Виктор Обухов

ЗА ДРЕВНИМ КЛАДОМ

1

— Если в одной комнате живут женщина, мышь и телевизор, — для четвертого жильца места не остается…

— Почему? — Можно еще черта поселить…

Я, как человек семейный и знакомый с указанной проблемой, не мог не откликнуться на родную правоту Сашиных слов. А как человек злоречивый, не мог не добавить в эту правоту каплю яда.

— Нет. Он уже там. В ком-то из троих.

— И, скорее всего, — в телевизоре…

— Знаете ли, — покачал головой Саша, — я всей душой готов бы согласиться с вами. Но справедливость, — или, возможно, исключительность моего случая, — требуют признать, что историю эту вызвала к жизни мышь. Так что черт, видимо, сидел в ней…

— Какую историю?

— Ту, которую я сейчас собираюсь вам рассказать. Если вы еще не устали от моего присутствия здесь…

* * *

…Так добыл я очередной свой улов (разумею пополнение коллекции загадочных историй и сказок). Добыл нежданно-негаданно. Вот уж поистине — на ловца и зверь бежит. — Саша оказался в моей квартире случайно: подошел на улице и грустно попросил закурить. Не знаю чем, но он пробудил меня к сочувствию, и я предложил ему подняться ко мне за сигаретой. Поднявшись, он задержался, — и у меня нет причин жаловаться на это.

Итак, мы сидели и беседовали с незваным гостем. Таковым считал себя он (это его смущало), — хотя я уверял, что гости званные ничуть не лучше. А то и хуже: званные сохраняют все привычки былых времен, — им предоставь и пищу, и питье, и развлекай их еще при этом, — а в дни коммерческого коммунизма это непосильно. Незваный же сам понимает, что ни пищи, ни питья требовать не имеет права, а что насчет развлечений, — то старается сам предоставить их хозяину. Как бы вроде виры за вторжение. Так что незваный гость хорош. Если он конечно гость, а не мерзавец.

Я изложил это соображение Саше и добавил:

— Так должен думать человек, желающий идти в ногу со временем. Ну, или с тем, что у нас заменяет сейчас время…

— Быть может, вы правы. Но я, наверное, консерватор. По крайней мере, куда-либо в ногу идти — точно не хочу. В этом веке в ногу ходят только к могиле. У нас, во всяком случае. — Не желаю…

— Да. Тем более, на наших глазах это уже второй марш. А быть может, — последний. Он же — и решительный… но я-то говорил о другом…

— Понимаю. Но я вообще со временем никаких отношений иметь не хочу. — Тем более, недавно пытался…

— И?..

— И получилось нечто несусветное. — Да я как раз об этом и хотел рассказать. В качестве виры за вторжение, как вы изволили выразиться…

— Саша, вы страдаете чрезмерной вежливостью. А это порок. — Хотя, как мне кажется, он у вас единственный. На посторонний взгляд…

— Ох, верно, не единственный. Тем более что это не порок, а система убеждений. Убеждения же менять трудно. — Меня с детства учили, что незваный гость — это плохо.

— О да, — хуже татарина. Нас всех об этом неоднократно предупреждали…

— А званный, видимо, лучше татарина. То есть, если продолжить эту тему в философском направлении, можем сказать, что татарин — мера всех гостей…

Мы оба рассмеялись. — Нет, милый все-таки человек Саша…

— Итак?.. — спросил я, посмеявшись.

— Что?..

— История?..

— Ой, — спохватился Саша. — А я уже и забыл… — На чем я остановился?

— На женщине, телевизоре и…

— … и мыши. Благодарю вас. — Итак, действующие лица: женщина — это моя жена, телевизор — электрический друг семьи, и мышь — маленькая назойливая гадость. Любое из этих трех существ, как я уже говорил, заполняет собой весь дом. И более: кроме этого, кажется, ничего другого не умеет. Или не хочет…

— Верно, — опять признал я родную правоту. — Самые экспансивные существа на свете…

— Ага. Так вот, когда их трое, нужно что-то делать. А что?.. — Одно из них можно устранить, другое — поломать. Третье — естественное наказание, данное человеку. С ним так просто не сладить. Так что решать что-то надо с первыми двумя. — И я решил, что сначала надо отравить мышь. Или на худой конец — изловить. А уж потом, если Бог даст, — может, и телевизор как-то удастся обезвредить…

И вот, на следующий день я отправился на поиски какого-либо порошка против мышей. Или же мышеловки. — Как вы понимаете, ничего подобного я не нашел. Наверное, сейчас не производят из-за нерентабельности. Или считается, что мыши должны от голода сами подохнуть. В общем, не знаю. Главное, что ничего не нашел.

На следующий день я спросил на работе, — не знает ли кто места, где можно достать что-нибудь от мышей? — Никто не знал. Только одна из женщин пообещала поспрашивать. — Так, не особенно уверенно…

…Однако слово свое сдержала. Вечером она позвонила мне.

— Девушка какая-то спрашивает. — Хорошо знакомая, должно быть, — ехидно сказала жена (она у нас всегда берет трубку).

Я подошел к телефону.

— Алло!.. — Саша, это вы?

— Мы. Слушаю.

— Я насчет мыши. Она еще жива?..

— О!.. — живее всех живых.

— Я нашла вам то, что вы просили. Но…

Она слегка замялась.

— Что?..

— Вы будете смеяться.

— Я разучился этому умению. Когда в доме враг, смеяться преступно. Впрочем, не уверен в этом. — Но ладно. Говорите…

— Есть у меня знакомый. Он… вы слушаете?..

— Конечно.

— Он — экстрасенс. — Понимаете? — У него дудка есть…

— Дуд-ка?..

— Он этой дудкой ячмени сводит. И бородавки иногда…

— У нас нет ячменей…

— Он согласен и над мышью попробовать… За те же деньги.

…Вот тут уж я расхохотался. Жена моя, подозрительно глядевшая на меня и все пытавшаяся угадать по отрывкам, о чем идет разговор, — нахмурилась и стала глядеть еще подозрительней.

— Ну вот. Я же говорила — смеяться будете…

— Нет-нет, — спохватился я, — это я так. — Я согласен, согласен. — Пусть хоть на тамтаме, если это поможет…

— Тогда — завтра днем. Диктуйте адрес…

* * *

На следующий день явился экстрасенс. С виду он был человечком щуплым и довольно неказистым, — и, глядя на него, решительно невозможно было догадаться о его могучей духовной внутренности.

— Экстрасенс, — отрекомендовался он. — Мыши беспокоят?..

— Только одна, на мое счастье. Хотя — какое там счастье…

— Понимаю, — кивнул гость. — Где она?..

— Она везде. Если б это было не так, я бы не звал на помощь…

— Несчастное животное… — пробормотал человечек. — Ну, ничего… — мы поможем тебе…

Он полез в карман пиджака и вытащил оттуда свою дудку. — «Дудка как дудка, — отметил я. — Коротенькая… Самая обыкновенная…». — Человечек закрыл глаза, помедлил, словно настраиваясь на что-то, слышное только ему, потом приложил дудку к губам…

Мелодию я не услышал, — я скорее ее увидел. Точнее — я увидел что-то удивительное. Сначала в глазах зарябило, потом рябь превратилась в переливистое мерцание, словно бы встряхнули дорогую ткань, и она просияла для меня каждой своей блесткой… А затем — взору моему начало показываться все, о чем я по случайности думал. Я видел словно бы сны наяву. Сначала увиделась моя квартира, — но только не такая, какая есть, а какой я бы хотел ее видеть… Потом я вспомнил о жене, — и вот, она послушно создалась словно бы из воздуха, — такая, какой видел я ее в лучшие минуты… и восхищению моему не было предела. — Поняв, что происходит и несколько от этого обнаглев, я решил вызывать сны на заказ, — и пожелал для начала (зачем?..) Льва Толстого… Но Лев Толстой не успел явиться, потому что внимание мое отвлекла мышь. Она вышла из-за хлебницы и шла по обеденному столу…

«Во зараза…» — подумал я, и тут же мышь представилась мне по-другому. Она стала величиной с собаку; шерсть ее почернела и торчала дыбом, как иглы у ежа. А на глазах у мыши были почему-то очки…

«— Это что, — так должна выглядеть Зараза, что ли?..» — недоуменно подумал я. — Но видение прервалось (наверное, экстрасенс сконцентрировал внимание специально на мыши), — и зверушка стала вновь сама собой. Она медленно дошла до края стола (никогда прежде не видел, как ходит мышь!..), занесла одну лапу над пустотой… я невольно зажмурил глаза. Раздался шлепок, я вновь открыл их. — Мышь теперь шла уже по полу, все так же медленно, чуть извиваясь на ходу… Человечек, не прекращая играть, показал глазами на дверь, и я, поняв, открыл ее. — Мышь вышла за порог, пошла по коридору, к лестнице. Когда она шагнула в пролет и исчезла, человечек отнял дудку от губ. — Откуда-то снизу донесся шлепок, и я слегка вздрогнул.

— Бедная мышь…

— Ничего, — ответил человечек, убирая дудку в карман. — Вы не знаете, какие чудные сны снились ей. А если б знали — вы б ей, скорее, позавидовали…

* * *

— Уф!.. — сказал я, ставя на стол допитую чашку. — Хорошая дудка у вас…

— Еще бы, — ответил он. — Она сделана из очень редкого дерева, по старинным чертежам. Таких дудок, может, больше и нету…

— Гм… — произнес я с почтением.

— Да. Редкостная дудка. Она пробуждает скрытую магию мира. Нынешнюю, или, если повезет, — древнюю…

Человек посмотрел на меня и усмехнулся.

— Конечно, при умелом использовании…

— А древняя вам зачем?

— Как — зачем? — Из любопытства. Я призван познавать тайны мира. Так мне было сообщено. — А вы что думаете, — я только мышей гоняю?..

— Гм… я…

— Нет, — продолжил он, не дослушав (или не слушая вовсе). — Излечения — это так, между делом. Тренировка духовных сил. А вообще…

Он слегка наклонился ко мне.

— Я клад ищу…

— Клад?..

— Да.

— А как?..

— Пока никак. Но собираюсь поискать. В ближайшее время. С помощью той же дудки. — Есть тут одно место… В некоторых рукописях сказано о нем. — И, если за долгое время ничего не случилось…

— То?..

