играет с Мастером, ходит как посуху по разломам… это будет совсем другая партия из совсем другой оперы. – Координатор достал смартфон и вызвал разведчика Юрьева. – Еще одна деталь, и дело в шляпе».

– Да, – ответил Алексей.

– Прибыла новая группа, командиром у них Бибик. Помоги им собраться в зону.

– Вы ж никого туда до утра не хотели…

– Юрьев! Вот как раз это им знать необязательно, понял меня? Они должны думать, что в зону пойдут все. Как обычно. Что это серая рутина, которую им просто следует украсить. Или показать мастер-класс, называй, как нравится.

– Подстава какая-то, – неодобрительно буркнул Юрьев. – Прямо как это бывает у «серых».

– Поговори у меня, – строго сказал Бернштейн. – Бойцы у Бибика и впрямь особые, понимаешь? Если у кого-то есть шанс вернуться до утра – так это лишь у них. И между прочим, они могут вернуться не с пустыми руками.

– С пакалями из установки? – разведчик хмыкнул. – Да ладно! Так только в кино и в книжках бывает: спецназ, суперагенты, ниндзя и крутые наемники. А вот подставляют людей чаще в жизни. И бывает, что покруче, чем в кино.

– Юрьев, мы поговорим об этом, если хочешь, но не сейчас, – холодно закончил координатор. – Задание понятно? Выполняй…

…Лунёв и Бибик спустились только на пару этажей. Андрей вдруг остановился и к чему-то прислушался. Квестер повертел головой и вопросительно уставился на товарища.

– Ты чего так резко засобирался? Не веришь Бернштейну?

– Он соврал, – Андрей посмотрел на часы. – Дважды.

– Мы тоже не сразу разоткровенничались. Я так вовсе трижды смолчал, когда надо было, по идее, тебя сдать.

– Я знаю, – Лунёв взял Бибика за рукав и притянул, чтобы тот мог слышать негромкие инструкции. – Собираемся, как в зону. Ты, я, Муха и Каспер. Шурочку переодеваем и запускаем на разведку в город. Если будут вопросы, почему без нее, скажи, что у нее недомогание. Не вздумай ляпнуть, что она приблудная и как боец – ноль.

– Обижаешь.

– И не думал. Будут сватать проводника, отказывайся наотрез. Ты сам все тут знаешь.

– Погоди, почему собираемся «как в зону»? Мы что, не пойдем туда?

– Пойдем, но по другому маршруту и неглубоко, только чтобы заглушить связь.

– По какому маршруту, куда неглубоко?

– Это я тебе в зоне скажу, без свидетелей, – Андрей взглядом указал на потолок.

С него на квестеров с любопытством смотрел сиреневый зрачок камеры слежения.

– Есть, понял, – буркнул Бибик. – Наше дело солдатское. Послали – идем.

– Вот и ладно, – Андрей похлопал его по плечу. – На выход шагом марш…

Глава 4

Граница Зоны разлома 55 (Омск). День «Д»

Весь день накануне запуска военными установки Бернштейн был погружен в рабочую суету, поэтому не видел, как группа Бибика собиралась и уходила в зону. Честно говоря, он даже не вспомнил ни разу о посланных наудачу, а если называть вещи своими именами – подставленных, квестерах. Только поздно вечером, когда прибыла и разместилась последняя из отправленных Кирсановым квест-групп «усиления», координатор очнулся и вызвал Юрьева. Разведчик доложил, что Бибик и его бойцы выдвинулись в зону около семи вечера, используя не самый лучший, но зато хорошо знакомый Бибику маршрут через Ракитинку, расположенную севернее военной части в поселке Светлый.

– Там полно военных и «партизан», но Бибик и слушать не захотел о другом маршруте, – Юрьев развел руками. – Я доказывал ему, что зайти с севера будет удобнее, а он уперся, как баран. И этот, который с ним к вам приходил, тоже заявил, что напрямую будет проще. Типа военные не ожидают, что кто-то сунется на их плацдарм, да и народу там столько, что лишние люди не вызовут подозрения.

– Они хотя бы замаскировались? – Владимир задумчиво потер подбородок.

– И не подумали. Я предлагал Бибику хотя бы квестерские нашивки спороть. Так он только посмеялся. Так и пошли в чем были. Нет, издалека они реально не вызывают подозрений. Там, в Светлом и окрестностях, сейчас всякого народу полно, камуфляж у всех, что та сборная солянка, некоторые мобилизованные «ветераны-партизаны» вообще в «афганке» рассекают, при медалях. Но если зацепится кто-нибудь взглядом, могут и вопросы возникнуть.

– Будем надеяться, они знают, что делают.

– Будем надеяться, – разведчик кивнул. – Теперь только это и остается. Связь уже вырубилась. Я пытался через оптику их высмотреть, показалось, что на краю леса мелькнули, сразу за автопарком, и в сторону фермы двинулись. Но я не уверен.

– Если прошли Светлый, хорошо, – координатор вздохнул. – «Ох, брошу я работать под этим мостом…» Очень уж нервно.

– Может, нам с Митей все-таки проследить за этими… камикадзе?

– Не догоните уже. Точку встречи определили?

– Нет. Они сказали, что прямо сюда вернутся.

– Все равно будь готов их встречать. Отдыхай пока, Алексей. В три на вахту заступишь. Раньше они вряд ли управятся.

Когда Юрьев ушел, как раз пробило полночь и на экране смартфона всплыло напоминание, что наступил день «Д». Бернштейн не помнил, чтобы вносил в «календарь» заметку, но фокусу не удивился. Напоминание могли прислать из ЦИК. За событиями в зоне 55 пристально наблюдали не только на месте, но и в главном офисе. Техническая группа, следившая за спутниковой картинкой и работой аппаратуры, даже на усиленный режим перешла. Отработавшие полную дневную смену неутомимые наблюдатели Ярослав Зондуев и Катерина Смирнова остались еще и на ночное дежурство.

Бернштейна никто не заставлял коротать оставшееся до утра время, сидя на рабочем месте или нервно прогуливаясь по территории базы, он мог с чистой совестью вздремнуть хотя бы три часа, но сон не шел. Владимир в очередной раз мысленно прокрутил события дня, полученную информацию и все изменения в установочных данных. Вроде бы все складывалось нормально. Вряд ли были учтены любые варианты развития событий, но к уже имевшим прецедент или хотя бы логически допустимым сценариям координатор подготовился. А новые фокусы не сумел бы предусмотреть и сам Кирсанов. Можно было, конечно, пофантазировать и «прокачать» небывалые случаи, но какой смысл? На эти случаи у Бернштейна имелся универсальный ответ – смекалка.

«Когда случится нечто невероятное, тогда и будем реагировать, – Владимир сдержанно зевнул и откинулся на спинку кресла. Немного подумав, он щелкнул рычажком и опустил спинку кресла. Спать он по-прежнему не собирался, но расслабиться было кстати. – А не случится ничего особенного, так вообще будет прекрасно. Хотя… если задуматься, «прекрасно» уже не будет, это точно. Появление «серого» на базе квестеров, за пределами зоны… опасный прецедент. Вот и получается, что ситуация уже развивается нестандартно, только пока без ярких проявлений…»

…Владимир не заметил, как все-таки задремал и проснулся только, когда за окном забрезжил рассвет. Но разбудил его не призрачный утренний свет, а рокот вертушек. Координатор открыл глаза, развернулся к окну и увидел, как над условным краем зоны, облетая территорию по кругу, проходят три звена штурмовых вертолетов. Это означало, что день «Д» окончательно наступил и не за горами час «Ч».

«Сколько потребуется вертушкам на облет тридцатикилометрового в диаметре участка при средней скорости под двести километров в час? – чтобы окончательно проснуться, прикинул Владимир. – Два пи эр на двести? Полчаса или меньше? Но за окном пока не слишком светло, значит, все-таки сейчас не пять утра. Вертушки облетают территорию с запасом времени? Или они кого-то засекли? Впрочем, зачем я забиваю голову? Движение началось, вот и достаточно информации…»

– Шеф, – в кабинет заглянул Юрьев. – С добрым утром!

– Оно доброе? – Координатор вернул спинку кресла в вертикальное положение.

– Не знаю. Вояки зашевелились. А группа Бибика так и не вернулась. Но стрельбы или, там, суеты, ночью в зоне не было. Может, сигнальную ракету запустить, чтобы возвращались?

– Ты с ними оговаривал такие сигналы?

– Нет, но… – Юрьев взглянул на часы. – Полпятого. Если прямо сейчас не начнут отход, останутся в зоне на момент «раздачи».

– Алексей, не нагнетай, – Бернштейн поморщился. – Не будет никакой раздачи. А если будет, то в центре зоны. Не думаю, что они где-то там сейчас. Лучше иди поднимай квестеров. Чтобы в полшестого все были готовы к марш-броску. И сам приготовься. Броневичок прогрей, скафандры проверь, контейнеры, тележки для образцов… короче, все, как полагается. Чтобы как только… так сразу.

– По горячим следам? – Разведчик хмыкнул. – Плохое предчувствие у меня, шеф. А вдруг сильно «горячие» получатся следы? Не шутят с разломами.

– Мы в любом случае вне зоны…

– А радиации все условные границы по барабану.

– Откуда ей взяться, радиации? Военные ведь не ядерную бомбу собрались взорвать.

– Да кто его знает, этот разлом? Как он отреагирует? Ну, не радиацией, а чем-то еще накроет… заразой какой-нибудь.

– Чтобы накрыло чем-то еще, должны измениться границы зоны. Ведь любая зараза из разлома это чужеродные микроорганизмы, которые не могут выйти за пределы зоны самостоятельно, не в герметичных пробирках.

– Раньше не могли, – уточнил Юрьев. – «Серые» раньше тоже из зон не выходили. А сегодня вечером, в сумерках, я лично видел одного по эту сторону границы. Со стороны нашей базы, кстати, шел.

– В зону?

– В зону.

– И больше не выходил?

– Нет.

– В чем тогда проблема?

– Шеф! Чего ты, как чиновник какой-то Ваньку валяешь? Ты ведь все прекрасно понял!

– Я тебя услышал, Алексей. И суть твоих сомнений мне понятна. И все-таки давай не будем паниковать раньше времени. Отбежать подальше все равно уже не успеваем. Да и на каком основании мы должны покидать НП? Что прикажешь записать в протокол наблюдений? «Повод для эвакуации: у разведчика Юрьева возникло плохое предчувствие»? Да? Нет? Тогда давай исходить из прежних установок. Будем считать, мы все в безопасности.

– За исключением группы Бибика.

– Да. Но это уже другой вопрос. Я их предупреждал, что надо выйти до с… до утра.

Координатор запнулся. Он едва не проговорился, что подставил Бибика и Лунёва дважды. Сначала когда отправил их в безнадежный квест, а затем когда предупредил, что военные назначили запуск установки на семь утра. И если с первым все было объяснимо, сам себе Владимир это объяснил не слишком этичным, но рациональным желанием рискнуть одной сводной группой, чтобы не рисковать несколькими нормальными, то зачем он наврал насчет времени запуска установки, координатор внятно не мог объяснить даже самому себе. В том, что это было неосознанное вранье и ему неизвестна причина, по которой он так поступил, Бернштейн мог поклясться на чем угодно, например, на пакале.

«Бес попутал, как говорится, – Бернштейн наконец ясно понял, что натворил. – Будто бы вместо меня кто-то говорил! Клянусь на пакале!»

Владимир невольно приложил руку к нагрудному карману, в котором лежал простенький золотой пакаль с пятиконечной звездой. Разведчики нашли его в лесу Жукова, имелось такое местечко в пяти километрах от разлома, и вынесли сквозь все армейские кордоны еще вчера утром, но Бернштейн решил не отправлять артефакт в центр, поскольку «гора» сама собралась в гости к «Магомеду». Вручить Кирсанову артефакт при личной встрече показалось координатору правильной мыслью. И умолчать о нем в беседе по видеосвязи тоже показалось Владимиру правильным. Сюрприз – значит сюрприз.

Откуда ему было знать, что пакали это не только фишки для Игры «серых» и активаторы особой транспортной системы, позволяющей мгновенно перемещаться из зоны в зону, а еще и своего рода ретрансляторы, открывающие разум владельца любому «серому». Например, тому, которого засек и спугнул, но не смог окончательно отогнать от базы квестеров Андрей Лунёв. И ладно, если бы «серые» только читали мысли владельцев пакалей. Они ведь еще и могли внушить им свои мысли, или же заставить владельцев пакалей сделать нечто, выгодное «серым». Например – подставить группу Бибика.

Всего этого Владимир на тот момент не знал, поскольку об этом свойстве пакалей пока догадался лишь один человек – Лунёв. И того, что проникновение «серого» на базу было не простой разведкой, координатор тоже твердо не знал, хотя смутно догадывался. А вот что с группой Бибика получилась именно подстава, и очень серьезная, Бернштейн понимал теперь вовсе не смутно. И получил этому подтверждение очень скоро. Ровно через час. В половине шестого утра…

…Огненная стена была потрясающим зрелищем. Высотой с пятиэтажный дом, чистое и прозрачное пламя двигалось от центра к периферии зоны, не меняя конфигурации, огромным пылающим валом, одной гигантской волной огненного цунами. А следом двигалась тьма. Или всепоглощающая пустота. Называть можно было как угодно. Черная клякса разлома стремительно растекалась во все стороны, отставая от огненного вала примерно на километр.

Расширение разлома шло с той же скоростью, что двигалась огненная стена, поэтому ни догнать, ни перегнать пламя разлом не мог. То есть даже тем, кто теоретически мог спрятаться от пламени в разломе, такого шанса не представилось. Да, да, с НП через мощную оптику было хорошо видно, что странный прозрачный огонь не щадит никого, даже «серых».

Четверо в серых комбинезонах пытались спастись бегством, но так и не сумели опередить огненный вал. Он поглотил их, но не сжег, а превратил в странные, колеблющиеся, аморфные, отливающие перламутром создания, ничем не напоминающие людей. Причем новые ипостаси «серых» даже габаритами не соответствовали «исходникам», были в двух случаях гораздо мельче, а в двух, наоборот, крупнее.

Почему «серые» не выскочили из зоны с помощью пакалей или воспользовавшись червоточинами, вроде тех, что недавно были найдены в Москве-на-дне? Об этом оставалось только гадать. Вероятно, загадочное, не сжигающее, а преображающее пламя сбило «серых» с толку, или возмущение разлома вырубило все особые транспортные системы «серых». Теперь это не имело значения. «Серые» попали под раздачу вместе с людьми и вообще всем живым, что находилось в зоне. Такое случилось впервые. И особую пикантность, если можно так выразиться, ситуации придавало то, что «полный пердимонокль» устроили люди, а не «серые». Получалось, пусть ценой собственной жизни, или, как минимум, свободы, но людям удалось показать «серым» кузькину мать.

Оговорка насчет утраченной свободы заставила вновь навести оптику на группу из четырех колеблющихся полупрозрачных и отливающих перламутром конгломератов, бывших недавно «серыми». Казалось, что эти бесформенные комки сделаны из желе, причем не из самого упругого. Конгломераты колебались, казалось, даже от дуновения ветра. Впрочем, вскоре до места, где четверо «серых» вдруг превратились в сухопутных медуз, доползла клякса разлома и конгломераты исчезли вместе с прочим преображенным радужно-перламутровым пространством.

Огненная стена почти дошла до границы зоны. В момент, когда она накрыла поселок Светлый, превратив строения, деревья, технику и людей все в те же бесформенные полупрозрачные комки различных размеров, у наблюдавших за аномальным катаклизмом квестеров невольно вырвался испуганный вздох. Бернштейн засек боковым зрением, что некоторые даже сделали полшага назад.

Что ж, координатору и самому было страшновато. А вдруг эта огненная стена не замрет на границе полыхающим бубликом? Вдруг она двинется дальше, как этого опасался Юрьев? Перспектива превратиться в перламутровое желе, а затем сгинуть в разломе категорически не устраивала Владимира, но в то же время он отлично понимал, что бежать некуда. Оставалось ждать и надеяться. На что? Например, что аномальный огонь не дойдет до Московки, или дойдет, но не дотянется до шестнадцатого этажа, а разливающийся следом разлом остановится у самого подъезда базы. Или на то, что все произойдет быстро и не будет очень уж больно.

Каждый надеялся на свое, в меру испорченности оптимизмом. Те, кто попятился, похоже, были из категории людей, для которых стакан наполовину пуст. Ничего хорошего они не ждали. Что ж, их можно понять. Владимир смотрел на жизнь иначе, но все равно их понимал. Равно, как понимал и оптимистов, которые ничуть не беспокоились и вовсю щелкали затворами штатных квестерских фотоаппаратов.

Сам координатор выбрал промежуточную позицию. И кстати, как только он ее выбрал, ему сразу же полегчало, мысли потекли плавно, а панические фантазии испарились. Пожалуй, аномалии не светило пересечь границу зоны. Даже не «пожалуй», а стопроцентно. Владимир не знал, как объяснить эту уверенность, но в своей правоте не сомневался. Ему снова будто бы кто-то нашептывал об этом.

Так и вышло. Огненная стена замерла точно на границе, дождалась, когда до этих же мест разольется клякса разлома, и исчезла, будто бы провалившись в разлом, как все остальное, что было в зоне. В результате на месте зоны 55 остался лишь гигантский разлом, уникальный не только своей площадью, но и тем, что не имел привычных колеблющихся очертаний. У него не было мелкой бахромы вечно бегущих куда-то «ложноножек», край разлома словно прорисовали циркулем. А еще над ним невысоко в небе, всего в сотне метров от поверхности кляксы, переливалось самое настоящее цветное полярное сияние. Такое вот пугающее, но одновременно красивое зрелище – сияние над бездной. Коронованная пустота.

– Счетчики на границе молчат, – вдруг ожил кто-то из наблюдателей технической группы в ЦИК. – Радиационный фон в норме.

Его рапорт стал толчком к началу привычной работы – фиксации новых параметров аномалии. В голосах квестеров и специалистов были слышны радостные нотки. Бернштейн явно угадал, когда решил, что некоторые коллеги опасаются, что аномалия расширится и поглотит базу. Но теперь все переживания остались в прошлом и вновь началась привычная работа, даже отчасти рутина. Действительно, было чему порадоваться, пусть и сочетание «радоваться рутине» звучит необычно.

– Сильное электромагнитное возмущение на границе, – доложила наблюдатель Катерина Смирнова. – Но в ста метрах от зоны уже все в порядке. Приборы работают штатно.

– Спутниковая картинка запаздывает, – сообщил Зондуев.

– Отмечается снижение температуры воздуха. На отметке пятьдесят – на восемь градусов. Вплотную к границе – на двенадцать.

– Спутниковая картинка стабилизировалась, идет в режиме реального времени. Сияние затухает.

– Температура растет.

– Отмечается редукция разлома! Около метра в секунду.

– Смотрите! – крикнул уже кто-то из квестеров, заглушая голоса наблюдателей из ЦИК. – Сжимается! Снова землю видно!

– Ну, землей это я не назвал бы… – возразил ему другой квестер.

– Мармеладное королевство какое-то… – добавил третий.

– Скорость ретроградного движения разлома стабилизировалась, – в голосе наблюдателя Зондуева послышались позитивные нотки. – Девяносто два сантиметра в секунду. На оставленной территории наблюдается аномальная активность.

– Скорее аномальная пассивность, – проронил еще один из квестеров на НП.

– Если не принимать во внимание, что все эти желейные комки колышутся, – заметил другой.

– Дышат, что ли?

– Будем надеяться. Многие ведь были людьми.

– Думаешь, они еще живы?

– Они ведь сгорели.

– Кто сгорел? Ты видел дым? Это не огонь был.

– А что было?

– А хрен его знает.

– Метаморфоза.

– Сам придумал?

– А что, плохой термин?

– То есть это все коконы, по-твоему? И какие бабочки из них вылупятся?

– Не знаю. Но, скорее всего, не похожие на гусениц.

– То есть люди, которые попали в эту «метаморфозу», превратятся во что-то аномальное? Получается, мы их все-таки потеряли? И теперь не так уж важно, дышат они до сих пор или нет?

– Будем надеяться на лучшее.

– Не надеяться надо, а вытягивать, кого можно вытянуть. Где координатор? Володя, разреши в зону!

– Спокойно, – Бернштейн с неодобрением покосился на ретивого квестера. – Первыми пойдут разведчики.

– Мы тоже готовы.

– Не вижу на тебе скафандра, – отмахнулся координатор и кивком указал на границу зоны…

* * *

К зоне лихо подлетел и затормозил почти у четкой границы между нормальной территорией и перламутровым «мармеладным королевством» БТР разведчиков. Люки в корме распахнулись, и из машины посыпались бойцы в скафандрах. Разведгруппа Юрьева состояла не из одного только стажера Мити Уланова. В ней было шесть человек. И сейчас все бойцы вместе с командиром быстро, но без суеты готовились к «повторной первичной разведке» зоны. Все были уже одеты в серебристые скафандры. Двое разматывали страховочные фалы, чтобы прицепить их к поясам и главному тросу, который тянулся от лебедки, закрепленной на БТР.

Пока другие выгружали контейнеры для образцов, раскладные тележки и необходимую аппаратуру для измерения всевозможных физических параметров, первая пара разведчиков подошла к границе и начала стандартную процедуру «первого прощупывания» аномальной местности. Превратившаяся в желейное мелководье трава была единственным понятным ориентиром в этом странном сказочном мире. Она не сделалась больше или меньше, просто изменила структуру. Там, где до катаклизма наблюдались проплешины в зеленом ковре, и теперь виднелись темные пятна, а где трава была высокой, теперь выросли «мармеладные» горки. Все это перламутровое великолепие красиво переливалось, но не бликовало на ярком солнце, поэтому разглядеть местность можно было без труда.

Стажер Уланов растянул вполне обычную телескопическую указку и ткнул в желе на границе зоны. Никакого сопротивления он не ощутил. Щуп прошел сквозь субстанцию, как прошел бы и сквозь траву. Прошел и уперся в землю. Она была чуть более податливой, чем прежде, но все равно достаточно твердой. Второй разведчик поднял с земли традиционную для таких случаев полуторапудовую гирю, поднатужился и забросил ее в желейное царство. Снаряд пролетел метров пять, но для эксперимента большего и не требовалось. Гиря глухо тюкнула и ушла в землю на треть, примерно как бы ушла в грязь после хорошего ливня. Но, что важнее всего, спортивный снаряд не перевоплотился в бесформенную мармеладку. Остался нормальной, узнаваемой чугунякой. Это означало, что и люди, входя в зону после катаклизма, не рисковали стать чем-то непонятным.

Впрочем, реакция аномалии на предметы могла в корне отличаться от реакции на живых существ. С подобной избирательностью аномалий квестеры уже сталкивались в других зонах.

– Пригласите на мостик мистера Спока, – скомандовал Юрьев на общей частоте.

Один из разведчиков заглянул в БТР и вытащил клетку с белой крысой в оранжевом, украшенном металлическими шипами ошейнике. Приблизившись к границе, разведчик вытянул крысу за хвост из клетки и взял в свободную руку небольшой пульт с длинным проводом. Подсоединив конец провода к ошейнику, он аккуратно запустил крысу в желейную траву. Мистер Спок метнулся было назад, но дрессировщик нажал левую кнопку на пульте, крыса получила легкий разряд и юркнула в трансформированные заросли. Через пару секунд она вынырнула на свободный от желейной травы пятачок в трех метрах от границы, уселась и принялась усердно мыть морду. Видимо, какое-то «желе», наверное, в прошлом это была роса, осталось у нее на усах.

– Мистер Спок в порядке, – доложил «дрессировщик».

– Приборы, – коротко приказал Юрьев. – Пошли!

Два разведчика-дока подкатили к границе тележки с установленными на них приборами. По команде они вкатили тележки на территорию, но сами остались по нормальную сторону от границы.

– Все показатели в зеленой зоне, – доложил через какое-то время один из разведчиков-ученых, прикомандированный недавно к «первичке» док Чернявский.

– Такая же история, – сказал другой док. – Радиосвязь в полном минусе, как бывает обычно, а остальное в норме. Радиация в пределах фоновых значений, электромагнитные поля стандартные, биоактивность нормальная, без подозрительных отклонений, только очень уж однообразная.

– Биоскан всегда был сродни метеоприборам, – скептически хмыкнув, заметил Чернявский.

– Нет, ну хотя бы так, – второй док развел руками.

– Хотите сказать, что если не считать сказочного внешнего вида, эта территория в норме? – спросил командир.

– Вполне это допускаю.

– Искать подвох!

– Шевелится! – вдруг оживился Митя, и указал щупом на конгломерат в десяти-двенадцати метрах от границы. – Разрешите подойти, проверить?

– Нет, не разрешаю, – Юрьев приблизился к границе, внимательно рассмотрел колышущийся желейный ком, а затем обернулся и жестом позвал еще одного разведчика: – Лассо сооруди.

– Момент, – боец забрался в БТР, покопошился и вылез, держа в руках веревку со скользящей петлей.

– Широко набрасывай, чтоб не на шею, если это человек, – приказал Юрьев.

– Сделаю, как надо, командир, не переживай, – боец забросил веревку и осторожно поддернул. Петля затянулась почти у земли. Если по человеческим меркам, то в захват попали щиколотки.

Разведчик потянул веревку, но в одиночку не справился. Веревка натянулась, но комок с места не сдвинулся.

– Может, там дерево? – предположил Митя. – А шевелились ветки.

– Не было тут дерева, – боец снова поднапрягся. – Помоги лучше, теоретик!

– Давайте втроем, – к бойцам присоединился Юрьев.

Конгломерат даже не подумал двигаться с места. Командир кивком позвал еще одного разведчика, и только тогда неведомый предмет сдвинулся с места. Веревка натянулась как струна, но выдержала нагрузку. К «бурлакам» подскочил док Чернявский, но не для того, чтобы помочь. Разведчик-док нацепил на веревку какой-то маленький электронный гаджет, активировал его и заглянул в свой планшет.

– Пятьсот четыре килограмма! Если бы не желе на земле, не сдвинули бы даже!

– Вот… гад! – выдохнул «ковбой». – Нет чтобы помочь, он измеряет! Цепляйся, док!

– Рывками, на раз-два, взяли! – приказал Юрьев. – Раз, два, взяли! Пошла!

– Пошла, родимая, – поддержал командира Митя.

Когда конгломерат дотянули до границы, «бурлаки» затребовали передышки. Юрьеву не терпелось завершить этот эксперимент, ведь еще два-три рывка, и наступит момент истины, но он не стал возражать.

– Что там, как думаете? – спросил Митя, кивком указывая на конгломерат.

– С таким-то весом… бог его знает, – Юрьев оглянулся на бойцов. – Отдохнули?

– Слушай, командир, – отдышавшись, сказал «ковбой». – А чего мы упираемся? Лебедка же есть.

– Вот, блин, – вырвалось у Мити.

– Действительно, – проронил любитель измерительных приборов.

– Командир – ладно, у него забот полон рот, но ты-то… док! – «ковбой» усмехнулся. – А еще ученый! Тяни сюда трос!

– Я, конечно, сейчас… – док Чернявский растерянно кивнул, – только… командир, вы уверены, что этот объект выйдет из зоны без контейнера?

– Если в прошлом была чем-то местным, выйдет, – уверенно ответил Юрьев. – А если из разлома… нет.

– Теория интересная, но…

– Вот и проверим, – прервал его Юрьев. – Тащи трос.

Лебедка справилась с работой гораздо лучше, чем упряжка разведчиков. И сквозь невидимую границу зоны конгломерат прошел легко. Прошел и тут же начал таять, как снег. И когда он растаял, квестеры-разведчики увидели то, чего никак не ожидали увидеть. Вернее, ожидали, но сомневались, что ожидания оправдаются. Особенно после замера нагрузки на тросе. Очутившись за пределами зоны, бесформенный конгломерат весом в полтонны вдруг превратился в человека. Ну, то есть как в человека… на этом «человеке» был облегающий серый комбинезон с капюшоном, закрывающим лицо.

Увидев, в кого превратился полупрозрачный желейный ком, Юрьев тут же обернулся в сторону наблюдательного пункта и жестом подал условный сигнал. Можно было доложить в эфире, но разведчик решил подстраховаться. Мало ли кто сейчас слушал переговоры разведчиков.

В окошке главной комнаты НП сверкнула вспышка. Это означало, что сигнал принят. Подтверждением стал рев моторов. Сразу две группы квестеров рванули на машинах в сторону зоны. Разведчики тем временем быстро связали «серого», который пребывал в бесчувственном состоянии, а потому не сопротивлялся, и затащили его в БТР. Вне зоны «серый» весил от силы восемьдесят кило.

– Не работает ваша теория, – заметил Чернявский, обращаясь к Юрьеву. – «Серый» не из нашего мира, а прошел сквозь границу легко.

– Может, его комбинезон как контейнер сработал? – выдвинул версию Митя.

Доктор пожал плечами.

– Возможно, конечно, но тогда следует предположить, что его комбинезон сделан в нашем мире, а это маловероятно. Хотя…

– Надо еще что-нибудь вытянуть! – заявил юный разведчик. – Тогда точно узнаем.

– Только сразу лебедкой, – подсказал боец, бросавший лассо. – Гирю для начала верните. Подотчетный инвентарь.

– Надо было сразу веревку привязать, – заметил «дрессировщик».

– Надо было, – согласился боец, который забрасывал гирю. – Поторопился.

– Затупил, – хмыкнув, уточнил «ковбой». – У вас с доком сегодня, похоже, мозги в отгуле.

– А по сопатке? – добродушно поинтересовался дюжий метатель гири.

– Разрешите, я привяжу! – вновь вызвался Митя.

– Ладно, иди, – сдался Юрьев. – Только медленно и печально. Почва мягкая.

– А если вес у него увеличится в шесть раз, как было у того «серого»? – забеспокоился док.

– Молодой, выдержит, – Юрьев пристегнул трос к поясу Мити. – Пошел!

Юный разведчик сделал шаг в зону, остановился, обернулся и поднял вверх большой палец. Похоже, никаких шестикратных перегрузок он не испытывал. И гирю он поднял с натугой, но именно так, как должен был поднять железяку весом в двадцать четыре кило.

Возвращаясь, Митя ухитрился еще раз наклониться и поднять с земли небольшой полупрозрачный комок. Этот комок был не крупнее яйца, но Митя приложил заметное усилие, чтобы его поднять и притащить с собой.

Выйдя с «мармеладной» территории, разведчик бросил гирю и протянул руку ладонью вверх. На ладони у него лежал обычный камень. Не аморфный и перламутровый, а серый, твердый, нормальный. И весил он теперь, как весит обычный кусок гравия.

– Все почти понятно, – заметил док номер два. – Осталось добыть какой-нибудь чужеродный предмет. Для чистоты эксперимента.

– Думаю, для чистоты нам придется добыть аж четыре таких предмета, – Юрьев вздохнул. – И это будет та еще задачка. Их и в нормальном виде было непросто найти, а теперь-то…

– Ты о пакалях?

– О них, родимых. Где их теперь искать, как теперь они выглядят и сколько весят? Можешь предположить?

– Не думаю, что они где-то далеко от центра, – вмешался Чернявский. – Даже если допустить, что установка военных развалилась на части… пусть даже взорвалась, и все ее детали разлетелись, искать надо рядом с разломом. В радиусе километра, от силы – двух.

– Тоже неслабая площадь.

– У нас есть десканы!

– Которые «бьют» на сто метров. Спасибо, утешил, – Юрьев постучал по шлему. – Шеф, слышал нашу версию?

– Слышал, – откликнулся в эфире Бернштейн. – Сейчас свяжусь с самим. Решим, что делать дальше. Сдавайте квестерам находку и ждите указаний.

– Да, сэр, – сказал Юрьев и отдал честь, но не далекому координатору, а мистеру Споку, которого «дрессировщик» уже вернул в клетку и теперь нес к БТР.

Квестеры-разведчики сдержанно заржали.

– Я все вижу, – предупредил Бернштейн. – Ведите наблюдение за аномалией. Глубоко не соваться, образцы вытаскивать наверняка, а не все подряд.

– Как же тут поймешь, что наверняка, а что нет?

– У тебя целых два дока с кучей приборов. Вот и разбирайтесь. Изучайте, сравнивайте, систематизируйте, записывайте.

– Я не понимаю, – вдруг вмешался Митя. – Шеф! Что тут сравнивать? Надо людей вытягивать, пока живы! Они под перегрузкой в шесть единиц! Их скоро всех раздавит. Или задохнутся в желатине этом! Разве это не главнее?

Бернштейн уже обрубил связь, поэтому вместо него Мите ответил Юрьев.

– Ты можешь определить, где тут люди, а где деревья?

– Нет, но… надо пытаться! Приборами проверить. Биоактивность ведь у людей и деревьев разная. Док, разве не так? Дайте мне биоскан, я попытаюсь!

– Пытайся, – командир вздохнул. – Док, дай ему биоскан.

– Держите, юноша, – док Чернявский взял с тележки биосканер и вручил стажеру. – Начните с травы.

Митя присел и поднес приборчик к желеобразной субстанции. Реакция аппарата была стандартной. Парень переместил приборчик к «мармеладной горке». По всем раскладам это должен был оказаться какой-то куст. Прибор отреагировал так же. Уланов направил его на другой конгломерат. Показания не изменились. Аппарат показывал, что у всех переродившихся сущностей имеется биополе и у всех оно одинаковое. Док взял Митю за руку и заставил приблизить приборчик к стоящему рядом квестеру. Приборчик выдал все ту же информацию.

– То есть работает по принципу «свой-чужой», – пояснил доктор. – Это все, что может наш хваленый биоскан в данной обстановке. Да и то, уловит ли он чужое биополе – пока большой вопрос. Может просто принять потусторонний организм за камень.

– Значит, надо вытаскивать все, что тут есть! На габариты ориентироваться!

– Вытаскивай, – сказал второй док. – Только учти, что каждый маленький комочек может оказаться перерожденным человеком, а здоровенные комья – маленькими камешками. Но все будут очень тяжелыми. Как думаешь, надолго тебя хватит, таскать все подряд из зоны?

– И что, бросить все, как есть?! Командир!

– Пытайся, пока есть время, сказано же, – буркнул Юрьев.

– Но никто помогать мне не будет, так?

– Начинаешь утомлять, Митя, – Юрьев поморщился и взглянул на квестера, бросавшего лассо. – Объясни стажеру политику партии.

– Объясню, – пообещал разведчик и показал Мите кулак. – Усохни со своими моральными заходами! Найдешь стопроцентный способ вычислять, какие из этих зефирок с мармеладками на самом деле люди, все будем горбатиться, пока не рухнем замертво. А пока ничего не понятно, надо заниматься исследованиями. Чтобы настоящие спасатели, а не энтузиасты-моралисты вроде тебя не сгинули тут, как вояки.

– Вы же видели, я вошел и вышел, нормально все. И приборы добро дают. Больше никто не сгинет. Значит, уже можно заниматься спасением.

– Ты кто тут? Док? Ты тут стажер, салага, вот и не лезь под руку! Топай в зону!

– Тележку возьму? – Митя набычился и покосился на командира.

– Бери и топай с глаз долой! – Юрьев опять поморщился.

Вообще-то Митя был прав. Обстановка вроде бы не внушала особых опасений, можно было и поднапрячься, поискать людей. Возможно, еще оставался шанс их спасти. Но сколько раз бывало, что за первой волной катаклизма следовала вторая и списки жертв удваивались за счет спасателей? Отговорка так себе, понятно, но у Юрьева имелась в запасе и другая – каждый должен заниматься своим делом. Где профессиональные спасатели, которые были просто обязаны работать в связке с военными? Почему они не мчатся на выручку? Военные перестраховались и засекретили свою операцию даже от «смежников»? Ну, и о чем тогда вообще разговор? За что боролись, на то и напоролись. Простые бойцы и младшие офицеры не виноваты, конечно, их жаль, но…

Юрьев зажмурился и помотал головой, прогоняя лишние мысли. Работать! А загружается моральными терзаниями пускай Митя. Он стажер, ему за своих бойцов и результаты первичной разведки не отвечать. А командиру разведгруппы как раз отвечать. За всех и за все.

«Да еще подвох надо найти! – мысленно приободрил себя Юрьев. – Не может тут не быть подвоха. Особенно, когда все вокруг так мармеладно. Если нет физических отклонений от нормы, значит, должны быть химические, биологические или еще какие-то!»

Юрьев не верил в существование зон без подвохов. Даже в доказанных случаях, когда на сто рядов было проверено и зафиксировано официально, что зона имеет лишь одно аномальное свойство, например, как сорок восьмая, или восемнадцатая, или вовсе первая [1], какой-то подвох существовал, просто не пришло время ему проявиться. В этом Юрьев был убежден твердо. И к бабкам, что на базе прижились, не ходи…

* * *

Наблюдение за ретроградным движением разлома, сбор образцов, научных данных и техническое, в том числе спутниковое слежение за происходящим в Зоне 55 продолжались весь день и не прервались с наступлением ночи. Сменились наблюдатели в ЦИК, сменились разведчики в приграничье зоны, в срочном порядке на первичную базу ЦИК примчались еще несколько квест-групп, а на южный блокпост, где располагались вспомогательные подразделения военных, прибыли спасатели и два больших отряда добровольцев.

Не хватало лишь Кирсанова. Почему он до сих пор не приехал, Бернштейну оставалось гадать. Обычно Кирилл Константинович выполнял свои обещания, помешать ему могли только чрезвычайные обстоятельства. Но что могло быть чрезвычайнее произошедшего в Зоне 55, да еще и поимки «серого»?! Координатору было непонятно. Его рапорт определенно дошел до Кирсанова, но никакой внятной реакции не последовало. Босс даже не перезвонил. Просто «отбил» текстовым сообщением, что рапорт принят, и больше ни строчки, ни звука. Это был довольно тревожный признак.

Впрочем, координатору было о чем тревожиться и без волнений за Кирсанова. До полудня все шло относительно штатно. На подступах к зоне царила деловая суета, происходило множество мелких и крупных событий. Бернштейна постоянно дергали свои и чужие, официальные власти и неформальные организации, пресса и репортеры-любители, организованная общественность и просто любопытствующие. Концентрации внимания в таком водовороте хватало еще лишь на анализ горячих отчетов от квест-групп, которые рассыпались по зоне. Конкурируя с бригадами спасателей, они двинулись в направлении центра буквально по пятам сжимающегося разлома.

Повисшее над зоной полярное сияние к полудню сделалось не таким интенсивным, как в момент «взрыва», и почти не мешало наблюдению со спутников, но чуть позже обстановка осложнилась. Сияние вдруг разгорелось ярче солнца и укрыло зону световой завесой. Квестерам эта иллюминация была нипочем, они надели «горные очки» и видели причудливую окружающую местность нормально, разве что в других красках, а вот наблюдатели на НП «обломались». Следить за квестерами стало невозможно. И это был второй тревожный сигнал.

Но все прежние волнения перекрыл третий сигнал. И не просто сигнал, а сигналище. Фанфары в тысячу труб. После полудня пропала связь с центром. Совсем. И как бы ни пытались ее наладить оставшиеся на базе «доки», ничего не получилось. И связаться с кем-то в ЦИК по гражданским линиям – тоже. Лишь одна попытка вроде бы удалась, но дозвонившийся до приятеля квестер сумел разобрать несколько слов, после чего в трубке забулькало и эфир умер окончательно.

– Сказал, что в конторе бардак, – растерянно разводя руками, доложил квестер Бернштейну. – И все. Звонок сорвался.

– Во всей конторе? – уточнил координатор.

– Ну да. Если б только в нашей службе или в каком-то отделе, наверное, так и сказал бы. А тут «в конторе», говорит.

– Странно, – координатор сложил руки на груди и задумчиво уставился вдаль.

Яркость сияния пошла на убыль, и с НП вновь была видна значительная часть зоны, причем вид она теперь имела совершенно фантастический. В свете полярного сияния, да еще в лучах заката буйство красок было нереальным. Кроме того, на оставленной разломом территории, ближе к центру, мармеладное королевство вовсе не было таким статичным, как на окраине. В упавшем местами на землю северном сиянии сновали, перекатывались и ползали невероятные аморфные существа, росли прямо на глазах какие-то фантастические растения или кристаллы, возникали, трансформировались и рушились, складываясь в новые конфигурации, условно говоря, мосты, башни и целые города из полупрозрачных перламутровых конгломератов. Все выглядело безумно красиво, непонятно и опять же тревожно.

Между тем на периферии желеобразная субстанция начала как бы слегка подсыхать и впитываться в землю. Там, где недавно проводили свои эксперименты разведчики Юрьева при поддержке Мистера Спока, местность была уже почти чистой. От слоя желе толщиной в четверть метра остались только локальные лужицы не глубже пяти сантиметров. И сияние над этой местностью почти погасло, и, как следствие, буйство красок здесь было сдержанным. Только локальные мазки на поверхности желейных луж и множество осколков шоу – артефактов-конгломератов всевозможных расцветок, форм и размеров. То есть образно выражаясь, «пена прибоя» исчезла, но выброшенные на берег «дары моря», опутанные «водорослями», а потому неузнаваемые, никуда не делись.

Ближе к полуночи обстановка стабилизировалась. Об этом сообщил Алексей Поляков, лидер группы Квест-27, а чуть позже информацию подтвердила еще одна, вернувшаяся почти из центра зоны, квест-группа. Разлом «усох» до первоначальных размеров и остановился. Сияние сделалось едва заметным над всей зоной, и к утру, судя по всему, должно было исчезнуть вовсе. Желейной подстилки на земле тоже почти не осталось, только в ямах, а вот артефакты-конгломераты даже не думали исчезать или хотя бы менять форму. Вместо всего, что раньше было в зоне, за исключением травы и влаги, теперь валялись, стояли, торчали, а кое-где передвигались нереальные полупрозрачные упруго-желейные создания. И что на самом деле скрывается под «оболочками» этих созданий – существа, растения, предметы или машины, – было известно одной только зоне. Но это вовсе не означало, что квестерам не следовало изучать эти создания. Ведь любым из них на деле мог оказаться пакаль!

В общем, Бернштейну и его подчиненным определенно предстояла очередная бессонная ночь. Полная деловой суеты вокруг зоны, тревог за ЦИК, где происходило непонятно что, и волнений за Кирсанова, который исчез непонятно куда…

…В половине первого дверь кабинета вдруг распахнулась, координатор обернулся и понял, что к списку проблем, которые придется решать этой ночью, добавилась еще одна. На пороге стояли Лунёв и Бибик. А за ними еще двое. Чернявый юноша и мрачноватый крепкий тип с дикой прической и полубезумным взглядом. Все четверо смотрели на Бернштейна не слишком дружелюбно, а мрачный тип еще и держал его в прицеле автомата.

– Живы? – Бернштейн кивнул. – Очень рад. Понимаю ваши чувства. Все сейчас объясню.

– Нет, босс, – сказал Бибик. – Это мы тебе сейчас все объясним. Док, заходи.

В кабинет протиснулся Чернявский, один из ученых разведгруппы Юрьева, направленный в нее из квест-группы Ежова. Но в недавнем прошлом – штатный док квест-группы Бибика.

– Здравствуйте, – Чернявский чуть смущенно посмотрел на координатора. – Я, собственно, не во всем пока разобрался, но… рекомендую выслушать господ квестеров. Их наблюдения и выводы кажутся весьма любопытными.

– Слушаю, – Бернштейн кивнул и вопросительно уставился на Лунёва.

И не ошибся. Про день «Д», с точки зрения квестеров, рассказал именно он.

Глава 5

Граница Зоны разлома 55 (Омск), день «Д»

Шурочка приняла свою «отставку» без особых возражений. Для вида, конечно, надула губки, похлопала ресницами, но возмущаться вслух не стала. Было заметно, что ей уже порядком надоели приключения «для настоящих мужчин», в которые она оказалась втянута по воле случая. К тому же, товарищи обставили все так, что обижаться и возмущаться вроде бы повода не было. Ее ведь не списали вчистую, поручили ответственное дело – провести разведку в городе, а не просто сидеть у окошка и печально смотреть вдаль, ожидая возвращения группы.

