Федор Раззаков

Роковые женщины советского кино

В книге использованы фотографии:

Виталий Арутюнов, Борис Бабанов, Галина Кмит, Анатолий Пашвыкин, Георгий Тер-Ованесов, Б. Виленкин, И. Зотин / РИА Новости; Архив РИА Новости; Валерий Христофоров / Фото ИТАР-ТАСС; Александр Джус, Геннадий Усоев, Лев Шерстенников / Russian Look; Валерий Плотников

Миледи советского кино

Маргарита Терехова родилась 25 августа 1942 года в небольшом городке Туринск Свердловской области в театральной семье. Ее родители – Борис Терехов и Галина Томашевич – была актерами Свердловского театра драмы. Однако уже спустя год после рождения дочери семья Тереховых была вынуждена покинуть Урал и перебраться в более теплые края – в столицу солнечного Узбекистана город Ташкент. С тех пор именно этот город Маргарита считает своим родным городом, поскольку там прошли ее детство и юность. Там она пошла в школу, там пережила свою первую любовь. Правда, мечты пойти по стопам родителей в ту пору ее не одолевали. А передать ей любовь к этой профессии родители особо и не стремились, поскольку расстались задолго до того, как дочь пошла в школу (Борис Терехов попросту бросил семью). И видя, какие скудные деньги получает ее мать за свое актерство, Маргарита решила пойти другим путем – стать «технарем» и получить профессию, которая обещала бы ей куда более заманчивые перспективы. Тем более что точные науки всегда давались ей легко, особенно математика.

Кстати, отношения дочери и матери не были безоблачными. Послушаем актрису: «Моя мама меня не любила. Не знаю почему, но я это чувствовала. Она все время хотела быть с мужчиной, который постоянно приходил к нам в дом. Его звали Семен Михайлович. Опрятный такой был, всегда в чистой рубашке, в начищенных ботинках. Но я никогда не ревновала маму к нему. Когда мама умерла и мы подходили с ней прощаться, я увидела, что в гробу она слегка перевернулась набок. Я очень испугалась!..»

Был у Маргариты еще один талант – спортивный. В старших классах она подавала большие надежды как баскетболистка и даже была капитаном школьной команды, которая участвовала во многих соревнованиях, занимая в них отнюдь не последние места. Пойди она по этому пути, вполне вероятно, достигла бы не меньших высот. Но судьба распорядилась по-своему.

Закончив школу в 1957 году, Терехова пошла учиться на «технаря» – поступила на физико-математический факультет Среднеазиатского государственного университета в том же Ташкенте. Закончи она его, могла бы стать дипломированным инженером с перспективой научной работы. Но терпения девушки хватило всего лишь на два года обучения. После чего она внезапно поняла – из нее такой же «технарь», как из ее мамы летчик. Тем более что та же мама давно разглядела в дочери актерский талант и все последнее время склоняла ее к мысли попробовать себя на актерском поприще. Вот дочь и решилась. Летом 1961 года она покинула Ташкент и отправилась в Москву поступать на артистку.

Маргарита подала документы во ВГИК и благополучно прошла конкурс до самого собеседования. Даже получила место в общежитии ВГИКа. Однако в самый последний момент преподаватели посчитали Терехову не слишком достойной и вместо нее взяли другую абитуриентку. Естественно, Терехова была в шоке. По ее же словам:

«Чуть позже я поняла, какое великое счастье, что я туда не попала. Тот курс во ВГИКе оказался неудачным, его расформировали. Но тогда для меня это казалось катастрофой. Я вышла из здания института в чудовищном состоянии, просто страшном. Верите ли, мимо проезжал грузовик, и водитель, увидев меня, даже притормозил и спрашивает: «Что с тобой?» А я была в каком-то ауте. Хотелось тут же уехать из Москвы…»

Однако судьбе было угодно сделать так, чтобы в Ташкент Терехова так и не уехала. Она уже собралась было отправиться на вокзал за билетами, сунулась в тумбочку – а денег на месте не оказалось. Их украл кто-то из общежитских. Чуть позже выяснится, кто это сделал: девушка, жившая вместе с Тереховой. Воровку выгонят из института, хотя именно ей Терехова должна быть благодарна за то, что она стала артисткой. Впрочем, сказать спасибо она должна не только ей, но и старшекурсникам из того же общежития. Зная о свалившейся на нее беде, они предложили ей подзаработать – сняться с ними в документальном фильме. И хотя роль была массовочная, однако за нее можно было заработать пару рублей, что по советским меркам было очень даже неплохо. Но главным стали не деньги. Именно на тех съемках Терехова узнала от коллег о наборе абитуриентов в студию знаменитого тетрального режиссера Юрия Завадского, возглавлявшего Театр имени Моссовета. Это был редчайший случай (Завадский делал набор раз в десятилетие), не воспользоваться которым было просто нельзя. И Терехова им воспользовалась. Когда она проходила конкурс, актриса Валентина Талызина (она уже три года играла в Моссовете) обронила по ее адресу весьма характерную фразу: «Она или ненормальная, или гениальная».

«Я появилась перед комиссией, когда перед ними выступило уже много абитуриентов. И я увидела, что Вера Марецкая опустила голову и почти засыпает. Мне надо было ее разбудить, понимаете? И я проорала монолог Натальи из «Тихого Дона» (помните, где она в грозу кричит?) – на полную катушку. Завадский послушал-послушал и говорит: у вас есть что-то потише? И я начала тихо читать стихи Кольцова. И меня взяли в студию, хотя конкурс был просто огромный…»

В течение трех лет Терехова посещала театральную студию, где постигала азы актерского мастерства под началом выдающихся театральных педагогов. «Завадский позвал к нам лучших педагогов. С нами эти потрясающие люди даже биомеханикой занимались. На лестнице в фойе Театра Моссовета мы вставали на плечи своих сокурсников, ни за что не держась, – можете себе представить? А когда мы делали самостоятельные этюды, Завадский смеялся до слез. Нас любили. Я считаю, это идеальная была школа. Сейчас ничего подобного вообще нигде нет…»

В студии она считалась одной из лучших учениц, за что уже на последнем курсе Завадский вывел ее на сцену своего театра. Причем не в массовке, а в главной роли: она сыграла Клеопатру в спектакле «Цезарь и Клеопатра» по пьесе Б. Шоу. А ее наставницей была сама Серафима Бирман (она играла в спектакле роль няньки Фтататиты), которая водила дебютантку к себе домой, где читала ей в подлиннике ремарки в пьесе.

В спектакле Терехова была очень пластична, причем этой пластичности она училась у… кошек – ведь они самые грациозные существа на свете. Очень скоро во многом именно эта пластичность приведет Терехову в большой кинематограф. В 1965 году на одном из показов «Цезаря и Клеопатры» в зале оказалась одна из ассистенток режиссера Фрунзе Довлатяна. Он тогда искал испольнительницу роли Тани в фильме «Здравствуй, это я». По сюжету Таня должна была быть не только красавицей, но и очень пластичной девушкой (ей в кадре предстояло танцевать). В итоге, пригласив Терехову на пробы, режиссер утвердил на роль именно ее.

В год выхода фильма на экраны страны (1966) Терехова сыграла свою вторую кинороль, причем на этот раз она была главная, да еще в двойном размере – это были две главные роли. Речь идет о фильме «Бегущая по волнам» режиссера Павла Любимова. Этот фильм снимался в Болгарии, и главную мужскую роль в нем исполнял болгарский актер Сава Хашимов, который стал первым мужем Тереховой. Причем их актерские судьбы на своем начальном этапе почти зеркально похожи. Судите сами.

Хашимов родился в марте 1940 года в городе Плевна. Закончив гимназию с золотой медалью, он, как и Терехова, потом пошел в «технари» – поступил в химико-технологический институт в Софии. Однако затем увлекся актерством и, проучившись два года, ушел в театральный институт.

Работа в «Бегущей по волнам» была его дебютом в большом кинематографе – он играл пианиста Томаса Гарвея, который влюблен в одну из героинь в исполнении Тереховой: она исполняла роли Биче Саниэль – жены капитана, и Фрэзи Грант – девушки из легенды.

Как очень часто бывает в кино, экранная любовь между актерами перекинулась и в реальную жизнь: между Хашимовым и Тереховой случился роман. Причем молодых не остановило даже то, что Сава на тот момент был уже женат. В итоге результатом этого романа станет рождение на свет ребенка. Впрочем, случится это не сразу, поэтому не станем забегать вперед.

После премьеры фильма «Бегущая по волнам» (4 июля 1967 года) к Тереховой пришла настоящая слава. Однако из театра ее тогда едва не выгнали. Почему? Вот как об этом вспоминает сама актриса: «Однажды я опоздала на спектакль «Дальше – тишина». Летела со съемок из Ленинграда, а самолет задержался и приземлился в Москве только в семь часов вечера. А в это время уже начинался спектакль, где я играла внучку героини Раневской. Правда, я по роли появлялась на сцене не в самом начале действия, а чуть позже. В тот вечер меня уже решили заменить моей сокурсницей. Приезжаю в театр, смотрю, она вся в красных пятнах – пытается надеть мои джинсы, а они не налезают – я же худющая была. Это меня и спасло. Я говорю: «Может, все-таки я выйду на сцену?» А мне отвечают: «Да, но не знаем, что теперь будет с Раневской».

Ей, к несчастью, о моем отсутствии сообщили. Мне потом говорили, что она кричала: «Мама!» И когда я все-таки появилась на сцене и она меня увидела, у нее такое сияние на лице было! А потом она спохватилась и практически весь спектакль общалась со мной вполоборота. Но она же тогда настояла, чтобы меня не выгоняли из театра…»

В 1968 году Терехова получила свою вторую большую роль в театре: Мари в спектакле «Глазами клоуна» по Г. Беллю. В кино она взяла паузу, целиком отдаваясь сцене. Впрочем, в 1969 году она «засветилась» на телевидении: в фильме-спектакле «Улица Ангела» исполнила роль Лиины, дочери Голспи.

Параллельно с этим продолжался и ее роман с Хашимовым, который имел возможность беспрепятственно приезжать в СССР. К тому времени он уже развелся со своей болгарской женой и стал уговаривать Терехову стать его женой. Но та колебалась. Все решила ее беременность. Короче, они поженились, а 13 августа 1970 года Терехова родила на свет девочку, которую назвали Аней. Хашимов переехал жить в Москву, однако ничего путного из этого переезда так и не получилось – жили молодые в общежитии, и подобный быт для болгарина оказался тяжелым испытанием. Его звал во МХАТ Олег Ефремов, но это предложение почему-то так и повисло в воздухе. В итоге Хашимов около года промучился в Москве, после чего вернулся на родину. Брак с Тереховой распался.

Еще будучи беременной (на четвертом месяце), Терехова снялась в своем третьем по счету фильме. Речь идет о картине Андрея Смирнова «Белорусский вокзал», где актриса сыграла небольшую роль – Наташу Шипилову. Еще одной киноролью Тереховой в тот период стала роль в короткометражке с поэтическим названием «И эти губы, и глаза зелены…», съемки которой состоялись в те же самые дни, что и в «Белорусском вокзале».

Родив ребенка, Терехова на какое-то время оставила профессию, но длилось это недолго – жить без сцены она не могла. Тем более что именно тогда ей доверили в театре новую роль – Софью Семеновну Мармеладову в «Петербургских сновидениях» Ф.М. Достоевского. А вскоре подоспела и новая роль на телевидении: в фильме-спектакле «Семейное счастье» (Маша). Короче, без работы актрисе сидеть не приходилось.

В 1972 году Терехова снялась сразу в трех фильмах, причем в двух из них у нее были главные роли. Это были: «Монолог» (главная роль – Тася), «Четвертый» (главная роль – Кэт) и «Моя жизнь» (Маша Должикова).

Громче всех прозвучит роль в «Монологе», хотя это была роль с отрицательным оттенком. Терехова играла профессорскую дочь, которая настолько запуталась в отношениях с отцом и дочерью, настолько их не понимает, что почти никакого сочувствия у зрителя не вызывает.

Следующую свою роль в кино актриса сыграла у великого Андрея Тарковского в «Зеркале». А сыграть она должна была в этом автобиографическом фильме две главные роли: мать Автора (под ним подразумевался сам Тарковский) и его жену Наталью. Как отмечают очевидцы, у Тереховой и матери Тарковского было много общего: сильный характер и не проходящая с годами женственность. Говорят, перед съемками Терехова встречалась с матерью режиссера, они вместе уединились в другой комнате и долго разговаривали. В итоге мать была потрясена настолько, что без колебаний согласилась с тем, чтобы именно эта актриса создала ее образ на экране.

До конца того десятилетия Терехова весьма активно снималась в кино в ущерб театру. Впрочем, это неудивительно, если учитывать тот факт, что в Театре имени Моссовета ей после роли Мармеладовой (1971) в течение шести лет больших ролей больше не доверяли. И только в 1977 году в спектакле «Царская охота» по Л. Зорину ей досталась роль Елизаветы. Поэтому ролей в кино у нее было значительно больше – целых 17! Назовем эти фильмы: т/ф «Сергеев против Сергеева» (1974; Таня, сотрудница Аэрофлота), «Бриллианты для диктатуры пролетариата» (Вера), «Доверие» (Александра Коллонтай), т/ф «На всю оставшуюся жизнь» (сельская учительница Фаина) (все – 1975), «Рикки-Тики-Тави» (главная роль – Маргарет Лоусон), «Синяя птица» (Молоко) (оба – 1976), «Дневной поезд» (главная роль – Вера Карцева), «Мама, я жив» (военный переводчик Светлана), «Пока стоят горы» (главная роль – художник-модельер Катя Шалагина) (все – 1977).

В 1976 году Маргарите Тереховой было присвоено звание заслуженной артистки РСФСР.

Настоящая слава пришла к актрисе в конце 70 х благодаря телевидению. Она и до этого уже была хорошо известна миллионам почитателей благодаря своим киноролям, однако по-настоящему всенародной любовью все-таки похвастаться не могла. Короче, до звездной славы не хватало всего лишь пары шажков, которые она и сделала, снявшись подряд в трех знаковых телефильмах. А началось все в 1978 году, когда на телеэкраны вышли два фильма: «Кто поедет в Трускавец?» и «Собака на сене». В первом она исполнила роль своей современницы (Она), которая встретила свою любовь в лице обаятельного молодого человека (Александр Кайдановский), во втором ей досталась роль женщины из прошлого (Диана, графиня де Бельфор), в которую влюблен красавец Михаил Боярский.

Кстати, оба фильма породили в народе слухи о любовных романах Тереховой с обоими актерами, хотя сама она этот факт отрицает. По ее словам, у нее были дружеские отношения с этими актерами. Например, вместе с Боярским они во время съемок ходили к маме режиссера Ильи Авербаха (снял Терехову в «Монологе»), которая обучала их аристократическим манерам, которые так были необходимы им для исполнения их ролей.

В самом конце декабря 1979 года слава Тереховой (а также и Боярского) вознеслась еще выше: на телеэкраны вышел трехсерийный фильм Г. Юнгвальд-Хилькевича «Д’Артаньян и три мушкетера», где она сыграла коварную Миледи, а он – обаятельного и храброго д’Артаньяна.

Помимо названных фильмов Терехова в те годы снялась еще в нескольких. Назовем их, тем более что там у нее были и главные роли: «Дети как дети» (1978; Вера), «Расписание на послезавтра» (главная роль – Антонина Сергеевна), «Мужчины и женщины» (главная роль – Надежда Сергеевна) (оба – 1979).

В 1979 году Терехова сыграла новую роль в Театре имени Моссовета: Любовь Сергеевну в спектакле «Тема с вариациями» по пьесе С. Алешина.

Отметим, что в те годы Терехова была замужем за актером этого же театра – Вячеславом Бутенко.

Новых ролей в кино у нее по-прежнему было больше. Назовем их: Донья Марта (главная роль) в т/ф «Благочестивая Марта», Манон Леско в т/ф «История кавалера де Грие и Манон Леско», Клеопатра, Дездемона, Офелия, Катарина и леди Анна (главные роли) в ф/сп «Мне от любви покоя нет» (все – 1981), Изабель в «Санта-Эсперансе» (1981), Елена в ф/сп «Тайна Эдвина Друда» (1982), Дорина (главная роль) в «Все могло быть иначе», Елена Дмитриевна Воронова (главная роль) в «Давай поженимся», Ольга Николаевна (главная роль) в «За синими ночами», Галина (главная роль) в ф/сп «Не хочу быть счастливым».

К тому времени Терехова уже успела развестись с Войтенко и была свободна. 12 июля 1981 года родила на свет второго ребенка – сына Александра. Причем многие люди долгие годы гадали, кто является отцом этого ребенка. Много позже его имя назвала сама Терехова. Это был Сайфиддин Тураев – владелец фабрики в Таджикистане. По слухам, они познакомились, когда актриса снималась в фильме «Кто поедет в Трускавец» (производство «Таджикфильм», 1977 год). Тураев был женат, поэтому их отношения быстро закончились. Но в начале 80 х судьба их снова свела вместе, следствием чего и явилось появление на свет ребенка. Однако до свадьбы дело в итоге у молодых так и не дошло.

В 1983 году Терехова покинула Театр имени Моссовета и создала свой собственный Музыкальный театр Маргариты Тереховой «Под крышей». И там дебютировала как театральный режиссер: поставила спектакль на так называемую «непоставимую» пьесу «Когда пройдет пять лет» (именно так сказали ее автору – Фредерико Гарсиа Лорке). В этом спектакле одну из ролей исполнял певец Игорь Тальков, который еще только стоял на пороге своей славы). Как утверждает молва, между знаменитой актрисой и тогда еще безвестным певцом сложились не только служебные, но и личные отношения. И Тальков даже посвятил своей возлюбленной несколько песен. Однако из этих отношений ничего путного не получилось: у Тереховой сильный характер, и она всегда пыталась подавлять своих мужчин. В итоге и в этот раз все завершилось скорым расставанием.

В 1987 году Терехова распустила свой театр и вернулась в Театр имени Моссовета. А спустя год она стала бабушкой: ее дочь Анна, будучи замужем за актером Николаем Добрыниным, родила от него сына – Михаила.

Кстати, сама Маргарита тогда тоже была не свободна – ее третьим мужем стал режиссер-документалист Алексей Габрилович (сын драматурга Евгения Габриловича). Но этот брак ждала участь всех предыдущих – он быстро распался.

В кино Терехова в те годы почти не снималась. Так, во второй половине 80 х на ее счету были роли в пяти фильмах: «Русь изначальная» (1985; византийская императрица Феодора), «Диссидент» (1988; редактор), «Зеленый огонь козы» (1989; мать), «Оно» (1990; главная роль – Анелька Лядоховская), «Отче наш» (1990; главная роль – мать).

В 1991 году Терехова вновь громко заявила о себе очередной киноролью. Речь идет о фильме «Только для сумасшедших», где ей досталась главная роль – медсестра Рита. Фильм был удостоен Гран-при МКФ авторских фильмов в Сан-Ремо (Италия, 1991), приз МКФ Северных стран в Руане (Франция, 1992) и приз МКФ в Брюгге (Бельгия, 1993).

После этого актриса в том десятилетии снялась еще в четырех фильмах: «Посредине мира» (главная роль – мать Арсения Тарковского), «Сломанный свет» (актриса Катюша) (оба – 1991), «Откровения Иоанна Первопечатника» (1992; Анастасия Садовская), «Запретный плод» (1995), «Тропа» (1996; тетя), «Короли российского сыска» (1997).

В те годы Терехова практически исчезла из поля зрения своих поклонников, не снимаясь даже в российских сериалах, которые со второй половины 90 х встали на рельсы массового производства. Позиция актрисы в этом деле была однозначной: незачем «плевать в вечность» (по Ф. Раневской) – сниматься в заведомо плохих ролях. И то верно – лучше советских сериалов вряд ли что-то возможно придумать. Нет, конечно, и сегодня случаются приятные исключения, но так редко, что на всех хороших актеров и актрис этих исключений явно не хватает. Все остальные вынуждены сниматься в том, что есть. Впрочем, Терехова к этому ряду не относится.

В 1996 году М. Терехова была удостоена звания народной артистки России.

В начале нового тысячелетия актриса сыграла очередную заметную роль в Театре имени Моссовета: Вержини Вальтер в «Милом друге» по Мопассану. Поставил спектакль Андрей Житинкин. Его и послушаем:

«Я и раньше присматривался к Маргарите Борисовне. Вокруг нее особая аура. Когда я предложил сыграть госпожу Вальтер в «Милом друге», она удивилась. Как и многие актрисы, она считала себя героиней, в какой-то степени секс-символом, что было абсолютно справедливо. И вдруг я предлагаю возрастную роль. Она засомневалась, мол, еще не готова к такому переходу.

Но Мопассан без Тереховой все равно что кран без воды – на ходу я придумал это сравнение, которое актрисе понравилось. Я продолжал наседать: – Зрители привыкли видеть вас героиней с потрясающей нервной пластикой. Теперь вы можете предстать в образе женщины, которая не верила, что чувства ее вновь настигнут. Кстати, главного героя Жоржа Дюруа будет играть Александр Домогаров…

И Терехова сдалась.

Она актриса с феноменальной энергетикой. В сцене соблазнения, когда Домогаров обнимает Терехову и оба находятся в очень нервном состоянии, я предложил заменить стеклянную посуду в их руках на металлическую. На всякий случай, чтобы актеры не поранились в порыве страсти. И вдруг реквизитор мне говорит, что металлический бокал Риты Тереховой весь во вмятинах. Она продавила металл, настолько выкладывалась в роли, хотя на вид очень хрупкая женщина. Из зала кажется, что ей все дается легко, что она играет, танцуя. Кстати, эта своеобразная пластика – ее личное изобретение. До спектакля, ни на кого не обращая внимания, Маргарита Борисовна танцует на сцене. В этот момент ей не нужен партнер или режиссер. Безусловно, она актриса психологического театра. Даже когда по роли у нее нет текста, она продолжает играть, это видно по жилке, которая пульсирует у нее на шее…»

А в 2005 году Терехова дебютировала в кино в роли режиссера, осуществив свою давнюю мечту – экранизировала «Чайку» А.П. Чехова и сыграла в нем главную роль – Ирину Николаевну Аркадину.

«Я много лет хотела сделать «Чайку». Заявку в 24 листа подала в Госкино еще в 1996 году, а деньги на постановку получила уже в Службе кинематографии в 2002 году. Кстати, я не подозревала, что снимать кино окажется задачей не из легких, а еще и играть одновременно. Но что-то нас спасало. Мне казалось, что нас курирует сам Чехов. Фильм мы сделали быстро. Съемки проходили в пяти километрах от Переславля-Залесского, на Плещеевом озере, близ знаменитого ботика Петра, в самом чеховском Мелихово. Там прошли все интерьерные съемки. Замечательный актер Андрей Соколов сыграл Тригорина. В фильме также сыграли моя дочь Анна и сын Александр…»

Кстати, сын Тереховой закончил в 2002 году ВГИК, поступил затем в ГИТИС, но бросил его. И обилием киноролей похвастаться не может – у него их всего семь («Кобра. Антиттерор», 2003; «Граффити», 2006; «Адвокат-3» и др.). А в театре он вообще не играет – не любит (потому, видимо, и бросил театральный институт). И с матерью у него сложные взаимоотношения – они мало общаются. По словам Тереховой:

«Мой Саша по гороскопу Рачок, закрывается от меня постоянно. Со мной не разговаривает. А когда был маленьким, мне казалось, что он самый ласковый мальчик на свете – не отходил от меня ни на шаг…

Мне кажется, в том, что у нас с сыном такое недопонимание, виноват один человек. Он приходил и просто окунал бедного Сашу в воду. А я дура была, ничего не понимала. Стояла как столб и не пыталась ему помешать. Может, Саша это запомнил и поэтому теперь не общается со мной…».

У Анны Тереховой ролей в кино почти два десятка, однако большая их часть пришлась до «Чайки». А в период с 2005-го по 2012 год она записала на свой счет всего пять картин. По нынешним сериальным меркам – сущая мелочь. Как сетует ее мама: «Мне так жалко, что Анечку сегодня не снимают в кино. Она – прекрасная актриса и замечательная мама. Своего сына очень любит…»

Сын Анны и внук Маргариты Тереховой – Михаил Добрынин – работает манекенщиком у модельера Вячеслава Зайцева.

Отец Анны, болгарский актер Сава Хашимов, после съемок в «Бегущей по волнам» в кино почти не снимался. С 1964 года он играл в софийском Народном театре «Иван Вазов». Всего на его счету было более 100 ролей в театре и 7 кинофильмов. В 2006 году из-за болезни он вышел на пенсию и прожил после этого чуть больше пяти лет. Он ушел из жизни 11 января 2012 года. Ему шел 72 й год. На момент смерти у него было четверо детей, двое внуков.

В августе 2012 года актриса отпраздновала свой 70 летний юбилей. Правда, никаких особенных торжеств по этому случаю проведено не было, поскольку юбилярша – актриса не тусовочная. О ней в те дни даже в прессе почти ничего не писали. А на ее родине, в Екатеринбурге, в тамошнем министерстве культуры на телефонный звонок одного из московских журналистов, который хотел выяснить, как там собираются отмечать юбилей замечательной актрисы, последовал неожиданный ответ: «Терехова? А кто это?»

Правда, в Москве юбиляршу все-таки отметили. Во-первых, телеграммы с поздравлениями ей прислали президент страны В. Путин и премьер-министр Д. Медведев, во-вторых, на 10 м Московском фестивале отечественного кино «Московская премьера» ей были вручены диплом и почетный приз за вклад в кинематограф. Скажем прямо, иных сегодняшних юбиляров отмечают куда более весомыми наградами, но Терехова не в обиде – в искусстве ее имя все равно останется.

Та самая Лариса, которую хотел Мимино

Елена Проклова родилась 2 сентября 1953 года в Москве. Ее отец был офицером, преподавал в Военной академии программирование и кибернетику, мать – учительница. В роду у последней все были дворянами, актеров же среди них не было. Зато у отца наоборот – актерами были его бабушка и папа Виктор Тимофеевич Проклов (он играл во МХАТе). Именно он и разглядел в своей внучке Лене актерские задатки и в 10 лет привел ее на «Мосфильм». В то время он был помощником режиссера Александра Митты, который готовился к съемкам фильма «Звонят, откройте дверь» и искал исполнительницу на главную роль – Тани Нечаевой. Жребий в конце концов пал на Лену Проклову.

Александр Митта вспоминает: «Помню, как много лет назад ассистент ввел в съемочную группу десятилетнюю девочку с серьезными глазами.

Вскоре оказалось: эта напряженная серьезность происходит оттого, что девочка намерена провести всю встречу, не разжимая крепко сжатого рта. Ответы ее были однозначны: «Да», «Нет», «Не помню».

– Да ты, никак, решила, что мы тебя допрашиваем? – удивился я.

– Нет, – покачала опущенной головой Лена.

– А смеяться ты умеешь?

– Да, – тихо подтвердила она.

– Но сейчас бы не хотела?

– Нет, – потрясла она головой.

– Почему?

Она усмехнулась, не разжимая рта.

– Двойку, что ли, получила?

– Нет.

– А что за беда?

– Зубов мало, – сказала Лена, глядя в пол.

– Это мы вставим, это нам не проблема, – сказал я с фальшивой бодростью.

Тут надо заметить, что процесс отбора исполнителей на роли – весьма трудная операция. Дети идут непрерывной чередой – из сотен складываются тысячи. И почти каждый, переступая порог, волнуется и переживает. Очень хочется сняться в кино, это кажется самым важным делом. А мы улыбаемся, говорим: «Спасибо, мы, вероятно, еще раз позовем вас через пару месяцев». Это значит – никогда. Ужасная процедура.

На мою деланую шутку Лена подняла взгляд, наполненный таким отчаянием…

– А еще раз можешь посмотреть на меня точно так же?

– Пожалуйста, – снисходительно усмехнулась Лена и посмотрела точь-в-точь. Эмоциональна, легко возбудима, способна к самоконтролю. Для нас этого было достаточно, чтобы начать попытки приспособить ее к роли…»

Дебют Лены Прокловой оказался настолько успешным, что во время традиционного опроса, проводившегося на «Мосфильме», она была признана лучшей актрисой 1965 года. Кроме этого, фильм «Звонят, откройте дверь» был удостоен приза на Международном кинофестивале в Венеции (детская программа) в 1966 году.

Успешный дебют в кино юной актрисы привлек к ней внимание и других режиссеров. К примеру, Геннадий Казанский с «Ленфильма» (это он снял «Человека-амфибию») с ходу предложил ей роль Герды в экранизации пьесы Е. Шварца (по мотивам сказки Г.Х. Андерсена) «Снежная королева». Фильм вышел на экраны страны в 1967 году и был тепло встречен юным зрителем. На фестивалях «Алая гвоздика» и в Боготе (1970) он был удостоен главных призов.

В последующие два года Проклова снялась еще в двух картинах, причем опять в главных ролях: у Ричарда Викторова в «Переходном возрасте» (1968; Оля Алексеева) и у своего «крестного отца» в кино Александра Митты в «Гори, гори, моя звезда» (1970; Кристина). Во время съемок в последней картине Лена окончательно определилась с выбором своей будущей профессии – несмотря на то что она была мастером спорта по художественной и спортивной гимнастике и ей прочили блестящее спортивное будущее, она решила идти в актрисы. Сдав экстерном экзамены за 9 й и 10 й классы, она поступила на актерский факультет Школы-студии МХАТ. Причем приняли ее с условием – на время учебы о кино забыть.

Елена Проклова вспоминает: «Когда я поступила в Школу-студию, педагоги первое время относились ко мне скептически: нет ни голоса (говорила очень тихо), ни сценического темперамента, а главное, им казалось, что нет серьезного отношения к делу – я была готова с ходу, без подготовки включиться в любую роль, сыграть какой угодно этюд, наивно полагая, будто актерский труд начинается с режиссерской команды «Мотор!».

Тогда же устроилась и ее личная жизнь – Проклова вышла замуж. Причем это случилось достаточно рано – в 17 лет. При этом двигала ею не большая любовь, а… скука. Дело было в 1970 году. Тогда вокруг Елены увивалось много поклонников, но никого из них она не любила. Хотя их внимание было ей приятно.

Когда ее старший брат Виктор надумал жениться, Елена стала помогать ему и его невесте готовиться к свадьбе. И вот во время тех самых приготовлений ей вдруг тоже захотелось надеть такое же свадебное платье. А как его заиметь? Только если самой выйти замуж. Но за кого? Девушка перебрала в уме всех своих тогдашних кавалеров и остановила выбор на режиссере документальных фильмов, журналисте Виталии Мелик-Каримове.

Однажды в компании Елена спросила Виталия: «У тебя черный костюм есть?» – «Нет, – ответил тот. – А что, нужен?» – «Нужен. Я за тебя замуж выхожу». – «Ч-ч-что, правда?» – не поверил своим ушам Виталий. «Правда, правда», – последовал ответ. «А как же родители?» – «А это ты уж бери на себя. Хочешь, чтобы я стала твоей женой? Вот и придумай, что им говорить. Ведь должен же быть какой-нибудь вариант». Виталий немного подумал и сказал: «Вариант-то есть. Поскольку тебе только семнадцать, надо всем сказать, что мы с тобой уже живем как муж и жена. Тогда нам дадут официальное разрешение». На том молодые и порешили.

На следующий день они пришли к родителям Елены, и дочь с ходу заявила: «Мам… пап… Я должна вам сказать, что тоже выхожу замуж. Потому что мы не хотим больше скрывать – мы с Виталиком давно уже живем вместе». Как ни странно, родители отнеслись к ее заявлению достаточно спокойно. Они тогда были в приподнятом настроении: сын наконец-то женится, перестанет гулять, ну а заодно и дочку можно пристроить в хорошие руки. Короче, родители отправились в исполком и взяли официальное разрешение на брак. Сразу после этого Елена воплотила в жизнь свою мечту: сшила себе в Доме моделей аж два свадебных платья – на первый и второй день. Так Проклова и вышла замуж. А 29 августа 1972 года она родила девочку, которую назвали Ариной.

Вспоминает Елена Проклова: «Виталий хотел иметь много детей, хотел жить в большой семье. Мы и старались так жить: я готовила, стирала, ждали и встречали друг друга после лекций, практики, работы. Мне нравилось это. Но нравилось, увы, только «от сих до сих» – до необходимости жертвовать работой. И если я замуж вышла, мягко говоря, ненормальным образом, то ребенка родила еще того ненормальнее. Я в те годы совсем не стремилась иметь детей, будь моя воля – уж с этим-то я бы не торопилась. Но оказалось, что проще родить, чем каждый день воевать и объяснять снова и снова, почему я не хочу пока заводить детей.

Дочка знает и не обижается, что с ней получилось именно таким образом: «Ты мне так надоел, так надоел!.. Ох, да ну на тебе! На тебе ребенка, только отстань от меня!..»

Но вернемся на творческую «кухню» Прокловой.

Закончив школу-студию в 1973 году, она была принята в труппу Московского художественного академического театра имени А.М. Горького. Тогда же истек срок запрета сниматься в кино и актриса приняла предложение Иосифа Хейфица сняться в главной роли – Тани Фешевой – в фильме «Единственная». Ее партнерами по съемочной площадке были Валерий Золотухин и Владимир Высоцкий. По словам самой актрисы, эта роль на сегодняшний день является ее лучшей ролью за всю карьеру в кино.

Фильм вышел на широкий экран в 1976 году и был тепло принят публикой – 8 е место в прокате, 33,1 млн зрителей. Он был удостоен наград на фестивалях во Фрунзе (1976) и Панаме (1977; премия за исполнение лучшей женской роли). В 1977 году Проклова была удостоена премии Ленинского комсомола.

Из других киноработ Прокловой в то десятилетие назову следующие фильмы: «Сентиментальный роман» (главная роль – Зоя-большая), «Ключ без права передачи» (главная роль – учительница Марина Максимовна) (оба – 1977), «Смятение чувств» (главная роль – Надя), «Мимино» (стюардесса Лариса Ивановна Комарова), «Собственное мнение» (Татьяна Елкина), т/ф «Голубка» (главная роль – Женя Голубева), т/ф «Собака на сене» (Марсела), т/ф «Капитанская дочка» (главная роль – Маша) (все – 1978), «Ищи ветра» (1979; главная роль – Наташа), «Верой и правдой» (главная роль – Клавдия), т/ф «Инспектор Гул» (Шейла Берлинг) (оба – 1980).

В большинстве этих картин Проклова играла своих ровесниц – счастливых и влюбленных женщин. Причем в ее героинь влюблялись мужчины самых разных возрастов и национальностей. Например, в комедии Георгия Данелия «Мимино» таким мужчиной стал жгучий грузин Валико в исполнении Вахтанга Кикабидзе. Там у Прокловой была небольшая, но очень существенная роль. И именно она, кстати, принесла актрисе новую волну популярности, чего не смогли, например, сделать роли в других фильмах – в том числе и главные. А фраза, слетевшая с уст Валико по адресу ее героини: «Ларису Ивановну хочу!» – мгновенно ушла в народ.

По словам самой актрисы, часто в этих фильмах ей приходилось играть любовь через не хочу – к некоторым своим партнерам по съемочной площадке она испытывала отвращение. Кстати, не меньшее отвращение к ним испытывал и ее тогдашний муж-режиссер. Он оказался чрезвычайно ревнивым человеком – даже запрещал своей жене-актрисе целоваться как на сцене, так и на экране. А как обойтись без поцелуев, если Прокловой доводилось играть сплошь роли красавиц, к ногам которых припадает один поклонник за другим?! В итоге однажды, когда муж в очередной раз выставил ультиматум «или я, или театр», Проклова выбрала последнее… Короче, они развелись.

Достаточно успешно развивалась и театральная карьера Прокловой. На сцене МХАТа она играла в спектаклях: «Синяя птица» М. Метерлинка, «Кремлевские куранты» Н. Погодина, «Эшелон», «Валентин и Валентина», «Перламутровая Зинаида» (все – М. Рощина), «Вишневый сад» А. Чехова, «Амадей» П. Шеффера и др.

В конце 70 х у Елены случился очередной роман – на этот раз с неким экстрасенсом. Тот был сильно влюблен в артистку и сопровождал ее повсюду. Летом 1980 года, во время съемок в Сочи фильма «Будьте моим мужем» (у Елены в нем была главная роль – Наталья Костикова), он даже примчался на юг и на два дня буквально «похитил» свою возлюбленную у съемочной группы. Кстати, партнер Прокловой по этому фильму, Андрей Миронов, тоже был влюблен в нее и даже пытался за ней ухаживать. Но она на знаки внимания одного из самых обаятельных актеров страны не ответила.

Зато увлеклась художником фильма. Его сын Филипп играл в картине роль сына героини Прокловой, и художник приехал из Москвы его навестить. Дома у него остались жена-француженка и еще двое маленьких детей. Но это обстоятельство не помешало художнику по уши влюбиться в Елену и начать за ней ухаживать. В итоге актриса порвала с экстрасенсом, а художник – со своей семьей, и после фильма они стали жить вместе. Правда, недолго. Вскоре этот роман тоже исчерпал себя, и художник вернулся в семью. А Проклова вышла замуж в очередной раз.

Со своим вторым официальным супругом актриса познакомилась при следующих обстоятельствах. Однажды заболела ее дочь Аришка, и Елене посоветовали сходить к одному знаменитому доктору-травнику, который ну просто «творит чудеса». Елена выстояла огромную очередь, а когда вошла в кабинет, едва не потеряла дар речи от неожиданности – доктор внезапно бросился перед ней на колени со словами: «Лена, наконец-то ты пришла! Я десять лет жду тебя!» Оказалось, что доктор – Александр Дерябин – был давно уже тайно в нее влюблен, но почти не надеялся увидеть предмет своих воздыханий воочию. И вот сама судьба послала ему такой случай! Упустить его доктор не захотел и стал усиленно ухаживать за актрисой. В итоге та не устояла и вышла за него замуж. Но и эта попытка завести семью закончилась для Елены крахом. По словам самой Прокловой, одной из причин разлада с Дерябиным стала личная трагедия: в младенчестве умерли двое их сыновей-близнецов. Это горе разобщило супругов, из их отношений ушли легкость и теплота.

Вспоминает Елена Проклова: «Мне помогало в то время агрессивное такое делание дел: я грузила и грузила себя всякими проблемами. Очень сказалось и содействие театра. Я бесконечно благодарна всем коллегам – за то, что они так фантастически правильно и полезно отнеслись к тому, что со мной случилось. Чтобы я не зацикливалась на личном несчастье, меня просто завалили работой, актерским трудом – бесконечными вводами, репетициями, учением ролей. Я уходила из дома с утра и приходила около полуночи. На дневное время мне была обеспечена «лечебная повязка» от выжженности внутри. Но оставались ночи… Сколько ни играй в театре, сколько ни разъезжай по фестивалям и Дням советского кино… Оставались несколько часов во тьме, когда я была предоставлена самой себе. И могла, как Пенелопа, распускать все сотканное за день. Только я распускала не покрывало или ковер – что там именно ткала древняя гречанка? – а себя. И чувствовала, как непреодолима эта мания, – так же, как мое одиночество…»

Что касается творчества, то первая половина 80 х годов в этом плане складывалась для Прокловой весьма удачно. Она продолжала активно работать как в театре, так и в кино (на ее счету были фильмы: «Какие наши годы» (1981; Майя), «Мы жили по соседству» (Валя), т/ф «Вот опять окно» (главная роль – Таня), т/ф «Поздняя любовь» (главная роль – Варвара Харитоновна Лебедкина), «Из жизни начальника уголовного розыска» (Наталья Петровна Слепнева), «Будь счастлива, Юлия!» (главная роль – Юлия) (все – 1983), т/ф «Грядущему веку» (1985; главная роль – Лена Назарова).

В 1984 году Елене Прокловой присвоили звание заслуженной артистки РСФСР.

Тогда же произошли изменения и в личной жизни актрисы – в 1984 году (спустя примерно полгода после смерти сыновей-близняшек) она встретила своего будущего третьего мужа. Актриса вспоминает:

«У меня есть старший брат, художник. И его образ жизни – как у настоящего художника. Я, хотя и младше, с детства его стараюсь воспитывать, учить жизни. Периодически я приезжала к нему, чтобы сказать, что хватит пить и гулять, нужно остепениться. Брата я безумно люблю, и сама довольно легкомысленный человек, но кто ж его наставит на путь, если не я? Вот там, у брата, я познакомилась с Андреем…

Я им рассказала, что у меня проблема: нужно ехать в Ленинград за крупным гонораром, но не на что купить билет туда. У брата тоже не было денег. Но Андрей сказал: «Не проблема. Завтра я заеду за вами – и махнем на машине, если вы не против». Я не была против, но решила, что это обычная застольная беседа – не поверила.

Но с утра мой будущий супруг приехал за мной. Всю ночь он, оказывается, что-то делал с колесами: машина была не готова для дальних переездов. Кроме того, в ней не работала печка, но Андрей захватил для меня плед… С тех пор мы вместе…»

К тому времени второй брак Прокловой окончательно развалился и с супругом ее связывала только лишь одна формальность – штамп в паспорте. То же самое было и у Андрея. Поэтому особых хлопот с оформлением отношений у них не возникло. Вскоре у них родился мальчик, однако насладиться родительским счастьем им тогда было не суждено – через неделю сын скончался. Однако в отличие от первой трагедии, с двойняшками, новая не поставила крест на браке актрисы. Наоборот, она только сплотила супругов. Вскоре они повенчались в Новоиерусалимской церкви под Москвой. Проклова признается:

«Венчание для меня – важное таинство, оно случается раз в жизни. К сожалению, воспитана не в религиозной семье, хотя меня и крестили – тайком от родителей. Это бабушка меня покрестила. Но думаю, что соблюдение хороших традиций, которым наши предки следовали в течение стольких веков, разумно».

Целиком поглощенная семейными делами (они с мужем переехали за город – на Клязьминское водохранилище, где у них роскошный трехэтажный дом, а московскую квартиру оставили дочери Прокловой от первого брака Арине). Проклова в те годы мало снималась в кино. Достаточно сказать, что за период с 1987-го по 1997 год она записала на свой счет лишь четыре картины: т/ф «Запомните меня такой» (1987; главная роль – Маша), х/ф «Идеальное преступление» (Одри Ламонт), т/ф «Женщины, которым повезло» (главная роль – Зина Скворцова) (оба – 1989), т/ф «А спать с чужой женой хорошо?!» (1992; Вера).

Из интервью Елены Прокловой: «Расставание с театром я пережила спокойно. Я очень люблю дом, хозяйство. Так счастлива, что родилась дочка, что первое время никому не давала с ней заниматься – все сама, чтобы не упустить ни минуты общения с ребенком.

Теперь я и дочь приучаю к хозяйству. У нее свои обязанности. Например, после еды она протирает стол. Приносит к раковине чашки, перед чаепитием расставляет их. Каждый вечер перед сном она стирает колготочки, трусики и маечку. Я ведь боюсь, что она вырастет неумехой. Вот старшая моя дочь, художница, совершенно равнодушна к домашним делам. Она очень творческий человек…»

В начале 90 х Проклова едва не погибла в автокатастрофе. К счастью, все обошлось, однако лицо актрисы было травмировано. В институте на Ольховке ей была сделана операция хирургом Руденко. «Передо мной стоит одна задача: чтобы осталось лицо нашей любимой актрисы!» – сказал он. Операция прошла успешно, и теперь Проклова выглядит так же прекрасно, как и прежде (лишь форму носа слегка изменили).

Вскоре после этого – в 1994 году – Елена и Андрей сделали очередную попытку завести ребенка. Будущей маме пришлось тяжело. Было все: многомесячное лежание в клинике (почти весь период от зачатия до родов), семьсот (!) уколов, которые роженица колола себе в живот сама (доверить это дело сестре она побоялась). Однако за все ее муки последовало вознаграждение: в сентябре на свет появилась прекрасная девочка Полина. А спустя еще полгода Проклова стала бабушкой: ее старшая дочь Арина родила ей внучку Алису.

Между тем в новом тысячелетии в ряде отечественных СМИ появлялись публикации, ставящие под сомнение прочность брака Прокловой с ее третьим мужем. Писали, что они часто ссорятся, что соседи по загородному дому якобы не раз слышали, как супруги скандалят друг с другом. Однако, несмотря на эти публикации, брак Прокловой счастливо продолжается по сей день. Как говорится, милые бранятся – только тешатся. Сама актриса отреагировала на те статьи следующим образом (интервью журналу «7 Дней», июнь 2003):

«Я – человек открытого, взрывного темперамента. Дома я безобразно ругаюсь и бросаюсь будильниками. Поскольку все проблемы в нашей семье обсуждаются, как правило, рано утром или поздно вечером, то есть в спальне, рядом поэтому всегда оказывается тумбочка с будильником. Будильник обычно летит в дверь (но не в зеркало или в картину – это не по-хозяйски). Отхожу я буквально за секунду. Закричала, бросила и – все прошло. Кстати, мой Андрей – абсолютно такой же. Темперамент у нас одинаковый. Но он, слава богу, ничем не бросается, а просто хлопает дверью: «Все. С меня хватит! Больше не могу это терпеть!»

Потом происходит примирение. Андрюшка дважды заходит ко мне и осторожно интересуется: «Ну ты как?» И я дважды кричу: «Уйди с моих глаз!» На третий раз говорю: «Извини, что так получилось!»

Что нам делить? Мы обожаем друг друга, обожаем наш дом и нашу семью. У нас ни в чем нет расхождений – взгляды на жизнь абсолютно совпадают. А что может быть важнее? Невычищенная пепельница? Так я давно уже поняла, что об этом мне придется орать до конца своих дней, потому что до конца своих дней я по утрам буду находить на кухне эту пепельницу.

Наши ссоры никогда не мешали нам жить. Я и замуж за Андрея выходила с ощущением того, что делаю это навсегда. Связала себе свадебное платье, а потом сразу его распустила. В этом смысле я – чеховская Душечка: растворяюсь в том человеке, который рядом со мной. А тут еще мне достался не простой, а подарочный вариант мужчины!.. Но скажу вам по секрету, характер у моего «подарка» просто чудовищный! Я никогда не знаю, на кого нарвусь – то ли на дорогого, милого, любимого, то ли на холодного, чужого, противного. Все мои подружки Андрея обожают, но зовут Змеем Горынычем. Много у него «голов», и самая милая чаще всего спит. Бывает, встаем мы утром, и мой Андрюша – сама кротость и обаяние: «Ленуся, любимая, смотри, какое солнце! Пойдем в сад, я тебе сварил кофеек!» Я радуюсь: «Пойдем, мой золотой!» Приходим в сад – туман, соловьи поют. Только расслабишься и зачирикаешь: «Андрюша, солнышко мое!», как слышишь в ответ рычание Змея Горыныча: «Ты что, не видишь? Я по телефону говорю!» Но я понимаю, как нелегко ему приходится с его сумасшедшей работой… (Андрей занимается строительным бизнесом. – Ф.Р.)

Мне кажется, нашу семейную жизнь можно назвать идиллией. Та доля свободы, которая присутствует в нашем доме, – свободы внутренней, когда человек имеет свое собственное пространство и время, чтобы побыть в одиночестве со своими мыслями, – это и есть идиллия. У нас в семье все свободны – мы уважаем одиночество друг друга. Если мне нужно, я могу уехать, и никто не имеет права мне это запретить. Конечно, Андрей может сказать: «Ленуся, мне будет грустно без тебя. Может быть, ты отложишь эту поездку?» Решать буду я. Но и я позволяю ему поехать проветриться на недельку, если он жалуется, что устал…»

Короче, из всех интервью актрисы складывалось впечатление, что сегодня она вполне счастлива и эту жизнь ни на что не променяет. И по молодости своей она ничуть не ностальгирует, как это принято у многих. По этому поводу приведу еще одно интервью актрисы – еженедельнику «Аргументы и факты» (номер от 2 сентября 2008 года, автор – О. Шаблинская):

«У меня молодость была не очень-то счастливая… Хоть и яркая, бурная, страстная. Да, было огромное количество поклонников… Но я настолько страдала от постоянно рвущегося сердца. В моей жизни не получалось так, чтобы любовь приносила только радость… Чаще всего это были трагедии. Кроме мук, не вспоминаю ничего… Я вообще очень долгое время думала, что любить не умею. Меня смущала и смущает до сих пор позиция некоторых женщин: «Я люблю его несмотря ни на что». Получается, можно любить и убийцу, и насильника?! Вспоминая о молодости, думаю: спасибо ей, но как хорошо, что она позади! Вернуть все эти адовы муки? Не дай бог! С ужасом представляю, что в моей семье произойдут какие-то изменения. Зарекаться от чего-то глупо, жизнь непредсказуема. Но мы с моим мужем Андреем прожили почти 25 лет. Неужели эти уже понятные, определенные взаимоотношения можно опять променять на совершенно неизвестное «минное поле»?!»

А вот отрывок из еще одного интервью Прокловой – «Комсомольской правде» (2 сентября 2008 го, автор – А. Балуева):

«Как я отношусь к тому, что меня до сих пор называют секс-символом? Думаю, нужно однажды попасть под это название, а избавиться от него уже невозможно. Надо иметь свою дорогу в жизни. Эротизм – это интерес. Я всегда жила интересно и увлекала людей своими идеями. И не могу сказать, что ставила во главу угла эротику и секс. Хотя я люблю это занятие, но не считаю, что это важнее всего в жизни…»

Что касается творческой «кухни» Елены Прокловой, то в кино она сегодня снимается мало. В новом тысячелетии она пока записала на свой счет три роли, причем две из них «сериальные». Речь идет о фильмах: «Желтый карлик» (2001; главная роль – Аида), «Счастье по рецепту» (2006; главная роль – Людмила), «А мама лучше!» (2010; главная роль – Светлана).

Зато актриса нашла себя в роли телеведущей: за последние несколько лет свет увидели несколько передач с ее участием. Правда, рейтинги у них были разные, но одно несомненно – в каждой из них Проклова старалась быть по-своему необычной.

Кровь с молоком советского кино

Наталья Андрейченко родилась в Москве 3 мая 1956 года. Ее отец – Эдуард Станиславович – был родом из Белоруссии, мать – Лидия Васильевна – коренная москвичка из зажиточной купеческой семьи (у ее деда в Лихоборах был большой двухэтажный дом).

Эдуард Станиславович всегда хотел, чтобы у него родилась девочка. Поэтому, когда его мечта сбылась, он всерьез взялся за ее воспитание (жена тогда работала в Министерстве просвещения и была вынуждена часто уезжать в командировки). Немалую помощь оказывали молодому отцу и товарищи по авиационному заводу, где он работал – при любой необходимости менялись с ним сменами.

Как вспоминал позднее отец Наташи: «У нее все легко получалось. На коньки встала – и сразу поехала. С шести лет плавала. Была очень самостоятельной». О характере Наташи говорит такой эпизод из ее школьной биографии: однажды под Новый год одноклассники выпустили стенгазету, в которой были напечатаны пожелания каждому ученику. Под фамилией Андрейченко было написано: «Желаем тебе уважать интересы всех окружающих детей». Наташу это так задело, что она собрала весь класс, вывела во двор, построила и у каждого спросила: «В чем я не уважаю твои интересы? Что ты хочешь, чтобы я сделала?»

В школе Наташа училась хорошо, и любимым ее предметом была литература. Поэтому ее мечтой было поступить на филологический факультет МГУ или Педагогического. Готовилась она к этому серьезно: ездила три раза в неделю в университет на лекции, вела конспекты. Но в конце 10 го класса ей внезапно попалась на глаза «Комсомольская правда» со статьей Сергея Бондарчука и Ирины Скобцевой «Ищем таланты!», и она надумала стать актрисой. Мама огорчилась, попыталась отговорить дочь, но у нее это не получилось. «Ну что же, попробуй. Во всяком случае, ты будешь знать, как проваливаются на экзаменах», – подвела итог разговору мама.

Первым бастионом, на штурм которого бросилась Андрейченко, было театральное училище имени Щепкина. Еще на стадии подготовки к экзаменам она зашла в училище и увидела, что большинство ее конкуренток выглядят так, будто сошли со страниц модного журнала. И Андрейченко решила не ударить в грязь лицом. На первый экзамен она явилась в кудрях, мини-юбке и накрашенная так, что сама с трудом себя узнавала. Читать она стала басню И. Крылова «Мартышка и очки». И во время чтения внезапно поняла, что недалеко ушла от героини басни. Увидев снисходительные улыбки на лицах экзаменаторов, внезапно расплакалась и убежала из аудитории. Больше в «Щепку» она не пришла.

Но эта неудача не обескуражила юную абитуриентку. Более того, она помогла ей осознать простую истину: надо оставаться самой собой. И на экзамены во ВГИК она пришла в обычной одежде, без косметики, с заплетенной косой. Когда экзаменаторы спросили у нее, какие стихи она собирается им читать, Андрейченко в ответ предложила им выбрать любое поэтическое произведение на свой вкус. Экзаменаторов это удивило: «Вы что, девушка, знаете так много стихов? Интересно, какие?» И Наталья в течение получаса читала Осипа Мандельштама, Михаила Светлова, Веронику Тушнову, Соломею Нерис.

Ее вдохновенное чтение произвело впечатление на всех присутствующих, и ей поставили «отлично». Кроме этого, помогло еще одно обстоятельство. Незадолго до экзамена в кулуарах института ее разглядел некий молодой человек, поступавший на операторский факультет. Для поступления ему необходимо было представить на суд экзаменаторов пять собственных фоторабот. Юноше долго не могла прийти в голову ни одна идея, которая могла бы лечь в основу этих фотографий. И тут он увидел героиню нашего рассказа. Наталья согласилась позировать юному фотографу, и тот в течение часа сделал с десяток ее портретов. Пять из них затем легли на стол Сергея Бондарчука, который принимал экзамен у Андрейченко. На фотографиях она выглядела так фотогенично, что у экзаменаторов развеялись последние сомнения: девушка не только прекрасно читала стихи, но и внешне выглядела достойно.

Дебют Андрейченко в кино состоялся в 1975 году, когда она училась на втором курсе ВГИКа – она сыграла крохотную роль девушки по имени Валя в картине Гавриила Егиазарова под названием «От зари до зари». Но ее роль в фильме была столь маленькой, что широкий зритель ее попросту не заметил (премьера картины состоялась в декабре 75 го).

Между тем уже два года спустя на экраны страны вышли сразу три фильма с участием Андрейченко, которые, собственно, и стали первыми ступеньками для молодой актрисы на ее пути к славе. Началось же все с фильма «Степанова памятка» (по рассказам П. Бажова) Константина Ершова, где Наталья сыграла роль Танюши. Критик О. Сулькин так писал об этой роли актрисы:

«Режиссер оказался снайперски точен в выборе исполнительницы. Андрейченко – сама бажовская Танюша, «красна ягодка», румяная, волоокая, стройная. И все, стоп – этого, внешнего, природно-фактурного и достаточно, словно окоротили ее перед съемкой. В отмеренном пространстве роли, кажется, почти нет места для психологии, драмы. Она здесь эффектная, центральная по реестру ролей, но – статистка…»

Фильм вышел на экраны в феврале 1977 года. А три месяца спустя свет увидели еще две ленты с участием Андрейченко: «Долги наши», которую снял Борис Яшин, где Андрейченко исполнила роль Верки, и «Колыбельная для мужчин» Владимира Златоустовского и Ивана Лукинского, где актрисе досталась роль Вали Крыловой.

В итоге к моменту окончания ВГИКа в 1977 году на счету Андрейченко было уже четыре сыгранных роли в кино. Кроме этого, в дни окончания института молодая актриса снималась еще в трех фильмах: «Поединок в тайге» (роль – Пелагея), «Степь» (роль – девка на снопах) и Настя Соломина в «Сибириаде». Однако несмотря на столь богатый послужной список ни одна из этих ролей не принесла актрисе настоящего творческого удовлетворения. Героини, сыгранные ею, были однотипны и похожи одна на другую: взять ту же Танюшу из «Степановой памятки», или деревенскую девушку в «Долгах наших», или девку на возу в «Степи».

Исключение составляла роль Насти Соломиной в «Сибириаде», однако эта длинная эпопея будет сниматься два года и выйдет на экраны страны почти через три года после окончания Андрейченко ВГИКа. О его премьере мы расскажем чуть ниже, а пока упомянем, что во время работы над ним у Андрейченко случился роман с постановщиком фильма Андреем Михалковым-Кончаловским. О том, как это произошло, вспоминает сам режиссер:

«Когда я стал спрашивать, кого из талантливых вгиковских ребят пригласить ассистентом на «Сибириаду», мне посоветовали студента режиссерского курса Сашу Панкратова. Так он появился у нас в группе. Человек жизнерадостный и наивный…

Саша был и есть дамский угодник. Большой ходок по барышням. Знал весь актерский молодняк в Москве, включая всех абитуриенток. Я озадачил его просьбой найти молодую актрису на роль Насти. Чтобы внешне она была сибирская, ядреная, кровь с молоком.

Я в это время болел, перенес на ногах воспаление легких. Жил у родителей, в моей квартире жила Вивиан (тогдашняя жена режиссера – француженка. – Ф.Р.). Саша привел Наташу Андрейченко: высокая, статная, круглая, вся, как яблоко, крепкая – укусить невозможно. Она мне понравилась, я начал нести какую-то ахинею, тут же решили выпить водки – болезнь этому не помеха. Она стояла, готовила яичницу; я смотрел на ее икры, плотные, сбитые, – сразу понял: она – настоящая и, наверное, сможет сыграть Настю…

У нас с Наташей стало даже намечаться что-то романтическое. Я пригласил ее съездить со мной в Ленинград. Она пришла в малиновом бархатном берете. Берет мне как-то не очень понравился, но поездка была приятной. Правда, наши отношения быстро завершились. У меня начался роман с Лив Ульман. Я вернулся из Норвегии. Пришла Наташа. Я сказал ей:

– Очень сожалею, но…»

Съемки «Сибириады» начались в самом конце июля 1976 года под городом Калинин, но наша героиня включилась в них с 17 августа и пробыла там до 7 сентября. Затем вернулась в Москву, чтобы продолжить учебу во ВГИКе, а в середине декабря вновь вернуться на съемочную площадку «Сибириады» – но уже в павильонах «Мосфильма». А в начале июня 1977 года Андрейченко участвовала в пересъемках снятых ранее эпизодов в Калинине. О том, как это происходило, вспоминает Андрей Михалков-Кончаловский:

«Роль свою Наташа сыграла прекрасно. Правда, по ходу съемок было несколько шумных историй. Накануне съемок она исчезала, найти ее было невозможно, где, по каким загульным компаниям ее носило, никто дознаться не мог – даже Саша Панкратов. Потом она, так же нежданно, как и исчезала, возникала в группе, замечательно работала…

В одну из бурных июльских ночей, проходивших вне пределов моего внимания, Наташа Андрейченко, Саша Панкратов и Павел Петрович Кадочников, народный артист СССР, были арестованы милицией за то, что купались голыми в реке – посреди Калинина, нарушали общественный порядок, громко кричали и пели. Подъехала милицейская коляска, их выудили из воды и, мокрых, доставили в участок. Но у Павла Петровича была с собой волшебная бумага, заботливо упакованная в целлофан, о существовании которой я тогда не знал.

