Кельн Яна

Пятница (СИ)

Пятница

Рейтинг: NC-17

Предупреждения: Насилие, Нецензурная лексика, Секс с использованием посторонних предметов

Пятница.

Пятница. Вечер. Модный клуб. Оглушающая музыка долбит по ушам, друзья пьют, танцуют. В общем, ничего нового, обычный пятничный вечер для нашей компании. Стою у барной стойки, потягиваю дорогое пиво, но вкуса не чувствую, приелось. Скольжу взглядом по танцполу, разглядывая танцующих девушек. Блондинка, с большим бюстом, тонкой талией и впечатляющей задницей, красиво извивается. Скучно. Брюнетка в коротком платье, пытается отбиться от надоедливого ухажера. Скучно. Шатенка, красивая маленькая грудь, миниатюрная фигурка. Скучно. И так много-много раз. И все равно скучно. А вот эта могла бы подойти, тоже брюнетка, высокий рост, отменная фигура, но скучно. Тяжело вздохнул, поехал бы домой, но сегодня вернулся отец, не хочу с ним общаться, в последние время наши отношения стали натянутые. Продолжаю рассматривать танцпол, но больше ни одна девушка не привлекла моего внимания. Все, как одна, размалеванные мордашки, короткие юбки или обтягивающие штаны. Скучно. Перевожу взгляд на столики возле танцпола, выхватываю красивое мужское тело, черные джинсы, черная футболка и джинсовая жилетка поверх, черные волосы с модной стрижкой, сидит ко мне боком, голова повернута в сторону собеседника, лица не видно, но у обладателя такого тела не может быть некрасивого лица. Не отвожу взгляда, продолжаю рассматривать мужчину. Он словно чувствует, что я смотрю на него, поворачивает голову, смотрит мне прямо в глаза, я тем временем рассматриваю его лицо, насколько это возможно в полумраке ночного заведения. Думаю, он старше меня, наверно около тридцати, серьезное лицо, красивые черты, черная щетина, какого цвета глаза не разобрать, пересекаюсь с ним взглядом, смотрим друг на друга. Несколько мгновений, потом его отвлекает собеседник, мужчина отворачивается. В моей голове бьется мысль «хочу». Такая мысль пугает, с мужчинами я не сплю. Переключаюсь на друга, он как раз пришел, чтобы выпить коктейль.

- Саш, таблеток хочешь? – орет он мне в ухо.

Обычно я не употреблю наркоту, такое бывает крайне редко. Но сегодня беру пару таблеток, кладу в карман, отворачиваюсь, Лешка уходит. Он уже снял девочку на ночь, ему не до меня.

Стою, думаю. Мысль «хочу» все так же кружится в сознании, а то, что я хочу, то я получаю. Еще немного поразмыслив, откидываю предрассудки, вновь смотрю на столик, за которым сидел мужчина. Его уже нет. Блять! Обвожу глазами помещение клуба, нигде нет. Спускаюсь к туалетам, никого. Захожу внутрь, только какой-то ботаник блюет в раковину. Кривлюсь и быстро выхожу вон. Раз, нет, значит, нет. Расстроился. Решил, что больше тут делать нечего. Выхожу из клуба, летняя ночь обдувает приятной прохладной. Вдыхаю полной грудью. После таких заведений, даже пропитанный бензином и другой дрянью Московский воздух кажется свежим. Закуриваю, не спешу идти к машине. Почувствовал чей-то взгляд. Поворачиваю голову, мужчина, которого я искал, не сводит с меня глаз. Бросаю недокуренную сигарету, подхожу к нему, останавливаясь на расстоянии шага.

- Потрахаемся? – в лоб спрашиваю я. Брови мужчины удивленно взлетают вверх, он молчит, - я тебе дам.

- Пошли, - отвечает он.

Пошли? Не хочу заниматься сексом в подворотне, лучше снять номер в гостинице. Хочу предложить ему прокатиться, но он уже ушел на несколько метров вперед. Ничего не остается, как последовать за ним. Подходим к машине. Черный мерседес, такой же властный и агрессивный, как и его владелец. Сажусь на пассажирское сиденье. Хлопает дверца со стороны водителя. Мотор тихо мурчит. Секунда, и машина срывается с места, быстро набирая скорость. Едем по пустой дороге. Молчим. Водитель даже не смотрит на меня. Мне же становиться страшно, запоздало приходит осознание того, на что я напросился. Просовываю руку в карман джинс, достаю пакетик с таблетками. Спутнику не предлагаю, закидываю в рот сразу две, кладу под язык. Через минут десять мне уже хорошо и весело, ничто не напрягает. С удовольствием смотрю на смазанный пейзаж за окном. Скорость запредельная, хочется визжать, но молчу.

Тормозим у обочины. Не понял, зачем эта остановка?

- В аптеку зайди, купи все, что нужно.

Выхожу из машины. Захожу в дежурную аптеку, покупаю упаковку презервативов, взял самые большие, надеюсь, не польстил своему будущему любовнику. Подумал, взял смазку. Сел в машину, она тут же сорвалась с места.

Через полчаса въезжаем во двор элитного жилого комплекса. Выходим из машины, заходим в подъезд, дальше лифт, звон ключей и чужая квартира. Надо же? Думал, он меня в гостиницу привезет. Разуваюсь, прохожу в гостиную. Квартира большая, комната тоже, обставлена дорого и со вкусом.

- Спальня там, - раздается голос за спиной.

Прохожу в указанную комнату. Панорамные окна пропускают свет столицы, большая кровать по центру, гигантская плазма напротив, утопленный в стене шкаф, мягкий ковер. Все, ничего лишнего. Разве что на прикроватной тумбочке валяется ноутбук.

- Раздевайся, - мужчина скидывает на пол покрывало.

Постель белая, приятно пахнет. Скидываю одежду. Наркота делает свое дело, страха нет, только предвкушение чего-то. Такое чувство, как в детстве, когда делаешь то, что запрещают родители, знаешь, что попадет, но все равно делаешь. Стою голый, стеснения тоже нет. Знаю, что тело превосходное, без единого изъяна, только небольшой шрам на ключице, в лет пять упал с качелей. В своей внешности я уверен. Средний рост, легкий загар покрывает гладкую кожу, яркие голубые глаза, в обрамлении длинных, как у девчонки ресниц, черные прямые волосы, отличная стрижка, мордашка, как с обложки журнала. Идеал, если бы не мой характер. Но сейчас не об этом. Мужчина внимательно рассматривает меня, словно я лот на популярном аукционе. Кивает своим мыслям, кладет на тумбу смазку, достает из упаковки презерватив. Один? Но свой мысленный комментарий не произношу вслух.

Раздевается. Фигура еще лучше, чем мне показалось изначально. Рельефные мышцы, но не перекачены, сильные руки, длинные ноги и узкие бедра. Грудь гладкая, ни единого волоска, на ней небольшая татушка, какая-то вязь символов. Но не это меня сейчас интересует. Спускаюсь взглядом ниже. Плоский подтянутый живот с аккуратными кубиками. Еще ниже. Густая поросль темных волос. Ниже. Член. Да-а, с размером я не ошибся. Плоть уже в полной боевой готовности, крупная головка, толстый ствол, вздутые венки. Невольно сглотнул, представляя, как это будет входить в меня. Страх снова схватил своими лапками, но лишь на несколько секунд. Поднял взгляд, стоит ехидно мне улыбается.

- Передумал? – отрицательно мотаю головой. Лучше сожалеть о том, что сделано, чем о том, что так и не решился попробовать, - Тогда раком вставай.

Покорно встаю на колени посередине кровати. Уже порядком возбужденный видом его тела и властным командным тоном. Вроде тихо говорит, спокойно, но ослушаться невозможно. Шуршит упаковка от презерватива, в щель между ягодиц капает холодная жидкость. Вздрагиваю. Но тут же горячая ладонь поглаживает там, размазывая смазку. Вздрагиваю уже от приятных ощущений, жар желания прокатывается по телу, пока он медленно гладит меня между половинок задницы. Когда он просунул в анус палец, я не вздрогнул, только сжал зубы. Больно не было, просто новые необычные ощущения, довольно приятные надо сказать. Второй палец, колечко мышц начинает щипать, но внутри все так же приятное медленное движение, потихоньку расслабляюсь. Рано позволил себе это. Пальцы выскользнули из моего тела, а на их место тут же вошел его член. На всю длину, сразу до конца.

- Блять! Как больно! – не сдерживаюсь я.

Пытаюсь вырваться, но мужчина крепко держит. Одна его рука смыкается на шее, надавливая и вынуждая опуститься лицом в подушку, вторая со всей силы сжимает талию. Давление внутри адское, такое ощущение, что меня сейчас разорвет. А эта сука не дает даже привыкнуть к нему, начинает размашисто двигаться. Быстрые движения не дают сжаться. Ору, но подушка приглушает крики. Он продолжает терзать мое тело, постепенно привыкаю к боли, немного расслабляюсь, становиться легче. Боль уже не душит. Мужчина, почувствовав, что я больше не дергаюсь, перемещает вторую руку мне на талию и немного меняет угол. Следующий его толчок и к боли добавляется вспышка дикого, острого кайфа. Поднимаю голову от подушки, стон. Ему нравится, он понял, что мне хорошо, легонько шлепает по попе и продолжает двигаться под этим углом, заставляя меня выть от нереальных ощущений. Кончил, ни разу не дотронувшись до члена. Такого оргазма у меня не было никогда, едва не потерял сознание от нахлынувших лавиной чувств. Стонал так, что наверняка, перебудил весь район. Когда разрядки достиг мой партнер, не заметил, да и пофиг мне было. Как только его руки перестали сжимать талию, внутри стало пусто, а анус лишь пульсировал слабыми толчками боли, провалился в сон.

Утро. Открыл глаза. Дырка болела так, что хотелось плакать. Аккуратно дотронулся рукой, опухло. Бля! Вот я мудак! Лежу, не шевелюсь. Вот он, мой первый раз с мужчиной. Противно, на удивление не стало. Не было ни ласк, ни поцелуев, только жесткий трах. А разве не этого я вчера так хотел? Этого. Хотел – получил. Выцепил взглядом электронные часы. Надо же! Я думал, такими вещами уже не пользуются, зачем, когда в мобильнике все есть. Цифры на часах показывали начало шестого утра. Пора убираться отсюда, пока мой любовник не проснулся. Общаться с ним дальше не было никакого желания. Тихонько поскуливая, выбрался из-под одеяла, садиться на кровати не стал. Сразу поднялся на ноги. Мужчина крепко спал, теперь, вместо меня, его рука покоилась на подушке. Я оделся, прошелся по квартире. Она мне приглянулась, обстановка просто супер. Хороший дизайнер был у этого жилища. Заглянул в комнату, мужчина лежал в той же позе. Спит. Вот кретин, я уже мог бы пол квартиры вынести, пока он дрыхнет. Усмехнулся и пошел восвояси.

Шел медленно, задница болела, боюсь, что пару дней сидеть буду очень осторожно. Вышел из подъезда, закурил. Раннее утро, во дворе еще никого не было. Окинул взглядом спящий мерседес. Выебал же меня твой хозяин. Эх! Мысленно махнул рукой и направился в сторону метро. Выдержать дорогу до клуба в такси, я бы не смог, мне еще в своей машине до дома ехать.

Через час с небольшим, я был уже дома. Быстро забрался в душ и смыл все свидетельства своего грехопадения, еще бы боль в заднице унять. Прислонился лбом к холодной плитке, горячие струи воды падали на спину. Приятно. Мысленно окунулся в воспоминания, тщательно разбирая и переваривая свои ощущения. Мне больше понравилось, нежели нет, вынес я вердикт. Только эта боль….

А дальше я спал. Все выходные. Валялся на кровати, ел и спал. Отец меня не трогал, он и в выходные дни мотался по делам компании. Бизнесмен до мозга костей.

Следующая неделя тоже прошла гладко, зад наконец болеть перестал. Я расслабился и вновь стал получать от жизни одно сплошное удовольствие. Выходные протусил в клубе, в другом и с девушками. Только вот на утро открыл для себя одну досадную вещь. Секс с представительницей прекрасного пола показался весьма пресным. Но решил не заморачиваться, свалив все на то, что она плохая любовница.

Утро понедельника. Стою в пробке, еду в бизнес школу. Хотя «школа» - это только лишь название, шаблон так сказать. На самом деле это полноценное высшее учебное заведение. Сегодня на первой паре лекция Михаила Юрьевича. Грамотный юрист в летах в прошлый понедельник грозился прогульщикам проблемами на сдаче экзамена, так как преподаватель пригласил какого-то успешного бизнесмена к нам на лекцию. Пропускать было запрещено. Из-за этого пришлось вставать ни свет, ни заря и толкаться в пробках. Обычно первую пару я пропускал, так как спустя час, полтора, дороги были уже значительно свободнее, передвижение на машине не создавало проблем моей шаткой психике. Вздохнул, утыкаясь лбом в руль, еще два светофора и я на месте. Только загорелся зеленый, показалось, что в толпе машин мелькнул знакомый мерседес. Хотя, это у меня паранойя, сколько в Москве таких машин. Тысячи, если не больше.

Вот и родное здание. Бросил машину на стоянке, вошел в институт. Тут же встретил Леху. Уже вместе мы отправились в аудиторию. Точно по расписанию. Стоило нам войти и расположиться на задних рядах, как прозвенел звонок. Да-да, у нас еще и звонок есть. Бред. Я скривился. Сегодня день не задался, потому что я не выспался, был злой и раздражительный.

В аудиторию зашел Михаил Юрьевич и начал вещать нам о неком Станиславе Михайловиче Черных, который в свои двадцать семь лет достиг немалых высот в большом бизнесе и его состояние….Дальше я не услышал, так как в ушах застучала кровь. В аудиторию вошел не кто иной, как мужчина, который хорошенько меня трахнул в одну прекрасную пятничную ночь. Вот же! Наклонил голову, чтобы спрятаться от взгляда, как я заметил ранее зеленых глаз. Через минут пять Михаил Юрьевич уступил место за кафедрой Станиславу. О! Теперь я знаю, как его зовут! Спокойный баритон стал вещать нам об интересных фактах из истории бизнеса в целом и из его истории лично. Я не слушал. Сердце стучало так, что заглушало все. Я полчаса пытался взять себя в руки, когда мне это удалось, оторвал взгляд от парты и взглянул на него. Тут же встретился с ним взглядом, казалось, что он смотрел только на меня. Губы Станислава изогнулись в улыбке. Трудно сказать, что она выражала, так как я быстро опустил голову.

После лекции, все, как назло быстро разбежались. Я выходил самым последним. Чертов закон подлости! Хотел сделать вид, что не узнал его и быстро выскочить за дверь. Но маневр не удался. Станислав резко схватил меня за руку, вынуждая остановиться.

- Стой, ты забыл у меня кое-что, - он сунул руку в карман пиджака и достал браслет, широкий кожаный, украшенный золотом и драгоценными камнями в некоторых местах, отец подарил мне его на какой-то праздник.

Он словно специально принес сюда эту вещицу, будто знал, что встретит меня. Я зло покосился на браслет. Он действительно был на мне в тот вечер, а потом пропал, но я не помнил, чтобы оставил его в той квартире.

- Спасибо, - я взял свою вещь и рванулся к двери, но Станислав все еще не отпускал меня.

- Пошли, - опять произнесено тем же тоном и в той же манере, что и в тот пятничный вечер.

И я пошел, вновь. Забыв про учебу. Неважно. Все потом. Опять черный мерседес, опять тот же дом, та же квартира. Его квартира. Он разулся, я последовал примеру Стаса, скинул обувь. Повел меня за руку в спальню. Толкнул, я не удержался и рухнул на кровать. Станислав навалился сверху, я и пикнуть не успел, как он впился в мои губы поцелуем. От удивления я замер, а глаза широко распахнулись. Стас посмотрел на меня, не отрываясь от моих губ. Смешно, хихикнул, за что он укусил меня за губу. Но тут же втянул ее в рот и пососал. Через некоторое время Стас уже с упоением сосал мой член. В этот раз секс был наполнен лаской, нежностью и поцелуями, везде, по всему телу. Засосы, следы от легких укусов. Я дрожал в ожидании, хотел его до безумия, жаждал, как глоток холодной жидкости в жаркий день, но он тянул, хорошо подготавливая и растягивая меня. Сегодня боли не было, только наслаждение, удовольствие, громкие стоны, сбившееся жадное дыхание и вновь поцелуи. Казалось, что он не пропустил ни одного сантиметра на моем теле.

- Ста-а-ас! – простонал я, изливаясь себе на живот, сжимая мышцы ануса, отчего Станислав тоже кончил.

В этот раз мы не предохранялись, он кончил в меня, наполняя спермой. Лег рядом, притянул меня к себе ближе. Я поморщился, чувствуя, как жидкость вытекает из меня, но мне понравилось без резинки намного больше. Так ближе к нему. Я прикрыл глаза.

- Саша, ты чудо, - прошептал он мне в макушку.

Стоп!

- Откуда ты знаешь мое….? – вскинулся я.

- Оттуда, - шутливо ответил он и чмокнул меня в нос.

Ну и черт с ним. Знает и ладно. Я зевнул до хруста в челюсти.

- Спать хочешь?

- Угу, - я удобно устроился у Стаса на груди, - рано пришлось сегодня встать, - проворчал я и закрыл глаза.

- Ну, спи тогда.

Проспал целый день. Открыл глаза, когда за окном было уже темно, а столичный свет проникал в огромные окна. Стас спал. Я усмехнулся и стал вылезать из его объятий. Но меня крепко схватили и вернули на место.

- Нет, мой хороший, в этот раз ты от меня не сбежишь…

Попытка.

Не сбегу? Куда не сбегу? Зачем мне это?

- Я не сбегаю, я просто ухожу, - говорю, только наполовину повернув к нему голову, в это время моя рука небрежно скидывает его ладонь.

- Не прощаясь? - послушно отпускает.

- Какой смысл в том, чтобы сказать "до свидания", когда этого свидания не предполагается? - встаю, медленно, не желая провоцировать, словно хожу в клетке опасного голодного хищника, одно резкое движение и он разорвет мою глотку, упиваясь кровью.

- Не предполагается? - резкий жест оказался заложен в моей фразе, он бросается, хватает за руку, тянет на кровать.

Падаю на спину, Стас нависает надо мной, глаза друг напротив друга, рука так и продолжает сжимать мой локоть, не отпускает, наоборот, давление лишь усиливается.

- Нет, - произношу четко и громко, но сам боюсь того, что сказал, точнее его реакции на это короткое слово.

- Так не пойдет, - ни тени просьбы или сомнения в словах, решимость, непоколебимая.

Станислав Черных - танк, прет напролом, переламывая мелкие деревца, символизирующие его проблемы. Так и меня переломит и не заметит.

- А как пойдет? - спрашиваю, хотя догадываюсь, какой ответ меня ждет.

Станислав не просто так знает мое имя, он не случайно оказался в моем учебном заведении, не просто так. У него была цель. Он искал меня. Нашел. Теперь хочет владеть. Но я не вещь, у меня есть свое мнение на сей счет. И оно никак не совпадает с принятым им решением. Мне не нужен парень, мужчина, любовник. Я не хочу ничего менять в своей жизни. Безымянный мужчина из клуба, который поимел меня однажды в пятницу вечером, так и должен был остаться безымянным мужчиной. Он не должен был материализоваться спустя какое-то время, не должен хотеть чего-то от меня. Он был простым трахом, способом удовлетворить интерес, развеять скуку.

- М-м-м, пояснить на словах или ты сам догадаешься? - целует в шею, но поцелуй быстро превращается в сильный укус, шиплю, вновь поцелуй.

Будет засос. Хер с ним, уже не первый.

- Мне это не интересно, - рывок, последняя попытка уйти.

Стас отпускает, позволяет подняться, молчит, только пристально следит зелеными хищными глазами за каждым моим шагом. Я - мышка, которая вот-вот попадет в ловушку, он - кот, следящий за передвижениями мышки. Он знает, что ловушка захлопнется, но с хитрым прищуром следит за каждой попыткой мышки избежать капкана и смерти в мохнатых, ласковых, на вид, лапах.

- Уверен? - его голос настигает уже в коридоре, в нем каким-то непостижимо-странным образом смешались просьба и угроза, ощутимая, осязаемая, четко читающаяся между букв.

Не отвечаю, ухожу. Быстро бегу по лестнице вниз, прочь из этого дома, прочь от человека, который может перевернуть весь мир с ног на голову, мне этого не нужно. Хочу жить, как жил раньше. Хочу избегать отца, хочу шляться с друзьями по клубам в поисках приключений, хочу закончить свою бизнес школу и свалить подальше отсюда. Хочу жить где-то далеко. В другом мире, если это возможно. А если нет, то минимум на другом континенте.

Почему? Все просто. Мне мало места рядом с моим отцом. Слишком сильный человек. Властный, контролирующий, лидер. Я такой же. Я не могу жить с ним рядом, наше совместное проживание - непрекращающаяся борьба за ветвь первенства, не до первой крови, до смерти. Ненавижу его. Хотя, этот человек дал мне все в этой жизни, но забрал ничуть не меньше. Никогда не спрашивал меня, решал за меня, чертил схему моей жизни, без моего участия. Эти вещи не могу простить. Поэтому хочу уехать, дать себе в этой жизни шанс найти свое "я", которое непременно должно быть, как и у каждого человека в этом мире, только мое потерялось где-то, заблудилось в лабиринте, который начертил мой отец. Я имею право на свою жизнь, на реализацию своих целей, своих желаний, имею право на свои ошибки. Поэтому мне не нужен никакой Станислав Черных. Зачем птице, стремящейся каждым взмахом своих крыльев улететь на просторы бескрайнего голубого неба, грузила, которые будут тянуть обратно вниз, к земле? Я тоже считаю, что не зачем.

Убраться из Москвы я решил еще тогда, когда заканчивал одиннадцатый класс. Всю жизнь фанатею от ресторанов и, конечно же, представлял себя в роли успешного ресторатора. Но есть мечты, есть реальность, есть компания отца, во главе которой должен буду встать я. Он так решил. Отец считает, что у меня нет даже возможности на свои желания. Есть только то, что я обязан делать. В тот вечер впервые попытался отстоять свою точку зрения, объяснить, что он ошибается на мой счет. Надо говорить, что мои тихие вяки утопли в одном четком и громком "нет"?

Я живу, считая дни до того часа, когда у меня будет возможность уехать. Откладываю деньги, понимая, что отец только взмахом руки лишит и финансовой составляющей моей жизни, когда узнает, что пойду ему наперекор.

Утро наступает неожиданно. Не выспался. Совсем. Чувствую себя отвратительно. Голова гудит, тело ломит, задница болит. Опять. Кончился растворимый кофе, варить лень, кроме того не умею. Злой выхожу из подъезда, пинаю железную дверь, она отвечает мне глухим звоном, прокатывающимся грудой камней по моим нервам. Выхожу во двор и замираю. Среди немногочисленных машин моих соседей стоит мерседес Стаса. Тяжелый вздох. Мужчина выходит из машины. Деловой костюм, видно, что дорогой. Темно-синяя ткань в мелкую вертикальную полоску, бледно-голубая рубашка, галстук в полоску по диагонали, темно-синяя толстая, голубая средней толщины, опять темно-синяя, но тонкая. Сглатываю и мужественно заставляю себя не делать ни шагу назад.

- Доброе утро, Саша, - порыкивающие нотки в голосе, улыбка, искривляющая идеальные, чувственные губы.

Ловлю себя на мысли, что начинаю его бояться.

- Стас, - киваю, в глазах холодная вежливость, ожидание.

- У меня не так много времени, - мужчина кидает взгляд на часы, дорогие швейцарские, каждым штрихом подчеркивает свой статус, - поэтому послушай очень внимательно.

- Слушаю, - мне даже интересно, что он скажет.

- Я понял, что отношения тебя не интересуют, - якобы печальный вздох и грустный взгляд зеленых глаз из-под пушистых черных ресниц. - Но против секса ты ничего не имеешь? - интонация вопросительная, но он не спрашивает, утверждает.

- Не имею, - подтверждаю, улыбаюсь и добавляю, - но не с тобой. - Делаю шаг в бок и вперед, но Стас останавливает и с силой сжимает руку выше локтя.

- Что ты хочешь?

- Что? - переспрашиваю удивленно. Ты так тонко намекаешь на оплату за секс?

- Саша, у каждого человека есть мечты, я могу исполнить практически любое твое желание. Что ты хочешь?

- Оставь меня в покое, - мне обидно.

От человека, который перевернул весь город, чтобы найти того, с кем провел ночь, я ожидал более тонкого и романтичного ухаживания. Пусть мне не нужно ни цветов, ни серенад под балконом, но предложение оплаты за секс задевает, щемит в груди.

- Саша, я не шучу, - Стас начинает злиться, теряет терпение, голос становиться холодным с нотками приказа и металла, трудно не повиноваться, - Хочешь стать хозяином нефтяной вышки, она у тебя будет.

- На хуй она мне? - усмехаюсь, но понимаю, что так он обозначил, что границ моим капризам практически нет.

- Саша...,- Черных теряет терпение, смотрит на часы, переводит недовольный взгляд на меня, опаздывает и я в этом виноват.

Мне весело, я смеюсь, но только не ему в лицо, на такой шаг у меня не хватит смелости, смех звучит только в моей голове.

- Стас, посмотри, где я живу, - обвожу взглядом двор, - посмотри, где я учусь. Разве может быть что-то, что ты можешь мне предложить, и чего у меня нет?

- Могу, - мужчина кивает, на секунду мне кажется, что замечаю какой-то странный отблеск в его глазах, - но тебе ведь ничего не нужно...

- Я не блядь, чтобы меня покупать.

- Я не имел это в виду, - догадывается, что мы не поняли друг друга, - ты еще не дорос до того, чтобы осознать простую вещь, в этой жизни продается и покупается все и все. Я только хочу узнать твою цену.

- Свобода. Моя цена - свобода, - злюсь из-за слов Стаса, поэтому говорю правду.

Черных удивленно смотрит, делает шаг назад и отпускает руку. Надо же, мне удалось шокировать прожженного игрока в мире крупного бизнеса. Я иду к своей машине, скрываюсь от зеленых глаз в мрачном салоне, завожу мотор, выезжаю со двора. Я ведь правильно все сделал? Могу поставить себе «отлично» за непробиваемость? Вроде все сделал верно, но осадок такой, что совершил одну из фатальных ошибок в своей жизни.

- Саш, где ты вчера делся? - ко мне подходит Леша.

Пусть этот парень редкостный распиздяй и моральный урод, но он единственный, кого могу назвать другом.

- Пришлось отъехать. Что-то важное пропустил?

- Нет, только горячие обсуждения того мужика, что лекцию вел. Девки от него все потекли, - похабно ржет.

- Не хочу об этом, голова трещит.

- Таблетку? - предлагаешь не Пенталгин или другое обезболивающее.

- Давай, - согласно киваю.

Леша улыбается и протягивает волшебную таблеточку.

- Сань, может, чего посерьезней? - голубой глаз хитро прищурен.

- Что?

- Пошли, - не люблю это слово, теперь оно будет напоминать только о Стасе и о том, что после него следовало.

Заходим в здание из красного кирпича, поднимаемся на второй этаж, направо, до конца коридора, на пару опоздали, лекции уже начались, поэтому вокруг пусто. В туалете тоже никого нет, все кабинки свободны, Леша все же толкает каждую дверь, чтобы убедиться. Пусто. На широком подоконнике появляется журнальный лист, жесткий, гладкий, глянцевый. В руке друга из ниоткуда, словно по волшебству возникает пакетик с белым порошком. Леша высыпает его на лист. Достает банковскую карту. Visa Gold. Меньшим мы дорожки не разбиваем. Традиционные сто баксов трубочкой, Леха наклоняется, белая прядь волос падает на глаза, раздражается, смахивает, заправляет за ухо. Вдох, еще один другой ноздрей и парень блаженно прикрывает глаза. Повторяю его действия. Смачиваю слюной подушечку указательного пальца, подцепив остатки белого порошка, втираю в десны. Кайф. И пошел Станислав Черных на хуй!

- Хочешь пойти на пары? - вот за что люблю Лешку, так это за то, что этот человек всегда интересуется моим мнением, даже если заранее знает ответ на свой вопрос.

Уходим из здания "школы" тем же маршрутом, каким попали сюда. Начало осени, погода еще совсем летняя. В этом году хозяйка разноцветных красок и затяжных дождей не спешит обрадовать нас своим присутствием. Не хочу за руль, слишком расслаблено и хорошо я себя чувствую. Окружающий мир, словно на замедленной пленке, каждое движение плавное и тягучее, как густой смородиновый кисель. Реальность не воспринимается совершенно. Уши заложило ватой, так, наверное, чувствует себя человек в огромных мягких наушниках, которые внезапно сломались и перестали транслировать музыку. Ты слышишь посторонние звуки, но они едва задевают тебя, касаются легким дуновением, мягким прикосновением. Нереальность. Иду по гравийной дорожке, но чувствую себя космонавтом, совершающим шаги-прыжки по Луне. В теле легкость, ноги ватные, слабость прокатывается по венам вместе с кровью, в голове вакуум, ни одной мысли, ни об отце, ни о Стасе. Пока последний вновь не решает о себе напомнить. Практически сворачиваем с Лешкой в сторону метро, когда замечаю высокую фигуру, идущую к нам размашистым, уверенным шагом. Он не изменился с нашей утренней встречи, только пиджак отсутствует и на глазах солнцезащитные очки. Похож на детектива в лучшем жанре американского боевика. Прыскаю со смеху. Сейчас подойдет, заломит руки за спину, защелкнет наручники и произнесет серьезным тоном коронную фразу о том, что я могу не вякать, мне зачтется молчание на суде. Хихиканье перерастает в откровенный ржач. Друг оборачивается ко мне, удивленно смотрит, а меня уже гнет пополам, остановиться не могу, сделать вдох тоже. Приступ. Истерика, вызванная действием наркотика. Из глаз слезы, пред ними мутная пелена. И кто бы знал, насколько правдоподобно нарисовало картину мое воспаленное воображение?! Руки сводят за спиной. Сильные толчки вынуждают идти вперед. Слышу крики Леши, но не могу ничего ответить, меня рвет от смеха. Сознание какой-то частью улавливает, что становится темнее, солнце тускнеет, слышу хлопок двери. Кто-то поднимает за подбородок, не вижу кто, слезы застигают глаза. Вдох. Щеку опаляет нехилая такая пощечина. Затыкаюсь. Мгновенно. Как по взмаху волшебной палочки. Вдох. Вытираю глаза. Вижу перед собой лицо Стаса. Зеленые глаза сверкают. Злой.

- Это в твоем понимании свобода? - цедит сквозь зубы, комкает в руках пиджак, чтобы не ударить вновь, - Поехали домой, - не мне, водителю.

Перевожу взгляд, глаза натыкаются на коротко стриженный беловолосый затылок. Голова кивает, и машина плавно двигается с места. Не хочу никуда ехать, тем более с ним, но по венам гуляет наркотическое вещество. Меня плющит. Истерика сменилась меланхолией и депрессивным настроением. Мне кажется, что от меня отвернулся весь мир. Меня никто не любит, никто не понимает, вокруг только злые, бессердечные люди, навязывающие свои правила игры. А я, черт возьми, хочу, чтобы было по-моему!

- Мне нужно домой, - тихо, глядя в окно, чтобы он не увидел предательских слез.

Что за дурь была у Лешки в этот раз? Крышу рвет. Не могу прийти в себя.

- Не сегодня, - Черных уже все решил.

Почему бы ему в таком случае не привезти меня к себе домой и не посадить на цепь. Он еще надеется, что я буду с ним при других условиях? Зря.

- Сейчас, - чуть тверже, прощупываю почву, насколько много мне позволено.

- Заткнись. Еще раз накачаешься какой-нибудь дрянью, высеку, - многообещающее обещание.

Выполнит. Не сомневаюсь. Выполнит.

- У тебя нет других дел? Почему ты со мной таскаешься? Точнее за мной. Я говорю на каком-то непонятном языке, которого ты не понимаешь? Или может ты глухой? Хочешь, я тебе письмо напишу?!

Ох, уж мне эти перепады настроения. Я, произнося все эти необдуманные, глупые реплики, нарываюсь на очередную оплеуху, но не могу остановиться. Меня бесит Стас, бесит его непрошибаемое красивое лицо, бесят его искривленные усмешкой губы. Так хочется их поцеловать. Твою мать! Что я делаю?!

А руки уже сами собой запутались в черных коротких волосах, тело перебралось к нему на колени, ноги по-блядски раздвинулись, сижу у Стаса на бедрах, трусь пахом о его пах, а сам, словно вампир, присосался к его губам. Хочу. До безумия, до звездочек перед глазами, до острых шипов, которые протыкают тело, заставляя корчиться в болезненном возбуждении. Мужчина не смеется, не отталкивает обезумевшего меня, притягивает ближе, кладет руку на поясницу, надавливает, ладонь соскальзывает на ягодицы, обтянутые тонкой джинсовой тканью, мнет. Стону ему в рот, кусаюсь, хочу еще больше. Целует шею, прикусывает, жадно, оставляет засосы. Опять. Он самец, он метит. Метит меня, как свою шлюху. Не важно, не буду сейчас об этом думать. Сдергивает футболку, шарит ладонями по голому торсу, расстегивает ширинку, дотрагивается до возбужденной плоти. Взрыв эмоций, выгибаюсь дугой, чтобы ему было удобно меня ласкать. Стас послушно двигает рукой по члену, второй ласкает тело, лижет языком грудь, задевая соски. Ору. Так хорошо. Близость оргазма выворачивает наизнанку. Не отдаю себе отчета ни в одном действии. Только его рука на члене, только его губы, язык, ласкающие меня. Это мой мир на данный момент, моя вселенная.

- Стас! – кричу, кончая ему в руку, забрызгивая спермой дорогой костюм и дорогую рубашку, галстук тоже в помойку.

Он прижимает меня к себе, утыкаюсь лбом в его плечо. Такого оргазма я еще не испытывал. Пусть это наркота обострила все чувства, но ни одна женщина не могла сотворить со мной такое. Успокаиваю дыхание, Стас гладит по голой спине, задерживается на пояснице, пробегает пальцами по позвоночнику, легко, как касание пушистого, нежного перышка. Молчит.

- Я согласен попытаться, - хриплю ему в ухо.

- Я знаю, - едва ощущаемое касание губ к виску и меня ссаживают с колен, - ложись, он хлопает по ногам.

Опускаю голову. Навалилась усталость. Хочу спать. Стас укрывает меня своим пиджаком, чтобы я не дрожал под потоками ледяного воздуха от климат контроля. Засыпаю, мгновенно.

Пытка.

Как болит голова. Как она болит… Переворачиваюсь на другой бок. Нет. Еще хуже, солнечный свет бьет по глазам. Чувствую, что солнце уже не такое яркое, как утром, но раздражает. Снова ворочаюсь, чтобы устроиться на мягкой кровати. Кручусь, перекатываюсь. Где конец у этой махины? Шарю рукой, натыкаюсь на чью-то ногу, провожу по мягкой ткани домашних штанов, распахиваю глаза. Рядом сидит Стас, лицо недовольное, губы поджаты, в руках стакан с водой, в которой пузыриться шипучий аспирин. То, что надо! Протягиваю руку, но Стас убирает стакан. Перевожу на него непонимающий взгляд.

- Как долго ты на наркоте? – деловой тон, ни капли заботы. И этот человек стал моим парнем? Я идиот.

- Я не на наркоте, - голос сиплый, в горле першит, каждое слово, как маленькая бомба, которая взрывается, превращая мой мозг в грязные ошметки.

Мужчина удивленно вскидывает брови. Не верит. Ни единому слову не верит. Видел доказательства обратного, но и объяснять тебе то, что это было разово, я не буду.

- Еще раз увижу, высеку, - бросает он и дает, наконец, стакан с заветной жидкостью.

- Повторяешься, я это уже слышал, - жадно пью воду с таблетками.

Глотки настолько большие и торопливые, что не успеваю проглатывать все до конца, вода стекает по подбородку, скользит дальше по голому телу. Стоп. Голому? Одергиваю от губ стакан, смотрю вниз. Обнажен. Полностью.

- Главное, чтобы ты меня понял, - Стас встает с кровати и выходит из комнаты, словно не замечает моего замешательства по поводу отсутствия одежды.

- Э-э-э, Стас, где мои вещи?

- В стирке. Я принесу тебе одежду, - все такой же холодный тон.

Может он увидел мое поведение, пораскинул мозгами и уже пожалел, что так настойчиво добивался моего внимания?

Через несколько минут брюнет вернулся и швырнул мне чистую белую футболку и спортивные штаны. Вещи слегка великоваты, все же Стас крупнее меня. Я молча оделся под его оценивающим взглядом.

- Стас, обрадуй меня, скажи, что ты разочаровался во мне и готов взять свое предложение обратно, - пробубнил я, натягивая штаны.

Поднял голову и натолкнулся на хитрый прищур твоих глаз.

- А ты не отказываешься от своих слов? – Черных отвечает вопросом на вопрос.

Но он прав, я не отказываюсь, поэтому жду, что он сам пойдет на попятную, но видимо, моим желаниям не суждено сбыться.

- Нет, - разгибаясь, подхожу ближе, заглядываю в глаза, - но я по-прежнему не хочу ни отношений с тобой, ни тебя.

- С последним могу поспорить.

Не сразу замечаю улыбку на твоем лице. Один шаг и я снова прижат к сильному телу. Твои руки на ягодицах, мнут, сжимают. Как мне это нравится. Завожусь. Моментально. Твои губы на шее, скользят вниз, затем снова вверх. Прикусываешь мочку уха, проводишь языком по ушной раковине, не могу сдержать стон. Прижимаюсь к тебе стояком, трусь, как кот, вымогающий ласку.

- Ты хочешь меня, - он шепчет мне в ухо и отстраняется.

- Стас? – тяжело дышу, все тело требует продолжения.

Но оно не следует. Мужчина выходит из комнаты. А я что должен делать? Сволочь! Оставил меня в таком состоянии. За своими острыми, как лезвие, ощущениями не заметил, насколько ты возбужден.

- Стас! – выхожу из спальни.

Черных обнаруживается на кухне. На меня не обращает внимания, сосредоточенно помешивает что-то в небольшом металлическом ковшике. Сажусь за стол, на нем уже стоит огромная прозрачная миска с салатом. Дотрагиваюсь до холодного стекла пальцем, обводя красный кусочек помидорки. Сижу здесь и чувствую себя женщиной, которая замужем добрый десяток лет. Таким же ненужным. Добился своего и делает вид, что я пустое место. Разве так можно? Говорил уже, что он сволочь? Говорил. Но он все равно сволочь! А у меня все еще стоит. Скольжу взглядом по фигуре мужчины, упругие мышцы перекатываются под футболкой при каждом движении. Спина напряжена, чувствует мой взгляд, но упорно делает вид, что я пустое место. Рука медленно помешивает неизвестное мне варево, от которого распространяется замечательный аппетитный аромат, смесь трав и томата. Смотрю на руки. Знаю, какие грубые и властные они могу быть, какие нежные и ласковые, трепетные и бережные, но контролирующие каждое мое движение. Знаю, как быть с ним в постели. Это знание уничтожает меня. Расщепляет на множество маленьких кусков, каждый из которых жаждет прикосновения этих рук, этих губ. Хочу, до боли.

- Стас? – тихо, полушепотом.

- М-м-м, - даже не поворачивает голову в мою сторону.

Я молчу, не знаю, зачем позвал его. Просто хочется вновь ощутить его настойчивость на себе. Ерзаю на месте, не могу справиться с возбуждением, оно не желает отступать. Гипнотизирую взглядом салат. Пристально рассматриваю светло-зеленые листья латука, колечки огурцов с темной кожицей и светлой серединкой, красные помидоры, кубики феты, мелкими точками рассыпаны травы. Есть хочу. Слышу, как мой желудок подкрепляет эту мысль громким урчанием. Перехватываю его, чтобы не смел подавать признаков жизни. Но перед моим носом вовремя появляется тарелка со спагетти. Стас берет ковшик в руку и заливает все томатным соусом. Вкусно. Захлебываюсь слюной, но терпеливо дожидаюсь, пока мужчина сядет напротив.

- Ешь, - не приглашение к столу, приказ.

Покорно ем, потому что голоден. Но внутри вновь все закипает от негодования. Понимаю, что подписал себе приговор. Дал согласие на отношения, которые станут для меня пыткой. Ты привык командовать, а я ненавижу подчиняться. В этих отношениях не будет компромисса, нет точек соприкосновения, чтобы его найти. Мы не сможем договориться, остается только противостояние. Что из этого выйдет? Знаю, что ничего. Но, видимо, Стас об этом не думает. Или не изучил меня еще достаточно хорошо, чтобы понять суть моей натуры, свободолюбивой души, не терпящей, когда ее запирают в клетке.

- Вкусно, - хвалю, чтобы завязать разговор.

Стас молчит, только кивнул в знак того, что комплимент принят. Опять молчание. Надоело. Хочу поговорить. Еще больше хочу его стукнуть. И в равной степени хочу с ним трахнуться. Не знаю, что отображалось у меня на лице, когда я об этом думал, но видимо, одно из моих желаний Черных уловил. Когда в тарелке практически ничего не осталось, кроме потеков красного соуса, он поднялся. Подошел ко мне, рывком вытащил из-за стола. Толчок и я лежу животом на этом самом столе, сдвигая в сторону руками кухонную утварь, чтобы она не посыпалась на пол. Рука Стаса на затылке, вдавливает лицом в деревянную поверхность. Больно. Поворачиваю ее на бок, так лучше. В этот миг чувствую, что штаны спущены и болтаются на щиколотках. Ягодицу обжигает сильный удар, сопровождаемый громким шлепком. Вскрикиваю, дергаюсь, но из твоих рук не вырваться, если ты сам этого не пожелаешь. Ты не хотел разогреть этим действием, хотел наказать. Поэтому повторяешь движение. Снова огонь растекается по белой коже. Больно. Кричу снова. Но ты уже не останавливаешься. Лупишь со всей силы.

- Отпусти! Охуел что ли? – кричу громко, срываясь на визг.

- Ненавижу наркоманов, - шепчешь мне в ухо, придавив своим весом к твердой поверхности стола.

Край больно впивается в живот. Начинает мутить, съеденное просится наружу. Дергаюсь под тобой. Но ты словно не замечаешь моих трепыханий. Я для тебя не больше чем мотыль, угодивший в сеть паука. У меня ровно столько же шансов выбраться из твоих силков. Круглый, полный ноль.

- Стас, больно, - шиплю, надеясь, что ты все же услышишь меня.

Отстраняешься, отпускаешь шею, на ней, наверняка, останутся следы от твоих пальцев. Хватаю ртом воздух, чтобы проглотить вязкий противный комок. Только прихожу в себя, как чувствую что-то мокрое и жирное, субстанцию, которую ты размазываешь по щели между ягодицами. Не успеваю и слова сказать, как раздвигаешь их руками и врываешься в мое тело. Скручивает болью. Снова кричу. Дергаюсь. Вновь все бесполезно. Заводишь руки за спину, сцепляя их. Теперь любое движение отдается болью в вывернутых суставах. На глазах слезы. Задница горит огнем. Ты задаешь слишком быстрый темп. Каждый твой толчок вышибает воздух из легких. Вдох сделать не могу. Больно. Скоро начинаю задыхаться, а ты все вдалбливаешься в мое тело. Снова ни вопроса, ни интереса по поводу моего согласия. Ты захотел, ты получил. Неужели, никто тебя не обламывал? Хотя, это вряд ли возможно. Живешь по принципу, мы берем сами все то, что нам недодают. Слезы уже душат от обиды, а не от боли. Та боль притупилась, а скользящие движения начали приносить удовольствие. Возбуждение снова проносится горячей волной по всему телу от кончиков волос, до ногтей на пальцах ног. Вдыхаю, чтобы выдохнуть совместно с громким стоном. Ты нашел правильный угол. Понял это по реакции моего тела, которое в отличие от мозга наслаждается этим трахом. Оно извивается, подается назад, чтобы глубже вобрать тебя в себя. Все, для того, чтобы еще раз почувствовать ту вспышку, которая, как космический корабль, со скоростью света несет все ближе к оргазму. Кончаю раньше, чем ты. Чувствую, как туго тебе внутри моего тела. Как сжавшиеся мышцы затрудняют твои движения, уменьшают скорость толчков. Но ты не готов сейчас остановиться, чтобы дать мне возможность прийти в себя. Думаю, что ты даже не понимаешь, кто лежит под тобой и дарит наслаждение. Забыл, в чье тело вбиваешься, вновь принося боль. Входишь особенно глубоко, этот толчок заставляет меня выгнуться и захрипеть, подавившись своим стоном, хотя тело уже расслаблено и плохо реагирует на окружающий мир. Чувствую только, как твоя горячая сперма разливается внутри. Сейчас ты выйдешь из меня, и она потечет по ногам. Кривлюсь. Неприятные ощущения. Но ты снова забыл поинтересоваться моим мнением. Тебе плевать. Увидел. Захотел. Пришел. Взял.

Отстраняешься. Так и продолжаю висеть на столе. Вход пульсирует тупой ноющей болью. Еще и щиплет вдобавок. Выдыхаю и роняю голову на столешницу. Снова навалилась усталость. Но не физическая, моральная. Ты – энергетический вампир. Осушил мои жизненные силы до дна. Вытираю слезы. Не хочу, чтобы ты видел признаки моей слабости. Буду вести себя с тобой так, как ты этого заслуживаешь.

Соскребаю себя со стола. Подтягиваю на место одежду. Лицо кирпичом, чтобы ни одна черта боли, которая разливается по всему телу, не отразилась на нем.

- Ванна.

- Там, - указывает пальцем на бежевую дверь в коридоре.

Захожу, закрываю замок, съезжаю вниз по гладкой поверхности. Яркий свет отражается от блестящих поверхностей, слепит глаза. Они слезятся. А может, я просто нашел оправдание моим слезам. Тупиковая ситуация вышла. Не представляю, как ее исправить. Возможно ли? Понимаю четко только одно, пока ты не захочешь, я от тебя не избавлюсь. Еще один деспот среди моих близких людей. Сначала отец, теперь еще ты. Давите, подавляете, ломаете. Ненавижу обоих. Хочу вырваться из этого замкнутого круга. Трудно зависеть от кого-либо в этом мире, не зависеть – невозможно.

Выкинуть руку вперед, схватиться за край белоснежной ванны, подтянуться и встать на дрожащие ноги. Рукой перехватываюсь за раковину. Без опоры упаду. Скидываю одежду на пол, забираюсь в белое нутро и открываю краны. Откручиваю круглые вентили до упора. Напор бьет по пальцам, беру в руки душ и переключаю на него. Вода разбегается по мелким дырочкам, ласкает, не причиняет боли. Ложусь в ванне, душ кладу на грудь. Так тепло и приятно, прикрываю глаза. Лежу, медитирую. С трудом вытолкал свои мысли из головы. Хочу просто расслабиться. Из приятной неги, перемежающейся легкой дремой, вырывает щелчок замка. Кто бы сомневался? Хмыкаю и открываю глаза. В наполненное паром помещение входит Стас. В руке белоснежная маленькая чашечка на белом блюдце, словно игрушечная. От нее стелется аромат свежесваренного кофе, заполняет собой все пространство, забивается в нос, бодрит, заставляет привстать. Я думал, что из таких чашек пьют только в домах британской аристократии, дома привык хлебать кофе из обычной большой чашки. Через вторую руку мужчины перекинуто белое полотенце. Черных улыбается, закрывает дверь, чтобы перекрыть поток холодного воздуха, который обволакивает мою кожу, заставляя вздрагивать. Он вешает полотенце, треплет меня по мокрым черным волосам и опускается на пол рядом с бортиком ванны. Что это? Пряник, который неотступно следует за кнутом? Не могу понять. Улыбаюсь. Через силу, натянуто. Принимаю чашку из его рук и делаю глоток. Кофе восхитительный. Его насыщенный горьковатый вкус расплывается во рту. Приятно. Прикрываю глаза, а по венам, словно поток адреналина. Тело отходит от коматозного состояния, в него вливается жизнь. Просыпается желание шевелиться и радоваться жизни. Снова улыбаюсь. Теперь искренне, от души. Но не Стасу, а белой чашечке с кофе.

- Мне нужно уехать. Из-за тебя так и не смог попасть на работу, - ни капли обвинения в голосе, только снисхождение и едва уловимая насмешка, - Останься здесь.

Если бы к последней фразе ты добавил «пожалуйста», то твой жест можно было бы расценить, как шаг на пути к примирению, но без этого поистине волшебного слова, все выглядит, как приказ. Опять командуешь. А я знаю, что подчинюсь. Сейчас нет сил спорить с тобой и сопротивляться.

- Хорошо, - киваю.

Как только услышал мое согласие, поднимаешься, уходишь. Через некоторое время, сквозь шум воды до меня долетает звук закрывшейся двери. Как команда к действию. Аккуратно ставлю пустую чашку в раковину, моюсь, смывая все следы твоих прикосновений, выползаю из ванны и хватаю полотенце, которое ты принес специально для меня. Вытираю лицо, стирая с глаз капельки воды. Смотрюсь в овальное крупное зеркало, в нем видна моя «ниже спины» со следами твоих ладоней. Сволочь. Не устану это повторять. Ненавижу пятницу, в которую состоялось наше знакомство. Не покривлю душой, если скажу, что желал бы не знать тебя вовсе.

В квартире Станислава Черных пусто и тихо, только в открытое на кухне окно залетает свежий ветер. День в самом разгаре. Не так много я и проспал. Шлепаю босыми ногами, оставляя мокрые следы на паркете цвета темный орех. Закрываю окно, так как ветерок холодит еще мокрую кожу. Никогда не вытираюсь до конца. Прозрачные капельки сами испаряются с тела. Дальше следую в спальню. По-хозяйски сдвигаю дверцу-зеркало. То, что надо, на полках аккуратными стопками сложена твоя не рабочая одежда. Джинсы, футболки, кофты с длинным рукавом, трикотажные и шерстяные и еще куча разного барахла, купленного, я уверен, в лучших магазинах Италии и Франции. Ты не терпишь дешевых вещей. Это я уже понял. Достаю себе голубые джинсы и терракотовую кофту с рукавом три четверти, усиленно стараясь перерыть все вверх дном и оставить после себя беспорядок, наводящий ужас на такого педанта, как ты. Джинсы мне в пору, отлично сидят по фигуре, обтягивая многострадальную задницу и стройные ноги. Ты польстил себе, покупая эту шмотку. Потому, что твоя Стас, попа не влезет в нее. Снова возвращаюсь на кухню. Хочу еще кофе. Ту чашку, что ты мне принес, я так и оставил валяться в раковине в ванной комнате. Достаю себе большую, темно-зеленую с какой-то абстракцией на боку. Почему-то интуиция мне подсказывает, что это твоя чашка. ТВОЯ, та, которую ты никогда и никому из гостей не предложишь, потому что она слишком личная, слишком твоя. Беру ее с гаденькой улыбкой. Воюю с кофе машиной. Спустя пятнадцать минут усиленных военных действий, и у меня все же есть чашка горячего, дымящегося напитка. Распахиваю окно. В выдвижном ящике нахожу пачку сигарет и зажигалку, хотя полез туда за чайной ложкой, чтобы положить сахар в горький напиток. Но эта находка нравится мне даже больше. Беру табурет, придвигаю его к окну, ставлю чашку на белоснежный подоконник, в этот момент рука вздрагивает, и темно-коричневая жидкость немного выплескивается за края чашки. Плевать, убирать не нанимался, поэтому даже не утруждаю себя тем, чтобы смахнуть тряпкой небольшую лужицу. Сажусь, закидываю в рот сигарету, чиркаю зажигалкой, но не подношу огонек к кончику. Не хватает еще нескольких штрихов для полного удовольствия. Натыкаюсь взглядом на небольшую соусницу за стеклянной дверцей кухонного шкафа. Любишь соусы? Достаю посудину, наливаю воды. Импровизированная пепельница готова! Иду дальше. Захожу в гостиную. То, что нужно. Около окна стоит черный музыкальный центр, колонки расставлены по периметру, все согласно правилам установки такой акустической системы. Открываю ящики, все подряд. В одном нахожу целую коллекцию музыкальных дисков. Выгребаю их на пол. Просматриваю, долго, тщательно. У Стаса неплохой вкус, есть, что послушать. Наконец, определяюсь с выбором. Вставляю диск, включаю, делая громкость на максимум возможного. Инструменты бьют по ушам. Закрываю их ладонями, спешу спрятаться на кухне. Здесь звук тот, что нужно. Снова сажусь на табуретку, сигарета в зубах, в этот раз прикуриваю и жадно затягиваюсь. Солнце светит в окно, заставляя жмуриться. Чувствую себя ленивым домашним котом, проводящим все свое свободное время на нагретом солнцем подоконнике. Мои ощущения недалеки от истины. Курю, пью кофе, размышляю о вечном, жду тебя. Жду недолго. Твой мерседес въезжает во двор через два с небольшим часа. Выходишь из машины, весь такой бизнесмен, властитель мира. Поднимаешь голову в поисках источника оглушительного грохотания. Даже не догадываешься, что музыка льется из твоей квартиры, уже второй час, нервируя соседей. Смеюсь. Дома тебя ждет сюрприз. Нечего было оставлять птичку вне клетки. Как известно, пернатым только дай волю, они обгадят все вокруг. Я очень старался соответствовать образу.

Выключаю музыку, выхожу в коридор, чтобы тебя встретить, не хочу пропустить ни единого выражения твоего лица. Три удара сердца и дверь квартиры открывается. Станислав Черных входит в свои владения. Осматривается, натыкается взглядом на меня и почему-то тепло улыбается. На мгновение становится совестно за содеянное. Но его улыбка меркнет, как только он замечает, что на мне надето не то, что он мне выдал. Исчезает его улыбка, и моя совесть машет рукой на прощание. Губы кривит усмешка.

- Привет, - кидаю, чтобы не выдать себя мимикой.

- Что на тебе надето? – без приветствия, недовольным тоном.

- Не люблю ходить в грязном, - пожимаю плечами, разворачиваюсь, чтобы уйти на кухню.

У меня там пост и полчашки недопитого кофе, пусть уже и остывшего.

- Почему воняет куревом? – как отец, внезапно вернувшийся из командировки, честное слово.

- Курил, - снова передергиваю плечами, голову поворачиваю наполовину, только чтобы узреть перекошенное злобой лицо.

- Здесь не курят, - шипишь, снимая туфли.

- Именно поэтому у тебя в ящике сигареты и зажигалка?

Ничего не отвечаешь, захожу на кухню, сгребаю чашку с подоконника и иду обратно. Далее ванная по списку.

- Твою мать! Тяжело было чашку помыть и протереть за собой пол? – кричишь, перекрикивая шум воды.

- Зачем? – делаю самые невинные глаза и глоток кофе следом.

Смотришь, непонимающе, словно смысл моего вопроса не достиг твоего сознания. Взгляд зеленых глаз замер на моем лице. Спустя несколько секунд моргаешь. Увидел чашку. Зрачки расширяются, ноздри трепещут, ты часто дышишь, чтобы справится с приступом гнева и не расчленить меня на месте. С чашкой я попал в цель. Улыбаюсь. Мило и невинно.

- Не люблю грязь, в следующий раз, когда останешься один у меня дома, не разводи свинарник, - успокоился, взял себя в руки.

- А он будет?

- Будет, - усмехаешься.

Неужели думаешь, что я намусорил, чтобы ты меня выгнал? Нет. Это просто месть. Маленькая, подлая и очень неприятная.

- Саша! – орешь с кухни.

Смеюсь, иду на зов.

- Что?

- Что это такое? – указываешь пальцем на подоконник.

Подхожу ближе, внимательно изучаю все в том направлении.

- Пепельница и пятно от кофе, нет?

Сжимаешь кулаки, чтобы не ударить. Веселюсь, но начинаю понимать, что можешь сорваться, слишком много посягательств с моей стороны на твою жизнь. Уходишь молча, сажусь на свое место, прикуриваю.

- Саша! – гневный окрик, переходящий в низкое рычание.

Ох, кажется, я все же перегнул палку.

Передышка

- Саша, я понял, ты специально. По какому поводу протест?

Когда я вошел в комнату, Стас сидел на краю кровати, подпирая подбородок кулаком и странно улыбаясь. Пиджак валяется рядом, узел галстука развязан и теперь полоска ткани болтается удавкой на шее.

- Я против насилия над личностью, - говорю в шутку, но это не значит, что она не состоит из правды на все сто процентов, - Не стоило оставлять меня здесь одного, - обхожу кровать, сажусь лицом к окну, мне не видно, что за ним происходит, но я смотрю именно туда.

- Ты сам согласился остаться, - спустя некоторое время, неужели, пытаешься влезть в мою голову и понять. Удачи, господин Черных, я сам себя не всегда могу понять.

- Была возможность с тобой поспорить? - усмехаюсь.

- Нет, - другого ответа я от тебя не ждал, поднимаюсь, подхожу ближе к окну, опираюсь ладонями о подоконник, двор залит желто-оранжевым светом вечернего солнца, пора заканчивать наше затянувшееся свидание, - отвези меня домой, пожалуйста.

Могу уехать самостоятельно, забрать машину, одиноко стоящую на парковке возле "школы", но знаю, ты не отпустишь.

- Хочу, чтобы ты остался, - тихо так, куда-то в сторону, словно не хочешь, чтобы я услышал твоих слов.

Скриплю зубами. Опять хочешь ты. Я понимаю, осознаю, что для тебя это была просьба, но для меня звучит, как каприз человека, который не считает нужным интересоваться моим мнением.

- Не могу, сегодня приезжает отец, нужно быть дома, - вру, но только наполовину.

Отец, правда, возвращается сегодня из Италии, гостил у семьи моего младшего сводного брата, вот уж в ком он души не чает, но не об этом. Только его приезд не значит, что я должен сидеть дома и ждать. Ему плевать, где я шляюсь, мне это давно дали понять. Я свободен до тех пор, пока не пересекаю невидимую черту, ограничитель моей жизненной дороги.

- Хорошо, собирайся. Твои вещи, наверняка, высохли, - мне кажется или я слышу нотки сожаления в твоем голосе?

- Твоя стиральная машинка с функцией глажки?

- Нет, - оборачиваешься, улыбаясь уголками губ, быстро понимаешь, о чем я говорю, - можешь ехать так.

Выходим из дома, солнце уже спряталось за соседним домом, на двор упала тень. Садимся в твою машину, в этот раз никакого водителя, ты за рулем. Вливаемся в плотный поток. Сколько долгих минут мне еще предстоит провести в твоем обществе? Мне тесно с тобой в одной машине. Слишком тесное пространство, слишком сильно ощущается твое присутствие. Тяжело дышать, не хватает кислорода. Ты молчишь, но даже так подавляешь меня. Как я мог обратить на тебя внимание? У меня должно в подкорке отложиться правило, обходить таких людей за многие сотни метров. С тобой вышел прокол, за что я расплачиваюсь сейчас.

- Саша, чем ты завтра занят?

Едва не закричал «Что?!» от удивления. Почему ты спрашиваешь? Сам еще не уверен в своих планах? Хотя, это маловероятно. Ты бизнесмен, твое время расписано поминутно до позднего вечера.

- Нужно появиться на парах, - со вздохом, не хочу на учебу.

Так тяжело начинать каждый новый учебный год. Пока раскачаешься и вольешься в процесс, время подходит к сессии. Начинается беготня за преподавателями, сдача хвостов, нервные переживания, зубрежка. Когда все заканчивается и можно смахнуть испарину со лба, наступают каникулы, за короткое время ты вновь расслабляешься, а затем собираешься до летней сессии. Вот она, прекрасная студенческая жизнь.

- Мне интересны твои планы на вечер, - включаешь поворотник, сворачиваешь направо, чтобы объехать пробку по дворам.

Ты должен быть хорошим водителем, знать город, чтобы рискнуть плутать по лабиринту среди домов.

- Никаких, - признаюсь нехотя, но не выдумывать же себе гору дел, я не золушка, мешки с крупой не дожидаются моего внимания.

- Хочу сводить тебя в ресторан, у нас так и не было нормально свидания, - говоришь это глядя перед собой в лобовое стекло.

Мне интересно, ты за девушками таким же образом ухаживаешь? Тогда не удивлен тому, что тебе пришлось сменить ориентацию, дамы тебя просто на просто посылали, не желая иметь дела с таким неотесанным мужиком, который не знает даже такого слова, как романтика.

- Не хочу в ресторан, там скучно, - капризным тоном, руки складываются на груди, немного сползаю на кожаном сидении автомобиля.

- Там спокойно, можно поговорить в тишине, - возражаешь со вздохом.

- О чем? - поворачиваю голову в твою сторону, на лице выражение искреннего удивления.

- О нас, - усмехаешься, сам понимаешь, как банально это звучит.

- Не о чем нам говорить, ты знаешь обо мне все, вплоть до моих детских болезнях. Я болел ветрянкой? Да или нет? - заглядываю Стасу в глаза, широко улыбаясь.

- Болел, когда тебе было семь, - сквозь зубы, понял, что мне не нравится твое слишком пристальное внимание, есть вещи, которые должны сохраняться в тайне.

- Твои болячки, мне не интересны, - отворачиваюсь к окну, улыбаюсь, поход в ресторан отменен.

Дело не в том, что я не хочу идти, на самом деле не хочу светиться в компании Станислава Черных. Он крупный бизнесмен, лицо известное в определенных кругах, в дешевую забегаловку он меня не поведет. Меня так же многие знают, как сына своего отца. К чему пускать лишние сплетни.

- Кино? - ой, да в голосе слышится вопрос.

- Предпочитаю смотреть фильмы на диване, можно уснуть без страха, что проснешься один в темной зале.

- Предложи, - Стас раздражен, понял, что не соглашусь ни на одно предложение.

- Прояви фантазию, - улыбаюсь проходящей мимо девушке, мы даже во дворах умудрились застрять в пробке.

Впереди вдоль длинного дома растянулась вереница автомобилей, дорогих и не очень, черных, красных, зеленых, все они толпились друг за другом, мерцая красными «стопами».

- Саша, если ты сейчас не скажешь, чем хочешь заняться завтра, я привезу тебя домой и трахну, - Стас разозлился, а мне нравится, когда он бесится, пусть в такие моменты и шерсть на загривке от страха встает дыбом, адреналин, мать вашу.

- Может, мы проведем этот вечер порознь? – бросаю фразу, как камень в глубокую лужу, знаю, что исчезнет в грязной воде бесследно.

- Значит, мы едим ко мне, - факт, еще не свершившийся, но уже решенный, вновь в одностороннем порядке.

Мерседес медленно прокатывается несколько метров вперед и снова замирает, пристроившись в зад красной шкоде. Я уже устал от этого тырканья, устал от компании Стаса, вообще, этот день выдался на редкость утомительным. Виноват сам, понимаю, никто с меня ответственность за баловством наркотой не снимает. Сказал бы «нет», глядишь, отделался бы от Стаса легким испугом.

- Ты не туда едешь, - замечаю, когда мы вновь оказываемся на главной дороге, - мне к институту, машину забрать.

- Я тебя завтра отвезу сам.

- Зачем? – вымученный стон.

- Контроль, - усмехаешься, тебе весело, а я готов биться головой о стекло, чтобы оно разлетелось вдребезги, впиваясь в кожу острыми осколками.

Спустя час, мы все же добрались до моего дома, тянусь к ручке, но ты жмешь на кнопку и блокируешь двери. Поворачиваюсь, окидывая тебя полным негодования взглядом.

- Ничего не забыл?

Не отвечаю на твой вопрос. Вздыхаешь. Протягиваешь руку, кладешь на мой затылок, сжимаешь черные пряди, натягиваешь, причиняя мне легкую боль. Несколько секунд смотришь в мое искривленное лицо, наклоняешься и властно целуешь, мнешь губы, прикусываешь, хозяйничаешь языком у меня во рту ровно до тех пор, пока я со вздохом начинаю тебе отвечать, тогда сбавляешь обороты и становишься на редкость нежным. Прядки волос выскальзывают из твоего захвата, теплая ладонь опускается на шею, поглаживает, ласкает, бережно посасываешь мою нижнюю губу, снова проникаешь в рот, проводишь языком по зубам, сталкиваешься с моим. Возбуждаюсь от этого действа. Становится стыдно за себя и за свою реакцию, злюсь на предательское тело, злюсь на тебя, за то, что действуешь быстрее любой виагры. Касание твоих губ, и я вспыхиваю, как звездочка на чистом небосклоне. Хочу настолько сильно, что не удерживаю стон, ты слизываешь его с моих губ, улыбаешься. Это именно та реакция, которую ты ждал. Ты не слышишь и не слушаешь мои слова, но мое тело понимаешь с легкого касания, оно для тебя лучший советчик. Но твои действия ошибочны, ты делаешь неверные выводы. Кроме тела у человека есть сознание, душа, и чтобы подчинить кого-то своей власти, в первую очередь надо получить власть над ними, тогда тело само подчиниться. Но не стоить верить обманчивой покорности, когда разум бунтует и устраивает маленькую революцию при каждом касании. Это заведомо проигрышный вариант.

- Теперь можешь идти, - выдыхаешь в мои мокрые и искусанные губы, снимаешь блокировку и я, наконец, оказываюсь на свободе.

Быстро иду к подъезду, не оборачиваюсь, знаю, что провожаешь взглядом каждый шаг. Ускоряюсь, хочу, как можно быстрее, скрыться с твоих зеленых глаз. Ты неправильно действуешь на меня. Так не должно быть. Ты – воплощение моих страхов, которое ворвалось в мою жизнь, обойдя все защитные барьеры.

- Привет, - кидаю отцу, который сидит на кухне в гордом одиночестве, лениво ковыряясь вилкой в ужине, который сам себе приготовил.

- Привет, - переводит на меня взгляд, - Саш, поужинаешь со мной?

Чтобы сдохли все черти! Что стряслось, что он предлагает совместное время препровождение? Знает, ведь, чем это кончится.

- Я не голоден, - спешу скрыться с глаз долой.

- Тогда, просто посиди, - не успеваю.

Подхожу ближе, аккуратно присаживаюсь на кончик стула напротив отца. Скольжу взглядом по его фигуре. Похудел, осунулся, уставший, под глазами тени, запущенная щетина.

- Что-то случилось? – не могу не переживать. Невозможно ненавидеть и любить человека, но я не могу по-другому охарактеризовать свое отношение к этому мужчине, который дал мне жизнь.

За спиной, на стене висит небольшой телевизор. Отец молчит, тишину кухни нарушает только заунывный голос ведущего новостей.

- Саш, ты хочешь переехать жить в Италию?

- Нет, - даже раздумывать не стал, не хочу знакомиться со своим братиком, пусть он так и остается для меня посторонним человеком.

- Другого ответа я не ждал, - грустная улыбка на родном знакомом лице, я похож на него, так что с уверенностью могу представить себе, как я буду выглядеть в сорок с небольшим.

- Но мне все равно придется уехать. Селия беременна, у тебя скоро появится еще и сестра.

- Новость, - хмыкаю, в душе странная смесь из радости и обиды.

- Я долго думал, что мне сделать, чтобы не бросать здесь все. Но так ничего и не придумал. Я хочу полноценную семью, - он смотрит на меня, в глаза, не выпускает из плена взгляда.

Обида пересиливает радость, разливаясь пятном вязкого и жидкого мазута. Я – неполноценная семья. Конечно, именно поэтому был только обузой, наследником компании, не больше. Никогда не был для тебя личностью, сыном, человеком, о чувствах которого стоит задумываться и брать их в расчет. Обида скрывается в черной луже, утопает, на поверхность всплывает злость. Лютая. Дикая. Безудержная. Хочу сделать больно и ему тоже.

- Пап, я рад, - улыбаюсь, но улыбка больше похожа на волчий оскал.

- Ты останешься здесь один, Саш.

- Это повод, чтобы удариться истерику и лить слезы у тебя на груди с криками «папа, не уезжай!», - голос сочится ядом, удивлен, что он не капает с языка.

- Саш, - быстро замечает смену в моем настроении, читает эмоции по горящим глазам.

- Один я не останусь, не переживай, - отворачиваюсь, чтобы он не увидел предательских слез.