— То я его найду. И воспользуюсь. — То есть, посмотрю, можно ли с этим что-нибудь сделать…

— Интересно… интересно…

— Правда? — В таком случае, не желаете ли присоединиться?..

— Я?.. — испугался я слегка.

— Да. А почему бы нет? — В рукописях сказано, что благоприятнее прийти к кладу двоим. Не знаю, почему. Но, однако, я твердо усвоил, что все непонятные указания рукописей нужно выполнять особенно тщательно. — А потому, если вправду хотите поучаствовать, — приглашаю. Обещаю зарплату и питание. — Хорошую зарплату…

— Да ну. Это так неожиданно. У меня тут… вот… (я обвел рукой квартиру, словно что-то этим доказывая незнакомцу).

— К тому же, — если клад найдете именно вы, — получите втрое. Вдобавок — валютой. — Ну так как?..

— Валютой?.. А что там за клад?..

— Вы согласны?.. — Сказано, что это — некая шкатулка…

— Постойте, — сказал я. — Предложение заманчивое, что и говорить. Но я хотел бы немного подумать…

— Ну что ж. По правде сказать, вы бы мне очень подошли. И потому я подожду некоторое время. — Если надумаете, то мой телефон…

* * *

После этого разговора прошло несколько дней. В семье моей происходил передел сфер влияния. Мышь была изгнана с позором, и черт переселился теперь в телевизор. И с новой силой зашумел оттуда. — Возможно, как раз это обстоятельство…

…а быть может, я просто устал от долгой борьбы с тремя стихиями. Ибо, как бы причудливо ни складывалось их противостояние, стрела вектора в результате все равно поворачивалась своим ищущим наконечником в мою сторону… — В общем, — так или иначе, — я почувствовал однажды, что так больше продолжаться не может. — Наверное, в такие минуты люди отправляются в волшебную страну запоя, вербуются в наемники, крушат государства или хотя бы берут отпуск за свой счет и едут на многодневную рыбалку. — Такие минуты как вдох перед великим выдохом… И Враг всегда подстерегает нас, ибо в эти невнимательные минуты мы более всего открыты для него.

…Короче говоря, я сделал выбор между валютными приключениями и привычной жизнью под прицелом стрелы в пользу приключений (а порой кажется — в пользу валюты), — и, разыскав номер телефона, позвонил экстрасенсу.

— Согласны?.. — узнав голос, спросил меня он. — Тогда слушайте внимательно…

2

…Вы, конечно, догадываетесь, что жена моя, валюту не видевшая, но много слышавшая о ней, согласилась (после, как говорится, «упорных и продолжительных боев») отпустить меня на поиски клада. И даже стояла на пороге, провожая меня взглядом, пока не закрылась за мной дверь лифта. Быть может, она и после вспоминала обо мне; тогда я, наверное, зрился ей с пухлыми, оттопыренными карманами…

А мой путь к валюте был еще долог. Поезд высадил меня в месте, где я никогда не бывал. Постояв немного на станции, подышав непривычным воздухом далекого от цивилизации места, я бросил взгляд на уютное село, глядевшее на меня с холма, и, отвернувшись, побрел вниз, к реке. Таковы были указания экстрасенса: «…по дороге, выбитой копытами ежедневно ходящего к воде скота (надеюсь, я правильно понял смысл этого предложения), — вниз». Было еще светло, и не успела отступить дневная жара; но все, на чем останавливался мой взгляд, выглядело уже по-вечернему умиротворенным. — Если б не комары, я бы, верно, задержался на берегу, сел, где случится, и помечтал бы немного, глядя в темную воду… О чем?.. — Не знаю. Но явно не о валюте. Ибо у меня случались иногда такие счастливые минуты, и я помню, что мечтал тогда совсем о другом…

Но комары не дали мне отвлечься от насущных дел, и потому, послав долгий вздох чудесным местам, я двинулся вдоль берега, отыскивая лодку, которая должна была переправить меня на другой берег. Через несколько минут я нашел ее, забрался внутрь и, неуклюже работая веслами, медленно направился к замершим на той стороне могучим зарослям камыша. — Где-то среди этих зарослей, по объяснениям экстрасенса, скрывался от любопытных взоров человечества небольшой пятачок твердой земли, как бы островок на болоте. Туда и лежал мой путь.

Доплыв с горем пополам до камыша, я сменил весла на шест и продолжил продираться вперед, страдая от комаров и удивляясь, почему экстрасенс не догадался поинтересоваться — знаком ли я со способами управления лодкой? — Мне-то, когда я получал по телефону инструкции, думалось, что к лодке будет прилагаться и перевозчик…

Но, как бы то ни было, я все ж натолкнулся на искомое место. Бесконечный камыш кончился, лодка моя мягко ткнулась в твердое, и глазам предстала ровная, покрытая густой короткой травой площадка суши. Посередине островка стояла выцветшая брезентовая палатка. — Ну вот и добрался…

Экстрасенс ждал меня у палатки, но в первое мгновение я его даже не заметил. Точнее — не различил от окружающей обстановки. — Маленький, в ветхой одежде, со всклокоченными волосами, он выглядел еще потешней, чем в городе, и казался скорей не человеком, а случайно сохранившимся в зарослях духом места.

— Как добрались?..

— Хуже не придумаешь, — искренне ответил я.

— Что так?..

— Лодка. Если б я знал, что управлять ей так сложно, я б лучше вплавь добрался.

— Хорошо, что вам раньше это в голову не пришло, — усмехнулся он.

— А что?..

— Если вы имеете в виду «А что случилось бы?» — трудно сказать. Но ничего хорошего, поверьте на слово. Объяснять сейчас долго не хочется, но запомните как можно тверже: с тех пор, как вы согласились помогать мне, все в мире — в том, какой вы знаете, — для вас немного не так. И вода не та, что вы знаете, и река не совсем та. Вернее сказать, — мир не совсем такой, в котором вы жили, а как бы… настроение у него другое, что ли. Вы его в таком настроении никогда не видели. И, соответственно, не можете знать, как он к вам отнесется в ситуации, вроде бы привычной. — Искренне советую вам не лезть в эту воду. И не оступиться случайно.

— Гм. Ладно. Ну и нашли вы тут местечко… — проговорил я, оглядываясь. Слова экстрасенса, а точнее — голос, которым они были произнесены, словно бы добавили недоброй таинственности этому и без того таинственному и непонятному месту. Густые заросли стали, казалось, еще гуще, и вечерняя синева нависала на стеблях как вата. Тихая вода дышала безмолвной угрозой…

— А вы что хотели?.. (Он взглянул на меня, и мне показалось, в его взгляде мелькнуло на миг презрение; впрочем, я мог и ошибиться). — Чтобы клады зарывали где-нибудь в центре города?.. Под каким-нибудь тринадцатым деревом от винно-водочного магазина? — Так не бывает. Такое вы только в книжках можете читать. У романтиков. — Но романтики, знаете ли, кладов не зарывают. Это делают совсем другие люди…

— Да ничего я не хотел. Говорю только, что место неприятное. А насчет воды, кстати, могли бы раньше предупредить. Что в нее лезть не надо. Поскольку в какой-то момент я действительно подумывал, не отправиться ли мне вплавь. Ибо с лодкой обращаться совсем не умею…

— Гм, — произнес он. — Вот это я действительно сплоховал. Ну да ладно. Все обошлось и вы теперь предупреждены. Итак, не подходите к воде. Да и вообще — после того, как стемнеет, из палатки не выходите. Пока я не скажу…

«Да-а… дела…»

Что и говорить, наше предприятие все меньше и меньше нравилось мне.

— А можно узнать, чего вообще следует ожидать? — Ибо, как мне сейчас кажется, я получил от вас по телефону не те инструкции…

— Если вы думаете, что я вас дурачу (я смутился), — то уверяю вас, что у меня других забот полно. Я пригласил вас сюда и собираюсь платить вам деньги за помощь в деле, а не за что другое. Дурачить бы я вас мог и не выходя из вашей квартиры; вовсе незачем было забираться для этого в такую даль. — Верно?..

— Верно. Но я и не думал, что вы…

— И потому, — продолжил он, не обратив внимания на мои слова, — относитесь, пожалуйста, к моим словам серьезно. Я даю вам инструкции и, какими бы они странными вам не показались, их нужно выполнять. Потому что мне нужен живой помощник. Живой и неповрежденный. Ни физически, ни духовно. Вы понимаете?..

— Да.

— Вот и отлично.

— Еще будут какие указания?

— Пока все. Главное я вам сказал, а остальное — по ходу дела выяснится. А теперь — пойдемте в палатку. Чаю выпьем…

* * *

…Пока мы пили чай (настоянный на каких-то травах, названия коих я тогда же позабыл) — совсем уже стемнело. Взошла луна и разлила повсюду свет, хотя в нашем камышовом окружении толку от этого было немного: от палатки до зарослей было — на глаз — шагов десять, а дальше — сплошная тьма. Я прихлебывал чай и то и дело поглядывал наружу. Странные предупреждения экстрасенса задели меня сильней, чем хотелось бы мне самому. Ветер шевелил камыш; невидимая ночная тварь где-то продиралась сквозь заросли… а мне порой казалось… Даже не могу сказать — что. Но все чаще и чаще отправлял я в ночь внимательный взгляд, и руки мои, когда я наливал себе очередную чашку, чуть заметно дрожали…

— Какая ночь!.. — сказал экстрасенс, доставая из кармана сигареты и протягивая мне одну. — Вслушайтесь! Вчувствуйтесь! Всмотритесь в эту тьму ночным глазом своей души!.. Не кажется ли вам, что эта тьма — живая? Что Космос сегодня окликает землю и спрашивает ее о прошлом и настоящем, о былом и небылом?.. А она отвечает ему на своих древних бессловесных языках?.. На языке камня и воды, ветра и камыша?.. Не кажется ли вам, что пробуждаются сейчас древние забытые силы, — пробуждаются на эту краткую ночь, — и прошлое приходит вместе с ними?..

— Кажется. В такое время хорошо быть ребенком. Лежать на своей кровати, закутавшись в одеяло, и слушать длинную и чудесную сказку. О небывалых временах и загадочных событиях…

— Ну, насчет того, чтоб вернуть вам младенчество — это не в моих силах. Да и не в моих интересах… (Он ухмыльнулся, и я, решив, что это он так пошутил, тоже ухмыльнулся в ответ). — А вот сказку я вам расскажу. — Заранее сообщаю, что вы тоже участвуете в ней. И поэтому должны знать, куда вы попали и что вам предстоит совершить. — Итак, слушайте. Времени мало, и потому я буду краток…

Я кивнул, показывая. Что готов слушать.