Происхождение этой бумаги таково. «Подвиг разведчика» очень понравился Сталину. Был банкет, Сталин сказал Павлу Петровичу:

– Вот это настоящий чекист! – И спросил: – Что я вам могу сделать приятное?

– Не могли бы вы это же самое мне написать на бумаге? – сказал Павел Петрович.

В результате из кремлевской канцелярии Кадочникову прислали бумагу с Гербом СССР, где было написано: «Павлу Петровичу Кадочникову, артисту киностудии «Ленфильм», присваивается почетное звание майора всех родов войск СССР. Сталин. Ворошилов».

Эта бумага была для Кадочникова палочкой-выручалочкой и «Сезамом, откройся» многие годы. Даже спустя двадцать с лишним лет после смерти Сталина, когда снималась «Сибириада», ее магическое действие не иссякло…».

Но пока снималась «Сибириада», на экраны страны выходили другие фильмы с участием Натальи Андрейченко. Так, в 1979 году в прокат одна за другой вышли сразу три ленты: «Жнецы», где наша героиня сыграла роль комбайнерши Маши, «Уходя – уходи», где молодой актрисе досталась роль Любы, и «Торговка и поэт» по прозе И. Шамякина. Выделим последнюю ленту, снятую Самсоном Самсоновым, поскольку именно в ней героиня нашего рассказа сыграла свою первую главную роль в кино – Ольгу. В этой роли в Наталье раскрылось и амплуа трагической актрисы. Собственно, этот фильм и открыл глаза другим режиссерам на истинный талант Андрейченко.

Тем временем в январе 1980 года на экраны страны вышла «Сибириада», с которой и взяла свой старт всесоюзная слава Натальи Андрейченко. Фильм имел огромный успех как на родине, так и за рубежом (он был удостоен призов в Каннах (1979) и в Хьюстоне (1982). Сама актриса считает эту роль одной из лучших в своем послужном списке.

Итак, «Сибириада» триумфально прошла по советским и мировым экранам. В том же году Андрейченко умудрилась сняться сразу в пяти (!) новых фильмах. Назову их все: «Дамы приглашают кавалеров» (Раиса), «Коней на переправе не меняют» (Алла), «Мужество» (Тоня), «День на размышление», «Свадебная ночь» (главная роль – Маша).

Но не стоит считать, что все складывалось гладко в судьбе молодой актрисы – были у нее и проблемы, в том числе и алкогольные. На этой почве порой с актрисой происходили весьма неприглядные вещи. Много позже в журнале «Тайны звезд» один из ее тогдашних загулов описывался следующим образом:

«Наталья так пристрастилась к спиртному, что стала пить как запойный алкоголик. Во время бурных застолий она не раз падала лицом в салат, буянила по ночам и устраивала пьяные истерики. Неизвестно, к чему бы это привело, если бы не вопиющий случай с отцом.

В тот вечер актриса выпила очень много. Отец попытался уложить дочь спать, но она в ответ устроила дикий скандал. Наталья была до того невменяема, что набросилась на пожилого мужчину с кулаками и стала выгонять из дома.

– Кто это такой? Гоните его отсюда! – истошно кричала Андрейченко на родного отца.

– Этот человек – ваш отец!!! – возмутились разбуженные посреди ночи соседи. В тот миг Наталья прозрела. Она поняла, что алкоголь постепенно превращает ее в настоящее чудовище. С тех пор Наталья держит себя в руках…»

Благотоворное влияние на актрису оказало ее тогдашнее замужество. Причем замуж она вышла за человека известного – композитора Максима Дунаевского, который в те годы также переживал пик популярности (она началась после премьеры по ЦТ в декабре 1979 года телефильма «Д’Артаньян и три мушкетера» с его музыкой). Вспоминает Дунаевский:

«Мы с Наташей познакомились в 1981 году на съемках фильма «Мэри Поппинс, до свидания!» в Ленинграде. Ей было 25, мне – 37. Поздней ночью после съемки встретились в буфете. Посмотрели друг на друга, и я пригласил ее в номер (у меня всегда номер с роялем), где всю ночь играл ей свои сочинения. Тогда уже вышли на экран «Три мушкетера», «Карнавал». Наташа была очень удивлена, что все это написано мною. И вот так, не переставая удивляться, вначале влюбилась в меня, а потом вышла замуж. Мы были не только мужем и женой, но и очень хорошими друзьями и творческим дуэтом…»

В ноябре 1982 года на свет появился мальчик, которого назвали Дмитрием.

Еще будучи беременной, Андрейченко в 1982 году умудрилась сняться сразу в четырех картинах: т/ф «Инспектор Лосев» (главная роль – Варвара Глотова), «Нам здесь жить» (главная роль – Арина), «Людмила» (Зина), «Человек, который закрыл город» (Нина Лазарева). А когда ее сыну было всего лишь два месяца, она начала сниматься в одной из лучших своих ролей – в картине Петра Тодоровского «Военно-полевой роман» она сыграла Любу Антипову. Вспоминает Петр Тодоровский:

«Андрейченко я еще до картины знал и только ее хотел в «Военно-полевом романе» видеть. Я позвонил Наташе, а трубку снял ее тогдашний муж – Максим Дунаевский. Выслушал меня и говорит: ничего не получится, Наталья на девятом месяце. Я с тяжелым сердцем начал комплектовать другой состав. А тогда были длинные подготовительные периоды, по полгода. Я мысленно все возвращался к Андрейченко, и в какой-то момент подумал: если она была на девятом месяце, значит, уже родила. Еще раз позвонил. Трубку сняла Наташа, я предложил прочесть сценарий. Через какое-то время она перезванивает и соглашается! А как же ребенок? А это, отвечает, не ваша проблема. В результате ребенок жил у бабушки, а она снималась, а потом летела к нему кормить…»

Фильм «Военно-полевой роман» собрал в прокате 14,7 млн зрителей и был удостоен целого букета призов на фестивалях на родине (на Всесоюзном в Киеве и Жданове) и за рубежом (в Западном Берлине, Вальядолиде, в ГДР).

К 1984 году Андрейченко была уже одной из самых известных актрис советского кино и вправе была рассчитывать на официальное признание своих заслуг. И оно не заставило себя долго ждать: ей присвоили звание заслуженной артистки РСФСР. Но если бы министерские чиновники чуть-чуть задержались с этим присвоением, в дальнейшем оно вряд ли бы состоялось. Дело в том, что актриса внезапно влюбилась в иностранца – в американского актера австрийского происхождения Максимилиана Шелла, который был старше ее на 26 лет!

Наталья Андрейченко вспоминает: «В фильме «Петр Великий» я должна была играть первую жену Петра Евдокию Лопухину, но сниматься абсолютно не хотела, сильно переживала и безумно плакала. А потом актриса Наташа Архангельская сказала: «Ты что, дура, что ли? Елки-моталки, первое в истории американское кино снимается на территории России с такой темой, и ты играешь царицу, жену Петра Великого, вместе с таким артистом!»

Шелл играл самого Петра, его имя мне говорило не многим больше, чем рядовому зрителю, – как режиссер он тут совсем неизвестен, как актер – едва-едва… (Шелл начал сниматься с 1955 года, и советскому зрителю был знаком по фильмам «Нюрнбергский процесс» (1961, премия «Оскар»), «Симон Боливар» (1969) и др. – Ф. Р.). Но, когда мне впервые показали его на площадке, я уважительно подумала: да, этот может, это вполне русский царь… Я приехала на одну из съемок «Петра» – очень красивую. Как сейчас помню, 3 сентября. И был такой солнечный день, Суздаль, красота, желтые деревья, лошади, огромное поле, царь Петр… Я его увидела издалека и подумала: «Ой, какой интересный мужчина! Нужно с ним познакомиться, все-таки я играю его жену». Я набралась смелости, подошла к нему и сказала по-английски: «Я очень зла на тебя. Ты почему сослал меня в монастырь?» Он, конечно, ничего не понял: кто эта женщина, о чем она говорит?.. Но внимание на меня обратил. А фраза, которую я сказала на английском, была единственной, потому что это был текст из моей роли. Он ничего не понял, но, видно, такую чувиху забыть не мог. И сразу пригласил меня на ужин. А я ему: «No, мистер Шелл, без переводчика – no». Он стал бегать в поисках переводчика, никого не нашел. Я тоже пыталась найти, но безуспешно. Пьяные, наверное, все были. И мы пошли ужинать вдвоем. Вот тогда я пожалела, что не слушала режиссера фильма Лэрри Шиллера и не учила английский язык. Общаться нам пришлось посредством рисунков на матерчатых салфетках…

По графику Макс не присутствовал на съемках постоянно. Но, когда он приезжал, мы все вечера проводили вместе. И между нами всегда лежал маленький оксфордский словарь, который он мне подарил. Шелл мне тогда признался, что я – из тех, кого он прежде видел, – была первой русской, которая всегда улыбалась. И его это настолько потрясло, что он был просто загипнотизирован мною и хотел разобраться в подобном феномене. Шелл никогда не был женат. В свои 53 года он был заядлым холостяком и безумно боялся связывать себя узами брака. У него и так все было хорошо в жизни. Масса домработниц, две секретарши, свой офис по производству фильмов, любая женщина на земле, которую он хотел. И никакой потребности заводить семью, детей. Поэтому Максимилиан хотел бы и со мной продолжать отношения без штампов. Но в нашей стране в то время это было невозможно…»

В те годы отношения между СССР и США переживали не самые лучшие времена, поэтому связь советской актрисы с американцем выглядела чуть ли не предательством. Тем более официально Андрейченко была замужем. Однако в силу своего характера (она женщина сильная и всегда брала то, что ей нравится) Андрейченко отступать не собиралась. Но страхов и унижений им пришлось натерпеться изрядно. К примеру, в Москве за ними везде следили чекисты: на улице, в гостинице. Один раз Наташу даже выгнали из гостиницы, поскольку гостей разрешалось пускать только до одиннадцати.

Это случилось 3 мая 1985 года, когда Шелл специально приехал в Советский Союз, чтобы поздравить Наталью с днем рождения (ей исполнилось 28 лет). Но едва они расположились в гостиничном номере Шелла (он остановился в «Космосе»), как раздался громкий стук в дверь. На пороге застыли администраторша и несколько мужчин представительного вида. Администраторша заявила: «Гостям в номере у нас положено находиться до 23.00! Поэтому покиньте номер!» Шелл пытался договориться с непрошеными визитерами по-доброму, но те ничего не хотели слушать. Тогда Шелл заявил: «В таком случае я уйду с ней!» На что администраторша рассмеялась: «Да ради бога!» И влюбленные ушли на улицу. А следом за ними следовали… милиционеры на мотоциклах. Таков был приказ КГБ. Всю ночь Наташа и Максимилиан ходили по Москве, жутко замерзли. А 4 мая Шелл улетел на родину.

После нескольких подобных случаев, которые происходили с влюбленными каждый раз, когда они пытались уединиться, они приняли решение оформить свои отношения официально. Поход в загс был запланирован на сентябрь 85 го, но сорвался по вине Шелла, который не смог приехать в Москву. Он объявился лишь в конце октября и неожиданно заявил Андрейченко: «Я не готов, я холостяк, я боюсь брака больше всего на свете». Услышав это, Андрейченко решила с ним расстаться. Она проводила его в аэропорт и посадила на самолет. И с того момента перестала снимать телефонную трубку, когда раздавались междугородные звонки.

Так продолжалось до тех пор, пока в Москву не приехала сестра Шелла, Мария, которая часто посещала Москву по личным делам. Далее послушаем рассказ самой Натальи Андрейченко:

«Мария позвонила мне из Москвы, я подошла к телефону. Она сказала, что заедет ко мне по очень важному делу. Вечером у меня в гостях была моя лучшая подруга. Раздался звонок в дверь, я открываю, а там стоит Максимилиан. Я побежала от него по своему длинному коридору, крича только одно: «Нет, нет, нет!» А он – за мной. Так мы вбежали на кухню, и… он меня обнял. Подруга смотрела на меня как на предательницу: мол, что же это я опять делаю. А я взглянула на него, у меня потекли слезы, и я сказала, по-моему, самую гениальную фразу на земле: «Запах родной». И прильнула к нему. Все! После этого он сказал: «Я готов. Буду жениться». Это было 5 декабря…»

Поскольку Андрейченко тогда еще была замужем за Дунаевским (правда, вместе они уже не жили), она немедленно сообщила ему об этом. Тот оказался джентльменом и сразу же согласился на развод. Их развели в течение одного дня. А в феврале 86 го в Москву приехал Шелл со всеми бумагами со своей стороны. И они подписали брачный контракт. На всякий случай первым пунктом в нем был предусмотрен развод через две недели, чтобы Шелл чувствовал себя свободно. Второй пункт гласил, что Андрейченко будет жить в России, третий, что дочь – а они хотели только дочку – непременно наравне с русским паспортом будет иметь швейцарский… (В 1988 году у них действительно родится дочь Настя. – Ф. Р.).

Советские власти были рады тому, что этот вопрос наконец-то разрешился. Правда, они настаивали, чтобы Андрейченко уехала за границу к мужу. Но она этого не хотела. Актриса написала письмо на имя Егора Лигачева, одного из идеологов перестройки, в котором сообщила, что никуда уезжать не собирается, а намерена работать в СССР постоянно. Она просила помочь ей с постоянными визами в три страны – Германию, Австрию и Швейцарию. Ей повезло: времена тогда уже менялись в сторону потепления отношений с Западом, поэтому ее просьбу удовлетворили.

Расписались Андрейченко и Шелл 11 июня 1986 года в Грибоедовском дворце бракосочетаний в Москве. По словам невесты, жених трясся от страха как сумасшедший. Рядом были его сестра Мария Шелл, крупнейший продюсер Запада Карел Дирка, посол Швейцарии в СССР Карл Фриччи с супругой и другие. Когда Шелла попросили поставить свою подпись под брачным документом, он внезапно завопил: «Господи! Что я здесь подписываю? Я же ничего не понимаю. Я боюсь». Но пути назад уже не было. На помощь жениху пришел посол, который перевел ему текст. А сотрудница загса с важным видом произнесла: «Эта бумага означает, что вы, Максимилиан Шелл, женитесь на на-а-ашей Наташе!» И гордо постучала себя в грудь. После этого Шелл поставил свою подпись. В Москве он пробыл до 12 сентября, после чего улетел на родину. Молодожены не виделись друг с другом полгода, поскольку каждый был занят своими делами: они снимались в разных фильмах.

Стоит отметить, что, несмотря на то что Дунаевский согласился на развод легко, их с Андрейченко отношения испортились донельзя. Он понимал, что из-за брака его бывшей жены с иностранцем он может потерять своего сына, и потому нервничал. В результате во время одного из скандалов Андрейченко запретила ему видеться с Митей. Но их помирил… Шелл. Он приехал в Москву на день рождения Мити и спросил у мальчика, какое у него самое большое желание. А тот возьми и ответь: «Я хочу поговорить со своим папой». Услышав это, Андрейченко взвилась: мол, что за блажь в два часа ночи?! А Шелл ее перебил: «Ты что, с ума сошла? Ну-ка, Митя, звони папе». Но Андрейченко продолжала возражать. Тогда Шелл сам позвонил Дунаевскому и передал трубку мальчику. Спустя час композитор приехал к ним и забрал мальчика к себе. После этого у них начались нормальные отношения.

Брак Андрейченко с Шеллом был заключен в годы либеральной горбачевской перестройки. Именно это обстоятельство сыграло свою роль в дальнейших отношениях официальных властей к актрисе – ее никто не притеснял. В результате она около трех лет жила в Москве, получила возможность продолжать свою творческую карьеру как в театре (со спектаклем Анатолия Васильева «Серсо» она объездила полмира), так и в кинематографе. В период с 1985-го по 1988 год Наталья снялась в главных ролях в трех картинах: у Александра Белинского в «Марице» (1986; главная роль – Марица), у Эрнеста Ясана в «Прости» (1987; главная роль – Мария; 4 е место в прокате, 37,6 млн зрителей) и у Романа Балаяна в «Леди Макбет Мценского уезда» (1989).

Наталья Андрейченко вспоминает: «Мне не нравится, как я сыграла Измайлову в «Леди Макбет», это только моя вина, и дело здесь в том, что я не представляла себе целый фильм с самого начала. Мне Янковский и другие говорили: слушайся во всем Балаяна, он всегда прав. Очень может быть, но я так играть не могу, мне надо представлять картину и мое место в ней…

Фильм я заканчивала, по-русски говоря, уже с пузом, о чем никто, кроме режиссера Балаяна, не знал. Почти на девятом месяце я вовсю отплясывала на плоту, прежде чем броситься со своей соперницей в воду. Танец длился очень долго… Но Балаян однажды проговорился оператору Паше Лебешеву, который буквально завопил: «Что ж ты мне, так-перетак, не сказал, я бы на нее другие фильтры поставил, никто бы не просек. Всегда мне везет – то Соловей в «Рабе любви» беременной снималась, то Андрейченко…»

Закончив работу в этом фильме, Андрейченко улетела в Мюнхен, где вскоре и родила дочь Настю. Когда дочке исполнилось два месяца, Наталья с мужем и несколькими актерами из СССР начали гастроли с лучшим симфоническим оркестром Германии (исполняли литературно-музыкальную композицию «Евгений Онегин» на музыку Прокофьева). В роли Онегина был Олег Янковский, Ленский – Игорь Костолевский, Татьяна – Наталья Андрейченко, генерал – Алексей Петренко…

Спустя месяц Андрейченко, Шелл и Настя вернулись в Москву (Митя остался в Мюнхене учиться), где Шелл делал постановку спектакля «Вера, Любовь, Надежда» крупнейшего австрийского драматурга Едена фон Хорварда в Театре-студии Олега Табакова. Когда Насте исполнился год, в семье Шелла встал вопрос о постоянном совместном проживании. В итоге была выбрана нейтральная территория – столица кинематографа Лос-Анджелес. Вспоминает актриса:

«Я уговорила Макса купить в Лос-Анджелесе дом. Хотя он объяснял, что этого не стоит делать, что дом – это большая ответственность, ограничение свободы и т. д. Но я, как русская женщина, слышать ничего не желала. Замучила бедного, самолюбивого швейцарца уговорами и заставила купить дом, который сейчас отдан под полную мою ответственность, хотя я там практически не бываю. Это такая головная боль, что передать невозможно. Макс об этом знал изначально. А мне все надо было испытать на собственном опыте, чтобы понять: самое удобное – это снимать жилье. Приехал на полгода, взял дом в аренду и живи себе спокойно. И никакой ответственности…»

Именно в Лос-Анджелесе Андрейченко едва не умерла по вине тамошних врачей. Дело было в 1989 году. А началось все с пустяка – у Андрейченко разболелся зуб. Шелл нашел лучшего врача – доктора Готье, который был личным дантистом президента Рейгана. Но то ли этот Готье растерял к тому времени все свои навыки, то ли еще что-то, но зуб он удалил, как коновал, и вдобавок внес инфекцию. У актрисы началась газовая гангрена, общее заражение крови. У них в доме гостил тогда Никита Михалков, который, увидев распухшее лицо Натальи, первым забил тревогу. Андрейченко повезли в госпиталь. А тамошние врачи вынесли убийственный диагноз: мол, они могут прооперировать больную, но часы ее все равно сочтены. Спасло Андрейченко чудо. Перед самой операцией она из последних сил поднялась, подошла к зеркалу и, увидев свое отражение, дала себе установку: все будет хорошо. И выжила.

Наталья Андрейченко вспоминает: «Первые полтора года в США я прожила никому не нужная, никому не известная, ничего не делая. Это очень трудно пережить человеку с именем. Но сейчас, оглядываясь назад, я поняла, насколько тогда мне было хорошо.

Впервые в моей жизни у меня появилось свободное время, а до этого и после – только одна сумасшедшая профессия. В Америке я работала с лучшими педагогами по произношению, по преодолению акцента. Я занималась вокалом – у меня была очаровательная, сумасшедшая, лучшая на Бродвее и во всем Нью-Йорке учительница Джоан Кобин. Она учила меня… по телефону! Три раза в неделю, в определенный час мы с ней пели по телефону. Естественно, за мой счет…»

А что же творчество? В начале 90 х Андрейченко должна была сниматься в американском фильме «Сталин» – ей собирались отдать роль жены вождя народов Надежды Аллилуевой.

Однако решение затягивалось, и в это время бывший учитель актрисы Сергей Бондарчук предложил ей роль Дарьи в своей телевизионной экранизации «Тихого Дона» Михаила Шолохова. Наталья согласилась. Надо же такому случиться, но через несколько минут после того, как актриса поставила свою подпись под контрактом у Бондарчука, ей позвонили из съемочной группы «Сталина» и подтвердили ее участие в фильме. Но поезд уже ушел. По словам актрисы, она не сильно об этом пожалела.

Андрейченко рассказывает: «Один фильм стоил другого. У Бондарчука была команда не слабее – один только Ф. Миррей Эбрахам чего стоит! Тот самый, что получил «Оскара» за роль Сальери в фильме Милоша Формана «Амадеус». Я давно мечтала поработать с Бондарчуком. Кроме маленькой роли в фильме «Степь», он мне ничего не предлагал…

Мы снимали не хрестоматийный «Тихий Дон», а того Шолохова, который заклеймил кровожадную, вонючую революцию за истребление такого свободного народа, как казачество. Мы снимали антибольшевистский «Тихий Дон» – позиция Бондарчука была абсолютно четкой и ясной…» (Отметим, что это личная точка зрения актрисы – сам Бондарчук ничего подобного не говорил, хотя мог бы – времена на дворе уже стояли демократические. – Ф. Р.)

Между тем поначалу в Голливуде спрос на Андрейченко был минимальный. Если ей и предлагали сниматься в кино, то в основном это были или телесериалы или фильмы не самого высокого качества. К примеру, малобюджетная картина «Аврора: операция «Захват», где она сыграла ученую.

В середине 90 х актрисе предложили сыграть одну из ролей в телесериале «Вавилон», однако она от этого предложения отказалась. В актерском агентстве все были в шоке от такого поступка – там актеры хватаются за любую работу. Но Андрейченко знала, что этот сериал обязательно будут показывать в России (и она оказалась права), а ей не хотелось, чтобы зрители, которые помнили ее как Мэри Поппинс или Любу Антипову, вдруг увидели актрису с зелеными ушами или фиолетовыми линзами.

В те же годы с Андрейченко случилось несчастье – ее сбил автомобиль. Причем за рулем его сидела агентша актрисы Одри. До этого они сходили в ресторан, и Одри умудрилась в течение вечера несколько раз вколоть себе наркотик. Когда Андрейченко поняла это, она тут же решила покинуть заведение. Однако Одри увязалась за ней. В тот момент, когда Андрейченко направлялась к своей машине, агентша уже успела сесть в свою и резко сдала назад – прямо на Наташу.

Наталья Андрейченко вспоминает: «Лежу я плашмя, не двигаясь, состояние крайне «великолепное» – по мне проехали катком, но я не умерла. Напрочь забыла все английские слова и хриплю подбежавшему ко мне Годунову (балетный танцор, в 1979 году сбежавший из СССР. – Ф. Р.): «Саша, милый, ноги есть?» Он отвечает: «Есть». Я ему: «Как ты думаешь, они переломаны?» Он: «Лежи, девочка, лежи, милая, не двигайся!» Меня начинает колотить, и я прошу кого-то укрыть меня, потому что холодно, безумно холодно… И тут слышу сквозь пелену шепоток такой по толпе: «Не подходите к ней, не трогайте ее – вы берете на себя ответственность!..» Как вам это нравится? Но там свои законы.

Короче, приехала машина «Скорой помощи». Меня тут же определили в такой твердый панцирь, потому что врачи были на 150 процентов уверены – шея и позвоночник у меня сломаны напрочь. Со мной в госпиталь поехал Саша Годунов. По дороге эти эскулапы раз двадцать спрашивали – у вас есть страховка, у вас есть страховка? У меня страховка точно есть, но не в кошельке же – я ведь не собиралась умирать! В приемном покое меня бросили где-то в углу в этом дурацком корсете и напрочь забыли о моем существовании.

Битых три часа я пролежала без движения, трясясь и задыхаясь. Пока не приехал директор моего агентства и не сказал, какая у меня страховка и какие гарантии! Тут вся эта братия наконец зашевелилась, забегала вокруг, и наконец-то я получила долгожданный успокаивающий укол…

В рентген-центре мне сделали снимок, и в палату сбежалась масса врачей, посмотреть, так сказать, на «русское чудо». Потому что у меня не было ни одного перелома, ни од-но-го. Хотя на фотографии, снятой в те дни, отчетливо видно, какая я вся синяя-синяя, вся спина, и даже следы от колес там видны…»

Однако вернемся на творческую «кухню» Натальи Андрейченко. В 1997 году актриса снялась в трех новых фильмах: «Русской рулетке» (немецкий фильм о русской мафии в Швейцарии, где актриса сыграла таинственную Елену), в американском телесериале «Доктор Куин – женщина врач» (сыграла принцессу Марию Низамову) и в фильме «Возвращение» (роль вампирши Пантеи).

В 1998 году актриса впервые снялась у российского режиссера. Речь идет о Григории Константинопольском и его фильме «8 с половиной долларов», где героине нашего рассказа досталась роль Ксении.

Из интервью Натальи Андрейченко: «С детьми у меня хорошие отношения. Я, например, горжусь своими отношениями с Митей. Мы настоящие друзья. С Настей немного сложнее, может, оттого, что мы две женщины. Она такая папина дочка, он ей все разрешает, она такой тиран с детства, но я не хочу в ней это давить. Во мне мою личность давили с раннего детства, а я все хорошо помню. Настя сильная личность, иногда это действует на нервы, но пусть развивается, почему нет?..

Митя говорит на трех языках без акцента, у него сильная русская база. Настя говорит по-русски хорошо, но с акцентом, а понимает больше, чем способна сказать. Я с ней занимаюсь, каждый вечер читаю Пушкина. Я так считаю: пусть не все слова ей понятны, но через магию русской речи она многое впитает. Благодаря тому, что мы много путешествуем, дети знают, что такое Европа, европейская культура…

Американский тип жизни совершенно сумасшедший. Не могу понять почему. У нас у всех разный режим. Митя встает в шесть утра, школа очень хорошая, но далеко, в Санта-Монике. За ним, к счастью, приезжают. Увы, я соответствовать этому режиму не в состоянии. Я ложусь очень поздно, потому что единственное время, когда я могу сконцентрироваться несколько часов на себе, – наступает после того, как дети легли спать, это ночь. Днем – профессиональные дела, неизбежные деловые встречи, или, как говорят здесь, пати, которые я ненавижу, но – надо: это как работа. Макс, натура творчески бурная, тоже требует много времени. С ним безумно интересно, но и трудно. Да и ему со мной нелегко. Ему памятник надо поставить – десять лет прожить со мной!

Я догадываюсь, что многим хотелось бы прочитать, как утром я выхожу в роскошном халате к бассейну, вокруг бегают собаки и прислуга… Это – миф, и я не знаю, кто так живет…»

Между тем в августе 2000 года Максимилиан Шелл едва не умер. Дело было в Риге, где его сразил внезапный приступ панкреатита. В семь часов вечера Андрейченко срочно вызвали в больницу. Там ее встретили врачи, которые заявили, что у ее мужа начался отек, что необходимо хирургическое вмешательство. А она знала, что у него диабет, что его ни в коем случае нельзя вот так наскоро оперировать. Но врачи торопят, кричат: «Принимайте же решение, время идет!» Тогда Андрейченко отправилась к мужу в реанимацию. А он лежит без сознания, ни на что не реагирует. Тем не менее она стала с ним советоваться: «Макс, ты меня слышишь? Они хотят тебя оперировать. Скажи мне, что ты хочешь?»

Шелл вдруг очнулся и прошептал: «Домой, в Мюнхен». Андрейченко вышла к врачам и объявила волю мужа. На нее посмотрели как на идиотку: «Вы кого слушаете? Что он может решать?» Но она была непреклонна. Короче, Наташа организовала самолет, и в полвторого ночи Шелл улетел в Германию. А она осталась в Риге, поскольку у нее не было визы. Прилетев позже в Мюнхен, она два месяца каждый день ходила к мужу в реанимацию.

«Его нельзя было сразу оперировать. Поэтому Макса сначала вылечили, а потом уже прооперировали. Я сидела в реанимации часами, хотя это было запрещено. Он не мог говорить, у него были закрыты глаза, температура держалась под сорок. Но он знал, чувствовал, что я с ним. И это ему помогало. Как-то подходит ко мне один злодей, по-другому его не назову, хотя он и врач, даже профессор. Стал на меня кричать: «Ну что вы здесь сидите? Вы же всем мешаете. Вы не понимаете, что это смертельная болезнь, что только пять процентов выживают?» Я зарыдала… Месяц спустя я с цветочками вошла в лифт госпиталя, и этот же самый профессор случайно оказался в том же лифте. Он знал, что Макса уже перевели в нормальную палату, и сказал: «Ой, какая вы сегодня счастливая!» А я ответила: «Видишь, чувак, в этом наша разница. Ты веришь в науку, а я верю в чудо». И вышла из лифта. А он остался, явно очумевший…»

Тем временем весной 2002 года в России грянул новый скандал вокруг имени Андрейченко. Она тогда зачастила в Москву, долго жила здесь без мужа, на что немедленно отреагировали досужие сплетники. Причем не в России, а в Германии. В газете «Билд» так и написали: Андрейченко разводится с Шеллом, получает положенные ей 17 млн долларов и переезжает в Москву к своему новому возлюбленному Стасу Намину. А Шелл, мол, нашел пристанище в «гавани» своей старинной подруги, 38 летней историка-искусствоведа Элизабет Михич.

Актриса отреагировала на эту публикацию оперативно, сделав официальное опровержение следующего содержания:

«Мы с Шеллом по-прежнему любим друг друга. Вся эта шумиха в прессе – развод, раздел мифических миллионов, мой грядущий брак со Стасом Наминым – неслыханное хулиганство. Ассистент Шелла Маргит Шукра, на которую ссылается немецкая газета, запустившая «утку» о разводе, всерьез подумывает подать в суд на это издание…

Я испугалась, что Намин действительно развелся с женой, моей подругой, ради того, чтобы жениться на мне. Сразу позвонила Стасу. Он был в Берлине вместе с моим другом, с которым мы знакомы больше 20 лет, – послом Владимиром Паленовым. Они вдвоем хохотали. Оказалось, Стас ничего не знал, что о нем написали в газетах, и, когда ему позвонили с вопросом обо мне, он решил, что над ним подшучивают, и тоже пошутил в ответ. Мы посмеялись: «Не знаем, как нам теперь – втроем или вчетвером – спать придется?» Короче, без меня меня и женили, и развели…»

В сентябре 2003 года газета «Московский комсомолец» опубликовала очередное интервью с Андрейченко. Из него выяснилось, что актриса по-прежнему живет с Шеллом и разводиться с ним не собирается. Ее сын Митя учится в престижной парижской школе гостиничному менеджменту, а Настя – в актерском институте в Америке.

В течение последующих нескольких лет российские СМИ неоднократно будоражили общественность слухами о том, что звездная пара разводится. Поводом к этому служило то, что Наталья периодически уезжала от мужа и детей в Россию и жила здесь безвылазно месяцами (иной раз по восемь месяцев), снимаясь в кино («Очень русский детектив», «Жизнь взаймы» и др.). Живет она в Москве, где у нее есть трехкомнатная квартира с большим балконом, откуда открывается прекрасный вид на Кремль и храм Христа Спасителя (до этого актриса жила в менее комфортабельной квартире в Дегтярном переулке). Однако сама Андрейченко информацию о разводе категорически опровергает. По ее словам:

«Любовь – это свобода, а не обладание. Иногда мы с Максимилианом живем одним домом, когда начинается работа – разъезжаемся… Не знаю, хорошо это или плохо. Каждый должен выбирать подходящую структуру отношений. Многие нас не понимают, сплетничают…»

И все же в 2005 году было объявлено, что звездная пара действительно развелась и живет на два разных дома (рядом с Шеллом тогда появилась венская галеристка Элизабет Михич).

Летом 2009 года Андрейченко и Шелл стали бабушкой и дедушкой: их дочь Анастасия подарила им внучку, которую назвали Леа-Магдалена. Настя – актриса, много снимается в Австрии и Германии, за некоторые фильмы даже призы получала. Как рассказывает Наталья (интервью «Телеантенне»):

«Не знаю, как будет дальше у Насти. Актрисе же надо «актрисить», а тут ребеночек маленький… Не знаю и того, где она в конце концов предпочтет жить. Вот сын Митя недавно стал магистром экономических наук, сейчас ищет работу, в том числе и в России. Он, хотя и живет за границей с пяти лет, душой абсолютно русский человек. Митя говорит, что, если найдет работу тут, с удовольствием будет жить на родине. А дочь вобрала в себя культуру трех стран. С одной стороны, Настя похожа на мою героиню из фильма «Сибириада», такая девушка в теле, с длинной косой. Кстати, мы назвали дочку в ее честь. Но в то же время есть в Насте и немецкое, и американское…»

Что касается творчества, то в новом тысячелетии Андрейченко вернулась в российский кинематограф и записала на свой счет несколько фильмов. Среди них: «Формула счастья» (2000; главная роль – Ника), «Даун Хаус» (2001), «Подари мне лунный свет» (2002; главная роль – Ирина Куприянова), «О’кэй, или Дело в шляпе» (2003; Эльвира Синихина), «Грехи отцов» (Мария Андросова), «Моя большая армянская свадьба» (Ирина) (оба – 2004), «Жизнь взаймы» (главная роль – Людмила Адамова), «На крыше мира» (главная роль – Елена Наумова) (оба – 2008), «Очень русский детектив» (2009; мать-настоятельница).

Незабвенная Анфиса

Тамара Семина родилась в городе Льгове Курской области 25 октября 1938 года. Ее отец – Петр Федорович Бохонов – был командиром танкового взвода, мама – Тамара Васильевна – домохозяйкой. Однако своего отца героиня нашего рассказа почти не помнит: в начале войны он ушел на фронт и вскоре погиб. Вскоре после этого мать собрала двух своих детей и эвакуировалась в Брянск, к матери. Там Тамара пошла в школу. А в 1946 году в ее жизнь вошел отчим – тезка отца Петр Васильевич Семин, который оказался золотым человеком. В память о нем Тамара взяла его фамилию и носит ее до сих пор.

В конце 40 х Семины переехали в Калугу, где Тамара закончила 8 классов. Дальше обучение было платным (оплачивались старшие классы), чего Семины позволить себе не могли – зарабатывали они скромно. Но Тамара очень хотела закончить десятилетку, поскольку только она позволяла надеяться на поступление в институт. Тогда она устроилась в школу рабочей молодежи № 2, где была не только ученицей, но еще библиотекарем и секретарем. Литературу там преподовал будущий знаменитый бард Булат Окуджава.

После окончания ШРМ в 1956 году Семина поступила в Калужский педагогический институт. Однако проучилась там недолго – всего несколько недель. После чего проявила поистине тигриный характер – поступила вопреки мнению большинства окружающих, в том числе и родителей. Вот как об этом вспоминает сама Тамара Семина:

«Меня приняли в пединститут без экзаменов после вечерней школы. И мама радовалась, что я никуда не уеду. И тут! Подружка – совершенно случайно, за компанию – привела в драмкружок, я что-то прочитала вслух. Преподаватель вдруг и говорит: «Девочка, тебе бы учиться на актрису!» Недолго думая, забираю документы из пединститута, занимаю 100 рублей у соседки, пишу записку маме: мол, не ищи. И – в Москву!..

А дальше началось «очевидное-невероятное». В Москве села в первый попавшийся троллейбус и приехала к… ВГИКу (не догадываясь даже о его существовании), потому что заснула в троллейбусе, а это конечная остановка. Но документы уже не принимали – был перебор. Что делать? Иду по коридору и думаю: «Заберусь на Дальний Восток, буду ловить рыбу. Маме потом напишу». А навстречу Ким Аташетович Тавризян – декан актерского факультета. Увидел меня, бредущую по коридору грустную, мятую, лохматую. Узнал, в чем дело, привел обратно в приемную комиссию: «Возьмите у этой несчастной документы, на нее же без слез смотреть невозможно!» И взяли…

Первое время в общежитии без матраса в уголке на полу спала. Во кайф! Соседкиных денег почти не осталось. Я покупала большой батон, разрезала на тонюсенькие ломтики – ломтик на день и много воды. И все время искала объявления – завербоваться, чтобы денег заработать. Ну дура полная! А вступительный экзамен – это песня. Голосок у меня был тоненький-тоненький, писклявый-преписклявый, и говорила я очень быстро, почти скороговоркой. Поэтому басня «Осел и соловей» и одиннадцать строчек прозы так рассмешили комиссию, что меня… приняли».

Семина попала на курс, которым руководила Ольга Ивановна Пыжова.

Дебют Семиной в кино состоялся уже спустя два года – в 1958 году: ее, студентку 2 го курса, заметил режиссер Марлен Хуциев и пригласил на главную женскую роль (Наташа) в картине «Два Федора». Ее партнером стал Василий Шукшин, игравший ее киношного возлюбленного – демобилизованного солдата Федора-старшего. Любовь, разыгранная ими в фильме, получилась самая что ни на есть захватывающая, из-за чего картина и вошла в сокровищницу советского кинематографа. В длиннющем списке любимых фильмов моего детства эта картина тоже занимала свое достойное место.

Успешный дебют молодой студентки ВГИКа не остался незамеченным. После «Двух Федоров» Семина получила еще несколько предложений от режиссеров сняться в новых ролях. В 1958 году она выбрала эксцентрическую комедию «Человек за бортом». Правда, успех у зрителей этот фильм имел минимальный и практически ничего не принес в копилку славы нашей героини. А ведь во время учебы во ВГИКе Семиной почти все преподаватели прочили прекрасное будущее именно на комедийном поприще. А она сделала карьеру прежде всего как драматическая актриса. И первым, кто открыл ее в этом амплуа, стал режиссер Михаил Швейцер, который в 1959 году пригласил ее на роль Катюши Масловой в экранизацию романа Л. Толстого «Воскресение». Сама актриса так вспоминает об этом:

«Режиссер Швейцер что-то во мне уловил, зацепил и настойчиво пробовал меня на эту роль. Это вообще целая история, потому что конкурс среди претенденток на главную роль был почище, чем на нынешние конкурсы красоты. Пробы шли целый месяц каждый день. Я бегала на них с удовольствием, потому что тогда за пробы платили и для меня это был хороший приработок. Я нисколько не верила, что меня возьмут на эту роль…

Пробы были очень сложные. Швейцер все старался меня подловить, давал задания этюдного порядка, например, как бы Катя себя повела в этой ситуации или в той. Я все играла, он смотрел, вроде хорошо, ну а вдруг это случайно? И опять все сначала. Одних Нехлюдовых у меня было в партнерах такое количество, что я со счету сбилась. Однажды прихожу на пробы, а в гримерной еще восемь актрис сидят. Это хуже всякой пытки! Они все белее полотна, разглядывают друг друга, ищут изъяны, да еще и характеристики дают друг другу невероятные, вплоть до того, что у кого-то одно ухо выше другого. Со мной пробовались настоящие звезды. На последние худсоветы мы вышли втроем: Зинаида Кириенко, Татьяна Самойлова и я. Выбрали меня. Так как за меня переживал весь институт, то, когда это произошло, там даже занятия отменили и педагоги ликовали вместе со студентами…

По роли мне надо было поправиться, я весила всего сорок три килограмма, пацанка какая-то, а Катя – девушка, женщина. Вся группа ждала, когда я наберу эти килограммы, меня спасло тогда только то, что я начинаю поправляться со щек…»

Фильм «Воскресение» вышел на экраны страны в два этапа: первая серия – в ноябре 1960 года (когда Семина уже закончила ВГИК), вторая – в марте 1962 го. Лента тут же стала лидером проката: так, 1 я серия заняла первое место, собрав на своих сеансах 34,1 млн зрителей. Сразу после этого Семину стали сватать разные столичные театры.

«Меня пригласил МХАТ. Алла Константиновна Тарасова сказала, что ее сменит только Тамара Семина. А Тамара Семина… не пошла. Приглашали в Малый. Главный режиссер Борис Равенских говорил: «К ногам этой актрисы брошу весь репертуар. Пусть играет все что хочет». Меня звали сразу после первой серии. Я встретилась с Михаилом Царевым и сказала, что мне нужно два-три года, чтобы войти в репертуар, а впереди у меня вторая серия. Приду и буду «Фигаро здесь, Фигаро там?» Я так не могу, слишком серьезно отношусь к театру…»

В итоге Семина оказалась… в штате Театра киноактера. А потом свет увидела 2 я серия «Воскресения». Случилось это в 1962 году. Именно тогда на фестивалях в Локарно и Мар-дель-Плата Семину удостоили главных призов как лучшую актрису. Так наша героиня впервые оказалась за границей.

Тамара Семина вспоминает: «В Аргентине я получила первую премию. Мы были с Изольдой Извицкой, ее фильм «Сорок первый» показывали вне конкурса. Ко мне все приставали, разглядывали и спрашивали, почему у меня лицо «голенькое». Я ведь и по сей день почти не крашусь. Им было в диковинку, что актриса без косметики. Как уж они меня не называли: и персик, и цветочек, и русская Брижит Бардо почему-то. Второй раз я в Аргентину поехать не смогла, снималась, хотя они именно меня и приглашали. Василий Ливанов, приехав оттуда, помню, налетел на меня: «Как тебе не стыдно, это же политический скандал! Там все газеты трубят, что Семина один раз была, ей не понравилось, поэтому она во второй раз не приехала. Ты себе представляешь, что ты там натворила!»

После ошеломительного успеха в «Воскресении» Семина стала буквально нарасхват – приглашения сниматься в других фильмах посыпались на нее со всех сторон. Правда, чаще всего играть предлагали… падших женщин. Вроде гувернантки, соблазненной барином в картине «Гулящая». Но актриса подобные предложения отвергала. И вообще она не разбрасывалась, поскольку еще была студенткой и надо было учиться – снималась по одному фильму в год. Так, в 1962 году на экраны страны вышел фильм «Коллеги», где она сыграла роль Даши Гурьяновой (именно с этой картиной Семина должна была поехать в Аргентину). Но там у нее была роль второго плана.

Зато в год выхода фильма на экран (все в том же «именном» 62 м) она сыграла очередную главную роль – учетчицу в леспромхозе Арину в картине Владимира Венгерова «Порожний рейс». В следующем фильме – «День счастья», который снимался в 1963 году, героиня нашего рассказа опять играла главную роль –Александру Николаевну.

Заметим, что в личной жизни актрисы дела обстояли хорошо. На тот момент у Семиной уже был любимый мужчина: актер Владимир Прокофьев (1937), с которым она училась во ВГИКе на одном курсе. Еще в институте он начал за ней приударять, о чем актриса вспоминает со смехом:

«Первый год я его терпеть не могла. У него со слухом было не очень, ему медведь на ухо наступил, а нас поставили в пару на танцах. Я все просила, чтобы мне партнера поменяли, а то он все время мне на ноги наступал…

Первый раз по-настоящему я обратила на него внимание, когда мы поехали на целину. Я приехала позже, пошла гулять по степи и на каком-то обрыве увидела Прокофьева, который стоял в развевающемся плаще. Фигура атлета, весь из себя хорош. И вот с этого все началось…»

Свадьбу молодые сыграла на втором курсе.

Но вернемся на творческую «кухню» актрисы.

В том же 63 м Семина сыграла еще одну главную роль – в музыкальном историческом фильме «Крепостная актриса» режиссера Романа Тихомирова она перевоплотилась в актрису крепостного театра Анастасию Батманову. В прокате 1964 года фильм «Крепостная актриса» занял 6 е место, собрав на своих сеансах 31,8 млн зрителей.

Как ни странно, но после этого Семина в течение пяти лет не играла в кино главных ролей. Хотя фильмов с ее участием было достаточно – они выходили практически каждый год. Назову эти ленты: «Чистые пруды» (1965; Анна Самохина), «Время, вперед!» (Оля Трегубова), «Совесть» (Валя) (оба – 1966), «Человек, которого я люблю» (1967; Саша), «Они живут рядом» (Тата), «Золотой теленок» (комсомолка в поезде), «Про чудеса человеческие» (Граня) (все – 1968).

Помимо кино, актриса играла и на театральной сцене – в Театре-студии киноактера. Там ею были сыграны несколько ролей, среди которых самыми заметными были: Катерина в «Грозе» А. Островского, Валя Онищенко в «Русских людях» К. Симонова и др.

В 1968 году Семина вновь вернулась к исполнению главных ролей в кино. Режиссер Семен Туманов пригласил ее на роль возлюбленной главного героя (его играл Леонид Куравлев) Анастасии Силиной в картину «Любовь Серафима Фролова». Затем в послужной список актрисы попали следующие фильмы: т/ф «Сохранившие огонь» (1970; Феня), «Один из нас» (1971; немецкая шпионка Таня), «Расскажи мне о себе» (1972; главная роль – Ксения Калугина), «Инженер Прончатов» (Настя), «Черный принц» (Наталья Ямцова) (оба – 1973).

Событие из разряда эпохальных произошло с Семиной в 1973 году: два режиссера – Владимир Краснопольский и Валерий Усков – пригласили ее на одну из главных ролей в телесериал «Вечный зов» по одноименному роману Анатолия Иванова.

Съемки первого сезона длились до конца октября 1973 года. За роль Анфисы Семина была удостоена гонорара в 1800 рублей, что было неплохим заработком, учитывая, что у актрисы было около 20 съемочных дней (получилось по 300 рублей в месяц при средней ежемесячной зарплате по стране в 150 рублей).

В июле следующего года (1974) съемки фильма возобновились. Снимали опять же на «Мосфильме», а также под городом Белорецком в Башкирии (села Узян, Отнурок, Черновка). Работа длилась до июня 1975 года. В этот раз у Семиной было меньше съемочных дней – всего 13, однако получила она за свою работу хорошие деньги – 1648 рублей.

С июля 1975 года начались съемки 9–12 й серий, которые длились до начала октября следующего года. У Семиной там уже было не так много съемочных дней, однако гонорар она вновь получила приличный – 982 рубля 34 копейки.

В разгар последних съемок состоялась премьера первых шести серий. Случилось это 2–4, 8–10 июня 1976 года. Сказать, что фильму сопутствовал успех, значит, ничего не сказать. Во время трансляции сериала улицы советских городов буквально вымирали – так людей захватили события, показанные в фильме. Все актеры, занятые в главных ролях, мгновенно стали национальными кумирами. Правда, к Семиной отношение людей (особенно женщин) было самым неоднозначным. Ведь она воплощала на экране весьма неоднозначный образ: мужа, который ее боготворил, она не любила, предпочитая крутить любовь на стороне, тем самым внося разлад в другую семью. Однако и сочувствующих ее героине среди зрителей тоже было предостаточно. По словам актрисы:

«Я просто почувствовала Анфису такой, какой ее создал автор (писатель А. Иванов. – Ф. Р.). Однажды на встрече со зрителями ко мне подошла женщина и говорит: «Слушай, Анфиса (она меня так назвала), ты такая маленькая и хрупкая, но как ты тогда прошла, а! Как на мужа посмотрела: «Убей! Все равно к нему пойду!» Вот что сказал мой зритель, и что бы я сейчас ни говорила о фильме, мною уже все сказано на экране…»

Поскольку съемки «Вечного зова» длились два года, Семина попутно успела сняться еще в двух картинах: «Матерь человеческая» (главная роль – Мария) и «Безотцовщина» (Тамара). Обе вышли в январе 1977 года, однако наибольший резонанс был у «Матери».

В 1978 году Т. Семину удостоили звания народной артистки РСФСР. Хорошую службу сослужила роль Анфисы в «Вечном зове», а также проникновенно сыгранная драма Марии в «Матери человеческой». А год спустя фильму «Вечный зов», в котором наша героиня сыграла одну из главных ролей, была присуждена Государственная премия СССР (тогда как раз вышел второй сезон фильма – в января 79 го).

Однако не стоит думать, что Семина была приговорена к исполнению ролей исключительно положительных героинь. Да, в том же 78 м она сыграла еще две подобные роли – Ольгу Муравьеву в фильме «А у нас была тишина» и учительницу литературы Марью Николаевну Струженцову в «Доброте». Однако третьим фильмом с ее участием, вышедшим в 1978 году, оказался детектив «Трактир на Пятницкой», где актриса весьма неплохо исполнила роль уголовницы Ирины – подруги главаря банды Серого.

Отметим, что в том же 1978 году Семина и ее муж Владимир Прокофьев вместе снялись в одном фильме. До этого подобное случилось лишь однажды – в картине «Время, вперед!» (1967), где у Семиной была роль второго плана, а у Прокофьева – небольшой эпизод. Десять лет спустя ситуация поменялась. В картине «Опасные друзья» Семина сыграла небольшую роль (тюремного врача Анну Ивановну), а ее супругу досталась роль второго плана – уголовник Ильин по кличке Франт.

Вообще в их тандеме знаменитой была, конечно же, Семина. Это был как раз тот случай, когда мужей обычно называют не по имени или фамилии, а по их принадлежности к более именитой супруге: в нашем случае – «муж Тамары Семиной». Вполне вероятно, Прокофьеву это не нравилось, однако семья после этого все-таки не разрушилась. Свою малую занятость по основной профессии Прокофьев замещал работой в «озвучке» – он дублировал иностранные фильмы.

До середины 80 х она снялась еще в нескольких фильмах. Это были: «Дым Отечества» (Авдотья), «Тайна записной книжки» (Татьяна) (оба – 1981), «Найди на счастье подкову» (1983; главная роль – Илинка), «Одиноким предоставляется общежитие» (1984; Лариса Евгеньевна), «Особое подразделение» (Настя), «Еще люблю, еще надеюсь» (главная роль – Агнесса Захарова) (оба – 1985).

Во второй половине 80 х ролей у Семиной в кино стало еще меньше. Что было закономерно – советский кинематограф (вместе со страной) шел к своему развалу, и бывших звезд старались к этому процессу не привлекать – здесь нужна была энергия сошедшей с катушек молодежи. Среди фильмов, в которых тогда снялась Семина, значились: «Вера» (1986; Анна), «Загадочный наследник» (1987; Клавдия Еремина), «Прощай, шпана замоскворецкая» (мать уголовника Гавроша), «БОМЖ. Без определенного места жительства» (Тоня) (оба – 1988), «Серая мышь» (1989; Серафима), «Молодой человек из хорошей семьи» (1990; Светлана), «Кошмар в сумасшедшем доме» (Ксения Мухина), «Убийство свидетеля» (Татьяна Янкина) (оба – 1991).

Свои частые простои тогда актриса компенсировала частыми гастрольными поездками и работой по дублированию зарубежных фильмов (ее голосом говорили Анни Жирардо, Биби Андерсон и другие звезды западного кино).

Тамара Семина вспоминает: «Я тогда просто запуталась. Предлагали сценарии, а там сплошная чернуха, тюрьмы и нары. Я говорю: «Ребята, у меня вся юность «прошла» в тюрьмах, сплошные этапы, «Кресты», лагеря особого назначения, пощадите». Когда снималась картина «Вера», где я играла роль надзирательницы, я иду по коридорам тюрьмы, а из камеры голос: «Тамара, бедолага, опять ты с нами!» Режиссер желто-зеленого цвета стал, оборачивается ко мне и спрашивает: «Откуда они тебя знают?» – «Господи, – говорю, – я для них уже своя». В «Воскресении» меня отправляли по этапу, и арестанты, приговоренные к смерти, кричали: «Катюша! Ты ни в чем не виновата, мы тебе верим, мы с тобой, на твоей стороне!»

После развала СССР, когда многие ее коллеги оказались выброшены на обочину жизни, Семина умудрилась остаться на плаву. Она продолжала периодически сниматься, хотя роли, которые ей предлагали были уже не главные, да и в художественном плане были из разряда «ниже плинтуса». Но приходилось в них сниматься, поскольку иной профессии у Семиной не было. В период 1991–1994 годов актриса снялась еще в восьми фильмах: «Непредвиденные визиты» (Маргарита Петровна), «Резиновая женщина» (пьянчужка с аккордеоном), «Вверх тормашками» (Мариночка), «Звезды на море» (мать Наташи) (все – 1992), «Стресс» (мать), «Твоя воля, Господи!» (Нина) (оба – 1993), «Маэстро вор» (1994; Нина).

С 1994 года приглашения сниматься прекратились. А тут еще и у мужа, Владимира Прокофьева, начались проблемы со здоровьем, и он вынужден был уйти с работы (дубляж картин). Как рассказывала в ту пору сама актриса:

«Люди пишут мне домой, знают мое жуткое положение, особенно последние полтора года (1994 – 1995), когда заболел муж. Он 33 года проработал на студии Горького, заболел и стал никому там не нужен. У нас ведь, только когда человек умирает, все начинают сожалеть: «Ах, кого мы потеряли!»…

Дружу я с некоторыми сокурсниками. Но самая крепкая и хорошая дружба с соседями, с людьми совершенно другой профессии…

Я люблю слушать музыку. Очень люблю романсы в исполнении Валерия Агафонова, у нас пять или шесть его пластинок дома, Елену Камбурову обожаю, еще люблю слушать Шаляпина. Он очень хорошо успокаивает… Недавно печь научилась, с детства не умела, а тут и печенье, и пирожки…»

Более семи лет Семина оставалась за бортом съемочного процесса. Но в новом тысячелетии в России начался сериальный бум, и наша героиня вновь оказалась востребованной. В 2002 году она снялась сразу в двух сериалах: «Две судьбы» (тетя Дуся) и «Пятый ангел» (мать Тельнова). Затем в течение нескольких лет актриса снялась еще в нескольких «мыльных операх»: «NEXT-3» (сумасшедшая), «Участок» (Зоя Павловна Синицына» (оба – 2003), «Даша Васильева – 3», «Сыщики-3» (Берестова) (оба – 2004).

28 сентября 2005 года Семина стала вдовой – из жизни ушел ее муж Владимир Прокофьев, с которым она прожила более 45 лет. Отметим, что за 16 лет до этого Прокофьева сразил инсульт, после которого он превратился в инвалида. И все эти годы Семина не отходила от постели парализованного мужа. По ее словам: «Он никого не признавал, никого не хотел видеть, даже друзей…»

После смерти мужа Семина на какое-то время пропала из поля зрения широкой общественности. Но потом объявилась вновь… в телевизионной рекламе.

В сериалах она тоже продолжала сниматься, но уже реже. Среди ее последних работ: «Батюшка» (2008; мать), «Райские яблочки. Жизнь продолжается» (2009; Арина), «Золотая рыбка в городе» (2010). Ролей могло бы быть и больше, если бы сама актриса не отказывалась от некоторых из них.

Та, что была в Париже, и не только

Лариса Лужина родилась в Ленинграде 4 марта 1939 года. Когда началась война и Ленинград попал во вражескую блокаду, папа (ему было всего 27 лет) и сестра Ларисы умерли с голоду. Они остались вдвоем с мамой и выжили только благодаря чуду. Затем их эвакуировали из города, а когда блокада была прорвана, они предпочли не возвращаться в Ленинград, в котором погибли их близкие, а уехали в Таллин, где жил дядя Ларисы. Там она пошла в школу.

Стоит отметить, что именно в школе Лариса впервые вышла на сцену – она записалась в драматический кружок, которым руководил талантливый педагог Иван Данилович Россомахин. В этом же кружке тогда занимались еще несколько человек, которым вскоре предстояло стать звездами кино: Владимир Коренев, Игорь Ясулович, Виталий Коняев, Лилия Маркова.

Первая любовь пришла к Лужиной в 16 лет. Ее любимого звали Павел Скороделов, он учился в Таллинском мореходном училище. Они познакомились на танцах, которые каждые выходные проводились в мореходке. Молодые люди встречались около года, но до близких отношений дело не дошло. Целовались, конечно, но не более того. Потом Павел окончил училище и уехал в другой город. Перед отъездом он подарил Ларисе гитару, на которой играл на танцах. Обещал писать, но свое обещание так и не выполнил. Лариса тогда не знала, что в родном Иркутске Павла ждала любимая девушка. Их любовь разрушилась в один день, когда на гитаре лопнули сразу все струны. Спустя несколько часов после этого Лариса узнала, что ее возлюбленный женился и у него родился ребенок.

Вспоминает Лариса Лужина: «Спустя много лет я приехала в Иркутск с картиной «На семи ветрах». И встретила там Пашу. После фильма он подошел ко мне, мы долго сидели за одним столиком, разговаривали. Внешне Паша почти не изменился, только стал малость пожухлым, потускневшим. Видно, судьба его не сложилась. В Иркутске ведь только речное пароходство, а Паша мечтал об океанских лайнерах. Подумала тогда: «Слава тебе, господи, что до замужества дело не дошло!» А то бы я не добралась до столицы и не стала киноактрисой. И никто бы не знал Ларису Лужину…»

Окончив школу в 1956 году, Лужина отправилась в Ленинград, поступать в Институт театра, музыки и кино. Однако экзамены закончились для нее плачевно. Ее попросили спеть какую-нибудь песню, и она вдруг громко заорала: «Легко на сердце от песни веселой…». Экзаменаторы не дали ей допеть даже первый куплет.