Никогда не предполагал, что мне будет так больно, когда останусь без отца. Я так мечтал уехать, а теперь, когда уезжает он, хочется плакать. Наверно, это из-за того, что не я делаю этот шаг на пути к освобождению. Отец молчит, долго. Кажется, тишина затягивается, надо что-то сказать, но понимаю, что в горле ком, разговаривать с ним спокойным голосом, не выйдет. Вслушиваюсь в монотонный голос с экрана, чтобы отвлечься и взять себя в руки. Прослушиваю очередной сюжет о беспорядках на Украине, экономические новости, рубль вновь укрепляется, спорт, ЦСК опять продули какой-то слабой команде, болельщики в гневе, прогноз погоды, на завтра обещают проливные дожди. Когда, кажется, что хуже быть не может, погода просто не может не нагадить и не устроить холод и дождь. Как она не внесет в свою лепту, чтобы сделать жизнь одного конкретного человека еще, пусть на сотую долю, но хуже?

- У тебя появилась девушка или невеста? – наконец, произносит отец, слышу нотки радости в его голосе. Ухмыляюсь, а в голове набатом разносится злорадный смех, сейчас я его добью.

- Нет, у меня появился мужчина, - невинным, ангельским тоном, поворачиваюсь и несколько раз хлопаю ресницами, недаром длинные, что любая барышня позавидует.

- Кто? – не понял с первого раза.

- Постоянный любовник, пап. Раньше были так, на одну ночь, а теперь мы типа встречаемся. Хочешь познакомиться перед отъездом?

- Саш, скажи, что ты пошутил, - убитым тоном, не верит до конца, но понимает, что и такой вариант возможен.

- Нет, пап, мне нравится, когда меня в зад трахают, - шиплю ему в лицо, перегибаясь через столешницу.

Молчание, глаза отца, размером с пятирублевую монету, его частое, прерывистое дыхание. Рука очень так опасно сжимается вокруг вилки. Отодвигаюсь, а вдруг воткнет мне столовый прибор в глаз? Не хочу ходить с повязкой, как пират. Но через несколько секунду, отец отпускает вилку, встает из-за стола, обходит. Встает напротив меня.

- Саш, это злая шутка? – снова спрашивает он, - Ты обижен и хочется сделать гадость?

- Нет, это не шутка, - гулять, так гулять, играем ва-банк.

- Сука! – щеку опаляет сильная пощечина, от удара звенит в левом ухе.

Хватаюсь рукой за пострадавшее место, сжимаюсь под тяжелым взглядом, жду, что снова ударит, но отец садиться на свое место. Расслабляюсь, сверлю его злым взглядом, не реагирует.

- Пригласи тогда его завтра на ужин, - хитро улыбается, так и не поверил до конца.

- Хорошо, - с трудом сдерживаю ядовитое хихиканье, очень мне интересно, посмотреть на отца и Стаса в одном помещении. Делаем ставки, господа. Кто кого? В левом углу ринга – мой отец, в правом – Станислав Черных.

Встаю из-за стола, ухожу в свою комнату. Беру мобильный, хочу обрадовать своего парня планами на завтрашний вечер. Но, у меня нет его номера телефона. Вот же блядство. Скидываю чужую одежду, забираюсь в свои домашние вещи. Беру ноутбук, устраиваюсь на кровати, укрывая голые ступни пледом, тепло. За окном уже заметно темнеет, но не важно. Пробиваю по адресу номер домашнего телефона, набираю. Только гудки. Звоню через пятнадцать минут, та же история. Ладно, ведь он обещал приехать утром. Зеваю, хочется спать. Не собираюсь себе в этом отказывать, кроме того завтра рано вставать.

Будильник звонит непозволительно быстро. Кажется, что с момента, когда я закрыл глаза и провалился в сон, прошло всего лишь пять минут, на самом деле минула ночь. Спал я долго, но чувствую себя разбитым и уставшим. Такое случается в пасмурную погоду. Не знаю, почему, но я очень метеозависимый человек. За окном – солнце, и ничто не может мне испортить настроение, выбить из жизненной колеи, дождь – и думается, что лучше бы я умер.

Кряхтя, выполз из постели, побрел в ванну. Горячие струи воды согрели, этой ночью я сильно замерз, пальцы теперь могут нормально двигаться. Шоколадный запах геля для душа, вселил надежду на то, что я смогу пережить этот день.

В комнате было настолько темно, что пришлось включить свет. Подхожу к окну, прислоняюсь лбом, веду пальцем вслед за капелькой, спешащей куда-то вниз по стеклу. Вдруг замираю, сердце перехватывает болезненно-сладкой судорогой. Под окном стоит знакомый черный мерседес.

Отхожу от окна, мгновенно собираюсь, джинсы, коричневая кофта с длинным рукавом, тонкая кожаная куртка, сумка с какими-то тетрадями, которые валяются там еще с прошлого учебного года. Выбегаю на кухню, отец пьет утренний кофе и читает газету, хотя новости в интернете куда свежее, но некоторые привычки не так легко побороть. Зверски хочу есть, но Стас ждет во дворе. Какого хера он приперся так рано?! Подлетаю к холодильнику, распахиваю, понимаю, что жрать нечего, с силой захлопываю дверцу. Хоть раз в жизни, мог заботливый родитель приготовить завтрак и для меня?

- Пока, - бросаю на ходу, обуваю черные туфли, несколько раз прохожусь щеткой по обуви, ненавижу, когда она грязная.

Выхожу из квартиры, слетаю вниз по ступеням, перепрыгивая через несколько штук. Я так носился последний раз, когда был подростком и торопился к друзьям пить пиво. Противно пищит домофонная дверь подъезда. Наконец, меня встречает холодное мокрое осеннее утро. Пропитанный влагой, пробирающий до костей ветер, тут же залетает под куртку, заставляя поежиться. Обвожу взглядом двор, хочу скорее в тепло нутро салона. Губы посинели, хочу, чтобы ты согрел их своим поцелуем, зубы отбивают замысловатую дробь, хочу, чтобы ты согрел меня в своих объятиях. Но мерседеса нет. Ни черного, ни зеленого, ни рыжего в крапинку. На парковке возле дома полно машин, время еще ранее, но твоего мерседеса нет. Ошарашенно хлопаю глазами, холод пробирается еще дальше. Чувство радости и легкости уходит, бетонной плитой наваливается плохое самочувствие.

- Сука, - зло шиплю сквозь зубы, но кто бы знал, как мне обидно.

Не дождался или я видел мираж в окне, и ты не приезжал? В спину больно ударяет дверь подъезда, по инерции делаю несколько шагов вперед и спускаюсь на пару ступенек ниже, на макушку капают холодные капли, трясу головой, чтобы прогнать неприятные ощущения.

- Ты еще не уехал? – знакомый голос за спиной.

- Забыл, что машину оставил возле института, - вру, голос мертвый, глухой, плохо.

- Отвезти?

- Да, - киваю.

Отец распахивает большой черный зонт над головой и выходит в непогоду, крупные капли тут же барабанят по натянутой ткани, ударяются, разлетаются на множество маленьких брызг. Чувствую себя такой же каплей, которую скинули с огромной высоты, так же разбит. Дурак. Почему так расклеился? Это не из-за Стаса, нет, просто плохая погода, со всеми вытекающими. Шмыгаю носом, иду под дождь за отцом. Иду медленно, против желания жду, что сейчас во двор плавно въедет черный мерседес. Но нет. Открываю дверцу отцовского лексуса, сажусь в прогретый салон. Тепло, но не так, как мне этого хотелось.

- Саш, ты промок, - замечает папа, выезжая со двора.

Оставляю реплику без ответа, просто молчу и смотрю в окно. Люди торопливо бегут, прячась под разноцветными зонтами, короткие перебежки от одного укрытия до другого. Я бы не вышел из дома сегодня, если бы не твое обещание. Результат, я еду в «школу», ты забыл, о чем обещал мне вчера. Может, это все было шуткой? Игрой воображения, воспаленного наркотиком? Может, мне приснилось? Бред. Пусто. Чувствую себя пустым и уставшим сверх меры. Хочу домой.

- Саш, не забудь, что вечером я жду тебя не одного, - уже со смехом в голосе говорит отец, останавливаясь возле здания.

- Помню, - лучше бы забыл.

- Зонт возьми, - произносит папа, но я не слушаю, уже выхожу из машины и медленно иду к институту.

Не тороплюсь, хочу, чтобы холодные капли остудили, жар, что разгорелся внутри. Не помогает. Вхожу внутрь, вливаюсь в суетливый поток. Иду прямо в институтское кафе, по пути здороваюсь со знакомыми студентами, с преподавателями, многие рады видеть меня, соскучились.

Беру кофе. Растворимая гадость в пластиковом стакане, вставленный в своего собрата, чтобы было возможно донести кипяток до стола. Все же обжег кончики пальцев, мешаю коричневую бурду маленькой белой пластиковой ложкой, пить не буду, но надо было что-то взять. Голова гудит, мысли разбегаются, единственное, чего хочу, попасть домой, спрятаться от всего мира под одеялом. Что может быть проще? Что может быть невозможнее в данный момент? Трудно сказать, зачем занимаюсь само мучением и все еще нахожусь здесь, но в мозгах пульсирует надпись заглавными буквами "НАДО". Кому и зачем, не знаю.

- Привет, Саш, - красивый нежный голос, сладкий, притворный и густой, обволакивает. Направлен на то, чтобы возбудить желание, но во мне пробуждает нежелание общаться с этой девушкой.

- Привет, Ир, - улыбаюсь, ничем не выдаю того, что хочу ее просто послать.

- Ты как? Только кофе выпить, - кивает на мой стакан, отчего русые с белыми прядями кудри взлетают на миг в воздух и вновь опускаются на место, прочно удерживаемые тонной лака, - или впитать каплю знаний?

- На занятия, Ир, - она староста, не могу позволить себе грубость, - я много пропустил важного? - наклоняюсь вперед, опираясь на сложенные друг на друга руки, едва заметно сдвигаю стаканчик, смотрю собеседнице в глаза.

- Достаточно, Саш, не начинай учебный год, как в прошлом году, сам знаешь, какие будут последствия, - притворно грустно вздыхает.

- Спасибо за беспокойство Ириша, я исправлюсь, - в глазах искренность и раскаяние за все грехи, мои и не мои тоже, резкий взмах руки...

А дальше как в замедленной пленке, стакан переворачивается, и буро-коричневая жидкость льется бурной горной речкой по столу, брызги летят на белую блузу, украшая ее темными некрасивыми пятнами, рассыпавшимися по всей поверхности.

- Ир, прости меня! - восклицаю, хвастаю салфетки, чтобы затереть пятна.

В голове взрыв хохота, на некоторое время прогнавшего боль, на лице маска раскаяния. Ира что-то зло шипит, едва слышно материться. Орать матом на все помещение – не по статусу. Отталкивает мои руки и со слезами на глазах вылетает из кафе. Ржу в голос и через несколько минут выхожу следом.

Пары проходят в тишине, мыслей в голове нет, там живет только боль, пульсирующая, не отпускающая из своих цепких лап. Чертова погода. Тру виски, надавливаю пальцами, не помогает. В глазах уже звезды от этой дикой боли. Зубы сцеплены так плотно, что порой получается непроизвольный скрип. Жаль, что нет Лешки с его волшебными таблетками. Хотя, отлично еще помню слова Стаса про наркоту. Срать я хотел на его предупреждения. Господи, как мне плохо! Кладу голову на сложенные руки, считаю секунды, чтобы отвлечься. Эта пара последняя, после можно будет ехать домой. В спасительное тепло, там есть одеяло и горячий чай, есть нормальная еда, а не та лажа, что продают в кафе. Жрать хочу, так с утра ничего и не ел. В тайне надеюсь, что Стас, скотина, все же появится, но гоню от себя эти мысли. Я же не должен хотеть его видеть. И я не хочу. Пусть утрется. Командир хренов.

Скоро мой ад заканчивается, выхожу на крыльцо, за гранью козырька стена дождя, студенты выходят и сразу же прячутся под зонтами. Ненавижу зонты. Вбегаю под проливной дождь, промокаю в момент, бегу к машине, наступая в лужи, ноги промокают, но под ними нет просветов, одна сплошная лужа. Подхожу к автомобилю, покорно дожидающемуся своего хозяина. Шарю по карманам, ключей нет. В сумке, ключей нет.

- Твою мать! – ору на всю парковку, понимая, что их в принципе с собой нет.

Пинаю колесо машины. Злость клубами затмевает сознание. Всем назло собираюсь идти домой пешком. Что это за детский бунт, не знаю. Но Стаса нет, вот пойду, промокну и заболею, он будет в этом виноват. Сволочь. Я так надеялся увидеть черный мерседес, но Черных вновь меня прокатил. От этого злюсь еще сильнее, хочется что-то разгромить, сломать, уничтожить. Если бы я обладал какой-нибудь супер-силой, то мир в радиусе сотни километров вокруг меня, был бы уже уничтожен.

Через пятнадцать минут хода, понимаю, что промерз до самой последней клеточки в организме, зубы стучат, мокрая одежда прилипла к телу, прохожие смотрят на меня, как на психа, слинявшего из больницы и разгуливающего по городу в смирительной рубашке. Наверно, я такой и есть, раз прогуливаюсь в такую погоду.

Не помню, как все же добрался до дома, трясущимися руками открыл дверь. В голове туман, смешался с болью, я словно в бреду. Снимаю одежду, разрывая ткань, потому иначе ее от меня не отодрать. Злюсь, ору благим матом, меня все равно никто не слышит. Трясет, как в лихорадке. Когда забираюсь в горячий душ, кажется, что умер. Обжигающие потоки воды с трудом отогревают мое окоченевшее тело. Чувствую себя полным мудаком. Нормальный человек таких глупостей совершать не будет.

Выхожу из ванной, натягиваю теплые вещи, трясет, холодно, аппетит пропал. Плохой знак. Беру электронный градусник, сажусь на кровать, запихиваю его под мышку, жду пока запищит, как пила по нервам. Вытаскиваю. Температура, почти тридцать девять. Не удивлен. Сам дурак. Валюсь на кровать и прячусь под одеялом. Холодно. Сон подкрадывается быстро. Но заставляю себя встать, нужно выпить жаропонижающего.

Завариваю на кухне терафлю с лимонным вкусом, шмыгаю носом. Простыл окончательно, отдаленно чувствую, как першит горло. Полный набор. Забираю горячую чашку с чудо-лекарством, усаживаюсь в гостиной в кресло. Не хочу включать телевизор, не выдержу сейчас его бормотание. Хватаю с низкого черного столика какой-то журнал. Подтаскиваю глянец к себе на колени, переворачиваю обложкой к лицу. Смотрю и не верю своим глазам.

- Стас, ты редкая сука, - с обидой в голосе.

На обложке журнала изображен сам Станислав Черных. Как всегда в элегантном костюме, красив, успешен, блистателен, богат до неприличия. На его согнутой в локте руке висит шикарная женщина. Блондинка с восхитительной грудью, длинными волосами, уложенными в модную прическу, огромными голубыми глазами.

- Да, Стас, эта девушка для тебя. Барби для Кена.

Девушка что-то шепчет ему на ушко, а Стас опустил взгляд в ее откровенное декольте, выставленное на показ из выреза черного длинного вечернего платья. Со всей силы отшвыриваю журнал в противоположный угол. Киплю изнутри, колотит, зубы стучат о чашку, когда делаю глоток, шмыгаю носом, но это все из-за того, что я простыл.

Подруга.

Болею неделю. Долго и нудно. Без высокой температуры, но с насморком, кашлем и адской болью в горле. Дома скучно, уже готов гавкать на ноутбук и телевизор, перечитал кучу отцовских газет. Не думал, что на их страницах встречаются крайне занимательные статьи. Стас так и не объявился. Я рад. Нет, честно. Прошла меланхолия и я обрадовался тому, что Черных исчез из моей жизни, только уверен в том, что это не навсегда. Не имею ни малейшего представления о том, что у него произошло, но уверен, что в то утро он не приехал только из-за того, что реально не смог.

Странно, такая тишина. Все окна плотно закрыты, с улицы не долетает не единого звука, телевизор молчит и печально смотрит на меня черным матовым экраном, часов в доме нет, щелчки стрелок не разбавляют вязкую тишину. Слух городского жителя с трудом воспринимает такую звуковую изоляцию. Мозг рассматривает это, как сигнал о том, что что-то происходит неправильно и разгоняет волны беспричинного страха по организму. Откладываю книгу, сажусь. Мобильный выключен. Пришлось пойти на такое преступление, потому что в начале болезни, когда я спал едва ли не двадцать четыре часа в сутки, мне звонили все кому не лень. Несколько десятков секунд полюбовался на черный дисплей и решил все же не включать дорогую игрушку. Вернулось желание закурить. Хороший признак. Встаю, надеваю теплую куртку и следую на балкон, кладу в рот сигарету и жадно затягиваюсь, выдувая белый дым в открытое окно. Над городом висят тяжелые серые тучи, пасмурно и сыро. Дождя нет, но запах влаги витает в воздухе, дает понять, что лето кончилось и осень, наконец, полноправно вступает в свои владения. В последние дни пребываю в странном состоянии, когда вроде все хорошо, но чего-то не хватает. Чувствуешь, что жизнь идет не так, как должна, но и понять, что именно не так не можешь. Это нервирует, вводит в растерянность, заставляет слишком много думать и анализировать, что именно ты упустил, из-за чего ощущаешь такой душевный дискомфорт. Я пришел к выводу, что меня все же по каким-то причинам не устраивает отъезд отца. Много вероятно злюсь из-за того, что он бросает меня, а не наоборот, что он променял меня на другую семью. Я не думал, что он когда-либо решиться на такой шаг. Решился. И теперь меня терзает, гложет и колет чувство обиды. Хотя, какое право я имею обижаться? Сам большую часть своей сознательной, взрослой жизни, думаю и мечтаю лишь о том, каким образом оказаться как можно дальше от этого человека, но при этом сохранить доступ к его деньгам? Жизнь преподнесла мне это решение в подарочной упаковке с большим красивым бантом. А я не рад.

- Саш! – окрик отца.

За своими мыслями не заметил, как он вернулся. Странно, но он перестал задерживаться на работе до ночи. Выбрался с балкона, потирая замерзшие руки, такое ощущение, что за неделю похолодало минимум на десять градусов.

- Привет, - снова падаю на диван и хватаю книгу.

- Выздоровел окончательно? – спросил мужчина, скидывая туфли и проходя вглубь квартиры.

- Нет, - мотаю головой, хотя родитель меня не видит, ушел мыть руки.

- Тогда объясни мне, что ты делал на балконе? – спрашивает он, когда уже переодетый возвращается в гостиную.

- Курил, - пожимаю плечами, делаю вид, что мне очень интересна моя книга, не хочу с ним говорить.

- Саш…

- Не начинай, - отмахнулся я.

Он только пожал плечами и скрылся на кухне. Откладываю книгу и опускаю голову, устремляя взгляд в потолок. Он белый с непринужденным и легким золотистым узором. Раньше никогда не замечал, какие на нем причудливые и интересные завитки. Стасу совсем на меня наплевать или он так занят работой, что нет времени даже позвонить? Пусть я и не хочу отягощать свою жизнь его присутствием, но такой игнор обижает. Порой ловлю себя на развратных мыслях с его непосредственным участием. Хочу этого потрясного мужчину и ничего не могу с этим сделать. Тело предало свой мозг.

В дверь позвонили. Несколько уверенных трелей. Я даже не шелохнулся. Гостей не жду. Звонок повторился. Отец вышел с кухни, бросив на меня недовольный взгляд, и направился в сторону двери. Голоса. Мужские. Заинтересованно приподнимаю голову, смотрю в сторону прихожей. Лучше бы я этого не делал.

- К тебе, - папа смотрит на меня каким-то не верящим взглядом.

Но мне не до этого. За его спиной стоит Стас. Взгляд мужчины недовольный. По какой причине?

- Здравствуй, - коротко бросает мне и проходит за отцом на кухню.

Приходится подниматься и тащиться следом.

- Что ты здесь делаешь? – с порога, на приветствие я так и не ответил.

- У тебя не доступен телефон.

Папа не вмешивается в наш разговор, вероятно, Черных уже ему представился. Интересно кем…

- Пап, ты хотел с моим любовником познакомиться, он перед тобой, - с наглой ухмылочкой произношу я. Любопытно, какой выбор на этот раз сделал за меня мой парень. Что если бы я решил хранить свою резко сменившуюся ориентацию в страшной тайне. Так оно и было бы, если бы не та вспышка злости и желание позлить «любимого» папу.

- Станислав представился мне, как твой парень, Саш, не стоит мне пояснять все подробности ваших отношений, - он обернулся и поставил несколько тарелок на стол.

А вот теперь, скажите мне, какое право этот самоуверенный ублюдок имеет рассказывать моему отцу о том, кто он?!

- Семейный ужин? – хмыкаю я.

- Саша, сядь, - произносишь спокойно, не будь здесь папы, ты не был бы таким вежливым.

- Пошли на хуй! – пользуюсь тем, что Стас не станет ничего делать при отце, разворачиваюсь и ухожу в свою комнату.

Веду себя, словно обиженная девочка-подросток, которой кажется, что ее предал весь мир в лице ее любимого парня. Знаю, что бесполезно прятаться в своей комнате от Стаса, но не могу ничего с собой поделать, кроме того, снова навалилась слабость. Затяжная болезнь, никак не приду в себя окончательно. Падаю на кровать, раскидывая руки, полудохлая такая из меня получилась звездочка. Прикрываю глаза, отчетливо слышу шаги за дверью. Через мгновение она приоткрывается без стука. Черных входит в мою спальню. Лежу, глаза не открываю, даже здесь этот человек чувствует себя хозяином положения. Такому самомнению можно только завидовать.

- Мне нужно было уехать тогда, сам не предполагал, что так выйдет, - оправдываешься, но не извиняешься, а я ждал между прочим, пусть не желал этого каждой ниточкой своей души, но ждал.

- Угу, - глаза закрыты.

- Что у тебя с телефоном?

- Он выключен.

- Почему?

- Достали звонками, когда болел.

- Ты болел?

- Да, попал под дождь и простыл.

- Саша, может, сходим куда-нибудь? Уверен, ты голоден.

- Не хочу, устал, - собираю силы и переворачиваюсь на бок, больше всего хочется, чтобы Стас просто продолжал говорить, не важно, что и о чем, просто пусть расскажет сказку, его слегка рычащий низкий голос убаюкивает. С трудом давлю зевок.

- От лежания на диване? – в голосе появляется усмешка.

- Нет, не выздоровел до конца, слабость осталась, - не вру сейчас, говорю, как есть.

- Тогда я просто останусь с тобой.

- Угу…

Мужчина встал с кровати, послышался шорох одежды, а затем постель за моей спиной прогнулась. Я почувствовал дыхание Стаса на шее, легкий поцелуй немного ниже линии волос, его рука легла попрек живота, притягивая меня к теплому крепкому телу. Ни грамма страсти, только тепло и какая-то странная забота, в груди щемит, но я уже не замечаю этого необыкновенного и необъяснимого чувства, проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь среди ночи. Холодно. Шарю руками позади себя. Пусто. Один. Стас ушел. Давлю в себе разочарование. Хорошо, что он ушел. Забираюсь под одеяло, медленно согреваюсь и засыпаю вновь.

В следующий раз выталкиваю себя из царства сновидений, когда в комнату светит тусклое осеннее солнце. Жарко, откидываю одеяло. Вспотел, одежда неприятно липнет к телу. Поднимаюсь, иду в душ. После него становится легче. Утро, как утро, терзающее чувство неправильности пропадает. Не придаю этому факту должного значения, принимаю как данность, не думаю и не размышляю над такими душевными переменами.

- Доброе утро, - задумчиво говорит папа, - делая глоток кофе.

Суббота, он дома.

- Доброе, - завариваю горячий напиток и себе, сажусь с ним за стол.

- Возьми, поешь, омлет в сковородке.

Не дурак, чтобы отказываться, есть хочется очень сильно, вчера так и не довелось поужинать.

- Саш, я думал, ты наврал про парня, - тихо говорит отец.

- Как видишь, нет, - развожу руки в стороны, пожимаю плечами.

- Стас, он конечно надежный мужчина, хваткий бизнесмен, я пересекался с ним, но он мужчина…

- О-о-о, я это заметил! – смеюсь, с трудом понимая, о чем он говорит, а главное, зачем.

- Твою мать, ты же с ним спишь! – папа резко вскочил на ноги и сделал несколько нервных шагов по кухне.

Сижу, ем, слежу за ним внимательным взглядом. Неужели, он и, правда, не поверил мне тогда? Папа мечется по довольно просторному помещению, думая, размышляя и приходя к выводу, что изменить он что-то вряд ли сможет.

- Не переживай, у тебя есть еще один сын, он воплотит твои надежды в жизнь, - бросаю я, заканчиваю завтрак и направляюсь к выходу.

- Саш, твоя ревность глупа….

От разговора, который неминуемо закончился бы грандиозным скандалом, меня спас звонок в дверь. В этот раз открыл сам, не сильно удивившись, когда на пороге увидел своего парня. Первый вопрос, который я хотел ему задать «Почему ты ушел?», но вовремя прикусил язык. Не стоит ему знать о том, что я хотел бы, чтобы он остался на всю ночь.

- Доброе утро! – громко произносит Черных куда-то мне за спину, - Привет, котенок, - тихо мне в самое ушко, притягивая к себе, как можно ближе.

«Котенок?!!!» Поднимаю голову, недоуменно смотрю, пытаясь понять, какая «лиловая корова» (см. рекламу Milka) укусила этого человека.

- Привет, - отвечаю, а Стас отпускает.

Поворачиваю голову, отца нет, расслабленно выдыхаю и отступаю от Стаса на несколько шагов. Сегодня с ним что-то не так. Передо мной стоит Черных, но совершенно иной. Присматриваюсь внимательнее и понимаю, что причина в отсутствии делового костюма. Станислав одет в темно-синие джинсы, слегка зауженные к низу, стильные кроссовки, однотонную бордовую кофту, сверху накинута кожаная куртка светло-шоколадного цвета.

- Как ты себя чувствуешь? – мужчина стоит в дверях, не торопится проходить, хотя ему моего разрешения или приглашения не нужно.

- Сносно, - смотрю и гадаю, куда меня сейчас потащат.

- Соберешься быстро? Надо съездить в одно место.

- Да. Пройдешь?

- Нет, жду тебя.

Поворачиваюсь и неторопливо иду к себе. Такой Стас меня пугает, а может я просто злился на него и не замечал, что он не такая уж и сволочь, как кажется на первый, второй и третий взгляд. Быстро переодеваюсь. Так как схватку с противной простудой я еще не выиграл окончательно, то одеваю тонкий, но теплый белый свитер с высоким воротником, поверх куртка. Надеюсь, что длительных прогулок по парку не будет.

- Я готов, - выхожу в коридор и обуваюсь.

Спускаемся вниз. Во дворе нет мерседеса. Вместо него стоит громоздкий джип цвета мокрый асфальт. Кидаю взгляд под ноги, не зря этот цвет так назвали, он и, правда, имеет поразительное сходство. Стас садиться на водительское место, хочу сесть рядом. Распахиваю пассажирскую дверь и замираю в немом изумлении. Из салона на меня смотрит та самая блондинка, чьи сиськи Черных пристально изучал на обложке журнала. Я потом собрался с духом и прочел статью. Там некий корреспондент описывал их сказочные взаимоотношения и пророчил скорую свадьбу. Надо говорить, что журнал после прочтения этой статьи отправился в помойное ведро?

Хочется развернуться и отправится домой, но давлю в себе позорное желание бежать, сажусь назад, недовольно насупившись. Какого хрена эта жертва постоянного голодания сидит на МОЕМ месте? Стас молчит, выезжает со двора, редко бросая на меня ожидающие взгляды в зеркало заднего вида.

Время идет, внедорожник плавно движется по московским дорогам, мы молчим. Спустя минут десять блондинка не выдерживает.

- Стас, он даже не поздоровался, - тихо произносит девушка.

- Я не могу заставить его говорить, - мужчина пожимает плечами, а я про себя думаю, что он может заставить меня делать все, что угодно и не потому, что я безвольная кукла, просто он тот, кто он есть.

- Привет, меня зовут Аня, - девушка поворачивается ко мне и предпринимает попытку завязать знакомство.

- Почему не Эльвира? – ехидно переспрашиваю я.

- Эльвира? – голубые глаза удивленно распахнулись, а губки сложились в буковку «О».

- Разве у таких девушек, как ты бывают такие простые имена? – разъясняю глупой блондинке.

- Каких таких? – настороженно спрашивает она, чувствует, что в ответ услышит гадость.

- Блядоватых, - Аня не ошибается в своих ожиданиях.

- Охренел? – она протягивает ко мне ручку и отвешивает щелбан.

Стас по прежнему не вмешивается, но по недовольному взгляду понятно, что моя выходка ему не пришлась по нраву. Ага, он на стороне этой суки.

- Руки! – шиплю я, - Еще раз протянешь, сломаю.

Аня обиженно хмыкает и отворачивается от меня, сползаю к окну, оно сильно тонировано, но лучше смотреть на жизнь за бортом, чем на эту чертову парочку. Еще некоторое время назад, я бы и сам заинтересовался Аней. Она была красивая. Не размалеванная Барби, а настоящая, реальная красивая девушка. А сейчас я сижу и киплю, как чайник от негодования по поводу ее присутствия.

- Сучка ревнивая, - краем уха слышу, как она шепотом обзывает меня, чтобы ни я, ни Стас не услышали.

- Суп набор, - шиплю ей в ответ, наклоняясь вперед, я-то услышал.

- У тебя, что жесткий недотрах? – Аня снова поворачивается ко мне, - Могу погулять минут пятнадцать, и Стас тебя удовлетворит.

Черных резко тормозит, а я хлопаю глазами и не знаю, что ей ответить.

- Послушай, Саша, правильно? Так вот, Саша, чтобы избежать и дальше взаимных оскорблений, давай сразу объясню тебе одну вещь, - Аня придвинулась ближе, сверля меня злым взглядом, - со Стасом мы давно и крепко дружим, между нами нет романтических отношений, и не было никогда. Я не посягаю на него. Кроме того, он стопроцентный гей. Понял?

Ее тонкий пальчик с острым идеальным маникюром, приподнял мой подбородок, девушка заглянула мне в глаза, чтобы убедиться, что я ее услышал, хмыкнула, глядя на мои покрасневшие щеки и спокойно села на свое место. Мне же хотелось провалиться, испариться из этой чертовой машины. Я не хотел, чтобы Стас слышал все это. Стыдно. Мне было стыдно.

- Чего ты встал?! – накинулась она на мужчину, - Езжай, давай, павлин, - Аня стукнула его кулачком в плечо, и джип вновь плавно вырулил на шоссе.

На место мы прибыли спустя полчаса. Стас привез нас в спальный район города где-то на юге. Припарковал машину перед длинным домом. Мы выбрались на осенний воздух. Здесь жизнь текла медленно и лениво. Пришлось пройти еще несколько десятков метров, прежде чем мы свернули к…отелю для собак? Что за хрень? Сверлю взглядом широкую спину Стаса, но мужчина поднимается за хрупкой фигурой Ани по ступенькам. Девушка открывает дверь и входит внутрь. Оказываюсь внутри. Шокирован. Такому могут позавидовать многие отели из тех, что предназначены для людей. Шик, роскошь, глянцевый блеск повсюду и девушка-модель за стойкой ресепшена. Аня о чем-то тихо переговаривается с брюнеткой, а я подхожу к Стасу.

- Что мы здесь делаем? – шепчу ему в ухо, привставая на носочки.

- Аня попросила ей помочь, - он не поворачивается ко мне, но замечаю, что мужчина улыбается, меня же, как всегда спросить забыли.

- Ясно, - отхожу в строну и падаю в большое пухлое кресло, обтянутое светлой кожей.

Пока Аня и Стас оставили меня в приемной, сижу и листаю какие-то журналы. Взгляд не цепляется ни за одну хоть мало-мальски интересную статью. Одна мода, диеты и косметика. Отбрасываю очередное бестолковое издание. Смотрю в сторону, откуда раздается собачий лай. Хором. Визгливый и противный, грубый бас и тихое порыкивание. Охреневаю. Из узкого коридора выходят Стас с девушкой, а перед ними целая свора разношерстных собак на красных поводках.

- С ними надо погулять, - сообщает девушка и вручает мне связку поводков, пока я в удивленном молчании хватаю ртом воздух.

- Не нанимался, - бурчу я и протягиваю связку обратно, не люблю этих блохастых, пусть они и самых благородных пород, но к животным никогда любовью не пылал.

- Саша, - Стас смотрит недовольно, у него в руке тоже связка поводков.

Не отвертеться. Встаю, иду к выходу, с силой натягивая поводки, надеюсь, что хоть одна шерстяная тварь задохнется. Аня и Стас выходят за мной. Спускаюсь по ступенькам и иду, куда глаза глядят.

- Саш, мы идем в собачий парк, - меня останавливает окрик девушки.

Разворачиваюсь, путаясь в красных лентах. Бесит. Иду за ними. Стас и Аня о чем-то весело переговариваются, на меня ноль внимания. Обиженно соплю, но продолжаю тащиться вперед за тремя псинами, ростом мне по колено, разные породы, но дури огромное количество в каждой особи, они и заменяют мой локомотив. Просто плетусь за ними.

Прогулка уже продолжается около часа. Я замерз, хочется засунуть руки в карманы и съежится, прячась от редких, но холодных порывов ветра, кроме того снова волнами накатывает слабость. Хочу куда-нибудь в теплое место и чашку горячего кофе. Большую и пухлую, чтобы обхватить ее ладонями и греться.

- Стас! – зову мужчину, они идут далеко впереди меня, слава Богу в сторону выхода.

- М-м-м? – останавливается и поворачивается в мою сторону.

Его связка состоит из пяти собак, одна из них гордая немецкая овчарка, на которую решила огрызнуться какая-то маленькая карманная тварь в глупом синем комбинезоне. Мужчина наклонился и с радостной улыбкой поднял трясущуюся суку на руки. Лучше бы он меня на руки взял. Вздыхаю и мотаю головой, не собираюсь уподобляться мелкому комку шерсти.

Наконец, выходим из парка, доходим до отеля, оставляем мохнатую свору и Аню вместе с ними. Еще несколько мучительных минут, и мы садимся в машину. Я на свое законное место. Вовремя, чувствую, что силы кончились. Вытягиваю ноги и закуриваю, чтобы перебить оставшийся запах Аниных духов. Стас недовольно косится в мою сторону. Плевать. Делаю затяжку и прикрываю глаза. Реально устал. Чертова болезнь.

- Устал? – спрашивает мужчина, откидывая челку с моего лба.

- Устал, - глупо отрицать очевидное.

- Не думал, что такая прогулка утомит тебя.

- Угу.

- Куда-нибудь хочешь?

- Кофе выпить, - так устал, что даже не обращаю внимания на то, что выбор в первый раз сделал я.

Пари.

Полумрак в комнате Стаса, шторы плотно закрыты, чтобы не пропускать ненужный свет. Мужчина страстно целует мои губы, прикусывает и посасывает. У меня от этого сносит крышу. Аня права сто раз, у меня жесткий недотрах. Готов взорваться в ожидании, когда Черных насладиться предварительными ласками и возьмет меня.

Отрываешься от губ с разочарованным вздохом, резко сдергиваешь свитер и отбрасываешь его в сторону. Ты тоже изголодался по мне, видно по твоим алчным глазам. Если бы ты мог, то съел бы меня заживо вместе со всеми костями. Хочешь настолько сильно, что твое тело мелко дрожит, а губы искривлены в хищном оскале. Невольно пугаюсь такого тебя, делаю несколько шагов назад, упираюсь в кровать. Легкий толчок твоей руки, и я лечу на мягкую поверхность. С рыком стаскиваешь мои джинсы, целуешь внутреннюю сторону бедра. Захожусь в стоне, выгибаюсь, срываешь белье. Все, я весь перед тобой, раскрыт, обнажен, беззащитен. Морально готовлюсь к тому, что сейчас поставишь раком и трахнешь, грубо, причиняя боль и удовольствие, так, как можешь только ты. Но, ошибаюсь. Ты избавляешься от одежды под моим жадным горящим взором, накрываешь мое тело своей тяжестью и нежно целуешь. Твои губы мягкие и нежные, слишком нежные. Горю, трепещу под тобой, развожу ноги, устраиваешься между ними, целуешь шею.

- До безумия хочу тебя, Саша, - такой страстный и проникновенный голос, что хочется крикнуть тебе, чтобы ты взял сию секунду, но знаю, что такая ошибка будет стоить мне очень дорого, ты назло не будешь спешить, поэтому я молчу, только снова тянусь за поцелуем, сегодня ты щедр на них.

Мои руки гуляют по твоей спине, гладят, слегка царапают ногтями, трешься твердым членом о мой пах, неосознанно пытаюсь подставить зад так, чтобы ты оказался внутри. Хочу. Хочу. Хочу.

- Хочу, - не сдерживаюсь и выдыхаю тебе в губы свою единственную мысль.

Против всех ожиданий не мучаешь меня. После короткого, но емкого по значению слова, твоя рука скользит по моему боку, сжимает ягодицу, пальцы касаются входа. Проталкиваешь внутрь один, не глубоко, слишком сухо еще. Ругаешься сквозь зубы, отрываешься от моей шеи, которая будет украшена ожерельем из твоих отметин, тянешься к тумбе, достаешь смазку, обильно смазываешь прохладной субстанцией мой вход. Не утруждаешь себя тем, чтобы растянуть меня. Приставляешь головку и за один плавный толчок оказываешься внутри. Выгибаюсь и кричу. Больно. Тупая боль, но ее можно терпеть и я терплю, сжав зубы. Дыхание вырывается наружу со свистом. Кровать начинает тихо поскрипывать от твоих толчков. Ты спешишь, вжимаешь мое извивающееся тело в матрац, заводишь руки за голову, чтобы они не мешали тебе сильными толчками двигаться к самому желанному оргазму. Снова тянешься к моей шее, твои зубы оставляют красные следы от укусов, губы спускаются ниже, украшают засосами. Я безвольной куклой лежу под тобой, широко разведя ноги, сил хватает только на громкие пошлые стоны, боль улеглась, с охотой принимаю тебя в себе, а ты воплощаешь самые постыдные мои желания, которые властвовали над порочным телом последние несколько дней, когда болезнь позволила связно желать чего-либо. Я сам не признавался себе в этом, запрещал думать, но только сейчас четко ощущаю, КАК я тебя хотел. Нежность, с которой ты целовал меня вначале, испаряется. Ты снова превращаешься в знакомого мне Станислава Черных, который даже трахает так, как живет. Грубо, сильно, властно, жестко. Господи, и как мне нравится это! До звезд перед глазами, до сорванного горла, хриплых, пошлых стонов, до медленно уплывающего сознания.

- Да, так, быстрее! – не контролирую мысли, они постоянно срываются с языка.

Не уверен, что ты слышишь мой сбивчивый шепот, слетающий с искусанных губ, но ускоряешься, вколачиваешься в мое тело со всей силы, еще неистовей, оргазм уже срывает крышу, избавляет разум от мыслей. Беснуюсь под тобой, трудно оставаться на поверхности реальности и дальше. Я просто НЕ могу больше. Чувствуешь мое тело. Ты научился его понимать с нашего первого раза. Твоя рука проскальзывает между наших тел, отчего я острее ощущаю тяжесть твоего тела. Это мне нравится еще больше. Схожу с ума. Обхватываешь мой изнывающий без ласки член, с удовольствием отдаюсь во власть твоей горячей ладони. Снова стон разрывает тишину комнаты. Двигаешь рукой, стараясь попадать в такт толчкам в мое тело. Несколько быстрых движений и по телу прокатывается такая долгожданная волна удовольствия. Кончаю, заорав во все горло. Хочу, чтобы ты знал, насколько мне хорошо сейчас. Тело выгибает дугой, но ты не даешь мне власти над ним, прижимаешь к постели сильнее, толкаешься с особой яростью, с рыком, по твоим вискам течет пот, глаза открыты, но в них нет ни единой осмысленной точки. Слух ласкает твой низкий стон, кончаешь и обессиленно падаешь на меня.

Силы возвращаются очень медленно, но все же прихожу в себя раньше, чем Стас. Начинаю возиться под этой тяжелой тушкой, ибо мне уже становится нечем дышать. Влажные тела трутся друг от друга, чувствую, как его член выскальзывает из меня, а за ним вытекает горячая сперма. Кто-то совершенно забыл о безопасном сексе.

- Стас, - получается только задушенный писк, откашливаюсь и повторяю, - Стас…

Мужчина открывает глаза и недоуменно смотрит на меня. Когда сознание возвращается в его черепную коробку, улыбается и нежно целует. Эти прикосновения настолько ласковы, что перехватывает дыхание, трусь головой о его щеку и снова целую. Мне все еще тяжело. Пытаюсь выбраться из-под его расслабленного тела. Получается. Стас перекатывается и я свободен. Но ненадолго. Он снова берет мою голову в руки и притягивает, целует, гладит. Его ладони горячие, приятно согревают.

- Перевернись, - шепчет мне в губы.

Без каких-либо мыслей слушаюсь и ложусь на живот. Его рука проскальзывает под мое тело, сжимает слегка твердую плоть, приподнимает. Небольшая заминка и я понимаю, зачем он просил меня перевернуться, потому что Стас снова оказывается внутри меня. Стон удовольствия срывается с губ раньше слов недовольства. Станислав начинает очень медленно двигаться, непрерывно лаская мою спину руками. Возбуждаюсь. Снова хочу его. Резкий и глубокий толчок прошибает насквозь.

- Я не выпущу тебя сегодня из постели, - сквозь стон слышу его четкие слова.

Ох, завтра сидеть буду с трудом.

Стоит говорить, что Стас сдержал свое обещание? В некоторые моменты мне казалось, что когда он ходил в душ, то принял хорошую дозу виагры. Столько я не трахался никогда в жизни. Сейчас лежу на кровати уже в совсем темной комнате, только тонкая полоска света из-за приоткрытой двери имеет достаточно наглости, чтобы не утопить меня в полном мраке. Каждая мышца болит от перенапряжения, словно я провел в фитнес клубе большую часть дня и все это время занимался исключительно силовыми тренировками, про свой многострадальный зад я вообще молчу. Последние два раза я едва не визжал от боли, когда Стас проникал в меня. Теперь там все горит, и я чувствую, что анус распух. Черных – сволочь. Где он сейчас не имею ни малейшего понятия. Вероятно, после того, как последний оргазм выжал остатки жизненных сил из моего тела, я просто отключился. Открыл глаза в гордом одиночестве. Лежу уже минут пятнадцать, за дверью ни звука. За окном глубокая ночь. Это я узнал, когда перевел взгляд на электронные часы, едва заметно выделяющиеся в темноте призрачно-серебристым светом. Начала второго.

- Ста-а-ас! – позвал я тихо, но если бы Черных был дома, то непременно бы услышал мой жалобный писк.

В ответ тишина. Закрываю глаза, но сон уже не идет. Откровенно я безумно голоден. Живот присох к позвоночнику и дико болит, хочу курить до дрожи в пальцах и хочу, чтобы задница перестала так болеть. Но я не способен выполнить ни одно из своих заветных желаний, не смогу подняться с кровати. Разочарованный стон, подгребаю под себя ноги и сворачиваюсь под одеялом комочком, чтобы немного притупить боль в животе. Проходит еще десять минут и слышу, что открывается входная дверь. Шорох и торопливые шаги. Стас входит в комнату, включает настольную лампу. Она стоит недалеко, и теперь ее тусклый свет выхватывает мое скрюченное тельце из тьмы.

- Сашенька, - его шепот ласкает, словно нежная рука.

Стас садиться на край кровати возле меня и гладит по голове.

- Что? – фыркаю я, находясь в легком шоке от такого обращения.

- Проснулся?

- Уже давно, - со вздохом.

- Саша, потерпи сейчас немного…

- Я не хочу больше трахаться, и так еле лежу, - перебиваю его, а в ответ слышу грудной смех.

- Я знаю, прости, - первое прости с его губ и впервые слышу в голосе такое раскаяние, - потерпи немного.

Вздыхаю в качестве согласия. Станислав откидывает одеяло, к попе и пояснице подбирается прохладный воздух. Ерзаю, пытаюсь снова забраться под одеяло, но мужчина легонько шлепает по ягодице, замираю. Через пару минут горящей дырки касается что-то холодное и мокрое, нанесенное на пальцы Стаса. Приятно остужает. Лежу и наслаждаюсь, мужчина немного проталкивает фалангу одного пальца, смазывая и там, это уже неприятно. Кривлюсь и бормочу что-то в знак протеста.

- Так тебе будет легче, - произносит он и целует в щеку, - Голодный?

- Это слово не передает весь спектр моих чувств, - выдаю я, а Стас снова смеется. Потрясно, мне нравится его смех.

***

-Сань, тебе определенно следует расслабиться.

- Нет, не буду.

Я напряжен. Громкая музыка, затягивающая, гипнотизирующая, манящая двигаться ей в такт, полумрак, хорошая компания из Лехи, пары знакомых парней и красивых девиц, которые разводятся на любые пошлости и сексуальные фантазии, полумрак и вседозволенность в этом заведении. Все это для того, чтобы любой желающий смог расслабиться и выкинуть из головы то, что связывает его с реальностью за пределами этого клуба. А я напряжен. Хочу взять из рук друга косяк и затянутся на всю мощь легких, хочу глотнуть пару таблеток, способных показать мне, где находиться рай через пять-десять минут. Может, хочу трахнуть ту брюнетку с аппетитной задницей, на которую можно ставить бутылки с пивом, хочу делать то, что хочу и не оглядываться через плечо, не косить глаза на вход в клуб, не ломать зрение, пытаясь рассмотреть его фигуру в темноте среди многочисленных посетителей. Не хочу опасаться появления здесь разгневанного Стаса. Я не сказал, куда пошел. Да и пошел спонтанно. Леха позвонил и позвал, я согласился, ему не сказал. Зачем? Я же свободный человек, живу в свободной стране и волен делать то, что считаю нужным, не перед кем при этом не отчитываясь, мое совершеннолетие со мной уже давно случилось. Но мне кажется, что Черных все равно узнает о том, что я отправился развлекаться без его ведома. Узнает, и примчится наказывать нерадивого бойфренда. До сих пор жалею, что уступил ему. Станислав Черных – страшный человек, от таких, как он, следует держаться как можно дальше, огибать по дуге за несколько сот метров. Я совершил самую большую ошибку в своей жизни, когда не удрал от него, сверкая пятками, пока у меня еще была такая возможность. А была ли она вообще?

- Тогда, может, выпьем? – Леша не может иначе, не в состоянии смотреть на мою кислую моську, он хочет видеть улыбку на моем лице и ему не важно, каким образом она там появится.

- Выпьем, - киваю, мысленно посылая Стаса на хуй.

Парень разливает виски в толстые бокалы, в которые предварительно закинул по несколько кубиков льда. Лед трескается от коричнево-янтарной жидкости, что стекает по его блестящим бокам, она наполняет бокалы до самого края. Друг не знает полумер. Двигает стакан ко мне, берет свой, хитро улыбается, приподнимает его в воздухе, делает вид, что салютует мне. Пьет. Смотрю на него и делаю несколько крупных глотков. Виски прокатывается волной лавы по пищеводу, резко выдыхаю, смаргиваю слезы, но вскоре алкоголь проваливается в желудок и сворачивается там очагом, согревающим все тело. Сидим, пьем дальше, девушки умчались танцевать, в голове приятное марево, улыбка на лице, как того и хотел друг, я тоже хочу танцевать. Хочу снять девушку, потискать мягкие округлости, приласкать упругую грудь, надоело тереться о твердую плоскость, душа просит иного. Киваю Леше и поднимаюсь со своего места. Мысли о Стасе уже покинули мое сознание. Я заставил их убраться оттуда, и не мешать мне жить, хотя бы на протяжении одного вечера. Спускаюсь вниз, беру направление к бару. Заказываю еще стакан виски со льдом, опираюсь боком на лакированную глянцевую поверхность стойки, чтобы скользить взглядом по танцполу. Высматриваю свою будущую жертву. Взгляд цепляется за изящную фигурку девушки, обтянутую до неприличия узким платьем так, что виден каждый изгиб восхитительного тела. Она виляет аккуратной подтянутой попкой, стоя спиной ко мне. Сглатываю слюну. Хочу ее. Ее длинный конский хвост белоснежных волос качается в такт незамысловатым движениям. Отставляю бокал, иду к цели. Пристраиваюсь позади красотки, тело само начинает повторять ее движения, руки сами собой опускаются на талию и притягивают блондинку ко мне.

- Что за?! – она резко оборачивается с гневным лицом, желая отвесить хаму хлесткую пощечину, но ее рука зависает в воздухе на полпути.

- Аня? – изумленно выдыхаю и одергиваю руки от ее тела.

- Так, так, - девушка окидывает меня шальным взглядом, - скажи, что ты просто решил пошутить надо мной, а не спутал с какой-то бабой, которую решил трахнуть, пока Стас занят своими делами, - блондинка скрестила руки на груди и смотрит на меня из-под длинной челки, закрывающей один глаз.

- Это имеет какое-то значение? - шиплю ей в лицо, злюсь.

Понимаю, что она здесь не при чем, но бесит, что даже в этом злачном месте наблюдается незримое присутствие моего мужчины.

- Огромное, - кивает она, хватает меня за рукав и тянет в сторону выхода из клуба.

Молча плетусь за ней следом. Понимаю, что могу послать ее ко всем чертям и отправиться веселиться дальше. Но, во-первых, настроение уже вконец испорчено, а во-вторых, уверен, что при таком раскладе Стас примчится сюда в течение пятнадцати минут. Не хочу его видеть.

- Ну и какого черта ты здесь делаешь? – спрашивает девушка, закуривая длинную сигарету, видимо с ментолом, его запах мгновенно разлетается в прохладном воздухе.

- Тебя ебет? – огрызаюсь и следую ее примеру, нервно прикуривая сигарету.

- Фу, хамло, - кривиться Аня и толкает меня в плечо.

- Чего ты ко мне прицепилась? Беги, докладывай своему другу о том, что его любовник шляется по бабам! – рычу в сторону.

- Не буду. Саш, ты такая же сучка трахнутая, как и все его бывшие пассии. Лучше сам исчезни из его жизни.

- Что-о-о?! – разворачиваюсь к ней, от шока давлюсь сигаретным дымом, - Ты в своем уме?! Думаешь, я очень хочу быть с ним? Если так, то у тебя, дорогая, искривленное представление о реальности! – откашлявшись, высказываю ей в лицо.

Злоба кипит, ярость течет по венам вместе с кровью. Эта дамочка считает, что я добровольно таскаюсь за ее дружком и ловлю кайф от того, что мной пользуются, не спрашивая разрешения. Да, черта с два!

- Тогда, какого хрена?! – Аня ловит волну моего настроя и тоже заводиться.

Кричим друг на друга, окружающие подозрительно косятся на нашу парочку, но предпочитают не вмешиваться в разборки.

- Обычного. Он захотел и все, я думал, что мы перепорхнемся и разбежимся. А этот козел решил, что имеет право мою жизнь с ног на голову перевернуть. Захотел, чтобы я был его парнем, значит, я должен им быть. Моего согласия Черных спросить забыл.

Аня запрокинула голову и заливисто рассмеялась, а я выдохнулся, обиженно отвернулся и прикурил вторую сигарету, чтобы успокоить расшалившиеся нервы.

- Да-а, Стас он такой…, - протянула блондинка, отсмеявшись, - Совсем не хочешь быть с ним? – прищурившись, спросила она.

- Совсем, - киваю, - на хрен мне самовлюбленный, твердолобый осел, который даже не интересуется мнением окружающих, а считает, что вариантов может быть только два, его взгляд на жизнь и ошибочный?

- Ну-у-у, он богатый, красивый, еще раз богатый и еще раз красивый, кроме этого у него еще много других достоинств, но обычно его блядей интересуют только эти составляющие.

- Я не его блядь и меня это не интересует. Кроме того я сам красивый и богатый, - фыркаю, этот разговор напоминает глупый фарс, только не понятно, кому он нужен.

- Саш, а спорим, ты не сможешь сделать так, чтобы такой весь из себя твердый и самовлюбленный Черных заглядывал тебе в рот и дул в попку, исполняя любое желание? – девушка хитро улыбнулась.

- Не надо меня на слабо брать…

Не понимаю, что от меня хочет эта блондинка. Какой ей прок в том, чтобы Черных в меня втрескался?

- Значит, не сможешь, - притворно грустно вздыхает Аня, - Тогда, просто жди, пока он наиграется,- выдыхает девушка, разглядывая мелкие точки звезд на ночном небе, - еще пара недель и он о тебе забудет. А для лучшего эффекта начни у него что-нибудь выпрашивать, машину там или отдых на крутом курорте исключительно на твою персону. Пара таких заявлений и Стас махнет тебе ручкой.

- Почему? – сам не ожидал такого вопроса, но разве не сам Стас изначально предлагал за отношения с ним нефтяную вышку.

- Я же говорила, все его бывшие пассии – бляди, а они именно так себя и ведут, Стас от этого бесится, поэтому пошлет.

- Бред…

- Не скажи, - Аня цокнула язычком и снова обернулась ко мне, - он устал от этого Саш. Черных дошел до того, что его душа требует большой и светлой любви. Дорос, понимаешь…

- Понимаю, но я тут причем?

- Да, не причем, - блондинка пожала плечами, а я так и не могу понять ее размышления и осознать, в какую сторону она клонит. То ли дает дельные советы, как избавиться от Стаса за десять дней, то ли сетует на его личную жизнь и завуалированно просит помощи.

- Ань, я пойду, - делаю шаг в сторону, чтобы обойти девушку и закончить этот бессмысленный разговор, но девушка хватает меня за руку.

- Саш, давай заключим пари, - выпаливает она, впиваясь через рукав в кожу длинными ногтями.

- Какое?

- Даже не так, - она задумчиво закусила нижнюю губку, ты в любом случае будешь в выигрыше. Сможешь сделать так, что он тебя полюбит, я тебе заплачу, скажем, десять тысяч в евро…

- Стой, стой, - перебиваю девушку, - зачем мне деньги и тем более его любовь? – ошарашенно спрашиваю Аню, не веря, что она пытается купить чувства для друга, на мой взгляд, глупейшее занятие.

- Ну, деньги они всегда нужны, - серьезно сообщила блондинка, - а любовь…. Ты просто не знаешь, какой он душка, когда любит. Поверь, почувствуешь, ни за что не откажешься от него. Рискни, Саш.

- Ань, сверни эту тему. Это бред.

- Ты все равно от него не избавишься, - бросает она, делая очередную попытку удержать меня на месте.

- Ты мне уже дала несколько дельных советов, спасибо, я ими воспользуюсь, - хмыкаю и все же выдираю многострадальную руку из ее цепких пальчиков.

- Нет. Не поможет. Стас взялся за тебя в серьез, а ему еще нашепчу, будешь всю жизнь бегать, а когда ему надоест игра в догонялки, он тебя к батарее пристегнет и охрану поставит.

- Ты чокнутая?

- Нет, хочу, чтобы он был, наконец, счастлив. Разве это так много? – умоляющий взгляд голубых глаз, пронзает даже в темноте.

- Поэтому покупаешь мою любовь для него? – ехидство лезет из каждого слова.

- Пусть так. Сначала, - вздыхает она, добавляя слез в голос и еще больше мольбы во взгляд.

- Какой второй вариант? – вспоминаю, что так и не дал ей закончить.

- Если, скажем, через полгода ничего не изменится, я помогу тебе от него отделаться и сумма та же. Как тебе?

- Глупо.

- Тебе так сложно? – голос дрожит, губки надуты, блестящие капельки слез на крайних ресничках, она осознает, что я не стопроцентный гей, как Стас и вовсю пользуется своими женскими уловками.

- Хорошо, - они работают, душу зацепили ее старания и денежные жертвы, на которые девушка готова пойти ради призрачного счастья друга.

- Спасибо, Сашенька! – Аня взвизгивает и виснет на моей шее, - Ты не пожалеешь!

Боюсь, что пожалею. Еще буду посыпать голову пеплом за то, что поддался на ее уговоры с весьма слабой аргументацией.

Париж.

Сердце снова пропустило удар, а в легких словно кончился воздух. Тяжелый вздох, сжимаю кулаки, кусаю губы. Еще миг и легкая тряска свидетельствует о том, что шасси коснулись земли. Воздушное судно резко тормозит и нас тянет вперед, выравниваем скорость, в динамике звучит голос капитана, он приветствует нас в Париже. Выдыхаю, смотрю на Стаса. Он безразлично смотрит в иллюминатор, спокойный, сдержанный, как всегда. За весь полет мы не перекинулись ни словечком. Черных словно чувствует мой взгляд, поворачивает голову и приподнимает уголки губ в подобие улыбки. Улыбаюсь ему смущенно, немного стыдно показывать перед ним свою слабость, но летать я боюсь. Раньше думал, что это детская слабость и она исчезнет с возрастом и с увеличивающимся количеством полетов. Но ошибся. Я все еще боюсь. Как только самолет выруливает на взлетно-посадочную полосу, грудь сжимают тиски страха, и все время, пока я нахожусь в воздухе, все, на что я способен, только молиться всем Богам о том, чтобы и этот полет оказался успешным.

Через полчаса мы уже выходим из здания аэропорта. Порыв холодного ветра встречает нас первым. Середина ноября. Температура лишь на пару градусов выше, чем в Москве, но этого невозможно почувствовать из-за холодного ветра. Ежусь, запахиваю пальто и спешу догнать Стаса, который уже укладывает свой чемодан в багажник такси.

Это вовсе не романтическая поездка в город для влюбленных. Смысл моего нахождения здесь от меня ускользает.

- Через пять дней мы едем в Париж, - Стас произносит это между делом, слишком сосредоточен на документах даже для того, чтобы оторвать от них взгляд.

- Зачем? - отхожу от окна, сажусь напротив.

Сейчас мы находимся у него в офисе дочерней фирмы. У Стаса внезапно возникли неотложные дела, мне пришлось ехать с ним, оставлять меня одного у себя в квартире он не решился, вероятно, все еще помнил тот первый и единственный раз, когда совершил подобную глупость.

- У меня дела.

- И?

- И мы едем в Париж, - отрывает взгляд от документов, смотрит поверх них на меня.

- Ясно.

Больше ничего не говорю, ухмыляюсь в сторону, но Стас уже снова сосредоточился на бумагах и потерял ко мне интерес.

Отель находится неподалеку от Елисейских полей. Я бы с удовольствием насладился красотами города из окна автомобиля, но мои желания расстроил сильный дождь, сокрывший от меня окружающий мир за мокрыми дорожками капель, стекающих по стеклу. Прислоняюсь лбом к холодной поверхности, провожу по ней пальцем, следуя за кривой серо-серебристой линией.

Мировые грусть и печаль, как всегда, опускаются на мои плечи, погребая под своим весом. Прикрываю глаза, сам не замечаю, что на ресничках повисают капельки слез. Трудно передать словами то, что я сейчас чувствую. Я не расстроен, не опечален, у меня ничего не произошло и, вроде бы, жизнь прекрасна, как первые цветы весной, которые вызывают в сердце бурный восторг и желание жить полной жизнью, но сердце ноет от тоски, я потерян, раздавлен и разбит. Возможно, это все последствия перелета, я устал, мне нужно выспаться. Стас сидит на пассажирском сидении рядом с водителем, француз что-то эмоционально рассказывает мужчине. Черных кивает и отвечает на его реплики. Не знал, что он владеет и этим языком. Мне нравится его произношение "r", оно приятно лижет слух, прокатывается по телу и щекочет кожу. Невольно протягиваю руку и касаюсь его волос. Он не реагирует, возможно, не почувствовал моего прикосновения. Вскоре машина останавливается возле отеля Софитель. Швейцар открывает мою дверь и раскрывает над головой большой черный зонт. Киваю в знак благодарности и приветствия. Я не знаю французский.

Номер - люкс. Не удивительно. Большой, просторный, светлый, красивый. Что еще можно сказать даже о хорошем гостиничном номере? Ничего. Ни уюта, ни тепла, ни чувства удовлетворения. Временное пристанище. Дом без души, пропускающий через себя множество незнакомцев. Безлико. Дождь лишь усилился, не смотря на то, что на фоне глубокой серости невдалеке виднеется робкий пастельный просвет.

- Саша, ты хорошо себя чувствуешь?

Оборачиваюсь на звук его голоса. Смотрю в зеленые глаза. Стас задумчив, но вряд ли именно в данный момент он думает о том, о чем спрашивает. Его лицо слишком сосредоточено, нижняя губа поджата, а на лбу небольшая складка. Черных думает о своих делах, которые не имеют ко мне никакого отношения.

- Все хорошо, устал.

Падаю на диван, обитый мягкой светло-коричневой замшей, Стас уже наполовину раздет. Наблюдаю за ним, но это не шоу для меня, он идет в душ. Вытягиваюсь на диване, он удобен, поэтому ничто не мешает легкой дреме окутать мое сознание.

- Саша, - теплая рука поглаживает по щеке, - Саша, я уезжаю сейчас, - осведомляет меня мужчина, как только я распахнул глаза, - и даже не могу предположить, когда вернусь. Не жди меня, ужинай и осмотри город.

Я киваю, а Стас улыбается. Когда за ним закрывается дверь номера, понимаю, что нет желания есть, нет желания идти смотреть город, нет желания вообще подниматься с мягкого пухлого ложа. Но превозмогаю себя, направляюсь в душ. После него в свои объятия меня принимает огромная кровать. С размаху опускаюсь на мягкую перину, забираюсь под одеяло и устраиваю голову на подушке. Ощущение такое, что сплю, укутавшись облаком.

Сон вновь превращает меня в человека. Просыпаюсь с улыбкой, муки перелета в прошлом. Подтягиваюсь всем телом, зевая до хруста в челюсти. Дождь кончился. Солнце тусклое, принадлежащее поздней осени. Но для меня важен факт, что оно просто есть.

Торопливые сборы, поиск зонта в чемодане, когда все его содержимое оказалось вывернуто на пол, но искомое найдено и я выхожу из номера. Наш номер в самом дальнем конце коридора. Закрываю дверь, иду вперед, звуки моих шагов скрадывает светлый ковер под ногами, на стенах картины в тяжелых позолоченных рамах, контрастирующих с бело-золотистыми обоями. Они привлекают внимание, притягивают взгляд, здесь эти работы появились благодаря человеку определенно разбирающемуся в искусстве. Засматриваюсь на шокирующую картину с хаотично изображенными нотными полосами, черное и белое на фоне взрывного эффекта смешанных оттенков и палитр. В их расположение скрыто что-то, кажется, что стоит присмотреться к картине тщательнее и исключительно тебе откроется ее тайна. Я не останавливаюсь, не пытаюсь разгадать этот экземпляр живописи, продолжаю идти, но не могу оторвать взгляда. Картина манит, затягивает, возбуждает сознание, дразнит, обещает и дает клятву...

Удар. Налетаю на одного из постояльцев, отталкиваю мужчину от двери его номера. Человек удерживается на ногах только благодаря тому, что сумел ухватиться рукой за выступ. Он смотрит на меня широко распахнутыми серыми глазами, скрытыми за стеклами прямоугольных очков без оправы.

- Pardon! - бросаю скомкано и спешу скрыться с глаз долой.

У мужчины было такое лицо, что мне следовало упасть ему в ноги и молить о прощении. Его глаза не отразили злость или желание ударить меня в ответ. Ни капли. Только непонятная обида на судьбу, не на меня, за то, что ей было угодно именно ему пострадать от моей невнимательности.

Выхожу из отеля, не хочу коротать время там. Душа жаждет прогуляться по городу, дать ему почувствовать появление незнакомца, нового человека из далекой страны. Иду в правую сторону от выхода. Я не знаю города, мне все равно куда идти. Между губ ложиться сигарета, прикуриваю и глубоко затягиваюсь, чтобы в следующий миг задрать голову из выпустить струйку дыма ввысь к самым пропитанным влагой облакам. Улица очень оживленная, но мне, рожденному в таком муравейнике, как Москва и привыкшему жить в многомиллионном городе, не кажется это чем-то неправильным или отталкивающим. Я с легкостью лавирую между прохожими, рассматриваю окружающий мир. Но цель моя - не красоты города, а уютное кафе. Я голоден. Мое внимание не отталкивает серый пейзаж, окутавший город, воображения достаточно, чтобы представить себе, как этот город выглядит одетый в зелень листвы и раскрашенный золотыми солнечными лучами. Могу легко себя представить утопающим в глубоком плетенном кресле, рассматривающего прохожих и потягивающего ароматный кофе с известными на весь мир французскими круассанами. Фантазия взмахом руки превращается в реальность, только солнце не греет, а лишь ласково касается кожи мимолетными поцелуями, на коленях фиолетовый плед, а чашка кофе обхвачена ладонями. Мир прекрасен!

- Bonjour! - гремит над ухом.

Поднимаю голову и встречаюсь с серыми глазами незнакомца, едва не опрокинутого в холле получасом ранее. Признаться, я растерялся. Не имею ни малейшего представления, что мне делать? Просить прощения или отвернуться, делая вид, что я впервые вижу его лицо. Мужчина сам разрешает эту ситуацию. Он что-то говорит мне, слегка отодвинув противоположный стул и смотря на меня с вопросом в глазах. Не понимаю, что он мне говорит, но по ситуации догадываюсь, что хочет присесть. Не знаю, зачем, но киваю в знак согласия. Мужчина вновь начинает мне что-то рассказывать, сжимает мою ладонь в своих руках, чашку я отставил в сторону, как только надо мной навис этот субъект, от греха. Руки сухие и теплые, не испытываю неприязни, только дискомфорт от того, что посторонний человек нарушает границы дозволенного. Аккуратно высвобождаю руку, на губах улыбка, чтобы не обидеть своим жестом человека. Мужчина снова говорит.

- I don't understand, - на хорошем английском, наконец, со знаюсь я, - I don't speak French.

Собеседник на миг замолкает, несколько взмахов длинными ресницами и он заливисто смеется, запрокинув голову, открывая моему взору шею.

- Простите, я думал, что вы француз, - его английский так же великолепен, с легким акцентом, но он не отталкивает, а делает его речь интереснее, оригинальнее. Возможно, сами англичане бы со мной не согласились, но я не житель Туманного Альбиона, мне все равно.

- Нет, - делаю глоток кофе, тянусь к пачке за сигаретой.

Отношения со Стасом сделали для меня интересной и привлекательной и мужскую внешность, красивую мужскую внешность. Мужчина, сидящий напротив меня, что-то диктующий официантке, был определенно красив. Я успел заметить, что он ниже меня ростом, значительно старше, серые глаза великолепно сочетаются с холодным оттенком блонд его волос, черты лица непонятным образом сочетают аристократизм, изящность, но в тоже время не лишены мужской жесткости, хотя, вероятно, большую роль играет не само лицо, а его выражение.

- Рауль Вермандуа.

- Александр Вильвер, - мужчина снова сжал мою ладонь в своих руках.

- У вас французская фамилия, Александр.

- Тем не менее, во Франции я впервые.

Девушка принесла еще два кофе, оду чашку она поставила передо мной. Я удивленно посмотрел на девушку, но решил не протестовать, эта чашка не будет лишней. Видимо, заказал ее Рауль. Я послал французу благодарную улыбку и притянул дымящийся напиток к себе.

- Позволите? - мужчина протянул руку к моей пачке сигарет.

- Конечно.

- Так, все же, откуда вы молодой человек? - прищурившись, спросил француз.

- Из страны, где по центральным площадям гуляют белые медведи, из России.

- А мне доводилось бывать на вашей родине, Александр, - блондин улыбнулся, - Александр, Александр, - произнес он, словно пробуя мое имя на вкус, - звучит очень воинственно, но вам оно очень подходит. Вы боец.

- Однозначно,- усмехаясь кивнул я, - Рауль, я бы хотел еще раз принести вам извинения за инцидент в коридоре, - я все же решил, что покаяться еще раз будет правильно.

- Не стоит, Александр. Ваши извинения давно приняты, кроме того, вы выпили со мной кофе, - он улыбнулся, - Почему вы проводите время без компании?