— Это было в давние времена, — начал экстрасенс. — В очень давние. Когда магическая реальность не отличалась еще от… скажем, логической. И потому — мир жил так, что после, через долгие времена, любой обрывок памяти о том, давнем мире, казался сказкой…

— Понимаю, — кивнул я.

— Ну вот. А поскольку сказки возникают только потому, что нечто важное забыто и не может быть в точности восстановлено, они обязательно в чем-то лгут. Это я говорю к тому, что моя сказка тоже не совсем правдива, хотя моей вины в этом нет. — Итак. — В те баснословные времена жило да было некое государство. Называлось оно Архадом и, как утверждают предания, имя это было дано земле неким мифическим — уже тогда мифическим! — народом, приплывшим откуда-то из-за моря и основавшим здесь поселение. Народ этот шел к великой судьбе… впрочем, все тогда шли к великой судьбе…

Но вернемся к Архаду. — Хотя основание и было положено этим великим народом, но настоящим рождением нового государства следует считать день, когда обретены были Три Чуда Архада…

— Что это?..

— Это — то, что нас интересует. Три священных предмета, в которых, как утверждают источники, были заключены удача и судьба Архада…

— Что за предметы?..

— Первое чудо — кружок металла. То есть, в нашем понимании, монета. Только первоначально она была гладкая с обеих сторон. Второе чудо — семечко. Что любопытно — семечко сухое. — Странные вещи, не правда ли?..

— Да. А третье?..

— Шкатулка. По форме напоминающая крытую лодку…

— Пустая?..

— Нет. Но в разные времена у нее было разное наполнение. Первоначально там находился свиток, в который занесено было пророчество о судьбе Архада. Немногие видели этот свиток…

— А вы?..

Экстрасенс поглядел на меня и рассмеялся.

— Кажется, Саша, вы меня сначала недооценивали, а теперь наоборот. Откуда б я видел его?.. — Шкатулка не покидала пределов храма… — кстати, я не упомянул, что на месте, где были найдены Три чуда, народ Архада воздвиг храм, так и называвшийся: Храм Трех Чудес. — Вот там и находились Три Чуда и пророчество о них; видеть это пророчество, как я уже сказал, довелось немногим. А то, что просочилось в виде слухов и попало впоследствии в предания, настолько противоречиво и сбивчиво, что источники почти не согласуются друг с другом. Могу только сказать (точней — догадываться), что пророчество это было длинным и невразумительным. Как и все пророчества. Суть его коротко можно изложить так: священные предметы должны быть познаны, и познание каждого будет знаменовать новый шаг к расцвету Архада. Но оговорено при этом, что в познании Архадских Чудес нельзя обращаться за помощью на сторону, какую бы выгоду такая помощь не обещала. «Ибо то, что дано Архаду — дано Архаду. И не всякий расцвет — благо…» — Это подлинные слова. Вроде бы. — Немного странные, правда?..

— Да. И больше, чем немного…

— Замечательно, что они исполнились. Время шло; уже два чуда, одно за другим, были «познаны», говоря языком пророчества, и Архад стал самым могучим и цветущим торговым государством — той, сказочной для нас, реальности. Влияние его в мире было так велико, что соседи, ценой надрыва всех своих сил, время от времени вынуждены были подвергать его разрушению. Но, однако, проходил краткий срок, — и Архад снова был богат и могуч, на зависть и удивление своим врагам, победы которым давались ценой невероятного напряжения и долгой последующей слабости… Говорили, что Архаду служат демонические силы; но до дней предпоследнего разрушения это были всего лишь слова. Скорее всего…

— А потом?..

— А потом они стали правдой. Предпоследнее разрушение было тяжелее предыдущих; и тогда — может быть, от отчаяния, — Правитель Архада и призвал демонов. Есть там, в Архаде, одно странное место… Впрочем, сейчас неважно. — Важно то, что демоны обещали помощь. И еще они научили Правителя, как использовать последнее из Чудес, сухую семечку. В обмен на помощь демонам был отдан Храм Трех Чудес; вот тогда на гладкую поверхность монеты были нанесены первые знаки. Знаки новых владельцев… или совладельцев. Тогда же, судя по всему, было утрачено хранимое в шкатулке пророчество. Но Архад, тем не менее, снова расцвел, — да так быстро и мощно, как не расцветал доселе после поражений. Увеличился флот, умножилось богатство, вновь шумел на рынке разноплеменной народ, и в перестроенном храме дало первые плоды странное сухое дерево, выросшее из семечки…

— Что за дерево?..

— В другой раз. Наша сказка подходит к концу. Как вы могли заметить, условие, оговоренное в пророчестве, было нарушено. Архад в союзе с демонами исполнился небывалой доселе мощи; но тем плачевней была его судьба. — Помните, я говорил вам о великом народе, появившемся из-за моря на заре времен?

— Да. Они, кажется, и основали первое поселение в вашем Архаде…

— Да. Они же и сокрушили Архад. Противостоять им не могли ни люди, ни демоны. Царь победителей вошел в храм, и поверг демонов, обитавших там, и забрал из храма два Чуда: монету и шкатулку. Затем он включил Архад в состав своей империи и в память об этом приказал выбить на монете свое изображение. Таков был конец Архада. «Сказание о гибели Архада» добавляет еще, что Царь, забирая из храма священные предметы, предсказал, что новый расцвет Архада наступит только тогда, когда вернутся в Храм его Чудеса.

— И вернет их тот, кому судьба назначила быть здесь Царем. И из пустоши поднимется могучий город, и из пыли восстанет величие, — сказал он. — Но прежде, чем все это исполнится, многие времена пройдут. Я позабочусь об этом…

— … и прошли времена, — сказал экстрасенс, доставая еще по сигарете. — Архад превратился в обычное, среднее государство; но былое величие, конечно, не ушло из памяти. Храм был замкнут Царем-победителем, замкнут и опечатан магическим заклятием; взращенное демонами сухое Дерево, как-то послужившее Архаду последних времен величия, было теперь недоступно. Два Чуда оказались утраченными. Монету носили при себе цари победителей, как символ власти над Архадом и как награду за еще одну победу над демонами; что касается шкатулки, то она не упоминается больше в архадских легендах. И при всем этом архадцы продолжали надеяться на что-то небывалое. — Позднее уже, когда и победителей настиг рок, и вместе с ними ушло в неизвестность последнее Чудо, монета, — одному из архадских храмовых служителей удалось пробраться к Храму и на краткий срок разомкнуть сон некоего демона. Он спросил его о судьбе архадских чудес, и демон ответил, что все они сохранились, ибо судьба их еще не исчерпана…

— Отрадно слышать, — отметил человек. — А где их искать?..

— Найти их предстоит не тому, кому суждено ими владеть. И, где бы они ни были сейчас, однажды они встретятся, чтобы столкнуться в борьбе друг с другом. — Быть может, так…

— Ты говоришь темно, — сказал человек.

— Я говорю правду, — произнес демон.

— Ладно. Ты сказал, все они сохранились. — А как же третье?.. Ведь его нет?..

— А вернутся два — найдется и третье. Другое, но то же… — ответил демон и вернулся в сон…

* * *

— …Вот такая сказка, — закончил экстрасенс. — Как вы понимаете, все мыслимые времена уже прошли, и теперь на возвращение Архада надеяться нечего. Так что можно объявить свободную охоту за древним кладом…

Голос экстрасенса от слова к слову становился все торжественней; мой начальник поднялся во весь свой неказистый рост и величаво распрямился.

— Ибо вы уже должны были догадаться, для чего мы находимся на этом — неприятном, по вашему мнению, — месте. — Да!.. Я знаю, где шкатулка Архада!.. Я нашел рукопись, в которой история победителей продолжена; и, потратив неимоверные усилия на расшифровку, я узнал, что от развалин Архада войско победителей отправилось в поход сюда, в эти края, и вторглось в царство Болотных Богов; и что судьба шкатулки…

— Послушайте, — не выдержал я. — вам не кажется, что мы здесь не одни?.. что нас слушают?.. — Мне уже какой раз…

— Возможно… — мгновенно переходя на шепот и неслышно опускаясь на спальный мешок, ответил экстрасенс. — Возможно… Но сюда никому не войти…

— Может, вы его того… дудкой…

Я сделал рукой губительный жест.

— Нет, — прошептал он. — Сейчас нельзя терять силы. Они скоро понадобятся…

В этот момент едва заметный шелест словно бы обозначился на миг в воздухе; обозначился и исчез. Одновременно я почувствовал, как спало напряжение…

— Ну вот… — вздохнул экстрасенс. — Вроде все…

— А что это было?..

— Кто знает?.. — Здесь неподалеку, представьте, находится один из древних магических предметов. Узел различных сил. — Что угодно может быть. Главное — не бойтесь. Я же сказал, — палатка защищена. Только наружу не выходите…

— А как же потом выйдем?..

— А потом все будет нормально. Сами увидите… — Итак. — Вам все ясно в моей сказке?..

— Все, что нужно, — да.

— Хорошо. — Как вы понимаете, я бы очень хотел, чтоб нашли шкатулку именно вы.

— Почему?..

— Как!.. — А сказали, все вам понятно. Вспомните: найти ее предстоит не тому, кому суждено ею владеть…

— А!.. теперь понял.

— Все, как мне кажется, честно: вам — деньги, мне — шкатулка. Вам она ни к чему…

— Конечно, конечно…

— И кстати: пока не забыл. — Найдем мы шкатулку или нет, зарплату я вам все равно обещал…

Он полез в сумку и вытащил оттуда стопку денег.

— Вот. — Триста пятьдесят…

— Да ну, — ошарашено сказал я. — Зачем так много?..

— За работу. За секретность. И за ущерб, получаемый вами при усвоении странных инструкций…

Он подмигнул мне и ухмыльнулся.

— А теперь — у нас еще есть время отдохнуть. Давайте и займемся этим. Как придет пора, я вам сообщу…

— Хорошо. Я посижу…

— Не забудьте, что я вам говорил…

— Конечно…

И спутник мой шумно завернулся в спальник, несколько раз ворохнулся и затих; а я сидел, глядя на вход и думая над странной историей, услышанной мною…

3

Я не знал, верить ли мне рассказу экстрасенса или нет. А точнее даже не так: я и верил и не верил одновременно. И потому, оставшись один, быстро впал в уныние, а после и задремал.