Вернувшись в Таллин, она не стала сильно убиваться по поводу своей неудачи и устроилась простой рабочей на фармацевтическую фабрику. Однако работа там ее не впечатлила, и вскоре она оказалась секретаршей у министра здравоохранения республики. А так как свободного времени при такой работе у нее было достаточно, ей удалось по совместительству устроиться манекенщицей в местный Дом моделей. Именно там впервые в ее жизнь и вошел кинематограф. Однажды на показ пришли члены съемочной группы фильма «Незваные гости», которые сразу обратили внимание на красивую манекенщицу, фланирующую по подиуму. Это была Лужина. После показа киношники зашли за кулисы и предложили ей сняться в небольшой роли певички из ночного кабаре. Лариса, естественно, не отказалась. Так состоялся ее дебют в кино.

Когда в 1959 году фильм «Незваные гости» вышел на широкий экран, Лужина уже не работала на подиуме, а трудилась зефирщицей на кондитерской фабрике «Калев» (с тех пор зефир она на дух не переносит). Вполне вероятно, что Лариса так бы и порхала с места на место, меняя одну работу на другую, если бы не случай, который свел ее с ленинградским кинорежиссером Гербертом Раппопортом. Увидев Ларису в роли певички в картине «Незваные гости», он сделал ей предложение сняться в его новой картине «В дождь и солнце». Причем там ей досталась одна из главных ролей.

Однако работа в той картине запомнилась Лужиной не только с положительной стороны. Почему? Во время съемок с ней произошел инцидент, который оставил у нее в душе неприятный осадок. Как-то на съемки приехали два кинодеятеля, которые, назвавшись режиссерами с Киностудии имени Горького, вызвали ее на переговоры в гостиницу «Астория». Далее послушаем ее собственный рассказ:

«Потом выяснилось, что это были помощник режиссера и, кажется, администратор. Они мне даже сценария не дали, просто пригласили в номер и сказали, что в картине будет эпизод, когда героиня, мол, в ванне купается. Им, мол, нужно посмотреть, какая у меня фигура. Я сказала: «Извините, ничего я вам показывать не буду», – и ушла. Но меня все же вызвали в Москву на пробу. Один из этих субчиков встретил меня на вокзале и нагло предложил: будешь со мной – будешь сниматься. Конечно, я его послала подальше…»

Отказавшись прокладывать дорогу в большой кинематограф «через постель», Лужина вскоре нашла иной путь. Однажды ее подруга с таллинской киностудии Лейде Лайус (сегодня она известный в Эстонии кинорежиссер) рассказала ей, что Сергей Герасимов отчислил со своего курса студентку Ольгу Красину за то, что она без его ведома сыграла Лизу в «Пиковой даме». Лариса поняла, что судьба дает ей шанс, и решила им воспользоваться. Стала собирать деньги на поездку в Москву, но дело двигалось медленно. Как вдруг фортуна сама сделала ей шаг навстречу. Режиссеры с «Мосфильма» Алов и Наумов надумали пригласить Лужину на кинопробу в свою новую картину и оплатили молодой актрисе дорогу до столицы. Так она оказалась в Москве. Но на этом ее везение не закончилось. Судьбе было угодно поселить ее в той же самой гостинице – «Украине», в которой жили Сергей Герасимов и Тамара Макарова. Узнав об этом, Лужина отправилась к ним на экзамен.

Она прочитала звездной чете монолог Ларисы из «Бесприданницы». Страшно волновалась и в один из моментов, почувствовав, что ее чтение не впечатляет мэтров отечественного кино, расплакалась. Однако то ли она ошиблась в своем предположении, то ли экзаменаторов разжалобили ее слезы, но Лужину во ВГИК приняли. Она оказалась на том самом курсе, который выпустил целую плеяду будущих звезд советского кино: Е. Жарикова, Н. Губенко, Ж. Болотову, Ж. Прохоренко, Г. Польских, Л. Федосееву и др.

Практически сразу после поступления во ВГИК Лужина встретила мужчину, который вскоре стал ее мужем. Это был студент операторского курса Алексей Чардынин. Они познакомились 31 декабря 1960 года на новогоднем вгиковском балу, где Лужину выбрали королевой бала. Как вспоминает сама актриса:

«– Девушка, вы танцуете? – спросил симпатичный парень, похожий на Алена Делона.

Мы кружились в вальсе и болтали. Выяснилось, что зовут его Алексеем, он учится на операторском и живет, как и я, во вгиковском общежитии.

– Выручи, помоги сдать «хвост», – попросил Алеша.

– Это как?

– Мне нужно сделать женский фотопортрет. Попозируешь?.. Тогда встречаемся завтра, в двенадцать дня.

Так я стала моделью, а позже и музой Алексея Чардынина… В свободное время мы постоянно были вместе. Леша много рассказывал о живописи, в которой отлично разбирался. Коля Губенко, с которым я училась на актерском, даже ревновал меня к Чардынину, хотя был влюблен в Жанну Болотову. Наверное, он считал, что отвечает за наш курс – за его единство, что ли. Поэтому юноши «со стороны» не приветствовались. Но нас с Лешей тянуло друг к другу.

Ни я, ни он еще не знали, что приближается испытание первой разлукой. На втором курсе я должна была уехать в Ростов-на-Дону – на съемки фильма «На семи ветрах»…»

В эту картину, где Лужина сыграла свою звездную роль, она попала благодаря стараниям все того же Сергея Герасимова. Было это в 1961 году. Режиссер Станислав Ростоцкий собирался снимать фильм о войне, где главным героем должна была стать девушка Света Ивашова, которая безоглядно кинулась в пекло Отечественной войны по зову любимого. На роль Светы Ростоцкий взял одну из талантливых молодых актрис, однако Герасимов, будучи руководителем объединения на Киностудии имени Горького, где снимался этот фильм, настоял на том, чтобы тот поменял ее на Лужину. Ростоцкий всячески упирался, поскольку к Лужиной его душа ну никак не лежала. Но спорить с Герасимовым было себе дороже, поэтому Ростоцкий согласился.

Вспоминает Лариса Лужина: «Бывший фронтовик Ростоцкий, потерявший стопу на войне, подсознательно нуждался в постоянном подтверждении того, что он – не инвалид. Окружающие старательно делали вид, что не догадываются о его протезе, но этого Ростоцкому было мало. Хотелось, чтоб еще и все актрисы были в него влюблены! А я портила общую картину: не влюблялась, и все тут!

Станислав Иосифович чувствовал мое женское безразличие, и его это безумно злило. Может, поэтому он мало со мной работал и у меня ничего толком не получалось. Ростоцкий, показывая первый съемочный материал Герасимову, посетовал:

– Не могу с Лужиной работать, надо снимать ее с роли, пока не поздно.

Но Сергей Аполлинариевич не разрешил:

– Стасик, ты ведь профессионал и должен понимать, что Лариса учится на втором курсе и пока мало что умеет. Это пластилин – вот и лепи.

То ли Ростоцкий смирился и подавил свои амбиции, то ли письмо Макаровой подстегнуло меня (а Тамара Федоровна написала, что я должна взять себя в руки и всецело отдаться роли), но все у нас встало на свои места…»

Фильм «На семи ветрах» вышел на экраны страны в 1962 году и был тепло принят публикой. На следующий день после его премьеры Лужина проснулась знаменитой. Как напишет затем критика, «ее Света стала таким же символом поколения, как Татьяна Самойлова после «Летят журавли» или Тамара Семина после «Воскресения». Поэтому не случайно, что в год выхода фильма на экран Лужина отправилась на международный фестиваль в Канны. Но эта поездка едва не стоила Лужиной карьеры. Что же произошло?

Во время торжественного приема, который устроила на фестивале советская делегация, Лужина была в ударе и показала гостям настоящие танцевальные чудеса. Имея в соседях по вгиковскому общежитию негра из Парижа, она нахваталась от него самых модных танцев и теперь решила блеснуть ими в изысканном обществе. В итоге через несколько дней в журнале «Пари-матч» вышла статья с фотографиями под броским названием «Сладкая жизнь советской студентки». Номер журнала дошел до Москвы и лег на стол министра культуры Екатерины Фурцевой. Говорят, ее гневу не было предела. К счастью, за молодую актрису заступились ее учителя – Герасимов и Ростоцкий, и монарший гнев, отшумев, улегся. Короче, на карьере Лужиной тот случай не отразился.

За последующие несколько лет актриса снялась еще в нескольких картинах, которые закрепили ее успех у зрителей. Среди них: «Приключения Кроша» (1962; Зина), «Тишина» (Нина), «Большая руда» (Вера) (оба – 1964) и др.

В 1963 году Лужина вышла замуж за Чардынина. Первые два года молодые супруги снимали комнату на Пушкинской площади у жены известного режиссера и актера Алексея Дикого. Там собирались интересные люди: Евтушенко, Окуджава, Высоцкий.

Вскоре после свадьбы Лужина получила приглашение участвовать в зарубежном кинопроекте – восточногерманском телефильме студии «ДЕФА» «Доктор Шлюттер» (1965–1966; режиссер – Иоахим Хюбнер). Ей предложили сыграть в нем сразу две роли – антифашистки Ирэны и ее дочери Евы, которая после гибели матери встает на ее место. За эту работу она была удостоена Национальной премии ГДР. Более того, попутно ей удалось сняться еще в нескольких восточногерманских картинах. Короче, она ездила в Восточный Берлин три года (1964–1966) и за это время в совершенстве овладела немецким языком и снялась в шести фильмах.

Лариса Лужина вспоминает: «В «Докторе Шлюттере» мне пришлось сняться в постельной сцене. Я должна была лежать, правда, в плавочках, но все остальное открытое. Стою, плачу. Режиссер и так и сяк. Всех, кроме оператора, удалили из павильона, а я никак не успокоюсь. Глотая слезы, объясняю переводчице: у меня маленькая грудь, если лягу на спину, ее совсем не будет видно. «Хорошо, – сказал режиссер Хюбнер, – пусть сидит». Села я, скрестив руки, и так вот меня и сняли».

Между тем проблемы у Лужиной случались не только на съемках, но и в повседневной жизни. Рассказывает сама актриса:

«Как-то 8 мая, на их национальный праздник, я попросила Клауса Бамберга (он играл моего жениха в картине «Доктор Шлюттер») поводить меня вечером в Берлине по кабачкам. В одном из них этого актера узнали, и нас пригласили за праздничный стол. Все было прекрасно, пока не разговорилась с сидевшим рядом довольно пожилым одноруким немцем. Он хорошо «принял», да и я немного выпила шнапса. И вдруг этот немец, не зная, что я русская, стал рассказывать, как косил под Сталинградом наших мужиков… И так мне стало горько, что я со всего размаха влепила ему оплеуху. Тут такое началось! Просто чудо, что мы сумели сбежать целыми и невредимыми…»

Кстати, не только сама Лариса раздавала оплеухи мужчинам, но и ей тоже доставалось от них. В частности, от собственного мужа Чардынина. Вот ее собственный рассказ об этом:

«Несколько лет я жила на две страны – много снималась в ГДР. Алексей безумно ревновал меня к Клаусу Бамбергу. Действительно, если бы я позволила, Клаус с радостью стал бы моим любовником. Каюсь, я его даже слегка поощряла. Единственное, что меня извиняло, это то, что симпатия Бамберга мне была нужна, чтобы… хорошо играть…

А Леша ревновал меня, в том числе и к загранице. Говорят, разлуки укрепляют любовь. Выходит, не всегда. Наши разлуки потихоньку, исподволь нас разобщили. Муж все чаще закатывал сцены ревности, которая мне совсем не льстила, скорее, раздражала. Когда она проявлялась, хотелось поступать вопреки и назло…

– Ты почему ходила в гости без меня? – Леша вышел в прихожую, чтобы встретить грозной отповедью.

– Я же не спрашиваю, почему ты вернулся домой под утро. Кстати, днем я тебя будила, хотела взять с собою, но ты даже ухом не повел.

– Врешь ты все, Лариса. Я чувствую, у тебя и в Москве кто-то завелся – не только этот немец в Берлине…

– Думай что хочешь. – Я гордо пожимаю плечами, потому что подозрения беспочвенны. – Дурак. У тебя паранойя от избытка свободного времени.

– Я-то, может, и дурак, а ты… проститутка!!! – кричит Чардынин и со всей силы бьет по лицу.

Свидетельницей скандала стала мама, которая приехала погостить из Таллина. Она очень любила Лешку, но, увидев эту дикую сцену, бросилась меня защищать. Тот и сам испугался, опустился на колени, уткнулся лицом мне в живот и потерянно бормотал: «Прости. Прости. Прости».

Когда страсти улеглись, мама меня предупредила: «Если ударил однажды, знай, это случится снова. Как бы искренне ни просил прощения и сколько б ни стоял на коленях».

В 1966 году Лужина вновь вышла на съемочную площадку советской картины – режиссер Станислав Говорухин пригласил ее на роль врача Ларисы в фильме «Вертикаль». Съемки проходили в августе в Приэльбрусье. Актриса вспоминает:

«Я очень благодарна Говорухину, что он собрал нас в горах. Слава занимался альпинизмом, у него был второй разряд, и режиссерской целью стало научить нас работать без дублеров. Конечно, в сложных случаях профессиональные альпинисты помогали, а так мы все делали сами.

Нам с Володей Высоцким не нужны были альпинистские навыки, он играл радиста, а я врача, но мы старались не ударить в грязь лицом: учились ходить в триконях, зарубаться ледорубом, побывали даже на двух вершинах. Очень себя уважали за это – можем что-то, хоть и артисты!»

Стоит отметить, что знаменитая песня Высоцкого «Она была в Париже» посвящена именно Лужиной. По этому поводу муж актрисы Алексей Чардынин рассказывал следующее:

«Однажды Володя говорит:

– Леша, послушай, какую песню я написал твоей бабе!

И спел «Она была в Париже»… А Лариса после фильма «На семи ветрах» действительно побывала в Иране, а потом ездила во Францию на Каннский фестиваль…»

Кстати, во время съемок в «Вертикали» первый брак Лужиной уже во всю трещал по швам. У Чардынина была в Москве любовница – тележурналистка по имени… Лариса, а сама Лужина закрутила на съемках роман с сыном писателя Александра Фадеева актером Александром Фадеевым-младшим. Хотя у того на тот момент была законная жена – актриса Людмила Гурченко. По словам Лужиной:

«Изначально я хотела отомстить Чардынину за неверность, но влюбилась по-настоящему. Так что если со стороны Высоцкого и было какое-то подобие флирта, то затевался он лишь затем, чтобы пощекотать нервы моему избраннику – поквитаться с Фадеевым за обманутого Чардынина. Но Саша страшно ревновал меня к Высоцкому…

Съемки в горах завершились, и мы вернулись в Москву. И странное дело – сумасшедший градус отношений с Фадеевым оказался здесь совершенно неуместным. Саша постоянно устраивал форс-мажор. Однажды звонит: «Лариса! Приезжай немедленно или больше меня не увидишь!» И бросает трубку.

Я в тревоге мчусь на вокзал, чтобы добраться до Переделкино на электричке. Саша в сильном подпитии лежит на диване и палит из охотничьего ружья по люстре.

– Прекрати! – Я бросаюсь к нему, даже не подумав, что это опасно.

Пьяный Фадеев капризно бормочет:

– Ты почему меня здесь бросила, почему не приезжаешь? Муж не отпускает?

– Не болтай ерунды. И дай сюда ружье. – Я пытаюсь отнять оружие, но Фадеев крепко держит приклад, мы боремся… Случайный выстрел раздается как гром небесный.

«Господи, что же это?! Он ведь постоянно играет со смертью. И всю жизнь будет играть. А мне придется то и дело его спасать».

Фадеев очень сильно пил. В этом состоянии он становился невменяемым, требовал, чтобы и я пила с ним наравне. С глаз моих очень скоро спала пелена. Я поняла: если останусь с Сашей, он либо снесет мне голову из двустволки, либо я сопьюсь. Ни то ни другое мне не улыбалось. И пусть не сразу, но я нашла в себе силы прекратить отношения с Фадеевым…»

Брак с Чардыниным закончился в 1967 году. Поводом к нему стала очередная поездка Лужиной в ГДР, где она снялась в главной роли (Татьяна) в фильме «Встречи». Актриса вспоминает:

«На тех съемках я чуть не умерла. Мне выпало играть военную переводчицу. В одном из эпизодов мне нужно было догнать грузовичок и на ходу в него запрыгнуть. Я побежала – и вдруг из-за резкой боли внизу живота рухнула как подкошенная. Меня подхватили, дали обезболивающее, вызвали «скорую». Врач обнаружил внематочную беременность. Но немецкий доктор бы не вправе делать операцию без санкции нашего посольства. А посольство находилось в Берлине: это целых пятьдесят минут езды от Бабельсберга! Славу богу, врач взял ответственность на себя: без всякого разрешения отвез меня в Потсдам.

Мы домчались за семь минут, и я тут же оказалась на операционном столе. Когда пришла в себя, услышала слова моего спасителя: «Она счастливая. Заново родилась». Я поняла, что была на грани смерти…

«Не плачь, – потрепал меня по щеке доктор. – Ты чудом избежала смерти, значит, будешь долго жить. И дети будут. Я так замечательно тебя «залатал», что сможешь родить хоть десятерых!»

И все же я чувствовала себя несчастной: мой малыш не смог появиться на свет. Что если он тоже испытывал нестерпимую муку?..

Когда ехала в Москву, надеялась разделить горе своей потери с мужем – ведь это был его ребенок. Но Чардынин встретил меня фальшиво-бодрым приветствием: «Отлично выглядишь».

Я внутренне содрогнулась: неужели ничего не чувствует? Медленно выложила на стол подарки и судорожно уцепилась за край стола – от напряжения меня шатало… А потом вдруг решила: хватит! Не стану ничего рассказывать, чтобы не выглядеть жалкой, выпрашивающей сострадание. Если не хочет об этом говорить, значит, думает, что ребенок не его…

С этого момента между нами возникло молчаливое отчуждение…»

Видимо, Чардынина мучила не только физическая ревность, но и творческая – к успехам его жены. Ведь дела в профессии у каждого из них складывались по-разному: в то время как Лариса была известной актрисой и активно снималась, ее муж, закончив ВГИК одновременно с ней, к собственным постановкам допущен не был, перебиваясь вторыми ролями (был помощником главного оператора). Естественно, подобное положение его уязвляло – он не хотел быть «мужем известной актрисы Лужиной». Однако изменить эту ситуацию у него не получалось. Более того, когда однажды (в 1966 м) ему выпало счастье в картине «Журналист» заменить из-за болезни главного оператора Владимира Рапопорта, ни к чему хорошему это не привело. Рапопорт потом уговорил Чардынина снять свою фамилию из титров, обещая поровну поделиться гонораром. Но в итоге вместо двух тысяч рублей заплатил ему… двести рублей.

Все эти случаи «накручивали» Чардынина и плохо влияли на его личную жизнь. И он вымещал свою злость на супруге – периодически ее поколачивал. Порой так сильно, что Лужиной приходилось, выходя на улицу, надевать черные очки, а также отменять важные встречи. Например, однажды к ней в Москву приехали ее коллеги из ГДР, с которыми она работала в одной из совместных картин, а она не смогла прийти на встречу – после избиения Чардыниным у нее одна щека стала иссиня-черной.

Летом 1969 года Лужина сыграла главную роль в фильме «Золото» режиссера Дамира Вятича-Бережных. Она играла в нем партизанку Матрену Рубцову. На этом фильме она встретила свою новую любовь. Причем это опять был мужчина-оператор – Валерий Шувалов.

Он закончил ВГИК в 1966 году и, как и Чардынин, какое-то время был на «подхвате» – работал вторым оператором. Вот и в «Золоте» он выступал в той же роли – помогал оператору-постановщику Петру Сатуновскому. А попутно «крутил любовь» с Лужиной. Вот как она сама вспоминает об этом:

«В первый же день Валерий Шувалов, заметив мой крымский загар, укоризненно, но ласково произнес он.

– Ларочка, по-моему, партизанки такими смуглыми не бывают.

Я ответила ему в тон:

– Валерочка, но ведь ваш фильм как будто черно-белый?

Шувалов мне сразу понравился. Но сам он поначалу проявлял интерес к другой актрисе.

…Я сижу в номере Натальи Варлей – нашей главной героини. Наташа очень хорошенькая, особенно когда поет, романтично перебирая струны. Шувалов, на которого я положила глаз, ей явно симпатизирует.

Валера в свои тридцать лет не выглядел неотразимым сердцеедом. Но было в нем что-то подкупающее, актрисы в него влюблялись. Скорее всего, секрет заключался в спокойной уверенности – профессиональной и мужской. Взгляд цепкий, но лишенный цинизма. Таким внимательным глазам очень хочется понравиться.

Ну и как же быть? Как обратить на себя его внимание? Я старше Варлей лет на десять, петь не умею. Сижу и думаю: «Чем взять-то?.. Черт побери, неужто я ни на что не гожусь?!» И тут приходит решение: стихи! Ахматова, Блок, Северянин не подвели. А исход атаки предрешила «тяжелая артиллерия» – Марина Цветаева…

Смотрю на Шувалова. Кажется, пробило. Как бы в ответ на Цветаеву он вспоминает стихи Мандельштама…

Назавтра я получила от Валеры несомненный знак внимания. Мы снимали эпизод на болоте, и я набрала воды в кирзовые сапоги, в которых ходила моя партизанка. Между дублями Шувалов подошел, предложил глоток коньяку из своей фляжки и неловко вынул из кармана пару чистых сухих носков! Казалось бы, не бог весть какой жест. Но у меня хватило ума его оценить: выходит, заранее побеспокоился – захватил с собой эти трогательные носочки! В общем, снова задел за живое мое слабое влюбчивое сердце…

Свою основательность и надежность Валера подтвердит в будущем не раз и не два. Но мне уже не нужны подтверждения – я влюбилась. Мне нравилось, что у Шувалова есть характер, темперамент и при этом он умеет быть внимательным и бережным. Я устала от бешеных страстей, от ревности и давно уже нуждалась в покое, заботе и доверии…»

После возвращения в Москву отношения Лужиной и Шувалова продолжились, причем отнюдь не платонические. Казалось бы, теперь самое время было объясниться с Чардыниным и официально сойтись с Шуваловым. Но Лужина не торопилась. Так тянулось до Старого Нового года – 13 января 1970 года. Вспоминает Лужина:

«Я пришла в гости к Валере. Мы встретили праздник, выпили шампанского, и вдруг голову будто стянуло обручем. «Скорая» диагностировала гипертонический криз. А специалистка из Минздрава, которую нашел Шувалов, вынесла вердикт куда серьезнее: необходима срочная госпитализация. Это микроинсульт».

С лечащим врачом мне повезло. Доктор Талантов тогда сказал: «Я тебя сам поставлю на ноги, никаким нейрохирургам не отдам: того гляди – искалечат, инвалидом останешься». Александр Александрович дотошно искал причину болезни, подробно расспрашивал, не было ли у меня сильных ушибов головы. Шутка ли, инсульт в двадцать девять лет! Я припомнила травму на съемках в Крыму, когда без дублера играла в сцене автоаварии, и еще… увесистые оплеухи, которыми награждал ревнивый супруг.

У меня не было стопроцентной уверенности, что виноват Леша, но видеть его совсем не хотелось. Когда муж вернулся в Москву и пришел меня навестить, Талантов объяснил ему, что я не хочу с ним встречаться: возможно, это его вина, что я оказалась на больничной койке. Чардынин был пристыжен и раздавлен.

Если мужа ко мне не пускали, то Шувалов появлялся регулярно. Стояла зима, а он приходил с цветами, приносил сочные помидоры, что в советское время было невиданной роскошью.

Пять месяцев пришлось проваляться в клинике. Когда вышла, объявила Чардынину, что ухожу. Вернее, покинуть дом пришлось ему. Мы уже жили в двухкомнатной кооперативной квартире на улице Удальцова и строили «однушку» в Большом Тишинском переулке – надеялись съехаться. В эту-то однокомнатную Леша и отправился. За пять месяцев моего отсутствия он кое-как свыкся с мыслью, что так или иначе придется менять свою жизнь.

Едва Чардынин переехал, меня охватило чувство защищенности и душевного покоя. Это называется «как за каменной стеной». Я знала, что меня больше никто не обидит и не ударит. Что муж не будет сутками пропадать непонятно где и с кем, не бросит больной и беспомощной. Я впервые серьезно задумалась о детях. И поняла, что хочу ребенка от Шувалова…»

В 1971 году Лужина родила ребенка от Валерия Шувалова – сына Павла.

«Врачи возражали против родов: говорили, что сосуды могут не выдержать. Один доктор Талантов разрешил: «Рожай. Беру ответственность на себя!»

Валера дал сыну имя своего отца: Павел. По утрам сам ходил на молочную кухню, чтобы я могла подольше поспать. Подруги до сих пор вспоминают, как нежно и бережно Шувалов со мной обращался: «Кисулечка, рыбулечка» – только так и называл…

Но была одна проблема: папа-оператор и мама-актриса постоянно заняты на съемках! С кем же оставить ребенка? Свекровь лежала в параличе, так что приходилось возить сына к маме в Таллин – благо тогда не требовалось никаких виз. Павлика было жалко, хотя путешествия к бабушке его явно не травмировали. Это меня точило чувство вины, а Пашка с младенчества привык к этим поездкам, и к однокомнатной квартире моей мамы, и к ее мужу – добрейшему дяде Мише, с которым постоянно ходил на прогулки…»

Работы у Лужиной и Шувалова в те годы и в самом деле было много. Так, он наконец стал работать главным оператором без всяких помощников: первым таким фильмом стал «Сказ о том, как царь Петр арапа женил» (1976) Александра Митты.

Что касается Лужиной, то она тогда снималась не менее активно, чем в 60 е и записала на свой счет следующие фильмы: «Гонщики» (1972; Люся Кукушкина), «Исполнение желаний» (Варвара), т/ф «Совесть» (Нина Александровна Корнецкая) (оба – 1974), «Небо со мной» (1975; главная роль – Надежда Грибова).

Во второй половине 70 х Лужина сыграла сразу несколько ролей мам, причем среди них были мамы вымышленные, а также реально существовавшие. Назову эти фильмы: «Роса» (1976; мать Троши), «Так начиналась легенда» (главная роль – мама Юрия Гагарина Анна Тимофеевна), «Четвертая высота» (1978; мама героя Великой Отечественной войны Гули Королевой).

Из этих «материнских» ролей самой заметной стала роль мамы первого космонавта Земли. Актриса вспоминает:

«Я встречалась с Анной Тимофеевной Гагариной, специально к ней ездила. Кстати, когда подъезжали к городу, подобрали голосовавшего пожилого уже мужчину, грибника. Разговорились, а он, оказывается, был приятелем Алексея Ивановича, отца Юрия Гагарина, которого к тому времени, в 76 м году, в живых не было. Спрашивает: «Лешку изобразите?» – «А как же». – «И это тоже?» – И выразительно щелкнул пальцем по горлу. «Действительно он был большим любителем?» – спрашиваю. – «Да что вы, мы с ним вместе. Но только по праздникам. Нет, только по воскресеньям». Потом сделал паузу и добавил: «И каждый день тоже». Мы посмеялись, и он потом рассказал, что они были на рыбалке, когда Юрий в космос полетел: «У нас был маленький приемник. И вдруг обрывают передачу и сообщают, что майор Гагарин… Я толкаю его: «Слышь, твой Юрка в космосе». – «Не, то не мой, мой еще лейтенант».

В 1978 году у Лужиной случилась очередная главная роль – в фильме «Встреча в конце зимы» она играла свою современницу Анну Губареву. И во время съемок этого фильма в Белоруссии актрису угораздило влюбиться в сценариста этой же картины Владимира Гусакова, который был на десять лет ее моложе и жил в Минске (он был сыном известной писательницы Лидии Вакуловской). Причем Лужина влюбилась в него как кошка. По ее же собственным словам:

«Валерка, милый, я предательница. Я ведь и сама себя не прощаю. Если б только я могла заново развести огонь в остывшем семейном очаге! Но – не могу, не умею. Новый беззаконный костер сам собою вспыхнул на стороне…

В тот день в доме был праздник. Отмечали день рождения мамы Шувалова, которую он только что по обоюдному согласию перевез в нашу квартиру на улице Удальцова. Наталья Николаевна по-прежнему болела и обосновалась на новом месте с дочерью, которая ее обслуживала. Предполагалось, что они вдвоем будут жить здесь, в моей «двушке», а Валерий, Павлик и я переберемся в их трехкомнатную квартиру на Народной улице. Но я одним махом разрушила эти планы. Вернулась со съемок из Белоруссии в состоянии полного умопомрачения, вызвала мужа на кухню и беспощадно выпалила:

– Обманывать тебя не хочу: я влюбилась и ухожу. Ничего не могу с собой поделать. Меня бессмысленно удерживать.

В воздухе повисла пауза, казавшаяся бесконечной. Наконец Валерий произнес, едва шевеля пересохшими губами:

– А ты подумала, что будет с Пашкой?

Сердце заныло от жалости к мужу, тревоги за сына… Но отступить, отказаться от счастья не было сил.

– Паша останется со мной. Ты можешь видеться с ним столько, сколько пожелаешь. Я виновата. Прости.

Валера не уговаривал подумать. Он не сказал больше ни слова. Молча, ссутулившись, сидел на кухне, глядя перед собой на стол, покрытый клеенкой.

Я ушла в спальню, рухнула на постель и провалилась в сон, как после тяжкой изнурительной работы.

Проспала несколько часов. Очнулась – в доме ни звука. Шувалов перевез свою мать в прежнюю квартиру да и сам куда-то исчез. Господи, какая же я все-таки дрянь! Мало того что предала Валерку, так еще и праздник хорошим людям испортила. Но что же делать, если нет сил притворяться, жить двойной жизнью?

В углу спальни валялся открытый чемодан. Похоже, пока я спала, муж хотел сложить свои вещи, да пожалел меня, побоялся разбудить. Я подняла с пола модный «батник» с остроугольным воротничком. Еще весной привезла Валерию эту рубашку из-за границы. Одна пуговка вот-вот оторвется… Я грустно усмехнулась: «Лишнее доказательство, что я была плохой женой!» Нашла иголку и принялась пришивать пуговицу. Закончила, закрепила нитку – и на прощание вдохнула знакомый родной запах…

На душе скребли кошки. В доме звенела тишина. Скоро здесь появится новый хозяин…»

Гусаков и в самом деле вскоре переехал из Минска в Москву и поселился в квартире Лужиной на улице Удальцова. Они расписались и 1 сентября 1978 года вместе повели семилетнего Павлика в первый класс.

Символично, что так некрасиво расставшись со вторым мужем, Лужина спустя год сыграла в кино роль женщины, которую до этого она никогда не играла – преступницу. Речь идет о роли содержательницы воровского притона и любовницы вора Таисии в фильме «Сыщик» (1980). Небольшая, но очень колоритная роль!

Стоит отметить, что, помимо работы в кино, Лужина была занята в нескольких спектаклях в Театре-студии киноактера, в штате которого она числилась с 1964 года.

В 80 е годы Лужина продолжала сниматься, однако в отличие от двух предыдущих десятилетий ролей в кино у нее становилось все меньше и меньше. Так, в период с 1980-го по 1985 год она снялась в шести фильмах, а в последующие пять лет картин на ее счету оказалось в два раза меньше. Тогда уже во всю шла горбачевская перестройка и многие советские актеры, еще недавно востребованные, теперь превратились фактически в безработных. В их число суждено было угодить и Лужиной, которая если и снималась, то редко, и исключительно в эпизодах (последняя главная роль в советский период у нее состоялась в 1978 году, в тот самом злополучном фильме, который развалил ее второй брак – «Встреча в конце зимы»).

На исходе горбачевской перестройки, в 1988 году, развалился и ее третий брак – с Владимиром Гусаковым.

Когда он связывал свою судьбу с Лужиной и переехал к ней в Москву, он наверняка рассчитывал, что теперь изменится не только его личная жизнь, но и творческая. Ведь в Москве находятся две крупнейшие киностудии страны («Мосфильм» и Киностудия имени Горького), а это значило, что шансов заявить о себе как о талантливом сценаристе было больше. Но все эти ожидания не оправдались. За десять лет пребывания в Москве Гусакову удалось пристроить только один (!) свой сценарий, да и тот снимать не стали, ограничившись выплатой аванса в размере 1 тысячи рублей. Так что главным кормильцем в семье была Лужина: работала в театре, а также ездила по стране с концертами и изредка снималась.

«Поскольку считалось, что Гусаков работает над очередным сценарием, я стремилась освободить его от бытовых проблем… Муж дни напролет проводил без дела и, естественно, привык к легкой беззаботной жизни. Все это я видела, но ничего не могла с собой поделать: влюблена была безумно.

Могла сорваться из гастрольной поездки, прилететь в Москву за полночь, просто соскучившись по нему. Однажды приехала, вошла в квартиру… В своей спаленке мирно сопит Паша, а наша постель нетронута, мужа нет. Обессилено опустилась в кресло. Эх, Володя, где же ты пропадаешь, с кем проводишь ночи?

Из своих нескончаемых поездок я старалась всякий раз привезти подарки для мужа и сына. Но с некоторых пор Володя перестал меня встречать. Навьюченная пакетами, я была вынуждена брать такси и добираться из аэропорта самостоятельно. Это, конечно же, было плохим знаком.

И вот в очередной раз возвращаюсь со съемок, открываю дверь своим ключом – и что я вижу? На часах всего лишь полдень, а в квартире шум и гам, на кухне курят какие-то длинноногие девицы, кругом пустые бутылки. Причем на меня никто даже внимания не обращает! Как заору: «А ну пошли все вон отсюда!» Их как ветром сдуло.

Когда квартира опустела, я обнаружила, что муж улизнул вместе с девицами. Зато оставил в качестве адвоката своего приятеля, который вкрадчиво повторял: «Ты его прости! Ну подумаешь – раз в жизни решил погулять…»

Смешно сказать: хитроумный маневр мужа удался. Когда он вернулся, я уже перегорела. Володя мягко меня приобнял: «Согласись, ты погорячилась. Ну – ведь все хорошо? Больше не сердишься?» Я так его любила, что готова была согласиться даже с тем, что розы растут на деревьях… Но ревновать я не перестала, муж постоянно давал повод…

В конце концов Володя меня все-таки бросил. Ушел к одной из тех длинноногих блондинок, что я застала в доме, вернувшись с гастролей. Когда объявил, что мы расстаемся, я цеплялась за него, плакала, умоляла: «Останься! Ты пожалеешь!» Он разжал мои руки и молча вышел. Тогда я сыпанула в дрожащую ладонь горсть таблеток. Запила водой. Жить больше было незачем…

Я не рассчитала дозу и не умерла. Но когда обморочный сон улетучился, ему на смену пришли угрызения совести: «Как я могла? У меня же сын! Если меня предали, это не значит, что и я имею право на предательство. Как посмела не подумать о Пашке»?

Придя в себя, я поняла: это возмездие. Володя оставил меня так же беспощадно, как в свое время я бросила Шувалова. Наверное, так мне и надо! Но какая мука и какой стыд…»

Заметим, что в той семье у Гусакова тоже ничего не сложились – супруги, родив трех детей, в итоге развелись.

Но и Лариса недолго была одинокой. И вскоре сошлась с администратором областной филармонии Вячеславом Матвеевым. Отметим, что и этот человек был моложе актрисы на 10 лет. И, значит, априори вряд ли смог бы стать тем человеком, который проживет с Лужиной до глубокой старости. Но она кинулась в новый роман как в омут.

«В мужчинах меня всегда привлекал какой-то магнетизм. Человек может быть совершенно некрасивым, но чувствуешь в нем такое мужское начало, что… Раньше на съемках, если не было мужчины, молодого человека, который бы меня привлекал, я не могла работать, у меня ничего не получалось.

Многое зависит от того, как ты к семье относишься, стараешься ли сохранить ее во что бы то ни стало. Надо тут уметь вперед заглядывать. Я не умела, жила в любви одним днем…»

Что касается творчества, то в 90 е годы Лужина почти не снималась в новых фильмах. Достаточно сказать, что в период с 1991-го по 1999 год она добавила в свой послужной список участие только в пяти кинокартинах. Это был самый низкий показатель в ее карьере.

Зато на театральные подмостки Лужина выходила гораздо чаще. Так как в Театре-студии киноактера у нее была всего лишь одна роль – в спектакле «На дне», она часто играла в антрепризах. Осенью 1995 года она сыграла две главные роли в театре «Мир искусства», в феврале следующего года вышла в роли Шамраевой в «Чайке» (театр «Ангажемент»). И хотя больших денег актриса на этом не заработала (основным добытчиком стал ее муж, который устроился работать в коммерческую фирму), однако проблему занятости она для себя тогда решила.

Сын Лужиной Павел, в отличие от матери, в актеры идти не захотел. Он даже отказался поступать во ВГИК, когда пришла пора идти в армию. Отслужил два года в стройбате. Вернувшись на гражданку, устроился работать на «Мосфильм» и одновременно пошел учиться на звукооператора.

В новом тысячелетии творческая карьера Лужиной изменилась в лучшую сторону. Тогда на ТВ начался бум отечественных сериалов и к ее услугам вновь стали обращаться многие режиссеры. В итоге в «нулевые» она снялась почти в 20 фильмах! Более того – у нее вновь появились главные роли, чего с ней не случалось с конца 70 х. Назову лишь некоторые из этих картин: «Тайны дворцовых переворотов» (фильмы 3—6-й; 2001–2003; Прасковья Долгорукая), «На углу у Патриарших – 4» (2004; Надежда Павловна), «Сыщики-5» (2006; Варвара Николаевна Грачева), «Любовь как любовь» (2006–2007; главная роль – Татьяна Лобова), «Возвращение Турецкого» (2007; мама Турецкого Валентина Денисовна), «Муж поневоле» (2010; мама Сергея Одинцова) и др.

Между тем в новом тысячелетии распался четвертый брак Лужиной – с Вячеславом Матвеевым. Почему? У Матвеева обнаружилась болезнь, которая была чрезвычайно распространена во времена так называемой путинской стабильности – игромания (он часами просиживал за «однорукими бандитами»).

«Болезнь оказалась неизлечимой. Невозможно было оставить в доме ни рубля – все деньги проигрывались. Однажды Вячеслав отнес в ломбард мои кольца. В другой раз заложил старинную бронзовую статуэтку Вакха. И так без конца. Муж закладывал все сколько-нибудь ценное, потрошил мои тайники, которые приходилось делать, чтоб не пойти по миру.

Почему я не разводилась? Жалела. Слава, в сущности был бездомный, ему некуда было пойти. А он от этой моей жалости все больше наглел. Однажды пристроил в наш спектакль молодую актрису. А потом выяснилось, что она была… его пассией. Мне об этом сказал Юра Чернов – незабываемый двоечник Сыромятников из «Доживем до понедельника». Он сообщил: «Слушай, Лариса, как бы тебе сказать-то… В общем, я тут случайно узнал, что она живет с твоим Славкой. Говорят, возил ее в Югославию, да еще вместе с дочерью».

Сердце оборвалось. Любовница. Он ее содержит, опекает, возит за границу. И все это на деньги, заработанные мною в изнурительных гастролях. Я, жена, играю в одном спектакле с бессовестной содержанкой! Господи, стыд-то какой…

Однако тот спектакль был единственным источником дохода для нашей труппы. Ну не могла я его разрушить, не могла из-за одной шлюшки лишить зарплаты людей, которых кормила наша «курица»…

Но потом Матвеев вообразил себя бизнесменом и взял на реализацию партию одежды. Меня начали преследовать бандиты. Ко мне домой пришли два амбала и стали требовать денег. Я с ними беседовала несколько часов. Уходя, они сказали: «Баба ты хорошая, но твоего козла мы все-таки прибьем. Если, конечно, долг не выплатит». Вот тогда я окончательно решила – хватит!

Но выселить мужа из квартиры оказалось делом нелегким. Несколько раз я выставляла его с вещами за дверь, а он возвращался обратно – кричал и колотил кулаками в дверь. Мы было стыдно перед соседями, и я впускала его обратно. Но однажды, когда он в присутствии сына обложил меня матом, Паша ему сказал: «Слава, если ты еще хоть раз обидишь маму, то вылетишь отсюда навсегда». Муж перетрусил и прикусил язык: Паша действительно был готов драться за меня.

В конце концов мне удалось откупиться от супруга. Я предложила Матвееву шесть тысяч долларов с условием, что он выпишется из квартиры и отбудет в свой родной Киров. За пять с половиной тысяч долларов он мог в то время купить в Кирове комнату, но предпочел их проиграть. Правда, уверял, будто его обокрали в поезде…»

После расставания с Матвеевым жизнь Лужиной постепенно наладилась. Мир заиграл перед глазами иными красками – светлыми. Тем более что она стала бабушкой: ее сын Павел подарил ей двух внуков – Данилу и Матвея.

В августе 2003 года в интервью «Московскому комсомольцу» актриса заявила следующее: «Теперь-то я, конечно, жалею, что все время разводилась – осталась одна. Но я научилась радоваться даже самым обычным вещам. Радуюсь тому, что живу, что за окном идет снег или дождь, что есть добрые люди… Хотя поклонники мои все куда-то разбежались. Но… мне и самой уже ни с кем связываться не хочется».

В апреле 2009 года, давая интервью еженедельнику «Мир новостей» (номер от 28 апреля, автор – А. Колобаев), Лужина так охарактеризовала свое житье-бытье:

«Мне грех жаловаться – мне в жизни очень повезло. Выжила в блокаду, училась у прекрасных мастеров, объездила весь мир… Сколько вокруг людей талантливых, но оставшихся за бортом, хотя, может быть, они в тысячу раз талантливее многих из нас. А у меня все слава богу, меня часто приглашают на творческие встречи – и узнают, и аплодируют, и дарят цветы.

Что касается любви… Мне в детстве цыганка нагадала, что буду пользоваться огромным успехом у мужчин, будет много мужей и поклонников, а в итоге останусь одна. И я считаю, что то предсказание сбылось. Потому что не могу пожаловаться на мужское невнимание, четырежды была замужем. Все мои любовные романы были замешаны исключительно на страсти, ничего другого вокруг не существовало. И выходила замуж только по взаимной любви. А на сегодняшний день такого близкого, любимого человека, с которым могла бы делить все радости и невзгоды, рядом нет. Я сейчас не говорю о трех моих замечательных мужиках – сыне и двух внуках… Хотя, с другой стороны, что здесь необычного? Не все же пары всю жизнь живут счастливо и умирают в один день. Одиночество можно предсказать еще до рождения практически любому…»

Пережившая понедельник

Ирина Печерникова родилась 2 сентября 1945 года в Грозном. Ее родители познакомились друг с другом, когда учились на геофизическом факультете Ленинградского университета. Затем судьба забросила их в Чечено-Ингушетию, откуда они переехали с тремя детьми (сыном и двумя дочерьми) в Москву.

Ирина Печерникова вспоминает: «Говорят, что маленькая я была очень противная, вредная. Брату иногда приходилось меня бить. Сестра со мной мучилась, потому что я все время выступала. Ненавидела детский сад. Помню, мы спускались по лестнице, и я орала на весь подъезд. Во дворе, если никого не было, я шла нормально, а когда выходили на улицу, валилась на землю, вопила, и Галка волоком тащила меня в детский сад. А все ей говорили: «Зачем мучаешь ребенка?»

Но вскоре из детского сада меня выгнали. Из-за одного нехорошего мальчика. Он дал мне орешек и сказал: положи его в дверную щель и держи, он сейчас расколется. И ногой со всего размаху захлопнул дверь. Прищемил мне два пальца. И очень веселился, такой толстый, противный. И я ему палец откусила. Думаю, что не совсем, но прокусила сильно. А мальчик был сын какого-то солидного папы…

Класса с третьего я верховодила во дворе, дралась часто. Все время что-то придумывала, какие-то игрища устраивала. То мы на плоту куда-то плыли: рядом стройка была, котлован с водой, и мы по уши в грязи, потому что плот перевернулся. То были марсианами на той же стройке: «летали» среди балок второго-третьего этажей. И периодически к маме с папой приходила делегация родителей и сообщала, что детям запрещено со мной водиться. Тогда я организовала школу и стала дружить с дошкольниками, учила их читать. Бедные дети стояли в подъездах у подоконников, но научились и писать, и читать…»

С возрастом хулиганские замашки Ирины уступили место серьезным увлечениям: музыке, литературе, спорту. Причем стимулом к этому послужила встреча с известной актрисой Малого театра Руфиной Нифонтовой. Ирина случайно узнала, что она живет недалеко от ее дома. В один из дней Печерникова набралась смелости и пришла к ней в гости. И во время той краткой встречи она спросила прославленную актрису, что нужно уметь, чтобы быть такой же, как она? Нифонтова коротко ответила: «Все!» И Ирина пошла учиться «всему»: танцам, фигурному катанию, музыке, стрельбе и даже вождению мотоцикла. Из-за этих занятий ее однажды чуть не выгнали из школы. Она тогда почти два месяца гуляла вольной птицей (родители-геофизики были в служебной командировке в Индии), и педсовет решил ее исключить. А она даже не испугалась, сказала: «Исключайте, я экстерном все сдам, мне так лучше». Но педагоги пригрозили, что напишут ее родителям, а этого Ирина боялась больше всего. Короче, она пошла на попятную и покаялась в своем «грехе» перед всей школой.

У нее в семье тогда произошло много событий (женился брат, сестра развелась с первым мужем и вышла замуж во второй раз). А сама она в 13 лет совершила шаг, который определил всю ее последующую жизнь: записалась в драмкружок, которым руководила Екатерина Алексеевна Соколова.

Школу Печерникова закончила с отличием и по совету своего педагога собиралась поступать в Школу-студию МХАТ. Однако в последний момент струсила и решила год переждать. А чтобы не терять времени зря, собралась устроиться работать в Театр имени Маяковского. Однако судьба распорядилась по-своему. Когда она пришла в Школу-студию всего лишь на консультацию, женщина в учебной части решила, что это очередная абитуриентка, и чуть ли не за руку отвела ее в экзаменационную комиссию. Делать было нечего, и Печерникова прочитала суровым мхатовцам свое любимое стихотворение «Сеттер Джек» Веры Инбер. После этого ее попросили почитать еще и прозу. Она и это исполнила – прочитала отрывок из Карела Чапека. И ее, к огромному удивлению, приняли в студию. На дворе стоял 1962 год.

В студии Печерникова с первого же курса считалась талантливой студенткой. Уже на втором курсе начала играть на сцене МХАТа в спектакле «Зима тревоги нашей» Стейнбека. А ее дипломным спектаклем в 1966 году был «Таланты и поклонники». Именно благодаря прекрасной игре в нем Печерникова впервые оказалась на съемочной площадке. На спектакле в числе зрителей присутствовал режиссер с «Мосфильма» Владимир Гориккер, который приметил студентку и пригласил ее на роль Донны Анны в фильм-оперу «Каменный гость». Все оперные партии за Печерникову озвучила певица Тамара Милашкина. Стоит отметить, что одновременно с Гориккером Печерникову приглашали сниматься еще в две картины – «Кавказской пленнице» и «Майоре Вихре», – но она предпочла вместо комедии и военной драмы сняться в классике. И, как показало время, зря.

Первую серьезную любовь Печерникова пережила тогда же, когда в 19 лет влюбилась в друга своего родного брата. Он был намного старше ее, слыл заядлым холостяком, но был очень интересным человеком. Роман у них был красивый, но жениться на Ирине ее возлюбленный не хотел. А поскольку свидания отнимали слишком много времени, девушка вскоре встала перед выбором: успешная учеба в Школе-студии МХАТ или любовь. Она выбрала первое.

Между тем первую грязную сплетню о себе Печерникова услышала сразу после того, как на втором курсе студии попала во МХАТ. Однажды она сидела в раздевалке Школы-студии и через тонкую перегородку услышала разговор своих однокурсников. Говорили они о ней, о том, что девушка попала в труппу прославленного театра благодаря протекции некоего любовника. Для Ирины это было шоком, она заплакала и убежала в актовый зал, где забилась за декорации. К счастью, мимо проходил педагог по изобразительному искусству Борис Николаевич Симонин, который услышал ее всхлипывания и вытянул девушку наружу. Когда он узнал, по какому поводу расстроилась девушка, он достал из кармана фляжку с коньяком, налил в крышечку и заставил ее выпить. После чего сказал: «Милая, пока говорят, значит, в тебе что-то есть – или талант, или женщина ты необыкновенная. Плохо будет, когда о тебе перестанут говорить».

После окончания Школы-студии Печерникову пригласили играть во МХАТе, однако она предпочла прославленному театру другой – имени Ленинского комсомола («Ленком»). В те годы в нем гремело имя Анатолия Эфроса, и она, влюбленная в его талант, мечтала играть в его спектаклях. Но так получилось, что играть под его руководством молодой актрисе пришлось недолго. В 1967 году его выгнали из «Ленкома», и он подался в Театр на Малой Бронной. Печерникова попыталась уйти вслед за ним, но ее не отпустили. Она считалась молодым специалистом и по закону была обязана отработать на одном месте несколько лет. Скрепя сердце, ей пришлось играть в ставшем нелюбимым коллективе.

Для Печерниковой 1967 год оказался чрезвычайно богатым на различные события. Среди них были как радостные, так и печальные. К примеру, тогда она впервые попала за границу – от туристического агентства «Спутник» посетила Югославию. Там актриса в день отъезда группы на родину отстала от товарищей. В итоге те уехали в Москву без нее, а она осталась в чужой стране, не имея в кармане ни гроша и не зная абсолютно никого. Сначала она скиталась по улицам, затем нашла в Белграде коллег-артистов и две недели прожила у них в общежитии. В это время ее усиленно искали земляки из советского посольства, наконец нашли и отправили на родину.

Что пришлось пережить Печерниковой по возвращении в Москву, она до сих пор вспоминать не любит. Ее несколько раз вызывали в различные высокие инстанции, грозили всеми карами, обещали никогда больше не выпускать дальше подмосковного Подольска. К ее счастью, все эти угрозы так и не воплотились в реальности, оставшись всего лишь пустым звуком. Иначе как объяснить то, что в том же году Печерникова умудрилась вытянуть свой «звездный билет» и сыграть роль, которая на долгие годы стала ее визитной карточкой. Речь идет о фильме Станислава Ростоцкого «Доживем до понедельника», в котором она сыграла учительницу английского языка Наталью Сергеевну Горелову.

Отмечу, что претенденток на эту роль было несколько, причем некоторые из них были уже известными актрисами, с не одной заметной ролью за плечами (например, Светлана Светличная, Валентина Шендрикова). Однако режиссер предпочел остановить свой выбор на малоизвестной актрисе, 23 летней Ирине Печерниковой.

Фильм «Доживем до понедельника» вышел на экраны страны 28 октября 1968 года и был тепло принят публикой. Заняв в прокате 16 е место, он собрал на своих сеансах 31 млн зрителей. По опросу журнала «Советский экран», он был назван лучшим фильмом года.

Что касается Печерниковой, то с выходом фильма она пережила… очередную волну слухов. На этот раз народная молва «выдала ее замуж» за Вячеслава Тихонова. И хотя на самом деле актер полюбил в том фильме совсем другую женщину – режиссера монтажа (она же станет вскоре его женой и родит ему дочь Аню), переубедить людей было невозможно. Где бы Печерникова ни появилась, ее неизменно спрашивали: «А как там Тихонов?»

Между тем слава пришла к молодой актрисе так внезапно, что она от неожиданности растерялась. Обложки многих журналов пестрели ее портретами, сотни поклонников, объявившиеся по всей стране, слали ей восторженные послания. По словам актрисы:

«Писали мне очень много. Один человек, например, писал сказки. Много зэковских писем получала, но они в основном писали после журнальных обложек. От учителей, школьников, от целого корабля получила – вся команда расписалась, как они полгода в море смотрят фильм справа-налево и слева-направо, наизусть его знают, как у космонавтов «Белое солнце пустыни», так у них «Доживем до понедельника». А потом они даже смонтировали все мои сцены…»

В год выхода фильма на широкий экран произошли перемены в театральной карьере Печерниковой. Как мы помним, своим пребыванием в «Ленкоме» актриса тяготилась и все время порывалась оттуда уйти. Но ее не отпускали. Отсюда часто возникали разного рода конфликты. В один из дней Печерникова в очередной раз не сдержалась, нагрубила режиссеру, и он… выгнал ее из театра. Казалось бы, мечта актрисы сбылась – она больше не будет работать в нелюбимом коллективе, – но тут же вставал вопрос: куда ей теперь податься, если режиссер пригрозил везде «перекрыть кислород»? Слезы душили Печерникову, когда она спускалась по леснице, и вдруг случилось чудо – у служебного входа ее встретил некий молодой человек. Представившись учеником режиссера Андрея Александровича Гончарова, он узнал причину слез молодой актрисы и предложил ей место в труппе Театра имени Маяковского. Более того, он пообещал ей главную женскую роль в спектакле «Два товарища» по Войновичу. Не принять такое предложение для Печерниковой было равносильно сумасшествию.

В том же 1968 году Печерникова снялась во второй своей картине – в телевизионном фильме режиссера Василия Ордынского «Первая любовь» она сыграла главную женскую роль – Зинаиду Засекину. Затем была роль еще в одном телефильме – «Любовь к трем апельсинам» (1970; Смеральдина). А потом у актрисы случилась головокружительная история любви, и она почти на три года уехала за границу. Что же произошло?

Во время съемок в очередной картине (они проходили в Польше) с Печерниковой случилось несчастье – она сломала себе обе ноги. По сценарию, ей надо было прыгнуть с высоты в сугроб, актриса прыгнула, а под снегом оказался пень. Буквально через день Печерникову в гипсе увезли в Москву и уложили в больницу.

Промаявшись в больничных покоях около полугода, она наконец вышла на свободу и вскоре встретила молодого человека, в которого тут же и влюбилась. Дело было так. Однажды друзья Ирины привели ее на концерт вокально-инструментального ансамбля из Польши (ирония судьбы!) и посадили в первый ряд. Руководителем и солистом ансамбля был симпатичный молодой человек, который на протяжении всего концерта не сводил с Ирины глаз. В конце выступления он не выдержал, подошел к ней, и они познакомились. Так началось их знакомство, которое длилось несколько недель, после чего молодой человек уехал к себе на родину. Ирина же, прожив без него какое-то время, внезапно затосковала и решила ехать следом за ним – в Польшу. Вскоре они поженились и уехали в Швецию.

За пределами родины Печерникова пробыла почти два года. В 1973 году ее муж, видя, как она мается от тоски и безделья, разрешил ей вернуться в Москву. Ирина примчалась в столицу и с ходу получила главную роль в картине Эдуарда Гаврилова «По собственному желанию» (она сыграла главную роль – молодую балерину Полину Рязанову). Однако несмотря на прекрасный актерский ансамбль (Евгений Киндинов, Борис Чирков, Зоя Федорова, Сергей Филиппов) фильм получился слабым. Но Печерниковой он сослужил неплохую службу: о ней вновь вспомнили и зрители, и режиссеры. В том же году она снялась еще в двух фильмах: у Александр Зархи в картине «Города и годы» (Рита Старцова) и у Бараса Халзанова в «Открытии» (Лиза).

Последний фильм снимался по сценарию Эдуарда Тополя на Свердловской киностудии. Главные роли в нем исполняли: Донатас Банионис, Виталий Соломин и Ирина Печерникова. Как вспоминает Тополь, съемки проходили не слишком гладко из-за возникшей на съемочной площадке неприязни Печерниковой и Соломина (в картине они играли любовников). До этого они в работе ни разу не соприкасались, поэтому, назначая их на роли, ни у кого даже мыслей не возникало о том, что между ними могут возникнуть какие-либо трения. Но они произошли, причем чем дальше двигались съемки, тем этих трений становилось все больше и больше. В итоге во время натурных съемок в Вильнюсе в начале октября 1973 года конфликт обострился настолько, что из Москвы специально вызвали сценариста фильма Э. Тополя. Он провел примирительные беседы с обеими сторонами и, кажется, помирил их. Но идиллия длилась недолго – ровно до дня начала съемок.

В тот день снималась кульминационная сцена: расставание возлюбленных на летном поле аэродрома. Однако с первой попытки снять ее не удалось, поскольку Печерникова на реплику Соломина ответила гробовым молчанием. Режиссер беспомощно всплеснул руками и остановил съемку.

– Вот так в каждой сцене, – пожаловался он Тополю. – То он ее сажает, то она его. Что делать?

Сценарист вновь бросился примирять враждующие стороны. Он взял под локоть Печерникову, отвел ее в сторонку и стал уговаривать не срывать съемку. Дескать, сама же обещала отыграть главную сцену достойно. Актриса в ответ произнесла неожиданный монолог:

– Я буду сниматься, если вы уберете из кадра Соломина. Я не могу его видеть перед собой. Поставьте вместо него кого угодно или станьте хоть сами. И я вам все сыграю.

Тополю эта идея совсем не понравилась, но Печерникова, видя его нерешительность, взяла инициативу в свои руки. Она тут же, не сходя с места, произнесла свой монолог, буквально вонзившись взглядом в глаза сценариста. Причем проделала это так вдохновенно, что у того аж дыхание свело.

– Господи, это же именно то, что нужно! – выдохнул он, и тут же подал сигнал режиссеру, чтобы тот немедленно готовился к съемке.

Эпизод сняли с четырех дублей. Но самое смешное было в том, что в последующем его все равно пришлось снимать заново из-за пленочного брака. И Печерниковой, из-за отсутствия на съемочной площадке Тополя, волей-неволей пришлось играть эту сцену с Соломиным.

Между тем отъезд Печерниковой на родину поставил крест на ее первом браке. Переезжать на постоянное место жительство к мужу в Швецию, где ее бы ждала пусть уютная, но тоскливая жизнь домохозяйки, она не захотела, поэтому их брак, просуществовав еще какое-то время, естественным образом сошел на нет.

Получив свободу от уз Гименея, она летом 1973 года закрутила роман с Владимиром Высоцким. Он тогда был женат на Марине Влади, но, поскольку та жила на два дома – то в Париже, то в Москве, обманывать жену ему не составляло труда: в ее отсутствие у него периодически возникали романы с самыми разными девушками. В их числе оказалась и Печерникова, с которой он познакомился еще в конце 60 х.