- Они немного заняты своими делами.

- Шоппинг?

- А? - не понял, о чем он.

- Ваша девушка решила посетить все французски бутики и вы остались не удел.

- Не удел, - эхом отозвался я, понимая, что именно так себя и чувствую находясь здесь, не удел.

- Я могу скрасить ваше одиночество, Александр, если конечно позволите.

Рауль ждал ответа, а я не знал, что сказать. Я хотел бы, чтобы он разбавил эту серость, скопившуюся вокруг меня. Вермандуа обещал быть хорошей компанией. Кроме того, кому как ни истинному французу рассказывать о Франции? Но я не был ознакомлен с планами Стаса, поэтому не мог ничего дельного ответить на этот вопрос.

- Не волнуйтесь, Александр, как только ваша спутница освободиться, вы сможете легко оставить меня без сожалений, - Рауль взмахнул руками и хихикнул, мужчина легко разгадал причину моего молчания.

- Тогда, не могу отказать себе в таком удовольствии, как ближе узнать Францию.

- И сам Париж, - добавил Вермандуа, - пусть я не парижанин, но о столице своей родины знаю все и бывал тут не единожды, - он снова улыбнулся, демонстрируя самую настоящую жемчужную белизну крепких зубов.

- И Париж, - я склонил голову вбок, подтверждая его слова.

Прошлое.

- Рауль, вы обмолвились, что бывали в России...

- Бывал, - согласно кивнул блондин, не позволив мне закончить вопрос.

- Не хотите говорить об этом?

Мы медленно шли по улице, примыкающей к той, что вела к отелю. Она уходила в бок от туристического маршрута, и гуляющих здесь было значительно меньше. Синяя темнота, подсвечиваемая искусственный светом, погладила город, создавая на тихой улочке немного таинственную и загадочную атмосферу.

- От чего не хочу, - усмехнулся Вермандуа, - я был там исключительно по делам фирмы.

Он сказал это так, что даже мне, человеку не искушенному в человеческой психологии, стало кристально ясно, что бизнес был не той основой, что привела его в Россию.

- Я люблю Россию, - с веселостью в голосе продолжил француз, - восхищаюсь ее культурой, преклоняюсь перед историей этой великой страны. Да, Александр, эта страна Великая. И я не мог не влюбиться в человека, родившегося там. К сожалению, мои чувства не были взаимны, - Руаль вздохнул, не грустно и печально, а так, как вздыхает человек, вспоминая о своем прошлом. Ностальгия.

Я молчал, не знал, что ему сказать. Да и нужны ли этому человеку мои слова? Думаю, вряд ли.

- А я мечтаю сменить место жительства, - внезапно поделился я с ним планами на будущее.

- Что же вас гонит прочь, Александр?

- Люди, - пожал я плечами, вспоминая о Стасе, который, кажется, на сегодня забыл о моем существовании.

- Вы живете в Москве?

- Именно.

- Тогда я вас не понимаю, - скомкано улыбнулся Рауль, - зачем бежать в другую страну, если можно скрыться в другом городе?

Его вопрос вызвал у меня только нервный смешок. Возможно, мужчина восхищается моей страной, но он наверняка ничего не знает о русских людях.

- Рауль, от моих соотечественников тяжело скрыться даже далеко за пределами родины, что уж говорить о ее просторах. Вы просто не представляете, насколько настойчивы в достижение своих целей, мы можем быть.

- Тогда, возьмите, - мужчина протянул мне свою визитку.

Отказываться я, разумеется, не стал, не было желания прерывать столько приятное знакомство. Этот француз оказался замечательным человеком и собеседником.

- Спасибо.

- Думаю, Александр, нам пора возвращаться.

Мы стояли возле прозрачных натертых до блеска дверей отеля, украшенных золотистыми завиткам букв с его названием. Несколько шагов и мы оказались в фойе. Пусто, только администратор мило улыбается нам с ресепшена. Проходим к металлическим дверям лифта, нажимаю на круглую широкую кнопку. Шаг вперед, в кабинку, где в огромном зеркале, ярко освещенном бледно-желтым светом, отражается мое довольное лицо. Тяну руку к кнопке с нужным этажом, в этот момент в лифт входит еще один человек. Он сам нажимает на кнопку, берет меня за подбородок, задирает голову и легко касается губ. Стас, как всегда, совершающий только те действия, которые он считает нужными. Но я не вырываюсь, позволяю ему поцеловать, щеки вспыхивают, мне неловко перед Раулем. Но я должен отдать должное этому человеку, он сделал вид, что мы не знакомы и тактично отвернулся.

- Ты хорошо провел день? - спрашивает Стас.

- Более чем, - губы кривит усмешка, но посвящать своего любовника в подробности моего дня, я не собираюсь. Рауль останется моей тайной.

Когда я выхожу из душа, застаю Стаса на кровати, просматривающего очередную стопку документов. Молча ложусь рядом, утыкаюсь в бок. Он теплый, нежная кожа и едва уловимый аромат геля для душа. Огромные окна плотно закрыты тяжелыми шторами, свет от уличных фонарей не проникает в наш номер. Тихо, слышен только шорох бумаг у Стаса в руках и наше дыхание. Прикрываю глаза, спокойно и умиротворенно, мужчина кладет руку на мою спину и поглаживает, едва касаясь кончиками пальцев. Вероятно, Стас спутал меня с котом, жмущимся к его боку в поисках ласки хозяина, несмело улыбаюсь своим мыслям.

- Спи, Саша, - его шепот, как шелест, улавливаю только краем уха.

Я так и не открыл глаз, пусть думает, что я сплю. Но сон не идет, я выспался сегодня и насыщенная прогулка в компании Рауля не утомила меня.

С того дня, как я принял условия Ани, прошло около двух месяцев. Изменилось ли что-то в наших отношениях? Нет. Черных продолжает широко шагать по своей жизни, считает меня своей собственностью, порой кажется, что ему самое место в те времена, когда в мире существовало рабство. Именно так я чувствую себя рядом с ним. Он приказывает, я подчиняюсь. Он контролирует, я поддаюсь его контролю. Лидер, всегда и во всем. Принял ли я такое отношение? Нет, смирился, но не принял. Аня ошиблась в своих расчетах, я не влюбился в Стаса, в моем сердце и душе не поселилась тепло к этому человеку. Меня держит обещание, данное девушке, секс и деньги. Я умело делаю вид, что покорился его власти, не думаю каждую минуту о том, как избавиться от Стаса, не вынашиваю планов для того, чтобы он бросил меня, я покорно жду, пока истекут отведенные нашему "счастью" полгода.

Гаснет свет настольной лампы и номер погружается в полную темноту. Стас думает, что я сплю, осторожно сдвигает меня в сторону и ложиться, вновь притягивая к себе. Выдыхаю, морщусь и затихаю.

- Мой маленький, - тихо-тихо произносит он мне в макушку, щекоча кожу своим дыханием, целует и отстраняется.

Сердце екает в груди, замирает и начинает биться спустя пару секунд. В его голосе прозвучало столько нежности. Не могу сопоставить этого человека и эти два простых слова, пропитанных теплотой. С трудом удерживаюсь от того, чтобы ответить ему. Думаю, что это не предназначено для моих ушей. В наших отношениях с этим мужчиной нет места романтики и глупым нежностях, они холодны, жар просыпается только в постели, когда губы целуют губы, руки жадно шарят по алчущему удовольствия телу.

***

Как порой бывает жестока жизнь. Мне казалось, что по истечению семи лет я избавился от своей болезни. Излечился, прошел курс реабилитации и вернулся к жизни совершенно здоровым человеком. Я ошибся. Сегодня мне не удалость попасть на встречу, ради которой я приехал в Париж. Сегодня я позвонил своему секретарю и отменил встречу, к которой готовился несколько месяцев. Возможно, сегодня я потерял очень выгодный контракт, который мечтал заполучить. И все из-за голубых глаз, цвета яркого неба, которое в этот день скрыто тяжелыми тучами. Все из-за черных волос, отливающих блеском и переливом в свете ярких ламп, все из-за удивленно-испуганного лица, как две капли воды похожего на то, которое было самым дорогим в жизни, все из-за звука до боли знакомого и родного голоса. Видение, призрак из прошлого, мираж, исчезнувший так быстро, что я не успел опомниться от потрясения.

Значение потеряло все, пусть весь мир катится к чертям. Я помчался за ним, на ходу набирая номер телефона секретаря, отменяя все дела. Значение имел только один человек, так стремительно скрывшийся с глаз. Слава всем Богам, я нашел его. Разум твердил мне, что это не тот человек, но сердце не желало замедлять ритм, а душа тянулась к тому, кто навсегда забрал ее часть.

- Я люблю тебя, - слова слетают с губ осторожно, боюсь, что он оттолкнет.

Не отталкивает. Смотрит. Но во взгляде нет радости от того, что ему признались в любви. Их голубизна наполнена задумчивостью. Жду приговора, произнесенного любимыми губами.

- Рауль, мне не нужны отношения, - слова, как пуля в сердце, чувствую, как боль разливается в нем горячей волной. – Хотя, я согласился бы провести с тобой несколько ночей, - губы искривляет улыбка.

Смотрю и не знаю, что ответить. Бежать, чтобы воздвигнуть стену вокруг себя, умереть, ведь человек не может жить без мотора, гоняющего кровь по телу, не может жить без целостной души, или согласиться и лелеять в памяти всю оставшуюся жизнь те несколько моментов, что он милостиво согласился подарить мне?

Действия - куда решительнее слов. Подхожу, сжимаю в объятиях, целую. Алексей отвечает, легко позволяет мне гладить тело, расстегивать мелкие пуговицы на рубашке, покусывать шею, спуститься на грудь, следуя за дорогой тканью, соскальзывающей с тела. Он не зажимается, но не участвует, позволяет ласкать себя. Опускаюсь на колени, расстегиваю ремень, ширинка, касаюсь еще не затвердевшей плоти через ткань нижнего белья, целую ее.

- Рауль, не надо, - плавно отстраняет мою голову.

- Позволь, - прошу с мольбой в голосе, поднимая глаза, наполненные надеждой.

Нехотя, но все же его рука просто путается в моих волосах, более не препятствуя моим действиям. Приспускаю брюки вместе с нижним бельем, глажу плоть рукой, касаюсь ее языком, целую, снова провожу языком. От моих ласк она начинает твердеть и наливаться. Погружаю в рот уже совсем твердый член. Стараюсь заглотить как можно глубже, чтобы доставить ему удовольствие, чтобы слышать стоны, слетающие с губ, которые Алексей терзает зубами, чтобы удержать их. Страсть захватывает с головой, позволяя, наконец, потаенным желаниям брать верх. Алексей не сдерживается более, притягивает мою голову ближе к паху, умоляет не останавливаться, подается бедрами навстречу. Но не довожу его до разрядки. Это еще не все. Не так быстро. Отстраняюсь, поднимаюсь с колен, смотрю в любимые глаза, тронутые поволокой страсти и желания. Он прекрасен. Сбрасываю рубашку, запутавшуюся на его запястьях. Притягиваю к себе, обнимаю, целую. Хочу до безумия.

- Рауль, Рауль, - сбивчиво шепчет мой любимый.

Делаю над собой усилие и отрываюсь от сладких манящих губ. Смотрю с затаенным страхом, боюсь, что он попросит остановиться. Я послушаюсь, чего бы мне это не стоило. Его слово – закон для меня.

- Рауль, пойдем в спальню, - просит он, когда понимает, что я слушаю его. – Не хочу, чтобы мой первый раз был на кухонном столе, - улыбается.

А у меня в груди все щемит и ноет от осознания смысла его слов. Неужели, я первый, кому Алексей уступил, первый, кому он доверился.

- Пойдем, - улыбаюсь в ответ и беру его руку, легко касаясь теплой кожи.

Поднимаемся в спальню. Я впервые допущен на его территорию. Пусть Алексею уже двадцать с небольшим, но его комната больше похожа на подростковое убежище. Бардак, плакаты на стенах, демонстрирующие его интересы, к телевизору подключена приставка, компьютер включен, на столе грязная чашка и фантики от конфет. Большая постель разворошена, подушки разбросаны, одеяло сбито комом. Усмехаюсь про себя. Я думал, что Алексей педант, не терпящий беспорядка, но, видимо, это касается только его внешности. Пока я осматриваюсь, Алесей кидает вещи в глубокое пышное кресло и подходит ко мне обнаженным, прижимается, обдавая жаром своего тела. Мокрый член парня оставляет пятна на моей рубашке. Он выше меня на половину головы. Дрожащими пальцами парень расстегивает мою рубашку. Не тороплюсь помогать ему, хочу насладиться этой картиной. Он возбужден, движение резкие и рваные, наполненные нетерпением, он постоянно облизывает губы, периодически прикусывая нижнюю, отчего она припухла и налилась кровью. Безумно сексуален и желанен.

Падаем на кровать, обнаженные, голодные, жадные. Исследую его тело. Оно великолепно, без единого изъяна. Гладкая кожа, горячая, местами покрытая влагой. Алексей больше не сдерживает стонов, горит от моих ласк. Тяжело сдерживаться. Но это уже и не нужно нам обоим. Касаюсь его ягодиц, жму, глажу, провожу ребром ладони между ними, надавливаю подушечкой пальца на дырочку. Она влажная, но Алекс слишком напряжен. Надавливаю, с трудом протискиваюсь внутрь. Алексей закрыл глаза, тяжело дышит, его черные волосы мокрые, он сам покрыт потом, как и я. Разгар лета, жара невыносимая, ветерок не проникает в распахнутые окна.

- Не медли, - одними губами просит любимый.

- У нас ничего нет, Алексей, - мне нравиться, как звучит его полное имя, обращаюсь к нему только так, не иначе.

- Неважно, не могу больше.

- Больно. Тебе будет больно.

- Неважно.

Только вздыхаю. Он безрассуден, когда решение уже принято. Шире развожу длинные ноги, целую нежную кожу под коленкой, он хихикает и одергивает ногу. Алексей боится щекотки. Глажу, ласкаю, целую, вновь спускаюсь к паху. Член истек смазкой, слизываю терпкую солоноватую влагу. Стонет и выгибается, подаваясь мне навстречу. Облизываю яички, посасываю их, морщась от легкой щекотки, жесткие волоски забираются в нос. Палец вновь гладит дырочку, надавливая и слегка проникая внутрь, не глубоко, на одну фалангу. К пальцу присоединяется мой язык, смачиваю вход слюной, вылизываю и растягиваю. Алекс прекрасен в сексуальном безумстве. Его уже ничего не смущает, он позволяет все, только стонет и извивается, полностью отрешившись от реального мира.

Смотрю на него и не могу отвести глаз. Знаю, что запомню эту картину на всю жизнь. Даже если это единственный шанс, предоставленный мне Алексеем и судьбой, я благодарен им обоим, потому что теперь у меня есть то, что я буду хранить в своей памяти до самой смерти.

- Жаль, что у меня нет фотоаппарата, - грустно произношу я, приставляя головку члена к его дырочке.

- Зачем он тебе сейчас?! – на последнем слове срывается на крик, потому что я оказался внутри.

Алексей, сжимает зубы, изгибается всем телом, сжимает меня внутри и сдирает кожу на моих руках.

- Я хочу всегда видеть тебя таким, - шепчу ему, утыкаясь лбом в его лоб.

- У тебя еще будет возможность запечатлеть меня, - распахивает глаза и вымученно улыбается.

Ему все еще больно, отлично чувствую, ка пульсируют мышцы то, сжимая меня до боли, то расслабляясь.

- Спасибо, - целую глубоко и властно, чтобы отвлечь от толчков в его тело.

Двигаюсь плавно и безумно медленно, вторю его стонам, потому что не могу иначе. Придавливаю Алексея к кровати, тела скользят, пот заливает глаза, но в паху нарастает ураган. Хочу резко, сильно, но тогда все завершиться слишком быстро. Не могу себе этого позволить. Алексей обезумел подо мной. Его тело живет отдельной жизнью, извивается, дергается, силясь увеличить темп. Парень уже только мычит, сквозь стиснутые зубы.

- Прошу тебя, быстрее!

Его глаза широко распахиваются, зрачок растворяется в их голубизне, рот искривляется от немого крика, тело изгибается, а мышцы ануса зажимают меня внутри. Алексей кончает. Дарю ему то, что он так хочет, вознося на вершину жесткими толчками. Оргазм смывает и меня. Мир меркнет, на темно-синем фоне взрываются искры радужного салюта. Кажется, что я кричу, но это где-то слишком далеко в ушах шумит, и бьется сердце.

Теперь я отчетливо понимаю, чем отличается занятие любовью с тем, кто дорог сердцу от соитий, направленных только на удовлетворение физических потребностей. Точнее, они ничем не отличаются, потому что в корне не имеют ничего общего между собой.

- Я люблю тебя, - вновь произношу эти слова, не могу иначе.

Пусть знает, пусть помнит всю оставшуюся жизнь.

- Если бы ты только знал….

Конец предложения я не могу расслышать. Не переспрашиваю, потому что из уголков его глаз скатываются прозрачные капельки. Алексей плачет. Это пугает. Тело сковывает животный страх. Что я сделал не так?

- Алекс….

- Ш-ш-ш, - прикладывает палец к моим губам и улыбается.

Каково же было мое удивление, когда я понял, что мое видение из России. Не вериться в такие совпадения. Александр не говорил по-французски, не приласкал слух едва заметным акцентом, как это делал Алексей, не понял ни слова из моего бурного объяснения, но в совершенстве владел английским. Это остудило пыл, вернуло к реальности. Объяснять ему ничего не стал, но решил свести приятное знакомство. Зачем? Трудно сказать. Возможно, мне захотелось вновь окунуться в прошлое, возможно, захотелось создать новое будущее. Любимого человека заменить невозможно. Знаю. Понимаю. Осознаю. Но не смог ничего с собой поделать. Есть вещи в мироздании, сильнее человеческого разума. Есть то, чего требует душа.

День пролетел превосходно, но слишком быстро, заходя в лифт, я надеялся на продолжение знакомства. Возможно, на что-то большее, не смотря на то, что парень четко дал понять, что у него есть вторая половинка. Надежды разрушил высокий брюнет, зашедший вслед за ними. Он четко дал понять, что Александр принадлежит ему целиком, без остатка. Не знаю, поцеловал ли он парня из-за того, что прочел мой взгляд или просто, потому что скучал и не смог сдержать порыв. Но факт стал очевиден. Александр занят тем, от кого не уходят. Жаль. Надеюсь, это поражение я приму более достойно.

Погром.

- Аня, почему именно гей-клуб?! – кричу, чтобы девушка услышала мой голос сквозь грохочущую музыку.

- Мне так захотелось, - она пожимает плечами и кивает бармену в благодарность за белый коктейль в высоком стакане. – Меня возбуждают целующиеся мужчины.

- Извращенка, - фыркаю и делаю несколько глотков пива.

Почему я позвал в клуб именно Аню? Хрен знает. Возможно, хотел, чтобы Стас наверняка знал, где я и не доставал своим вниманием. Сейчас он знает. Уверен. Может, мне нужен веский повод, чтобы поговорить о моем парне. А кроме Станислава Черных у нас с девушкой не так много общих тем. Предлогов можно набрать еще несколько штук. Но все это неважно. Я пригласил. Она согласилась. И вот мы в одном из самых пафосных клубов для сексуальных меньшинств Москвы. Только глядя на количество публики в этом заведении, не скажешь, что мужчины, любящие мужчин, в меньшинстве. Народу, не протолкнуться. Мы едва выбили себе два свободных места за барной стойкой. Но это тоже не столь важно. Я пришел сюда, чтобы развлекаться. Достал Стас. Достали отношения с ним. Жалею, что подписался на Анькины уговоры, потому что больше не могу строить из себя пай-мальчика и делать вид, что у меня самый прекрасный роман и я счастлив до безумия. Хочу свободы. Хочу гулять, где вздумается и трахаться, с кем вздумается. Мы ходим по кругу. Ничего не меняется. Но бросить все сейчас, когда до конца отведенного срока осталось меньше двух месяцев – глупо. Десять штук на дороге не валяются.

- Ань, я сейчас вернусь.

Соскакиваю со стула. Не боюсь оставлять свою спутницу среди разгоряченных мужских тел. Ее красота здесь мало кого прельщает. А с особой своего пола, Аня в состоянии справиться самостоятельно. Быстро нахожу туалет. Захожу в свободную кабинку и закрываю щеколду. К Лешке я сегодня все же наведался. В кармане, в маленьком пакетике две заветные таблетки. Достаю, кладу под язык и рассасываю. Теперь веселье будет полным.

Возвращаюсь, в голове уже приятная муть. Легко и весело. Стаскиваю Аню со стула и веду на танцпол. Она пытается мне что-то сказать, но я ничего не слышу, в ушах звучит только ритм, под который начинаю потихоньку двигаться, затем более энергичней, так до тех пор, пока музыка не охватывает полностью, до самой макушки.

- Господи, какой ты дурак, - выдыхает Аня мне в ухо, обнимая во время медленного танца.

- Почему?

- Саш, твои глаза. Зрачков практически не видно. Не попадайся сегодня на глаза Стасу.

- И не думал, - мне смешно.

- Дурак, - Аня взъерошивает мне волосы и прижимается ближе.

Зря она это. Обвиваю ее талию руками, чувствую все ее тело. Возбуждает. Аня – очень красивая, особенно сейчас в блеске этого заведения. Ладони плавно скользят ниже на упругую попку, обтянутую светлыми джинсами. Пока девушка не опомнилась целую ее. Я хороший любовник. Надеюсь, не все навыки растерял, пока скулил под Стасом. Аня замирает. Вовсю пользуюсь ее дезориентацией. Глажу, ласкаю, проскальзываю в рот языком, вкладываю весь свой голод в этот поцелуй. Изголодался по женскому телу.

- Не надо, - шепчет девушка, но не отпускает меня и не сопротивляется.

- Мы ему не скажем. Поехали ко мне, - провожу ребром ладони между ее ног, слегка надавливая, там горячо.

- Саш, не делай глупостей.

- Кому ты это сейчас говоришь? – так и стоим, обнявшись, хотя плавная мелодия давно сменилась на долбежку.

- Тебе и себе, - соглашается она, - у меня давно никого не было.

- Может поправим это упущение? – целую ее шею, слизывая сладкую туалетную воду.

- Саш, это предательство. Я не хочу и не могу потерять Стаса. Он мой друг. Настоящий. Я не могу его так предать.

- Глупая, - пожимаю плечами и ухожу.

Быстро исчезаю в толпе. Мне не обидно, не грустно. Скорее внутри разгорается какой-то сумасшедший азарт, подогретый действиями наркотиков. Мне до боли любопытно, как отреагирует Стас на мою измену? Хочу знать его реакцию. В конце концов, все это время я был хорошим мальчиком. Что мне крайне не свойственно. Пора показать господину Черных свое истинное лицо. Анечка теряется в толпе. Но девушки мне не так интересны. Шарю глазами по толпе в поисках какого-нибудь парня. Такого, который будет снизу. Все же есть вещи, которые позволены только Стасу.

Жертва моего сумасбродства находиться весьма быстро. В уголке, скрытом от посторонних глаз стоит круглый маленький столик, на который не уместиться ничего кроме напитков. За этим столиком сидит молодой парень. Может, мой ровесник, может, немного старше. Худая спина сгорблена над бокалом чего-то крепкого. Русые пряди скрывают лицо, но не настолько, чтобы не разглядеть его миловидность.

- Привет, - падаю на свободный стул напротив.

Парень поднимает на меня полные слез глаза.

- Чем ты так опечален? – ставлю локоть на стол и кладу подбородок на ладонь, я послушаю, если он захочет мне что-то рассказать.

- Тебе не понять, - отмахивается он.

- Почему? – брови удивленно взлетают вверх.

Представляю, какое у меня сейчас лицо – милое-премилое.

- Ты перебежчик.

- Кто?

- Тот, кто прыгает из койки в койку, не слишком заботясь о морали, - охотно поясняет он, а я замечаю, что мальчик в сильном подпитии, язык заплетаются, он комкает окончания слов, а взгляд карих глаз расфокусированный.

- А-а, - отрицательно мотаю головой, - ошибочка вышла. Я с парнем встречаюсь уже практически полгода.

- Что ты тогда здесь делаешь в гордом одиночестве?

- Мщу. Он мне изменил, - тыкаю пальцем в небо, но мне, кажется, что не ошибусь.

- Сука, - шипит парень.

- Я? – тыкаю пальцем себе в грудь.

- Нет, твой парень, - я не ошибся.

- Как тебя зовут, о милое создание? – улыбаюсь ему тепло, пусть ищет во мне поддержку и товарища по несчастью.

- Саша, - кидает он.

- Приятно познакомиться, Саша, - усмехаюсь, - У нас не только одна печаль на двоих, но и общее имя.

- Ты тоже Саша? – он не верит.

- Паспорт показать?

- Нет, что ты! Давай выпьем?

- Давай!

Махаю рукой, подзывая официанта, заказываю себе выпивку. Двести водки, буду солидарен со своим новым знакомым.

- Что у тебя стряслось, Саша? – мне плевать, но разговор надо заводить.

- На прошлой неделе познакомился с парнем, он меня на пять лет старше. Красивый, сексуальный, при деньгах – идеал одним словом. Он драл меня всю неделю, - утыкается в ладони и смеется, с истерическими нотками в голосе. – А сегодня он сказал, что встретил свою любовь и послал меня.

- Козел.

Осталось добавить только истинно женскую фразу о том, что все мужики козлы, но думаю, она не совсем уместна, все же мы себя к этой братии рогатых не причисляем, а вот мужиками являемся по праву рождения.

- Ублюдок. А ты хочешь тоже изменить своему парню?

- Если ты не против, - улыбаюсь самой обворожительной улыбкой.

- Нет, - Саша вначале отрицательно мотает головой, затем кивает.

Официант приносит заказ. Разливаю. Пьем. Обсуждаем своих мужчин. Приходиться приписывать Стасу еще миллион минусов, что делает мужчину в глазах моего нового знакомого совсем зверем. Пусть сочувствует. Так, наверняка, не получу отказа. Мне похуй, по какой причине он ляжет ко мне в постель, главное, чтобы рыбка с крючка не сорвалась. Снова пьем. В голове легкий шум сменяется на дребезжащий гул, не стоило мешать наркотики и алкоголь. Понимаю, что пора уходить. Саша уже вообще мало что осознает. Допился. Кидаю на стол несколько денежных бумажек, поднимаю парня. Движемся к выходу. Мне кажется, или в толпе мелькает беловолосая голова Ани? Похер.

Вываливаемся на улицу. Мороз. Идет снег, крупными хлопьями оседая на землю. Отхожу немного в сторону, загребаю горсть снега, умываю лицо. Легче, но не сильно. Ведет. Подхватываю свою ношу и тащу в сторону такси. Называю свой адрес. Желтая иномарка плавно трогается, а тянусь губами к Саше. Парень отвечает пылко и страстно. Видимо, недели жесткого траха ему недостаточно, хочет еще. С радостью удовлетворю его желание. Водитель неодобрительно косится на нас в зеркало заднего вида, а я не могу оторваться от сладких мягких губ. Руки забираются под куртку, шарят по телу, крепкому и подкаченному, не смотря на видимую хрупкость.

Машина тормозит резко. Нас кидает вперед, смеемся. Протягиваю водителю деньги, и вываливаемся на дорогу. Путь до подъезда пытаемся преодолеть, не разрывая поцелуя. Не получается. Саша поскальзывается и падает, поднимаю его, отряхиваю мокрый снег. Еще несколько шагов и он снова падает. Меня сгибает пополам от приступа хохота, но все же поднимаю обиженного парня, целую, откидываю непослушные волосы с лица. Они мягкие, с удовольствием пропускаю их сквозь пальцы. Со стороны этот жест, наверняка, выглядит мило и интимно. Но в столь поздний час на улице никого нет, никто не увидит наше милование.

Пищит домофонная дверь, пропуская нас в подъезд, нажимаю на кнопку лифта. Мне кажется, что мы летим на ракете, настолько быстро он поднимает нас наверх. Прижимаю Сашу к стене возле двери квартиры, не могу насытиться его поцелуями. Классный мне попался мальчик. В голове бардак. С трудом воспринимаю окружающую реальность, чувствую только желание, члену уже давно тесно в обтягивающих джинсах. Не сразу осознаю, по какой причине Сашины губы столь стремительно удаляются от меня, и почему куртка начинает душить. Глаза парня расширяются, в них плещется страх.

- Как повеселился? – раздается над ухом тихий и спокойный голос Стаса.

- Еще не закончил, - рычу, вырываясь из его хватки.

Но добиваюсь только того, что мягкая ткань режет кожу на шее, а воздуха катастрофически не хватает. Злость волнами поднимается из глубин души. Брыкаюсь, матерюсь на весь подъезд. Добился только того, что Саша испугался меня и вжался в стену. Стаса, кажется, мои трепыхания не трогают, он продолжает спокойно удерживать меня. Я выдохся, покорно повиснув.

- Кто это?

- Саша, - меня снова накрывает приступ смеха.

Я ржу, как конь, они стоят и ждут, пока я успокоюсь. Успокаиваюсь, вытираю слезы, выступившие на глазах.

- Езжай домой, Саша, - холодно бросает Стас и выхватывает у меня из рук ключи от квартиры.

Парень исчезает на глазах. Просто растворяется за нашими спинами.

В квартиру не вхожу, влетаю, некрасиво растягиваясь на полу. Слышу, как закрывается дверь, щелкают замки. Меня совсем неделикатно вытряхивают из куртки, снимают туфли. Сажусь на полу. Смотрю на мужчину. Стас спокойно раздевается, аккуратно вешает черное пальто в шкаф, разувается. Оборачивается ко мне, и в этот момент понимаю, что сейчас пожалею о каждом поступке сегодняшнего вечера. Мужчина ставит меня на ноги, придерживает одной рукой, правильно, потому что пол качается, а стены пришли в движение. Начинает мутить. Секунды текут медленно. Дышу часто и вскоре прихожу в себя. Стас, убедившись, что я не упаду опускает меня и отступает на шаг. Его пальцы смыкаются на подбородке, он поднимает мою голову и пристально смотрит в глаза. От его серьезного лица на губах появляется кривая усмешка, улыбки у меня просто не получилось, потому что пытался сдержать новый приступ истерического смеха. Он, видимо, расценивает выражение моего лица, как издевательство, потому что ухмылка стирается с лица хлесткой и сильной пощечиной. Снова оказываюсь на полу, прикладываю руку к горящей щеке и смотрю на Стаса, хлопая длинными ресницами.

- Что я тебе говорил о наркотиках? Помнишь? – расстегивает ремень, вытаскивает его из брюк.

Аксессуар висит у него в руке черной узкой змеей, закручивается крупным кольцом.

- Помню, - киваю, нет смысла говорить, что я забыл, не поверит.

Хочу еще что-то сказать, но получаю кусачий удар по правому предплечью. Сглатываю, поднимаю взгляд на Стаса. Теперь по его лицу видно, что он взбешен. Его состояние передается и мне. Кем он себя возомнил? Какое право имеет поднимать на меня руку?

- Сука, - выплевываю оскорбление и с неожиданной резкостью подскакиваю на ноги.

Ждать реакции Стаса не собираюсь. Кидаюсь на него, занося руку для удара. Черных не ожидал от меня такой прыти, пропускает мой удар. Из носа мужчины тут же начинает струиться кровь. Меня это не пугает, не останавливает, не думаю о том, что мог сломать ему нос. Вид чужой крови только подстегивает зверя. Все мы – животные, связанные инстинктами. Вновь бью, на этот раз Стас готов к полноценной драке, перехватывает мой кулак и скручивает руку за спину, высоко поднимая ее. Стон, полный боли, слетает с губ, сгибаюсь пополам, чтобы избежать острой боли. Стас отшвыривает меня к дивану. Падаю, больно ударяясь плечом. В глазах все сверкает от бешенства и от боли. Снова удар ремнем, на этот раз по спине, что я так глупо подставил ему. Изворачиваюсь и кидаюсь ему в ноги. Сбиваю. Мужчина падет на пол. Резко усаживаюсь на его бедрах и замахиваюсь. Вновь бью по лицу. Возимся, боремся, разбрызгивая капли крови вокруг, размазывая ее по полу. Стас тоже бросил свои воспитательный инструмент и пустил в ход кулаки. Разбил мне губу, рассек бровь. Драка вышла жесткой, остановить нас было некому, а накипело много.

Теряю счет времени. Вообще, теряюсь. Где я? Что я? Почему так больно? С трудом разлепляю глаза. Гостиная перевернута вверх дном, без химчистки не обойтись, кровь повсюду. Сглатываю вязкую слюну с привкусом крови. Встаю на колени, борюсь с тошнотой и головокружением. Тело болит. Кажется, что не осталось ни единого живого места. По стене поднимаюсь на ноги. Иду на кухню, чтобы попить воды. Там Стас. Замираю на пороге. Мужчина поднимает голову и смотрит на меня с болью во взгляде. Он тоже весь в крови, одежда порвана, руки сбиты, как и у меня. Но его вид не вызывает чувство раскаяния, вины или жалости. Ненавижу.

- Убирайся, - шепотом, потому что сорвал горло.

Шарахаюсь в сторону, когда он встает. Но Стас только проходит мимо, даже не задевая меня. Шорох в коридоре, где началось это безумие. Хлопок двери и тишина. Сползаю по стене. Тело скручивает, не сдерживаю рвущиеся рыдания, беззвучно вою, потому что просто не могу орать. Слезы смешиваются с кровью и падают на пол розовыми каплями, все лицо щиплет. Кажется, что наступил конец света. Мой личный конец света.

Телефон. Звонит и звонит. Мелодия приятная, раньше она мне безумно нравилась, сейчас я ее не переношу. А он все звонит. Замолкает на пару минут и снова начинает терзать мой мозг. Тупо смотрю на экран, где отображается незнакомый номер, из-под подушки. Этот настойчивый абонент давно разбудил меня, но я не хочу брать трубку. Не хочу ни с кем разговаривать. Но звонивший оказался упрямей меня, а может, меня просто достало это дребезжание.

- Алло, - все же беру трубку, голос, будто чужой, язык с трудом шевелится во рту.

- Саш? Привет, это Аня. Почему ты так долго не берешь трубку?

Аня. Кто бы сомневался. Честно, не удивлен ее звонку. Хорошая девочка Аня…

- Ань, это ты вчера сказала Стасу, что наш вечер не удался? – вместо ответа спрашиваю я.

- Да, - выдыхает она.

- Дура.

Больше слов просто нет. Выключаю телефон, переворачиваюсь на другой бок, морщась от боли. Закрываю глаза, но знаю, что сон больше не придет. В голове так пусто, в душе тоже. Знаю, Стас больше не появится. Я свободен от своего захватчика. Рад? Наверно, был бы, если бы наши отношения не закончились так…. А по-другому они бы не закончились. Усмехаюсь тому абсурду, что плавает у меня в голове. Стоит встать. На улице темно, через не зашторенное окно на темно-синем небе хорошо видны мелкие неяркие звезды. Вечер следующего дня. Проспал больше суток.

Делаю усилие и поднимаюсь на ноги, он дрожат в теле слабость. Но приходиться ее быстро преодолеть, только оказавшись в вертикальном положении, ощущаю, как катастрофически хочется в туалет. Натерпелся знатно, низ живота колет от боли. Она отступает плавно, вместе с лишней жидкостью из организма. Поворачиваюсь к раковине, хочу умыться. Открываю кран, забираю воды в ладони, сложенные лодочкой, и замираю на месте. Влага быстро просачивается сквозь щели и утекает в канализацию. Морда цветет. Я обрабатывал ссадины на лице и теле, но тогда они не показались мне настолько страшными. Сейчас же…. Бровь рассечена довольно сильно, кровит, левый глаз заплыл, теперь ясна причина, по которой он не желал открываться, вокруг уродливыми тенями расползся синяк. Опухшие губы в мелких трещинах, на верхней – рана, практически в самом углу. Приподнимаю ее, провожу языком по белым зубам. Спасибо, что все на месте и, вроде, ничего не шатается. Тяжело вздыхаю и все же умываюсь.

Гостиная напоминает поле боя, хотя именно этим место она вчера и являлась. Смешно и грустно одновременно. Я хотел узнать реакцию Стаса на измену. Узнал, хотя, и сделать ничего не успел, что самое обидное. Теперь понимаю, что не прощу ему этого. А сам Стас, уверен, что считает меня последней шлюхой и винит во всем. Глупо как-то все вышло. Да и хрен с ним. Найдет себе нового мальчика, более сговорчивого, чем я.

Механически поднял перевернутый стул, зависнув на черном матовом экране телевизора, который теперь показывает паутинку, расползшуюся по всей диагонали. Телек жалко. Иду по ковру, но шиплю от боли, наступил на пряжку ремня Стаса. Надо будет отправить ему с курьером. Хорошо, что напоролся на холодный металл, далее следуют осколки стекла от разбившейся вазы с фруктами. Фрукты тоже есть. Поднимаю персик и с удовольствием впиваюсь зубами в шероховатый красный бочок. Не сочный, но сладкий фрукт. Замираю на месте, оглядываю свои владения и охереваю. Как мы вдвоем могли ТАК разгромить комнату?

Звонок во входную дверь, вздрагиваю, но иду открывать. Не смотрю в глазок. Честно, мне срать, кто там пришел. Все мысли о том, какой теперь делать ремонт. На пороге обнаруживается Аня. Короткая бежевая норковая шубка с рысьим воротником, макияж, уложенные белоснежные локоны, расширяющиеся от удивления голубые глаза.

- Ох! – прикрывает рот ладошкой, таращится на меня.

- Ань, заходи, - беру за руку, втаскиваю в квартиру.

- Охуеть! – о, девушка продвинулась в словообразовании.

Усмехаюсь, забираю из рук коричневую сумочку, ставлю ее на пуф. Аня медленно расстегивает шубку, кидает ее мне на руки, снимает удобные сапожки и проходит в квартиру.

- Ань, одень тапки, там стекла, - кидаю их ей.

- Зачем ты пришла? – знаю, не гостеприимно, но мне хочется побыть одному.

Щелкнул чайник. Поднимаюсь, заливаю кипятком растворимый кофе, ставлю две чашки на стол. Аня курит, стряхивая пепел на пол. Я конечно понимаю, что у меня в квартире бардак, но все же… Достаю пепельницу и с грохотом опускаю на середину стола. Девушка скомкано извиняется. Закуриваю. Молчим. Одна сигарета, вторая, половина чашки горячего напитка. Молчим. Еще сигарета.

- Я хотела тебя попросить…

- О чем? – безразлично, но чую, что ничего хорошего.

- Съезди к Стасу домой, - не смотрит на меня, понимает, что просьба глупая, я откажу.

- Зачем? – мне интересны ее аргументы, она не дура, все уже поняла.

- Он пьет, - почти шепотом, за фразой всхлип.

- И? – все пьют – это нормально.

- Саш, ты не понимаешь. Он ПЬЕТ, - девушка поворачивает лицо ко мне.

По щекам текут слезы, глаза полны мольбы, боли и переживания.

- Он никогда так… Ты просто не знаешь его прошлого… Это…

- Ань, - вздыхаю, - мы разошлись. Все. Точка.

- А ты и рад? Да? – презрительно кривит губы. – Ты же так этого хотел, Саш! Свободы! Получил?

- Ань, истерики мне не устраивай. И да, я рад.

- Сучка, - шипит девушка мне в лицо и встает с места.

Это все уже злит меня. Поднимаюсь за ней следом, хватаю за руку. Останавливаю.

- Послушай, дорогая, ты сама во всем виновата. Ты лезешь в его жизнь. Ты устроила его любовь на полгода. Думала, что я влюблюсь? Аня, милая, я похож на дурака, который может полюбить?!

- Каждый может полюбить, - мне не нужен был ее ответ, но он прозвучал шепотом и вызвал у меня приступ хохота.

- Не важно. Твой расчет оказался неверен. Я не полюбил. Я возненавидел с твоей легкой руки. Благими намерениями, выстлана дорога в ад. Именно туда ты нас и отправила. Хотя, нет, я сделаю ремонт, подлечу свои синяки и буду жить, как несколько месяцев назад, а твой Стас пьет. Почему интересно?

- Ты бесчувственная тварь, Саш! – крикнула девушка мне в лицо, вырывая руку.

- Мой тебе совет, оставь своего друга в покое, ему жить будет легче.

Вижу по губам, что в мой адрес снова полетело ругательство, но не слышу. Плевать. Ее я вижу в последний раз. Пройдет неделя, заживут синяки, и моя жизнь вернется в привычное русло. Хотя, нет. Она станет еще лучше, ведь отец давно отбыл к своей новой семье. Я, наконец, один. Один!

Полный п...

- Ну, что друзья за успешную сдачу экзаменов! – наш главный зубрила сегодня в ударе.

Хороший мальчик напился до того, что едва стоит на ногах. А все туда же, «Выпьем, друзи». Смеюсь. Сам пьян до неприличия. Сегодня сдали последний экзамен. Лето. За ним еще год учебы и окончательно взрослая жизнь, где обязан только сам себе.

- Саш, Саш, - Лешка пихает меня в бок локтем.

- М-м-м? – поднимаю на него пьяные глаза, не могу даже четко различить его лица.

- Сань, поехали, прокатимся, не могу здесь больше, - жалуется парень, обдавая меня запахом жгучего перегара.

- Угу, - поднимаюсь с места, хватаясь одной рукой за плечо друга, а второй за край стола.

Рука съезжает, тянет за собой скатерть и часть тарелок и рюмок сползают на пол. Звон бьющегося стекла, кажется, никого не волнует. Все заняты своими проблемами и разговорами. Швыряю на стол деньги, снимаю со спинки свой пиджак и забрасываю его за спину.

- Пошли, чего сидишь? – тяну Лешку на себя.

С трудом, но поднимаю. Поддерживаем друг друга и зигзагами удаляемся из ресторана под недовольный взгляд персонала. На улице свежо, но мы не ощущаем смены температуры. Чувствую только тошноту и жесткую потребность выблевать все, что съел.

- Погоди, - отталкиваю приятеля и сгибаюсь пополам.

Я блюю, Леха – ржет. Сука. Но мне становится легче, тяжесть из живота пропадает, алкогольный угар, словно ослабевает. К машине уже подхожу прямо, ну, или мне так кажется. Ключи в кармане брюк. Писк сигнализации, щелчок центрального замка. Усаживаемся в салон. Завожу, открываю все окна нараспашку, не хочу ощущать вонь.

Первый раз сел настолько ужратым за руль. А ничего так, веселенько. Ночь, дороги полупустые, а те, кто спешит по своим делам в столь поздний час, резво уступают тебе дорогу. Едешь где хочешь, скорость сумасшедшая. Леха врубил музыку на всю катушку. Мечемся по дороге. Жизнь – она прекрасна. Так легко, словно парю. Ветер треплет волосы, заставляет слезиться глаза. Можно позволить себе пролить несколько слезинок. Зачем? Хочется. Зудит. Давит. Угнетает. Не могу больше один. Устал. Хмурюсь, радость и эйфория от поездки улетают вместе со встречным ветром. Бетонная плита моих переживаний и душевных терзаний снова падает на меня, расплющивает. Безумно хочу курить. Кошу взгляд на друга. Лешка орет песни и не услышит мою просьбу. Вздыхаю, держу руль одной рукой, достаю пачку сигарет. Зубами вытаскиваю одну штуку, подношу зажигалку. Чиркает колесико, шипит пламя. Обжигаю подушечку большого пальца. Шиплю, и зажигалка падает мне под ноги. Рефлекс, я наклоняюсь, чтобы поднять то, что упало. Руль выкручивается, машину заносит. Скольжение, удар и мир вращается вокруг своей оси. Снова удар, дикая боль, темнота.

Плаваю в теплой воде. Чудесно. Она гладит голую кожу, ласкает и ластится. Так хорошо. Приятно. Я не чувствую усталости. Плыву себе и плыву, только грустно и одиноко. Вокруг никого нет. Не с кем поделиться ощущениями. Кажется, что мир такой огромный, а я такой маленький, и что в этом мире я один. Но разве так может быть? Не может же на планете существовать только один житель. Нереально. Не верю. Но где тогда все остальные? Кручу головой. Вокруг только бескрайние водные просторы. Не верю своим глазам. Я же даже не в океане. Вода самая обычная, как в бассейне. Только какие тогда у него размеры?

- Эй! – кричу во всю мощь легких.

Тишина. Только плеск воды. Она не кажется мне уже такой приятной и нежной. Кричу. Зову на помощь, мечусь из стороны в сторону, силясь разглядеть конец этой глади. Бесполезно. Паника. Скручивает, сдавливает, сжимает. Вода попадает в рот, затем в нос. Когда осознаю происходящее, понимаю, что не могу дышать. Я под водой, настолько глубоко, что не всплыть на поверхность. Задыхаюсь. Но решаюсь и делаю большие гребки туда, где виднеется блеклый круг солнца. Еще немного, еще. Трудно разрывать эту толщу руками. Но знаю только одно, смогу добраться – выживу, нет, значит, нет. Цель близка, но сил все меньше. Хочу туда, мне нужно выплыть. Гребу со всех сил. Раз, два, три…

Яркий свет бьет по глазам, вокруг стоит писк, а окружающий мир стал белым. Я окутан проводами, во рту какая-то дрянь. Мешает. Сдираю с себя все это.

- Тише, господи, тише, - девушка в белом халате, перехватывает мои руки, пытается запихнуть трубку обратно в рот, отворачиваюсь.

- Ольга, оставьте, - на сцене появляется высокий статный мужчина.

Он улыбается. Улыбается мне. Приятно. Паника спала. Он врач, девушка – медсестра, а я в больнице. Все остальное сон. Успокаиваюсь. Какой-то прибор справа начинает пикать размеренно, в такт моему сердцу.

- Добро пожаловать обратно, Александр, - девушка заканчивает поправлять проводки и уходит. – Мое имя Илья, я ваш лечащий врач.

- Я…Что? – путаюсь в словах и в мыслях.

Пока пытаюсь хоть что-то выдать, мужчина осматривает меня. Кивает, видимо, остался доволен.

- Все хорошо, уже хорошо, я зайду к вам завтра утром, вечером, к сожалению, не моя смена, - он поднимается, поправляет еще какие-то проводки и уходит.

Весь день пялюсь в потолок. Кого-то такие происшествия, когда танцуешь на грани жизни и смерти, заставляют задуматься и в корне пересмотреть свою жизнь. Пересчитать ошибки и дать себе зарок их больше никогда не совершать. Я этого не делал. Вообще не думал о том, как так получилось, почему это случилось со мной. Случилось и случилось. Апатия – вот, как можно охарактеризовать мое состояние. Она началась до аварии, она не отпустила меня и после. Ждал отца. С того самого момента, как открыл глаза, я ждал, что он придет. Но время шло, а его все не было.

Я постоянно косился в щель двери, так как она была прикрыта не плотно, и я видел снующих по коридору людей. Палата одноместная, а качественный ремонт, дорогое оборудование и заботливый медперсонал говорили о том, что клиника платная.

Ночь. Утро. Илья пришел, как и обещал. Я проснулся и увидел мужчину, задумчиво смотрящего на меня.

- Как ты себя чувствуешь? – улыбается уголками губ.

- Нормально, - самая верная характеристика. Нормально – это никак, вот и чувствую я себя, как ничто и никак.

- Саш, тебе повезло, - серьезно говорит он.

- Пьяным и дуракам всегда везет, - ну что я еще ему могу сказать. Судьба, значит. – Как парень, который был со мной?

- Жив, - кивает, - большего сказать не могу, он в другой клинике.

- Хорошо, - с сердца падает камень, друга не убил.

- У тебя очень сложный перелом бедра. Ходить будешь, но хромоту сразу не уберешь. Ушибы перечислять не буду, они везде. Тебе повезло в том, что нейрохирург, в больнице, куда доставила скорая, имел золотые руки…

- Илья, подождите, - перебиваю, потому что появляется очень нехорошая мысль. – Я в коме лежал?

- Можно сказать и так, - кивает, смотрит мне в глаза.

- Как долго? – в груди все замирает.

- Около месяца. Все хорошо, - осторожно касается моей руки.

- А мой отец?

- Что он?

- Он приезжал?

- Нет, - качает головой и смотрит в сторону.

В груди разливается острая боль. Не соизволил приехать даже, когда со мной случилось такое.

- А можно мне телефон? - вымучиваю улыбку.

- Я принесу твои вещи. Твой отец просил передать, что он очень занят, но Саш, он каждый день звонил и спрашивал, как ты.

- Вы думаете, его это оправдывает? – усмехаюсь, а Илья поднимается.

Мужчина возвращается минут через десять. Все это время стираю слезы с лица и пытаюсь справиться с обидой на родителя. Вот, что такое, когда тебя предает близкий человек. Илья кладет небольшую коробочку с моими вещами на тумбу, ерошит волосы и уходит. Добрый такой дядька, хороший. Включаю свое «яблоко». Удивительно, но заряд полный. Стоит телефону загрузиться, и начинают одна за другой прилетать смс о том, что мне звонили. Не читаю ни одной, все удаляю сразу. Первый номер, который я набрал – Лехи. Парень ответил через пару гудков.

- Саш! Сашка! Ты как?! – орет он, отвожу трубку от уха и улыбаюсь, друг переживал.

- Уже в норме. Ты как?

- В больничке тухну, - голос моментально грустнеет.

- Аналогично, - черт, я так хотел, чтобы он приехал. Скоро сойду с ума от одиночества.

- Обещали выписать через неделю, я приеду к тебе.

- Ок, поправляйся, я тебя жду, - улыбаюсь.

После разговора с другом становиться легче. Все же на свете есть хоть один человек, кому я не безразличен. Но мне все еще нужен кто-то, кто сможет приехать. Мне нужно поговорить со знакомым человеком, убедиться, что я жив, в конце концов. Снова открываю телефонную книгу. Взгляд цепляется за имя «Аня», я знаю, что это именно та Аня, подруг с таким именем у меня не было до нее. Я записал ее номер автоматически, хотя понимал, что вряд ли буду ей звонить. Вот так сталось, что буду. Нажимаю на кнопку вызова, жду, сердце бьется неровно, девушка легко может меня послать или просто не взять трубку. Гудки длятся так долго, что я уже отчаиваюсь услышать ее голос.

- Алло. Привет, Саша, - раздается в трубке, когда я уже готов сбросить вызов.

- Привет. Как у тебя дела?

- Говори сразу, что тебе нужно, - голос недовольный, она не горит желанием со мной разговаривать, скорее всего, и трубку брать не хотела, но женское любопытство пересилило.

- Ань, мне нужна твоя помощь, - говорю, как можно жалостливее.

- Конкретно, - не подействовало, Аня не скрывает своего негатива.

- Ты сможешь приехать ко мне в больницу. Я дам тебе ключи от квартиры, мне нужны кое-какие вещи, - выпаливаю на одном дыхании, с большой долей вероятности она откажет.

- Господи! Что ты там делаешь? Адрес давай, я сейчас приеду, - ледяные нотки сменяются на крайне беспокойные, я удивлен.

Называю адрес, кладу трубку, а сердце бьется где-то в горле. Почему спустя столько времени она все еще переживает за меня. Кто я для этой девушки? Временная пассия ее лучшего друга. О Стасе я предпочел сейчас не думать. Он прошлое, пусть там и остается. Хотя, если быть откровенным самому с собой, я пожалел о том, что все сложилось так, как сложилось спустя пару тройку месяцев, когда понял, что не могу выкинуть воспоминания об этом мужчине из головы.

- Саш, я тебе говорила, что ты мудак? – слышу недовольное бурчание девушки вместо приветствия.

Поворачиваю голову в сторону двери и зависаю. Аня. Но КАКАЯ Аня. Круглая такая, смешная и походка у девушки, как у пингвина. Не сдерживаюсь и начинаю ржать.

- Вот, что смешного? – возмущается она и упирает руки в бока, нависая надо мной.

Наверно, это должно быть грозно, но мне стало еще веселее. Давно так не смеялся.

- Прости, ты такая круглая…, - сквозь смех.

- Ой, дура-а-ак, - тянет она и присаживается на край кровати, стараясь не задеть загипсованную ногу, - я беременная, Саш.

- Я вижу. Поздравляю.

- О, спасибо! – усмехнулась она, но тут же посерьезнела. - Что с тобой произошло?

- ДТП со всеми вытекающими, - передергиваю плечами. – Прости, что оторвал тебя от дел, но мне реально больше некому звонить. Друг, которому я доверил бы зайти к себе в квартиру, был со мной в машине и теперь тоже прохлаждается на больничной койке.

- Мне не сложно. Я рада, что ты позвонил.

- Не ври, - кривлюсь, после нашей последней встречи нельзя хотеть увидеть меня вновь.

- Я не вру.

- Спасибо. Ань, только прошу тебя, ни слова Стасу, - смотрю на нее, пытаясь считать эмоции с лица.

Она расстроена моей просьбе. Уверен, что уже придумала кучу планов, как свести нас вновь, но я не собираюсь входить в одну и ту же реку дважды. Кроме того, после моего сна у меня теперь разовьется боязнь воды.

- Не сможешь его простить? А он, между прочим, очень жалеет…

- Аня. Стоп! – начинаю злиться, что за натуры эти женщины? – Ни слова о нем.

- Хорошо, - кивает, прячет глаза, но я не замечаю подвоха.

***

Сигаретный дым с каждой затяжкой проникает в легкие, чтобы вырваться обратно тонкой белой струйкой и упорхнуть в раскрытое окно. Холодные капли дождя разбиваются о подоконник, брызги попадают на одежду, и она медленно пропитывается осенней влагой. Неделю назад, наконец, сняли гипс. Теперь можно вернуться к нормальной жизни и выкинуть костыли, которые я использовал, чтобы передвигаться по дому. На улицу не вышел ни разу. Не хотелось, хоть Анька и настаивала. Девушка очень сильно помогла мне в период реабилитации. Поддерживала, заботилась, крутилась возле меня. Спасибо ей за ее доброе сердце. Она и сейчас держит руку на пульсе, но у девушки и своих забот хватает, скоро появится малыш. Мальчик. Аня ждет его, пусть отца у ребенка и нет. Знаю, она будет очень хорошей матерью. Провожу рукой по волосам. Отросли, тонкой полоски шрама не видно, только чувствую ее под подушечками пальцев.

Все хорошо, жизнь возвращается в привычное русло, но мне до сих пор кажется, что не все раны зажили, где-то я потерял часть себя. Пусто. Тушу бычок, кидаю за окно. Аккуратно слезаю с подоконника и закрываю его. Шум дождя уменьшается, теперь непогода не проникает в мое жилище. Осматриваюсь по сторонам. Такое впечатление, что здесь никто не живет. Везде царят чистота и порядок, нет ни грязной посуды, ни соринки, ни свидетельства пребывания в этом доме человека. Домработница, приходящая через день, умело устраняет все следы моего проживания. Вздрагиваю от дверного звонка. Странно, я никого не жду. Хромая, добираюсь до двери и открываю. За ней стоит Стас. Честно, не знаю, что сказать ему. Поэтому стою молча, смотрю в зеленые глаза. Он не изменился, хозяин жизни, правящий балом.

- Можно войти? – его голос звучит так непривычно и чуждо, но я все же отхожу в сторону и пропускаю незваного гостя.

Мужчина входит в квартиру, стряхивает с плаща капельки дождевой воды, раздевается. Не замечаю его движения, чувствую только, что оказался прижат к стене, а губы Стаса целуют мои. Осторожно, ненавязчиво, он дает мне возможность сказать «нет». Я никогда не думал о нашей возможной встречи, никогда не фантазировал на тему того, какая она может быть и как я, гордо вскинув голову, пройду мимо, делая вид, что знать его не знаю. Вряд ли я смог бы так сделать, потому что, просто не смог бы. Выдыхаю ему в губы, руки взлетают вверх и обвивают шею. Стас что-то шепчет в них и углубляет поцелуй. В нем нет страсти, только тоска – безграничная и невероятно сильная. Соскучился. Господи, как я по нему соскучился. Где же он пропадал столько времени? Почему не пришел раньше? Я мог говорить все, что угодно, мог думать, что больше не хочу его видеть, что хочу вычеркнуть из памяти все, что с ним связано. Но это ложь. Ложь - окружающим и себе. Мне потребовалось достаточно много времени, чтобы это понять.

- Угостишь чаем? – голос хриплый, пробегает по телу мурашками.

- Да.

Он отпускает и отходит на несколько шагов. Хромаю в сторону кухни, чувствуя неодобрительный взгляд в спину.

- Почему ты запретил Ане говорить мне об аварии?

А эта болтушка, все же сказала. Усмехаюсь и обещаю себе, что больше никогда не поверю женщине. Только эти существа без зазрения совести способны работать на два фронта.

- Зачем?

- Да, и правда, незачем, - слышу злую усмешку в голосе.

Завариваю чай. Аромат черных бархатных листьев расползается по кухне, окутывает нас. Ставлю чашку перед Стасом, достаю конфеты и печенье, купленные нашей общей знакомой. Грею руки о свою чашку, пью мелкими глотками обжигающий напиток. Смотрю на мужчину и не могу сдержать глупой радостной улыбки, приходится прятать ее за кружкой. Черных долго молчит, думает о чем-то своем.

- Я рад, что с тобой все в порядке, - ровным тоном произносит он, отставляет полупустую чашку, поднимается. – Мне пора.

Что? Это все? Визит вежливости закончен? Резко ставлю свою кружку на стол так, что коричневая жидкость выплескивается на его поверхность, быстро, насколько позволяет больная нога, иду следом за ним. Черных уже одет, открывает дверь. Жду, что он обернется, поцелует, скажет что-нибудь, но он просто выходит за дверь, небрежно махнув мне на прощание.

- Пиздец, - все, что я смог сказать.

Питомец.

- Ань, а почему он так долго спит? – с нежностью смотрю на младенца.

Маленькая жизнь завораживает, притягивает взгляд. Он такой классный. Пусть совсем еще крохотный, но похож на Аню каждой черточкой маленького личика. Милый такой.

- Саш, он еще очень маленький, он только ест и спит, - улыбаясь, отвечает девушка.

После родов Аня поправилась, но все равно не растеряла свой шарм и обаяние. Сейчас она стала даже краше, потому что мать. Счастливая женщина, которая подарила жизнь маленькому человечку.

Теперь настал мой черед помогать ей, поэтому все свое свободное время я провожу в квартире девушки.

- Пошли, - Аня взяла меня за руку потянула прочь из детской.

Покорно иду на кухню и сажусь в углу. Я уже определил себе место за маленьким кухонным столом.

- Есть будешь? – девушка мешает что-то в кастрюле.

- Буду, - я с учебы, поесть не успел.

Аня разливает суп в глубокие синие мисочки, ставит мою порцию на стол и режет хлеб. Ее телефон начинает вибрировать на столе. Кошу взгляд на экран. «Стасик» - показывает он. Аппетит резко пропадает. Воздуха мало. После того раза он больше не появлялся, а я ждал каждый божий день. Несколько раз порывался позвонить, но не решался отрывать его от дел. Аня берет трубку, «угукает» в нее и исчезает с кухни. Слышу, как отрывается входная дверь. Тихие разговоры, приветствия. Улыбаюсь, узнав голос Стаса. Аня входит обратно с огромным букетом цветов, светится от радости.

- Прости, что не смог приехать раньше, был в командировке, - в кухню входит Стас, видит меня, сдержанно кивает.

- Привет, - глухо здороваюсь в ответ и отворачиваюсь, тяжело смотреть ему в глаза.

Аня смотрит на меня извиняющимся взглядом. В кухню входит еще один парень. Высокий крашеный блондин со смазливой мордашкой и влажными огромными карими глазами, опушенными ярко-черными ресницами-кисточками. Теперь понимаю, почему девушке неловко. Я его не знаю, зато он прекрасно знает Стаса, потому что сразу же забирается ему под руку, прижимается к боку и касается гладко выбритой щеки поцелуем. Отворачиваюсь, глаза печет. Мне только что дали понять, кто есть кто.

- Ань, познакомь нас с молодым человеком, - тянет это существо и падает напротив меня, вытягивая под столом длинные ноги, обтянутые светло-голубой джинсой.

Случайно задевает меня. Одергиваю ногу слишком резко, потому что место соприкосновения горит, будто раскаленной железной палкой ткнули. Руки чешутся выплеснуть тарелку с горячим супом этому субъекту в лицо.

- Это Саша, мой друг. Это Денис.

- Очень приятно, Саша, - улыбается Денис и тянет руку.

- Взаимно, - улыбаюсь, жму ладонь.

На лице ни намека на тот ураган, что разразился внутри. Понимаю, что есть не смогу, придвигаю к себе пепельницу и закуриваю. Аня замечает мое состояние, ловко убирает тарелку, ставит чайник, рассказывает о сыне. Его назвали Егор.

Тот час, что эти двое провели в гостях у девушки, кажется мне адом, потому что чувствую себя, словно грешная душа на сковородке у чертей, так же горит каждый кусочек тела, а в душе дикая боль и океан сожаления о каждом своем глупом поступке. Стас практически не смотрит на меня, только изредка чувствую его зеленые глаза, задерживающиеся на мне не дольше, чем на одну короткую секунду. Постоянно курю и ерзаю на своем месте. То спокойствие и апатия, которые стали моими верными спутниками, испарились. Буквально ощущаю, как напрягается каждый нерв, как с глухим бульканьем лопаются нервные клетки. Обида, боль и ревность сплетаются в грозный смерч, удерживать который становится тяжелее с каждым мгновением.

Не выхожу их провожать. Я здесь тоже только гость. Аня возвращается и обнимает меня. Утыкаюсь в живот девушки и беззвучно плачу. Не думал, что бывает так больно. Из соседней комнаты слышится плач малыша.

- Прости, - кидает девушка и вылетает с кухни.

- Ань, я поехал, - произношу шепотом, заглядывая в комнату ребенка.

Она только кивает, все ее внимание сосредоточено на сыне и на том, как он с аппетитом сосет молоко из яркой бутылочки.

На улице ждет только хмурое небо, которое вот-вот готово пролиться дождем. Конец ноября, а холодов до сих пор не было, только промозглость и сырость. Подхожу к машине, сажусь за руль и медленно выезжаю со двора. После аварии я долго не мог собраться с духом, но все же пересилил себя и вновь выехал на дороги города, только водитель из меня теперь вышел до зубного скрежета правильный. Правил не нарушаю, скоростной режим соблюдаю. Поток плотный, пробки скапливаются на каждой улице. Безразлично смотрю на соседние машины. Черно-белая масса, сливается между собой, сливается с небом. Уныло.

Состояние такое странное. Ощущение, будто долгое время вишу вниз головой. Легкость в теле, и одновременно сжимает тисками голову, давит, мешает сделать вдох. Думаю. Мысли размытые. Ругаю себя. Надо было быть последним идиотом, чтобы так просрать свое счастье. Чисто из принципа. Аня права, я – мудак. Останавливаясь за широкой задницей джипа, бьюсь головой об руль. Машина пронзительно сигналит, вздрагиваю и начинаю смеяться на весь салон. Дебил.

Дома меня встречает привычная тишина. Наверно, надо завести какую-нибудь домашнюю скотинку, потому что с каждым разом возвращаться в этот музей становится все тяжелее и тяжелее. Бросаю куртку на пуф, надавливаю на пятку и снимаю туфлю, отшвыриваю в другой конец коридора, аналогичное действие, и вторая туфля улетает уже к шкафу. Хотя бы какой-то намек на то, что эта квартира все же жилая.

Первый пункт моего назначения – кухня. Я так и не поел, тошнит от голода, желудок прилип к позвоночнику, и периодически посылает мне жалобные мольбы о том, чтобы я его покормил. В холодильнике полный набор блюд: суп в небольшой серебристой кастрюле, картофельное пюре в специальной коробочке с ярко-розовой крышкой и котлеты в стеклянном лоточке. Возношу хвалу женщине, что следит за моей одинокой берлогой, быстро выхватываю котлеты и пюре, закидываю в микроволновку, споласкиваю руки и ставлю чайник. Я купил себе новый. Пузатый, с блестящими металлическими боками и, что самое главное, со свистком. Он не электрический, поэтому вода закипает значительно дольше, но я нахожу в этом какое-то умиротворение, когда утром из ванны тебя заставляет выбегать свист. Словно зовет кто-то, поэтому ты торопишься.

На заднем плане тихо бубнит телевизор, а я наслаждаюсь чем-то средним между поздним обедом и ранним ужином, но плевать, главное я чувствую, как голод медленно отступает и жизнь не кажется уже такой бесперспективной. В голове начинают крутиться мысли, складываясь в различные картинки, некоторые мне приходятся по нраву, некоторые – нет.

«Ань, они давно вместе?» - набираю сообщение девушке.

«Около полугода» - отвечает она и ставит злой и грустный смайлик в конце, давая понять, что она сожалеет, и Денис ей совершенно не нравится.

Выходит, что когда Стас пришел ко мне в прошлый раз и целовал, прижимая к стене, то он уже был вместе с этой сучкой. Зачем тогда целовал? Зачем тогда вообще приходил? Сказать, что он рад, что я поправился после аварии, мог сделать это по телефону. Вопрос следующий…

«Ань, а где Стас работает?»

«Ты – мудак!» - улыбаюсь, она часто мне это говорит, слишком часто, скоро сам уверую в то, что так оно и есть. «Ты провел с ним столько времени и ни разу не удосужился спросить, где находится офис?»

«Ань, давай сейчас без нравоучений. Коротко и по существу. Где?» - прошу я.

Следующей смской прилетает адрес фирмы Стаса и множество грозных красных рожиц. Откладываю телефон. Кидаю посуду в раковину и одеваюсь. Пора осуществить задуманное и заселить свою квартиру.

На улице все же пошел дождь. Выбегаю под холодные капли, срывающиеся с неба с каким-то детским восторгом. Как легко, когда есть цель в жизни, надежда достичь ее и множество идей. Распахиваю руки и кружусь, подставляя лицо кусачим капелькам. Добегаю до машины и быстро исчезаю в салоне, чтобы не промокнуть до последней нитки. Мотор послушно рычит, когда утапливаю педаль газа в пол. Рву с места с визгом. Адреналин бурным потоком бежит по венам. Я все еще боюсь агрессивности и мощи машины.

Запах в зоомагазине витает неприятный. Морщу нос и отворачиваюсь от очередной карманной собачки. Нет, такое чудо я себе точно не куплю, натыкаюсь взглядом на три пушистых маленьких комочка, свернувшиеся друг у друга под боком, не разберешь, где у них голова, а где, простите, попа. Но кошки не вызывают трепета в сердце, никаких эмоций, кроме умиления. Нет, кошек, тоже не будет. Иду дальше, девушка-продавец устало следит за моими метаниями. Я хожу между клеток уже полчаса и никак не могу выбрать себе зверушку. Может взять того поросенка? Мини-пиг, кажется. Нет. Кривлюсь глядя на мелкое розовое недоразумение, свиньи должны жить в хлеву. Птички, рыбки, хомячки, маленький крокодильчик, с огромными зубами, змеи, кошки и собаки. Большой магазин, хороший выбор, но это все не то.

- Оксан! – в торговый зал спиной входит здоровый мужик в синем комбинезоне. – Куда ставить?

Девушка тут же бросается к нему и освобождает место в одном из укромных уголков.

- Может, посмотрите этих? – с каким-то отчаянием в голосе продавщица оборачивается и пихает мне под нос нечто.

- Эм-м-м, - делаю пару шагов назад, разглядывая зверушку.

Красные раскаленные угольки глаз миндалевидной формы, милая слегка вытянутая мордочка, черные усы, торчащие в разные стороны, бежево-белая шкурка, кажущаяся очень мягкой и нежной и просто огромные уши. Хрюкаю, чтобы сдержать смех. Это чудо ассоциируется с Чебурашкой, но эту породу, вроде, не выводили.

- Кто это? – спрашиваю у девушки, замечая, что зверек тоже с удивлением разглядывает меня.

- Фенек или пустынный лис, как хотите, - улыбается девушка. - Возьмите, не пожалеете, - она пихает мне зверька в руки.

От неожиданности хватаю хрупкое тельце и разворачиваю мордочкой к своему лицу. Лис нюхает меня и пытается ухватить мелкими острыми зубками за кончик носа. Улыбаюсь и прижимаю зверька к себе.