Дрема моя больше напоминала не сон, а напряженное раздумье. Я задумался о шкатулке, — то есть, о ее содержимом. — Мне представилось, что в ней лежит какой-то текст и ключ от моего дома. — Текст, наверное, и был тем самым утерянным пророчеством; но как тогда попал в шкатулку (еще не найденную) мой домашний ключ?.. (Самого факта наличия в шкатулке ключа и текста я в дреме даже и не подумал оспаривать, это знание было дано откуда-то извне; ну, а если не оспаривать нелепый факт, — сами понимаете, ничего путного для его объяснения не придумаешь). — В конце концов, устав напрасно мудрствовать, я потянулся к крышке шкатулки, чтобы открыть ее и удостовериться, что ключ действительно мой; но в тот же миг какие-то невидимые силы подняли шкатулку в воздух, опрокинули вверх дном, — и из нее с треском и шелестом посыпался на землю камыш… много… охапки камыша… вздрогнув, я открыл глаза и прислушался.

… Тихо… все тихо… Воздух был неподвижен и все, что я мог увидеть по ту сторону входа, словно бы застыло. Ни лист не шелохнется… ни стебель…

… Тишина… неподвижность… — Быть может, это и навевает дрему?.. — Я закурил, чтобы встряхнуться, и струйка дыма повисла передо мной. Дунув, я прогнал ее наружу; она выползла из палатки и повисла у входа…

«Вот это да, — размышлял я, слушая тишину, нарушаемую только легким треском сгоравшего табака. — Ну и тишина…скоро ли там?.. А то я совсем ЗАСНУ…» — Последняя мысль сопровождалась шумящим звоном; словно бы морская волна вынесла и бросила в прибрежные камни горсть колокольчиков… Я опять открыл глаза и выбросил дотлевающий окурок. Проследил за его полетом и, когда он исчез, затерявшись в траве, тупо уставился на вход, пытаясь что-то сообразить. — Что-то важное… очень простое и невспоминаемое… Что?..

«Ах, да. — Окурок… — Трава ведь сухая…»

Я потер глаза, встал и отправился на поиски окурка. Я не нашел его; видимо, он уже погас. Но свежий воздух взбодрил меня; я вдохнул его полной грудью и запрокинул голову в небо. И замер от восхищения. Оно все было усыпано звездами. Крупными и мелкими. Восхитительными звездами, никогда не забредающими в таком большом числе на городское небо…

— А отчего я так люблю звезды? — спросил я сам себя, и от восторга сделал это вслух. — Как это может быть?.. Где я этому научился?.. — Непонятно. Но я люблю их!.. Люблю вас!.. Я так люблю вас, тихие гостьи…

… Тихий смех зажурчал у меня за спиной, — словно бы в ответ. Испуганно обернувшись, я увидел в нескольких шагах невесть откуда взявшуюся девушку. Она глядела на меня и смеялась. На ней было легкое, чуть поблескивающее в лунном свете платье; светлые волосы густой зыбучей волной падали ей на грудь.

— Вы не обиделись?.. — перестав смеяться, спросила она. — Не часто приходится слышать такие необычные любовные признания; я и заслушалась. Но, может, посторонним нельзя?..

— Вы кто? — спросил я настороженно.

Она рассмеялась.

— А кто вы хотите?.. Хотите — фея?..

— Не хочу…

— А кого хотите?..

— Никого не хочу…

— Какой вы скучный… — она легонько махнула на меня рукой. — Как, должно быть, несчастна бедная ваша жена…

— Да уж, совсем несчастна… Постойте. — А откуда вы знаете, что у меня есть жена?..

— На вас это прямо как написано. Да так ясно, что если вам на шею плакат повесить «У меня есть жена» — то и тогда не было б ясней…

— Понятно… — произнес я, кинув незаметно взгляд на палатку. (До нее было рукой подать. «Можно побежать… или — прыгнуть…»)

По правде говоря, мне ничего не было понятно. — Откуда здесь девушка?.. Да еще в таком виде, как будто из витрины?.. или из сказки?.. Как она попала сюда?.. и зачем?.. ночью?..

…Она стояла и улыбалась, глядя на меня; а я все не мог решить, что мне делать. — Ясно, что я, в полусонном состоянии, забылся и вышел из палатки, чего меня просили не делать. И потому, раз уж я осознал это, следовало немедленно вернуться. Но, с другой стороны, я не видел в девушке ничего опасного; а что, если она не имеет никакого отношения к нашей истории?.. — И, если я сейчас с места сигану в палатку, — как это будет выглядеть в ее глазах?..

… Но выход из положения придумался.

— Понятно!.. — громко сказал я.

— Чего вы так кричите?..

— Сам не знаю. (Я прислушался, но из палатки не донеслось ни звука). — И вы правы. Давайте разговаривать потише. — А то у меня сосед спит…

— Сосед?.. Это такой маленький и странный?..

— Верно. А откуда вы знаете?..

— А я с ним только что говорила…

(Я только покачал головой. Жизнь становилась все непонятней и непонятней…)

— Где?..

— Там, — махнула она рукой в сторону камышей.

— Что он там делает?..

— Нас ждет. — Причем, я бы сказала, довольно сердито ждет. — Давно, говорит, пора…

— Ничего не понимаю… — Но ведь он спал. Как же я его… Или… или — это я спал?.. — Да нет, это невозможно!..

Я даже запнулся на мгновение. От растерянности. Или от возмущения. — С самого начала меня не оставляло чувство какой-то нелепости, неверности происходящего… и ожидаемого. Быть может, — даже умышленной. А возможно — даже розыгрыша… Но ладно…

— Ладно. — Где он, вы говорите?..

— Недалеко. Я проведу вас.

…После этих слов во мне опять зашевелились подозрения.

— Сейчас… — севшим голосом сказал я. — Я только зайду… Возьму кое-что…

— Туфли снимите… — вдогонку посоветовала она.

…Палатка, когда я повернулся к ней, словно бы расплылась, потеряв на мгновение форму. Стиснув зубы, я шагнул к ней. Еще шаг… вошел…

… Экстрасенса в самом деле не было! — Какие-то секунды я стоял на месте, смиряясь с этим фактом, а затем неслышно обернулся и глянул наружу, очень надеясь, что девушка как-нибудь сгинула, растаяла… Но нет. — И тогда, вздохнув, я немного пошумел для виду, разулся и вышел.

— Ну что? Пойдем?..

— Да.

Она взяла меня за руку.

— Идите осторожней…

* * *

…Мы пробирались сквозь камыш, осторожно ступая. Девушка вела меня по какому-то броду; вода еле покрывала стопу.

— Вы здешняя?..

— Ага.

— А что вы здесь делаете?.. Ночью?.. Одна?..

— Гуляю. И не одна, а с вами. — Хотя, как мне кажется, вам это безразлично. — Вы больше звездами интересуетесь…

— Ну, не только звездами. — Я на самом деле очень разносторонний человек…

— Да ну?.. И в чем она проявляется?..

— Кто?..

— Разносторонность…

— Это трудно объяснить. Даже невозможно. Это нужно доказывать делами, но я не могу. — Вы сковываете все мои возможности…

— Это почему?.. — Она даже остановилась.

— Я вас боюсь. У вас такой вид, как будто вас похитили откуда-нибудь прямо с бала ночные духи и по воздуху перенесли сюда… На болото… Как же не бояться? — Вот когда идешь рядом с женщиной — все понятно. А когда рядом с чудом…

Она рассмеялась и мы двинулись дальше.

— Ну вот. — А я уж вправду подумала, что вы только звездам комплименты говорите…

— Отнюдь. Звезды — это когда больше некому. Когда пространство, звезды и я…

— Ясно. А теперь пока не надо комплиментов. Идите осторожней…

— А что?..

— Сейчас будет место, где камыш высокий. Там темно…

* * *

…Когда мы вошли в обещанное место, действительно стало совсем темно. Даже девушка, идущая теперь в шаге впереди, была почти не видна.

— Далеко еще?..

— Нет, уже рядом.

— Что ему, трудно было самому прийти за мной?.. — Погнал вас по грязи таскаться…

— Он сказал, что ему нельзя с места сходить. Он у вас со странностями, да?..

— Гм. Вообще-то да…

— А теперь постойте.

— Что?..

— Здесь хитрый изгиб на тропе. Я никак его не могу запомнить. — Пойду проверю…

— Сердце мое с вами. Не утопите его в болоте. И сами осторожней…

— Спасибо…

…Несколько шагов — и она пропала в темноте. Потом до меня долетел ее голос:

— Эй!.. Вы не заснули?..

— Нет.

— Тогда идите. Я все проверила…

— Куда идти?..

— Пока прямо. А потом я скажу. — Еще… еще…

— Откуда вы знаете, что еще?..

— Я же слышу звук шагов. — А теперь — влево!..

…Я шагнул раньше, чем успел осознать приказ, — … и под ногами не оказалось ничего. Провалившись с шумом, я отчаянно заработал ногами, нащупал опору, встал… и тут же погрузился еще глубже. — По грудь… Потом еще… Потом потерял опору и окунулся в холодную воду… вырвался…

«Почему?… Почему?..» — бешено колотилось в голове, но что «почему» — я не смог определить. Да я этим и не занимался; я перестал на какое-то время думать. — Напрягая все свои силы, тело рвалось из воды, к спасению… Мне удалось нащупать ногами какую-то опору… я уперся в нее кончиками пальцев, тяжело дыша… Слева от меня затрещали камыши; я повернул голову на звук, — но тут справа раздался еще более сильный треск и, повернув голову на звук, я увидел девушку. Она глядела на меня и улыбалась; свеча горела в ее руке…

— Что вы там делаете?..

— Тону.