Тем летом Ирина поехала с Владимиром на юг, в Сухуми, где Высоцкий давал несколько концертов. Но однажды утром в их гостиничном номере раздался телефонный звонок. Звонила Влади. Высоцкий стал объясняться супруге в любви и верности. Услышав это, Печерникова тихо собралась и ушла. Она поняла, что Высоцкий никогда не бросит Влади, а быть для него очередной мимолетной пассией Ирина не захотела. Высоцкий буквально возненавидел ее за это (ведь женщин обычно бросал он, а не наоборот) и при случайных встречах потом даже не здоровался.

В том же 1973 году Печерникова вышла замуж за бывшего коллегу Высоцкого по театру на Таганке Бориса Галкина. На тот момент Борис был свободен (развелся с женой после пережитого общего горя – потери ребенка). Он тогда только что окончил режиссерские курсы и пришел в Театр Маяковского, где работала Печерникова, ставить свой дипломный спектакль. В фойе он увидел фотографию Ирины и сразу влюбился (на том снимке она была еще с длинными волосами, а в реальности носила уже модную короткую стрижку). Галкин заглянул в репетиционный зал и застал такую картину: какая-то молодая актриса во все горло спорила с самим главрежем театра Андреем Гончаровым. Узнать в этой спорщице девушку с фотографии он не смог. То же случилось и на следующий день: Галкин пришел на репетицию, и его снова поразила та же самая девушка с короткой стрижкой. От растерянности он влюбился окончательно. Вспоминает сама Печерникова: «Борис очень красиво за мной ухаживал, читал стихи. Я не выдержала и вышла за него замуж. Не надо было этого делать – театр я любила больше, чем его…»

Что касается Высоцкого, то чуть позже судьба сведет с ним Печерникову в одном фильме. Вот как она сама об этом вспоминает:

«В 1975 году мне делают костюмы для эпизодической роли в фильме «Сказ про то, как царь Петр арапа женил» (она играла роль Луизы де Кавеньяк. – Ф. Р.). Я играю в самом начале, в воспоминаниях героя (его играл В. Высоцкий. – Ф. Р.), графиню, первую красавицу Парижа, которая родила черного ребенка. Мне шьют потрясающей красоты платья, потом их почему-то только по грудь показывают в кадре, а они расшиты вручную, просто произведения искусства. И художница умоляет меня ни на миллиметр не поправляться. Я держусь как спортсменка. Но на съемках в другой картине ломаю ногу и оказываюсь в гипсе. Мне ищут замену, только в платье никто больше не помещается, настолько оно по моей фигуре сшито. Режиссер Митта спрашивает: «Сможешь в гипсе сниматься?» Я говорю: «Смогу, но мы же должны друг к другу по лестнице взбегать!» Как немое кино: быстрые жесты, преувеличенно выразительная мимика, чтоб выглядело смешно. Митта отвечает: «Придется Владимиру Семеновичу носить тебя на руках». И деваться некуда. Начинаются съемки. Высоцкий носит меня на руках. А мы с ним года три как поссорились и не разговариваем. И кульминация всей нашей беготни – он бросает меня на роскошную кровать, и мы изображаем там страсть. У меня сзади метров пять газового пеньюара, лицо намазано белым гримом, Володя выкрашен в шоколадный цвет. И когда мы дотрагиваемся друг до друга, у него остаются белые пятна, у меня – коричневые. Мы по-прежнему не разговариваем. И между нами еще моя гипсовая нога. В общем, дублей пять запороли. Режиссер кричит: «Что за актеры! У меня «Кодак»! Вы сделаете или не сделаете?!» И тут мы разозлились на самих себя и – как в огонь ухнули. «Мотор! Стоп! Спасибо! Снято!» Мы вмиг сели. А группа упала: мы выглядели как две мартышки – у меня коричневый нос, подбородок и два пятна на щеках, у него – белый нос, подбородок и пятна на щеках. Но в фильме этого не видно. Там вообще ничего не видно, ни страсти, ни гипсовой ноги…»

В 1975–1980 годах Печерникова довольно активно снимается в кино, в основном – на телевидении (из 11 картин, в которых она тогда снялась, 9 – телевизионных). Назову полный список работ актрисы: т/ф «Вариант «Омега» (Елена Ивановна Скорина), т/ф «Страницы журнала Печорина» (княжна Мэри) (оба – 1975), т/ф «Два капитана» (Мария Васильевна Татаринова), т/ф «Мартин Иден» (главная роль – Руфь Морз), т/ф «Личное счастье» (главная роль – Ирина Замятина) (все – 1977), т/ф «Первые радости» (Лиза Мешкова), т/ф «Месяц длинных дней», т/ф «Однокашники» (Тоня), т/ф «Человек меняет кожу» (Валентина) (все – 1978), т/ф «Необыкновенное лето» (Лиза Мешкова), т/ф «Голубой карбункул» (Катарина) (оба – 1980).

В 1978 году Печерникова покинула труппу Театра имени Маяковского и перешла в Малый театр. О переходе не жалела: если в первом ей в основном приходилось играть роли-однодневки (про коммунистов Чили, нефтяников и т. д.), то в Малом за 12 лет работы она переиграла почти всю классику: Островского, Шекспира, Гюго, Шиллера, Расина, Тирсо де Молину и др. Из-за занятости в театре она практически перестала сниматься в кино. За период с 1980-го по 1991 год она снялась всего лишь в пяти фильмах: «34 й скорый» (1982; Леля), т/сп «Ванина Ванини» (главная роль – Ванина Ванини), т/сп «Дети Ванюшина» (Инна) (оба – 1983), «Набат на рассвете» (1985; Наталья Егоровна) и «Анна Карамазофф» (1991; узбечка).

Со второй половины 80 х в жизни актрисы наступила черная полоса. Сначала, в 1986 году, у Печерниковой умерла мама, затем ушел из жизни и ее заступник в театре Михаил Царев. От ударов судьбы актриса запила. Кошмар продолжался больше года, после чего Печерникова решила взять себя в руки: отправилась в Феодосию к известному целителю Довженко. И там встретила свою новую любовь (в тот же период ей присвоили звание заслуженной артистки РСФСР – 1988).

Новой любовью актрисы был ее коллега – известный актер Александр Соловьев, который давно был в нее влюблен. Их первая встреча состоялась еще в 1969 году. Соловьев тогда был школьником, а Печерникова играла в Театре Маяковского. Придя на спектакль «Два товарища», влюбленный юноша поднялся на сцену и вручил Ирине один-единственный цветок (на букет у него денег не хватило). И вот, спустя почти десять лет, они снова встретились. Но уже как взрослые люди, много повидавшие в этой жизни (Соловьев приехал к Довженко, чтобы тоже вылечиться от алкоголизма). В течение четырех дней, что провели в Феодосии, они не расставались. Соловьев водил Ирину по городу, показывая ей гриновские места, много рассказывал о себе. В Москве их роман продолжился.

Между тем Соловьев на тот момент был женат, у него рос маленький сын. И жена, узнав о романе мужа, решила поговорить с соперницей. Она позвонила Печерниковой и слезно умоляла ее не разрушать их семью. Ирина пообещала и сразу после этого разговора запретила Александру появляться у себя дома. Разлука длилась несколько лет. Лишь в августе 1997 года Соловьев развелся с женой и вернулся к Печерниковой.

Вспоминает И. Печерникова: «У нас не было своего дома – ютились по съемным квартирам, не было работы – почти каждый день мы таскались по театрам в надежде найти для себя что-то подходящее. И не находили. Но мы были счастливы. Как ненормальные, постоянно ходили друг с другом за ручку. Не расставались ни на минуту. А потом наконец я продала свою квартиру и купила другую, в тихом уютном районе. Поскромнее, конечно. Сделали ремонт, купили мебель… Даже обвенчались. Тихо, никому не сообщая, в маленькой церквушке на Арбате (конец 1996 года. – Ф.Р.). Впервые в жизни, наверное, я почувствовала, что по-настоящему живу. По-настоящему люблю. Мы уже стали строить планы, как найдем пьесу и обязательно сыграем. Вместе. Но…»

Счастье влюбленных длилось до декабря 1999 года. В том месяце Печерникова уехала в Калугу, а Соловьев остался в Москве. Ирина должна была приехать 24 го, чтобы вместе с мужем отправиться в театр на премьеру. Но приехать в срок не смогла. А когда на следующий день вернулась, мужа дома не оказалось. Она обзвонила всех друзей и выяснила, что в последний раз они видели Александра на банкете, после спектакля. Куда он отправился потом, они не знали. Поначалу Ирина не сильно переживала, полагая, что муж куда-нибудь уехал (ведь точного срока приезда жены он не знал, а одиночества не выносил). Но когда он не пришел и на Новый год, ей стало по-настоящему страшно. И Ирина бросилась его искать. Поиски длились три недели.

Вспоминает И. Печерникова: «Я искала его везде: по всем больницам, моргам. Обзвонила, наверное, тысячу людей. И наконец нашла. В морге. Милиционер один честный попался. 22 января позвонил и сказал: «Знаете, у нас был человек, похожий на вашего мужа. Мы его отправили в Склиф». Мне потом рассказали, что, когда Саша возвращался домой, он поскользнулся, упал и разбил себе лоб. Милиционеры нашли его лежащим на снегу. А Саша и милиция – это разговор особый. Он их ненавидел…

В морге я была еще 6 го. Осмотрела всех, кто поступил туда без документов. Не нашла его и мысленно перекрестилась. А оказалось, они его там просто спрятали.

Саши не стало 1 января. Врачом, который делал ему операцию, оказался родственник Жени Жарикова. Он мне потом сказал, что Саша умер от травмы шейных позвонков. А это очень похоже на удар дубинкой…»

Похороны состоялись 25 января 2000 года. На следующий день умер 92 летний отец Печерниковой, а спустя неделю и ее любимый пес Флай. И она осталась одна. На почве пережитого у нее началась сильнейшая депрессия, и в итоге Ирина на полгода угодила в клинику неврозов. Через некоторое время после выписки вернулась туда снова.

Изменения к лучшему стали происходить у Печерниковой примерно спустя год. Она тогда даже вернулась на съемочную площадку: снялась в фильме под названием «Не покидай меня, любовь» (2001; Тася).

Тогда же в ряде центральных СМИ появилось сразу несколько публикаций, в которых она поделилась с читателями своими планами. По ее словам, она написала пьесу и работает теперь над книгой мемуаров. Эта работа отнимает у нее много времени и помогает отвлечься, не думать о плохом.

В 2007 году свет увидел новый фильм с участием Печерниковой: «Последняя репродукция», где у нее была роль Вассы Андреевны.

Книга мемуаров актрисы вышла в свет в начале 2009 года. Чуть раньше этого Печерникова покинула столицу и окончательно перебралась жить за 200 километров от нее – в ту самую крохотную деревеньку из трех уцелевших домов, где она когда-то жила с Александром Соловьевым (их соседом там был коллега – тоже бывшая звезда советского кинематографа Алексей Локтев, впоследствии трагически погибший в автомобильной аварии). Дом Печерниковой стоит среди вековых деревьев, на высоком холме, рядом с ручьем. В интервью «Московскому комсомольцу» (номер от 2 августа 2007 года, автор – Д. Мельман) Печерникова рассказала следующее:

«Вы знаете, я в деревне своей никогда не болею. В Москве все гриппы, простуды – все мое. А здесь чтоб какие-то даже мысли нехорошие появились… В доме о чем-то задумалась – выходишь на крыльцо, и все растворяется. Такая красота и чистота вокруг… По правде говоря, я нечасто сюда приглашаю людей. Только самых-самых близких. И каждый, кто приезжает, задает мне один и тот же вопрос: «Ирка, где ты раскопала такую красоту?» Или говорят: «Я здесь жить хочу, я не хочу уезжать». Можно, спрашивают, что-то такое купить? Я отвечаю: такого больше нет! Нигде! Даже папа говорил: здесь какие-то особенные вихревые потоки…»

Великолепная Ольга

Ольга Остроумова родилась 21 сентября 1947 года в Куйбышеве. Ее отец был учителем, мать – домохозяйкой. Из-за происхождения отца – он был сыном священника – семья Остроумовых долгое время считалась социально неблагонадежной и подвергалась притеснениям. Сменив в поисках лучшей доли несколько городов, семья Остроумовых наконец осела в Куйбышеве. Вскоре на свет появилась Оля – четвертый, самый младший ребенок в семье.

Несмотря на то что учительской зарплаты отца едва хватало на то, чтобы сводить концы с концами, праздники в семье Остроумовых справлялись всегда. Папа покупал детям нехитрые гостинцы, мама пекла пирожки.

Еще одним «священным ритуалом» в семье Остроумовых было чтение. В доме была чудесная библиотека, в которой заботливыми руками отца были собраны сотни замечательных книг – от философских трактатов до приключенческой литературы. Как вспоминает Ольга Остроумова: «Папа сажал нас на диван, мы прижимались к нему, и он начинал читать вслух. До сих пор помню то ощущение тепла и мира…»

Закончив школу в 1965 году, Ольга внезапно решила отправиться в Москву – учиться на артистку (в качестве запасного варианта, в случае провала в театральный институт, Остроумова собиралась стать воспитателем в детском саду). Несмотря на то что в столице у Остроумовых из родственников или знакомых не было никого, родители девушки восприняли ее заявление очень спокойно. Мама только спросила: «У кого же ты будешь жить в незнакомом городе?» На что Ольга уверенно сообщила: «А всем абитуриентам на время экзаменов предоставляют комнату в общежитии». Ольга, конечно, соврала, но сделала это из чистых побуждений – надо же было как-то успокоить родителей. Видя, что дочь полна решимости сделать все как задумала, мать не стала больше возражать. «Если надумала – езжай», – сказала она и напекла дочери в дорогу пирожков.

Приехав в Москву, Ольга отправилась на поиски ГИТИСа, точного адреса которого она, естественно, не знала. К сожалению, и многие москвичи, к которым она обращалась за помощью, ничем ей не смогли помочь и только в недоумении пожимали плечами. Наконец через справочное бюро Ольга узнала нужный адрес и только ближе к вечеру добралась до заветного института. Однако во время собеседования, где Остроумова вдохновенно прочитала стихи Рождественского, экзаменаторы ее внезапно обескуражили. «Вам, девушка, надо выбрать другую профессию. У вас внешность героини, а голос детский».

Остроумова вспоминает: «То ли от нервов, то ли от усталости я разревелась. Вообще-то я стараюсь не плакать, тем более прилюдно. Но мне было так обидно, что все случилось так быстро. Я вполне могла подумать, что срежусь на первом, на втором туре… И под какой-то лестницей случились даже не слезы, а самый настоящий обвал. Меня утешают, и помню, чей-то голос, наверное, старшекурсника, дает мне четкие и категоричные установки, что читать и как себя вести. Как ни смешно, но это он посоветовал мне идти на первый тур, сказав парадоксальную для актрисы фразу: «Что, думаешь, тебя запомнили?» Не знаю, помнит ли меня этот человек, стал ли он артистом, но я его никогда не забуду.

А потом пошла в деканат и спросила об общежитии. Особо не упрашивала, просто просила. А о том, что уже завалилась на консультации, промолчала. И мне дали койку на Трифоновке. На втором туре я уже плясала что-то русское, очень хорошо у меня получилось: крутанулась, повернулась, ха! На третьем решила повторить, а каблук подвернулся, я свалилась, разорвала чулки. Вот так «легко» я и поступила…»

Остроумова была принята на актерский факультет, в мастерскую В.А. Вронской. Училась с большим вдохновением, играя в студенческих отрывках роли девочек-подростков. Из-за этого уже на втором курсе была приглашена в труппу Театра юного зрителя (тогда в их мастерскую пришел главный режиссер ТЮЗа П. Хомский, он и приметил талантливую студентку).

В 1967 году в ГИТИСе объявился один из ассистентов режиссера Станислава Ростоцкого, который на студии имени Горького приступал к съемкам очередной картины – «Доживем до понедельника». Ассистент искал актеров, внешне похожих на десятиклассников, и пройти мимо Остроумовой, естественно, не мог. Так она сыграла в том фильме роль Риты Черкасовой.

После этой роли Остроумову заметили. За последующие два года она сыграла еще в двух фильмах, однако в отличие от дебюта, отнести их к разряду удачных нельзя. Речь идет о фильмах: «Город первой любви» (1970; Нюра) Маноса Захариаса и «Море в огне» (1971; Юля Приходько) Леона Саакова.

В 1970 году Ольга закончила ГИТИС и уже в качестве полноправной актрисы была зачислена в штат ТЮЗа. Из наиболее удачных ролей актрисы в этом театре стоит назвать следующие: Елена в «Мещанах», Юлия Джули в «Тени», Лебедкина в «Поздней любви».

В самом начале 70 х произошли изменения и в личной жизни актрисы. Пробыв несколько лет замужем за своим коллегой – молодым актером Борисом Аннабердыевым из Туркмении, – Остроумова внезапно влюбилась в режиссера Михаила Левитина, который ставил в ТЮЗе спектакль «Пеппи – Длинныйчулок», где Ольга играла роль одной из трех «злобных учительниц». Актриса вспоминает:

«Он влюбился в меня во время примерки костюмов. Я мерила что-то и все время запахивала кофточку на груди. Она распахивалась, а я пыталась прикрыться…»

Стоит отметить, что, как и Остроумова, Левитин в то время тоже был женат. Однако это не помешало влюбленным, забыв обо всем, броситься в омут невероятной любви, со слезами, с надрывом.

Ольга Остроумова вспоминает: «Левитин всегда был очень магнетическим человеком: он посмотрел на меня, и вдруг я, не предупредив мужа, уехала с ним в Ленинград. Когда мы возвратились обратно, то на эскалаторе метро на «Комсомольской», держась за руки, буквально поклялись: приходим домой и объявляем правду. Потому что, как мне тогда казалось, любовь и ложь – вещи несовместимые.

Я приехала и сразу с порога все объявила. А Михаил Захарович сказал… несколько позже.

А что до разлучницы… Что вы, я так любила его жену! Я считала, что она ангел, а я падшая. Единственное мое оправдание – я любила его, а он меня…»

А вот как об этом же вспоминает Михаил Левитин: «Наша любовь с Ольгой была встречей двух совершенно непохожих друг на друга существ. Я встретил, не сразу даже разглядев, свой единственный идеал – женщину холодноватую внешне, но страстную внутри, безупречно моральную, чистую, хотя и с некоторой такой назидательностью и мудростью, которая никому не нужна.

А она, как я сейчас думаю, встретила то, что ей недоставало в себе: свободу, хаос-карнавал…»

Любовный роман Остроумовой и Левитина длился в течение трех лет. Заметим, что муж Ольги, человек восточный и горячий (даже затрещину ей отвесил за ее измену), практически сразу ее оставил и уехал к себе на родину, в Туркмению (там стал режиссером-документалистом), а вот Левитин тянул с разводом три года, боясь обидеть свою жену Машу. Встречались влюбленные тайком, как говорится, где придется: то на квартирах у друзей, а то и вовсе на… чердаке. Однажды случился курьез: в чердачной темноте Остроумова не рассчитала и в порыве любовной страсти заехала возлюбленному… в глаз кулаком. Судя по всему, все эти тайные встречи, да еще с синяками на видном месте, надоели Левитину, и он решился-таки на развод. Недавние тайные любовники расписались, а 7 июля 1975 года у них родился первенец – дочка Оля.

Но вернемся на некоторое время назад – в то время, когда роман Остроумовой и Левитина был еще в своем «чердачном» разгаре.

Свою самую звездную роль в кино героиня нашего рассказа сыграла в фильме своего «крестного отца» в кинематографе Станислава Ростоцкого. Речь идет о военной драме «А зори здесь тихие…». Причем о том, каким образом она попала на эту роль, существует несколько версий. Согласно первой, Ольга пришла «поболеть» за своего коллегу по ТЮЗу Андрея Мартынова (он должен был играть Васкова) и во время проб внезапно заявила: «Я сыграю Женьку Комелькову!» – взяла гитару и стала петь. И все увидели, что глаза у нее, и правда, Женькины…

Согласно другой версии, Остроумову нашел автор экранизируемой повести Борис Васильев: он шел по коридорам ГИТИСа, случайно увидел Остроумову и разглядел в ней Женьку Комелькову.

И, наконец, последняя версия выглядит следующим образом. Узнав о том, что Ростоцкий собирается экранизировать «Зори…», где Остроумова давно приглядела для себя роль Жени Комельковой, актриса набралась смелости и позвонила ему домой. И хотя страшно боялась предстоящего разговора (в памяти еще были свежи два последних провала в кино, где ей, кстати, тоже довелось играть военные роли), однако пересилила собственную робость и буквально упросила Ростоцкого позволить ей сняться в пробе вместе с другими претендентками. После некоторых колебаний Ростоцкий такую возможность ей предоставил. И, как оказалось, не пожалел.

Во всесоюзный прокат фильм «А зори здесь тихие…» вышел в самое удобное время – на излете курортного сезона, 26 августа 1972 года. Поскольку вокруг фильма давно ходили слухи как о настоящем шедевре (да еще с эротикой), народ повалил в кинотеатры рядами и колоннами. И мало кого из зрителей картина оставила равнодушным. Были случаи, когда ближе к концу сеансов в залах раздавались рыдания, некоторым становилось плохо. И сцена «в бане» практически ни у кого не вызывала желания позубоскалить. В прокате того года фильм займет 1 е место, собрав «кассу» в 66 млн зрителей.

В те же самые дни, когда фильм вышел в прокат, Госкино отправило его на престижный кинофестиваль в Венецию. Представлять картину поехали трое: Станислав Ростоцкий, Ольга Остроумова и Ирина Шевчук. Последняя вспоминает:

«Перед поездкой нас напугали. Кто-то сказал, что там нам придется переодеваться по три раза в день. В то время у нас с Олей не было такого количества туалетов. Мы с ней решили никуда не ехать. Позвонили Ростоцкому, сказали, что отказываемся от поездки. Станислав Львович поступил очень мудро. Он отвез нас к Вячеславу Зайцеву, тогда еще совсем молодому модельеру. Он нас и одел. Правда, платья были настолько дорогими, что купить их мы не могли. Зато эти наряды купил «Мосфильм». Уже в Венеции на изнанке я обнаружила инвентарный номер, напечатанный черным на светлом платье. Но мы себя все равно очень хорошо чувствовали…»

На том фестивале «Зори» были удостоены почетного приза.

Ольга Остроумова вспоминает: «К эпизоду в бане зрители отнеслись спокойно. Я получила только одно письмо, из тюрьмы. Оно начиналось словами: «Наша лаг. администрация…» А дальше о том, что на 7 Ноября им показали «А зори здесь тихие…». Как хорошо девочки защищали родину. И вдруг с красной строки: «Но как ты могла!!!» И дальше шла такая отповедь, что если я не замужем, то как же я собираюсь выйти замуж, родить ребенка. Заканчивалось письмо вопросом: «По той ли дорожке ты идешь?»

Боже мой, какие же мы были наивные! Я растерялась, чуть не плакала, хотя была уже замужем…»

Касаясь работы Остроумовой в фильме «А зори здесь тихие…», критик Л. Калгатина писала: «В Женьке Комельковой был удивительный сплав тонкости и шокирующей дерзости, хрупкой женственности и вызывающей экстравагантности, мягкости и дикарской неукротимости, ранимости и ожесточенности. Всю роль Остроумова вела на тонком нервном сопряжении разнородных качеств – это и составило существо и энергию экранного образа…»

После триумфального успеха в «Зорях…» на Остроумову обрушился град предложений от других режиссеров. Однако все роли, предлагаемые тогда актрисе, были как две капли воды похожи на роль Жени Комельковой. Но повторяться актриса не хотела, поэтому от всех предложений тактично отказывалась. И только в 1974 году, когда Евгений Матвеев пригласил Остроумову на роль Мани Поливановой в картину «Любовь земная», она дала свое согласие вновь выйти на съемочную площадку. Правда, ее приход в эту картину был отнюдь не легким. Руководство «Мосфильма», посмотрев пробы с Остроумовой, заявило актрисе категорическое «нет». Дескать, эта актриса слишком городская, чтобы играть деревенскую женщину. И Матвееву стоило большого труда отстоять ее для своего фильма.

Вспоминает Евгений Матвеев: «В фильме была «эротическая» сцена, когда Маня и Захар Дерюгин лежат в постели. Я долго думал, как же объяснить все Оле Остроумовой. Как быть, чтобы она не чувствовала себя скованной? Положил ее в постель, накрыл лоскутным одеялом, чтобы она не стеснялась, а сам лег сверху одеяла: пусть, мол, всем вокруг будет понятно, что под одеялом ничего не происходит. Ведь для съемок нужно было лишь крупным планом лицо. И говорю: «Я давно тебя люблю, Маня!» Только отсняли эпизод, как вдруг Оля поднимается и говорит: «Ну вы даете, Евгений Семенович. Вы бы еще ватные штаны надели!..»

«Любовь земная» принесла Остроумовой новую волну зрительского успеха – фильм занял в прокате 1975 года 5 е место, собрав 50,9 млн зрителей. Через три года последовало продолжение – фильм «Судьба», – которое побило прошлый рекорд и заняло 3 е место в прокате (57,8 млн зрителей). Оба фильма были отмечены высокими наградами: Золотой медалью имени А. Довженко (1978) и Государственной премией СССР (1979).

Ольга Остроумова рассказывает: «Любовь земную» и «Судьбу» я не во всем принимаю. Но в то время мне казалось, что из любой роли, в том случае, если ты искренен и вкладываешь душу, можно вытащить что-то главное, что не зависит от картины. Оказывается, зависит. Но я за многое благодарна Матвееву, он верный человек, единственный кинорежиссер, который предложил: скажи, что хочешь сыграть, и я все для тебя сниму. У нас были непростые отношения, но они гораздо дороже, чем любовные или просто дружеские…»

Что касается сценической деятельности актрисы, то и она была не менее активной, чем кинематографическая. В середине 70 х годов Остроумова покинула труппу ТЮЗа и перешла в Театр на Малой Бронной, где дебютировала в роли Ани в пьесе Р. Ибрагимбекова «Своей дорогой». Затем сыграла: жену в «Их четверо» (1976), Татьяну во «Врагах» (1977), Лиду в «Веранде в лесу» (1978), героиню по имени Она в «Лунин, или Смерть Жака» (1979), Розу Гонсалез в «Лето и дым» (1980), Глафиру в «Волках и овцах» (1982).

Что касается кино, то и там у Остроумовой было не все гладко. После громкого успеха в «Судьбе» актриса внезапно потерпела ряд неудач в нескольких фильмах подряд. Речь идет о фильмах: «Хомут для Маркиза» (1978; главная роль – Анна Ивановна) Ильи Фрэза, «Похищение «Савойи» (1979; Валентина Соколова) Вениамина Дормана.

Не принесла удовлетворение актрисе и роль дочери профессора, Марины, в сатирической комедии Эльдара Рязанова «Гараж» (1980). Причем на эту роль Остроумова попала случайно: вбежала в комнату съемочной группы с криком «Можете устроить ребенка в детский сад?» и попалась на глаза Рязанову. Так состоялась ее Марина.

«Я тогда очень боялась Рязанова. Вообще не люблю этот фильм. Я была в жутком зажиме, считала себя лишней, случайной. Все актеры были звездами и для меня, а потому казались монстрами. Слава богу, что рядом был Игорь Костолевский, «товарищ по несчастью»…»

После съемок в «Гараже» в течение двух лет Остроумова нигде не снималась. Как объясняет сама актриса, про нее просто забыли. А затем, когда на обложке одного из номеров журнала «Советский экран» за 1980 год была опубликована ее фотография, забвение кончилось – ей позвонила режиссер Ирина Поплавская и пригласила на роль Василисы в фильм «Василий и Василиса» по повести В. Распутина. Эта роль, пожалуй, стала самой удачной в послужном списке киноработ Остроумовой. Актриса вспоминает:

«Я очень люблю свою героиню в фильме «Василий и Василиса». Это совсем иной пласт, старуха, не простившая мужа за то, что он когда-то замахнулся на нее топором и она потеряла ребенка. В конце жизни пришла к нему просить прощения. Сложный характер, жесткий. Он мне дорог, и не потому, что сыграла его без ошибок – этого вообще не бывает. Но мне было невероятно интересно работать, играть в свои тридцать лет и совсем молодую девочку, и семидесятилетнюю старуху. Особенно старуху – вы понимаете? И, конечно, сам рассказ могучий распутинский – к этому писателю можно по-разному относиться, но он создал такой сильный характер. И такие библейские там мотивы – простить, не простить… Когда разум говорит: надо простить, а сердце не может… И в конце жизни понять, что простить – это больше… Это так по-человечески, мы даже в мелочах с этим сталкиваемся…»

В 1982 году Ольге Остроумовой было присвоено звание заслуженной артистки РСФСР.

В 1984 году, когда после ухода режиссера Анатолия Эфроса из Театра на Малой Бронной в Театр на Таганке в первом начался постепенный развал, переросший в откровенную склоку, Остроумова приняла решение покинуть коллектив. Она ушла к своему мужу Михаилу Левитину в Театр миниатюр, где была срочно введена на роль графини де Маскаре в постановке «Здравствуйте, господин де Мопассан», заменив собой актрису, ушедшую в декретный отпуск. Затем готовилась к роли Маргариты в «Мастере и Маргарите», но в самый разгар репетиций Левитина свалил инфаркт, и спектакль так и не состоялся. А вскоре Остроумова получила приглашение перейти в Театр имени Моссовета, где сразу же получила роль Анфисы в спектакле «Вдовий пароход» в постановке Геты Яновской. Однако ввод в спектакль новой актрисы вызвал скрытую ненависть у некоторых членов коллектива, и Остроумова получила две грязные анонимки, одна из которых была буквально усыпана матерными словами. Остроумова нашла в себе силы сдержаться, не пошла к директору и не пожаловалась. И страсти улеглись сами собой.

В том же 84 м у Остроумовой и Левитина родился второй ребенок – сын Миша.

«Родить двоих детей решила вполне осознанно. Надеялась, что сумею все со всем совместить. Думала, что сдюжу, что я – семижильная. Но когда появился Миша, поняла, что совмещать не придется. Придется чем-то пожертвовать. Чем же? Для меня не было альтернативы – если жертвовать, то, конечно, работой. Хотя многие воспринимали мое решение с легким непониманием: «Ты молода, хороша, талантлива! Можешь еще столько сыграть!» Но, по-моему, это пустые слова. Никакие наши разговоры о пользе людям, о служении им не оправдывают несчастья собственных детей.

Я определила для себя щадящий режим: театр плюс одна картина в год… Что касается мужа, то он такой человек, у которого работа занимает все три призовых места, что, наверное, вполне естественно для натуры творческой, целеустремленной. У нас был замечательный случай, над которым мы позже смеялись, причем без какой бы то ни было обиды, смеялись просто, как над сюжетом из комедийного фильма. У нас в большой комнате постоянно текла стена, с которой я устала «сражаться». Решила ее шторками вьетнамскими прикрыть. Подвинула стол, поставила табурет, чтобы достать до потолка. У меня в кармане – молоток, во рту – гвоздь. Одной рукой я держу эту самую шторку, которую надо прикрепить, и размышляю о том, как, изловчившись, достать гвоздь да еще ухитриться стукнуть молотком. В это время входит мой муж и говорит: «Олюшенька, послушай, пожалуйста, как будет лучше: «Та-та, ра-та-та или та-ра, та-ра-ра?» Я говорю: «По-моему, второе». – «Спасибо», – сказал он и ушел.

И, в общем, я поняла его. Он искренне ничего не заметил, так же, как и я ничего не вижу вокруг, когда идет спектакль…»

Итак, после рождения второго ребенка Остроумова снималась по одной картине в год (иногда и больше). Назовем эти ленты: «Не было печали» (1982; Женя), «Безумный день инженера Баркасова» (1983; секретарша Софочка), «Столкновение» (1985; Рита), «Сестра моя Люся» (1986; Клава), «Время ее сыновей» (Людмила Кардина), «Я сделал все, что мог» (Анна Жилина) (оба – 1987), «Башня» (главная роль – Кора Семенова), «Филер» (Нина), «Дни и годы Николая Батыгина» (Васена) (все – 1988), «Женщины, которым повезло» (1989; главная роль – Наталья Дружинина), «Чаша терпения» (1990; главная роль – Елизавета Андреевна), «Очарованный странник» (1991; главная роль – Евгения Семеновна).

Так получилось, но с развалом СССР распалась и семья Остроумовой и Левитина. Конечно, не развал страны стал детонатором, но все же. По словам Левитина, во многом виноват в этом разводе был он (хотя развод – это всегда вина обоих):

«У нас была совместная жизнь в 23 года длиной. В которой, как мне кажется, я сознательно разрушал то, что она для нас строила…

У меня никогда в жизни не было тайного дома, куда бы я приходил. Я никогда не прятался и поэтому потерял семью. Меня не интересует момент измены, я никому не изменяю. Когда Ольга предложила мне уйти из дома, я ответил, что надо сразу подать в суд и все разрушить. На суде она была истицей, и мы раздумывали, какой повод указать в заявлении. Я предложил написать: «За безответственное отношение к семье». А Ольга – нет: «За безудержную любовь к свободе». Судья, хорошенькая такая, все смотрела на нас и говорила: «Ну чего вы… Ну посмотрите на него, он же хороший». Ольга: «Он поздно домой приходит». Судья: «Но он же не слесарь. Почему он должен приходить рано?» Такая вот аргументация: слесарь не имеет права приходить поздно, а я имею…

В нескольких интервью, которые Ольга давала, она делала довольно резкие заявления в мой адрес, так что дети даже сказали: «О папе либо хорошо, либо ничего». Но я думаю, она все-таки меня понимает. В небольшом фильме к моему юбилею у нее спросили: «Что вы ему желаете?» Она ответила: «Я желаю ему больше ничего не терять».

В творческом отношении 90 е годы сложились для Остроумовой несколько спокойнее, чем предыдущее десятилетие. К примеру, работы в кино было не очень много. За восемь прошедших лет она снялась всего в пяти картинах: «Уснувший пассажир» (1992; Галина Георгиевна), «Очень верная жена» (Полина Ивановна), «Прощальные гастроли» (главная роль – Евгения Ростиславовна Чепалина) (оба – 1993), «Не валяй дурака, Америка» (1997; Полина), «Змеиный источник» (1998; главная роль – директор школы Тамара Георгиевна). В последнем фильме Остроумова играет свою третью отрицательную роль в кино – жестокую учительницу и директрису (до этого были подобные роли в фильмах «Время ее сыновей» и «Башня»).

В театре одной из лучших ее работ стала главная роль в спектакле «Мадам Бовари» (1994), за которую она получила премию имени Станиславского. А за год до этого актриса была удостоена высокого звания народной артистки России.

В начале 1996 года имя Остроумовой внезапно появилось на первых полосах ряда центральных газет в разделе «Светская хроника» – журналисты во всю расписывали роман актрисы с не менее известным актером Валентином Гафтом. Многим читавшим эти строки показалось тогда, что это очередная «утка». Но это была правда. История выглядела следующим образом.

В 1995 году, отметив свое 60 летие, Гафт развелся со второй женой – виолончелисткой Аллой. А через несколько месяцев после этого судьба свела его с Остроумовой – на выступлении в одном из кафе в Сокольниках. Причем идти туда Гафт не хотел, но, узнав, что там будет Остроумова, свой отказ взял обратно. По его же словам, на Остроумову он «положил глаз» еще в 1979 году, когда вместе с нею снимался в «Гараже». Но тогда, наведя о ней соответствующие справки в актерской среде, он узнал, что она несколько лет как замужем, имеет дочь. И Гафт постарался забыть о ней. И вот в середине 90 х былые нежные чувства к этой женщине вновь заставили сердце актера учащенно биться. После того выступления Гафт пригласил Остроумову в ресторан, она приглашение приняла. Так начинался этот роман, который в конце концов и стал достоянием гласности.

Они достаточно быстро стали жить вместе: выменяли квартиру на Арбате и переехали туда вчетвером – Остроумова, Гафт, Миша и дворняжка Чарли. В старой квартире осталась жить Ольга, чему она была неслыханно рада – это была ее давняя мечта, жить отдельно. Отметим, что Ольга Левитина пошла по стопам своих родителей – закончила ГИТИС (еще будучи школьницей, она год проучилась в США, для чего ее родителям пришлось продать свою дачу под Загорском – учеба тогда стоила 15 тысяч рублей) и стала актрисой. Вот как она рассказывает о своей маме:

«Гафт привык жить в богемной среде, не чурался крепкого словца. А у нас даже слово «блин» под запретом. И алкоголь детям никогда не наливали. Первый раз я выпила, уже учась в ГИТИСе, вернулась домой, страшно икая. Боялась, что мама устроит нагоняй, но она ничего не заподозрила, только водички предложила. Представить не могла, что дочка может икать по неуважительной причине. И Валентин Иосифович сегодня уже не выражается. Когда их мнения в чем-то расходятся, он всегда принимает мамину сторону…

Гафт часто говорит, что его семья – это дети и внуки Остроумовой. Мама бесконечно радеет за то, чтобы все жили дружно. Весело воспринимает пополнение семейства: за последние годы народилось новое поколение Левитиных. В какой-то момент я очень захотела ребенка, вышла замуж и родила сына. Мама немного стеснялась, что она, молодая и красивая, уже бабушка. Хотела оставаться Олей. Возможно, как раз переживала какой-то возрастной кризис, чувствовала, как уходит ее женское время. Но Захар упорно называет маму бабулей. В этом слове столько нежности, что оно не возраст добавляет, а личное отношение…»

Кстати, Остроумова уже дважды бабушка: у ее сына Миши растет дочь Полина.

Что касается творчества, то оно у Остроумовой продолжается. Она по-прежнему играет в Театре имени Моссовета (в 2013 году отметит 30 лет работы там), где у нее четыре роли: Елена Турбина-Тальберг в «Белой гвардии», Дарья Ивановна в «Муже, жене и любовнике», Роза в «Не будите мадам» и Клавдия Тарасовна в «Серебряном веке».

Кроме этого, она снимается – как в полнометражном кино, так и в сериалах. Пусть и не так часто, но все же. В итоге за минувшее десятилетие она снялась в 15 фильмах.

Раба любви

Елена Соловей родилась в немецком городке Нойштрильц 24 февраля 1947 года. Ее родители познакомились в конце войны в Берлине, где отец Елены служил в артиллерии, мать была медицинской сестрой. Через три года после рождения дочери отец получил распределение в Красноярск – там семья Соловей прожила десять лет. Затем они переехали в Москву – получили квартиру на юго-западе столицы, за Университетским проспектом. Кроме Елены в семье Соловей рос еще один ребенок – сын.

Елена с детства мечтала быть киноактрисой. Поэтому в 1965 году, закончив школу, подала документы во ВГИК. Но с первого захода Елена в институт поступить не смогла. Отложив мечту стать актрисой до следующего года, Соловей пошла работать учителем пения и музыки в одну из московских школ (за плечами Соловей были несколько лет обучения в музыкальной школе). Позднее она так вспоминала о том периоде: «Я не заставляла ребят уныло разучивать песни к праздникам, а играла с ними, учила петь а капелла, придумывала ансамбли. Короче, отвращения к музыке не внушила. Одна учительница даже сказала: «Вы должны быть строже, они вас слишком любят».

Через год Соловей вновь повторила попытку покорить ВГИК, и она оказалась удачной. Она попала на актерский факультет в мастерскую знаменитого киношного Чапаева – Бориса Бабочкина.

Елена Соловей вспоминает: «Был ли влюблен в меня Борис Андреевич? Нет, думаю, он был влюблен в других студенток. То есть определенно в других. В каких? Не скажу. Он, питая, видимо, слабость к женскому полу, набрал в мастерскую по преимуществу девушек, что вообще-то для ВГИКа нехарактерно. Но наш курс оказался замечательным. И Бабочкин очень много с нами, что называется, нянькался. Мастер не обязан ходить на все занятия: рутинную работу выполняют другие педагоги, – а он ходил, опекал нас, мы действительно были его учениками, почти что детьми…»

Уже в первых вгиковских работах Соловей проявились характерные особенности ее дарования: удивительная пластичность, музыкальность. В учебных спектаклях она играла разных героинь, но наибольший успех ей сопутствовал в ролях Джульетты и Нины Заречной.

Дебют Соловей в кино состоялся в 1967 году, когда она еще училась на первом курсе – в короткометражке «В горах мое сердце» она сыграла дочь булочника. Через год история повторилась – ее вновь пригласили на одну из ролей в короткометражный фильм «Правдоха». А в 1969 году ей достались три роли: в телефильме Анатолия Наля «Цветы запоздалые» она сыграла Марусю Приклонскую (главная роль), в фильме Павла Арсенова «Король-Олень» – Клариче, в «Золотых воротах» – Мадонну.

В 1970 году, в год окончания ВГИКа, она записала на свой счет еще четыре кинороли: Ксению Берсеневу (главная роль) в фильме «И был вечер, и было утро», Симон – в «Легенде тюрьмы Павиак», Риту – в «О любви», медсестру Римму в «Семи невестах ефрейтора Збруева». Короче, ее старт в кинематографе был достаточно заметным.

В том же 70 м Соловей получила приглашение играть в труппе Малого театра. Актриса вспоминает:

«Иннокентий Михайлович Смоктуновский, который ко мне очень нежно, по-доброму относился, должен был играть царя Федора Иоанновича. Думаю, он что-то сказал обо мне режиссеру Борису Равенских. В результате я получила приглашение, от которого совершенно оторопела. Равенских это заметил и предложил: «Напишите заявление, а потом будете думать». Я написала: «Прошу принять в театр», вздохнула с облегчением и вскоре почти забыла об этом. И вдруг звонит Борис Андреевич Бабочкин (он ведь тоже был актером Малого) и говорит: «Лена, на сбор труппы идешь? Ты же в наш театр принята». Заехал за мной, вытащил на свет божий и даже представил коллегам. «Чайку», – говорит, – для тебя поставлю. Что еще хочешь?..» Но я всегда боялась совершать серьезные поступки, а тут еще мое назревающее замужество, которое означало переезд в Ленинград…»

О замужестве Соловей стоит сказать особо. В 1970 году она приехала в Ленинград, чтобы сыграть одну из ролей (провинциальной девушки Риммы) в картине Виталия Мельникова «Семь невест ефрейтора Збруева». Во время съемок она познакомилась с кинохудожником Юрием Пугачом (1945), и это знакомство довольно скоро переросло в любовь.

В следующем году Соловей вышла замуж за Пугача и переехала жить к мужу (ее тут же зачислили в штат «Ленфильма»). В 1972 году у молодых родилась дочь Ирина.

До середины того десятилетия Соловей продолжала активно сниматься в кино у разных режиссеров. Она сыграла у Ильи Авербаха в «Драме из старинной жизни» (главная роль – крепостная актриса Любовь Онисимова), у Сергея Соловьева в «Егор Булычов и другие» (Антонина Достигаева) (оба – 1972), у Евгения Ташкова в «Детях Ванюшина» (1974; Леночка), у Игоря Масленникова и Кнута Андерсена в фильме «Под каменным небом» (переводчица), в короткометражных фильмах «Если это не любовь, то что же?» (Марья Гавриловна) и «Сад».

1975 год стал для Соловей творчески одним из самых плодотворных – она снялась в четырех фильмах: «Дневник директора школы» (учительница английского языка Татьяна Георгиевна), «Концерт для двух скрипок» (главная роль – Рита Плетнева), «Шаг навстречу» (Татьяна) и «Раба любви» (главная роль – актриса Ольга Николаевна Вознесенская). Последняя картина «Раба любви», в которой Соловей сыграла актрису немого кино (ее прообразом стала Вера Холодная), принесла актрисе заслуженную славу не только на родине, но и за рубежом.

Фильм «Раба любви» вышел на широкий экран 27 сентября 1976 года. Трагическая история о том, как звезда немого кино внезапно влюбляется в революционера-подпольщика (эту роль исполнил Родион Нахапетов) и безуспешно пытается спасти его от преследований белогвардейской контрразведки, по-настоящему тронула публику. Фильм собрал в прокате 11,2 млн зрителей и был удостоен призов на фестивалях в Тегеране (1976), Йере (1977). С тех пор роль Ольги Вознесенской стала визитной карточкой актрисы Елены Соловей. Критик В. Иванова писала:

«У нее удивительное лицо. Актерские лица совсем особые. О них не скажешь одним словом – «красивые», «некрасивые». Не обязательно красивым должно быть это лицо, но единственным. Неповторимым.

Вот такое лицо у Соловей. Что красота? Ее не так уж мало на земле. Да и наше представление о ней все время меняется. Когда мы видим Елену Соловей в «Рабе любви», нам кажется, что ее лицо было придумано именно для этой роли – актрисы немого кино…»

Отметим, что в год выхода фильма на экран Соловей родила своего второго ребенка – сына Павла.

Между тем до конца того десятилетия актриса сыграла еще в двух фильмах Н. Михалкова, и обе роли – Софья Петровна в «Неоконченной пьесе для механического пианино» (1977) и Ольга Ильинская в «Нескольких днях из жизни И. И. Обломова» (1980) – также стали лучшими работами актрисы в кино. На международном кинофестивале в Сан-Себастьяне Соловей, вместе с другими актерами, снявшимися в «Неоконченной пьесе», получила приз «За лучший актерский ансамбль». А роль Ильинской принесла актрисе приз за исполнение главной женской роли на кинофестивале в Оксфорде (1980).

Помимо этих ролей у актрисы были и другие: Полина во «Врагах», жена Пьера в «Смешных людях» (оба – 1978), Глафира Сергеевна в т/ф «Открытая книга» (1979), Вера Клюева (главная роль) в «Жена ушла», леди Клара Венделер в т/ф «Приключения принца Флоризеля» (1980).

В 80 е годы творческая карьера Соловей продолжает успешно развиваться. В 1983 году она попадает в труппу Театра имени Ленсовета, играет главные роли в спектаклях, поставленных режиссером Игорем Владимировым.

Позднее, рассказывая о своей работе в кино, о своих ролях, Соловей призналась: «Все роли, все до одной, которые мне предлагали кинорежиссеры, мне сначала не нравились. Впрочем, может быть, лучше будет сказать по-другому: всем этим ролям я сначала сопротивлялась как могла. Мне всегда казалось: это, вот это, то, что хотят, чтобы я в этом фильме сыграла, ко мне никакого отношения не имеет. Я упорно, изо всех сил сопротивлялась, но в конце концов делала выбор. Ну а потом, когда уже сделаешь выбор, когда начинаешь работать, понимаешь: это именно выбор. Останавливаться на полпути нельзя. Иначе просто утонешь…»

В первой половине 90 х Соловей снялась всего лишь в двух фильмах: в комедии Аркадия Красильщикова «Рогоносец» (1991) она сыграла роль жены, в «Анне Карамазофф» (1991) – звезду немого кино в роли Царевны-лебедь. Во время этих съемок в семье актрисы было уже решено – они навсегда уезжают к родственникам мужа в США. В течение нескольких месяцев актриса и ее муж чуть ли не ежедневно с ночи вставали в огромную очередь на Ленпочтамте, чтобы отправить сколько возможно трехкилограммовых посылок. Но почему Соловей решила покинуть родину? Заметим, что такие же мысли посещали их с мужем еще в конце 70 х, когда в СССР активно шла еврейская эмиграция. Но тогда они на отъезд так и не решились. Но теперь их желание осуществилось. Тогда многие, у кого имелась такая возможность, старались покинуть Россию (из актерской братии это были, например, Михаил Козаков, Валентин Никулин, Леонид Каневский и др.). Сама актриса в одном из интервью ответила на этот вопрос следующим образом:

«Уезжали мы из-за детей, я боялась за них (у Соловей к тому времени, кроме двух детей, была еще и внучка Сонечка, которая родилась незадолго до отъезда. – Ф. Р.). Что главное в жизни? Наверное, все-таки жить по-человечески. Отъезд был трудным шагом, но я понимала, что могу в противном случае расплатиться жизнью детей, они для меня важнее всего. Это чувство опасности впервые возникло у меня после событий в Баку и Степанакерте. Именно тогда я поняла, что не только народ не защищен, но персонально каждый не защищен…»

Осенью 1991 года семья Соловей (Елена, ее муж, отец мужа, сын Павел, дочь Ирина и внучка Соня) прибыла в США и поселилась в небольшом городке Fairlawn в штате Нью-Джерси (час езды до Нью-Йорка). Главным добытчиком в семье стал глава семьи – Юрий Пугач, который устроился в ювелирную мастерскую художником по камню. Заработки остальных членов семьи были случайны – к примеру, дети подрабатывали в разных местах: Ира работала в магазине, в адвокатском бюро секретарем, Павел – в «Макдоналдсе».

В 1994 году в США должны были навсегда переехать и родители Соловей. Однако перед самым отъездом, когда уже были оформлены все документы, мать Елены внезапно слегла в больницу с целым «букетом» болезней. Узнав об этом, ее дочь тут же прилетела в Москву. Потом она расскажет: «Позже я плакала, вспоминая, как моя мама, которая во время войны спасла уйму раненых и всю жизнь проработала медицинской сестрой, умирала в переполненной палате московской больницы. Там не было необходимых лекарств и перевязочного материала, нам самим приходилось стирать какие-то тряпки, простыни. И это в Москве, столице великой страны! После операции пожилого человека считают в принципе безнадежным, а родные, которые пытаются его выходить, – для всех бельмо на глазу, они всем мешают. И нет милосердия, ну нет его…

В той стране, где я живу теперь, такого просто быть не может…»

Мать Соловей так и не сумела увидеть ни своих внуков, ни правнучку, ни Америку – она умерла. А отец актрисы – Яков Соловей – к дочери все-таки переехал.

В 1996 году Соловей, после пятилетнего перерыва, вновь вернулась в кино: она получила приглашение российского режиссера Майи Меркель сыграть великую русскую балерину Ольгу Спесивцеву в полудокументальном фильме «Грация XX века».

В США Соловей не получила ни одного приглашения сниматься в кино, однако работала в нескольких театрах: у Аллы Кигель, у Александра Журбина в труппе «Блуждающие звезды». Название последнего театра не случайное: в труппе служат эмигранты из бывшего СССР. На спектаклях этого театра всегда аншлаги, однако выходит их не очень много – в год всего 5–6. Почему так мало? В США театр – предприятие дорогостоящее, надо иметь специальных агентов, которые будут заниматься гастролями, нанимать транспорт, заказывать гостиницу. У небольшой труппы «Блуждающих звезд» средств на это просто нет.

Елена Соловей рассказывает: «Кто-то из моих знакомых видел меня в одном спектакле и сказал потом, что ему было жалко, что я нахожусь в ситуации, не достойной моего таланта. И я поняла, что он имел в виду – он невольно сравнивал мои русские фильмы и этот спектакль. И сравнение было, конечно же, не в пользу спектакля. Но у меня, к счастью, когда я уезжала из России, не было никаких актерских амбиций, покорять Голливуд я не помышляла. А этот театр мне просто необходим как надежда, как мечта, как возможность актерской самореализации…»

В конце 90 х Соловей была занята в двух спектаклях «Блуждающих звезд»: «Айседора и Есенин» (роль Айседоры) и «Любовь артиста» (роль Жорж Санд). А в свободное от театра время она занималась преподавательской деятельностью – читала лекции по актерскому мастерству в Нью-Йоркском университете.

В одном из интервью тех лет актриса рассказывала следующее: «Английский я знаю не очень хорошо, и мне безумно трудно преподавать. Как можно объяснить сущность системы Станиславского языком, которого у меня нет? Помогаю себе жестами. Ведь я же актриса. Когда не могу подобрать нужное слово, обычно спрашиваю студентов: «Почему вы меня не понимаете? Ну почему? Ведь я вас понимаю». А они молчат. Только недавно студенты наконец признали меня. Понимаете, в Штатах все совершенно по-другому, нежели в наших институтах. Там тебя оценивают, а не ты ставишь оценки. Ведь за учебу каждый молодой человек платит деньги. Поэтому он вправе требовать хорошего преподавателя. В конце каждого года администрация составляет рейтинг преподавателей, исходя из которого узнает мнение студентов и решает: заключить контракт или нет. Если бы мои лекции были плохими, то я давно была бы безработной…

Здесь мы не стремимся преуспевать. Мне по-прежнему не нужен свой дом. В Америке, наверное, мы могли бы его купить, если бы напрягались. Напрягаться не хочется.

Меня устраивает, что я могу сидеть со своей внучкой. Играть в полулюбительском театре – пусть говорят, что спектакли там далеки от совершенства. А американцами, наверное, станут уже внуки…

Между тем меня и здесь до сих пор узнают на улице. Идешь по центру Нью-Йорка, услышишь русскую речь, обернешься и – «смотри, Лена Соловей идет»…

К тому времени дочь Соловей Ирина закончила двухгодичный колледж и одно время работала в адвокатской конторе помощником адвоката. Затем ушла в другую область – в нейропсихологию. Сын Павел занимался биологией.

В начале марта 1997 года Елена Соловей вновь посетила Москву. В Доме Ханжонкова, во время чествования обладательниц призов Веры Холодной, ей присвоили титул «самой грациозной».

В 2001 году Елена создала в США детскую творческую студию «Этюд», где занимаются дети от четырех до двенадцати лет. Они изучают русский язык, занимаются музыкой, живописью, танцем. Каждый год там выпускается музыкальный спектакль на русском языке, организуется выставка детских работ.

Иногда актриса снимается и в кино, хотя эти роли нельзя назвать значимыми.

В феврале 2007 года Елене Соловей исполнилось 60 лет. Так вышло, что этот юбилей актриса отметила на родине, в Санкт-Петербурге. Причем для юбилярши все вышло неожиданно. Продюсерский центр «Три столицы» пригласил ее принять участие в кинофестивале «Литература и кино» в Гатчине. Соловей после некоторых раздумий (ведь это была ее первая поездка на родину за 10 лет!) согласилась. А там ей внезапно устроили чествование, которое стало для актрисы приятным сюрпризом. Оно проходило в полуторатысячном кинотеатре, зал которого был полон. Как призналась журналистке Л. Зелинской сама Соловей:

«Я была счастлива встретиться со старыми друзьями, коллегами по театру и городом, в котором прожила столько лет. Да, уезжала я из Ленинграда, а приехала в Петербург… Многое, конечно, изменилось, но дорогие сердцу черты не исчезли… Я даже не ожидала столько тепла, внимания и любви. Это было настолько оглушительно, что я невольно расплакалась на вечере… Слава богу, никакого банкета не было. Но все было так искренне, что мне кажется, я помолодела на эти 10 лет, как будто пережила нечто похожее на любовь…»

Здравствуйте, я ваша Таня!

Татьяна Васильева (Ицыкович) родилась в Ленинграде 28 февраля 1947 года. Ее родители (отец родом из-под Пскова, мать – из Петербурга) познакомились в институте, где учились на экономическом факультете.

Когда началась война, отец Татьяны в числе первых добровольцев ушел на фронт. И в числе последних вернулся домой, весь искалеченный. В поисках работы по своей основной специальности – экономиста – обошел не один десяток учреждений, но его никуда не брали из-за национальности (он был еврей). Пришлось ему идти слесарем на завод. Жена нигде не работала, имея на руках двух дочерей (Татьяна была младшей).

Жила семья Ицыковичей в коммунальной квартире «у Пяти углов» (в квартире было сорок комнат, две из которых принадлежали им). Коридор был таким огромным, что маленькая Таня боялась по нему ходить.

Родители Татьяны были людьми творчески одаренными и любили искусство. В студенческие годы они играли в самодеятельном театре, при этом отец имел амплуа комика, а мама – героини. Однако мысли о том, чтобы всерьез посвятить себя искусству, у родителей Татьяны никогда не возникало. Не хотели они и того, чтобы их дети избрали своей профессией сцену. Но в семье, как говорится, не без «урода». Если старшая дочь с детства мечтала стать врачом, то Татьяна – сначала балериной, затем драматической актрисой. Зная, что родители не одобрят ее выбора, она после окончания школы в 1964 году тайком от них отправилась в Москву и подала документы во все творческие вузы. И самое удивительное – была принята во все, в том числе и во ВГИК. Однако там всех абитуриентов снимали на пленку, и Татьяна, впервые увидев свое лицо на широком экране, ужаснулась и решила с кинематографом свою судьбу не связывать. В итоге она оказалась в Школе-студии МХАТ.

Когда ее родители узнали, куда направила свои стопы их дочь, они запаниковали. Отец лично приехал в Москву и стал уговаривать педагогов школы-студии отчислить свое чадо с актерского факультета. Но, видимо, так было угодно судьбе, и Татьяну оставили в студии. Как напишет позднее критик И. Любарская:

«Учась в мхатовской школе, она (Васильева) уже тогда поражала тем, как естественно в ней сочетались традиционный для этой школы психологизм и вкус к эксцентрике, к созданию образа-маски. В дипломном спектакле «Мизантроп» она сыграла Коломбину – клоунессу с лицом мадонны, которая легко, как по воздуху, может ходить по проволоке. С той поры эта актриса остается как бы одновременно ученицей Станиславского и Мейерхольда…»

Сама актриса так вспоминает о годах учебы в студии: «Я была самой смешной на курсе, и мне ничего серьезного играть не давали. Вообще никто не знал, куда меня с моими данными «применить». Зато я была незаменима в капустниках…»

Время учебы в студии изменило и личную жизнь Татьяны Ицыкович – там она нашла своего будущего мужа. Правда, произошло это не сразу. Сначала за ней пытались ухаживать сразу несколько тамошних студентов. Но Татьяна предпочла им уже достаточно известного актера Михаила Державина, который покорил ее своим отношением: он, рискуя жизнью, лазал к ней в общаговскую комнату по водосточной трубе. Однако ничего путного из этого романа не вышло – вскоре они расстались.

Татьяна не сильно расстроилась после этой неудачи, поскольку закрутила новый роман со своим однокурсником Анатолием Васильевым, влюбившись в него, что называется, по уши.

Долгое время Васильев не обращал на девушку особого внимания, и тогда она поставила перед собой цель – влюбить его в себя. С этого момента Татьяна стала буквально преследовать Васильева везде, где бы он ни появлялся, караулила его даже ночами, выведывая, куда он ездил и с кем вернулся в общежитие. Против такого натиска не смог бы устоять даже искушенный в жизни мужчина, тем более молоденький студент, каким в те годы был Анатолий. Вскоре они начали встречаться, а затем, чтобы поскорее получить отдельную комнату, решили расписаться. Причем сделали это не в Москве, а в Брянске, где тогда жили родители Васильева. Церемония выглядела очень скромно: на невесте не было подвенечного платья, а праздничный стол был по-студенчески скуден. А тут еще невеста, вставая из-за стола, умудрилась опрокинуть его со всем содержимым на пол. У кого-то из гостей тогда вырвалась фраза: «Это не к добру», однако на эти слова никто тогда не обратил внимания.

