Дарнелл Оливия

Вилла Бастет

Оливия Дарнелл

Вилла Бастет

Сильвия Марвелл так долго разглядывала цветы на ковре под ногами, что сидящая напротив нее немолодая, доброжелательно улыбающаяся женщина не выдержала.

— Итак? — начала она, выразительно взглянув на часы.

Эдна Кэттон, именно так звали эту даму, имела полное право дорожить своим временем: оно стоило очень дорого. Ее реабилитационный центр для женщин, потерявших мужей, процветал, и клиентками могли стать только очень обеспеченные вдовы.

— Кто порекомендовал вам обратиться ко мне? — ласково спросила она.

— Моя подруга Мэри Эймор, — Сильвия приложила к глазам платочек.

— Бедная Мэри, — миссис Кэттон печально покачала головой, — я так сожалею, что она прервала курс реабилитации. Уверена, еще две недели в нашем центре, и она уже сейчас была бы весела и беззаботна.

— Да, несомненно, — Сильвия выглянула в окно, выходящее на залитую солнцем большую лужайку, расцвеченную яркими пятнами отнюдь не вдовьих платьев. Женщины весело щебетали друг с другом, плели венки, играли в бадминтон. Сильвии даже показалось, что она слышит веселую музыку.

Миссис Кэттон явно наслаждалась произведенным впечатлением.

— Мой метод полностью лишен ханжества. У нас здесь даже есть ресторанчик «Веселая вдова». И пусть лицемеры указывают на нас пальцами, для меня главное, чтобы мои девочки были счастливы.

— Я бы так хотела обрести хотя бы душевный покой, — вздохнула Сильвия.

— Вы его обретете, а пока скажите, когда умер ваш муж.

— Мой муж, — начала Сильвия, — собственно, жив, но очень давно болен, и боюсь, что когда он умрет, я буду не в силах справиться со своим горем.

— Понятно, — сочувственно кивнула миссис Кэттон.

— И потом — кошки!

— Кошки?

— У него десять кошек, он их обожает и внес в завещание пункт, по которому эти твари и их потомство должны остаться в нашем доме до конца дней своих. Я не имею права даже стерилизовать эту пушистую мерзость, а душеприказчики должны следить за их здоровьем.

— Вы можете уехать из дома.

— Нет, по завещанию я должна жить в нем, пока не умрет последняя кошка, чтобы следить за их здоровьем.

— Удивительно, что вы обратились сюда по рекомендации бедняжки Мэри. Она, насколько я знаю, очень любила кошек.

— Настолько, что даже простила им смерть мужа. Я когда прочла об этом в газетах, тут же подумала о Генри. Простая кошачья царапина и сепсис — ну не удивительно ли!

— Не вижу ничего удивительного, — отозвалась миссис Кэттон. — Это редкий, но отмеченный в истории медицины случай, когда инфекция под когтем здоровой кошки, попав в кровь к человеку, наносит серьезный вред организму.

— Смертельный вред! — с энтузиазмом подхватила Сильвия, — смертельный.

— И все-таки, мне непонятно, — миссис Кэттон с подозрением посмотрела на Сильвию, — вы ненавидите кошек, а Мэри их обожала, что же вас связывало настолько, что она порекомендовала обратиться ко мне?

— Общая беда, — просто ответила Сильвия, — Мэри обожала кошек, а ее муж их ненавидел. Я ненавижу кошек, а мой муж их обожает. А в результате я и Мэри возненавидели наших мужей.

— Вот как? — миссис Кэттон кинула короткий взгляд на собеседницу и забарабанила пальцами по столу.

— Чем болен ваш муж?

— О, да всем на свете. Впрочем, к врачам он не обращается. Видите ли, он художник, из дома почти не выходит, живем мы замкнуто, и с Мэри познакомились совершенно случайно. Генри пишет портреты кошек, и среди его клиентов оказалась Мэри. Пока кошки позировали, мы развлекались, выпивали, болтали. Потом подружились, Мэри сказала, что слышала о вашем центре и о том, как вы замечательно помогаете вдовам прийти в себя.

— Но она не была тогда вдовой, — холодно произнесла миссис Кэттон.