Если честно, больше расстроился Каспер, чем Шурочка. Он понимал не хуже других, что в новом квесте девушка будет скорее балластом, чем помощницей, но расставаться с ней Косте явно не хотелось. Он и квартиру гостеприимных бабушек покинул последним, все никак не мог насмотреться на свою пассию, будто бы предчувствуя долгую разлуку.

Но в конце концов группа в «облегченном составе» покинула базу квестеров и двинулась к границе зоны. Как Лунёв и планировал, вошли в районе поселка Светлый и прямо по улице Маргелова, а после – мимо спортгородка и КПП, без проблем прошли по территории, перегруженной разношерстной военной и полувоенной публикой. После чего нырнули в небольшой лесок. По нему можно было пробраться до военного подсобного хозяйства, а дальше двинуться по перелескам вдоль Новосибирского тракта прямо к центру зоны, но Андрей резко сменил маршрут и повел товарищей на север.

Через час, умудрившись разминуться с десятком постов и секретов, а затем, обойдя по зарослям еще одно место сосредоточения крупных сил военных в местечке Осташково, вблизи аэродрома, группа вновь очутилась на нормальной территории.

Более того, эта территория оказалась чем-то вроде вотчины ЦИК. Три группы квестеров и с десяток всевозможных специалистов основали у границы зоны еще один наблюдательный пункт. Четыре подготовленных для экспедиций по любому бездорожью джипа – два из них с прицепами, автобус плюс два маленьких и один большой автокемпер составляли вполне серьезный передвижной НП. Кто был на нем координатором, выяснить оказалось непросто. Местные квестеры упорно молчали, а ученым не до разговоров, они были по уши погружены в свои дела.

А вот почему о соседях не знал Бернштейн, объяснялось очень просто. Связь работала с перебоями, а посылать гонцов загадочное местное начальство не спешило, чтобы не привлекать лишнего внимания. Передвижение квестеров по городу было бы трудно скрыть, а идти напрямую через зону рискованно. Да и не прошли бы квестеры через посты военных.

Собственно, на этом прогулка сводной квест-группы по новой зоне и закончилась. Неутомимый Муха попытался уговорить Андрея, чтобы тот отпустил его в разведку, если не к разлому, то хотя бы поглубже в зону. Но Лунёв не разрешил.

– Думаешь, будь в этом смысл, я сам не пошел бы туда?

– Но ведь там пакали! И эксперимент этот… не нравится он мне! Помнишь, что у нас в зоне было, когда ученые-моченые главный камень попытались распилить?

– Зона трансформировалась.

– Вот! Из аномальной Зоны снова превратилась в зону отчуждения, и только!

– Разве плохо?

– Это ты у Скаута и Ольги спроси! Каково им без аномального излучения теперь.

– Ты сам говорил, что аномального излучения не существует, и им было плохо без Зоны как таковой.

– Андрей, ты же понимаешь, о чем я!

– Понимаю, но мы не пойдем к разлому. Воевать с целой армией бесперспективно, это раз. Воевать с армией собственной страны я не буду ни при каких обстоятельствах, это два…

– Здесь не наша страна…

– Наша, Муха. Наши миры расщеплены временно. Через несколько лет они вновь станут единой реальностью, и все эти люди тоже станут единым целым со своими двойниками…

– У кого они останутся к тому времени, – мрачновато заметил Муха.

– Да, – Андрей похлопал товарища по плечу. – Мне жаль твоего двойника, Шамана, но… так уж вышло. Теперь ничего не поделаешь. Зато все другие… Бибик, Каспер, Шурочка… и военные в этой зоне имеют шанс вернуться в единый мир. Наш общий мир. Так что эта страна и есть наша страна, Михаил. И теперь третья причина, по которой мы не пойдем в зону. Этого хочет Претендент.

– Наш «любимый» тощий «серый»? Почему ты так решил?

– Потому, что я теперь знаю, как ведут себя люди, когда попадают под влияние «серых». У Бернштейна в кармане был пакаль, мой зеркальный просигналил об этом. Вибрация была слабой, значит, у координатора в заначке что-то простенькое. Думаю, это белый или золотой артефакт. Но даже простого пакаля достаточно, чтобы открыть «серому» доступ к подсознанию человека.

– А как же твой «джокер»? Ты, получается, тоже рискуешь попасть под влияние Претендента, как тогда, в старой зоне, когда ты не сумел его схватить.

– Зеркальные пакали обладают прямо противоположным свойством. Они блокируют доступ к сознанию владельца. Поэтому сами «серые» и таскают их с собой.

– Да, может быть и так, – задумчиво проронил Муха. – Я вдруг подумал… чего они тут мечутся? Мы пока шли, я трех видел. Они, словно заполошные, мелькали по кустам. Так, может, это их пакали заряжены в установку? И Претендент внушает им, чтобы не подходили близко. А им хочется вернуть имущество. Вот их и колбасит от этого… несовпадения желаний и возможностей.

– Версия разумная, – Андрей кивнул. – Предлагаю провентилировать этот вопрос с местными учеными и квестерами. Это будет тоже самым разумным вариантом. А в зону мы пойдем, когда и все. Утром. Даже если она вдруг трансформируется, как ты опасаешься, что мы потеряем?

– Крупное подразделение твоей любимой армии, – Муха кивком указал в сторону центра зоны. – Кто знает, что тут случится? А если жахнет не по-детски? Вспышка прямо – и всем привет.

– Это верно, – Андрей нахмурился. – Но все, что я могу, – поговорить с командованием. Без шума, пыли и драки снять пакали с установки нереально, а иначе ее не вырубить.

– Даже для тебя?

– Разве я какой-то особенный?

– Ты многое умеешь.

– Ничего сверхчеловеческого. Иногда, может быть, кажется, что это не так, но… все на самом деле в рамках возможностей человека. Поэтому остается лишь диалог.

– Не послушает тебя начальство, – вмешался Бибик. – Я уже попытался. Вот только что. Тут старые линии проводной связи имеются, от аэродрома тянутся в Светлый. Так вот, командует оцеплением мой бывший сослуживец, Леша Голиков. Целый генерал теперь. Мы с ним еще с училища дружим, и здесь молодыми лейтенантами начинали. Тогда в Светлом еще не ВДВ базировались, а общевойсковая учебка была, генерал Кормильцев командовал. Короче, объяснил я все своему товарищу, предупредил его, что дело пахнет керосином.

– И как реакция?

– Все они знают и понимают. Осознают, значит, риск. Но приказ у них аж от верховного. Он лично руку на пульсе держит. Сюда, правда, не прилетел, из Казани руководит. Так что наши слова им никуда не уперлись. Идем, лучше с квестерами потолкуем…

…До поздней ночи Бибик и Лунёв беседовали с квестерами и учеными, а Муха и Каспер бродили по краю зоны, пытаясь высмотреть что-нибудь интересное. Кроме нескольких десятков военных патрулей, им удалось разглядеть еще двух «серых». Следовал ли из этого наблюдения какой-то вывод? Наверное, да. Только сформулировать его не сумел даже Лунёв. Да, «серые» вели себя чересчур активно. Но активность их была какой-то хаотичной и потому непонятной. То есть единственным объяснением ей служила версия Мухи.

С рассветом активность «серых» возросла на порядок, но ничего не изменилось. Военные по-прежнему плотно перекрывали границу, подготовка к эксперименту шла по плану, а в центре зоны наверняка уже был запущен обратный отсчет. И никакие «серые» этому не мешали. Что их останавливало? Да и было ли у них желание вмешиваться в ход эксперимента? Этого квестеры не понимали, и причин нервозной суетливости «серых» – тоже.

Но главной загадкой стала реакция «серых» на катастрофу. Когда от центра зоны к периферии пошел «пылающий вал», они не попытались убежать с помощью пакалей или просто выйти из зоны. Они снова заметались, будто бы в отчаянии, а затем позволили гигантской «огненной волне» накрыть их и превратить в бесформенные комки. Наблюдатели засекли три точки, где волна аномального преображения настигла «серых».

Чуть позже туда сходили квестеры из группы Юры Раптора, лихого малого, который ринулся в зону, едва только начался «откат». Но ни одного из преображенных «серых» квестерам вытянуть не удалось. Очень уж тяжелыми оказались их «реинкарнации».

– Я смеюсь и рыдаю одновременно, – заявил Раптор, когда его группа вернулась на НП. – Сто процентов, тот фиолетовый ком прежде был «серым», но теперь он весит, как мотор от «КамАЗа»! А вон та хреновина… в зоне, наоборот, была легче пенопласта. И размером с посудную губку! А главное, на ощупь как студень снаружи, но почему-то казалось, что внутри есть «косточка». И форма у нее…

– Форма пакаля? – предположил Лунёв.

– Вот представь себе! И что на самом деле?! Одуреть, какой облом!

Раптор кивком указал на бетонный блок-подставку для забора. В нормальных условиях он весил под сотню кило, не меньше, и габариты имел вполне приличные, с небольшой журнальный столик. Вынесший «артефакт» квестер едва не переломился, когда маленький вроде бы комок желе вдруг превратился в огромную бетонную хреновину.

– Удивительные трансформации! – высказался Владимир Мозгунов, один из ученых, прибывших из ЦИКа вместе с загадочным начальником, так и не показавшимся из штабного кемпера даже после трансформации зоны. – Меняются не только визуальные кондиции, но и объективные физические параметры!

– Что мне до твоих параметров! – Юра Раптор сплюнул. – Мне пакали нужны! Как их искать и вытаскивать, если теперь они могут быть размером с песчинку, а весом как танк?! Или наоборот. И с формой не угадаешь. Может, они тут круглые, будто арбузы? Как прикажете их искать?

– Десканом попробуй, – посоветовал Бибик.

– Ой, надо же, умные все! – Юра недобро взглянул на квестера. – Может, еще напомните, какой у дескана радиус действия? У моего сто метров. Неделю по зоне бродить, если наобум искать. Кстати, вы зачем пакаль при себе таскаете? Почему не сдадите?

Раптор постучал по экрану дескана и с подозрением взглянул на Лунёва.

– Это калибровочный, – вместо Андрея ответил Бибик и взял Раптора под локоть. – И вообще, не твое дело.

– Не мое, – Раптор хмыкнул и кивком указал на штабной кемпер. – Начальства.

– Что-то начальство не сильно реагирует на обстановку, – заметил Бибик. – Ты его вообще видел?

– Охрану видел.

– Охрану? У координатора? Кто это у нас такой модный?

– Угадай, – Раптор вновь ухмыльнулся.

– Позже. Ты «серых» десканом проверял?

– Первым делом. Пустые все.

Бибик обернулся к Лунёву и многозначительно посмотрел на него. Андрей переглянулся с Мухой и кивнул. Он понял, на что намекает Бибик. «Серые» не сумели выбраться из зоны, поскольку у них не было при себе пакалей. Версия Мухи подтверждалась. Но это опять же ничего не меняло. Все равно абсолютно логичного объяснения поведению «серых» пока не было.

Пусть Претендент каким-то образом отнял у них пакали и взял их сознание под контроль. Не в зомби же они превратились! Какая-то часть разума все равно должна работать. Андрей тоже побывал под мысленным контролем «серого» и отлично помнил, что внушение Претендента касалось каких-то определенных областей сознания. Простейшие инстинкты и логические цепи оно не затрагивало. В первую очередь, оно не могло вырубить инстинкт самосохранения и связанные с ним элементарные алгоритмы. «Серые» могли просто уйти из зоны, через границу, без всякой телепортации, ногами, как самые обычные люди. Ведь шпион, следивший за Бернштейном, сумел пройти сквозь невидимый барьер, значит, это в принципе возможно. Однако они этого не сделали. Выходит, проблема заключалась не в пакалях и не во внушении Претендента, а в правилах Игры.

Да, да, Андрей помнил и вовсе не отвергал свою версию, что у Игры «серых», скорее всего, нет правил. Но что-то «серыми» двигало. Если не правила Игры, значит, имелся какой-то другой мотив. Иначе «самопожертвование» этих «серых» выглядело абсолютно бессмысленным.

– Надо в центр идти, там искать, – высказался Каспер. – Установка ведь на пакалях работала. В каком-нибудь из комков они и найдутся. Пусть и в виде арбузов или под тонну весом, но хотя бы будем знать, куда технику подгонять, чтоб их вывезти.

– Вряд ли пакали изменились, – задумчиво произнес Лунёв. – Впрочем, гадать, стоя на месте, бессмысленно, надо идти.

– Мы и собрались, – заявил Раптор. – Сейчас только луноход заведем, и в путь.

– Луноход? – Каспер хмыкнул.

– Ну да, вон тот, – квестер указал на один из «подготовленных» джипов с прицепом. – Хотите, и вас подбросим?

– Мы пешим порядком, – ответил Бибик. – А что вы на луноходе «серого» не вывезете? И лебедка у вас, и кузовок.

– А как его в тот кузовок закинешь? Тут самогруз нужен или эвакуатор. Ребята из шестнадцатой группы уже отправились в город. Ладно, братья, мы в путь, счастливо оставаться!

Квест-группа Раптора загрузилась в джип и укатила прямо по радужному полю, выписывая замысловатую змейку между полупрозрачными конгломератами всех мыслимых оттенков и размеров, а Лунёв и товарищи затеяли еще одно совещание, без лишних ушей, но им помешало прибытие новых квестеров. Как раз тех, которые ездили в город за самогрузом.

Даже не притормозив на границе зоны, джип квестеров проложил колею по податливой земле прямиком к перелеску, на краю которого Раптор воткнул три красных флажка рядом с конгломератами лилового оттенка, которые, по мнению квестера, прежде были «серыми» гуманоидами. Водитель японского грузовичка с краном в кузове на несколько секунд замешкался, сбросил скорость, но потом решился и поехал по следам джипа.

Грузовичок каким-то чудом ухитрился не увязнуть в грязи, а квестеры умудрились удачно обмотать широкими погрузочными лямками отмеченный первым флажком конгломерат и загрузили его в кузов с первой попытки. Обратный путь тяжелогруженый «японец» прошел более уверенно, но больше всего зрителей, а в первую очередь водителя грузовика впечатлил эффектный выход машины из зоны. Резкое уменьшение веса конгломерата заставило машину заметно подпрыгнуть, как на большой кочке. Джип квестеров затормозил рядом с грузовичком, бойцы позапрыгивали на борт самогруза и уставились на тающий конгломерат. Лунёв с товарищами тоже подошли поближе.

Огромный ком желеобразной субстанции оплывал, как свечной воск, только гораздо быстрее. Но до размеров человека он не уменьшился. Прошло секунд десять и перед квестерами предстала большая железная бочка, вроде списанной цистерны ассенизационной машины.

Квестеры разочарованно выдохнули, помянули «добрым» словом Раптора и его ближайшую родню, после чего старший группы заглянул в кабину и приказал водителю сгружать находку и разворачиваться.

– Так и будем… – Бибик вздохнул, – вслепую тут рыбачить.

– Замечательно! – вдруг радостно заявил кто-то поблизости. – Превосходно! Вот первое подтверждение моей теории, коллега!

Квестеры, в том числе «прикомандированные», обернулись и уставились на двух доков, которые от радости едва не выплясывали вокруг ржавой цистерны папуасский танец. Почему какая-то бочка привела их в такой восторг, не понимали даже квестеры, которые прибыли вместе с доками из ЦИКа.

– Я дико извиняюсь, – вмешался в пляску любознательный Каспер, – но что тут замечательного?

– Все очень просто, коллега! – Один из ученых показал Касперу планшет. – Мы тщательно готовились! И еще вчера определили экспериментальную площадку. Это участок ровно в один гектар, сто на сто метров. В него попадают этот перелесок, часть поля и пятиметровая полоса по эту сторону границы зоны…

– Уникальной границы, – вставил второй док. – Таких четких границ, будто бы прочерченных тонким карандашом, не имеет ни одна другая зона разлома!

– Да, коллега Яременко прав, граница уникальна! Так вот, мы тщательно запротоколировали и сфотографировали все предметы и деревья. Вообще все, что находилось или росло на экспериментальной площадке. Взгляните на то место, где была найдена эта емкость!

– Пусто, – Каспер кивнул и усмехнулся. – Ваша научная мысль понятна, коллега. Предметы переместились.

– Пока существовала версия о маскировке под этот конгломерат «серого», мы не могли этого утверждать. Но теперь все очевидно! Разломный прилив, если можно его так назвать, перемешал все фишки!

– Если их можно так назвать, – вставил второй док.

– Да, – первый кивнул. – Возможно, они были переброшены с другого края зоны!

– Пока это недоказуемо, – укоризненно качая головой, сказал другой док. – Давайте будем придерживаться строго научного подхода, Владимир. На первом этапе исследований следует просто описывать факты, а не строить преждевременные версии.

– Совершенно с вами согласен, Владислав, – ученый взволнованно поправил очки. – Следует срочно провести обследование данного предмета. Убежден, двойная трансформация должна была как-то повлиять на его физические параметры.

– Если трансформации происходили на молекулярном, а то и атомарном уровне, не факт!

– Коллеги, вы позволите к вам присоединиться? – Каспер коротко взглянул на Лунёва. – Это все ужасно интересно.

Андрей кивком разрешил.

– Это будет весьма кстати! Владимир, – представился первый док, – Мозгунов, док-консультант квест-групп.

– Влад Яременко, – представился другой. – Кандидат наук.

– А я Каспер, – парень задумался. – Аспирант.

– Коллеги, прошу за мной, – Мозгунов указал на один из малых кемперов, – надо принести сюда аппаратуру.

Лунёв проводил доков и Каспера задумчивым взглядом и обернулся к Мухе.

– Ты понял, что произошло?

– Будем искать пакали до морковкина заговенья, – Муха недовольно скривился. – Теперь нет никаких гарантий, что они в центре, поблизости от разлома.

– Вот именно.

– Да уж, – Бибик снял кепи и почесал макушку. – Теперь только всех квестеров в цепь и по дескану каждому в зубы.

– Зачем же в зубы? – послышалось сзади.

Товарищи обернулись и уставились на человека в легком походном костюме. Между прочим, в очень дорогом костюме. И очки у человека были явно дорогие, и часы, и обувь. И вообще выглядел он весьма респектабельно, хотя, кроме перечисленных предметов, о его положении свидетельствовала лишь холеная физиономия и стильная прическа. Ну и еще полдюжины вооруженных телохранителей в униформе службы охраны ЦИК.

– Доброе утро, Кирилл Константинович, – спокойно, но все же с нотками уважения в голосе, произнес Бибик. – А я гадал, кто тут координирует?

– Здравствуй, Степан, – Кирсанов протянул Бибику руку. – Да, я решил сам все увидеть. Еще вчера вечером сюда приехал.

– У Бернштейна из окна вид был, наверное, более смачный.

– Смачный? – Кирсанов рассмеялся. – Нашел ты эпитет. Что в этом «аномальном пудинге» смачного? А Бернштейну не хочу пока мешать. Две точки зрения при сравнении дают двойной эффект, не так ли, Андрей?

Кирсанов перевел цепкий взгляд на Лунёва и протянул руку ему.

– Я Кирсанов.

– Лунёв, – Андрей ответил на рукопожатие.

– Наслышан, – Кирсанов задержал руку. – Вы здесь… не случайно, ведь так?

– Скорее всего, так, – Андрей спокойно выдержал испытующий взгляд Кирсанова. – Мастер обычно предоставляет нам возможность самостоятельно разбираться с условиями нового этапа Игры.

– Даже так? – Кирсанов хмыкнул. – Что ж, будет о чем поговорить. Вы ведь не откажетесь побеседовать?

– Не вопрос, Кирилл Константинович.

– Просто Кирилл, – Кирсанов протянул руку Мухе. – А ты… Михаил. Верно?

– Просто Муха, – ответил бывший сталкер и, не задумываясь, тоже сразу перешел на ты: – А ты откуда о нас знаешь?

– Вы изрядно наследили в предыдущих квестах. В Чернобыльской зоне, в Минске, Питере, в Кыштыме, на борту сухогруза «Нью Лакки» и в Бангкоке. Ведь везде были вы либо Андрей.

– Еще вместе были, опять же в старой зоне и в Москве, – уточнил Муха. – Пакистан и Антарктиду я не считаю, там транзитом появились и смотались. А еще на Острове успели зомбятину погонять. Или она нас.

– На Острове? – заинтересовался Кирсанов. – В одиннадцатой зоне? И сумели оттуда выбраться?

– Бонус от Мастера, – не моргнув, соврал Муха.

– Да, наслышан, – Кирсанов опять обернулся к Андрею: – О Мастере Игры, бонусах, странных правилах, «серых»… мне докладывали другие квестеры. Но никто из них не играл ЗА Мастера. Во всех прочих случаях он выступал или в роли арбитра, или как наблюдатель, вот в чем отличие. Так что мне вдвойне интересно с вами побеседовать. Впрочем, чуть позже…

Кирсанов развернулся лицом к подъезжающему грузовичку. Новая попытка вывезти из зоны аномальный конгломерат едва не обернулась серьезной проблемой. На этот раз самогруз довольно легко закинул в кузов небольшой бесформенный артефакт, но когда пересек границу, рессоры у него едва не «выгнулись в обратную сторону», а задние колеса ушли в рыхлый грунт по самые оси. И предмет в кузове стремительно увеличился в размерах так, что чуть не сломал кран. В принципе, ничего особенного в преобразившемся комке не было, «артефактом» оказалась машина, но самогруз был рассчитан на эвакуацию машин чуть полегче. Все-таки эта машина была не простой, а боевой машиной десанта.

– Вот, блин! – выбираясь из кабины заявил водитель. – Я как ее сгружать буду?! Черт, сейчас колеса лопнут! Сколько в этой «бээмдэ» весу? Тонн восемь? Капец моему грузовичку, он же на пять рассчитан! Новый был почти! Дернул меня хрен с вами связаться!

– Успокойся, дружище, – сказал Кирсанов. – Я тебе все компенсирую. Сколько стоит такой грузовик?

– Ну-у, если поискать, – водитель смерил миллионера взглядом.

– Если не искать, новый.

– Даже не знаю, – парень замялся. – Я этот заказывал, мне пригоняли…

– Оставь телефон, данные и адрес, завтра тебе по нему доставят новый самогруз. И за сегодняшнюю работу заплатят втрое больше. А пока давай, добивай савраску, чего уж там.

– Ну, если так, – водитель с подозрением прищурился. – Не кинете?

– Ты чего, – толкнув его в бок, прошипел один из квестеров, – это ж сам Кирсанов!

– Понял, не дурак, – оживился водитель. – Ну, тогда повезло мне. Прям сон какой-то сбывшийся получается. Эх, поехали, камикадзе мой железный, еще чего притащим! А все равно, сгружать-то эту бандуру как?

– Сейчас пандус придумаем, тросом сдернем, – пообещал квестер.

– Да он уже и так почти по кузов в землю ушел, – заметил Бибик. – Слышь, рулевой, погазуй немного, заройся поглубже в грязь. Чтоб наклончик был и задний борт почти к земле прижался. А потом цепляйте БМД и дергайте, запросто спрыгнет с кузова машина крылатой пехоты. А потом грузовик тяните из ямы, и вся любовь.

– Толково, – одобрил квестер.

– Согласен, – вновь взглянув на Бибика и его «прикомандированных», сказал Кирсанов. – Со смекалкой в вашей группе все хорошо. Понятно, как вы прошли столько аномальных зон.

Издалека вновь послышались радостные возгласы и, казалось, кто-то даже пару раз восторженно хрюкнул. Хотя, наверное, показалось. Ученые копошились в своих приборах, а Каспер делал вид, что им помогает, но на самом деле, похоже, просто развлекался, подтрунивая над увлеченными работой доками.

– Феноменально! – изучив какие-то данные на экране прибора, воскликнул Мозгунов. – Нам сегодня бесконечно везет на открытия! Я обожаю эту зону!

– Это действительно нечто, – чуть более сдержанно поддержал его Яременко.

– Док! – вдруг донеслось издалека. – Док Влад! Срочно!

Яременко обернулся и привстал. На порожке кемпера, в котором была оборудована передвижная научная лаборатория, стоял квестер и махал рукой с зажатой трубкой. Вплотную к зоне со связью еще возникали перебои, но на месте стоянки связь уже работала нормально.

– Что может быть срочного? – Яременко пожал плечами и виновато покосился на товарищей.

– Идите, коллега, – разрешил Мозгунов. – Заодно принесете еще пару контейнеров для мелких образцов.

– Я быстро, – пообещал док.

Быстро у него не получилось. Выслушав какое-то сообщение по телефону, он обмяк и уселся прямо на порожке кемпера. А квестер, который вызвал дока, уже махал рукой кому-то из своих товарищей по группе. И как только этот товарищ двинулся к лагерю, в одном из джипов зазвенели сразу две трубки, оставленные бойцами по причине ненадобности в зоне. А потом зазвенели и запели еще три или четыре телефона. И от этой дребедени всем почему-то стало не по себе. Особенно при взгляде на Яременко, а затем еще на двух квестеров. Им всем явно пришли плохие вести.

Увидев, как товарищи спали с лица, квестеры, которые узнали голоса своих трубок, бросились в лагерь со всех ног. Лунёв, Бибик, Муха и Кирсанов тоже насторожились, переглянулись и, не сговариваясь, направились к стоянке. Пришли они к моменту, когда все, у кого так внезапно зазвонили телефоны, уже выслушали сообщения. Кроме Яременко и двух бойцов, прибывших в начале перезвона, хмурое и даже мрачное выражение лица наблюдалось еще у двух квестеров. Трое оставшихся, наоборот, сияли, как начищенные медяки. Один даже начал приплясывать, но увидел, какие похоронные лица у прибывшей раньше пятерки, и успокоился.

– Что происходит? – строго спросил Кирсанов. – Кто звонил?

– С ЦИКом связь появилась, – пояснил квестер, который всех вызывал. – На пять минут всего… теперь опять глухо, как в танке.

– Так, ясно, – Кирилл Константинович обернулся к одному из угрюмых квестеров с мобильником в руке. – Что стряслось?

– Жена… ключицу сломала, – выдохнул квестер. – Прямо в ванной. Поскользнулась, и… вот. Как теперь с ребенком будет управляться… не знаю.

– Твоя семья в Центре живет? Тогда все нормально будет. Жену вылечат, а ребенок в детском секторе поживет, не страшно. А у тебя что стряслось?

Он обернулся к другому квестеру.

– Вообще пипец… – Боец помотал головой. – Дом сгорел. Жена в больнице, обожглась, дети у родителей. А у матери криз, давление высокое, тоже в больнице. Батя с тремя оглоедами теперь, а он тоже после инфаркта. Не знаю, как теперь справится.

– А у меня потоп, – сообщил третий квестер. – Кипятком три этажа залили. А там… блин… такие модные все, евроремонты у них, паркеты по тыще баксов за квадрат. Короче, попал я на десять семейных бюджетов как пить дать.

– Это решаемо, – пообещал Кирсанов. – Док, у тебя что?

– Я… – голос у Яременко сорвался. – Не могу… об этом… говорить.

– Кто-то близкий пострадал? Умер кто-то?!

– Я… не могу… – Яременко отвернулся.

– Что? – в толпе появился Мозгунов. – Что такое, док? Влад, что случилось?!

– С… – просипел док.

– Что «с-с», – шепнул Каспер. – С сыном что-то?

– С-с… – вновь просипел док и уткнулся в плечо Мозгунову.

Тот склонился к уху коллеги и шепотом что-то спросил. Док Влад судорожно кивнул. Мозгунов задал какой-то уточняющий вопрос, и коллега опять кивнул.

– Собака скончалась, – вздохнув, негромко пояснил Мозгунов. – Семнадцать лет прожила, членом семьи стала… почти.

– Фу-у, – выдохнул Кирсанов. – Так, у кого еще что? У тебя что?

– Похоже, лучше, чем у них, – квестер невесело усмехнулся. – Соседка звонила. Хату вскрыли, подчистую все выставили. Хотя… я один живу, выставлять было особо нечего. Так что не такая уж беда, только противно.

– И все это сразу, – негромко проронил Лунёв.

– Как по команде, – также тихо добавил Бибик.

– Через два часа сорок минут после того, как квестеры впервые вошли в обновленную зону, – взглянув на часы, добавил Муха. – Но происшествия случились не сейчас. Скорее всего, как раз два часа сорок минут назад.

– Думаешь, есть связь? – Лунёв покосился на товарища.

– Прямая, могу поспорить, – заявил Муха.

– Вывод интересный, но пока его нельзя считать доказанным… – попытался возразить Мозгунов, но его жестом остановил Кирсанов.

– Теперь вы, – он указал на трех квестеров с вполне довольными выражениями на лицах. – Коротко.

– Джек-пот, – ответил один. – Маманя купила билет… на сдачу. И вот. Три часа почти дозванивалась. Сто пятьдесят тысяч европейских!

– Неплохо. А у тебя?

– Ну, там… семейное, – парень едва сдерживал улыбку, – насчет ребенка. Мы с женой десять лет пытались, уже на ЭКО деньги начали копить, а тут… все само получилось. Она утром в консультации была, похоже, двойня будет!

– Замечательно, – Кирсанов перевел взгляд на третьего.

– У отца рак был, четвертую стадию ставили, лечили так… для отвода глаз. А сегодня обследование было… там никто не поверил… вся больница на ушах. Чисто все. Ни опухоли, ни метастазов. Мама тоже не поверила сначала, звонить не хотела, но потом все еще три раза проверили, подтвердили, вот она и позвонила.

– Поздравляю, – Кирилл Константинович обернулся к Мухе: – То есть ты связываешь все это шаманство с зоной?

– Шаманство? – Муха взглянул на миллионера исподлобья и кивнул. – Связываю. А ты – нет?

– Сейчас мы уточним! – вдруг пообещал Мозгунов, развернулся и решительно направился к границе.

– Володя, стой! – сипло крикнул Яременко. – Это безрассудно! Не рискуй!

– Риск – это часть научного метода познания! – отмахнулся док. – Считайте это чистым контрольным опытом! Я единственный, кто пока не был в зоне!

– Док, стой! – крикнул Муха. – Ты не только собой рискуешь, пойми! Ты близких подставляешь!

– Возможно, если он пробудет в зоне не слишком долго, ничего плохого не случится? – проронил Каспер. – И вообще, не у всех ведь произошло что-то плохое.

– Не все родственники дозвонились пока, – уверенно возразил Муха.

– Водителю никто не позвонил!

– А ему и так повезло, новый грузовик получит, а потом еще и этот продаст. Прибыль ему, прибыль семье. Кто еще в зону заходил? Каспер! Есть кому позвонить?

– Нет, – Костя на миг зажмурился. – Не хочу.

– Надо!

– Муха, отвяжись, не буду я звонить! – Каспер вдруг замер. – Шурочке надо позвонить!

– Она тут при чем? – Муха ухмыльнулся. – Или вы уже родственниками стали?

– Это необязательно! Вон, у человека с квартирой проблемы. Он что, на своей недвижимости женат?

– Шурочка тоже не твоя недвижимость.

Их спор оборвала новая телефонная трель. Теперь смартфон ожил в кармане у Кирсанова. Миллионер медленно достал аппарат и поднес к уху.

– Слушаю.

Какое-то время он стоял с совершенно нейтральным выражением лица, затем проронил: «Хорошо, на связи» и спрятал мобильный. Все окружающие уставились на большого босса с интересом. Даже на каменных физиономиях охраны отразилось нечто вроде любопытства.

– Все либо категорически хорошо, либо отчаянно плохо, – загадочно пояснил Кирсанов. – Но ничего лично для меня, расслабьтесь, я ведь не был в зоне. Попов!

К боссу мгновенно протиснулся командир квест-группы, нанявший самогруз. Тот самый, которому выпал семейный джек-пот.

– Здесь!

– Назначаю тебя координатором этой базы. Вернется Раптор, придержи его. И объясни, что происходит.

– Есть! – Попов на миг завис. – А что конкретно объяснить?

– Это и объясни. Все, входящие в эту зону, рискуют сыграть в черно-белую лотерею. Причем силами своих родных на Большой земле. Либо им крупно повезет, либо так же крупно не повезет. И угадать, что кому выпадет, нет никакой возможности. Пока нет. Но мы разберемся. До тех пор наблюдайте, но в зону ни ногой. Прояснится, пришлю гонца. Понятно теперь?

– Да, теперь более-менее, – Попов кивнул.

– И верните этого сумасшедшего ученого, – Кирсанов обернулся и кивком указал на фигуру Мозгунова, меряющего шагами зону в сотне метров от границы. – Будем считать, он все доказал. У него удачный расклад. Возглавит местную научную братию, когда вернутся все квест-группы.

– Думаешь, сработает? – усмехнувшись, спросил Муха. – Пришпилить удачу к доку пытаешься, пока не поздно? Как с водителем?

– «Пришпилить удачу», – Кирсанов будто бы посмаковал словосочетание. – Почему нет? Будем считать это еще одним опытом. Док любит экспериментировать на себе, вот и посмотрим, что из этого выйдет. Ну, а мы, господа, отправимся во владения Бернштейна. Основные силы сосредоточены на его направлении, значит, там и станет ясно, с чем мы столкнулись и что с этим делать.

– Ловушка, – уверенно заявил Муха. – Может быть, всего одна на всю зону, но зато какая!

– «Вихри враждебные веют над нами», – непонятно к чему выдал Бибик. – Пешком пойдем?

– Поедем, – Кирсанов указал на автобус. – Заодно посмотрим, что творится в городе. Мне сообщили, что власти слегка паникуют. Объявлена тревога и радиационный карантин. Определен пояс безопасности вокруг зоны, идет эвакуация, из резервов формируется новое оцепление.

– Сглазили насчет карантина, – хмыкнув, проронил Бибик. – Но ведь люди легко поймут, что дело не в этом. Нынче у каждого второго и дозиметр имеется, и кто-нибудь знакомый в оцеплении найдется.

– А что ты предложил бы сказать населению? В городе пока понимают меньше нашего. У нас тут явная статистика набирается, подтвержденная на месте, а там… полный кавардак. Они подозревают, что в лотерею… или во враждебные вихри событий, если угодно, попадают родные и близкие тех, кто застрял в зоне, но пока собрать всю информацию в кучу и обработать просто не могут. Слишком большой объем. Требуется время.

– Мы сможем помочь? – спросил Андрей.

– Пожалуй, – Кирсанов кивнул. – Если подключим наши аналитические мощности. Но в Центре происходит то же, что и здесь. Многочисленные проблемы всевозможных калибров. Ведь большинство специалистов Центра – это родственники квестеров. Впрочем, у Бернштейна имеется довольно мощная аппаратура. Мощная для первичной полевой базы, конечно. Но мы попробуем обойтись тем, что имеем. Прошу в автобус…

* * *

…Лунёв взял паузу, обозначая, что рассказ подходит к завершению и если что-то осталось непонятным, можно задавать вопросы.

– Вы ехали по городу целый день? – чуть удивленно спросил Бернштейн. – Пробки?

– Нет, но мы много раз останавливались, чтобы послушать разговоры горожан, и дважды заезжали к знакомым Кирсанова. А к вам на самом деле мы прибыли несколько часов назад, еще засветло. Остановились в квартале отсюда. И все это время бродили, разговаривали с людьми. Док Чернявский вызвался по старой дружбе нам помочь. Народу здесь гораздо больше, чем на мини-базе Попова, поэтому в целом картина складывается еще более убедительная и тревожная. С родными практически каждого квестера и почти с каждым местным жителем, у которого кто-то застрял в зоне, сегодня произошло нечто выдающееся. А к вечеру почти со всеми квестерами связались родные и близкие, чтобы поделиться неожиданной вестью. Кто-то о пропавших документах, пропусках и кредитных карточках, кто-то о синяках, полученных в давке на внезапно остановившемся эскалаторе, а кто-то, наоборот, о неожиданно привалившем счастье или чудесном выздоровлении. Все близкие квестеров на Большой земле внезапно, за один день, вдруг стали либо счастливчиками, либо неудачниками, либо хорошими, либо плохими, либо здоровыми, либо не очень. А то и вовсе… Этакая черно-белая лотерея, как выразился господин Кирсанов. И нет никакой возможности предугадать, кому какой лот выпадет, или остановить процесс.

– И это как-то связано с зоной, – полувопросительно закончил его мысль Бернштейн.

– Именно так утверждают доктора квест-групп и свободный от вахты научный персонал вашей базы, – Андрей взглядом указал на Чернявского.

Тот издал невнятный звук и торопливо кивнул.

Лунёв умолк и некоторое время в кабинете стояла напряженная тишина.

– Все это, конечно, интересно, – наконец сказал Бернштейн и потер кончик носа, – только… как-то… не очень правдоподобно.

– Безусловно, требуется более обширная статистика, – согласился Чернявский. – Хотя и того материала, что уже накопился, вполне достаточно для предварительных выводов! Все, что случилось в зоне, было устроено для отвода глаз. И вся эта история с установкой Кукумберга, для которой вдруг отыскались сразу четыре пакаля, и последующее шоу с «мармеладным королевством», полным артефактов. Нас заманивали в ловушку!

– А я сразу начал искать подвох, – вдруг послышалось из коридора. – Очень уж все было красиво и гладко. Даже трудности были словно под нас заточены. Вроде бы натуральные, но все нам по силам, все преодолимые. А в жизни так не бывает. Всегда найдется что-то, не сдвигаемое с места, то, что будешь вынужден обходить по большой дуге с потерей времени. А тут все одно к одному, да так ровно ложится, что просто самому себе завидуешь. Пруха в полный рост!

– Чего не скажешь о происходящем в Центре, – послышался другой голос, тоже хорошо знакомый координатору. – Или в этом городе.

– Так об этом и речь! В чем и весь подвох! Закон сохранения ништяков в природе! Тут привалило, значит, там убыло! Лысый, кивни, если я прав! Сюда, пожалуйста, Кирилл Константинович!

Дверь распахнулась, и на пороге кабинета Бернштейна появились еще три гостя. Разведчик Юрьев, сам Кирилл Константинович Кирсанов и… «серый» со связанными за спиной руками…

…На стене слева от двери крупные электронные часы пискнули и обнулились. Век назад сказали бы «пробило полночь», но теперь это выражение потеряло всякий смысл – где, кроме домов-музеев, сохранились часы с боем? – поэтому уместнее было сказать прозаично: наступили новые сутки. Десятые с момента появления местного разлома, но если по календарю обновленной зоны – день «Д» плюс один.

Часть вторая

Квест наудачу

Глава 6

Граница Зоны разлома 55 (Омск),

день «Д» плюс один, ночь

Нежданные гости посреди ночи – явление пугающее. Особенно для тех, у кого в генах засел страх перед полуночными визитерами в кожанках и с маузерами на боку. Единственный случай, когда подобное явление вызывает не страх, а любопытство, если с тобой пять-семь вооруженных автоматами товарищей, а гость, пусть и теоретически очень опасный, всего один и крепко связан. Расслабляться в этом случае все равно нельзя, но и бояться не резон.

Первым на нежданного гостя в компании разведчика и Кирсанова отреагировал Бибик. Он громко крякнул и хлопнул ладонью по бедру.

– О, как! Юрьев, это ты круто порыбачил в желатиновом море. В какой заводи выловил такую рыбину, Алексей, на какую снасть?

– А прямо у причала, на обычную веревку клюнула, – разведчик выглядел довольным и горделиво косился то на «рыбину», то на Кирсанова.

Большой босс тоже был доволен. Хотя, если присмотреться, поглядывал он на «серого» с недоверием. Будто бы сомневался, что это настоящий «серый», раз позволил так просто себя поймать.

– Ну что, господа, – Кирсанов обвел присутствующих вопросительным взглядом. – Кто рискнет начать беседу с нашим гостем? Полагаю, это следует доверить самому опытному в таких делах? Андрей, вы ведь часто общаетесь с «серыми»?

– Если это можно назвать общением, – Лунёв подошел к пленнику и будто бы к чему-то прислушался.

– Тоже пустой? – негромко проронил за спиной у Андрея Муха.

– Пока непонятно, – Лунёв посмотрел на Кирсанова. – Разрешите поговорить с ним по-человечески, с открытым забралом?

– Безусловно, – Кирсанов с интересом уставился на «серого».

– Делайте ставки, господа гусары, – буркнул Бибик.

– Ставлю на зеленого пришельца, – сказал Каспер.

– А я на звериный оскал капитализма, – заявил Муха. – Ну, в смысле, что урод он будет звероподобный, вроде тех тварей из двадцать девятой зоны.

– Ящер! – выдвинул версию Юрьев.

– Ставки сделаны, барабанная дробь… – с усмешкой произнес Лунёв и сдернул с головы «серого» маску-капюшон.

Все замерли, уставившись на загадочного пленника.

Те, кто ожидал увидеть «звериный лик пришельца», были разочарованы. Выглядел «серый» как самый обычный человек. Молодой, без особых примет, вполне располагающей европейской наружности, разве что чуть бледноватый. Странными выглядели только две заметные детали. Первая – глаза «серого» были чуть прикрыты, а взгляд плавал, как бывает у сильно пьяного или накачанного каким-нибудь противозаконным препаратом. И вторая деталь: рот «серого» был заклеен самым обычным серебристым «скотчем».

– Что-то я не врубаюсь, – проронил негромко Каспер. – Это «серый»?

Андрей заметил на шее у пленника шнурок и потянул за него. Из-под серого одеяния выскользнула пластиковая карточка журналистской аккредитации.

– Здесь написано, что это репортер, – бегло изучив удостоверение, сказал Андрей. – Александр Кривов. Аккредитован в пресс-центре «Проекта 413». Запаяно штатно. Печать, подписи, фото, цифровой код, голограммы. В том числе голограмма, дублирующая фото.

– Это как на загранпаспорте, – подсказал Каспер.

– Карточка подлинная, – сделал вывод Лунёв.

– Тогда, выходит, костюмчик липовый? – проронил Муха. – Или «серые» на самом деле все такие? В смысле – никакие не пришельцы из разломов, а бойцы невидимого фронта из ГРУ или ФСБ? Под прикрытием.

– Скорее, костюмчик на него надели без его ведома, – сказал Андрей.

– Зачем?

– А вот с этим надо разбираться, – он обернулся к Чернявскому: – Настоящего доктора позовите.

– А я искусственный?

– Врача!

– Я и есть врач, уважаемый, – док скинул рюкзак и достал из него аптечку. – Юноша в трансе, и происхождение этого состояния нам неизвестно. Возможно, так повлияло путешествие вглубь разлившегося разлома или двойная метаморфоза, однако…

– Доктор, а если по сути? Вы сможете вывести его из транса или нет?

– Я попытаюсь! Куда вы спешите? – Чернявский одним движением отклеил «скотч». – Видите, никакой реакции. Очень глубокий транс.

Он достал из аптечки пузырек, открыл, понюхал, бодро передернул плечами и сунул емкость под нос пациенту. Кривов вдохнул, глаза у него заметно округлились, но взгляд так ни на чем и не сфокусировался. Доктор спрятал пузырек и достал из рюкзака стерильно упакованный приборчик.

– Ценная вещь, – он обернулся к Кирсанову. – В зонах часто выручает. Спасибо за нее.

– Это что? – спросил Муха.

– Это химический анализатор. Выявляет все известные токсины в крови. Причем, если обнаруживает что-то новенькое, заносит в базу данных, а после выхода из зоны сам связывается через сеть с главной химлабораторией ЦИК, консультируется, если можно так сказать, и закачивает в свою память рекомендации по новому токсину. Представляете? Умнейший прибор!

– Док, мы вам верим, – прервал его Бибик. – Делайте анализ.

– Да, да, – голос бывшего командира подействовал на Чернявского, словно успокаивающее средство. – Это займет пять-семь минут.

Пока квестеры наблюдали за манипуляциями дока, Кирсанов и Бернштейн незаметно вышли из кабинета «пошептаться», а Юрьев занял место координатора на «капитанском мостике», то есть у окна, из которого была видна значительная часть зоны разлома.

Сияние над аномальной территорией почти исчезло, лишь над центром еще играли слабые зарницы. Но темнота ничуть не мешала разведчику, да и другим квестерам, находившимся в непосредственной близости к границе зоны. С наступлением темноты выяснилось, что большинство крупных конгломератов имеют свойство слабо светиться в темноте. От каждого по отдельности света исходило не больше, чем от стрелок «командирских» часов, но вместе артефакты создавали вполне приличный световой фон. Только «засвечиваться» на этом фоне было некому. Все квестеры толклись на базе. На передовом рубеже дежурили только несколько разведчиков, да в тягаче с лебедкой дремали двое нанятых в городе штатских.