В 1969 году супруги Васильевы закончили учебу в Школе-студии МХАТ и попали в один из самых известных театров Москвы – Сатиры, где всеми делами заправлял главный режиссер Валентин Плучек. Однако сил и терпения у Васильева хватило только на четыре года, после чего он ушел из Сатиры и устроился в труппу другого столичного театра – Центрального академического театра Советской Армии. В 1977 году стал сниматься в кино – фильмы: «Степь», «Иванов, Петров, Сидоров», «Близкая даль». Огромную популярность принесла Васильеву роль летчика в фильме Александра Митты «Экипаж» (1980).

В 1978 году у Анатолия и Татьяны Васильевых родился сын Филипп.

В Театре сатиры долгое время не знали, в каких ролях использовать Васильеву: у нее был рост баскетболистки, детское лицо и низкий голос. Первой заметной ролью ее стал клоун Бук в спектакле «Пеппи Длинныйчулок». Затем последовали другие: Комиссар в «У времени в плену», Люська в «Беге», Дженни-Малина в «Трехгрошовой опере», Марья Антоновна в «Ревизоре», Софья в «Горе от ума» и др. Исполнение Васильевой роли Софьи очень нравилось Лиле Брик, которая обязательно присутствовала на каждом спектакле. И после каждого представления соблюдался священный ритуал: на сцену выносили корзину цветов от Лили Брик и преподносили их Васильевой.

Что касается кино, то долгое время для нашей героини места в нем не было. Хотя пробоваться на разные роли она начала еще с конца 60 х (например, в 70 м Юлий Карасик пробовал ее на роль Нины Заречной в «Чайке», но так и не утвердил). Поэтому первой ролью Васильевой в кино принято считать ту, которую она сыграла в 1971 году – роль Юли в телевизионном фильме Леонида Быкова под названием «Где вы, рыцари?». Затем были сыграны роли еще в трех фильмах: «Право на прыжок» (Катя), т/ф «Всмотритесь в это лицо» (Овсянникова) (оба – 1972), «Четвертый» (1973; Бэтси), которые прошли для зрителей практически незамеченными. И только в 1975 году, с ролью воспитанницы судьи Криггса мисс Энни в телефильме Виктора Титова «Здравствуйте, я ваша тетя!», к Васильевой пришел долгожданный успех – ее стали узнавать на улице. После этого роли пошли одна за другой, правда все – второстепенные. Это были: сестра Григория Григорьевича в т/сп «Иван Федорович Шпонька и его тетушка», Гвендолен Ферфакс в т/сп «Как важно быть серьезным» (оба – 1976), журналистка в т/сп «Она родилась в сорочке», Наташа в «Сто грамм для храбрости», миссис Джуди Маккасски в т/сп «Джентльмены, которым повезло» (все – 1977).

Свою первую главную роль в кино Васильева сыграла в телефильме «Дуэнья» режиссера Михаила Григорьева. С этим человеком Васильева впервые столкнулась на съемочной площадке за три года до этого – когда снималась в другом его телефильме под названием «Марк Твен против…».

После «Дуэньи» Васильеву наконец заметили и режиссеры «большого» кино (до этого она снималась на ТВ). В итоге за последующие несколько лет она снялась в полуторе десятке фильмов, преимущественно в комедиях. Среди них: «Добряки» (Ираида), «Мнимый больной» (Туанета) (оба – 1979), «Вечерний лабиринт» (главная роль – секретарша Элеонора), т/ф «Адам женится на Еве» (прокурор), к/ф «Глубокие родственники» (главная роль – Лена) (все – 1981), «Комический любовник, или Любовные затеи сэра Джона Фальстафа» (1983; служанка Иезавель), т/ф «Сказки старого волшебника» (Злая колдунья), т/ф «Пеппи Длинныйчулок» (Фрекен Розенблюм) (оба – 1984), «Прежде, чем расстаться» (Аня), «Салон красоты» (Офелия Сергеевна Журавлева), т/ф «Переступить черту» (главная роль – мошенница-экстрасенс Анна Сергеевна Калязина), «Самая обаятельная и привлекательная» (все – 1985).

В последнем фильме Васильева сыграла роль Сусанны, подруги главной героини (Ирина Муравьева). В прокате-85 фильм занял 1 е место, собрав на своих сеансах 44,9 млн зрителей. Касаясь этой роли, критик Н. Агишева напишет:

«Роль Сусанны – настоящий кинобенефис замечательной артистки Т. Васильевой, чьи незаурядные комедийные способности до сего времени мало использовались экраном. А жаль: Васильева как никто умеет социальную узнаваемость, типажность ярко и сочно воплощать комедийными красками, вплоть до прямого гротеска и шаржа…»

В начале 80 х изменилась личная жизнь Васильевой – она развелась с Анатолием Васильевым. Причина этого развода была проста – актриса влюбилась в своего партнера по Театру сатиры Георгия Мартиросяна.

Мартиросян пришел в Театр сатиры 4 апреля 1980 года, чтобы показаться на главную роль в спектакле «Гнездо глухаря» по пьесе В. Розова. Режиссеру он понравился, а вот на Васильеву, игравшую в этом же спектакле главную женскую роль, не произвел никакого впечатления. Но так продолжалось недолго. Постепенно отношения на сцене (Мартиросян и Васильева играли мужа и жену) перешли и в повседневную жизнь, и между двумя людьми вспыхнула любовь.

Какое-то время эту связь приходилось скрывать (Мартиросян тоже имел семью, где у него рос 11 летний сын). Но когда прятать свои чувства стало уже невмоготу, Васильева и Мартиросян выбрали единственное, на их взгляд, правильное решение – развелись со своими половинами. Произошло это в 1983 году. С тех пор Васильева почти не поддерживает отношений со своим бывшим мужем. Почему? Послушаем ее собственные слова на этот счет:

«С первым мужем я не поддерживаю никаких отношений, причем не по моей вине. Я не люблю расставаться с мужчинами враждебно. Я могла бы нормально общаться с моим бывшим мужем, тем более что нас связывает ребенок. Но с его стороны такой же доброй воли не видно… Впрочем, может, это произошло потому, что мы очень драматично расставались… Инициатива развода исходила от меня. Я полюбила другого человека, и ничто уже не могло меня остановить. Хотя время от времени я и думала, что ради ребенка надо сохранить брак. Но потом понимала, что Филипп не хуже нас видит, что любовь из семьи ушла, и еще неизвестно, что для него лучше – жить в обмане, душевном холоде, но с отцом, или без отца…»

Расписались Васильева и Мартиросян, когда были на отдыхе в Пицунде. Они тогда собирались прекрасно провести время, однако в гостинице выяснилось, что жить в одном номере им не доведется – нет штампа в паспорте. В расстроенных чувствах Васильева ушла на пляж, и там к ней внезапно подошел незнакомый мужчина. Узнав причину грустного настроения столичной гостьи, он, как гостеприимный хозяин, вызвался уладить эту проблему. И ведь действительно выполнил свое обещание. В тот же день он отвез Васильеву и Мартиросяна в одно из горных сел (Атхари Гудаутского района), и там их расписали в местном загсе. Вернувшись вечером того же дня в гостиницу, молодожены предъявили администратору свои паспорта и со спокойной совестью закрылись в отдельном номере.

В том же 83 м произошло еще одно важное для Васильевой событие – она покинула труппу Театра сатиры и перешла в Театр имени Маяковского. Там всеми делами заправлял режиссер Андрей Гончаров.

Между тем 5 ноября 1986 года Васильева родила от Мартиросяна дочь, которую супруги назвали Лизой. Это событие запомнилось Васильевой не только с хорошей стороны. Что же произошло? Дело в том, что когда Васильева была еще беременной, у ее мужа внезапно появилась другая женщина. Для Васильевой это событие стало шоком. Был даже момент, когда она, стоя у окна своей квартиры на 14 м этаже, была близка к тому, чтобы шагнуть вниз. Однако страх причинить боль своим близким, сознание того, что в ней бьется сердце еще одного человека, удержало ее от этого шага. А затем ситуация и вовсе разрядилась – муж вновь вернулся в семью.

К слову, сам Мартиросян наотрез отказывается признавать, что у него были любовницы. Цитирую: «Ревность Татьяны была необоснованна. Никто никогда не видел меня с другими женщинами. У меня их просто не было! Я всю жизнь любил только ее, всю жизнь! Но у нее было много одиноких подружек, которые настраивали Таню против меня…»

А вот слова самой Татьяны: «Нет, я не думаю, что мне это казалось. Даже если не было какого-то конкретного романа на стороне, у нас отношения все равно очень осложнились. Я понимала, что он уходит. Догадывалась, что у него есть женщина. Думаю, так и было. Я это чувствовала. И не могла ничего изменить… Я не владела собой. Какие-то бесы во мне сидели, мучили меня и сжигали на огне. Ничего не могла сделать, была жертвой собственных бессилия и беспомощности…»

И вновь вернемся на творческую «кухню» Татьяны Васильевой. За последующее десятилетие актриса записала на свой счет еще около трех десятков ролей в фильмах самых разных жанров: от детектива до комедии.

В 1992 году Татьяна Васильева была удостоена звания народной артистки России.

Однако, начавшись с приятного события, тот год закончился для Васильевой крупной неприятностью – ее уволили из Театра имени Маяковского. Причем повод назвали серьезный – «за хулиганство, дебоширство и систематическое пьянство». По этому поводу газета «Неделя» в те дни писала:

«В Театре имени В. Маяковского произошел беспрецедентный случай: ведущая актриса Татьяна Васильева задержалась в Санкт-Петербурге и сорвала спектакль «Закат», за что и была сурово наказана: ее уволили.

Увы, по-прежнему мы свято верим, что «незаменимых нет», легко и просто забывая об уникальности Таланта. Время покажет, кто на этот раз был наказан больше: актриса или театр? Труппа лишилась, может быть, самой крупной на сегодня индивидуальности, а Татьяна Васильева осталась без театра, где сыграла свои лучшие роли – леди Китти в «Круге» и Бетси в «Плодах просвещения».

Без внутренней дисциплины разрушается талант. Без талантов никому не нужен самый дисциплинированный театр. «Поединок» Васильевой и театра окончился поражением обеих сторон».

Стоит отметить, что буквально через несколько месяцев после ухода жены из театра ушел и Георгий Мартиросян.

В то же время распался многолетний творческий союз Васильевой с режиссером Театра Антона Чехова Леонидом Трушкиным. И тоже после скандала. Васильевой предстояла гастрольная поездка в Казань со спектаклем «Там же, тогда же», но в те же дни ей внезапно предложили за хорошие деньги сняться в фильме, съемки которого должны были проходить в Индии. Встав перед сложным выбором, где играть, Васильева попросила Трушкина отменить один из спектаклей с ее участием. Но тот почему-то на это не пошел, предпочтя заменить Васильеву другой популярной актрисой – Любовью Полищук. И Васильева ушла от Трушкина. Кстати, ни в какую Индию Васильева тогда так и не поехала – съемки отменили.

«Пролетев» со съемками в одной картине, Васильева наверстала упущенное на съемочных площадках других. Только в 1993–1995 годах на широкий экран вышли десять фильмов с ее участием.

Ролей могло быть и больше, если бы сама Васильева не отказывалась от большинства из них. В одном из своих интервью она так выразилась на этот счет: «Зрители часто спрашивают, как я переживаю популярность, а я ее просто не вижу и не ощущаю. Она ведь связана в основном с кино, а в кино я никому не нужна. Не могу сказать, что дико хочу сниматься, но мне просто интересно, почему мне не предлагают нормальных ролей? Не прекрасных, не настоящих, а просто нормальных? Предлагаемые сценарии страшно читать, они уже за гранью. Всем нравится моя работа в театре, все говорят, что я сильная актриса, а ролей нет – парадокс какой-то…»

В 1994–1995 годах имя Васильевой оказалось в эпицентре ряда скандальных происшествий, начиная от криминальных и заканчивая личными. Например, летом 94 го актрису «кинули» возле пункта обмена валюты. Она пришла менять доллары, к ней подошел незнакомый молодой человек приятной наружности и предложил свои услуги в обмене. Васильева согласилась и отдала доллары парню. А тот ушел и назад больше не вернулся.

Не успела пройти горечь от этой потери, как уже новая не заставила себя долго ждать. Причем на этот раз актрису ограбили более грубым способом. 31 октября в десятом часу вечера она возвращалась домой, зашла в подъезд своего дома по улице Лизы Чайкиной, а следом за ней вошел незнакомый парень. Догнав актрису на лестнице, он выхватил у нее из рук сумочку с деньгами и документами и бросился наутек – только его и видели. После этого Васильевой не осталось ничего иного, как сесть прямо на ступени родного подъезда и горько заплакать.

Вообще в богатой событиями жизни Васильевой это было не самое страшное нападение. К примеру, за несколько лет до этого на нее напал маньяк. События развивались следующим образом.

Вечером того дня Васильева возвращалась домой из театра. Она села на стоянке в такси, однако по дороге водитель прихватил еще одного голосовавшего попутчика – невзрачного мужчину с дипломатом в руке. Всю дорогу актриса ловила на себе его взгляды и мечтала поскорее доехать до дома. Однако едва она вышла из машины, следом за ней выскочил и попутчик. Васильеву охватило смутное беспокойство, которое вскоре переросло в панику, когда она услышала шаги незнакомца за спиной в подъезде. Актриса бросилась бежать вверх по лестнице, добежала до своего этажа и позвонила в дверь собственной квартиры. Однако ответом ей была тишина. И тут она услышала на лестнице шаги незнакомца, который поднимался следом за ней. Еще чуть-чуть, и он бы догнал ее. Но Васильева в последнее мгновение нашла выход – спряталась в нишу в стене. Незнакомец не увидел ее и стал подниматься выше. И в это мгновение из-за двери, где жила актриса, послышался голос ее соседки: «Кто там?» Положение, в которое попала Васильева, оказалось патовым: боясь обнаружить себя, она не могла ответить соседке, но и стоять в нише становилось опасным. Что было делать? И все-таки Васильева выбрала первое – выскочила из ниши и что есть силы забарабанила в дверь кулаками. Буквально через мгновение дверь открылась и актриса ввалилась в спасительное пространство своей квартиры.

Однако самые большие передряги случились у Васильевой в 1995 году. А начался он с того, что у супругов пропали почти все их сбережения, вложенные в банк «Чара». Затем прямо из-под окон дома неизвестные угнали их автомобиль «БМВ», купленный в долг. И наконец в конце года Васильева и Мартиросян… развелись. Последнее событие нельзя назвать с полным основанием неудачным, поскольку этот развод принес с собой облегчение обоим. В интервью, которые актриса давала в те дни ряду изданий, она заявила, что больше никогда не свяжет свою жизнь с актером. Буквально она заявила следующее:

«Больше в артистов не влюбляюсь! Все!!! Неинтересно. В них должны влюбляться обычные девушки, для которых актеры – тайна. А я уже знаю все от и до: какие трусы, какие носки, что он ел, что у него с желудком. Загадки тут нет! Ты перед ним раздеваешься, но не воспринимаешь его как мужчину – это все равно что сходить к врачу… Жизнь показала, что у меня не было ни одного нормального мужа. Не думаю, что актер – хороший муж…»

И действительно на какое-то время из ближайшего окружения Васильевой исчезли мужчины-актеры и появились представители других профессий – например, художник Никас Сафронов, с которым Васильева провела несколько незабываемых недель на море и даже сфотографировалась с ним для одного печатного издания. Но затем все вернулось на круги своя, и произошло воссоединение Васильевой с Мартиросяном.

Татьяна Васильева рассказывает: «Вся эта история с разводом – для меня еще одно доказательство того, что раньше времени в старухи я записываться не стану: у меня по-прежнему все свежо, остро и молодо во взаимоотношениях с противоположным полом. Я никак не могу набраться мудрого житейского опыта, притерпеться к недостаткам мужчины, который рядом со мной. Я хочу видеть его таким, каким хочу, каким он должен быть в моем представлении. Казалось бы, мы с мужем расписаны уже пятнадцать лет, а до этого еще три года встречались, знаем друг друга насквозь со всеми нашими достоинствами и недостатками, но недостатки, слабые стороны Георгия я никак не научусь ему прощать. И время от времени «взбрыкиваю» – тогда мы разъезжаемся, каждый раз думая, что навсегда. Хотя, если быть до конца откровенной, в последние годы я стала относиться к нему намного терпимее. В доме подрастает дочь, и в этой ситуации я не могу думать только о своих настроениях. И я усмиряю себя. Тем более что когда Георгий с нами – в семье совсем другая атмосфера. Что бы там ни говорили иные вполне самостоятельные женщины, но мужчина в доме необходим. Видимо, нам с Георгием суждено быть вместе, хотя в пору нашего последнего разрыва у него случались другие женщины, а за мной, что скрывать, ухаживали другие мужчины. Но хватило одной маленькой искры, чтобы нас опять потянуло и развернуло друг к другу. Надолго ли? У нас все так запуталось, что я не ввожу себя в заблуждение, будто мы вместе навсегда. Но сходиться с другим мужчиной мне, как выяснилось, еще тяжелее…»

В 1997 году поклонники актрисы были изрядно поражены, увидев фотографии обнаженной Васильевой в журнале «Джентльмен». Решиться на этот поступок актрисе было трудно, и чашу весов перевесило тяжелое материальное положение, которое она в те дни испытывала.

Что касается творческих свершений Васильевой, то в 1995–1997 годах она сыграла на сцене несколько интересных работ, в том числе Клитемнестру в «Орестее» у Питера Штайна, пуэрториканку в «Антигоне из Нью-Йорка», Дульсинею в «С приветом, Дон Кихот» в Школе современной пьесы под руководством Иосифа Райхельгауза. В 1996 году Васильева в содружестве с тремя коллегами поставила собственный спектакль – «Фанданго» по мотивам французской и итальянской пьес и сыграла в нем главную женскую роль – Нину.

Из интервью Татьяны Васильевой конца 90 х: «Государство всю жизнь любит и дотирует одни и те же театры. В Москве, к примеру, Ленинского комсомола – придворный театр Лужкова. Но я бы не хотела в нем работать, он мертвый для меня. Захаров как режиссер меня не интересует, да и никто из режиссеров, руководящих нынешними театрами, разве что Виктюк…

Я никому никогда не завидую. У меня свой путь, я никому не перехожу дорогу, надеюсь, что и мне тоже, но если это не так, я всегда пропущу, не люблю проявлять в этом бойцовские качества. Роли у меня все равно будут…

Две мои близкие подруги – актрисы Театра имени Маяковского. Они меня любят, между нами никогда не было зависти. Мы интересуемся работами друг друга, они всегда приходят на мои премьеры, болеют за меня, рады моим удачам, а с другими я и не дружу…

Я люблю все по дому делать сама. У нас нет никаких домработниц. Но я – сумасшедшая – так устроена, не могу, чтобы мои домашние были не накормлены, не помыты. Готовить часто приходится ночью, встаю всегда в полвосьмого и отправляю всех учиться. И все время веду войну с пылью. У меня дети если приходят утром на кухню, то там не должно быть грязной посуды, даже если всю ночь были гости…

Мне кажется, что лучше, интереснее я становлюсь как раз с возрастом, с прожитыми годами. В молодости, если кто помнит, я даже чисто внешне была какая-то несформировавшаяся, пухловато-расплывчатая.

С годами же, наоборот, у меня появился, как мне кажется, какой-то свой шарм. И если бы добрый волшебник предложил мне сейчас сбросить лет десять-пятнадцать, то я бы не согласилась…»

В 1999 году Васильева и Мартиросян опять разбежались в разные стороны. Возле Татьяны опять появились многочисленные поклонники, причем некоторые из них ей чуть ли не в сыновья годились. А потом в одном из интервью она и вовсе заявила, что иногда позволяет себе приглашать мальчиков «по вызову». Это интервью здорово разозлило Мартиросяна. В беседе с корреспондентом «Экспресс-газеты» он заявил:

«Таня немного рассеянный человек и действительно рассказывала, как и с кем спала. Я ей говорил: «Если у тебя с кем-то что-то и было, пиши для себя, но не выноси это на публику – нельзя же так!»

Когда она рассказала всем про мальчиков «по вызову», я ей просто ткнул в лицо эту статью: «Ты с ума сошла?!» Она только улыбнулась в ответ. Я сказал: «Ты хоть понимаешь, что ты несешь? Нельзя делать такие вещи хотя бы ради детей. Не было бы их – хоть с улицы мужиков веди, хоть под забором или на лестничной клетке с ними спи, но нельзя, чтобы тень падала на детей!» Пусть она мальчиков к себе вызывает хоть до 75 лет. Но к чему эта бравада?

В последних своих интервью Татьяна говорит, что одинока, но она сама этого добилась. Когда женщина постоянно говорит о себе: «Я сильная, я все сама, я все умею!» – ни один мужик не подойдет, этим можно только оттолкнуть…»

К слову сказать, сам Мартиросян не одинок. В мае 2003 года он познакомился с 40 летней женщиной, и теперь они живут вместе.

Давая как-то большое интервью газете «Аргументы и факты», Васильева так охарактеризовала свои взаимоотношения с Мартиросяном: «Знаете, я любовь представляю себе иначе. А так, как это было у меня, к любви имело мало отношения. О женщине нужно заботиться просто как о близком человеке, которого ты боишься лишиться… Вот этого я никогда не ощущала, что меня боятся потерять. Всегда было ощущение, что если меня не будет, то ничего и не изменится. И цветы он мне не носил. Только однажды подарил мне один цветок на 8 Марта, а ведь тогда мы еще только начинали встречаться. Это я запомнила. Но если я помню один цветок, значит, он один и был. Наверное, я Мартиросяна очень обижу тем, что сказала. Пусть уж не обижается…

Главный урок, который я вынесла из всех своих любовных потрясений: не любить никого больше, чем себя. Судя по тому, что когда-то со мной творилось, я не всегда это понимала…»

В 2002 году Васильева вернулась к главным ролям в кино. В сериале «За кулисами» она сыграла роль Натальи Брауде. Затем в течение последующих трех лет сыграла несколько второстепенных ролей, в том числе саму Фаину Раневскую в сериале «Звезда эпохи» (2005). После чего вновь вернулась к главным ролям в сериалах: Лариса Ивановна в «Попсе» (2006), Элеонора в «Иване Подушкине. Джентльмене сыска – 1», Инна Львовна в «Трое сверху» (оба – 2007).

Накануне своего 50 летнего юбилея (март 2007 го) Васильева сыграла довольно смелую для ее возраста роль в театре – в спектакле «Второе дыхание». Вот как об этой роли отозвалась на страницах «Московского комсомольца» журналистка М. Хоружая (номер от 10 февраля 2007 года):

«В Воронеже в оперном театре давали современную комедию «Второе дыхание». Зрители смеялись над пошлыми шуточками, любовались голым задом немолодого Владимира Долинского и наблюдали за тем, как Татьяна Васильева доставляет ему удовольствие «по-французски», стыдливо прикрыв голову одеялом. А ведь в зале присутствовало немало детей! Когда на вопрос: «Говорят, вы проститутка?» – Татьяна Григорьевна воскликнула: «Я?!», из зала раздался громкий детский голосок: «Да, вы!» Вот такое признание публики накануне юбилея…».

Далее шло большое интервью с Васильевой, из которого я приведу лишь несколько отрывков:

«После сериала «За кулисами», где я играла лесбиянку, они меня стали донимать. Эти лесбиянки – совсем еще девочки. Они подстерегают меня буквально везде, их можно увидеть в самом неожиданном месте. У них свои правила игры. Они всегда дарят огромные букеты цветов, мужчины таких не дарят никогда. Эти девочки идут на все. Бывает, что они совсем неплохие. С несколькими я даже продолжаю общаться. А с несколькими пришлось резко порвать отношения…

Одна такая девушка, самая активная, одно время у нас бывала, что называется была вхожа в дом. Она всегда спасала меня, когда я опаздывала на спектакль, – возила меня в театр. Я вам говорю – и это правда, – что никто из мужиков так не водит машину, как она. Она – мужчина, но в женском обличии. Эта девушка даже помогала мне делать ремонт. Однажды я вышла в магазин, а ее впустила в квартиру. Прихожу, а у меня стены покрашены! И она ради меня была на все готова, что называется «жизнь поставила на кон». Но я с ней порвала. Почему?

Такое внимание впоследствии стало просто слишком навязчиво. И вот мы обе так мучились, мучились, пока я ей открытым текстом не сказала, чтобы она исчезла из моей жизни. Но до сих пор продолжаются ночные звонки, и на другом конце провода я слышу молчание, какие-то хлюпания, еще чего-то… В общем, патология полная…»

А вот как Васильева отозвалась о своих бывших мужьях – Васильеве и Мартиросяне:

«Мои дети поддерживают со своими отцами слабые отношения. На уровне «здрасьте – до свиданья». Иногда созваниваются. Финансово они детям не помогают…

Недавно я случайно видела по ТВ последний сериал, в котором Васильев снялся. «Короткое дыхание» называется. Давненько я его (бывшего мужа) не видела, а ведь когда-то бегала на все его спектакли! Он был звездой, а я просто так – в массовке играла. Он на самом деле интересный актер, просто сейчас режиссеры неправильно им пользуются. Никто не знает его способностей, и никому это не надо. И ему самому, похоже, тоже…»

Возвращаясь к спектаклю «Второе дыхание», отметим, что одну из ролей там сыграл сын Васильевых Филипп. Поэтому расскажем немного и о нем. Он в 18 летнем возрасте, вопреки желанию матери, взял и женился на своей сверстнице. Однако права в итоге оказалась мать – этот брак продержался недолго. Одно время Филипп пошел по стопам своих родителей – учился в ГИТИСе, затем в Школе-студии МХАТ, но отовсюду ушел. В итоге он поступил на юридический факультет Московского университета землеустройства.

Что касается дочери Васильевой и Мартиросяна, Лизы, то она училась в специальной школе с хореографическим уклоном, мечтала быть танцовщицей. Но не сложилось. И тогда она пошла учиться в РГГУ на факультет радио– и тележурналистики.

Но вернемся к творчеству Татьяны Васильевой. Оседлав сериального «конька», она продолжала скакать на нем, как и большинство российских актеров. Правда, главные роли ей предлагали все реже и реже. Последние из них она сыграла в «нулевых», в 2007–2008 годах: в сериалах «Иван Подушкин. Джентльмен сыска – 2» (2007; Элеонора) и «Гуманоиды в Королеве» (2008; Елена Бабина). Потом пошли сплошь роли второго плана, но их было много. Например, только в 2008 году Васильева снялась в 5 сериалах. Это были: «Непрощенные» (бандерша Алиса), «Одинокий ангел» (Белла Сергеевна), «Привет, Киндер!» (Капиталина Андреевна), «Сердцеедки» (Алла Борисовна), «Тариф новогодний» (Странная Женщина).

В течение 2009 года Васильева снялась еще в двух сериалах и опять в ролях второго плана: «Земский доктор» (Вероника) и «Неуд по любви» (мама Саши).

В конце лета того же года в «Экспресс-газете» появилась статья (номер от 31 августа, автор – И. Ланская), из которой следовало, что Васильева находится в нормальных отношениях со всеми своими мужьями. В публикации рассказывалось о том, что актриса согласилась участвовать в спектакле, где главные роли предназначались для нее и ее первого мужа Анатолия Васильева. Приведу отрывок из этой статьи:

«Так что же помогло бывшим супругам примириться? Вот что нам рассказал сотрудник продюсерского центра, выпустившего спектакль «Розыгрыш»:

– Мы предложили Татьяне Григорьевне кандидатуру ее бывшего мужа. Она долго думала, а потом сказала: «Это возможно!» А вот Анатолий Васильев согласие дал сразу. Мы специально хотели взять в этот спектакль всю семью Васильевых, это наш конек. Побаивались разногласий во время репетиций, но все вышло замечательно.

– Некоторое время назад у Анатолия Васильева был инфаркт, – рассказал нам человек из близкого окружения актеров. – Время сейчас тяжелое, кризис. Вот Татьяна и решила поддержать бывшего супруга, ведь ролей у него в Театре имени Моссовета немного, а семью кормить надо. К тому же она знает, что Васильев – великолепный актер.

Кстати, на прогоне спектакля я заметила и второго мужа Васильевой – Георгия Мартиросяна, который сидел в зале с дочкой Лизой.

В прошлом году Филипп Васильев женился на актрисе Анастасии Бегуновой, и у них недавно родился сын Иван. Жаль, конечно, что Анатолий Александрович не видел, как взрослел его сын, но зато теперь увидит, как растет внук».

В последующие три года Васильева записала на свой счет еще несколько сериалов, где сыграла как главные роли, так и второстепенные: «Земский доктор. Продолжение» (главная роль – Вероника), «Закрытая школа» (Галина Васильевна Смирнова), «Дед Мороз звонил трижды» (главная роль – Анна Сергеевна) (все – 2011), «С Новым годом, мамы!» (2012; главная роль – мама), «Дело чести (2013; Нина).

Та самая Манька

Лариса Удовиченко родилась в Вене (Австрия) 29 апреля 1955 года. Ее отец – Иван Никонович – служил военным врачом, мать – Муза Алексеевна – в свое время окончила Ленинградский институт театра, музыки и кинематографии, но актрисой не стала из-за беспокойной профессии супруга. Однако дочери она постаралась привить любовь к театру и была не против того, чтобы та стала актрисой. (К сожалению, мама Ларисы не дожила до звездного часа дочери – она умерла, когда девочке было 18 лет.)

Итак, родилась Лариса в Вене, где служил ее отец, но очень скоро переехала с родителями в Одессу. В детстве у нее было два серьезных увлечения: спорт и театр. В течение семи лет она ходила в спортивную школу и имела высокие разряды в спортивной и художественной гимнастике.

Тренер прочил ей хорошее спортивное будущее, но любовь к искусству оказалась сильнее: в 9 м классе девушка поступила в народную студию киноактера, созданную при Одесской киностудии. Именно на сцене этого коллектива ее в 1970 году и увидел режиссер Александр Павловский, который до этого безуспешно искал исполнительницу главной роли – школьницы Людмилы – в свою короткометражку «Счастливый Кукушкин» (по рассказу В. Катаева «Ножи»). Отмечу, что вместе с Удовиченко в этом фильме дебютировал еще один будущий кумир советских кинозрителей – 32 летний Владимир Меньшов.

В 10 м классе (1972) Удовиченко снялась сразу в двух фильмах, правда, роли ей выпали крохотные. Так, в картине режиссера Константина Жука «Юлька» она сыграла роль своей сверстницы Люськи, а в ленте Станислава Говорухина «Жизнь и удивительные приключения Робинзона Крузо» ей выпала честь исполнить роль безымянной возлюбленной главного героя – Робинзона Крузо. Оба фильма вышли на всесоюзный экран в 1973 году.

Закончив десятилетку, Лариса отправилась в Москву поступать во все творческие вузы сразу. Однако в театральные училища ее не приняли, она бросилась во ВГИК, но и там ее ждала неудача – на отборочные туры она опоздала, и к экзаменам ее не допустили. Убитая горем девушка села в один из институтских уголков и зарыдала. И тут сыграл свою роль Его Величество Случай. Мимо по коридору бежала студентка актерского факультета Нина Ильина, которая, услышав плач, бросилась к несчастной. Узнав, в чем дело, Ильина схватила Ларису за руку и потащила за собой. И через несколько минут Удовиченко предстала пред ясные очи Тамары Федоровны Макаровой. Вместе со своим супругом, режиссером Сергеем Аполлинариевичем Герасимовым, она набирала в тот год актерскую мастерскую. «Ну-ка, покажи нам, что ты умеешь», – обратилась Тамара Федоровна к Ларисе, и та, преодолевая смущение, прочитала несколько стихотворений, спела, а потом еще и сплясала.

И Тамара Федоровна, оценив способности абитуриентки, допустила ее сразу на третий тур. Последующие экзамены Удовиченко сдала так же блестяще, и была принята во ВГИК.

Первую серьезную роль в кино она сыграла в 1974 году – в фильме своих учителей С. Герасимова и Т. Макаровой «Дочки-матери» она исполнила роль своей сверстницы, эгоистичной девочки из интеллигентной семьи Гали Васильевой. По сюжету, у нее весьма натянутые отношения с провинциальной девушкой Ольгой, которая приехала в Москву и на какое-то время нашла приют в доме родителей Гали. Роль Ольги исполнила дебютантка Любовь Полехина.

Затем одна за другой последовали и другие роли Удовиченко, которые постепенно вывели ее в разряд популярных актрис советского кинематографа. Причем роли эти были абсолютно разные по своему амплуа: кокетливая Аманда Бине в телефильме «Красное и черное», невеста в «Трын-траве», пассажирка такси в «Горожанах» (все – 1976), Валентина Георгиевна во «Всегда со мною» (1977), легкомысленная Людмила Гасилова в телефильме «И это все о нем», мужественная оперативница уголовного розыска Татьяна Семеновна Лебедева в теледетективе «Золотая мина», Лада в «Перед экзаменом», Аленка в «Солдатках» (все – 1978), божественная дурочка Альбина в «Пене», горничная Адель в телефильме «Летучая мышь», Вера Ярцева в «Тактике бега на длинную дистанцию», Маша Полозова в «Человек меняет кожу», ушлая проститутка Мария Колыванова по прозвищу Манька-Облигация в телефильме «Место встречи изменить нельзя» (все – 1979).

Из перечисленных громче всех прозвучали две роли: оперативницы в «Золотой мине» (реж. Е. Татарский) и проститутки в «Месте встрече…» (реж. С. Говорухин). В первом фильме актрисе досталась одна из главных ролей: оперативницы ленинградского УГРО, которая в составе большой группы своих коллег пытается поймать особо опасного преступника Брунова, роль которого исполнял Олег Даль.

В «Месте встречи…» у актрисы была роль диаметрально противоположная – московская проститутка первых послевоенных лет Мария Колыванова по прозвищу Манька-Облигация. Роль небольшая, но весьма колоритная. По сюжету, застигнутая врасплох муровцами в плавучем ресторане, Манька пытается скрыться от облавы. Однако ловкий и зоркий сыщик Володя Шарапов (Владимир Конкин) засекает ее маневр и догоняет на улице. Потом Маньку привозят в МУР, и там она начинает валять дурочку – пытается разжалобить Шарапова и его начальника Глеба Жеглова (Владимир Высоцкий) своими байками. Кстати, неопытный еще Шарапов на эти байки «ведется», а вот матерый Жеглов, конечно же, нет. В итоге именно он и «раскалывает» Маньку, и она сдает вора-карманника Копченого без всякого зазрения совести.

Лариса Удовиченко вспоминает: «Фильм снимался в Одессе, в моем родном городе, и я много гуляла по знакомым улицам, думала о детстве. И вдруг вспоминаю, что в моем доме на первом этаже жила необыкновенная кошка. Мы с ребятами часто ходили на нее смотреть. Она всегда сидела на окне, на розовой подушке, с розовым шелковым бантом на шее. Когда мы останавливались возле нее, она поднималась, потягивалась, даже кружилась, словно выступая на арене. Вот моя Манька-Облигация и напоминала эту кошку – всю извивающуюся…»

В 80 е годы Удовиченко была одной из самых востребованных актрис советского кино. Почти ежегодно она снималась в двух-трех картинах у разных режиссеров. Правда, большинство из этих ролей были проходными и большого успеха и творческой радости актрисе не принесли.

Кинокритик Э. Лындина пишет: «Среди деловых женщин, массы матерей-одиночек, некрасивых героических особ Удовиченко выглядела несколько чужой. Необоримую женственность Удовиченко многие режиссеры воспринимали как слабость. И ей такие – как бы отрицательные – роли нередко предлагали. Лариса играла их, однако по-своему корректируя. Ровно ничего не добавляя в тексте, не меняя сюжетных ходов, она неуловимо, но прочно вносила в характер героини краски, присущие ее индивидуальности, а в результате возникал иной образ. Героини Ларисы любили жизнь – конкретную, знакомую, – ухитряясь отыскать в повседневности радость и свет…»

В 1984 году Л. Удовиченко было присвоено звание заслуженной артистки РСФСР.

Во второй половине 80 х актриса записала на свой счет еще восемь фильмов.

В 1988 году Удовиченко стала мамой – у нее родилась прелестная девочка Маша. Муж актрисы – Геннадий – удачно сочетал в себе две профессии: пианиста и экономиста. Он был вице-президентом творческой организации «Движение синих», способствующей раскрытию таланта во всех областях, будь то искусство, наука или техника.

Несмотря на то что рождение дочери потребовало от Удовиченко дополнительных забот, она все-таки умудрилась не забыть и о творчестве. Особенно «урожайным» выдался 1991 год, когда свет увидели сразу шесть фильмов с ее участием.

Лариса Удовиченко вспоминает: «Самым большим счастьем для меня в начале 90 х была роль – маленькая! – в картине «Автостоп». Дело не в количестве съемочных дней, а в общении с режиссером Никитой Михалковым, невероятно одаренным и интересным человеком…

Радостной была встреча и с Леней Филатовым. Когда, дебютируя как режиссер – картиной «Сукины дети», – он пригласил меня, я согласилась сразу, но поставила условие: без раздеваний!

Он мне обещал, но потом оказалось, что обойтись без такого эпизода просто невозможно. Пришлось смириться. Ну в итоге в «Сукиных детях», по сравнению с большинством нынешних картин, как мне кажется, это вышло весьма деликатно и было действительно необходимо по сюжету».

После развала СССР в декабре 1991 года Удовиченко не умерила своих творческих аппетитов и только в первой половине 90 х снялась в полутора десятках картин. Правда, настоящим искусством большую их часть назвать трудно – типичный ширпотреб эпохи «дикого капитализма» по-ельцински.

Сама актриса так объясняет свою всеядность: «Сниматься – моя профессия! Мне предлагают ту или иную роль, чаще всего я соглашаюсь, потому что хочу работать, хочу заниматься своим прямым и родным делом. Готова играть и небольшие роли, только бы жить в профессии, это единственный для меня способ существования. Почему я, актриса, должна мести улицы? Стоять за прилавком? Открывать ресторан или кафе? Это не мое и моим никогда не станет…

Правда, бывают разочарования. Взять, к примеру, телесериал «Дом». Поначалу был замечательный сценарий Адабашьяна, был режиссер Квинихидзе, снявший немало хороших картин. Но был еще и некий господин, так называемый продюсер, бесчестный, бездарный человек, пытавшийся внедриться и внедрившийся в итоге в творческий процесс, диктовавший свои условия и реализовавший их. Отсюда – провал. Этот продюсер буквально издевался над съемочной группой: урезал, ломал роли, сюжет. В конце концов я вообще перестала сниматься…»

Но громче всех прогремела мелодрама Евгения Матвеева «Любить по-русски», премьера которой прошла в марте 1995 года. Это был редчайший случай истинно народного кино, сохранившего в себе лучшие традиции советского кинематографа. Это было поистине шедевральное кино, которое российский зритель встретил с восторгом.

«Я не мог, не хотел поддаваться этому дикому рынку, ставить картины, потакающие низменным страстям, убогим вкусам. Я не хотел делать такие картины, где герои только тем и занимались напоказ, что теперь называют «любовью». Любовью «занимаются» животные, а люди – любят! Любят сердцем. Только это и есть Любовь, достойная Человека! Только такая Любовь и держит мир…»

Именно из этих мыслей и родилась идея фильма «Любить по-русски». Таким образом он просто хотел помочь своим соотчественнникам не отчаяться в лихие времена и поверить, что добро рано или поздно восторжествует над злом.

Премьера картины состоялась в столичном кинотеатре «Космос» при полном аншлаге. В хит-параде видеопроката и видеопродаж за май – октябрь 1995 года фильм занимал 2–10 е места, что было большим успехом на фоне того кризиса, который тогда переживало отечественное кино.

Премьера второй картины состоялась в марте 1997 года, а третий вышел в прокат два года спустя. Отметим, что всем фильмам сопутствовал успех.

Помимо этой трилогии Удовиченко во второй половине 90 х снялась еще в нескольких фильмах: «Мужчина для молодой женщины» (Люда), «Ручка, ножка, огуречик», «Барханов и его телохранитель» (все – 1996), «Любовь зла» (1999; мать Корабельникова).

Между тем в новом тысячелетии наша героиня тоже не затерялась, переключившись на работу в сериалах, благо именно в том десятилетии в российском кинематографе наступила эра собственных «мыльных опер». Их стали «штамповать» одну за другой, что называется, «на коленке» – при минимуме затрат и с крейсерской скоростью (по нескольку серий в неделю). В итоге та же Удовиченко умудрилась за целое десятилетие (2000–2009) сняться в 29 фильмах, львиная доля из которых все те же сериалы (то есть, если иметь в виду, что сериалы включают в себя не одну серию, то общее количество фильмов в тот период перевалило у нее за полсотни!).

Самым популярным стал сериал «Даша Васильева» режиссера Анатолия Матешко, который выдержал пять сезонов (по три серии в каждом). Это была экранизация женских детективов Дарьи Донцовой, где Удовиченко сыграла любительницу частного сыска. Кино из разряда «проще некуда», однако имевшее устойчивый успех именно у любителей подобного рода литературы. Кстати, выбор актрисы на главную роль лично одобрила сама автор книг.

Рассказывает Лариса Удовиченко: «Съемки сериалов – это совершенно потогонная, нечеловеческая система. Съемки сериала «Даша Васильева» я вынуждена была приостановить. Потому что в какой-то момент поняла: у меня не остается ни физических, ни моральных, ни эмоциональных возможностей. Я очень возмущена 12 часовым рабочим днем. Где эти КЗОТы? Почему они не работают? Актер в результате просто загоняет себя в болезнь.

Девочки хотят сниматься, молодежь хочет заработать. А нечем, кроме как работой в скороспелых сериалах, где иногда даже не понимаешь, что происходит, ради чего и зачем…»

В апреле 2010 года Удовиченко справила свое 55 летие. По этому поводу в российских СМИ было опубликовано несколько интервью с юбиляршей, в которых она рассказала о своем нынешнем житье-бытье. Приведу лишь некоторые отрывки из этих публикаций, разделив их тематически. Вот что, к примеру, актриса рассказала о своей работе в кино и театре:

«Я не ропщу по поводу гонораров. Все относительно. Мы не получаем голливудских миллионов, но и жизнь у нас другая. Многое зависит от конкретного фильма: если интересная роль, я соглашусь на меньшие деньги, но никакой гонорар не заставит меня делать то, что противоречит моим убеждениям. Я живу в своей стране со своим народом, у меня нет ни зависти, ни сожаления. Я живу как все…

У меня два антрепризных спектакля, где я работаю с удовольствием. Собираемся, имею в виду, актеров, и сами приглашаем режиссера, который сможет нашу идею осуществить. Лично для меня важно, чтобы были интересные партнеры. Ну например, находиться рядом с Людмилой Марковной Гурченко – это же не только удовольствие, а еще и школа жизни. Потрясающее общение вне сцены. Когда рядом с тобой интересный человек – это огромное удовольствие. И не унижая себя, не мучая, все-таки можно зарабатывать на жизнь своей профессией. Мы ездим по регионам России. Украина, Прибалтика, Белоруссия. Набираем познавательных журналов – глянец уже никто не читает и даже не листает. И в поезд или на самолет…»

О своей внешности и образе жизни: «Никаких специальных диет я не придерживаюсь. Нарушаю каждый раз в гостях у друзей. Всюду вкусно кормят, а что может быть лучше, чем общение с людьми и вкусная еда одновременно? Так что вечерами ем. Утром заставляю себя варить овсянку (полезно) и две чашки кофе, чтоб взбодриться. Раз в день разрешаю себе съесть все что хочется. Мое любимое блюдо – голубцы.

А главное дамское лекарство – сон. Если нет съемок или репетиций, то высыпаюсь до 12 дня. Совесть мучает, но не будит. Спать нужно не меньше восьми часов в сутки. Если я понимаю, что не усну, то пью снотворное. Знаю, что должна свою норму проспать.

Сон – залог женской красоты, таланта, удачного дня и, как результат, счастливой жизни. Я выключаю на ночь все телефоны, никто и ничто не может меня потревожить. С утра я должна иметь свежее светлое лицо…

В свободное время я люблю ходить в Киноцентр – смотреть интеллектуальное кино, например Вуди Аллена. Люблю бездельничать. И очень радуюсь, что дома могу быть естественной. Ходить в пижаме и с кремом на лице. Когда я возвращаюсь домой, надеваю халат. И не понимаю женщин, которые говорят, что нельзя ходить в таком виде. Это смотря какой у вас халатик! У меня их десяток – чудесных, уютных и радостных…»

О личной жизни и своих близких: «Я не замужем. Но у меня есть дочь Маша. Она окончила факультет международной экономики Плехановского института. Актрисой она не захотела быть не потому, что редко видела маму дома. Я из той категории матерей, которые все свободное время, а у меня его было достаточно, старались проводить дома с дочерью. Но она видела издержки актерской профессии. Я научила Машу не отвечать на телефонные звонки, а с внешним миром общаться только через автоответчик, что не нужно открывать дверь соседям, потому что под дверью может стоять не ваш сосед, а какой-то безумец, возомнивший себя поклонником…

У Маши свой круг общения. Она увлекается, например, джазом, а я джаз не очень люблю. Но, конечно же, между нами нет никакого конфликта. Мы очень любим друг друга. Она у меня как подружка…»

Та, что из джаза

Елена Цыплакова родилась в Ленинграде 13 ноября 1958 года в творческой семье. Ее отец и мать были известными промышленными художниками-графиками. Кроме Лены в семье Цыплаковых был еще один ребенок – старший сын.

Отец Лены – Октябрь Иванович – был тяжело болен туберкулезом, и, опасаясь, что болезнь может передаться дочери, родители отправили ее в интернат. О пребывании там у Лены остались не самые приятные впечатления. Среди персонала заведения встречались патологически жестокие люди, которых на пушечный выстрел нельзя было подпускать к детям. К примеру, одна нянечка, которая за разговоры после отбоя ставила провинившихся детей босыми, в одних ночных рубашках на холодный кафельный пол туалета. Неоднократно такого рода экзекуции пришлось испытать на себе и Елене. Позднее она признается, что два года пребывания в интернате заметно осложнили ее отношения с родителями, особенно с мамой, Зоей Васильевной, которую она долгое время обвиняла в предательстве.

О том, каково ей было в интернате, актриса вспоминает следующим образом:

«Я навсегда запомнила одну няньку. Высокая, здоровенная, с грубым фельдфебельским голосом, она принималась «воспитывать» нас вечерами и ночами, когда все воспитатели расходились по домам. Едва услышав, как кто-то что-то сказал после отбоя, поднимала всех и гнала в туалет, где оставляла босых на ледяном кафельном полу. «Чтоб неповадно было режим нарушать», – говорила она, запирая дверь и уходя часа на два. Замерзая, мы жались там друг к другу, по очереди забирались на подоконник, пытаясь хоть как-то согреть ноги, а он весь был покрыт инеем – надувало из щелей оконных рам…

Однажды эта тетка, после того как мы с девочкой с соседней койки обе засмеялись после отбоя, выгнала нас на лестницу и пригрозила выставить на улицу в одних ночных рубашках. Подружка начала оправдываться и врать, сваливая всю вину на меня. Не разбираясь, нянька влепила мне пощечину. В этот момент я ее так люто возненавидела, что у меня возникло желание зарубить ее топором. Потом вдруг я очень сильно заболела, меня забрали в больницу, и, к счастью, больше я в этот интернат не возвращалась… Став взрослой, я покаялась в этих своих детских мыслях. Но когда много лет спустя я снимала фильм «На тебя уповаю» – про детдом, мне было на что опереться…»

Двухлетнее пребывание в интернате не озлобило Лену, более того, оно закалило ее характер, рано сделало самостоятельной. По ее словам, у нее с детства был озорной характер и водилась она чаще всего с мальчишками. Уже в начальных классах родители приучили ее к спорту: она занималась фигурным катанием, плаванием, пятиборьем. В школе училась хорошо, особенно легко ей давались точные науки: математика, химия. Именно с этими предметами она связывала и свою будущую профессию. Однако в 7 м классе счастливый случай свел ее с кинорежиссером Динарой Асановой, муж которой, Николай Юдин, работал художником-графиком и был знаком с родителями Цыплаковой. В один из дней 1973 года Асанова с мужем оказались в доме Цыплаковых, где и произошло знакомство Динары с Леной. Они понравились друг другу, что и определило дальнейшую судьбу героини нашего рассказа. Когда спустя год Асанова приступила к съемкам фильма «Не болит голова у дятла», она вспомнила про Лену и пригласила ее на одну из главных ролей (Ира Федорова).

Фильм вышел на экраны страны в ноябре 1975 года и был весьма тепло принят зрителями и критиками. Последние отнесли его к разряду лучших фильмов, рассказывающих о подрастающем поколении. Три года спустя он был признан лучшим иностранным фильмом на Кубе.

Успешный дебют Цыплаковой был замечен другими режиссерами, и предложения сниматься пошли к ней одно за другим. В 1975 году она снялась сразу в двух фильмах: у Наума Бирмана в «Шаге навстречу» (Лида) и у Валерия Чечунова в «Иване и Коломбине» (Анка).

Нашлась роль для Цыплаковой и в следующей работе Динары Асановой – в фильме «Ключ без права передачи» (1977). Елена и там сыграла роль обаятельной школьницы (Таня Косицкая). В прокате фильм собрал 16,3 млн зрителей и был удостоен целого «букета» наград: на Всесоюзном кинофестивале в Риге, на фестивалях в Москве, в Югославии, в Кошалине.

Как напишет позднее критик Н. Барабаш: «Ей сразу же повалили предложения – и вскоре на экранах замелькали ее обаятельные героини: худенькие бестии с кокетливо-наивным взглядом прожигающе черных глаз. А уж родинка на щеке просто сводила мужчин с ума. Одно слово – талантливая милашка».

В 1976 году Цыплакова закончила 10 классов и, покинув город на Неве, отправилась учиться в Москву. Однако поначалу ей не везло. Экзамены в театральном училище имени Щукина и Школе-студии МХАТ она провалила. Последним на ее пути был ГИТИС, куда она в конце концов и поступила. Сняла в Москве квартиру и примерно полгода жила на деньги, которые ей присылали родители. А затем, когда роли в кино стали приходить к ней одна за другой, смогла отказаться от родительской помощи.

Всесоюзную славу Цыплаковой принесла главная роль в фильме «Школьный вальс» (1978), который снял режиссер Павел Любимов. Там Елена сыграла роль десятиклассницы Зоси Кнушевицкой, которая влюбилась в своего одноклассника Гошу Кораблева и родила от него ребенка (по словам самой актрисы, это единственная роль в ее кинокарьере, близкая ей по характеру). Фильм собрал на своих сеансах около 20 млн зрителей.

Рассказывает Елена Цыплакова: «Есть целое поколение детей, которые появились на свет после «Школьного вальса». Очень многие молодые матери не сделали аборты. Как-то сижу на телепередаче, в студию звонит женщина и говорит: «20 лет назад я была беременной, собиралась сделать аборт. Слишком уж боялась реакции окружающих – все-таки без мужа, совсем молоденькая. Но когда посмотрела фильм – не сделала. И вот сейчас передо мной сидит любимый, замечательный, умный, красивый 20 летний сын. И я абсолютно счастлива!» Я тоже…»

Между тем после выхода фильма на экран осложнилась студенческая жизнь Цыплаковой: театральным педагогам не нравилось, что она часто снимается в кино (в 1977 году Елена сыграла еще в двух фильмах: «Ненависть» (Нюрка) и «В зоне особого внимания» (внучка лесника Настя), и они потребовали от студентки прекратить на время учебы всякие съемки. Цыплакова ответила отказом. Разразился скандал, который вынудил студентку покинуть стены ГИТИСа. Тогда она отправилась во ВГИК, на курс, который вели Лев Кулиджанов и Татьяна Лиознова. Когда-то они, зная о ее проблемах в ГИТИСе, обронили: дескать, если будут сложности, приходи к нам. Вот Цыплакова и пришла. «Возьмете?» – спросила она обоих мэтров. «Возьмем!» – также коротко ответили они.

Однако и там обучение Елены нельзя было назвать легким. Параллельно с учебой Цыплакова стала играть в Малом театре, и это не понравилось уже киношным педагогам. На студентку вновь посыпались упреки. Опять было море слез…

В 1979 году на телевизионные экраны вышел трехсерийный «Д’Артаньян и три мушкетера», снятый Георгием Юнгвальд-Хилькевичем. В нем молодая актриса сыграла небольшую роль Кэтти – девушки, влюбленной в д’Артаньяна. Несмотря на большой успех этой роли у зрителей, самой актрисе она не нравится. По ее словам:

«Я до этого никогда не играла в музыкальной комедии. И никогда не была на юге. И вот, приехав на море, я к нему не подходила. Все жарились на пляже, а я репетировала танец под песенку «Святая Катерина, пошли мне дворянина». А когда пришла на море уже для съемки, мне сказали: «Не надо этого танца! Попрыгай под музыку, и все». Я чуть не расплакалась: ведь всю неделю могла бы лежать на пляже! К тому же мне казалось, что я чудовищно переиграла. Словом, уехала из Одессы в слезах…»

В том же году произошло еще два события в жизни Цыплаковой: она вышла замуж за своего ровесника и закончила ВГИК. О своем первом замужестве актриса вспоминает следующим образом:

«Замужество было неожиданным, спонтанным. Труппа театра тогда поехала на гастроли в Ригу, и там у нас с одним молодым артистом стремительно закрутились отношения. Какой-то немыслимый эмоциональный порыв произошел. Совершенно шальной. Ждать не хотели ни дня – расписаться надо было как можно быстрее. От руководства театра в местный загс было написано письмо-ходатайство с просьбой в виде исключения зарегистрировать наш брак без ожидания положенного срока. Нам пошли навстречу и чуть ли не на следующий день назначили церемонию бракосочетания. Ира Печерникова с Борей Галкиным (они тогда были супругами) стали нашими свидетелями. Сыграли свадьбу. Все было очень романтично…»

Играя на сцене Малого театра (Аня в «Вишневом саду», Лиза в «Горе от ума», Окаемова в «Красавце-мужчине»), она в то же время находила время сниматься в кино. Причем порой ей приходилось прибегать к разным ухищрениям: например, на съемки фильма «Какие наши годы» (1981; главная роль – Тома) ей приходилось летать в Ташкент только по средам – каждый театральный выходной. Кроме этого фильма, за период с 1979-го по 1981 год она снялась еще в семи картинах.

В 1981 году Цыплакова ушла из Малого театра, чтобы работать по договорам. Тогда же поступила на режиссерский факультет ВГИКа (мастерская Александра Алова и Владимира Наумова).

В личной жизни Елене не везло. Брак с ровесником продлился всего лишь год и распался так же быстро, как был заключен. После этого Цыплакова стала предпочитать мужчин постарше. В начале 80 х в киношных кругах судачили, что среди ее любовников был известный режиссер Андрей Михалков-Кончаловский: короткий роман случился у них накануне отъезда Кончаловского за границу.

В 1983 году Цыплакова записала в свой творческий актив еще одну заметную роль – красавицу Катю Боброву из музыкального фильма «Мы из джаза». Чтобы сыграть ее, актрисе пришлось всерьез заняться хореографией и вокалом. Один только номер с чечеткой ей пришлось репетировать два месяца. Ее партнером в этом номере был Игорь Скляр, игравший роль Кости Иванова, влюбенного в героиню Цыплаковой.

В том же году Цыплакова вторично вышла замуж. На этот раз ее избранником стал человек, старше ее на 20 лет – врач-стоматолог Сергей Максимович Липец. Их знакомство произошло на дне рождения Цыплаковой – 13 ноября. В тот день она собрала друзей в своей квартире, и в разгар веселья приехал еще один ее приятель – Тимур, а с ним незнакомый мужчина. Это и был Сергей Максимович. Видя, как гости ютятся в маленькой квартирке именинницы, он пригласил всех продолжить веселье у себя на даче. Так состоялось их знакомство, которое длилось несколько месяцев. Когда же встал вопрос о женитьбе, родители Сергея Максимовича высказали сыну свое неодобрение. Им казалось, что все актрисы – особы ветреные и легкомысленные. Отец жениха даже специально наводил справки в артистической среде относительно Цыплаковой. Все решил отзыв Татьяны Пельтцер, которая сказала о своей юной коллеге коротко: «Очень талантливая девочка».

Период с 1985-го по 1989 год был не самым счастливым в жизни Цыплаковой, как в творческом плане, так и в личном. Закончив режиссерский факультет, она долгое время никак не могла добиться собственной постановки – имея два диплома, ходила в ассистентах режиссера на «Мосфильме». В кино снималась мало. Из всех картин этого периода только в одном у Цыплаковой была главная роль – в фильме «Счастливая, Женька!». Там она играла мать-одиночку, которая влюбляется в своего коллегу по работе – молодого врача Гусева (актер Андрей Молотков).

Как писала в журнале «Экран» (1987) критик Л. Закржевская, «образ Женьки, столь любовно выписанный на экране, словно возвращает нас к кинематографу 60 х годов, с его эстетикой пристального кинонаблюдения, с его умением в каждом рядовом труженике увидеть черты истинно прекрасного человека. Цыплакова, с ее искренней сердечностью, с ее, в данном фильме, «неигровым» стилем игры, с ее абсолютной органичностью и документальной точностью экранного поведения (пришлось ходить по клиникам и больницам, ездить с бригадой «Скорой помощи», учиться делать перевязки и накладывать шины – это к вопросу о профессионализме), как бы олицетворяет собою несколько забытый, «забитый» разного сорта и калибра прохиндеями и прохиндейками тип положительной героини, как бы передает ностальгию современного человека по «идеальным» людям, несущим в себе высшие принципы, во все времена необходимым всем и каждому героям. И в этом также видится некая полемичность и дополнительный современный смысл созданного актрисой обаятельного женского образа, нашедшего отклик в киноаудитории.