— Вот именно! — ликующе вскрикнула Сильвия. — Как только она овдовела и начала проходить реабилитацию в вашем центре, я обратилась к Мэри за советом. Она обещала, что поговорит с вами, но видимо не успела, — Сильвия поднесла к глазам платочек, — так как покончила с собой.

— Да, глупо и безответственно прервав лечение, да еще устроив публичный скандал.

История Мэри Эймор действительно наделала много шуму, и о ней довольно много писали в газетах. Интерес был вызван еще до ухода Мэри из жизни пикантностью ситуации: муж знаменитой кошатницы пал жертвой ее любимца. Мстительные родственники (муж оставил все наследство Мэри), воспользовавшись ее отсутствием, вывезли всех несчастных животных и усыпили, а вскоре тело Мэри обнаружили в портретной галерее ее любимых кошек. Причиной смерти явилась передозировка снотворного.

— Нет, я не смогу ничем вам помочь, — Миссис Кэттон поднялась из-за стола и выразительно посмотрела на дверь.

— Но почему? — удивилась ее собеседница.

— Потому, что я не принимаю людей без рекомендаций. Мой центр слишком дорожит своей репутацией, а вы сослались на особу, которая скомпрометировала его своим неразумным поведением.

— Скажите уж, привлекла ненужное внимание, — Сильвия мило улыбнулась.

— Я вас не понимаю.

— Ах, оставьте, я ведь знаю, Мэри обратилась к вам по рекомендации некоей миссис Дерлинг, чей муж погиб, выпав из окна. Эта безутешная вдова пришла к вам от миссис Килби, муж которой умер от удара тока при починке проводки, а та узнала о вашем центре от подруги, муж которой утонул при внезапной остановке сердца.

— Можете не перечислять, — невозмутимо ответила миссис Кэттон. — По всем этим несчастным случаям проводилось тщательное расследование, и полиция не нашла ничего подозрительного. А то, что женщины, внезапно потерявшие при трагических обстоятельствах мужей, обратились за поддержкой к психотерапевту, только подтверждает их невиновность. Мне непонятно, почему вас так заинтересовали эти несчастные случаи. Вы из Скотленд-Ярда?

Посетительница совершенно искренне расхохоталась.

— Конечно нет.

— Вы родственница одного из мужей моих пациенток?

— Боже упаси, нет, — Сильвия наслаждалась недоумением хозяйки реабилитационного центра. Впрочем, у той явно начинала пропадать выдержка. Она переставила тяжелую хрустальную пепельницу на другой край стола с таким свирепым видом, словно хотела запустить ее в голову посетительницы.

— Вы шантажистка! — сквозь зубы процедила она, вы просто наглая шантажистка, которая собрала нелепые слухи и сплетни и намерена получить от меня за этот бред деньги.

— Вы меня оскорбляете и явно недооцениваете, — Сильвия встала и подошла к окну. — Какие прелестные женщины, и как мне хочется стать одной из них. О! А это ведь вдовствующая леди Норуэй, — она кивнула на красивую брюнетку, лихо отбивающую чечетку перед восторженной группкой вдов. — Ее супруг не справился с тормозами, не так ли?

— Да, кажется.

— Ну, не стоит изображать, будто вы не знаете всего о ваших пациентках. Вы также знаете все и об их безвременно погибших супругах — привычках, пристрастиях, грешках. Муж миссис Дерлинг, например, выпал из окна, умудрившись выбрать именно то, которое находилось над крутым обрывом, мистер Пайл, супруг еще одной вдовы — страстный любитель устриц — отравился своими обожаемыми, но почему-то протухшими морепродуктами. Но самый интересный случай, конечно, — муж графини Одри Крафтон, охотник за привидениями, который оказался зарублен секирой пятнадцатого века. Безутешная вдова пыталась убедить следствие, что ее супруга прикончило уставшее от постоянных преследований привидение, и хотя в Скотленд-Ярде опровергли эту экстравагантную версию, расследование зашло в тупик.

— И вы, обладая всей этой информацией, пытаете убедить меня, что не работаете в полиции?