Ходить ночью в зону у квестеров было не принято и раньше, так что отсутствие активности на участке границы рядом с НП – вполне нормальное явление. А вот правее, там, где базировались спасатели, наоборот, творилось не пойми что. Кипела настолько бурная деятельность, что казалось, там аврально достраивается какой-то важный объект. Только огоньки сварки не вспыхивали. Зато тяжелая техника курсировала между пограничьем и ближайшим пустырем непрерывно. Спасатели вывозили из зоны все, что попадалось под руку. И судя по тому, что среди грузовиков иногда мелькали кареты «Скорой помощи», некоторые «артефакты» оказывались людьми. Живыми или нет? Об этом следовало спросить у спасателей или сотрудников «Скорой помощи». Или хотя бы у того, кто находился поблизости от места, где все происходило. Вот только у кого?

«Может, Митю отправить?»

Мысль показалась Юрьеву удачной. В силу возраста Митя обычно не вызывал подозрений и пробирался в любые «загашники». Даже если его ловили, дело заканчивалось от силы напутственным подзатыльником.

Разведчик достал телефон и собрался позвонить, но тут в руках у дока мелодично звякнул химанализатор.

– Любопытно, любопытно, – изучив показания прибора, автоматически переброшенные для наглядности на планшет, пожевал какую-то мысль Чернявский. – В крови нет токсинов. Вообще.

– Значит, не отравление, а гипноз? – заинтересовался Каспер. – Или от чего еще может случиться этот… транс?

– Вы не совсем верно меня поняли, молодой человек, – Чернявский покачал головой. – В крови этого… господина вообще нет токсинов. Как это бывает у жителя высоких гор, который дышит чистейшим воздухом, питается только абсолютно чистыми продуктами и пьет исключительно родниковую воду и ничего крепче.

– Ну, «серые», наверное, могут себе позволить жить в идеальных условиях, – Каспер пожал плечами. – Что им стоит запрыгнуть в горы на обед или ночевку? А здесь они через маски свои дышат.

– Или дело в метаморфозах, – выдал версию Муха. – Надо сравнить с данными обычных людей. Если они тоже очистились, виновата зона. То есть не виновата, а наоборот… помогла.

– Если они выжили, – заметил Бибик. – Этот в костюмчике был, трансом отделался, а они-то… кто знает?

– Можно? – в кабинет вдруг заглянула Шурочка.

– Вот кто знает, – обернувшись, сказал Бибик. – Заходи. Пока хозяина нет, я разрешаю. Где была, что выяснила?

– Ой, много куда ходила! – Шурочка шумно выдохнула. – В городе все магазины обошла, на рынке часа три толкалась. Такого наслушалась! А сейчас вон там была, где спасатели суетятся. Там такой бедлам! Но узнать можно много, почти как на рынке.

– Шура, – на девушку строго посмотрел Лунёв. – Давай поконкретнее. Допустим, про то место, где спасатели суетятся. Они людей из зоны вывозят, верно? Выжившие есть?

– Да все там выжившие, – Шура искоса взглянула на зависшего Кривова. – Только вот такие же, стукнутые слегка. А что это на нем за костюмчик? Какая ткань интересная. Ой, погодите, это что, «серый»? Настоящий?

– Скоро узнаем, – заверил Чернявский.

– А почему он в этом… в простатите?

Квестеры дружно заухмылялись.

– В прострации, – и не подумав улыбнуться, поправил Чернявский. – Его тоже вытащили из зоны. Он после метаморфозы. А другие спасенные выведены из транса?

– Да все почти, – Шурочка кивнула. – Одуревшие слегка, говорю же, но на вопросы отвечают. Только врачи им не разрешали много разговаривать. Сразу на каталку, маску с кислородом – и вперед с мигалками, в больницу. Сказали, у всех синдром какой-то… как случается у тех, кто под завалами побывал, или у летчиков, которые слишком долго перегрузки испытывали.

– Неудивительно, – сказал Юрьев. – Когда мы этого «серого» вытягивали, замерили, он полтонны весил. Считай, в шесть «ж» перегрузка.

– Получается, метаморфоза метаморфозой, но некоторые физические данные сохраняются и в трансформированном виде, – непонятно кому разъяснил профессорским тоном Чернявский. – Крайне любопытно! И косвенно опровергает теорию коллеги, что метаморфоза сыграла роль, так сказать, фильтра, очистившего организмы этих людей от токсинов.

– Может, этому повезло, а тем – нет, – возразил Муха.

– Вот об этом у спасателей тоже много разговоров, – продолжила Шурочка. – Там половина пашет, а половина уперлась и скандалит – в зону не хотят больше идти. Все кому-то названивают, спорят, сравнивают что-то. Я, если честно, ни фига не поняла. Если за чистую монету принимать все, о чем они толкуют, получается, у них половина отряда теперь миллионеры, а другая половина полные лузеры. И родня со знакомыми тоже, кто при наваре, а кто при своих интересах. Только необязательно в наваре родня и друзья миллионеров новоиспеченных. Нет какой-то понятной связи… или этой… коррупции, да?

Она вопросительно взглянула на дока.

– Корреляции, – вновь подсказал Чернявский.

– Ну да, – Шурочка опять кивнула. – Там какой-то ученый появился, математиком назвался, он всех опрашивает, записывает все, а заодно разъясняет. Так вот, если ему верить, пока человек находится в зоне, его родные, а затем и близкие становятся невольными участниками странной лотереи…

– И чем дольше квестер находится в зоне, тем шире круг вовлеченных в лотерею людей, – вдруг вмешался в разговор Бернштейн. Он вернулся в кабинет один, без Кирсанова. – Добрый вечер, барышня… В событийный вихрь попадают все, вплоть до случайных знакомых квестера. Но как только человек покидает зону, люди выбывают из лотереи.

– И денежки превращаются в черепки? – поинтересовалась Шурочка. – На рынке так говорят. Бесовская удача, говорят, или магическая. Ну, и как только колдовство развеется, так и все, что с ним пришло, – в пыль, пепел и черепки рассыплется.

– Нет, – координатор улыбнулся. – Видимо, здесь какой-то иной механизм задействован, не магический…

– Потому, что вся эта магия – антинаучная чушь! – вставил Чернявский.

– Ничего это не чушь! – горячо возразила Шурочка.

– Минуточку! – прервал их Бернштейн. – Позвольте закончить! Современные деньги, даже в условиях нашей глобальной нестабильности, защищены от превращения в черепки простым способом. Они виртуальны. Система, сами знаете, трещит по швам, но пока работает. Так вот, если уж счастливчикам приходят на счет переводы, то оттуда никуда не исчезают. Материальные выигрыши тоже остаются при них, вне зависимости от того, пропели петухи или нет. И, скажем так, «результаты невезения» не исчезают. Выводы предварительные, но лучше учитывать их сразу.

– Вы тоже с тем математиком поговорили?

– Это наш ученый, доктор Мозгунов, он тоже вернулся на базу и теперь загружает данные в главный компьютер. В него же загружены данные, собранные другими учеными ЦИК и не только вокруг этой зоны. Мы связались с первичными координационными базами и квест-группами в двенадцати регионах и не оставляем попыток связаться с другими. Ведь круг знакомых у любого из побывавших в нашей зоне людей гораздо шире круга родственников, которые стали первыми жертвами… или, наоборот, выиграли от аномального развития событий. То есть мы начали создавать сводную базу данных.

– И каковы первые выводы? – спросил Лунёв. – Есть ли исключения?

– Хороший вопрос! – Бернштейн уселся в свое кресло. В кабинете сразу стало намного просторнее. – Есть, Андрей, но пока только в одном месте! Именно в одном месте, а не у одной категории людей.

– То есть и родственники, и знакомые людей, попавших в «лотерейный барабан», в этой местности живут как жили? Без резких влетов и падений?

– Именно так. Родственные или какие-то еще связи не имеют значения, важна локализация. У трех квестеров и двух спасателей родня и большинство друзей живут в Казани. Никаких особых проблем у них не возникло, и наоборот, выигрышей или осуществления давних надежд ни у кого из родственников не зафиксировано.

– То есть… – Андрей задумался. – Предположительно, Казань – это чистая от разломной лотереи территория?

– Столичные – не вариант, – едва слышно проронила Шурочка, задумчиво глядя почему-то на «серого».

Каспер заметно вспыхнул и посмотрел на девушку с ревностной тоской.

– Казань и от образования самих разломов гарантированно защищена, – заметил Бернштейн. – Именно на основе этой теории туда была перемещена столица, когда утонула Москва [2].

– Теорию обосновали ученые ЦИКа? Поэтому вашу контору не трогают? Карт-бланш от правительства?

– Задайте эти вопросы Кирсанову, – Бернштейн улыбнулся. – Это его уровень компетенции. Да и важно ли это сейчас? Мы накапливаем ценный фактический материал, вот что самое главное.

– А мне вот интересно другое, – заявил Муха. – Почему это началось?

– О-о, ну это вопрос для глубокого и всестороннего, а потому длительного изучения.

– Да просто все, – вмешался Юрьев, – не хрен было тревожить разлом.

– Но ведь это был только один разлом, а лотерея идет по всей стране.

– Да, похоже, по всему миру, где есть родня квестеров, военных и спасателей, – сказал Бибик. – Чего ухмыляетесь? Я не шучу. Кирсанов сюда всех свободных квестеров перебросил, так? А в ЦИКе постоянно какие-нибудь импортные группы толкутся.

– На восточном НП есть три группы с Запада, – согласился Бернштейн. – Польская, немецкая и одна вообще из Штатов. Герр Йозеф Бах координатором. Их специально так скомпоновали.

– Ну вот, – Бибик кивнул. – А сколько западных друзей у наших квестеров? А сколько знакомых ученых и лаборантов всяких у профессора Кукумберга, в зоне застрявшего? Он ведь мировое имя имеет. Теперь всем достанется.

– И, получается, пока мы не вытянем всех, кто застрял в стадии метаморфозы, знакомые этих людей будут участвовать в лотерее, – закончил Муха. – И не факт, что сегодняшний счастливчик не сломает завтра ногу. Кабздец.

– С этим надо что-то делать, – чуть нервно выдал Юрьев.

– Вытаскивать всех, что тут еще поделаешь, – Бибик пожал плечами. – С риском для собственных ног.

– Свои ноги – ладно. Важнее последствия для родных, близких, а с ними и для окружающих. Да еще по всему миру! Ладно мелкие проблемы у отдельных людей, но ведь может начаться цепная реакция! И необязательно в фигуральном смысле. А если не повезет какому-нибудь квестерскому дяде Васе или анклу Бенсу, который, допустим, за охлаждением реактора следит? Или матрос какой-нибудь, сынуля или братец спасателя, поскользнется и башкой врежется в кнопку пуска ядерных ракет на стратегической подлодке? Да просто пилот какой-нибудь подавится и в штопор самолет отправит, когда стюардесса спросит: «Что для вас, рыба, мясо, птица?» Я лично всегда от такой корявой постановки вопроса давился и хотел сначала ответить: «Для меня это еда», а потом спросить: «А что для вас русский язык, поле для сомнительных экспериментов?»

– Короче, Юрьич, тебе звонили?

– Мне-то… некому звонить, – разведчик махнул рукой. – А вот взять Митю или еще кого… Вот, девушку, например. Им, получается, нельзя в зону соваться. Судьбу испытывать это… та еще игра.

– Игра, – многозначительно повторил Муха. – А кто у нас про Игру все знает? Док, что там с «серым»?

– Он приходит в себя, – ответил Чернявский, – но пока…

– Пока абонент недоступен? Ясно. Не прикидывается?

– Не думаю, но…

Чернявский не закончил. В кабинет заглянул Митя Уланов. Найдя взглядом Юрьева, он кивнул, но обратился к Бернштейну:

– Шеф, внизу, в магазине, общее собрание началось! Вас тоже зовут. Всех, кто тут есть. Кирсанов ЦИК распускает!

– Что? – Бернштейн округлил глаза.

– Ты сдурел, малец? – вырвалось у Юрьева.

– А вы идите! Сами все услышите! И этого приказано с собой взять, – Митя указал на «серого».

– Труба какая-то, – Юрьев недоверчиво посмотрел на координатора. – Что за поворот событий?

– Идем, – Бернштейн решительно поднялся. – Док, Митя, тащите пленного.

– Я помогу, – вызвался Каспер.

Собрание проходило в небольшом магазинчике на первом этаже. Товар из него был вывезен или перенесен в подсобку еще позавчера, прилавки сдвинуты к стенам, поэтому места хватило всем. Правда, опоздавшим достались места только на галерке, слева от дверей. Увидеть трибуну было трудно, но слышали все речь большого босса преотлично. Собравшиеся в помещении квестеры напряженно молчали, впитывая каждое слово Кирсанова.

Кирилл Константинович был собран и лаконичен. Каждая его фраза была исключительно по делу. Правда, опоздавшим удалось оценить только выводы. К моменту прибытия координатора и компании Кирсанов уже заканчивал свою речь:

– …Подытоживая сказанное, повторю ключевые пункты. На данный момент накоплено достаточно фактов, чтобы сделать вывод, что все экстраординарные события, как плохие, так и хорошие, напрямую связаны с аномальными свойствами Зоны 55. Мы впервые столкнулись с такой мощной аномалией, поэтому были не в полной мере готовы к подобному вызову. Но теперь нет смысла надеяться, что все успокоится само собой. Это самообман. Выводы аналитиков первичной базы подтверждаются исследованиями, проведенными в ЦИК. Нам удалось кое-как наладить связь с центром. В нем сейчас также сложилась непростая обстановка. Большие проблемы в виварии и неспокойно в жилом секторе. Служба охраны с трудом контролирует обстановку на основных уровнях. Есть даже подозрения, что имела место диверсия…

Зал едва слышно загудел.

– Единственный уровень, где все нормально – детский, – поспешно добавил Кирсанов.

Среди квестеров послышались тихие вздохи облегчения.

– И как раз на этом уровне работают сейчас наши главные аналитики. Собственно, поэтому, я думаю, мы и сумели связаться с центром. Там образовалось что-то вроде «чистой зоны», участка, свободного от влияния аномальных вихрей событий. Похожие чистые зоны, кстати сказать, имеются и в других местах. Некоторые из таких территорий довольно обширны. Например, вся Казань и, предположительно, два участка за Уралом… к сожалению, далековато отсюда. На Алтае и в районе Байкала. Выявить чистые участки в европейской части страны пока трудно…

– Получается, просчитался босс, когда строил ЦИК в зоне, якобы гарантированной от аномалий, – негромко сказал Бибик стоящему рядом Бернштейну. – С Казанью угадали, а с «центром вселенной»… не очень.

– Вихри событий – не стационарные аномалии, – возразил координатор. – Привязаны к людям.

– В Казани-то ни того ни другого.

– Во-первых, это предварительный вывод…

– Во-вторых, помолчите, – непочтительно шикнул на обоих начальников Муха. – Дайте дослушать.

– Там кто-то хотел что-то спросить? – Кирсанов взглянул поверх голов на опоздавших.

– Извините, – ответил Бернштейн. – Мы вторые сутки пытаемся связаться с центром, вот и… не выдержали. Извините.

– Я понимаю. Что вам конкретно хочется узнать?

– Да все! – Оживились квестеры в первых рядах. – Что там в виварии? Какая еще диверсия? Рудин куда смотрит? Кто вышел на связь?

– На связь вышел Гунар Строггард, – ответил Кирсанов. – Он возглавил группу, которая и собрала необходимые данные. Эта же группа сейчас обрабатывает информацию и выявляет проблемные точки в центре.

– А кто? – заинтересовался доктор Мозгунов. – Кто в группе?

– Строггард, Багдасарян и два новых аналитика, вы вряд ли с ними знакомы, – Кирсанов усмехнулся. – Одного аналитика зовут Ирина.

– Ирина? – Мозгунов замялся. – Не знаю вроде бы… А фамилия?

– Сейчас это неважно, – уклонился от ответа Кирсанов. – Выявлены четыре проблемные точки. Вроде бы есть шанс докопаться до сути проблем. Но требуется еще время.

– Если это вихри событий, суть проблем находится здесь, – заметил Мозгунов. – Скажите им.

– А если нет? Если это еще какая-то беда, не связанная с данной зоной разлома? Или связанная, но нами пока не учтенная?

– Четыре точки, – вновь оживился Бибик. – Если допустить, что это все-таки «наша беда», получается, вихри событий закрутились только вокруг четверых из нас? А родные в центре есть у каждого второго.

– Думаю, наши аналитики в центре выявили точки, а если точнее – людей, вокруг которых крутятся наиболее сильные вихри, – как бы отвечая на сомнения Бибика, сказал Кирсанов. – На самом деле их больше. Я, конечно, обязан допускать любые варианты, в том числе и то, что в центре выявлены проблемы, не связанные с зоной 55. Однако в душе я склоняюсь к версии, что ЦИК подвергся атаке именно вихрей событий, и это значит, что центру видны лишь следствия. Причина же находится здесь, в Омске. В связи со всем изложенным, я и принял решение дать каждому из вас право выбора. Не спешите, все взвесьте и, кто сможет остаться, оставайтесь, остальных не держу.

– Может быть, как-то… временно можно, – проронил кто-то в первом ряду. – Мы ведь не боимся рисковать собой, но… родные наши… они тут при чем?

– Я и не предлагаю вам уволиться, – сказал Кирсанов. – Я должен твердо знать, на кого могу рассчитывать в этом квесте. В зоне находятся четыре зеркальных пакаля. Тот, кто их принесет, получит все, что полагается в таких случаях. Остальные будут сидеть в запасе без содержания либо отправятся в другие зоны, где на полставки подменят более смелых квестеров, которые приедут сюда.

– Не в смелости ведь дело…

– В смелости тоже, – отрезал Кирсанов. – Решайте.

– Рисковать все горазды… на словах, – усмехнувшись, проронил Юра Раптор. – Я остаюсь! Чих-хал я на эту лотерею и всякие вихри! Док, ты со мной?

– Я, пожалуй… да, – ответил Мозгунов.

– А я не могу, – сказал Яременко. – Поймите правильно… я уже пострадал… а у меня еще и родня.

– Я хотел бы озвучить наблюдение, – Мозгунов вскинул руку. – Думаю, это важно!

– Пожалуйста, – разрешил Кирсанов.

– Наша первоначальная установка, что в вихри первым делом попадают родные оказавшихся в зоне квестеров, не совсем корректна. Здесь имеет значение наиболее сильная эмоциональная связь. Причем необязательно с родным человеком. Да, самая крепкая связь обычно имеется с родными, но ведь, допустим, супруги это не родственники, а близкие. А, допустим, питомец нашего коллеги и вовсе не был человеком, но эмоциональная связь была очень сильной.

– А у меня квартира пострадала, – сказал один из квестеров.

– Значит, это самое дорогое, что у вас есть.

– У меня больше и нет ничего, кроме хаты и работы.

– Вот видите, квартиру вы поставили на первое место.

– Мы вас услышали, доктор, – вмешался Кирсанов. – Пожалуй, это действительно важное уточнение. Оно, кстати сказать, устраняет некоторые мелкие нестыковки и сомнения. Раптор, ты слышал? Не передумал?

– Ничего нового, – квестер пожал плечами. – У меня самое дорогое – я сам. Да и то… не настолько оно дорогое, чтобы отказываться от адреналина. Оно даже требует его!

– Самокритичный ты наш, – усмехнулся кто-то из квестеров. – О себе, как об овне, в среднем роде.

– Может, я и овно, – Раптор хищно ухмыльнулся. – Зато не трус, как некоторые. Ты-то на кого будешь сваливать свою ссыклявость? Кто там тебе дороже себя самого? Мать-старушка? Или молодая жена?

– Дайте, я ему… в дыню!

– Отставить! Разошлись, ну! Придержите его!

– Кто делает, тот не говорит, – презрительно кривясь, процедил Раптор. – Хотел бы дать в дыню, дал бы, а не «дайте, я ему». Чмо ссыклявое!

– Разойтись! – квестеры загудели и навалились на товарища, которого провоцировал Раптор, и на самого Юру.

– Думаю, всем надо проветриться, – заявил Кирсанов. – Кто решит остаться, через два часа собираются на этаже у Бернштейна. Остальные отдыхают до утра в жилых отсеках. Утром свяжемся с другими группами и подготовим обменные списки. Все свободны.

– На свежий воздух! – продублировал Бернштейн и подтолкнул нескольких квестеров. – Давайте, давайте! На выход!

– Р-разойдись, – негромко скомандовал Бибик, оглядываясь на свою группу.

– Нет, нет, – Кирсанов поднял руку. – Бибик! Твою команду я попрошу остаться. И пленного придержите. Чернявский, вы тоже останьтесь.

Когда в помещении остались только «избранные», Кирсанов спустился с трибуны, жестом попросил Бибика закрыть дверь и остановился перед «серым». Какое-то время он задумчиво разглядывал пленника, а затем обернулся к Лунёву.

– Что скажете о моей инициативе?

– Все разумно, – ответил Андрей. – Добыть пакали можно и двумя-тремя группами. Это тяжело, но выполнимо. Наверняка останутся те, у кого нет родных и знакомых, или эгоистичные типы, вроде этого Раптора…

– И всякие другие отмороженные, – буркнул Бибик. – Или жадные, кто не захочет полставки терять или вовсе на бобах оставаться.

– Да, – Андрей коротко кивнул. – А еще останутся недалекие, но азартные игроки, родне и знакомым которых пока везет. Они рискнут еще раз, и если удача от них не отвернется, квестеры будут работать в зоне. Более того, они будут торчать в ней безвылазно. Ведь каждый выход-вход в зону бросает монетку заново. Так что временные потери среди личного состава вы компенсируете энтузиазмом оставшихся, даже если их наберется всего десятка полтора. Но вы ведь не об этом сейчас думаете.

– Не об этом, – Кирсанов кивнул и поправил очки. – И мне хотелось бы понять, насколько мои размышления близки к вашим. Все-таки ваше видение ситуации должно быть несколько глубже, чем у моих аналитиков.

– Просто оно другое. Я смотрю на все как бы с изнанки.

– И что вы видите?

– Вижу примерно то же, что видят все, только мне не мешает маскировка. Это, знаете, как с войной. Затеять внешний конфликт, чтобы скрыть внутренние проблемы страны, – стандартный сценарий. Так и здесь, только наоборот. Лотерея событий напрямую связана с Игрой «серых». Главный противник Мастера Игры начал внутреннюю войну, но в понятии «серых» боевые действия это не стычки армий, а вот такие каверзы-диверсии на внешнем игровом поле.

– А нам отдуваться, – проронил Муха. – И тут уж все не «наоборот», а прямее некуда. Паны дерутся, а у холопов чубы трещат.

– Да, это похоже на правду, – Кирсанов взглянул на запертую дверь. – Именно поэтому я прошу вас примкнуть к моим квестерам. Думаю, интересы Мастера Игры сейчас стыкуются с нашими.

– Лишь немного соприкасаются, – возразил Андрей. – Для Мастера, да и для его оппонента – это Игра. В этом, повторюсь, основное отличие. Это значит, что, выиграв эту партию, мы не получим бонуса в виде полной редукции зоны или хотя бы изменения ее аномальных свойств. Уверен, Мастер не станет повторять эксперимент, спровоцированный его противником.

– Почему?

– Хотя бы потому, что новое возмущение разлома может привести к худшим последствиям. Думаю, даже Мастер не в состоянии предсказать, какой сложится рисунок в этом калейдоскопе, если его еще раз провернуть.

– Но почему, черт возьми?! Это ведь его Игра!

– Очень в этом сомневаюсь. Будь эта Игра изобретением «серых», они знали бы ее правила или цель. А они, по моим наблюдениям, не знают ни того, ни другого. Ведут ее интуитивно.

– Многие наши тоже так говорят, – заметил Бибик. – Я с Камохиным и Брейгелем на эту тему как-то разговаривал. И док Вик с Чернявским, да с Мозгуновым спорили как-то, чуть не охрипли. А где «тринадцатая» сейчас? Пригодилась она бы тут, это факт.

– Они в Австралии, в сорок восьмой зоне, – чуть рассеянно ответил Кирсанов. – Улуру.

– В «глухой зоне»? – Бибик кивнул. – Читал в сводках. Так, может, подменить их кем-нибудь?

– Не получится, – Кирсанов покачал головой. – Пропали. Координатор отправил связных, но они не нашли никаких следов.

– Ну, это нормально, – Бибик хмыкнул. – Мы, вон, тоже… в Москву отправились, а откуда вернулись? В смысле, я «откуда вернулся». Не волнуйтесь.

– Я и не волнуюсь. Как только объявятся, переброшу их сюда. Но пока основная надежда на вас… – Кирсанов снова выразительно взглянул на Лунёва, – несмотря на то, что подготовленный квестер в вашей группе только Степан.

– Не вопрос, – Андрей чуть склонил голову набок. – Когда найдем пакали, мы сможем какое-то время ими попользоваться?

– Постановка вопроса хорошая, – миллионер усмехнулся. – Не «если», а «когда». Мне нравится. И ваше желание «прокрутить оборотные средства» мне как бизнесмену понятно. Это даже подкупает, что вы не темните и просите разрешения, хотя знаете, что я все равно не смогу вас проконтролировать. Это значит, что мне остается сделать хорошую мину и поставить одно «условие»… не отдавайте их Мастеру, если он потребует. Вы сможете это пообещать? Не гарантировать, а хотя бы пообещать, что попытаетесь это сделать.

– Могу даже гарантировать, – твердо глядя на Кирсанова, сказал Лунёв. – Все четыре пакаля в конце концов окажутся у вас.

– Вы говорите так, словно уже обсудили этот ход с Мастером, – большой босс взглянул на Андрея с подозрением.

– У Игры нет правил, цели и понятной нам логики, но внутренняя логика есть у «серых». Я начал ее понимать. Когда-нибудь Мастер Игры все-таки захочет получить эти пакали, но только вместе с остальными. И тогда он придет к вам, Кирилл.

– Это будет действительно логично, – Кирсанов усмехнулся. – Получить все сразу и выиграть Игру.

– Вряд ли он выиграет.

– Но если у него будут все пакали…

– Не хочу вас огорчать, но, думаю, все пакали собрать невозможно. Иначе кто-то из «серых» уже выиграл бы Игру.

– Ни фига не понятно, – буркнул Муха. – Зачем тогда играть?!

– А зачем жить? – вдруг послышалось из угла зала. – В жизни тоже нет цели и правил, только заданные начальные условия, вроде формы тела, среды обитания и пищевых привычек. А дальше сплошные промежуточные договоренности. Как в дворовой игре у дошколят: «А давай, ты был таким-то, а я таким-то, и мы вместе пошли туда-то…» И через пять минут снова: «А давай…» У взрослых игр отличий немного. И договоренности типа «а давай» почти так же скоротечны. Действуют сегодня и, условно, завтра. Если память не подведет. А те, что на послезавтра, так и вовсе настолько необязательны, что их можно отменять по своему желанию, без всяких «а давай». Даже на забывчивость ссылаться не придется.

Все замерли, выслушали тираду и почти синхронно обернулись в сторону нового участника беседы.

– Вы не замечаете очевидного. В Игре «серых» нет четких правил и какого-то очевидного смысла, потому что это жизнь. Просто другая, непохожая на нашу. Вроде жизни в океане. К подводному миру, бесконечно другому, мы привыкли, потому и не удивляемся его странным законам, не ищем смысла в его существовании. Так зачем же мы пытаемся понять Игру?

– Смотрите, кто заговорил, – сказал Бибик. – «Серый» гость из неведомого мира. А чего о себе в третьем лице-то?

– О себе? – «серый» опустил взгляд и осмотрел свою одежду. – А я гадаю, зачем руки связали? Думаю, буянил, что ли, пока без сознания был? У меня аккредитация там, за пазухой, достаньте.

– Уже доставали, – Кирсанов подошел и присел напротив. – Александр, верно?

– Да, Александр Кривов, журналист. А вы Кирсанов? Вау! Всегда мечтал об интервью. Найдете минутку?

– Действительно журналист, – Кирсанов рассмеялся. – И на эшафоте интервью умудрится взять.

– Надеюсь, до этого не дойдет?

– Это зависит от вас. Сможете объяснить, почему на вас такое странное облачение?

– Да еще так здорово подогнанное по фигуре, – подала голос Шурочка, которая все время, пока шло собрание и после него, сидела на краешке прилавка у стены и терзала телефон, пытаясь дозвониться домой. Рядом сидел Каспер, который выполнял функции охраны непонятно кого. То ли сторожил Шурочку, на которую с интересом косились после собрания все квестеры, то ли караулил, как было приказано, «серого».

– Структура материала такова, что… – попытался вмешаться Чернявский, но его остановил жестом Кирсанов.

– С подгонкой ясно. Откуда в принципе костюмчик?

– Этого я не помню, – Кривов пожал плечами. – Я вообще мало помню. Выключился, когда запустилась установка.

– Вы видели, как работала она?

– Да, видел, говорю же. Подобрался поближе, затаился, приготовил камеру… не было при мне камеры? «Кэнон», зеркалка, не новая, шестидесятая. Нет? Жаль. Такая вещь! В общем, когда установка начала светить в разлом, вокруг все будто бы вспыхнуло. И точка. Больше я ничего не помню. Выключился. А включился, когда вы о правилах игры начали рассуждать. Вы ведь про Игру «серых» говорили?

– Вам-то откуда о ней известно?

– От квестеров. Вы разве не знаете, Кирилл Константинович, что некоторые из ваших подчиненных ведут блоги? Особенно бойцы западных первичных баз. Рассуждения о странной Игре «серых», с бонусами, возвратами хода и прочими игровыми моментами, одна из главных тем для обсуждения в комментах. А кое-кто из аналитиков ЦИК даже грешит склонностью к масштабному художественному изложению служебной информации в сочетании с собственными размышлениями. Целые романы пишут. И получается у них, должен признать, весьма прилично.

– Фамилии не назовете?

– Нет, – Кривов решительно мотнул головой. – Профессиональная солидарность. Понимаю вашу озабоченность, но свободу слова никто не отменял.

– А вы говорите, Омская зона виновата, что в Центре какие-то проблемы, – хмыкнув, сказал Бибик. – Тут и без аномальной непрухи утечка на утечке. Рудину баранка за такую бдительность.

Кирсанов достал из кармана смартфон, подумал немного и спрятал.

– Разберусь лично с писателями этими, – он посмотрел на часы. – Степан, развяжи господина журналиста. Он пойдет со мной. Мы продолжим нашу беседу в другом месте. Чернявский, вы не хотите вернуться в группу к Бибику? Или вы по каким-то причинам не можете идти в зону?

– Я? – док потер висок, будто бы лихорадочно соображая или припоминая, есть ли у него причины, по которым он может отказаться. – Я… пожалуй… совершенно свободен от любых… м-м… личных обязательств.

– Жена ушла три года назад, – прямолинейно ляпнул Бибик и приобнял дока за плечи. – Док снова в команде, босс.

– Вот и хорошо, – Кирсанов перевел взгляд на «прикомандированных». – Ну, а вам, друзья мои… ни пуха ни пера.

– К черту, – ответил Муха и почему-то поморщился.

– Связь через Бернштейна либо напрямую, – Кирсанов сунул Лунёву визитку и пожал руку. – Уговор дороже денег?

– Да, – просто ответил Андрей.

Кирсанов и подозрительный журналист вышли через подсобку, в которой Кривова для надежности крепко взяли под руки два охранника из свиты большого босса.

– С чего начали, к тому и вернулись? – невесело усмехнувшись, пробурчал Каспер.

– Не скажи, – возразил Муха. – Теперь мы знаем и понимаем на порядок больше. Например, я понял, что вам с Шурочкой опять придется остаться в лавке. Подождать нас здесь.

– Это как это?! – Каспер возмущенно вытаращился на товарища. – Обоснуй!

– Шурочке в зону нельзя, у нее мама аж под Киевом осталась. И так вся на нервах, дочку месяц не видела, а если еще и невезуха навалится? Приболеет, не дай бог. Шурочка пока домой отсюда доберется… мало ли чем это может закончиться.

– А если наоборот? – Шурочка была вся в сомнениях, это отражалось у нее на лице. – Если повезет?

– Лучше не рискуй, – негромко посоветовал Андрей.

– Ну так вот, – продолжил Муха. – А у тебя, Каспер, в Ростове целый воз родни. И вся с криминальным душком. Им вообще рисковать противопоказано. Как им твоя самодеятельность аукнется? А вдруг проколются на чем-нибудь, да и примут их мусора всех оптом? Даже если фарт. Он тоже может им не в жилу пойти. Начнут носы задирать, а в серьезном обществе этого не любят. Завалят всех сразу на одной стрелке.

– Чтоб у тебя язык отсох, насекомое навозное! – Каспер вспыхнул и сжал кулаки.

– Спорим, не подеретесь, – между ними встал Бибик.

– И не собирался! – выпалил Каспер. – Мне из всей моей родни… да на всех, кто старше пятнадцати, плевать! Родителей уже нет, а все эти… кузены да кумовья… пошли они! Сволочи все как один! Так что не волнует меня, как им аукнется!

– А как же младшие? Которым нет пятнадцати.

– А младших лотерея не трогает, ты не слышал, что ли? Вон, в Центре, народ на детском уровне от вихрей спасается.

– Тогда третий момент, – спокойно добавил Муха. – Док с северного НП сказал, что эмоциональная связь важнее родственной. Шурочка однозначно вне зоны остается… так что… выбирай, Ромео.

– Зар-раза! – Каспер все-таки попытался двинуть Мухе в нос, но его вовремя перехватил Бибик.

– Найдем тебе задание, – пообещал он Касперу. – Чего ты расстраиваешься?

– Нечестно это!

– Таковы условия этого этапа, – напомнил Лунёв, тоном давая понять, что пора переходить от рассуждений к делам. – На подготовку три часа. Выдвигаемся с рассветом. Док, успеете собрать все необходимое?

– Да, конечно, – Чернявский почему-то до сих пор потирал висок и о чем-то думал.

– Ну, так давай, топай в закрома, – подтолкнул его Бибик. – Или есть что еще сказать?

– Я… э-э… подумал… – док бросил взгляд на дверь подсобки. – Видите ли…

– Короче, – потребовал Лунёв.

– Токсины! Понимаете… господин Кривов, конечно, здоровый молодой человек, это видно, однако…

– Я понял вас, док, – Лунёв поднес палец к губам и выразительно посмотрел на потолок. – Обсудим в зоне. А пока давайте соберемся и хотя бы час отдохнем.

– Но ведь эта, так сказать… проблема, останется здесь… – попытался возразить док.

– Вот этой проблемой и займется наш засадный полк, – Андрей кивком указал на Каспера и Шурочку. – Помнится, на Острове у них получился неплохой тандем.

– Только не надо выдумывать утешения! – с горечью выпалил Каспер.

– Это не утешение, – совершенно серьезно возразил Андрей. – Если ты недопонял, о чем только что мы говорили с доком, чуть позже я поясню. Сейчас соберемся, а после выйдем с тобой погулять.

– Нет, в целом-то я понял…

– А мне надо, чтобы ты все понял до мелочей. Иллюзия обмана коварней всех обманов, Каспер. Если не подойдешь к делу серьезно – провалишь. Но подробности чуть позже. Шурочка, пока сборы, соорудишь ужин… или завтрак… найдешь из чего?

– Конечно, Андрей, – девушка улыбнулась и похлопала ресницами.

С ее точки зрения, проделала все это она обворожительно. Но реакция последовала только со стороны Каспера. Он опять ревниво сверкнул взглядом и насупился. Лунёв же лишь ободряюще ей улыбнулся. Как самому обычному товарищу. Шурочка украдкой вздохнула и отправилась в подсобку магазинчика искать что-нибудь съестное.

«С другой стороны, может, Андрей просто так оберегает меня от лотереи? – подумалось Шурочке. – Если признается, что я ему небезразлична, тут же вихрь событий ка-ак даст мне по макушке! Нет, лучше подножку. И все, лежу такая, со сломанной ногой, а он там, в зоне, и помочь не может. Оно мне надо?»

Шурочка вздохнула еще раз. Самообман был приятным, но почему-то не утешал. Наверное, слишком многое пришлось ей пережить рядом с Андреем и другими ребятами, чтобы понять главное: в жизни квестеров… Каспер не в счет… нет места нежным чувствам. Наверное.

В том, что оговорка уместна, Шурочка убедилась буквально через три часа…

Глава 7

Зона разлома 55 (Омская),

день «Д» плюс один, утро

Новый рассвет получился не таким красочным, как предыдущий, но именно это и радовало. Хотя бы это. Все остальное по-прежнему тревожило. Зона разлома с вечера почти не изменилась, разве что окончательно исчезло свечение над ее центром. Остальные признаки аномальной территории сохранились в неизменном виде.

По ту сторону четкой и ровной, как по циркулю, границы высились хаотичные нагромождения полупрозрачных конгломератов, валялись отдельные разнокалиберные комки желеобразной перламутровой субстанции, а в ямах, канавах и ложбинах застыли неглубокие «желатиновые» лужи. Все это безобразие имело вроде бы похожую консистенцию, но разной степени упругости, казалось полупрозрачным, но разглядеть, что кроется внутри, было нереально. И общий жемчужный отлив в определенном ракурсе менялся на какой-то из основных оттенков. Преимущественно это были лиловые, розовые, бледно-зеленые и синеватые тона. Если издалека, все это походило на ставшие вдруг объемными таблицы Равкина, те, с помощью которых проверяют цветоощущение на шоферской комиссии.

Впрочем, большинство квестеров сходилось на том, что необычная граница зоны и ее наполнение и даже невозможность определить, что в действительности скрывается под маскировочным желе, не самое удивительное. И перемены во внешнем виде зоны, и кавардак с физическими свойствами попавших в катаклизм предметов были чисто техническими сложностями по сравнению с настоящими проблемами, которые возникали у любого квестера, рискнувшего войти в зону. В сравнении с той самой «лотереей ништяков», как с подачи Юрьева теперь выражались квестеры. Или с «вихрями вероятных событий», как назвали проблему ученые. Ну, или с «лотереей событий», как наиболее удобоваримо выразились сторонние наблюдатели вроде всеведущих репортеров, которых к утру в окрестностях первичной базы ЦИК стало что мух вокруг тридцатикилометрового блюда с мармеладом.

Интересно, что репортеров никто ни в чем не ограничивал. Даже от границы зоны не отгоняли. Несколько десятков спасателей-добровольцев с оранжевыми повязками на рукавах просто бродили вдоль границы, поправляя колышки с натянутыми полосатыми лентами, и разъясняли репортерам, почему им лучше не пересекать границу «перламутровой страны». Разъясняли без утайки, «сенсационно» опровергая выдумки про карантин и охотно приводя десятки заученных примеров, подтверждающих, что с новой зоной шутки плохи. Естественно, дисциплинированные спасатели пытались рассказать и о плохом, и о хорошем, но репортеры выдергивали из их рассказов в основном страшилки. Примеры везения интересовали их, только если речь шла об астрономических суммах. Но такая «астрономия» встречалась редко, а потому очень скоро поползли слухи, что всем близким вошедших в зону людей исключительно не везет. Репортеры тут же придумали новую страшилку – назвали зону разлома 55 «территорией проклятых».

Почему на все это не особенно реагировали командиры спасателей и квестеров, понять было нетрудно. Антиреклама действовала лучше всех заборов и рогаток. Ровно через час после того, как появился первый репортер, на всех новостных лентах в сети уже муссировалась обстановка в зоне проклятых и подробно расписывались ужасы, которые реально обрушиваются на всю родню попавших в зону людей, на знакомых и вообще на все живое, с ними связанное, вплоть до кур, хомячков и золотых рыбок. Невезение не было заразным, это немного успокаивало, но журналисты не давали опомниться. Они тут же уточняли, что широта охвата проклятием зоны может быть бесконечной. Что вихри неприятностей расширяются, как круги от брошенного в мутную воду зоны условного камня. Сначала в вихрь затягивает родню и близких, затем друзей, знакомых, а после приходит черед любого встречного, с кем «проклятый» хотя бы перекинулся парой фраз.

Такой поворот снова заставил людей призадуматься. В результате вскоре на помощь добровольным спасателям начали подтягиваться новые силы. Теперь это были дружинники, которые объясняли свое появление так: «чтобы не пустить в зону бестолковых романтиков, которые не думают о последствиях, или, например, истеричных дамочек, задумавших отомстить бывшим мужьям». Объяснений было множество, фантазия у настороженных граждан работала хорошо, но суть всех мотивов была примерно та же.

Кстати сказать, по этим же причинам ни репортеры, ни спасатели, ни дружинники не мешали квестерам. Они даже не подходили близко, если видели, что квестер в полной выкладке и посматривает в сторону зоны. То есть явно собирается в нее войти. Держались от греха подальше, как говорится. К тому же для расспросов у них имелись несколько десятков отдушин в лице «отставников». Утром Кирсанов принял решение оставить всех «спрыгнувших с подножки» во владениях Бернштейна на бессрочное дежурство с сохранением зарплаты. Объяснение было тем же – чтобы не рисковать жизнями и здоровьем самих отступников, которые были хорошо знакомы с теми, кто остался в строю и направился в зону разлома. «Дежурантам» вменялось в обязанности вести карантинную пропаганду, то есть потакать нагнетанию атмосферы журналистами, чтобы какие-нибудь рисковые сталкеры не вошли в зону и не помешали квест-группам. Им также предписывалось подумать, как можно обезопасить входящих и иже с ними от вихрей событий, но это по большей части касалось ученых.

– Что тут придумаешь? – заметил Муха, когда выяснилось, на каких условиях вся почти уволенная братия получила шанс сохранить свои квестерские нашивки. – Перекрестился, сплюнул через плечо и вперед. Других оберегов не придумаешь.

– Довольно распространенная ошибка, – тут же оживился Чернявский. – Перекреститься – это христианский ритуал, а сплюнуть через плечо – язычество! И обереги тоже не имеют ничего общего с первым.

– А крест не оберег?

– Отнюдь нет! Это символ веры, не более того.

– Между прочим, мысль о каком-нибудь обереге верная, – заметил Бибик. – Хотя… мне Брейгель рассказывал… один парень на войне сотню разных оберегов носил и всяких там символов веры. Так во время минометного обстрела в него одного мина попала. Остальные целехоньки остались.

– И что это значит? – Муха взглянул на Бибика искоса.

– Это значит, что оберег, если таковой существует в природе, должен быть не от всего подряд, а конкретно от этой напасти. Либо… из той же бочки окроплен, что и все эти разноцветные хреновины.

– Из разлома? В нем нет ничего, чем можно окропить.

– Я образно выражаюсь. И вообще, чего пристал? Смирно! Для осмотра становись!

– Уже давно стою, – Муха поправил автомат на плече. – Когда пойдем?

– О, гляньте-ка, смотр строя и песни! – Бибику помешал ответить Раптор. – Чего еще не взяли с собой? Памперсы проверьте. Забьемся, что мы первые пакаль найдем?

– Шел бы ты со своими подначками, – Бибик махнул рукой. – В зону.

– А я иду! Чего вы на месте топчетесь, не пойму. Ждете подкрепления? Вчетвером слабо? И где, кстати, ваш этот… пришелец из будущего?

– Кто растрепался? – негромко спросил Муха.

– Может, кто-нибудь подслушал? – также тихо ответил Бибик. – Раптор, проваливай!

– Нет, а чего? Слабо вам с нами двинуть?

– Слушай, кореш, – Муха поморщился. – Тебе это зачем?

– Да просто все, – поблизости вдруг появился Юрьев. – Финт, как из детского футбола. Они оставили на базе двух родичей – близнеца и племяша, но опасаются, что этих родичей может медным тазиком накрыть и вместо них повезет знакомым. Например, кому-то из оставшихся вне зоны квестеров. Хотя бы и вам. Так, Раптор?

– Ой, какие тут все умные! – квестер скривился.