— Шагайте сюда. Вы ошиблись…

…Я шагнул — и в тот же миг меня накрыло с головой. Отчаянным рывком выдергиваясь на поверхность, я услышал ее хохот, раскатившийся над болотом. Теперь все стало ясно, — но увы, с моим поздним прозрением теперь нечего было делать, кроме как утонуть. У меня больше не было сил сражаться за жизнь. И, погружаясь вновь (и уже, по моему мнению, окончательно), я успел услышать, как хохот сменился криком ужаса. Но что случилось там, наверху, мне было неизвестно. Я уже принадлежал подводному миру. И там, в этом самом подводном мире, меня уже ждали: я знал каким-то чутьем, что ко мне спешит нечто… Большое… неизвестное… И я знал, что оно плывет именно за мной…

Но опять настал час перемены судьбы. — В тот миг, когда оно уже было совсем рядом, неведомая сила выдернула меня из воды. — Я был тогда уже настолько бесчувствен, что у меня не хватило сил даже удивиться этому. — Я только глотнул воздух и закашлялся; а вода словно бы взорвалась в том месте, откуда только что вытащили меня… Но дальше я ничего не помню. — Кажется, меня куда-то несли…

4

… Я спал и видел чудесные, — но, как оказалось позже, — незапоминающиеся сны. Очнулся я от вторгшегося в мой сон томительного, тревожащего запаха. Я открыл глаза.

…Желтый, нечеткий свет. Ощущение закрытого пространства вокруг. Склонившееся надо мной лицо… Я напряг глаза, и оно, прояснившись, дало очертания экстрасенсова лица…

«Значит, спасен…» — подумал я и сказал:

— Спасибо…

— Еще бы, — ворчливо ответил экстрасенс. — Это ваше счастье, что я случайно прихватил с собой нужный набор трав. А то б вы не так проснулись…

— А долго я здесь лежу?..

— Минут десять…

— О!.. — я думал, гораздо больше…

— Так бы и было. Но эти травы делают чудеса…

Наверное, он был прав. — Запах, стоявший сейчас в палатке, был действительно… волнующий?.. — Он словно бы побуждал встать — и немедленно сделать что-нибудь великое…

— Ну, как самочувствие?..

— Вроде бы все в порядке.

— Тогда расскажите мне, что с вами случилось?..

— Вот так да!.. — Я озадаченно посмотрел на него. — По правде сказать, я хотел узнать это от вас…

— От меня?.. — Я, признаться, даже не заметил, как вы улизнули из палатки. Кстати, — зачем вы это сделали?..

— Сдуру. Но постойте. — А вы?..

— Что — я?..

— Куда вы-то подевались?..

— Признаться, не понимаю. Я все время был здесь.

— Вы хотите сказать, что не выходили из палатки?!.

— Ну да. И как я уже сказал, минут десять назад вы откуда-то с шумом вывалились и рухнули прямо у входа. Мокрый и бесчувственный. — И мне стоило большого труда…

— Постойте, — перебил я его. — Здесь что-то не так. Ведь я заходил в палатку. И вас там не было…

Брови экстрасенса взлетели, как кони, вставшие на дыбы.

— А ну, расскажите подробней, — велел он. — Вообще. С самого начала…

— Извольте. — Итак, сначала я задремал…

* * *

— Гм… — произнес экстрасенс, когда кончилась повесть о моих бедах. — Дела, что и говорить. — Они оказались гораздо сильней, чем я предполагал…

— Кто — они?..

— Я уже отвечал вам однажды. — Кто угодно. Но я теперь все понимаю. — Ни в какую палатку вы, конечно, не входили. Не думайте больше об этом. — С тех пор, как вы совершили глупость и вышли, вас все время держали под контролем. Поэтому вам могло показаться, что вы входили куда угодно и видели что угодно. Я имею в виду — что угодно им…

— Ну, а почему они меня на месте не… того?.. — Зачем нужна была эта комедия с прогулкой…

— О, на это легко ответить. — Ваша «девушка» нарочно увела вас подальше. Чтоб я не услышал. И не помог…

— А кто же мне помог?..

— Не знаю. Скорее всего — никто. Сами и выбрались. Или же они не разобрались, в чем дело, и помешали друг другу. Но в любом случае — вам повезло. И как повезло!..

Он сделал ко мне шаг и заглянул в глаза. Внимательным, цепким взглядом.

— Впрочем, еще неизвестно. — Как вы себя чувствуете?..

— Я же сказал. — Нормально…

— Я не об этом. Я о духовных повреждениях. — Ведь нам скоро выходить. — Вам не страшно?..

— Кгм… А как же… ведь они…

— Мы будем в безопасности. — Но, при этом, встретиться на пути может что угодно. — Итак, если вы не боитесь…

— Ну нет, — сказал я со злостью. — Я готов…

— Отлично. Я вижу, что не ошибся в вас. Тогда — вперед!..

Он развернулся лицом к выходу.

— Ибо настал уже час, и сила, накопленная мной к сроку, достигла меры. Сам дьявол теперь не заступит мне дорогу!..

Рука экстрасенса сделала повелительный жест.

— Идите за мной!..

* * *

…Он подошел к выходу и замер, скрестив руки на груди. Я остановился на шаг позади и тоже замер, невольно чувствуя к этому человеку уважение, смешанное со страхом. В этот миг он выглядел в самом деле величественным…

— Ни звука живого… — Безмолвье… сон… колышется тьма окрест… — негромко, нараспев произнес он, и слова потекли во враждебную ночь, обступающую нашу палатку.

— … Здесь бродят боги былых времен… хозяева здешних мест… — Навеки утратив былую власть… навеки помня о ней… по древним владеньям бродят сейчас неслышным шагом теней…

Он произносил свои слова блеклым, словно бы усталым голосом, глядя в огромную ночь; и она, казалось, внимала ему…

— Над спящими кладами — вечный покой… Молчат земля и вода… — И горе случайной душе живой, во тьме забредшей сюда…

…Я зачарованно слушал его, ощущая одновременно, как сгущается вокруг палатки и наливается тяжестью мгла; словно бы он притягивал на себя все бродячие силы ночного мира… Мрак вырастал перед входом стеною, и луна погасла в нем…

— Но — Взятый Судьбой у Жизни Взаймы, Хранящий Истин Ключи, — идет, не таясь, — и исчадья тьмы не видят его в ночи…

Голос экстрасенса зазвучал сильно и победно; да это и была победа, — понял я. Что-то случилось с миром; что-то случилось с мраком. Черная стена заколебалась, потеряла твердость, превратилась в отвесные волны и покатилась назад от палатки. Стало светлее… — Я дрожал, ибо дрожал мир, — вокруг меня, во мне… Колебаясь каждой клеточкой, каждой потревоженной частичкой…

— Факел!.. — крикнул экстрасенс, чуть оборачиваясь в мою сторону.

— Где?..

— В сумке…

Я бросился к его вещам и выхватил из сумки факел.

— Вот он…

— Пока не зажигайте. Держите его. — Мы идем!..

…Не знаю, кому это было сказано. Скорее всего, не мне. Экстрасенс сделал шаг наружу, и смутным гулом отозвалась земля на его шаг. — Остановился. Простер руки…

— Во тьму, зажавшую мир в горсти… держащую мир в плену…

Он сделал еще шаг вперед. Мелкий… точно — неуверенный…

— Заветное слово свое отпусти… смути ее глубину…

Еще несколько медленных шагов, — и он весь подернулся рябью, словно бы расплываясь по миру, растворяясь в нем; ошеломленно глядя на него, я поднял руку, чтобы протереть глаза, — да так и застыл, глядя на нее: рябь плыла и по ней… по мне… Что-то творилось с нами…

— Замри над бездной чужого сна… и выдохни в тишине заветную ноту свою… и она в чужом отзовется сне…

Он говорил и шел, и рябь становилась все сильнее…

— И станешь землей… корнями травы… немым языком воды… крылами ветра… глазом совы… жемчужным лучом звезды…

Голос его все набирал силу.

— И тайные, темные языки, узнав о родстве с тобой… затянут песню древней тоски… и вызовут сон былой… И чувство пути обретет стопа… и, слову верна твоему, — на землю и воду падет тропа… и вдаль побежит во тьму…

Он остановился и замер, и рябь совсем скрыла его; какое кипение, какое великое бешенство обезумевших ночных сил бушевало сейчас вокруг нас!.. И было не понять, — где мы… что мы… Словно бы проснулись и пришли в движение тайные токи, сорвались с невидимых цепей неведомые энергии… Мир пропускал нас через себя, преображая на свой лад, на свой ночной вкус… А появившийся на миг в разрыве темных волн экстрасенс достал дудку, поднес к губам…

… И словно бы разом все оборвалось. Мир возвращался в прежнее состояние; еще миг — и вокруг нас была та же ночь, что и прежде, до того момента, как я кинул взгляд на поднятый ее покров. — Все так же. Вода, слабо блестящая под лунным светом; густой камыш, в который словно бы набилась тьма… Еще мгновение — и обозначилась под ногами желтая, с медным отливом, дорожка, — и зазмеилась вдаль, пропадая в камышах…

— Вперед!.. вперед!.. — крикнул экстрасенс. — И, что бы вам ни увиделось в ночи, — не сходите с тропы!..

— А что может случиться?..

— Пока вы на тропе — вы в безопасности. А если что случится, вы уже не отделаетесь так же легко, как недавно: теперь другие силы впутаны в игру. — Вперед!..

…Ошеломленный и на какое-то время совершенно отупевший от всего увиденного, я шагнул на дорожку… еще шаг… еще… Экстрасенс двинулся одновременно со мной, и мы шли теперь плечо к плечу. — Земля кончилась, и дорожка продолжалась по воде. Замедлив на миг, я решил безоглядно довериться чудесам и шагнул в воду… на воду… Нога опустилась на твердое…

…Вскоре мы уже брели через заросли. Я повернул голову и посмотрел на моего спутника. — Напряжение, кажется, уже оставило его. Он глядел вперед, временами посматривал по сторонам, и взгляд его был скорее любопытным, чем настороженным.

— Чудеса… — сказал ему я.

— Да, что-то вроде того, — довольно усмехнулся он.

— Это было заклинание?..

— Да. Можно так назвать…

— Жаль, слова не запомнил, — пошутил я.

— Там были важны не слова. Они могли быть и другими. Необходимо было как-то передать энергию. Как можно короче и точнее. И наилучший способ для этого — стихи…

— Ясно. — Я всегда подозревал, что стихи — это не просто так…

— Конечно. — Однако оставим это. — Я вот смотрю на вас, и мне кажется, что вы чувствуете себя как-то уж слишком беззаботно. Если не сказать — весело. Я такого эффекта не ожидал. Что с вами?..