Есть в фильме сцена, сыгранная Цыплаковой с тем особым актерским настроением, которое, передаваясь зрителям, вызывает сопереживание, волнение. В детский садик – пятидневку ночью приходит Женя, чтобы хотя бы спящим увидеть сынишку. Сколько невыразимой любви и нежности во взгляде, в скупых движениях актрисы, какая человеческая драма открывается в маленьком эпизоде!

Невольно припомнилась сцена свидания Анны Аркадьевны Карениной с Сережей. И тут же – неожиданный поворот мысли: да, она смогла бы. Черноглазая девочка с того, уже далекого перрона выросла, многое узнала, многое пережила (речь идет о героине, сыгранной Цыплаковой в ее дебютном фильме «Не болит голова у дятла». – Ф. Р.). Стала настоящей актрисой. Способной сыграть Каренину. И многие другие еще ждущие ее большие роли».

Увы, но последнее пожелание так и не сбудется. И в этом не было вины Цыплаковой. Просто во второй половине 80 х в советском кинематографе наступят иные времена – они отринут не только эстетику 60 х, но вообще саму эстетику советского кинематографа с его гуманизмом и скатятся в «чернуху».

И еще о фильме «Счастливая, Женька!». Это была последняя главная роль Цыплаковой, где она появлялась в своем прежнем виде – стройной красавицы. Затем она перенесла серьезную болезнь, которая изменила ее внешний облик – после нее актриса сильно набрала вес (эта болезнь стала поводом к тому, что главные роли от актрисы ушли). Как вспоминает актриса:

«В 1985 году я поехала на Неделю советских фильмов в Африку. Посетила три страны: Гану, Бенин, Того. Как и положено, перед поездкой сделала необходимые прививки, однако позже выяснилось, что они мне не помогли. По возвращении домой со мной стало происходить что-то немыслимое. Причем все симптомы нарастали с угрожающей скоростью. Началось все с бешеного озноба и температуры под 40, затем наступила одышка, сопровождающаяся свистящими хрипами в груди. Я начала задыхаться. Вызвала врача. Поставили диагноз: отек легкого. Антибиотиками его сняли. Но едва наступило облегчение, начался миокардит – я с трудом могла подняться на три ступеньки. Сдавала анализы крови, объясняла, что вернулась из Африки, где меня предупреждали о том, что могу подхватить там смертельную малярию. Но моим словам не придавали значения. Словно не слышали, а причину заболевания не могли определить. Меня Господь сохранил…

Когда мне было 16 лет, одна женщина сказала: «В 27 лет ты окажешься в сложной ситуации – если выживешь, будешь жить долго, но будешь болеть». Я выжила. Однако мучения не закончились. Была операция, потом васкулит, когда лопались сосуды на ногах, и мне пришлось опять ложиться в больницу… У меня был момент жуткого отчаяния. Не хотелось ни жить, ни работать. А потом я прочитала фразу: нам не дано знать, что нам во благо, что – во вред. Потрясения делают человека глубже, заставляют больше ценить жизнь и время, которое тебе отпущено.

И еще – у меня перед глазами был колоссальный пример отца. В последние годы он очень тяжело болел. Но никогда не унывал. До самого последнего часа шутил, пытался работать и не позволял нам его жалеть. Уже не вставал с постели, весил всего 30 килограммов, а как-то услышал любимую мелодию, приподнялся и стал пританцовывать. Он мне и внушил, что в жизни самый тяжкий грех – это уныние…»

Обрести себя Цыплаковой помогла работа. Сняв наконец первый самостоятельный фильм «Гражданин убегающий», она обратила на себя внимание Карена Шахназарова, который пригласил Елену в свое объединение «Старт». Именно там в 1989 году она и сняла свою первую серьезную картину – «Камышовый рай».

Это была социально-психологическая драма о том, как в одном из нелегальных лагерей на юго-востоке страны работают современные рабы, похищаемые мафией для подневольного труда.

Елена Цыплакова вспоминает: «Фильм снимали в Астрахани. В разгар съемок в город приехал Егор Лигачев (тогда – член Политбюро), разместили его со свитой в «Интуристе», там же жила и наша съемочная группа. А каждое утро к гостинице стекались со всего города местные бомжи – на съемку. Им стабильно в конце дня была положена пятерка. Милиция бомжей разгоняет. Меня разыскивают: «Что за кино такое?!» Моих артистов, Ваню Аракелова и еще двоих, задержали: небритые, голова «под ноль», вид бродяг. Хорошо, у кого-то был членский билет Союза кинематографистов. Отпустили. А вообще-то мне начальство областное помогало: я всем говорила, что снимаю вестерн».

Фильм получился довольно жестким по стилю, и у многих специалистов вызвал недоумение: как такое могла снять женщина? Между тем на съемках картины произошел характерный эпизод: одному из актеров по роли надо было съесть несколько сигарет. Но он никак не мог заставить себя сделать это. И тогда, видя его нерешительность, Цыплакова продемонстрировала это на себе – стала жевать сигарету.

В 1990 году «Камышовый рай» был отмечен призом на фестивале в Сан-Себастьяне.

Елена Цыплакова рассказывает: «Когда мою картину вдруг пригласили на фестиваль в Сан-Себастьян, мне на «Мосфильме» сказали: «Лена, ты принеси свою фотографию, мы тебя переведем в творческие кадры». Это через шестнадцать-то лет работы в кино! Почему-то именно тогда меня такая обида взяла, что я сказала: «Нет, я лучше принесу заявление об уходе». И ушла».

В том же 90 м вышел один из последних фильмов, в котором была занята Цыплакова – «Сукины дети» (Галочка). Это был режиссерский дебют известного актера Леонида Филатова.

«Филатов пригласил меня сниматься в фильме, где я толще, чем сейчас, аж на 14 килограммов! Фарсовая роль. И хотя мне очень больно смотреть на себя на экране, я рада, что сыграла ее: я поднялась тогда над собой».

В 1992 году свет увидела вторая серьезная режиссерская работа Цыплаковой – фильм «На тебя уповаю». И снова это была психологическая драма. В ней рассказывалось о трудной судьбе женщины, которая, бросив своего новорожденного ребенка, затем стала терзаться угрызениями совести, попыталась покончить с собой. Пройдя курс лечения в психиатрической клинике, она попадает в церковь и по совету священника устраивается работать в детский дом. На кинофестивале мелодрамы в Магнитогорске в 1994 году фильм Цыплаковой был удостоен приза.

В течение нескольких лет Елена вместе с мужем жила за городом на даче (40 км от Москвы). Однако в 1997 году их брак распался. Почему? Вот как на этот вопрос отвечает сама Елена:

«Постепенно наши отношения изменились, мы стали терять взаимопонимание. И дети Сергея от других жен в нашем разобщении свою роль сыграли, а я не чувствовала себя вправе вставать между ним и ими. Возникли еще и духовные проблемы…»

Цыплакова вернулась в свою маленькую квартирку в московской пятиэтажке. В течение пяти лет она ничего не снимала из-за банальной причины – не было денег. Два ее дорогих проекта закрылись, она принялась снимать третий – самый дешевый («Привет, старик!» по сценарию Валерия Приемыхова), однако съемки остановились в самом начале по той же причине – из-за нехватки средств.

После развода Цыплакова вся ушла в творчество: снималась в кино, занималась дубляжом на ТВ. А потом и сама встала к режиссерскому пульту – стала снимать сериалы. За несколько лет у нее их вышло несколько: «Семейные тайны» (2001), «Дед Мороз поневоле» (2007), «Женщины без прошлого» (2008), «Кармелита-3» (2009), «Такая обычная жизнь» (2010).

Рассказывает Елена Цыплакова: «После того как осенью 2001 го на экране прошли «Семейные тайны» (это такой современный «Король Лир», с дележкой имущества, денег), ко мне подошла одна женщина – очень известный адвокат, с которой мы не были знакомы, и сказала: «Лена, у меня с вами связана интересная история. Несколько дней подряд ко мне приходили люди и забирали иски о разделе имущества – без скандалов, без лишних слов, без требования возврата денег. Просто: хотим забрать. Я перепугалась, подумала, что меня ославили и народ теперь не хочет со мной работать. Наконец, собравшись с духом, спросила одного из клиентов: «В чем дело?» И он объяснил: «Видите ли, мы посмотрели сериал «Семейные тайны» и решили: «Нет, не будем ни на что претендовать. Они хотят, чтобы им все принадлежало, пусть будет так. Не в деньгах счастье. И не по-божьи судиться с родными людьми». Как же я была рада, ведь удалось изменить сознание хотя бы нескольких человек! Для меня это явилось величайшим результатом моей работы…»

Летом 2005 года Цыплакова встретила свою новую любовь. Звали его Павел. Вот как он сам в интервью «Московскому комсомольцу» (номер от 18 ноября 2008 года, автор – М. Костюкевич) описывал это знакомство:

«Когда мы с Леной познакомились, у нее была «шестерочка» «Жигули». Она ее купила в день Петра и Павла, 12 июля. Долго на ней ездила, пока не выиграла вторую машину, «десятку», – в какой-то передаче на ТВ разыгрывалась машина. Леонид Ярмольник отдал ей свой жетончик, а он оказался выигрышный. Лена потом Ярмольнику сказала: «Ой, Лень, представляешь, мне через тебя Господь машину подарил!» И тоже так совпало, что на праздник Петра и Павла она ее оформила. А через полгода машину украли, и она опять пересела на свою «шестерку». И вот как-то зимой, после Нового года, она стоит на дороге – голосует, а я проезжал мимо на машине по Ферганской улице. Смотрю – человек знакомый стоит. Фамилию помню, а как зовут – забыл. Вот так мы с ней познакомились, стали общаться…

У нее тогда машина сломалась, а я в то время занимался запчастями. Так мы с полгода общались, а потом решили узаконить отношения. А почему смешно получилось – у нее две машины куплены в день Петра и Павла, а я сам родился на Петра и Павла, 12 июля. Мы с Леной даже прописаны, как оказалось, на одной улице – Самаркандском бульваре…

Мы расписались 12 июня, на День независимости, в 12 часов дня, и нас было 11 человек, а 12 й был в пузике у жены моего брата…

Чем меня Елена привлекла? Сложный вопрос. Любят же не за что-то: просто за то, что это твое – внешнее, внутреннее. Как-то вот свела судьба. Значит, Господу было так угодно. Как объяснить, за что любишь? Просто любишь, и все. Знаете, как у нас иногда совпадает: я что-то говорю или сделал, а она говорит: «А я тоже об этом подумала».

Давая интервью еженедельнику «7 Дней» (номер от 7 июня 2010 года, автор – Т. Зайцева) Елена Цыплакова рассказала следующее:

«Пашечка во всем поддерживает меня. Нам на самом деле очень хорошо, мы словно единое целое, даже мысли друг друга угадываем. Наверное, это и есть любовь. Вместе мы уже пять лет. Живем у меня. Сейчас с нами еще и моя младшая племянница Аленка (дочь брата Цыплаковой. – Ф. Р.), которую я называю «Лена Цыплакова минус тридцать», потому что у нас с ней разница в возрасте ровно 30 лет и 3 дня, она учится на стилиста-парикмахера. А Юлечка, Пашина дочка (она работает аудитором), часто приходит к нам, они сдружились с Аленкой. Так что у нас в семье полная гармония, и я всем сердцем благодарна Господу за то, что он дал нам с Пашей возможность выбрать друг друга…»

В 2011 году Цыплакова вернулась в актерскую профессию, снявшись в сериале «Участковый» (роль Марии Семеновны, тетки Сарыча). Спустя год ее пригласили в другой сериал – «Цель вижу» – на роль полковника Алдониной. Премьера этого фильма запланирована на 2013 год.

Ее слезам поверила Москва

Вера Алентова родилась 21 февраля 1942 года в городе Котлас Архангельской области в актерской семье: ее отец – Валентин Михайлович Быков – и мать – Ирина Николаевна Алентова – работали в провинциальных театрах. Однако, когда Вере было чуть больше трех лет, ее отец скончался, и они с матерью уехали из Котласа на Украину. Потом жили в Узбекистане, на Алтае. Мама Веры вышла замуж повторно и девочку воспитывал отчим.

Несмотря на профессию своих родителей, Вера поначалу не собиралась связывать свою жизнь с актерством. Поэтому, закончив десятилетку, она поступила в Барнаульский медицинский институт. Однако очень скоро выяснилось, что медицина – не ее стезя. В итоге институт был брошен, и мама устроила свою дочь в местный драмтеатр, где работала сама в качестве актрисы. В 1960 году Алентова отправилась в Москву, чтобы поступать в Школу-студию МХАТ. Но, увы, экзамены провалила.

Вернувшись домой, она пошла работать на меланжевый комбинат, чтобы наработать стаж (он мог пригодиться при следующем поступлении в театральный вуз). И он в самом деле пригодился. Когда в 1961 году Алентова вновь приехала в Москву, она с первой же попытки поступила в вожделенную Школу-студию МХАТ. Чтобы там не только получить актерское образование, но и встретить любовь на всю жизнь. Речь идет о знаменитом кинорежиссере Владимире Меньшове.

О своей встрече с будущей женой Меньшов вспоминает следующее:

«Поначалу я и не думал покушаться на Веру – она была очень хороша собой (как и сейчас, впрочем) – красивая, интересная. Но она почему-то со мной дружила и поддерживала в конфликтных ситуациях на курсе. Полтора года, пока мы учились, длилась наша дружба, которая потом неожиданно переросла совсем в другое чувство. Но ухаживал я, честно говоря, очень скромно. Денег было мало, поэтому дарил только полевые цветы. Помогло счастливое стечение обстоятельств. Наш роман разворачивался зимой, а в общежитии как раз шел ремонт, и комнаты последних двух этажей были открыты. Поэтому можно было не гулять в зимнем парке, а просто подняться в одну из комнат и часами сидеть, разговаривать, целоваться, в конце концов… Думаю, что, не будь этого ремонта, все могло бы сложиться совсем по-другому. А так мы оказались в ситуации, способствующей развитию нашего романа. К лету мы, ко всеобщему удивлению, объявили о том, что женимся. Это было в самом конце второго курса…»

На календаре был 1963 год.

Вспоминает Вера Алентова: «Володя ухаживал за мной долго. Мы жили в общежитии, получали крохотную стипендию. Но он все время что-то придумывал: то с веточками вербы приходил, то с букетом из листьев… И я запомнила это больше всего.

Нашу свадьбу праздновали всем курсом. Мы выложили все, что у нас было, – рублей 30, чтобы ребята в общежитии готовили стол. А сами поехали в загс. И все время, пока мы там находились, нас фотографировали, фотографировали, а потом еще и шампанское открыли. Я ужасно перепугалась: чем платить? Мы ведь выгребли все до копейки еще в общежитии. Вдруг все закричали, что шампанское горькое, а я, занятая мыслью, чем заплатить за эту бутылку, начала всех уверять, что шампанское замечательное, не понимая, что нам нужно просто поцеловаться… И только когда Володин свидетель, мальчик с нашего курса, шепнул мне, что у него есть три рубля, – я обрела способность мыслить логически. Затем нам стали предлагать фотографии, и поначалу Володя гордо заявил, что мы возьмем все. Но, увы, денег (хотя и расплачивались за них несколько дней спустя) хватило только на две фотографии… Ну а уже потом в общежитии у нас была замечательная свадьба…

Вышло так, что одновременно с нами была свадьба еще одной нашей студентки – она выходила замуж за респектабельного человека. В качестве свадебного подарка он подарил ей красивое кольцо с бриллиантом, ну а мне муж презентовал «Зефир в шоколаде». Этот скромный подарок запомнился мне на всю жизнь…»

Практически с первых же дней своего существования молодая семья столкнулась с трудностями бытового порядка. Алентова после окончания учебы (они окончили училище в 1965 году) осталась в Москве – ее приняли в труппу Театра имени Пушкина, а Меньшов вынужден был уехать по распределению в Ставропольский драмтеатр. Зададимся вопросом: почему они, закончив Школу-студию МХАТ, оказались не в профильном театре (Художественном), а в других? Особенно это касается Алентовой, которая считалась одной из лучших студенток на своем курсе (про Меньшова такого сказать было нельзя – он числился по разряду неперспективных). Ответ прост: Алентову подвело ее замужество.

«После окончания студии я должна была остаться во МХАТе, уже репетировала там роль, собиралась поехать на первые после длительного перерыва американские гастроли театра. Но я рано вышла замуж за Володю, а его брать во МХАТ не хотели, а заодно не взяли и меня. В итоге я случайно пришла показаться в Театр имени Пушкина. Но ничего случайного, как выяснилось, в жизни не бывает…»

Меньшов проработал в Ставрополе около года, после чего вернулся в Москву. Здесь он успешно сдал экзамены во ВГИК, на режиссерский факультет. Тогда его имя было совершенно никому не знакомо, в то время как Алентову, после роли Лидии в фильме «Дни летные» (1966), узнали многие. А вскоре у Меньшова и Алентовой появился в семье третий человек – дочка Юлия, которая родилась 28 июля 1969 года.

Вспоминает Вера Алентова: «Я была сумасшедшей матерью, а Володя – более спокойным. Я помню, был такой случай. Мы положили совсем махонькую Юляшу спать не в кроватку, а на тахту. И вышли из комнаты. Когда позже я вернулась, открыла дверь, то увидела, что она лежит на полу. И мне почудилось, что она разбилась вдребезги, что вокруг головки огромное кровавое пятно! И казалось бы, должен сработать материнский инстинкт – мне надо было броситься к ребенку. Но я побежала не к ней, а с криком «Володя! Она упала!» в панике бросилась вон из квартиры, к лифтам, и забилась там. А Володя помчался к дочери, поднял ее, пришел ко мне и сказал, что все в порядке…»

Несмотря на появление ребенка, супруги какое-то время продолжали жить порознь: Меньшов обитал в общежитии ВГИКа, Алентова – в общежитии театра. Иногда, когда соседка Веры по комнате уезжала к родным, Меньшов переселялся к жене с дочерью. Правда, и в этом случае жить спокойно им не давали – общежитие было не для семейных, и комендант строго следил за тем, чтобы этот порядок не нарушался. Денег катастрофически не хватало, хотя Меньшов устроился на подработку в булочную. Наконец в 1973 году им стало чуть-чуть полегче – Алентовой от театра дали двухкомнатную квартиру.

«Мне дали квартиру, когда Юлечке было около четырех лет. Причем получила я ее с боем. Сотрудники театра по очереди получали жилье, а мне все не давали и не давали. Наконец пообещали: вот одна из работниц переедет из комнаты в квартиру, и я смогу занять эту комнату… И вдруг я узнаю, что кто-то уже приходил к этой работнице со смотровым ордером. Я бегу в дирекцию: как же так, ведь эту комнату обещали мне?! Меня отправляют в Управление культуры, мол, попроси там, вдруг получится… Там меня выслушали и «успокоили»: мол, этот поезд уже ушел, если человек приходил со смотровым ордером… И вообще, моей семье положена двухкомнатная квартира. Я восприняла это как издевательство, говорила, что готова на любое жилье: без окон, без дверей, лишь бы я знала, что оно мое. Но меня попросили написать заявление, уверяя, что мы получим двухкомнатную квартиру… И представьте мое изумление и радость: через год я получила ее!..»

Казалось бы, что после получения отдельной квартиры многие проблемы у молодой семьи должны были сойти на нет. Ан нет – сказалась накопившаяся усталость. В итоге супруги приняли решение расстаться (но на развод так и не подали). На дворе был 1974 год.

К тому времени по популярности Меньшов уже заметно обогнал свою супругу. После того как в 1970 году он закончил аспирантуру ВГИКа, самостоятельных режиссерских работ ему не давали, зато стали брать на роли, причем главные.

Что касается Веры Алентовой, то ее широкий зритель узнал чуть позже Меньшова – в конце мая – начале июня 1975 году, когда по ЦТ была показана премьера 8 серийного телефильма «Такая короткая долгая жизнь», где она сыграла главную роль – Настю Овчинникову (актриса выиграла спор у двух звезд экрана, которые тоже претендовали на эту роль: Маргариты Тереховой и Ирины Купченко). Зато в театре у нее больших ролей было куда больше.

В личной жизни наших героев тоже происходили перемены – оба старались обзавестись новыми партнерами на всю жизнь, но из этого ничего не получалось. Например, в середине 70 х Меньшов сошелся с Людмилой Т., которая была на девять лет его моложе. Однако ничего путного из этого не вышло. Как ни старалась Людмила удержать Меньшова возле себя, выходило у нее это плохо. Его неудержимо продолжало тянуть к прежней жене, с которой он тоже виделся, поскольку у них росла общая дочь Юлия.

Вспоминает Владимир Меньшов: «Три года я приходил к дочери, гулял с ней, ходил в театр, в зоопарк, а вечером уезжал. Отношения с Верой были холодные. Я пытался начать новую жизнь, но ничего не получалось. А она и не пыталась – она не из тех, кто может «романчик» завести: либо серьезно, либо никак. А потом в наших отношениях что-то стало меняться. За эти три года мы оба изменились, стали глубже, серьезнее, многое в себе и друг друге поняли. Вера мне потом сказала, что очень многое поняла благодаря Юле – мое упрямство, характер, в котором ей что-то не нравилось, с чем она боролась, – это природа, бороться с ней бесполезно. Сходство дочери со мной в мелочах было потрясающим, и это помогло ей понять меня. За три года я не раз предлагал Вере жить вместе, но она всегда отказывалась. А однажды разрешила остаться… Утром вошла Юлия, увидела нас в кровати, удивилась (она была уже школьницей и все понимала), а Вера сказала ей, хотя мы об этом еще не говорили: «Папа теперь будет жить с нами».

Воссоединение Меньшова с Алентовой произошло в 1977 году. Тогда же начала успешно складываться и режиссерская карьера Владимира. В 1975 году на «Мосфильме» в производство был запущен фильм «Розыгрыш», который должен был стать его режиссерским дебютом. Заметим, что в дебютном фильме Меньшова не нашлось даже крохотной роли для его супруги. Сей факт объяснялся просто: на момент запуска фильма чета была еще в разладе. Зато, когда они вновь сошлись, Меньшов задействовал Алентову в своем новом кинопроекте – мелодраме «Москва слезам не верит». Более того, Алентовой там досталась главная роль. Однако расскажем обо всем по порядку.

Сценарий фильма принадлежал перу Валентина Черных. Несмотря на то, что незадолго до постановки сценарий получил приз на конкурсе киносценариев о Москве, Меньшов решил его немного «подкорректировать». Он предложил Черных переделать материал, но тот отказался. Тогда за переписывание пришлось взяться самому Меньшову. В итоге из 60 страниц получилось более 90, возникли новые сюжетные линии, новые герои (к примеру, появилась история спившегося хоккеиста Гурина).

Первоначально на «Мосфильме» к идее Меньшова снять фильм о трех провинциалках, покоривших Москву, отнеслись скептически. Однако в 1978 году Госкино СССР начало эксперимент в советском кинематографе по переводу его на коммерческие рельсы, поэтому жанру мелодрамы (одному из самых прибыльных) был дан «зеленый свет».

5 июня 1978 года взял старт подготовительный период в работе над фильмом. Четыре дня спустя актерский отдел киностудии «Мосфильм» подготовил список актеров, которых он рекомендовал на главные роли в картине. Так, на роль Катерины предлагалась Тамара Семина, на Людмилу – Валентина Титова, Жанна Болотова и Людмила Савельева, на Антонину – Людмила Зайцева и Галина Польских, на Рачкова – Олег Видов, Евгений Жариков, Владимир Ивашов и Лев Прыгунов, на Гошу – Анатолий Кузнецов, на мать Рачкова – Клара Лучко, на вахтершу – Зоя Федорова. Большую часть рекомендованных исполнителей Меньшов просеял сквозь сито кинопроб, но ни один из них его не устроил. Исключением стала только Зоя Федорова, которую режиссер практически с ходу взял на роль вахтерши общежития.

Пробы шли практически три месяца. Кроме перечисленных выше артистов, через них прошли еще несколько десятков исполнителей, среди которых были и хорошо известные актеры, и практически никому не известные. Так, в роли Катерины сам Меньшов видел Ирину Купченко, но она отказалась от нее сама: сказала, что эта работа ее совершенно не интересует. Тогда Меньшов и предложил попробоваться на эту роль своей супруге Вере Алентовой. Та, кстати, тоже, прочитав сценарий, сказала: ну и мура. Но на пробы все же пришла и достойно их отыграла.

Последнюю точку в выборе должен был поставить худсовет.

Он состоялся 10 августа 1978 года. Были утверждены семь исполнителей: Вера Алентова, Ирина Муравьева, Раиса Рязанова, Борис Сморчков, Юрий Васильев, Александр Фатюшин и Леонид Дьячков. Результатами худсовета Меньшов в целом мог быть доволен: актерский ансамбль был сформирован практически за две недели до начала съемок. Было одно «но»: Дьячков в роли Гоши его не устраивал. Надо было искать другого исполнителя. Но где его взять, если все, кто подходил, прошли через сито кинопроб и режиссера не удовлетворили? Как вдруг…

Вечером того же дня 10 августа по телевидению был показан фильм Иосифа Хейфица «Дорогой мой человек» (4 я программа, 21.30). И хотя эту картину Меньшов видел неоднократно, но ни разу ему в голову не пришла мысль, что исполнитель главной роли в нем – Алексей Баталов – может иметь что-то общее с его Гошей. Он даже на пробы этого актера ни разу не вызывал. А тут бац – и Меньшова озарило. Далее послушаем его собственный рассказ:

«И тут у меня мелькнула сумасшедшая мысль: а почему не Баталов? По сценарию он не подходил мне совершенно: я искал ровесника своей 35 летней жены, а Алексею Владимировичу было уже под пятьдесят. Да и все мои авторитетные знакомые меня отговаривали. Но я все равно послал актеру сценарий. Баталов очень вежливо отказался, сославшись на какие-то неотложные дела. У меня все внутри упало!..»

После этого Меньшов собирался пригласить на эту роль другого популярного актера – Вячеслава Тихонова. Однако в итоге Баталов переиграл прежнее решение. Он позвонил поздно ночью Меньшову домой и сказал: «Я еще раз прочитал сценарий. Ну к черту все эти дела! Давай снимать!»

Съемки фильма начались во вторник, 5 сентября 1978 года. Будущий блокбастер начали снимать с фоновых эпизодов без участия актеров: снимали Ленинский проспект, на другой день – улицы Красной Пресни, 7 го – площадь Восстания. А 8 сентября начали снимать первый игровой эпизод фильма: Катерина и Людмила идут по улице Горького. За сутки до этого руками умелых декораторов магазин № 5 на этой улицы был переоформлен в магазин образца 1958 года. 9 сентября магазин вернули в первоначальный вид.

Вспоминает Владимир Меньшов: «С супругой Верой мне работалось сложно. Мы оба трудные люди и до сих пор еще не избавились от комплекса взаимного перевоспитания. А уж когда отношения перешли на стадию «режиссер – актриса»… Наши «концерты» на съемочной площадке доставляли окружающим огромное удовольствие. Иногда случались совершенно безобразные моменты. А потом все повторялось дома. Я уставал, клал голову на подушку… Но на соседнюю подушку клала голову Вера, и споры продолжались до семи утра.

Я ведь для всех был грозным режиссером. На «Москва слезам не верит» я был недоволен женой все время, я доводил ее до слез. У Веры даже появилась своя группа поддержки: женщины собирались вокруг нее и утешали, хвалили… Что касается нашей дочери Юли, то ей тогда было уже девять лет, и она прекрасно могла себя обслужить. Со второго класса просыпалась по будильнику, завтракала и шла в школу…»

Съемки длились до 16 февраля 1979 года. А в четверг, 1 марта, худсовет «Мосфильма» смотрел обе серии фильма. Обсуждение получилось жарким, поскольку члены худсовета нашли в увиденном массу недостатков. Самое большое возмущение вызвали у них эпизоды интимного характера. В частности, Меньшову вновь было в приказном порядке указано, чтобы он вырезал из фильма сцену соблазнения Рачковым Катерины, ее встречу с любовником Володей, ее мытье нагишом в общаговской душевой, переодевание в женской раздевалке в булочной. Была подвергнута остракизму и сцена дебоша пьяного Гурина на даче. Взамен этих купюр Меньшову было рекомендовано доснять ряд производственных эпизодов с участием Катерины. «А то у вас один секс на уме, а производственные подвиги только мельком показаны!» – было заявлено режиссеру.

2 апреля начались досъемки. На Савеловском вокзале был снят эпизод знакомства Катерины и Гоши. Как мы помним, их первая встреча происходила в электричке: Катерина возвращалась поздно вечером в Москву с дачи, а Гоша ехал туда же непонятно откуда. Видок у него был тот еще: грязные ботинки, усталые глаза. Катерине он поначалу совсем не понравился, она даже приняла его за алкаша. Но слово за слово – и вот уже в глазах женщины появился неподдельный интерес к собеседнику. Эпизод снимали два дня в вагоне настоящей электрички с трех часов дня до двенадцати ночи.

27 апреля состоялся очередной показ фильма худсовету студии. И снова Меньшову досталось по первое число. Несмотря на то что он доснял несколько «заводских» сцен, однако в отношении эротики поступил по-своему – часть «крамольных» эпизодов оставил. Увидев это, члены худсовета буквально онемели. После чего обрушили на режиссера град упреков: «Да он над нами просто издевается! Мало того, что он производственные сцены снял не в том объеме, как мы того требовали, так он еще и не вырезал ничего!» Меньшов вновь принялся убеждать худсовет в том, что все эти сцены необходимы картине как воздух, что без них она многое теряет. «Ничего она не теряет! – негодовали его оппоненты. – Разврата мы не допустим. Так что идите и вырезайте. А иначе фильм на экраны не выйдет». И Меньшову пришлось смириться. Были «обрезаны» сцены соблазнения Катерины, ее встреча с любовником и др.

22 июня в Госкино был представлен исправленный вариант фильма. Все прошло без сучка без задоринки. Фильм был назван удачным, но отнюдь не шедевром. Скажи кому-нибудь из присутствующих, что через год фильм получит премию «Оскар», он бы наверняка назвал это сообщение бредом. Ведь практически весь период съемок коллеги Меньшова смеялись над ним, говоря, что он снимает какую-то слезливую бредятину, поскольку снимать мелодрамы в те годы было непрестижно. Даже оператор фильма Игорь Слабневич несколько раз порывался сбежать из группы, думая, что этим фильмом он обрекает себя на позор. Чем в итоге все это обернулось, мы с вами теперь хорошо знаем (кстати, Слабневич в итоге доработал до конца).

Премьера фильма состоялась 11 февраля 1980 года. В прокате «Москва слезам не верит» собрал 84 миллиона 400 тысяч зрителей, заняв 2 е место. Вот почему, когда это произошло, в Госкино было принято решение пересмотреть категорию фильма. В октябре 79 го ему была присвоена 1 я группа, но 27 июня 1980 года она была заменена на высшую. И Меньшов удостоился общего гонорара за фильм в размере 40 тысяч рублей! Баснословные деньги по тем временам. Это было прямым результатом той самой коммерциализации, которую затеяло в кинематографе Госкино СССР в конце 70 х. Вот как об этом вспоминает сам Меньшов:

«Приблизительно за год до моего фильма приняли программу поддержки зрительского кино. По ней выходило, что если картина собирала 17 млн зрителей и больше, то авторам начислялись премиальные. Мы эту норму перекрыли в первые две недели проката и дальше стали зарабатывать. Я как режиссер и соавтор сценария получил сорок тысяч рублей. По тем временам очень хорошие деньги…»

А потом произошло и вовсе неожиданное: весной 1981 года фильм был удостоен высшей премии Академии киноискусств США «Оскар» как «Лучший зарубежный фильм» (второй советский фильм после «Войны и мира» С. Бондарчука, удостоенный этой же награды, но в 1968 году). Меньшову об этом сообщили по телефону рано утром 1 апреля. Он, естественно, не поверил, посчитав, что это чей-то розыгрыш. Но спустя несколько часов эту информацию подтвердили все официальные источники страны, включая и программу «Время».

Успех фильма благотворно сказался на личном и творческом благополучии семьи Меньшовых. Про баснословный гонорар мы уже говорили. Кроме этого, они приобрели автомобиль «Волга» и получили трехкомнатную квартиру в престижном в те годы месте – Олимпийской деревне. Их дочери Юлии в ту пору было чуть больше десяти.

«Славу, которая обрушилась на моих родителей после выхода «Москвы…», я пережила спокойно. Может, даже не заметила бы, если бы в школе не начали спрашивать: «А ты не дочка Меньшова и Алентовой? А как мама? А как папа?» Меня смущало, почему я должна незнакомым людям рассказывать о своей семье. Однако, если вы помните, фильм тогда тепло приняла только публика, в киношных кругах помалкивали. Соответственно, и меня не очень тянули в «золотую молодежь». Потом начали, но у меня уже выработался иммунитет. Мне это было неинтересно, скучно. Категорически не понимала объединения по принципу знаменитых родителей.

Мои родители вели себя в этой ситуации удивительно мудро. Эта слава их нисколько не изменила. Они слабо реагировали на дифирамбы. Воспитывали же меня очень серьезно и строго. По полной программе…»

О том, как они с мужем воспитывали свою дочь, рассказывает Вера Алентова:

«Юлю мы воспитывали в строгости, ограничений было много. Ей нельзя было приходить домой поздно. Она всегда скромно одевалась, я никогда не разрешала ей носить туфли на каблуке. И ничего броского. Ничего! Несмотря на то что возможности были – мы уже ездили за границу и привозили хорошие вещи. Но я считала, что это может обидеть ее одноклассниц. Дома – пожалуйста, в школу – нет…»

Вспоминает Юлия Меньшова: «В школу все тогда ходили в форме, но мне не разрешали надевать заграничные вещи даже на дискотеки, чтобы я не выделялась. До десятого класса я ходила в простых чулках в резинку, хотя все мои одноклассницы давно носили капроновые и эластичные колготки. Мама считала, что раз колготки у меня слишком часто рвутся, значит, я не умею их носить. «Походишь в простых чулках, семья не может бесконечно тратиться», – говорила мама. Это было, конечно, из разряда перегибов. Но у меня не осталось никаких обид.

Когда же я училась в десятом классе, мама пришла на школьную вечеринку и поняла, что я в своей одежде выгляжу ужасно отсталой. Она вдруг осознала, что перегибала палку…»

Итак, всесоюзная слава пришла к Вере Алентовой в 1980 году после выхода в свет фильма «Москва слезам не верит». В том же году она была названа лучшей актрисой страны (по опросу читателей журнала «Советский экран»), а два года спустя была удостоена звания заслуженной артистки РСФСР. Тогда же получила сразу два приглашения от разных режиссеров сыграть главные роли в кино: от Сергея Ашкенази (телефильм «Время для размышлений», 1982, роль мужа героини Алентовой сыграл ее реальный муж Владимир Меньшов) и от Юлия Райзмана («Время желаний», 1984; роль мужа исполнил Анатолий Папанов). За роль в последнем фильме актриса была удостоена Государственной премии РСФСР в 1986 году.

В самом конце 90 х она записала на свой счет третью роль в картинах своего благоверного: в мелодраме «Зависть богов» (2000) она сыграла уже русскую женщину советских времен (действие разворачивается в первой половине 80 х), которая влюбляется в иностранца – французского переводчика. Эту роль исполнял Анатолий Лобоцкий. Заметим, что по части секса данная роль Алентовой переплюнула все предыдущие: если в «Москве…» она только имитировала интимные отношения, в «Ширли-мырли» говорила всего лишь скабрезности, то в «Зависти…» весьма правдоподобно занималась любовью… в кузове мчавшегося на полном ходу грузовика. Большинство зрителей после этой сцены гадали, ее или чужое обнаженное тело было показано в кадре (в ряде СМИ писали, что это была дублерша).

Рассказывает Владимир Меньшов: «Мы с женой очень разные люди, это тот случай, когда противоположности сходятся, хотя духовные интересы тоже близки. Она человек по имени «нет», я ее переделываю, а у нее все равно первая реакция на любое предложение – сказать «нет». А я человек по имени «да» – всегда пробую то, что предлагает мне судьба. Считаю, что гораздо страшнее пропустить свой шанс, чем облажаться. Во всякую протянутую руку тут же вкладываю свою, а потом уже думаю…»

В новом тысячелетии жизнь Алентовой и Меньшова не претерпела серьезных изменений: они по-прежнему вместе и по-прежнему заняты творчеством.

«У нас семья итальянского типа: чуть что – скандал, битье посуды. Может, в этом все дело. Секрет гармонии, я имею в виду. Вера в самом начале наших отношений была очень закрытой женщиной. Обиду в себе таила. А сейчас от меня научилась не таить, выплескивать все наружу. Это правильно, я считаю. Когда мы выпускаем весь пар, не злимся друг на друга подолгу, – семья крепче от этого…

Сейчас у нас появилась дача. Новый мир, который мне все больше нравится. Там все есть: и лес, и сад, и огород, и газоны с цветами. Правда, такое удовольствие у нас только первое лето, да и то пожар приключился. Баня сгорела, много чего сгорело. Но поправили. Сейчас мы на таком этапе, когда большие заботы закончились и можно получать удовольствие. Получать отдачу от дачи…»

Но что же с творчеством?

Алентова по-прежнему играет на сцене Театра имени А. Пушкина и изредка снимается в кино.

В конце февраля 2002 года актриса отметила свое 60 летие. Вот как это событие описывали российские СМИ.

«Жизнь» (номер от 27 февраля, автор – Ю. Пчелина): «Сначала свое 60 летие Вера Валентиновна отметила дома, в кругу семьи и близких друзей. А на следующий день торжество было продолжено во втором «родном» доме юбилярши – Театре имени Пушкина. Алентова играла Каролину Эшли в «Недосягаемой» по пьесе С. Моэма. После спектакля актриса переодеваться не стала: красное платье Каролины как нельзя лучше подходило для встречи гостей.

Главными героями праздника, помимо самой именинницы, стали ее четыре мужа: законный Владимир Меньшов, киношный (по фильму «Москва слезам не верит») Алексей Баталов и театральные – Александр Ширвиндт и Михаил Державин.

– Верочка, я как твою прическу увидел, просто умом поехал, – восхищался Ширвиндт, вручая имениннице букет. – Золотце, нас тут четверо, супругов-то. Давайте все в загс – и распишемся!

В буфете, где в это время накрывали столы, командовала дочь юбилярши Юлия. Гости за столики рассаживаться не торопились: Ширвиндт, Джигарханян и Меньшов травили анекдоты, Сергей Никитин настраивал гитару: готовился развлекать гостей «Александрой».

Законный муж и дочь подарили Вере Валентиновне совместно кулон, серьги и кольцо с драгоценными камнями, а потом Владимир Валентинович – уже индивидуально – часы Rado, а Юлия – сотовый телефон».

В те же дни юбилярша дала интервью «Московскому комсомольцу» (автор К. Сахарова), из которого я приведу лишь несколько отрывков:

«К. Сахарова: Вы с Владимиром Меньшовым – одна из немногих семейных пар, которую ставят в пример новобрачным. Поделитесь секретом семейного долголетия?

В. Алентова: Рецепт семейного счастья для каждого индивидуален. Главное, по моему мнению, – каждый человек, обращая внимания на недостатки любимого, должен понимать, что он тоже не идеален. Человека нужно принимать таким, какой он есть. К сожалению, изначально этого никто не осознает…

К. Сахарова: Вас с дочерью часто принимают за сестер. Как это вам удается?

В. Алентова: У нас в театре работала дочь Куприна – Ксения. Она много лет прожила во Франции. По сути своей оставшись истинной парижанкой, она всегда нам говорила: «Помните, секрет вашей молодости и красоты кроется в вашем весе! Вы должны весить столько же, сколько в 17 лет. Тогда и в столетнем возрасте вы будете выглядеть на пятьдесят». Вот я и стараюсь соответствовать этому золотому правилу.

К. Сахарова: Вам приходилось себя в чем-то ущемлять?

В. Алентова: Следить за весом – это тяжелая работа! Когда я бросила курить, то сильно поправилась. Было очень тяжело вернуться к прежнему весу. Но тяжело – не значит невозможно.

К. Сахарова: Знаете, многим людям не нравятся собственные имена. А вы со своим уживаетесь?

В. Алентова: Мне кажется, да, потому что я достаточно верный человек. Но, наверное, об этом правильнее спросить не у меня, а у людей, которые меня окружают».

Интервью Алентовой «Комсомольской правде» – о своем муже Владимире Меньшове:

«Что я разглядела в Володе? Фонтанирующий темперамент, ум – предпочитаю умных мужчин красавцам, эрудицию и потом – наши взгляды на «хорошо» и «плохо» совпадают…»

А вот что рассказала юбилярша о своем муже и своих взаимоотношениях с ним в другом интервью тех же дней – газете «Труд»:

«Меньшов, кроме того, что он обладает мощной индивидуальностью, еще и очень естественный человек. Пожалуй, таких совершенно естественных людей я в жизни больше не встречала. Когда он появляется на сцене или на экране, то буквально заполняет собой это пространство. Володя всегда играл фактически самого себя, характерность – не самая сильная его сторона как артиста. А в Школе-студии его тянули как раз на характерные роли, что было, разумеется, неправильно. Когда он начал сниматься в кино, то почти сразу нашел вот эту чудесную свободу существования на экране. При этом с годами, с опытом он обрел и характерность, которой раньше не владел…

В семье мы очень уважительно относимся к творчеству друг друга. Это суверенная территория, на которую доступ посторонним воспрещен. К моим театральным работам Володя не имеет допуска до самой премьеры. В свою очередь, я никогда не возьму на себя ответственность не то что навязать, но предложить ему тот или иной сценарий. Это дело его личного выбора…

По характеру мы разные. Он уверенный в себе, я мнительная. Володя называет меня в шутку «Человек по имени «нет». Мое первое желание – отказаться от роли, если она недостаточно хорошо прописана, Володя уговаривает меня взяться за роль, если там есть хоть одна настоящая сцена. Он легко сходится с незнакомыми людьми, я годами говорю «вы» коллегам, с которыми общаюсь каждый день. Я пробовала стать в театре «своим парнем», лихо говорила всем «ты», но потом поняла – это не мое. Я никогда не опускалась до амикошонства, а тем более до склок, интриг, я до сих пор не знаю, кто кому в театре сват, брат… При всем публичном характере своей профессии, я люблю тишину, одиночество, и, если бы не Володя, который меня буквально выталкивает в свет, в люди, я бы просидела всю жизнь за закрытыми дверями. Раньше наша разность, полярность нередко высекала искры. Но с годами мы стали терпимее к особенностям характера друг друга. И, как говорят наши друзья, стали похожи даже внешне…

В нашей семье ведущий Меньшов. Я признаю и всегда, к слову говоря, признавала, что мужчина в семье главный – во мне нет этого новомодного нынче оголтелого феминизма. Хотя, на первый взгляд, роли в семье у нас распределены нетрадиционно. Например, Володя покупает продукты, готовит, что обычно делают женщины, я же покупаю обои, деревяшки, занимаюсь ремонтом, что обычно делают мужчины. Но последнее слово в любом принципиальном вопросе остается за Володей. Впрочем, мы стараемся не доводить ни одну ситуацию до края. Если нервничает он, тогда мой разум побеждает. Если я вдруг взнервлена чем-то сверх меры, его разум мне помогает. А разум нашей дочери помогает нам обоим…».

Что касается своего творчества, то юбиляр рассказала следующее (в интервью тому же «Труду»):

«Сегодня у меня в антрепризе больше работы, чем в родном коллективе. Например, у Леонида Трушкина в Театре Антона Чехова я играю сразу три спектакля. При этом я часто отказываюсь от предложений – мне все равно что играть. Так меня воспитала мама – актриса провинциального театра. Так меня учили великие мхатовские «старики» – Михаил Ромм, Юлий Райзман, Борис Равенских, Юлий Дунский и Валерий Фрид, с которыми мне посчастливилось общаться и работать. Наконец, мне выпала судьба идти по жизни с таким режиссером, как Владимир Меньшов. Неужели после этого я не могу отличить подлинное от фальшивого, по-настоящему актуальное от конъюнктурного? Смею вас заверить: еще как могу.

Слава богу, я дожила до такого положения, до такой степени материальной независимости, когда могу сказать любому режиссеру: это мне интересно, а это, извините, неинтересно. Актеры часто соглашаются на убогие предложения потому, что они вынуждены кормить семью. Мне же тех денег, что мы зарабатываем с мужем, хватает на нормальную жизнь. Нам не нужно дворцов, у нас нет дачи (она появится через пять лет. – Ф. Р.), но я могу себе позволить быть свободной в выборе ролей…»

Так вышло, что автор этих строк косвенно пересекся с Алентовой именно в те самые годы – в самом начале «нулевых». Произошло это благодаря однокласснице моей дочери – Наташе. Они тогда заканчивали школу и увлеклись театром – ездили в Москву из подмосковной Щербинки на разные спектакли. А я иногда их сопровождал. И вот Наташу угораздило плениться именно талантом Веры Алентовой, в результате чего она стала посещать ее спектакли в Театре имени Пушкина, причем по нескольку раз. В результате спустя несколько лет эти отношения поклонницы и актрисы превратились в дружеские.

В новом тысячелетии Владимир Меньшов забросил режиссуру (начал снимать мюзикл, но потом прекратил из-за нехватки денег) и целиком переключился на актерство. Он обратил на себя внимание ролью в фильме «Ночной дозор», а также ролью маршала Георгия Жукова в сериале «Ликвидация» (2007). А еще в конце того же 2007 го дебютировал на театральной сцене: сыграл роль Казановы в спектакле «Казанова: уроки любви».

В том же 2007 м Меньшов и Алентова оказались в эпицентре громкого скандала с политическим оттенком. Их пригласили на вручение премий МТV в качестве почетных гостей – они должны были вручить премию победителю в номинации «Лучший фильм». Выбор жюри пал на картину «Сволочи» режиссера Александра Атанесяна, где самым бессовестным образом искажалась правда о войне: в картине утверждалось, что советская власть создавала диверсионные отряды из несовершеннолетних детей.

Звездная чета Меньшов – Алентова, открыв конверт с названием фильма-победителя, отказалась его награждать (это решение вслух огласил Меньшов) и ушла со сцены под недоуменные взгляды публики. Позднее сам Меньшов так объяснил свой поступок:

«Тема Великой Отечественной войны для меня святая. Это громадный подвиг народа, оправдывающий и объясняющий очень многое в жизни. Вся наша история начала ХХ века была подготовкой к этой войне, а сейчас это убирают и говорят, будто были только одни репрессии. Когда сейчас пытаются принизить подвиг народа, у меня это вызывает возмущение. Фронтовики по поводу «Сволочей» говорили, что это позор и таких детей-смертников просто не могло быть. Автор сценария (Владимир Кунин, который живет в Германии. – Ф. Р.) сначала кипятился, говорил, что он сам жил в таком лагере, а потом был военным летчиком. Но, когда занялись проверкой документов, оказалось, что он вроде вообще не воевал. Потом он сказал, что все это придумал, и извинился. Но вдруг снимается картина на эту тему, да еще и получает главный приз. Это меня и возмутило. Я сказал, что этот приз вручать не буду…»

В 2007–2008 годах Вера Алентова позволила себе сняться в двух сериалах, причем везде играла роль мамы: в «Бальзаковском возрасте, или Все мужики сво…» она сыграла маму девушки, роль которой исполняла ее родная дочь Юлия, а в сериале «И все-таки я люблю» перевоплотилась в маму-генеральшу Анну Брониславовну, которая по характеру чем-то напоминает маму подлеца Рачкова из «Москва слезам не верит»: так же, как и та, она хочет оградить единственного сына от любви провинциальной девушки, спасти, как ей кажется, от коварного обмана «маленькой хитрой стервы». Кстати, на эту схожесть сюжета обратили внимание многие. Так, журналистки С. Альперина и О. Нараленкова из «Российской газеты» поинтересовались у Алентовой: «Нет ли у вас ощущения, что сериал «И все-таки я люблю…» похож на фильм «Москва слезам не верит»?» Актриса ответила следующим образом:

«В сценарии сериала не было ничего общего с фильмом. И меня такое сравнение очень удивило. Я пока что видела только фрагменты из телефильма, но некоторые сцены огорчили меня именно своей схожестью с картиной «Москва слезам не верит». Абсолютно так же снято общежитие, похожа сцена, где девочки переодеваются и пугаются. Да и говорят почти те же фразы: если в фильме «Москва слезам не верит» было: «Общежитие слушает», то тут стало: «Общежитие шарикоподшипникового завода слушает». Надеюсь, что это получилось не намеренно: каждый художник должен делать что-то свое, и только этим он интересен. Мне показалось, что Сергей Гинзбург (режиссер телефильма) – такой.

А вот роль в этом сериале была мне очень интересна. Моя героиня меняется: вначале более-менее молодая женщина, потом – в возрасте и, наконец, очень пожилая (кстати, почти такое же превращение переживала героиня Алентовой в советском сериале «Такая короткая длинная жизнь» 1975 года выпуска. – Ф. Р.). Если в картине «Москва слезам не верит» мы видим Катерину молодой, а потом – сразу через двадцать лет, то здесь мы героиню видим на протяжении всего времени, когда она меняется, а это всегда интересно и для актрисы, и для зрителя…»

В сентябре 2009 года Владимир Меньшов отметил свой 70 летний юбилей. Торжество отмечалось на даче юбиляра, правда, его супруга туда не явилась. Почему? Как отмечала в газете «Твой день» И. Аксенова (номер от 19 сентября 2009 го):

«После неудачной пластической операции Вера Алентова старается как можно реже появляться на публике. Одна из самых красивых женщин советского кино продолжает отчаянную битву с возрастом. Женщина перенесла уже три омолаживающие операции.

Именно третье по счету хирургическое вмешательство и изменило Веру Валентиновну практически до неузнаваемости: ее левый глаз стал меньше правого почти вдвое.

Надо заметить, что Владимир Меньшов каждый раз был противником походов жены в клинику. Режиссер уверен, что его возлюбленная прекрасно выглядела бы и без помощи врачей.

– Несколько пластик подряд – это, как выяснилось, опасно, – сокрушается Вера Алентова.

Как стало известно «ТД», опасны не только операции, но и их «облегченный» вариант – ботокс. Вера Валентиновна попробовала и этот способ омоложения, но, увы, снова неудачно. Поэтому актриса приняла решение – пока последствия будут столь заметны, пореже выходить из дома…

– Не буду устраивать большого праздника, – поделился с «ТД» Меньшов, – по-тихому, по-семейному отпраздную. Жаль, что со мной не будет Веры…»

Манипуляции Алентовой со своей внешностью весьма активно описывались в центральных СМИ. Этот пиар сослужил актрисе двоякую службу: с одной стороны, он вновь напомнил об актрисе широкой публике, а с другой – подвиг нечистоплотных людей на весьма неординарные действия. Так, в июле 2010 года СМИ рассказали про неприятную историю, связанную с именем героини нашего рассказа. Оказывается, в Москве объявился трансвестит-стриптизер, который выступает в ночных клубах под псевдонимом… Вера Алентова. Кто-то из знакомых актрисы, узнав об этом, тут же поставил ее в известность, после чего она решила обратиться в суд. В общем понятное желание – наказать человека, который позорит ее честное имя. Однако суд так и не состоялся. Едва до ушей трансвестита дошла информация о реакции актрисы на его поступок, как он поспешил сменить… нет не имя, а одну букву в фамилии. Теперь он именуется Вера Аллентова и уже неподсуден. Вот такие нынче демократические времена – никто не застрахован от того, что его имя может быть опозорено любым, кто этого захочет.

Неугомонная Татьяна

Татьяна Догилева родилась в Москве 27 февраля 1957 года в рабочей семье, которая не имела никакого отношения к искусству. У ее родителей была идея фикс: чтобы их дочка, в отличие от них, получила высшее образование, имела хорошую профессию. И Татьяна старалась ни в чем не подводить родителей. В школе при Академии педагогических наук, где она училась, получала одни пятерки, а в свободное от учебы время занималась в различных кружках. Сначала она посещала кружок хореографии в школе, затем увлеклась спортом и оказалась в секции художественной гимнастики во дворце спорта «Крылья Советов». Получила 1 й взрослый разряд. Вполне вероятно, в будущем смогла бы стать прекрасной спортсменкой, если бы не случай.

В 14 лет Догилева была принята в Студию юного актера при Центральном Телевидении, занятия в которой настолько увлекли ее, что она забыла о спорте. Вскоре ее талант был по достоинству оценен преподавателями, и Догилевой доверили роль ведущей в популярных тогда телепередачах для детей и юношества «Пионерия на марше» и «Отзовитесь, горнисты!». По словам актрисы: «Я видела то, что не видит зритель, – живых актеров, обозревателей, и как двигают камеру, и как работает гример… Что могло быть необыкновеннее! Тогда, наверное, и захотела стать артисткой…»

Именно в 1971 году состоялся дебют Татьяны в кино: в детском телефильме «Отдать швартовы!» она исполнила крохотную роль радистки. После чего в ее кинокарьере наступил многолетний перерыв.

В 1974 году Догилева закончила школу и отправилась претворять свою мечту в реальность – поступать в артистки. Причем делала это втайне от родителей. Те думали, что она усиленно готовится к поступлению в Институт стран Азии и Африки, где она занималась в Школе молодого востоковеда. Но Догилева выбрала иное – подала заявления сразу во все актерские учебные заведения: в Щепкинское и Щукинское училища, Школу-студию МХАТ, ГИТИС и ВГИК. Блата у нее никакого не было. Данных – тоже. Во всяком случае, именно так ей сказали в четырех из пяти институтов, выгоняя прямо с первого тура. Но эти «отставки» только распаляли ее желание стать актрисой. По ее словам: «Меня просто замкнуло: «Какое у них право не пускать человека в профессию, о которой он, может, с раннего детства мечтал?»

В итоге только в ГИТИСе в ней что-то разглядели и пропустили сначала на второй тур, потом на третий и в конце концов приняли.

К удивлению Догилевой, ее родители не очень расстроились, когда узнали, что их дочь променяла Институт стран Азии и Африки на театральный. Главным для них было одно – что дочь получит высшее образование. Поэтому единственными противницами ее поступления в ГИТИС были подруги матери, которые утверждали, что в театральном мире все сплошь развратники. Но их мнение Догилеву, естественно, не интересовало.

Отметим, что поступление в ГИТИС потребовало от Догилевой определенного мужества. Дело в том, что преподаватели обещали ее взять только в том случае, если она исправит свои… зубы (у нее была щербина посередине). Поэтому Догилева отправилась с матерью к стоматологу, но там ей заявили, что сделать ничего нельзя – время упущено. Татьяна, естественно, расстроилась. Однако едва они вернулись домой, как им позвонили из клиники. Врачи решили, что можно попробовать сделать операцию, правда, будет очень больно – надо будет вырезать часть десны. Но Догилева была согласна на все, лишь бы стать актрисой. Сразу после операции ее зачислили в ГИТИС.

Время учебы в институте запомнилось Догилевой с самой лучшей стороны. Во-первых, там она впервые серьезно влюбилась. Ее избранником оказался недавний одессит Юрий Стоянов, который теперь известен как юморист, участник телевизионного «Городка». В молодости он был красив: с волосами до плеч, светлый, голубоглазый, стройный. Романы у него в ту пору происходили один за другим, поэтому неудивительно, что на него обратила внимание Догилева. «Юра был высоким, красивым, искусно фехтовал, хорошо одевался. На первом курсе мы вместе репетировали, и на почве этих репетиций у меня приключился роман. Мы делали какие-то идиотские этюды в духе нынешних латиноамериканских сериалов, а педагоги даже не стали их разбирать и оценивать – видно, слишком уж все виделось муторным. И я бросила Стоянова, потому что решила, что наш всамделишный роман мешает учебе. Что, кстати, так и было. Он долго-долго страдал, а потом женился…»

Что касается творчества, то в студенческих отрывках Догилева играла в пьесах Шекспира, Ануя, Фриша, О’Нила и считала себя актрисой на роли западных лирических героинь. Правда, мысли о будущем омрачало одно «но» – в столичные театры студентов ГИТИСа брали неохотно, считая этот институт плохой школой. Поэтому большинство выпускников ГИТИСа трудились в провинциальных театрах. На эту же участь рассчитывала и Догилева.

В 1978 году, перед окончанием института, она стала заранее подбирать себе театр и остановила свой выбор на Минском драматическом русском театре. Набралась смелости однажды позвонила туда. «Вас беспокоит студентка ГИТИСа Татьяна Догилева. Могу я поговорить с главным режиссером?» – уверенным голосом произнесла она в трубку. На том конце провода воцарилось молчание, которое затем было прервано недоуменным вопросом: «Зачем вам понадобился главный режиссер?». «Я хочу у вас работать», – ответила Догилева. Последнюю фразу она произнесла с такой твердостью в голосе, что ее невидимый собеседник и подозвал к трубке главного режиссера Бориса Луценко.

Судя по всему, тот разговор произвел хорошее впечатление на режиссера, и он дал свое предварительное согласие на приезд Догилевой в Минск. Затем, когда театр оказался на гастролях в Москве, Луценко встретился с Догилевой воочию и окончательно утвердился в правильности своего решения. Мысленно Догилева уже собирала вещи, прощаясь с Москвой, как вдруг в дело вновь вмешался Его Величество Случай.

Ее дипломным спектаклем был «Много шума из ничего» В. Шекспира, в котором она играла Беатриче. Игра Догилевой произвела настолько потрясающее впечатление в театральной среде, что она получила приглашения сразу в несколько театров: в ленинградский БДТ, московский ТЮЗ, на Малую Бронную и в «Ленком». Отмечу, что самой Догилевой больше всего хотелось играть у Георгия Товстоногова в БДТ. Однако в Ленинград ей поехать было не суждено – вмешались личные дела: она в то время готовилась выйти замуж и не могла покинуть Москву. Татьяна остановила выбор на «Ленкоме», куда ее звал режиссер Марк Захаров (он пообещал ввести ее на главную роль Нели в спектакль «Жестокие игры» по пьесе А. Арбузова).