— Конечно нет. Подобные сведения легко получить из газет. Каждая необычная смерть в той или иной степени освещается в прессе. Я же решила немного расширить поиск, изучив светскую хронику, ведь все ваши вдовы — дамы известные и богатые, и нашла нечто странное.

Она достала из своей элегантной сумочки фотографии и положила на стол.

Миссис Кэттон небрежно просмотрела их.

— Не вижу ничего интересного.

— Безусловно. Но я думаю, что обделенных наследством родственников заинтересует, каким образом вы и потенциальные вдовы оказались знакомы до смерти их супругов.

— Нет ничего странного в том, что мы оказались одновременно там, где бывает половина Лондона.

— Разумеется. Но во всех интервью, а их было немало, все без исключения вдовы, акцентировали внимание на том, что не были знакомы с вами до его посещения. А теперь посмотрим на это, — Сильвия взяла в руки снимки. — Здесь вездесущие папарацци сфотографировали леди Норуэй, тогда еще не вдовствующую, на благотворительном концерте. Вам знакома дама, с которой она так мило беседует? А вот наша милая графиня Крафтон в археологическом музее. Именно здесь, вероятно, ей пришла в голову мысль о секире. И снова вы рядом. Вас подвел снобизм, миссис Кэттон, зачем нужны пациентки, к которым приковано общее внимание?

— Никакого снобизма. Просто именно эти дамы могут платить большие деньги за мои услуги, а ваши фотографии ничего не доказывают.

— Возможно, — согласилась Сильвия, — хотя не думаю, что вам нужны лишние разговоры о центре. Но у меня есть кое-что еще, — она вынула из сумочки конверт. — Это письмо, которое написала мне Мэри перед смертью. В нем она глубоко раскаивается в том, что решила убить мужа с помощью яда, внесенного в царапину, сообщает, что завещает все свое состояние кошачьему приюту и, между прочим, сожалеет, что не послушалась миссис Кэттон, когда та предупреждала ее об опасности этого способа убийства.

— Идиотка!

— Не смею спорить. Умной Мэри назвать трудно.

— В этом вопросе мы пришли к согласию, и, как я понимаю, никакой рекомендации обратиться ко мне Мэри вам не давала. В чем состоит ваша проблема. В деньгах?

— Скорее, в их отсутствии, — Сильвия грустно вздохнула. — Я, к сожалению, не обладаю средствами ваших клиенток, но очень хочу войти в их число. Деньги за курс реабилитации в вашем центре — это ведь плата за счастье овдоветь?

Миссис Кэттон поняла, что отпираться бессмысленно, и молча кивнула:

— Ну, еще аванс и оплата дополнительных расходов.

— Например, за секиру, — хихикнула Сильвия.

— О, даже не говорите, — поморщилась миссис Кэттон, — у моих клиенток бывают самые нелепые идеи. Кошачья царапина, согласитесь, — не самое блестящее решение, но ваша подруга хотела во что бы ни стало отомстить мужу за ненависть к кошкам.

— Боюсь, вас огорчить, но мне тоже нужна смерть от кошачьей царапины.

Миссис Кэттон отрицательно покачала головой — слишком рискованно. Это произошло совсем недавно, подняло излишний шум и вызвало много вопросов.

— Вот именно! — воскликнула Сильвия. — А сейчас у вас есть великолепная возможность всех успокоить. В медицине широко известен так называемый закон парных случаев, когда в больницу одновременно поступают пациенты с одинаковыми редкими заболеваниями, и… — она замялась, — инцидент с моим Генри только подтвердит достоверность гибели мужа несчастной Мэри, а мне даст мне возможность избавиться от кошек. Царапин у него полно, и я думаю, что никто не осудит несчастную вдову, решившую покарать убийц мужа.

— А как будете карать? — с профессиональным интересом спросила миссис Кэттон.

— О, примитивно, без затей — в мешок и в воду.

— И все же, — миссис Кэттон прошлась по кабинету, — мне не нравится эта идея, я предпочла бы что-нибудь менее экзотичное, например, ваш муж вместе с кошками выезжает на пикник и попадает в аварию.

— Или выходит поплавать вместе с кошками в бассейн, и все они тонут.

— Этот вариант также может быть рассмотрен, — не оценив иронию, спокойно проговорила миссис Кэттон.