Он был прав, я тоже чувствовал наплывающие на меня волны веселости. — Почему?.. — Причин веселиться не было; как я догадывался, самое сложное на сегодня еще впереди. — Но почему ж мне было так весело?.. Так легко?.. — А может, я не выдержал напряжения и сошел с ума?..

Мысль эта мне так понравилась, что я, не в силах сдержаться, громко расхохотался.

— Этого еще не хватало!.. — возмутился экстрасенс, схватывая меня руками и — неожиданно сильно для такого человечка — встряхивая. — Да что с вами?!

— Если даже вы не знаете, что со мной, — то куда уж мне!.. Я-то в семье младшенькая… — противным голосом проворковал я, подражая бабе-яге из какого-то мультфильма.

— Та-ак, — тихо произнес он. — А ну, стойте!..

…Наверное, он хотел применить на мне какое-то из своих умений; но моя смешливость прошла раньше, чем он успел это сделать. И, когда я поглядел ему в глаза, я уже был нормальным человеком.

— Уже все, — несколько пристыжено сообщил я. — прошло…

— Да, — ответил он с некоторой паузой. — Вижу. Но что это было?..

Я пожал плечами.

— Понятия не имею. Наваждение какое-то. — Вы знаете, бывают у человека минуты беспричинного смеха…

— Бывают. Но другому человеку кажется, что они бывают всегда не вовремя. — А уж сейчас это настолько не вовремя, что как будто по заказу…

— То есть? — не понял я.

— Трудно сказать, — уклонился он от ответа. — Вы сначала сказали «наваждение». Я тоже склоняюсь к этому. — Но откуда?..

— А не могут это… ваши силы?.. То есть, не ваши, а эти…

Я указал рукой в ночь.

— Сейчас — нет. Хотя, может, вас раньше зарядили? Эта ваша «девушка»?..

— Н-не знаю…

— В том-то и дело… — вздохнул он. — Ну что ж?.. Дальше?..

Мы отправились в путь.

— Скажите, — спросил я его через какое-то число шагов. — даже если это и впрямь было «наваждение», как вы говорите. — Чем это могло повредить?..

— Пока мы на дороге — ничем. Да и вообще, наверное, особо ничем не могло. Но от безумного помощника толку мало…

— Понятно, — сказал я и молча продолжил путь. Мысли потекли назад, в прошлое. Вспомнилась та самая девушка. — Было ведь у меня сразу подозрение… хотел ведь забежать в палатку…

«Но, однако, — сказа я себе, — ты не можешь себя ни в чем упрекнуть. Правильно ты говорил: когда встречаешься с чудом… гм… — Мозги тогда перестают работать…»

«— Эх-х… — А все-таки чудесное было существо… пускай и… — Что там сказал экстрасенс?.. — «Исчадье тьмы?..» — Да, — кажется, так…»

«— А потому — забудем ее. Пусть мимо эта женщина пройдет. В лучах светила, в охре светотени. Пусть лишь мелькнут колени, как форели; пусть лишь качнутся тяжкие бутоны исполненной желания груди… Несносная Эрато, уходи! Вослед тебе…»

Я уже сам сознавал, что делаю что-то неверное, но сознание мое тем временем продолжало, не в силах остановиться:

«…вослед тебе — потянутся свирели…»

— Затеплятся туманные фаго-оты, — запел я вслух, — послушны-е гитары задрожа-ат…

— Что ты делаешь, дурак! — не своим голосам заорал экстрасенс. — Замолчи!.. замолчи немедленно!..

Последовал сильный тычок твердым предметом под ребра, — и я, освободившийся от наваждения и увидевший, как экстрасенс спешно подносит дудку к губам, понял, что это за твердый предмет. Но перед этим взор мой упал на дорожку: впереди она утончалась с обоих краев, исчезала, словно бы поедаемая темнотой… затем поднялась, как змея на хвост, выгнулась в нашу сторону… и бессильно опала, возвращаясь в нормальное состояние. Я догадался, что экстрасенс восстановил нарушенное мною.

— Еще один такой номер, — сообщил он, убрав дудку в карман и вытирая пот со лба, — и я сотру вас в порошок. Или же — выпущу с дороги туда, — и посмотрю, чем это закончится. — С чувством глубокого удовлетворения, как говорили раньше…

Я молчал. А что я мог сказать? — Вот уже два глупых поступка; и второй из них, как я понял, грозил нам чем-то ужасным. — Что ж это со мной? Вправду наваждение, что ли?

Но ответить на этот вопрос мог только экстрасенс (если мог), а я, как уже сказано, решил помолчать, и потому некоторое время просто шел, стараясь не думать ни о чем лишнем и напряженно наблюдая за своим самочувствием: не захочется ли мне еще что-нибудь вытворить?.. столь же глупое?..

* * *

…Не захотелось. А через несколько минут экстрасенс, остановившись, объявил:

— Все!.. перерыв!.. — и сел на дорожку там же, где и стоял. Я последовал его примеру.

— О-о, как я устал, — вздохнул он, доставая по сигарете.

— Тяжело? — осторожно спросил я.

— Еще бы!.. А вы как думали?.. Я ведь не каждый день такие горы сворачиваю. Это, быть может, звездный час моей жизни… — Он показал рукой, и зажатая в пальцах сигарета прочертила дугу в воздухе.

— И я устал, — подтвердил я, вытягивая ноги.

— Понимаю. Но уже недолго. Как самочувствие?..

— Вы о чем?

— О наваждениях.

— Вроде бы все в порядке. Я много напортил?..

— Еще не знаю, — загадочно сказал он.

— То есть?..

— Говорю же — не знаю. А о догадках умолчу…

…Наверное, лицо мое вытянулось и приняло не очень естественное выражение. Потому он усмехнулся и пояснил:

— Трудно сказать, чего именно можно ожидать… и когда… Ну, да ладно. Давайте факел…

Я только сейчас вспомнил о нем. И уже шевельнулась рука, чтобы протянуться и передать его экстрасенсу, как еще одно чудо родилось в этой ночи. — За спиною экстрасенса, метрах в пяти от нас, из болотной воды вылез тонкий, светящийся коричневым светом, росток и быстро полез вверх, одновременно раздаваясь вширь. Я сказал — быстро? — Лучше сказать — мгновенно. Происходило это настолько бесшумно, что я не сразу поверил единственному откликнувшемуся на диво чувству, зрению, — и несколько раз изумленно хлопнул ресницами, прежде чем подать голос… А пока я хлопал, из ростка, ставшего теперь мощным стволом, полезли еще новые, бесчисленные ростки, мгновенно покрываясь коричневыми же листьями: круглой, квадратной, треугольной формы… Невиданные (и отвратительные) птицы, густо усыпавшие ветви, глядели на нас красными глазами. Еще мгновение — и свеченье дерева усилилось, словно бы огонь запылал внутри; затем свет замигал, и замигали проклятые птицы; глаза вспыхивали и гасли то здесь, то там, — и у меня создалось впечатление ночной стрельбы. А затем дерево качнулось…

…Я успел заорать, — и, когда оно начало валиться на нас, мы были оба на ногах. К сожалению, я немного опоздал со своим криком, — на какое-то мгновение, которого не хватило экстрасенсу, чтобы достать дудку и прекратить это эффектное безобразие… А возможно, он и не собирался ее доставать. — Не сговариваясь, одновременно, мы бросились вперед, проскакивая под рушащимся деревом… И едва-едва оно не упало на наши головы. Но все ж мы успели, и оно рухнуло как раз за нашими спинами. В этот миг происходящее обрело звучание (или же у меня наконец включился слух). — Треск ломающихся сучьев, шум воды, фонтанами взлетающей над местом падения, истошные крики дурацких птиц, так и не пожелавших почему-то покинуть дерево и теперь расплачивающихся за свой патриотизм, и еще многие не определяемые звуки, — все это включилось одновременно и ударило по нашим ушам…

…Когда все затихло, мы обернулись, и я сначала не поверил своим глазам: дерева не было!.. То ли его не было вообще никогда (вряд ли), то ли оно утонуло. Но, так или этак, оно исчезло. Вместе со своим свечением, и вместе со своими птицами…

— Вот это да, — вслух проговорил я. — Совсем недавно я ехал в поезде… а перед тем — даже на лифте… А в кармане у меня — триста пятьдесят рублей. Современных, советских… — Неужели все это происходит там же, где существует рубль? СНГэ? Мы?..

— Это запрос к мирозданию? — поинтересовался экстрасенс. — Или…

— Сам не знаю. Но, кто бы на него ни ответил, я буду благодарен.

— Понятно. Я могу ответить. — Вы подчиняетесь сейчас некоторым магическим законам, и потому кое-что для вас стало по-другому… А вот кое-что — стало очень плохо… — договорил он уже другим голосом.

— Что?..

— Посмотрите…

Он вытянул палец, указывая им на место недавнего происшествия.

— Куда?

— На дорожку.

Я пригляделся и понял. — Бесследно исчезло не только дерево; в ту же «бесследность», похоже, оно прихватило с собой и ту часть дорожки, на которую упало. Теперь на этом месте чернел провал.

— Что это значит?

— Это значит, что могут быть серьезные проблемы с возвращением, — задумчиво проговорил экстрасенс. — Да-а… Далеко не все идет сегодня так, как мне хотелось…

Он замолчал, — видимо, делая какие-то поправки в своих планах. Я тоже замолчал, но у меня никаких планов не было. У меня было кое-что другое: возникшее после этого происшествия и укреплявшееся с каждым мигом чувство того, что я ввязался, не подумав, в слишком опасную игру. И что, если я не буду очень внимателен, она может закончиться для меня плохо. И еще — что не следует слишком полагаться на могущество экстрасенса…

— Что за чушь… — донесся до меня голос моего спутника. — Ничего не понимаю. Быть может, это ваша прошлая глупость?.. Ну, а если нет?..

Я не стал требовать разъяснений. По всему видно было, что экстрасенсу сейчас не до меня.

— Ну ладно, — еще через какое-то время объявил он. — Я так и думал, что ваша глупость именно так и выразится. То есть, что прервется где-то дорожка. Но способ, которым это сделано, довольно странен. Впрочем, какая разница. — Вперед!..