– Так не бывает, – Муха задумчиво потер щетину на подбородке. – Или везет всей родне и знакомым, или не везет тоже всем. А чтобы родичам бублик, а знакомым дырка – не бывает.

– Ты-то откуда знаешь, как бывает?! – возмутился Раптор. – Тут все на теориях держится. Чем эта хуже других?

– Твоя, что ли? – Муха усмехнулся. – Поэтому ты так ее защищаешь? Не хуже она, согласен.

– Все разом двинем, – заявил Юрьев. – И попробуй только рвануть поперед батьки в пекло. Шины прострелю. Понял?

– А если не понял? – Раптор запрыгнул на подножку своего джипа и занес руку над кабиной, как бы собираясь похлопать, отдавая приказ «Поехали!».

Юрьев взял автомат на изготовку.

– Расслабьтесь, – приказал Бибик. – Мы тут, понимаешь, последний рубеж обороны и последняя надежда Кирсанова, а вы цирк устраиваете. Ждем четвертую группу и едем.

– Пять минут жду! – заявил Раптор. – Потом сами разбирайтесь, кто из вас надежда, а кто любовь, – он спрыгнул с подножки, достал сигареты и обернулся к своим бойцам: – Пацаны, любое большое дело начинается с чего? Пра-авильно, с маленького перекура!..

…Кроме разведчиков Юрьева (минус Митя, плюс Мозгунов), слабоуправляемой ватаги Раптора и группы Бибика, в строю осталась сводная группа «импортных» квестеров.

Их, уже после ночного собрания, вертолетами перебросили с восточного НП. Взвесив все «за» и «против», квестеры приняли почти такие же решения, как местные коллеги. Кто-то решил рискнуть, кто-то остался работать с прессой и обрабатывать данные. Из трех «еврогрупп» сформировалась только одна, да и то с трудом. Док и один стрелок нашлись сразу, а вот второго стрелка и командира пришлось уговаривать. Получилось только в первом случае. Европейский стрелок подумал и согласился, при условии, что ЦИК гарантирует безопасность его приятелю. Видимо, горячо любимому. А вот все три командира, польский, немецкий и американский, категорически отказались рисковать. В результате вести группу в зону вызвался координатор Йозеф Бах.

Но в группе все равно оказалось на одного человека больше. К европейскому НП была «пристегнута» симпатичная переводчица Екатерина Бахмат, которую «буржуи» звали Рина. Она также не убоялась трудностей и своим примером если не увлекла, как та Свобода на баррикадах, то хотя бы слегка пристыдила струхнувших квестеров, а тех, кто решился, – вдохновила. Ну, кроме европейского стрелка.

Во всем этом и была причина задержки с выходом. Группа Баха прибыла позже других, да и решение они принимали неторопливо. Однако проволочка с началом операции нервировала только Раптора. Другие лидеры групп воспользовались заминкой, чтобы еще раз обсудить детали, а Лунёв – чтобы переговорить о каких-то своих делах с Бернштейном и дать крайние указания Касперу и Шурочке…

…Вот после этого разговора Шурочка и убедилась, что оговорка «наверное» перед фразой «квестерам неведомы нежные чувства» вполне уместна. Распрощавшись, Андрей закинул за спину рюкзак, подхватил автомат и двинулся по коридору к выходу, но вдруг резко притормозил, чтобы не столкнуться с вывернувшей из-за угла девицей. Высокая, стройная, молодая и очень симпатичная брюнетка была в квестерской униформе и увешана снаряжением. Видимо, тоже собралась в зону.

Ничего особенного не случилось – подумаешь, почти столкнулись! – но Лунёв почему-то застыл как вкопанный, а симпатичная дамочка ему улыбнулась и явно состроила глазки. Шурочка наблюдала за сценой издалека, но была почти уверена, что так оно и было. И непробиваемый для Шурочкиных чар Андрей тоже улыбнулся. И даже сказал что-то явно любезное, отчего девица вообще расцвела! Вот так вот! Искра между ними высеклась, понимаете ли!

Шурочка едва не взвыла от ревности. Даже ножкой топнула незаметно. Где-то глубоко в сознании у нее теплилось понимание, что на самом деле повода для ревности пока нет. Подумаешь, поулыбались и что-то там сказали друг другу! Мелочь. И разум это понимал, но как было объяснить это душе?

В общем, Лунёв оставил свой «засадный полк» озадаченным и встревоженным. Каспер, наконец, понял, какой ему поручен объем работы, а Шурочка поняла, что все ее планы на Андрея могут запросто рухнуть. На этот случай, конечно, имелся запасной вариант – Каспер, но где он, а где Лунёв, если представить себе лестницу… чего там… крутизны, силы, мужского обаяния… неважно – всего!

Шурочка нервно смяла полу форменной куртки, резко развернулась и пошла в сторону квартиры бабушек, ставшей временно любимым всеми обитателями дома-базы «ПСП» – пунктом снабжения пирожками. После того как сам Кирсанов отведал стряпню старушек и зачислил их в штат поварами, объем работы на кухне вырос втрое, бабушки запросили подкрепления и нашли его в лице Шурочки.

Оказавшись в знакомой обстановке, девушка занялась привычным делом и вскоре успокоилась. Ничего пока не произошло. На этом и следовало остановиться…

…Брюнетка представилась Екатериной, или просто Риной, переводчицей группы Баха, поэтому Лунёву с ней было по пути, но толком поговорить они не успели. Идти было недалеко, да и первые полторы минуты Андрей пребывал в легкой растерянности. Да, именно в растерянности. Просто сам себя не узнавал.

Андрей впервые видел такие глаза. В первый миг ему показалось, что он утонул в них, как в разломе. У него даже вырвалось невольно, когда они с Риной почти столкнулись в коридоре и встретились взглядами, – «утонул!». Наверное, банально прозвучало, но Лунёв не боялся банальностей, когда они были к месту. Такой глубины глаз-омутов он не встречал никогда, а ведь прожил немало и смотрел в глаза десяткам тысяч человек.

Что это значило? В принципе, ничего не значило. Дела прежде всего. И все же в душе поселилось что-то давно забытое, и оно определенно грело. И это как минимум. Андрею нравилось это ощущение, ему было приятно идти рядом с этой девушкой, ему даже хотелось поговорить и узнать ее получше.

«Вот тебе и невозмутимый наемник Старый, – Андрей мысленно усмехнулся. – Когда такое было в последний раз? С Татьяной? Даже близко ничего подобного. Нет, чувства были, но такие… ровные. А тут что? – Андрей себя одернул. – Да ничего пока! Просто слегка «коротнуло». Бывает. На этом и следует пока остановиться, – будто бы прочитав недавние мысли Шурочки, мысленно закончил Лунёв. – А дальше… как пойдет. Еще неизвестно, чем обернется этот квест. Может, занесет опять куда-нибудь – и весь роман. Без начала и финала».

На месте сбора групп собрались уже все, кроме Андрея и его новой знакомой. Заметил ли кто-то из товарищей, что Лунёв слегка не в себе, осталось загадкой. Комментариев не последовало, хотя наблюдательный Муха и перевел пару раз взгляд с Андрея на Екатерину и обратно. Все группы теперь были в сборе и можно было выдвигаться. Раптор все-таки не дождался общей команды, дал отмашку своим бойцам, они запрыгнули в джип, и их машина первой пересекла границу зоны.

Остальные въехали в лабиринт полупрозрачных стен, курганов и нагромождений почти одновременно. И почти сразу же потеряли друг друга из вида. Через какое-то время машина Юрьева вырулила на дорожку, проложенную джипом группы Бибика, но продержалась на хвосте недолго. В какой-то момент разведчики свернули и не появлялись в поле зрения довольно долго…

…Крутивший баранку Бибик вел машину уверенно, словно по знакомой улице, хотя вряд ли на самом деле узнавал эти места. Постепенно возвышающиеся повсюду стены и пирамиды из странных камней примелькались, их окраска и отлив перестали резать глаз. Но воспринимать их как заурядные препятствия Лунёв научился часа через полтора, не раньше. Зато когда все эти конгломераты, осыпи, стены и курганы превратились в нечто обыденное, картина окружающего «мармеладного» мира для Андрея кардинально изменилась. Мозг будто бы отключил восприятие цвета, и все встало на свои места. Теперь Лунёв ехал по лабиринту, напоминающему руины разрушенного длительными бомбежками города. Все, что требовалось в таких местах: выдержать направление, не заплутать в этом лабиринте. Нет, в реальном городе требовалось бы еще не нарваться на засаду, не наехать на мину, неразорвавшуюся бомбу или просто на острую арматуру. А здесь следовало только интуитивно выбирать повороты. Впрочем, не только. Это выяснилось, когда группа преодолела примерно четверть дистанции.

Оказалось, что и в этом условном городе имелись свои мины и ловушки. В первую очередь выяснилось, что некоторые камни находятся в состоянии неустойчивого равновесия и готовы в любой момент рухнуть со стены или скатиться по осыпям и пологим склонам курганов и пирамид. И что самое противное, было невозможно угадать, что станет толчком для начала обвала.

Сначала Андрей решил, что дело в порывах ветра. Несколько камней скатились по склону далеко позади машины после того, как квестеры услышали характерный шум и посвистывание ветра. Но вскоре прилетел новый порыв, а качающиеся камни на вершине ближайшей пирамиды никак не отреагировали.

Вторую, звуковую, версию выдвинул Муха. Когда машина свернула в очередной «переулок», довольно широкий и прямой, и Бибик слегка поддал газку, странные валуны покатились с горы через миг после того, как до них долетел резкий отзвук выхлопа.

Для разрешения спора товарищи обратились к доку и к Бибику как к единственному профессиональному квестеру в группе. Чернявский обе версии обмозговал, но в результате не дал однозначного заключения, а Бибик все забраковал.

– Для ветра тяжеловато, да и форма у них обтекаемая, а звук… – квестер посигналил. – Вот тебе еще резче. И что? Где камнепад?

– Ты, давай, не рискуй все равно, – пробурчал Муха.

– Живые они, – уверенно сказал Бибик. – Вот и вся отгадка.

– Живые? С чего ты взял?

– А вы обернитесь, – Бибик взглядом указал на зеркало заднего вида.

Квестеры обернулись, и у Мухи тут же вырвался невольный возглас «Газуй!». Но Бибик не прибавил скорости. Он лишь усмехнулся.

– Минут десять, как их наблюдаю.

За машиной, на дистанции в три десятка метров, катились несколько «валунов» диаметром с колесо джипа. Причем катились с той же скоростью, что и машина. Не догоняя, но и не отставая, какие бы виражи ни закладывал водитель.

– Как собаки за мопедом по деревне бегут, только не лают, – добавил Бибик. – А которые сверху скатывались, это, думаю, птицы с деревьев слетали. Ну, в смысле, пытались слететь. Мы вообще, если что, по лесу едем.

– Да, да, это весьма вероятно, – проронил слегка ошарашенный Чернявский. – Действительно, если задуматься… это напоминает лес.

– Или город, – сказал Андрей.

– Но здесь не было города. Даже ближайший поселок отсюда далеко.

– Могло перемешаться, – заметил Муха. – Док на северном НП говорил, что «черный шторм» перетасовал все в зоне.

– Предметы перетасовал, – возразил Бибик. – И людей поперекидывал. А деревья, где росли, там и остались. Так что, можете мне поверить, я эти леса знаю. Через сотню-другую метров этот перелесок закончится, поле будет с парой ложбинок. Надеюсь, там оторвемся от этих «роллинг стоунзов».

– Они вроде не собираются нас атаковать.

– А если соберутся?

«Перекати-поле» не напали, но и не отстали. До момента, пока машина не вырвалась из лабиринта фантастического «леса», они упрямо катились по ее следам, а затем будто бы сдали свою вахту. Резко остановились, несколько секунд пораскачивались на месте и покатили обратно.

Экипаж дружно выдохнул, но вскоре понял, что расслабляться рано. Первую из предсказанных Бибиком ложбинок машина проскочила не заметив, а вот перед второй водителю пришлось нажать на тормоз.

На дне ложбины раскинулось узкое, но изрядно вытянутое озеро зеленоватого студня. Выглядело оно неглубоким и вообще не ахти каким препятствием, но посреди озерца стоял квестерский джип.

– Как говаривал один знакомый литератор: «Открываю дверь, вижу, стоит человек с топором, – проронил Бибик, – и вот, не знаю, почему, но это меня сразу же насторожило». Как думаете, чей тарантас?

– Раптора, – ответил Муха. – Его, точно.

– И где тот Раптор?

– Не помню точно, давно это было, но кажется, метеорит упал. Вроде Челябинского, только чуть крупнее. Вот весь раптор и повымирал.

– А если серьезно? Неужто это такая серьезная жижа, что даже подготовленный джип увяз? Док, вы чего молчите?

– Э-э… я молчу? А можно пойти посмотреть? – Чернявский обернулся к Андрею.

– Можно даже сбегать, – сказал Лунёв. – С Мухой.

Сталкер и док без промедления покинули машину и вскоре уже сидели на корточках у края озерца. Какое-то время они тыкали в зеленоватое желе какими-то пластиковыми палочками и пытались затолкнуть кусочек субстанции в пробирку, а затем Муха обернулся и махнул рукой.

– Нормально все! Надо объезд искать!

– Так нормально или нет? – высунувшись в окошко, уточнил Бибик. – Ты определись! Зачем объезд?

Муха кивком предупредил дока, что отлучится, и вернулся к машине.

– Нормально, в смысле, никто не утонул. На другом берегу следы. Пешком двинули дальше Раптор и его бойцы. А «желатин» тут нехороший. Не такой, как в обычных лужах. Вязкий очень и липкий. Неудивительно, что джип увяз. Удивительно, что до середины доехал.

– Может, дернуть его тросом?

– Времени жалко, – Муха указал на север. – Вон там вроде бы ровно, особых препятствий нет.

– В реальности там болото, – Бибик покачал головой. – Я не рисковал бы.

– Ну, это ты! А кто-то из наших рискнул. Свежие следы туда ведут.

– Надеюсь, это не Юрьев.

– Буржуи, однозначно, – уверенно проронил Муха. – Юрьев вон там, только подъезжает.

Все обернулись и увидели, что по краю «леса» медленно движется еще один квестерский джип.

– Как ты их различаешь? – удивился Бибик.

– По номерам, – Муха посмотрел на командира с иронией. – А ты что подумал?

– Тьфу ты, – Бибик поморщился. – Пора мне на пенсию. Факт.

– Ну да, – Муха ехидно хмыкнул. – Старость не радость, маразм не оргазм.

– Надо же, какой искрометный юмор! – Бибик фыркнул. – Зрение не то!

– А-а… ну это меняет дело!

Из кабины подъехавшего вездехода выпрыгнул действительно Юрьев.

– Чего тут?! Все живы? Раптор где?

– Тут всего помаленьку, – ответил Муха. – Живы все, Раптор двинул пехом напрямик, а «европерцы» через болото поперлись.

– Идиоты… – Юрьев сплюнул. – Давайте за нами. Справа есть объезд. Раньше военная «бетонка» была.

– А теперь «шоколадка»?

– Муха, хорош прикалываться, поехали! – Юрьев обернулся к Бибику: – Степан, скажи ему.

– Поехали, – Бибик наполовину обернулся к Лунёву. – Не возражаешь?

– Ты рулевой, – Андрей, если честно, был занят размышлениями.

Бибик это понял и временно взял командование на себя.

– Док, к машине! Муха, притащи его. Едем дальше!..

…Юрьев оказался прав. Его вариант объезда – а это был вроде бы довольно большой крюк – привел квестеров к центру зоны гораздо раньше, чем туда добрались европейские коллеги. И дополнительных проблем в пути не возникло. Ближе к центру возвышались два вытянутых с юга на север перелеска-нагромождения, а вот непосредственно у разлома, там, где прежде росло полукольцо из березок и редкого подлеска, было вообще пусто.

Нет, подход к разлому был завален разнокалиберными полупрозрачными камнями, но все они валялись на земле в один слой. Никаких нагромождений здесь не было, будто бы их разметало взрывом. Там и сям поблескивали «желатиновые» лужи, но передвижению они мешали меньше всего.

Самым примечательным, хотя тоже не слишком опасным, был третий вид аномальных объектов – медленно вращающиеся «вокруг произвольной оси» клубки плотного тумана. Пожалуй, это был единственный не полупрозрачный, а нормальный (насколько это возможно) вид аномальных объектов в зоне.

Все они были разного диаметра, от теннисного мяча до прогулочного воздушного шара, но зато у всех был один отлив. Все они чуть походили на «денатурированные» частицы полярного сияния. Вроде его остаточных явлений. Они, словно аномальные облака с рекламой радуги на боку, висели на разной высоте и никак не реагировали на ветер. Зрелище было не менее впечатляющее, чем само полярное сияние.

– Так и хочется подойти, потрогать, – негромко сказал Муха и указал кивком на ближайшее облако-клубок. – Или угловой пробить.

Серовато-белая с радужным отливом аномалия висела всего в метре от земли и была размером с футбольный мяч.

– Думаю, коллега, сначала следует провести тест, – обеспокоился Чернявский. – Гайкой… или палкой. Вы понимаете?

– Не шелохнутся, – заметил Бибик. – Не получится ничего.

– На сотку забьемся? – оживился Муха.

– На сотку чего?

– Пиявок из местного болота, – сталкер вмиг сбросил рюкзак, открыл и выдернул из него плащ-палатку. – Ну что, забились?

– Муха, подумай! – окрикнул его Лунёв.

– Умел бы! – весело ответил Михаил, набросил плащ на облачко и навалился сверху.

Поначалу ничего не произошло. Муха будто бы навалился на парапет какой-нибудь набережной, любуясь видом водной глади. Облачко без проблем выдерживало вес навалившегося сверху человека. Муха надавил, а затем даже подпрыгнул и упал грудью на клубок. На этот раз странная субстанция медленно, но верно пошла вниз.

Секунд через двадцать она почти коснулась земли. Муха успел с нее спрыгнуть и даже, как заправский фокусник, элегантным жестом сдернул плащ. Облачко коснулось грунта, на миг остановилось, а затем будто проколотый желток вытекло из своей невидимой оболочки и расплылось по земле.

В результате на свободном от полупрозрачных камней участке образовалась еще одна «желатиновая» лужа, только не зеленоватая, как все прочие, а серая, но по-прежнему с радужным отливом.

– Всего делов, – констатировал Муха. – Я думаю, все эти сахарные висячки в небе – осколки взорванной установки Кукумберга. Не превратись они в такие симпатичные облачка, были бы зависшими в воздухе корявыми обломками и кровавыми ошметками. Висят такие, вращаются, кровь с них кап-кап, и тоже зависает…

– Тьфу на тебя, – проронил Бибик. – Набекрень голова, ее не поправишь.

– Да хоть навыворот, – Муха пожал плечами. – Андрей, скажи, что я прав. Что ты всю дорогу молчишь? Переводчица язык тебе прикусила?

– Ша, боцман, ни слова о море, – Лунёв усмехнулся. – А версия красивая. Думаю, так оно и есть. И наземные артефакты и аномальные лужи это частично обломки. А еще это техника, персонал и охрана, только в «реинкарнированном» виде.

– Вероятно, эта же участь постигла и пакали, – предположил Чернявский. – Давайте их искать!

К группе «пришельцев» присоединились квестеры-разведчики.

– Погоди, док, – вмешался Юрьев. – Дай осмотреться. Надо ведь для начала хотя бы понять, откуда начинать.

– А я вот все думаю о перетасовке, открытой доком Мозгуновым, – заявил Муха. – Ну, о том, что черная волна перемешала в зоне все предметы. Получается, даже если знать схему установки в норме, в «реинкарнированном» виде она может быть чем угодно – раз, по частям – два и где угодно – три. Андрей, так? Ты скажешь сегодня что-нибудь или нет? Я тебя не узнаю, ты влюбился, что ли?!

– Муха, епть! – попытался одернуть сталкера Бибик.

– Спокойно, – Андрей встряхнулся и поднял руку. – Муха, ты снова прав. Но и неправ одновременно. Твои опасения логичны, но… осмотрись, как посоветовал коллега Юрьев. Примерно на километр от центра зоны никаких конгломератов нет, только отдельные камни.

– Зато есть клубки-облака, – подсказал Бибик.

– Вот именно. Получается, аномалия здесь имеет другие свойства. Значит, есть шанс, что объекты и субъекты, бывшие поблизости от центра, не участвовали в перетасовке и здесь можно будет собрать все детали установки. Ну, или хотя бы примерно вычислить траекторию, по которой могли улететь при взрыве осколки. В том числе и пакали.

– Теория так себе, – Муха ухмыльнулся. – Но пусть живет. Тогда другой вопрос: как ты узнаешь, чем был тот или иной артефакт в прежней жизни? Вывезти из зоны такое количество камней нереально. По лабиринтам «леса» это два-три рейса в сутки.

– Да, это очень интересный вопрос, – на вполне приличном русском вдруг сказал Йозеф Бах, появляясь за спиной у Лунёва.

Как все европейцы, координатор выглядел холеным, беззаботным и неторопливым дядькой неопределенного возраста. Во взгляде у него иногда читалось высокомерие, а в голосе проскальзывали учительские нотки, но в целом он вел себя корректно. Насколько это было возможно в сложившейся ситуации. Примерно так же выглядели и его земляки-помощники, доктор Хофманн и стрелок Крафт. Четвертый квестер, польский стрелок Ян Вознянски был чуть ближе по духу, хотя тоже грешил тягой к европейским ценностям. В частности, к фальшивому дружелюбию.

– О, и буржуи подтянулись, – констатировал Муха. – Велкам амигос, присоединяйтесь к диспуту, битте. Вводная простая: мы у цели, но толку, как от вашего парламента – один треп и никаких практических шагов.

– Вы просто слишком торопливые, – парировал Бах. – Не хотите взять паузу и подумать минутку.

– Дескан, – проронил док европейской группы профессор Хофманн. – Карашо искать пакаль. Другой артефакт нам не нужен.

– Угу, – Муха опять ухмыльнулся. – «Подь сюды», умник.

Хофманн вопросительно уставился на Муху, а тот вдруг вынул из ножен-контейнера за спиной причудливого вида полуметровый тесак. Даже непосвященному стало бы ясно, что оружие выковано не в обычной кузнице, а где-то… скорее всего, по другую сторону одного из разломов реальности.

– О-о! – импортный док округлил глаза и поцокал языком. – Это есть…

– Чужеродный сплав, ферштейн? Чужой эйзен. Доставай свой дескан, проверяй.

– Муха, – тихо сказал Андрей, – спалишь.

Сталкер и сам понял, что заигрался, но отступать было поздно. Хофманн уже активировал дескан. На экране приборчика возникли две отметки. Одна там, где стоял Муха – дескан и впрямь реагировал на чужеродный сплав, – а другая…

Все квестеры, и свои, и чужие, разом обернулись к Лунёву.

– У тебя тоже заразломное оружие имеется? – спросил Юрьев, искоса глядя на Андрея.

– Круче, – Андрей вздохнул. – У меня пакаль имеется. Вместо дескана.

– В смысле?

– А вы не в курсе, что пакали реагируют друг на друга? – Лунёв обвел взглядом квестеров и разведчиков.

– Два пакаля сразу я в руках не держал, – признался Юрьев. – Я ведь не квестер, у меня другие задачи по службе.

– Да, я слышал, – сказал Бах. – Вы нашли свой пакаль здесь?

– Нет, в другой зоне.

– И не сдали?

– Кирсанов разрешил его оставить на время. Как раз потому, что в этой зоне все пока новое и непонятное. В том числе физика.

– Но десканы работают, – заметил Бах. – Впрочем… пример вашего товарища весьма убедителен.

– Надо же, – буркнул Бибик. – Европа признает, что у нас тоже могут быть аргументы?

– Степан, мы сейчас по одну сторону баррикад, – Бах улыбнулся.

– Сейчас, – Бибик кивнул. – Ладно. Поверю.

– Но нам все-таки интересно, какие полномочия у господина Лунёва?

– Давайте, я просто объясню, в чем суть, – предложил Андрей. – Десканы здесь работают, вы правы, но у них невелик радиус действия и зачастую они дают ложные сигналы, реагируя на чужеродные сплавы. Пакаль же реагирует только на другой пакаль. Это поможет найти здесь пакали без утомительных проверок каждого арта. Кроме того, есть фокус, который я уже не раз использовал и надеюсь использовать вновь. Это «засветка».

– «За совет ка»? – Бах наморщил лоб. – Тост?

– Метод. Как вы думаете, что будет, когда свет от пакаля попадет на артефакт? Преобразование или что-то еще?

– Позвольте высказаться, – вмешался Чернявский. – Как показывает опыт, эксперимент может оказаться весьма рискованным…

– Но как крайнее средство можно иметь в виду и его, – добавил более решительный Мозгунов, док группы Юрьева. – Хофманн, вы согласны? Рина, вы переводите?

Девушка, которая держалась все время в тени, больше разглядывая Лунёва и его товарищей, чем вникая в суть мудреной беседы, встрепенулась и быстро перевела последние реплики. Хофманн кивнул.

– Ja, natürlich [3].

– Значит, прибережем этот метод на крайний случай, – решил Андрей. – А пока будем искать с помощью… у кого что есть. Вы включайте десканы, а я воспользуюсь пакалем.

– И ногами, – добавил Муха. – Пойдем, как обычно, по спирали от разлома?

– Ишь ты, – проронил Юрьев. – «Как обычно». Незачем тут круги нарезать, ноги бить. Нас три группы с десканами плюс Андрей с пакалем. Четыре сектора. Делим и расходимся. Мне нравится север. Европейским друзьям предлагаю отдать традиционно запад. А вы делите юг и восток.

– Мы с Мухой на восток, – решил Андрей. – Док и Степан на юг.

– Делайте ставки, господа гусары, – предложил Бибик.

– На Лунёва, – заявил Муха.

– Пас, – Юрьев усмехнулся.

– Мы найдем пакаль первыми, – заявил Бах. – Я тоже люблю азарт, если он не мешает работе.

– На Муху, – вдруг сказала Рина.

– Хм, – Юрьев покосился на девушку. – У него ни пакаля, ни дескана. Может, ты хотела сказать «на Андрея»?

– Это герр Хофманн сказал, а я перевела, – Рина чуть порозовела.

– Ja, Муха, – док показал сталкеру большой палец. – Карашо! Муха видеть суть вещи.

– Иногда этого недостаточно, док, – возразил Юрьев.

– Будем увидеть…

…Каким конкретно – шестым или седьмым – чувством Хофманн уловил, что повезет именно Мухе, так и осталось маленькой личной тайной доктора из Лейпцига. А каким образом без всякого дескана или пакаля Муха вдруг понял, где надо искать заветную вещицу, осталось маленьким секретом сталкера из-под Киева. В какой-то момент Муха вдруг замер на месте и жестом подозвал Андрея. И когда Лунёв подошел, Муха указал на большую «желатиновую» лужу.

– Здесь!

Пояснение было лишним. Лунёв и сам уже ощущал вибрацию зеркального пакаля-джокера в кармане. Это значило, что еще один пакаль находится поблизости. Судя по всему, под слоем студенистой субстанции на дне найденной Михаилом Мухиным лужи.

Глава 8

Зона разлома 55 (Омская),

день «Д» плюс один, полдень

Первыми, как полагается, были разведчики. Док Мозгунов надел безразмерные резиновые сапоги и перчатки из комплекта химзащиты, вооружился саперной лопаткой и смело двинулся на добычу пакаля.

Войти в студенистую воду, не зная броду, ему удалось ровно на два шага. То есть он ступил левой, перенес на нее вес тела, ступил правой и… все, так и застрял. Вязкая субстанция поднялась чуть выше щиколоток и зафиксировала сапоги намертво.

Спасло то, что лужа была небольшой, и доку оставалось сделать лишь еще один шаг. Решилась эта задачка просто – Мозгунову выдали еще один левый сапог, док выдернул ногу из первой версии аналогичной обуви и переобулся, стоя на одной ноге. Затем сделал третий шаг и, уже стоя рядом с пакалем, он проделал то же для другой ноги. Проблема вроде бы разрешилась, но лишь частично. Добраться до места было важно, но как добыть пакаль из-под слоя этой вязкой дряни?

Мозгунов заявил, что видит контуры пакаля – вещица не превратилась в какой-нибудь бесформенный комок, – а затем даже прорезал вязкий студень хорошо заточенной лопаткой, но ему элементарно не хватило сил перевернуть вскрытый слой «холодца». Субстанция была вроде бы нетяжелая, но крепко прилипала к лопатке, а все прорези в ней мгновенно затягивались.

Док промучился, пытаясь подцепить пакаль, не меньше четверти часа. После чего дал задний ход «по сапогам», оставив на месте торчащую из студня лопатку. Следующим попытать счастья отправился Юрьев. Он прихватил вторую лопатку. Последовательно «обуваясь» в торчащие из «желатина» сапоги, он тоже добрался до обозначенного лопаткой места и принялся колдовать, орудуя уже двумя лопатками. К исходу второй четверти часа стало ясно, что потребуется еще один доброволец. Да, возможно, и не один.

Разведчиков вызвался разбавить Муха. Причем вооружился он не третьей лопаткой, а пассатижами с примотанными к их ручкам для удлинения отвертками. Как выяснилось, глубина лужи при аккуратной работе позволяла орудовать и таким инструментом. Муха умудрился ухватить пакаль, но вытянуть его из вязкой субстанции так и не сумел. Не хватило сил.

– Газовый надо, – Муха выпрямился, снял одну перчатку и вытер со лба трудовой пот. – Газовым ключом подцепить, завинтить его крепко, а потом лебедку к нему привязать и выдернуть.

– Хороший вариант, – сказал Бибик усмехнувшись. – Ключа нет. А так хороший.

– Важен принцип, – заявил Чернявский. – Зафиксировать и вытянуть с помощью механизма. Можно подвести под пакаль некий лоток с торчащими кверху петлями…

– Это все теория, – перебил его Бибик. – Что у нас есть подходящего?

– Не стоит оно мучений, – вдруг заявил Муха. – Андрей! Чего мы будем головы ломать и маяться? Давай засветим эту дрянь липкую! Вон, какое солнце, один «зайчик» и все мучения! Это ж не разлом, чем мы рискуем?

– Мы не знаем, как данная субстанция отреагирует… – предупредил Чернявский. – Она может элементарно вспыхнуть! Или сжаться и переломать вам ноги.

– А я выйду.

– Не думаю, что она вообще отреагирует, – с сомнением произнес Мозгунов. – Я за эксперимент, но вам, коллега, рекомендую все-таки выйти из лужи. Вот и коллега Хофманн советует… Рина, я правильно понял?

– Да, да, – девушка с беспокойством взглянула на Муху. – Уходите, Михаил, оттуда.

– Да без проблем, – Муха вдруг выпрыгнул из сапог прямиком на «берег».

Приземлился он четко, но зачем-то сделал вид, что слегка потерял равновесие и был вынужден качнуться вперед. Сделав полшага от очутился почти вплотную к Рине. Девушка не отшатнулась. Наоборот, крепко ухватила Муху за локоть и улыбнулась.

Андрей, стараясь не придавать значения этому эпизоду, достал пакаль и поймал его плоской поверхностью солнечный луч. Условия для эксперимента были идеальные: чистое, не считая облачков-клубков, небо и солнце в зените. И пакаль тоже был идеален: на «джокере» не было никаких рисунков на лицевой и линий на обратной, плоской стороне. Но все-таки ожидания не оправдались. Вернее, не оправдались ожидания чуда. Произошло то, что предсказывал док Мозгунов, – ничего.

– И что делать? – Муха озадаченно почесал в затылке. – Изобретать сачок с механическим приводом?

– Зараза! – Юрьев сплюнул прямиком в лужу. – Две лопатки и пассатижи!

– И две пары сапог, – негромко добавил еще один разведчик.

– Нет, мне не жалко… – Юрьев поморщился. – Да и жалко тоже.

– Подержи, – Андрей спрятал в карман пакаль, скинул рюкзак и вручил его Бибику.

Затем он бросил ему и автомат и принялся расшнуровывать ботинки.

– Ты чего? – удивленно спросил квестер. – Что за мысль опять тебя посетила?

– Увидишь, – Андрей снял ботинки, носки и закатал штаны, а затем еще на раз закатал изначально закатанные рукава.

– Во, дает! – выдохнул разведчик из группы Юрьева.

– Э, э, Старый, ты куда собрался?! – забеспокоился Муха. – Сумасшедшие эксперименты – это моя стихия!

– Была твоя, – Андрей усмехнулся. – Теперь у тебя пассатижи-сапоги-перчатки стихия. Почему никто не забился?

– Сто рублей, – буркнул Бибик. – На два шага.

– Триста, что пройдет три, – ответил Юрьев.

– Пятьсот, что не придется ампутировать ноги по щиколотку, – криво ухмыльнувшись, сказал Муха. – Тьфу три раза.

– Сто евро, что придется, – мрачно проронил Бах. – Это авантюра.

Андрей усмехнулся, показал Баху большой палец и наступил на зеленоватый студень. Осторожно, но будто бы зная, что будет дальше.

А дальше случилось то, чего никто, кроме него, не ожидал. «Желатин» просел под весом Лунёва, но ровно настолько, чтобы на нем остался отпечаток босой ноги. Неглубокий, но четкий. Андрей сделал еще шаг, обернулся, полюбовался на отпечатки и… сделал по луже «круг почета». Отпечатки получались, как на подбор, одной глубины, но к завершению круга первый след начал исчезать.

У зрителей шоу вырвался вздох облегчения. Муха протянул руку координатору импортной группы. Тот вложил ему в ладонь свернутую купюру.

Андрей тем временем присел над местом, где лежал пакаль.

– А теперь вторая часть триллера, – прокомментировал Муха. – Джейсон возвращается, или спасение утонувшего – дело рук. Точка. Фриц, забьемся еще на сто евро?

– Я Йозеф. Нет. Теперь я понял, что это был трюк. Вы знали секрет этой аномалии.

– Откуда нам было знать? Эта хрень только сутки назад как образовалась. Никто ее толком не изучал.

– Смотрите! – шепотом проронила Рина.

Лунёв уперся пальцами в «студень», нажал и без особого труда погрузил руку в субстанцию. Ухватив пакаль, он также без проблем вытащил руку из «желе». Ничто ему не помешало и не налипло. Пакаль тоже был чист от любых наслоений.

– ЧТД, что и требовалось доказать, – с удовлетворением произнес Мозгунов. – Отличная работа, Андрей! Но как вы догадались?!

– Юрьев и Раптор помогли, – Лунёв вернулся на «берег» и бросил пакаль разведчику. – Временно твой, пользуйся, пока мы в зоне. Заслужил.

– Да чем я заслужил-то? – Юрьев удивленно уставился на Андрея.

– Тем, что верблюд, – Лунёв рассмеялся и сел обуваться. – Ты в лужу плюнул. Перед этим в нее мусор мелкий попал, она его приняла и на дно опустила. А плевок твой, как, слюна по стеклу, растекся.

– Фу-у, – Рина наморщила носик.

– А, понятно, – Юрьев кивнул. – Нет, непонятно. А Раптор тут при чем?

– Вот я балда! – вдруг воскликнул Муха и похлопал себя ладонью по лбу. – Ну конечно! Джип Раптора увяз в такой же дряни! Но там-то лужа гораздо шире была. Раптор и его бойцы не могли допрыгнуть до берега при всем желании.

– Они тоже прошли по гелю как посуху, босиком, – Андрей кивнул. – Муха заметил, что на том берегу были следы, но не обратил внимания, что вначале это были следы босых ног и только потом – ботинок.

– Я говорил, что вы сжульничали! – возмутился Бах. – Муха, верни мои сто евро!

– Во! – Муха показал ему фигу. – Я не жульничал. Тоже задним числом все осознал.

– Я и сам полчаса голову ломал, – признался Андрей. – Чувствовал, что знаю ответ, а какой… Вот, пока Юрьев не плюнул…

– А не плюнул бы, мы так и ковырялись бы, да пакалем без толку светили, – сказал Бибик. – Молодцом, разведка!

– Смею возразить, – сказал Чернявский, – светили мы не напрасно! Именно подсветка отраженным лучом помогла точно определить местонахождение пакаля. Разве вы не заметили, что вся лужа будто бы осветилась изнутри и пакаль блеснул?

– Так, может, и в других местах что-то можно высветить? – Юрьев дыхнул на пакаль, потер о куртку, мельком взглянул на рисунок, буркнул: «Ишь ты, Мерседес», и направил «зайчик» на ближайший бесформенный комок.

Ничего страшного не произошло и в этот раз. В глубине полупрозрачного комка вроде бы возник контур какого-то предмета, но «зайчик» был слишком яркий, толком разглядеть ничего не удалось. Тем не менее, все три доктора и координатор окружили Юрьева и принялись рассуждать, как можно использовать данное свойство пакаля в мирных целях. В качестве переводчика для Хофманна выступал Бах, поэтому Рина как-то вполне естественно, будто бы ее подтолкнул порыв ветра, переместилась поближе к Мухе, да так и осталась с ним рядом.

Андрей все видел, но опять старался не думать об этом.

«И на мачо бывает проруха, – он усмехнулся своим мыслям. – Я действительно староват для Рины. И вообще, хватит уже любовных треугольников в группе, они мешают делу».

Отвлечься помогло, как всегда, дело. Юрьев оставил ученых коллег в самый разгар дискуссии – впрочем, они этого не заметили – и вернулся к Лунёву.

– Рисунок занятный, как мерседесовская звезда, только без ободка, – он протянул пакаль Андрею.

– Владей, владей, мне пока не надо, – Лунёв покачал головой. – Он лучше дескана.

– Я ж не знаю, как им пользоваться.

– А не надо им пользоваться. Просто держи в кармане. Завибрирует, значит, рядом другой пакаль.

– Твой?

– Может, и мой. Но если на вытянутую руку подойду – вибрация исчезнет.

– И что, мы с тобой парой будем ходить?

– Проще все, Алексей. Ты отходишь, вибрация слабеет, а затем вдруг опять усиливается. Ты оборачиваешься – я стою, где стоял. Теперь вопрос, почему вибрация вдруг усилилась?

– Потому, что я иду к третьему пакалю.

– Вот видишь, все просто.

– Ладно, попробую. А что еще эта штуковина умеет? Почему ты ее именно мне отдал?

– Потому, что доверяю.

– Да? – Юрьев посмотрел на Андрея с сомнением. – Но Бибику или Мухе ты, наверное, больше доверяешь.

– Алексей, давай так, – Лунёв вздохнул. – Есть много вещей, которые нужны, есть много вещей, которые не нужны, но интересны. Что ты возьмешь в поход?

– Первый комплект.

– Считай, он у тебя есть. Все остальное сейчас не имеет значения. Если захочешь, расскажу после квеста.

– Ну да, – Юрьев хмыкнул, – если Кирсанов разрешит.

– У меня другой босс. С вашим у нас временный контракт. Так что расскажу, обещаю. А теперь давай продолжим наш поиск. Дели местность заново, на пять секторов…

…Перегруппировка прошла быстро, а вот новый поиск затянулся на долгие три часа. Приунывшие ученые уже готовы были заявить, что вокруг разлома, на километровом диаметре в «поле чудес» больше ничего нет, надо идти дальше, в лабиринты между нагромождениями конгломератов, но вдруг европейские квестеры остановились у первой полосы завалов и принялись что-то бурно обсуждать. При этом они то и дело кивали на самый большой из полупрозрачных комков на краю поля. Заметив это оживление, Андрей свистнул Бибику и жестом отправил его и Муху (получилось, и Рину тоже) выяснить, отчего разгорелся сыр-бор. Сам же он продолжил поиск в своем секторе. Ему было интересно, что там отыскали западные коллеги, но у него самого тоже вроде бы наклевывался улов. Пакаль начал вибрировать. Пока слабо, но вполне отчетливо. И это не могло быть реакцией на пакаль Юрьева. Разведчик распределил новые сектора так, чтобы находиться от Андрея как можно дальше. Чтобы «джокер» и «мерседесовский» пакали не могли помешать друг другу.

Вскоре к иностранцам подтянулись все квестеры, кроме Чернявского. Док увлеченно трудился в смежном секторе и не обращал внимания на суету на другом краю поля. Чернявский довольно методично отрабатывал свою программу, правда, его все время тянуло в сторону Лунёва, видимо, дескан то и дело выдавал сигнал, обнаруживая «джокера».

Как раз в один из моментов, когда док слегка сбился с траектории, пакаль Андрея начал вибрировать достаточно сильно.

– А, снова вы, – Чернявский поднял взгляд и рассеянно улыбнулся. – Никак не могу запомнить, где правая граница моего сектора. Левую запомнил, там три лужи подряд, а эту… все время теряю. Вы что-то обнаружили?

– И даже увидел, – Андрей кивком указал вперед.

Чернявский поднял взгляд и прищурился. Впереди, также на краю поля, над которым висели клубки-облачка, столпились еще какие-то люди. Все три группы квестеров были почти в километре позади, поэтому Чернявский сначала насторожился, но, присмотревшись повнимательнее, заметно расслабился.

– Это группа Раптора, – сказал док. – Вон тот коллега… Алексей Анатольевич Чижков, док группы. Похоже, они что-то нашли. Думаете, пакаль?

– А вы посмотрите на дескан.

– О, да, есть сигнал! – Чернявский подался вперед. – Идемте скорее, коллега!

– Не спешите, теперь некуда, – Андрей спрятал пакаль и как бы невзначай поправил автомат.

На самом деле он повесил оружие так, чтобы удобно было его использовать в случае резкого осложнения обстановки.

– Все-таки вы оказались правы, Андрей! – возбужденно заявил Чернявский. – Все пакали здесь! Все, что было рядом с разломом, не участвовало в перетасовке. Все пакали на этом поле. Это очень удачно!

– Пока мы нашли только один, – Лунёв указал большим пальцем за спину. – Может быть, теперь два.

– Там тоже? – Чернявский обернулся. – Все коллеги собрались? Ну, так это замечательно! Все сходится! Я уверен, третий и четвертый пакали мы найдем здесь же!

– И это меня беспокоит больше всего, – проронил Андрей.

– Почему? – искренне удивился док. – На чем основан такой пессимизм?

– Слишком хорошо – тоже нехорошо, док. Слышали о законах Мёрфи? Если эксперимент прошел идеально, значит, вы чего-то не учли. Примерно так звучит один из них.

– Но это ведь такой околонаучный стеб! На самом деле, если расчеты верны, эксперимент просто обязан пройти идеально! Ваша теория, что в центре зоны аномалия имеет особые свойства, полностью подтверждена. Почти полностью. Так что же вас не устраивает?

– Легкость, док. Слишком легко все идет. Так не бывает.

– Легко? Добыть первый пакаль было легко? Если бы не ваша наблюдательность… Вы, кстати сказать, чуть с ума нас всех не свели своим экспериментом с аномальной желеобразной субстанцией! И взгляните на коллег из группы Раптора. По-моему, им тоже не очень-то легко…

– Я говорю не о физических трудностях, – место, вокруг которого сновали бойцы Раптора, было уже близко, и Лунёв жестом прервал разговор.

Квестеры Раптора прибыли к разлому последними, но, как оказалось, вовсе не опоздали. Едва они вышли на более-менее открытую местность, как тут же получили сигнал от дескана. Спецдетектор обнаружил пакаль под невысокой горкой мелких, с куриное яйцо полупрозрачных камней. Казалось бы, повезло так повезло! Но вскоре выяснилось, что все далеко не так просто. Мелкие камешки оказались очень тяжелыми. И размер в этом случае играл в минус. Ведь одно дело поднять вдвоем увесистый, но ухватистый валун, и совсем другое – корячиться в одиночку, пытаясь ухватиться двумя руками за гальку чуть крупнее шарика для пинг-понга. Квестеры справлялись, но было видно, что с огромным трудом. После каждого подхода к аномальным «гирям» они долго разминали скрюченные от перенапряжения пальцы, потягивались, расслабляя спину, и утирали со лба пот. Раптор трудился не так интенсивно, как его бойцы, больше поглядывал по сторонам, поэтому первым заметил гостей. Получив предлог отлучиться, Раптор заметно воодушевился. Работать языком он любил определенно больше, чем руками.