— Нет, нет, я согласна только на сепсис и смерть от кошачьей царапины, — Сильвия выразительно постучала розовым ноготком по конверту, — главное — чтобы как можно быстрее. В конце концов, у меня аллергия на кошек.

Миссис Кэттон устало вздохнула.

— Среда вас устроит?

— Вполне, — Сильвия задумалась. — Тогда мне, пожалуй, следует уехать на весь день к друзьям, чтобы дать вам полную свободу действий и быть вне подозрений. А потом, когда Генри отмучается, — она мечтательно улыбнулась, — разберусь с кошками. Каким образом все будет организовано, меня не интересует, я вам всецело доверяю, но думаю, будет полезно знать, что после двух часов дня Генри обычно дремлет в спальне вместе со всей своей стаей. Я постараюсь, чтобы его сон был очень крепким.

— Возьмите, — миссис Кэттон достала из письменного стола пузырек. — Добавите утром в кофе.

— Благодарю, — Сильвия протянула листок бумаги. — Вот адрес и план нашего дома — виллы «Бастет». Его легко узнать по барельефам с изображением кошек над окнами.

В среду у виллы «Бастет», которая находилась в одном из тихих пригородов Лондона, остановился небольшой фургон. Из него вышел мужчина в униформе водопроводчика с чемоданчиком в руках. Он остановился у дверей, позвонил, и, не дождавшись, пока ему откроют, толкнул незапертую дверь. В просторном холле дремал толстый рыжий кот, который лениво поднялся, окинул вошедшего равнодушным взглядом и с достоинством проследовал за ним на второй этаж, в комнату, из которой доносилось громкое урчание. Генри Марвелл мирно спал на диване. Вокруг него в живописных позах расположилось несколько котов. Увидев незнакомца, они живо соскочили с дивана и разбежались по комнате, только один из них, мрачный серый полосатый кот, остался рядом с хозяином и угрожающе зашипел. Мужчина быстро открыл чемоданчик, достал шприц и осторожно приблизился к дивану. Отбросив недовольно фыркнувшего кота, он осторожно обнажил руку его хозяина, нашел самую крупную царапину и уже хотел воткнуть в нее шприц, как вдруг почувствовал, как его кисть охватили железные пальцы, а шприц с легким звоном упал на пол. Одновременно с этим открылась дверь, и в комнате появилось несколько полицейских.

— Спасибо, миссис Марвелл, — сказал один из них Сильвии, которая вошла следом.

— О, инспектор, благодарите, Генри. Это он все придумал, я всего лишь скромный исполнитель, — она с любовью смотрела на мужа, который продолжал мертвой хваткой держать посланца миссис Кэттон. — Да отпусти ты его — теперь им займутся более серьезные люди.

— Не скажите, миссис Марвелл, — возразил полицейский, — мы так давно следим за этим реабилитационным центром, но только теперь, с вашей помощью можем взяться за него по-настоящему.

— Не смею спорить, — Сильвия улыбнулась, — с такой мощной организацией, как наша, трудно конкурировать.

— Да, сколько невинных жертв нам удалось спасти, — с чувством подхватил ее муж, — и сколько погибло! — он с укором посмотрел на полицейского и погладил серого кота.

— Простите, сэр, — обратился к инспектору самый молодой полицейский, когда они покинули виллу, — не могли бы вы сказать, о какой организации шла речь, если это, конечно, не секретная информация.

— Вы обратили внимание на название этого дома?

Молодой полицейский пожал плечами, давая понять, что не видит в названии «вилла Бастет» ничего достойного внимания.

— В нашем деле нет мелочей, Джон, — очень серьезно проговорил инспектор, — и боюсь, вы недостаточно начитаны. Бастет — имя египетской богини-покровительницы кошек, а организация, о которой говорила миссис Марвелл, абсолютно открыта, и вы можете вступить в нее, если, конечно, вам нравятся эти животные, — инспектор стряхнул с рукава несколько разноцветных волосков. — Организация миссис Марвелл — это британское общество любителей кошек.

Content

Дарнелл Оливия Вилла Бастет

Оливия Дарнелл Вилла Бастет