- Беру, - киваю я девушке и подхожу, чтобы расплатиться. – Девушка, а доставка у вас есть?

- Конечно, - кивает она, просвечивая несколько пятитысячных купюр.

- Тогда все, что необходимо для него подберите сами и оформите доставку.

- Хорошо, - она смотрит на меня горящими глазами, чую у меня прибавиться хлопот.

Но разве это не то, что я хотел? Расстегиваю куртку, устраиваю там свое приобретение там, прощаюсь и быстро иду к машине, под проливным дождем. Зонта нет, даже не думал, что следует захватить его с собой. С быстрого шага перехожу на бег, потому что зверьку не нравятся холодные капли, он жмется, пытается уползти под мышку, я не могу закрыть его полностью. Вскоре мы прячемся в прохладном салоне автомобиля, но перед этим я наступил в середину глубокой лужи, теперь в кроссовке хлюпает грязная вода.

- Сиди здесь, - вытаскиваю лиса из-за пазухи и сажаю на пассажирское сидение.

Дождь ритмично барабанит по кузову машины. Капли облепляют стекла, стекают неровными дергаными дорожками, скрывая то, что происходит на улице. Нагибаюсь, расшнуровывая мокрую обувь, снимаю оба кроссовка, убирая в сторону. Легкий удар, который заставил пригнуться еще ниже, спрятаться под рулем, и чувствую на спине груз и переминание мелких лапок. Коготки царапают кожу куртки, цокают по ней. Ухо щекочет, трогает что-то мокрое и холодное. Ежусь и смеюсь, мне щекотно, а этот паршивец продолжает обнюхивать меня, переходя от уха к основанию шеи. Закидываю руку и пытаюсь согнать зверька, но он тихо рычит, одергиваю конечность.

- Брысь, давай, - бурчу я, но терпеливо жду, пока лис закончит знакомство с новым хозяином.

Когда процедура закончена, Фенек сам спрыгивает с моей спины, и я со стоном разгибаюсь. Питомец смотрит на меня, щуря красные глаза, и смешно дергает ушами.

- И как мне тебя назвать? – завожу двигатель и медленно сдаю назад, выезжая с парковки.

Мне не ответили. Лисенок свернулся на сиденье комочком и явно приготовился ко сну. Вливаюсь в уже более свободный поток машин.

- Будешь Стасом, - зло улыбаюсь, глядя на зверька, пусть у меня будет пока такая замена любимого человека, пока я не получу его самого.

Вечером позвонила девушка из магазина, дала инструкцию по питанию и сказала, что все необходимое привезут завтра. Я поблагодарил продавщицу и забрался в интернет с целью узнать о новом сожителе всю информацию. Удивился лишь тому, что оказывается, в легальной продаже Фенеков нет. Эти жители Африки занесены в Красную книгу. Еще одним неприятным сюрпризом стал тот факт, что их советуют держать минимум парой. Вскоре придется прикупить Стасу подружку, ну или друга.

Утро началось с возни в гостиной. Открыл глаза, потирая их, чтобы разогнать остатки сна, сладко потянулся всем телом, сильно прогибаясь в пояснице, хмуро уставился на утренний стояк. Член стоял колом, топорща одеяло, в паху сладко ныло. Вздохнул и провел ладонью по плоскому животу, легонько дернул за жесткие волоски и обхватил напряженный ствол. Большим пальцем размазал капельку смазки по головке, провел рукой по плоти, закусывая губу. Устал натирать мозоли на ладонях, регулярно надрачивая, но и снять кого-то не спешил. Сначала было не до этого, пока организм полностью не восстановился после аварии, а потом… Потом отчетливо понял, что кроме своего бывшего, навязанного силой, любовника никого не хочу. Тяга к женскому мягкому телу пропала, а парень… Такого, как Стас я не найду, просто потому что он один такой во всем мире. Уникальный. Единственный. Неповторимый. Закрываю глаза и тут же вижу зеленые глаза, смотрящие на меня с некоторой укоризной, представляю, что по члену движется не моя ладонь, а его, воображение охотно подкидывает практически реальные ощущения его губ и рук, странствующих по моему разгоряченному телу. Слышу его голос. В нем нет нежности, только повелительные нотки, но это заводит еще сильнее. Хочу подчиняться ему, хочу отдаваться. Постель – единственное место, где не было разногласий. Оргазм легкий и непродолжительный, но он снимает напряжение. Выравниваю дыхание, выбираюсь из кома одеяла и бреду в ванну под непрекращающееся шуршание из гостиной. Но мне лень проверить, что там происходит, только кошусь на неплотно прикрытую дверь спальни.

Полотенце, которым я усиленно тер мокрые после душа волосы, с тихим шорохом падает на пол. Стою в растерянности, не зная, что мне делать. Орать благим матом или взять питомца за шкирку, открыть окно и запустить наглую лису в полет. Зря я не пошел проверять, что за шорох действовал мне на нервы, возможно, диван удалось бы спасти. А так…

Бежевая ткань вспорота неровными краями по всей длине, наполнитель разбросан вокруг, а в центре этого бедлама и испорченной мягкой мебели спит Стасик. Мелкий гаденыш! Медленно, чтобы не спугнуть зверушку протягиваю руку, хватаю за шкирку и поднимаю на уровень глаз.

- Что ты, сволочь, сделал? – тяну я, потряхивая, болтающегося кулем лиса.

Он молчит, только распахнул глазки-угольки и доверчиво смотрит мне в глаза. Мне кажется, или этот вредитель ехидно улыбается мне в лицо?

- Что ты сделал?! – кричу, с силой трясу зверя, он скалится и рычит, прижимая огромные уши-лопухи к голове, начинает брыкаться и падает вниз, глухо ударяясь маленькими лапками.

Несколько резких движений и зверек скрывается с моих глаз. Остается только со стоном поднять полотенце и проследовать дальше на кухню, сегодня закажу новый диван. Наверно, даже воры бы поступили с мягкой мебелью более гуманно, если бы им взбрело в голову искать там спрятанные деньги.

Тонкие ниточки серебристых стрелок на белом циферблате двигаются непозволительно медленно, так же медленно течет время. За ходом лекции и словами преподавателя я уже давно не слежу. Писать не могу, потому что руки дрожат. Мысленно сам отсчитываю секунды, надеясь, что все же тонкая материя сжалиться надо мной. Но мои секунды идут вразрез с теми, что отсчитывают часы.

- Леш, - толкаю друга в бок.

Парень только кивает, показывая мне, что слушает. В ту ночь он тоже неслабо пострадал и долго лежал в больнице с сотрясением мозга и другими не столько серьезными травмами. Но, вероятно, именно удар головы повлиял на друга. Леша изменился до неузнаваемости. Порой кажется, что это совершенно не тот человек, которого я знал. Парень перестал бессмысленно прожигать жизнь. Завязал с наркотой, взялся за учебу и завел себе постоянную девушку, хотя раньше бежал от серьезных отношений, как грешник от пристального взгляда Бога. Поразительно.

- Леш, я пойду, пришли вечером копии лекций, - шепчу ему в ухо.

- А сам досидеть полчаса не можешь? – недовольно бурчит он, записывая название очередной подтемы, которое я благополучно пропустил мимо ушей.

- Не могу. У меня дела.

- Твою мать, Сань, а когда у тебя не будет дел во время учебы? – прошипел он, прожигая злым взглядом.

Так стало повторяться теперь всегда. Я линял с пар, не в силах досидеть до положенного конца, просил у Лехи копии. Друг злился, ругался, но все же отпускал меня с миром, а вечером на электронную почту я получал сканированные файлы лекций.

- Леш, только сегодня не отказывай мне. Реально вопрос жизни и смерти, - я вцепился в его руку, мешая писать и умоляюще посмотрел.

- Вали, - бросил друг, даже не повернув головы в мою сторону.

Готов был его расцеловать, но сдержался, кинул спасибо и схватил свою сумку со стула. Осторожно, чтобы не вызвать недовольство лектора раньше времени, прополз до конца ряда. Встал и выскользнул из аудитории. Длинный коридор встретил тишиной и пустотой, только две девушки сидели в самом конце на черном диванчике, увлеченно о чем-то споря.

Из здания я выбежал, чтобы вдохнуть прохладный воздух и вернуть трезвый рассудок. Прикурил. Сигарета была выкурена в момент рваными быстрыми затяжками. Удовольствия никакого, только горьковатый привкус на языке и губах. Но я немного успокоился, руки уже не тряслись.

Время продолжало течь медленно, а машина быстро несла меня к заветной цели. Вновь сигарета в зубах, красный свет на перекрестке. Перестраиваюсь в крайний правый ряд, мне на поворот. Загорается зеленая стрелочка, а сердце начинает учащенно биться. Цель так близка. Поворот, за ним еще один и еще в другую сторону. Выезжаю на широкую площадку, на ней парковка, заставленная множеством разномастных машин.

Высокое офисное здание поднимается в облака, стеклянная гладкая поверхность исполина отсвечивает и блестит даже в столь тусклом свете дня. Выдыхаю и поднимаюсь по ступенькам. Охранник на входе внимательно оглядывает меня с ног до головы, но не препятствует. Я знал, куда мне предстоит направиться сегодня, поэтому готов. Вместо привычных джинс на мне деловой темно-серый костюм, рубашка и галстук, куртка осталась в машине, в руках черная тонкая папка. Я ничем не отличаюсь от множества сотрудников, снующих туда-сюда по своим, несомненно, важным делам. Подхожу к ресепшену и интересуюсь, как мне попасть к генеральному директору фирмы. Девушка объясняет, как пройти. Створки лифта закрываются за спиной, отрезая путь к бегству. В одной кабинке со мной еще человек пять, но только я так напряжен, только мое частое дыхание разрывает тишину, только мое сердце стучит так, что готово выпрыгнуть из груди под ноги. После пятнадцатого этажа в лифте остаюсь один. Оборачиваюсь к зеркалу, по выражению лица не понять и не прочесть мои эмоции, только я знаю, как сводит каждую мышцу от страха. Я боюсь. Чего именно, не знаю, но испытываю дикий первобытный ужас. Каждый шаг дается с трудом. Разъехавшиеся створки лифта выпускают меня в длинный коридор, который расширяется в конце, там стоит стол личного секретаря и помощника Стаса, но он пуст. Медленно приближаюсь к своей цели, усилием воли заставляя себя делать каждый шаг вперед, а не развернуться и позорно сбежать. Не верю своему счастью, не могу осознать, что мне так повезло и не придется объяснять секретарю, по какому такому жизненно важному вопросу я решился побеспокоить властелина этого здания.

Подхожу к большим двойным дверям с серебристой табличкой. Глубокий вдох, поправляю узел галстука и стучу, едва слышно, боюсь, что меня обнаружат. За дверями тишина, никто не откликается на стук. Решаюсь, опускаю вниз ручку, влажная ладонь соскальзывает с гладкой теплой поверхности, толкаю дверь и вхожу.

Кабинет огромен. Большие панорамные окна за массивным рабочим столом дают большое количество света. С правой стороны шкаф во всю стену, заваленный папками и какими-то книгами, слева угловой диван, перед ним низкий журнальный столик, на нем белая чашка с недопитым кофе и пепельница, полная окурков. В противоположном углу бар. Делаю несколько робких шагов, звук которых исчезает в жестком ворсе черного ковролина. Подхожу к столу, на нем только закрытый ноутбук и канцелярские принадлежности в черной подставке. Хозяина кабинета нет. Стоит уйти так, чтобы никто не заметил, чтобы сам Стас не догадался о моем визите. Идея заявиться к нему уже не кажется столь привлекательной. Чувствую себя полным идиотом. Разворачиваюсь, чтобы уйти и натыкаюсь на владельца фирмы, за его спиной бесшумно закрывается створка двери.

- Что ты здесь делаешь? – спокойно спрашивает Стас, обходит меня и останавливается возле кожаного кресла с высокой спинкой.

- Хотел пригласить тебя на обед, - голос ровный, не смотря на то, что я испугался до мокрых трусов, поджилки трясутся, хочу сбежать из-под его взгляда.

- Зачем? – такой вопрос мог задать только человек, который по обыкновению в обед не обедает, а заключает выгодные договора или ведет полезные беседы.

- Пообедать?

- Зачем? – прищуривает глаза, внимательно смотрит на меня, кажется, что с презрением.

- Стас…

- Я хочу слышать причину твоего визита или видеть, как дверь закроется за тобой, - перебивает Черных, продолжая сверлить меня взглядом.

Молчу. Кусаю губы. Смотрю вниз, не могу поднять на него взгляда. А ведь еще некоторое время назад, я был перенасыщен уверенностью в правильности своих действий. Продумал диалог со Стасом, но сейчас чувствую себя школьником возле доски, который даже не соизволил достать учебник накануне и ознакомиться с темой предмета.

- Саша, я жду ответа на свой вопрос. Если забыл, то повторяю. Что ты здесь делаешь? – подходит ко мне вплотную.

Отрываю взгляд от рисунка под ногами, смотрю на Стаса. В голове крутятся только слова о том, как я соскучился по нему, как виноват, отвергая его чувства, хотелось все объяснить этому мужчине, и услышать в ответ, что можно начать все заново. Но знаю, что этот бред он даже слушать не будет, выкинет за шкирку, как ненужного пса. Что может быть лучше слов? Конечно же действия!

Сокращаю расстояние между нами до мизерного минимума, приподнимаюсь и целую, сразу же кладу руки на шею, чтобы не смел вырваться. Прижимаюсь всем телом. Хочу его. Безумно хочу. Стас не отвечает на поцелуй, но не отталкивает. Покусываю губы, скольжу языком по жемчужным, гладким и ровным зубам, потираюсь пахом об него, чтобы понял, как я его хочу. Подчас секс – лучший рычаг, на который следует давить. Стас хмыкает мне в губы и позволяет углубить поцелуй. Мой язык тут же пробирается ему в рот. Но поцелуй не выходит долгим и страстным. Мужчина, отрывает мои руки от себя, резко разворачивает и толкает в спину между лопатками. Не ожидаю такого, поэтому падаю, больно ударяя колени. Боль быстрой молнией бежит по ноге и отдается сильной вспышкой в сломанном некогда бедре. Она такая острая, что приходится закрыть глаза, чтобы справится с подкатившей дурнотой и мерцанием разноцветных кругов перед глазами.

Когда прихожу в себя, вижу, что Стас направляется ко мне от двери своего кабинета. Быстро догадываюсь, зачем он там очутился и что сейчас последует. Сладкая дрожь прокатывается по всему телу, кошусь на мягкий диван, ожидая горячий секс и следующее за ним налаживание отношений. Он хочет меня. Хочу подняться с колен, но мужчина не позволяет, придавливая рукой плечо. Послушно замираю. Стас расстегивает ширинку, обнажая уже твердый член, и молча притягивает к плоти мою голову. Облизываю головку, глажу ствол, пробегая пальцами по вздутым венкам. Стас нетерпелив, толкается вперед, чтобы я взял глубже. Делаю так, как он хочет. Сосу. Стараюсь доставить ему удовольствие, хочу, чтобы понял, лучше меня не будет. Но Черных не издает ни звука, только едва участившееся дыхание. Неужели ему не нравится? Поднимаю глаза. Стас смотрит на меня сверху вниз. Давлюсь, осознавая, что взгляд зеленых, таких близких глаз полон презрения. Он морщится и отталкивает мою голову.

- Брюки спусти, - командует он.

Поднимаюсь, не сводя с него не понимающего взгляда. Это игра? Начальник – подчиненный. Нет? Тогда почему? За что такое отношение ко мне? Или все же игра? Обнаженный зад обдувает прохладным воздухом. Снова толчок в спину и я опять падаю на колени. Рука Стаса ложиться на основание шеи, надавливает, вынуждая меня нагнуться. Скользкие пальцы моментально проникают в тело. Сразу два. Больно. До чертиков больно, когда короткие ногти царапают нежную кожу. Шиплю, хочу вывернуться, но тщетно. К двум пальцам добавляется третий.

- Больно, - сообщаю Стасу, стараясь, чтобы голос не был наполнен предательской дрожью.

- Потерпишь, - фыркает он и заменяет пальцы членом, входя резко сразу на всю длину.

Застываю, задний проход наполнен тупой сильной болью. Хочу завыть, но ладонь мужчины ложиться на рот.

- Только пикни, - угрожающе шипит он мне в ухо, загоняя свой член до самых яиц.

Проглатываю свой стон и сжимаю зубы. Стас начинает двигаться. Одна его рука удерживает за талию, вторая давит между лопаток, пока я не опускаюсь на пол лицом. Мужчина размашисто двигается, каждым толчком причиняя лишь боль, от былого возбуждения не осталось и следа. Кожу трет жесткий ворс, сильные пальцы мужчины сжимают до синяков, а сильные толчки выбивают все новые и новые вспышки боли. Она не ушла и не уйдет. Это не тот секс, когда партнер заботится о партнере, даря нежность и удовольствие. Меня сейчас просто грубо трахают, совершенно не интересуясь хорошо мне или плохо. Сжимаю зубы еще сильнее, терплю. Он мстит, понимаю, только не могу понять за что. Зад уже горит огнем, но скользящие движения внутри стали более легкие, от этого движения там вспыхивают мелкие искорки удовольствия, но их ничтожно мало для того, чтобы возбудиться вновь.

- За что? – тихо шепчу, но мой голос звучит довольно громко, так как слова вылетают вместе со стоном.

Движения Стаса стали слишком быстрые и глубокие. Тихое рычание за спиной и он кончил, изливаясь глубоко в моем теле.

Сижу на полу, потирая красную щеку. Она щиплет и жжется, тоже самое ощущаю в анусе, кроме того, чувствую, как намокают трусы и брюки от спермы Стаса медленно вытекающей из меня. Черных уже оправил одежду, по нему и не скажешь, что он только что занимался сексом, а у меня нет сил даже встать на ноги. Больно и плохо. Такое ощущение, что вывернули на изнанку, попинали и привели в первозданный вид. Только если снаружи все более менее пристойно, то внутри все истекает кровью и болит от побоев. Зеленые глаза снова полны презрения.

- С блядями по-другому не обращаются, - четко произносит Стас.

Вздрагивая, как от пощечины. Это я блядь?

- Что? – губы едва шевелятся, потрясен.

- Ты не заслуживаешь иного к себе отношения. Я был слеп, когда думал, что у нас что-то выйдет. А стоило подумать и вспомнить наше знакомство, тогда все сразу бы встало на свои места. Ты – маленькая шлюшка, Саша.

Слов нет… Я ни с кем, кроме него не спал после нашего знакомства, пусть порывался, но только, чтобы позлить. Какое право он имеет так говорить обо мне?

- Ты не прав.

- Брысь отсюда, - кивает в сторону двери.

- Стас, я…, - слова застревают в горле, но знаю, если молча уйду, то на этом все, конец, - я никогда не изменял тебе.

- Считай, что я поверил, - мужчина хмыкает, отходит к бару, наливает холодную минералку в высокий стакан, садиться на диван и закуривает.

Закуривает? Он никогда не курил!

- Ты пришел сюда, чтобы возобновить отношения? – безразлично интересуется Черных.

- Да, - отпираться бессмысленно, он видит меня насквозь.

- Когда захочу тебя трахнуть, позвоню. По иным поводам, прошу меня не беспокоить. А теперь убирайся.

Говорить больше нет сил. Он только что всадил тесак мясника мне в сердце и провернул. Самый жизненно важный орган теперь истекает кровью. Боль адская. А хуже всего, что я сам некогда озвучил ему это слово. Он ушел. Мне следует взять с него пример. Поднимаюсь, скольжу взглядом по расслабленной фигуре мужчины, выпускающего струйку белого дыма в потолок. Он уже забыл о моем существовании. Поэтому молча открываю дверь и ухожу из кабинета. Секретарь – девушка лет тридцати смотрит на меня огромными удивленными голубыми глазами. Как так, кто-то проник в святая святых без ее ведома? Смущенно улыбаюсь брюнетке и иду дальше, сосредотачивая все внимание на том, чтобы походка выглядела естественной, а не как будто у меня кол в заднем проходе.

Нет слов, как все «удачно» прошло. Могу поздравить себя с маленькой победой. Я стал личной шлюшкой Станислава Черных, животинкой, которую притягивают за поводок, когда хотят поиграть. Но не счастье, а?

Провал.

Что-то мокрое и холодное щекочет лицо. Морщусь, отворачиваюсь, по груди переступают маленькие лапки с коготками, которые цепляют грубую ткань толстовки, но ненавязчивая пытка продолжается. С трудом открываю глаза. Перед ними тут же возникает мордочка моего лиса. Я поторопился, назвав питомца именем мужчины, который вогнал меня в это чертово состояние апатии ко всему происходящему в мире. Спихиваю зверушку на пол, а через пару мгновений мой слух мучает мерный цокот. Как только тень питомца исчезла с моего лица, в глаза бьет резкий свет. Искусственное освещение смешивается с дневным светом, превращаясь в яркое марево, терзающее слезящиеся глаза.

- Твою мать! – шиплю сквозь зубы и снова поворачиваю голову, силясь избежать этой пытки.

Внизу что-то с грохотом падает, булькает и в нос бьет запах крепкого алкоголя. Не заметил, что в руке так и осталась зажатой бутылка с виски.

Вчера, вернувшись домой, я позорно напился. Трудно порой сохранять выдержку и не падать духом, когда тебя смешивают с грязью. Хотелось забыться, банально утопить свою грусть в алкоголе, поверить на некоторое время, что все прекрасно. Напился быстро. Крепкий алкоголь на голодный желудок ложился очень хорошо, а из-за постоянного нервного напряжения проглотить хоть несколько кусочков пищи не мог. Только цели, которую я преследовал, методично накачиваясь дорогим напитком, так и не достиг. Все мысли, делая пару тройку кругов по моему мутному сознанию, возвращались к Стасу. Я пылал ненавистью к этому человеку, злился на себя за то, что не могу преодолеть своего влечения. «Что имеем, не храним, потерявши – плачем» - это про меня. Когда Черных был готов все бросить к моим ногам за благосклонность к нему, я мечтал от него избавиться, теперь же, я готов лежать у его ног, ради одного теплого взгляда в свою сторону. Прошел остаток дня, прошла ночь, но ничего не изменилось, не сдвинулось с мертвой точки, которую в душе темной кляксой поставил Стас. Мне все так же плохо, обидно до слез от его действий. Гордость кричит, дерет глотку, призывая меня просто переступить и уйти, изо дня в день, выживая в себе столь унизительные воспоминания, хорошее тоже стоит забыть. Но я не могу, не хочу отступаться. До окончания института остался неполный год. Именно этот срок я оставляю своей неуместной влюбленности на то, чтобы добиться объекта душевного трепета. После окончания учебы, если Стас не изменит своего отношения ко мне, я просто уеду, как и планировал. Сменю страну, сменю жизнь, начну все с чистого листа. Пусть прошлое останется прозябать в этой холодной стране.

- Ты хочешь жрать? – спрашиваю лиса, который так и продолжает крутиться возле моих ног.

Он не отвечает, но в миндалевидных глазах мелькнуло понимание, а может, я просто увидел то, что захотел увидеть. Преодолевая ноющую боль во всем теле, поднимаюсь с дивана, пинаю полупустую бутылку, она летит в сторону, разбрызгивая остатки дорогого пойла. От отвратительного запаха к горлу подкатывает тошнота. Сглатываю и спешу убраться подальше. Шатаясь, захожу на кухню, сыплю полную миску корма для любимца, лис тут же начинает хрустеть. Следующая цель – ванная. Краны включаю на полную мощность, толстый поток воды летит вниз, фырчит и разбрызгивает влагу во все стороны. Затыкаю слив, сыплю ароматную соль, выливаю половину тюбика пены и ухожу в комнату, чтобы снять одежду. На теле остались отпечатки Стаса. Темно-красные следы его пальцев на талии. Свидетельства моего падения. Я мог вчера отказать, ударить, уйти, убежать… Все, что угодно, но не позволять поступать с собой так. Но я позволил – это моя главная ошибка. Ее не забуду я, ее не забудет Стас, который, вероятно, только утвердился в своем мнении на мой счет, когда я покорно встал перед ним раком, позволяя делать то, что он хочет. Мотаю головой в тщетной попытке хоть на некоторое время изгнать эти мысли из головы. Но меня не отпускает. Стас когда-то угрожал, запрещая баловаться наркотой, тогда его угрозы не возымели воздействия на меня. Я подсел на самый страшный наркотик, который существует в мире, я подсел на человеческую тварь, имя которой Станислав Черных. Он стал для меня ядом, от которого сносит голову, от которого невозможно избавиться, каждая доза этого человека заставляет желать еще большего.

Горячая вода приятно обволакивает тело, погружаюсь полностью, пена забивается в нос. Чихаю, белые хлопья взмывают в воздух, ароматный снег медленно опускается обратно, сливаясь с сугробами, опадает на голову, цепляется за кончик носа, снова щекоча его. Смеюсь, хоть что-то еще способно на миг подарить хорошее настроение.

Как только расслабляюсь и закрываю глаза, в спальне начинает орать телефон. Делаю вид, что не слышу, но звонящий не унимается. Так настырно добиваться моего внимания до недавнего времени могли только два человека, теперь остался один. Аня. Не спеша выбираюсь из ванны, стирая остатки пены полотенцем.

- Да, Анечка, привет, – кидаю, даже не смотря на дисплей.

- Что ты делаешь? – сходу шепотом шипит в трубку девушка.

- Эм-м-м, принимал ванну, пока одна настойчивая особа меня оттуда не вытащила, - бурчу недовольно, натягивая домашние штаны на еще влажное тело.

- Я не об этом!

- Ань, а почему ты говоришь шепотом? Егор спит? – спрашиваю девушку, потому что мне надоело прислушиваться к каждому ее слову.

- Стас спит! Что между вами вчера произошло? Он приехал ко мне с самого утра, послав работу ко всем чертям. По его виду, ясно одно – он всю ночь не спал. Я давно его таким не видела. Поэтому я тебя спрашиваю, засранец, что ты натворил? – уже громче, но не менее зло выпалила Аня.

Молчу, потому что мой мозг с трудом воспринимает такой поток обвинительной речи. Уяснил одно – Стасу плохо, а виноват в этом я. То, что не я один страдал этой ночью, греет душу, а то, что все же моя доля вины в этом присутствует, вселяет надежду на то, что, возможно, у меня еще есть призрачный шанс на его благосклонность.

- Ань, заканчивай заниматься сводничеством и позволь нам самим разобраться в том, что происходит, - настроение подруги передается и мне, начинаю злиться.

- Не лезь к нему!

- Предложишь еще десять штук? – ехидно спрашиваю я ту, кто сует свой курносый носик в дела, которые ее не касаются.

На кухне что-то грохнуло, покатилось по полу и замерло. Мельком отмечаю, что лисенок решил навести там свои порядки.

- Ты прав, плохая была идея, - на выдохе соглашается девушка. – Но иначе тебя было не подтолкнуть…

- Ань, а кому от этого лучше стало? – перебиваю ее. – Ты хотела, чтобы мы были вместе, но даже не думала о том, что все может закончиться крахом и потраченными нервами с обеих сторон. Теперь будь добра уйди в сторону, позволь нам самим разобраться.

- Ты невозможен…

- Ань…

- Нет, стой, послушай. Ты хочешь все вернуть, правильно?

- Возможно, - уклончиво, потому что понимаю, что сейчас белокурую головку посетят множество идей и за каждую из них девушка ухватиться руками и ногами, радея за наше призрачное счастье.

- Давай погуляем с Егором, я позову Стаса, надеюсь, у вас хватит выдержки не выяснять отношения со скандалом в парке?

Это самое безобидное из того, что она могла предложить. У нас, действительно, появится возможность поговорить. Надеюсь, что Стас не сбежит, заметив меня на горизонте. Хотя, он не бежит от проблем, он их ломает.

- Хорошо. Когда? – буду верить в то, что все же смогу устоять под напором его силы и потоком презрения. Я не заслужил звания «шлюхи».

- Вечером, часов в пять. Ждем у входа в парк, - Аня отключилась.

Голос девушки к концу разговора растерял всю свою враждебность, она снова попала в свое поле деятельности. Эх, быть бы ей профессиональной свахой…

Быстрый взгляд на часы. До встречи еще три часа. За это время убираю квартиру, заставляю себя поесть, получается плохо. Еда летит в помойку после пары ложек, выпиваю две чашки кофе, головная боль уходит на задний план. Теперь хорошо понимаю, почем влюбленные люди плохо едят и плохо спят, просто потому, что их терзает нервное напряжение, которое сковывает все тело и разум. Смотрю в зеркало. Человек превращается в свою тень, и я лучшее тому свидетельство. За последнее время сильно похудел, под глазами синие тени, а кожа бледная. Вид сильно больного человека. Хмурюсь, но вряд ли что-либо смогу с этим сделать. Все же я не девушка и не исправлю недостатки лица с помощью дорогой косметики.

Сегодня погода решила дать людям глотнуть немного теплого воздуха и позволить насладиться солнечными лучами. Пусть едва проскальзывающими из-за тонкого полога облаков, но все же приятно, когда они легкими касаниями гладят лицо, доверчиво подставленное под них. У входа в парк я оказался раньше назначенного времени. Стою чуть в стороне, откуда прекрасно видна дорога, ведущая к центральным воротам, между пальцами тлеет сигарета. Не курю, просто держу ее в руках, лениво наблюдая, как сизый дымок проскальзывает мимо, поднимаясь к небу. Я так стремился быть независимым и сильным, что сам не заметил, когда угодил в противоположную нишу, прирастая к Стасу всем своим существом. Теперь же слишком больно рвать по свежему. Не имею права злиться на Аню, девушка хочет помочь, дать шанс, в первую очередь мне. Наверно, я должен сказать ей спасибо. Ибо после вчерашнего показательного выступления Стаса вряд ли вскоре решился бы подойти к нему.

Знакомый черный мерседес соскальзывает с дороги, заезжая на свободное парковочное место. С трудом удерживаю себя на месте, они справятся без моей помощи. Стас выходит из машины, такой же уверенный в себе, как всегда. Аня, вероятно, ошиблась, он просто не тот человек, который будет переживать из-за вчерашнего. А чем собственно его мог потрясти мой визит и последующий за ним секс? Не я его оскорблял и пользовался его телом. Почему тогда он должен переживать? Черных достает шасси от коляски, куда Аня ставит автокресло со спящим Егором. Девушка везет малыша, что-то весело щебеча и жестикулируя. Мужчина криво улыбается, вероятно, он еще не заметил меня, нервно подрагивающего у входа в парк.

- Привет! – целую Анечку в щеку, кидаю быстрый взгляд на Стаса, он отвечает сквозь зубы, цедит каждый слог, но радуюсь тому, что он не ушел, хороший знак.

Улыбка на миг искривляет губы, но не могу ее сдержать. Шанс, я получил маленький шанс. Проходим через рамку металлоискателя и оказываемся на широкой дорожке, уходящей далеко в глубину, петляющей между темных стволов уже облысевших деревьев. Аня незаметно уходит вперед на несколько шагов.

- Ты забыл, что я тебе говорил вчера? – сухо спрашивает мой вынужденный спутник.

- Нет, помню. Звонишь, когда хочешь трахнуть, в другое время я тебе на глаза не попадаюсь, - пожимаю плечами, делаю вид, что мне безразлично, но боль от этой фразы так же свежа в памяти, как и сами слова. – Но меня позвала Аня.

- Она немного ушла вперед, не так ли? – насмехается.

- Стас…

- М-м-м? - он сходит на боковую дорожку и останавливается, показывая, что готов выслушать.

- Я не заслужил такого обращения, - замираю напротив, произношу слова, низко опустив голову, но нет сил смотреть ему в глаза, знаю, что увижу там насмешку. - У меня никого не было кроме тебя, глупо с твоей стороны делать такие выводы…

- С моей стороны было глупо считать, что ты чем-то выделяешься среди других, - цепляет пальцем мой подбородок, все же смотрю ему в глаза, удивлен, но он говорит серьезно и в зелени его глаз нет ничего кроме этой серьезности и какой-то усталости, смешанной с обреченностью. – Ты такой же, в тебе не в меру наглости, смешанной с эгоизмом, фанатичная любовь к себе и слишком раздутое самомнение. Я не знаю, в какие игры ты играл, Саша, но я не намерен был бегать за тобой вечность. Я не сопливый юнец, меня не привлекает забава вечной охоты за своей пассией. Я готов был дать тебе все. Ты же мне четко показал, что мое внимание не достойно твоей царственной личности. Я понял, ты свободен.

С каждым словом я все больше убеждался в том, что он прав. Все так и было. Я стремился к свободе. Я ее получил, только не знаю, что мне с ней делать. Если бы он только знал, как многое в данный момент я готов отдать за то, чтобы вновь оказаться в кольце его крепких рук. Каждое слово Стаса наковальней падало на крохотную песчинку надежды, превращая ее в пыль, расщепляя на молекулы. Он больше не злился, не унижал, просто объяснил то, что он чувствует. Кто повинен в том, что так хочется утопиться в парковом пруду теперь? Мы так и стоим друг на против друга, его палец продолжает удерживать мой подбородок, приходиться часто сглатывать, чтобы ком в горле исчез и позволил вновь вдохнуть полную грудь воздуха. Не замечаю, как пара шустрых капель скатывается с уголков глаз. Зато это замечает Стас. Отпускает и проводит большими пальцами обеих рук, стирая прозрачную влагу.

- Забудь и живи той жизнью, о которой мечтал. Время лечит многое. Скоро забудешь…

Зачем он говорит эту чушь?! Зачем пытается утешить? Зачем делать красивую мину при плохой игре?! Господи, да отпусти ты меня! Выкручиваюсь из его рук и делаю пару шагов назад, от его близости, хочется броситься к нему на грудь, повиснуть на шее и молить не бросать.

- Я не вхожу в одну реку дважды. Считай это жизненным принципом…

Боги, он решил меня добить! Зачем мне его объяснения?! Я все понял!

- И прости за вчерашнее. Я не имел права так себя вести и так отзываться о тебе. Возможно, ты, и правда, этого не заслуживаешь…

- Угу, - киваю, пусть считает, что простил, хотя, вряд ли бы припомнил ему это.

Руки трясутся, первая сигарета падает на грязную дорожку, вторая во рту. Воюю с зажигалкой, но она не поддается, то ли поднялся слишком сильный ветер, который не дает маленькому огоньку вспыхнуть и лизнуть кончик сигареты. Щелчок и Стас подносит свою зажигалку. Она соответствует его имиджу. Не гаснет на ветру, горит голубым пламенем, стильная, окутанная кожей и с металлическими узорами по корпусу. Такая, какую должен иметь человек его круга. Где моему «Крикету» тягаться с этим произведением искусства?

- Есть шанс на дружбу с тобой? – голос тоже дрожит.

Трясет всего, но уже от злости на свое поведение. Веду себя, как брошенная баба, всеми руками и ногами цепляющаяся за причину быть рядом с объектом своих грез.

- А в ней есть смысл? – усмехается, а я вновь падаю на асфальт с огромной высоты.

- Аня, - хрипло выдаю я причину.

- Хм…

Это все, что я услышал в ответ. Черных обошел меня справа и вновь вышел на главную аллею. Смотрел в след до тех пор, пока его прямая фигура в черном пальто не скрылась с глаз. Кажется, мне откровенно дали понять, что под тем, что между нами было, проведена большая толстая черта. Накатывает приступ хохота. Видимо, так мой организм реагирует на полные провалы. Прохожие смотрят с подозрением, но никто не подходит близко. Просмеявшись, понял, что мои мысли, наконец, оставили голову в покое. Там только звенящая пустота, такая бывает после того, как хорошенько проревешься, когда все горести уходят вместе со слезами.

Не стал искать парочку с Егором по парку, решил дождаться возле выхода. Ждать пришлось не долго. Они показались, менее чем через полчаса. Аня пылала от злости, Стас выглядел виноватым, только маленький Егорка безмятежно спал в своей люльке. Легко сделать выводы из-за кого произошел разлад, и по какой причине.

- Ань…, - шаг на встречу к девушке.

- Пошли оба на хер! – шипит она, отпихивает меня в сторону и проходит мимо, не сбавляя шага.

Стас даже не посмотрел на меня, покорно следуя за девушкой. Н-да, прогулка не удалась.

Зима в этот год пришла поздно. Окончательно снег засыпал город только в конце декабря. Я был рад. Действительно, стоило только белому покрову прикрыть грязь, как на душе появилось предвкушение и ожидание праздника. В последние пару дней перед Новым годом, которые оказались свободны от учебы, я энергично носился по магазинам. Выбирал подарки. С Лешкой все было просто, он всегда четко озвучивал то, что хотел получить, поэтому его подарок уже лежал у меня дома, замотанный в зелено-золотистую упаковочную бумагу. С Анечкой, чье прощение я все же получил пару недель назад совместно с приглашением на праздник, вопрос тоже не стоял. Она – женщина, а лучший подарок для женщины – это золотое украшение. Благо я не стеснен ни в деньгах, ни в фантазии, поэтому играючи выбрал подруге шикарный браслет, который тонкой полоской будет обхватывать тонкое запястье девушки. Полоска украшена мелкой бриллиантовой крошкой, будто присыпана игристым снегом, а синие сапфиры придавали ювелирному изделию яркости. Главной моей головной болью стал подарок для Стаса. Не знаю, зачем собрался его покупать. После той встречи в парке, мы не виделись, и я понемногу начал успокаиваться, учиться жить без его присутствия в своей жизни, а если быть честным самому с собой, то нырнул с головой в учебу, сблизился с Лешкой, нашел девушку. Катя оказалась особой очень энергичной. Ее невозможно было усадить на одно место на несколько секунд. Но для меня необузданная натура шатенки стала поплавком, не позволяющим утонуть в океане под именем Станислав Черных. Даже не смотря на то, что Аня обмолвилась, приглашая меня, что Стаса не будет, он улетает на праздники в теплые края, я решил выбрать для него что-то особенное. Считайте это порывам души.

Тридцатое декабря, четыре часа по полудню. Я исходил множество магазинов, но так и не смог подобрать ничего стоящего. Сижу в кафе одного из столичных торговых центров. Скоро должна подойти Катя. Передо мной чашка с дымящимся имбирным чаем. Помешиваю ложечкой сахар, рассматривая витрины напротив. Мозг продолжает беспорядочно перебирать подходящие варианты, но тщетно.

- Привет! Не думала, что ты уже здесь, - на соседний стул садиться Катя, моя девушка, в шоколадных бархатных глазах радость, полные губы изогнуты в теплой улыбке.

- Привет! – улыбаюсь в ответ, но улыбка ненатуральная, вымученная.

- Что случилось? – девушка тут же замечает неискренность.

Она вообще, такая, как ходячий детектор лжи. Легко может понять, когда человек ей врет и распознать эмоции. Я восхищался этой девушкой, восхищался ее натурой, но ясно понимал, что больше принимаю ее, как друга, потому что не вспыхивало даже крохотной искорки к Кате, отсутствовало сексуальное влечение, напрочь. Единственное, что могло меня завести – это сны исключительно эротического содержания со Стасом в главной роли. После таких ночей я ходил взвинченный целый день, горящий от желания, но не ложиться же в постель с девушкой, предварительно возбудившись от фотографии бывшего парня. Это, как минимум, не здорово (от слова здоровье). Но и к парням меня не тянуло, на них я, вообще, не мог смотреть. По сравнению со Стасом, каждый из них выглядел убого…

- Устал, - усмехаюсь, - с утра за подарком бегаю.

- Купил?

- Нет, - печально качаю головой. – Никак не сумел подобрать.

- Человек особенный? – я же говорил, что Катя, смотрит в самую суть.

- Очень.

- Помочь? – Катя ненавязчиво отодвигает чашку в сторону и заглядывает мне в глаза, практически уложив темноволосую головку на сложенные на столе руки.

- А сможешь? – отношусь к ее предложению скептически, я перебрал уже все варианты.

- Попробуем?

Официант в фирменной форме кафе, украшенной по случаю приближающегося праздника, ставит перед Катей латте и удаляется, одаривая девушку смущенной улыбкой. Она ему явно приглянулась, но Катя даже не обращает на парня внимания.

- Мужчина или женщина? – начинает спрашивать девушка, разглядывая высокий украшенный мишурой и гирляндами потолок.

- Мужчина.

- Родственник?

- Нет.

- Близкий?

- Да.

- Итак, - тянет она. – Что же можно подобрать близкому мужчине, который не приходится тебе родственником?

- Думаю, что все его увлечения ты уже перебрал и отмел, - только киваю, ибо я даже не знаю о его увлечениях, - туалетную воду, алкоголь, украшения и галстуки, отбрасываем без раздумий.

- Почему не подходят украшения? – я уже присмотрел один мужской браслет, но так и не купил.

- Ты так хорошо знаешь его вкусы? – Катя выгибает бровь, а в темных глазах пляшет веселье.

Она права, если бы знал, то не встала бы проблема с выбором подарка.

- То-то. Бизнесмен?

- Да.

- Тогда подари ему ручку! – воскликнула девушка.

- Ручку? – не удержал лицо и скривился.

- Зря ты думаешь, что это банально. Мой отец получает их с завидным постоянством, но каждой радуется, как ребенок, только мамин подарок бережет. Единственная ручка, которую он боится потерять.

Я только развел руками. Доля истины в ее словах есть, но это не то, что я хотел.

Через полчаса я уже приобрел дорогущую итальянскую ручку, спрятанную в футляр из красного дерева и уложенную на бархатную подушечку. Я так и не смог придумать ничего лучшего, поэтому все же поддался на уговоры Кати. Но, по-моему, это было еще более банально, чем галстук.

- Саш, ты всегда такой печальный или у тебя, все же, что-то произошло? – Катя смахнула с лавочки пушистый снег и, не заботясь о сохранности своей шубки, села.

- Год заканчивается, - а вместе с ним и время, которое я остаюсь здесь, но этого я девушке не сказал.

- Начнется новый, - она улыбается, но улыбка печальная, вероятно, не только я один оставляю за спиной что-то значимое.

- Твоя правда…

- Саш, я тебя совсем как девушка не привлекаю? – внезапно спросила Катя.

Давлюсь сигаретным дымом. Как она сделала такие выводы, если мы вместе не больше месяца?

- Почему?

- Ты даже не пытаешься взять меня за руку, - усмехается. – Саш, я же вижу, что ты пытаешься забыть бывшую или бывшего, встречаясь со мной…

- Хочешь порвать? – не опровергаю ее догадки, нет смысла.

- Думаю, нам стоит сохранить только дружбу из этих отношений.

- Хм.

Странно, но ее слова не цепляют, не взывают чувство обиды. Она права, трудно с этим спорить. Киваю, улыбаюсь. Катя улыбается в ответ. Хватает меня за руку и тащит к машине. Остаток дня вновь погружен в метания по городу, Катин смех, встречу с какими-то людьми. Я снова забылся и отвлекся. Мысли о Стасе, едва закравшиеся в мою голову снова, так и не заняли прочную нишу, улетучившись, развеявшись, как дым.

Праздник.

Люблю ли я праздники? Спорный вопрос. Люблю подготовку и то предвкушающее ощущение, когда сосет под ложечкой, и мысли разбегаются в голове, когда вопреки здравому смыслу ждешь чуда. Не люблю, когда приходится носиться по дому, стараясь собраться и успеть к назначенному тебе времени прибытия в гости. Сегодня я проспал. Аня просила приехать к четырем часам, отвезти Егора к ее родителям, а затем вернуться и помочь накрыть девушке на стол.

В этот раз блондинка решила последовать поговорке – Новый год – семейный праздник и сменить зал шикарного дорогого ресторана на свою собственную гостиную. Приглашенных на такое застолье оказалось в разы меньше, но головной боли прибавилось, как у девушки, так и у меня, потому что я оказался единственным человеком, которому она может доверить все. Стас улетел в отпуск, поэтому находился вне зоне доступа ее красивых ручек.

Часы безбожно показывали десять минут четвертого, а мне еще предстояло преодолеть несколько десятков километров по праздничным пробкам. С третьего раза попал рукой в рукав свитера, вновь споткнулся об лиса, крутящегося под ногами все те сорок минут, что я ношусь по квартире. Справедливо решив, что поем за новогодним столом, схватил кофр с костюмом, огромный пакет с подарками, на котором был изображен толстощекий и красноносый Дед Мороз, и выскочил за дверь. Нажав кнопку лифта, нетерпеливо поглядывал на часы, но как только его створки распахнулись передо мной, понял, что оставил дома ключи от машины.

Возвращаться – плохая примета. Кто знал, что она настолько точно воплотится в жизнь в эту праздничную ночь?

- Анечка, я лечу, - клятвенно заверяю девушку, вырвавшись, наконец, из плотного потока.

- Саш, ну почему именно сегодня?! У меня маникюр через полчаса! С кем мне оставить Егора?! – Аня не злится, но голос полон негодования, есть такая стихия, которую московскому водителю преодолеть не под силу.

- Я успею! – резко выворачиваю руль, машину заносит на повороте, сильнее давлю на педаль газа, выравнивая железного монстра.

Зима словно решила посмеяться над жителями города. Только недавно объявившись, хитрая морозная дама решила отыграться на всех за упущенное время и сыпала пушистыми хлопьями снега с самого утра. Разумеется, коммунальные службы не справлялись, дороги замерзли, покрывшись коркой льда, опасно блестевшего под утрамбованным колесами снегом. Вновь поворот и снова машина пробуксовывает задними колесами, а руль приходится держать обеими руками, чтобы не уйти в занос. Краем глаза отмечаю мелькнувшую мимо ювелирную лавочку. Не магазин, крупный и растиражированный, а мелкую лавчонку. Торможу. Быстро выхожу из машины и бегом направляюсь к магазинчику. Короткого взгляда на витрину хватает, чтобы понять, что я, наконец, нашел подарок для Стаса. За стеклом на черной бархатной подставке несильно поблескивает золотое переплетение линий, изгибаясь и сливаясь в какой-то знак. Красиво, сильно, по-мужски.

- Добрый день. С наступающим праздником! – здороваюсь с продавцом.

Женщина средних лет поднимает на меня глаза, отрываясь от прочтения толстой книги, и смотрит поверх очков.

- Добрый, - улыбается она, - вы что-то хотели, молодой человек?

- Да. Та подвеска на витрине…

- О, нет, - женщина усмехается и встает со своего места, - это не просто украшение, вряд ли оно подойдет вашей избраннице. Вот, лучше посмотрите сюда, - она указывает на витрину справа от меня, переливающуюся разноцветными камнями.

- Мне нужен подарок мужчине, - твердо произношу я, рассматривая понравившуюся безделушку с другой стороны витрины.

- Это не просто украшение, - продавщица возникает за моей спиной, - конечно, вряд ли вы поверите в некую магию, которой оно наделено, но все же – это довольно сильный оберег. Подарите его человеку, который вам искренне дорог.

- Так и сделаю, - усмехаюсь, четко вспоминая, в каких мы отношениях со Стасом, но глупо отрицать, что этот мужчина мне все еще дорог.

- Это символ «валькирия»*. Думаю, название говорит само за себя.

Мне не сказало ровным счетом ничего. Я слишком далек от оккультных символов, славянских рун и прочей ерунды, но нутром чуял, что это именно то, что я хочу подарить господину Черных.

- Э-э-э, - хотел было поинтересоваться у женщины более подробным описанием, но она уже достала подвеску и направилась к кассовому аппарату.

- Валькирия поможет сильному человеку, укрепит его власть, даст возможность перешагивать трудности, - перечисляла дама, упаковывая подарок. – Выберете цепочку?

- Да, - киваю.

Из лавочки вылетаю под требовательный звонок телефона. Аня. Думаю, что когда покажусь на пороге ее квартиры, меня встретит разъяренная фурия.

- Ань, десять минут и я у тебя! – кричу в трубку и тут же отключаюсь.

Машина срывается с места, недовольно булькая остывшим двигателем. Не соврал. Ровно через десять минут влетаю в подъезд девушки под грозный писк домофонной двери. Но встречает меня не гневная отповедь и звонкий смех.

- Что? – шепеляво произношу я, потому что между зубов зажаты ручки подарочного пакета.

- Ну и видо-о-о-к! – тянет девушка, пропуская меня в квартиру.

Егор улыбается беззубым ртом с расстеленного на мягком ковролине развивающего коврика. Улыбаюсь в ответ ребенку, достаю из пакета небольшого плюшевого медведя и аккуратно дотягиваюсь до малыша, ставлю игрушку перед ним и снова слышу Анин смех.

- Саш, никогда не замечала, что ты гимнаст, - произносит она и подхватывает малыша, который уже схватил подарок и пожевывает деснами его ухо.

- Я хочу его отвезти, потом все остальное, - оправляю куртку и становлюсь на коврик, потому что с кроссовок натекла талая вода, за такое по голове меня Аня не погладит.

- Пять минут и мы готовы! – восклицает она, целуя сынишку в пухлые щечки.

Аня, в отличие от меня, весьма пунктуальна. Через пять, мне вручают закутанного Егора и велят выходить на улицу, чтобы ребенок не вспотел. Еще через пару минут, в течение которых мы рассматриваем белых мух, выходит Аня, груженная двумя сумками с детским барахлом. Кидаем сумки в багажник, переустанавливаем автокресло, еще немного времени на прощание и я плавно вливаюсь в поток автомобилей.

Возвращаюсь только к восьми часам, выжатый как лимон, мечтаю только о том, чтобы поспать пару часов, иначе никакой праздник мне будет не мил.

- У тебя полтора часа, - кидает девушка, различив заветное желание в моих полуприкрытых глазах.

С кухни доносится приглушенный женский смех, видимо помощницы по кухне у Ани все же появились, поэтому мужчине милостиво разрешили не участвовать в резке салатов.

Проспал я до половины двенадцатого. С трудом смог подняться. Анечке пришлось несколько раз заходить в комнату, чтобы увидеть меня сидящего, и бездумным взглядом смотрящего в стену, но это уже был прогресс.

- Выпей, - в руку ткнулся пузатый бокал с коньяком.

Я не стал отдавать должного благородному выдержанному напитку и опрокинул его в себя одним махом, заходясь в кашле от неожиданной крепости. Главное результат! Спустя минут пять, смог открыть глаза и взглянуть на мир уже более осмысленно. Быстро умылся и привел себя в порядок, в голове легко зашумело, хорошее настроение и ожидание праздника вернулись. Черный костюм с уклоном в повседневный стиль на темно-синюю рубашку, галстук к черту. Я и без этой части гардероба умопомрачительно хорош.

Когда присоединился к гостям, удивленно замер на пороге комнаты. Гостиная преобразилась до неузнаваемости. Ковер исчез, как и все лишнее. Угол занимала огромная елка, поражающая своим великолепием и изумительными игрушками. Главный стол рассчитан на персон пятнадцать, кроме него у противоположной стены пристроились стол с легкими закусками и напитками. Из тонких черных колонок лилась тихая мелодия, а большая плазменная панель на стене транслировала какую-то новогоднюю передачу. Нарядные гости негромко переговаривались между собой. Некоторых из них я знал и приветливо кивал, с некоторыми Аня меня знакомила.

- Знакомьтесь, - девушка обворожительно улыбается и пихает мне в руку бокал, на этот раз с вином, шампанское было решено открывать не раньше, чем пробьют Куранты. – Это Александр, - кивок в мою сторону, - а это Юрий, - Аня открыто улыбается статному брюнету.

- Очень приятно, - мужчина протягивает руку и скользит по мне заинтересованным взглядом пронзительно серых глаз.

- Взаимно, - пожимаю руку, слегка приподнимаю уголки губ в улыбке.

Аня – плутовка, опять за свое. Тем взглядом, которым одаривает меня новый знакомый, смотрят только на потенциальных любовников. Хотя, должен признать, что вкус у девушки отменный. Вероятно, уловив то, что я подвис на Стасе, подруга решила мне подсунуть человека, похожего на него, как две капли воды. Я сейчас говорю не о внешности. Пусть Юра и брюнет, но его глазам далеко до колдовского цвета глаз Стаса. Юра схож со Стасом натурой, нутром, мыслями. Он такой же властный, хваткий, агрессивный, привыкший повелевать.

- Саша, - легкое касание теплых пальцев к моей руке. – Могу я так к тебе обращаться? – улыбается, демонстрируя идеальные жемчужные зубы.

- Конечно, Юра, - киваю, улыбаюсь, слегка прикрываю глаза, чтобы в следующий миг распахнуть их вновь, пусть оценит мои по-бабски длинные ресницы.

Последний день этого года изменит многое. И первым будет нарушение целибата, который я вынужденно храню ради Стаса. Пора бросить эту пагубную привычку, думаю, он себя такой мелочью не обременяет.

Юрий становится моим спутником на сегодняшний вечер. Разговор завязывается легко, он – бизнесмен, я – тот человек, который стремится в скором будущем влиться в мир бизнеса. Тема работы всегда актуальна. Далее следуют поздравления президента, бой главных часов в стране, хлопки деревянных пробок в бутылках с марочным игристым вином, дружные крики и поздравления. Пью сладкую шипучую жидкость, она ровным слоем ложиться на уже изрядно выпитое количество разного алкоголя. Я давно уже пьян, поэтому позволяю Юрию украсть мой первый поцелуй в этом году. Кто-то замечает это и неуместно орет «Горько», усмехаюсь, но Юра прижимает одной рукой к себе и углубляет поцелуй. Должен признаться, что крышу сносит моментально. Хочу. Я слишком молод, чтобы обходиться дрочкой после особо волнующих снов на протяжении такого длительного времени. Отставляю бокал и обхватываю руками шею будущего любовника, потираюсь пахом о его ногу, что-то шепчу ему в ухо, но сам не могу разобрать своих слов под ободрительный свист соседей по столу. Мужчине это тоже не по душе, он кривится и подталкивает меня к выходу.

Вне гостиной царит полумрак и тишина. Гости еще не успели насладиться праздником и вкусными закусками. Я тоже не ел сегодня, поэтому в голове шумит сильнее, а настроение растет с каждым глотком шампанского. Прекрасно понимаю, куда мы ушли с Юрой и для чего. Хочу. Дергаю его руку на себя, обнимаю самостоятельно, нахожу губы и властно целую, прикусывая и проталкивая язык в рот. Но мужчина быстро перехватывает инициативу, а спустя миг и вовсе прерывает поцелуй. Юра поворачивается спиной и заходит в кухню, плотно прикрывая за собой дверь.

- У хозяйки, наверняка, есть припрятанная бутылка, - хитро улыбается он и смотрит прямо на меня.

- Есть, - киваю, открываю верхнюю боковую дверцу и достаю бутылку приторно-сладкого мартини и бокалы. – Подойдет?

- Но не возвращаться же за чем-то более крепким, - мужчина пожимает плечами и закуривает, распахнув форточку.

Прикуриваю, разливаю мартини по бокалам. Один протягиваю Юрию. Тихий звон наполняет небольшое помещение, выпиваю все залпом, только зубы сводит от приторности напитка в чистом виде. Наливаю еще, опять пью.

- Саш, что-то не так? – интересуется мой спутник, когда опрокидываю в себя уже третий бокал, а сам Юра отпил только несколько глотков.

- Нет, все в порядке…

Ох, язык заплетается, в ушах стучит, сердце ухает где-то в горле. Я нажрался. Расплываюсь в улыбке, чтобы показать мужчине, что все хорошо. А мне было нужно для храбрости. Никогда никого не было кроме Стаса. Жадные затяжки добивают окончательно. Шатаюсь и падаю в руки мужчины. Юра усмехается, забирает у меня все еще тлеющий бычок, тушит и целует, прижимая поясницей к столу кухонного гарнитура. Его губы сладкие от мартини, горячие руки моментально стягивают с меня пиджак и гладят через тонкую ткань рубашки. Он целует уголок губ, подбородок, шею, лижет за ухом, посылая толпы мурашек по спине и вырывая у меня глупое хихиканье, но я не в том состоянии, когда еще возможно следить за своими действиями. Я пьян, возбужден, разгорячен и страстно желаю отдаться. Но не Юре, а Стасу. Черных – единственный, кого я хочу, искренне и со всей силы. Мозг затуманен, ласки распаляют с каждой секундой все больше, накаливают до предела. Сквозь вату слышу, как щелкает пряжка ремня, зато лавиной обрушивается ощущение чужой ладони на члене. Глаза закрыты, наслаждаюсь плавными движениями вверх-вниз. Хнычу, когда рука исчезает и происходит некая заминка. Меня никто не ласкает, чувствую себя брошенным и забытым. Рука сама тянется к напряженному стволу, но на полпути ее отводят в сторону. Член снова накрывает горячая ладонь, губы терзают мои губы, требуют подчинения, поцелуи слишком жесткие, словно меня наказывают за что-то, свободная рука мужчины не гладит, а сминает тонкую ткань рубашки, сжимая и кожу под ней до синяков. Не чувствую боли, возбуждаюсь сильнее, обоняние щекочет такой знакомый запах. Пахнет Стасом, его запах повсюду, забирается в нос, проникает в мозг и кровь, заполняет все мое существо. Поцелуи-укусы спускаются ниже, прихватывая особенно нежное местечко под подбородком.

- Стас! – его имя вылетает со стоном, оргазм слабый, но такой ласковый, что пальцы на ногах подгибаются.

- Даже так? - усмехаются мне в ключицу.

Я сошел с ума, мне мерещится не только его запах, но и его голос. Медленно открываю глаза и вижу перед ними мираж. В темноте для меня горят только изумрудные глаза. В них плещется страсть, удивление, обида и злость. Губы искривлены в неприятной усмешке. Мой мираж тянется рукой, заляпанной моей спермой к бутылке, берет ее за горлышко и делает несколько жадных глотков.

- Будешь? – спрашивает он.

Киваю, но все еще не могу поверить, что это он. Беру бутылку, пью залпом. Смытое оргазмом пьяное состояние, возвращается вновь. Улыбаюсь и обхватываю руками Стаса за шею. Пусть это мой пьяный глюк, но я не упущу возможности побыть с ним, хотя бы в своих фантазиях.

- Не уходи, - губы сами собой произносят эти слова.

- Не уйду.

Теперь я спокоен, раз он сказал, то не уйдет. Улыбаюсь. Устраиваю голову у него на плече, полной грудью вдыхая аромат туалетной воды смешанный с запахом его тела – неповторимо, глаза закрываются сами собой, легкие поглаживания по спине расслабляют. Сам не замечаю, как засыпаю, стоя в объятиях моего Стаса.

Очухиваюсь быстро, лежа на кровати, вероятно в спальне Ани. Мне так приятно, божественно приятно, острые искорки удовольствия поднимаются от паха, где сейчас плавно движется черноволосая макушка, и разбегаются по всему телу. Вновь падаю на подушку, не хочу прерывать его, слишком хорошо сейчас, слишком ярки ощущения и слишком желанны, но проснувшийся на мгновение разум твердит, что что-то идет не так, не правильно.

- Стас, - хрипло зову мужчину, одновременно пытаясь приподняться.

- М-м-м? – выпускает мой член изо рта и прижимается к паху щекой, смотрит снизу вверх каким-то странным взглядом, мне кажется, что на дне зеленых глаз затаилась печаль.

- Правда, ты? – провожу ладонью по коротким волосам, ерошу черные гладкие, но жестковатые пряди.

- Правда, я, - усмехается, кивает и садится рядом.

- Я подумал, что ты моя галлюцинация на фоне выпитого на пустой желудок спиртного, - вновь притягиваю его к себе и прячу лицо на широкой груди.

Не смотря на то, что было на кухне и то, что он делал сейчас, у него даже галстук не сбился, идеален – во всем, всегда. Он молчит, не отвечает. Дыхание Стаса выровнялось, возбуждение спало и у меня тоже. Хотелось не секса, а банальной нежности, от которой бы щемило в груди. До слез хочется вновь принадлежать этому мужчине. Не замечаю, как сжимаю лацканы пиджака, стискиваю зубы и зажмуриваю глаза, боль расползается в груди черной дырой, в которой я медленно пропадаю, по мере того, как сходит алкогольное опьянение и сознание возвращается в реальность. А в этой реальности нет мне места рядом со Стасом, он ясно дал понять, что между нами более ничего не будет.

- Поехали в клуб, - предлагает он, прижимая к себе теснее, а не пытаясь отстраниться, вырывая свою одежду из моих скрюченных пальцев.

Не знаю, зачем он это предложил, может, почувствовал нарастающее во мне напряжение, а может, решил продолжить веселиться в честь праздника начала нового года.

- Меня друг приглашал в свой клуб, я отказался, потому что планировал улететь, но из-за снегопада рейс отменили, если повезет, то вылечу завтра поздним вечером, - из его быстрых слов ничего не понял, точнее, вынес для себя только одно, он не уходит, а зовет с собой.

- Поехали, - легко соглашаюсь, не над чем думать, за ним хоть к черту на рога.

- Приведи себя в порядок, предупрежу Аню и жду тебя внизу, - Стас невесомо коснулся губ и ушел.

Снег все так и продолжал падать огромными мягкими хлопьями, засыпая все вокруг. Двор не был тих и нелюдим, как обычно в столь позднее время. Темное небо то и дело вспыхивало яркими огнями фейерверков, люди небольшими группками смеялись и радовались празднику. Мощные фары черного мерседеса выхватывали у ночи большой кусок. Снег, попадая в эти лучи света, становился еще белее, сверкал и переливался, словно бриллиант. Стас щеткой счищал сугробы с лобового стекла и крыши автомобиля, но, на мой взгляд, зря. Прошел мимо своей машины, узнать ее смог только по ярким красным деталям кузова, выглядывающим из-под белого покрова. В руках, сама собой, оказалась горсть снега, которая под теплом ладоней быстро превратилась в твердый снежный комок. Не раздумывая ни секунды, запустил им в широкую спину Стаса, который даже не заметил моего появления. Мужчина вздрогнул, обернулся, нашел взглядом улыбающегося меня, но никакой реакции с его стороны, Стас только пожал плечами и вернулся к своему занятию.

- Ты же пил, - зачерпывая пушистые хлопья, одергиваю я. После той аварии я стал противником вождения автомобиля даже после бокала пива. – Давай вызовем такси.

- Не хочу, поедем на машине, - не поворачивается ко мне.

- Стас…

Продолжить мне не дают. Мужчина резко оборачивается, сжимает мои плечи и подсечкой опрокидывает на землю, нагибаясь вслед за мной.

- Не бойся, я сделал только пару глотков того мартини, оно уже выветрилось, - шепчет он, целует и…

…взмах его ладоней вверх и на меня опускается мой личный снегопад. Мелкие снежинки ложатся на кожу, покусывают, обжигают холодом, но мне приятно, выставляю язык и ловлю им мелкие блестящие точки. Стас смеется и поднимает меня на ноги, открывает пассажирскую дверь и впихивает в салон. Внутри тепло, машина уже хорошо прогрета, расстегиваю куртку и отряхиваю затылок от снега, налипшего на волосы. Стас садится в машину, перегибается назад и пихает мне в руки какой-то кусок темного картона. Автоматически беру в руки и разглядываю. Оказывается полумаска. Картон плотный, окутанный черным бархатом, по краям маски и вокруг разрезов для глаз переливается и вьется сине-серебристая тесьма.

- М-м-м, зачем? – спрашиваю, прикладывая маску к лицу.

Стас несколько мгновений смотрит, прожигая прямым взглядом, хочет меня. Почти физически чувствую, как огонь его глаз заставляет кровь бурлить, а пах наливаться тупой болью и диким желанием.

- В клубе у друга вечеринка-маскарад. Дресс-код, - объясняет, с трудом отводя взгляд, но успеваю уловить, как кончик языка обводит верхнюю губу.

Приходится вцепиться в сидение, чтобы удержать себя на месте и не поцеловать его. Внутри все еще присутствует страх, что Стас оттолкнет. Пусть сам правит балом.

- Ясно, - киваю, - а твоя маска?

- Позже примерю, - улыбается и трогается с места.

Друг Стаса оказался владельцем одного из самых дорогих и модных гей-клубов города. Отдельное здание, спрятанное среди многоэтажных домов, сверкает множеством огней и новогодних гирлянд. Веселье уже переместилось на морозную улицу, но людям, подхваченным крыльями праздника глубоко наплевать на минусовую температуру, по жилам посетителей, чьи лица спрятаны за масками, а порой за чудаковатым гримом, гуляет не кровь, а огонь. Звуки музыки окутывают, стоит только выйти из машины, тело дергается, желая веселиться, настроение стремительно растет, натягиваю свою маску, куртку оставляю в машине, нет желания толпиться утром в очереди за верхней одеждой. Стас берет меня за руку и ведет в помещение. Холл тонет во мраке, разбиваясь на тысячи сияющих частиц, там не многолюдно. Мужчина надевает маску, скрывая лицо. Она мало отличается от моей, только тесьма золотистая с зеленоватыми переливами, подчеркивает его нереальные глаза.

От предвкушения скручивает внутренности, ликование и азарт захватывают сознание. Сегодня мне море по колено. Дергаю Стаса, толчок и прижимаю его к стене, на ней мягкие на ощупь обои с красивым узором, но мне не до них. На половину скрытое лицо манит к себе, придает некой пикантности. Взгляд приковывают губы Стаса, только они и его глаза, наполненные страстью, цепляют внимание. Наклоняюсь и целую. Пытаюсь перенять его манеру целоваться, поэтому поцелуй наполнен властью и агрессивной страстью. Черных позволяет мне вести, улыбается, но покорно приоткрывает рот, пропуская мой язык. Его руки прижимают к сильному телу. Плыву, я так давно не чувствовал ничего подобного, что и забыл, как восхитительно это может быть. Мой наркотик, мой кумир, мой демон, которому я продал душу. Скулю ему в рот от нахлынувших эмоций. Я потерялся в нем, пропал, заблудился в лабиринте, из которого, в принципе, не существует выхода.

- Ты же собирался в теплые страны! – вздрагиваю от радостного вопля за спиной.

- Погода не позволила, - Стас улыбается, сдвигая меня немного в бок, я разочарован, такой момент насмарку.

Мужчины жмут друг другу руки, обмениваются приветственными фразами. Вероятно, этот пухловатый немолодой человек и есть знакомый Стаса, владелец клуба.

- Э-э-э, Денис? – он протягивает мне руку.

Шарахаюсь, как от оголенного лезвия ножа, вспоминая, что так зовут новую пассию Стаса.

- Это Саша, - быстро представляет меня Стас.

- Прости, Саша. Приятно познакомится. Меня зовут Олег.

- Взаимно.

Жму руку, улыбаюсь, делаю вид, что ничего не заметил. Но былого настроя нет. Небольшая путаница Олега срубила на корню весь мой запал. Хочу выпить. Пусть лучше мозг плавает в алкоголе, чем я позволю испортить себе эту ночь, вновь разбирая наши со Стасом отношения по полочкам. Я это проделывал не единожды, вряд ли что-то изменилось. Озираюсь по сторонам в поисках бара, но мы так и стоим в коридоре. Стас о чем-то болтает с Олегом.

- Я в бар, - шепчу ему на ухо, не хочу мешать беседе.

Мужчина кивает и отпускает мою руку. Быстро сбегаю по лестнице. Здесь грохочет музыка, извиваются тела ей в такт, прикрытые костюмами или полуголые, все зависит от того, кто до какой кондиции дошел. Но меня это не интересует, не привлекает внимание и убранство самого клуба. Цель – место, где продают спиртное. В голове стучит ненавистное имя «Денис». Белобрысый сученышь. Не верится, что Стас до сих пор с ним. Сколько же времени прошло…

Заказываю двести коньяка. Первая рюмка уходит в миг, закусываю долькой черного шоколада. Вторая следом. Перекур и третья. Теперь дышать становится легче, ненависть и ревность перестают сжимать грудь невидимыми тисками. Мир вновь окрашивается в новогодние краски и блестки. Расстегиваю пару пуговиц на рубашке, иду на танцпол. Ритм захватывает, погружаюсь в него, тело живет своей жизнью, ибо сознание, пьяно хихикая, скрылось от мира. Полностью отдаюсь каким-то движениям, волосы взмокли от пота, он стекает по вискам, рубашка липнет к телу. Вскоре жар поглощает все тело, начинает мутить. Прикрываю рот ладонью, бегу к туалетам.