– Бог в помощь, – сказал Андрей.

– Спасибо, люди добрые, – Раптор поднял руку. – Стойте!

– Что-то не так? – Андрей остановился. – Ловушка невидимая?

– Ничего такого, но все равно лучше стойте там, где стоите. Этот пакаль наш. Мы его нашли, мы и вынесем из зоны.

– Никто на него и не зарится, – Лунёв пожал плечами. – Мы просто решили полюбопытствовать, о делах спросить, о здоровье. Все-таки в одной конторе служим.

– Хитрец, – Раптор погрозил Андрею пальцем. – Все хорошо у нас, спасибо за беспокойство. До встречи на базе.

– Ну, как хочешь, – Андрей развернулся и кивнул Чернявскому.

Тот демонстративно выключил дескан и тоже двинулся обратно, к центру поля.

– Эй, стойте! – вдруг крикнул Раптор. – А вы-то нашли что-нибудь?!

– Тебе зачем это знать? – Андрей притормозил и обернулся.

– Ну как, зачем?! – Раптор сообразил, что поспешил прощаться и теперь лихорадочно придумывал способ как отыграть ситуацию. – Если не нашли, можем дальше поискать… параллельно.

– Параллельно – это туда, – Андрей указал на юг, откуда пришла группа Раптора. – А если хочешь еще что-то найти, то это не параллельно, а с нами, одной командой.

– И все пакали общие, – добавил Чернявский.

– Ага, разбежались! – Раптор рассмеялся. – Сами ничего не нашли, теперь хотите за наш счет очки заработать?! А хрен вам! Я на всех премию распиливать не собираюсь!

– Можешь оставить себе свою премию, – спокойно сказал Андрей. – Хочешь, я тебе и свою отдам?

– С чего это?

– Такой вот я бессребреник. Знания мне дороже денег. Дадите попользоваться вашим пакалем – здесь, в зоне, – на большой земле двойную премию получите.

– Да какую двойную премию?! Ты не нашел еще ничего!

– А ты на дескан глянь.

– У тебя и раньше пакаль был!

– Его и сдам. А премию тебе.

– Сдашь! Так я тебе и поверил! Даже если сдашь! Какая премия за зеркальный, а какая – за твой! Это ж две большие разницы! Или четыре.

– Смотри, – Андрей вынул из кармана пакаль.

– Тоже зеркальный, что ли? – Раптор задумался. – Ну-у… мысль вообще-то интересная, но какие гарантии?

– Не слушай ты их! – вдруг вмешался в разговор взмокший и запыхавшийся док группы. – Зачем им пакаль в зоне? Для какой науки, ради каких знаний, что за чушь?! Кинуть хотят, однозначно!

– Док Чижков… – Чернявский растерянно развел руками. – Я вас не узнаю! Вы ведь ученый-практик! Для вас наука не может быть лишь теоретизированием в прохладе кабинета. Полевые эксперименты для нас первичны, разве не так? Почему же вы столь негативно настроены?

– Зае…ся он, – буркнул кто-то из квестеров. – как все мы. Раптор, слышь, последний камень остался. Но я не вижу тут… а-а… есть… под песочком!

Чижков отсалютовал Чернявскому и торопливо вернулся к месту «раскопок».

– Есть! – радостно воскликнул он, поднимая над головой пакаль. – Есть! Зеркальный!

– Какой рисунок? – Раптор обернулся.

– Хэ, – сказал квестер, убравший последний камень.

– Нет, это звезда, четыре луча.

– Натовская, – вставил квестер. – Тьфу! Раптор, продавай его поскорее, смотреть противно.

– Мы и предлагаем! – сказал Чернявский. – У нас нет предрассудков. Двойная премия! Разве мало?

– Ну-у, – Раптор вопросительно взглянул на Чижкова.

– Никаких сделок! – заявил док, сунул пакаль в карман своему командиру и покрепче прижал липучку. – Никаких экспериментов вы не планировали, коллега! Это я точно знаю. А ваш спутник… вы извините, но доверия не внушает! Я заметил, что на его пакале нет рисунка. Это что, «джокер»? Откуда у вас «джокер», молодой человек?! Откуда у вас вообще зеркальный пакаль? Как я понял, вы нашли его не здесь. Где же тогда? Откуда вы вообще появились так внезапно? Вас привел Бибик, который загадочным образом пропал в Московской зоне почти неделю назад. Доктор Чернявский, ведь так? Теперь объясните, где он пропадал все это время, а также почему и, главное, как вернулся? Что вы молчите? Не знаете? Тогда вы объясните, молодой человек. Не хотите? Вы очень странный тип! Я вам не доверяю!

– Но господин Кирсанов доверяет… – попытался высказаться в защиту Андрея Чернявский.

– Это мне неизвестно! Где господин Кирсанов? Пусть он сам скажет: «Алексей Анатольевич, этому человеку можете доверять, как самому себе», – и то я еще подумаю!

– Ну это вы уже перегибаете, коллега!

– Перегибаю? – Чижков всплеснул руками. – Нет, вы послушайте себя, Дмитрий Иосифович! Я перегибаю! Рядом с вами стоит человек с зеркальным «джокером» в кармане! Человек! Не «серый»! Или, постойте, может быть, это у него такая маскировка, а на самом деле он и впрямь «серый»?

– Стал бы он засвечивать пакаль, – на сторону Андрея, под натиском Чижкова, начал склоняться даже Раптор.

– О-о! Это был бы очень тонкий ход! Но я не думаю, что человек этакого солдафонского вида способен на столь изящную тактическую игру. Скорее он просто работает на «серых»! Кто ваш босс, молодой человек?!

– Мастер Игры, – Андрею было уже откровенно весело.

– Вот видите! – воскликнул Чижков по инерции, но осознав, что конкретно ответил Андрей, он осекся и вытаращился на Лунёва, как на инопланетянина.

– Спасибо за концерт, – Андрей кивнул офонаревшему доку и взглянул на Раптора. – Твое крайнее слово. Да? Нет?

– Н-нет, – после паузы все-таки выдавил из себя Раптор. – Сыграю на мизерах. Так надежнее будет.

– Как знаешь, – Андрей махнул рукой Чернявскому. – Возвращаемся, док. Нам еще многое надо успеть.

– Да, – Чернявский напоследок взглянул на Чижкова и осуждающе качнул головой. – Четвертый пакаль… надо его найти до темноты.

Услышав про четвертый пакаль, Раптор едва не заскрипел зубами. Он развернулся и угрожающе навис над Чижковым, сорвавшим все переговоры. Тонкие, между прочим, как и распылялся док, и в общем-то довольно перспективные. Раптор считался задирой и скандалистом, но без склонности к рукоприкладству, однако в особых случаях он точно мог врезать и крепко. И очень похоже, что такой случай ему представился.

Андрей и Чернявский не видели и не слышали, чем закончилось это разбирательство. На дальнем краю поля тоже начались какие-то пляски с бубном вокруг большого валуна, под которым, похоже, прятался очередной пакаль. Поэтому квестеры поспешили туда.

«А «натовский» пакаль Раптора… куда он денется? – подумалось Андрею. – Даже если выйдет из зоны, не выйдет из игры. В смысле – не из Игры «серых», а из локального эпизода игры Мастера против Претендента. Кирсанов обещал это твердо. И ему я пока верю. Пока»…

…На другом краю поля проблема походила на «рапторскую», но до ее разрешения было пока далеко. Как в случае с «натовским» пакалем, трудность заключалась в том, что новый артефакт был придавлен. Но не россыпью мелких тяжелых камней, а огромным валуном. Сдвинуть его с места квестеры не смогли ни по команде «Дружно навались!», ни даже джипами.

В результате дело застопорилось и перешло в теоретическую плоскость. Началось нечто вроде дележа шкуры неубитого медведя. Жадные буржуи пытались застолбить недосягаемый пакаль, ссылаясь на то, что якобы именно они нашли его первыми. Бибик, Муха и разведчики, понятное дело, возражали, ведь на самом деле отыскали его все вместе. Но если уж конкретизировать, то сделали это Хофманн и Мозгунов, им и решать. Док Хофманн самоустранился от дискуссии, а Мозгунов отдал предпочтение общему праву на пакаль, но европейцы лишь еще больше возмутились.

Муха и даже Юрьев уже были готовы дать буржуям в дыню, но их сдерживали Бибик и Мозгунов.

В общем и целом, Лунёв и Чернявский подошли вовремя. После трюка с добычей первого пакаля Андрей заработал авторитет даже у надменных европейцев, а для остальных его слово и так было главным.

– Отставить конфронтацию, – Андрей взглянул на клонящееся к горизонту солнце. – Ждем!

– Чего? – спросил Чернявский и тоже посмотрел на заходящее светило.

Андрей достал пакаль и кивком предложил Юрьеву сделать то же самое.

– А-а, понимаю, – высказался Мозгунов. – Вы хотите дождаться, когда лучи будут падать под определенным углом? Рассчитываете на эффект радуги?

– Для радуги требуется водяная взвесь в воздухе, – возразил Чернявский.

– Я образно, коллега!

– Все проще, – сказал Андрей. – Закатные лучи не так слепят, как дневные. Смотрите.

Андрей поймал луч и направил «зайчика» на валун, под которым находился новый пакаль.

– Ишь ты! – вырвалось у Юрьева. – Работает!

В глубине полупрозрачного валуна прорисовались контуры бронетранспортера на спущенных колесах и с некой раскуроченной конструкцией вместо башни. Доктор Хофманн склонился к Баху и что-то сказал.

– Это установка Кукумберга, – перевел координатор. – Вернее, то, что от нее осталось.

– Однако ее прилично отбросило, – заметил Мозгунов.

– Nein [4], – возразил Хофманн. – Раньше der schwarze Abgrund [5]быть здесь.

Он указал на то место, где столпились практически все квестеры. Некоторые невольно сделали по нескольку шагов вправо-влево.

– А ведь и верно, – проронил Юрьев. – Мизерная, но поправка имеется. Я-то думал, сетка координат в приборе сбилась.

– Получается, этот разлом и эта зона… вовсе не те, что были до эксперимента, – выдал размышление вслух док Чернявский. – Все-таки установка сделала свое дело, и прежний разлом исчез, но вместо него сразу открылся новый?

– Не уверен, что его можно назвать новым, – возразил Мозгунов. – Ведь он ведет происхождение от первого, и процесс его образования не прерывался. Было расширение, а после сужение до прежних размеров, но чуть в стороне. Все-таки я считал бы этот разлом прежним.

– Это все интересно, – заявил Бибик, – но где пакаль? Андрей, подсвети еще разок? Алексей, тоже не спи! А то солнце сядет и все, давай, пакаль, до свидания.

– Да вон там он, – присев, сказал Муха и вытянул руку. – Под днищем, почти посередине. Если отсюда проползти…

– Как?

– Раздеться, например, догола, – Муха подошел и попытался засунуть руку внутрь полупрозрачного комка.

У него ничего не вышло.

– Свойства этих комков отличаются от свойств луж, – констатировал очевидное доктор Чернявский. – Придется искать другой способ.

– Способ простой, – заявил Юрьев и кивнул одному из разведчиков. – Неси последнюю лопату. Будем рыть подкоп!

Он вопросительно посмотрел на Лунёва.

– Согласен, – Андрей кивнул и перевел отраженный от пакаля луч на другой конгломерат, значительно меньших габаритов.

– Смотрите! – воскликнула Рина. – Человек! Ой, он дышит!

– Дышит?!

Все квестеры подались к находке.

– Да, да, – подтвердил Чернявский. – Этот коллега жив, несмотря на то что застрял в «реинкарнированной» фазе… или в пространстве, если угодно.

– Еще немного, и нашему доку вручат диплом «доктора Очевидность», – пробурчал Бибик.

– Не заслоняйте свет! Видите, кто это?

– В штатском!

– Это какой-то ученый!

– Может, сам Кукумберг? Как он еще жив? Сутки в коконе и под такой перегрузкой!

– Под какой перегрузкой?

– Мы тянули одного из зоны, он пятьсот кило весил, – пояснил Юрьев и посветил на другой примерно схожий габаритами конгломерат. – Вот еще один!

– Тоже дышит!

– Е-мое, – проронил Бибик и махнул Лунёву: – Андрей, иди сюда, глянь! Это же он! Ну, тот самый…

– Тс-с-с, – Андрей приложил палец к губам, а затем обернулся к остальным. – Слушай мою команду! У нас не больше получаса. Мы будем светить, а вы смотрите и запоминайте! Всем понятно?! Смотрите и запоминайте, что где лежит! В первую очередь, ищите людей! Юрьев, отмечай всех найденных флажками! Вот этих двух сразу! Муха, разбей площадку на сектора! Бах, нумеруй находки, Хофманн, составляйте списки, можно на немецком, после разберемся!

– У нас свои задачи! – заартачился Бах. – Кто назначил вас командиром?

– Вот ведь мудень! – проронил Юрьев и переглянулся с Мухой. – Все-таки надо было дать ему коленом под зад. Надо!

– Дадим еще, – Муха выдернул из-под ствола автомата шомпол и нацарапал на земле стрелку, которая указывала на пакаль под «реинкарнацией» бронетранспортера.

Затем он присел над бесформенным и подрагивающим, словно кусок желе, комком, который, если верить высветившимся внутри призрачным контурам, на самом деле был чем-то вроде металлического бублика. Или, как сказал бы Чернявский, имел форму тора.

– Я фотаю! – крикнула Рина, направляя на комок свой смартфон. – Ой, не получилось. На снимке нет внутренней голограммы. Только сам этот артефакт в непонятном виде!

– Потому Андрей и сказал, запоминайте, – назидательным тоном произнес Бибик.

– Как же тут запомнишь-то… – растерянно озираясь, проронил Чернявский.

– Делайте рисунки и подписи на земле! – предложил Муха и показал ему шомпол. – Даже если непонятный обломок, не задумывайтесь, пишите, что видите.

– Толково, – сказал Бибик, достал финку и, комментируя вслух, нацарапал на земле: – Бублик.

– А это… шкворень какой-то, – Муха указал на другой комок.

– Шкворень – это что? – заинтересовалась Рина.

– Ну, такая… механическая деталь, – Муха нацарапал на земле схематичное изображение. – Наверное, от установки отвалилась.

– Какой шкворень, если это была электронная установка, – с усмешкой заметил Бибик, – сплошные микросхемы и сервоприводы.

– Не мешай, – спокойно отмахнулся Муха и, поймав взгляд командира, выразительно покосился на переводчицу.

– А-а, – Бибик снова усмехнулся, с пониманием кивнул и двинулся к Андрею.

Лунёв старался работать «по цели», выискивал и подсвечивал камни, схожие по габаритам с «коконом» Кукумберга. Сопровождал его Чернявский. Док ставил отметки на земле, но все флажки были пока у него в подсумке. То есть, несмотря на схожие габариты, почти все конгломераты в обследуемом секторе оказались «пустышками». Внутри них высвечивалось что угодно, только не люди.

Бибик обернулся. Юрьеву и его доку повезло больше. Они нашли еще четверых. Бибик перевел взгляд на заходящее солнце. Оно почти скрылось за горизонтом.

– Еще минута-другая – и поиску конец, – негромко проронил Бибик.

– Сделали, что могли, – сказал Муха. – Иду копать. Теперь можно. Ты со мной?

– Я приду, – пообещал квестер. – Решим, что делать с найденными, и приду. А ты, кстати, буржуев позови. Они блажили, что это их пакаль, вот пусть и поработают.

– Сами придут, если совесть есть.

– Вот на что я не надеялся бы, так это на совесть. Самое неуловимое свойство человеческой натуры. Как тот мед: «он вроде есть», но когда требуется, то «его сразу нет». Ладно, иди, копай. В смысле… идите.

Бибик взглянул на Рину и в который раз усмехнулся. Муху он понимал и в целом ничего против его флирта с этой красоткой не имел. Беспокоили Бибика лишь частности. В первую очередь, Бибика не устраивало то, что Муха вдруг преобразился, стал слишком уж адекватным. Странная вроде бы претензия, но только если речь идет о ком-то другом, а не о Мухе. Для дела была полезна именно его готовность в любой момент слететь с катушек и превратиться в слабоуправляемую, но крайне эффективную боевую машину. В этой зоне такая необходимость пока не возникала, но что будет, если она возникнет, а Муха не будет готов к подобному повороту? Отдуваться вдвоем с Андреем?

«Хотя, конечно, дело молодое, пусть пока полюбезничает, – Бибик развернулся и пошагал к разлому. Поблизости уже собирался очередной совет. Громче всех «совещались» Бах и его подручные. – Вот чего они опять митингуют? Людей надо вывозить, это факт. У нас три джипа и шесть пострадавших. Все сходится. Что тут еще можно обсуждать? Пока не стемнело совсем, грузим, и погнали. Вот и все митинги…»

Глава 9

Омск, день «Д» плюс один, полдень

Что вдруг подтолкнуло Кирилла Константиновича Кирсанова отправиться в ЦИК, не дожидаясь возвращения сводной группы квестеров-добровольцев, не знал даже Бернштейн. Все понимали, что обстановка в ЦИК требует вмешательства, но одновременно даже стажеру Мите Уланову было ясно, что центр событий сейчас находится вовсе не в ЦИКе, а здесь, в Зоне 55.

Впрочем, Кирсанову виднее. Если он решил, что успеет сгонять в ЦИК, выяснить, что там к чему, и вернуться до возвращения квестеров из омской зоны разлома, значит, тому имелись какие-то основания. Или же Кирсанов решил, что риск оправдан. Тоже – его вопрос.

Так заявил Бернштейн, которого смущал на самом деле не тот факт, что босс решил уехать, а то, что он взял с собой Кривова. Координатор чувствовал, что в этом решении есть какой-то сомнительный момент, но четко сформулировать свои опасения не сумел. Так и проводил скромный кортеж из двух машин, мучаясь от невысказанных сомнений. Даже золотой пакаль не отдал, настолько крепко задумался. Через полчаса, конечно, спохватился, но было поздно. Кортеж к тому времени находился на другом берегу, ближе к аэропорту, чем к первичной базе ЦИК.

Сам Кирилл Константинович ни о чем постороннем не думал. Он даже на подозрительного спутника, ехавшего в его машине, не обращал внимания. Всю дорогу он листал в планшете сетевые страницы и безуспешно пытался наладить связь с ЦИКом.

– Невезение какое-то, – наконец, проронил Кирсанов и, подняв очки на лоб, помассировал переносицу. – Интересно узнать, из-за кого конкретно?

Он, будто бы вспомнив о Кривове, перевел взгляд на журналиста.

– Необязательно, – сказал Кривов.

– Что «необязательно»?

– Необязательно проблема в том, что вы попали в вихрь событий, закрутившийся вокруг кого-то из ваших друзей или подчиненных и теперь вам не везет. Возможно, просто везет вашему оппоненту?

– Моему оппоненту? – Кирсанов поправил очки и чуть прищурился. – Вы считаете, против меня действует некая организованная и целеустремленная сила?

– Именно – целеустремленная, – Кривов усмехнулся. – И организованная. И довольно многочисленная.

– Откуда вам это известно?

– Вы только что пролистнули одну страницу с важной информацией. Вам ничего не показалось подозрительным?

– Нехорошо заглядывать через плечо, – Кирсанов снова полистал страницы.

– Вот эта, – Кривов кивнул. – Здесь упоминается городок, поблизости от которого расположен ЦИК, не так ли?

– «Передвижение колонны военизированного охранного предприятия… спровоцировало ДТП… сотрудники полиции не стали задерживать колонну… общественное движение за безопасность на дорогах возмущено…» И что здесь подозрительного? Постойте… вы намекаете…

– Намекаю, – Кривов кивнул. – Поверьте моему журналистскому чутью. Военизированные охранные предприятия не передвигаются колоннами просто так.

– Спасибо, господин Кривов, ценная подсказка, – Кирсанов снова углубился в изучение информации.

Тем временем машины уже подъехали к аэропорту и остановились у ворот. Охранник, сидевший рядом с водителем, вышел, чтобы предъявить документы, разрешающие въезд на территорию. Заглянув в документы, служащий кивнул и с готовностью поднял шлагбаум. Охранник неспешно направился обратно к машине…

В этот момент Кривов вдруг резко подался вперед и приставил к виску водителю типичное оружие «серых».

– Ты знаешь, что у меня в руке? – голос «Кривова» серьезно изменился. Он даже звучал теперь будто бы отовсюду.

Водитель поднял взгляд на салонное зеркало и моргнул, как бы отвечая «да».

– Газуй! – «Кривов» откинулся на спинку и приставил оружие теперь к голове Кирсанова.

Машина рванула с места в карьер, едва не сбив побежавшего было наперехват охранника. Как только машина очутилась на территории, «Кривов» опустил стекло и выстрелил по второй машине, которая попыталась броситься в погоню. Ударная волна подкинула преследующую машину, поставила ее на задний бампер, а затем перевернула на крышу. Никакого звука выстрела не было, поэтому происшествие выглядело аномальным несчастным случаем. Нет, служба охраны аэродрома наверняка все равно подняла тревогу, но пока они будут соображать, что же произошло на самом деле, могло пройти минут десять, а то и больше. То есть у «Кривова» в запасе имелась уйма времени.

– Я догадывался, – вжавшись в кресло, произнес Кирсанов нервно. – Где вы прятали свое оружие, в гульфике? И с каких пор «серые» нарушают все правила Игры и выходят из зоны?

– Для нас нет правил, – «серый» вновь направил оружие на Кирсанова. – Водитель, поезжай к вертолетным площадкам. Видишь их?

– Вижу, – буркнул шофер.

– Там стоит небольшая вертушка телевизионщиков. Остановись рядом с ней.

– Кирилл Константинович… – водитель взглянул в зеркало.

– Делай, как говорит наш «оппонент», – Кирсанов кивнул. – Ему сегодня везет. Расскажете, почему?

– Нет, – ответил «серый».

– Как хотите, – Кирсанов на удивление быстро взял себя в руки. – Зачем вы указали мне на движение наемной армии поблизости от ЦИК? Это ведь ваша армия, господин «оппонент»?

– Моя. Иногда говорить правду выгодно. Подробности вы узнаете, когда прибудете в ЦИК.

– Зачем теперь мне туда ехать? Чтобы попасть к вам в плен?

– Вы и так у меня в плену. Я объясню. Чуть позже. Водитель, вот этот вертолет. Останови машину. Кирсанов, выходите.

– Мы куда-то полетим? – Кирилл Константинович неторопливо выбрался из машины и окинул скептическим взглядом вертушку. – По-моему, это двухместный аппарат. Вы сами поведете?

– Еще чего, – пробурчал, выглядывая из-за вертушки немолодой пилот. – Это моя работа. Здрасьте.

– Петрович, погуляй, – сказал «серый» и открыл дверцу.

Держа Кирсанова в прицеле оружия, он сунул руку под сиденье и выудил оттуда черный пакаль с каким-то сложным рисунком. Петрович удивленно крякнул и потер затылок, этим жестом как бы укоряя себя за невнимательность: «и как я мог не заметить, что пассажир из зоны сунул такую ценную вещь под сиденье?»

Кирсанов тоже удивленно поднял бровь, но его незаданный вопрос звучал по-другому: «Почему это у «серого» не зеркальный пакаль, а черный, да еще с рисунком?» Но вслух Кирсанов прокомментировал ситуацию иначе:

– Дайте угадаю. Прежде чем прикинуться желатиновым комком, жертвой коварных «серых» и не менее коварных обстоятельств, вы приняли меры, чтобы вас не раскусили раньше времени. Спрятали свой пакаль. Но почему он не зеркальный? Разве не всем «серым» полагаются зеркальные пакали?

– Слово «полагаются» из того же ряда, что и «правила Игры», – ответил «Кривов». – Положения и правила я пишу сам. По ходу Игры.

– Поэтому у тебя хрен выиграешь, – негромко проронил Петрович. – Но и сам ты хрен выиграешь. Помяни мое слово.

– Я сказал – погуляй, – отмахнулся «серый».

– На дальнем краю поля уже мигалки с сиренами, – предупредил пилот. – Скоро здесь будут.

– Кирсанов, держите, – «серый» неожиданно вручил пакаль Кириллу Константиновичу.

– Зачем? – Кирсанов повертел вещицу, разглядывая рисунок и линии на оборотной стороне. – Занятно. Таких я еще не встречал. Вы его дарите?

Кирсанов поднял удивленный взгляд на «серого». Фальшивый Кривов встретился с ним взглядом и едва заметно подался вперед. Кирсанов застыл, словно изваяние. Даже глаза у него остекленели.

– Какие ловушки есть в вашем кабинете, Кирсанов? – спросил «серый». – Не отвечайте вслух, просто подумайте о них.

– Вы… меня… подловили… – с большим трудом ворочая языком, сказал Кирсанов. – Вы собираетесь… ворваться в ЦИК? На штыках своих… наемников?

– Не отвлекайтесь. Спасибо. С ловушками все ясно. Код вашего сейфа.

– Где… деньги лежат? – Кирсанов попытался улыбнуться, но получилось у него плохо.

– Вы очень сильный человек, – «Кривов» изобразил намек на уважительный поклон. – Но сопротивление бесполезно. Даже вредно. Вы можете обеспечить себе головную боль на целый месяц. Или того хуже – инсульт. Мне нужен код доступа в хранилище пакалей.

– Вы ведь… можете… прыгнуть прямиком внутрь. Зачем вам коды?

– Вы обижаете меня, Кирсанов. Я знаю об особой защите вашего хранилища. Я смогу прыгнуть, но не сумею оттуда выпрыгнуть. Поэтому я прыгну в ваш кабинет. А дальше… думайте, Кирсанов, о коде, или я расплавлю вам мозги!

Кирсанов медленно поднял руки и схватился за виски. На лице у него отразилась гримаса страдания. Но зажмуриться или хотя бы отвести взгляд он так и не сумел.

– Да подавитесь, – выдохнул Кирсанов.

– Другое дело. Мы почти закончили.

– Хотите получить… еще и коды отключения… внешнего периметра обороны? Не забывайте… кроме автоматики… там есть вооруженные люди.

– Это не моя забота. Внешними контурами займутся мои помощники.

– Тогда о какой еще защите… вы говорили?

– Вы действительно не знаете? – «Кривов» усмехнулся. – Ваши хрустальные черепа, что находятся в том же хранилище, где и пакали, это не просто коллекция занятных артефактов. Впрочем, оставлю разгадку этой тайны вам на сладкое.

– А оно… будет?

– Да, Кирсанов. Я не стану вас уничтожать. Вы еще пригодитесь в Игре. Ведь скоро она начнется с нуля.

«Серый» взмахнул рукой, будто бы ставя собеседника «на паузу», достал у него из кармана смартфон и набрал номер.

– Слушаю, – простуженно прохрипел абонент. – Кто это?

– Это я. Твои люди на позициях?

– А-а… начальник… да, все пучком.

– Слушай внимательно. Сейчас ты свяжешься с посредником омской группы наемников-штурмовиков…

– С Батоном?

– Я не хочу знать никаких имен и кличек. И никто, кроме тебя, не должен знать, кто их нанял…

– На самом-то деле и я этого не знаю, – наемник хмыкнул.

– Не перебивай. Посредник должен передать командиру штурмовиков приказ двинуться к первичной базе ЦИК на Московке. А затем пусть передаст приказ о выдвижении в зону другому посреднику, который доведет этот приказ до командира вольных квестеров.

– На фига такие сложности?

– Эта цепочка нужна, чтобы не навредить ни мне, ни штурмовикам, ни тебе и твоей группе. Вольные квестеры должны будут отправиться в зону, чтобы заблокировать квестеров ЦИК.

– А-а, въехал! Чтобы зафиксировать невезуху Кирсанова? Зачетно! Все сделаю, начальник, говно вопрос. Сам-то где будешь?

– Как только достану второй пакаль, прибуду прямиком в ЦИК. Ты в этот момент начнешь отвлекающий маневр – штурм периметра.

– Понял, – воодушевился наемник. – Какой будет сигнал? Красная ракета, взрыв, сирена?

– Я позвоню.

– Так скучно? – наемник ухмыльнулся.

– Да. И помни, Лектор, это твой последний шанс. Сорвется дело по твоей вине, верну тебя в Антарктиду.

– Я все понимаю, начальник, – Лектор опять ухмыльнулся. – Если сорвется по моей вине – базара нет, отвечу. Но за удачу я не в ответе.

– За удачу отвечу сам, – уверенно заявил «серый».

– За язык я тебя не тянул, – Лектор снова усмехнулся. – На связи. Жду отмашки. В смысле – звонка.

– Вечером. – «Серый» дал отбой связи и вновь уставился на Кирсанова. – А теперь запоминайте, Кирсанов. На аэродроме ничего не случилось. Мы с вами не разговаривали. Я просто сбежал. Вероятно, в зону. Вы спокойно продолжите свой путь. Только теперь не самолетом, а малой скоростью, на поезде.

– Почему? – Загипнотизированный Кирсанов по-прежнему смотрел в одну точку стеклянными глазами, но все слышал и понимал.

– Вас подмяло невезение. Нельзя рисковать. Лучше потерять сутки, чем жизнь. А вернуться в Омск, чтобы торжественно встретить квестеров, вы успеете. Квестеры выйдут из зоны дня через три, не раньше. Вы свободны.

«Кривов» выдернул из руки у Кирсанова пакаль и подтолкнул бизнесмена в направлении машины. Сам он запрыгнул в вертушку, захлопнул дверцу и кивнул Петровичу. Пилот занял свое место и вопросительно взглянул на «серого».

– Высотка на Светловской, – коротко приказал «серый».

– Первичная база ЦИК? – уточнил пилот.

– Да. Надо кое-что забрать у Бернштейна. Сядешь прямо на крышу. И не возражай, я знаю, что это реально.

– И не собирался возражать. Сяду, где скажешь. Только… что скажут квестеры, не прогонят?

– К тому времени там будут мои люди.

– На крыше?

– На всей базе. Хватит задавать ненужные вопросы, Петрович. Летим!

Глава 10

Зона разлома 55 (Омская),

день «Д» плюс один, вечер

Как ни странно, европейцы устроили диспут не на тему везти или не везти пострадавших, а лишь кому это поручить. Сами они ехать не хотели, ведь они по-прежнему – несмотря на то, что тоннель копал Муха, – надеялись заполучить пакаль. Справедливости ради надо сказать, что европейцы предложили Мухе помощь, и польский стрелок даже немного поработал. Но затем они удалились на совещание, оставив Муху на земляном фронте в компании с переводчицей. Впрочем, парочку это устраивало. В принципе, они могли копать хоть до утра. Других важных дел в темное время суток не намечалось.

– Ваш товарищ хороший работник, – заявил Бах, оглядываясь на Муху. – Он помогает нам добыть пакаль, не спрашивая, что ему за это дадут. Это высокий корпоративный дух. И заслуживает уважения. Хотя и не совсем понятно, почему он не спросил, какой процент от премии мы готовы дать ему за помощь?

– Он не спросил, потому что точно знает, чем отличаются чудаки от нормальных людей и почему это различие проявляется особенно ярко, если они служат в одной конторе, – холодно ответил Бибик. – Вы договорились, кто поедет от вас?

– Янек, – Бах поманил польского стрелка. – А от вас?

– Разведчики, – Бибик указал на бойцов Юрьева. – Оба на всякий случай.

– Да, один запасной всегда нужен. И еще должен поехать кто-то старший. От вашей группы.

– Я поеду старшим, – заявил Бибик. – Удовлетворены?

– Да, это справедливо.

Бибик раскланялся с Бахом и отошел в сторонку, туда, где совещались Лунёв и Юрьев. Выяснилось, что Андрей посвятил разведчика в секрет, о котором прежде знали только он и Бибик.

– То есть… этот второй пострадавший один в один тот журналист в костюме «серого»? – удивленно переспросил Юрьев. – Александр Кривов?

– Думаю, это и есть настоящий Кривов, – уточнил Андрей. – Поэтому, как бы ни было важно то, что мы нашли Кукумберга, обнаружение Кривова на порядок важнее. Ты ведь понимаешь, что это означает?

– Это значит, что под его маской к нам проник шпион «серых». Кирсанов забрал его с собой и, вполне вероятно, увезет на беседу с начальником охраны Рудиным. То есть прямиком в ЦИК.

– «Серый» прикинулся пострадавшим, которого подставили «серые»? – вывел Бибик. – Ловко.

– Иллюзия обмана, – Андрей кивнул.

– Непонятно только, как он все провернул. Ведь ему надо было точно все рассчитать. А как рассчитаешь, когда ты весь в толстом слое солидола и весишь полтонны?

– Есть один способ. Ты в курсе, что Бернштейн таскает при себе пакаль?

– Золотой? – Юрьев кивнул. – Он хотел лично Кирсанову вручить. И что?

– У пакалей есть одно побочное свойство, они открывают «серым» доступ к сознанию владельца артефакта. «Серый» вполне мог управлять действиями Бернштейна и читать какие-то из его мыслей, даже будучи в «солидоле», как ты говоришь. Припомни, как все было. Когда разлом начал отступать, координатор отправил вас прямиком к границе и вы почти сразу наткнулись на «серого».

– Так и было. Достали его из «желатина» в первую очередь.

– Вот тебе и тонкий расчет, – сказал Бибик. – А потом он почти сутки прикидывался невменяемым, лежа у нас под боком и контролируя обстановку через Бернштейна.

– Получается, все это… – Юрьев обвел взглядом сумеречное поле вокруг разлома, – было продумано и подстроено? И зачем?

– «Серый» хочет добраться до кирсановской коллекции пакалей, – уверенно заявил Андрей. – Именно для этого он затеял авантюру с зеркальными пакалями. Четыре в одной зоне – крупный куш. Это была приманка для квестеров, но вас опередили военные. Случайный фактор. Так часто бывает. Но «серый» учел все варианты. Когда план «А» сорвался, «серый» сделал новый ход – взорвал зону, чтобы пакали все же попали в ЦИК. Но взрыв получился не таким, как он ожидал, и тогда «серый» пошел ва-банк, полез в ЦИК сам.

– Дело серьезное, – Юрьев нахмурился. – Надо срочно предупредить Кирсанова.

– Я все сделаю, – пообещал Бибик. – Давайте грузить пострадавших. Я с твоими разведчиками увезу ценный груз на базу и свяжусь с Кирсановым.

– И Бернштейну скажи, чтобы сдал цацку, – посоветовал Юрьев.

– Зачем? Чтоб «серый» и Кирсанову в мозги залез? И что тогда получится?

– Если Кирсанов прикроется зеркальным пакалем – ничего, – Андрей взглянул на Бибика. – Так ему и передай. Зеркальные как раз отсекают чужое влияние.

– Думаешь, Кирсанов таскает с собой зеркальный пакаль?

– Думаю, нет, но надеюсь, в коллекции у него такой найдется.

– Понял, передам.

– Полная ж… жесть, – Юрьев вздохнул. – А что будет, если «серый» все-таки доберется до всей коллекции?

– Лучше не думать. Идем грузить! – Бибик обернулся. – Эй, народ! Все на погрузку! Землекопы! Тоже идите!..

…Загружать в машины пострадавших было запредельно тяжело, но всем миром задачу удалось решить достаточно быстро. Когда джипы скрылись в сумерках, обессиленные квестеры доплелись до валуна-бронетранспортера и уселись прямо на землю рядом с вырытой до половины траншеей. Какое-то время никто не мог даже пошевелиться от усталости, но потом наметилось оживление. Это вновь плеснул энергией неутомимый Муха. Он что-то бодро сказал Рине и снова взялся за лопату.

Через полчаса подкоп был почти вырыт, и европейцы заволновались, опять начали предлагать свою «помощь», но Муха вручил лопату Рине, а сам взял автомат наперевес и загородил доступ к подкопу. Связываться с ним никто не решился, поэтому добыла пакаль Рина. Формально получалось, что премия полагается группе Баха, а вот сам пакаль достался Мухе. Рина без колебаний вручила вещицу именно ему.

Западный координатор попытался и на эту тему «подискутировать», но Муха сунул артефакт в карман и демонстративно повернулся к Баху спиной.

– Рина из вашей группы, значит, премия ваша, – успокоил европейцев Юрьев. – Мы все свидетели.

– Мы хотель смотреть пакаль, – изрек док Хофманн.

– Рассветет – посмотрите, – пообещал Юрьев и обернулся к Лунёву: – Так?

– Не вопрос, – Андрей вопросительно взглянул на Муху. – Какой рисунок?

– Во! – Муха показал растопыренную пятерню. – Звезда.

– Пятиконечная? – уточнил Чернявский.

– А какая же еще?

– Все сходится, – док переглянулся с Андреем. – Три, четыре и пять лучей. Остался ромб.

– А четыре луча где? – заинтересовался Юрьев.

– На том краю поля. У Раптора.

– И этот успел отличиться? – разведчик хмыкнул. – Проныра!

– Мы будем искать пакаль, – приблизившись к ним, заявил Бах.

– Флаг вам в руки, – отмахнулся Юрьев. – В лужу какую-нибудь не наступите. И когда запинаться о камни будете, руки выставляйте, чтоб нос не расквасить.

– Мы постараемся, – Бах смерил разведчика уничтожающим взглядом. – Спокойной ночи.

Он махнул своим и пошел в сторону разлома.

– Зараза такая, все-таки спровоцировал! Тоже придется идти! – Юрьев сплюнул и следом за ними двинулся к разлому.

– Алексей, подожди, – к нему присоединился Лунёв. – Не туда.

– А куда?

– Вон к тем фонарям, – Андрей указал на скопление облачков.

Разнокалиберные клубки висели на высотах от метра до десяти и, кроме того, что медленно вращались, слабо светились.

– Предлагаешь искать под фонарем, потому что там светлее? – Юрьев хмыкнул.

– Вопрос не по адресу, – Андрей положил руку на карман с пакалем. – Не я предлагаю, а пакаль. Ты не чувствуешь?

– Ну, есть немного, только я думал, это на твой пакаль реакция или на Мухин.

– Михаил, – Андрей обернулся и жестом подозвал бывшего сталкера.

Мухе было явно неохота прерывать воркование с девушкой, но справился с собой он достаточно быстро. Когда Михаил присоединился, стало ясно, что пакали реагируют вовсе не друг на друга. На таком расстоянии они должны были, наоборот, успокоиться, но они продолжали вибрировать. Слабо, но вполне ощутимо. Андрей двинулся к инсталляции из облачков, товарищи пошли за ним и с каждым шагом все трое чувствовали, как вибрация пакалей усиливается.

– Это наш с Бибиком сектор был, – сказал Муха. – Мы под этими шарами все кочки изучили. Дескан вроде бы что-то показывал, но так мутно, что мы решили – это помехи от моего тесака. Отчетливой метки на экране точно не было.

– Надо было сказать, мы подсветили бы тут все на закате, – упрекнул Юрьев.

– О чем сказать-то? Я ж говорю, не было четкого сигнала.

– Но ведь подозрение было.

– Леха, отвяжись! – Муха сунул руку в карман. – Зудит пакаль! Вот разошелся! По-моему, он еще и теплым стал. У вас тоже?

– Мы на месте, – заявил Андрей.

– У кого есть фонарик? – Юрьев оглянулся по сторонам. – И камней-то особых не видно. Под чем он прячется? Ну, так что, есть фонарь?

– Фонарь? – Лунёв медленно поднял голову.

Точно над квестерами на высоте примерно в три человеческих роста висело слабо светящееся облачко-клубок метрового диаметра.

Юрьев и Муха тоже запрокинули головы.

– Ты думаешь? – спросил разведчик, разглядывая облачко.

– Уверен, – Андрей достал пакаль и поднял его над головой на вытянутой руке. Вибрация усилилась.

– Как говорит мой док, «ЧТД», – Юрьев сглотнул, – что и требовалось доказать.

– И как мы его достанем? – озадачился Муха. – Прыгать будем?

– Надо подумать.

– Что тут думать? Прыгать надо!

– Ну, прыгай, – Юрьев помассировал шею. – Жалко, все машины ушли. С крыши можно было попробовать плащ-палатку на него забросить, за концы взяться и потянуть.

– И с земли можно попробовать. Хотя я бы прыгнул, – Муха указал на облачко в метре от земли. – Как по ступеням. Сначала вот на это, потом на то, а с него на это.

Он жестами прорисовал маршрут.

– Ты понимаешь, какой это риск? – спросил Андрей. – Заметь, они вращаются.

– То ли мы не акробаты? – Муха бросил Андрею автомат. – Сейчас попробуем!

Хорошо, что пробовать он начал даже не с того шара, что висел на метровой высоте, а с другого, зависшего всего в нескольких сантиметрах над грунтом. Как только Муха попытался встать на облачко, оно резко сменило направление и скорость вращения. Отважный акробат не удержался и рухнул на землю. Вторая попытка закончилась тем же. Шар крутанулся в другую сторону и опять сбросил Муху. Перед третьей попыткой Михаил набросил на облачко плащ-палатку и сначала лег сверху, а затем попробовал встать на четвереньки. Пока Муха лежал на шаре животом, все было нормально, облачко медленно вращалось вокруг вертикальной оси. Его движение ощущалось сквозь брезент, но сбрасывать ткань и с ней наездника облако не спешило. Но стоило Мухе встать на четвереньки, облако вновь резко крутанулось, и экспериментатор опять очутился на земле. Укрытый плащ-палаткой.

– Без толку все, – констатировал Юрьев, скидывая рюкзак. – Надо привязывать к плащу стропы и закидывать. А потом тянуть. У меня веревка длинная, на две стропы хватит. У вас есть?

– Конечно, – Муха почти смирился, но все-таки с сожалением посмотрел на «фонарики».

Что и говорить, восхождение по этой инсталляции могло выглядеть красиво. Рина этот цирк наверняка оценила бы. Лунёв поймал себя на том, что иронизирует не как обычно, а как-то горько, все-таки с оттенком ревности.

– Вот вы где! – будто бы почувствовав, что Андрей думает о ней, рядом появилась Рина. Она обернулась и махнула рукой. – Док, они здесь!

Из сумерек появился Чернявский, а следом и Мозгунов. Как ни странно, вопросов не задал даже док группы Бибика. Увидев, что Юрьев и Муха мастерят подобие парашюта, Чернявский поднял взгляд, скользнул по облачкам и остановил его именно на том, которое и собирались захомутать квестеры.

– Все верно, – пробормотал Чернявский. – Если эти клубки – части установки, настигнутые метаморфозой в момент разлета после взрыва, какой-то из пакалей определенно мог оказаться внутри одного из шаров. Странно, что нам сразу не пришло в голову.

– Мы не знали, что был взрыв, коллега, – заметил Мозгунов. – Это выяснилось лишь, когда мы подсветили установку и обнаружили, что она серьезно повреждена.

Соорудить ловушку оказалось проще, чем набросить на облачко, но никто и не ожидал, что будет легко. Получилось только с десятого раза, а притянуть шар к земле удалось, только когда на помощь явились европейцы. Они больше не кочевряжились, помогли без предварительных условий, но под занавес все-таки попытались урвать свое. Когда, коснувшись земли, клубок начал растекаться лужей, германский стрелок попытался перехватить блеснувший в лунном свете пакаль, но Андрей «выиграл вбрасывание», успел схватить вещицу первым, а Муха в ту же секунду, как бы невзначай, подтолкнул европейского квестера в спину. В результате пакаль оказался у команды Лунёва, а гостям только и осталось, что вновь громко заявить о равном участии. Не выслушать их стоны было нельзя, поэтому Юрьев и Рина приняли весь удар на себя, чтобы дать Андрею, Мухе и докам возможность посовещаться.

– Момент истины, – констатировал Андрей. – Док, помните закон Мёрфи? Все-таки мы чего-то не учли.

– Помню, – ответил Чернявский. – Но не понимаю, что вас не устраивает? Если не загружаться мелкой проблемой, что один из пакалей у группы Раптора, все пакали собраны.

– Это и напрягает.

– Что конкретно? Вы опасаетесь, что Раптор поведет себя как черный квестер? Не думаю, что это проблема. Черный рынок не станет иметь с ним дела.

– Да и некогда Раптору искать новые каналы сбыта, – согласился с доком Муха. – Поэтому пакаль он наверняка продаст все тому же ЦИКу.