* * *

Путешествие наше продолжалось. И, хотя все шло нормально, чувство опасности не покидало меня, и я был настороже. Мы входили несколько раз в заросли, затем долго брели по открытому пространству; потом опять вошли в камыш. Странный это был камыш. Длинный, стеной восходящий ввысь, и с левой стороны от нас регулярно прерывавшийся широкими боковыми проходами. Я внимательно заглядывал в каждый, все ожидая, что из какого-нибудь выскочит еще нечто чудесное. А когда, наконец, дождался, у меня подогнулись ноги…

Я даже затрудняюсь (хотя бы и приблизительно) передать, на что это было похоже. — Огромное… недвижимое… Не змея, не ящерица, не птица… Не дракон… Хотя, быть может, и дракон. Я ведь никогда не видел драконов, потому не могу говорить с уверенностью. Представлял я их себе немного не так. И представления были, надо сказать, намного благообразней…. И не с такими глазами… Невозможными, невероятно выразительными глазами…

— Смотрите… — прошептал я экстрасенсу. Он бросил взгляд налево и вздрогнул. Затем тронул меня за локоть.

— Ничего. Я же говорил, — всякое может увидеться. Не обращайте внимания и идите дальше. Это призрак…

— Ну и глаза у него, — проговорил я, когда мы миновали проход с чудовищем (хвала нету — благополучно!..)

— Да, — отозвался экстрасенс. — Если б он был настоящим, он бы вас убил взглядом. Это то, что раньше называлось василиском. Помните такое название?..

— Да. Но почему он? Я ведь раньше не видел таких…

— Ну и что? Вы думаете, что это ваше видение?

— А чье?..

— Ну, я неверно сказал. Виденье-то ваше. Но это — не плод вашего воображения. Это призрак одного из существ, некогда обитавших здесь. Ведь здесь было когда-то владенье Болотных Богов…

— А сейчас?..

— Не знаю, чье оно «юридически», так сказать, но это и неважно. — Как ни назови, но это — место Сил, и мы тут не хозяева. Ни над местом, ни над своими видениями.

— Понятно, — докончил я. — И самое лучшее, что мы можем сделать…

— Это не обращать внимания.

— И идти дальше…

* * *

И мы принялись выполнять это решение. Камыш казался бесконечным; сколько мы ни шли — дорожка все бежала и бежала вперед.

«А сколько мы вообще идем?.. — Что-то долго…»

Чувство опасности так и не покинуло меня, и я все не мог предположить более или менее уверенно, какого рода будет эта Опасность. Но теперь, когда я сообразил, что мы ходим неестественно долго (в конце концов, это всего лишь болото, а не, скажем, море), ко мне пришла еще одна догадка: а не водят ли нас обоих за нос?.. Мотают по болоту туда-сюда, как ученого кота вокруг дуба?.. Как двух ученых котов?.. А мы ничего не знаем, ни о чем не догадываемся. Идем себе да идем. Сказки друг другу говорим. А они водят нас, подводя незаметно, куда надо, да улыбаются: сейчас, сейчас… Ужо вам…

— И не ученые коты, а болваны-кладоискатели, — сделал я последнюю поправку, последний штрих в своей версии. Надо сказать, получилось весьма правдоподобно.

— О чем это вы? — спросил экстрасенс, и я понял, что делал свою поправку вслух.

— Да так. Задумался. Скажите, а кто это — Болотные Боги?.. Или — что?..

— Я бы просил вас не говорить так громко… — Он огляделся по сторонам. — Не стоит. На всякий случай. Мы тут не совсем легально, и вы понимаете…

— Прошу прощения. Но все же?..

— Трудно сказать. — Бывшие хозяева этих мест, если вас устроит такой ответ. Это было еще до Великого Похода.

— Вы вместо разрешения загадки подбрасываете новую…

— Я же говорил вам об этом. — Разрушив Архад, Царь повел войска в эти края. Кстати сказать, они шли по той же дороге, что и мы. Где-то неподалеку отсюда у них произошла встреча с неким ужасным существом, названным в рукописи Бледным Богом. Пока выяснялись отношения, шкатулка пропала. Но это длинная история. Некогда уже рассказывать ее…

— Жаль.

— Ничего. Вы и так многое сегодня узнали. Нельзя же узнать все, что вы хотите!.. За одну ночь. Глядите лучше повнимательней. Мы уже где-то рядом…

Мы прошли еще какое-то расстояние, и я на ходу поинтересовался:

— Так вы не знаете точного места?..

— Я здесь, как вы понимаете, не бывал. Но знаю, что дорожка нас приведет.

— Ладно, — ответил я и, глянув вперед, вскрикнул:

— Что это?..

Быстрый взгляд в направлении, указанном моей рукой, — и экстрасенс замер на месте. Несколько минут прошло прежде чем он пошевелился. И тогда я услышал его тихий вздох:

— Ну вот… Дошли…

И, услышав это, я посмотрел на обнаруженное мной по-новому. — В нескольких десятках шагов впереди камыш прекращался, и дорожка продолжалась по гладкой черной поверхности, — то ли превращаясь вдали в комок желтого света, то ли заканчиваясь в нем…

5

Чем была гладкая черная поверхность — не знаю. Не вода. И не земля. Быть может — полированный камень. Огромная плита. К тому же — положенная не горизонтально, а под наклоном. И по этому наклону сбегала наша дорожка к своему концу. Теперь, когда мы подошли к черной плите, лучше стало видно, куда дорожка нас вела: в центре плиты было круглое отверстие. И над ним стоял, а точнее, лежал поверх отверстия, шар желтого света; тот самый комок свечения, замеченный мною издали. Ну вот и цель нашего похода… и причина всех ночных безобразий… и…

Трудно сказать, какие чувства испытал я, стоя у самой плиты и глядя на свет, сияющий над отверстием. Даже не «какие», а «сколько». — И опасность… и страх… и почтение…и тоска… Все было здесь, все словно бы виделось мне как в зеркале, в этом шаре. — Чувство древности и загадочности нашего мира, чувство связи со всем, что было и что будет в нем. Торжественное чувство нового знания… и великой усталости… и много еще…

— Сколько лет я мечтал об этом!.. — прошептал рядом экстрасенс, и по его шепоту я понял, что им владеют такие же сложные многие чувства. И я отвел глаза от источника света и взглянул на моего спутника. Заметив мой взгляд, он слегка нахмурился и сделал несколько шагов вперед. Скрестил руки на груди…

— Зажигайте факел, — скомандовал он, не оборачиваясь.

— Но здесь и так видно, — недоуменно заметил я.

— Я лучше знаю. И вообще — сколько можно соваться не в свое дело?..

Мне не понравился его раздраженный тон. Если уж раздражаться, надо было делать это раньше, — подумал я. — Когда была причина. Но, впрочем, может, у него от радости нервы не выдерживают? — Сообразив это, я просто пожал плечами и, достав спички, зажег факел. Вряд ли что изменилось от этого в ночи; ну, да ладно…

С факелом в руке, выпрямившись, я опять посмотрел на шар света. — Ну, вот вроде и все. Еще немного — и я, наконец-то, выпутаюсь из этой истории, от которой мне давно уже не по себе. Выпутаюсь — и на будущее зарекаюсь искать клады или связываться с нервными экстрасенсами. Никакая валюта не стоит тех нервов, какие потрачены мною на сегодняшнюю прогулку, и никакая валюта не оплатит тех кошмаров, которые, я чувствовал, будут впредь долго преследовать меня, черпая силы и смысл из того, что происходило со мной сегодня…

В голове моей поплыли воспоминания: предупреждения экстрасенса… девушка, развлекающая меня веселой болтовней и ведущая при этом к погибели… безумный вихрь ночных сил, собиравшихся, казалось, растащить меня по частям… вырастающее из ничего и падающее на голову огромное дерево… дракон… — Не много ли для обычного человека, сдуру давшего согласие поискать некий старинный клад?.. для человека, ни в коей мере не готового к тому, что предстояло ему пережить?.. — Много, — сказал я сам себе. — Слишком много. Как хорошо, что эти ужасы закончились!..

…но я ошибался. Последний ужас этой ночи еще не был пережит. И чувство близкой опасности еще не покинуло меня; но если б я знал, откуда придет эта опасность…

— Ну вот, — произнес экстрасенс, поворачиваясь ко мне. — Теперь понятно, почему был совет идти двоим. Один из которых — маг с дудкой, а другой — не маг… и с факелом…

— И почему же?..

— Это уже можно не объяснять. Впрочем, могу пояснить про факел. — Как только мы ступим на это вот черное, будет темно. Даже дорожка будет почти не видна. И, чтобы не потеряться…

— Понятно.

— Тогда пошли дальше. Давайте с факелом вперед…

…Я дошел до него и, почти поравнявшись, остановился. Сам не зная, почему. Словно получил откуда-то изнутри, из органа, ведавшего моей безопасностью, приказ остановиться.

— Чего вы остановились?

— Не знаю.

— Проходите вперед.

— Не хочу.

— Это что еще?..

— Не знаю…

— Правильно не хотите, — зловеще улыбнулся экстрасенс, отступая на шаг и вынимая из кармана дудку. Я следил за ним, еще не понимая, что он собирается сделать.

— Чутье у вас хорошее, — объявил он, все так же улыбаясь. — Но, однако, изменить ничего не удастся…

Он поднес дудку к губам — и тут же я почувствовал, как по всему телу пробежал холод… не холод… — одеревенение?.. — нет, даже не это. — Я словно бы превратился в столб; в мыслящий столб… в чувствующий… бессильный двинуться…

— Я не все объяснил вам, уж простите великодушно. Ну, или не прощайте, — все равно, если честно. — Но раньше это объяснить было никак нельзя, ибо вы, естественно, не пошли бы на смерть добровольно; а тащить вас в такую даль с помощью мелодии, как собачку на поводке, было бы слишком хлопотно. — Но теперь дорога позади, и не вижу причин, почему бы не рассказать вам еще кое-что… Правда, для чего вам может пригодиться это знание, — ума не приложу…

Он рассмеялся.

— А пожалуй, я не столько для вас рассказываю, сколько для себя. Ведь сам себя не похвалишь — никто не похвалит. Верно?..

Он вновь рассмеялся.

— Верно. — Знаю, что не можете ответить. Вы много теще чего не можете. А лучше сказать — вы можете отныне только то, чего захочу я… — А хочу я, чтобы вы достали для меня эту шкатулку. И вы сделаете это…

Он повернулся к шару и указал на него.