Татьяна Догилева вспоминает: «Пьеса была найдена раньше меня. Но Захаров – человек хитрый, осторожный. Он никогда не говорит: «Ах, талант! Ах, берем!». Он вызвал меня и довольно прохладно сказал: «У нас есть роль, и есть на эту роль актриса. Попробуйте порепетировать и вы». Я репетировала, но окончательного приглашения в труппу все не было и не было. Только когда Захаров точно узнал, что меня берут в БДТ, я это приглашение получила. Самое интересное, что в БДТ к тому времени уже вывесили распределение ролей, и я была в главной роли…»

Что касается тогдашнего замужества Догилевой, то сама она называет его «полным бредом». Она тогда снималась в фильме, съемки велись на юге, ранней весной. На фоне моря и пальм романтическая душа Тани расцвела. За ней начал ухаживать член съемочной группы по имени Александр (он носил в кадре «хлопушку»), в которого Догилева не только влюбилась, но и вышла за него замуж. Жить молодые стали в коммуналке – крошечной комнате, которую выделил мелькомбинат отцу Татьяны. Однако роль жены Догилева играла недолго – всего три месяца.

«Весна закончилась, и я стала сомневаться, что это именно та половина, о которой я мечтала. А еще через три месяца поняла, что непременно удавлюсь, если буду и дальше с ним жить. Он симпатичный человек, я не имею к нему никаких претензий. Когда потом несколько раз случайно встречались, мне было даже приятно его видеть…»

Раз уж речь зашла о киношной карьере нашей героини, то расскажем о ней подробнее. В 70 е годы эта карьера развивалась не слишком удачно. Несмотря на то, что Татьяна дебютировала на экране в 14 летнем возрасте, долгое время режиссеры не видели в ней героиню своих фильмов. Так было в случаях с Эльдаром Рязановым, который пробовал ее на роль Настеньки в фильме «О бедном гусаре замолвите слово» (1980, эту роль сыграла Ирина Мазуркевич), с Михаилом Швейцером, не утвердившим ее на роль Лауры в «Маленьких трагедиях» (1980, роль сыграла Матлюба Алимова). Поэтому Догилевой чаще всего приходилось довольствоваться эпизодами, как было в фильмах «Запасной аэродром», т/ф «Несыгранная роль» (Шура Березкина) (оба – 1978), «Поздняя встреча» (1979; Таня Гущина).

И все же в 1979 году состоялся дебют Догилевой в главной роли – в лирической комедии Юрия Победоносцева «Безбилетная пассажирка» она сыграла выпускницу ПТУ штукатура Нину, влюбившуюся в своего коллегу по работе. Однако лучше бы она в этой ленте не снималась, поскольку ничего, кроме разочарования, эта роль молодой актрисе не принесла. В итоге от съемок в этом фильме у нее осталось ощущение ужаса, и она даже всерьез подумывала: «А не поставить ли крест на карьере в кино?»

К счастью, эта мысль у актрисы не задержалась надолго, а вскоре и обстоятельства изменились в лучшую сторону. В 1980 году Сергей Микаэлян пригласил ее на роль Юленьки Кукушкиной в фильм-мюзикл «Вакансия» по мотивам комедии А. Островского «Доходное место». После этого приглашения в другие картины последовали одна за другой. Работа над телефильмом «Вольный ветер» внесла изменения в личную жизнь актрисы, о чем следует рассказать подробнее.

Началось все с приглашения режиссера «Ленфильма» Владимира Бортко сыграть главную роль в комедии «Блондинка за углом». Догилевой предстояло перевоплотиться в энергичную и деловую работницу торговли Надю, которая внезапно влюблялась в бывшего астрофизика, недотепистого и скромного интеллигента Николая, роль которого была предложена мегазвезде советского кинематографа Андрею Миронову. Съемки фильма начались в середине марта 1983 года в Ленинграде с павильонных эпизодов «квартира Николая». А параллельно с этим в стенах той же киностудии, но в другом павильоне, режиссер Ян Фрид начал работу над фильмом-опереттой «Вольный ветер». Однако, найдя большинство актеров на роли, он никак не мог отыскать главную героиню – Пепиту. И вот тут ему на помощь пришел сценарист фильма писатель Михаил Мишин.

Мишин родился в Ташкенте в 1947 году, затем переехал в Ленинград, где работал в Театре миниатюр под руководством Аркадия Райкина). Именно ему и суждено было найти исполнительницу на главную роль для фильма Фрида, а для себя – будущую жену.

Михаил Мишин вспоминает: «Как-то известный ленинградский режиссер Ян Борисович Фрид сказал мне: «Давайте сделаем фильм на замечательную музыку Дунаевского – оперетту «Вольный ветер». Стали искать исполнительницу на роль Пепиты. Смотрели хорошеньких девочек, музыкальных. Но все это было абсолютно не то. Однажды я днем включил телевизор, по которому показывали спектакль Театра имени Ленинского комсомола «Гренада», где совершенно неизвестная мне артистка играла сразу семь ролей. Я просто не мог оторваться. Пришел на «Ленфильм» и говорю: «Есть замечательная девушка, именно то, что надо». Стали наводить справки – кто да что, и оказалось, что Таня снимается в фильме «Блондинка за углом». В буквальном смысле за углом – на той же студии «Ленфильм». Когда сделали пробы, ее сразу стали уговаривать сняться в нашей картине. Но были какие-то интриги. Она отказывалась, обманывала (Догилева действительно не хотела сниматься, ей очень не нравился сценарий. – Ф. Р.). Но тем не менее ее уговорили…

В первый раз я увидел Татьяну воочию в павильоне. Ей долго наши друзья-артисты рассказывали, какой я прекрасный и замечательный. А мне про нее рассказывали, какая она замечательная и умная… Сразу после съемок мы пошли в болгарское кафе «Флора», которое было напротив «Ленфильма». Там было шампанское…»

Так начинался этот роман. Стоит отметить, что Мишин тогда был женат, имел 10 летнего сына, и ему приходилось всячески скрывать от близких свои отношения с московской актрисой. В конце концов, когда ему это надоело, он развелся и переехал в Москву.

Татьяна Догилева вспоминает: «Предложения он мне не делал. Просто как-то отношения сами собой переросли в близкие, и мы стали жить вместе. А когда года два прожили, то все стали говорить: «Ну что же вы не женитесь?..» И мы поженились… Но наш дом тогда и домом назвать было нельзя: так, место, где можно переночевать и… ехать дальше. Квартирка у нас была маленькая, неуютная, со старой полуразвалившейся мебелью…»

Звездный час в творческой карьере Догилевой наступил в 1983 году, причем связан он был не с «Вольным ветром» (скажем прямо, фильм получился заметно слабее, чем его предшественник 1961 года выпуска), а совсем с другой картиной – комедией Геннадия Мелконяна «Нежданно-негаданно», где Догилева снималась параллельно с «Вольным ветром» и «Блондинкой за углом» (картина создавалась на «Мосфильме»). В отличие от «Ветра», где она играла девушку-оторву и «Блондинки», где ей досталась роль пробивной девушки, в «Нежданно-негаданно» Догилева играла скромную сотрудницу одной из московских сберкасс Жанну, которая нежданно-негаданно получила в наследство коллекцию живописи, фарфора и бронзы. Она обращается за юридической поддержкой к нотариусу и влюбляется в него (в роли последнего снялся Юрий Богатырев).

Фильм был хорошо принят публикой, и имя Догилевой стало известно широкой публике. А через год после этого новая волна успеха накрыла актрису с головой – на экраны наконец вышла комедия Владимира Бортко «Блондинка за углом» (фильм долго не выходил на экран из-за вносимых в него поправок). Эту роль Догилева до сих пор считает лучшей в своей творческой карьере. В прокате-84 картина собрала 24,1 млн зрителей.

В это же самое время Догилева покинула «Ленком». Причин было несколько, но главной была одна: у нее появились большие перспективы в кинематографе, а вот в театре, наоборот, эти перспективы сузились. И все потому, что туда в качестве актрисы пришла дочь Марка Захарова Александра, которая сразу стала фавориткой. Догтлева вспоминает:

«В первом же сезоне «инфанта» получила роли во всех новых постановках (в одной я даже успела с Александрой порепетировать). Сразу стало понятно: теперь театр будет работать на дочку.

Вести себя робко и скромно «новенькая» не собиралась. Едва переступив порог, начала раздавать направо-налево указания, грозить пальчиком. А самое противное – большая часть труппы стала водить вокруг «инфанты» хороводы. Опекать, сюсюкать. Делалось это под девизом: «Сашеньке трудно, ее нужно пожалеть, помочь!» Я психовала: «Вы себя пожалейте! Скоро вы у Сашеньки по струнке ходить будете!»

Все это можно было пережить, если бы с приходом Захаровой мои перспективы в театре не стали совсем уж призрачными. Мне намекали: дескать, Захаров считает, что ты и Сашка – актрисы одного плана. Это означало: новых ролей мне не видать…»

Уйдя из «Ленкома», Догилева с головой окунулась в кинематограф.

В картине «Забытая мелодия для флейты» наконец произошла долгожданная встреча Догилевой с Эльдаром Рязановым. В «Забытой мелодии для флейты» Догилева играла роль молоденькой медсестры Лиды, в которую влюблялся главный герой фильма – референт вымышленного Комитета по делам самодеятельности Леонид Семенович Филимонов (роль последнего исполнял Леонид Филатов).

Фильм вышел на экраны страны в ноябре 1987 года и имел большой успех у зрителей. Через год американская фирма «Фриз интертеймент» купила «Забытую мелодию для флейты» для коммерческого проката в США и пригласила Догилеву участвовать в рекламной кампании.

Что касается театральной карьеры Догилевой, то она в 80 е годы претерпела существенные изменения. Проработав в «Ленкоме» восемь лет и практически сыграв там всего лишь две главные роли, Татьяна в 1985 году покинула его и перешла в труппу Театра имени Ермоловой. Самой заметной ролью актрисы в этом театре была Майя Алейникова в спектакле «Победительница».

В 1991 году Догилева снялась в одной из главных ролей в фильме своего хорошего знакомого Владимира Бортко «Афганский излом». Она сыграла в нем роль медсестры Кати, влюбленной в майора Бандуру (в этой роли снялся итальянский актер Микеле Плачидо, больше известный российскому зрителю как комиссар полиции Каттани из фильма «Спрут»). Однако так получилось, что, играя на экране сильную любовь, в реальной жизни актеры испытывали друг к другу не самые нежные чувства.

Татьяна Догилева вспоминает: «С Плачидо у меня вообще не сложилось, потому что «Афганский излом» был одной из первых коопродукций, все страшно заискивали перед итальянцами, и в тех дико тяжелых условиях, в которых снималась картина (пустыня, жара, начинались первые конфликты по окраинам Союза), им доставалось все лучшее. Отдельные дома с кондиционерами. Отдельный стол. Они общались главным образом в своем кругу, и это меня к нему не располагало. По-моему, если играешь настоящего мужчину (не говорю уж – если являешься им), имеет смысл разделять с героиней тяготы и лишения.

Но картину эту я все равно люблю, и что меня потрясло – на просмотре «афганцы» признали ее абсолютную достоверность. Сзади меня сидела целая компания и все переживала: идиот, куда он побежал, куда стреляет…»

Отметим, что на фестивале «Кинотавр» в 1992 году Догилевой был вручен приз за исполнение лучшей женской роли в фильме «Афганский излом». Впрочем, тот фестиваль запомнился не только этим, но и скандалом, произошедшим с Догилевой.

Говорят, виной всему был алкоголь, который с некоторых пор стал спутником актрисы. Что, естественно, не могло понравиться ее супругу. В итоге в актерской тусовке в начале 90 х стали ходить слухи о том, что в семье актрисы не все благополучно. Говорили, что Татьяна стала сильно пить, а трезвенник Мишин ее за это поколачивает. В подтверждение этих слухов приводился тот самый случай с фестивалем «Кинотавр», где Догилева должна была быть ведущей, но сделать этого не смогла якобы по состоянию здоровья. Весь фестиваль Татьяна проходила в темных очках, и злые языки судачили, что таким образом она старается скрыть синяк, которым ее в порыве гнева наградил супруг. Но сама актриса объясняла ситуацию иначе:

«На «Кинотавре» я споткнулась, ударилась носом о дверной косяк и получила сотрясение мозга с двумя фиолетовыми гематомами под глазами. Так всегда бывает, когда ударишься носом обо что-то. Неделю отлеживалась, потом стала показываться на людях. С синяками, конечно, – они так быстро не сходят. Вот народ и стал спрашивать: «Тебя что, муж избил?!» А я в шутку отвечала «да», потому что объяснять про сотрясение долго…»

И только много позже правду об этом инциденте раскрыл организатор «Кинотавра» Марк Рудинштейн. В своих мемуарах, опубликованных в журнале «Караван историй», он хоть и зашифровал Догилеву под Докилеву, но все прекрасно поняли, о ком именно идет речь. Цитирую:

«…А вот и ведущая нашей завтрашней церемонии открытия – Яна Докилева. Я с тревогой смотрел, как она переходит от столика к столику с бокалом мартини. Яна талантливая, эффектная, умная. Но стоит ей выпить, как весь лоск слетает с нее в одно мгновение. Вот и сейчас она, явно хорошо поддав, хотела общения. С каждым чокалась, смеялась. Когда подошла ко мне, я попросил шепотом:

– Яна, остановись. Ты помнишь, что завтра ведешь открытие?

– Марик, да я твое открытие с закрытыми глазами проведу! – Докилева плюхнулась на соседний стул и засмеялась собственной шутке. – Давай выпьем за самый лучший кинофестиваль на свете!

– Подожди минутку, мне позвонить надо. – Я отошел в сторонку и отыскал в телефоне номер ее мужа Моисея Михина: «Моисей, Яна себя плохо чувствует, забери ее. Она со мной в «Звезде».

Михин тихо выругался и пообещал прийти через пять минут…

…«Да мы только начали!» – послышался зычный вопль Докилевой. – Михин, ну ты чего? Дай отдохнуть!»…

Через полминуты все было кончено: Яна удалилась в номер в сопровождении мужа…

Через какое-то время из лифта навстречу мне бросилась Неля:

– Марк, катастрофа! У Докилевой фингал на роже, она не может вести открытие!

– Какой фингал, я ее только что видел, она с мужем ушла.

– Ну вот Моисей ей и поставил. Что делать-то?

В итоге нам пришлось искать другую ведущую…»

Кстати, на Рудинштейна за эти откровенные мемуары Догилева не обиделась. Вспоминает Марк:

«Таня Догилева меня поддержала. А я ведь про нее рассказал не самую красивую историю: как она на «Кинотавре» выпила лишнего, поссорилась со своим мужем и тот «наградил» ее синяком под глазом… Она могла бы, конечно, и обидеться на то, что я про все это написал, но она, напротив, меня поддержала. Позвонила и сказала: «Марк, держись!»

Но вернемся в начало 90 х.

О съемках в фильме «Жених из Майами» Т. Догилева вспоминает следующее:

«Фильмы Анатолия Николаевича Эйрамджана – одни из немногих, которые окупаются. Кому-то, может, его фильм «Жених из Майами» и не нравится, но, честно могу сказать, это не из-за моей роли: она такая маленькая, что ничего испортить или улучшить не могла.

Звонит мне как-то Эйрамджан и говорит: я хочу вам предложить небольшую роль, два съемочных дня. Я только открыла рот, чтобы отказаться наотрез, а он: один съемочный день в Москве, второй в Майами… Согласилась, не задумываясь…»

В середине 90 х Догилева и Мишин переехали в новую квартиру в Трехсвятском переулке, и вскоре после этого стали родителями. В ночь накануне Нового, 1995 года у них родилась дочь, которую счастливые родители назвали Катей.

Вспоминает Татьяна Догилева: «Долгие годы я искренне не понимала, как можно тратить жизнь на существо, которое все время орет, какается, писается, болеет. Считала, что есть занятия куда интереснее. Маленькие дети – говорю это без тени рисовки или желания кого-то шокировать – вызывали во мне отвращение. Мужа моя позиция устраивала: он довольствовался тем, что бывшая жена не препятствует его общению с сыном, и становиться отцом во второй раз не жаждал…

Но в начале девяностых работы для актеров не стало. У сатириков дела шли не лучше – спрос на их творчество резко упал. С голоду мы не умирали – но и только. Впрочем, куда больше, чем отсутствие денег, меня угнетала собственная невостребованность. За четыре года ни одного предложения… К истерикам, которые я постоянно закатывала, добавились запои… В конце концов я оказалась в зависимости – настолько серьезной, что пришлось прибегнуть к помощи врачей. Теперь знаю: пить мне нельзя категорически. Ни капли. Позволив «чуть-чуть» – сама остановиться не смогу…

И вот в этот самый момент, когда почти все валилось у меня из рук, я забеременела. Это было явное послание свыше. И мир для меня сразу стал другим. И следующие месяцы, когда я носила под сердцем желанного ребенка, я вспоминаю как сказку…»

Между тем у этой сказки была и мрачная сторона. Дело в том, что Догилевой сделали кесарево сечение, и, поскольку разрез долго не заживал, ее начали пичкать антибиотиками. А дочку при этом продолжали носить на кормление. В результате у девочки оказалась убитой вся кишечная флора. Домой ее выписали с жесточайшим дисбактериозом. И потянулись долгие месяцы лечения. Спасла девочку от страшных болей врач Филатовской больницы Наталья Элиава. Однако эта болезнь долго еще аукалась ребенку аллергией на любые лекарства, дизентерией, которой Катя переболела пять раз.

В начале февраля 1998 года Татьяна Догилева дебютировала в качестве театрального режиссера – на сцене чеховского МХАТа состоялась премьера поставленного ею спектакля «Лунный свет» по комедии Ноэля Кауарда (перевод М. Мишина). О том, как она пришла к идее попробовать себя в режиссуре, актриса рассказывает следующее:

«Мысль об этом спектакле сидела во мне уже давно. Но жизнь такая суетная – не хватало силы воли, чтобы решиться. А тут у меня образовалась пауза. Я должна была играть в одной антрепризе – фильм отменился. Я подумала, что если не сейчас, то я уже никогда не соберусь. Напряглась и стала заниматься этим проектом…»

А вот еще одна история из тех временем, не имеющая отношения к творчеству нашей героини, но хорошо рисующая ее достаточно твердый характер. Вспоминает Татьяна Догилева:

«Катя была еще маленькая, и мы находились вдвоем дома. Вдруг звонок в дверь. Мужской голос: откройте, хочу с вами познакомиться. Говорю – уходите. Начал ломиться. А дверь деревянная, хлипкая. Ребенок боится, кричит… Вызвала милицию и до тех пор, пока наряд не приехал, стояла под дверью с топором. Оказалось, что это был сосед снизу, который хотел познакомиться и озверел, когда я не открыла дверь. Меня спросили: буду ли писать заявление на него? Я сказала – да, буду, потому что мой ребенок очень испугался, да и я сама пережила большой стресс.

Наутро пришла его жена, сказала, что у них тоже маленький ребенок, стала плакать… И я забрала заявление. Но, как-то встретив его в подъезде, сказала: «Убью! Не дай бог что – просто убью!»

Что касается съемок Догилевой в кино, то их тогда было не так много. Во второй половине 90 х она записала на свой счет пять киноролей.

Из интервью Татьяны Догилевой конца 90 х: «Я очень не люблю читать газеты (настроение портится не столько от информации, как от тона). Телевизор смотрю от случая к случаю… Мне нравится замкнутая домашняя жизнь. Я никогда не стану «шикарной женщиной» – в смысле светской львицей. Этот тип мне совершенно чужд. Я не люблю макияж, предпочитаю спортивный стиль в одежде и терпеть не могу попадать в светскую хронику… Чтобы действительно отдохнуть, мне нужно тупо лежать на диване и читать детективы или глупые женские романы. Это удается делать во время больших перерывов в работе.

Мне не раз предлагали сниматься в рекламе, только их почему-то не устраивала моя цена. Я называла какие-то десятки тысяч долларов – они говорили «спасибо» и больше не звонили. Но это принципиально: считаю, что, если снимаешься в рекламе, за это должны о-о-очень хорошо платить!..

Звездой я себя не ощущаю. Быть может, известная артистка – не более того. Звезда – это когда у тебя много денег, дача, машина, бриллианты, шубы и домработница. У меня ничего этого нет. В принципе, я – женщина из толпы. Просто профессия такая, что тебя знают. Только и всего…»

После рождения ребенка Догилева на несколько лет выпала из поля зрения общественности, но в 2001 году снова объявилась. Многие поначалу ее не узнали – так она изменилась внешне. Позже выяснилось, что актриса сделала пластическую операцию. Просматривая старые фильмы с ее участием, люди долго не могли поверить, что это один и тот же человек. Зато Догилева от счастья чувствовала себя на седьмом небе! В интервью «Комсомольской правде» она заявила:

«Мне сделали операцию, и я очень довольна результатом. Дело ведь не в том, как изменилось лицо, а что ты сама в связи с этими изменениями почувствовала. Я же чувствую, что, убрав морщины и подтянув кожу лица, действительно помолодела. Еще я «отрезала» себе глаза – набрякшие веки и мешки под глазами не украшают женщину.

Операцию я делала осенью и до сих пор все помню: пасмурный день, настроение отвратное… Накануне я пообщалась с одной молоденькой актрисой из нашего театра, которая уже сделала пластику, спросила, сколько это заняло времени, и сразу помчалась в Институт репродукции человека. После наркоза пришла в себя (вся в синяках и отеках!), позвонила друзьям. Они были в шоке: «Таня, как ты решилась?» А уже через пять дней я была в театре – репетировала! Лицо – мой инструмент, и я не хочу своей помятой внешностью оскорблять чувства зрителей. Так что как резала себя, так и дальше буду резать, если это снова потребуется…»

В начале нового тысячелетия, с началом ажиотажного спроса на отечественный сериал, Догилева переквалифицировалась в телеактрису. A в 2003 году грянула новая сенсация: российские СМИ распространили информацию, что Догилева и Мишин… разводятся. Например, Г. Венкелер в «Комсомольской правде» писал следующее:

«В киношной тусовке не перестают обсуждать грядущий развод актрисы Татьяны Догилевой и писателя-сатирика Михаила Мишина. Хотя сами супруги долгое время отказывались от каких-либо комментариев по этому поводу, коллеги давно за них все «решили». Мол, отношения между супругами очень непростые, развод был бы оформлен хоть завтра, если бы не одно «но»: не так давно Догилева и Мишин купили шикарную квартиру в центре столицы, и именно эта жилплощадь, о которой так долго мечтала пара, якобы стала камнем преткновения.

Верно в этих слухах только одно: у Татьяны и Михаила сейчас действительно очень напряженные отношения. Именно из-за этого Догилева согласилась участвовать в телепроекте «Последний герой – 3»: она почувствовала, что ей просто необходимо сменить обстановку. Однако несмотря на семейные неурядицы о разводе супруги пока не думают. Как поведала журналистам сама актриса, они с мужем просто «приняли решение какое-то время пожить раздельно, чтобы дать друг другу больше свободы».

В интервью той же «Комсомолке» (оно было опубликовано в начале апреля), Догилева в очередной раз подтвердила:

«Официально заявляю: мы с Мишей не разводимся и разводиться не собираемся. Мы просто решили дать друг другу побольше свободы. Вместе живем мы долго, а люди со временем меняются. Иногда – очень сильно. Меняется и общение… В какой-то момент я поняла, что не стоит идти на поводу у стереотипов, я хочу жить так, как мне хочется. А на сегодняшний день мне захотелось свободы и покоя. Именно поэтому я не соглашаюсь ни на какое мероприятие, если там «принято» появляться только вдвоем. И если я не еду на какой-нибудь фестиваль, то лишь по той же самой причине. Вот отсюда и пошли слухи о нашем разводе. А мы с Мишей просто поменяли образ жизни!»

Из других интервью Татьяны Догилевой: «Мой муж занудлив необычайно! В одном из московских бутиков мы пытались подобрать ему одежду. Потратили полтора часа, он перемерил груду вещей, которые я предлагала, но так и не смог ни на чем остановиться. Вдруг в магазин зашел Игорь Угольников, и я попросила его уговорить Мишу купить хоть что-нибудь. Игорь подошел к моему мужу и сказал, что пиджак, который в тот момент был на Мише, сидит на нем роскошно. На что Миша отреагировал с облегчением:

– Правда? Тогда я лучше в нем, старом, и похожу…»

К тому времени Догилева превратилась в одну из востребованных сериальных актрис. Достаточно сказать, что в период с 2004-го по 2006 год она снялась в 12 сериалах. Однако наибольший успех выпал на долю Догилевой в сериале «Люба, дети и завод» (2006), где она сыграла главную роль – Любовь Орлову (тезку великой советской кинозвезды). Однако именно эта роль едва не привела актрису в… психбольницу. Почему? Вот как сама Догилева вспоминает об этом:

«Это было невозможно, просто невозможно! Каждый день по 12 часов быть все время в кадре! У меня менялись партнеры, а я все время говорила, говорила, говорила… И смеялась! И шутила при этом!.. Когда я утром просыпалась, то произносила сама себе: «Ни о чем не думай! Встань и иди!» Если же уговорить себя не удавалось, я начинала плакать… И это несмотря на то, что была отличная группа, хорошие отношения с режиссером. И роль мне нравилась. Но ежедневные съемки нон-стоп были абсолютным адом. Если бы этот ситком не остановили (по неведомым причинам), мне был бы прямой путь в больницу имени Кащенко…»

Однако польза от этого сериала для Догилевой все-таки была. Во-первых, платили нормально, во-вторых, о ней вспомнили и другие режиссеры. Поэтому приглашения на главные роли в другие сериалы посыпались на Догилеву как из рога изобилия. В итоге она снялась еще в нескольких «мыльных операх».

Кроме этого, Догилева и сама попробовала свои силы в режиссуре: в 2007 году в компании «Мостелефильм» сняла фильм «Лера». Причем всего за 12 дней.

Но вернемся к личной жизни нашей героини, тем более что там произошли поистине тектонические сдвиги, а именно – осенью 2008 года Догилева и Мишин официально заявили, что разводятся. Например, в интервью «Комсомольской правде» (номер от 20 ноября, автор – А. Велигжанова) Татьяна заявила следующее:

«Ни у кого из нас не было романов. Внешних толчков не было. Изнутри что-то сломалось. Глубоко внутренние противоречия назревали долго. Он непростой человек. Талантливые люди не бывают простыми. Они все с заскоками. Мы оба нервные…

Это непростая ситуация, когда распадается семья, особенно в нашем возрасте. Он переживал, и я. Инициатива расставания шла от меня. Это я решила сначала разъехаться – пожить, посмотреть, куда это пойдет. И стало ясно, что мне комфортнее вот такие отношения иметь. Попытки сохранить семью делала, но как-то не очень это у меня получалось… Он не вычеркнут из жизни. У нас с ним нормальные отношения. Наоборот, стал очень много внимания дочери уделять – сейчас с ней на даче. Так что мы все равно родными людьми остались. Так, мне кажется, все яснее, понятнее…

Когда брак разваливается, то, в общем, оба виноваты. Я никогда хорошей женой не была. Он хотел, чтобы уют был, жена дома… А я в разъездах – гастроли, съемки, проекты… Главная моя ошибка – семьей меньше занималась, чем профессией…

Я решала, конечно, часть бытовых проблем. Но встать утром и приготовить мужу завтрак – об этом не могло быть и речи. У меня утром самый сон! У меня же специфическая профессия, понимаете? Я отдыхала одна, потому что так мне было комфортнее. Правда, когда родилась дочь, с ней ездила. В магазины вместе с мужем сначала ходила. А потом перестала. Он очень тяжел во время шопинга, медленно все выбирает, не торопясь. Это не по моему темпераменту. И я говорила: «Иди один». Домашняя готовка? Что-то готовила… Была помощница по дому…

Мы жили какое-то время неразведенные, а потом решили развестись. Вернее, я решила, а он согласился. Вопрос о разделе имущества не вставал. Да и имущества не так чтобы много. В загс ходили наши адвокаты. Развод не отмечали. Просто получили бумаги…»

Весной 2009 года Догилева дала еще одно большое интервью – «Экспресс-газете» (номер от 6 апреля, автор – И. Ланская), где на вопрос «Влюблены ли вы сейчас?» ответила следующим образом:

«Нет, в моей жизни было достаточно любви, влюбленности, мне кажется, что этого хватит. Мне всегда нравились мужчины постарше, но у меня самой уже достаточно солидный возраст. И те, кто меня старше, совсем не похожи на объект для влюбленности. А на молодых меня пока не тянет. Может, это случится, когда я совсем постарею. У меня много друзей-мужчин, очень талантливых. Я люблю свою дочку, хорошо отношусь к бывшему мужу…»

А вот другое интервью Догилевой – еженедельнику «Собеседник», датированное сентябрем 2010 года. На вопрос издания «По каким советским атрибутам вы скучаете?» актриса ответила следующее:

«По всем продуктам того времени ностальгирую, потому что они были по-настоящему вкусные! Это булочки с изюмом за 10 копеек, пирожки по 5 копеек… Сегодня их делают из итальянских полуфабрикатов!

Может, раньше и были очереди, но зато сою никто в продукты не клал. И овощи были гораздо лучше. Помидоры пахли помидорами, а огурцы – огурцами. Да и мясо с колбасой сегодня есть нельзя. А вот автоматы с газировкой я не приветствую. Потому что и она будет не та – настоящих сиропов нынче нет».

В ноябре 2010 года имя Догилевой вновь замелькало в российских СМИ. И снова это было связано не с ее творчеством, а с ее гражданской позицией. А случилось вот что. Актриса вместе с группой жителей с Патриарших прудов выступила против строительства апарт-отеля, который студия «ТРИТЭ» под руководством Никиты Михалкова собралась строить в Малом Козихинском переулке. По словам Догилевой:

«Я живу через двор от стройки. Долго ни во что не вмешивалась: ходила мимо новых домов, тихо плевалась. Особенно когда построили бездарную махину на месте Палашевского рынка. А потом вдруг увидела людей, у которых хватает смелости, понимая, что все это безнадежно, поднимать головы. Меня это потрясло. Это коалиция защитников Москвы – просто граждане: без денег, без юридической поддержки, без покровительства политических партий. Сначала я боялась присоединяться к ним. Но потом все-таки решилась. Я знаю, что меня обвиняют в пиаре – меня много в чем обвиняют. Вы уж поверьте, мне не нужен такой пиар. Я просто защищаю этот район. И еще я защищаю свой дом, в котором прожила 25 лет…»

По поводу Никиты Михалкова актриса заявила следующее: «К Никите Сергеевичу у меня нет ничего личного. Я давно не принимаю участия в делах Союза кинематографистов России, который он возглавляет. Не занимаю ничью сторону. Я всегда жила сама по себе. Тихая, нормальная женщина…»

Оценивая позицию Догилевой, Михалков в том же материале, опубликованном в газете «Московская Неделя» (номер от 26 ноября 2010 года) заметил следующее:

«Я расцениваю весь этот шум как продолжение масштабной заказной кампании, направленной против меня лично. Что касается Татьяны Догилевой, она была хорошей актрисой и, надеюсь, таковой остается. Мне искренне жаль, что мы живем в такое время, когда талантливому артисту, дабы удержаться на виду и на слуху, приходится участвовать в сомнительных пиар-акциях. Тешу себя надеждой, что Догилева просто введена в заблуждение, распространяя бред про американских летающих тараканов или полчища крыс, якобы разбежавшихся из «ТРИТЭ» по всему району. От себя могу добавить, что тараканы нам поставлялись из ЦРУ, а крыс мы выводили в спецлаборатории и даже скрещивали их с отдельными киножурналистами, выводя новую породу…»

Что касается творческих дел Догилевой, то она и там без дела не сидит – продолжает сниматься в сериалах. Правда, главные роли актрисе предлагают все реже. В период с 2010-го по 2013 год актриса записала на свой счет еще шесть фильмов.

Жертва Паратова

Лариса Гузеева родилась в совхозе Буртинском Оренбургской области 23 мая 1959 года в рабочей семье. Лариса рассказывает: «В детстве я не была гадким утенком. Я была хорошенькой девочкой. Моя мама замечательно шьет, и мне не было равных на новогодних балах. Многие говорили: вот ты вырастешь – какая будешь красотка. Но в меня никто не влюблялся! Потому что я была очень худая. Очень. Ну просто патологически худая. И только взрослые могли разглядеть, что когда я начну формироваться – у меня все появится. А мальчики в меня не влюблялись, потому что на Урале любят сисястых, попастых, а у меня этого не было…»

Когда Ларисе было 11 лет, в ее семье случилось несчастье – умер младший брат. Ему было всего три года и три месяца. Несчастье произошло 5 декабря 1970 года в День Конституции. Мать стирала белье, а сын сидел рядом и наблюдал. Внезапно он решил дунуть в шланг, и вода попала не в то горло. Мальчик потерял сознание. Мать тут же схватила его на руки и прибежала в больницу. Но в праздничный день на месте оказалась лишь молоденькая практикантка, которая так и не сумела вывести ребенка из асфиксии. Мальчика можно было спасти, до шести утра у него еще билось сердце, но врачи в больнице так и не появились. На похоронах было много народу, и каждый из пришедших принес по цветку. Их было такое количество, что у людей рябило в глазах. С тех пор Лариса ненавидит срезанные цветы.

Между тем знаменательным для Гузеевой стал 1978 год. В ноябре она оказалась в Москве и узнала, что в ресторане «Центральный», что на улице Горького режиссер Станислав Говорухин в течение двух ночей снимает сцену в ресторане для телефильма «Место встречи изменить нельзя» (эпизод поимки муровцами Фокса). И она каким-то чудом затесалась в массовку. Более того – дважды попала в кадр (ее героиня танцует с муровцем Колей Тараскиным в исполнении Андрея Градова). Много позже Станислав Говорухин расскажет об этом следующее:

«Как-то я брал интервью у Ларисы Гузеевой. Спрашиваю, помнит ли она свою первую роль, имея в виду «Жестокий романс». А она сразу отвечает: «Да, конечно, это же ваше «Место встречи изменить нельзя». Я даже талончики за съемку не стала менять на деньги, сохранила как память». Пришел домой, включил фильм, и точно – два крупных плана Ларисы…»

Судя по всему именно те съемки подвигли Гузееву на то, чтобы избрать своей профессии актерскую. И в 1979 году она приехала в Ленинград, чтобы поступить в Ленинградский государственный институт театра, музыки и кинематографии. К тому времени от гадкого утенка уже ничего не осталось, и в город на Неве приехала стройная и красивая девушка с длинными роскошными волосами. Однако, явившись на консультацию в институт и увидев толпы таких же красоток, Гузеева поступила сообразно своему решительному характеру – постриглась «под ноль». В таком виде она и заявилась на экзамены.

Парадоксально, но несмотря на столь нетрадиционный внешний вид преподаватели сумели разглядеть в Гузеевой ростки таланта. И Ларису зачислили на первый курс актерского факультета.

Критик Галина Каревых встретилась с Гузеевой два года спустя и так описала свои впечатления о ней: «Богатая фантазия, острое чутье на настоящее и подделку, склонность к импровизации – вот что поразило меня при первой встрече с Гузеевой. Ее, тогда еще студентку, пригласили фотографироваться для рекламы. Неожиданности начались после первой же пробы грима и костюма: произошло полное преображение невысокой угловатой девушки в джинсах в высоченную, эффектную манекенщицу. Оказывается, можно сыграть даже рост! Три дня фотосъемок превратились в фейерверк этюдов и преображений, в праздник истинного творчества…»

Не стояла на месте и личная жизнь нашей героини. В 1980 году Гузеева серьезно влюбилась. Ее избранником стал музыкант Сергей Курехин. Но их страстный роман быстро закончился.

Кстати, параллельно Курехину за Гузеевой пытался ухаживать другой питерский музыкант – лидер группы «Кино» Виктор Цой. Однако его азиатская внешность отпугнула Ларису.

Между тем небывалая удача, которая привела к тому, что на Гузееву вскоре обрушилась всесоюзная слава, пришла к героине нашего рассказа в 1983 году. Именно тогда ее пригласил на главную роль в свою картину «Жестокий романс» Эльдар Рязанов. Этому событию сопутствовали следующие обстоятельства.

Идея экранизировать бессмертную «Бесприданницу» А. Островского пришла к Рязанову в конце 1982 года, когда он благополучно выпустил на экраны страны свою очередную мелодраму – «Вокзал для двоих». Причем сам Рязанов решил для себя, что снимет новую картину только в одном случае: если там согласятся сниматься две признанные звезды советского кинематографа – Никита Михалков в роли Паратова и Андрей Мягков в роли Карандышева. Когда их согласие было получено, режиссер приступил к поискам исполнителей на остальные роли. На дворе стоял июнь 1983 года.

Самым сложным оказалось выбрать актрису на роль Ларисы. Ассистенты Рязанова прошерстили несколько десятков молодых актрис и студенток творческих вузов как в Москве, так и в других городах, но ни одна из них режиссера не устроила. Тогда на помощь пришел Сергей Шакуров. Он посоветовал съездить в Ленинград и посмотреть на студентку последнего курса ЛГИТМиКа 24 летнюю Ларису Гузееву, с которой он сам недавно познакомился. Рязанов, который уже почти отчаялся в своих поисках актрисы на роль главной героини, согласился.

2 июня Гузеева приехала в Москву и снялась в первых пробах. Нельзя сказать, что Рязанов был поражен ее игрой, однако многое в ней ему понравилось. Рязанов вспоминает:

«Лариса очень нервная, легко возбудимая натура. В ней угадывалась несомненная актерская одаренность. Внешность героини должна была быть такова, чтобы с первого взгляда было понятно, почему вокруг девушки кружатся, словно вороны, мужчины. У Ларисы привлекательное лицо, огромные глаза, стройная фигура, и в ней существует какая-то, я бы сказал, экзотичность, которая не могла помешать в этой роли. Лариса музыкальна. Не все в ней, конечно, устраивало, не во всем я был уверен, когда утверждал Гузееву на роль, но полагался на себя и на великолепных актеров, которые ее будут окружать во время съемок…»

На съемочной площадке работали актеры Никита Михалков, Андрей Мягков, Алиса Фрейндлих, Алексей Петренко, Виктор Проскурин. Тяжелее всех приходилось Гузеевой, поскольку, во-первых, это был ее дебют в большом кинематографе, во-вторых, она сильно робела в компании столь именитых партнеров.

«Ларисе присущи многие качества, необходимые для лицедейства, но, честно говоря, намучились мы с ней немало. Все актеры – партнеры героини – проявили великолепную солидарность, доброе отношение к молодой артистке, поддерживали ее, ободряли, делились своим опытом и как бы всегда пропускали ее вперед. Но поначалу ее профессиональное невежество было поистине безгранично…»

На экраны страны «Жестокий романс» вышел 1 октября 1984 года. Заметим, что, осуществи эту экранизацию любой другой режиссер, народ отреагировал бы на нее вяло. А тут был автор бессмертных «Берегись автомобиля», «Иронии судьбы» и «Служебного романа». Привлеченный этим, а также целым созвездием прославленных актерских имен зритель повалил на «Романс» буквально толпами. И уже в первый месяц после премьеры прокат стоял на ушах: такого зрительского вала экранизация классики давно уже не знала. В итоге фильм соберет на своих сеансах 22 млн зрителей.

В январе 1985 года на Международном кинофестивале в Дели «Жестокому романсу» будет присужден главный приз «Золотой павлин». Вручала его Рязанову звезда европейского кино Жанна Моро.

Официальная критика встретила картину в штыки. Практически во всех центральных газетах появились рецензии на «Жестокий романс», и все они были… критическими. Одни названия этих публикаций говорят за себя: «К чему? Зачем?», «Всего лишь романс», «Победитель проигрывает», «Обман «приобщения» и т. д.

Что касается игры Ларисы Гузеевой в этом фильме, то критик А. Макаров по этому поводу написал следующее:

«Лариса Гузеева очень красива и женственна в роли Ларисы Огудаловой. Но какая она, Лариса, эта поэтическая, одухотворенная русская девушка, влиянием среды и вожделением поклонников превращенная едва ли не в кокотку – слабая или сильная, мятущаяся или надломленная, умная или легкомысленная, – понять это из фильма решительно невозможно. Она просто объект любования и эстетизации, в котором операторский объектив способен посоперничать с глазами очарованных мужчин, эффектная деталь интерьера, равно делающая честь и огудаловской гостиной, и рязановскому фильму. Но сложной жизни духа, оскорбленного самолюбия, особой губительной грации, какая не от внешности зависит, но именно от внутреннего смятения, – всей этой трагической женской сути в героине не улавливаешь…»

Еще холоднее восприняли кинематографический дебют Гузеевой ее однокурсники по институту. По словам самой Ларисы:

«Когда сам Эльдар Александрович приехал вместе с оператором на наш курс поблагодарить меня, однокурсники, прямо скажем, мне не аплодировали. Я тогда не понимала: в чем дело? Я ведь такая хорошая, всех люблю, почему же за меня никто не радуется?

В институте началась настоящая травля. Из зависти меня обвиняли в несуществующих грехах, а я клялась богом и била себя в грудь: «Этого не было!». Я решила бросить институт (как раз в 1985 м. – Ф. Р.), хотя мне оставалось учиться всего два месяца, хотела даже покончить с собой. Моя мама плакала: «Доченька, ты умрешь, а они будут процветать. Не делай этого, бог всех рассудит…»

В итоге институт Гузеева закончила и вскоре стала получать массу лестных предложений от режиссеров. Так что кинематографическая карьера Гузеевой после «Жестокого романса» внешне выглядела успешно. Только за период с 1985-го по 1989 год она снялась в 11 фильмах. Однако ролями в большинстве этих картин Гузеева осталась недовольна. Актриса вспоминает:

«Режиссеры, которые приглашали меня после «Романса», говорили одну фразу: тебе не надоело играть красоток? И я играла дурнушек. Мне тогда казалось, что после костюмной роли надо сыграть женщин попроще – например, 45 летнюю блокадницу. У моих героинь были неженские профессии, и все они плохо заканчивали. Их убивали, взрывали, насиловали. Я снималась в чудовищных картинах, где меня стригли, брили, заставляли толстеть… Никто даже не мог представить, что это та самая Лариса Гузеева, которая играла бесприданницу…»

Творческая неудовлетворенность, охватившая в тот период Гузееву, отрицательно сказывалась и на ее душевном самочувствии. Чтобы уйти от тягостных мыслей, которые все чаще стали посещать тогда актрису, она нашла единственное спасение – алкоголь. По ее словам:

«Я занималась саморазрушением. Мало спала, ночи проводила в компаниях. У меня была куча друзей. Бурные общения, алкоголь, сигареты… Меня всегда тянуло не к мальчикам из хороших семей, а к рисковым мужчинам. Первый мой муж увлекался наркотиками, много позже его убили. Очень жаль, хороший был человек…»

После того как Гузеева поняла, что своих сил справиться с болезнью у нее нет, она обратилась к помощи врачей. Ей сделали операцию. Однако после нее актриса начала сильно прибавлять в весе (набрала более 20 лишних килограммов) и на прежнюю красавицу Ларису Гузееву стала мало похожа. По старой памяти она еще приезжала на кинопробы, но когда режиссеры видели ее – оплывшую, растолстевшую, – у них сразу пропадала охота ее снимать.

Лариса Гузеева вспоминает: «Недоброжелателей у меня было много. Во всяком случае, на «Мосфильме». Существует мафия вторых режиссеров, которые, если с ними не дружишь, могут наговорить режиссеру кучу гадостей: что ты, мол, в запое, родила ребенка или вообще уехала за границу. Не хочу сказать, что я ангел и мне только нимба не хватает. Но все любят тихих и ласковых. Я же вольная была с детства и прямо говорила, что именно меня не устраивает. Все злились: почему я не лижу благодарно руки? Впрочем, я ссорилась с режиссерами не только по работе. Когда снимаешься по полгода в одной картине, режиссеру может вдруг прийти в голову мысль: «А почему бы нам с тобой не завести романчик?» Но я никогда в жизни не продавалась за роль. Если пьяный режиссер ломится ко мне ночью, могу и по «чайнику» дать. С роли меня уже снять не могли, но экспедиция превращалась в ад, в войну…»

Об этом же и слова Г. Каревых: «Во всех проявлениях остается неизменной ее (Гузеевой. – Ф. Р.) человеческая позиция, суть которой – бескомпромиссность, ненависть к серости, казенщине, фальши. А еще гордость и прямота. Столь превозносимые в героях вымышленных, литературных, они далеко не облегчают существование в реальной жизни… «Быть бы тебе похитрее», – говорят Ларисе. Но она не желает безропотно сносить беспорядок в съемочной группе, не уходит от непростого творческого спора, даже если знает, что это может ударить по ее едва начавшейся актерской судьбе».

К началу 90 х годов Гузеева из-за перечисленных выше причин практически перестала сниматься в кино. За период с 1988-го по 1990 год она сыграла всего лишь в трех фильмах.

В те же годы она вышла замуж во второй раз – ее избранником стал бывший соотечественник, а ныне пожилой американец, который владел выставочным залом. По словам актрисы, «мой мозг тогда был постоянно затуманен алкоголем, думаю, поэтому и вышла за него замуж…».

Тот брак оказался для нее самым скоротечным – он длился около… месяца. В 1991 году она отправилась на съемки в Грузию, где режиссер Михаил Калатозишвили приступал к работе над фильмом «Избранник» по роману П. Мериме «Матео Фальконе» и предложил Гузеевой роль комиссара. Роль небольшая и ничем не примечательная, однако именно там актриса встретила свою новую любовь – филолога-сценариста из Тбилиси по имени Каха.

Лариса Гузеева вспоминает: «Я часто влюблялась. И говорила маме: «Мама! Как я его люблю!» А мама мне отвечала: «Когда ты захочешь иметь ребенка, похожего на твоего мужчину, тогда я поверю, что ты любишь». Я увидела будущего мужа и просто захотела мальчика, на него похожего. Я никогда не хотела ребенка прежде…

Но, к сожалению, с его стороны не было красивого ухаживания. Мы жили в гостинице, полгода шли съемки в Грузии. Без воды горячей, без отопления. Ужасный дискомфорт. Я люблю красоту, роскошь, деньги, рестораны, подарки. А там этого ничего не было. Мы спускались вниз, в какой-то грузинский каменный кабачок, пили вино, ели зелень. В этом тоже что-то есть, когда влюблен. Потом отсыревшие простыни, не было света. Ужасно…»

В 1992 году Гузеева родила сына. По ее словам, заставила ее это сделать подруга и тезка Лариса Удовиченко. Она сказала буквально следующее: «Тебе не стыдно, что рожают алкоголики, те, кого лишают родительских прав, а ты, такая здоровая, можешь работать, можешь устроить жизнь – и живешь ради себя? Тебе не стыдно не иметь своего повторения?»

Любовь и рождение ребенка помогли Гузеевой вновь обрести былую стройность и красоту. И несмотря на замужество на нее вновь стали обращать внимание поклонники. Например, известный французский актер Ришар Берри, познакомившись с Ларисой, тут же пригласил ее в ресторан. Однако не учел российской действительности и буквально вспотел от русских цен. В итоге его щедрости хватило всего лишь на чашку кофе и дешевый салат. Остальное, в том числе креветки и икру, Гузеева заказала на свои кровные. После этого ланча она призналась в одном из интервью: «Неужели этот французик думает, что русские слаще морковки не едали? Пусть я не имею виллы в Ницце, но одеться в парижских бутиках и пообедать в петербургских ресторанах я вполне в состоянии…»

В те годы (середина 90 х) Гузеева обитала в Санкт-Петербурге, в малогабаритной квартире в Ульянке.

В 1994 году Л. Гузеевой присвоили звание заслуженной артистки РСФСР.

В 1996 году после долгого перерыва в 11 лет героиня нашего рассказа вновь сыграла главную роль в кино, хотя фильм был короткометражный. Речь идет о ленте Максима Пежемского «Жестокое время».

Из интервью Л. Гузеевой конца 90 х: «Я люблю делать подарки, но я не мотовка. Всегда беру в магазин список того, что мне нужно. Не трачу последнее, потому что знаю, как деньги даются. Я их сама зарабатываю. Никогда не куплю себе безделушку или красивые туфли, которые сегодня не понадобятся, если знаю, что завтра приедет мама, что нужно заплатить за детский сад. Потому что у меня были тяжелые времена. Одно сознание того, что в заначке нет какой-то определенной суммы, у меня может вызвать депрессию…

Когда семья состоит из двоих, я не считаю это семьей. Это просто два человека, которые решили так жить. Так что у меня, несмотря на печати в паспорте, до рождения ребенка не было семьи. Сейчас у меня есть семья – сын, свекровь, родственники, тети, дяди – вот это семья, потому что нас много. А когда вдвоем – это ничто. Я до тридцати лет занималась саморазрушением. Я этим объелась. А потом появился ребенок. И мне стало страшно, что я буду старая, больная, нервная идиотка. И ребенок будет видеть меня. Я все сделала для того, чтобы сын мной гордился. Он меня обожает. И в нем уже это проявляется.

Я не могу появиться перед ним с немытой головой, ходить перед ним некрасивая. Он мальчик, для него очень важно увидеть, какая я. И когда к нему приходят товарищи, я же слышу, как он им говорит: «Это моя мама. Она русская. Смотри, какая она красивая». Потому что я его тоже завоевываю. А как же! Как мужчин, так и сына…

Я ненавижу всех этих революционеров. Я не тусуюсь. Не люблю белых ворон. Если кто-то на банкет, куда надо приходить в смокинге, надел рваные джинсы и майку, то он идиот. Если ты хочешь протестовать – лучше вообще сиди дома. Мне хочется жить комфортно, спокойно, в достатке. И я не плыву против течения. Наоборот, стараюсь обходить углы, если понимаю, сколько нервов потрачу, идя на конфликт. Мне лень. И жалко себя. Я лучше на диване полежу, книжку почитаю. Мой муж, как и моя мама, во всем меня поддерживает. Мы можем ссориться, и очень сильно, я не особенно слежу за своими выражениями, могу и оскорбить. А он никогда. Каха очень интеллигентный.

Когда Каха пришел впервые в мой дом, он сразу мне сказал: «Если я тебя буду видеть больше часа на кухне, я тебя разлюблю». Но это совершенно не значит, что я не занимаюсь хозяйством. У нас на Урале считалось неприличным, если девочка не умеет готовить, стирать, убирать. Каха – очень благодарный муж, он рад и вареной картошке. Для меня норма, а не сюрприз – кофе в постель. И то, что он гуляет с сыном и его кормит, – это открытие для соседки, а не для меня. Но это совершенно не значит, что я не могу быть его рабыней. Если, не дай бог, с ним что-то случится, я буду делать для него все…»

Увы, но брак Ларисы и Кахи продлился несколько лет, после чего супруги все же расстались.

В 1999 году Гузеева вышла замуж за Игоря Бухарова, которого знала давно. Послушаем ее собственный рассказ:

«Развод с Кахой прошел почти безболезненно: мы ведь все время жили как цыгане – то в Ленинграде, то в Москве. Сын Георгий часто бывал у родителей мужа в Тбилиси, поэтому, когда папа стал постоянно жить в Грузии, Георгий совсем не расстроился. Он ездит к отцу в гости, мы по-прежнему дружим…

Что касается моего теперешнего мужа Игоря, то он был… всегда. Мы знаем друг друга больше двадцати лет. Он был друг нашей семьи и давно любил меня. А я была слепая. В конце концов ему надоело быть «своим парнем», и он пошел в наступление. Сейчас Игорь говорит, что у него появилось ощущение, будто он вернулся домой… Не могу сказать, что вчера вечером мы с ним обсуждали итальянский неореализм. Никто давно уже не говорит ни о литературе, ни о кино, ни о театре. Мы в основном обсуждаем бытовые вещи, поскольку все параллельно читали, смотрели, видели. Смешно сказать, но когда мы отдыхали три недели в Испании, то вырывали друг у друга из рук… кроссворды. И страшно радовались каждому новому журналу. Может, это выглядит смешно и не совсем похоже на семейную идиллию…»

В новом тысячелетии Гузеева добавила в свой актерский послужной список еще несколько киноролей, львиную долю которых составляют российские сериалы.

В мае 2009 года Гузеева справила юбилей – 50 лет. Впрочем, ее возраста ей никто не дает – она выглядит моложе. Из интервью «Экспресс-газете» (номер от 30 марта 2009 го, автор – И. Ланская):

«Я шикарно выгляжу, я похудела и дико этим горжусь. Не буду врать, что «немного отдохнула», поэтому по щучьему велению у меня исчезли мешки под глазами. Мне сделал операцию гений. Я всем советую избавляться от морщин и мешков под глазами. Надо выглядеть хорошо, и неважно, пластика это, крем или массаж. На операцию я ездила в город Грозный. Ждала очереди десять месяцев, очень боялась потерять индивидуальность. Я с собой ношусь, как курица с яйцом. Мое лицо – это мой хлеб. У меня куча фобий и страхов. Я безумно тряслась, хватала врача за руки, заглядывала в глаза, говорила: «Я передумала, уеду, уже ничего не хочу». Истеричка, понятное дело. Зато результат понравился.

Кроме этого, я еще и похудела! Сама! «Зашила» себе рот, вот и все! Просто я дошла до той точки, когда на себя уже неприлично смотреть: я закрывала собой экран, это было невозможно. Так как чудес не бывает и никакие таблетки худеть не помогают, я просто перестала есть. Повесила свою фотографию на холодильник: вид «освиневшей» тетки ничего, кроме тошноты, не вызывал. За месяц я сбросила десять килограммов. У меня же раньше с едой был полный беспредел. Я себя оправдывала, что устала, спектакль поздно закончился, поэтому мне необходимо пойти в ресторан. А там в каком-то истерическом состоянии не соображала, что делаю, и ела все подряд. Моя распущенность привела к потере формы. Всему виной то, что у меня была расшатана нервная система. Теперь себя ограничиваю – можно ведь и после шести есть, но маленькими кусочками, в меру».

В прессе периодически писали, что муж Гузеевой, Игорь Бухаров, владея ресторанным бизнесом, сильно разбогател. Однако в том же интервью актриса этот слух развеяла:

«Скажем так: мы с мужем вкалываем оба, и я не зарабатываю меньше его. Так что про богатого мужа вы, конечно, загнули. Если бы он был миллионером, я бы так напряженно не работала и не сходила бы с ума от переутомления. Не записывала бы по четыре ток-шоу в день, это ведь адский труд. Поставила бы спектакль, сняла бы фильм. У нас нет загородного дома, только квартира (живут там 7 человек. – Ф. Р.). И мне приходится работать, чтобы моя семья хорошо жила. Но то, что есть такой слух, приятно!..»

Что касается творчества, то Гузеева по-прежнему находится в рабочей форме и периодически снимается. Правда, в основном это сериалы. А еще она ведет на Первом канале семейное шоу «Давай поженимся!», где исполняет роль ведущей – этакой телевизионной свахи.

Зимняя вишня советского кино

Елена Сафонова родилась в Ленинграде 14 июня 1956 года в актерской семье. Ее отец Всеволод Дмитриевич Сафонов был известным актером театра и кино, окончившим Театральное училище имени Щукина. Его дебют в кино состоялся через год после рождения дочери – в фильме «Солдаты» он исполнил роль Керженцева.

В 60 е годы семья Сафоновых переехала в Москву, в актерский дом на Мосфильмовской улице. Там Лена пошла учиться в спецшколу с углубленным изучением французского языка (кто бы мог тогда подумать, что через два десятка лет эти знания понадобятся Сафоновой в ее парижской жизни).

Елена Сафонова вспоминает: «Мое детство прошло среди актеров, часто в киноэкспедициях, куда меня брал отец. Иногда я засыпала на кофрах с кинопленкой, постоянно помогала осветителям, звукооператорам, кому-то что-то подносила. С этими воспоминаниями расстаться невозможно. Папино влияние предопределило мою будущую профессию, я даже не выбирала, кем буду, для меня все было ясно…»

Несмотря на громкую фамилию отца, путь Елены в актрисы был достаточно труден. В 1973 году она предприняла первую попытку поступить во ВГИК, но ее не приняли. Елена устроилась библиотекарем, надеясь через год предпринять еще одну попытку. Однако и через год ситуация повторилась – педагоги ВГИКа сочли ее бесталанной и посоветовали поискать другую профессию. Сафонова вновь вернулась к библиотечным полкам. Однако мир не без добрых людей. Видя огромное желание девушки стать актрисой и, главное, переживая за ее отца, коллеги последнего решили предоставить Сафоновой шанс. Так, в 1974 году она оказалась на съемочной площадке сразу двух картин: у Аиды Манасаровой в фильме «Ищу мою судьбу» (Люба Иванова) и у Алексея Коренева в телефильме «Три дня в Москве» (эпизод). Этот дебют окрылил Сафонову, и спустя год она поступила-таки во ВГИК (мастерская Л. Кулиджанова и Т. Лиозновой).

В 1976 году контакты Сафоновой с кинематографом продолжились: она снялась еще в двух фильмах – «Поле перейти» (эпизод) и «Семья Зацепиных» (Зоя). Затем на долгих пять лет ее отношения с кинематографом прервались.

Однако радоваться было рано. Учеба во ВГИКе складывалась для Сафоновой тяжело – к ней постоянно придиралась руководитель курса Татьяна Лиознова. В итоге, проучившись два курса, Елена приняла решение перевестись из ВГИКа в родной Ленинград – в Институт театра, музыки и кино (курс Рубена Агамирзяна).

Заметим, что это решение Сафонова приняла не сама, на этом настоял ее тогдашний муж – актер БДТ Виталий Юшков.

Сафонова познакомилась с Юшковым на съемках фильма «Семья Зацепиных», где она играла роль второго плана, а он – главную (Виктора Зацепина). Однако любовь получилась односторонняя: Юшков влюбился страстно, а вот сама Елена ничего, кроме симпатии, к нему не испытывала. Просто не смогла устоять перед его напором. Однако ничего хорошего из их брака так и не вышло.

А теперь послушаем рассказ самой Елены Сафоновой:

«Мой первый брак был совершенно случайным. Он был хорошим человеком. Просто накануне свадьбы я вдруг поняла: мне надо идти в загс, а я его не люблю. Я вышла замуж потому, что мне было неудобно отказаться перед его родителями, которые уже приготовили подарки, уже позвали гостей. А я сейчас приду и скажу: «Вы знаете, я не люблю вашего сына»? Мне было стыдно отказаться потому, что я уже практически жила в их доме… И мы прожили с мужем более-менее благополучно шесть лет. До какого-то момента, когда жить вместе уже было нельзя…»

Но вернемся на некоторое время назад.