– Все верно, только проблема в другом. Пакали достались нам подозрительно легко. Фактически нам осталось выбраться, откачать Кукумберга и попросить его сконструировать новую установку, уже на пяти пакалях, и не для редукции разлома, а для нейтрализации «серых».

– Ого! – заинтересовался Мозгунов. – У вас такая задача? А я-то ломал голову. Вижу, что вы не простые квестеры, а что задумали – не пойму. Надеюсь, это не из тех секретов, из-за которых устраняют свидетелей?

– Из тех, но на вас это не распространяется.

– Если сами распространяться не будете, – добавил Муха. – Шутка.

– Понял, молчок. – Док изобразил, что застегивает рот на молнию.

– В общем, не верю я в такую удачу, – сказал Лунёв. – Что-то здесь не так. Что-то не стыкуется с теорией о проникновении Претендента под видом Кривова в ЦИК за пакалями. «Иллюзия обмана» сработала, это понятно, но требуется ведь еще и удача, чтобы пробиться сквозь все преграды.

– Это верно, – согласился Мозгунов. – Один Рудин чего стоит. Вы знакомы? Нет? Это начальник охраны ЦИК. Матерый специалист. Расшифрует этого «серого Штирлица» в момент.

– И «серый» наверняка об этом знает, но уверен, что пробьется, – сказал Андрей. – Почему?

– Подозреваю, коллеги, он надеется на «прикрытие» настоящего Кривова, – высказался Чернявский. – Так сказать, на обеспеченную им удачу.

– Но какая между ними связь? – удивился Мозгунов.

– Трудно сказать.

– А я согласен с доком, – заявил Муха и посмотрел на Лунёва. – Связь быть должна. Помнишь моего двойника?

– Думаешь, Кривов настоящий – двойник «серого» в этом мире?

– Как вариант. Иначе придется допустить, что «серые» способны перевоплощаться в кого угодно, да настолько… как бы сказать…

– Органично, – подсказал Мозгунов.

– Вот! – Муха щелкнул пальцами. – Да настолько органично, что могут обмануть не только родную мать прототипа, но и удачу.

– Если все так, они на порядок опаснее, чем мы думали, – задумчиво проронил Андрей.

– Мужчины, – из темноты вдруг вынырнул Юрьев. – Есть предложение продолжить беседу в другом месте.

– В каком? – Андрей поднял взгляд на разведчика. – В чем проблема?

– К нам подбирается целая толпа каких-то вооруженных парней в квестерском камуфляже, но без опознавательных знаков.

– Как это в последнее время модно на Востоке, – не преминул ехидно добавить Йозеф Бах.

– Движутся со стороны разлома? – уточнил Андрей.

– Да, но выбрались не из него. Пришли с запада. Замыкающие еще мелькают на той стороне кляксы.

– Точно не Раптор?

– Точно, – Юрьев легонько похлопал по прибору ночного видения. – До трех десятков, но ни одного знакомого лица.

– Ничего не берем, уходим как есть, – Андрей жестом указал направление. – Юрьев, веди. Муха, со мной, прикроем.

– Мы могли бы поговорить с незнакомцами… – попытался высказаться Бах.

– Вы самоубийца? – спокойно спросил Лунёв. – В таком случае, оставайтесь.

– Я просто предложил, – заерзал Бах.

– Уходите, – Андрей дал отмашку.

Юрьев нацепил ноктоскоп и уверенно двинулся в лабиринты трансформированного леса на юго-западном краю поля. Сводная группа двинулась за ним. Андрей жестом показал Мухе его сектор, также без слов приказал стрелять поверх голов и только вторым номером, если на стрельбу Лунёва ответит противник, и занял позицию.

В слабом свете облачков цели были видны плохо, особенно когда они замирали на месте, но Андрей все равно почти точно знал, где и сколько незнакомцев притаилось или движется под прикрытием валунов и низко висящих облаков. Во-первых, на всю катушку заработало чутье, а во-вторых, Андрей элементарно ориентировался на слух и обоняние. Двигалась неизвестная группа достаточно осторожно, но не бесшумно. И заходила она с наветренной стороны. Звуки шагов, сопение, запах пота, горелого ружейного масла, пороха и консервированной пищи из сухпайков висели над ночным «полем чудес», как подсказки «дополненной реальности». Все эти моменты говорили о довольно средней квалификации незнакомцев. Но недостаток «уровня» компенсировался количеством бойцов.

Когда незнакомцы добрались до временного лагеря квестеров, их продвижение немного замедлилось. На изучение брошенных вещей неизвестные потратили примерно минуту, а затем двинулись точно по следам квестеров. Этот момент слегка изменил мнение Лунёва. По крайней мере командованию группы хватило опыта, чтобы вмиг сориентироваться и найти следы в темноте.

Противник двинулся гораздо быстрее, чем прежде, и Андрей был вынужден сделать первый предупредительный выстрел. Группа мгновенно рассыпалась, залегла, но стрелять в ответ не стала. Муха на удивление дисциплинированно сдержался, хотя и очень хотел тоже выстрелить. Это Лунёв буквально чувствовал кожей.

Противник так и не ответил, затеял перегруппировку, начал заходить с флангов, но лишь потерял время, поскольку делал это немного сумбурно, неравномерно. Андрей бросил взгляд на часы. Прошло больше пяти минут, за это время группа должна была уйти достаточно далеко, поэтому можно было сдавать назад и с чистой совестью скрываться в «лесных» лабиринтах. Лунёв так и сделал. Муха тоже начал отползать, но вдруг замер на месте, затем дернулся вперед, снова замер и начал возиться на месте.

Лунёв уже заполз в лабиринты и поднялся на ноги, а Мухи все не было. Прошло не меньше двух минут, прежде чем напарник тоже заполз в нагромождения. Андрей двинулся по лабиринту, стараясь забирать вправо, в сторону Мухи, и вскоре товарищи встретились.

То, что увидел Андрей, не вписывалось ни в какие рамки жанра. Крутой боец, неуловимый разведчик и, как недавно выяснилось, успешный сердцеед Михаил Мухин предстал перед товарищем в совершенно негероическом виде. Можно даже сказать – в непотребном виде. Босиком и без штанов. Лунёв едва сдержался, чтобы не расхохотаться.

– В лужу вляпался, когда отползал, – Муха рукавом вытер с лица пот. – Влип по самые…

– Я вижу, – давясь смехом, проронил Андрей.

– Ботинки со штанами к луже приклеились, не отодрать. Пришлось оставить все, – Муха вздохнул. – У тебя нет запасных шмоток?

– Нет, – Андрей сумел подавить новый приступ хохота и вскоре почти успокоился.

– Как же я… – Муха обернулся. – Ты подожди, я быстро… раздену кого-нибудь.

– Некогда, Муха, – Лунёв помотал головой. – Уходим.

– Как же я в одних трусах-то… – бывший сталкер растерянно развел руками. – Там же Рина. И вообще… ты иди, я догоню. Обещаю, никто серьезно не пострадает! Чисто оглушу и раздену. Заодно выясню, кто эти архаровцы. Андрей! Ну ты ведь понимаешь!

– Понимаю. Ладно, Муха. Я и так хотел взять языка. На правом фланге у преследователей больше всего порядка, там и порыбачим.

– Если больше порядка, то и ребята покруче будут. Может, слева зайдем?

– Справа. Бестолковые языки нам ни к чему. Они могут и не знать ничего интересного. План простой: ты озадачиваешь своим нарядом, а я вырубаю.

– Веселись, веселись, – пробурчал Муха. – Как будто сам не попадал впросак.

– Всякое бывало, – весело ответил Андрей. – Но в трусах еще не воевал. В плане такого боевого опыта ты меня обогнал. Теперь молчок, Муха. Погнали!..

…Бойцы на правом фланге оказались действительно опытными, поэтому на выслеживание подходящей добычи ушло больше двух часов. За это время и незнакомцы, и напарники-диверсанты очень серьезно продвинулись в сторону границы зоны. Фактически они подошли к границе почти вплотную. Оставалось каких-нибудь два-три километра. Противник притормозил и снова затеял какую-то перегруппировку, чем и воспользовались диверсанты.

Было бы интересно узнать, что подумал боец, которому заткнули рот, затем дали под дых, а после скрутили и мгновенно уволокли в лабиринты две ловкие и сильные тени. Наверняка он сначала обалдел, а потом запаниковал. Но еще интереснее было бы узнать, что он подумал, когда одна из теней вдруг сдернула ботинки и начала стягивать с него штаны. Боец протестующе захрипел, но не смог крикнуть, зато начал отчаянно брыкаться. Хочешь не хочешь, а пришлось его вырубить.

Когда Муха натянул трофейные штаны и обулся, выяснилось, что напарники перестарались и вырубили «языка» чересчур крепко. Он был жив, но привести его в чувство не помогли ни шлепки по щекам, ни нажатия на секретные точки. Диверсанты ограничились тем, что обыскали бойца и прихватили его оружие и боезапас.

Достаточно углубившись в лабиринты, напарники нарушили обет молчания.

– Если это не квестеры, то я Мик Джаггер, – Муха достал из кармана трофейных штанов пластиковую карточку. – ЦИК!

– Почему же нет опознавательных знаков?

– Ну, здесь Бах был прав, теперь это модно. Частные армии не нуждаются в опознавательных знаках.

– Но у ЦИК они есть.

– Значит, это спецгруппа. Диверсионно-разведывательная.

– Тогда у них не было бы и документов.

– Да, логично. Задачка!

– Ботинки не жмут?

– Даже великоваты. Я ж специально покрупнее цель выбирал. Жалко, парень на голову слаб оказался. Ну, в том смысле, что…

– Я тебя понял. Оружие, заметь, не ЦИКовское. Обычный «калаш». И снаряжение похожее, но если присмотреться – другое.

– Выходит, эта карточка – липа? – Муха помахал удостоверением. – И форму они подобрали просто примерно похожую. Хилый закос под квестеров? Зачем?

– Не знаю, зачем, но это не квестеры, а значит, с тебя песня, «Джаггер».

– «I can get no satisfaction…» – чуть нараспев произнес Муха – И все-таки, зачем?

– В зоне, кроме военных и чекистов, официально только квестеры могут работать. Все логично. Меня интересует, почему они так ринулись за нами?

– С этим тоже все просто. Мы «звеним» пакалями, словно коровы боталами – наверняка у этих черных квестеров имеются десканы. Ты на их месте как поступил бы?

– Окружил бы и отнял, – Андрей кивнул и похлопал по карману с четвертым «местным» пакалем. Помня о том, что бывает, когда пакали случайно бьются друг о друга, Андрей положил его отдельно от «джокера». – Это хорошо, если так. Значит, они пойдут не за группой, а за нами.

– Не факт. Пакаль есть и у Юрьева.

– Мы ближе, чем группа, на наши пакали десканы отреагируют в первую очередь.

– И снова не факт, – Муха вдруг остановился и указал вперед. – Видишь? Вон там, в правом коридоре. Нехарактерная для этих мест угловатость.

– Похоже, джип, – присмотревшись, сказал Андрей. – Иду первый. Страхуй.

– Да мы сами вас подстрахуем, – вдруг донесся шепот откуда-то сверху. – Перебирайтесь через машину. Остальные уже здесь.

– Бибик? – Андрей поднял взгляд. Квестер расположился на вершине пирамиды и чувствовал себя там вполне уверенно и даже комфортно. – Ты как туда забрался?

– Как на гору, – ответил квестер. – Нормально тут, мягко и видно все неплохо. Сверху эти лабиринты иначе выглядят, будто бы подсвеченные. Вон там черные мелькают, на полкилометра от вас отстали.

– Погоди. А вы-то почему здесь застряли?

– А там тоже черные, – Бибик указал за спину. – Мы из этого местечка – раньше тут что-то вроде группы заброшенных зданий было – только вырулили, первой машине в радиатор – бац! – и пуля прилетела. Потом еще парочка, по фарам. Мы по тормозам и задний ход. Янек северный выезд проверил, но и там ему вежливо так, короткой очередью по колесам, намекнули, чтобы спрятался. По моим ощущениям, нас вообще со всех сторон обложили. Сейчас с тыла ваши преследователи подтянутся и закроют вопрос.

– Получается, сюда нас специально загнали, – сделал вывод Муха. – Чтобы удобнее было накрыть сразу всех.

– Накрывать – себе дороже, – возразил Бибик. – Скорее, удерживать здесь будут. Измором попробуют взять. Пока не отдадим пакали, не выпустят. «Вот какие бывают люди… до чужого добра жадные». Хотя, даже если отдадим, могут не выпустить.

– Ты слез бы оттуда, – предложил Андрей.

– Боец сейчас вернется, – Бибик махнул рукой. – Янек! Я тебя только на пять минут подменил! Забирайся обратно, сачок!

Стрелок группы Баха начал карабкаться по упругим «камням», а Бибик тем временем ловко спрыгнул на крышу джипа. Андрей и Муха перебрались через машину, поскольку протиснуться между ее бортами и стенками лабиринта было очень трудно, и вскоре все трое присоединились к сводной группе. Теперь, получалось, даже не к группе, а к гарнизону небольшой, осажденной черными квестерами крепости «аномально-естественного» происхождения.

Часть третья

Ловушка для удачи

Глава 11

Зона разлома 55 (Омская),

день «Д» плюс два

До рассвета было еще далеко, но в заблокированном «кластере» аномального лабиринта никто не спал, здесь кипела аналитическая работа. После короткого обмена впечатлениями и тщательного изучения доками трофейных документов квестеры делали предварительные выводы. Получалось не очень, все-таки в третьем часу ночи мозги работали плохо даже у самых неутомимых, но квестеры не сдавались.

– Влипли крепко, – первым высказался Муха.

К нему практически с первых же минут прильнула Рина, поэтому Михаил выглядел наиболее бодрым.

– Выходит, что так, – сдержав зевок, согласился Бибик. – По моим подсчетам, нас блокируют до полусотни бойцов противника.

– Czarne zatrzymali się. Pięćdziesiąt metrów do nich. Nie więcej [6], – донеслось сверху.

– Вот, слышали? – Бибик указал наверх. – Янек подтверждает. Мы в осаде.

– Не понимаю, какой в этом смысл, – нервно произнес док Чернявский. – Что нужно этим людям с липовыми документами ЦИК?

– Вы уверены, что они липовые?

– На сто процентов, – поддержал коллегу Мозгунов. – Удостоверения такого образца действовали до мая. После их заменили. А здесь стоит дата выдачи – 10 июля. А серия и номер вообще декабрьские.

– И оружие не квестерское, – заметил Бибик. – Хотя это не показатель. На войне как на войне. «Калаши» частенько бывают уместнее «хеклеров». А некоторым просто привычнее, вот и меняют штатное оружие на трофейное.

– Вряд ли это тот самый случай, – заметил Андрей.

– Согласен.

– В чем все же смысл? – вновь спросил Чернявский. – Какие у них к нам претензии?

– У нас хотят отнять пакали, – уверенно заявил Бибик. – Разве не очевидно?

– Почему же они не потребуют? Почему затаились и молчат?

– А мне кажется, смысл в другом, – сказал Мозгунов. – Кто-то категорически не хочет выпускать нас из зоны. С пакалями или без них, не имеет значения.

– Из-за настоящего Кривова? – спросил Муха.

– Вот именно, коллега.

– Бездоказательно, коллега, – возразил Чернявский. – Версия с пакалями кажется более обоснованной.

– Есть предложение, – сказал Андрей. – Отложить размышления до утра. Ведь утро вечера мудренее. Юрьев! Расставь своих бойцов дежурить. Ваша первая смена. Остальным отдыхать.

Разведчик кивнул и подозвал своих воинов. Остальные квестеры тоже не попытались возразить. Даже Йозеф Бах не возмутился, что Андрей опять командует. Вряд ли потому, что окончательно признал его право распоряжаться сводной группой. У него просто не осталось сил.

Через пять минут в осажденной «крепости» воцарилась тишина, которую нарушало лишь мерное посапывание и осторожные шаги Юрьева. Поскольку противник находился слишком близко, устраивать перекличку между дозорными было опасно, и Юрьев лично следил, чтобы они не заснули на постах. Подходил, забирался на стену, похлопывал дозорного по плечу, спускался и шел к другому посту. Так он и пробродил по «крепости» до того момента, когда на южном направлении вдруг стрекотнуло несколько автоматных очередей…

…Угадать, насколько надежной окажется защита из аномальных конгломератов, было невозможно. Пули могли отскочить, будто от кирпичной кладки, и с визгом уйти в рикошет, могли глухо тюкнуть и застрять внутри комка, как в дереве, а могли прошить конгломерат насквозь, как бабушкин холодец. Видимо, это зависело от реального наполнения преображенных метаморфозой объектов. Свободная от полупрозрачных комков площадка оказалась огорожена надежными стенами – Бибик угадал, этот участок лабиринтов был когда-то заброшенным каменным зданием без крыши, – но поблизости от джипов, перекрывших три въезда в импровизированную крепость, имелась парочка прорех. Там высились вроде бы такие же, как везде, завалы, но пули пролетали сквозь них свободно, лишь изредка тюкая в трансформированные стволы молодых деревьев.

Никого из квестеров не зацепило, но док Хофманн лишился своего научного чемоданчика, его пробили сразу две пули, а стоявший на опасном направлении джип сел на диски и «потек». Пули пробили все шины и радиатор.

Сидевший на стене разведчик дал пару очередей наугад в предрассветный сумрак, спустился чуть ниже среза стены и сменил позицию. Пока он переползал, на стену слева от прохода взобрался Бибик и тоже несколько раз выстрелил по коридору, в котором мелькали какие-то тени.

Третьим на позицию выбрался Муха, но Бибик его прогнал.

– Вытаскивайте пострадавших! – прошипел квестер.

– Никто не пострадал! – шепнул Муха.

– Из машины, тех, что в «солидоле»! Перегружайте в уцелевший джип! Мы удержим позиции.

– Ага, понял! – Муха скатился по упругому склону и бросился к задней дверце джипа. – Народ, помогай!

Перетащить тяжеленных в трансформированном виде пострадавших было непросто, но Юрьев догадался подогнать последний рабочий джип почти вплотную. После того как машина приняла на борт еще двоих пострадавших и суммарный вес груза стал почти под две тонны, пружины внедорожника сжались и вновь под прикрытие стен он отъехал с трудом. А ведь в третьей машине, тоже пострадавшей от обстрела, лежали еще двое «трансформированных». Когда или «если» выпадет возможность продолжить движение, уцелевшей машине предстояло тяжелое испытание. К запредельному «перегрузу» добавлялась буксировка. Справится ли машина с такой задачей, оставалось гадать и молиться. Но сейчас перед квестерами стояла другая задача – перекрыть освободившиеся западные «ворота».

Свободные бойцы бросились к образовавшейся прорехе в оборонительном периметре. Первым, как обычно, туда прилетел Муха, и потому именно он едва не взял грех на душу. В проходе мелькнула тень, Муха мгновенно вскинул автомат и выстрелил, но почему-то чуть выше, чем требовалось. Человек в проходе тут же бросился на землю, откатился в сторону и поднял руку.

– Не стрелять, свои!

– Фу-у, – Муха шумно выдохнул и в два прыжка подскочил к человеку. – Е-мое, Каспер, ты цел?!

– Нормально все, – поднимаясь с земли, ответил Каспер. – Расслабься.

– Занять позиции, – послышалось из центра крепости.

У прохода по бокам появились стрелки группы Баха, а на правую стену вскарабкался стрелок Юрьева. Сам командир разведгруппы остался во втором эшелоне, рядом с «присевшим», как легковушка, джипом. Бах и его док взяли под контроль тылы, то есть загороженный третьим джипом восточный проход, откуда недавно явились Андрей и Муха, а Чернявский и Мозгунов обозначили свое присутствие вблизи позиции Бибика, на южном направлении. Вид они имели воинственный, но автоматы держали в руках неловко, да и с предохранителей оружие не сняли. К Мухе и внезапно объявившемуся Касперу подошли Андрей и Рина.

– Неожиданно, – сказал Лунёв, протягивая Косте руку. – Как ты сюда проник?

– Сам не знаю, – Каспер утер со лба испарину. – Шел прямо, вдруг ба-бах! Стрелять по мне кто-то начал. Я влево, а там тоже – ба-бах! И с другой стороны стрельба началась. Ну, я через стенку, потом в какой-то проход, а потом еще раз через стенку и сюда скатился. А тут опять ба-бах!

– Хорошо, что в последний момент чутье сработало, – сказал Муха, – не то смотрел бы ты сейчас в небо третьим глазом. Сразу не мог подать голос?

– А откуда я знал, что это вы? Только когда падал, разглядел шевелюру твою безумную. Короче, я чего явился…

– Да, чего ты сюда явился? – Муха кивнул. – Вихри событий на Большой земле больше не крутятся? Или вы с Шурочкой поссорились, и тебе она больше не близкий человек, можно подставлять?

– Ну что ты все время подначиваешь?!

– Михаил, дай человеку рассказать, – вмешался Лунёв. – Каспер, не обращай внимания, рассказывай. Как там обстановка, как дела у Кирсанова, Бернштейна и компании?

– Я и говорю, – Каспер отвернулся от Мухи, – там дело дрянь. Выдавили нас с базы. Вечером заявился большой отряд вежливых людей в униформе без опознавательных знаков и попросил всех на выход. А на крышу базы вертушка села. Видимо, с их начальством. Мы сначала подумали, что это военные, но потом сообразили, что все сложнее. Военные к зоне тоже подтягиваются, но они на ключевых направлениях скапливаются, трассы перекрывают и более-менее удобные точки доступа. А эти неизвестные по нашему наблюдательному пункту разошлись и по окрестностям. Спасателей притормозили, а дружинников из оцепления вообще «попросили». Народ, конечно, сначала возмутился, но потом отошел подальше.

– И много этих незнакомцев? – спросил Андрей.

– Тьма!

– А Кирсанов что? – спросил Муха.

– А Кирсанов еще днем уехал в ЦИК. А перед самым появлением незнакомцев следом за Кирсановым уехали и все квестеры. Как я понял, пришла информация, что к центру тоже подбираются то ли черные квестеры, то ли военные, то ли такие же, как тут у нас вольнонаемные незнакомцы… ну, вы понимаете… и кто-то им помогает изнутри ЦИК. Дает ориентиры, где лучше сконцентрироваться и какие лазейки перекрыть. Представляете? О штурме вроде бы пока речь не идет, но обстановка нагнетается по полной программе.

– «Серого» Кирсанов с собой увез?

– Журналиста этого? Ага, с собой. Здесь только Бернштейн остался и с ним десяток сотрудников первички. Они теперь в походном НП сидят. В том, за аэродромом.

– Целая армия черных квестеров нагрянула, – «очнулся» Муха. – Откуда такая мощь? И ради чего? Нет, четыре зеркальных пакаля это круто, базара нет, но как-то не верится мне, что все дело в них. Черные ведь и в зону отряд отправили, а это риск. Стоит ли игра свеч?

Он обернулся к Лунёву.

– Видимо, стоит, – Андрей на минуту задумался, а затем озвучил собственный вывод. – Теперь все сходится. Настоящий Кривов каким-то образом стал якорем для удачи Претендента. Поэтому черные и атаковали, увидев или услышав, что Кривов у нас. Но ввязываться в драку значило рисковать жизнью журналиста-прототипа, поэтому они просто заблокировали нашу группу в зоне. Если не вывезти настоящего Кривова из зоны, у «серого» получится проникнуть в ЦИК с помощью самого Кирсанова и захватить все пакали.

– Думаешь, это «серый» нанял черных квестеров?

– Выходит, что так. Я даже могу предположить, что он пообещал им в качестве вознаграждения. Приличную часть коллекции Кирсанова.

– И наши зеркальные пакали?

– Не все.

– Кроме твоего «джокера»?

– Моего и еще одного, из той самой коллекции.

– «Джокеров» два?

– Их столько, сколько основных цветов пакалей. Думаю, доска пакалей на самом деле имеет более сложную конфигурацию, чем принято считать. Но главное не в этом. Нашему противнику нужны «джокеры», чтобы сорвать рискованный план Мастера Игры.

– Мастер готов дать нам оружие, которое уничтожит Претендента, и единственная защита против этого оружия – пакаль без рисунка?

– Пять баллов, Муха, – Андрей показал товарищу большой палец. – Претендент начал этот этап Игры с довольно сильного хода. Он зашел сразу с четырех зеркальных «козырей», надеясь через них добраться до всей коллекции Кирсанова. Казалось бы, успех ему был гарантирован, но «серый» ошибся. Ведь он не мог предположить, что Мастер Игры предугадает его действия и решится на еще более сильный, хотя и крайне рискованный ход – доверит «джокера» игроку. Выйди мы из зоны, нам осталось бы привести в чувство Кукумберга, чтобы тот соединил пакаль без рисунка с «козырями» и развернул полученное «оружие возмездия» против Претендента. «Серый» это понял, уж не знаю, каким образом, и потому сделал следующий ход. Он бросил против нас целую армию, а сам решил вломиться в ЦИК – теперь уже именно вломиться, без всяких там хитрых ходов, чтобы добыть защиту от новой версии «оружия возмездия». А заодно и чтобы «перезагрузить» Игру, «вбросив» все пакали заново. В Игре с нуля у Претендента больше пространства для маневра, а значит, и больше шансов переиграть-таки Мастера. Но пока этого не случилось, «серый» играет очень рискованно. Ведь единственная гарантия его успеха – Кривов. «Серый» в шкуре его двойника вправе рассчитывать на успех, только пока настоящий журналист находится в зоне. Вот почему «серый» разделил свою наемную армию на три части. Одна держит нас в зоне, другая – контролирует границу, а третья готовится к штурму ЦИК. На самом деле не такая уж сложная комбинация.

– Ну да, когда ты все растолковал, – заметил Каспер.

– Значит, и сорвать комбинацию можно очень просто? – спросил Муха.

– Проще некуда, – Андрей усмехнулся. – Надо лишь вывезти Кривова из зоны. Остается придумать, как это сделать.

– Как делаем обычно! – заявил Муха, явно красуясь перед Риной, которая уже слегка заскучала, слушая малопонятные рассуждения мужчин. – Требуется отвлекающий маневр. То ли мы впервые разбираемся с засадой?

– Засада двойная, если на минуточку, – сказал Каспер. – Даже тройная. Кроме черных квестеров, вокруг зоны еще и военное оцепление. И не факт, что вояки не в сговоре с подручными «серого». Как-то уж очень нейтрально они друг на друга реагируют. И словесными штампами пользуются одними и теми же, словно по одной бумажке читают. Опять вспомнили про карантин и всякое такое.

– У военных может иметься свой интерес в зоне.

– Так и есть, – Каспер кивнул. – Шурочка с Митей еще до появления наемников там покрутились, возле блокпоста, с людьми поговорили, кое-какие сведения добыли. Слухи, понятное дело, но даже если на десять делить…

– Короче.

– Короче говоря, военным улыбнулась удача. Причем по нашему профилю. Если верить недавно прибывшим бойцам казанского отряда, из генштаба поступил приказ срочно собирать новые пакали, и спецназ собирает их во всех доступных зонах, как грибы после дождя. Может, «утка», но я бы задумался. Все-таки столичные бойцы говорят. Они в курсе должны быть.

– С чего вдруг бойцы раздают военную тайну, как бесплатный «вай-фай», всем желающим? – Муха криво ухмыльнулся. – По-моему, это как с карантином. Дезинформация.

– А какой в ней смысл? Оправдать свое присутствие на блокпостах вокруг зоны? Так им оправдание не требуется, это нормальная ситуация. Нет, это похоже на реальную утечку. На военных явно работает «лотерея событий».

– При этом в зоне военных нет, – уточнил Андрей.

– Вроде бы не входили. Может, кто-то из застрявших в желе создает вихри событий? Поначалу ведь тут несколько тысяч вояк застряли.

– Застряли двое суток назад, а пруха началась только сейчас? – опять спросил Муха.

– Вчера утром.

– Все равно не стыкуется.

– Наемники «серого» могут быть одновременно военными, – предположил Каспер.

– Могут, – Муха кивнул. – Только пруха посетила военных утром, а наемники вошли в зону не раньше полудня. Или когда там Кирсанова вдруг «осенило» поехать в ЦИК?

– В полдень.

– Ну вот. Думаю, это не случайно. Когда Кирсанов решил ехать в ЦИК и взял пленного с собой, «серый» понял, что ему везет, и приказал своим наемникам отправляться в зону. Через посредников приказал.

– Если в зоне есть агент военных, влияющий на события за пределами аномалии, этот человек среди нас, – спокойно и уверенно заявил Андрей. – Причем агент этот очень высокого уровня. А еще он, скорее всего, родственник кого-то из штабных генералов, поскольку обеспечивает везение своему начальству «как родному». Но выяснять, кто этот шпион, сейчас некогда, да и незачем. Надо срочно выводить отряд из зоны. Какие будут предложения?

– Позвать Бибика, – сказал Муха. – И Юрьева можно. А то лично у меня кроме прорыва с боем никаких мыслей. Но ведь это явно не то, что сейчас нужно.

– Лихой, но разумный, – Каспер ухмыльнулся. – Давно таким стал? Кто это тебя вдруг перевоспитал?

Он мельком взглянул на Рину. Та смущенно отвела взгляд.

– У тебя есть другое предложение?

– У меня есть вот эта штука, – Каспер достал из кармана золотой пакаль. – А какое из этого вытекает предложение… пусть Андрей решит.

Каспер протянул Андрею золотой пакаль.

– Это Бернштейна? – спросил Лунёв.

– Ага. Отдал его мне на всякий случай. Вроде оберега, чтобы к вам удалось прорваться. Получается, сработал.

– Отлично, – Лунёв кивнул Мухе. – План почти готов, но все-таки зови Бибика и Юрьева. И доков зови. Для них тоже найдется работа…

…На обсуждение основного плана и согласование деталей ушло около получаса. К моменту, когда все было готово, почти рассвело и наблюдатели на стенах сумели разглядеть, где засел противник. Наемники особо не светились, но все равно несколько раз выдали свое присутствие на основных направлениях. То есть в наиболее широких коридорах. В частности они перекрыли удобный западный маршрут, по которому квестеры могли бы выйти прямиком к мобильному наблюдательному пункту Бернштейна.

В теории, можно было перебраться через нагромождения упругих конгломератов и выйти по северным лабиринтам. На этом направлении противник держал всего два поста. Ведь прямого выхода в северном направлении из «крепости» не было. Но перетащить через завалы хотя бы одного тяжеленного в трансформированном виде человека было нереально.

Помня, как пули лихо дырявили некоторые из полупрозрачных комков, неугомонный Муха попытался нащупать в северной стене слабые места с помощью ножа. Он их нашел, но покромсать податливые конгломераты на куски ему не удалось. Нож проходил сквозь субстанцию, и порезы тут же затягивались. Все как в случае с аномальной липкой лужей. Разница заключалась лишь в том, что вещество комков не было таким липким. Попытки засунуть в разрезы голую руку и «подцепить» надрезанный кусок тоже не увенчались успехом. Прорехи в стене остались чистой теорией. Трансформированный бурьян, которым в реальности заросли проломы в стенах брошенной фермы, оказался непреодолимым препятствием для всего, что имело габариты чуть больше, а скорость чуть меньше пули.

В общем, альтернативные варианты прорыва были рассмотрены для очистки совести. План Лунёва так и остался единственным, имевшим шансы на успех. В нем имелись рисковые моменты, но совсем без риска вырваться было нельзя, это понимали даже скептически настроенные европейцы.

Закончив разговоры, все принялись за дело. Бойцы с помощью подручного инструмента сняли капот простреленного джипа, привязали к получившемуся корытцу трос и прицепили его к исправной машине. На эти «сани» уложили пострадавших из третьей машины. Той самой, у которой тоже был прострелен радиатор и разбиты фары. Если честно, и в моторе у нее уже что-то побрякивало, но машина завелась и была готова ехать. Пусть недалеко, но марафона от нее и не требовалось. Места в этой машине заняли разведчики Юрьева и стрелок Янек. Европейцы, Рина и оба доктора приготовились по команде стартовать на машине с импровизированным прицепом.

Но сначала третья группа, из Андрея, Бибика, Мухи и Каспера, должна была бесшумно перебраться через северную стену и, разбившись попарно, двинуться в обход постов наемников, а затем на восток.

Сигналом к началу операции должны были стать выстрелы в тылу восточной группы черных квестеров…

…Сборы были недолгими, проводы тоже. Андрей дополнительно отсалютовал Юрьеву, поскольку именно от четкости его действий зависел успех операции, а Муха что-то нашептал Рине. Наверное, пообещал непременно вернуться, а по выходу из зоны устроить романтическое свидание где-нибудь в особом местечке.

Неразбериха, упадок и глобальное полувоенное положение отрицательно влияли на все стороны жизни, но она все равно продолжалась, а потому многие «особые» места, где любили встречаться парочки, по-прежнему работали. В том же Омске, как прежде, можно было посидеть в уютном кафе или ресторанчике, сходить в парк или в развлекательный комплекс. Меню в заведениях было скромнее «довоенного», а развлечения не такими шумными, но вовсе их никто не отменял. Поэтому Рина должна была поверить Мухе. Или хотя бы затаить надежду, что все так и будет.

Лично у Андрея сформировалось ощущение, что даже если операция пройдет успешно, Муха все равно не сумеет выполнить свое обещание. Лунёв буквально кожей чувствовал, что новый этап Игры не уложится в один эпизод, после которого можно будет спокойно отдохнуть. Андрей предчувствовал, что Омская зона станет лишь трамплином, но ведь это было только ощущение. И не кавалера-романтика, а его товарища-скептика.

Первые лучи восходящего солнца подсветили верхушки пирамид, курганов и стен, превратив их в сверкающие или переливающиеся, в зависимости от степени прозрачности, набалдашники. Можно было назвать их и как-нибудь более красиво, но другие эпитеты на ум не шли. Да и язык не повернулся бы назвать эти бесформенные комки и глыбы, венчающие горы и хребты из таких же неказистых конгломератов, как-то иначе. Да, некоторые из них переливались довольно красиво, а некоторые преломляли солнечные лучи и отбрасывали тысячи радужных бликов – тоже симпатичная картинка, но это не меняло ни сути, ни формы подсвеченных аномальных верхушек. Набалдашники и только.

Вся эта игра света была вроде бы невыгодной, в сумерках незаметно передвигаться было бы легче, но Андрей быстро нашел решение проблемы. Группа перебралась через стену почти вплотную к одному из самых ярких светящихся конгломератов. Он отбрасывал столько ослепительных отсветов, что смотреть на него было невозможно. Лучшей маскировочной завесы не придумать.

Очутившись по другую сторону северной стены «крепости», группа разделилась. Андрей и Муха двинулись влево, а Бибик с Каспером вправо. По данным разведки, оба притаившихся где-то с северной стороны «секрета» находились поблизости. Один контролировал широкий, параллельный стене проход через два коридора, а другой сидел на довольно высоком кургане, как раз там, где северная стена стыковалась с восточной. Уйти из поля зрения первого поста было нетрудно, а вот просочиться мимо второго, пожалуй, не получилось бы. Да и оставлять в тылу четверых бойцов противника было бы легкомысленным шагом.

Лунёв и Муха свою задачу выполнили без шума и довольно быстро. Подкрались, одновременно атаковали с тыла, вырубили прикладами, связали и заткнули рты кляпами. Бойцы даже пикнуть не успели, не то что оказать сопротивление.

Совсем другую тактику пришлось выбрать Бибику. Будь с ним напарник, вроде Мухи, бывший полковник поступил бы точно так же – подкрался бы, напал и вырубил, ведь на северном направлении сидели явно не самые лучшие бойцы наемного отряда. Но Каспер пока не достиг хоть каких-то реальных высот в боевой подготовке. Да, он прошел уже немало испытаний и мог считаться бойцом, но тут требовались особые навыки. Их бывший студент пока не приобрел. Поэтому Бибику пришлось импровизировать.

Он отправил Каспера изображать гонца, которого послали из осажденной «крепости» с донесением. Роль «гонца-живца» Косте, конечно, не сильно понравилась, но упираться он не стал. Только выразительно посмотрел на Бибика, будто бы сказал без слов: «подстрелят – будешь таскать на себе, пока не выздоровею». Квестер успокоил его ответным уверенным взглядом. «Стрелять квестеру не полагается. Максимум, что они сделают – попытаются перехватить и оглушить. Но один останется на стартовой позиции, а другого ты должен будешь только слегка придержать до подхода главной ударной силы в моем лице».

Все так и получилось. Бойцы почти бесшумно спустились со своего наблюдательного пункта и ловко, как им казалось, набросились на «посыльного». Один скис в начальной фазе прыжка, а другой почти схватил противника, но ситуация вдруг резко развернулась на сто восемьдесят. Наемник получил от «ничего не подозревающего» гонца точный и неприятнейший тычок стволом автомата в лицо. Пока обескураженный таким поворотом боец сплевывал кровь и пересчитывал языком выбитые зубы, подоспел Бибик, который поставил точку ударом приклада наемнику в затылок.

В целом на первый этап операции ушло чуть больше трех минут. Но самое важное, все удалось провернуть практически бесшумно. Именно поэтому, когда квестеры заняли удобные позиции в тылу восточной группы наемников, у Бибика и у Мухи на физиономиях отразилось разочарование. С господствующих высот, на которые незаметно забрались квестеры, всех наемников можно было перестрелять, как в тире, но Лунёв запретил кровопролитие. Он еще в «крепости» поставил своей группе задачу: потрепать, но оставить максимальное количество бойцов в строю. Сейчас он жестами подтвердил свой приказ.

Наемники были нужны, как ни странно, живыми и здоровыми. Андрей собирался вновь использовать оружие «серого» против него самого. Не напрямую, косвенно, но максимально эффективно…

* * *

Удар в тыл восточной группе наемников и стрельба, которую открыли европейские квестеры из «крепости», создали достаточно убедительную иллюзию прорыва осажденных на восток. Наемники перебросили туда часть сил от южных и западных ворот, поэтому Юрьеву и его разведчикам удалось без проблем выехать из «крепости» и, ориентируясь на свои вчерашние следы, успешно выскочить из лабиринтов на оперативный простор, который начинался в километре от края зоны. Если бы на этот прорыв пошел «обоз» из тяжело груженного джипа с прицепом и бегущими следом квестерами, так лихо проскочить не удалось бы, это понятно. Но на одной полупустой машине разведчики промчались по лабиринтам сквозь поредевшие заслоны наемников, как пуля сквозь бумагу. Черные квестеры не успели даже толком обстрелять неуловимую машину.

Перегревшийся мотор джипа был на грани, но это Юрьева не беспокоило. На самом деле выезжать из зоны он не собирался. Все, что ему требовалось – привлечь внимание военных, дежуривших как раз напротив того места, где могла бы прорваться разведгруппа.

Военные машину засекли, засуетились, начали готовить «горячую встречу», но огонь не открыли. Лишь навели крупнокалиберные пулеметы и отмашками приказали разведчикам остановиться либо вернуться в «лес». Разведчики Юрьева так и поступили. Водитель Янек развернул машину, сделал круг и как бы направил джип обратно к лабиринтам трансформированного «леса».

По плану дальше ему следовало сбросить скорость и поиграть педалями, изображая неполадки в моторе. Но тут джип сделал все сам. Машина вполне натурально задергалась, из-под капота послышался громкий стук и скрежет и мотор сдох. Для убедительности один из разведчиков зажег самодельную «дымовуху» и сунул ее в дыру из-под заранее открученного шноркеля. Дым повалил из-под капота во все стороны. Даже при взгляде издалека должно было стать понятно, что машина заглохла навсегда.

Разведчики мужественно дождались, когда дым проникнет в салон и только после этого распахнули дверцы и начали выпрыгивать, изображая панику. Юрьев выпрыгнул последним. Обернувшись, он убедился, что вояки внимательно наблюдают за экипажем задымившей машины, и только после этого бросился следом за своими бойцами.

Почти добежав до «леса», разведчик резко затормозил и бросился обратно к машине, но сделав несколько шагов, вновь остановился, махнул рукой, как бы говоря «да и черт с ним», и скрылся все-таки в трансформированных «зарослях».

Группа соединилась под прикрытием нагромождений лабиринта и тут же заняла удобные для наблюдения позиции. По замыслу, военные должны были клюнуть на приманку и отправиться в зону, проверить, что же там хотели вывезти на машине разведчики. Но не сейчас, а когда из соседних лабиринтов выскочат наемники. То есть маневры Юрьева должны были военных насторожить, а по особой заинтересованности черных квестеров военным следовало понять, что оставленный в машине груз особо ценен.

Почему наемники обязательно ринутся обыскивать машину, разведчики только догадывались. Точно знал это лишь Юрьев.

Прошло не больше пяти минут, и на краю «леса» действительно появились заинтересованные лица. Вот только это были вовсе не наемники. К дымящему джипу со всех ног бежали квестеры из группы Раптора. Причем первым мчался док группы Чижков. В руках у него был включенный дескан.

Юрьев хмыкнул. Андрей Лунёв предупреждал, что в дело может вмешаться случайный фактор. Получалось – как в воду глядел. Впрочем, так было даже лучше, убедительнее. Особенно хорошо было то, что Чижков на бегу, рискуя запнуться о конгломераты, сверялся с десканом. Теперь у военных не должно было остаться сомнений, что квестеры-разведчики забыли в машине «ценный веник», то есть пакаль.

Чижков все-таки запнулся и упал, но от этого стало хуже исключительно ему самому. В стремительно развивающейся ситуации его падение только сыграло на руку устроившим спектакль разведчикам. Еще из одного входа в лабиринты показались наемники. Чижков в тот момент уже поднялся и снова уставился на экран детектора пакалей. Черные квестеры быстро сориентировались и тоже рванули к машине.

Но не тут-то было. Отставшая от дока группа Раптора притормозила, залегла и открыла огонь по наемникам, прикрывая своего ученого. Черные квестеры, естественно, тоже рассыпались и заняли позиции, а часть их отряда начала пробираться по краю «леса», собираясь зайти Раптору во фланг, а заодно и отсечь его от лабиринтов.

В принципе, Раптору следовало помочь, но Юрьев имел четкий приказ, поэтому лишь мысленно пожелал бывшему товарищу благоразумия и удачи. Было очевидно, что если Раптор прямо сейчас уведет своих людей в лабиринты, все для него обойдется. Уйти ему придется без пакаля и без дока Чижкова, но Раптор не хуже Юрьева должен был понимать, что ни артефакту, ни доктору ничего особо не грозит. Пакаль неразрушим по определению, а дока наемники не станут даже бить. Отнимут у него дескан, удостоверение и оружие, да и отпустят на все четыре стороны. К ученым в зонах отношение было как к детям.

Раптор, видимо, пришел к тем же выводам, поскольку вскоре начал отползать к «лесу». Вдохновленные временным успехом наемники тут же перегруппировались и продолжили погоню за Чижковым. Точнее – двинулись к дымящему джипу. Док в это время был уже в полусотне метров от машины. На удивление грамотно прикрываясь дымовой завесой и больше даже не думая спотыкаться, он бежал к границе. Прямиком к блокпосту военных. На плече у дока болтался рюкзак с якобы забытым разведчиками в машине пакалем.

– Интересно девки пляшут, – проронил негромко Юрьев и снова усмехнулся. – Неужто Чижков?

– Что «неужто»? – спросил один из разведчиков.

– Давай, досмотрим, после объясню.

Досматривать пришлось с другой позиции. Джип вдруг задымил с новой силой, видимо, дымовая шашка подожгла внутренности, и часть поля затянуло дымом. Разведчики сместились к северу и уже оттуда увидели развязку.

Док Чижков к тому моменту добежал почти до границы. Наемники тоже прибавили и хотя перехватить дока явно не успевали, зато успели просигналить своим товарищам по ту сторону. Довольно большая группа людей в камуфляже без опознавательных знаков решительно двинулась вдоль границы к блокпосту, а затем вдруг вошла в зону и побежала наперехват Чижкову.