Влетаю в кабинку, трясущимися пальцами закрываю щеколду, стягиваю маску и сгибаюсь пополам, алкоголь покидает организм, выворачивая меня наизнанку. Вместе с допингом уходят и силы. Сажусь на пол, выложенный крупной черной плиткой с золотистыми росчерками и кляксами, прикрываю глаза. Перед ними пляшут разноцветные мухи. Сижу долго, приходя в себя и восстанавливая дыхание. Не замечаю, как звуки музыки разбавляются криками посетителей.

Поднимаюсь, когда меня перестает колошматить. Медленно, опираясь о стены, добираюсь до умывальника, в туалете пусто, странно. Открываю кран с холодной водой, кажется, что пахнет гарью, но сейчас все чувства притуплены плохим самочувствием. Умываюсь, становится немного легче. Несколько шагов до двери, распахиваю ее и резко захлопываю обратно. Тело скручивает паника, а запах гари становится весьма ощутимым, он тонкими черными струйками проникает в мое убежище, окутывает фигуру, забивается в нос.

Там за дверью темноту ночного заведения разбавляют всполохи яркого пламени, человеческая масса мечется в беспорядке, прорываясь к выходу, крики и вопли останавливают сердце. Страшно. Я заперт в помещении, выбраться из которого вряд ли удастся. Путь к выходу мне заказан, через толпу, что бьется на узкой лестнице не протолкнуться. Падаю на пол, сворачиваюсь клубком и молю Бога о том, чтобы пожарные залили огонь раньше, чем он доберется до туалетов. Спустя минут десять понимаю, что если не сгорю заживо, то задохнусь, дым пробирается сквозь щели, дышать нечем, глаза слезятся. Встаю и достаю из кармана носовой платок, смачиваю водой, закрываю нос. Температура неумолимо растет. Воздух раскаляется и обжигает. Вновь распахиваю дверь, обжигая руку и металлическую ручку. За ней ад. Сворачиваюсь клубком на полу, слезы градом, зубы стучат. Не хочу умирать. Сознание плывет от удушливой вони. Как сквозь вату слышу, как кто-то зовет по имени.

- Саша! Саша! – громче, почти за дверью.

С трудом поднимаюсь, плохо, кашель душит, но все же умудряюсь толкнуть корпусом дверь и вывалиться в коридор.

- Саша, - Стас, замотанный какой-то тряпкой, опускается рядом, бегло осматривает меня и поднимает. – Идти сможешь?

Киваю, заходясь в новом приступе кашля, горло горит огнем, но все это мелочи. Стас здесь, значит, я не умру. Губы расползаются в глупой счастливой улыбке, пока мужчина тащит меня в противоположную от выхода строну. Приходится петлять между горящими участками, уворачиваться от обжигающих языков пламени и дышать через раз, чтобы не наглотаться гари.

За узким коридором, куда практически не забралось пламя еще одна лестница, она ведет на второй этаж, снова коридор, дышать становится легче, откидываю платок и делаю глубокий вдох.

- Стас, подожди, - останавливаюсь, сгибаясь пополам, бок колет.

- Малыш, еще немного, потерпи, - тянет меня дальше, приходится идти.

Вдоль коридора двери, вероятно кабинеты, а в конце обнаруживается большая черная металлическая дверь. Стас резко толкает ее и в лицо бьет холодный воздух. Вырываю руку и падаю на колени, зачерпываю горсть снега, умываю лицо. Состояние все еще немного заторможенное, не осознаю, что все кончилось.

- Пойдем, тебе нужен врач, - Стас бережно поднимает с земли и уводит.

Мы выскочили с другой стороны клуба, а перед входом уже мигали пожарные машины и несколько машин скорой помощи, суетились пожарники и спасатели, людей выводили из охваченного пламенем клуба. Толпа зевак возбужденно ахала за ограждением. Стас подвел меня к одной из машин. Врач быстро отсмотрел меня, и отпустил на все четыре стороны, заявив, что серьезных повреждений нет.

- Спасибо, - шепчу Стасу, когда он просто обнимает меня, растирая руками, чтобы я не продрог на морозе.

Только теперь понимаю, что жив только благодаря этому человеку. Он кинулся за мной в горящее здание. Что может быть романтичней? Мой герой. Смешно. Наверное, последствия нервного стресса.

- Поехали, - отвечает он, целует в макушку и снова куда-то уводит.

Машина оказывается за углом. Стас аккуратно усаживает меня на пассажирское сиденье, садится рядом и заводит мотор. На приборной панели лежит пачка сигарет. Достаю одну, закидываю в рот, Стас щелкает зажигалкой, а я шарахаюсь от маленького язычка пламени.

- Не бойся, все в прошлом, - спокойно произносит он, и страх действительно оставляет меня.

Прикуриваю, успокаиваюсь. Машина плавно двигается по полупустым дорогам. Бычок улетает в окно, закрываю глаза и засыпаю.

- Саша, мы приехали, - тихий голос Стаса выхватывает из дремы.

Беру куртку с заднего сиденья и выхожу из машины. Удивлен, Стас привез меня к себе домой. Иду за ним, сейчас не думаю ни о чем, мне просто спокойно и как-то тихо. Далее ванна, удобные вещи с его плеча, чашка кофе, разговор ни о чем на кухне, тихое бормотание телевизора, шум гуляющих людей, звуки праздника за окнами, морозный воздух в распахнутое окно, когда мы оба курим. Спальня. Поцелуи. Сначала они терзают губы, потом касаются глаз, вновь губы, язык ласкает, зубы слегка прихватывают, руки освобождают от одежды. Плавлюсь в его руках, подставляя каждый уголок тела под ласку. Сердце неровно бьется в груди. Так долго мечтал об этом, что не могу уверовать в реальность происходящего. Проводит языком по шее, слегка прищемляет кожу зубами, срывает стон с губ, когда ладонь обхватывает мой напряженный член. Стас не скупиться на ласки, дарит их слишком много, настолько, что в груди щемит от нежности. Отдаю ему себя целиком и полностью. Когда он отстраняется, чтобы окинуть меня жадным взглядом, приподнимаюсь на локтях, оцениваю его потрясающую фигуру, провожу глазами по линиям татушки, спускаюсь к паху. Член Стаса прижимается к животу, твердый и налитый, в комнате достаточно света с улицы, чтобы рассмотреть крупную головку и венки, переплетающиеся по нему. Сглатываю и сажусь, рука обхватывает его плоть, Стас прикрывает глаза и легонько подается бедрами навстречу. Пользуюсь тем, что он не смотрит на меня и склоняюсь к его паху, облизываю головку, чувствуя, как вкус смазки растекается по языку, щеки горят, эта ласка слишком интимна для меня. Его рука зарывается в мои волосы, но не направляет и не задает темп, просто перебирает прядки. Облизываю ствол, скользя по нему языком, резко выдыхаю и заглатываю член настолько глубоко, насколько это возможно для меня. Плотно сжимаю губы и скольжу вверх-вниз, надеясь, что Стас все же получит удовольствие от моих неумелых и неловких движений.

- М-м-м, - стонет он, дергая за волосы.

Слегка выпускаю член и улыбаюсь, ему нравится. Продолжаю. Но Стас отстраняет меня.

- Подожди, иди сюда.

Черных ложится на кровать и ставит меня над собой. Его пах перед моим лицом, чтобы не думать о развратной позе и о том, какая картина сейчас открывается перед мужчиной, вновь обхватываю его член и усердно сосу, посапывая и причмокивая. Стас проводит теплой ладонью между ягодиц, легко цепляет сжатое колечко мышц, перекатывает яички в руках, обхватывает ствол, стону, прикрывая глаза и замирая на миг. Мужчина только ухмыляется. Его язык скользит по моей плоти. Кайф. Изгибаюсь, выпуская его член изо рта, и захожусь в протяжном стоне.

- Не отвлекайся, - шипит он и шлепает по ягодице.

Его член вновь у меня во рту, Стас зеркально отвечает мне на ласки, сам не замечаю, как подстраиваюсь под его темп. Голова кружится от удовольствия, скулы немного сводит, но не останавливаюсь ни на минуту, поэтому не понимаю, почему Стас сбросил меня. Резко перекатываюсь на спину и распахиваю глаза, соображая, что сейчас произошло. Лицо мужчины нависает надо мной, мокрый поцелуй с терпким вкусом пленит губы. Стас прижимает меня к кровати, потираясь твердой плотью о мой пах. Развожу ноги, скулю ему в рот о том, что больше не могу ждать. Хочу, наконец, получить свой подарок на праздник, хочу, чтобы он смыл с меня все тягостные воспоминания, тревоги и страх.

- И когда ты стал таким покладистым?

Вопрос риторический, моих реплик не требует, но я и не могу произнести ничего членораздельного, изо рта вырываются только пошлые стоны, похотливые, требующие немедленного обладания моим телом, особенно тогда, когда Стас сгибает меня практически пополам, задирая ноги, и касается языком дырочки. Его язык вылизывает, проникает внутрь, снова лижет, закусываю ребро ладони, чтобы не орать. Стас и так недоволен тем, что тело извивается, мешая ему, но против этого я не могу ничего сделать, мозг уже давно не властен над телом. Оно хочет только отдаться этому человеку и хочет этого, как можно скорее.

Резкое проникновение в неподготовленный до конца анус, вышибает дух. Боль пронзает все тело, но знаю, что он сделал это специально, дает прочувствовать, что мой господин, что волен делать все, что угодно. Пусть. Сегодня я согласен на все. Возбуждение настолько сильное, что не спадет даже от щиплющей боли, расслабляюсь быстро, еще шире развожу ноги, позволяя Стасу вбиваться в себя до самого основания. Кричу, царапаю его плечи и руки, выгибаюсь, чтобы впустить еще глубже. Любовная горячка разливается по всему телу, дрожу от удовольствия, от желания, от нереальной страсти. Время исчезает, толчок за толчком принимаю его в себя, кричу до хрипов, отзываюсь на каждую ласку, дарю ее сам. Сходим с ума вместе, не разбираю его шепот, который смешивается с нашими общими стонами. Где-то взрываются фейерверки, небо мерцает яркими искрами, они отражаются в наших распахнутых глазах. Удовольствие все сильнее закручивается внизу живота, натягивает все нити, скользкие толчки достают до самого заветного, заставляя вспыхивать каждый раз. Голова мечется по подушке, губы искусаны в кровь и мной и Стасом, на его руках темные полоски от моих ногтей, так хорошо заметны на светлой коже, блестящей капельками пота.

- Пожалуйста! – кричу, резко подаваясь бедрами навстречу и насаживаясь до упора.

Стас прижимает к кровати, придавливает так, что могу едва шевелить бедрами, он во мне до самого конца, распирает, давит. Ерзаю, шиплю, безумно хочу кончить, но соскользнуть с его плоти, чтобы затем насадиться вновь, не могу. Дыхание слетает с губ рвано, не могу понять, что он делает…

- Тебе хорошо? – спрашивает Стас, утыкаясь мокрым лбом в мой лоб, едва шевелит бедрами, изводя меня этой пыткой.

- Прошу тебя, - тянусь за поцелуем, который незамедлительно получаю.

Бедра инстинктивно двигаются вверх-вниз, скользя по его члену на площади нескольких сантиметров, узел внизу живота затянулся до предела, яйца болят, кроме разрядки не хочу ничего. Зачем он так мучает меня?

- Тебе хорошо? – повторяет вопрос с нажимом.

- Слишком…

- Попроси.

- Стас, умоляю, позволь мне кончить, - скулю ему в рот.

- Я рад, что ты стал таким послушным, Саша, - заявляет он, но мне похер на его слова, главное то, что меня корежит от возобновившихся яростных толчков.

Стас бьет туда, куда следует, словно знает каждый миллиметр моего тела. В этот раз даже не пытаюсь тянуться рукой к изнывающему члену. Мужчина резко отталкивается от кровати и встает на колени, приподнимая меня, но, не прекращая жестких толчков. Еще немного и я вырываюсь, кончая, срывая остатки голоса в громком стоне, но Стас не отпускает, сжимает сильнее, насаживая вновь до самых яиц, изливается в меня, прихватывая кожу зубами где-то в области ребер.

Возвращение в реальный мир проходит медленно. Так хорошо плавать в этом океане удовольствия, когда Стас прижимает к себе, поглаживает спину, ягодицы, соскальзывает пальцами в мокрую растраханную дырочку. Невольно выгибаюсь навстречу его рукам, мурлычу что-то себе под нос и упиваюсь его запахом, до атомов перемешанным с моим собственным ароматом. Жаль, но наступает момент, когда Стас поднимается и медленно идет к выходу из комнаты.

- Люблю тебя, - тихо произношу ему в спину, не знаю, хочу ли, чтобы он слышал или нет, просто должен был это сказать.

Черных не реагирует на слова, а я закрываю глаза и млею от неги, охватившей все тело.

- Хочешь пить?

Стас возвращается минут через десять после быстрого душа, в руках бутылка холодной воды. Беру ее и жадно припадаю к горлышку. Бедное мое горло, завтра у меня не будет голоса.

- Принесешь сигареты? – спрашиваю, аккуратно усаживаясь у изголовья кровати.

- А я разрешал курить в комнате? – изгибает тонкую бровь и в упор смотрит на меня.

Пожимаю плечами и отворачиваюсь. Его тон возвращает с небес на землю, кажется, я что-то неправильно для себя понял.

- Сейчас принесу, - фыркает Стас.

Возвращается с пепельницей и сигаретами. Курим. Молчим. Звуки празднования стихают за окном. Люди расходятся по своим домам, чтобы проспать весь первый день нового года. Пусть он и сделал то, что я просил, но ощущение того, что что-то не так не покидает. Тревожный звоночек оставляет меня в покое только, когда Стас снова тянется за поцелуем. Целуемся долго, пока я снова не начинаю слегка постанывать и ерзать в его руках.

- Мне тут сделали один интересный подарочек, - Стас перегибается через меня и достает с полки коробку, которую я раньше не заметил, - думал бестолковая вещь, но вот сейчас мне интересно ее использовать. Раздвинь ноги.

Слушаюсь, знаю, что он снова будет брать меня, а я уже хочу, пусть и анус болит, но желание сильнее.

- Смотри, - Стас достает из коробки цепочку небольших золотистых шариков. – Знаешь, что это?

Я знаю, но произнести это вслух не могу, поэтому отрицательно мотаю головой.

- Ой, ли? – недоверчиво фыркает мужчина. – Тогда узнаешь.

Пикнуть не успеваю, как первый из холодных металлических шариков оказывается в моем теле. Замираю, знакомясь с новыми ощущениями. Стас проталкивает остальные и укладывает меня на кровать. При каждом движении тела, анальные шарики вибрируют во мне, посылая любопытные импульсы удовольствия.

- Нравится? – его хриплый чуть рычащий голос заставляет вздрогнуть.

- Не знаю, - неуверенно прислушиваюсь к себе.

Мне приятно, так необычно, но приятно, возбуждение нарастает плавно и медленно, а не сваливает с ног ударной волной.

- А так?

Стас склоняется к моему паху и берет член в рот. Он сосет, я подаюсь бедрами в его рот, а внутри все полыхает от странного удовольствия. Ответом на вопрос Стаса становится мой стон. Черных, гладит руками, перекатывает в ладони яички и не оставляет мой член ни на минуту в покое. Оргазм накрывает быстро, вышибая воздух из груди, Стас сглатывает сперму и пошло облизывает рот, не сводя с меня похотливого взгляда.

- Ноги, - шипит он, а я резко развожу колени в стороны.

После яркой вспышки удовольствия анус сжался, закрывая внутри игрушку, так и оставшуюся там. Ерзаю, мне не слишком комфортно, не знаю, что последует дальше. Стас смотрит в глаза и дергает за нейлоновую нить, тянет на себя, анус раскрывается под давлением с внутренней стороны, первый шарик выскальзывает из меня. Морщусь, это уже немного больно и неприятно. Пытаюсь закрыться, но Стас дергает сильнее, второй шарик выскальзывает быстрее, доставляя еще больший дискомфорт.

- Я не дам тебе передохнуть, - обещает он и целует, отвлекая на время, пока остальные шарики покидают мое тело.

Рывок и Стас переворачивает меня на живот, подкладывает подушку и разводит в стороны ноги, с силой сжимая бедра, оставляя синяки. Чувствую тяжесть его тела, которая расплющивает на кровати, а вместе с ней и проникновение толстого твердого органа. В этот раз Стас берет грубо и жестко, не оглядываясь на мои ощущения, он хочет просто пользоваться мной, поэтому так поступает, но я все равно кончаю под ним, давясь своими стонами.

Сомкнуть глаз мужчина мне не позволил. Он словно изголодавшийся хищник, дорвавшийся до мяса, все насыщался и насыщался. Когда за окном был разгар дня, я все же остался на кровати один. Стас шумел водой в ванной. Я уже принял душ и теперь лежал, восстанавливая силы. Хотелось спать, но почему-то, казалось, что Черных не настроен на сон.

Собрал свои конечности и поднялся с кровати. Нашел трусы, брюки и рубашку без некоторого количества пуговиц. Оделся, но рубашку застегивать не стал. Одежда неприятно пахла гарью. Зачем одел ее, а не ту, что выделил мне Стас? Не знаю, но я не чувствовал себя в его квартире как дома более и пакостить, как в один из первых дней наших недоотншений не собираюсь себе позволять. Прошел в коридор, там висела моя куртка, а в кармане лежал футляр с подарком Стаса. Я предусмотрительно захватил его еще у Ани дома, но так и не выбрал момент, чтобы подарить. Достал украшение, посмотрел на него в свете яркой люстры. Красиво и мужественно, надеюсь, оценит.

- Саша, ты где? – позвал Стас, не обнаружив меня в спальне.

- Здесь, - отзываюсь я и корявой походкой возвращаюсь к своему мужчине.

Его вид меня поразил. Стас стоял наполовину одетый, склоняясь над чемоданом.

- А-а-а? – зажал кулон в кулаке, спрятав ее за спину.

- У меня самолет поздно вечером, хочу спокойно доехать, - поясняет он.

- М-м-м…

Молчим, он собирается. Чувствую себя лишним и преданным, но все же стоит еще кое-что прояснить.

- Позвонишь, когда вернешься?

Сверлит меня усталым взглядом, выпрямляется, скрещивает руки на груди.

- Саша, я думал, ты хорошо понял наш последний разговор, - вздыхает, словно вынужден хуй знает какой раз объяснять несмышленому ребенку прописные истины. – Между нами ничего не будет.

Ожидал чего-то подобного, но все равно больно.

- То есть считаешь в своем праве выебать меня и выставить за дверь?

- Не заметил, чтобы ты был против? – усмехается, кажется, что презрительно. – Или надеялся на что-то большее?

- Ты спас мне жизнь…

- А должен был бросить подыхать? – смеется, а мне плохо от взгляда его глаз.

- Тварь! Ненавижу! – руки чешутся кинуться на него, разбить красивую властную морду, скривленную от моих слов, но держу себя в руках.

- Кажется после того, как я тебя трахнул ты говорил иные слова, - столько яда в голосе.

Слышал, он слышал. Скриплю зубам, самым правильным сейчас будет уйти, иначе не смогу себя сдержать, вновь будет драка.

- Тебе послышалось, - бросаю презрительно. – Таких, как ты, не любят, ими пользуются в свое удовольствие, выжимая все материальные блага.

Его лицо вытягивается от удивления, я тоже могу укусить больно. Разворачиваюсь и быстро иду к выходу. Беру пуховик, вылетаю за дверь, бросаю кулон на подъездную плитку, наступаю ногой, хочу уничтожить свою слабость, свое глупое желание сделать приятное тому, кто презирает тебя. Но золото не ломается, тонкие линии слегка гнуться, но кулон так и остается целым лежать на серой плитке.

Легкий мороз заставляет кристаллики в уголках глаз застыть. Наверно у каждого существует та чаша терпения, которая рано или поздно переполняется. Из моей течет через края. Больше я к этому человеку не подойду на пушечный выстрел. Финиш. Баста.

*  Славянский оберег валькирия считался у наших предком покровителем воинов и защитников. Символ усиливает потенциал владельца, увеличивает созидательную составляющую деятельности, помогает добиться максимальных результатов. Древний славянский оберег послужит мощным щитом в преодолении жизненных трудностей и борьбе с обстоятельствами. Его сила надежно оградит хозяина от невзгод, поможет справиться с врагами и тайными недоброжелателями. Оберег валькирия раскрывает в человеке благородство и великодушие. Символ, в первую очередь, показан женщинам, он наделяет их мудростью в стремлении к независимости. Мужчинам этот знак даст сил для достижения задуманного, поможет справиться с соперниками и конкурентами. Оберег принесет пользу людям воинских профессий и тех, чья жизнь связана с рисков, хорошо подойдет спортсменам, усиливая настойчивость и упорство. Символ предаст владельцу здоровую агрессию в сочетании с честью и доблестью. Наши предки наносили знак валькирии на оружие, щиты и одежду воинов.

Переезд.

Как только вхожу в квартиру, в кармане пиджака начинает вибрировать телефон. Я так и не включил звук после церемонии вручения дипломов. Кидаю синюю корочку на полку. Это мой билет на свободу. Снимаю обувь и достаю телефон. Звонит отец. Мало желания с ним разговаривать, в последнее время он забыл о моем существовании, но трубку беру.

- Алло, - прохожу в гостиную, подхватываю лиса под живот и падаю на диван.

- Привет, Саш, - голос без единой эмоции, деловой, разговор, вероятно, пойдет тоже о делах.

- Ну, привет, - откидываю тяжелую голову на спинку, прикрываю глаза, чешу лиса за большим ухом, не знаю, нравится ли ему такая ласка, но зверь терпит.

- Хочу тебя поздравить.

- Поздравляй, - не удерживаюсь от сарказма, хотя, сам обещал себе, что буду паинькой.

- Поздравляю, - не дрогнул. – Даю тебе неделю отдыха, потом Витя введет тебя в курс дел. В кресло генерального директора, пока не наберешься опыта, я тебя не посажу, будешь Витиным помощником, дальше решим.

Витя – тот человек, который руководит сейчас отцовской фирмой. Хороший мужик, знающий, толковый, умный. Он отлично справлялся с делами и будет это делать дальше, но без меня.

- Хорошо, спасибо, - стараюсь вложить в голос, как можно больше благодарности, чем позже отец узнает о моих планах, тем более материально обеспечен, я буду.

- Отдыхай, - отец кладет трубку.

Вздыхаю. Неделя. Не так много, как я планировал, но я готов был удирать и за один день, если потребовалось бы. Пару месяцев назад я, наконец, решил куда податься. Выбор сделался сам собой. В один прохладный апрельский вечер, я собрался с духом и начал разбирать шкаф, чтобы убрать ненужные теплые вещи дальше вглубь, а летние выудить из недр исполина. Отобрал некоторую верхнюю одежду для того, чтобы позже отнести ее в химчистку и проверил карманы. В черном пальто наткнулся на прямоугольный кусочек картона, хотел смять и выкинуть, но вовремя увидел, что это визитка. Вспомнил, что когда-то в Париже мне ее дал некто Рауль Вермандуа. Воспоминания о французе остались весьма приятные. Поэтому решил, переехать во Францию. Нет, звонить Раулю и просить помощи не собирался, вообще не собирался с ним связываться, просто с этой страной меня связывала хоть какая-то нить.

Спустя месяц получил по почте документы о том, что теперь являюсь владельцем фирмы в этой стране, благо есть компании, которые делают все за тебя, а французские законы позволяют пару лет сдавать нулевой годовой баланс в налоговую. Теперь в паспорте не простая мультивиза, а бизнес, которая не ограничивает дни моего пребывания в стране. Дело осталось за малым. Переодеваюсь, приношу на кухню ноутбук, завариваю кофе, сажусь за стол, прикуриваю. Дым струиться к потолку, тихо, пока запускается компьютер. Наконец, раздается мелодичный перелив, экран мигает и появляется рабочий стол. Я уже присматривал себе жилище и выбрал одну квартиру. Не очень далеко от центра Парижа, но в уютном спальном районе. В средствах спустя неделю я буду очень ограничен, поэтому она маленькая. Квартира-студия, но на самом верхнем этаже, поэтому к ней прилагается выход на большую террасу. Несколько кликов и я арендую ее сроком на год. Пью кофе, закуриваю вновь. Пусть я множество раз представлял себе, как это будет и распланировал переезд до малейших деталей, но все равно тело сковывала нервозность. Покупаю билет, оставляя себе на сборы всего пять дней. Билет в один конец, я не собираюсь возвращаться. Еще один маленький нюанс, захожу на сайт различных объявлений и активирую то, где предлагаю купить мою машину. Цена не завышена, ее заберут быстро, уверен.

Вроде все. Откидываюсь на спинку стула, беру в руки телефон.

- Привет, Сашенька! – спустя несколько гудков, слышу радостный голосок Ани и лепетание Егора на заднем плане. – Я тебя поздравляю! Теперь ты полноценный гражданин общества!

- Спасибо, Анют, - ласково улыбаюсь в трубку, за эту девушку я готов благодарить Стаса, она стала неотъемлемой частью моей жизни. – Дорогая, у меня есть к тебе большая просьба, - тяну я.

- Какая?

- Ань, забери моего лиса себе, пожалуйста.

- Хорошо, привози. Я думаю, мы с Егором присмотрим за ним несколько дней. Куда ты собрался? На моря? Тебе не помешает отдых, - девушка, как всегда, сделала свои выводы.

- Ань, я хочу, чтобы ты забрала его насовсем. Я еду во Францию и не вернусь.

Тишина. Аня обдумывает услышанное, а через пару мгновение в трубке раздается жалобный всхлип.

- Са-а-ш, - тянет она, - ты не можешь.

- Ань…

- Ты же не можешь уехать! – кричит она. – Как мы тут без тебя будем?

- Будете приезжать так часто, как захотите.

- Ты, ты эгоист!

- Нет, дорогая, я просто дорвался до того, о чем мечтал. Если я не уеду сейчас, то вряд ли отважусь на это когда-нибудь вновь. Попробуй меня понять.

- Это сложно… Но лиса заберу, не переживай. Когда ты уезжаешь?

- Пять дней.

- Гад, Сашка, ты такой гаденыш…

- Пусть так, - соглашаюсь, она смотрит на все со своей колокольни, девушке кажется, что я их бросаю.

- Я жду тебя сегодня, поговорим.

- Хорошо. Сделаю дела и буду у тебя. Позвоню. Целую, - прощаюсь, кладу трубку.

Тяжело. На душе муторно. Аня – единственный близкий человек, который так переживает мой отъезд. Леха поймет, и не будет останавливать или винить в чем-либо, он давно знает о моих планах. Оставшиеся дни будут забиты сборами, но сейчас есть еще пара штрихов. Придется попотеть, снимая деньги и перекладывая их на новый счет. Не знаю, насколько мне удастся еще «ограбить» отца, но чем больше, тем легче мне будет начинать новую жизнь. Накопил я достаточно, но этого мало. Я не хочу уподобляться отцу или Стасу в будущем. Не хочу класть на алтарь бизнеса и больших денег все ценности, которые существуют кроме них. Если у меня будут дети, я никогда не буду таким отцом, как мой папа. Если у меня будет вторая половинка, неважно мужчина или женщина – она никогда не будет обделена моим вниманием и заботой. Я многое прочувствовал на своей шкуре, поэтому смогу не совершать ненужных ошибок и никогда не поставлю материальный достаток выше всего остального, пусть и привык с пеленок ни в чем не нуждаться.

Рейс ранним утром, поэтому в аэропорт я уехал в середине ночи, чтобы не толкаться в очередях из людей, которые торопятся провести законный отпуск в теплых странах. Пару часов назад я закрыл за собой дверь квартиры, сел в такси и уехал. Когда кольцевая автодорога отрезала меня от столицы, понял, что сюда если и доведется вернуться, то, как гостю, жизнь здесь моя закончилась. Чем ближе час вылета, тем меньше тоски в груди и больше радостного, предвкушающего азарта. Попав в самолет, вновь сжался от паники, но перелет в Париж не так уж и долог.

Перетерпел. На некоторое время даже удалось уснуть. Шарль-де-Голь встречает меня суматохой и людской суетой, но все это остается за гранью моего восприятия. В сознании бьется только одна мысль – я сделал первый шаг в новую жизнь. Получаю багаж. Вещей набрался только один чемодан. Не стал выгребать все, что можно унести, необходимое приобрету здесь. Чем меньше багаж прошлого, тем легче делать шаги в будущее. Французский я так и не выучил. Возможно, попытался, если бы знал, что выбор падет именно на эту страну. Но язык – это дело наживное. Пока мне хватит английского, а через годок, думаю, заговорю и на этом языке аристократии. За раздвижными дверьми аэропорта светит яркое летнее солнце. Температура зашкаливает, от асфальта поднимается жар. Париж – такой же столичный город, как Москва, и в летнюю пору здесь дышится с трудом. Сажусь в такси, называю адрес. Водитель удивлен, что это не отель, по мне видно, что я иностранец, но темнокожий мужчина покорно направляет машину по необходимому адресу. Дом оказался старым, в четыре этажа, украшен лепниной и другими изящными чертами, я мало разбираюсь в архитектуре, но новое жилище мне понравилось. Женщина из риэлтерской конторы быстро объяснила мне где, что находится, мы подписали необходимые документы, я получил на руки ключи и остался в одиночестве.

Вся квартира была размером с мою бывшую гостиную. Железная входная дверь ведет в маленький предбанник, не более трех квадратных метров, половину пространства съедает встроенный шкаф-купе с зеркальными дверьми с левой стороны, справа стоит изогнутый диванчик, обитый красной тканью в золотую полоску, на деревянной подставке стоит телефон. Под ногами круглый коврик с крупным, как щупальца актинии ворсом, сиреневый с желтым кругом внутри. Далее по левой стене дверь, ведущая в ванную комнату, туалет там же. После коридорчика можно рассмотреть всю квартиру. Справа в углу кухонный гарнитур с барной стойкой, отделяющей жилую часть. В противоположном углу большая кровать в черной кованой раме с полупрозрачным балдахином, за изголовьем кровати – окно, створки которого открываются наружу. На окне легкие занавески молочного цвета. Еще одно окно перпендикулярно этой стене. Оно большое, занавешенное такими же занавесками, оттуда выход на террасу. Распахиваю створки. Далее следует небольшой диванчик, больше похожий на кресло и рабочая зона. Телевизор посередине, большой, закрепленный на напольной подставке. Неудачное расположение, но вряд ли я буду что-то менять. На полу вновь ковер, молочно-белый, отлично подходящий под общую цветовую гамму.

Мне нравится новое жилище. Огромными плюсами этой квартирки были высоченные потолки и длинная терраса, огражденная кованым забором и оборудованная круглым белым столиком на изогнутых ножках и удобным плетеным креслом. На столике стоит пепельница, словно специально забытая здесь для меня. Присаживаюсь, закуриваю. Губы кривит улыбка. Я счастлив. Мне легко и спокойно, не сомневаюсь, что мне удастся все, к чему я так стремлюсь, чувствую огромный внутренний резерв неизрасходованной энергии. Не могу долго сидеть на месте, мне еще предстоит обустроить мое новое жилище.

Первой моей покупкой становится машина. Рено Лагуна. Пусть машина не только что сошла с конвейера, а уже пробегала пару лет под одним владельцем, но меня она устраивала и ценой и качеством. Еще пару дней потратил на то, чтобы купить все необходимое и окончательно устроится.

Я был бы рад, если бы это утро началось с того, что в распахнутые окна пробрался бы игривый солнечный лучик, но, увы, сегодня небо было затянуто тяжелыми серыми тучами, повисшими низко над Парижем. Жаль, что это ничуть не сбило духоту, возможно, позже, когда пройдет дождь, дышать станет легче. Сладко потягиваюсь на кровати, изгибаясь всем телом, взгляд упирается в балдахин. Он начал мне нравится, словно над тобой невесомое белоснежное облако. Утренний кофе и сигарета на террасе. Задумчивость. Вроде, я все уже сделал, но пока не готов совершать шаги к собственному делу. Указательный палец вновь пробегает по гладкой поверхности визитки Рауля. Позвонить или нет? Этот вопрос мучает со вчерашнего вечера, когда кусочек картона выпал из стопки разных бумаг. К сожалению, я так и не решил.

Машину припарковал за пару улиц, чтобы пройтись по центру пешком. Так сталось, что мой маршрут лежал по тем же улицам, по которым меня водил Рауль. Я выпил кофе в том же кафе, прошел мимо отеля, но красивое здание вытащило воспоминание еще об одном человеке, которого я силился забыть. Пока проигрывал в этом своему сознанию и Стас часто снился мне, не реже я думал о нем, о том, что было между нами. Быстрым шагом удрал от Софителя. Но вот лицо Стаса встало перед взглядом, я слишком ярко видел его зеленые глаза, смотрящие на меня с укоризной. Все, далее тянуть не имеет смысла. Вытащил из кармана мобильный телефон и набрал номер с визитки. Мне ответил приятный мужской голос, что-то вещавший по-французски. Сперва решил, что попал в офис и мне предстоит объясняться с секретарем, хотел бросить трубку, но тут в ухе раздался длинный протяжный сигнал и я понял, что все это время слышал речь автоответчика. Вздохнул и начал объяснять, кто я такой и по какому поводу потревожил владельца номера. Последнее сделать не успел, трубку сняли и теперь уже более живой, но тот же самый голос приветливо поздоровался со мной на языке, который был мне предельно понятен.

- Александр, я приятно удивлен, слышать вас столько времени спустя, - отозвался мужчина после повторного приветствия с моей стороны.

- Простите, Рауль, но раньше у меня не было ни возможности, ни повода звонить вам, - сознался я, опираясь поясницей на железное ограждение.

- Не стоит извиняться, я помню вас и очень рад слышать, - мужчина улыбался в трубку. – Судя по номеру, вы во Франции?

- В Париже, - уточнил я.

В ответ послышался смех.

- Нам повезло, я тоже вновь нахожусь здесь по делам фирмы. Мы можем встретиться?

- Конечно, именно с этой целью я вам и звоню, Рауль, - улыбаюсь, не думал, что мне так повезет.

- Когда и где вам будет удобно, Александр? – на заднем фоне что-то шуршит, вжикает молния, шаги, хлопок двери, французская речь.

- Вы остановились в том же отеле?

- Да. Буду там минут через пятнадцать. Ждать вас там?

- Ждать буду я, Рауль, - улыбаюсь, не ожидал, что француз так быстро захочет меня видеть.

- Хорошо. До скорой встречи.

Сбрасываю вызов, улыбаюсь миру, кажется, жизнь набирает обороты, перехожу улицу и останавливаюсь в нескольких метрах от дверей, Рауль не пройдет мимо. Странно, но перед встречей меня охватывает тревога, она мягко сжимает сердце, учащает дыхание, заставляет курить одну за другой, третью сигарету просто держу в руках, потому что от количества никотина, струящегося по венам, уже слегка подташнивает. Рауль появляется даже раньше на пару минут, заметил, потому что беспрерывно бросал взгляд на серебристые стрелки наручных часов, толстым кожаным ремнем обхватывающих мое запястье.

Около отеля останавливается такси, из машины выходит Рауль. Мужчина ничуть не изменился, все тот же холодный оттенок блонд его волос, все те же серо-стальные глаза, спрятанные за стеклами очков, приятное лицо и улыбка, яркая и приветливая. В одной руке у мужчины кожаная сумка, в другой…., э-э-э букет красных роз?

- Здравствуйте, Александр, - произносит он со своим милым акцентом, улыбаясь еще шире и протягивая мне букет. – Это вам.

Зависаю. Не ожидал. Не то, чтобы мне цветов не дарили. Не дарили…

- Добрый день, - улыбаюсь в ответ, принимаю букет, уколов палец об один из забытых шипов на стебле. – Спасибо.

Розы ярко-красные с крупными головками, аромат тонкий и ненавязчивый, прохладные стебли не укутаны упаковочной бумагой или фольгой. Никогда не думал над тем, какие люблю получать цветы в дар, но эти мне пришлись по вкусу.

- Я, вероятно, оторвал вас от дел, простите, - слегка опускаю голову в знак своей вины.

В этот момент замечаю взгляд француза. Он какой-то странный, словно мужчина безумно влюблен в меня, я бы сказал, слегка фанатичный, но глаза подернуты мутной поволокой, будто этот человек смотрит не перед собой, а куда-то в себя.

- Рауль, - шепчу я, мне не по себе.

- А? Да, ничего страшного. Я уже был свободен, когда вы позвонили, - врет Вермандуа.

Мужчина моргает несколько раз, взмахивая пушистыми темно-коричневыми ресницами, и возвращается в реальность.

- Вы обедали, Александр?

- Нет, не успел.

- Надеюсь, не откажитесь составить мне компанию? Я знаю прекрасное заведение с отличной французской кухней.

- Спасибо, не откажусь, - киваю.

Правда, соглашаться было немного боязно. Мои познания о местной кухне сводились к лягушачьим лапкам, улиткам и круассанам. И если последние меня восхищали, то первые два блюда я пробовать не торопился. Сделал пару шагов вслед за Раулем, искренне надеясь, что в ресторане найдутся блюда более мне привычные.

- Рауль, вы знаете, как доехать до ресторана? – легко касаюсь его предплечья, когда мужчина собирается остановить нам такси.

- Разумеется, - кивает он.

- Тогда не нужно такси, пойдемте.

Разворачиваюсь и медленно бреду вдоль улицы. Вермандуа отстал на пару шагов, но не стал спрашивать, вероятно, догадавшись, что я на машине. Тяжелый букет непривычно оттягивал руку. Я никак не мог осознать, что его подарили мне, а не я приобрел цветы, чтобы вручить их кому-то. Странно. Оглянулся на своего спутника с кривой улыбкой на губах. Интересно, а этот жест можно расценивать, как некий знак к тому, что я интересен французу не только, как знакомый? Или это нормально в этой стране дарить цветы приятелям и не несет в себе никакого скрытого контекста? Вновь оглядываюсь, но мужчина не спешит отвечать на мои немые вопросы, просто потому, что не подозревает о них. А что я? Хотел бы? Зажмуриваю глаза, чтобы резко распахнуть их вновь. Не стоит пока думать об этом.

Хотя, стоило подумать. Может, тогда я бы не сидел с открытым ртом и лихорадочно не подбирал слова в ответ на прямое предложение.

- Александр, я понимаю, что это трудно осуществимо, но не могли бы вы мне позволить за вами поухаживать? – спустя пару минут молчания, спрашивает Рауль, когда мы сделали заказ и пили ароматный зеленый чай.

- В каком плане? – не удержался от вопроса, хотя, понимал, о чем говорит мужчина.

- Как за моим возможным возлюбленным, - Вермандуа усмехнулся, в нем не было смущения, скромности или еще чего-то подобного, он говорил четко, не скрывая своих намерений.

Но это было так дико. Сразу вспомнил Стаса, который просто поставил меня перед фактом, не спрашивая никаких разрешений. Расплылся в улыбке. Оказывается, это приятно, когда твое мнение для человека является важным.

- Так как? – мужчина, вероятно, расценил мою довольную мордашку, как знак согласия, но все же переспросил.

- Думаю, да, - не мог не согласиться, потому что… потому что все правильно, так как и должно быть у цивилизованных людей. Кроме того, Рауль был мне весьма приятен и я не видел причин отказывать ему в простом ухаживании.

- Благодарю! – мужчина улыбнулся, осторожно взял мою руку и легко коснулся губами внутренней стороны запястья.

- Но почему вы считаете, что это затруднительно?

- Мы живем в разных странах. Но расстояние не помеха в наш современный век, - вновь его улыбка согревает душу, пробуждая ее от анабиоза.

Улыбаюсь, думаю сознаться ему, что я сменил место жительства сразу или потянуть время. Во мне просыпается дикое желание флиртовать и заигрывать. Не замечал за собой такого ранее. Удивительно.

- Рауль, вы помните, о чем я говорил вам в прошлую нашу встречу?

- Вы говорили многое, - делает небольшой глоток, пристально смотрит на меня.

- О моих планах на жизнь. Я хотел сменить место жительства.

- Вам это удалось? – выгибает светлую бровь.

- Вполне. Теперь я живу в Париже. Недолго, около недели, но возвращаться не имею никакого желания, наоборот, все мои планы на будущее будут осуществлены во Франции.

Я смог удивить собеседника и с удовольствием наблюдал, как его лицо сначала слегка побледнело, а потом к щекам прилил яркий румянец, губы снова растянулись в искренней улыбке, а глаза словно посветлели от радости, что вспыхнула в них.

- Не могу выразить словами, как я рад, - Вермандуа вновь касается моей руки, переплетает пальцы и с надеждой смотрит мне в глаза.

Я польщен таким отношением, складывается впечатление, что мужчина заинтересовался мной еще в прошлую встречу, но тогда его ухаживаниям помешал Стас, сейчас же преград не было. Даже многокилометровое расстояние, разделяющее Францию и Россию, осталось позади. Только меня смущало ощущение, что Рауль принимает меня за кого-то другого, смотрит мне в глаза, а видит неизвестного мне человека. Возможно, я не прав и просто не до конца понимаю этого мужчину. Но порой по коже пробегает неприятный холодок от странных взглядов француза.

Слегка приподнял уголки губ в улыбке. В груди что-то кольнуло, но уловить мысль я не успел. Официант принес наш заказ. Аппетитные запахи еды тут же забрались в нос, дразня голодный желудок. Мужчина, вероятно, заметил мой голодный взгляд, обращенный на жаркое, и пожелал приятного аппетита, сворачивая нашу беседу на время.

- Александр, как вас называют ваши друзья или близкие люди? – спросил француз, аккуратно вытирая рот белоснежной салфеткой, которая до окончания обеда покоилась у него на коленях.

- Саша, - отвечаю, отводя взгляд в сторону, в памяти еще очень свежо звучание моего имени, произносимое совершенно другим человеком.

Глупость, но я так и не смог сохранить в себе злость на Стаса. Прошло пару дней, и ярость улеглась, оставляя после себя лишь обиду, разбавленную маленькими частицами благодарности. Не уверен, что выбрался бы из клуба живым, если бы Черных не бросился меня искать. Я много раз задавался вопросом «зачем?». Зачем он рисковал своей жизнью ради человека, к которому не испытывает ровным счетом ничего, кроме презрения и похоти? Последнее отрицать – бессмысленно. Мы хотели друг друга, так же сильно, как и злились. Но ответов так и не нашел. Конечно, был соблазн создать для себя иллюзию его призрачных чувств и верить. Но это вряд ли бы к чему-то привело, кроме моей душевной боли, а ее я от Стаса и так достаточно натерпелся. Поэтому я просто запрещал себе думать об этом и вспоминать.

- Могу я так тебя называть?

- Конечно, - киваю.

Проводим еще некоторое время в ресторане. Рауль соблазняет меня воздушным десертом с клубникой. Мужчина рассказывает о себе, пока я ем, наслаждаясь кисло-сладким вкусом. Оказывается, Рауль живет в Лионе и является владельцем крупной фармацевтической компании, продолжает дело сначала деда, затем отца. Он много говорит о делах фирмы, угукаю и киваю в нужных местах, чтобы мужчина понимал, что я его внимательно слушаю. Но мне мало интересны проекты крупного бизнеса, я хочу купить себе ресторанчик, раскрутить его, возможно в дальнейшем создать сеть. Но кидаться в океан, где плавают такие акулы, как Стас, не намереваюсь.

- Саша, мне пора возвращаться, - произносит Рауль с сожалением, когда официант уносит пустую вазочку из-под лакомства, - рабочий день еще не окончен. Мы можем встретиться вечером?

- Безусловно, - улыбаюсь и диктую свой адрес.

Вермандуа обещает быть ровно в восемь вечера, расплачивается за обед сам, смущенно улыбаясь мне. Здесь принято платить за себя самостоятельно, но француз последовал русским традициям и решил, что раз он приглашал, то он и платит. Официант, улыбнувшись, подал мне букет. Стало немного неудобно. Я еще не привык так открыто демонстрировать свои сексуальные предпочтения, не опасаясь, что изобьют за поворотом. Все же мне предстоит научиться жить в новой стране, где властвуют немного другие законы и устои.

Подбросил Рауля до офиса, послал еще одну яркую улыбку, выслушав гору комплиментов, и отправился домой, чтобы сидя в излюбленном плетеном кресле, наблюдать, как день сменяется вечером и думать. О Стасе, о Рауле, о прошлом и будущем.

Предложение.

К восьми часам я был собран и готов провести замечательный вечер в хорошей компании. Прохладный душ смыл неприятный налет жары, накопившийся за весь день. Дождь так и не пошел. С каждым часом духота только расширялась и росла, ветер стих совсем. Но я не терял надежду на то, что поздним вечером над Парижем все же пройдет гроза и сильный ливень. Они необходимы задыхающемуся городу, и мне. Кажется, что мне нужна непогода, чтобы сильные холодные струи воды смыли мысли о Стасе и обновили душу.

Не смотря на то, что я ждал дождь, все равно надел белоснежные джинсы, которые ярким пятном выделялись на мрачном фоне полутемной квартиры. За окном из-за туч было сумрачно, а свет в квартире предпочел не включать. В еще одном зеркале, которое я обнаружил позже, отражался чудаковатый принт футболки на ярко-голубом фоне ткани и моя голова с всклокоченными после душа волосами. Звонок в дверь застал меня в тот момент, когда я пригладил последнюю прядь и придал своему виду завершенный лоск.

Рауль пунктуален, или пробки в Париже не такие затяжные, как в Москве. Француз вновь вручил мне букет цветов. На этот раз розы были чайные с темно-коричневой каймой по краям нежных лепестков.

- Э-э-э, спасибо, - ошарашенно прошептал я, отступая на шаг и пропуская мужчину в свое скромное жилище.

- Тебя не баловали раньше вниманием, Саша? – изумился мужчина, замирая на пороге.

Мой слух резала манера, с которой Рауль теперь произносит мое имя, раньше так меня называл только Стас, «Саша», не иначе. Черных всегда произносил два слога моего имени так, что в нем звучала толика укоризны. Но я сам позволил Раулю такое сокращение. Возможно, эти четыре буквы в сочетании обладают каким-то магнетизмом, делая именно такой вариант произношения особенно притягательным.

- Не в таком количестве, - тихо отзываюсь я, пряча лицо среди ароматных головок.

Я не мог сознаться, что никогда не получал никаких подарков от Стаса вообще, и цветов тоже не было, никогда. Этот мужчина не умел или не желал ухаживать.

- Я исправлю это упущение, если позволишь, - усмехнулся Вермандуа.

С замиранием сердца опустил букет в высокую прозрачную вазу, такую же, как и первая, которая теперь стояла возле небольшого дивана. Вероятно, до меня здесь жила девушка, раз в такой маленькой квартирке обнаружилось такое количество ваз.

- Чай, кофе? – спрашиваю со смущением, как хорошему гостеприимному хозяину, мне следовало спросить гостя об этом в первую очередь.

- Нет, спасибо. Я бы с большим удовольствием выслушал твои пожелания на вечер, - улыбается, заметив мою растерянность.

А я, действительно, растерялся. Со Стасом у меня не было права выбора и необходимость думать о том, куда пойти, отсутствовала, а свидания для кого-то я не организовывал очень давно. В голове кружились мысли о ресторане, кино и обычной прогулке по городу. На этом моя фантазия иссякала. Поэтому я натянуто и виновато улыбнулся и пожал плечами. На самом деле, я бы хотел просто пройтись. Но предлагать такой банальный вечер для первого свидания, не отважился. А это ведь свидание?

- Пойдем, Саша? – Рауль протянул мне руку, предлагая покинуть мое жилище.

Я благодарен ему за то, что он удержался от комментариев. Уверен, его номер в Софителе выглядит более респектабельно, чем мой новый дом. А про эту квартирку я могу сказать, что «возвращаюсь домой», сроднился с ней за пару часов, жилище пришлось по сердцу.

Мы вышли из стеклянной двери подъезда, скрытой решеткой от хулиганов. Мне кажется, или воздух стал свежее? Вероятно, сказывается время, стремительно приближающее вечер к ночи.

- Позволишь? – снова тихий вопрос и протянутая рука француза.

Он не настаивает, а предлагает выбрать самостоятельно, принять его руку или нет. Молча кладу руку в его теплую, сухую ладонь и переплетаю пальцы. На душе покой, я размеренно отвыкаю от суетливой жизни в бывшем родном городе. Учусь ходить медленно, а не нестись сломя голову, лавируя между прохожими, учусь размеренно жить, замечать и придавать ценность каждой минуте. Пока мне дается это очень тяжело. Я не замечаю за собой, как ускоряю шаг во время неторопливой прогулки по улице Сен-Мартен, где располагается мой дом. Район Тампль – тихий и безопасный, здесь нет такого насыщенного потока туристов, как на главных улицах города, здесь испаряется суета, вытесняясь спокойствием. В это время уже закрываются магазинчики, гаснут витрины, спрятанные от посторонних глаз тяжелыми металлическими ставнями. Мне нравится этот район. Через дорогу от моего подъезда отличная булочная, от которой по утрам в мою квартиру проникает аромат свежей выпечки, я покупаю там завтраки. В пяти минутах ходьбы по той стороне, где располагается дом – районный сетевой супермаркет. Жаль, что нет хорошего кафе, где можно было бы обедать и ужинать.

- Александр, расскажи о своих планах, - просит Рауль, ненавязчиво сжимая мою руку, чтобы я не торопился. – Ты же не просто так уехал, в никуда. Ты слишком серьезен и ответственен для такого поступка.

Это я серьезен?! Как он сделал такие выводы? Я никогда бы не сказал о себе такого. Но с его стороны, наверняка, виднее, или же Вермандуа не видит во мне меня. Но, тем не менее, он не ошибся, в Париж я приехал с четкими планами и средствами на их реализацию.

- Мне кажется, я упоминал однажды в нашей беседе, что хотел бы иметь ресторанный бизнес, - кошусь на него, мужчина смотрит перед собой и внимательно слушает, - так вот, в Париже я хочу открыть свой ресторан.

- Надеюсь, у тебя получится, этот рынок изрядно забит в любой стране и Франция не исключение, особенно Париж, конкуренция очень высока.

- Я предполагаю, что не будет легко, но трудности меня вряд ли остановят. Есть причины, из-за которых я готов отказаться от много, что имел ранее, - приятно его едва заметное проявление заботы и обеспокоенности моим будущим, не удивлюсь, если Рауль предложит свою опеку.

- Саша, я мог бы помочь…, - этой фразой мужчина только подтверждает мои предположения.

- Не стоит, - мягко, чтобы не обидеть перебиваю его, потому что не хочу слышать предложение о материальной помощи, нет желания вновь погружаться в мир купли-продажи, завязанный на отношениях, - я справлюсь, правда, - поворачиваю голову, сталкиваясь с непроницаемым взглядом серых глаз и улыбаюсь.

- Такой же независимый, - шепчет он куда-то в сторону, кажется, это не предназначалось для моих ушей.

Поэтому не подаю вида, что расслышал фразу и не переспрашиваю, о ком он говорил. Высвобождаю руку и останавливаюсь, чтобы прикурить. Уже практически стемнело, и вдоль улиц зажглись фонари, разгоняя сумрачную атмосферу. Рауль привел меня на Елисейские поля спустя час неторопливой прогулки. Не предполагал, что настолько близко от центра мне удалось поселиться. Париж не зря считается самым романтичным городом мира. В нем можно встретить множество недостатков, но есть и то, что заставляет сердце биться с удвоенной силой, и замирать, когда провожаешь взглядом очередную влюбленную парочку. Может, город обладает какой-то древней магией, которая окутывает каждого, кто попадает в его сети, а может, на людей действует неповторимое сочетание атмосферы, пронизанной великолепными видами города, его душой и светом. Меня же вдохновлял вечерний Париж. Тот, в котором уже зажглись фонари, и улицы преобразились, расписанные множеством разноцветных огней. Тот, в котором дул слабый ветерок, сбивая духоту прожитого дня. Тот, в котором я стал другим человеком. Пусть Рауль и не понимал до конца причину моей не сходящей с лица улыбки и детской радости, но с наслаждением наблюдал, как я кручу головой по сторонам, радуясь каждому шагу вперед.

- Саша, ты похож на редкую птицу, которой удалось вырваться из клетки, - задумчиво проговорил он, удерживая меня за руку, когда я, стараясь не упасть, шел по высокому бордюру.

- Ты не далек от истины, - спрыгиваю и улыбаюсь.

- Это из-за того мужчины? – хмурясь спрашивает он.

А я вспоминаю, что он видел Стаса и не мог не понять, кем тот для меня являлся. Этот вопрос, вероятно, задан с целью узнать, существует ли у него конкурент…

- Он в прошлом, - улыбаясь, отвечаю я, идя спиной вперед и глядя в лицо собеседнику, не хочу упоминать тему своих предыдущих отношений, поэтому отвечаю коротко и отворачиваюсь, давая понять, что эту тему лучше не поднимать.

Рауль понимает. Он вообще, неплохо понимает меня. Мужчина быстро догоняет, его руки обхватывают в кольцо, он впервые так близок ко мне. Замирает, ожидая от меня разрешения к дальнейшим действиям. Прикрываю глаза, понимая, что это первый шаг на пути к новым отношениям, где больше не будет Стаса. Трудно сказать, готов ли я, но ведь не попробуешь, не узнаешь. Выдыхаю и поворачиваюсь, сам немного наклоняю голову и ловлю губы мужчины. Его руки смыкаются сильнее, поцелуй медленный и плавный, Рауль словно пробует меня на вкус, проводит языком по нижней губе, смакует ее во рту, прижимает плотнее и углубляет поцелуй. Мне немного неудобно. Я привык, что Стас выше меня, он всегда ведет, направляет, принуждает. Вермандуа же предоставляет мне возможность взять инициативу. Мне не привычно, но кажется, Рауль возносит меня на какой-то пьедестал, возвышает над обычными людьми, над собой. Сам веду в поцелуе, кладу руки ему на плечи, притягиваю, чтобы через небольшое количество одежды почувствовать тело. Возбуждаюсь быстро, давно никого не было, вновь точку поставил Черных. Не могу не вспоминать о нем даже сейчас, кажется, что каждая ниточка моей судьбы завязана на нем, но их необходимо обрывать, иначе я рискую и дальше оставаться его марионеткой.

- Восхитителен, - шепчет Рауль, когда поцелуй заканчивается, оставляя сладость чужого вкуса на губах и легкую дрожь возбуждения в теле.

Господи! Меня смущает его похвала. Чувствую, как щеки начинают гореть. Надеюсь, что румянец не заметен на фоне вечернего города. Незаметно оглядываюсь по сторонам, в поисках осуждающих взглядов, но их нет. Вседозволенность в своих отношениях с представителем своего пола. Поцелуй двух мужчин не сопровождается неодобрительными взглядами, шепотком и смехом за спиной, не более, чем обычная традиционная парочка, наплевавшая на всех в выражении своих чувств.

Вечер летит незаметно. Для меня. Рауль вновь напоил меня кофе с круассанами, плевать, что уже не время, мне нравится это воздушное лакомство. Беседа, прогулка, держась за руки, восторженный смех и неловкость от комплиментов, падающих на мою голову с завидной регулярностью. Мороженное. Три шарика в вафельном рожке. Растаяло. Сладкая капля со вкусом ванили потекла по подбородку, упала на футболку. Рауль достал из кармана белоснежный платок, стер лакомство с груди, провел большим пальцем по подбородку, стирая липкий потек и там. Облизал палец. Я с трудом отвел взгляд. Безумно захотел поцеловать его, но сдержался. Понимаю, что еще несколько поцелуев, и я не отпущу мужчину, разделив с ним эту ночь. Пусть и нет смысла сдерживать свои желания, мы взрослые люди, которым нет необходимости долго ухаживать, чтобы доставить друг другу физическое удовольствие, но так хочется растянуть этот период хотя бы на несколько дней. Познать, каково это, когда твоего внимания добиваются, ожидая твоей благосклонности, а не берут то, что хотят.

Шум вечернего центра постепенно перетекает в спокойную Сен-Мартен, медленно готовящуюся ко сну. Мужчина останавливается возле двери моего подъезда и резко дергает руку на себя. Падаю в его объятия.

- Я обедаю в час дня. Ты будешь свободен в это время? – низкий голос, тихий, ожидающий.

- Да, - не может быть для него другого ответа.

- Я заеду? - не утверждение, вопрос, на который Рауль снова ждет ответ.

- Конечно, - киваю.

Улыбается, только одним уголком губ, ему идет эта кривая улыбка. Целую ее, а мужчина оставляет на моих губах только мимолетный поцелуй и размыкает объятия, подталкивая в сторону подъезда.

- Спокойной ночи, Саша, - бросает он, уже отойдя на пару метров от меня.

- Спокойной! – кричу громче, чем необходимо, взмахиваю рукой и в два скачка оказываюсь возле дверей.

Звон ключей, тихий щелчок, и я прячусь в подъезде, чтобы он не смог разглядеть счастливого лица, чтобы не мог услышать радостного стука сердца, чтобы не понял, что я покорен. А все для того, чтобы продлить столь изумительные моменты.

Засыпаю с глупой улыбкой на губах, а утро встречаю с легкостью и с ощущением бодрости. Нет сонливости и дурноты, не смотря на то, что все же дождь посетил столицу Франции и теперь барабанит тяжелыми каплями по серой плитке на моей террасе. Я не закрыл дверь. Она распахнута и не препятствует проникновению мелодичного перестука. Потягиваюсь, зеваю, отбрасываю взбитое одеяло. Ноги опускаются на теплый ковер, глаза открываются окончательно. Бреду в ванну, проходя, включаю ноутбук и нажимаю кнопку кофе машины. Привожу себя в порядок. Далее по списку – сигарета. На широкий подоконник ставлю глубокую пепельницу, облокачиваюсь на деревянную раму балконной двери, выкрашенную белой краской. Прикуриваю. Дым улетает наружу, растворяясь во влаге. До носа долетает аромат кофе, жадно втягиваю его, бодрит. Смотрю на город, скрывающийся за пеленой дождя, с наслаждением смакуя каждый момент вчерашнего вечера. Хочу вновь ощутить прикосновение теплого поцелуя Рауля, его осторожность и мягкость. Мне любопытно, каков этот мужчина в постели. Будет ли он так же продолжать предоставлять мне ветвь первенства или придется искать компромисс? Закрываю глаза, отпуская фантазии, но мне сложно представить Вермандуа под собой. Нет, он не так прост, как кажется. Он не может быть мягким и кротким, потакающий возлюбленным в каждом капризе. Не будь вчерашнего дня, я бы сказал, что он не меньший тиран, чем Черных. Уж больно настораживает зеркальный взгляд серых глаз. Я не могу разгадать, что скрывается в них. Имею возможность судить только по его поступкам, но выводы не совпадают между собой. Этот человек становится все более интересен, потому как не изучен.

Горьковатый вкус крепкого кофе, заставляет слегка поморщиться и облизнуть губы. Щелкаю мышкой, проверяю почту. Отвечаю Ане, она еще злиться и жалуется на лиса, но через пару строк расписывает их игры с Егоркой. Прочитываю несколько писем от Лехи. Каждое наполнено паникой. Оказывается, меня ищет отец. Пусть. Рано или поздно найдет, но мне все равно. Он не сможет заставить меня плясать под свою дудку, разве, что подать иск в суд, чтобы стребовать деньги, что я снял с карт за пару дней до отъезда, но у него мало шансов выиграть этот процесс. Успокаиваю друга, расписываю ему все прелести жизни в Париже, опуская только свое знакомство с Раулем. Леша все еще в неведение относительно моей ориентации, сам удивлен, что удавалось скрывать от него. Наконец, с дежурными действиями покончено. Большой глоток кофе, щелчок зажигалки и комнату наполняет сигаретный дым. Надвигаю на нос прямоугольные очки, они не такие, как у Рауля, стекла заперты в черную тонкую оправу. Зрение немного упало. Последствия травмы головы после аварии. Рука автоматически зарывается в волосах, пальцы нащупывают тонкий шрам длиной около десяти сантиметров, из груди вырывается судорожный вздох. Но все же возбуждение от ожидания гонит прочь старые раны и болезненные воспоминания. Открываю закладку. Улица Монморенси, что идет перпендикулярно Сен-Мартен, дом номер сорок шесть. Едва удерживаю тело на месте, но радостный вопль вырывается из груди. Под описанием закрывшегося испанского ресторана стоит пометка о продаже. Беру трубку телефона и дрожащими пальцами набираю номер. Гудки, сердце стучит где-то в горле. Сигарета, зажатая между пальцев, дрожит. Внезапный порыв ветра разметал пепел, он охлаждает спину, обтянутую белой мягкой тканью майки в которой я сплю, так и не удосужился переодеть. После приветствия сразу же задаю вопрос о том, говорит ли мой собеседник по-английски. Мне везет, говорит. Владельцем оказался испанец, для которого Франция такая же новая ступень в жизни, как и для меня. Договариваемся о встрече. Мужчина рад, что он нашел потенциального покупателя, ведь решил пренебречь услугами агентств. Мне тоже невероятно повезло, наткнуться на это объявление, иначе ценник за такое заведение был бы куда выше.

Положив трубку, все же вскакиваю со стула и с размаху опускаюсь на кровать. Ткань балдахина колышется над моей головой, обнимаю руками подушку, прячу в ней счастливое лицо. Меня ждут ровно через час. Закусываю уголок белой наволочки, я даже не предполагаю, что мне надеть. Возможно, если бы я покупал какой-то крупный и известный ресторан, то достал бы свой итальянский костюм и отправился бы на встречу в нем, чтобы произвести впечатление на нынешнего владельца ресторана, но я покупаю кафе, забегаловку больше ориентированную на местных жителей, нежели на туристов, хотя по близости и есть пара скромных отелей. Долго стою в коридорчике перед открытыми дверцами шкафа, сажусь на диванчик, но интуиция делает выбор в пользу простых вещей. Черные узкие джинсы, рубашка с коротким рукавом и джинсовая жилетка сверху. В тонкую черную папку укладываю все необходимые бумаги. Я готов оформлять сделку на месте и ехать в банк, чтобы перевести требуемую сумму.

Над головой раскрывается темно-синий купол зонта, дождь не собирается стихать. Стараюсь не торопиться, чтобы не заляпать одежду, старательно обхожу лужи, которые вспениваются крупными пузырями из-за капель, падающих в них с огромной высоты, с самого неба. Путь до ресторана, носящего название Iperiber, занимает не более двадцати минут.

- Доброе утро! – захожу внутрь, отряхиваясь от дождя, на стеклянной двери висит табличка «закрыто», ресторан уже давно не работает.

Из конца зала мне улыбается женщина средних лет, она машет мне рукой и, что-то быстро тараторя, скрывается за углом. Усаживаюсь на высокий стул за барной стойкой, с любопытством разглядывая свои будущие владения. Помещение не большое, но достаточное для того, чтобы дать банкет человек на тридцать-сорок гостей. Заведение оформлено в черно-белой и желтой цветовых гаммах, на полу деревянные доски, по периметру простые прямоугольные столы, потертость которых не скрывается под скатертями. Прежде чем приступать к работе, здесь потребуется хороший ремонт. Вздыхаю, прикидывая приблизительную сумму, которую мне еще предстоит вложить.

- Вы Александр Вильвер? – в зале появляется полноватый мужчина со смуглой кожей и пронзительными темно-карими глазами.

В его речи мое имя приобретает иной оттенок, теперь оно больше походит на «Алекзандэ». Я киваю, подтверждая. Мужчина смотрит недоверчиво, подходит ближе и протягивает широкую ладонь.

- Угес Чапаль, - произносит он, улыбаясь.

- Очень приятно. Покажите ресторан? – не могу затягивать, потому что едва сижу на месте от нетерпения.

Угес улыбается и машет мне в сторону двери, откуда он появился. Небольшой поворот, за ним двойные широкие двери на кухню. Облегченно выдыхаю. Здесь недавно был сделан ремонт, минус несколько статей в перечне расходов. Мужчина что-то бубнит, указывая мне на плиты, духовые шкафы и полки с посудой. Господи, за что мне это? Я же кастрюлю от сковородки не отличу. Оборачиваюсь, позади идет та самая женщина. Она, вероятно, разгадала причину моей паники и широко улыбалась.

- Глория Фернандес Лаго, - указывает на нее Угес, - моя повариха. Она не говорит по-английски, но готовит просто превосходно! – мужчина подносит сложенные пальцы руки ко рту и причмокивает губами.

Вероятно, это должно меня убедить в том, что эта мадам – лучший повар Франции. Скромно улыбаюсь, киваю. Н-да, не вышел бы из меня бизнесмен мирового масштаба. Вряд ли я бы поднаторел когда-нибудь настолько, чтобы тягаться с тем же Стасом, вот уж кто не идет на компромиссы и не жмется, осматривая новый объект, который он готовится перевести в разряд своих.

- Я могу оставить вам Глорию и мою племянницу Франческу, она работает официанткой, если, конечно, вы не решите набрать новый персонал, - спокойно произносит Угес, попивая кофе за одним из столиков.

- Не буду отказываться, - киваю, делая затяжку, я немного успокоился, взял себя в руки, и моя деловая хватка пробилась сквозь нервозность, позволяя быстро просчитывать выгоду для меня, как для будущего владельца этого кафе. – Только им придется уйти в отпуск, который я не буду оплачивать, здесь необходим ремонт, - обвожу взглядом помещение.

Угес кивает, усмехается и протягивает руку для пожатия.

- Вы очень молоды, Александр, но я верю, что вы добьетесь успеха, я не побоюсь доверить вам мое дело.

Мужчина поднялся и направился в кабинет. Оформление не заняло много времени, перевод денег тоже. Угес получит их в течение сегодняшнего дня, самое позднее завтра утром. Мужчина уже передал мне комплект ключей, пообещав завтра забрать все свои вещи.

Поднимаясь по широкой каменной лестнице на свой последний этаж, так и не мог поверить, что мне так повезло. Вероятно, судьба решила воздать мне за невзгоды последних лет. Что же, я благодарен. Всегда приятно начинать жизнь с чистого листа, когда все идет, как по маслу. Быстрый взгляд на часы, заставляет меня быстрее переставлять ноги. Рауль должен заехать в час дня. Не вежливо заставлять голодного человека ждать, учитывая, что его время ограничено. Я не собирался рассказывать французу о своих сегодняшних делах. Хотелось сохранить это в тайне, чтобы у меня был свой маленький секрет, а возможно, я опасался того, что что-то может пойти не так. Вермандуа я признаюсь только после того, как кафе откроется вновь.

Поднявшись, заметил, что перед моей дверью стоит человек, но это явно был не Рауль. Молодой парень в красной кепке и зеленой футболке-поло с какой-то эмблемой.

- Месье Вильвер? – спросил он, как только я настороженно подошел ближе.

- Да, - киваю.

- Это вам, - мальчик протягивает крупный букет белых кустовых роз и небольшую коробочку. – Распишитесь, пожалуйста.

Подмахиваю бумажку о том, что получил посылку. И более не обращая внимания на курьера, захожу домой. Проснувшийся после дождя, ветер устроил небольшой беспорядок, раскидав листы с письменного стола. Неважно. Скидываю туфли, падаю на диван-кресло, бросив букет на барной стойке. Уверен, что это сюрприз от Рауля. Разрываю простую коричневую упаковку, открываю коробку, оттуда выпадает сложенный лист обычной офисной бумаги, сложенный вчетверо. Разворачиваю. Половина исписана мелким почерком с обилием завитушек.

Саша,

Мне очень жаль, что я не смог выполнить обещание и приехать к тебе самостоятельно, чтобы вручить этот скромный букет. Прошу меня простить. Я обязательно заглажу свою вину. И я ни в коем случае не отменяю наш совместный обед. Прошу тебя в три часа дня ждать меня в саду Тюильри, на центральной аллее.

Рауль.

Смотрю на письмо, растерянно хлопая ресницами. Не могу понять… Беру мобильный телефон, но нет ни звонков от Рауля, ни смс-сообщений. Вновь перевожу взгляд на лист бумаги. Хочется позвонить мужчине и уточнить время и место встречи, но не делаю этого. Письмо отбросило на года назад, заставив поверить мужчине на слово. Поверить строчкам, набору извилистых букв. Внутри растет и ширится невероятно теплая волна и ноющее предвкушение. Смотрю на часы, стрелки только-только перешагнули за двадцать минут первого. Еще слишком много времени, а ожидание так томительно.