— Видите эту штуку?.. Знаете, что это?.. — Нет. И я тоже толком не знаю. Догадываюсь только, что это некий источник энергии… Что-то вроде сторожа. Я ведь вам не успел дорассказать о пропаже шкатулки. — Естественно, пропажа была обнаружена и, когда конфликт с Бледным Богом завершился, Царь отправился за похитителем. И нагнал его… Нагнал, как вы можете догадаться, здесь. На том самом месте, где и лежит она сейчас, охраняемая таким вот сторожем… — Идеальный сторож, доложу я вам. Умели же они делать таких!.. — О-о! = Это был действительно великий народ. Я не солгал вам. Цари иногда оставляли такие «шарики» для охраны чего-нибудь важного; и я не нашел ни одного упоминания о том, что охрана эта оказалась неэффективной. — Да что я говорю!.. — Ни один из величайших мастеров этого мира не нашел, как можно обезвредить такую штучку…

Экстрасенс покачал головой. Видимо, в знак восхищения перед теми, кто умел оставлять столь надежную охрану для своих тайн…

— Но зато они догадывались, как можно ее обмануть. И, если б у кого была дудка, подобная моей…

Он прервал монолог, поглядел на меня и вновь зловеще улыбнулся.

— Впрочем, могу рассказать подробнее. Немного времени еще есть, — а вы, как я понимаю, вряд ли станете противиться такой отсрочке. — Итак. — На основании частых печальных опытов было установлено, что вошедший в контакт со сторожем не уничтожается мгновенно, а некоторое время еще продолжает существовать. Словно бы впитывается в сторожа. Видимо, добавляя свою энергию к общей. Но это меня не интересует. Куда бы вы там ни впитывались, — это, простите за цинизм, ваше дело. Меня же интересует здесь то, что вы во время этот вашего впитывания еще существуете и способны что-то делать. А если вашу сопротивляемость немного повысить, с помощью вот этого инструмента (он показал глазами на дудку), — то у вас хватит времени ухватить шкатулку и выбросить ее наружу. Ко мне. — Как вам нравится мой план?.. Понимаете, чего я от вас жду?..

Я понимал, — и это, наверное, было самое ужасное в моем тогдашнем положении столба. О!.. — я понимал все. Я понимал, что экстрасенс вовсе не шутит, объясняя мне то, что он собирается сделать; я понимал, что, несмотря на весь ужас, на все отчаянье, на все сопротивление моего сознания этому плану, — я сделаю то, что он хочет от меня…

— Итак, кажется, все. Больше ничего не имею вам сообщить. Впрочем, вот еще что. — Если это послужит вам утешением, — могу сказать, что вы, остановившись по дурацкой случайности чуть позади меня, сделали такое положение законным. Теперь мне придется вести вас до самого шара в таком же положении, как сейчас. То есть, первым буду идти я, да к тому же — спиной вперед; это немного опасно. Но, однако, должен сказать, что утешение это небольшое, ибо надеяться не на что. — Естественно, я почувствую, что мы уже дошли. И уступлю вам дорогу. Кое-что перестроив в мотиве…

Он поднял дудку к губам и насмешливо поклонился мне.

— А теперь — нам пора. Заранее — прощайте!.. Хотелось бы, конечно, расстаться более мирно, — но увы, это невозможно. Шкатулка несравненно ценнее вас, так что выбора у меня нет. Единственное, что я могу сделать для вас доброго, — это немного продлить вам жизнь в шаре. Как я и обещал. Не уверен, правда, что вы сочтете это добром… Однако, мне все равно. — ВПЕРЕД!..

* * *

Так начался этот ужасный путь. Увольте меня еще раз вспоминать о нем в подробностях. Могу только сказать, что после того, как экстрасенс поднес к губам дудку и заиграл, я стал движущимся столбом. — Движущимся, естественно, туда, куда вела меня мелодия…

Странное, надо сказать, было у меня тогда состояние. Словно бы несколько «я» шли одновременно в одном теле. Первое слушало чудную музыку и видело стоцветные, невозможные сны. Другое — понимало, что его ведут на гибель, и бессильно, но яростно сопротивлялось… Третье было просто наблюдателем. Без всяких эмоций. Это оно отмечало, как действительно потемнело все вокруг, когда я ступил на территорию плиты; это оно разглядывало экстрасенса, идущего лицом ко мне, а спиной к шару, и играющего на своей проклятой дудке… Экстрасенс был в двух шагах впереди меня…

Вот такие три «я», совершенно не связанные друг с другом, личности с разными интересами, шли сейчас с факелом над головой по желтой дорожке вслед за экстрасенсом. А вело из вперед четвертое «я», вектор первых трех, вектор лебедя, рака и щуки, — вело туда, куда звала меня дудка… А она уводила все дальше и дальше, и желтый свет неумолимо приближался…

И вот мы уже приблизились совсем. Мелодия прервалась, когда экстрасенс, едва не коснувшись спиной желтого шара (мое наблюдающее «я» отметило, как мгновенно усеяли его лоб капельки пота), — сделал торопливый шаг вбок… точнее — начал делать…

И — в который раз! — произошла перемена судьбы. Возможно, сила, обитающая в желтом шаре, сообразила, кто из нас настоящий похититель (так я думал чуть позже); а быть может, какие-то другие случайные силы составились тогда в мою удачу. — В тот миг, когда экстрасенс отнял дудку от губ, собираясь переменить мелодию, желтый шар внезапно просиял, и неведомая сила вырвала у меня из руки факел и уронила на экстрасенса… А быть может, уронила не она, а счастливый случай, так любящий помогать остолопам; не знаю. — Факел упал на экстрасенса и тот, вскрикнув от неожиданности, отшатнулся, отпрянул… и потерял равновесие. Нога его так и не успела обрести опору. Наверное, он мгновенно понял, что случилось, — и так же мгновенно и безнадежно осознал, что бессилен предотвратить то, что будет… — Я никогда не слыхал крика, подобного тому, с каким он падал в сияющий шар…

В тот миг, когда он падал, я обрел свободу и цельное сознание. Быть может, лучше б этого не случилось тогда. Сдается мне, что счастливый случай, столько раз великодушно спасавший меня, каждый раз брал за это богатую плату моими нервами. Итак, сознание вернулось ко мне, — и я видел конец происходящего. Экстрасенс был прав: он еще некоторое время продолжал существовать в шаре. Я запомнил его движения… его лицо… глаза, глянувшие на миг на меня, — хотя могу поклясться, что он меня не увидел. Потом с ним начало происходить что-то невероятное, — и тогда я на какой-то миг даже понимал, что творится там… — Но, слава Богу, я забыл об этом. Сейчас. А тогда — наверное, это понимание послужило последней каплей. Оставленный всеми силами, я начал падать в желтый свет, перед самым падением потеряв сознание.

6

— Вот так, — закончил Саша, сделав небольшую эффектную паузу. — О том, что было дальше, я, конечно, не имел ни малейшего представления. Очнулся я у реки. Утром. Кажется, вернул меня к жизни грохот какого-то поезда, пролетавшего мимо станции. Я, как легко догадаться, долго не мог сообразить, жив ли я и, если так, — где я нахожусь?.. Потом, после долгого лежания я наконец принял как рабочую гипотезу, что я все-таки жив, и тогда установил, что лежу теперь на другом берегу, — на нормальном, человеческом, — не на том, на который занесла меня вчера нелегкая… — На своем. Вверх от меня — тянулась к станции дорога, протоптанная копытами; внизу текла река, а вокруг меня бродил местный скот, пришедший на водопой. Одна из коров стояла рядом и медленно жевала зеленый носовой платок, — несомненно, утянутый ею из моей раскрытой сумки, стоявшей справа от меня.

Когда я немного пришел в себя, мне ничего не оставалось, как подняться и, оставив на поругание корове несчастный платок, отправиться на станцию. — Надо сказать, что по дороге я не на шутку казался себе призраком. А в минуты отрезвления боялся, что сейчас очнусь — и увижу себя падающим в желтый шар…

— Да! — перебил я его. — Объясните все ж про этот самый свет. Как вы ухитрились…

— Боюсь, я ничего объяснить не смогу. Я до сих пор плохо соображаю, что и как. Одно время я упорно держался мысли, что шар этот сообразил — если можно так сказать о нем — что я человек безвредный, — и потому пожалел меня. И, больше того, — каким-нибудь образом перебросил в безопасное место. Глупое, конечно, объяснение, — но ничуть не глупее всего того, что в эту ночь было. Верно ведь?..

— Верно. А потом?..

— Да по-всякому размышлял (Саша усмехнулся). — И с одинаковым результатом. То есть, если верю в свое объяснение, — значит, могу считать его правильным; если не верю — то нет. Хотя не исключено, что все они могут быть правильны. Или наоборот… И по этой причине я однажды взял да и перестал размышлять об этом вообще. Тем более — перед тем, как размышлять, нужно было все вспоминать заново… А вы понимаете…

— Понимаю.

— А сначала я вообще думал, что все это сон. Думал так до того, пока не сообразил на станции, что нужно покупать билет. Полез за деньгами — и вытащил те самые триста пятьдесят рублей. Так-то!..

— О-о…

— Вот примерно то же и я сказал.

* * *

— Ну что ж, — произнес он, когда мы уже прощались в коридоре. — Спасибо за сигареты и за компанию. И, конечно, за внимание, с каким вы слушали эту историю…

— Вы хороший гость, Саша, Честное слово. Если когда-либо вам взбредет в голову зайти ко мне — являйтесь. Таким же незваным образом. Всегда буду рад — и, если в доме будут водиться сигареты, — они всецело в вашем распоряжении. Не сомневайтесь.

— Спасибо. А знаете — я даже рад, что рассказал вам эту историю. Как-то легче стало…

— На этой особенности стоит практика психоанализа…

— Да. Ну, мне пора.

— Еще раз — спасибо за сказку.

— Ага. А ведь история эта и впрямь похожа на сказку; и, если вы ей не верите, — можете ее сказкой и считать. — Как было оговорено, я обещал рассказать что-нибудь забавное. В качестве виры за вторжение…

— Помню. Вами оплачен счет, — ответил я, несколько перефразируя Киплинга. — Ну, а если поверю?..

— Будете правы, — сказал Саша после некоторого молчания. — Если от подобных правд есть какая-то польза. Но, так это или нет, — вы будете правы.

Content

Виктор Обухов
ЗА ДРЕВНИМ КЛАДОМ

1

2

3

4

5

6