Демарш получился довольно наглый. Похоже, военные даже слегка растерялись. У них не было никаких реальных причин стрелять по бегущим наперерез Чижкову людям, и в то же время вояки определенно ждали дока или хотя бы его добычу. И Чижков не хуже военных на блокпосту понимал, что дорога каждая секунда. Он вдруг сдернул с плеча рюкзак, ухватив за лямку, раскрутил его над головой и бросил в сторону блокпоста. И добросил! Поджидавшие у самой границы бойцы подхватили рюкзак и скрылись за бронетранспортером, стоявшим слева от укреплений.

Как только это произошло, группа перехвата ударила по тормозам и по собственным следам бросилась прочь из зоны. Ну как «бросилась»! Потрусила, как ни в чем не бывало. Будто бы всего-то выбегала на утреннюю пробежку, да случайно сбилась с беговой трассы и теперь восстанавливала маршрут. Вскоре вся группа неудавшихся «перехватчиков» скрылась в ближайшем к зоне нормальном перелеске.

Черные квестеры в зоне повели себя не столь разумно. Они сбросили темп, но по-прежнему двигались к Чижкову.

А док между тем почему-то не двигался. Он стоял и о чем-то громко разговаривал с одним из военных. Судя по всему, это был крупный чин. Тем не менее Чижков очень скоро перешел с громкой беседы на истерические вопли, принялся размашисто жестикулировать и решительно двинулся к границе.

Дальше произошло самое интересное. Офицер выдернул из кобуры пистолет и пулями прочертил перед Чижковым условную линию. Затем он направил оружие прямо на дока.

Алексей Анатольевич замер на месте как вкопанный. Юрьев не видел, но был убежден, что док стоит с отвисшей челюстью.

Отреагировали на скороговорку пистолетных выстрелов и наемники. Они тоже остановились и приготовили оружие к бою. Но тут башня БТР повернулась в их сторону, и наемники попятились.

Чуть позже попятился и очнувшийся Чижков. Он больше не вопил и не жестикулировал, просто держал руки ладонями вперед на уровне груди. То ли успокаивал ретивого офицера, то ли показывал, что сдается и подчиняется его приказу.

– Как говорит Мозгунов, «что и требовалось доказать», – сплюнув, сказал Юрьев. – Этот Чижков – шпион военных. И судя по тому, что он пытался качать права, имеет достаточно высокое звание. Или родню в генштабе. Но тут дело государственной важности, поэтому даже родственные связи идут лесом. А то и против дока играют. Я допускаю, что как раз родня из штаба и приказала Чижкова притормозить. Вот они и не выпускают его из зоны. Чтобы удача от военных не отвернулась.

– А в чем у них фарт? – спросил второй стрелок.

– Пакали к рукам липнут. Видел же. На сколько метров док рюкзак запулил? На все сто? А ведь он не дискобол ни фига. Наверняка сильный порыв ветра налетел, подхватил, подбросил. Или еще чего. Подфартило, короче говоря, военным.

– Так в рюкзаке пакаль был?

– А ты только сейчас понял?

– Я думал, эти пакали слишком ценные, чтобы ими вот так… разбрасываться.

– Эти, – Юрьев указал большим пальцем за спину, – ценные. А тот, в рюкзаке… так себе, золотой. Он только на вид такой дорогой, а по всяким там особым свойствам последний в очереди.

– А-а, так это золотой был? Обманка?

– В данной ситуации – да, – Юрьев кивнул. – Все остальные пакали мы Андрею сдали. На всякий случай. У него они как в сейфе.

– Док в нашу сторону бредет, – заметил другой стрелок. – Что будем делать? Встречать его?

– Ни в коем случае. Пусть его Раптор встречает. А мы уходим на север. Теперь мы прикрываем обоз, – Юрьев бросил взгляд на часы. – Думаю, он под шумок уже вышел из крепости. И даже неплохо продвинулся. Мы ведь путь очистили. Андрей восток и юг на себя оттянул, а мы – западную группу.

– A kto tam strzela? [7] – обернувшись, удивленно спросил Янек.

– А это опять группа Лунёва. Они вернулись в крепость и теперь будут отдуваться за всех. И отбиваться от всех. Восточные и южные группы наемников наверняка уже насели, а скоро отсюда западные подтянутся. Такой вот, блин, каламбур.

Юрьев дважды сплюнул через плечо. Первый стрелок, как бы завершая вместо него процедуру, тоже сплюнул, но один раз.

– Думаешь, получится у них?

– До сих пор получалось, – Юрьев пожал плечами. – А вообще, не знаю. Увидим. Одно знаю точно: все будет не напрасно, если обоз выведем. Так что за мной, и очень быстро, бойцы. Погнали…

* * *

Возвращаться на «засвеченные» позиции было не лучшим тактическим ходом, но ситуация требовала именно такого маневра. Наемников следовало убедить, что попытка прорыва ими сорвана и квестеры в полном составе опять сидят на позициях в своей «крепости».

Первыми в «крепость» вернулись Андрей и Муха. Они вновь обошли противника с фланга, перемахнули через северную стену и подменили на позициях координатора Баха и его стрелка, прикрывавших отступление обоза. Европейцы коротко попрощались и побежали по следам перегруженного джипа. Следы были затерты «санями», но квестеры не сбились с пути. Об этом доложил Бибик. Он на секунду задержался на вершине стены, бросил взгляд на северо-запад и только после этого спрыгнул вниз.

– Вроде бы прошли, – сказал квестер. – Картина маслом. Машина еле ползет, но до границы им уже полкилометра осталось, не больше.

– Юрьева не заметил?

– Нет. Но думаю, он уже там, поблизости. Напротив блокпоста джип дымится, значит, разведка свое задание выполнила.

– Занимайте позиции, – Андрей жестами указал, где следует расположиться Бибику и Касперу.

Бибик взобрался на ближайшую пирамиду сразу, а вот Каспер замешкался, будто бы к чему-то прислушиваясь, а потом вдруг резко сместился к западным воротам. Стрелять он не стал, наоборот, махнул кому-то рукой и прошипел нечто неразборчивое. Послышался топот и вскоре в «крепости» появился новый защитник. Док группы Раптора. Выглядел он измотанным, тяжело дышал и утирал пот, но на лице дока отражалась какая-то обреченная решимость. Ему будто бы не так давно вручили черную метку, и теперь он был готов на что угодно, поскольку терять ему нечего. Каспер занял позицию у западного выхода, а Чижков решительно направился к Андрею.

– Заблудились, док? – Лунёв усмехнулся. – Где ваша группа?

– Леший знает, где теперь моя группа! – раздраженно заявил Чижков. – Примете в компанию?

– Стрелять умеете?

– Умею! Где занять позицию?

– У южных ворот, слева. Только сначала сделайте десяток глубоких вдохов и выдохов. Вам надо успокоиться.

– С чего это вы решили, что я волнуюсь?!

– А вы спокойны?

– Как скала! – Чижков нервно дернул затвор, но дослать патрон у него не вышло. Он забыл снять автомат с предохранителя.

– Вдох-выдох, доктор, глубокий вдох и медленный выдох, – Андрей сопроводил слова жестом. – Только потом готовьтесь к стрельбе. И, смотрите, не убейте никого. Все-таки все свои.

– Зачем же тогда вообще стрелять? – Чижков прижался к упругим «камням», слева от загородившего южные ворота джипа без капота. – Что это за поддавки?

– Очень верное сравнение, док, – негромко проронил Андрей и дал короткую очередь в сторону позиций противника.

Пули тюкнули по конгломератам в юго-восточном лабиринте, за которыми прятались два наемника.

– Так зачем?!

– Чтобы продолжать игру, док. Исключительно ради этого. Что-то вроде «политики агрессивных переговоров». Слышали о таких?

– Нет. Но мысль вашу понял. – Чижков щелкнул переводчиком огня, на удивление ловко вскинул автомат и трижды выстрелил одиночными.

И трижды попал точно в «набалдашники» ближайших пирамид.

«Вот вам и док, – Андрей скользнул взглядом по Чижкову. – Вот он себя и выдал. Ученые так не стреляют. И автомат так не держат. Этому и солдат-то не учат. А вот спецназ и разведку – обязательно. Добро пожаловать в отряд, товарищ военный разведчик Чижков. Кто вы там по званию?»

– Противник отошел и затеял очередную перегруппировку, – донеслось с позиции Бибика. – Всем перекурить, перессать и перемотать портянки.

– Ну ты и мамонт из позапрошлой эры, – пробурчал Каспер. – Кто ж сейчас носит портянки? Я и не видел их ни разу.

– И не курит у нас никто, – добавил Муха. – Что там осталось?

– Перес…

– Т-с-с-с, – вмешался вдруг Лунёв и приложил палец к губам, а затем указал в небо. – Слышите?

Откуда-то примерно с юго-востока доносился отчетливый звук. Вернее, триада звуков, идущих от одного источника. Гул мотора, легкий свист и лопотание винтов. Сомнений не было, низко над зоной летела вертушка. Оставалось надеяться, что не боевая или хотя бы – не по души засевших в «крепости» квестеров.

Глава 12

Зона разлома 55 (Омская),

день «Д» плюс два

Вертушка прошла восточнее «крепости» и то ли улетела за пределы зоны, то ли где-то приземлилась. Во всяком случае, звуки затихли вдали.

Наемники тоже будто бы растворились в «лесных» лабиринтах. Вряд ли они ушли вовсе, но теперь блокада была не такой очевидной и плотной. Похоже, наемников посетили некие сомнения, и теперь они пытаются спровоцировать квестеров на очередной прорыв. В первую очередь, чтобы понять, все ли квестеры на месте.

Или же они получили донесение из-за пределов зоны, что часть отряда квестеров выбралась из ловушки и оставшиеся в «крепости» представляют для заказчика «половинчатый интерес». А то и вовсе интересны теперь только самим наемникам, которым были обещаны за работу пакали.

Так или иначе, обстановка временно разрядилась, поэтому Андрей и Бибик спустились вниз, к Чижкову. На стенах остались дежурить Муха и Каспер. Первый наблюдал за обстановкой на востоке и юге, а второй контролировал западное направление и поглядывал на север.

– Вот так и живем, не ждем тишины, – почти не фальшивя, напел Бибик и уставился на дока. – Ну, рассказывайте, док.

– Что рассказывать? – Чижков взглянул на квестера исподлобья.

– Как докатились до жизни такой, – не слишком оригинально ответил Бибик. – Вы ведь не случайно сюда забрели.

– Черные рассеяли нашу группу, я заблудился и случайно наткнулся на вас… – попытался отползти Чижков.

– Не пойдет, – Бибик помотал головой. – Вы заявились с той самой стороны, куда ушли наши разведчики. Первым делом вы должны были как раз на них наткнуться. Вторая попытка, рассказывайте.

– Я ведь говорю, эти черные квестеры нас обстреляли…

– Дайте ваш дескан, – вдруг потребовал Андрей.

– Зачем? – насторожился Чижков.

– Давайте, давайте, – Лунёв протянул руку. – Не заставляйте уговаривать вас как первокурсницу.

Док нехотя достал из кармана дескан и вручил его Андрею.

– Открываем «журнал», – Лунёв несколько раз коснулся экранчика. – Сорок минут назад… вы обнаружили пакаль, взяли его, но владели вещицей всего четверть часа. Затем вы его… выбросили, что ли?

– Ничего я не обнаруживал и не выбрасывал! – Чижков насупился.

– Полно вам упираться, док, – Андрей усмехнулся. – Пакаль вы нашли в той самой точке, где его оставили наши разведчики. Вот координаты. А выбросили вы его… у самой границы зоны. Точнее – вы перебросили его через границу. Вместе с рюкзаком? Вы хотя бы заглядывали внутрь?

– Вместе, – немного помолчав, обреченно выдохнул Чижков. – Некогда было заглядывать. А что, пакаля там не было?

– Был. Вопрос – какой.

– Вы подсунули… приманку? – догадался Чижков. – Не зеркальный?

– Золотой.

– Да, получился довольно экономичный… развод, – док вздохнул. – Хотя бы это утешает.

– Утешает? – пришла очередь Лунёва удивляться. – А почему вы сами не вышли?

– Меня… не выпустили, – хмурясь ответил док. – Потому и утешает.

– Это как так? – удивился Бибик.

– Очень просто! – Чижков сверкнул гневным взглядом. – Там блокпост…

Док запнулся. Похоже, от обиды и гнева у него перехватило голосовые связки.

– А на нем военные, – продолжил Андрей. – Но ведь вы тоже военный.

Чижков зажмурился и помотал головой.

– Не отпирайтесь, док. Сколько вы в ЦИК? Полгода? Больше?

– С декабря, – прошептал Чижков, глядя в землю.

– Приличный стаж. И все это время вы работали на военную разведку. Это ваша основная специальность или вас завербовали?

– Я… подполковник… – Чижков справился с эмоциями и поднял взгляд на Андрея. – До войны командовал научной ротой. Помните, были такие? А после того как начался Сезон Катастроф, меня перевели в ГРУ.

– И похлопотал за вас… брат?

– Генерал-майор Чижков, – док кивнул. – Он в то время как раз возглавил секретный проект по изучению зон разломов.

– Все, как я и думал, – удовлетворенно проронил Андрей. – Вчера утром, после того, как мы все вошли в зону, ваша судьба подбросила монетку, и вашему брату вдруг стало крупно везти на служебном поприще. Его подчиненные начали добывать в разных зонах пакали в большом количестве и в ассортименте. И поскольку военные, наконец-то, осознали истинную ценность этих артефактов, а также поверили в теорию «лотереи событий», они приложили все усилия, чтобы нежданное везение не покинуло их начальство.

– Оружие на меня наставили, представляете?! – Чижков снова возмущенно сверкнул взглядом. – Этот майор Полухин… сволочь… даже выстрелил… в землю! Чуть ногу мне не прострелил!

– Нормально, – Бибик хмыкнул. – Ничего в армии не меняется. Форма другая, оружие поинтереснее, снаряжение побогаче, а принципы прежние. Ради выполнения задачи и родного брата не пожалеют.

– Нет, брата я понимаю, – сказал Чижков. – Но можно было как-то… объяснить! А этот баран Полухин вылупился и заладил «не положено». Да и братец мог бы сам приехать.

– Ничего, разберетесь, дело семейное.

– Разберемся?! Да нас тут перестреляют всех! Кто с кем тогда будет разбираться?!

– Успокойся, – Бибик хлопнул его по плечу. – Пока ведь не перестреляли.

– Потому что не в курсе, сколько нас тут! А как поймут, что горстка – сразу на штурм пойдут и все, конец! Скажете – нет? Если выберемся все-таки, плюну на все, рапорт об отставке подам и на самом деле уйду в ЦИК! Покаюсь – Кирсанов поймет! И пусть братец сам разбирается с государственными интересами! Нашел, тоже, якорь для фортуны! Засранец!

– Для начала надо…

– Выбраться? – док кивнул. – Нет, это я понимаю.

– Для начала надо, чтобы Кирсанова самого эта «лотерея» в покое оставила, – закончил мысль Бибик. – И «серый» чтоб обломался со своими планами.

– «Серый»? – Чижков удивленно взглянул на квестера.

– Долго объяснять, – Бибик отмахнулся и обернулся в сторону позиции Каспера.

Костя уже несколько секунд махал рукой и пытался громким шепотом что-то доложить.

– Да говори ты громче, противник далеко, не услышит!

– Двойная зеленая ракета! – доложил Каспер. – Далеко, за лесом, километрах в трех к северу от блокпоста.

– Это в районе передвижного НП Бернштейна, – оживился Бибик. – Добрались! Слышь, Андрей! Обоз добрался! Хана «серому»!

– Возвращаемся на позиции, – Лунёв не разделил воодушевление Бибика. Даже наоборот, сделался вновь крайне сосредоточенным. – Держи, это тебе и Касперу.

Он достал из кармана два зеркальных пакаля и вручил квестеру.

– Это зачем? – удивился Бибик.

– Пригодятся. Положите в карманы и не доставайте, пока не скажу. Ясно?

– Так точно, – Бибик сунул один пакаль в карман и покосился на Чижкова. – А ему?

– А его пакаль у Раптора, – Андрей строго посмотрел на дока. – Где ваша группа на самом деле?

– Я не врал! Когда я… добывал пакаль ваших разведчиков, группа ввязалась в бой с черными квестерами, а после отошла в лабиринты. Я не знаю, где она теперь. А зачем нужно распределять пакали? Вы знаете о них что-то особенное? Они могут защитить от пуль?

– Не от пуль, но защитят, это точно, – Андрей указал на прежнюю позицию Чижкова. – Возвращайтесь, док. Пока у вас при себе нет зеркального пакаля, вам лучше знать как можно меньше.

– Не совсем вас понимаю! – Чижков фыркнул. – Я думал, мы теперь в одной команде, а вы все еще не доверяете? Или это такая месть за то, что я наговорил, когда мы встретились в прошлый раз? Ладно! Возвращаюсь на позицию.

Док сердито запыхтел, но больше ничего не сказал. Занял свое место и уставился на ближайшие лабиринты…

* * *

Какое-то время спустя Чижков немного успокоился. Нет, обида никуда не делась. Док по-прежнему обижался на брата, на военных в целом, на недоверчивых квестеров и на судьбу, которая обласкала всех, кто вне зоны зависел от Чижкова, но кинула через бедро самого Алексея Анатольевича. Но переживалось все теперь не настолько остро. Обида не заставляла больше часто дышать, терять голос, нервно дергаться и совершать нелепые и ненужные телодвижения. И мысли прояснились.

Док больше не считал, что весь мир восстал против него и в жизни наступила гудронно-черная полоса. Но самое главное, он пересмотрел свои претензии к брату и командованию в целом. Что, собственно, произошло? Если не считать, что брат поставил интересы дела выше родственных связей – ничего. А как поступил бы сам Алексей Анатольевич на месте брата? Да скорее всего так же. Ну, и в чем тогда проблема? В том, что разведчику придется посидеть в аномальной зоне еще какое-то время? А это что, так уж тяжело? В риске? А он есть на самом-то деле?

Чижков обвел взглядом видимое пространство. За все время пребывания в этой странной зоне он не встретил ничего такого, что можно было назвать безусловным источником опасности. Черные квестеры, липкие лужи и перекати-поле отчасти пугали, но это были не твари из двадцать девятой зоны, которые крошили в капусту всех и вся, без предупреждения и объяснения причин. Или взять гринменов из зеленого ада Бангкокской зоны. Вот это была реальная опасность. Без всяких натяжек. А «перекати-поле» или лужи с клейстером… нет.

Оставались наемники, но и они вели себя относительно прилично. За все время не то что никого не убили, даже не подстрелили. Они будто бы знали, что кого-то из квестеров ни в коем случае нельзя зацепить, но не знали, кого конкретно. Вот и создавали видимость агрессии.

Это, кстати сказать, было интересно. Кто из квестеров был настолько важной фигурой? И почему? Что-то знал, умел или чем-то владел? Пакалями? Вряд ли. Будь наемникам нужны только пакали, они давно их добыли бы. Что им стоило прийти в центр зоны раньше всех, оцепить его и отыскать все артефакты? И позже они могли добыть вещицы, атаковав всерьез, а не «понарошку». Такой оравой смять группу квестеров, даже засевшую на относительно укрепленных позициях… не такое уж сложное дело для профессионалов. А половина, как минимум, наемников действовала вполне профессионально. Прослеживалась армейская выучка. Да и остальные не номер отбывали. Однако никаких решительных шагов наемники не делали. Только шумели и удерживали квестеров на месте. Почему?

Чижков вдруг понял, что слово «шумели» резануло слух. Ни за пределами укрепленного района, ни внутри не было никакого шума. Даже ветер не посвистывал. Стояла полнейшая тишина. Такая, что казалось, док слышит не только собственное дыхание или стук сердца, но и шум крови, текущей по сосудам.

Чижков настороженно обернулся и поднял взгляд. С позиции дока было видно лишь одного из квестеров – чернявого юношу, который вчера вроде бы остался на базе, но теперь вдруг очутился здесь и контролировал западную и северную стены. Парень вел себя как прежде. Вертел головой, заглядывал вниз и ритмично похлопывал по ближайшему упругому сгустку, видимо, в такт какой-то мелодии.

Док прислушался. Расстояние было метров тридцать, не больше. Услышать шорох одежды, ритмичные шлепки и даже дыхание квестера в такой тишине и с такого расстояния теоретически несложно. Однако Чижков не слышал ровным счетом ничего!

А еще… Док на секунду зажмурился и потер глаза. А еще… ему казалось, что угол на стыке западной и северной стены медленно проседает. Он будто бы становился мягче от жары и сминался, не выдержав веса чернявого квестера. Упругие камни-сгустки при этом становились мутными, а не полупрозрачными, как раньше, и этот факт добавлял картине правдоподобности. И она в свою очередь укрепляла уверенность Чижкова, что все это происходит на самом деле. Смущало только одно обстоятельство – все опять же происходило абсолютно бесшумно!

Док резко обернулся и вновь окинул взглядом пейзаж по ту сторону бруствера. Здесь ничего вроде бы не плавилось и не проседало. Зато по земле шла мелкая рябь! Все видимое горизонтальное пространство перед южными «воротами», в коридорах лабиринтов и в широком проходе, ведущем на юго-восток, выглядело как одна огромная мелкая лужа, которую потревожил несильный, но настойчивый ветерок. Между тем земля оставалась трансформированной, но все-таки землей, пусть не такой твердой, как раньше, но и не жидкой. И никакого движения воздуха Чижков по-прежнему не ощущал.

В общем, происходило нечто странное. Даже пугающее. Да, да. Впервые за все время пребывания в Зоне 55 док Чижков совершенно не понимал, что происходит, и это его пугало, как пугает все неизвестное. Не то чтобы сильно, но достаточно, чтобы озадачиться и принять меры предосторожности.

Док замер. Какие меры? Отойти вглубь укрепленного участка? Он обернулся.

Внутри «крепости» творилось то же самое, даже круче. Земля была покрыта мелкой рябью, а кроме северо-западного угла начали оплывать, как свечки, и другие участки стен. Дело продвигалось медленно, но счет все равно шел на минуты. Еще от силы полчаса такими темпами, и на месте укрепленных позиций останутся несколько пригорков из колышущейся студенистой массы, раскуроченный джип и пять растерянных квестеров с поднятыми руками.

«Но почему нет звуков?! – Чижков поморщился. – Если все происходит на самом деле, почему я ничего не слышу?!»

Он вновь обернулся и замер. По самому широкому проходу в сторону укреплений двигались несколько десятков человек. Шли они вовсе не крадучись, обычным быстрым шагом, но Чижков опять не слышал ни единого звука. Впереди двигался человек в гражданской одежде и без оружия, лишь с каким-то странным серым цилиндром в руке – издалека предмет напоминал компактную подзорную трубу, вроде «Туриста-4». За гражданским шли те самые наемники в камуфляже, которые уже целую ночь и все утро трепали нервы квестерам. На лицах у всех была написана полная уверенность в собственных силах. Похоже, шли они на штурм. Почему не скрываясь?

Чижков попытался поднять и направить автомат на противника, но вдруг понял, что не может этого сделать. Не по моральным причинам, а физически. Руки отказывались слушаться. Док мог только смотреть, как приближаются наемники, или любоваться восковым «закатом» безумной, но все равно в чем-то красивой «мармеладной империи». В этом, видимо, и крылся секрет уверенности наемников. Какое секретное психотронное оружие они применили, оставалось догадываться, но сработало это оружие безотказно. Защитник южных ворот док Чижков превратился в мыслящий овощ. Ни оказать сопротивление, ни хотя бы поднять тревогу он не мог. Секретное оружие наемников его полностью парализовало. Или это было не их оружие, а человека в штатском, с серой трубкой в руке?

Процессия подошла почти вплотную, но Чижков не шелохнулся. К тому моменту, казалось, у дока застыли, как студень, даже мысли. Он бесстрастно отметил, что возглавляет штурмовой отряд тот самый парень, что пребывал в схожем трансе, когда Кирсанов «распускал» квестеров. Кажется, это был какой-то журналист, вызволенный Юрьевым из зоны?

«Почему он теперь во главе отряда наемников? И вообще, разве он не улетел с Кирсановым в ЦИК?»

Найти ответы на эти вопросы Чижков не сумел. Мыслительный процесс окончательно застопорился, и док впал в гипнотический транс. Похожий на тот, который изображал замаскированный под журналиста Кривова «серый», но другой. Настоящий.

«Серый» и наемники прошли мимо застывшего, будто соляной столб, Чижкова и очутились на территории крепости. Быстро и без единого выстрела…

…Каспер успел всего-то обернуться и вскинуть автомат. Морально он был готов к бою, не в том заключалась проблема. Ворвавшиеся на территорию крепости люди были слишком быстрыми. Вернее, слишком быстрым оказался их предводитель, тот самый фальшивый журналист Кривов, одетый в серый костюм без капюшона. Каспер еще только начал поднимать оружие – и это при условии, что он его действительно вскинул и довольно резко, – а «серый» уже выстрелил из своей «трубки». Ударная волна, сфокусированная необычным оружием в своеобразный невидимый «луч», буквально выбила из-под Каспера опору. Часть стены под ним обрушилась, и Каспер сначала ухнул вниз, а затем покатился по образовавшейся осыпи из упругих «камней». Не сказать, что сильно при этом ушибся, но в пространстве потерялся и автомат выронил. А потом его еще и привалило сверху конгломератами. Они оказались не слишком тяжелыми, хотя в натуральном виде были настоящими кирпичами, но выбраться из-под них все равно удалось с большим трудом. Каспер выключился из боя минуты на три, не меньше. Насколько это огромный отрезок времени, он понял, только когда отбросил последний ком и окинул взглядом внутренний дворик крепости…

…Муха и Бибик отреагировали на прорыв наемников почти мгновенно. Они тут же открыли беглый огонь, подстрелили нескольких бойцов, а остальных заставили попятиться, но ответный огонь все равно оказался очень интенсивным. Квестеры сменили позиции, снова открыли огонь, но тут их настиг почти такой же катаклизм, какой чуть раньше накрыл Каспера.

Стена под Мухой с глухим ворчанием вдруг начала оседать, а на Бибика сверху покатились крупные конгломераты. Были они упругими и нетяжелыми, но катились с вершины довольно высокой пирамиды, поэтому успели набрать приличную скорость. Удержаться под их лавиной не сумел даже крепкий и тяжелый Бибик.

В результате оба квестера очутились на земле, заваленные «камнями», размером, конфигурацией и консистенцией напоминающими сырные головки отечественного стандарта. Задавить эта масса не задавила, но прижала крепко и заставила поворочаться, прежде чем квестерам удалось снова увидеть, что происходит во внутреннем дворе «крепости»…

…«Серый» демонстрировал отменную скорость реакции. Даже Муха мог бы ему позавидовать. Особенно теперь, когда бывший сталкер вдруг растерял былые полезные навыки. Три выстрела из типичного оружия «серых» уложились в одну секунду. А ведь стрелял он в три разные стороны. Сначала он сбросил с западной стены Каспера, а затем обрушил восточную гряду под Мухой и устроил лавину на склоне южной пирамиды. «Камнепад» завалил Бибика и заодно отрезал от внутреннего дворика замершего истуканом в южных воротах Чижкова. Хорошо, что хотя бы не задел его. Незащищенный зеркальным пакалем док был особо уязвим не только для гипнотического внушения «серого», но и для любых случайностей, вроде шального камня или обломка, ведь он не мог даже прикрыть голову руками.

Андрей все это видел, понимал, что дело осложняется до предела, но реагировать не спешил. Нет, не потому, что не успевал. Вполне успевал. Другой вопрос – как он должен был отреагировать? Выстрелить в «серого»? Что-то ему подсказывало, что толку не будет. Костюмчик у «серого» не был бронированным, да и голова оставалась открытой, но у замаскированного под журналиста чужака имелись и другие способы защититься от пуль. В первую очередь – маневр. В предыдущих квестах Андрей не раз видел, как «серые» ускользают с линии огня или просто уходят от летящих в них пуль. Остается лишь повторить, что скорость реакции у «серых» была отменная.

Так что Лунёву следовало придумывать другой способ, а пока просто отрезать «серого» от группы поддержки. Благо что начало было положено Бибиком и Мухой.

Наемники уже начали потихоньку вновь пробираться внутрь крепости, возвращая себе отвоеванное было квестерами пространство. Андрей несколькими очередями заставил наемников спрятаться за новыми завалами, а затем все-таки проверил реакцию «серого». Как обычно, «серый» остался невредим. Даже не особо маневрируя, он легко ушел от свинцовых примочек и выстрелил в ответ.

То есть он попытался выстрелить. Андрей даже не успел испугаться или пожалеть о своем поступке. Секундную слабость перекрыло понимание, что «серый» не выстрелил. Он вроде бы все сделал правильно: прицелился, активировал оружие, но ничего не произошло.

Сбой в оружии озадачил не только Андрея. «Серый» также явно не ожидал такого поворота. Он встряхнул свое оружие, словно градусник, попробовал еще раз выстрелить (уклонившись между делом от новой очереди) и снова замер в легкой растерянности. Серая трубка наотрез отказывалась стрелять.

Только в этот момент до «серого» дошло, что следует произвести контрольный выстрел. Но не в традиционном смысле, а в техническом. Он направил оружие на ближайшую пирамиду и крепко сжал трубку. Эффект превзошел все ожидания. Видимо, «серый» сжал оружие чересчур сильно. Половина внушительной пирамиды взлетела на воздух, как склад турецкого пороха в греческом памятнике античной культуры. Полупрозрачные конгломераты разлетелись на сотни метров и рухнули на землю самым крупным градом в истории погодных наблюдений.

После этого все стало ясно даже Андрею. Оружие «серого» отказывалось стрелять исключительно в него. В связи с чем? Это, пожалуй, тоже больше не было секретом. Андрея защищал зеркальный пакаль. Почему аналогичные штуковины, розданные товарищам, не помешали «серому» выстрелить в их сторону? Видимо, дело было в рисунке. Оружие не стреляло только в обладателя «чистого» пакаля, то есть «джокера», на языке квестеров.

Лунёв и прежде подозревал, что «джокер» – это особый пакаль, но теперь все его теория подтвердилась самым натуральным образом. Пакаль без рисунка оказался единственной защитой от оружия «серых». Как ментального, так и материального.

Вывод вдохновил Андрея, и он вновь вскинул автомат. Скорее всего, «серый» не успел полностью разорить хранилище Кирсанова, но он вполне мог добыть в нем еще одного «джокера». Ведь их, согласно теории Лунёва, было столько же, сколько сторон у многомерной доски пакалей, или, если упрощать, – сколько и разноцветных наборов этих артефактов. Пять. И, скорее всего, даже «джокер» из «простейшего» золотого комплекта обладал большинством качеств, присущих зеркальному. Лунёв не знал точно, какой из оставшихся пакалей без рисунка хранился в коллекции Кирсанова, но был уверен, что хотя бы один в ней имелся – об этом уверенно заявляли все квестеры. И если он теперь лежал в кармане у «серого»…

«Ничего не меняется, – подумалось Андрею. – Никакой «джокер» не убережет от пуль. И костюмчик «серого» – тоже. От продвинутого оружия «серого» убережет, а от простого свинца – нет».

Андрей прицелился в безоружного фактически противника, но не выстрелил. Пока он играл с «серым» в свои игры, дюжина наемников вышла на удобные позиции и взяла Лунёва на прицел. Так что ситуация сложилась патовая. Черные квестеры целились в Андрея, а тот в «серого». У Лунёва была в общем-то хорошая позиция, и прежде чем его подстрелят, он явно успевал достать «серого». С другой стороны, «серый» в любую секунду мог прыгнуть в неизвестное пространство с помощью пакаля. Да, тогда вся его затея теряла смысл, но становилось ли от этого легче Андрею? Наемники могли запросто открыть огонь до того, как поймут, что начальство их покинуло.

Ситуация вышла на очередной перекресток, с которого могла свернуть куда угодно, как было в этой реальности весной позапрошлого года. Андрей приготовился к худшему варианту, но случилось нечто удивительное. «Серый» вдруг поступил не в своем фирменном стиле, как записной негодяй, а попытался продолжить игру. Именно Игру. Он вдруг бросил оружие, встал в боевую стойку и жестом, словно из фильмов с Брюсом Ли, предложил Андрею поединок.

Лунёв едва не рассмеялся. Такие жесты всегда напоминали ему далекую юность. Но какой у него был выбор, если задуматься? Нет, он мог бы устроить мясорубку, положить всю эту наемную ватагу, а после и «серого», если тот останется на линии огня, а не сбежит в очередную зону или в свой разлом. Один ствол против дюжины – нормальный расклад для Старого, никогда не терявшего боевую форму. Опыт, навыки, маневр – это все было у Андрея, но чего-то из этого набора явно не хватало наемникам. И все же оно того не стоило. Люди есть люди. Ради чего они должны погибать в глупой по сути разборке? Ради амбиций «серого», непонятно – человека ли вообще?

«Скорее, не человека, судя по его способности перевоплощаться. И тогда тем более – нет! Хомо сапиенсы всех стран, соединяйтесь и сопротивляйтесь, вас разводят гуманоиды!»

Андрей медленно опустил ствол и коротко кивнул, соглашаясь на предложение «серого». Лунёв отлично понимал, что у противника имеется какой-то козырь в рукаве, но отказаться все равно не мог, а потому просто настроился действовать по обстановке. Быстро, грамотно и творчески, не застревая в боевых алгоритмах. В традиционных схватках они обычно помогали, но в данной конкретной ситуации могли, наоборот, навредить.

Начало было ожидаемым. «Серый» достал пакаль, положил его на одну ладонь, прикрыл другой и совершил движение кистью, будто бы протирая вещицу. Практически в ту же секунду его фигура сделалась полупрозрачной, как окружающие конгломераты. Андрей без особых колебаний повторил все, что сделал «серый».

Что вдруг произошло, сказать однозначно трудно. Возможно, нехитрый ритуал помог восприятию перейти на новый уровень, а быть может, не только восприятие, но и все тело «перешло» на этот неведомый уровень. Ведь теперь Андрей видел окружающий мир вовсе не как нагромождение невероятных полупрозрачных комков, отливающих в свете восходящего солнца перламутром, а как вполне привычное пространство с зеленой травой и лесом, синим небом и золотым блином пока неяркого, но уже припекающего солнышка. И облезлые стены полуразрушенной фермы выглядели традиционно. А вот притаившиеся за ними и в ближайших кустах наемники казались, как раз наоборот, полупрозрачными, правда, не бесформенными. Ровно так же выглядел «серый» до того, как Лунёв последовал за ним в это странное «вывернутое обратно» пространство. Получалось, что и Андрей для наблюдателей, оставшихся в «мармеладной» реальности, стал призраком.

«Интересно, а для пуль я тоже теперь бесплотная тень? – Лунёв на всякий случай сместился вправо, под прикрытие руин. – Лучше подстраховаться».

«Серый» спрятал пакаль и резко, одним неуловимым броском продвинулся вперед, почти вплотную к Андрею. Неожиданностью этот выпад для Лунёва не стал, Андрей отреагировал и встретил «серого» ударом ногой в корпус, но не попал. А вот сам пропустил. «Серый» опередил Андрея, ударил ему в лицо и каким-то непостижимым образом успел вернуться на прежнюю позицию. Он не перегруппировался, а после не отпрыгнул и даже не качнулся назад. Просто вдруг вернулся в прежнее положение, как детский шарик на резинке.

Только в этот момент до Андрея дошло, что «серый» и впрямь имеет на руках серьезный козырь. В этом пространстве он мог двигаться и наносить удары, отправляя вперед некий виртуальный, но вполне осязаемый образ, этакого «аватара». Как это у него получалось, Лунёв не имел ни малейшего представления.

Андрей попытался атаковать обычным способом, но все его удары лишь молотили воздух. Лунёв вроде бы попадал в цель, но мгновением позже выяснялось, что это была объемная проекция, а не сам «серый». Противник в это время уже переместился за спину Андрею и крепко приложил его в затылок.

Андрей потерял равновесие, был вынужден кувыркнуться вперед, затем, поднимаясь, он выполнил наугад подсечку и еще несколькими широкими движениями «проверил» пространство вокруг себя. Один удар все-таки попал в цель, но это лишь на миг притормозило «серого». Он снова бросился в атаку, одновременно оставаясь на безопасной дистанции. Выглядело это как чистой воды иллюзия, но Андрей точно знал, что все происходит на самом деле.

Откуда знал? А вот это объяснить было гораздо сложнее. Андрей будто бы пользовался каким-то скрытым архивом секретных знаний, который открывался сам по себе, в случае крайней необходимости. Может быть, информацию по мере надобности подкидывал пакаль? Кто знает обо всех свойствах этих штуковин? Их создатели или «серые»? Не люди – точно.

Впрочем, имелся и другой вариант. Мастер Игры незримо контролировал ход партии, давая главному своему игроку тайные подсказки. Каким образом он умудрялся подсказывать «напрямую», если зеркальные пакали блокировали телепатический доступ к сознанию владельца? Этого Андрей не понимал. Может быть, имелось какое-то исключение для Мастера? Или тонкий момент заключался в том, что «джокер» был личным пакалем Мастера, а потому распознавал настоящего владельца по принципу «свой-чужой» и потому не блокировал его вмешательство. Вроде бы считал, что Лунёв, временный владелец и Мастер – это два разных существа с единым мысленным пространством, а потому им разрешается обмениваться мыслями свободно?

Все могло быть. Но сейчас важнее был тот факт, что Лунёв в принципе разгадал секрет происходящего. «Серый» использовал еще одно скрытое свойство пакалей. Не новое, в принципе, давно известное квестерам, но у зеркальных пакалей выраженное особенно ярко: артефакты могли искажать время. Причем не только для своего владельца, но и для окружающих. А вот в какую сторону выгнется и в какую петлю свернется время [8]под действием артефактов, зависело как раз от воли и навыков владельца пакаля.

«Серый», похоже, неплохо умел играть со временем. Мало того, что его петля времени уходила в момент, когда в зоне была нормальная обстановка, так «серый» в виде условного «аватара» еще и действовал, как бы опережая событие на доли секунды. Он уже наносил удар, а для противника событие только начиналось – для него «серый» только замахивался.

Противостоять такому фокусу было непросто, однако все-таки возможно. Следовало лишь играть на опережение. Используя не искажение времени, а боевой опыт.

По двум атакам Андрей уже примерно понял, какую манеру боя выбрал «серый» и какую он преследует цель – отнять пакаль, конечно. Поэтому Лунёв почти определился, как противостоять «серому». Андрей разорвал дистанцию, затем сократил и нанес несколько ударов, казалось бы, в воздух, но именно в те точки, где, по его мнению, в следующую секунду мог оказаться «серый». Два удара прошли.

«Серый» понял, что его секрет раскрыт, но это ничуть не поколебало его решимости. Он «поднапрягся», стал опережать текущее время на целую секунду, а заодно и резко сменил манеру боя. Начал атаковать резче и с таких углов, что Андрею приходилось совершать, как минимум, одно лишнее движение – сначала разворачиваться, порой почти неестественно выгибаясь, а затем отражать атаку и бить в ответ. Какое-то время он только пропускал, затем вроде бы нащупал нить боя, но снова пропустил и вдруг понял, что проигрывает.

Когда противник опережает на целую секунду, очень тяжело предугадывать его действия. Бой начинал походить на сражение человека с проворной акулой. «Серый» кружил в своей стихии, атаковал разнообразно и резко, а Лунёв боролся сначала с неподатливой средой – здесь это была не вода, а замедленное для Андрея время, – а уж после с врагом.

Случай был нерядовой. Прежде Лунёву удавалось справляться с противниками гораздо сильнее этого «серого», но в тех случаях против Андрея не работало время. И все-таки шанс, если не победить, то выпутаться из сложной ситуации у Лунёва имелся. Это он понял, когда краем глаза обнаружил движение поблизости от места схватки.

Поначалу движение было призрачное. То есть что-то происходило там, за тонкой гранью, в вывернутом мире, который теперь был реальностью Зоны 55. Полупрозрачные фигуры наемников начали пятиться вглубь зарослей, а в просвете южных ворот, поблизости от остолбеневшего Чижкова, появились несколько человек. Даже в полупрозрачном виде они отличались от наемников. У них было больше поклажи и другое снаряжение – все это придавало их очертаниям иную конфигурацию. Похоже, это были квестеры. Вряд ли подмога из-за границы зоны, скорее – бойцы Раптора, но, в любом случае, их появление внушало умеренный оптимизм.

Один из квестеров, похоже, что сам Раптор, энергично встряхнул Чижкова, коротко с ним о чем-то переговорил – звуки из мира искаженной материи не проникали в мир искаженного времени, – а затем вручил доктору какой-то предмет. Очень похоже, что это был пакаль. А судя по жесту – Раптор указал на Лунёва – командир группы приказывал доку вмешаться в ситуацию.

Откровенный раздолбай Раптор проявил себя, как это ни странно, с лучшей стороны. Он быстро понял, что наших бьют, и поступил «по понятиям». Наверняка он и сам был готов биться с «серым», но не знал, каким образом активировать пакаль. Именно поэтому вместо него вмешался Чижков.

Док же, в свою очередь, оказался наблюдательным человеком. Он в точности повторил манипуляции «серого» с пакалем и вдруг материализовался в том самом пространстве, где Андрей сражался с «серым». Жаль, толку от появления Чижкова на поле боя было немного. Обнаружив, что к Лунёву пришло подкрепление, «серый» мгновенно отреагировал и отбросил дока к стенке, но выбить у него из руки пакаль не сумел.

Чижков мужественно стерпел боль, поднялся и прыгнул к Лунёву. Прыгнул, словно в воду, «рыбкой». Проворный, особенно в зоне искаженного времени, «серый» вновь опередил и дока, и Андрея, переместился и на полпути ударом сверху – локтем в спину – заставил Чижкова рухнуть плашмя на землю. Приземление после прерванного полета вышло жестким, но док снова не сдался. Он прополз пару метров вперед и ухитрился-таки сунуть пакаль в руку Лунёву.

– Закончи дело… – не своим голосом прохрипел Чижков и уже в следующий миг превратился в полупрозрачную сущность – вернулся в вывернутый мир аномальной зоны.

«Серый» шагнул вперед, но, во-первых, сделал это почему-то не слишком быстро, и, во-вторых, не закончил движение. Он на мгновение замер, а затем неожиданно попятился, словно увидел что-то опасное за спиной у Лунёва.

Оборачиваться Андрей не стал. Он и так понял, что происходит. Оба пакаля – и тот, что лежал в кармане, и тот, что был теперь у него в руке – ощутимо завибрировали. Это значило, что на помощь Лунёву идут еще какие-то бойцы. Какие? Угадать было нетрудно. Те, у которых есть зеркальные пакали. Бибик, Муха и Каспер.

«Серый», вновь опережая время, метнулся вправо, попытался нокаутировать одного из бойцов подкрепления, это был Бибик, и даже точно попал, но квестер удержался на ногах и двинул в ответ. Все-таки опережение дело хорошее, но когда противник умеет держать удар – одной скорости мало. А Бибик, несмотря на возраст, пока не разучился держать удары.

«Серый» попытался атаковать снова, но тут в дело вмешался Муха. Он, наконец, сумел встряхнуться и вспомнил, каким был до встречи с очаровательной переводчицей. В ситуации, когда противник слишком быстр, это возвращение в прежнюю форму было очень своевременным. Муха не мог управлять временем, как «серый», но был и без того чертовски быстрым, а потому именно он отрезал врага от Бибика и даже сумел хорошенько поддать «серому». Враг был вынужден опять разорвать дистанцию и зайти с другого фланга. С того, который прикрывало самое слабое звено – Каспер.

«Серый» вновь выбрал тактику акулы, и она вполне могла сработать даже против четверых противников. Даже с учетом того, что Муха двигался почти так же быстро, как враг. Следовало срочно что-то предпринимать.

И Андрей понял, что конкретно надо делать. Он выхватил из кармана «джокера», направил на него луч, отраженный от рапторского пакаля, а уже «зайчика» от пакаля без рисунка направил в лицо «серому». Солнечный зайчик лишь немного ослепил «серого», но этого оказалось достаточно, чтобы он притормозил и потратил время на лишние телодвижения.