Но я выдержал. В саду оказался около трех часов, вокруг пестрела зелень, яркими пятнами выделялись разнообразные цветы, отдыхали люди, парижане и те, кто приехал насладиться красотами города. Я быстро нашел центральную аллею, но понятия не имел, где именно мне стоит ждать Рауля. Обернулся вокруг своей оси, высматривая мужчину, но все лица, на которых задерживался взгляд, были мне не знакомы. Обернулся еще раз. В этот раз взгляд зацепился за аккуратную табличку, привязанную к ветви дерева. На ней на русском языке было написано мое имя, и красная стрелка указывала направление. Рассмеялся. В задумке француза я видел не столько романтику, сколько ожидал какой-нибудь шутки. Но по стрелке пошел, углубляясь в дебри. Вскоре обнаружил еще одну стрелку и еще. Я шел по ним, пока за густыми кустарниками не показалась яркая салатовая лужайка. Посередине этого великолепия стоял круглый стол, белая скатерть с ажурными концами развевалась на легком ветру. Иссушив себя за ночь и утро, тучи разлетелись под порывами веселого ветра, подарив солнцу возможность вновь проливать на Париж свой золотистый свет.

- Здравствуй, - Рауль подошел ко мне очень быстро, не успел заметить его передвижений, изучая окружающий мир, поэтому легкое касание губ француза стало неожиданностью.

- Это…, - замялся и перевел взгляд на довольное лицо блондина.

- Обед, - Рауль улыбнулся, подошел к столу и отодвинул стул с удобной высокой спинкой. – Присаживайся.

Стол оказался сервирован блюдами европейской кухни, нам прислуживал официант, который, вероятно, прятался в кустах, пока его услуги не потребовались. Молодой человек разлил по бокалам белое вино. Я сделал глоток, смакуя кисловатый напиток с ягодным послевкусием, все еще молча осматриваясь и не веря своим глазам. Волшебно. Рауль не заговаривал со мной, позволяя оценить его сюрприз, только улыбался и пил вино небольшими глотками.

- Я…я, не знаю… Спасибо, - наконец, выдал я, на этот раз, думаю, предательский румянец скрыть не удалось.

- Саша, - мужчина немного наклонился вперед, - я вынужден вернуться в Лион утром, поэтому закончил дела раньше, чтобы провести остаток дня с тобой. Надеюсь, ты свободен?

- Вполне, - новость о его отъезде огорчила, но зато, я точно знаю, как отблагодарить его.

Отобедав, Вермандуа вновь повел меня бродить по центру города и любоваться его красотами. Должен признать, что он знает невероятно много о столице своей страны и о французских обычаях. Я заслушивался. Ведомый его голосом, мог легко представлять себе многие картины из прошлого, погружаясь в какой-то нереальный мир, находящийся за гранью современности. Но как только на Париж опустились первые, еще блекло-синие сумерки, Рауль привел меня к дому, а я вновь не запомнил дороги, увлеченный его рассказом.

- Я скоро вернусь в Париж и позвоню тебе, Саша, - тихо произносит он, стоя в нескольких метрах от подъезда, - надеюсь, этот день произвел на тебя впечатление, - проводит ладонью по щеке и улыбается, наблюдая, как я жмурюсь от удовольствия.

Я изголодался по ласке, по теплу чужого тела, по поцелуям и по многим другим более развратным вещам. Глубокий вдох, как перед прыжком в воду. Какая великая несправедливость, но я все еще ощущал себя виноватым перед Стасом, казалось, что иду на измену, хотя вряд ли кто-то из нас кому-то что-то должен. Мы чужие, посторонние люди, которых теперь не связывает ничего, даже страна проживания. Хватит…

- Рауль, ты не хочешь зайти? – вот, и задан главный вопрос, мы оба понимаем, к каким действиям он приведет.

- Спасибо, - шепчет он.

Улыбаюсь ему многообещающе. Пора срывать карабин на старом поводке.

Раз пролет, два, рывок. Я прижат к стене, Рауль гладит бока, пробегаясь пальцами по ребрам целует, но только едва касается губ, дразнит, не проскальзывая языком ко мне в рот. Изворачиваюсь, бегу наверх. Мой этаж и я снова прижат к стене. Вермандуа вжимает меня в нее, позволяя прочувствовать каждый изгиб своего тела. Он силен, возможно, сильнее меня, не смотря на то, что ниже ростом. Прикусывает губы, слегка задевает вздутую ширинку джинс, скользит в бок, доставая ключи от квартиры, протягивает их мне и улыбается. У меня же дыхание сбилось, взгляд затуманен, хочу полноценный поцелуй. Тянусь к нему, но над ухом звякают ключи. Что-то недовольно бурчу на родном языке, хватаю ключи, резко разворачиваюсь и иду к двери.

- Мне нравится твоя квартира, - четко произносит мужчина, подталкивая меня к кровати, - постель находится очень близко от порога.

Пока разбираю смысл этой фразы, оказываюсь на кровати, прижатый к ней телом Рауля. Кажется, мое позволение сорвало ему тормоза. Ох! Он может быть властен. Француз уже полностью избавил меня от одежды и теперь покрывал ягодицы поцелуями, сжимая и сминая их, но, не делая попыток прорваться дальше. Укус за поясницу. Мой стон, приглушенный подушкой. По позвоночнику ползет цепочка влажных поцелуев, она поднимается все выше и выше, оставляя за собой влажный след, который впитывается в кожу Рауля, тесно прижимающегося ко мне. Его жар заставляет гореть, волоски на груди щекочут спину, а твердый член уже уперся между половинок попы. Изгибаюсь. Трусь. Столь вожделенно и желанно сейчас его проникновение, что даже не думаю о подготовке. И мне предельно ясно, что в постели ведущей роли мне никто не предоставит. Жадные поцелуи в шею отвлекают от давления на анус. Но Рауль не входит, просто медленно потирается плотью, заставляя меня каждый раз чувствовать разочарование. Оборачиваюсь к нему, хочу поцелуй, который так и не получил, стараюсь извернуться, чтобы оказаться на спине. Но меня не целуют и не позволяют перевернуться, задрав руки над головой и перехватив их.

- Ты же не будешь их послушно держать здесь? – грустно спрашивает Рауль, выцеловывая ухо.

Я молчу, так хорошо, что нет сил отвлекаться на слова. Давление тела исчезает, а я резко оборачиваюсь, ища взглядом своего любовника. Рауль уже опирается одним коленом на кровать, его недлинная, но толстая плоть гордо торчит из поросли русых волос. А в диаметре он больше, чем Стас. Господи! О чем я думаю?! Зажмуриваю глаза. Невесомые поцелуи вновь проходятся по позвоночнику.

- Подними руки, - хрипло просит мужчина.

Слушаюсь его, а мои запястья обхватывает широкая лента галстука, которую я не заметил, засмотревшись на член. Мужчина крепко привязывает меня к изголовью кровати.

- Туго, - жалуюсь, пытаясь покрутить кистями.

- В самый раз.

Возмутиться не успеваю, потому что его рука сжимает пряди волос и с силой тянет вверх, заставляя задрать голову. Так трудно дышать, но я получаю долгожданный поцелуй, такой нежный и ласковый, что все опасения быстро отходят на второй план. Поцелуй заканчивается вовремя, как раз тогда, когда шея начинает затекать, и я чувствую сильную боль. Рауль отпускает волосы, позволяя вновь уткнуться в мягкую ткань, и ласкает тело. Минуты текут, словно густой кисель, я на грани, возбужден до предела, руки и язык француза творят что-то невероятное, вынуждая выгибаться и подставлять под ласку самые желанные места, но мужчина настойчиво обходит их стороной. Он ни разу не коснулся ануса или члена, который истекает смазкой, оставляя мокрые пятна на пододеяльнике.

- Я открою окно, - шепчет Рауль, - и если ты будешь кричать, то тебя услышат все твои соседи, Саша.

Смысл доходит с трудом, руки затекли, но понял одно, надо молчать. Закусываю подушку, когда Рауль ставит меня на колени и разводит ягодицы в стороны, проводя языком по сжавшейся дырочке. Вспыхиваю еще сильнее, подаюсь назад, ерзаю. Раулю это не нравится, поэтому следующее, что я чувствую – это боль. Вермандуа с силой ввел в меня два пальца, упершись кулаком в ягодицы.

- Я хочу, чтобы ты лежал спокойно, иначе свяжу сильнее, - рассерженно шипит он.

Покорно замираю, вновь получая ласку и наслаждение. Почему я не остановил его? Все просто, крышу сорвало еще тогда, когда ткань дорогого аксессуара стянула руки над головой. Я хочу так, мне нравится. Вот и все причины. Не пожалел даже когда, тело прошибло от острой вспышки боли. Рауль брал без смазки, обойдясь слюной и естественными выделениями его плоти. Я в миг покрылся холодным потом и замер под напором его члена, мысленно приказывая себе расслабиться, а на деле разрывая зубами ткань наволочки, чтобы не взвыть раненным зверем. Мужчина не двигался, только его теплые ладони порхали по спине, смахивая капельки. Жесткость вновь сменила нежность и забота о партнере. Он нагнулся и поцеловал меня в шею, пусть движение и вызвало новую вспышку боли, но его рука, наконец, коснулась члена. Вопреки здравому смыслу, он не упал, а продолжал наливаться и требовать ласки. Вероятно, сказывается длительное воздержание. Чувствовать в себе давление, которое создает чужой член, подобно сказке.

- Можно? – спрашивает Рауль, когда я вновь поплыл от его ласк.

Не стал отвечать, сам подался немного вперед, съезжая с его члена и назад, насаживаясь. Рауль понял и начал двигаться. Только его толчки не были медленные и бережные, он брал жестко и грубо, вышибая воздух из легких, заставляя видеть яркие разноцветные точки на черном фоне. Стоны прорывались сквозь стиснутые зубы. Боль затопила каждый кусочек тела. Но Рауль быстро нашел точку во мне, прикосновение к которой разгоняло вспышки острого удовольствия по всему телу. И теперь при каждом толчке его член упирался в нее крупной головкой. Я корчился в своих путах, прижатый мужчиной к кровати и, не имея возможности избежать столь мучительного удовольствия. Кажется, из глаз катились слезы, а вперемешку со стонами лились мольбы о разрядке и о ласке. Я так пропитался этим состоянием, что не сразу заметил, как руки стали свободны, а анус пуст. Открыл глаза, теряясь в темноте комнаты. Тело еще помнило ощущения, которые терзали его на протяжении последнего времени, поэтому непроизвольно содрогалось. Почувствовал бережные прикосновения, меня аккуратно перевернули на спину и поцеловали так, словно дарят душу. Рауль лег рядом, прижимаясь к боку животом и грудью, его ладонь ритмично ласкала мой член, а серые глаза пристально следили за каждым моим вздохом.

- Рауль, - голос прозвучал невероятно хрипло.

- М-м-м? - он остановился и поцеловал, упираясь членом в бедро.

- Ты не кончил.

- Ты тоже, - усмехается, гладит, целует, растирает руки, по которые царапают множество острых коготков. Запястья саднит, не уверен, что на утро кожа не покроется некрасивыми вздутыми красными полосами.

- Почему тогда остановился?

- А ты в состоянии продолжать? – с заботой и обеспокоенностью.

- Да, только осторожно, - улыбаюсь, но ничего не могу поделать, хочу его в себе.

Целует, нежит, ласкает, осторожно раздвигает ноги, чтобы устроится между ними, приподнимает поясницу и приставляет член к растянутому и ноющему входу. Толкается в меня плавно и осторожно, замирая каждый раз, когда кривится мое лицо и по телу проходит дрожь. Но мне все же удается расслабиться и вобрать его в себя полностью, чтобы наслаждаться этим чувством и тонуть в его ласке. До оргазма Рауль доводит нас медленно и неспешно. Но разрядка срывает крышу, слишком сильной, яркой и острой волной прокатываясь по каждой клеточке тела.

Долго лежу в его объятьях, изнывая от истомы и неги, приходя в себя и медленно засыпая.

- Саша, - дует в ушко, гладит живот.

- А?

- Я хотел тебе предложить кое-что, - целует в висок, - прости, что не сделал этого до того, как между нами был секс, но ты должен был понять, как это со мной, - молчу, слушаю. – Ты будешь со мной встречаться?

- Угу, - я ждал этого вопроса.

- Алекс, так будет всегда. Тебе будет больно каждый раз.

- Но ты ведь будешь потом ласков и нежен? – усмехаюсь, чувствуя, как горит вход и настраивая себя на эту боль, как на постоянную спутницу.

- Непременно.

- Тогда меня все устраивает.

Меня вновь целуют, как божество, бережно укладывают на пожеванную подушку и обнимают. Засыпаю под тихий напев. Рауль шепотом поет мне что-то на французском языке. Со мной такое случается впервые в жизни, даже мать никогда не пела, укладывая меня спать, просто потому, что я ее не знал. На глаза невольно накатились слезы, но меня еще крепче прижали к себе, успокаивая и даря душе полное умиротворение.

Путь.

- Меня зовут Франческа, - невысокая жгучая брюнетка, следуя кивку моей головы опускается на стул напротив.

Девушка смотрит на меня такими глазами, что от многообещающего взгляда мне должно стать невыносимо жарко, но не екает, нигде, ни в сердце, ни в паху. Н-да, как там говорит Аня, стопроцентный гей. Теперь это про меня.

Прошло чуть больше двух месяцев. Удушливое и жаркое лето сменилось не менее жаркой осенью. В то утро на соседней подушке вместо Рауля обнаружил красную розу. Жест – разрекламированный множеством кинокартин, но от этого не менее приятно его принимать. Француз звонит мне каждый день, порой по несколько раз. Скучаю ли я? Да, безусловно, жду, но не испытываю той глухой тоски, которая съедала меня по Стасу. Я все еще учусь жить без его присутствия в моей жизни и без влияния. Пожалуй, ему не тягаться с моим отцом. Черных оставил куда более глубокий опечаток. Борозду, которая не исчезнет бесследно, затянется со временем, превратившись в уродливый шрам, но не пройдет.

- Я племянница Угеса, - продолжает девушка, не дождавшись от меня ответа, - работала здесь официанткой и, если вы не возражаете, хотела бы сохранить свое рабочее место.

Пробегаю по ней взглядом. Красивая, приятная, с милой улыбкой на аккуратном личике в форме сердечка. Она на пару лет младше меня, и ее вежливое обращение несколько смущает. Не научился еще быть начальником. Но все приходит с опытом.

- Конечно, я не против, Франческа, - улыбаюсь.

- Месье Вильвер, вы знаете вам понадобиться, куда больший штат сотрудников, чем повариха и одна официантка. У дяди был семейный бизнес. Он никогда не продал бы ресторан, если бы не вынужденное возвращение домой. А у нас было недостаточно денег, чтобы выкупить заведение, - Франческа опускает взгляд в пол, нервно теребит плиссированную юбку. – Могу я попросить…., - она мнется, позиция просителя явно претит гордой испанке.

- Давайте попробуем, - киваю, избавив ее от таких трудных слов, понятно же, что девушка пытается просить и за остальной перснал.

- Спасибо! Вы не пожалеете! – брюнетка тут же вскидывает голову и смотрит на меня прямым счастливым взглядом, кажется, я только что вырос в ее глазах.

- Сколько человек?

- Моя подруга, мы работали в смене, - начинает она загибать пальцы, - моя двоюродная сестра и брат, они нас меняют. Помощники по кухне, ну и мой младший дядька он был администратором, но вы, возможно, захотите самостоятельно вести дела…, - замолкает.

- Возможно, - усмехаюсь, кажется, приютил всю испанскую диаспору в Париже, - но помощник мне не помешает. Он хорошо знает местные законы?

- Не знаю, вам лучше переговорить с ним.

- Хорошо. Завтра соберите всех к девяти утра.

- Спасибо! – еще раз говорит девушка и уходит, заглядывая мне в глаза полным благодарности и неземной любви взглядом.

Как только за испанкой закрывается дверь моего кабинета, снимаю очки, тру переносицу. Не привык еще к ненавязчивому давление оправы, но работать с бумагами и с компьютером без них вряд ли смогу. А я-то хотел сменить профиль забегаловки на более привычную кухню. Но ничто не мешает мне дополнить меню. Надеюсь, смогу прокормить еще одного повара. До прихода Франчески, я как раз изучал личные дела сотрудников, и просчитывал смогу ли их потянуть. Не так легко, учитывая, что вся документация на французском языке. Но я был бы не я, если бы не справился. Пришел к выводу, что смогу, но при условии, что кафе начнет через пару тройку месяцев приносить стабильную прибыль.

Поднимаюсь из удобного глубокого кожаного кресла, которому мог бы позавидовать и какой-нибудь глава международного холдинга, но это моя маленькая слабость. Выхожу в зал. Ремонт многое изменил. Кафе больше не производит впечатления захудалой забегаловки для людей с низким достатком. Теперь оно ассоциируется с современным заведением, модным и не дешевым. Я оставил прежнее название, больше из-за того, чтобы не обременять себя бумажной волокитой, но полностью изменил саму суть и стилистику заведения. Избавился от прежних цветов, остановившись на фиолетовом, темно-синем и серебристом. Сегодня ранним утром был внесен последний штрих. Над входом установлена яркая вывеска. Крупные, темно-синие буквы, окантованные серебристым переливом, красовались на фиолетовом фоне, окруженные серебристыми мыльными пузырями. Полностью стеклянная стена со стороны улицы теперь украшена пейзажами Франции и забавными надписями, расположившимися в художественном беспорядке на всей поверхности. Деревянные, местами вытертые, полы заменены на крупную квадратную плитку в выбранной мной цветовой гамме. Глянцевые темно-синие столы располагаются только по периметру, оставляя в центре достаточно места для того, чтобы официанты свободно передвигались, не опасаясь зацепиться подносами. Стены, которые при Угесе были выкрашены желтой краской, нынче выложены декоративным галечным камнем и декорированы фотографиями и картинами все тех же пейзажей, развешанных в рамках разных размеров. На мой взгляд, получилось уютно. Особенно приятно осознавать, что моя задумка не стала кошмаром, воплотившись в жизнь, ибо денег на хорошего дизайнера у меня не было, и нет, а плохим я и сам быть могу.

Открытие через два дня. Честно признаться, я боюсь прогореть. Безумно боюсь, потому что потом мне придется срочно искать работу, чтобы свести концы с концами и не протянуть ноги с голоду. Именно по этой причине я дожидался окончания учебы, а не просто сбежал, как только мне исполнилось восемнадцать. В «школе» я получил международный диплом и синяя корочка – мой буфер на случай провала. Грело только одно, я заключил с одним из отелей договор. Отель находится на соседней улице, параллельно Монморенси, он мал и не имеет собственного ресторана, из-за чего его постояльцам приходилось искать места для завтраков, обедов и ужинов самостоятельно. Теперь же «Жальбан» сможет добавить к своим достоинствам варианты пансионов, а я получу стопроцентную клиентуру. Но все равно страшно.

Опускаю тяжелую металлическую решетку, закрываю ее внизу на хитрый замок, витрина за ней скрыта железной роль ставней, в правом верхнем углу ярко светит круглая красная лампа, свидетельствующая о том, что кафе под охраной. Я до сих пор не могу понять, зачем владельцам кафе и разнообразных магазинов столько мер предосторожности. Вечерние, даже почти ночные прогулки вошли у меня в привычку, но я так и не заметил повышенной криминогенной обстановки в этом районе. Но не мне менять многолетние устои. Раз такая усиленная охрана есть, значит, она имеет смысл.

- Месье Вильвер, - звонкий голосок Франчески заставляет руку дрогнуть и огонек зажигалки тухнет, так и не лизнув кончика сигареты.

- Франческа, - оборачиваюсь и доброжелательно улыбаюсь, - вы живете где-то поблизости?

Прикуриваю и подхожу к девушке. Вряд ли мой вопрос имеет под собой основание. Скорее всего, девушка ждала меня.

- Нет, - подтверждает она мои догадки, - я еще не успела уехать.

Удивлен такой неуместной причине, ведь прошло уже более часа. Но я не собираюсь указывать испанке на ее оплошность.

- Вы не хотите прогуляться по городу?

- Почему нет, - пожимаю плечами, объясниться с внезапной поклонницей стоит как можно более деликатно, чтобы сохранить добрые отношения, мне не нужна обиженная женщина в сердце моего дела. – Мы можем даже поужинать, если у вас есть время.

Франческа ослепляет меня белоснежной улыбкой. На фоне смуглой кожи, ее зубки выглядят не естественно белоснежно. Девушка, больше не медля ни секунды, берет меня под руку и уводит с улицы. На Сен-Мартен мы поворачиваем не в сторону моего дома, а движемся влево вдоль улицы. Здесь еще светит вечернее оранжево-золотое солнце. Опускаю солнцезащитные очки на глаза, поправляю толстую полоску коричневого браслета на запястье. Следы от галстука давно сошли, но за то, время пока вынужденно носил такое украшение на руках, привык, кроме того, браслеты превосходно вписывались в мой стиль одежды. Бизнес, смешанный с повседневным и нотками гранж. Девушка что-то рассказывает, но так быстро, что с трудом улавливаю суть. Но ей и не нужен диалог со мной, достаточно того, что я соглашаюсь с ней и многозначительно хмыкаю в нужных местах. Пока не было еще ни одного промаха.

Изначально я предполагал, что Франческа приведет меня в центр, но ошибся, мы осели в небольшой кофейне. Странный выбор для вечернего времени, но я был не против чашки хорошего кофе, а ужин у меня есть дома. Превосходная паэлья Глории. С микроволновкой я справиться в состоянии.

- Месье Вильвер, - тянет девушка, вновь кидая на меня томный взгляд из-под шикарных ресниц.

- Саша, - перебиваю ее. – Пока мы не на рабочем месте, можете обращаться ко мне по имени.

- Спасибо, - улыбается она. – Близкие зовут меня Франи. Можете так обращаться ко мне вне зависимости от того, где мы находимся, - снова ее смех разливается звонким колокольчиком.

- Хорошо, - усмехаюсь, - что ты хотела?

- М-м-м, может, отблагодарить за помощь и доверие? - чуть наклоняет голову и прищуривает глаза. Хитрая, красивая, немного опасная, одним словом женщина, знающая себе цену.

- Вот как, - тяну, возводя задумчивый взгляд к небесам, - мне нужны своевременные хорошие советы с кафе, ты ведь давно крутишься у дяди, я доверяю твоему опыту.

- А-а-а…, - ее ротик приоткрывается в удивлении, влажный язычок скользит по верхней губе.

Сексуально, очень. Но любуюсь этой картиной, как эстет. Будь на ее месте Рауль, я бы уже не смог себя сдерживать и потащил бы любовника в туалет.

- Так как?

- Я думала, - смущение на щечках чуть светлее оттенка молочного шоколада, практически не заметно, но оно есть.

- Франи, я понял, о какой благодарности ты говоришь, - решаю пожалеть девушку и поговорить по душам. Правда, зачастую, лучший помощник разойтись мирными путями. – Но… Мы же можем быть откровенны? – немного таинственности в голос, наклоняюсь ближе к собеседнице, практически касаясь грудью поверхности стола.

- Конечно, - она быстро кивает, а в глазах плещется шок, вероятно, у моей официантки бурная фантазия и девушка уже успела вообразить себе страшных картин. Как банально сейчас будет звучать мое признание. Но на это и был весь расчет.

- Спасибо, - беру в руки сигарету, но не прикуриваю. – Франи, я – гей.

- А-а-а, - тянет она и начинает громко смеяться.

- Что? Что-то не так? – не ожидал такой реакции.

- Нет, все хорошо. Просто прежде, чем идти к тебе на поклон, я и мой кузен долго спорили о том, кому стоит это делать, - отсмеявшись, сказала испанка, тряхнув шикарной гривой волос. – Ему все же удалось убедить меня, что тебе нравятся девушки.

- Он ошибся, - улыбаюсь.

- Ну, так мы все еще можем поменяться с ним местами, - не могу понять по тону, шутит или говорит всерьез.

- Не стоит, - говорю, добавляя в голос немного недовольных ноток, - у меня есть партнер, - так, кажется, корректно называть Рауля. – Лучшая благодарность от вас – это работа высокого качества, я не хочу довольствоваться нишей, которую занимал в этом бизнесе твой дядя, я хочу вырастить ресторанную сеть.

- Наверное, мне стоит извиниться, - Франческа отводит взгляд, наконец, осознав, как они ошибались на мой счет.

- Не помешает, - хмыкаю, мне, действительно, неприятно.

- Прости, - искренне произносит девушка.

- Прощаю, - киваю, улыбаюсь, пора менять тему разговора.

Нерасторопный мальчик, все же, приносит заказанный минут двадцать назад кофе, неаккуратно сгружая белые чашки с эмблемой кофейни и разливая напиток Франчески. Девушка ничего не высказывает, только морщит курносый носик, отвернувшись в сторону. Ясно, что она бы себе такого не позволила. А мне приглянулись чашки. Посуда с эмблемой – признак заведения на уровне.

- Как давно ты переехала во Францию? – спрашиваю, прокручивая чашку вокруг своей оси на белоснежном блюдце.

- Меня привезли родители, я была еще маленькой, - тепло улыбается девушка, - это было около одиннадцати лет назад. А ты давно обосновался здесь?

- Нет, всего лишь три неполных месяца назад. Я даже не говорю на этом языке, - печально вздыхаю, языковой барьер для меня весьма ощутим, так как документация не приветствует иностранных языков.

- Тебе повезло, что есть деньги на то, чтобы встать на ноги…

- Я их украл, - ляпаю не подумав.

Результат на лицо. Франческа забыла про кофе и смотрит на меня огромными глазами, прикрыв ладошкой рот.

- Извини, неудачная шутка. Позаимствовал у отца, он довольно богатый человек.

- М-м-м, - улыбается, но шутку не поняла и не оценила, хотя для меня это самая настоящая действительность.

- Франи, ты можешь позаниматься со мной французским? – была, не была, это лучше, чем курсы, на которые у меня не будет времени или персональный учитель, оплата которого будет сильно бить по моему изрядно похудевшему кошельку.

- Конечно! Буду рада помочь.

Квартира встретила тишиной и прохладой. Я не до конца закрыл дверь на террасу, и ночной воздух наведался ко мне в гости. Время, проведенное с Франческой, принесло мне множество плюсов. Во-первых, я нашел того, кто будет объяснять мне премудрости французской речи. Во-вторых, обзавелся коллективом, который теперь будет настроен ко мне, как к начальнику весьма положительно. Из слов девушки, я понял, что родственные связи для ее семьи стоят на первом месте, они доверяют словам друг друга и ценят мнение. А в-третьих, у меня появятся добровольные помощники, готовые бескорыстно поделиться своим мнением, считай, что команда маркетологов, но которые не требуют баснословных гонораров.

***

Вечер перед датой открытия выдался слишком напряженным. Нервы мои сходили с ума, отвлечься не мог, поэтому промучившись до наступления черной темноты, решил прогуляться. Бродил по улице, думая и размышляя, строя планы и настраивая себя на то, что у меня все получится, ведь вера в собственные силы – один из основных устоев успеха. А вот у дома меня ждал сюрприз.

- Уже так поздно, не находишь? – прозвучал за спиной низкий знакомый голос, когда я набирал код от подъездной двери.

- Ночь – прекрасное время для прогулок, люблю ее, - отвечаю, как можно серьезнее, но улыбка уже искривила губы.

- Ночь – прекрасное время, чтобы насладиться близостью дорого человека, - отвечают мне.

Каждой клеточкой чувствую приближение чужого человека, бесцеремонно вторгающегося в мое личное пространство. Интуиция вопит о том, что необходимо обернуться и посмотреть на того, кто стоит за спиной. Не делаю этого, наслаждаюсь рефлекторным страхом тела. Разум уже опознал этого человека и понял, что опасности нет, но тело еще не пришло в согласие с ним, поэтому волнами прокатывается мелкая дрожь. А может, все от того, что я уже предвкушаю продолжение этой беседы в уютных стенах моей квартиры.

- Мой человек далеко, - закусываю губу, сыграть роль стоит до конца, раз я принял вызов. – Не желаешь его заменить?

- Уверен, что он оценит твое предательство?

- Он никогда о нем не узнает.

- Не шевелись, - приказ холодным голосом.

Слушаюсь. Веки сами опускаются, теперь перед глазами лишь чернота. Чувствую, как чужак подходит еще ближе, его горячее дыхание обжигает шею. А может мне только кажется, что оно таково, ибо температура моей кожи упала, стало холодно. Легкий страх прокатывается по позвоночнику, останавливает сердце на короткий миг, чтобы запустить его вновь, ускорив ритм сердцебиения вдвое. Шумно сглатываю и вдыхаю воздух носом, рука незнакомца шарит по карманам, находит ключи, поглаживает плечи, расслабляя, чтобы в следующий миг сомкнуться на шее, причиняя боль. Щелкает дверь, распахивается передо мной.

- Открой глаза и иди вперед, - жесткий шепот.

Вновь выполняю указание. Захожу в подъезд, поднимаюсь по ступенькам, нажимаю на кнопку лифта. Не поворачиваю головы, но всем существом чувствую, что чужак идет следом за мной. В лифте мне не позволяют развернуться. Вжимают сильную ладонь между лопаток. Холодный металл остужает горящую кожу лица, затвердевшие соски трутся о поверхность, посылая сладкие нервные импульсы. Лба касается мягкая ткань, скользит на глаза, на затылке затягивается узел. Темнота поглощает целиком. Чувствую себя не уютно. Это не то же самое, что закрыть глаза самостоятельно. Визуально отрезан от мира, рефлекторно начинаю прислушиваться. Поэтому разъезжающиеся створки лифта, скользят наждачной бумагой по нервам. С губ слетает первый стон. Шаги двух пар ног, слишком громко звучат в длинном коридоре. Дыхание частое, приходится делать более глубокие вдохи, чтобы насытить организм кислородом. Слышу, как отпирается дверь моей квартиры, в нос закрадывается знакомый запах, запах моего дома, но аромат тяжелой туалетной воды чужака не позволяет расслабиться, напоминает о том, что я не один, о том, что ждет меня впереди. Вздрагиваю. Меня отводят на несколько шагов вперед и оставляют. Чувствую себя новогодней елью. Она так же стоит посередине комнаты и ей так же любуются жадные взоры. Но, вероятно, терпения у моего зрителя не так много. Очень быстро к взгляду добавляются прикосновения, бережные и аккуратные. Теплые руки избавляют от одежды, снимая вещь за вещью. Остаюсь обнаженный. Ладони, сжимают плечи, гладят спину, ягодицы, ноги, вновь плечи, но теперь вниз по груди, задевая соски, обводя пальцем кубики на животе, цепляя волоски в паху, но, не дотрагиваясь до члена. Разочарованно вздыхаю. Чужак разворачивает руки ладонями вперед, поочередно целует запястья, проводит кончиком языка по ладони. Щекотно, сжимаю кулак.

- Иди в постель, - разворачивают, толкают в спину.

Несколько осторожных шагов и я упираюсь ногами о кровать. Застываю, потому что не было указаний на то, в какой позе дожидаться чужака.

- Ложись на спину.

Ложусь.

- Я скучал по тебе, - жаркий шепот, вместе с теплом тела заставляют вздрагивать, покрываться мурашками, тянуться навстречу ласке. – Каждый день думал, не мог этого не делать. Мечтал оказаться вот здесь, в этой самой кровати…

Расслабляюсь, подставляюсь под поцелуи. Рауль больше не ведет игр, он просто дарит ласку и тот жар, что накопился за то время, что мы не виделись. Жаркое возбуждение накатывает яростными волнами, желание пьянит, заставляет уплывать из реальности, гребок за гребком следовать к единственной цели.

- Ты ждал?

- Н-н-да, - на выдохе, руки путаются в гладких волосах, притягивают ближе.

Но Рауль легко выворачивается из моих рук, перехватывает их и заводит за голову. Жду, что француз вновь перетянет запястья. Но он этого не делает. Он уже забыл про руки, которые теперь с силой сжимают металлический прут изголовья. Поцелуи сменяются легкими укусами, спускаются ниже, пока Вермандуа не устраивается между моих широко разведенных ног. Целует внутреннюю сторону бедер, сгибы, но вновь ни капли внимания жаждущей плоти.

- Придержи, - шепчет Рауль, поднимая мои ноги.

Перехватываю, сам держу себя под коленями. Мужчина облизывает палец, приставляет его к входу, легонько надавливая, но, не позволяя скользнуть внутрь. Становится стыдно, когда понимаю, какая картина открывается перед глазами Рауля. Пытаюсь свести ноги, но получаю обжигающий шлепок по ягодице. Вскрикиваю. В месте, где они прикасается так горячо. Пытаюсь насадиться на палец. Запутался в своих ощущениях. Мне все еще стыдно, за это время я отвык от Рауля, да и не привыкал, быв с ним единожды. Он, действительно, сейчас чужак для меня. Чужак, которого жаждет каждая клеточка порочного тела. Бедра двигаются, трусь об его палец, хочу проникновения.

- Ты нереален, - шепчет Рауль, щекоча дыханием нежную кожу, реагирующую сейчас на самое легкое колебание воздуха.

С губ слетает судорожный вздох. Острые ощущения, которые дарит повязка на глазах, и желание, разрастающееся с каждой секундой, сводят с ума.

Никогда не задумывался над этим, но, похоже, меня плющит от грубого секса. От секса с пикантными, развратными позами и приказным тоном любовника. Так было со Стасом, так сейчас происходит с Раулем. Мне нравится это чувство властности, которое направлено на меня. Пусть в жизни я не приемлю командиров, но в постели хочу подчиняться более сильному. Возможно, стоит ступить дальше и изучить мир БДСМ? Нет, пожалуй, плетки и ошейники – это слишком для меня. Но так приятно отдаваться в полную власть, чувствовать, что от тебя ничего не зависит, безумно желать разрядки, но получать ее только по воле любовника.

Мужчина, наконец, склоняется к члену и облизывает головку, погружает ее в рот на короткий миг, выпускает, проводит языком по стволу и отстраняется. Тело бьется в каком-то припадке, каждый мускул болезненно ноет, требуя ласки, член истекает смазкой, сердце бьется, как сумасшедшее, разгоняя по венам кровь, анус пульсирует, яйца слегка сводит от маячившего на горизонте оргазма, но мне слишком мало. Постоянно облизываю губы, потому что они пересыхают, безумно хочется пить, хоть каплю влаги. Выгибаюсь и развожу ноги шире, когда Рауль сильнее надавливает на колечко мышц, они податливо расходятся, пропуская палец внутрь. Мужчина быстро добавляет второй, царапая кожу, но я даже не чувствую этого, значение имеют только легкие движения внутри. Вермандуа ложиться рядом, продолжая растягивать тугой проход. Стоны льются рекой, остервенело жду проникновения его члена. Жажду. Хочу.

- Ты же знаешь, что нужно сказать, Саша, - прикусывает мочку уха, пальцы исчезают из ануса, а руку гладит быстро вздымающийся живот.

- Трахни меня, пожалуйста! – конечно, я знаю. Это единственная фраза, которая вертится у меня в мозгах на протяжении уже длительного времени.

Рауль рывком входит в мое дрожащее от вожделения тело. Выгибает от коктейля боли и чувства долгожданной заполненности. Каждый его толчок – новая судорога, пробегающая по телу, корежащая его. С трудом отцепляюсь от изголовья кровати и впиваюсь ногтями в плечи Рауля, чтобы передать ему хоть толику той боли, которую я сейчас испытываю. Царапаю его, но мужчина даже не думает сбавлять темп, трахая меня, проникая до яиц. Но кончаю быстро, слишком быстро. Пара минут, и тело сгорает в горячем удовольствии, а сперма оседает белесыми пятнами на груди, животе, некоторые капли попадают на лицо. Прихожу в себя и сжимаюсь, ожидая уже реальной боли от проникновений любовника, больше она не будет приглушена возбуждением. Но замечаю, что Рауль не двигается, только его рука размазывает мою сперму, втирает ее в кожу. Целует в губы, и отстраняется. Шиплю, когда он выходит из меня каждый миллиметр исчезающей плоти причиняет боль. Мужчина уходит, судя по звукам в ванную. Лежу слишком расслабленный, чтобы заострить внимание на том, что мой любовник так и остался не удовлетворен.

Из неги выдергивает резкий рывок за волосы. Рука Рауля отпускает пряди на макушке, чтобы перехватить те, что на затылке, зажимает их настолько сильно, что на глазах появляются слезы. Он быстро направляет мою голову к своему паху. Твердый член сильно пахнет гелем для душа.

- Открой рот и соси, - раздается над головой.

Судорожно вздыхаю. У меня не так много опыта в оральном сексе, боюсь разочаровать. Высовываю кончик языка и лижу головку. Движение приходится на самый центр, поэтому рот тут же заполняется вкусом Рауля.

- До основания, - командует мужчина и вновь насаживает голову на член.

С первого раза давлюсь и вырываюсь из рук, чтобы прокашляется. Француз позволяет. Вновь склоняюсь, на этот раз он не торопит, и у меня получается заглотить плоть целиком. Сжимаю губы и начинаю медленно двигать головой. Но мужчину не устраивает такой темп. Он уже на грани, поэтому Рауль сам толкает мою голову, насаживая на плоть, и тянет наверх, причиняя сильную боль. Терплю, сосредоточив все снимание на том, чтобы не подавиться вновь, дышу носом, шумно вдыхая и выдыхая воздух, слюна течет, смачивая толстый ствол, скатываясь по яйцам и капая мне на руку, которой я опираюсь о кровать между ног Рауля. Мужчина тоже шумно дышит, воздух со свистом вырывается сквозь сжатые зубы, а я так хочу услышать его стон. И он раздается, лаская слух, долгий и протяжный, такой же, как и струя спермы, бьющая в горло. Часть сглатываю, остальное семя вытекает изо рта, размазываю его по подбородку рукой, судорожно глотаю воздух, пытаясь прийти в себя.

Пока кручу головой по сторонам, пытаясь вспомнить, почем вокруг кромешная темнота, прохладное стекло касается губ. Беру стакан и пью воду жадными глотками. Рауль снимает повязку. Он не включал свет, поэтому глазам не больно возвращаться в привычный мир.

- Хочешь курить? – спрашивает мужчина, когда я вручаю ему пустой стакан обратно.

- Угу, - киваю.

Мне все еще слишком странно. Я осознаю, что полностью удовлетворен, пожар потушен, тело сытое и усталое, но в сознание беспорядок. Такое ощущение, что голову хорошенько встряхнули, отчего сложенные аккуратной стопкой извилины разлетелись в разные стороны и теперь их просто нереально собрать и привести к былому порядку.

- Саша, все хорошо? – Рауль подает мне сигарету, ставит пепельницу на кровать и щелкает зажигалкой, поднося огонек к кончику. – Ты должен останавливать меня, если тебе что-то не нравится.

- Нет, все хорошо, - кисло улыбаюсь, выдыхая струйку дыма, - просто я…, неожиданный финал, - поднимаю на него пристыженные глаза.

- Прости, - целует в висок, - в следующий раз начнем сначала. У меня, кстати, есть для тебя подарок.

Рауль вручает мне длинный бархатный футляр. Мелькает подозрение, что это какое-то ожерелье, но быстро отметаю его, я же не девушка. Открываю, но толком ничего не рассмотреть. Рауль включает свет. Теперь заметно, что в футляре лежит какой-то сверток, перетянутый толстой тесьмой. Осторожно сдвигаю ее в сторону и разворачиваю. Пробегаюсь глазами, но ничего не понимаю. Выхватываю название каких-то продуктов, цифры. Недоуменно смотрю на любовника.

- Это один старый рецепт, - усмехаясь, поясняет он. – Когда-то в моей семье тоже были рестораторы, но потом бизнес перешел в фармацевтику, поэтому он так и остался лежать в сейфе семейной усадьбы. Теперь он твой, ты легко можешь запатентовать его и подавать это блюдо в своем ресторане.

- Спасибо! – кажется, я выиграл приз.

Поддаюсь порыву и кидаюсь на шею Раулю, целую нежно, выплескивая свою благодарность. Теперь у меня будет своя изюминка. Не это ли самое главное в успешном заведении? Мимоходом, шаря руками по обнаженному телу мужчины, замечаю, что его плечи и руки покрывают короткие и длинные вздувшиеся борозды.

- Прости, - касаюсь губами одной из них, знаю, что оставил их сам.

- Ты имеешь на это полное право, Саша.

- Чем ты завтра занят? – быстро перевожу тему, потому что наши постельные игры меня смущают, когда мозг не затуманен страстью. Обсуждать я их не хочу.

- Тобой? – улыбается, значит, дел на завтрашний день не планировал.

- Да, - соглашаюсь, - и моим кафе. Завтра открытие.

- Ну и хватка!

Рауль удивлен, поражен, но рад за меня. Как это приятно...

- Интересно, - тянет он, падая на спину и увлекая меня за собой, - это черта всех русских людей или только твоя?

- Какая черта?

- Делать все сразу, не давая себе отдыха…

- У нас говорят, «куй железо, пока горячо», мне кажется это верным путем в жизни.

Рауль задумался. Я же зевнул до хруста в челюстях, набросил на нас одеяло и свернулся клубочком под теплым боком француза. Не знаю, к каким выводам он пришел, касательно моей фразы. Я уснул, не дождавшись каких-либо мыслей. По мне, так все верно…

Проблемы.

Поцелуй. Еще поцелуй и еще один. Язык чертит на спине узоры, горячее дыхание опаляет кожу, возбуждает. Не смотря на то, что не смогу принять его. Вчера мы слишком перестарались. Анус не просто напоминает о ночных ласках, а болит ноющей, не проходящей болью. Я сам в этом виноват. Последняя наша разлука длилась более четырех месяцев. Я был безумно голоден. Всю неделю, что мы провели вместе, не выпускал Рауля из постели, позволяя ему все.

- Алекс, - все чаще он называет меня так, обращение Саша, практически исчезло из лексикона француза, - Алекс, я знаю, что ты проснулся.

Снова целует. Рауль всегда чувствует за собой вину за чрезмерно жестокий секс, хотя, я помню, что могу остановить и верю, что он остановится. Но ни разу этого не делал. Порой, даже интересно экспериментировать над собой, понять границы, дальше которых я не позволю зайти.

- Алекс, пожалуйста, я опоздаю на самолет и останусь еще на неделю с тобой, - шуточно грозит Рауль.

Приоткрываю один глаз и делаю вялую попытку пошевелиться. Хотя, зачем?

- Который час?

Солнце уже светит в окно, но его лучи еще такие призрачные и робкие, а воздух имеет сиренево-голубоватый оттенок, последние следы отступившей ночи.

- Почти шесть, - отвечает, как только бросил быстрый взгляд на часы.

- Ты чертов, садист! - отмахиваюсь от любовника. – Я не намерен вставать в такую рань в воскресенье, даже не смотря на то, что ты улетаешь, - постепенно недовольное бормотание стихает в подушке.

- Алекс, - Рауль гладит и вновь касается меня губами, на этот раз, целуя в обнаженное плечо.

- Ну, что? – отрываю голову от подушки, вздыхаю и подпираю рукой подбородок.

- Хочу попросить ключи от святая святых, - улыбается нежно, приподнимая уголок до сих пор припухших от поцелуев губ.

- От квартиры?

- Именно. Не знаю, когда смогу вернуться.

- Возьми в столе, я давно уже сделал тебе дубликат, - переворачиваюсь на спину и потягиваюсь, шипя от боли в заднице.

Рауль быстро нашел предмет обсуждения. Два ключа на толстом сером кольце с брелоком - Российским триколором. Мужчина приподнимает брови и изумленно смотрит на меня. Пожимаю плечами и отворачиваюсь. Думал, что оценит, Рауль часто пел дифирамбы моей бывшей родине.

- Спасибо, родной, - целует, наклоняясь низко, касаясь тела легко и невесомо, только жестковатая ткань пиджака чертит по соскам, заставляя проглотить еще один разочарованный стон.

- Позвони, может, я тебя встречу, - тянусь за прощальным поцелуем, он всегда самый сладкий.

Как только за мужчиной закрывается дверь, опускаю веки. Я так хотел спать, измотанный ночными забавами, но сон не шел. Я лежал на своей кровати, слушал, как Париж заполнятся утренними звуками, постепенно просыпались и мои мысли. Рауль вновь уехал, оставив меня одного. Как всегда. Я привык за два года, что мы вместе, но все равно без него становится пусто. Порой кажется, что мы могли бы съехаться, иногда я начинаю в серьез обдумывать такой вариант. Но желание, как быстро вспыхивает, так и стремительно затухает. Я просто не люблю этого человека, поэтому подсознательно не даю этой идеи хода. Рауль – любовник, но не любимый. Люблю я до сих пор только одного мужчину. Наверное, я проклят его любить. Это осознание далось мне большой кровью и страданиями. Когда спала горячка от встреч с Раулем, каждая из которых несла для меня нечто новое и неизведанное, когда бизнес встал на ноги и перестал требовать моего ежесекундного внимания, я начал каждый день замечать, что не чувствую былых крыльев счастья. Я погрузился в серую обыденность, в которой день за днем проживал в Москве до встречи со Стасом. У меня вновь было все, а чего не было, то я стремился получить и у меня имелись силы это сделать, но чувство завершенности, удовлетворения от жизни пропало. Особенно тяжело было именно во время отлучек Вермандуа. Рауль старается лавировать между Лионом и Парижем, между делами своей фирмы и нашими отношениями. Он никогда не принуждал меня делать то же самое, никогда не попрекал тем, что не стремлюсь идти ему навстречу. Он сам все делал для того, чтобы мы были вместе. Тогда он не уезжал дольше, чем на пару недель. Но каждые четырнадцать дней превращались для меня в сущий ад. Я думал над тем, что скучаю по нему, но, когда Вермандуа возвращался, мои метания лишь притуплялись, но не исчезали. Я понял, что причина в Стасе, когда мельком увидел самый жуткий кошмар своего прошлого.

Рауль, как и в первую нашу встречу, предпочитал Софитель всем парижским отелям. В тот вечер я ждал его у входа в отель. Непогожий октябрьский день. Один из многих. Ледяной дождь лил стеной, громко барабаня по капоту и по стеклам моей Лагуны. Я не решился выйти из машины, только припарковался напротив выхода из отеля, чтобы Рауль наверняка увидел меня. К тому моменту я уже и думать забыл о том, что у Стаса когда-то были дела в Париже, о том, что он так же останавливался в этом отеле. Мир перевернулся, когда я увидел его, выходящего под проливной дождь из стеклянных дверей. Мне показалось, что именно я оказался под потоком этой воды. Кровь стыла в венах, пальцы онемели, сжав руль. Я оказался не готов увидеть его. Значительно позже, засыпая в объятиях Вермандуа, впервые отказав тому в близости, я осознал, что люблю. До сих пор, не смотря ни на что. Больная любовь. Стас – мой наркотик.

Я начал новую жизнь, переступил первые пять ступеней лестницы, которую мысленно выстроил для себя, то есть добился приблизительно четверть от того, что задумывал, мечтая удрать от тотального отцовского вмешательства в свою жизнь. Но любовь к Стасу – это тот маленький заплечный узелок, который пожизненный странник вынужден нести на себе всю жизнь. Понимание, прижившись в сознание, помогло переступить какой-то барьер и пойти дальше. Я смирился с новой неотъемлемой частью своей души, наростом, от которого невозможно избавится, поэтому мне стало легче идти, ведь теперь я рассчитываю силы для того, чтобы тащить и эту ношу.

Телефон. Звонит, разрывается. Замолкает на несколько мгновений и начинает трезвонить вновь. Возникает чувство дежавю. Странное ощущение того, что меня отбросило в прошлое. Вот сейчас я возьму трубку и услышу недовольный голос Ани. Бред. Чтобы проверить это, встаю с кровати и иду на поиски разрывающейся модной мелодией трубки. Телефон находится в джинсах, обнявших толстую металлическую ножку барной стойки.

- Алло, - мой французский уже беглый и свободный, сохранился только акцент, но Франи с Раулем усердно трудятся, чтобы избавить меня от этого недостатка.

- Саша, у нас беда, - Энтони – младший дядя Франи и управляющий второго по счету моего ресторана, говорит спокойно, но раз мужчина отважился беспокоить меня в выходной день, значит, случилось что-то действительно важное.

- Буду через полчаса.

Начало одиннадцатого утра. Часы открытия заведения. Мне все же удалось уснуть. Трубка остается лежать на столе, выделяясь ярким светлым пятном на фоне черного дерева. Я выкупил квартиру еще год назад и внес кое-какие изменения, но все они были незначительны и коснулись только мебели, которую стоило сменить из-за утраченного со временем лоска. Теплый душ помогает смыть следы секса и взбодриться, про утренний кофе я даже не помышляю. В первую очередь работа, потом забота о бренном теле.

Выхватываю из шкафа светлые летние джинсы и яркую футболку. Матерясь на родном языке, втискиваю в вещи влажное тело. Сине-красные полосы на запястьях прикрывают черные браслеты. Этот аксессуар стал обязателен для меня. Ношу даже тогда, когда в нем нет необходимости. Франи однажды поделилась, что между сотрудниками кафе на Монморенси ходит слух, что я вскрывал себе вены. Не удивительно, мне бы тоже именно это пришло в голову, если бы увидел человека, не снимающего такое украшение.

Выбегаю из дома, снимаю машину с сигнализации и запрыгиваю в салон. Пара минут и верная реношка несет меня к повседневным делам.

- Что произошло? – пройдя через зал, не заметил ничего ужасного, а сам управляющий попался перед входом в кухню.

Энтони был полуобнажен, торс блестел от влажных капелек, светлые брюки потемнели от влаги и липли к телу, а с черных волос капала вода. Мужчине было немногим больше сорока, пробежался по нему взглядом, увиденное понравилось. Отрезвили глаза испанца, наполненные смехом и ехидством.

- Я буду сверху, - улыбаясь, произносит он.

- Не думаю, что нам грозит смена позиций, Тони. Ты все еще у меня в подчинении, - улыбаюсь в ответ, но тут же вспоминаю, что я сюда не за поздним завтраком пришел. – Что произошло? – повторяю вопрос.

Вместо ответа, управляющий приоткрывает створку двери. Я замер в шоке. На моей кухне с потолка бурными потоками текла вода, заливая дорогую кухонную технику, пол был покрыт слоем прозрачной жидкости, а работники метались по помещению, стараясь подставить хоть какую-нибудь тару под особенно сильные потоки.

- Трубы, - Энтони развел руки в стороны.

Это действительно было бедой. Множество домов в Париже простояли не одно и не два десятилетия, некоторые отсчитывали и века. Безусловно, правительство города регулярно проводило капитальные ремонты и следило за историческим наследием. Но текущие трубы оказались проблемой парижан, наравне с мусором и карманниками. Бороться с этой напастью было бесполезно, поэтому каждый лишь мог надеяться, что ему повезет. Я сам верил в лучшее, арендуя помещение на одной из центральных улиц в доме, чей возраст приближался к веку. Так случилось, что именно сегодня мне не повезло.

- Эти долбоебы не догадались перекрыть воду?! – ору во всю глотку.

Работники кафе замирают на местах, пригвожденные к ним моим внезапным криком. Энтони удивленно смотрит на меня и ошарашенно спрашивает:

- Что?

- Блять!

- Что?

- Мудачье!

- Что?

- Энтони, ты звонил в аварийные службы?

- Конечно, - кивает, метания на кухне возобновляются с новой силой.

- Тогда где они?

- За твоей спиной.

Оборачиваюсь, от дверей кафе ко мне спешит деловой араб с обеспокоенным лицом. Энтони опережает меня, бросаясь мужчине наперерез, и сходу быстро объясняет проблему, повышая голос и размахивая руками. Эмоции и испанская нация – неотделимы. Мужчина чувствует ответственность, за то, что случилось, хотя его вины уж точно нет.

Через минут пять поток стихает, капая тоненькими струйками, которые и вовсе сменяются на крупные пузатые капли. Вздыхаю, снимаю обувь и спешу на помощь. Сотрудники аварийки откачивают воду насосом, но ее остается еще достаточно, для того, чтобы весь персонал еще пару часов активно работал тряпками.

Ресторан пришлось закрыть на неделю. По страховке я получил выплаты, которые покрыли убытки по испорченной технике и ремонту, но недельную прибыль я потерял. Неприятно, но это можно пережить. Я давно вывел свой бизнес на тот уровень, который приносит довольно неплохой стабильный доход, и такие издержки попадают в разряд всего лишь незначительных неприятностей, а не сравнимы с катастрофой мирового масштаба.

Париж тонет в позднем вечере. Встаю из-за стола, срывая с глаз ненавистные очки. Завтра можно возобновлять работу. Выключаю свет, замирая на мгновение возле двери. В окно льется яркий свет уличных фонарей. Лето – туристическая пора, гуляющие не исчезают с улиц, наоборот, когда спадает жара, когда вечерняя прохлада позволяет свободно дышать, люди вытекают на центральные улицы плотным потоком. Выхожу из кафе через черный ход и попадаю во внутренний двор соседнего дома, с наслаждением вдыхаю темноту. Скрываюсь в арке, несколько гулких шагов и выхожу на шумную центральную улицу. Здесь жизнь бурлит мощной рекой, группы людей перетекают от одного магазина к другому, от одного заведения к другому, завтра в работу и конкуренцию вновь вернется и мое кафе. Я горд тем, что отбоя от клиентов ему не занимать, великолепное расположение, отменная кухня и вышколенный персонал, делают свое дело. Iperiber набирает популярность. Оправляю пленку, которая скрывает площадку летней террасы, она задралась внизу. Разгибаюсь и иду вперед, но с траектории сбивает сильный толчок. Врезался в какого-то нерасторопного туриста. Открываю, рефлекторно зажмуренные глаза, перед ними не излюбленная удобная одежда посетителей Парижа, а лацканы черного пиджака, белая рубашка, только галстук отсутствует и расстегнуты верхние пуговицы.

- Саша?

До боли знакомый голос. Хочу кричать, выть от несправедливости. Почему из миллиардов человек, живущих на планете, я столкнулся именно с тем, кого предпочел бы никогда не встречать.

- Вы обознались, - кидаю на французском, надеясь, что в столь короткой фразе не будет слышен акцент.

Срываюсь с места, теряюсь в толпе, заставляю себя идти быстро, но не бежать, не оборачиваться, чтобы наверняка не раскрыть своего лица. Прочь отсюда. Быстрее, но, не привлекая внимания. Не слышу, не вижу, но седьмым чувством ощущаю тихие, крадущиеся шаги преследователя. Он не торопится, словно знает, что жертва никуда не денется. Заворачиваю за угол, все же срываюсь на бег, петляя между дворов, я уже неплохо изучил центр Парижа, слышу бег за собой. Когда рискую быстро обернуться, понимаю, что из-за страха разыгралось воображение, и никто не торопится преследовать меня. Мрак. Смеюсь над своей трусостью. Вдохновляет только то, что бежал я в нужную сторону. Уже спокойно иду домой. Курю, периодически оглядываюсь, но в этот раз мне повезло. Может, он поверил, что я другой человек, может, не успел заметить среди прохожих, может, не стал преследовать. Зачем? Какой ему в этом смысл.

Квартира встречает темнотой и тишиной, не привычно. Когда здесь находится Рауль, она выглядит куда более уютной и обжитой. Хочу спать. Быстро скидываю с себя всю одежду, распахиваю дверь на террасу и падаю в постель, подтягиваю под живот вторую подушку, вдыхаю ее аромат, она все еще пахнет моим французом. Рауль, Рауль, как не вовремя ты уехал. Мне так необходимо почувствовать, что ты есть, что последние года не были моим сном. Мое имя, произнесенное тихим вкрадчивым голосом с нотками удивления и радости, против воли разума всколыхнуло душу. Люблю. Каждой частичкой себя люблю. Рауль, ты мне так нужен… Так необходимо подтверждение тому, что это чувство не больше, чем неизлечимая болезнь…

Вермандуа словно чувствует мое состояние, телефон внезапно разрывает тишину быстрой мелодией, на экране появляется фотография блондина, целующего меня в щеку. Мне нравится эта картинка, она такая домашняя, что ли…

Его голос отвлекает меня, возвращает к действительности, где нет места Стасу. Он рассказывает что-то о перелете, шутит, пытаясь вытащить мой смех наружу, чувствует, что-то не так, но от меня на все вопросы получает только безразличное «ничего».

- Алекс, в этот раз я не вернусь раньше, чем через месяц, - в конце разговора, сообщает Рауль.

- Ты же знаешь, я буду ждать, - низким шепотом отзываюсь я, на самом деле мечтаю взвыть, хочу, чтобы он вернулся сию минуту.

Я где-то допускаю мысль о том, что стоит мне только попросить и Рауль прилетит первым же рейсом. Но что я скажу ему? Я встретил бывшего парня и испугался… Вермандуа не поймет.

- Саша? – слышу такой знакомый и близкий голос, с нотками удивления и радости.

- Стас, - поднимаю голову и улыбаюсь, я так скучал, так мечтал взглянуть в его зеленые глаза, утонуть в них, слиться с его душой.

- Скучал без тебя, - произносит так спокойно, будто это просто сухой факт – меня не было, он скучал, аксиома для поведения Станислава.

- Я тоже, - ни грамма не кривлю душой.

Я безумно сильно скучал, засыпал в объятиях другого человека, но каждый день или ночь умирал от безграничной, словно вселенная, тоски по нему.

- Пошли, - уже знаю, что подразумевает под собой это слово.

Пошло ухмыляюсь, иду за широкой спиной. Пожираю глазами такую любимую фигуру. Сколько раз я впивался ногтями в эту спину, умирая под напором этого тела, сколько раз просил и умолял быть со мной, брать меня, любить меня…

Отель. Уже знакомый номер. Именно в нем мы останавливались, когда впервые приезжали в Париж. Тогда я, кажется, познакомился с Раулем. Отступаю на несколько шагов к выходу. Ситуация в корне неправильна. Что я делаю здесь? Озираюсь по сторонам, все больше убеждаюсь, что мне лучше уйти. Но не успеваю. Рука Стаса сжимает меня немного ниже плеча, причинная боль, но даже не морщусь, отчего-то знаю, что мне будет хорошо.

- Ты никуда не уйдешь, - злой командный голос.

Смотрю в глаза, сверкающие яростью и таю. Потому что, это он рядом, он принуждает, он требует. Хочу. Желание зажигает тело, льну к нему, запрокидываю голову, жду поцелуя. Меня не разочаровывают, но перед этим вынужден наблюдать на его лице кривую ухмылку победителя…

Тело дрожит, холодно, в комнате слишком много прохладного ночного воздуха. Белая занавеска слегка колышется на ветру. Там, в своем сне, я сдался Стасу, принял, не стал убегать. Но реальность – не сон. Я поступил бы так же, даже если бы был уверен в том, что он ответит на мои чувства взаимностью, а не выставит за дверь, вдоволь попользовавшись моим телом. Теперь мне есть что терять. Несколько лет назад у меня была мечта, ради исполнения которой я убежал. Теперь моя мечта стала материальной и я еще больше боюсь потерять ее.

Утром, я скрылся на Монморенси. Здесь тихо и спокойно, в кафе несколько посетителей, пара из отеля, контракт с которым я продлил в этом году, и парижанка в почтенном возрасте, посещающая нас каждое утро с момента открытия.

- Доброе утро, мадам, - здороваюсь с бабушкой и исчезаю в своем кабинете.

Мне кажется, что это мое укрытие. Бункер, в который не сможет проникнуть никакой Станислав Черных. Франи приносит кофе и целует в щеку, пока я слушаю гудки в телефонной трубке. Энтони заверяет, что все отлично. Кафе работает, от посетителей, желающих насладиться утренним кофе и вкусным завтраком, нет отбоя. Его слова успокаивают, теперь совесть не злословит на тему того, что я пренебрег своими обязанностями из-за глупого неоправданного страха.

День проходит в обычном рабочем режиме. Успокаиваюсь, забываюсь в круговороте рабочих моментов, После полудня приходится прочувствовать на начальственной спине, что такое работа грузчика.

- Саша, овощи привезли, - в кабинет залетает Франческа, эта малышка так привыкла ко мне, что не видит начальника перед носом, я стал просто другом.

- И-и-и? – отрываю взгляд от ноутбука, на котором я совсем не сводил дебит с кредитом. Увы, но нет, я играл в одну очень увлекательную игрушку.

- Серхио нет. Он заболел. Помнишь?

- Угу, - начинаю понимать, к чему клонит испанка.

Начинается обеденное время. Еще буквально полчаса и хлынет первая волна тех, кто хочет отобедать в моем заведении. Раз кузена Франчески нет, то у нас только четыре мужских руки. Я и мальчишка – студент, пришедший работать на летнее время посудомойкой и полотером. Водитель не в счет, он даже за дополнительную плату не выползет из-за руля, чтобы опуститься до черновой работы.

- Я позову Фелипе, - девушка скрылась, хлопнув дверью.

С тяжелым вздохом встаю из-за стола. Черный жилет летит на диван, снимаю рубашку и аккуратно вещаю ее на спинку кресла, в шкафу лежит пара дежурных футболок. Вот так, снять немного внешнего лоска и хозяин заведения выглядит, как обычный мальчик с улицы, а с ящиком овощей в руках и вовсе сойдет за подсобного рабочего своего же заведения. Улыбаюсь.

На соседней улице, где практически вплотную к исписанной стене дома приткнулась машина с продуктами, светит яркое солнце, жмурюсь, прикуриваю сигарету. Водитель сухо здоровается со мной, дает на подпись бумаги и открывает кузов. Вскоре появляется недовольный Фелипе, судя по примятой мордашке, мальчишка нагло спал на рабочем месте. Но стоит взгляду карих глаз скользнуть по мне и опознать в напарнике по разгрузке своего хозяина, как она тут же становится испуганной. Усмехаюсь и киваю ему на стройные ряды ящиков. Вздыхает, но покорно идет. Снимаю ему верхний ящик, потому что мальчишка просто не удержит его в руках на такой высоте. Срабатываемся довольно быстро. Я остаюсь на подаче, а Фелипе таскает ящики в здание, где Глория со своими помощниками уже сама сортирует и раскладывает овощи по местам.

- Иди, - кидаю мальчишке, когда в кузове остается два ящика.

Он радостно благодарит и моментально исчезает с глаз. Забрасываю один из ящиков под ехидный взгляд Глории, мне кажется, что эта женщина так и не воспринимает меня в серьез, а считает одним из своих многочисленных племянников, требующим внимания и заботы с ее стороны. Выхожу на улицу, горячие лучи солнца обжигают спину, футболка насквозь пропиталась потом, чувствую, как он течет по вискам, щекотными каплями скатывается по позвоночнику, жара не делает скидку никому. Залезаю в кузов за последним ящиком. Он полон красных сладких перцев. Яркая, мясистая мякоть светится на солнце. Отхожу от машины на пару шагов, водитель закрывает кузов, вежливо прощается, киваю ему в ответ и, с мечтами о холодном лимонаде, оборачиваюсь к распахнутой двери служебного входа. С силой сжимаю ящик, чтобы не выронить его. Это просто нереальное стечение обстоятельств, обильно приправленных злой волей судьбы. В то, что Черных смог отыскать меня в Париже за неполные сутки, я не поверю.

- Саша? – удивление в голосе не сдерживается и не скрывается, оно льется через край.

Черных перекидывает пиджак на другую руку и приподнимает солнцезащитные очки, чтобы еще раз пройтись по мне ошарашенным взглядом. Не верит своим глазам. Я бы тоже не поверил. Злюсь. Отшвыриваю ящик с перцем к стене, скрещиваю руки на груди и смотрю на Стаса. Сегодня мне не скрыться.

- Ну, привет, - усмехаюсь, прислонившись к нагретой стене плечом.

- Что ты здесь делаешь? – все еще не верит картинке перед собой.

Я отвык от русской речи настолько, что родной язык режет слух.

- Работаю? – еще сложнее перестроится на него.

- Похвально…

Мы оба не знаем, что сказать, поэтому несем откровенную чушь. Закуриваю, пиная ногой ящик. Не хочу уходить от Стаса, потому что если не перекинемся парой фраз, то он пойдет за мной. А за этой дверью начинается моя территория, на которую я не хочу его пропускать.

- Пообедаем?

- Только не здесь.

- Хорошо. Доедем до центра?

- Как хочешь, - безразлично пожимаю плечами. – Подожди.

Черных кивает и принимает зеркальную позу. Захожу в прохладный коридор, отмечая про себя, что мужчина не изменился за эти года. Такой же самоуверенный, властный, хозяин жизни, безупречный и притягательно прекрасный. Быстро забегаю в кабинет, чтобы переодеть потную футболку, взять телефон и запереть дверь. Франи провожает удивленным взглядом, принимая заказ у столика возле окна. Вновь выхожу со служебного входа. Стас стоит, согнув ногу в колене и уперев ступню в стену, курит.

- Пойдем?

- Моя машина там, - указывает направо.

Идем молча, садимся, вероятно, в арендованный черный мерседес, так как номера у машины французские. Стас не отъезжает далеко, паркуется возле небольшого ресторанчика через пару улиц. Заходим в здание, выбираем столик подальше от окна, солнце льется в зал плотным потоком, нещадно обжигая, не спасают даже кондиционеры. Есть не хочу, в такую жару у меня пропадает аппетит, но заказываю легкий салат и холодный кофе.

- Расскажи о своей жизни, - просит Стас.

Чем больше я смотрю на него, тем очевиднее становятся видны черты, все же изменившие мужчину. Вокруг глаз прибавилось морщинок, но самое главное изменение произошло в глазах, там поселились печаль, грусть и усталость. Захотелось обнять и изгнать эти эмоции из его души.

- У меня все прекрасно, - улыбаюсь, стараясь вложить в улыбку как можно больше радости и довольства жизнью.

- Я рад за тебя, честно.

- Спасибо. Как ты? Отдыхаешь в Париже?

- Нет, Саша, работаю, - улыбается. – Открываю новый отель здесь. Помнишь, когда мы приезжали сюда?

- Помню.

- В тот раз я закончил собирать все необходимые документы и подписал договор с застройщиком. Через неделю разрежу красную ленту. Приходи, будет банкет.

- Спасибо, может, приду.

Замолкаем. Так сложно найти тему для разговора, когда расстались, посылая в адрес друг друга проклятия. Я говорю про себя. Я помню, что кричал ему в тот вечер, первый в новом году. Помню, как он вновь разбил надежду, подаренную несколькими часами ранее. Скольжу по Стасу непроницаемым взглядом, на самом деле с жадностью впитываю каждую черточку лица и тела, чтобы освежить свои воспоминания. Я не приду на открытие его отеля. Я не соглашусь на встречу с ним после этого обеда, я буду делать все, чтобы избежать его общества. Я не уверен в своих силах. Боюсь, что не смогу устоять, если он будет настаивать. А он будет. Не умеет по-другому. В распахнутом вороте белой рубашки с коротким рукавом сверкает золотая цепь. Ухватываюсь за нее, проскальзываю взглядом ниже. Возможно, мне кажется, но у Стаса тот кулон, который я хотел подарить ему, вместе со своими чувствами.

- Это должно было быть твоим подарком? – замечает, куда направлен мой взгляд.

- Да, - уже не вижу причин отрицать и врать ему, дело давно минувших дней.

- Красивый, - подцепляет цепь и вытаскивает кулон, смотрит, вертит украшение между пальцами. – Спасибо.

- Не стоит.

- Саша, если ты не голоден, то зачем согласился идти на обед? – спрашивает, усмехаясь, глядя, как я недовольно ковыряю вилкой в светло-зеленых листьях салата.

- Я должен был тебе отказать? – поднимаю на него глаза, отвлекаясь от своего занятного дела.

- Нет, мы могли бы прогуляться.

- Жарко. Устал от жары.

- Ясно. Саша, - не замечаю, как Стас стремительно берет меня за руку, - давай встретимся вечером, можем погулять, если хочешь, пойти в ресторан, все что угодно…

- Я занят.

На лице все тоже выражение усталости и измученности, но в душе вихрь эмоций. Я не предполагал, что Стас умеет просить, быстро и сбивчиво умолять о встрече. Я безумно хочу поддаться и согласиться, но не посмею этого сделать.

- Прошу тебя…

Выдергиваю руку и шарахаюсь от мужчины. Кто это? Где тот Черных, с которым я был знаком? Смотрю ему в лицо, пытаюсь увидеть улыбку, понять, что это шутка, но Стас только отвечает мне открытым взглядом с тоской на дне насыщенной зелени.