Окончив ЛГИТМиК в 1981 году, Сафонова пришла в труппу Театра имени Комиссаржевской, где ее учитель Рубен Агамирзян был главным режиссером. Однако несмотря на это обстоятельство ее «роман» с этим театром не состоялся – за четыре года работы она не сыграла ни одной серьезной роли, выходя лишь в массовках в «Обыкновенной истории», «Как важно быть серьезным», «Беге» и т. д.

Единственной отдушиной в те годы оставалось для Сафоновой кино.

В том же 1981 году Сафонова снялась в небольшой роли (Лена) в фильме Инессы Селезневой «Всем – спасибо!». А затем в течение двух последующих лет она снялась сразу в трех фильмах: «Голос» (1983; эпизод), «Возвращение Баттерфляй» (1983; главная роль – Соломия Крушельницкая), «Двое под одним зонтом» (1984; главная роль – Ольга).

Громче всех в этом списке прозвучало «Возвращение Баттерфляй». Оценивая игру Сафоновой, критик Г. Черменская писала следующее:

«Сафонову критики объявили «открытием», но зрительской картина не стала, да и не могла стать: героиней ее была оперная певица, а опера у нас, как известно, давно перешла в разряд элитарного искусства. Между тем это был редкий образец удачи биографического жанра, а молодая, никому по прежним своим ролям не запомнившаяся актриса сумела доказать владение материей столь же тонкой, сколь и трудноуловимой экраном, сыграв высокое счастье творчества, много требующее, но и стоящее приносимых ему жертв. В данном случае – отказа от счастья «простого человеческого», то есть личного… Для молодой актрисы это был очень серьезный уровень…»

После этого успеха Сафонова стала желанной актрисой на многих съемочных площадках и за последующие три года снялась еще в семи картинах. Среди них самая известная «Зимняя вишня». После выхода на экраны страны в ноябре 1985 года фильм мгновенно сделал Елену Сафонову суперпопулярной актрисой российского кино.

Эта история началась в 1974 году, когда будущий создатель «Зимней вишни» сценарист Владимир Валуцкий (он написал сценарии к фильмам: «Начальник Чукотки» (1967), «Семь невест ефрейтора Збруева» (1971) и др.) оказался в Ялте на съемках фильма «Звезда экрана». Там же оказалась и молодая участница массовки актриса Надежда Репина, которая три года назад закончила ВГИК и к тому времени сыграла всего лишь две серьезные роли в фильмах: «У озера» (жену героя Шукшина) и «Любить человека» (бывшую возлюбленную героя Солоницына. Так получилось, что между Репиной и Валуцким возник роман. При этом оба они были в ту пору людьми несвободными: актриса была замужем за режиссером Андреем Разумовским, сценарист был женат на актрисе Алле Демидовой. Однако это обстоятельство не помешало обоим броситься в пучину любовной страсти. Как будет позднее вспоминать сама Репина: «У меня только что родился ребенок. Я так устала от пуза и родов, что согласилась на что угодно, только чтобы отвлечься. Валуцкий был первым мужчиной, с которым я изменила Разумовскому. Но я тогда в него не влюбилась. Он мне не понравился. Мне просто захотелось увести мужика. От очень сильной женщины. Захотелось с ней посоперничать…»

Начавшись в Ялте, роман Валуцкого и Репиной благополучно продолжился в Москве, куда они вернулись через несколько месяцев. И так длилось… долгих 14 лет. По словам Репиной, «это было большое сумасшествие. Страсть, измены, пьянки, скандалы, мордобой. Мы расставались и ничего не могли с собой сделать. Я хотела видеть только его. Он хотел видеть только меня. Домой я приходила в 2 часа ночи. Андрей ждал меня и не задавал ни одного вопроса. Я врала ему. Я просто тварь была! Я думала: «Чудо мое! Когда же ты меня выгонишь? Когда же ты устанешь от меня?..»

Я все время Валуцкому говорила: «Когда жениться будем? Я тебе девочку рожу». А у нас были такие отношения – чем больнее врезать друг другу, тем лучше. Я заводила какой-то роман и рассказывала ему. С садизмом, чтобы он страдал. Потом он заводил и мне рассказывал. Наконец у меня появился Джорджио. Он был итальянец… Но его я не любила. Я любила Валуцкого и однажды ему сказала: «Или в Новый год мы женимся, или мы расстанемся». А он когда напьется, то решается жене сказать, а наутро протрезвеет и всего боится. А я с Разумовским уже развелась, он не вынес всего этого, ушел к монтажнице. В общем, в Новый год Валуцкий приезжает ко мне с французскими духами, шампанским. И не делает мне конкретного предложения. Я ничего не сказала. Звоню в Рим и говорю Джорджио: «Да!».

Приезжает Джорджио. Стоит на кухне в фартуке, готовит спагетти. Звонит Валуцкий: «Все отменяй – женимся!» – «Я вызвала Джорджио из Рима, ты что, обалдел?» – «Я ничего не могу с собой сделать, я тебя люблю, отменяй Джорджио!» А я, когда слышу его голос, я просто умираю от любви. Иду на кухню, подхожу к Джорджио и говорю: «Дольче мой, сладкий мой, мио аморе, ты меня прости, но мы сейчас съедим спагетти, выпьем шампанское, и ты уедешь». Он обернулся ко мне и сказал: «Надя, я с первой встречи знал, что ты больная!»

Мы съели спагетти, выпили шампанское, и он уехал. Приезжает Валуцкий с газовым пистолетом убивать Джорджио. Мы остаемся с ним, и ничем это все равно не заканчивается…»

В начале 80 х, когда его роман с Репиной был на самой середине, Валуцкий сел за стол и написал сценарий, основанный на реальных фактах своего адюльтера. Сценарий назывался «Зимняя вишня» (название придумала Надежда Репина, вспомнив эпизод из собственной жизни, когда она принесла своему маленькому сыну мороженую вишню из магазина), и за право поставить по нему фильм стали биться сразу несколько режиссеров: Сергей Микаэлян, Илья Авербах, Александр Панкратов-Белый и Игорь Масленников. Выиграл последний, который в те годы пожинал плоды успеха со своим сериалом про Шерлока Холмса.

На роль Ольги Масленников поначалу собирался пригласить саму Надежду Репину. Однако затем от этой затеи отказался (чем вызвал гнев с ее стороны), остановив свой выбор на популярной в те годы актрисе Наталье Андрейченко. На роль ее возлюбленного был приглашен Сергей Шакуров. Но обстоятельства сложились таким образом, что Андрейченко сыграть в фильме так и не смогла – у нее в то время на съемках фильма «Петр Великий» начался роман с австрийским актером Максимилианом Шеллом, и Масленников всерьез опасался, что это плохо отразится на судьбе картины. Стали искать другую исполнительницу и в конце концов остановились на героине нашего рассказа – Елене Сафоновой, хотя у режиссера к ней душа не лежала. Не понравилась она и Шакурову, что вскоре пагубно сказалось на работе – после нескольких съемочных дней он внезапно отказался от роли и уехал в Москву. И на его роль был взят Виталий Соломин.

Выйдя на экран, «Зимняя вишня» вызвала неописуемый восторг у публики, особенно ее женской половины. В прокате фильм занял 4 е место, собрав на своих сеансах 32,1 млн зрителей. По опросу журнала «Советский экран» Елена Сафонова была названа лучшей актрисой года. Кроме того, за исполнение этой роли она была удостоена нескольких весомых наград: премии на VII Международном кинофестивале в Мадриде и специального приза на XIX Всесоюзном кинофестивале в Алма-Ате.

Касаясь этой роли актрисы, все та же критик Г. Черменская писала: «В фильме Сафоновой многое было сыграно помимо, а точнее, сверх очерченного сценарием. Узнаваемость ее Ольги, типичной неустроенной Золушки «из нашего двора», настолько очаровывала зрителей, что они охотно принимали за чистую монету и сугубо мелодраматический ход – встречу героини с прекрасным «выездным» принцем. (Прототипом этого персонажа был тот самый итальянец Джорджио, однако в тех условиях делать любовником советской гражданки иностранца было чревато неприятностями, поэтому в фильме его «прописали» в Прибалтике. – Ф. Р.). Скорее всего, именно эта точно угаданная комбинация взаправдашности и сказочности и обеспечила вполне заурядному фильму огромный успех. И если фильм не стал чистой банальностью «про дам-с», то, возможно, потому, что у Сафоновой был в этой роли свой, куда более интересный сюжет – об искушениях здравого смысла с его призывами без лишних «тонкостей» устраиваться поудобней в жизни, о том, как нелегко сохранить себя, свое «я», свое достоинство в унылом и безрадостном существовании «обычному человеку».

Стоит отметить, что некоторые поступки героини были понятны Сафоновой в силу собственного прошлого. По ее собственным словам: «И у меня были романы с женатыми мужчинами. И с неженатыми тоже. Затяжными они не были: зачем женатому человеку было уходить от жены и жить со мной, если я сама не была уверена, что хочу и могу с ним жить? Мужчины в некотором смысле все невозможно одинаковы. Только лица меняются…»

Что касается романа Валуцкого и Репиной, то он после выхода фильма на экран продлился еще три года. Затем любовники расстались. Как вспоминает Надежда Репина, «у него пошел каскад баб. Один раз я его застала с молоденькой девочкой. Они, оказывается, работали. «Печатали» в 10 утра. Кровати разобраны. Мы пошли с ней пить водку на кухне. Телефон разрывается. Я беру параллельную трубку, узнаю, что опять какая-то баба едет. Даю ему по морде и говорю: «Я тебя бросаю!» Он заявляет: «Если ты сейчас уйдешь, я повешусь!» Ложится на пол в прихожей. Я перешагиваю через него и ухожу… Но у нас сохранились хорошие отношения. Мы обычно поздравляем друг друга с днем рождения…»

Однако вернемся к Елене Сафоновой.

После оглушительного успеха в «Зимней вишне» ее карьера в кино резко пошла в гору. В 1986 году она ушла из театра и стала штатной актрисой на «Мосфильме». В том же году ее пригласил на главную роль (Анна Сергеевна) в свою картину «Очи черные» Никита Михалков. Фильм, в котором партнером Сафоновой был знаменитый итальянец Марчелло Мастроянни, принес ей европейскую славу (он был премирован в Каннах-87, а через год Сафонова добавила к этой награде и приз «Давид Ди Донателло»), однако была в этом проекте и своя «ложка дегтя». Сама актриса так рассуждает об этом:

«В отличие от Мастроянни, меня раздражал деспотизм Михалкова на съемочной площадке, я нервничала, обижалась. Я только удивлялась: «Боже мой, как Мастроянни это терпит?»

Михалков очень любит артистов, с которыми работает, но любит так сильно, что хочет, чтобы мы были еще лучше, и любовью своей давит на корню, а я это плохо переношу. Есть постоянная группа, которая обожает с ним работать, я тоже им восхищаюсь, я его нежно люблю, но работать с ним не могу. Уверена, что и он чувствует то же самое. Думаю, он больше никогда не предложит мне сниматься, мы очень разные, у нас разные биоритмы в работе. По-человечески мы можем с ним сидеть вместе за одним столом, говорить друг другу ласковые слова, смеяться, но в работе у меня возникает какое-то сопротивление, которое я преодолеть не могу. Кроме Михалкова, я совпадала со всеми режиссерами, у которых снималась…»

В 1992 году в ее жизни произошли знаменательные перемены. Все началось с того, что на нее обратили внимание западные кинематографисты, в частности французские – ее пригласили сняться в фильме «Аккомпаниаторша». В главной роли там снималась Романа Боринже, Сафонова же играла знаменитую певицу Ирэн Брайс, женщину, счастливую в любви. Фильм имел большой успех во Франции, о русской актрисе восторженно писали газеты.

Сыграв влюбленную женщину, героиня нашего рассказа взяла и сама… влюбилась. Во время съемок она познакомилась с французским актером швейцарского происхождения Самуэлем Лабардом и вышла за него замуж. Стоит отметить, что до этого Сафонова уже была замужем, и тоже за актером. В том браке, в самом начале 90 х, у нее родился сын Ванечка. Но брак оказался неудачным, и Сафонова дала себе слово никогда больше не связывать свою жизнь с коллегами-актерами. Но, как выяснилось, слова своего не сдержала.

Е. Сафонова вспоминает: «С Самуэлем мы познакомились совершенно случайно, в компании. Он, оказывается, посмотрел фильм «Очи черные» и влюбился в мою героиню, о чем я не знала. Он меня просто идентифицировал с ней, но не разобрался, что я могу быть совершенно другим человеком. Он сразу просто накинулся, и меня покорил его восторг по отношению ко мне…»

Отметим, что до француза Самуэля Лабарда у Сафоновой в числе поклонников уже были иностранцы. Например, американец и итальянец. Последний был очень солидным и богатым человеком, имеющим даже собственный остров рядом с Сицилией. Он предлагал актрисе переехать к нему вместе с мамой и всем имуществом, но Елена его предложение отклонила. По ее же словам, все иностранцы напоминали ей рыб – такие же холодные и скользкие. Однако в случае с Лабардом все вышло иначе – сердце актрисы дрогнуло.

Выйдя замуж, Сафонова вместе с сыном переехала в Париж. (Отмечу, что в 1987 году, когда она впервые посетила этот город с фильмом «Очи черные», он ей очень не понравился.) Этот отъезд несколько осложнил жизнь актрисы на родине (ее имя вычеркнули из списков кандидатов на присвоение звания «Заслуженный артист России»), но не настолько, чтобы всерьез забивать этим голову. У нее теперь начиналась новая жизнь – заграничная.

Молодые поселились в небольшой квартирке около Нотр-Дама. В том же году Сафонова получила приглашение от режиссера Лилиан де Кермадот сняться в ее картине «Женщина на ветру» (1993). Но эта работа не доставила актрисе большого удовлетворения. Позднее она признается:

«Фильм снимала женщина-режиссер за шестьдесят лет, у которой, по-моему, не все в порядке с головой, плюс мания самоубийства. Она все время искала ситуации, граничащие со смертельной опасностью. Например, могла сесть в неисправный самолет да еще притащить туда всю съемочную группу, чтобы мы разделили с ней острые ощущения…»

Первое время парижская жизнь захватила Сафонову настолько сильно, что она практически пропала из поля зрения российских зрителей. Этому способствовало несколько обстоятельств: как личных, так и творческих. Во-первых, у Сафоновой и Лабарда родился сын Александр. Во-вторых, она много работала – как в театре, так и в кино.

В театр Сафонова попала случайно. В 1994 году актриса Сабина Одпен (она играла в театре ее мужа) заболела, и Сафоновой предложили заменить ее во время гастрольной поездки по стране в пьесе «То, что происходит, и то, чего мы ждем». Однако несмотря на согласие участвовать в этом спектакле, Сафоновой он откровенно не нравился. Вот ее собственные слова на этот счет:

«Эта пьеса имела колоссальный успех во Франции. Она шла целый год (!) в двух парижских театрах. Когда я смотрела этот спектакль первый раз, зрители, задыхавшиеся от восторга, устроили овацию. Тогда я подумала: либо я сошла с ума, либо эти люди. Пьеса мне показалась пустой, высосанной из пальца. В любом российском областном театре, не говоря уж о Москве или Петербурге, в зале при прогоне этого спектакля высидели бы до конца всего несколько человек… Однако от прозы жизни не уйти: в России режиссеры и актеры страдают без работы, а мне предоставляется такой шанс, и отказываться от него глупо. Кроме того, мне хочется играть именно в театре…»

Что касается взаимоотношений с кинематографом, то и здесь Сафонова без работы не оставалась. В 1993 году она снялась в двух фильмах: «Мадемуазель О» по автобиографическому роману В. Набокова (в фильме Сафонова сыграла мать писателя) и «Ветер с Востока».

Творческое возвращение Сафоновой на родину состоялось в 1994 году, когда режиссер Иван Дыховичный пригласил ее на главную роль в свою картину «Музыка для декабря».

Иван Дыховичный рассказывал: «Сначала роль, которую я хотел предложить Лене, была совсем небольшой. Я дал ей сценарий. Она, конечно, могла покапризничать, потребовать материал расширить. Так поступили бы звезды гораздо менее яркие, но Сафонова сразу сказала «да». И в результате уже я сам сделал все, чтобы укрупнить ее роль.

С Леной произошла удивительная вещь: несмотря на свою популярность, она не застыла в штампе, как это случается со многими даже очень хорошими актрисами. Не собираюсь никого осуждать – актерская профессия трагична по сути, но тем не менее реальность такова, что мастеров в кино много, личностей – наперечет. Лена блистательна, технична, профессиональна и неповторима… Она – человек веселый, никогда не создающий проблем из-за ерунды. Лена принимает жизнь такой, какая она есть: холод, жара, бытовые неудобства во время работы – никаких претензий! Далеко не со всеми так, поверьте… С ней очень интересно. И работать, и поговорить, да и выпить. Она не пьет водку – только хорошее вино. Любит вкусно поесть, посмеяться. Но при этом не тусовщица. Предпочитает сидеть у себя в гостиничном номере и читать книгу. Старается обычно выглядеть чуть менее умной, чем она есть на самом деле. Отлично говорит по-французски, разбирается в литературе, чувствует и любит поэзию, но никогда не козыряет этим…»

В 1995 году Сафонова получила приглашение от Игоря Масленникова сняться в продолжении суперхита «Зимняя вишня». Стоит отметить, что пять лет назад такая попытка уже была сделана и на свет появилась «Зимняя вишня – 2». Однако, согласно правилу, что продолжение обычно хуже первого варианта, тот фильм уже не вызвал былого ажиотажа у зрителей. Но на этот раз Масленников собирался сделать телевизионную версию фильма, которая должна была растянуться на 26 серий (из них 6 серий – два предыдущих фильма, остальные – новое продолжение).

«Зимняя вишня – 3» была показана по Центральному Телевидению в январе 1996 года и большинство зрителей откровенно разочаровала. Критик Б. Мурадов в газете «Аргументы и факты» написал статью под недвусмысленным названием «Зимняя клюква». Вот лишь отрывок из нее:

«Обидно за прекрасных актеров Сафонову и Соломина (и за Удовиченко, и за других тоже). Их замечательная игра не смогла сделать их персонажи правдивыми. Страшно далеки они от народа, как говаривал один умный человек. Если вспомнить классическое определение реализма (в здоровом понимании) как показ типических образов в типичных обстоятельствах, то неизбежно приходишь к выводу, что все наши сограждане, если не смогли скурвиться и стать «новыми русскими», стройными рядами повыходили замуж за иностранцев, стали потомственными дворянами и разъехались по Франциям да по Америкам. Все, да не все.

Даже собственный опыт замужества и проживания за границей не помог Елене Сафоновой вытянуть на себе совершенно дурацкое продолжение фильма. И если в южноамериканских сериалах наши зрители на всё с самого начала смотрят как на сказку из заокеанской жизни, потому-то и готовы принять ее за быль, то в «Зимней вишне» – совсем другое дело. Начало всей этой «лав стори» каждый мог запросто примерить на себя, а вот продолжение и конец так же далеки от реальной жизни большинства зрителей, как Луна от Земли: видеть – видишь, а толку – никакого. Если же все-таки снимать сказку, то хотя бы умную…

В общем, хотели сделать красиво, а получилось даже не как всегда, а гораздо хуже…»

А потом наступил 1996 год, когда Сафонова вновь заставила российского зрителя заговорить о себе восторженно. Сначала она получила «Нику» за главную роль (Вера) в фильме Елены Райской «President и его женщина», затем на нее посыпался целый букет наград за главную роль (Нина Шереметева) в картине Вилена Новака «Принцесса на бобах»: специальный приз НТВ и НТВ-плюс на «Кинотавре», три приза за женскую роль – в Выборге, на фестивале «Окно в Европу», в Пловдиве, на кинофестивале «Золотой ларец» и, наконец, на «Созвездии-97».

Роль посудомойки Нины Николаевны Шереметевой в последнем фильме далась Сафоновой не сразу. Еще в 1993 году, прочитав сценарий будущего фильма, актриса ответила режиссеру категорическим отказом, объяснив это тем, что история ей кажется слишком сусальной. Однако через три года ее мнение изменилось, и немалую роль в этом сыграл бывший «гардемарин», а ныне продюсер Сергей Жигунов – он сумел убедить актрису принять предложение. При этом он вел себя как настоящий джентльмен: когда украинская сторона, участвовавшая в постановке, встала на дыбы и потребовала снимать в главной роли только украинскую актрису, Жигунов ответил категорично: «Уйдет из фильма Сафонова – уйду и я!»

Однако вскоре после выхода фильма на экран в отношениях Сафоновой и Жигунова «пробежала черная кошка». Произошло это во время работы над сериалом Алексея Зернова «Все красное» по книге Иоанны Хмелевской, где оба актера опять играли главные роли. Чтобы не быть голословным, сошлюсь на открытые источники, в частности на газеты «Московский комсомолец» и «Комсомольская правда».

«Актриса, успевшая пожить и поработать в цивилизованной Европе и не очень врубающаяся в специфику «деловых» отношений по-российски, позволила себе высказать недовольство по поводу хамства, допущенного по отношению к ней в жигуновской студии «Пеликан» (прежнее название – «Шанс»)…

Как нам рассказали мосфильмовские источники, на претензии актрисы Жигунов отреагировал своеобразно, дав ей понять, что в обществе «крутых» парней надо знать свое место и молчать в тряпочку. Чтобы его объяснения дошли лучше, разгневанный продюсер потребовал Сафонову к себе в кабинет и заявил, что намерен провести серьезную беседу о ее поведении. Звезда, естественно, не пожелала, чтобы ее отчитывали, как нашкодившую малолетку в школе, и аудиенцию проигнорировала. Тогда Жигунов пригрозил актрисе, что ее приведут на разборку силой. После чего Елена обнаружила на своем автоответчике зловещий мэссидж некоего господина, постоянно сопровождающего Жигунова. Господин требовал немедленно явиться к нему для выяснения отношений. Поскольку этот бывший сотрудник милиции, а ныне лицо неопределенных занятий пользуется в киношных кругах репутацией человека, связанного с криминальными группировками, Сафонова, которая никогда не была известна как паникерша, всерьез испугалась его звонка. Актриса решила, что ждать от такой встречи можно чего угодно и бояться приходится не только за себя, но и за своего ребенка. О неприятностях она поспешила сообщить давнему знакомому, кинопродюсеру и редактору журнала «Киноателье» Юрию Шумило, который немедленно опубликовал ее открытое письмо с рассказом о «распальцовочных» приемчиках, практикуемых Жигуновым…

Как стало известно «МК», директор «Мосфильма» Владимир Досталь уже приглашал Жигунова побеседовать о многочисленных жалобах, поступающих на гардемарина-продюсера в связи с его хамскими замашками. Но «герой» попросту наплевал на это приглашение. Не пришел он и на заседание Гильдии кинопродюсеров, где обсуждалась история с угрозами по отношению к Елене Сафоновой. Как сообщили нам близкие к гильдии кинематографисты, вместо этого Жигунов написал заявление о выходе из ее рядов, которое вскоре должно быть удовлетворено…»

А теперь послушаем противоположную сторону – Сергея Жигунова, который в интервью «Комсомольской правде» (номер от 20 марта) заявил следующее:

«Работа с живыми людьми предполагает трудности. Актеры – люди вообще сложные и эмоциональные. У нас затянулся съемочный период, у Лены из-за этого срывается другая работа, и я чувствую перед ней вину. Мы ей повысили гонорар. И все-таки Лена нарушила, на мой взгляд, некоторые нормы производственного поведения. Какие именно, говорить не хочу. Я артистов никогда не ругаю. Она превысила стандартные требования к съемочной группе. Условно говоря, на площадку можно попросить чая, но нельзя коньяка. Я попросил ее зайти ко мне в кабинет, где до этого она была не раз… Лена не пришла. Ей позвонил начальник службы безопасности студии и оставил на автоответчике сообщение, в котором попросил перезвонить ему или зайти ко мне… Они с Леной приятели, жили в Одессе на съемках в одной гостинице, обедали, ходили на пляж, привоз. Они «на ты», при встрече целуются, ее сын Ванька, которому якобы угрожают, очень любит дядю Витю. В Одессе только его и слушался. Витя страшно обиделся, когда Лена написала в мосфильмовскую газетенку… Она написала, что Виктор связан с криминальным миром, а он бывший сотрудник милиции. По работе в органах ни одного взыскания…

Лена пришла на правление Гильдии продюсеров, рассказала страшную байку, все обалдели и со словами «актеры, как дети» отказались в этом разбираться. Заседание прошло без моего участия. Я растерялся и не смог придумать ничего лучшего, как подать заявление о выходе из гильдии, которая, кстати, создавалась при моем участии для того, чтобы защищать интересы продюсеров. Честно говоря, я ждал извинений…

Сейчас Сафонова продолжает съемки. На площадке мы не встречаемся. Это недоразумение случилось в конце октября, и меня очень удивляют публикации, которые появились только сейчас. Лена тут уже ни при чем. И вообще Лена человек замечательный, приличный и надежный. У нее очень много проблем, но она держится. В фильме «Принцесса на бобах» я сыграл лучшую свою роль именно благодаря тому, что она была моей партнершей…»

Так получилось, что на неприятности в работе вскоре наложились и неприятности в личной жизни актрисы. В июле 1997 года, давая интервью «Аргументам и фактам», Сафонова рассказала:

«Сейчас мы с мужем не в разводе, но в состоянии глубочайшего конфликта. Старший сын от моего первого брака здесь, со мной, младший – в Париже. В чем причина конфликта? Муж поставил мне условие строго и даже ультимативно – заниматься домом. Я, наверное, могла бы запереться в четырех стенах, принести себя в жертву семье, детям, но вдруг поняла, что это для меня будет очень тяжело и я буду страдать…»

Из других интервью Сафоновой конца 90 х: «В Париже я не общаюсь с русской диаспорой. Она такая обширная и так разбросана по всей Франции, что надо, чтобы меня кто-то с ними познакомил. А знакомить некому. Муж у меня француз, французы с ними не общаются, и они с французами тоже. У меня там очень мало русских знакомых…

У меня случались панические казусы при виде собеседника, открыто зевающего в ответ на какие-либо мои рассуждения. Пришлось привыкнуть к тому, что для местных я – «белая ворона». На себе почувствовала, что французы совершенно иные люди, нежели мы, россияне. Неважно, кто в чем хуже-лучше. Просто у нас диаметрально противоположный менталитет. Прежде всего, французы меньше встречаются друг с другом, нет у них привычных для нас бытовых контактов. И это меня, прямо скажу, обескураживает. Прежде я запросто могла позвонить почти незнакомому человеку или зайти к соседке попросить соли или передать на полчасика ребенка, чтобы сбегать за продуктами в магазин. Здесь это немыслимо…

Старший сын, Ванечка, «приземлился» легче, чем я. Самое трудное после переезда – он обнаружил, что его сверстники, дяди и тети вокруг разговаривают на непонятном языке. Но уже сейчас Ванечка прекрасно говорит по-французски, ни в чем не отстает от ровесников. Однако меня тревожит, что он по-русски все понимает, но абсолютно перестал разговаривать на родном языке…

Париж, действительно, очень красивый, но, на мой взгляд, холодный, негостеприимный, за что и не люблю его, откровенно говоря. В душе навсегда осталась Москва…»

В 1998 году Сафонова вернулась на родину, взяв с собой только одного сына – Ваню. Младший сын Саша остался в Париже с отцом, так как по французскому законодательству ребенок, родившийся во Франции, обязан жить там до совершеннолетия. Так закончилась французская эпопея «зимней вишни».

На родине Сафонова с головой ушла в работу – снималась в одном фильме за другим.

В начале октября 2003 года «Мир новостей» опубликовал интервью с Сафоновой. Приведу из него лишь несколько отрывков, касающихся личной жизни актрисы:

«Отношения между сыновьями сложные. Впрочем, как еще могут складываться отношения, если один живет в Париже, а другой – в Москве?.. Общаться с младшим сыном мне удается: в последнее время преодолены некие юридические барьеры. Но в любом случае это печально, когда твой ребенок живет отдельно от тебя. В этом есть некая неполноценность, когда два родных брата видятся лишь как друзья. Абсурдно и смешно. Я нечасто езжу в Париж и по Саше безумно скучаю. Очень скучаю. Это как постоянная нехватка чего-то. Ничто тебе этого не возместит и не заменит. Старший сын, Ваня, тоже переживает. Я в разлуке со своим младшим сыном уже 5 лет. У нас с бывшим мужем существует такой уговор: у Саши есть мама, и мама – это я. Я сказала Самуэлю: «Что бы в твоей жизни ни происходило, папа – ты, а мама – я». И папа пока что соблюдает этот уговор…

Каждое утро я встаю в семь утра и отвожу сына в школу. Школа хоть и недалеко, но мы живем сейчас в такое время, когда не волноваться за детей нельзя. Даже когда они выносят ведро на помойку или идут в магазин за хлебом. Еще очень переживаю из-за того, какие у наших детей колоссальные нагрузки в школе. После работы я прихожу домой никакая, и Ваня тоже. И у него даже нет времени «очистить» мозги от дневного загруза, чтобы «глотать» новую порцию знаний – делать домашние задания…

Но если бы у меня не было детей, я бы, наверное, очень сокрушалась. Считала бы, что упустила половину жизни. Не знаю, как для мужчин, но для женщины ребенок очень важен. Это самое необходимое в жизни – родить ребенка…»

Между тем роман Сафоновой с кинематографом успешно продолжается. Она по-прежнему востребована в кино, правда, звезд с неба уже не хватает, снимаясь в основном в сериалах, имеющих отдаленное отношение к подлинному искусству. Однако поскольку других в наше время почти не снимают, приходится довольствоваться и этим. Да и главные роли ей теперь предлагают крайне редко. Однако в период 2006–2011 годов Сафонова снялась аж в… 25 фильмах.

Сегодня Сафонова по-прежнему живет в Москве, а ее младший сын Александр в Париже, с отцом. Видятся они не так часто, как того хотелось бы матери, которая до сих пор переживает, что так и не смогла быть возле сына в пору его взросления. Правда, этого не скажешь про ее второго сына Ивана, которого она пусть в одиночку, но все-таки вырастила. Он уже окончил школу и теперь пытается самостоятельно найти свое место в жизни.

Актриса всех поколений

Галина Польских родилась в Москве 27 ноября 1939 года. Своих родителей она практически не помнит: во время войны, когда ей было всего три года, отец погиб на фронте, а в 1947 году от малокровия умерла и мама. Старшего брата Галины, Виктора, взяла к себе мать отца, а вот внучку взять не смогла – двоих детей она бы просто не потянула. Поэтому в восьмилетнем возрасте Польских оказалась в детдоме. Однако пробыла она там недолго. Вскоре из Каунаса в Москву перебралась ее бабушка по материнской линии, Ефросиния Андриановна, и оформила над внучкой опекунство. Поселились они в бывшей родительской девятиметровой полуподвальной комнатке на Сретенке, в доме напротив магазина «Грибы-ягоды», куда бабушка устроилась работать уборщицей.

Окончив школу в 1956 году, Польских решила поступать во ВГИК. По ее словам: «Тогда я совершенно не понимала, что актерство – не просто игра, а профессия, труд. Хорошо помню первый тур: в комиссии сидят Гена Шпаликов (как студент) и Наташа Защипина, которую мы, девчонки, боготворили и которой жутко завидовали. Еще бы: «Первоклассница», «Дети партизана» – кинозвезда! Я выбрала для чтения малопопулярную басню Ивана Крылова «Цветы» и уже этим запомнилась. Когда я прочла стихотворение, Наташа показала мне большой палец – мол, все отлично. Для меня тогда это было гораздо важнее мнения педагогов. Я поступила на курс к Михаилу Ильичу Ромму…»

Во время учебы Галина встретила своего будущего первого мужа. Речь идет о студенте-третьекурснике с режиссерского курса Фаике Гасанове из Баку, который принялся настойчиво ухаживать за героиней нашего рассказа. Бывало, он даже ночевал в подъезде у своей возлюбленной (строгая бабушка Галины не пускала его в квартиру), а утром они вместе шли на учебу во ВГИК. Польских принимала его ухаживания, хотя говорить о каких-то глубоких чувствах к нему, видимо, не приходилось. Галина, лишенная родительской ласки, нуждалась в сильном мужском плече, на которое она могла бы опереться. К тому же, как думала она, они с Фаиком были эффектной парой: он черненький, она – беленькая. В итоге в самом конце обучения Галины в институте (1960) они с Фаиком поженились. Бабушка не стала возражать, поскольку выяснилось, что Галина… уже беременна. Кроме этого, Ефросинья Андриановна успела убедиться в серьезности намерений жениха. Особенно ее подкупил один случай, случившийся накануне свадьбы. Фаику надо было купить обручальное кольцо, но он не знал размера пальца своей невесты. Тогда он приехал к ней домой, но та уже спала. И жених уговорил бабушку впустить его в дом, чтобы снять мерку с безымянного пальца… спящей Галины. До конца процедуры та так и не проснулась.

Вскоре после свадьбы – 2 ноября 1960 года – у молодых родилась дочка, которую они назвали редким именем Ирада. После этого Польских пришлось уйти из института. Ее лучшая подруга Людмила Абрамова (впоследствии – жена В. Высоцкого) уговаривала ее остаться, обещая сдать за нее все зачеты и экзамены, но Галина решила по-своему.

Однако, уйдя из ВГИКа, она не стала домохозяйкой. И уже спустя полгода после рождения ребенка Польских вышла на съемочную площадку фильма, который принес ей всесоюзную славу. Речь идет о фильме «Дикая собака Динго» режиссера Юлия Карасика. Причем в эту картину актрису сосватал режиссер легендарного фильма «Летят журавли» Михаил Калатозов. Он собирался снимать Польских в главной роли в своей картине «А, Б, В, Г, Д…», но фильм так и не состоялся, после чего Калатозов отвел начинающую актрису в съемочную группу «Дикой собаки Динго». Правда, там к ней отнеслись с недоверием – внешне 21 летняя Польских явно не тянула на девочку-подростка 14 лет Таню Сабатееву. Особенно всех смущала ее грудь. Впрочем, и сама актриса сильно сомневалась в том, что сумеет сыграть восьмиклассницу. Однако, как мы знаем, эти сомнения в итоге были отставлены в сторону. А грудь актрисы на съемочной площадке… затягивали в корсет.

«Дикая собака Динго» – это мелодрама о юношеской любви, где в героиню Польских влюбляется ее сверстник. Последнего играл сын известной казахской актрисы Амины Умурзаковой Талас, которого утвердили на роль без всяких проб.

Съемки фильма проходили в Крыму, поэтому Польских в течение нескольких месяцев отсутствовала дома. За ее дочкой все это время в основном приглядывала бабушка. Что касается Фаика Гасанова, то он тоже был далеко. Дело в том, что он уже жил на два дома – московский и бакинский. Не сумев получить работу по своей специальности на столичных киностудиях, он отправился делать карьеру на «Азербайджанфильме». Так что полноценной семьи у них с Польских не было. Что, видимо, и привело к измене.

На съемках «Дикой собаки…» у Галины случился роман со вторым режиссером фильма Станиславом Чаплиным, который был старше ее на десять лет (он, кстати, тоже был женат). Их отношения зашли настолько далеко, что об этом знала вся съемочная группа. В итоге кто-то из доброхотов сообщил об этом Гасанову. И он приехал на съемки, чтобы лично разобраться с Чаплиным. Однако до драки дело не дошло: муж и его обидчик всю ночь просидели за спиртным и выясняли отношения исключительно на словах. В итоге Чаплин дал слово оставить в покое Галину, а Гасанов простил жену и обещал никогда не ставить ей в укор эту историю. Дескать, молодая – с кем не бывает?

Премьера «Дикой собаки Динго» состоялась 15 октября 1962 года. А уже пять дней спустя в газете «Советская культура» появилась статья критика Ирины Рубановой, в которой та писала:

«В работе Галины Польских иногда ощутимы пустые места, в которых проступает душевная вялость и скованность. Инертна, невыразительна актриса во многих эпизодах с Филькой, хотя здесь у нее отличный партнер – Талас Умурзаков. Но великолепно сыграны трудные сценки общения Тани с неодушевленным миром: поклоны иве, игра с лунным лучом и глобусом выглядят органично и настолько естественно, что комбинированные съемки, примененные в этих эпизодах, кажутся совершенно лишними, а временами – попросту уступкой плохому вкусу. Но лучше всего Галя Польских читает стихи…»

Успех этого фильма помог Польских восстановиться во ВГИКе. Она попала на курс к Сергею Герасимову и Тамаре Макаровой, где ее однокурсниками были Николай Губенко, Евгений Жариков, Сергей Никоненко, Жанна Болотова, Жанна Прохоренко, Лидия Федосеева.

Яркий кинодебют принес Польских не только всесоюзную, но и мировую известность: на фестивалях в Венеции, Вене и Лондоне в 1962–1963 годах эта картина была удостоена главных призов (в Венеции ей была присуждена Первая премия – «Золотой лев Св. Марка» и специальная награда жюри «Золотая ветвь»). Правда, сама Польских на эти престижные фестивали так и не попала. Почему? Вот что она сама рассказывает:

«Я сама отказывалась от поездок на Венецианский фестиваль, в Норвегию, в Мексику. У меня был ребенок, я жила с бабушкой, и та мне говорила: «Куда ты поедешь, ты что? Вот по радио говорят, атомные бомбы там испытывают, а если с тобой что случится? Тебя-то я вырастила, а вот правнучку, дочку твою, уже не смогу!» Я бабушку слушалась – никуда не ездила».

Кстати, о бабушке. Даже после яркого дебюта внучки в кино, Ефросинья Андриановна продолжала ворчать: мол, несерьезная у тебя профессия. Чтобы успокоить ее, Польских купила с гонорара от «Дикой собаки…» телевизор, чтобы та сумела-таки увидеть свою внучку на экране и оценить ее талант (в кинотеатр пожилая женщина не ходила из-за больных ног). Однако при жизни бабушки этот фильм по ТВ так и не показали.

Между тем Гасанов продолжал жить на два дома. Правда, теперь вторым домом для него стал не Баку, а Одесса, куда он перевелся, чтобы работать на тамошней киностудии. Однако и там дела у него шли неважно – самостоятельных постановок ему не давали. Зато у его жены карьера явно шла в гору. И в 1963 году Польских сыграла свою вторую роль в кино, которая упрочила ее славу одной из самых талантливых молодых актрис советского кинематографа 60 х годов. Речь идет о фильме «Я шагаю по Москве» Георгия Данелии.

Премьера фильма «Я шагаю по Москве» состоялась 11 апреля 1964 года. До конца года он собрал на своих сеансах 20 млн зрителей. После этого фильма имя Галины Польских уверенно заняло место среди плеяды молодых звезд советского кинематографа. И в том же году снялась сразу в двух фильмах: «Жили-были старик со старухой» (реж. Г. Чухрай) и «Верность» (реж. П. Тодоровский). В первом у нее была небольшая роль (Галя), во втором – главная – Зоя.

Между тем следующий, 1965 год, запомнился Польских с трагической стороны. Хотя поначалу ничто не предвещало беды. В том году на экраны страны вышли сразу два фильма с ее участием и она была приглашена на главную роль (Шура Окаемова) в картину своего бывшего вгиковского учителя Сергея Герасимова «Журналист». Натурные съемки проходили летом 65 го в Челябинской области (под Миассом), и Польских со спокойной душой уехала туда, оставив дочку на попечение бабушки, как это было уже не раз. А муж тогда находился в Одессе, где, как мы помним, он работал на тамошней киностудии уже два года и именно в том году должен был получить самостоятельную постановку.

Съемки «Журналиста» были в самом разгаре, когда из Москвы на имя Польских пришла телеграмма, в которой сообщалось о смерти ее бабушки. Актриса немедленно выехала в Москву. Похоронив родного человека, Польских вернулась на съемки, прихватив с собой и 4 летнюю дочку. Ехали они поездом около трех суток, а когда прибыли к месту назначения, их догнала новая телеграмма – такая же страшная, как и первая: в ней сообщалось о гибели Фаика Гасанова.

Версии его смерти разнятся. Сама Польских утверждает, что ее муж погиб под колесами автомобиля недалеко от Одесской киностудии. Другие свидетели говорят о том, что все произошло из-за нелепой случайности. Послушаем рассказ С. Чаплина:

«Фаик вдали от дома начал пить, появились женщины на стороне. Все кончилось трагической смертью: в Одессе после скандала с мужем любовницы выскочил нетрезвым на улицу, попал под трамвай, и ему отрезало ноги. Я тогда Гале не позвонил, понимал: она чувствует свой грех. Галя ведь жертва страстей. Недаром она говорила: «Не была бы актрисой, стала бы официанткой, потому что на официанток всегда смотрят».

Несмотря на двойное горе, свалившееся на нее, Польских сумела завершить работу в «Журналисте». А спустя год, уже окончательно оправившись от случившегося, она вновь оказалась в эпицентре пристального мужского внимания. За ней взялся всерьез ухаживать ее коллега по киношному миру. И снова это был режиссер, только теперь уже не рядовой, а отпрыск весьма влиятельного киношного деятеля. Речь идет об Александре Сурине, отец которого, Владимир Сурин, в ту пору возглавлял главную киностудию страны «Мосфильм».

В 1966 году Сурин закончил ВГИК и взялся ставить для телевидения свой дебютный фильм «Баллада о комиссаре». На единственную женскую роль в нем (Анна Черкасова) он пригласил именно Галину Польских. С этого момента и начались их романтические отношения, которые спустя год привели к свадьбе. Жить молодые стали у родителей жениха – в их просторной квартире на престижной улице Горького.

Именно благодаря стараниям мужа Польских стала выезжать за границу в составе кинематографических делегаций. Сами понимаете, сыну директора «Мосфильма» покидать пределы страны было гораздо проще, чем остальным советским гражданам. В итоге первой такой поездкой звездной пары стал выезд на Каннский кинофестиваль.

Галина Польских вспоминает: «Первая поездка за границу стала для меня потрясением. Это сейчас мы видим отели, рестораны, магазины, люди стали одеваться, доступно все, а раньше ничего этого не было, и я так засматривалась, что натыкалась несколько раз на стекла витрин. Помню, «суточные» были мизерные, на еду старались не тратиться, наши ребята варили куриные яйца под горячей струей воды из-под крана, чтобы продержаться до какого-нибудь званого ужина…»

В 1968 году Польских посетила соседнюю с Францией страну – Италию. И вновь – ее собственный рассказ об этом: «Из актрис нас там было трое: я, Люся Савельева и Марианна Вертинская. Почему-то я чувствовала себя не очень уютно в этой поездке. К тому же, если Савельева привезла с собой «Войну и мир», то фильм с моим участием был более чем средний. В один из дней нас пригласил к себе на виллу маэстро Феллини. Было весело, откуда-то взялись русские пластинки, Люся танцевала. Я сидела очень скромно, наблюдая эту жизнь и будто бы не участвуя в ней. Феллини был немногословен, но приветлив.

Вечер закончился. Мы сели в машину, подошел Феллини и повел себя как-то неожиданно. Подойдя ко мне, он провел рукой по моему лицу и что-то сказал переводчику. Я онемела, мне показалось, что такой жест возможен по отношению к… девочке легкого поведения. Мне стало до слез обидно, я чувствовала себя униженной. Машина тронулась, и переводчик, видя мое состояние, сказал: «Галя, ты чего? Ты понравилась Феллини, он сказал, что ты способная, но хитрая и он надеется встретиться с тобой через месяц в Москве, на Днях итальянского кино. А жест этот – знак его большой симпатии». Я очень ждала Феллини, мне казалось: что-то свершится в моей творческой судьбе. Но Феллини заболел и не приехал. И только множество его фотографий с добрыми надписями говорят о том, что это был не сон».

На той зарубежной «волне» в 1967 году Польских снялась в иностранном фильме. Правда, страна-производитель относилась к социалистическому блоку – это была ГДР. А картина называлась «Мне было девятнадцать» (режиссер Конрад Вольф): Польских сыграла в ней небольшую роль советского солдата-регулировщицы. После этого актриса выпала из съемочного процесса на несколько лет. Почему? Дело было в неурядицах личного характера, которые перекинулись и на профессию. Распался брак Польских с Суриным, хотя в этом браке на свет появилась дочь Мария (1968). После этого киношные начальники включили Польских в «черные списки», дабы угодить недавнему свекру актрисы Владимиру Сурину. Так что дорога на столичные киностудии актрисе была заказана. Но, слава богу, существовали киностудии республиканские, которых было почти полтора десятка, да еще и зарубежные. В итоге в 1969 году благодаря помощи польского оператора Ежи Липиана Польских отправилась в Польшу, где снялась в фильме «Дорожные знаки» Анджея Пиотровского.

В следующем году (1970) она уехала в Киев, на тамошнюю киностудию имени А. Довженко, чтобы сняться в 5 серийном телефильме о войне «Обратной дороги нет» (роль партизанки Гали). Эту картину снимал режиссер Г. Липшиц.

Успех фильма и в самом деле превзошел все ожидания. Показанный в мае 1971 года, сериал «Обратной дороги нет» привлек к экранам чуть ли не всю страну. Такого массового ажиотажа вокруг советского сериала о войне не было аж с 1965 года – с фильма «Вызываем огонь на себя». Там зритель следил за перипетиями борьбы советских подпольщиков с фашистами, а здесь речь шла о героических деяниях советских партизан.

В 1971 году с Польских наконец была снята ее опала относительно съемок на столичных киностудиях, после чего она была утверждена на роль Клавдии Никулиной в семисерийном телефильме киностудии «Мосфильм» «Тени исчезают в полдень» режиссеров В. Краснопольского и В. Ускова. Отметим, что съемки фильма начались еще в июне 1970 года, однако Польских включилась в них почти год спустя, поскольку по сюжету ее героиня появлялась в двух последних сериях. Она играла девушку, которая выходила замуж за своего односельчанина (Федора Морозова), которого на следующий день забирали на фронт, и он там погибал, убитый собственным отцом. Роль Федора исполнял Геннадий Корольков.

Премьера сериала «Тени исчезают в полдень» состоялась в феврале 1972 года и вызвала такой ажиотаж, какой редко выпадал на долю советских сериалов – улицы огромной страны буквально безлюдели во время его показа. Естественно, и актеры, исполнявшие в нем любые роли (начиная от главных и заканчивая эпизодическими) тут же оказывались на слуху у всех. А у Польских роль была не маленькая, да и по своей драматургии достаточно колоритная. Тяжелая женская доля ее героини трогала сердца миллионов людей, вне зависимости от их возрастов. Помню свои личные впечатления. Мне в ту пору было всего 10 лет, но игра триумвирата в лице Галины Польских, Геннадия Королькова и Валерия Гатаева производила на меня такое же впечатление, как и на моих искушенных родителей. Впрочем, там игру буквально всех исполнителей можно назвать эталоном актерского мастерства.

Однако помимо кино телевизионного Польских тогда активно снималась и в кино художественном. И до начала 80 х записала на свой счет в общей сложности 13 фильмов.

Сама Польских одно время выделяла в этом списке фильм «Фронт в тылу врага», упирая на то, что ее режиссер Игорь Гостев первым из мосфильмовских режиссеров протянул ей руку поддержки после ее многолетней опалы. На самом деле первыми такими режиссерами были В. Краснопольский и В. Усков, которые еще в 1971 году сняли ее в одной из главных ролей в сериале «Тени исчезают в полдень». А Гостев подключился к этому делу в 1974 году. Но в любом случае отдадим ему должное.

Кстати, эти фильмы «про фронт» снимались по книгам тогдашнего заместителя председателя КГБ СССР генерала Семена Кузьмича Цвигуна (псевдоним Семен Днепров), поэтому судьба им была уготована счастливая. В 1975 году на кинофестивале в Ташкенте первый фильм из этой трилогии был удостоен почетного приза, а через три года, когда на экраны страны вышло продолжение – «Фронт за линией фронта», – оба фильма были награждены Государственной премией РСФСР.

Не меньшую симпатию у зрителей вызвали три другие роли Польских: Клавдии Шишкиной в «Портрете с дождем», Галины Аркадьевны в телефильме «По семейным обстоятельствам» и Марины Петровны в «Суете сует». Начнем с первого.

В мелодраме «Портрет с дождем», которую снял Гавриил Егиазаров, Польских сыграла женщину с судьбой, похожей на ее собственную, – это была мать-одиночка, воспитывающая двух детей, рожденных от разных мужей. Отличие было только в том, что в реальной жизни у Польских было две дочери, а у ее киношной героини – сын и дочь. По сюжету, в Клавдию влюблялся капитан дальнего плавания Анатолий, роль которого исполнял Игорь Ледогоров.

Вторая работа Галины Польских из приведенного списка – телефильм «По семейным обстоятельствам» – являл собой обаятельную 2 серийную комедию, которую снял режиссер Алексей Коренев. В нем Польских играла женщину, которая считала, что она слишком рано стала бабушкой, и на этой почве никак не могла найти общий язык со своей дочерью Лидой и ее мужем Игорем (роль последнего исполнял Евгений Стеблов – хороший знакомый героини нашего рассказа по фильму «Я шагаю по Москве»).

Наконец третий фильм (это опять была комедия) «Суета сует» сняла Алла Сурикова. В нем Польских играла роль энергичного директора загса, которая каждый день женит по нескольку семейных пар, напутствует их на долгую и счастливую жизнь, а у самой семья трещит по швам – от нее ушел супруг. Отметим, что поначалу актрисе была предложена другая роль – той самой женщины, к которой уходил муж директрисы загса. Но Польских от этой роли отказалась: дескать, нечто подобное уже когда-то играла. И, как пишет Сурикова: «Тут я поняла, что Галина Александровна должна играть Марину Петровну, главную героиню. Что сквозь квадратную советскость героини должна светиться женщина – иначе КИНА не будет. А в Гале женственности – до самой макушки!..»

Заметим также, что в сценарии (его написал Э. Брагинский) мужем главной героини был русский мужчина. Однако Сурикову этот вариант не устроил, и она решила сделать его нерусским. В итоге он стал армянином в образе популярного актера Фрунзе Мкртчяна. О том, как весело было порой на съемочной площадке, вспоминает Алла Сурикова:

«Была большая «проблема» в работе с замечательным актером Фрунзе Мкртчяном: что бы он ни делал, он был изначально смешон. Иногда настолько, что группа не могла работать. Я говорю: «Мотор!» – и из-под одеяла рядом с Галей Польских должен появиться заспанный Борюся. Но из-под одеяла – долго, гнусаво и абсолютно самостоятельно – выползает легендарный нос Фрунзика, а уж потом остальное тело. «Колется» Галя Польских, за нею вся группа. Я кричу: «Стоп!» Следующий дубль – то же самое. Группа отворачивается к стене, чтоб Галя не видела наши лица. Ничего не помогает. У всех истерика. Галя сползает на пол. За нею вся группа. Тринадцать дублей. Только когда уже челюсти свело от смеха, когда были выплаканы все смешливые слезы, дубль удалось «зафотографировать».

Кстати, год спустя после съемок в «Суете сует» у Польских была возможность сняться еще в одной главной роли. Речь идет о фильме «Пришелец» (роль Даши) режиссера Леонида Быкова. Но, увы, эти съемки были прерваны, едва начавшись: 11 апреля 1979 года Быков погиб в автомобильной катастрофе.

Между тем, по словам самой Галины Польских, в конце 70 х она испытывала невероятный творческий подъем, открывший у нее «второе дыхание». Этот подъем привел к тому, что в 1979 году ей было присвоено звание народной артистки РСФСР.

Вплоть до горбачевской перестройки, начавшейся в 1985 году, Польских не сбавляла обороты – снималась в нескольких фильмах в год. Так, за шестилетие (1980–1985) она записала на свой счет целых 22 фильма.

Практически во всех фильмах Польских исполняла роли положительных героинь. И только в одном ей досталась роль героя с ярко выраженным отрицательным характером – профессиональная воровка-рецидивистка. Речь идет о крепком детективе «Ночное происшествие», который снял известный режиссер-детективщик (автор фильмов про приключения «Резидента») Вениамин Дорман. По сюжету, героиня Польских, присвоив себе документы некой бухгалтерши, приезжала вместо нее и с ее общественными деньгами в Москву и здесь ловко имитировала собственное ограбление, свалив его на таксиста, подвозившего ее поздним вечером. За расследование дела брался следователь Сергей Петрович Митин, который симпатизирует пострадавшей и долгое время уверен, что преступление и в самом деле совершил таксист. Но затем постепенно наступает прозрение. Причем его начальник до последнего не верит в виновность женщины и горячо убеждает Митина не возводить напраслину на нее и заняться таксистом.

Повторимся, это была единственная отрицательная роль Польских, сыгранная ею за почти два десятка лет работы в кинематографе. В остальных она играла исключительно добрых и обаятельных героинь. Даже в тех случаях, когда ей, к примеру, приходилось любить людей отнюдь не законопослушных. Как это было, например, в телефильме «Гонки по вертикали», где героиню Польских угораздило полюбить профессионального вора Алексея Дедушкина по кличке Батон. В этой роли снялся Валентин Гафт.

После развала СССР и краха его кинематографа Польских заметно сбавила свои киношные обороты, что было закономерно: кино стало другим, и ему понадобились другие звезды. Поэтому в первой половине 90 х Польских снялась в семи фильмах, где у нее случилась всего одна главная роль, в картине «Любить по-русски».

Трудностей в работе над фильмом хватало: не было денег, условия проживания в экспедии оставляли желать лучшего. От отчаяния в разгар съемок из картины ушел второй режиссер, а затем не выдержали нервы и у оператора. Один из актеров, после того как ему в очередной раз не заплатили гонорара, просто отказался выходить к камере. Пришлось его реплику отдать другому актеру – менее привередливому.

Что касается Галины Польских, то она переносила все трудности стоически и по сути была вторым режиссером фильма. Вот как отозвался о ней сам Матвеев: «На роль Катерины сразу увидел Галину, почувствовал и даже привык к ней, еще не сообщив никому о своем намерении. Мощная натура. Актриса, способная до краев наполнять себя чувствами и не выплескивать их по пустякам. В ансамбле исполнителей она должна стать олицетворенным корнем крестьянской жизни, воплощенной ее мудростью…»

Премьера картины состоялась в столичном кинотеатре «Космос» при полном аншлаге. В хит-параде видеопроката и видеопродаж за май – октябрь 1995 года фильм занимал 2–10 е места, что было большим успехом на фоне того кризиса, который тогда переживало отечественное кино.

На волне этого успеха было принято решение снимать продолжение. И вот уже в марте 1997 года в Москве состоялась премьера фильма «Любить по-русски – 2». А два года спустя свет увидела завершающая часть матвеевской кинотрилогии – «Любить по-русски – 3». И вновь картине сопутствовал успех. Его по праву разделила со всеми создателями фильма и героиня нашего рассказа – Галина Польских.

Однако у актрисы в ту пору была еще одна роль, которая привлекла к ней внимание широкого зрителя. Правда, в отличие от той, что она сыграла в «Любить по-русски», это была роль иного плана: во-первых, комедийная, во-вторых – сериальная (а большинство таковых считаются ниже уровнем, чем роли в большом кино). Речь идет о сериале «Кафе «Клубничка» режиссера А. Беленького, где Польских сыграла роль Клотильды Павловны. Отметим, что большинство актеров, к которым режиссер обратился с просьбой сняться в нем, ответили отказом, посчитав эту работу ниже своего достоинства. А вот Польских, а также другой известный актер Александр Демьяненко от этого предложения не отказались. После этого их имена попали на кончики перьев многих журналистов, рассуждающих о том, могут ли такие знаменитые актеры играть в откровенно слабом сериале. Только им ли было их осуждать?

Вообще из всех бывших советских актрис, родившихся до войны, Галина Польских на сегодняшний день считается самой снимаемой. Достаточно сказать, что только в 2000 е годы она снялась в 64 (!) фильмах. Правда, большинство из них по качеству значительно уступают советским кинолентам, но все же…

Что касается личной жизни актрисы, то с тех пор как она в конце 60 х развелась со своим вторым мужем Александром Суриным, замуж официально она больше не выходила. Галина вспоминала:

«Когда мужчины начинали за мной ухаживать всерьез, я видела, как мои девочки дулись и переживали. Они и так от разных браков. А родился бы третий ребенок в новой семье, девчонки бы его ревновали, совсем бы их детство радости лишилось. Хотя, возможно, я не права…»

Старшая дочь актрисы, Ирада, закончила киноведческий факультет ВГИКа и работает ассистентом по актерам. Младшая дочь, Мария, одно время собиралась пойти по стопам матери – стать актрисой. Дважды снялась в кино, после чего вдруг к кинематографу охладела. И в итоге поступила в Университет дружбы народов, где встретила своего будущего мужа – араба из Ливана. И вскоре подарила своей маме внука Филиппа (1992). Парень живет с отцом и лишь иногда приезжает к своей российской родне в Москву.

Что касается близких друзей героини нашего рассказа, то по этому поводу она сама заявила следующее:

«Актрисы между собой редко дружат. На съемках – да, по нескольку месяцев вместе проводят как одна семья. А только фильм сдали – и все разлетелись по новым съемочным площадкам, а там уже другая семья. Может, поэтому настоящей дружбы не получается, мы каждый раз работаем в новом коллективе. У меня в жизни была только одна настоящая подруга – Зина, моя соседка по квартире. Когда я осталась с двумя детьми, она мне очень помогала и поддерживала, в том числе материально. 35 лет мы с ней дружили, Зина умерла… Настоящего друга найти трудно».

Фотографии

Тамара Семина

Лариса Лужина

Галина Польских

Ирина Печерникова

Вера Алентова

Ольга Остроумова

Татьяна Васильева

Маргарита Терехова

Елена Соловей

Лариса Гузеева

Елена Сафонова

Елена Проклова

Наталья Андрейченко

Лариса Удовиченко

Елена Цыплакова

Татьяна Догилева

Content

Федор Раззаков
Роковые женщины советского кино

Миледи советского кино

Та самая Лариса, которую хотел Мимино

Кровь с молоком советского кино

Незабвенная Анфиса

Та, что была в Париже, и не только

Пережившая понедельник

Великолепная Ольга

Раба любви

Здравствуйте, я ваша Таня!

Та самая Манька

Та, что из джаза

Ее слезам поверила Москва

Неугомонная Татьяна

Жертва Паратова

Зимняя вишня советского кино

Актриса всех поколений

Фотографии