«Серый» вскинул руку, заложил за голову и резко, по дуге, махнул перед лицом, словно захлопывая невидимое «забрало». Откуда вдруг появился серый капюшон, из каких таких складок в вороте костюма, неизвестно, но в следующий миг «серый» превратился из «якобы журналиста Кривова» в привычного безликого гуманоида, затянутого в серый костюм от макушки до пяток. Видимо, теперь ему были не страшны никакие «солнечные зайчики».

Но Андрей все-таки не оставил свою идею. Пока «серый» натягивал капюшон, Лунёв кивнул товарищам и взглядом указал на «джокера». Лишние пояснения или команда «пакали к осмотру» не потребовались. Квестеры выхватили пакали и поймали плоскими сторонами лучи восходящего солнца. Получилось это у них на удивление хорошо. Лишь Каспер слегка замешкался, поскольку находился не с той стороны и ему пришлось сначала обогнуть друзей. Только затем ему удалось поймать луч и направить его на пакаль без рисунка.

«Серый» бросился прямиком на Лунёва и… в очередной раз наступил момент истины. Сфокусированный «джокером» луч ударил «серому» в грудь и произвел удивительный эффект. Мало того, что безобидное вроде бы пятнышко света отбросило его далеко назад. «Серый» распластался по стене и медленно сполз по ней, словно парализованный электрошокером. «Завис» он ненадолго, всего на пару секунд, но этого запаса времени квестерам оказалось достаточно. Они вскинули оружие и поймали обездвиженную цель в прицелы.

Четыре короткие очереди почти слились в одну, но пули опять не причинили «серому» вреда. Слишком медленно они летели. Враг почти пришел в себя и успел сместиться в сторону, а затем «деактивировал» свой пакаль. В результате он вновь очутился в нормальной реальности, сделавшись для квестеров чем-то вроде призрака.

Муха и Бибик схватились было за артефакты, собираясь преследовать «серого», но Лунёв их остановил.

– Оглянитесь, – слова в зоне искаженного времени звучали, как запись на замедленной скорости.

Ни Раптора, ни Чижкова, ни других союзников поблизости не было. Они использовали эффект внезапности по полной программе, но долго сдерживать превосходящие силы противника им было не по зубам. Скорее всего, Раптор и его ватага предпочли отступить к границе зоны, чтобы не оказаться в кольце вместе с группой Лунёва. Что ж, это было разумное решение. Ведь квестеры с пакалями могли воспользоваться артефактами, чтобы выбраться из окружения, а у Раптора запасного варианта отхода не было. Только обычный, пятясь и отстреливаясь. Вот он им и воспользовался. И наемники не стали его преследовать. Им гораздо важнее было удержать Лунёва и компанию. Именно поэтому они сосредоточились на «призрачных квестерах».

Полукольцо наемников было очень плотным и постепенно становилось еще плотнее. Наемники и их серый хозяин медленно приближались, прижимая четверку квестеров к стене разрушенной фермы. Прижимали, конечно, чисто теоретически, ведь квестеры находились за гранью искаженного пространства-времени и, в конце концов, наемники могли просто пройти сквозь «призрачных квестеров». Андрей вполне допускал такой вариант. Но, во-первых, проверять очередную теорию было лишним риском, а, во-вторых, что мешало «серому» перебросить в искаженную пакалем реальность своих наемников, когда они встанут плечом к плечу и «с точки зрения пакаля» сделаются единым целым? Перестрелка на дистанции в несколько метров была явно худшим вариантом из всех возможных.

Доводить дело до подобия сцены из фильма Родригеса Андрей не стал. Он кивком приказал товарищам взяться за него покрепче и поднял пакали – «джокер» и «натовский», собираясь ударить ими друг о друга.

– Уверен, что из этого пространства сможешь попасть куда надо? – спросил Муха.

– Нет, – Андрей качнул головой. – Поэтому держитесь.

– Только бы не в космос, – сказал Каспер.

– Поехали, – пробасил Бибик.

– Поехали, – согласился Андрей и сомкнул пакали…

* * *

Перемещение вышло вполне удачным. Квестеры не улетели в космос, более того, они вернулись в нормальную реальность. Это легко определялось по богатой звуковой палитре. Шум листвы, птичий гомон и множество прочих звуков после полной тишины искаженного пакалями пространства почти оглушили квестеров. А еще им резанула по глазам сочная экзотическая зелень. И вообще казалось, что они резко погрузились в сумбурный, шумный, полный необычных красок и запахов котел, накрытый крышкой пронзительно синего неба.

– Фу-у, – с облегчением выдохнул Бибик. – Кажется, вырвались!

– Это что, джунгли? – озираясь, недовольно проронил Каспер. – Куда нас занесло? Надеюсь, не в Бангкок опять?

– Да, «куда ты завел нас, проклятый старик»? – хмыкнув, процитировал Муха.

– Главное, что нормальный лес вокруг, – сказал Бибик. – А что джунгли… не Антарктида же. И от «серого» подальше. Нормально все.

– Эт-точно, – согласился Муха. – Рядом с «серым» сейчас лучше не находиться. Мало того, что всю игру ему порушили, так еще и пакали утащили. Кстати, Андрей, а что это было? Почему «серого» так шарахнуло?

– Это был прототип оружия, – пояснил Лунёв. – Того самого, которое поможет нам справиться с этим «серым».

– Прототип это хорошо, – сняв кепи, проронил Бибик. – Ну и жара тут! А как нам смастерить само оружие?

Квестер протянул Андрею свой пакаль.

– Нам – никак, – Лунёв жестом приказал ему оставить пакаль при себе. – Нужен оружейник.

– Вроде Кукумберга?

– Думаю, именно Кукумберг.

– Тогда нам придется вернуться?

– Придется. Но не сразу. Надо выдержать паузу хотя бы в сутки, чтобы «серый» отправился искать нас и наши пакали.

– Пауза и так намечается долгая, – заметил Каспер. – Пока мы отсюда выберемся, может и неделя пройти. Мы где вообще? Бибик, твой планшет работает?

– Связи нет.

– Значит, мы в очередной зоне?

– А ты сомневался?

– Муха… – Каспер обернулся. – А где Муха? Уже куда-то умчался!

– Сюда! – послышался голос Мухи из зарослей. – Тут поляна!

Квестеры нырнули в заросли и вскоре кое-как пробились к относительно свободному от буйной тропической растительности участку. С этого места был виден фрагмент западного горизонта, над которым висело заходящее солнце.

– Мы чего, на полдня вперед прыгнули? – удивленно спросил Каспер.

– Или назад, – Андрей посмотрел на часы. – В Омске было шесть утра, а здесь солнце висит ближе к западному горизонту. Примерно как часов в восемь вечера. Получается… мы где-то… в Южной Америке. Такая вот ирония судьбы.

– В чем ирония-то?

– Мы прыгнули из пространства, где было искажено время, и вернулись в прошлое.

– В каком смысле? Что за фантастика?

– Никакой фантастики. Обычное деление на часовые пояса. Время в Омске – плюс шесть часов от Гринвича, а здесь примерно минус четыре. Поэтому здесь пока еще вечер предыдущего трудного дня. Если по меркам Зоны 55 – снова день «Д» плюс один…

Глава 13

Омск, день «Д» плюс два

Когда исчезли квестеры, «серый» едва не зарычал. Чтобы хоть как-то выпустить пар, он выстрелил в ближайшую груду упругих комков, и большой сектор, к северу от брошенного защитниками укрепрайона, подвергся бомбардировке разнокалиберными конгломератами. Как писал один юморист: «На улице было сыро и противно, и если упругие сырные головы падали с глухим стуком, то противни оглушительно хлопали по мостовой». Но фальшивому «Кривову» было не до сомнительного юмора. Он вернул себе человеческое лицо, резко обернулся к притихшим наемникам и направил оружие на их командира.

– Мне нужен еще один пакаль!

– Где ж я его… – командир развел руками.

– Мы видели, – вдруг вмешался боец из группы, которая до общего сбора вокруг укреплений квестеров работала на западном направлении. – Эти хотели прорваться, да у них машина заглохла. А квестер, который хотел вам помешать, а потом обратно вернулся, у них пакаль увел и через границу перекинул. Военным.

– Где это случилось?!

– Там, – боец махнул, указывая на запад.

– Рысью за мной! – «Серый» бросился к западным воротам крепости.

– Он чего, с военными биться собрался? – негромко спросил боец у командира.

– Если потребуется, – командир наемников кивнул. – А чему ты удивляешься? Сам ведь подсказал.

– Я вообще-то просто доложил.

– Не бзди. Видал, какая у него пушка?

– Так-то оно так, но… у них тоже не пионерские горны.

– Разберемся, – командир махнул рукой. – Бегом марш!

Забег по лабиринтам получился рекордным. Поначалу, пока «серый» высматривал следы, продвигаться удавалось в среднем темпе, но когда «Кривов» убедился, что почти все следы, и полузатертые, и свежие, ведут на запад, он вновь применил свое оружие и вместо лабиринтов перед наемниками открылся широкий прямой проход. Почти до границы зоны.

Выйти точно на блокпост все-таки не удалось, он виднелся примерно в двух километрах левее, но «серого» это, похоже, не огорчило. Он уверенно двинулся к границе, будто бы ориентируясь на чей-то небольшой временный лагерь из двух кемперов и автобуса. Еще на краю лагеря стоял усталый джип. Один из тех, что были у квестеров ЦИК.

«Серый» вдруг остановился и вскинул руку. Наемники тоже притормозили и с интересом уставились на лагерь. Вернее, на симпатичную блондинку, которая что-то мыла в тазике рядом с одним из кемперов. Почувствовав взгляды, блондинка подняла голову и, охнув, резко выпрямилась. На ее возглас отреагировали обитатели лагеря, и вскоре в наемников уже целились несколько стволов. Командир не стал дожидаться реакции «серого» и приказал своим бойцам рассредоточиться и занять позиции. «Серый» же по-прежнему стоял в полный рост и будто бы сканировал взглядом лагерь.

– Босс, – негромко позвал командир наемников, – мы здесь надолго застряли?

– Я чувствую пакаль, – проронил «Кривов». – Он где-то рядом.

– У этих? – наемник кивком указал на лагерь. – Ну так давай их прижмем. Какие проблемы?

– Я не уверен, что у них…

– Алло, гараж, стволы на землю! – вдруг донеслось с левого фланга.

Командир наемников и «серый» обернулись. Из перелеска, держа наемников на прицеле, выбегали военные. Много военных. Очень много.

– Мы тут мимо проходили! – крикнул в ответ командир наемников и поднял автомат, держа за цевье. – Мы в порядке! Все нарезное на лицензии!

– На землю, сказано!

– Твою мать, – себе под нос пробормотал командир и бросил автомат.

Остальные поступили так же. «Кривов» недовольно покосился на свиту, но ничего не сказал. Военные тем временем оцепили лагерь квестеров ЦИК.

– Алло, гараж! – без выдумки обратился командир группы военных к обитателям лагеря. – Старший, на выход!

– Только не надо бряцать оружием, – спокойно и этак солидно заявил координатор Бернштейн, появляясь из большого автокемпера. – Это передвижная первичная база ЦИК. Я координатор. Чего вам?

– Нам подполковника Чижкова.

– Подполковника? – переспросил Бернштейн удивленно и обернулся: – Алексей Анатольевич, это не вас случайно?

– Меня. – Мимо координатора протиснулся Чижков. – Позже все объясню. Вы зачем сюда явились, майор?

– Приказ штаба. Вывести вас из зоны и отправить в Казань.

– То есть моя миссия закончена, – Чижков вздохнул. – Наконец-то! Пакаль у вас?

– Так точно.

– Хорошо. – Чижков перевел взгляд на группу наемников, а затем обернулся к Бернштейну и что-то ему негромко сказал.

Координатор и без подсказки Чижкова давно заметил «серого», но пока что раздумывал, стоит ли отдавать военным такой подарок. Им и так сегодня повезло, добыли пакаль, а если им в руки приплывет еще и «серый», везение будет просто неприличным. С другой стороны, координатор отлично понимал, что без помощи военных «серого» не задержать. Как только армейская группа уйдет, наемники вновь схватятся за оружие и начнется катавасия, в которой не то что захватить «серого», выстоять-то будет непросто. Именно это понимание разрешило все сомнения Бернштейна в пользу Чижкова.

Бывший док подозвал майора и шепотом обрисовал ему обстановку.

– Босс, по-моему, нас сейчас будут «принимать», – негромко предупредил командир наемников. – Дергаем отсюда, пока не поздно.

– Нет! – отрезал «серый». – Мне нужен второй пакаль! Иначе все сорвется!

– Да все уже сорвалось! – Наемник сдал назад и незаметно махнул своим бойцам «отходим».

Наемники попятились, позабыв о брошенном оружии. Тем временем майор отдал несколько приказов своим бойцам и те начали перегруппировку. Теперь они потихоньку окружали не лагерь квестеров, а группу наемников. Вернее – «серого». На то, что наемники энергично пятятся, а некоторые уже и вовсе развернулись и теперь уходят быстрым шагом, военные не обращали никакого внимания. Вскоре вся группа черных квестеров развернулась и рысью бросилась в ближайший перелесок. И никто их не задержал.

Осознав, что остался один против всех, «серый» на миг замер, но затем решительно поднял свое оружие.

– Стоять!

Голос «отовсюду» был хорошо слышен даже тем, кто оставался в кемперах и автобусе. Солдатам и подавно. Но они остановились только, когда приказ отдал майор. А он приказал остановиться, лишь когда «серого» взяли в полукольцо, открытое к границе зоны.

– Кривов… или как вас там, – крикнул присоединившийся к Чижкову и майору Бернштейн, – господин «серый»! Позвольте сказать вам кое-что, пока вы не наделали глупостей!

– Глупости – ваша стихия! – «Серый» прицелился в Бернштейна. – Уберите солдат, пока я всех не уничтожил!

– Все-таки сначала выслушайте! – Бернштейн поднял над головой планшет. – Есть новости! Вашу засадную группу неподалеку от ЦИК заблокировали квестеры и полиция!

– Ложь! – «Серый» сделал пару шагов вперед, но затем снова замер.

– Чистая правда! Наемники сдались и после проверки уехали, а вашим представителем заинтересовалась полиция. Оказывается, он беглый каторжник, маньяк, отбывал пожизненное. Кличка Лектор.

– Ложь!

– Да что вы заладили, дружище, – Бернштейн усмехнулся. – Умейте проигрывать. Ваше везение закончилось, и, соответственно, невезение Кирсанова тоже.

– Этого не может быть!

– Может, может, – устало и чуть хрипловато произнес вдруг человек, похожий на «серого», как две капли воды.

Он стоял в двери малого кемпера, опираясь о косяк. Сзади его поддерживал квестер-разведчик Юрьев.

– Я склонен согласиться с настоящим господином Кривовым, – сказал Бернштейн. – Бросьте ваше оружие, господин «серый». Вам некуда деваться. Прыгнуть в неизвестном направлении вы не можете – подозреваю, что дело в пакале. Он у вас не зеркальный, верно? В таком случае для прыжка вам требуется второй пакаль любого цвета. Вы за ним и пришли сюда? Вижу, что так оно и есть. Но мы не отдадим его вам без боя. Однако затевать сражение вам невыгодно. При всем уважении к вашему оружию, перевес на нашей стороне. Так давайте поговорим. Возможно, мы найдем компромиссное решение, взаимоудовлетворяющий выход из ситуации.

– Не заговаривайте мне зубы, Бернштейн, – «Кривов» поморщился, а затем вдруг как-то незаметно превратился в обычного «серого». Без лица и особых примет.

А еще через миг его серое одеяние словно сделалось прозрачным. Маскировка была вполне приличная, и где-нибудь в лесу «серого» в таком виде не отыскали бы вовек. Но в чистом поле маскировка работала процентов на восемьдесят, не больше. Все отлично видели контуры «серого». Они смазывались, только когда он двигался. А двигался он уже без остановки, пятился к границе зоны.

– Уйдет, сволочь! – процедил майор. – Надо отрезать его от зоны!

– Он может выстрелить, – напомнил Бернштейн.

– Тогда завалить его!

– Труп «серого» нам неинтересен.

– Хотя бы ученые порадуются. Вскрытие, исследование и все такое. Опять же костюмчик у него ценный, явно высокотехнологичный…

– Нет, – отрезал Чижков. – Или живьем, или пусть уходит. Осложнять себе жизнь, завалив «серого», мы не имеем права. Нам еще по зонам ходить.

– Думаете, «серые» будут мстить?

– Так точно. И не думаю, а уверен. Какие бы ни были у них между собой жестокие игры и сложные отношения.

– Утверждение спорное, – проронил Бернштейн, – но сейчас лучше не рисковать, согласен.

Когда «серый» практически добрался до границы зоны, он опустил немного оружие и все-таки выстрелил. Не в людей, а в землю. Примерно на середине расстояния до преследователей в воздух поднялся огромный земляной фонтан. Когда комья земли упали, а пыль развеялась, «серого» в поле зрения уже не было. Он исчез в лабиринтах зоны.

– Да и скатертью дорога, – протирая глаза от пыли, сказал Чижков. – Ладно, Бернштейн, спасибо за сотрудничество. Мне пора.

– Удачи, – координатор пожал ему руку. – Надоест служить, возвращайся в ЦИК. Но только, если надоест, а не опять шпионом!

– Договорились, – Чижков усмехнулся. – До встречи!

Бернштейн проводил военных взглядом, а затем развернулся к лагерю.

Пожалуй, его можно было сворачивать и возвращаться на базу. Как доложила по телефону «секретная служба» в лице трех бабушек с первого этажа: «Ироды ушли, дом свободен, а у Семеновны кран потек, вертайтесь, сынки, взад».

Владимир перевел взгляд на журналиста Кривова. Тот по-прежнему стоял на порожке автокепмера и смотрел вдаль. Только не на чудовищные, но вместе с тем красивые лабиринты зоны, и не на хорошо знакомый Александру маленький вертолет с логотипом федерального телеканала на борту, взлетевший из их хитросплетения, а вправо, на обычный лес, небо и солнце. Смотрел так, словно видел их впервые. Впрочем, если задуматься, так оно и было. Впервые после второго рождения…

Эпилог

Зона 52 (Аргентина),

день «Д» плюс один (два), вечер (утро)

Определиться с общим местоположением и временем было хорошим делом, но практической пользы от этого оказалось маловато. В какую сторону двигаться и где искать хотя бы еще пару крупиц информации, совершенно неясно. Бибик покопался в своем планшете и сделал вывод, что если группу занесло в Южную Америку, то вариантов на самом деле несколько: Каракас, окрестности Буэнос-Айреса или местечко Сакапа в Гватемале. Разброс получался приличный, но объединяющим моментом, кроме континентальной основы, были джунгли.

– Поэтому… фиг его знает, куда идти, – сделал вывод Бибик. – Ведь, если где-то рядом Каракас, дело одно. Он на западном краю своей зоны притулился. А если Буэнос-Айрес поблизости – все наоборот. Вся зона к востоку от него. Но как понять, в Венесуэле мы, в Гватемале или в Аргентине? Я в тропических растениях не разбираюсь, а других особых примет здесь не видно.

– Значит, надо их найти, – заявил Муха и без спросу опять нырнул в заросли.

– Вот чумовой! – Бибик неодобрительно поморщился.

– Ему назад охота, к березкам, – хмыкнув, сказал Каспер, – и к девушкам.

– А тебе?

– А что сразу «тебе»? – парень отвернулся и вдруг замер. – Ох, ты, блин! Смотрите!

Квестеры обернулись. Там, куда указывал Каспер, заросли были хаотично оплетены густой белесой сетью. Выглядело это как наслоение нескольких паутин, сплетенных конкурирующими пауками, но рисунок тенет был очень уж необычным, а толщина нитей пугающей. Да и сами пауки отличались довольно необычными размерами и формой тел. В поле зрения их было около дюжины, и три или четыре достигали размеров крупного морского краба.

– Мерзость какая, – Каспер поморщился. – Явно не из нашего мира. Бибик, что там про пауков у тебя написано? В какой зоне такие здоровенные водятся?

– Ничего такого не написано. Может, только здесь и водятся. И вообще, только в этом месте.

– Ты намекаешь, что там разлом? – Каспер указал на темную чащу позади оплетенных паучьими сетями кустов.

– Загляни, узнаешь, – Бибик пожал плечами.

– Этих аномальных тварей тут повсюду полно, – вдруг вмешался Муха, выбираясь из зарослей, слава богу не оплетенных толстой паутиной. – Идемте, я нашел кое-что.

Находка Мухи оказалась не из приятных. Это было раздутое синюшное тело человека в рваной походной одежде. На погибшем имелось кое-какое снаряжение, а рядом валялось оружие, правда, без единого патрона, и рюкзак. То есть убили человека не другие люди. Скорее всего, это сделали как раз те самые пауки. Версию подтверждали многочисленные крепкие нити, которыми были перетянуты ноги и нижняя часть тела несчастного.

– Плохо дело, – сказал Бибик. – Если он умер от какого-то яда…

– Сто процентов, – вставил Муха и кивнул. – Пауки покусали.

– Тогда надо валить отсюда подальше да поскорее.

– Может, прыгнем? – с опаской оглядываясь на хитросплетение паутины, предложил Каспер.

– Это мы всегда успеем. Пока надо просто отойти подальше. Андрей, так?

– Сейчас решим, – Лунёв присел и вытряхнул содержимое найденного рядом с трупом рюкзака.

В мешке было множество нужных и не очень вещей, но главное – в нем нашлась карта. Обычная, бумажная, вовсе не квестерская. Но на ней была четко обозначена территория, размером со стандартную зону разлома, а в центре очерченного круга была нарисована черная клякса. Остатки сомнений развеяли надписи. Рядом с обозначением разлома было написано «Zona de inestabilidad 52 [9]», ниже, размашисто, будто бы в панике или просто нервно, было дописано «malditos arañas! [10]», а еще ниже другим почерком и другой пастой добавлено «tenga miedo de la tela, no la de las arañas! [11]».

– Все ясно, – изучив карту, сказал Андрей.

– Что конкретно? – Бибик тоже заглянул в карту. – Что тут написано?

– Предупреждение, чтобы мы держались подальше от паутины и пауков.

– А-а, ну это и так понятно. А еще что?

– Больше ничего. Но здесь обозначены основные «паучьи делянки». Участки, где паутина образует непроходимые завесы, хитро чередуются со свободной территорией. Похоже, из одного лабиринта мы попали в другой, более опасный. Есть несколько узких мест, но сквозь них придется буквально прорываться. Паутина очень крепкая. Да и пауки не дремлют.

– И как же от них отбиваться? – Каспер перехватил поудобнее автомат. – Отражением от пакалей тут явно не обойтись. Солнца уже почти не видно.

– Значит, придется уходить, вновь прокладывая путь по лабиринтам.

– И постараться не заблудиться, – с сомнением добавил Бибик.

– У меня компас есть, – заявил Муха.

– Ты ж знаешь, компас в зонах не всегда хороший помощник.

– Давайте уже что-то решать! – Каспер зябко передернул плечами. – Как подумаю, что придется заночевать среди этих насекомых… жуть берет!

– Они членистоногие, – задумчиво глядя на карту, поправил его Андрей.

– Это, конечно, утешает, – Каспер невесело хмыкнул. – По мне так хоть пресмыкающиеся. Главное – подальше уйти. Я уже чувствую, как их паутина нас оплетает.

– Где? – Муха осмотрел руки и одежду. – А вообще-то… да. Толстых ниток вроде бы нет, но мелкие, почти незаметные… смотрите… вон они летают, на солнце видно. Как пыль от стекловаты.

– И не стираются, когда прилипают, – Каспер потер пальцем севшую на автомат паутинку. Она превратилась в тонкую пленку.

– Лучше не тереть, – предупредил Андрей. – Сдувайте, если садится. Особенно с кожи. Уходим отсюда.

– Ты вычислил, в какую сторону?

– На юго-восток. Мы ведь в Аргентине. В Зоне 52…

…До наступления темноты удалось пройти не больше километра. Продвижению основательно мешали завесы из аномальной паутины. Любое прикосновение к толстым нитям провоцировало пауков на нешуточную активность. Они проворно сползались по первому «звонку» и пару раз даже попытались резко спуститься на длинных нитях прямиком на головы квестерам. Поначалу товарищи отбивались от них точными выстрелами, но вскоре решили использовать проверенный способ защиты при помощи пакалей, а патроны оставить на ночные разборки с новыми хозяевами местности. Пока не село солнце, отраженные от пакалей лучи действительно отпугивали пауков. Не так, как это было в Бангкоке, там отраженный солнечный свет действовал на аномальную флору и фауну почти как пламя, буквально заставлял вянуть и гореть. Аргентинским тварям отраженные от пакалей лучи особо не вредили, но на расстоянии их удерживали. А вот когда наступили сумерки, квестерам пришлось крепко задуматься. В закатных отсветах пауки зашевелились с новой силой и буквально обложили группу.

– Никаких патронов не хватит, чтоб до утра продержаться, – пробурчал Бибик. – Надо что-то делать. Что-то другое.

– Прыгать надо, – заявил Муха. – Больше ничего тут не сделаешь.

– А я сразу предлагал! – высказался Каспер. – У меня уже вся одежда в паутине. Толстым слоем. Скоро, как в скафандре, буду. А что, если она затвердеет?

– Хорошо, – согласился Андрей. – Держитесь за меня. Не знаю, куда нас забросит, но…

– Но здесь уже нельзя оставаться, – закончил вместо него Бибик. – Поехали!

Лунёв честно попробовал соединить пакали, но никакого перемещения не произошло. Андрей попытался ударить чуть сильнее, затем поменял свои пакали на артефакты товарищей, но все напрасно. Пакали не сработали ни в одном из сочетаний. Лунёв жестом попросил Муху подсветить найденной в вещах погибшего зажигалкой и сделал однозначный вывод. Мелкие невесомые паутинки, что кружили в воздухе, покрыли пакали тонкой, но прочной изолирующей пленкой. Удивительное вещество не давало работать даже пакалям.

Поворот был неожиданный, но больше всего беспокоило то, что у квестеров не осталось выбора. Только работать ногами. А между тем мелкая паутина продолжала наслаиваться на одежду и кожу, ее слои становились все толще и соскрести ее было абсолютно невозможно.

Квестеры попытались все-таки продолжить путь, но вскоре наткнулись на все тот же, только теперь основательно замотанный в полупрозрачную пленку труп. Тело погибшего человека уже не было раздутым. Наоборот, оно казалось высохшим или высосанным – было вдвое меньше, чем прежде.

– Пищевые традиции те же, что и у нормальных пауков, – изучив тело, заметил Андрей. – Все, что осталось от человека, было переварено впрыснутым пауками желудочным соком.

– Жуть, – проронил Каспер.

– Жуть в том, что мы ходим по кругу и выбраться отсюда до темноты нет никакой возможности, – сказал Муха. – Что будем делать?

Андрей не ответил. Он не знал ответа. И где его искать, он тоже не знал. Он просто зажал все пакали в ладонях и сосредоточился. И почувствовал вибрацию.

– Идем, – Андрей развернулся и медленно двинулся туда, куда «вели» пакали. Прямиком в жутковатую темноту оплетенных паутиной зарослей.

Квестеры приготовили к бою оружие и пошли за ним. Пауки не нападали, но легче от этого не становилось. В самом прямом смысле. Паутина теперь оседала на одежде гораздо быстрее и в больших количествах, и вскоре квестеры начали ощущать вес липких наслоений. А чуть позже начали запинаться, поскольку окутавшие их сети уже мешали совершать нормальные движения.

Первым завалился Каспер. Рухнул и не сумел самостоятельно подняться, поскольку не смог согнуть ни ноги, ни руки. Бибик и Муха с трудом вернули его в вертикальное положение, хотя сами тоже двигались, как роботы из старого фильма или киношные зомби. Разговаривать, дышать и даже моргать также удавалось с трудом, паутина заклеила лица и почти залепила глаза.

– Глупо, – с трудом произнес Бибик. – Вырваться из стольких ловушек и так крепко вляпаться в какую-то паутину…

– Невезение… – прохрипел Муха. – Лотерея против нас сыграла.

– И кто… сыграл конкретно? – спросил Каспер. – Дышать трудно!

– Может, кто-то пошел нас искать?

– Кто? Шурочка или Рина? Остальным это вряд ли интересно.

– Почему Мастер нас не выручает, вот в чем вопрос, – с трудом проговорил Бибик. – Мы ведь выполнили его задание. Или нет? Где его бонусы?

– Выполнили, – ответил Андрей. – Но, похоже, что-то пока не сошлось.

– Все, я приплыл, – Каспер снова завалился ничком.

Теперь его попробовал поднять Андрей, но получилось только перевернуть Каспера на бок.

– А вот и членистоногие, – заявил Муха. – Вон сползаются, даже в темноте видно. Они только и ждали, когда нас скрутит паутина. Сейчас впрыснут всем в задницы по литру желудочного сока, и привет родне из Аргентины.

– Calma amigos, nosotros te sacaremos [12], – вдруг прозвучало откуда-то из темноты, а затем ночную мглу вспорола, словно огненный нож, струя горящей огнесмеси.

Почти в тот же момент Лунёв вдруг ощутил, что стопка пакалей в кармане перестала вибрировать. Пакали будто бы сигнализировали, что теперь все будет хорошо. В отсветах устроенного огнеметчиком небольшого пожара мелькнули несколько теней, и квестеры почувствовали, как их поднимают на руки и тащат куда-то опять же в темноту…

…Прошло не меньше получаса, прежде чем скованность исчезла и стало гораздо легче дышать. И все это время квестеров тащили на руках неутомимые «амигос». Ощутив относительное облегчение, Андрей сделал глубокий вдох и попытался вырваться из рук спасителей. Удерживать его никто не стал. Лунёву помогли принять вертикальное положение и ободряюще похлопали по плечу. Секундой позже поблизости вспыхнули фары трех машин, и Андрей сумел осмотреться.

Люди рядом с машинами были одеты в форму квестеров, но экипированы несколько небрежно. Видимо, сказывалась удаленность от начальства, то есть традиционное для «далеких гарнизонов» прохладное отношение к дисциплине. Но это ничуть не мешало местным квестерам вести себя дружелюбно и даже заботливо.

– Е-мое, – выдохнул Муха. – Паутины как не было! Мы вышли из зоны?

– Так точно, – буркнул Бибик. – Связь появилась. А паутина и пауки действительно были из разлома. Вот и не прошла эта дрянь сквозь пограничный барьер.

– Я чуть не задохнулся, – хрипло проронил Каспер. – По-моему, уже синеть начал. Посмотрите, я не синий до сих пор?

– El centro de estudios de desastres? [13]

Один из местных квестеров протянул руку Бибику. Тот пожал ему руку, но взглядом переадресовал вопрос Лунёву. Аргентинец сообразил, что единственный гость в форме квестера вовсе не главный в группе, и обернулся к Андрею.

– Si, – Андрей кивнул. – Llegamos de la zona de fractura número 55 [14].

– Омск, – добавил Бибик.

– Omsk? La lotería de eventos? Hemos oído. En el servicio de actualización de escribir allí llegó un grupo de trece y allí las cosas han cambiado mucho [15].

– La lotería de eventos terminó? [16]

– Ты меня добил, Андрей, – негромко вставил Каспер. – Ты еще и испанский знаешь?

– Не труднее тайского, – усмехнулся Лунёв.

– А сколько ты вообще языков знаешь?

– Много. Не перебивай, Каспер, время дорого. Amigos digas más por favor [17].

– Я расскажу, Хорхе, – вдруг вмешалась в беседу симпатичная женщина вполне славянской наружности. – Здравствуйте, друзья.

– У вас неплохой русский для аргентинки, – проронил Бибик, смерив незнакомку взглядом. – Какой у нас нынче квест… симпатичный… в некоторых смыслах.

– Что? – женщина непонимающе взглянула на Бибика.

– Ничего, это так, посторонние мысли вслух. Бибик, Степан. Так что там в Омске?

– Да, я знаю вас, – она протянула руку. – Виталия. Координатор первички в Зоне 52. А вы Лунёв?

Виталия взглянула на Андрея.

– Мое досье постоянно меня обгоняет, – Лунёв усмехнулся и тоже пожал ей руку. – Да. Можно просто Андрей. Так что все-таки произошло в Омске?

– Все почти успокоилось, – Виталия указала на ближайшую машину, небольшой микроавтобус. – Садитесь, по пути все расскажу.

Женщина оказалась не только симпатичной, но и толковой настолько, что сумела довести информацию лаконично и предельно внятно. Всего-то через десять минут квестеры знали все главные новости ЦИК. Были они связаны, в основном, с самим центром и Омской зоной.

Если вкратце, звучали они так: дела ЦИК почти вернулись в норму, хотя в Зоне 55 по сути ничего не изменилось. Вихри событий, они же – лотерея удачи, по-прежнему закручивались вокруг любого, кто рисковал войти в зону разлома, однако таковых почти не осталось. Все квестеры вернулись на первичную базу либо прямиком в ЦИК. Вояки после выхода Чижкова из зоны с везением обломались и потому к зоне заметно охладели. А наемники так же, как руководивший ими «серый», ушли в неведомую даль.

Так что теперь Зона 55 и впрямь стала карантинной. И не только потому, что военные с помощью пары частных, но лояльных государству охранных фирм усилили оцепление зоны. Народ и сам начал шарахаться от Зоны 55, как черт от ладана. Остались, конечно, авантюристы вроде все того же Раптора, которые были по-прежнему готовы вернуться на опасную территорию, но готовность одно, а возможность – другое. Ни Кирсанов, ни военные больше не рисковали ставить сомнительные эксперименты.

– Хотя буквально час назад пришло сообщение, в котором сказано, что ученые в ЦИК придумали способ прикрывать квестеров от «дурного глаза» зоны и вроде бы испытывать этот способ вызвалась группа К13, – закончила Виталия свою просветительскую лекцию. – Они только что вернулись из Австралии.

– Интересно, кто из ученых так отличился? – Бибик недоверчиво хмыкнул. – Когда мы оттуда… уезжали, ни одной мысли на этот счет не было даже у самых сообразительных.

– Вообще-то, между нами, – женщина-координатор чуть понизила голос, – ходят слухи, что способ нейтрализовать лотерею нашли как раз квестеры группы Камохина. Они вернулись из Австралии с полными карманами оберегов, конкретно от лотереи удачи.

– Вот прямо – конкретно от лотереи? – Бибик вновь усмехнулся.

– Слухи, – Виталия развела руками, – но лично я им верю.

– Все понятно, – Бибик взглянул на Лунёва. – Что скажешь?

– Пока ничего.

– Ты все еще ждешь новой подсказки от Мастера?

– Нет. Мастер еще в Антарктиде дал развернутую подсказку. Новая пока не требуется. Старую надо просто переосмыслить.

– Мастер? – удивленно спросила Виталия. – Вы о Мастере Игры? Он дает вам подсказки?

– Пусть Андрей подумает, – Бибик приложил палец к губам.

Лунёв был благодарен Бибику. Возникшая в Игре пауза была хорошим моментом для размышлений и действительно переосмысления хода партии.

«В начале было Слово, в конце Библиотека… – припомнил Андрей первую строку. – Здесь все более-менее ясно. Квест начался именно с получения большого объема информации. Они всему Основа, но лишь до Края Века…И в этой строке не таится особой загадки. Краем Века, то есть не концом времен, а лишь этакой отсечкой стало возмущение разлома в отдельно взятой омской зоне. Иллюзия Обмана хитрее всех обманов…С этим вообще все предельно понятно. «Серый» попытался нас обмануть, прикинувшись жертвой, и применил довольно остроумную маскировку «под самого себя». А вот дальше… Не заживают Раны гранитных Истуканов…О чем это? Можно предположить, что под Гранитными Истуканами подразумеваются попавшие в метаморфозу люди, но при чем тут незаживающие раны? Впоследствии у этих людей должны выявиться какие-то проблемы со здоровьем или нарушения психики? Непонятно. Равно как непонятно и все остальное. Лягушка у Болота счастливей всех на Свете…Что за лягушка, почему она счастлива? Или приносит счастье? Может быть, это как-то связано с оберегами, которые добыла группа Квест-13 в Австралии? Но, насколько я знаю, лягушка считается символом удачи и богатства не в Австралии, а в Китае.

Тяжелая работа с вершины слушать Ветер…

Прижмись к земле, почувствуй, как дребезжит Основа…

Край Века за кормою, а дальше снова Слово…

А эти три сточки, похоже, и вовсе задел на будущее…»

Лунёв мысленно свернул теоретические размышления и вернулся к практической части. Анализ подсказки подтвердил, что квестеры действовали в целом правильно, но продвинулись к цели пока от силы на треть. И поэтому Андрей больше не сомневался, что группе следует вернуться в Омск, чтобы поговорить к Кукумбергом. Ведь только он был способен сделать оружие против «серого», которое поможет продвинуться дальше. Теперь схема оружия была предельно ясна и самому Андрею – четыре пакаля должны бросать «зайчики» не в центр разлома, а на пятый пакаль, который и создаст верный «дважды отраженный» луч. Пятый – это «личный» пакаль Андрея. Во время схватки с «серым» это было доказано. Но понимание схемы не значило, что Лунёв может сконструировать и изготовить реальный «гиперболоид», на порядок мощнее импровизированного «прототипа» и не зависящий от солнечного света. Для этого требовался Кукумберг, а он находился на базе у Бернштейна.

– Виталия, – Андрей стряхнул задумчивость и поднял взгляд на женщину-координатора. – Мы просим вас организовать «коридор» до Омска. Это возможно?

– Вполне, – женщина кивнула. – Мы как раз подъезжаем к окраине Байреса, к Сан-Фернандо. Наша первичка находится рядом с одноименным аэропортом. Там у нас всегда наготове пара чартеров. Но есть одно правило. Квест-группы не улетают без ценных находок.

Андрей молча достал из кармана все пять пакалей. Глаза у Виталии заметно округлились. Координатор набрала номер, приложила к уху телефон и коротко приказала «срочно на вылет».

– Через полчаса вы будете в воздухе, – выслушав ответ абонента, сказала Виталия квестерам. – Вы нашли эти пакали здесь?

– Нет. Мы попали в ваши владения транзитом, как раз с помощью артефактов. Но вновь воспользоваться ими, чтобы прыгнуть в Омск, мы не можем. Слишком большой риск.

– Одно неловкое движение – и ты в космосе, – вставил Каспер и передернул плечами. – После вашей жары чревато простудой.

– Я понимаю, – женщина зачарованно уставилась на пакали.

– Да, выбрать пункт назначения трудно, – продолжил Андрей. – Мы плохо знаем, как это делается. Но не прыгаем по другой причине. Пакали перебрасывают не в окрестности аномальных зон, а непосредственно в них. Не зная секрета защиты от вихрей событий, мы не имеем права опять соваться в Омскую зону. Ведь теперь мы хорошо знакомы не только со многими квестерами, но и с самим Кирсановым. Значит, наше попадание без защиты в Зону 55 может опять навредить всему ЦИКу.

– Да, вы правы, – проронила Виталия немного рассеянно. Она все еще не могла оторваться от пакалей, словно это были пять крупных бриллиантов. – Никогда не видела… столько сразу… да все зеркальные. Это что-то… невероятное!

– Вот такая крутая пьянка пошла, – хмыкнув, сказал Бибик. – Господа гусары делают максимальные ставки.

Андрей, наконец, решил избавить координатора от легкого транса и спрятал пакали. Виталия тут же встрепенулась и сделалась прежней деловой женщиной. Она взглянула в окошко и кивком указала на ворота аэропорта, к которым подруливала машина.

– Приехали. Оружие придется оставить у меня или сдать пилотам. В остальном никаких ограничений.

– А «дьюти фри» тут далеко? – поинтересовался Каспер. – Полет ведь долгий.

– В самолете есть все, что вам потребуется, – Виталия улыбнулась. – Это ведь наш самолет, он прекрасно оборудован. Спальные места, душевые, всевозможные запасы, развлечения… Фактически это небольшой летающий дом. В нем можно спокойно прожить хоть целый месяц.

– Месяц не месяц, а суток на трое я завалился бы в какую-нибудь берлогу, – Каспер мечтательно вздохнул. – Когда нормально спал, уже и не припомню.

Ворота сдвинулись в сторону, машина проехала на территорию, покружила по закоулкам, следуя малопонятной аэродромной разметке, и остановилась у трапа большого дальнемагистрального лайнера. Виталия выдвинула из-под сиденья дюралевый ящик, открыла и жестом предложила квестерам сложить в него оружие. Когда автоматы, пистолет, ножи и трофейный тесак были упакованы, Муха и Каспер ухватили ящик за ручки и выпрыгнули из микроавтобуса.

У трапа пассажиров встречали два стюарда и пилот. Парни приняли у квестеров оружейный ящик, а пилот молча пожал всем руки и жестом пригласил подниматься на борт. Сам притормозил, чтобы обменяться с Виталией какими-то служебными документами.

– Удачи, ребята, – напоследок сказала координатор.

– И вам того же, сударыня, – ответил за всех Бибик и неожиданно поцеловал даме ручку.

Лунёв скользнул взглядом по лицу пилота, по смутившейся женщине и по Бибику, бодрому не по времени суток, да и, прямо скажем, не по годам.

«Квест явно удался, – Андрей незаметно усмехнулся. – Мало того, что сорвали «серому» игру и добыли четыре пакаля, так еще и по бабам успели пробежаться. Виртуально, конечно, но зато все. Даже наш холодный сердцем полковник слегка подтаял».

Андрей шагнул на трап, но вдруг замер, обернулся и еще раз посмотрел на пилота. Тот сосредоточенно проставлял в прикрепленном к планшету листке какие-то галочки и цифры. Будто бы почувствовав взгляд Андрея, пилот поднял голову и одними глазами приказал пассажиру подниматься на борт.

Что конкретно в пилоте было не совсем правильным или необычным, Лунёв не понял. Но у Андрея почему-то возникло жесткое ощущение, что этот пилот чем-то напоминает… Мастера Игры. Может быть, имелось нечто знакомое в его фигуре или в манере держаться… сказать трудно. Но сходство имелось, это факт.

А еще к такому выводу подталкивали два других факта. Принимая человеческий облик, Мастер обожал рядиться в пилотов, а еще он только косился и молчал. Скорее всего, чтобы не выдать себя голосом.

«Но важнее всего другое, – Андрей развернулся и двинулся по трапу. – Мастер не дает ни новых подсказок, ни бонусов или малусов. А значит, я сделал верные выводы. Мы выиграли бой, но не битву. Этап игры не закончился. И Мастер готов помочь нам вернуться на игровое поле. Ну что ж, мы готовы вернуться. Как всегда – не вопрос».

Продолжение следует

Сноски

1

Зона 48 (Австралия, Улуру), основная аномалия – полное отсутствие звуков (А. Калугин, «Шаман»). Зона 18 (Россия, Санкт-Петербург), подъем города на гигантской скальной «пробке» (В. Шалыгин, «Агрессия»). Зона 1 (Кения, Найроби), гигантский грязевой фонтан.

2

Зона 17 (Московское море), после нескольких месяцев непрерывных проливных дождей и просадки грунта в пределах МКАД Москва оказалась под толщей воды (В. Шалыгин, «Zападня»)

3

Да, конечно ( нем.).

4

Нет ( нем.).

5

Черная бездна ( нем.).

6

Черные остановились. Пятьдесят метров до них. Не больше ( польск.).

7

А кто там стреляет? ( польск.)

8

А. Калугин, «Начало».

9

Зона нестабильности 52 ( исп.).

10

Чертовы пауки! ( исп.)

11

Бойтесь паутины, а не пауков! ( исп.)

12

Спокойно, друзья, мы вас выведем ( исп.).

13

Центр изучения катастроф? ( исп.)

14

Да, мы прибыли из зоны разлома номер 55 ( исп.).

15

Омск? Лотерея событий? Мы слышали. В служебном обновлении пишут, что туда прибыла группа тринадцать и там многое изменилось ( исп.).

16

Лотерея событий закончилась? ( исп.)

17

Друзья, рассказывайте дальше, пожалуйста ( исп.).

Content

Вячеслав Шалыгин
Карантин

Пролог

Часть первая Сибирская рулетка

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Часть вторая Квест наудачу

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Часть третья Ловушка для удачи

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Эпилог

Сноски