- Не веришь? – горько усмехается. – Ты же хотел, чтобы это было так. Чтобы я ползал у твоих ног, умолял, просил, велся на твои капризы, потакал твоим глупым и безрассудным желаниям. Ты это получаешь сейчас. Что тебя не устраивает вновь?

- Стас, нам не стоит начинать все заново, - качаю головой, наверное, стоит уйти, этот разговор не приведет ни к чему хорошему.

- Я искал тебя. Потом Аня сказала, что ты уехал и не вернешься. Уговаривала оставить поиски. Представляешь, она не сказала мне, куда ты сбежал. Впервые в жизни эта женщина мне столь категорично отказала! – смеется, большими глотками пьет холодную воду с лимоном. – Ей удалось убедить меня в том, чтобы я не лез в твою жизнь, а дал возможность реализоваться. Я отпустил. Чертовски тяжело было это сделать, но я отпустил…

- Стас, я не хочу это слышать, - заявляю категорично, потому что в груди все свернулось, сжалось в маленький комочек, который мешает дышать.

- В ту ночь, ты сказал, что любишь. Я не поверил. Просто ответь, это было правдой. Не ври, пожалуйста.

- Было правдой, - повторил за ним, закусывая нижнюю губу, больно вспоминать.

- Тогда дай мне шанс. Я понял многое. Очень многое. Порой человеку нужно потерять, чтобы переосмыслить свое поведение и понять свои ошибки. Я все понял, Саша. Дай мне шанс все исправить.

- Стас, - вздыхаю, не могу разобраться в урагане эмоций, который зародили во мне его слова, но знаю одно, я не должен сдаваться. Я не имею права жертвовать всем, чтобы мимолетно угодить своему сердцу. Я не хочу возвращаться в свое прошлое, - не создавай мне проблем, именно от них я сбежал.

Встаю, кидаю на стол десятку евро и ухожу. Понимаю, что, возможно, я слишком жесток. Черных приоткрыл мне душу. Ту часть его существа, которая спрятана тщательнее, чем «смерть» Кощея из детской сказки, но не он ли мне говорил, что не входит в одну реку дважды. Сейчас я согласен с его словами. Я боюсь вновь быть смытым течением этой реки и боюсь уйти под ее воды, навсегда потеряв себя.

Пленник.

- Ты же не думаешь, что я отступлюсь? – кинул Стас мне в спину.

К черту! К черту! К черту! Мечусь по квартире, хватаясь за волосы. Внутренности болят, живот сводит судорогой, в голове каша, душа вывернута на изнанку. Не хочу! Не хочу, чтобы он появлялся на моем пути, не хочу, чтобы вмешивался в жизнь. Теперь она будет перевернута. Все, что так долго устанавливалось, чтобы превратиться в оптимальную жизненную обстановку для меня, обеспечить покой и чувство удовлетворения, теперь все полетит к демонам в ад. Я не смогу более спокойно ходить по улицам города, чтобы не обернуться или не увидеть в случайном прохожем знакомые черты, высеченные на камне моей памяти навечно. Не смогу спокойно работать в моем первом и любимом кафе на Монморенси, просто потому что, он будет появляться там. Я не смогу возвращаться домой, не петляя окольными путями, словно главный герой из не особо качественного шпионского боевика. Париж больше не тот город, который принял и укрыл меня от прошлого. Потому что прошлое нагло вторглось в настоящее, чтобы украсть мою жизнь, подчинить ее себе.

- Да! – рявкаю в трубку, даже не глянув на дисплей.

- Алекс, у тебя все же что-то случилось? - со вздохом произносит Вермандуа.

- Ничего из того, с чем я бы не справился, - падаю в кресло, прикуриваю, выпуская в потолок нервные струйки дыма.

- Я могу приехать на пару дней.

- Нет, Рауль, работай. Я хочу, чтобы в следующий свой приезд, ты задержался дольше, чем на пару недель.

- Я тоже этого бы хотел, - мужчина вздыхает. – Скучаю по тебе, хороший мой.

- Взаимно, ты же знаешь, - прикрываю глаза, тру переносицу, жест, свидетельствующий об усталости, довольно остро ощущаю ее сейчас. Появление Стаса делает меня слабым, высасывает жизненные силы и энергию.

- Ты дома?

- Да, уже поздно, - выхожу на террасу, наслаждаясь мерным гудением ночной столицы.

- Ложишься?

- Через полчаса.

- Хочу поцеловать тебя на ночь, приласкать. Вылизать нежную шейку…

- Рауль, - дыхание уже перехватывает, - прошу не сегодня. Устал.

- Тогда спи спокойно, Алекс. Люблю тебя.

Мужчина кладет трубку, чтобы не слышать тишину на свое признание. Насколько ему еще хватит тактичности? Как долго он сможет терпеть мою невозможность ответить на его чувства? Вздыхаю, опуская голову на сложенные руки. Там, за кованой оградой Сен-Мартен, выложенная грубой плиткой, там фонари, разгоняющие ночь. Где-то там на других улицах Парижа, утопающих в темноте, Стас. Мой персональный охотник. Судьба порой жестоко поступает с теми, кто подвластен ей. Пару лет назад я был готов положить все на алтарь Стаса, терпел унижения от этого человека, стараясь оправдаться, верил и надеялся. Черных не понял, не почувствовал и не проникся, показав мне, что такое настоящая боль и настоящее предательство. Прошло время, и наступила моя очередь отвергать его чувства.

Черная лагуна медленно остановилась, спрятавшись за старой зеленой тайотой. Осматриваюсь по сторонам, пригибаюсь к рулю. Черного мерседеса нигде не видно. Я приехал очень рано, еще нет и девяти часов утра. Ночью, превращая свою постель в поле боя, ворочаясь и заставляя свое сознание уснуть, продумал тактику. Я буду прятаться от Стаса. Приезжать на Монморенси, потому что именно здесь нет управляющего, это кафе я оставил для себя, ранним утром и не высовывать носа из кабинета до вечера. Но опасения быть обнаруженным все же присутствовали, Стас легко мог ждать меня всю ночь под дверью заведения. Надеюсь, вчера он принял меня за простого работника, и не будет ждать у главного входа, пока не настал час открытия заведения.

Медленно выхожу из машины, оглядываюсь и, все же, вижу свой персональный кошмар.

- Глупо, наверно, дарить тебе цветы, но…, - Стас протягивает мне небольшой, но изумительно гармоничный букет.

- Спасибо, - шиплю, скрипя зубами от злости.

Где он прятался? Как я мог его не заметить?

- Зачем ты пришел?

- Я же сказал, что не отступлю. Может, тебе будет нужна моя помощь, - пожимает плечами, смотрит поверх моей головы.

- Мыть посуду?

- А ты работаешь разнорабочим?

- Можно сказать и так, - киваю и гаденько усмехаюсь. – Я согласен терпеть тебя весь сегодняшний день, но тебе придется выполнять все, что я скажу. Согласен?

- Конечно! – улыбается.

Такой искренней улыбки я на этих губах еще не видел. Вздрагиваю, когда решетка за спиной начинает со скрипом подниматься. Ну, что же, проверим, как успешный бизнесмен справится с тяжелой работой.

- Пойдем, - киваю в сторону служебного входа.

Обходим улицу, дверь открыта настежь, возле нее стоит сонный Фелипе, медленно затягиваясь дешевыми сигаретами.

- Месье Вильвер! – мальчик почему-то отшвыривает недокуренную папиросу в сторону и испуганно смотрит на меня.

- Привет, - кидаю мальчишке, - у тебя сегодня выходной.

- Как?

- Легко. Считай, что у меня сегодня хорошее настроение.

- А-а-а…

- Оплачивается, - улыбаюсь мальчишке, хлопаю по плечу и захожу внутрь.

Оборачиваюсь. Стас идет за мной, на лице сосредоточенная задумчивость, кажется, Черных заподозрил что-то неладное. В зале уже порхает Франческа, смахивая невидимые пылинки со столов и поправляя салфетки в салфетницах.

- Месье, доброе утро. Ваш гость желает чашечку кофе? – Глория ставит передо мной чашку дымящегося напитка.

- Доброе утро, Глория. Нет, мой гость не будет кофе, сегодня он будет нам помогать.

- Франческа!

- А-а-а?

- Чем бы ты занялась, будь у тебя сегодня свободный день?

- У-у-у, я бы придумала множество дел, - девушка, пританцовывая, подошла ближе. – Доброе утро, месье, - здоровается со Стасом и по привычке целует меня в щеку. – Но в первую очередь прогулялась бы по набережной, пока еще не так жарко.

- Можешь идти, - улыбаюсь, видя, как красивое лицо начинает сиять от неожиданной радости.

- Подожди.

Поднимаюсь, подхожу к девушке, снимаю ее бэйдж с именем и отпускаю Франи кивком головы. Глоток кофе под нервное постукивание пальцев Стаса по столу. Перегибаюсь через барную стойку и нахожу ручку. Переворачиваю бумажку и с чистой стороны аккуратно и красиво, выводя каждую буковку, пишу имя нового официанта. «Stanislav». Протягиваю бэдж Стасу.

- Можешь приступать к работе.

Черных ничего не отвечает. Послушно поднимается с места, небрежно кидает пиджак и цепляет надпись с именем на карман рубашки.

- Какая плата за мой трудовой день?

- Мое позволение провести его со мной, разве нет?

- Нет, - смотрит серьезно, словно заключает выгодную сделку. – Это было до того, как я стал официантом и разнорабочим в одном лице, Месье Вильвер. Теперь я жду иную плату.

- Что ты хочешь? Не о деньгах ведь говорим.

- На секс ты не согласишься, - усмехается, смотрит мне в глаза, читая там отрицательный ответ, - поэтому, поцелуй?

- Возможно, - хмыкаю, разворачиваюсь, подхватывая свой кофе и гордо вздернув голову, удаляюсь в кабинет.

Из Стаса получился неплохой сотрудник, если не считать нескольких разбитых тарелок и опрокинутого лимонада на платье посетительницы. Странно, но даже Глория не жаловалась, только добро посмеивалась над мужчиной и старалась не нагружать работой. Мне было обидно. Я надеялся на то, что он плюнет на все и уберется, не царское это дело посуду мыть и прислуживать простым смертным.

- Всего доброго, Месье, - повариха окинула меня ласковым взглядом и ушла, оставив Стаса домывать посуду.

Шум воды и тихое позвякивание тарелок в огромной стальной раковине. Стою, прислонившись к дверному косяку. Стас не замечает меня, сосредоточенно оттирая жир с посуды. Рукава дорогой рубашки закатаны, она забрызгана каплями, так же как и белые брюки, которые он сумел не испачкать за длинный, трудовой день. Лицо сосредоточенное, нижняя губа слегка закушена, кожа рук смуглая, облепленная хлопьями белой пены.

- Ты носишь очки? – поднимает на меня взгляд.

- Да, - снимаю ненавистный аксессуар, кладу на верхнюю полку.

- Почему?

- Очевидно, что плохо вижу, - кривлюсь, не люблю эту тему. Рауль не раз предлагал сделать операцию, но пока она не станет необходимой, я не соглашусь, хватит с меня больничных коек.

- Был у врача? – Стас стряхивает воду и вытирает руки полотенцем.

- Даже не заикайся, - шиплю, сходя с места, и подхожу ближе к мужчине.

- Понял, понял! – поднимает руки.

Слишком расслабился, поэтому не успеваю заметить, как Стас обхватывает талию, притягивает к себе, вжимая в собственное тело, смотрит на меня, облизывает губы, но не спешит требовать оплату своего труда. Смотрит, пытается что-то прочесть. Не удерживаюсь и кладу голову на плечо. Так скучал. Жадно втягиваю его аромат. Запретный плод слишком сладок и притягателен. Стас гладит спину, он возбужден, чувствую его твердую плоть, но он больше наслаждается сейчас просто возможностью быть рядом со мной, не пытаясь соблазнить.

- Хочешь погулять?

- Хочу, - трусь щекой о его плечо и быстро отступаю, пряча глаза, он не должен знать.

- Просто пройтись по улицам?

- Да.

Выходим из кафе, закрываю двери, включаю сигнализацию. Здесь пусто. Тусклый свет фонарей, где-то слышится шум машин, чьи-то голоса. Но в этом переулке стоит мягкая тишина. Стас берет меня за руку и ведет вперед. Черных начинает рассказывать об Ане. Все события, начиная с момента моего отъезда. Я слушаю, не перебиваю, плевать, что я и без него все знаю. Аню не так легко выгнать из своей жизни и совсем невозможно, если девушка сама этого не хочет. Она часто приезжает с Егором. Я даже однажды познакомил ее с Раулем. Она ничего не сказала мне после ужина, но красноречивый взгляд голубых глаз говорил сам за себя. Она осуждала, но уважала мое право на выбор. Стас, действительно, изменился или меня очень легко обмануть. Но нет больше деспотизма в нем, властность да, но тиран в этом мужчине испарился. Хочется верить, что он, и правда, многое переосмыслил и изменил в себе. Сейчас, неспешно прогуливаясь по темным улицам, понимаю, один очень грустный для себя факт, что человека дороже Стаса для меня нет. Пусть наша история любви – провальна, наполнена болью, но он слишком прочно засел в моем сердце. Держу его за руку, слушаю звук голоса, совершенно потеряв смысл повествования, рискую все сильнее с каждой секундой. Влипаю в него. Сожалею, что не прощу и не дам ему шанса на реабилитацию. Тут же гоню эти мысли прочь. Нельзя.

- Саша, ты меня слушаешь? – в голосе слышен смех.

- Нет, - какой смысл врать, все равно не смогу поддержать разговор, потому что пропустил все мимо ушей.

- О чем ты думаешь?

- О тебе.

- Не можешь простить? – голос вмиг меняется, становится глухим и тяжелым.

Стас останавливается, смотрит на меня, ждет правды. Стоит ли врать ему? Может, он и заслужил ложь, но я не смогу соврать.

- Смог бы, наверно. Но не буду даже пытаться, - не смотрю ему в глаза, разглядываю черную воду Сены.

От воды веет мокрой прохладой, передергиваю плечами. На них тут же опускается пиджак Стаса, согревая его теплом.

- Почему? – вздрагиваю от надломленного шепота.

- Тебе нет места в моей жизни. А я никогда не вернусь в ту, где был ты.

- Даже не допускаешь мысли о том, что я могу прийтись ко двору?

- Нет.

Отталкиваю его в сторону, ухожу. Стас не препятствует, не останавливает, не идет за мной. Возможно, будь он настойчивей в данный момент, этот разговор мог бы закончиться иначе. Но он заметил за собой множество ошибок, кроме одной, не научился останавливать, когда я ухожу. Говорят, мужчины не плачут. А как тогда они избавляются от острого комка с шипами, который рвет грудную клетку? Пьют? Мне не помогает. Не замечаю, как мутнеет улица за окном такси, не понимаю, что плачу, пока соленые капельки не попадают на губу. Слизываю, утираю щеки ладонями, запрещаю себе проявлять слабость. Ведь все было так замечательно. Как один человек может разрушить мир? Какой силой нужно обладать, чтобы одним своим появлением смести все, что было построено?

И эта ночь для меня стала адом. Но к кафе я подъезжал, зная, что Стаса там не будет. В его глазах я вчера прочел о полной капитуляции. Пусть так. Пусть еще немного будет больно, но время идет и все вернется в свое русло. Главное подождать.

Сотрудники меня не беспокоят сегодня. Вероятно, мой внешний вид сказал о многом. Поэтому лежу, на столе, положив под щеку коврик для мыши, и бездумно смотрю в одну точку на стене. Руки висят плетьми, но сил шевелиться совершенно нет. Чувствую себя выпотрошенным чучелом. В мозгах так же пусто. В кармане пищит телефон, сигнализируя о том, что пришло смс-сообщение. Не реагирую. Спустя пять минут «яблоко» пищит вновь. Вздыхаю. Поднимаю чугунную голову, тру красные и зудящие глаза. Достаю телефон. Первое сообщение от Рауля. Он пишет, что вернулся и ждет меня дома. По телу тут же разливается теплый поток радости. Мой мужчина меня спасет. Читаю следующее смс, уже на ходу. На сегодня мой рабочий день завершен. Не сразу понимаю, что там написано. Адресат – Аня.

«Стас вытряс из меня твой парижский адрес. Прости!»

Понял суть только с третьего раза. В мозгах тут же сложилась ужасная картинка. Рауль, который ждет меня дома и Стас, который знает мой адрес, а значит, непременно наведается в гости.

- Блядство!

Вылетаю из кафе, кидая Франческе, что меня не будет сегодня. Выбегаю на Сен-Мартен, забыв о том, что моя машина стоит перед входом в кафе, несусь по улице в сторону дома. Господи, помоги мне! Пусть Стас не решится приходить, хотя бы не сейчас! В подъезд влетаю меньше чем через десять минут, поднимаюсь по лестнице, старенький лифт игнорируется. Уже в коридоре замедляю шаг, тяжело дышу, смахивая пот. Мне кажется или где-то, что-то упало. Прислушиваюсь, грохот повторяется вновь, совместно с криками и отборным русским матом. Со стоном хватаюсь за голову. Кажется, моим молитвам не суждено было сбыться.

Дверь в квартиру открыта. Толкаю ее, вхожу и замираю на пороге, не отрывая взгляда от сцепившихся тел, катающихся по полу. Вокруг бедлам, мебель перевернута, в воздухе летают перья из разорванной подушки, пол устлан лепестками роз вперемешку с остальными частями цветов. На минуту становится смешно. Два солидных бизнесмена, владельцы компаний с международными именами, а бьют морды друг другу, как дворовая шпана. Беру стул, сажусь верхом, закуриваю, не собираюсь их разнимать, сами выдохнуться. Стас учуял сигаретный дым, перевел на меня взгляд и пропустил неслабый удар в челюсть от Рауля.

- Хватит, - встаю, когда и француз заметил мое присутствие.

- Стас, уходи. Я все сказал тебе вчера. Не стоило убеждаться в моих словах, разгромив мою квартиру.

- Кто это? – рычит Черных, тыкая пальцем в Рауля.

- Мой любовник, - пожимаю плечами, спасибо Верамандуа, что он не вмешивается, а ждет своей очереди выяснить со мной отношения.

- Любовник, конечно…

- Скажешь, что я шлюха? – злой смешок против воли вырывается из груди, оказывается я все отлично помню, не смотря на то, что пытался избавиться от своих воспоминаний всеми силами. Если было бы возможно, но я без раздумий бы стер память о Стасе.

- Нет. Глупо было бы надеется, что ты вновь будешь засматриваться на девушек, после того, как тащился от того, что тебя дерут в зад, - слизывает кровь с губы и сплевывает на мой ковер.

- Пошел вон, - произношу тихо, потому что глаза жгут слезы, а в горле ком. И ему я едва не поверил вновь? Видимо, меня ничему не учит жизнь.

Черных уходит, с силой задев мое плечо, шатаюсь, но стою на ногах. Хлопок дверью такой силы, что с потолка летит мелкая крошка и пыль. Рауль молча подходит ко мне и просто обнимает. Он видит, что мне плохо. Бессмысленно скрывать эмоции от человека, который знает тебя, как самого себя. Не замечаю, как оказываюсь на кровати. Пусть постель и разворошена, но с Раулем здесь хорошо и уютно, заботы отступают под натиском губ, рук и языка, ласкающих меня. Мужчина необычайно нежен и бережен со мной, нет обычных болезненных ласк, нет грубого проникновения, толчки в мое тело слишком бережные и аккуратные, губы француза не перестают меня целовать. Он молчит, не выговаривает ни слова за некрасивую сцену, за мои слезы, которые текут из глаз беспрерывным потоком, только берет, постепенно увеличивая скорость скольжения в моем теле, дарит удовольствие и поддержку.

- Я помню его, - произносит Рауль.

Лежу на его груди, слушая звуки ударов сердца, поэтому его фраза вибрирует, приподнимаю голову, заглядываю в серые глаза.

- Тогда в лифте, это был он, - Рауль и правда помнит.

- Он, - глухо отзываюсь и кладу голову обратно, так устал…

- Тебе все еще больно, Алекс.

- С ним так всегда. Моя любовь – моя боль, - проваливаюсь в тяжелый сон, поэтому не понимаю, кому и что говорю, не вижу, как глаза Рауля наливаются яростью и желанием уничтожить.

Странное состояние, когда сознание вроде бы проснулось, но веки так тяжелы, что невозможно поднять их. Стараюсь, раз за разом, но все равно темнота, только боль в голове усиливается с каждой попыткой. Во рту пересохло, горло щиплет от недостатка влаги, все горит, словно наелся песка и теперь его мельчайшие крупинки царапают полость рта, оставляя ничтожно маленькие, но болезненные ранки. Хочу подняться, чтобы вырваться из этого кокона, но и здесь терплю поражение, только по рукам прокатываются волны колючей боли. Дергаю ими, но запястья жжет. Странно, потому что в последний раз, занимаясь сексом, Рауль не привязывал меня, я точно помню это. В груди зарождается стон, медленно поднимается вверх и срывается с губ. Спустя пару коротких мгновений, рта касается прохладное стекло, мне приподнимают голову, пью воду, жадно глотая, не обращая внимания на то, что она стекает по шее и капает на подушку. Становится легче. Открываю глаза. Перед ними все расплывается, вижу только мутный полумрак, но очертания в этой комнате незнакомы.

- Как ты? – Рауль бережно касается пальцами щеки, проводит по губам, наклоняется и целует.

- Где мы? Что произошло? – хриплю, запрокидываю голову вверх, вижу, что руки прикованы наручниками к изголовью старой кровати.

- Теперь ты будешь здесь жить, - поворачиваю голову на звук его голоса.

Мужчина сидит на стуле, расставив ноги и уперев руки между ними. На нем нет ничего, что сковывало бы свободу передвижения. Почему тогда я не могу нормально пошевелиться?! Что значит, буду жить здесь?! Дергаю руками, борясь с путами и возрастающей паникой. Вермандуа молчит, только следит за моими глупыми попытками освободиться. Выдыхаюсь быстро, потому что меня мучает слабость. Только простынь соскальзывает с тела, я обнажен.

- Рауль это уже не смешно, - злюсь, поэтому голос звучит тихо и угрожающе. – Почему я должен жить здесь? Сними эту дрянь с меня! – вновь рву руки на себя, но делаю только хуже, одно запястье начинает кровоточить, а жжение становится слишком сильным.

- Алекс, когда-то давно я сделал одну огромную ошибку, - мужчина встает и прохаживается по полутемному помещению, подходит к окну, забитому деревянными досками с внешней стороны, - я отпустил тебя, дал возможность жить. Но моя жизнь на этом закончилась…

- О чем ты говоришь?! Мы никогда не были знакомы раньше! Рауль! – приподнимаю голову, чтобы видеть собеседника.

- Я не повторю ее, - Вермандуа резко на пятках разворачивается ко мне. Выражение лица жесткое, даже жестокое, жаль глаза не могу разглядеть, возможно, они сказали бы многое, а так я скатываюсь в пропасть паники, отказываясь что-либо понимать.

- Я тебя не понимаю, Рауль…, - опускаю голову на подушку, закусываю губу, чтобы не завыть в голос. Страшно.

- Алекс, я не позволю тебе уйти ни к этому мужчине, ни к кому-то другому. Ты МОЙ! Запомни это!

- Я не собираюсь никуда уходить! – кричу. – Не собирался до этого концерта, а теперь, прости, но вряд ли между нами что-то будет!

- Это только твое мнение, - нависает надо мной, усмехается.

Не хочу его видеть, поэтому закрываю глаза и поворачиваю голову. Минуту ничего не происходит, только откуда-то издалека доносится шум ремонтных работ, звук улицы. Невесомый поцелуй в щеку возвращает в реальность. Смотрю на мужчину. Он идиот? Рауль тянется к губам, сжимаю их, отворачиваюсь. Его пальцы тут же впиваются в подбородок, поворачивают мою голову, целует снова, но вряд ли меня что-то заставит разжать зубы. Хотя… Кусаю Рауля за губу, с такой силой стискиваю зубы, что прокусываю, в рот попадает горячая соленая кровь. Тошнит моментально. Разжимаю зубы, хватаю ртом воздух.

- Я знаю, малыш, что тебе нравится грубый секс, - француз усмехается, вытирает рукавом рубашки кровь и рывком разводит мне ноги.

Они тоже привязаны, но толстой белой веревкой. Ими я могу шевелить, жаль не настолько, чтобы пнуть Вермандуа.

- Отъебись от меня ублюдок! – от страха кричу на родном языке, забыв о том, что француз его не понимает.

- Алекс, успокойся, - гладит по бурно вздымающейся груди, задевает поочередно соски. – Тебе же нравится…

- Но не в такой обстановке! Не с таким тобой! Я же доверял тебе! Тварь!

- Закрой рот! – шипит, близко наклоняясь ко мне. – Я всего лишь хочу, чтобы ты принадлежал только мне.

- Пошел ты! Я тебя убью, сука!

- Все, что ты хочешь, любимый, - жаркий шепот в ухо.

Гладит меня, целует, крепко удерживая мое извивающееся тело. Ору благим матом, пытаюсь избавиться от прикосновений этого урода. Но тщетно, руки скованы, ноги привязаны, а телом пользуется Вермандуа, сбросить его руки невозможно. Отпускает только на миг, чтобы расстегнуть ширинку, достать твердый член, выдавить смазку на пальцы. Продолжаю дергаться, свожу ноги, но я не в той позе, чтобы сражаться с ним. Мужчина сильнее, поэтому с силой вводит в меня пальцы, смазывает. Пара мгновений и он уже вставляет в меня плоть. Входит до самого конца, причиняя боль, сжимает талию, до синяков. Зажимаюсь, пытаюсь вытолкнуть его прочь, но делаю только больнее, тело дрожит от ненависти и бессильной ярости. Трахает меня сильно, грубо, властно, впрочем, как всегда. Только вот любовник превратился в насильника. Постепенно расслабляюсь и просто позволяю ему делать то, что хочет. Так легче. Я же знаю, что отомщу ему… Если выпутаюсь…

- Ну, видишь, тебе же нравится, - шепчет, двигая рукой по члену, вжимая меня в кровать.

Он внутри, глубоко, а движения на члене такие умелые, приятные, мужчина слишком хорошо изучил меня, знает, как доставить удовольствие.

- Убью! – шиплю ему в лицо.

- Тише, хороший мой, тише, - движения на плоти становятся быстрее, ритмичнее, бедра Рауля двигаются в такт, сводят с ума, есть вещи неподконтрольные разуму и его желаниям.

- Тварь! – кончаю, проклиная Вермандуа.

Он долго еще лежит на мне, поглаживая и лаская, целуя, его член все еще во мне, но уже не чувствую давления, только щиплющая боль. Прикидываюсь бревном, только на душе гаже некуда. Как судьба может быть такой жестокой? За что? Чем я провинился? Почему меня постоянно мотает по жизненной реке? Почему я бьюсь о коренья и камни? Почему я пропахиваю носом все отмели?

- Не плачь, Алекс, - вытирает горячие слезы. – Я люблю тебя. Просто будь со мной.

Не могу даже ничего ответить. Вот, и кончилось его терпение. Рауль, не дождавшись от меня взаимности, решил привязать меня другим способом. А я настолько слаб, что не могу даже дать отпор.

- Больно, - может взять его жалостью. – За что, Рауль? Чем я заслужил от тебя это?

- Все будет хорошо, - целует в уголок губ.

- Мне нужно в туалет, - попробуем старинный метод.

- Сейчас.

Встает, оправляет свою одежду, развязывает веревки. Удерживаю себя от сильного пинка, руки еще не свободны. Только свобода для рук и не предполагалась. Оказывается, мои украшения имели хитрую систему, они могли фиксировать руки, притягивая их к изголовью вплотную, а могли дарить немного свободы. Я встал, но цепь так и осталась прикованной, как выяснилось, не к кровати, а к трубе.

- Иди, - Рауль кивает на неприметную коричневую дверь в паре шагов от кровати, цепь дотянется.

Захожу внутрь. Справа небольшой порожек, за ним квадратом выложена темная плитка, в самом углу дырочки, там слив. На потолке душ. Проржавевшая труба, пластмассовый наконечник, все в плесени. Дрянь, ни за что не полезу туда. Унитаз прямо, но выглядит еще хуже, чем душ. Морщусь, но мне все равно, в какую дырку справлять нужду.

Возвращаюсь в комнату. Рауль сидит на моей кровати. Я же могу его вырубить. Наверняка, у этой суки есть ключи. Оглядываю его. Пытаюсь мило улыбнуться. Подхожу, делая вид, что все простил и хочу продолжить. Подхожу близко, он откидывается назад, упираясь руками в кровать. Сажусь ему на колени, наклоняюсь, провожу языком по шее. С большим удовольствием разорвал бы ему глотку. Глажу, ласкаю тело через ткань рубашки, хочу, чтобы он потерял бдительность. Цепь тихо позвякивает, реагируя на каждое мое движение. Вылизываю шею, тянусь к уху, ласкаю вновь вставший член. Наконец, Рауль прикрывает глаза, его дыхание учащается. Трусь об него, прижимаясь близко-близко, чтобы не заметил, что у меня не стоит. Теперь можно…

Замахиваюсь, чтобы вырубить его с одного удара. Бью, но руку перехватывает его ладонь. Рауль распахивает глаза, в них плещется ярость. Мужчина с силой скидывает меня с колен, падаю на пол, раздирая спину о старые деревянные доски с облезлой краской, бьюсь затылком. На миг перед глазами меркнет. Прихожу в себя, пытаясь встать. Но удар ногой под ребра вышивает воздух. Далее следует еще один, на этот раз в лицо. Нос взрывается дикой болью, кровь льется в рот. Меня с силой поднимают за волосы и волокут к кровати. Брыкаюсь, сопротивляюсь, но я растерян от боли в переносице, ничего не вижу, поэтому снова прикован к спинке моего ложа.

- Уебок! Как же я тебя ненавижу, тварь!!!

- Успокойся, - холодно и безразлично.

Мужчина задирает мне голову, вытирает лицо платком, умывает водой, но кровь льется не преставая. Странно, но успокаиваюсь. Замираю, позволяю ему обработать все ссадины, даже запястья Рауль заливает антисептиком.

- Долго готовился? – усмехаюсь, кивая на коробку с лекарствами.

- Нет, просто предполагал, что ты…

- Что не буду покорно сидеть на цепи, как пес, и не буду позволять себя насиловать?! – кричу, перебивая его.

- Мы были вместе больше двух лет, - вздыхает, переводит на меня тяжелый взгляд. – О каком насилии ты говоришь?

- Тогда я был с тобой потому, что хотел этого сам. Теперь ты принуждаешь меня к близости, - есть ли смысл разговаривать с психом на нормальном языке?

- Но не любил, - произносит это как-то по-детски обиженно.

- А сейчас должен!!!?

- Нет, просто так ты никуда не исчезнешь.

- Тебе все равно, что у меня руки чешутся, чтобы свернуть тебе шею?

- Все равно, - встает и уходит.

Спустя минут пятнадцать, наконец, понимаю, что остался один. Рауль ушел, бросив меня непонятно где, прикованного к кровати. Руки очень быстро затекли, ноги тоже, я сбил всю постель, извиваясь, чтобы облегчить, хотя бы немного свою участь. Не помогало, больно. Чертовски больно. Господи, эта неподвижность еще хуже, чем боль в заднице!

Вермандуа вернулся, когда я уже выл в голос от жесткой боли, пронзающей все тело. Хотелось сдохнуть.

- Прости! – как только мужчина возник на пороге с увесистыми пакетами и увидел меня, то бросился к кровати.

Когда Рауль выпрямил руки, стало еще хуже, думал, что потеряю сознание, желал этого, но нет. Пришлось терпеть, пока француз растирал затекшие конечности.

- Прости, Алекс, прости.

- Съебись! – первое, что я выкрикнул, когда смог разговаривать, а не выть от адской, выкручивающей боли.

- Я принес тебе еду. Что ты хочешь?

Перевел на него растерянный взгляд.

- Ничего, - я даже крошку из его рук не приму, лучше сдохну с голода.

- Пить?

Рауль достал из пакета бутылку с вином, разлил по каким-то бокалам, один протянул мне. Взял и выплеснул ему в лицо, пока француз не успел отойти далеко. Знай наших! В ответ получил хлесткую пощечину такой силы, что голова мотнулось в сторону, а в ушах раздался звон. Рауль вновь наполнил мой бокал, сделал из него пару глотков и протянул мне.

- Я же сказал, что не буду! – бокал летит в угол комнаты.

Вино красивыми рубиновыми капельками на доли секунд зависает в воздухе и падает на пол с глухим звуком, бокал не разбивается, он оказался пластиковым. Лицо Вермандуа темнее от ярости, зрачок расширяется, практически перекрывая радужку, кулаки судорожно сжимаются. Демон во плоти. По глазам читаю, что сейчас он готов убить. Невольно сжимаюсь в комок на кровати, чтобы спрятаться от него. Ничего не происходит, только слышу, как вино выливается из бутылки на пол с яростным бульканьем. Приоткрываю зажмуренные глаза, смотрю на Рауля. Он спокойно стоит напротив и улыбается. Так открыто и тепло, что становится еще хуже, не могу пошевелиться, в этот раз меня связал панический страх. В руке мужчина держит темную бутылку вина, но держит ее неправильно, за горлышко.

- Рауль? – голос дрожит.

Он не отвечает, улыбается. Делает шаг, замах и дикая боль взрывает мою голову, слышу звон стекла, и меня окутывают темнота и тишина…

Переворот. Часть I.

Стас.

Не знаю, как поддался на уговоры, но в тот проклятый, а может, благословенный пятничный вечер, я оказался в ночном клубе. Разговор велся сквозь грохот музыки. Смысл сего увеселительного мероприятия сводился к тому, что меня пытались развести на очередные послабления и улучшения условий контракта. Глупо, учитывая, что загнали в раздражающую обстановку и сейчас я до безумия злой. Еще пара его фраз и я плюну на все формальности и просто пошлю на хуй. От заготовленной грубости отвлекает чей-то цепкий взгляд. Он скользит по мне, оценивает, ласкает. Поворачиваю голову вбок и сталкиваюсь с заинтересованным взглядом голубых глаз. От парнишки, которому эти глаза принадлежат, захватывает дух. Чувствую себя на первом вагончике американских горок, который ухнул в пропасть.

- Станислав, мы могли бы рассчитывать…

- Нет, - обрываю собеседника, встаю и ухожу.

Прочь от мальчика с самыми прекрасными глазами. Знаю, что последует за этим. Возможное знакомство, секс, я зависну на этом юноше, заваливая подарками, а через пару месяцев узнаю, что эта поблядушка ебется с кем-то еще, так же качая из неудачника бабло и подарки. Нет, хватит. Было многократно. Поэтому теперь только одноразовый секс. Но с таким манящим мальчиком он просто не получится. Я захочу еще.

Около дверей клуба останавливаюсь. Не могу просто так уйти. Зацепил взгляд, еще больше зацепил его обладатель. Может, все же вернуться? Я буду осторожен в этот раз, не позволю себя обмануть…

Судьба решает за меня. Из клуба выбегает тот самый мальчишка. Со спины он смотрится еще лучше, просто потому что есть возможность рассмотреть аппетитный крепкий зад, длинные ноги, прямую спину. Интересно, по какой цене мне обойдется это великолепие? Прикидываю, на что готов, чтобы с месяцок потрахать эту попку, но парень оборачивается и сбивает с мыслей. Подходит и сам предлагает себя. Вау! За что мне такая роскошь? Не отказываюсь. Везу его к себе домой. Понимаю, что не осмотрительный поступок, но плевать, хочу его так, что яйца звенят от напряжения, а в паху все ломит от тупой боли. В моем, обычно загруженном различными бизнес схемами, мозгу только одна мысль, как бы засадить этому красавчику на всю длину. Так, чтобы взвыл, выгибаясь, принимая еще глубже. Давлю стон, ерзая на сидение. Хочу до безумия.

Рассматривая великолепное тело у себя в спальне, понимаю, что не сдержусь, трахну так, как хочу, натяну по самые яйца. Пусть это будет один раз, но он будет на высоте. Утром попользую мальчишку еще. Когда разделся, пришла очередь мальчишки меня разглядывать. Его взгляд прокатывался тепло, ластился, соскальзывая все ниже по телу. Наткнувшись на мой член, он испугался? Все может быть. Даю возможность передумать и уйти, хотя, сомневаюсь, что отпущу. Но он не идет на попятную, принимая самую соблазнительную позу. Презерватив одеваю сразу, потому что не выдержу долгой подготовки, растягиваю совсем немного, наслаждаясь развратным видом и бархатистостью стенок ануса внутри. Приставляю головку члена к сжавшейся дырочке. Он настолько тугой… Руку кладу на талию, знаю, что ему сейчас будет больно, но не собираюсь жалеть парня. Засаживаю так, как мечтал уже с час до этого сладкого момента. Он воет, кричит, что больно, вырывается, но мне плевать, жгучее удовольствие уже прокатывается от члена по всему телу. Смущает только его теснота и зажатость. Если бы не его смелое предложение, предположил бы, что у мальчишки впервые такой секс. Вдавливаю его в подушку и быстро двигаюсь в безумно тесном теле. Нереально хорошо, не секс, а телепортация в рай. Узкая задница, шикарное тело, смазливая мордашка. Превосходная подстилка. Единственный минус – от него слишком много шума. Мальчишка то орет от боли, словно его режут, а не трахают, потом стонет от удовольствия, как самая растраханная поблядь, страдающая хроническим недоебом. Кончая в него, уже четко знаю, что оставлю мальчишку подле себя, пока не надоест. Главное держать себя в руках и не разбаловать нового любовника подарками. Пусть сидит на черном хлебе с водой.

Утром меня ждал неприятный сюрприз. Нет, мой новоиспеченный любовник не вынес всю квартиру. Он просто исчез сам. Перерыл всю постель и спальню в поисках записки с номером телефона и просьбы позвонить. Не нашел, посмотрел в других комнатах, в ванной, на кухне. Нигде, ни единого следа, кроме забытого браслета. Предположил бы, что мне и вовсе приснился удивительный сон, но постельное белье пахло реальным сексом, а подушка, на которой спал мальчик, хранила его свежий аромат, я сам пропах им.

- Вот сучонок!

Усмехаюсь. Не ожидал. Он первый, кто меня так прокатил. Я даже имени его не знаю.

Порой я горд тем, кем являюсь. Мое положение облегчает жизнь, очень. В этот раз мое имя, приправленное многочисленными евровыми купюрами, тоже принесло мне результат. Но эта неделя стала для меня адом. Я засыпал с мыслями об этом мальчишке, я просыпался с жестоким стояком из-за него. Я спал с другими, но не чувствовал и сотой доли удовольствия. Все дырки казались неимоверно раздолбанными, а стоны наигранными, ровно, как и удовольствие. Чем чаще прокручивал секс с ним, тем больше становилась уверенность, что до меня мальчишка попку никому не подставлял. Это приятно грело, вызывало нежность в груди.

Мальчика звали Александр Вильвер. Знакомая фамилия. Возможно, парнишка имеет богатого и влиятельного отца. Пусть. Александр. Саша. Именно Саша, никак иначе. Ему больше всего подходит эта форма, отражает озорную, бесшабашную суть, нагловатость и эгоизм.

Я долго думал, как подойти, чтобы поганец не смел удрать. Раз он ушел утром, значит, не желал продолжения. Мне не понятны причины. План оказался удачным и вот Саша вновь в моей постели. Поцеловал его впервые. Сладкий мальчик. Его губки такие же вкусные, как и член. В этот раз хотелось заласкать его всего, изнежить, зацеловать, чтобы выгибался и упоительно громко стонал в руках, умоляя о соитии. Зная, кто попал ко мне в сети, решился оставить презервативы в стороне. Брать его без преград, изливаться в восхитительное тело, что может быть лучше?

Поразительно, он снова попытался сбежать. Глупый, неужели не понимает, что не отпущу? Мне немного смешно. Саша похож на маленького фыркающего котенка, которого оторвали от пушистого бока матери и впервые принесли в новый дом. Но смех, смехом, а его настойчивое желание уйти сбивает с толку, поэтому я все же отпускаю. Пусть обдумает все хорошо. Он не производит впечатления недалекого человека, поэтому должен понимать, что я ему предлагаю. Но решить дать время и дать его на самом деле – разные вещи. Утром я понял, что не выдержу долгой разлуки, слишком хочу его. Водитель получает распоряжение ехать по адресу, где живет Саша. У меня не так много времени, на завтрак запланирована важная встреча. Ночью меня посетила мысль о том, что возможно мой мальчик из тех людей, что не заводят отношения, не желают быть связаны обязательствами с кем-то. Неприятно, но это можно обойти. Предлагаю ему просто секс.

- Я понял, что отношения тебя не интересуют, но против секса ты ничего не имеешь?

- Не имею, - улыбается, глаза хитрые, слегка прищуренные, - но не с тобой. - Сученышь, вывел из себя, перехватываю руку выше локтя, не даю возможности уйти от разговора.

- Что ты хочешь? – я многое готов положить к его ногам, уже забыл о принятом решении не баловать, но его несговорчивость подкупает. Хочу любыми способами и средствами получить этого строптивца в постель.

- Что? – кажется, я смог его удивить.

- Саша, у каждого человека есть мечты, я могу исполнить практически любое твое желание. Что ты хочешь?

- Оставь меня в покое...

Не понимаю этого мальчишку. Обижается. Но на что? Дальнейший спор не приводит ни к чему хорошему, Саша приходит к выводу, что я счел его за блядь и предлагаю награду за секс со мной. Где-то он прав, я действительно предлагаю ему исполнения желаний за то, чтобы он спал со мной. Но это лишь поверхность, я же хочу быть с ним, хочу уговорить, поэтому ищу пути и подходы, но каждый мой шаг проваливается в болото, никак не могу отыскать заветную тропку. Саша путает все больше, он не логичен, не похож ни на одного из тех, кто был ранее. Причина в том, что он богат? Вряд ли, даже богатые детки всегда чего-то хотят, чего отказываются им дать их родители. Но мой Саша хочет свободы. Похвально, но до глупого смешно. Что с это материей будет делать человек, который всю жизнь взращивался, как прихотливое комнатное растение, окруженный всем необходимым и необъятной свободой? Что будет делать золотой мальчик в реальном мире, не окруженном золотым забором и охраной? Он не ступит и шагу, как только поймет, что это желание было самым провальным из всех. Мальчишка уходит, вздернув милый носик к верху.

Григорий усмехается, поглядывая на меня в зеркало заднего вида, настолько забавный у меня вид. Но я не могу не думать, не могу не искать варианты. Хочу. Так погано, когда не могу получить. Но кроме уговоров есть еще более действенный метод – метод силового воздействия. Порой избалованным деткам стоит хорошенько всыпать, чтобы вернуть с небес на землю.

- Сверни направо и гони к институту, - называю адрес, к черту встречу, она не столь необходима, как Саша.

Ненавижу наркоманов. Презираю людей, принимающих эту дрянь, сознательно убивающих себя. Ненавижу за это Сашу. Его глаза, сейчас они не прекрасны, в них страшно смотреть. Зрачок стал настолько узким, что практически пропал, словно смотришь в светло-голубую бездну. Я не позволю ему больше принимать, неважно что… Все начинается с малого…

Просыпаюсь от криков в коридоре. Кричит брат. Орет, вероятно, на мать. Сажусь в постели, тру сонные глаза, привыкаю к темноте. Хочу в туалет, но боюсь выходить, ненавижу, когда Вовка такой. Вскочить и стремглав выскочить в коридор заставляет приглушенные вопли матери. Рывком открываю дверь, на меня тут же смотрят две пары глаз. Одни с ужасом – мать, вторые с ненавистью и злостью – старший брат. Его глаза убивают, настолько страшно. Взгляд не человека – животного, готового на все, только бы получить требуемое.

- Пошел вон! – орет мне, сжимая руку на горле женщины, которая дала ему жизнь.

- Вов, не надо, - говорю спокойно, нет смысла орать на наркомана, только провокация для психически нездорового человека.

Я все уже понимаю, не маленький, мне шестнадцать. Я вижу, что брата ломает, вижу, что он готов убить за деньги на дозу. Плевать, что это будет родная мать. Но я не позволю.

- Вов, отпусти маму, она не знает, где деньги, я их спрятал, - вру, чтобы дать ей возможность уйти.

Алименты от отца. Жалкие крохи, но без них мы не проживем. То, что находимся за порогом бедности, понял давно.

- Охуел, щенок! – отталкивает мать.

Она падает, подвернув ногу, вероятно, сильно, потому что не может самостоятельно подняться. Так лучше, не сможет вмешаться. Рука брата теперь сжимается на моей шее. Вова душит, смотрит в глаза и сжимает пальцы. Чувствую, как воздух практически перестает поступать, не могу сделать вдох, только хриплю. Рука автоматически впивается в его руку, ногти сдирают кожу, но ему все равно, он смотрит в глаза и видит, как из них медленно утекает жизнь, с каждым глотком воздуха, который я не могу сделать. Теперь, даже если я отдам ему все, даже если отдам миллионы, он уже не остановится, просто потому, что хочет увидеть, как я сдохну. Сквозь громкий стук в ушах, сквозь толщу, которая окутала меня, слышу вой матери. Она готова душу дьяволу продать за то, чтобы он отпустил меня и оставил в живых. Но я не собираюсь умирать. Замутненным взглядом вижу, как распахивается входная дверь. Соседи сбежались на шум неспокойной семьи, вовремя. Правая рука легко нащупывает тяжелую статуэтку на тумбе. Балерина, так прекрасна и легка, но не в этой отлитой форме. Бью со всей силы брата в висок, чтобы раз и навсегда, чтобы больше не страдать от него. Он уже мертвец, пора заканчивать тянуть нас за собой. Я еще только начал свой жизненный путь. Глухой хруст костей, кровь в разные стороны. И теперь я уже вижу, как из зеленых родных глаз утекает жизнь, только хватка на шее не становится слабее, задыхаюсь…

Я убил брата сознательно. План моментально всплыл в голове, как только увидел, что он делает с мамой. Я специально подпустил его к себе, я специально позволил оставить уродливые страшные пятна на моей шее, соседи в самое время наведались на огонек. Самооборона, без каких либо подозрений. Только мать не смогла простить меня, потеряв двух сыновей разом.

Поэтому изобью без сожаления и промедления так сильно, чтобы руки рефлекторно начинали трястись от страха только при мысли о наркотиках. Саша просит отвезти его домой. Я бы согласился, переговорив с ним по пути в машине, но не в этом состоянии. Он под кайфом. Ничего не поймет, оставлять его без присмотра тоже не хочу, поэтому отказываю. Кто же знал, что после этого отказа я получу все в комплекте и развратно стонущего Сашу на коленях, и его согласие на отношения после. Выходит, стоит чаще говорить ему нет.

Откидываю смоляную прядь со лба, красивый. Безумно красивый. Расслабленное лицо, спокойное дыхание, иногда морщит лоб, ворочаясь. Милый.

- Что же тебе надо, демоненок?

Саша так и остался загадкой. Он так убеждает меня в том, что я ему не нужен, что я верю. Конфликт интересов только в том, что он мне нужен. Я его хочу. Он тоже меня хочет. Его тело, вспыхивающее вмиг только от поцелуев и прикосновений, говорит лучше его слов. Они могут врать, тело – нет. Он странный, но от этого еще более притягательный. Я так хочу слышать его «да», а не постоянные отказы. Порой, кажется, что «нет» его любимое слово.

Смотрю, как он ест то, что я приготовил. Мне нравится это зрелище, он такой домашний, немного грустный и задумчивый. Наслаждаюсь картиной, пока не натыкаюсь на голубые глаза. Перед моим взглядом вновь всплывают исчезнувшие зрачки. Господи! Ненавижу. Пылаю от ярости, от злости. Хочу наказать за поступок, который может искалечить жизнь. Миллионы бы отдал только ради того, чтобы Саша никогда не пробовал этой дряни. Но деньгами не повернешь время вспять. Срываюсь, трахаю грубо, причиняя боль сознательно, пусть прочувствует весь спектр моего недовольства, позже объясню за что. Но не сейчас. Злость, желание и удовольствие проносятся потоком по венам. Теряюсь в этих эмоциях. Саша снова скулит подо мной. Он сводит с ума, а я с удовольствием позволяю ему оставлять мое сознание без контроля. Жаль, что последствия такого сумасшествия весьма печальны. Снова холод в его словах. Я перестарался, перегнул палку, вновь оступился. Но я прав. Мир жесток, раз мальчишка так хочет свободы, пусть привыкает к тому, что его будут драть на воле так, как ему не всегда будет нравиться. Хотя, последнее спорный вопрос, он получил свою порцию удовольствия.

Саша доводит меня. Я силюсь понять этого человека, наладить контакт, доказать, что все может быть прекрасно, я могу сделать его счастливым, но он только бежит от меня, сломя голову и не оборачиваясь. Но я уже выстроил план по взятию этого бастиона.

- Алло? – не люблю, когда меня беспокоят среди ночи, учитывая, что с мыслями о Саше я только недавно смог уснуть, но есть люди, с которыми разговаривать ты должен даже будучи на Том Свете.

- Стас, мы получили разрешение! – кричит моя трубка.

- Я прилечу завтра, - отключаюсь.

Еще один шажок к цели. Скоро я завоюю Францию. Мой партнер выбил разрешение у властей на строительство отеля. Пусть первый из моей сети в этой стране, но это только начало. У меня уже все подготовлено. Есть договоренность с застройщиком, есть нанятый архитектор и есть дизайн-проект. Осталось только нажать на кнопку, чтобы завертелись шестеренки, переводя мой бизнес на следующую ступень.

Все время, что нахожусь в другой стране и занимаюсь делами, не думаю о Саше. Меня это очень обнадеживает, мой фанатизм этим мальчишкой стал слишком опасен. Я сам виноват. Я позволяю им подбираться к моему сердцу. Аня шутит, говорит, что это старость и мне пора остепениться. В шутке, как всегда, только доля шутки, потому что она права. Раньше я никогда настолько не увлекался своими любовниками, не страдал от измен, не дожидался, пока они уйдут. Я раскидывал мальчиков и мужчин, как ненужный мусор, которого всегда достаточно под ногами. Но тройку лет назад заметил, что все изменилось. Мне все больше хочется тепла и уюта, знать, что ждут, знать, что любят. Но разум остужает душу, льнущую даже к таким, как Саша, заверяя, что ничего ценного в таких людях быть не может. Они пустышки, пусть весьма эффектные и желанные, но нет те, с кем можно идти по жизни. То же самое, как с женщинами, одних ебут, на других – женятся. Саша из разряда тех, кого ебут. Но сердце бьется быстрее с ним рядом, требуя прибавить пару очков и перевести на новый уровень. Но при всем своем желании, я ему не верю. Он не задержится долго, даже когда я его добьюсь. Надеюсь, что после покорения этой вершины, сам потеряю к Саше интерес.

- Как он тебе? – Аня вновь обернулась через плечо.

- Мне кажется, он на тебя обижен, - роняет девушка и снова косится на Сашу, отставшего от нас на пару десятков шагов.

- Я не об этом, - кривлюсь, я сам заметил, что Саша слишком тихий.

- Красивый, - фыркает девушка.

- Это я тоже заметил. Ань…, - добавляю в голос немного суровости, мне важно ее мнение.

- Ты в него влюбился?

- Нет, - почему у этой блондинки все мысли только про любовь?

- Но он тебя зацепил?

- Еще как! Готов не слезать с него сутками, - ухмыляюсь.

- Помрете от обезвоживания, - фыркает Анька, вновь оборачивается, - будь к нему внимательнее…

Я и так внимателен больше некуда, только боюсь парню это внимание до лампочки. Да, за время моего отсутствия он стал покорнее, спокойнее, не ершится при каждом удобном случае. Но я уверен, что это не больше, чем смирение. Он просто позволяет. Искренен Саша только в постели. Как только оказываемся в горизонтальном положении, ему сносит крышу ничуть не меньше, чем мне. Изначально меня это устраивало, сейчас – нет. Не вижу смысла довольствоваться полумерами, когда есть возможность получить желаемое целиком и полностью. На некоторое время мне показалось, что я получил. Саша влился в наши отношения. Мы притерлись, и наше времяпрепровождение начало приносить удовольствие не только когда мы трахаемся. Саша легкий и веселый человек, когда хочет таковым быть. Заметил за ним странную особенность. Не знаю, где мальчик в свои юные года набрался такой премудрости, но он – хамелеон. Актер, ловко перетекающий из образа в образ. Для каждого Саша свой. Я так запутался, разбираясь в его масках, что потерял истинное лицо. Вероятно, оно проявляется только, когда он спит. В таком случае я могу себя поздравить, я один из немногих, кто удостоился чести его увидеть.

Прислушиваюсь к тишине. Она успокаивает. Люблю задерживаться на работе допоздна. Сердце заходится в радостном ликовании, когда иду по пустому офису, смотрю на многочисленные рабочие места сотрудников, оглядываюсь на «монстра», которого я создал сам. Человек может достичь любых высот, вопрос только в том, на что он готов пойти ради цели. Для меня не существовало и не существует рамок и преград. Усмехаюсь. Если раньше, рассматривая дверь своего кабинета, которая находится аккурат напротив моего рабочего стола, я просто раз за разом прокручивал в памяти особенно важные моменты и ступени развития моего бизнеса, то теперь в эти мысли затесался Саша. Мальчик стал еще одним моим важным достижением. Его покорение приятно грело душу. Такой строптивый и несговорчивый вначале, и такой покорный спустя несколько месяцев.

Тишину спящего офиса разрывает трель телефона. Аня. Странно, они собирались с Сашей в клуб, спасибо, что меня не упрашивали пойти с ними. Не люблю такие заведения.

- Да, Ань, - откладываю ручку в сторону, тру переносицу, тяжелый день, плавно перетекший в тяжелый вечер.

- Стас, Сашка меня тут бросил одну, - жалуется девушка.

- Поехал домой?

Знаю, почему девушка говорит мне об этом. Ее слова отнюдь не значат то, что я должен спасать ее, примчавшись к дверям клуба. Аня сдает Сашу и ее мучает из-за этого совесть, девушка сумела прикипеть к этому поганцу, вряд ли меньше, чем я сам.

- Не знаю, но в клубе его нет, - вздыхает. – Прости, не уследила.

- Ань, ты не его мать и не нянька. Если бы я хотел, чтобы за ним следили, то нанял бы профессионалов. Он пьян?

Тяжелое молчание в трубке.

- Да, - скомкано бросает девушка, слышу, как щелкает зажигалка, Аня затягивается.

- Ясно, - только подозрения закрались, что опьянение не алкогольное. – Доберешься домой?

- Да, Стас. Только, прошу тебя, - поспешно добавляет она, - постарайся его простить, не делай глупостей, о которых сам позже пожалеешь.

- Ань, мне очень не нравятся твои напутствия, - холодно бросаю в трубку и отключаюсь.

Добираюсь до дома Саши быстро, но в окнах не горит свет. Паркуюсь, открываю домофонную дверь, я давно уже знаю ее код, поднимаюсь на его этаж и еще на один пролет. Неотрывно смотрю в окно на заснеженный двор, на темные машины. Вздрагиваю, когда яркий луч фар разрезает привычный полумрак ночного московского двора. Въезжает такси. Сердце заходится в бешеном ритме, чувствую, что он там. Жду и боюсь того, что будет сейчас. Плавной лентой в мозгах всплывают слова Ани. Мотаю головой. В этот момент створки лифта разъезжаются, внизу слышатся какая-то возня, звуки тяжелого дыхания, поцелуи…

Сбегаю по ступенькам. Замираю на миг, видя, как мой Саша прижимает к стене какого-то паренька. Я ждал такого развития событий с самого начала. Знал, что он такой же, как все. Блядь. Но позволил себе поверить и понадеется, за что сейчас расплачиваюсь сбитым дыханием и щемящей болью в грудине. Оттаскиваю Сашу от незнакомца, тому лучше сейчас убраться. Мальчик не упирается, он так напуган, что пропускаю тот момент, когда он исчезает. Интересно, он первый или нет? Как давно эта похотливая сука ебется у меня за спиной? Со мной у него нет возможности присунуть свой член, решил делать это на стороне?

Швыряю его в квартиру, ярость клубится внутри, требует крови. Возможно, я бы прислушался к словам Ани, если бы не заметил его глаза. Алкоголь, безусловно, был, судя по шлейфу перегара, но вот глаза выдавали с головой. Наркота. Слишком хорошо я умею различать признаки ее присутствия. Раздеваюсь, пока Саша сидит на полу и пытается прийти в себя и осознать всю задницу ситуации, в которую угодил по своей же глупости. Странно, но чем больше секунд проходят, тем более кристально чистым и ясным становится рассудок. Ярость уходит, она вынесла свой приговор, который я приведу в исполнение. Все просто. Я обещал наказать, я накажу. Никто не смеет меня ослушиваться. С изменой разберемся позже. Возможно, закрою на это глаза, потому что не хочу отпускать свою персональную блядь, больно нравится ее иметь.

Поднимаю Сашу, еще раз смотрю в его глаза, надеюсь, что ошибся, что мне показалось. Игра света или моего обиженного воображения. Но нет. Я не ошибся. Не мог. Саша все понимает, усмехается. Решил проверить. Зря. Со всего размаху бью по лицу. По телу тут же проходится волна удовлетворения. Ярость довольно жмурится. Началось.

Не улавливаю момент, когда мой воспитательный процесс перерастает в драку. Эмоции искрят. Оказывается не только я взбешен и обижен сверх меры за предательство, которое уже понадеялся не получить от этого мальчика, что грел не только постель, но и душу. Саша взбешен не меньше меня. Злость придает сил. Громим комнату. Маленький ад для нас двоих заканчивается, когда один из моих ударов вырубает Сашу. Парень падает на пол, свернувшись клубком возле стены, и не шевелиться.

- Саша, - подлетаю к нему, утирая струящуюся кровь рукавом рубашки, - Саша, - страх сводит с ума, я боюсь за него.

Парень не отзывается, но дышит. Дыхание спокойное. Бегло осматриваю повреждения, ничего серьезного. Оставляю его приходить в себя, ухожу на кухню. Умываюсь. Холодная вода остужает пар, приходит понимание, что это конец. Он не простит, а я не тот, кто будет умолять о прощении. Усмехаюсь. Этот роман начался, как нечто выдуманное и записанное на страницы, так и закончился эпическим провалом.

Саша приходит в себя минут через пятнадцать. Слышу стон, возню, осторожные шаги. Минута, отсчитанная биением сердца, и он входит в кухню. Поднимаю голову. Во взгляде прекрасных глаз, которые с первой встречи сбивали дыхание и пульс, читается только жгучая ненависть ко мне.

- Убирайся, - шепчет мальчишка.

Этим коротким словом он только подтверждает выводы, к которым я пришел ранее. Встаю, одеваюсь, ухожу. Когда закрываю за собой входную дверь, прислоняюсь к ней спиной, сползаю вниз, сильно зажмурив глаза. Больно настолько, что предательскую влагу удается сдержать с трудом. Давлю в себе порыв вернуться и упасть на колени, чтобы получить шанс на прощение. Чтобы объяснить, открыть душу. Но запрещаю это делать. Вряд ли он оценит такой дар. Посмеется, растопчет, изваляет в грязи. Все, что угодно, но не поймет.

Поднимаюсь, ухожу. Сейчас я намерен сделать то, что запрещал себе, даже когда безумно хотелось. Поеду домой, по пути куплю бутылку виски, а лучше несколько и буду пить. Просто топить воспоминания о Саше, чтобы потом, когда протрезвею, переступить его и забыть, как один из ночных кошмаров.

Переворот. Часть II

Стас.

Вспоминал ли я о Саше, когда вернул свою жизнь на установленные рельсы? Нет. Точнее, не так. Вспоминал, но гнал этим моменты памяти прочь. Мне удалось сохранить свою жизнь, себя, стену безразличия вокруг моего внутреннего мира. Все вновь вернулось на круги своя. Деловые будни, контракты, сделки, миллионы, которыми я крутил по своему усмотрению. Появился Денис. Привычный, знакомый тип человека, от которого я не ждал ударов в спину, потому что не подпускал на необходимое расстояние. Он просто был. С ним был секс. Хороший, качественный, техничный даже, без души, без эмоций. Хорошая шлюха, натасканная во многих кроватях. От него не воротило, потому что он не скрывал своей сути и не врал, но и привязаться к такой натуре я не боялся. Жизнь потекла своим чередом, день сменял день, месяц шел за месяцем, пока однажды мне не позвонила Аня. Нет, девушка звонила часто, очень. Она никогда не пропадала из поля видимости, всегда была и будет верным другом. Но этот звонок…

- Стас, привет, - голос глухой, грустный и встревоженный.

- Привет. Что-то случилось? – я насторожился.

- Да. Только я не знаю, стоит ли тебе говорить…

- Что-то с малышом? Тебе нужны деньги? – все мысли сразу же перекинулись на ее беременность.

- Нет, все отлично.

- Ань, не тяни. Раз ты звонишь, значит, считаешь нужным мне это сообщить, - отодвигаю документы, и напряженно вслушиваюсь в тишину.

- Это о Саше…

- Говори, - скриплю зубами, теперь понятно ее нежелание говорить, знает, что слышать об этом человеке не хочу.

- Стас, он звонил мне. Я была у него в больнице.

- Он в больнице? – сердце ухнуло в пятки.

- Да, после аварии.

- Серьезно?

- Да. Сильная травма головы и сложный перелом, не считая мелких ушибов и ссадин. Врач сказал, что ему очень повезло, что в дежурке попался человек с золотыми руками. Съездишь к нему?

- Нет, - качаю головой. – Он же просил мне не говорить?

- Просил.

- Тогда считай, что ты не говорила. Если будет что-то серьезное, то скажешь.

- Просто он там один совсем, - девушка горько вздохнула и, по-моему, всхлипнула.

- Не думаю, что я тот человек, которого он хочет видеть.

- Сухарь, - голос полный неодобрения.

- Нет, Ань. Смирись, что между нами давно все закончилось.

- Сам виноват.

- Ага, я мировое зло.

- Все, не хочу с тобой разговаривать.

В трубке раздались гудки. Аня – единственный человек, который не может смириться с нашим разрывом. Я задумался над тем, что возможно мне стоит съездить к нему. Но отметал эти мысли, у меня не было веской причины, и тем для разговора не было. Зачем взбалтывать неприятное прошлое, которое не так давно улеглось в глубинах памяти. Я так думал, я заставлял себя так думать. Но не выдержал. Все же поехал к нему. Спустя долгое время. Но поехал. Саша был удивлен меня видеть. А я, как только заглянул в его глаза, понял, что притащился зря. Саша до сих пор манит, как магнит металл. К нему тянет. А его потерянный, слегка надломанный вид… Я не сдержался, поцеловал, прижал к стене и припал к губам, вкус которых невозможно забыть. Мой мальчик. Так хочется стереть все, что между нами было и начать сначала, но не так. Не повторять своих ошибок и чтобы Саша не повторял своих. С ним хочется сказки. Простого человеческого счастья… Немыслимо отказаться от него…

Саша слишком сблизился с Аней, вижу его чаще, чем хотелось бы. И каждая встреча выкручивает внутренности, выворачивает сердце, выдирая его из груди. Вновь хочу его.

Чтобы остановить свои руки, нервно тянущиеся к Саше вновь, чтобы убить теплоту в сердце и крики души о том, что он нужен мне, как воздух, я снял блоки с памяти и позволил себе вспомнить все с момента нашего знакомства. Его развратный, похабный взгляд, его предложение себя, его фривольное поведение, все ужимки, направленные на то, чтобы привлечь мое внимание, чтобы я думал о нем лучше, чтобы не видел блядской натуры, скрытой множеством масок. Саша – шлюха, зажимающая других парней по углам, когда думает, что я не вижу и не знаю. Но справедливость есть. Я помню его губы, припавшие к другому человеку, помню взгляд голубых глаз, задурманенный наркотиком и животной похотью, направленной не на меня. Тварь. Сученышь, так легко введший меня в заблуждение.

Ненавижу сегодняшний день. Просто потому что все случилось, как случилось. Я добился цели, вновь спустил Сашу с пьедестала в самую грязь. В моих мыслях он ни ничем не лучше комьев, валяющихся под ногами, мешающих проходу. Чувствую, что еще пара дней, и я окончательно успокоюсь. Переболею им. Но у высших сил свои планы.

Офис тих и немноголюден в обеденные часы. Возвращаюсь от финансового директора. Секретаря нет на месте. У девушки обед. Я опрометчиво не запер кабинет. Вхожу. Мне показалось. Этого просто не может быть. В моем кабинете стоит Саша. Наш общий бред. Он пришел с глупой попыткой наладить отношения. Уже позже я кусал локти из-за того, что так поступил с ним. Но в тот момент хотелось причинить ему боль. Унизить, чтобы он на своей потасканной шкурке почувствовал, что такое предательство. Саша сам дает повод. Ластится, вновь предлагает себя. Все тормоза срывает вмиг. Трахаю слишком грубо и жестоко, выплескивая все эмоции, наступаю мальчишке на горло, наблюдая, как он захлебывается собственной кровью. Ненавижу его за то, что пришел, ненавижу себя за то, что нет сил ему сопротивляться.

Новый год. Чудесный праздник. Теплый, дарующий надежду на то, что в следующем году тебе повезет больше, чем в предыдущем. Для меня он уже давно не является семейным потому, что семьи у меня нет. Аня звала к себе, были и другие приглашения. Олег настойчиво предлагал отпраздновать в своем клубе, у него намечался грандиозный бал-маскарад. Изначально дал ему согласие, пообещав, что приду с Денисом. Старому приятелю не терпелось увидеть мою новую пассию, задержавшуюся в моей постели на такой длительный срок. Прикупил пару маскарадных масок. Но планы изменились.

- Стас, - Денис переворачивается на спину и грациозно прогибается в пояснице, - давай слетаем куда-нибудь на праздники, хочу в тепло, - тянет капризно, смотрит на меня и облизывается.

Парень ведет игру, правила которой нам обоим отличной известны, он соблазняет, отдает свое тело, получая в награду исполнение своих маленьких прихотей.

- Давай, реши куда ты хочешь, - соглашаюсь, мне все равно куда.

Перехватываю парня поперек живота, притягиваю к себе. Улыбается, тянется за поцелуем. Он не против повторить наш секс марафон. Я тоже. Мне постоянно мало. Не чувствую с ним того полного удовлетворения, которое затапливает по самую макушку, как было с Сашей. Глупо врать самому себе, поэтому признаю, что, так как было с этим поганцем не было ни с кем, ни до, ни после. Бешусь только от мыслей об этом человеке. Прикусываю губы Дениса, сжимаю его в руках настолько сильно, что парень стонет не от удовольствия, а от боли, пытается скинуть мои руки с себя, но я уже лежу на нем, придавливая своим весом к кровати. Не обращаю внимания на жалкие попытки остановить процесс, он должен раздвигать ноги по первому моему требованию и будет. Вхожу рывком на всю длину. Шипит, ему больно. А на меня нашло жесточайшее наваждение. Перед глазами вижу Сашино лицо, его голубые глаза сейчас распахнуты, из его рта льется крик, его тело зажимает меня внутри, отказываясь пропускать в самую глубину. Он, как всегда, пытается сказать мне, нет. Увеличиваю напор, прорываюсь туда, где так хорошо, горячо и тесно. У парня подо мной текут слезы из глаз.

- Стас, больно, - отталкивает меня от себя.

- Ты же хочешь поехать к океану, - приподнимаюсь, смотрю в такие неземные глаза, запутался, где я и с кем, мое наваждение не рассеивается, только становится четче, реалистичнее.

- Хочу, - хнычет парень, слегка расслабляясь и раздвигая ноги, сжимающие мои бока.

- Тогда терпи, - вновь прикусываю губу, на этот раз до крови, слизываю красные мелкие капельки и начинаю двигаться.

За спиной все еще слышны тихие всхлипы. А я не могу понять, что на меня нашло. Сижу на краю кровати и смотрю на пах, там, в волосках спрятались красные пятна, в крови Дениса испачкан презерватив, не пользоваться этой штукой я позволял себе только с Сашей.

- Прости, - оборачиваюсь и глажу рукой напряженную спину.

Блондин не отвечает, тихо лежит, пряча от меня лицо. Я поступил с ним так, потому что видел вместо него другого человека, но с Сашей я бы никогда не позволил себе настолько грубого секса, не до того, чтобы порвать. Мотаю головой.

- Денис, прости, - глажу беловолосый затылок, пропускаю прядки сквозь пальцы. – Подумай, что ты хочешь за свою боль.

- Считаешь, что за все можно откупиться? – хмыкает.

- Нет? – от него я не ждал такого вопроса, раньше мне казалось, что думы у нас в этом вопросе весьма схожи.

- Ну, смотри, - поворачивается ко мне, кривится от боли, - ты часто называешь меня Сашей, когда трахаешь, особенно, когда грубо трахаешь, - усмехается. – Я даже предполагаю, что мы видели этого Сашу в гостях у твоей белокурой подружки. Это был он?

- Он, - киваю, мне интересно, что выдаст мне этот мальчик. Денис умен, не стоит это отрицать.

- Думаю, я не первый твой любовник, который удостаивается сомнительной чести быть названым именем этого смазливого брюнетика, - Денис придвигается ближе, обнимает меня со спины, кладет голову на плечо. – Но, Стас, не он, а я подставляю тебе свой зад, выходит, его купить у тебя не получилось.

- С ним другое, - отмахиваюсь от парня, который угодил в самую точку, встаю и иду к ванной, но сердце слова любовника царапнули.

- С ним любовь?

Резко оборачиваюсь и натыкаюсь на улыбку Дениса и подозрительный блеск в карих глазах.

- Что не ожидал, что мне ведомо это чувство? – проводит ладонью по лицу и снова смотрит на меня.

- Нет, - я удивлен, о Денисе у меня было иное мнение.

- Ведомо, - кивает. – А тебе? – прищуривается и склоняет голову на бок.

Не отвечаю. Иду в душ. Только там, наедине с собой, выдыхаю. Любовь? Впервые задумываюсь о наших с Сашей отношениях в таком ключе. Если то, что меня так тянет к нему, есть любовь? То… Нет, бред это все. Любовь хороша на книжных страницах, и она не может быть такой ненормальной и больной, как у нас…

Огонь – это страшно, когда пламя вырывается за пределы отведенного ему пяточка, когда оно превращается в стихию, убивающую все живое, стелящую за собой черно-серый след из пепла. Мы с Олегом выскочили в числе первых, как только завопила пожарная сирена, но я хватанул едкого дыма полной грудью, поэтому сейчас жадными глотками пил воду и отплевывался от горького привкуса.

- Твою мать! – Олег стоял, схватившись за голову напротив меня.

А я трусил даже посмотреть в ту сторону, мне было достаточно криков людей за спиной, вырывающихся на свободу из ада, четких и громких приказов командиров пожарных бригад, сирен карет скорой помощи и ужасающихся вздохов и ахов зевак, собравшихся плотным кольцом вокруг горящего здания.

- Если кто-то погибнет, меня посадят, - Олег упал задницей в снег, но кажется, даже не заметил этого.

Кто-то погибнет… Саша! Где Саша? Кручу головой, высматривая его черноволосую макушку. Брюнетов кругом полно, но среди них нет Саши. Нигде. Срываюсь с места бегу к людям, выбегающим из дверей, там Саши нет. К машинам скорой, тоже нет.

- Саша! – ору во всю мощь легких. – Саша!

Его нигде нет. Холодным страхом внутренности сковывает воспоминание о том, что он пошел вниз в бар.

- Сука!

Возвращаюсь к хозяину заведения, находящемуся в состоянии шока, но мне плевать на него и на его проблемы, плевать на чужие смерти. Сейчас имеет значение только жизнь одного человека. Если с ним что-то случится, то я выброшусь из окна собственного офиса. Не смогу существовать в мире, где не будет его голубых глаз. «Это любовь?» Мелькает странная мысль. Но она настолько несвоевременна, что даже не замечаю ее в клубке паники, который закрутился в моем сознании.

- Олег! – трясу мужчину за плечи, чтобы он посмотрел на меня. – Олег, есть еще один выход?! Служебный?! Черный?! – кричу громко, стараясь перекричать какофонию, царящую вокруг.

- Там, - указывает пальцем за угол здания.

Срываюсь туда. У девушки, в форме официантки вырываю белый шарф, смачиваю его водой из бутылки, обматываю голову, вода тут же замерзает на морозе, и моя защита превращается в тонкую корочку льда. Из черных дверей выходят редкие люди, те, кто знает про наличие еще одного выхода из пекла, те, кто работал в клубе.

Внизу творится настоящий ад. Дышать невозможно. Каждый выкрик имени моего мальчика заставляет глотнуть черного дыма. Мечусь по горящему клубу, наталкиваюсь на раненых людей, которые не могут подняться и выбраться самостоятельно, но даже не задумываюсь над тем, чтобы помочь кому-то. Саша. Я пришел сюда только за его жизнью. Только он имеет значение.

- Саша! – голос срывается, готов скатиться в истерику от безвыходности, от бессилия, отчаялся его найти.

Кручусь волчком возле туалетов, зову парня, готов упасть на колени и молиться всем Богам, когда это чудо вываливается мне под ноги из-за одной из дверей. Жив. Самое главное, что он жив. Все существо топит нежность. Крышу рвет. Мой. Живой. Единственное, что не удовлетворяет меня окончательно это то, что Саша еще не окончательно заклеймен мной. Все животное, что есть в человеке, требует взять его, покорить, сделать своим окончательно.

Занимаясь с ним сексом, отдаю ему ничуть не меньше, чем беру, схожу с ума от ответного отклика. Все так, как должно быть, все правильно. Понимаю, что готов сейчас пойти на попятную и все вернуть, простить, забыть. Дать нашим отношениям второй шанс, шанс на жизнь, а не существование, хочу дарить Саше счастье, хочу слышать его возражения, хочу драть этого упрямца без отдыха. Мой персональный праздник, самый лучший Новый год, но это чувство детской радости и восторга с размером в бесконечность остается со мной только до момента, когда в спину летят такие простые слова.

- Люблю тебя, - Саша говорит это тихо, потому что голос сорван, но я слышу.

Эти два слова портят все. Любит? Нет, врет. Снова хочет заманить в свою паутину, чтобы потом сбросить с отвесного утеса вниз. Хочет отомстить за унижения. Не может любить. Не за что. Я не сделал ровным счетом ничего для того, чтобы получить его чувства. Брал, вынуждал, унижал. Но за это не любят, за это ненавидят. Я не дарил цветов, не ухаживал, не заверял в своих чувствах. Я пользовался. Все.

Стекающие струи горячей воды, смыли все сомнения. Саша врет. Не знаю, какой у него в голове план, но не поддамся.

Не могу отказать себе в удовольствии и провожу с Сашей время до отъезда. Мы с Денисом не улетели из-за того, что рейс перенесли по причине плохой погоды и сильного снегопада. Но сейчас все в норме, через несколько часов я буду чувствовать под ногами прогретый белый песок, хрустящий, словно снег.

Жаль заканчивается все скандалом. Вижу, как Саша с трудом борется с собой, чтобы не ввязаться в драку. Благодарен ему за это. Сам бы за такие фразы в свой адрес, выдавливал из обидчика последние капли крови. Но Саша бьет по больному, разбивая не лицо, а сердце. Его слова причиняют куда больше боли.

- Таких, как ты не любят, ими пользуются в свое удовольствие, выжимая все материальные блага.

Застываю, переваривая услышанное. Саша только что озвучил прописную истину, от которой бегу, которой боюсь. Из-за которой не доверяю людям, из-за которой не подпускаю их к себе, не открываю душу, держа ее за многочисленной охраной. Дергаюсь за парнем, чтобы выяснить все до конца. Он обвиняет в чем-то меня. Согласен, грешен. Но он сам только что озвучил свою сущность. Так почему я должен быть другим, если со мной так поступают? Почему?

За дверью никого нет. Нажимаю кнопку лифта. Накипело. Мне нужно сорваться на ком-то. Взгляд привлекает слабое поблескивание на полу. Опускаюсь на корточки. Поднимаю красивый золотой кулон на цепочке. Злость улетучивается вмиг. Это должно было быть моим подарком? Саша приготовил мне подарок? Почему? Чем я это заслужил?

«Люблю тебя». Вскакиваю среди ночи, обливаясь холодным потом. Эти слова, произнесенные надорванным хриплым голосом, теперь преследуют меня в кошмарах. Саши нет. Больше нет. Он исполнил свою мечту и уехал. Недосягаем. Аня молчит, не желает говорить о нем. Не скрывает своего отношения и запрещает лезть в его жизнь. Значит, у него все в порядке. Падаю на кровать, с уголков глаз бегут слезы. Уже не сдерживаю их, нет смысла стесняться самого себя и винить некого. Сам виноват. Нащупываю в темноте кулон, который не снимаю с тех самых пор.

- Я тоже люблю тебя, мой мальчик, - целую украшение.

Я уже многократно клял Бога за то, что он создал людей такими упрямыми и гордыми, не позволяющими себя доверится тому, кто ближе всех, не позволяющими себе принять дар, который называют любовью.

Время проходит, но время не лечит. Поэтому я в Париже, поэтому я, метая молнии, несусь по улицам, проклиная себя за несдержанность. За слова, которыми снова причинил Саше боль. Господи! Ну почему я такой непроходимый идиот. Пришел в чужой дом, набросился с кулаками на чужого парня. Хотя, нет. Саша не чужой, Саша мой, пусть мне вновь предстоит покорить его, в этот раз уже не силой. Но я справлюсь. Рауль, значит. А я его помню. Хорошо помню алчный взгляд, который это тип кидал на Сашу в лифте отеля в первую и единственную нашу совместную поездку сюда. Замираю посередине улицы. С тех пор? Нет. Продолжаю свой путь. Физически не могло быть.

Ночь. Темно. Открываю тяжелые шторы, улицы Парижа залиты светом фонарей. Красиво. Очень. Пальцы сами собой снимают телефон с блокировки и набирают последний номер из списка вызовов.

- Стас, если ты мне сейчас не скажешь, что вы с Сашкой помирились и возвращаетесь домой, то я тебя убью. На часы смотрел?

- Ань, - падаю на диван, - Ань, я непроходимый тупица! Скажи, что мне делать?

- Ну, раз ты признал в себе этот недостаток, это уже первый шаг к успеху, - в голосе девушки ни грамма смеха, но он становится громче, Аня вышла из комнаты, чтобы не разбудить сына. – Но расскажи вначале, что ты натворил, тогда я смогу дать тебе совет.

- Я вновь наговорил гадостей Саше и подрался с его парнем, - опустил голову вниз и потупил взгляд, хотя девушка и не может меня сейчас видеть.

- Раулем?

- Ты знала?!

- Да.

- Знала и ничего мне не сказала! Ань…

- Цыц. Ты мне вот, что скажи, герой-любовник, - девушка вздохнула и щелкнула зажигалкой, даже появление ребенка ее не отучило от этой вредной привычки, - ты, что не можешь прийти к Саше, упасть перед ним на колени и произнести всего пять слов?! Пять слов, Стас! «Прости меня. Я тебя люблю!». Добавь еще «Я идиот», и Саша тебя простит, пусть не сразу, но он явно удивится твоей способности признавать свои умственные слабости!

- Он не простит, - я готов уже зарыдать, свернуться маленьким комком и просто выплакать всю боль, которая накопилась.

- Попробуй.

- Он не любит больше…

- Веришь этому?

- Звучит убедительно.

- Попробуй. Если нет, то будем разрабатывать план дальше.

- Спасибо, люблю тебя.

- Видишь, это же так просто, - усмехается она и кладет трубку.

Плевать, что город тонет в ночи. Париж спит. Но мне все равно. Паркуюсь возле дома Саши. Поднимаюсь по лестнице на последний этаж, иду по коридору. Нажимаю на кнопку звонка. Трезвоню, но никто не открывает. Стучу. Тишина. Куда он мог деться ночью?! Надеюсь, не съехал. Разворачиваюсь и прислоняюсь спиной к двери. Моя любовь от меня сбежала вновь. Усмехаюсь. Цепляю дверную ручку локтем и резко заваливаюсь назад. Дверь не заперта. В квартире темнота. Нахожу выключатель, свет вспыхивает. Здесь пусто и как-то мертвенно тихо.

- Саша! – зову приглушенно.

Тишина. Обхожу всю небольшую квартирку, заглядываю на террасу, никого. Набираю Сашин парижский номер. Телефон звонит. Но звонит в брюках, что были на Саше, когда он пришел. Достаю трубку. Множество пропущенных. Его нет здесь уже давно, и парень даже не спохватился, что оставил телефон дома. Если ушел, то почему не закрыл дверь? Какое-то нехорошее предчувствие поселяется в душе, скручивает внутренности. Где Саша?

Париж останется со мной.

Веки с трудом, но все же поддаются, открываю глаза, они болят и слезятся от яркого света, но рассмотреть больничную палату мне удается. Тяжело вздыхаю. Это становится поганой традицией. Голова болит так, что не возникает сомнений в том, какая часть моего тела пострадала больше всего. Прикрываю глаза, чтобы дать им отдохнуть. Я помню удар Рауля. За что он так со мной? Ведь все было хорошо. Да, я не мог его полюбить, но ведь не обещал никогда. За что?

- Тише, тише, маленький мой, - слезы заботливо смахивают прочь, а губ касаются теплые губы, чтобы утешить. – Уже все хорошо, все хорошо, - я сошел с ума, потому что слышу голос Стаса.

Еще плотнее зажмуриваю глаза, пусть он всего лишь наваждение, мираж, плод моего воображения, но я не хочу, чтобы он исчезал.

- Не предполагал, что вы так быстро придете в себя, месье Вильвер, - в палату входит врач, мне все же приходится открыть глаза, но Стас не исчезает.

Французский доктор похож именно на доктора. Невысокий рост, щуплая фигура, седые волосы, гладковыбритое лицо, но пышные седые усы под носом. Моя фантазия кивает врачу, приветствуя, и тот отвечает ему, записывая что-то в моей медицинской карте. Усмехаюсь. Не думал, что мой глюк вижу не только я.

- Изыди, - отмахиваюсь от Стаса, меня пугает реалистичность полета моего воображения, вероятно в этот раз для моей головы все прошло не так гладко.

- Хочешь, чтобы я ушел? – Черных отпускает мою руку, которую держал до этого и печально смотрит на меня.

Я, конечно, все понимаю, но верится с трудом. Вновь касаюсь его руки, теплая, настоящая. Но мне мало. Приподнимаюсь, дотягиваюсь до лица, провожу по нему, чувствую колючую щетину, кожу, касаюсь пальцем ресниц, Стас моргает. Провожу пальцем по нижней губе, потрескавшаяся и грубая, но до боли в сердце хочется поцеловать.

- Маленький мой, - наклоняется и воплощает мое желание, нежно касаясь губ, - я не твой глюк и не собираюсь растворяться в воздухе.

Господи, хорошо, что врач не понимает по-русски, стыдно.

- Спасибо, - благодарен ему за то, что он здесь. Не знаю, чтобы делал, если бы проснулся здесь один, как в прошлый раз. Много вероятно, что пустил работу врачей коту под хвост и удавился бы от тоски.

- Позволите? – мужчина в белом халате завис над нами с каким-то инструментом.

- Конечно, простите, - Стас порывисто встал и отошел, позволяя доктору делать свою работу.

- Ничего. Я понимаю, - мужчина по-доброму усмехнулся и преступил к осмотру.

Мне посветили в глаза фонариком, помахали какой-то штукой перед ними, отслеживая мою реакцию. Доктор хмурился и задумчиво смотрел на меня. Неприятно.

- Все плохо? – стараясь улыбаться, спросил я, хотя до чертиков боялся услышать положительный ответ.

- Нет, - мужчина покачал головой.

- Буду писаться и пускать слюни? – это я прошептал на родном языке и в бок, чтобы размышляющий врач не заметил моей реплики.

Зато ее услышал Стас и показал мне кулак, зло сверкая зелеными глазами. Ему моя шутка не понравилась, надеюсь, что это и правда окажется шуткой. В груди от его яростного взгляда мгновенно потеплело. Должен признаться, что скучал и по злым изумрудам тоже. Улыбнулся мужчине.

- Удар пришелся на вашу старую травму, месье Вильвер, - мужчина присел на край моей кровати, - пока серьезных последствий нет, но вы сами знаете, что они могу появиться и стать не приятным сюрпризом. Так произошло с вашим зрением.

- Может, теперь оно вернется на прежний уровень? - хмыкаю.

- Маловероятно, - мужчина шутку не понял, восприняв все в серьез. – Вам необходим курс хорошей реабилитации и постоянный контроль за вашей головой, - он аккуратно коснулся моей чалмы из бинтов. – Пока все.

- А когда меня выпишут?

У меня бизнес, кто им будет управлять? Кошусь на Стаса. Но быстро отметаю такой вариант. За это буду должен ему горячую ночь, минимум.

- Нет так быстро, молодой человек, не так быстро.

Врач ушел, и Стас мгновенно занял его место.

- Можно позвонить?

- Конечно, - протягивает мне свой телефон. – Мне выйти?

- Не обязательно, - я уже слушаю гудки в трубке.

- Да? – слышу в трубке голос Энтони, буду верить в то, что он справится.

- Привет, Тони, это Саша.

- Месье Вильвер! – раздается его радостный возглас. – Где вы? Мы вас уже потеряли!

- Я в больнице. Тони, пока ты не начал мучить меня многочисленными вопросами, прошу тебя, взять кафе на Монморенси на свои плечи до тех пор, пока меня не выпишут. И следить за всем. Раз в неделю, будешь приезжать ко мне в больницу.

- Конечно. Я все сделаю.

- Спасибо. Энтони, объясню все, когда приедешь. Я еще не слишком хорошо себя чувствую.

- Конечно.

Пока я раздавал указания и диктовал адрес больницы, Черных задумчиво смотрел в окно. За ним темная, насыщенная синева. Не ночь, но поздний вечер. Странно, что Стаса не выгоняют. Думаю, что часы посещений уже закончены.

- Спасибо, - протягиваю телефон и ловлю на себе хмурый взгляд.

Удивленно приподнимаю брови, но тут же морщусь от боли.

- Не доверяешь мне? – злая усмешка искажает губы Стаса, зелень в его глазах замерзла, став похожа на океанскую воду.

- Доверяю. Но цена за твои услуги для меня неподъемна.

- Думаешь, я взял бы деньги? – сжимает кулаки, отворачивается.

- Нет, - смеюсь, - но мне пришлось бы греть твою постель до конца жизни.

- Хм…

- Тебе стоит поспать, - Черных снова проводит по лицу костяшками пальцев.

- Обязательно. Стас, а…

- Нет, в этот раз не я тебя нашел, - сжимает челюсть так, что я слышу скрип зубов. – Он сам привез тебя в больницу.

- Ты его видел? – не стоило уточнять, о ком шла речь, и так все было ясно.

- Да, - рычит и соскакивает с места.

- Стас, мне нужно знать, - говорю шепотом, потому что еще одна маленькая искра и эта бочка с порохом рванет.

- Он в полиции, но вряд ли они его посадят, пока ты не напишешь заявление.

- Рауль болен…

- Болен? – брови Стаса взлетают вверх, а на лицо легли тени злого сарказма. – Серьезно? Саша, он псих! Знаешь, где его место?

- Знаю, - отворачиваюсь от разъяренного Стаса.

Я не буду писать заявление, не буду подавать в суд. Ничего не буду делать, если Рауль исчезнет из моей жизни. Может, я идиот. Может, совершаю глупую ошибку. Но, не смотря на ту гадость, что он сделал со мной, его помощь и поддержка перевешивают. Я не смогу растоптать человека, который тащил меня вверх к нормальной жизни и к моей цели, когда мне это было необходимо. Не смогу.

- Вы долго были вместе? – вопрос, произнесенный глухим голосом.

Ему тяжело спрашивать об этом, но Стас старается меня понять. Не сможет, знаю. Но за попытку спасибо.

- С самого моего приезда в Париж. Но Рауль живет в Лионе, поэтому мы виделись не так часто.

- У твоей задницы талант находить неприятности, - Черных снова стоит у окна, нервно теребя белую занавеску.

- У нее талант находить на себя не подходящих мужчин, - фыркаю, но не сразу понимаю, что сморозил.

- Я не подходящий? – мужчина оказывается на моей кровати и низко наклоняется ко мне. – Позволь узнать, чем? У меня есть деньги, внешность, власть, я отличный любовник. Что тебя не устраивало?

- Хочешь выяснять отношения здесь?

- Да, черт возьми, хочу!

- Я же тебе говорил, что мне нужна свобода, ты ее давать не пожелал.

- Саша, куда тебя твоя свобода привела? – обвел глазами больничную палату.

- Я не об этом. С тобой я не смог бы реализовать себя. Никогда. Ты подавляешь, подчиняешь себе. С тобой по-другому никак.

- Хорошо. Ты уже реализовал себя. Будешь и дальше это делать. Я буду держать себя в руках и не вмешиваться в твои дела. Но, Саша, давай попробуем еще раз. Тебе нельзя одному сейчас…

- Не боишься, что я просто воспользуюсь тобой? – смотрю ему прямо в глаза.

Уже могу делать этой стойко и не отводить взгляд. Время прошло, мальчик вырос. Я, понимаю, что Стас сильнее меня, по-прежнему. Но теперь игра идет на равных. Я больше не «золотой» мальчик, который из-за эгоизма и дрянного от природы характера, показывает окружающим свои закидоны. Вырос. Изменился. Кардинально. Стас это понимает. Вижу по глазам, что понимает.

- Нет, - улыбается тепло, берет мою руку, целует забинтованное запястье. – Нас многое связывает, а ты слишком добрый, чтобы причинять боль близким людям.

- Не делай из меня святого, - отдергиваю руку. Злюсь, потому что он прав.

- Не буду. Спи давай, - целует в уголок губ.

Дни в больнице тянутся нудно, не смотря на то, что Стас практически сутками проводит со мной. Читает, рассказывает новости, спит, приносит вкусные обеды, хотя в больнице кормят очень неплохо. Часто приходят Франческа и Энтони, с которым приходится разбирать текущие дела. Черных в это время обычно тихо сидит в глубоком кресле с закрытыми глазами, делая вид, что дремлет под наше монотонное бормотание, но я же вижу, что он ловит каждое слово. Бизнесмен до мозга костей. Я все же выдержал свое заточение и дождался дня выписки.

Вот мой дом, вот мой этаж, длинный коридор и моя квартира. Стас достает ключи и отпирает дверь. Я ожидал увидеть там хаос и бардак, который остался после драки моих мужчин. Но квартира сверкает чистотой, а холодильник, как выяснилось позже, забит едой.

- Спасибо, наверно, - кидаю нерешительно через плечо.

- Пожалуйста, наверно, - дразнится Стас и смыкает руки на моей талии. – Не желаешь ее сменить?

- Нет, - откидываю голову на плечо, смотрю на него. Черных вновь не брит. А мне нравится, прислоняюсь лбом и трусь о жесткую щетину. – Я люблю эту квартиру и живу тут с первого дня.

- По мне, так она мала, - кривится, но красивые губы тут же изгибаются в улыбке.

- А мне в самый раз, - целую в шею, прямо туда, где бьется пульс.

- Саша, тебе надо в душ, - мне кажется или у него сбилось дыхание?

- Я знаю, - прикусываю кожу, втягиваю в себя, оставляя засос.

- Но если ты продолжишь в том же духе, то я лишу тебя этой привилегии.

- М-м-м? Почему? – дую на красное пятнышко и провожу по нему языком.

Мужчина, тесно прижимающий меня к себе, вздрагивает, словно по его телу прокатился разряд тока.

- Потому что хочу тебя, - слега отстраняет меня и целует.

Поцелуй выходит слишком нежный и ласковый. Таких Стас дарил мне слишком мало. Наслаждаюсь каждым мгновением, цепляюсь за его плечи, потому что кружится голова, неважно из-за его столь желанной близости или из-за того, что я устал.

- Иди в душ, Саша, - произносит с угрозой в голосе, но, тем не менее, прижимает к себе теснее, чувствую его твердый член, пульсирующий теплом, даже через плотную ткань джинс.

- Пойдешь со мной?

- Пойду.

Через пять минут мы уже в ванной. Сижу голой задницей на стиральной машинке, Стас стоит между моих раздвинутых ног. Его руки порхают по моему телу, изучая заново или вспоминая, губы прижаты к моим губам. Поцелуй набирает обороты, становится страстным и неистовым. Горю от желания, он тоже. Стоны смешиваются со звуком льющейся воды.

- Стас, пожалуйста, - скулю ему в губы, умру, если он сейчас же не подарит оргазм.

- Ты пахнешь больницей и лекарствами, - смеется он мне в область шеи, щекоча ее своим дыханием.

- Противно? – я обиделся.

- Нет, сладкий. Ты будешь желанен, даже если изваляешься в скользкой грязи. Не нужна будет смазка.

- Стас, я всегда подозревал, что у тебя проскальзывают нездоровые сексуальные желания, - смеюсь, понимая, что он шутит.

- Они очень даже здоровые, Саша.

Сжимает бедра и резко тянет на себя. Падаю, но голова не соприкасается с плиткой, там лежит заботливо подставленная ладонь Стаса. Перехватывает мой затылок второй рукой и подкладывает махровое полотенце. Мужчина тянется к полке и берет какой-то крем, выдавливает горку белой субстанции на пальцы и вводит сразу два. Выгибаюсь, давлюсь стонами от боли и удовольствия.

- Ох, Стас! – закусываю губу.

- Да, мой хороший? – издевается, его пальцы не двигаются во мне, только язык скользит по груди, задевает соски. – Ты дрожишь, Саша.

- Правда? – распахиваю глаза и смотрю в это лицо, которое каждой своей черточкой выражает издевку.

- Замерз?

- Сволочь, - шиплю, сам двигаю бедрами.

- Так сильно хочешь?

- Нет, совсем не хочу, - бросаю быстрый взгляд на свой член, пачкающий живот сочащейся смазкой.

- Жаль.

Стас передергивает плечами, и его пальцы выскальзывают из меня. Скриплю зубами, ерзаю на месте, устал уже так сидеть.

- Ты что-то говорил о моих нездоровых сексуальных желаниях?

Мужчина снова приближается ко мне, встает между разведенных ног, обжигая жаром своего тела, наклоняется и целует. Чувствую, как вместе с его языком, проскальзывающим в мой рот, в анус погружается что-то твердое и длинное.

- Чувствуешь? – выдыхает мне в ухо, проводя по нему языком и прикусывая мочку.

С губ срывается стон. Его рука, вводящая нечто в мое тело, уперлась между ягодиц, а своеобразная игрушка оказалась слишком глубоко. Я практически не чувствую ее при входе, но отчетливо ощущаю внутри.

- Н-да, - снова стон.

- Нравится?

- Хочу большего, - выдыхаю срывающимся голосом, потому что действительно хочу.

Хочу чувствовать резкую боль, которую доставляет его член, проскальзывающий в мое тело, хочу чувствовать сильное давление изнутри, распирающее меня. Хочу грубые и резкие толчки, хочу его плоть в себе. Стас усмехается и двигает игрушкой, ускоряя темп, вторая рука ложится на мою плоть. Схожу с ума. Приятно, очень, возбуждение волнами скользит по телу, но этого так мало для разрядки. А Стас только дразнит. Смотрит прямо в глаза и не меняет темп, следит за моим огненным желанием, видит, как я сгораю от невозможности и дальше выносить эти сладкие муки, считывает эмоции.

- Стас, умоляю, трахни меня! – не выдерживаю, сам резко подаюсь навстречу его руке.

Больше ни слов, ни разжигающих огонь ласк. Стас разводит ягодицы и рывком входит в меня, даря, наконец, то, что так требует тело. Его руки быстро перемещаются на бедра, сжимают до синяков, губы ласкают шею и грудь, периодически уступая место зубам. Толчки резкие, быстрые и рваные. Так, как я хотел. Вою под ним, двигаюсь в такт, льну к его сильному телу. Мой. Мой мужчина. Все еще люблю. Вновь люблю. Всегда буду любить. Полотенце падает из-под головы, сильно бьюсь затылком о плитку. Шиплю от боли. Стас быстро замечает, отходит на шаг, стаскивает меня, теперь лежу на стальной поверхности стиральной машины, а задница болтается в воздухе, раз за разом с силой пронзаемая горячей плотью Стаса.

- Да, так…глубже! Твою мать, Стас!

Не знаю, что он сделал, но последний толчок пронзил настолько глубоко, что оргазм был вызван резкой вспышкой тупой боли. Но она утонула в лавине удовольствия, судорогами прокатывающегося по телу. Зажатый между нашими телами член пульсирует, обильно забрызгивая мой живот спермой, зубы Стаса смыкаются в области сердца, оставляя на коже синеватый след. Слышу его рык, внутри дрожит его плоть, заливая проход своим семенем.

- Если ты меня уронишь, я тебя убью, - с трудом восстанавливая дыхание, грожу я.

Стас глухо смеется. А я вишу на нем, как обезьянка на своей маме. Руки обвивают шею, ноги – талию. Руки Стаса спускаются ниже и перехватывают под ягодицы, сжимает их, судорожно вздыхая.

- Не уроню. Держись крепче.

Стискиваю его сильнее. Черных поднимает меня и встает в ванну, под струи воды. Фыркаю, отплевываясь от нее. Стас поворачивается спиной к напору и ставит меня на дно. Стою с трудом, потому что ноги дрожат от слабости, приходится хвататься за сильные плечи.

Никогда не предполагал, что совместное омовение – это так весело. Пена летает, подобно пушистым облакам, температура воды резко меняется с теплой на холодную и обратно. Тела скользкие, разгоряченные, а плитка холодная, особенно, когда тебя прижимают к ней всей спиной. Но горячая плоть Стаса греет, двигается внутри, не дает возможности обратить внимание на дискомфорт, а после сногсшибательного оргазма уже даже очень хорошо, что плитка такая холодная, потому что по ней можно стечь на дно ванной и немного остыть.

- Стас, сволочь! – кричу, запахивая полотенце на бедрах.

- Не оригинально, - отражение мокрого Стаса показывается в зеркале позади меня.

- Как я теперь буду использовать ее по назначению?! – указываю пальцем в раковину, где валяется моя зубная щетка.

- По которому именно? – усмехается эта гадость и целует мое плечо.

- Я ее тебе сейчас знаешь, куда засуну? – резко оборачиваюсь и сверлю мужчину злым взглядом.

- Настолько понравилось, что хочешь, чтобы я тоже испытал это на себе? – мурлыкает, прижимает меня к себе, целует, а я снова плыву и дурею от него.

- Почему бы и нет? – перевожу на него задумчивый взгляд. – Хотел бы посмотреть на твое тело подо мной.

- Дорос до разговора о смене позиций? – подталкивает меня к выходу из ванной.

- Трусишь? – прищуриваюсь, падая на кровать.

- Нет. Но пусть это будет твоей наградой за что-нибудь, - усмехается и нависает надо мной, целует, вынуждая лечь.

- Где справедливость?

- Нет ее, - кусает меня за сосок, шиплю, потому что больно и отталкиваю его от себя. – Сколько у тебя кафешек?

- Три.

- Когда будет пять, я под тебя лягу. Идет? – заглядывает мне в глаза, он серьезен. Очередная сделка.

- Они появятся быстро. Начинай читать соответствующую литературу.

Толкаю его, перекатываюсь на живот и подминаю Стаса под себя. Целую, ласкаю, кусаю любимое тело. Скатываюсь по груди вниз, вылизываю живот, щекочу впадинку пупка. Стас хихикает. Поднимаю на него вопросительный взгляд. Я уже упоминал, что этот человек мне мало знаком? Но не менее любим. Рука обхватывает толстый ствол члена, делает несколько скользящих движений, провожу языком по головке и погружаю плоть в рот, смыкаю на стволе губы и опускаю голову вниз, чтобы Стас оказался во мне по самое основание. Над головой раздается громкий стон. Сосу, наслаждаясь уже неприкрытым воем. Он ласкает слух. Отстраняюсь на несколько секунд, чтобы встретится взглядом с яркими зелеными глазами. Оказывается, Черных не сводил взгляда с моей макушки. Устраиваюсь между его ног и вновь беру в рот, ласкаю кончиком языка уздечку, распространяя его терпкий вкус по всему рту. Он настолько твердый и налитый, что не выдержит долго. Провожу ладонью между ягодиц, Стас не протестует, нащупываю пальцем сжатое колечко мышц. Там так горячо, что не сдерживаю тяжелый протяжный стон. Стас вторит мне, вскидывая бедра и толкаясь в рот. Надавливаю на анус, туго, слишком туго. Провожу выше, скользя по яйцам, смачиваю палец слюной, которая обильно стекает по стволу. Вновь возвращаю палец к входу, увеличиваю темп, Стас не замечает, он на грани. Смыкаю губы еще плотнее. Миг, еще один, его протяжный, полный удовольствия стон, палец проскальзывает в анус, а я глотаю терпкую струю спермы. Вылизываю член, сосу яички. Не могу оторваться. Мой палец все еще внутри, но Стас так и не показал, что заметил этого. Поглаживаю бархатные стенки, потираюсь о его пах, а шальная улыбка никак не сходит с губ.

- Паршивец, - выдыхает мужчина и резко двигает бедрами, насаживаясь сильнее.

- Приятно?

- Совместно с таким оргазмом, еще как, - отзывается он, устремив взгляд в балдахин, мерно покачивающийся над нашими головами. Дверь на террасу распахнута, на потеху прохожим.

- Стас, я есть хочу, - целую низ живота, линию, где заканчиваются черные волосы и начинается гладкая кожа, натянутая на стальные мышцы.

- А больше ты ничего не хочешь? – подтягивает меня к себе, впивается в губы и подминает.

- Хочу, - выдыхаю ему в губы и развожу ноги, приглашая в свое тело.

Толкается внутрь сразу же. Он вновь возбужден. Порой, мне кажется, что он принимает афродизиак перед самым началом, чтобы затрахать меня до смерти. Хнычу, когда Стас выскальзывает из меня. Резкий рывок и мужчина ставит меня на колени, возвращаясь в тело сильным толчком, двигаясь быстро и жестко, так, что по квартире разносятся пошлые шлепки от соприкосновения наших тел, а из моего рта рекой льются развратные стоны и мольбы драть как можно сильнее и глубже.

- Саша, - его голос дрожит и вибрирует, сливаясь с биением сердца.

- М-м-м? – не отрываю голову от твердой горячей груди.

- Мне нужно будет вернуться в Москву на недельку. Справишься без меня? – его рука порхает по спине, лаская вместе с прохладным воздухом, залетающим к нам в гости из открытой двери.

- Справлюсь.

Я думал, что он будет настаивать на моем возвращении, и был приятно удивлен такой постановкой вопроса.

- Анька соскучилась по тебе, - дует в макушку.

- Я тоже. Егор уже, наверняка, совсем большой мальчик.

- Не хочешь проверить?

Н-да. Стас не был бы Стасом. Не приказ, а намек. Прогресс на лицо. Приподнимаюсь и смотрю в его глаза. Они светятся в темноте, как у кошки.

- Хочу, но не сейчас. Сам понимаешь, - касаюсь уголка его рта и укладываю голову обратно, настраиваясь на удары его сердца. Приятно слышать его размеренный такт. «Тук-тук, тук-тук, тук-тук».

- Понимаю. Спи.

- Уже, - хмыкаю и позволяю векам сомкнуться.

- Люблю тебя, - наверно мне снятся эти слова, но так чудесно их слышать.

Утро начинается с насыщенного аромата кофе, витающего по всей квартире. Лениво приоткрываю один глаз. Стас сидит за барной стойкой и пьет крепкий напиток, почитывая какую-то газетку. Где взял в шесть утра?

- Позволишь принести тебе завтрак в постель? – слышу его голос.

Как догадался? Он сидит ко мне спиной.

- Было бы хорошо, - присаживаюсь, подкладывая подушку под спину, морщусь, потому что задница болит.

Стас ставит на кровать поднос с омлетом, круассаном и дымящимся кофе.

- Когда вылет? – спрашиваю, потому что он уже одет.

- Три часа еще.

- Советую ехать, тут тоже случаются пробки.

- Да. Я просто не мог уехать, пока ты спишь. Это только твоя прерогатива исчезать по-английски.

- Вспомнил, - усмехаюсь в нашу первую ночь я, и правда, пропал, не собираясь продолжать наше знакомство. Кто бы знал, что оно затянется не на одну ночь, а на одну жизнь.

- Не забывал, - откидывает прядку со лба и подает горячую чашку.

На языке вертится колкость про любовь с первого взгляда, но проглатываю ее. Нет смысла шутить над этим, потому что отношений нет. Чувства… ? Они под вопросом, с его стороны точно.

- Проводишь?

- Да.

Поднимаюсь с постели. Голый. Ну и фиг, пусть Стас смотрит, запоминает и мучается от неудовлетворенного желания, которое медленно набухает в летних брюках по мере того, как его жадный взгляд скользит по моему телу. Подхожу к зеркалу.

- Снова, как облинявший дворовый кот, - горестно вздыхаю, любуясь на свою прическу и на хорошо заметный шрам, который лег поверх старого.

- Мой самый восхитительный кот, - шепчет Стас, крепко прижимая к себе спиной.

- Будешь скучать? – вжимаюсь задом в его пах, ерзаю, прокатываясь по уже твердой плоти.

- Буду, - его рука ложится на мой член, гладит, сжимает.

- Опоздаешь, - выворачиваюсь из его рук, потому что еще пара движений, и я его не выпущу.

- Ты прав, - снова обдает меня жадным взглядом, целует и идет к двери.

Странно, но не чувствую горечи и сожаления по поводу его ухода. Точно знаю, что он вернется. А раз так, что незачем убиваться. С удовольствием ем свой завтрак, собираюсь, с трудом зачесывая волосы так, чтобы хоть немного скрыть тот ужас, что твориться на голове.

В кафе вхожу со служебного входа, сильно удивляясь тому, что дверь не заперта. Не думал, что кто-то окажется здесь раньше меня. Беглый взгляд на часы. Нет еще и восьми. Странно. Пожимаю плечами, вхожу внутрь. Иду тихо. Маловероятно, что здесь кто-то чужой, но все может быть. Чем ближе подхожу к концу коридора, тем отчетливее слышатся голоса. Один мне знаком. Франческа. Второй мужской. Они говорят на английском, и у парня слышится сильный акцент.

- Не думал, что мы открываемся так рано, - рассматриваю парочку, сидящую за одним из столиков, прислонившись плечом к косяку.

- Месье Вильвер! – Франческа подскакивает на месте и встает перед своим кавалером.

Взгляд карих глаз полон отваги и решимости, неужели думает, что я на незваного гостя буду бросаться с кулаками. Усмехаюсь, рассматриваю девушку. Она очаровательна. Легкое насыщенное сиреневое платье, черные кудри и яркие глаза. Похоже, я испортил им финал затянувшегося свидания.

- Вас зовут Александр? - парень поднимается из-за стола, отодвигает Франи и целенаправленно движется ко мне, внимательно вглядываясь в лицо. Оказывает его французский в разы лучше.

Смотрю на него, встречаемся взглядами. У него голубые глаза, что странно при такой смуглой коже и иссини черных волосах. Парень изучает меня, жадно скользит взглядом, на лице сначала недоверие, а потом какая-то радость?

- Да, - киваю на его вопрос.

- Джорджи, - протягивает мне руку, просто лучась от счастья.

- Очень приятно, - кидаю холодно, пытаясь вырвать свою ладонь, которую этот мальчишка так и не выпустил.

- Ты меня не узнаешь? – грустно спрашивает он, отпуская мою руку.

- Нет, а должен? – присматриваюсь к нему, но точно знаю, что никогда не встречал парня ранее.

- Я думал, что да, - хмыкает он, а в голосе звенит обида.

- Я тебя не трахал, - знаю, грубо, но друг Франчески меня достал своими ужимками и недомолвками.

Немая сцена. Парень ошарашенно смотрит на мое недовольное лицо, хлопая черными длинными ресницами и приоткрыв рот. Решаю добить.

- Хотя, можем это исправить, ты ничего, смазливый, - киваю в сторону закрытой двери кабинета.

Франи едва сдерживает смех, понимает, что это злая шутка и что я зол, а парень краснеет и закипает. Не хватает только громкого свиста и пара из ушей.

- Ты не можешь этого со мной сделать! – кричит он, сжимая кулаки.

- Почему? – вскидываю брови, изображая удивление, а самого уже душит приступ истерического хохота.

- Я, я…. Я твой брат! – заканчивает он, гневно сверкая глазами.

Настает моя очередь удивляться.

- Нет у меня братьев, - отмахиваюсь, хотя на задворках памяти мелькает плакат, на котором написано, что есть сводный и сестра еще есть.

- Неужели отец тебе ничего о нас не говорил? – парень падает на ближайший стул, его лицо такое обиженное, а в глазах столько боли, что мне стало его жаль.

- Франи, принеси кофе, что ли, - прошу у девушки, которая уже не смеется, а с интересом наблюдает за мелодрамой, разыгрывающейся на ее глазах.

- Странно, о тебе он все уши прожужжал, рассказывая какой ты у него хороший и замечательный, - горько усмехается, глядя на меня из-под челки.

- Джорджи, ты, наверное, ошибся. Я своего отца не видел несколько лет, мы не общаемся.

- Ты сбежал из-за того, что не хотел управлять его компанией в Москве? Я знаю, что не ошибся, я видел тебя на фотографиях.

- Пфф-ф-ф, - провожу рукой по волосам, осторожно, чтобы не задеть шрам.

- Я пойду, прогуляюсь, - Франческа ставит на столик две чашки кофе и тарелку с воздушными булочками.

- Не стоит, мы пойдем в кабинет.

Сажусь в свое кресло, достаю сигареты, прикуриваю и делаю глоток хорошего напитка. Вторая чашка за утро, но оно выдалось каким-то нервным.

- Я прав?

- Допустим, - выпускаю в потолок струйку дыма. – Открой окно, пожалуйста.

- Так папа говорил тебе о нас или нет?

- Говорил, - киваю.

- Не рад? – садится на свое место и вынимает у меня из пачки сигарету.

- А должен? – смотрю ему в глаза, Джорджи не вызывает никаких чувств, ни былых злости, раздражения и ревности, ни радости. Ничего. Посторонний человек.

- Наверно, - прикуривает и нервно затягивается. Давится и надрывно кашляет несколько минут.

- Оставь. Не курил, не начинай, - выхватываю сигарету из напряженных пальцев, тушу в объемной пепельнице из толстого стекла, украшенной по углам львиными лапами.

- Александр, ты плохой человек, - давлю злую усмешку на это заявление и слушаю, что еще мне скажет братец. – Когда ты исчез папа места себе не находил, он постарел сразу же, осунулся весь. До сих пор не может прийти в себя, не смотря на то, что знает, с тобой все в порядке.

- Это, как сказаа-а-ать! - вскакиваю со своего места, нервно кружу по кабинету.

Он постарел, он осунулся. Ха! А как насчет меня? Где был папа, когда я выл в больничке от одиночества после аварии? Где он был, когда я передвигался только с костылями по квартире? Где он был весь этот месяц, что я провел в больнице? Где? Пусть хоть подохнет, плевать. На похороны не приду!

- Знаешь, что, малыш Джорджи, - встаю напротив, упираясь ладонями в поверхность стола и наклоняюсь, заглядывая в голубые глаза. – Пошел отсюда вон! И папочке своему можешь передать, что я его ненавижу от всей души!

- Так нельзя!

- Вон! – указываю на дверь.

- Александр…

- Убирайся отсюда, сученыш! - хватаю за шкирку и вышвыриваю за дверь, чтобы в следующую секунду с грохотом ее захлопнуть.

Падаю в кресло, дрожащими руками достаю из пачки новую сигарету, ломаю, потому что злость бурлит и требует выхода. Я плохой. Ну да, ну да. Он знает, что со мной все в порядке, значит, знает, где я обитаю. Интересно, почему за столько лет он не удосужился даже позвонить? Мрак. Устраиваю голову на столе. Горько на душе, обида душит и топит, злость клубиться черным дымом. Хочется плакать, но стискиваю зубы и давлю в себе эти слезы, отец последний человек из-за которого я буду их лить.

- Саша? – в дверь тихо поскреблись.

- Входи, Франческа, - поднимаю голову со стола и смотрю на девушку, она какая-то растерянная и покинутая.

- Саша. Это правда?

- Что именно?

- Джорджи твой брат? – садится на край стула, где несколько минут назад сидел младший брат.

- По отцу, - пью кофе, чтобы успокоится и прийти в себя, напиток согревает, отодвигает истерику дальше на задворки сознания.

Франи молчит, поэтому перевожу на нее взгляд и сталкиваюсь с теплой улыбкой и мутными темно-карими глазами. Она мечтает о чем-то очень далеком и своем. Но мне любопытно.

- Почему ты спрашиваешь? Он твой ухажер?

- Жених, - отвечает девушка, встрепенувшись.

- Класс, - хмыкаю, еще глоток кофе уже из чашки Джорджи, к которой он так и не притронулся.

- Мы давно вместе, он учится в Сорбонне, поэтому живет здесь.

Услышав про самый знаменитый университет Франции, неприлично заржал. Франи посмотрела на меня, как на умалишенного, но вежливо дождалась окончания мини истерики.

- Прости, - извинился я перед девушкой, - но это слишком в стиле моего отца. Я закончил самую крутую бизнес школу Москвы, Джорджи учится в Сорбонне. Понимаешь, его сыновья не имеют права не следовать его уставу. Я пошел наперекор. Объявил об этом еще задолго до того, как уехал, поэтому у нас были отвратительные отношения. Он давил, но прогнуть не мог. Злился, давил еще сильнее, но результат…, - развел руками в стороны.

- Мы любим друг друга, и у нас будет малыш, - Франческа легко погладила плоский живот и улыбнулась. – Мне плевать на вашего отца, твой брат меня любит.

- Ты знакома с его родителями?

- Нет еще, мы собирались поехать этим летом, хотела у тебя отпроситься в отпуск.

- Нет, значит, - я встал, прошелся по кабинету, потянулся. – Позвони своему жениху, я хочу с ним поговорить.

- Саша…

- Не переживай, выгонять не буду, - я улыбнулся ей и подкинул телефонную трубку.

Джорджи явился спустя полчаса. Опасливо постучал в дверь и просунул в нее черноволосую макушку, прежде чем войти.

- Можно? – спросил парень, поглядывая на меня с осторожностью.

- Заходи, - киваю на стул, на котором он сидел утром.

- Александр…

- Саша. Мне так нравится больше.

- Хорошо. Саша…

- Так, говорить буду я. Потом, так и быть выслушаю тебя, - отмахиваюсь от него, еще раз повторяя про себя то, что хотел ему сказать.

- Хорошо, - Джорджи опустил голову, но тут же встряхнулся и посмотрел на меня.

Я делал это не ради того, что пожалел брата или, упаси Боже, простил отца и решил помириться. Нет. Причиной моего доброго поступка стала Франческа. Я коротко обрисовал парню картину своей жизни. Описал взаимоотношения с отцом. Не давил, не указывал, не отстаивал свою точку зрения, науськивая брата на ненависть к родителю. Нет. Я просто объяснил ему то, как было со мной. Поделился выводами, ошибками, проблемами и их решениями. Джорджи слушал внимательно и задумчиво. Думаю, что проводил параллели со своей жизнью. Я понимал, что у этого мальчика не хватит смелости и сил пойти против воли папы, но очень надеялся, что он сумеет отстоять Франческу, ибо за эту девушку сверну шею любому.

- Зачем ты мне все это рассказал? – ошеломленно пролепетал он, когда я закончил и отвернулся от собеседника, рассматривая частых прохожих за окном.

- Из-за твоей невесты. Она из бедных слоев, работает официанткой. Я слабо верю в то, что ее примут в твоей семье.

- У тебя с ней что-то было? – тут же вскинулся Джорджи, сверкая глазами.

- Нет. Я – гей, - ревность это похвально, в небольших дозировках.

- Я думал ты шутишь про трахнуть…

- Я шутил, у меня есть любовник, - воспоминание о Стасе приятно согрело душу, уже скучаю.

- Мама, она примет…

- Надеюсь, потому что иначе у тебя будет два выхода, бросить ее или бросить семью, третьего тебе не предоставят. С отцом не будет полумер.

- Я понял. Спасибо, наверное, - протянул парень и подошел ко мне.

- Если случится так, что ты бросишь ради нее все, я помогу вам, - я повернулся к нему и улыбнулся, давая понять, что во мне он сможет найти опору в любой ситуации.

- Спасибо! – Джорджи порывисто обнял меня и сильно сжал, выражая всю глубину своей благодарности, она была настолько глубокой, что парень едва не переломал мне ребра.

Как там говорил Стас? Я слишком добрый, чтобы причинять боль близким людям? Он прав. Но я не считаю это плохой чертой. Вероятно, я все же вырос.

Джорджи и Франческа улетели в Италию через три дня. Я вызвался отвезти их в аэропорт. С братом если не сдружился, то сильно сблизился. Как выяснилось, настырности в нем с головой. Достаточно, чтобы пробить весь мой негатив.

Шарль де Голь кипел и бурлил. Самолеты взмывали ввысь, садились на взлетно-посадочную полосу, лениво перекатываясь с одного шасси на другое. Пассажиры спешили по своим делам, волокли тяжелые чемоданы, толпились в очередях у стоек регистрации, шумели и смеялись, обсуждали закончившийся отпуск или строили планы на только начавшийся. Я вышел из стеклянных раздвижных дверей и тяжело вздохнул. Солнце светило в небе очень ярко, обдавая жаром, плавился раскаленный асфальт, и не было ни намека на то, что в ближайшие дни погода изменится и даст возможность вздохнуть полной грудью. Закидываю в рот сигарету и опускаю на глаза солнцезащитные коповские очки. Стекла светлые, практически прозрачные, с легкой коричнево-золотистой тонировкой. Курю и рассматриваю людей, спешащих мимо меня. На душе радостно-восторженное состояние. Хочется любить весь мир. А в особенности одного человека, которого я случайно выцепил взглядом.

- Месье Черных, вы забыли ваш багаж в здании аэропорта! – взволнованным голосом произношу, стоя позади Стаса.

Мужчина вздрагивает и резко оборачивается. Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но скользит взглядом по моей улыбающейся мордахе и расплывается в ответной улыбке.

- Не ждал тебя до субботы, - обнимаю его и целую в губы.

Стас не отвечает, смотрит на меня испуганными зелеными глазами. Я уже говорил, что моего мужчину подменили? Дома он вел себя более уверенно, не считая нужным скрывать свои постельные предпочтения. Почему здесь не так?

- Как ты здесь? – удивленно выдает Стас, ненавязчиво сбрасывая мои руки с себя.

- Провожал подругу в Италию. Отпуск, - смотрю прямо ему в глаза, облизываю губы и рисую пошлую ухмылочку.

- Домой? – улыбается, в моем взгляде прочел все, что необходимо.

- Нет, мне нужно…

Разворачиваюсь и скрываюсь в здании аэропорта. Не договариваю, потому что знаю, теперь Стас пойдет за мной. Будем проводить лечение от страха демонстрации своих сексуальных предпочтений. Указания врача – секс в публичном месте.

Захожу в туалет. Встаю за дверью. Стас входит следом. Перехватываю руку с небольшим чемоданом, толкаю в спину, чтобы он двигался к кабинкам. На нас удивленно смотрят, но ничего не говорят. Закрываю за нами дверь. Я выбрал самую последнюю, она оказалась и самой большой. Отставляю в строну чемодан, припираю Стаса к стене, впиваюсь в губы поцелуем.

- Ты уверен, что этого хочешь? – интересуется он, отворачиваясь от меня.

- Уверен, - потираюсь вздувшейся ширинкой об его пах.

- Не пожалей, - по слогам шепчет Стас мне в ухо.

Рывок и уже я прижат к стене. Звякает пряжка ремня. Стас сводит руки за спиной и стягивает на них кожаную ленту. Дергаю руками, туго. Черных вылизывает шею, прикусывает кожу, что-то порыкивает мне в затылок, жадно обхаживая мое тело руками. Бьет по ногам, вынуждая расставить шире. Делаю, как он хочет. Его руки выдергивают рубашку из джинс, проникают под тонкую ткань, гладят голое тело. Стас добирается до сосков и с силой сжимает сразу оба. Не выдерживаю, протяжный стон слетает с губ.

- Нет, малыш, надо тихо, - вновь горячий шепот обжигает. – Открой ротик.

Приоткрываю рот, в него тут же ложится гладкая ткань галстука, мгновенно затягивающаяся на затылке. Стас вновь ласкает меня, возбуждая все сильнее. Не могу больше ждать, дрожу и извиваюсь в его руках. Просил бы сжалиться, но могу только жалобно мычать и жаться к его телу. Звук расстегиваемой молнии, как бальзам на слух. Уже скоро, еще немного. Закрываю глаза, пот льет рекой, в паху все ломит от дикого желания. Трусь задницей о пах Стаса, спасибо, что он позволяет мне это. Руки немного сводит от неудобного положения, но так даже острей. Хочу! Стас, как же я тебя хочу! Вновь прижимаюсь к нему. Мужчина стягивает с меня джинсы, за ними нижнее белье. Трусы с мокрым пятном там, куда упиралась головка.

- Все настолько плохо? – усмехается Стас, проводя по мокрому члену рукой.

А я рассыпаюсь на множество созвездий. Так хорошо! Ничтожно мало, но безумно хорошо. Мычу ему в ответ, запрокидываю голову, ловлю взгляд. Зеленые глаза горят огнем, искрят. Стискиваю его галстук зубами в надежде перегрызть эту проклятую ткань. Так хочу поцеловать. Стас целует, лижет, везде, но только не губы. Вздрагиваю, когда его пальцы проскальзывают между ягодицами. Выгибаюсь, оттопыривая зад. Он касается ануса, надавливает.

-Ты слишком сухой и сжатый, Саша, - произносит четко и громко, словно собрался все бросить, оставить меня и уйти.

Не может он так поступить! Скулю, виляю задом, пусть будет дико больно, но я не смогу сейчас остановиться и даже хороший минет меня не спасет. Хочу, чтобы он меня трахнул! Черных разворачивает меня к себе лицом. Усмехается, смотрит в глаза и облизывает два сжатых пальца. Блять! Я готов кончить от неприкрытого эротизма его действий. Зажмуриваю глаза, чтобы продержаться еще немного.

- Смотри! – командный, приказной тон.

Мой господин, повелевает и властвует. Распахиваю глаза. Стас облизывает пальцы, оставляя на них большое количество слюны, нагибает меня, удерживая навесу за связанные запястья, и сразу же вводит в тело оба пальца. Выгибаюсь и мычу, боль и долгожданное проникновение прошибают до самой души. Подаюсь ему навстречу, скулю, каждым движением показывая, что мне нужно больше. Движения мужчины рваные и резкие, но Стас все равно знает, как нужно доставлять удовольствие, поэтому не забывает задевать бугорок внутри моего тела, чтобы я сходил с ума от его ласк. Черных дышит тяжело, со свистом выпуская воздух сквозь сжатые зубы, терпения на полноценную подготовку нет ни у него, ни у меня. Сквозь плотную вату, которая, кажется, забила уши, слышу, как он расстегивает ширинку черных брюк. Закрываю глаза, старюсь максимально расслабиться, но все равно дико больно, когда его член врывается в мое тело одним проникновением.

- Я скучал, Саша, - шепчет мне в лопатки, распутывая ремень на запястьях.

Его плоть пульсирует во мне. Распространяя потоки жгучей боли и жара. Стас откидывает в сторону свой аксессуар и растирает мои затекшие руки, которые теперь пронзаются множеством игл. Но его руки гладят и мнут, разгоняя кровь и прогоняя прочь неприятные ощущения. Хорошо. Блаженно прикрываю глаза.

- Упрись в стену, - Стас сам ставит мои ладони.

Руки быстро перемещаются на талию, тянут на себя, заставляя выгибаться. Как только мужчину устроил угол, Стас начал быстро двигаться во мне, срывая несуразные полу стоны, полу всхлипы. Галстук во рту я изгрыз, он натер уголки рта, руки до сих пол были наполнены слабостью, но это все было далеко неважно, Стас драл меня с таким упоением, что я просто не мог чувствовать и замечать ничего, кроме проникающих движений его плоти во мне.

Мое сверх меры громкое мычание, когда я забрызгивал туалетную плитку белесой струей, утонуло в громком смехе мужчин, вошедших в заведение в столь неподходящее мгновение. Когда разноцветные яркие всполохи перед глазами разбежались в разные стороны, заметил, что Стас не двигается. Мужчина замер, прижимая меня к себе и тяжело дышал.

- Мне нравится твоя новая прическа, - выдохнул Черных в основание шеи.

- Самые те слова после секса в туалете аэропорта, - усмехаюсь, когда галстук Стаса больше не препятствует, и провожу рукой по короткому черному ежику волос.

Пусть так заметны шрамы, через неделю они уже скроются под волосами, зато сейчас я не похож на облезлую зверюгу с выстриженной плешью на голове.

- Теперь мы можем ехать домой? – Стас отстранился, его член выскользнул из меня, вслед за ним по ногам потекла сперма.

- Можем, - киваю, отматывая клок белоснежной туалетной бумаги.

Первый осенний день выдался на удивление жарким. Лето вновь не собиралось покидать город влюбленных. Выходной. Я научился ценить эти дни. Сижу на террасе, вытянув ноги, передо мной высокий стакан с лимонадом, в котором трескаются кубики льда и тарелка фруктов. Легкий полдник. Стас гремит на кухне, готовит ужин, а я позволил себе немного расслабиться, думаю, что заслужил минуты тишины, потому что Стас вновь не позволял спать ночью, находя более приятные занятия для нас. Усмехаюсь. Не удивлюсь, что меня скоро попросят съехать. Думаю, у жильцов этого дома никогда не было более шумных и неугомонных соседей. Только одна мысль не дает покоя моему сердцу, не позволяет наслаждаться счастьем в руках любимого мужчины. Стас уже месяц безвылазно находится в Париже. Пусть у него недавно состоялось открытие отеля, но это не повод. Он здесь до сих пор из-за меня. Вопрос, когда он все же решит, что засиделся и вернется в Москву?

- Саша, ужин готов, можем пойти погулять, если хочешь, - садится на соседний стул и выпивает половину стакана моего лимонада.

- Хочу, но…, - вздыхаю, сажусь, перенося вес тела вперед, и смотрю вдаль, перед глазами соседний дом, но не вижу ничего, решился спросить о том, что терзает душу. – Давай поговорим.

- Мне не нравятся разговоры, которые начинаются с этой фразы, - бурчит мужчина, но отставляет стакан и смотрит на меня.

- Стас, когда ты уедешь? – вопрос в лоб, как со скалы сигануть в бурлящие воды.

- Я уеду? – с акцентом на слове «Я». – Думал, что мы уедем вместе…

- Я не могу пока все бросить, может, через месяц и вырвусь на пару недель.

- Нет, Саша ты не понял, - Стас кладет руку мне на плечо и немного поворачивает к себе, чтобы видеть лицо. – Я думал, что ты вернешься со мной в Москву насовсем.

- Нет, - резко поднимаюсь, подхожу к периллам. – Я не вернусь, никогда.

- Хм, - поднимается и возвращается в квартиру.

Понимаю, что порчу выходной, но мы должны все решить сейчас. Влетаю вслед за мужчиной.

- Стас, неужели ты думаешь, что я брошу все ради тебя? – зря я, наверно, произнес это так ехидно…

- Нет? – тихо и спокойно. – Вот о чем ты говорил, когда упомянул про «воспользуешься» в больнице. Окреп? Встал на ноги? Я могу сваливать?!

Грохот оглушает, а посуда, стоящая на барной стойке летит на пол.

- Не переигрывай, - подхожу к нему вплотную, не хочу скандал, хочу поговорить.

- Саша, как ты думаешь, - шипит он, - скольким жертвую я, оставаясь здесь с тобой все это время?

- Многим, - нет смысла отрицать, я сам теперь понимаю, как для делового человека ценно время.

- Так какого хуя, Саша?!

- Ты требуешь невозможного, - шепчу я, наблюдая, как Стас вытаскивает и шкафа свой чемодан и кидает в него какие-то вещи.

- Ну-ну. Ты как был маленьким эгоистом, так и остался им, - бросает он через плечо.

- Пошел ты на хер! – взрываюсь уже я, вылетаю на середину комнаты и со всей силы пинаю стул.

Силы много, поэтому он отлетает и сметает все с низкого журнального столика.

- Ты Стас сам не видишь ничего, кроме своих интересов! Приехал, говорил, что все понял. Да, нихуя ты не понял! Я не хочу зависеть от тебя, не хочу, слышишь! Я не твоя собачка, чтобы бегать попятам!

- Саша, я не требую от тебя зависимости, просто ты легко можешь заниматься своим бизнесом и в Москве. Что тебе стоит продать здесь все и купить там небольшую сеть?

Его вопрос вызвал только истерический хохот. Как же он не может понять, что все, что я здесь имею, создано своими руками, взращено с самого низа. Это мое. Я не брошу. Не дождавшись от меня ответа, Стас зло усмехнулся, закрыл чемодан и направился к выходу.

- Ненавижу тебя! – кричу ему в след, боль скручивает внутренности.

- Что так и не отпустило с тех пор? – спрашивает мужчина, завязывая шнурки на туфлях.

- Отпустило, - резко беру себя в руки и окатываю Стаса ледяным взглядом. Пусть катится ко всем чертям. Я глуп, раз до сих пор верил, что между нами что-то возможно.

- Ты пожалеешь! – кидает он, дергая ручку двери.

Кажется, я все же сумел выбить почву у него из-под ног. В глазах боль, обида и злость. Зеркальные эмоции, все до одной сейчас испытываю я сам.

- Да, с чего ты взял, что у меня есть к тебе чувства?! Самоуверенный козел!

- А нет? – замирает среди разбросанных вещей, выпавших из шкафа.

- Есть, - не могу я это скрывать, все равно все льется через край, затапливая нас и окружающих.

- Поехали, - такого умоляющего голоса я от Стаса не слышал.

Мужчина стоит посреди бардака и хаоса и смотрит на меня. Так смотрит, что от его взгляда не могу сделать ни вдоха. Больно. Хочу к нему. Хочу снести стену, стоящую между нами, и просто сказать ему «да». Но не могу. Есть вещи куда значимее и ценнее любви. Плевать, что за такие крамольные мысли меня готов растерзать каждый романтик. Я им никогда не был. Поэтому для меня самое важное место в жизни занимает мое дело. Пусть Стас считается с этим. Я не буду принадлежать ему полностью и без остатка. Если он так хочет быть со мной, пускай довольствуется тем, что я могу предложить.

- Нет, - качаю головой и отворачиваюсь.

Знаю, что сейчас будет, и не могу на это смотреть. Больно. Вздрагиваю, когда за спиной с хлопком закрывается дверь. Ушел.

Не вернется. Отчетливо понимаю. Даже если рвану за ним и буду валяться в ногах, умоляя остановиться. Он знает, рано или поздно все закончится именно так. И я знаю. Никто из нас не уступит. Поэтому не бегу. Сложно сказать упрямство это или верность своим принципам, но есть грани, за которые мы не перейдем. Жаль, что они сходятся на наших отношениях. Выхожу на террасу. Холодно, солнце спряталось за лиловой тучей, ветер забирается под распахнутые полы белоснежной рубашки. Прикуриваю трясущимися руками, жадно затягиваюсь, смотря только на одну точку внизу, на напряженную спину Стаса, который удаляется от меня шаг за шагом. Слезы ледяными дорожками катятся по щекам. Это конец.

Эпилог.

День сегодня не удался. Из-за несдержанности Франи пришлось выплачивать неустойку клиенту. А попался нам мальчик из обеспеченной семьи, который оценил свою расцарапанную острыми когтями девушки щеку довольно дорого. Я мог бы упереться и не платить, был бы прав. Сексуальные домогательства караются весьма жестоко, и в свидетелях недостатка не было. Но здесь я не принадлежу сливкам общества, здесь некому заступиться, в отличие от этого щеголя, его звонок отцу и мое кафе было бы закрыто за остаток дня. Мне не стоит рассказывать, как это происходит, сомневаюсь, что ситуация сильно отличается от тех, что происходят в Москве, да и по всему миру. Стандартная картина. Позволяющий себе все сынок богатенького папеньки возжелал внимания простой официантки в простом кафе. Девушка отказала. Попытка заставить силой и вновь грубый отказ. Работодатель девушки выплачивает оскорбленному клиенту денежную компенсацию, чтобы просто замять неприятную ситуацию. По сценарию я, как работодатель девушки, должен со следующего дня удерживать какую-то часть суммы из ее зарплаты, но я не опущусь до такого. Хотя, зря. Но я еще не зачерствел настолько, чтобы вынуждать девушку платить за свою внешность и за прихоти таких ублюдков, как Шагони.

Отфыркиваюсь от воды, заливающейся в нос и рот. Душ снимает напряжение. Усталость постепенно уходит, силы возвращаются. Не могу сказать, что я не рад большому объему работы и некоторым неурядицам, минус только в том, что они высасывают деньги. Не хочу, чтобы все было гладко. Желаю только одного уставать настолько, чтобы не было сил даже думать. Потому что…, стоит только появиться возможности окунуться в остатки памяти, как все сводится только к одному человеку. Стас. Я поверил, я понадеялся, посчитал, что ему удалось мне доказать. Вновь повелся на тот факт, что он спас меня. Его поддержка была для меня именно спасением, я бы не смог оставаться один после поступка Рауля. Вероятно, у этого человека просто комплекс героя и ему необходимо защищать чью-то жизнь. И он решил стать моим опекуном. Не могу сказать, что не рад. Он дважды спас мою шкурку. Сначала пожар, теперь Рауль…. Никогда бы не подумал…. Но, вашу мать! Я в поступках Стаса вижу иной подтекст! Я хочу, чтобы он кидался в мои проблемы и вытаскивал меня оттуда за волосы не просто так, а потому что я ему дорог. Я. Дорог.

- Блять! – бью по плитке.

Снова больно, и в душе, и руку щиплет. От зарождающейся истерики спасает звонок в дверь. Быстро закручиваю краны, обматываю полотенце вокруг бедер. Плевать, что с меня ручьями льется вода. Я никого не жду.

Распахиваю дверь. Не удерживаю нервный смешок. Кажется, я окончательно свихнулся на одном человеке. Нет, конечно, до проблем Вермандуа мне далеко, но все к этому и идет. Вновь хихикаю, прикрываю ладонью рот. По другую сторону порога стоит Стас. Он пристально проходится по мне взглядом и его черные брови медленно ползут вверх. Удивлен видеть меня такого.

- Я же сказал, что не поеду! – шиплю рассерженным котом, ощущаю, как выгибается от напряжения позвоночник, как шерсть на загривке встает дыбом, но свои права буду защищать до последнего вдоха.

- Я и не прошу, - передергивает плечами, словно не он месяц назад сорвался на очередной скандал и едва не скатился до драки, пытаясь заставить меня вернуться в Москву. – Пустишь?

- Нет, - отрицательно качаю головой, упираюсь рукой в косяк, хотя, вряд ли мне это поможет, если он и в правду захочет войти.

- Саша, - отодвигает небольшой чемодан в сторону, и к моему охуению садится совей запакованной в дорогущие голубые джинсы задницей на мой коврик перед дверью, - я понял, что ты не бросишь то, чего добился здесь, - вздыхает, поднимает на меня такой больной и печальный взгляд, что сердце щемит, - но я готов бросить все там, чтобы быть с тобой. Пустишь?

- Угу, - снова как болванчик трясу головой, больше просто не могу ничего сказать.

Делаю несколько шагов вглубь квартиры, Стас поднимается, берет чемодан, заходит. Закрывает дверь. Легкий сквозняк проходится по телу, вздрагиваю и отпускаю полотенце, которое падает у моих ног. Секундная заминка и я оказываюсь в руках Стаса. Грубая ткань его одежды трется об обнаженное тело, его губы терзают мой рот, даря такой долгожданный поцелуй. И стоит ли говорить, что эта сволочь даже не удосужилась снять обувь, пока не отволокла меня на кровать?

Content

Кельн Яна Пятница (СИ)