Светлана Алешина

Ролики без тормозов

Пролог

Двое мужчин в одинаковой сине-серой форме вразвалочку поднялись по каменным ступеням невысокой лестницы и скрылись за блестящей массивной дверью с огромными позолоченными ручками и никелированной зеркальной табличкой. Последняя сообщала, что за дверью расположен филиал тарасовского банка «Волга-Транс». Впрочем, отсутствовала эта парочка недолго. Минут через семь она вновь появилась на лестничной площадке, но теперь уже у того, что постарше, в руках было два одинаковых мешка с наклеенными на них аббревиатурами банка. Догадаться о содержимом этих пакетов-мешков тем, кто имел счастье наблюдать данную картину, было несложно. В пакетах были деньги, те самые, которых большинству из нас так сильно не хватает в повседневной жизни.

Обладатель пакетов, на мгновение остановившись на площадке, окинул внимательным взглядом территорию перед банком. Ничего из увиденного не вызвало у него подозрения: как и всегда, у банка было припарковано несколько автомобилей разных марок, по тротуару шли своей дорогой задумчивые прохожие, пара мальчишек гоняли мяч у противоположного дома, а по бордюру, оттачивая свое мастерство, каталось на роликах несколько молодых ребят: два парня и девушка с крашеными ярко-рыжими волосами.

Мужчина удовлетворенно крякнул и, небрежно подкрутив один пышный ус, уверенной походкой стал спускаться вниз, к стоящей напротив входа инкассаторской машине. А вот его коллега и помощник, высокого роста молодой человек с аккуратно зачесанной на одну сторону длинной челкой, подобным спокойствием не обладал. Возможно, сказывалось отсутствие достаточного опыта в данной работе, а может, он просто мечтал о том, чтобы сейчас что-то произошло, и он бы получил шанс показать себя, совершив героический поступок.

Но увы, никто из прохожих и обычных наблюдателей даже не проявил интереса к этой парочке – все продолжали заниматься своим делом. Молоденький инкассатор разочаровано вздохнул и поспешил догнать своего старшего коллегу. Взгляд парня опустился на ступени, и на какое-то время он почти полностью позабыл о своих обязанностях. Шаг, второй, еще один… До тротуара осталось всего несколько ступеней. Неожиданно что-то заскрипело рядом. Парень поднял голову, чтобы посмотреть, что это за непонятный звук и откуда он исходит, но было уже поздно: кто-то или что-то резко толкнуло его в бок, и он, потеряв равновесие, повалился спиной на ступени лестницы.

Почти в то же самое время другой роллер – а именно один из роллеров и сбил с ног молодого служащего банка – пулей пролетел прямо между машиной и вторым инкассатором, на лету выхватив у того мешки с деньгами. Растерянный мужчина замер на месте, с трудом пытаясь сообразить, что происходит. Но ребята уже дружно уносились прочь, ловко лавируя между машинами и бредущими по своим делам пешеходами.

Очнувшийся через пару минут инкассатор выхватил из кобуры свое табельное оружие, вскинул руку вверх, но понял, что стрелять уже поздно: если в кого ему и удастся попасть, так это как минимум в одного из прохожих, но никак не в тех, кто только что совершил кражу нескольких тысяч долларов.

Пока старший из инкассаторов провожал взглядом молодых похитителей, с лестницы, с трудом преодолевая боль, вскочил его молодой коллега и со всех ног кинулся к дверям банка. Несколькими минутами позже из здания выскочили охранники, сами инкассаторы загрузились в машину и, не прекращая переговариваться с кем-то по рации, рванули с места, все еще надеясь догнать воришек и вернуть похищенное.

Некоторые прохожие, которым посчастливилось все это увидеть, стали собираться в кучку и активно обсуждать случившееся. Игравшие мальчишки бросили свой мяч и поспешили в ту сторону, куда умчались роллеры– грабители. Лишь один паренек остался на месте, что-то мысленно прикидывая и решая. Определившись с действиями, он кинул мимолетный взгляд в сторону банка и, резко повернувшись в противоположную сторону, со всех ног помчался прочь.

Глава первая

– Ольга Юрьевна, Ольга Юрьевна! – запыхавшийся Ромка с криками влетел в редакцию в тот момент, когда я, Ольга Бойкова, главный редактор газеты «Свидетель», негодовала по поводу того, что некоторые из моих сотрудников совершенно обнаглели и просто не желают приходить на работу вовремя.

Под «некоторыми» я, конечно же, подразумевала нашего курьера Ромку, внезапно объявившегося и теперь переводящего дух, ну и, конечно, свою несносную и неисправимую во всех отношениях подругу – Маринку Широкову. Для них такого понятия, как пунктуальность, попросту не существовало.

– А, объявился, наконец, – тут же переведя взор на Романа, строго произнесла я. – Ну и где, разрешите спросить, вас носило в то время, когда вы давно уже должны быть на своем рабочем месте? У нас тут, понимаете ли, работы невпроворот, а он прохлаждается. Наверняка опять мяч с мальчишками во дворе гонял, – я сдвинула брови и недовольно посмотрела на курьера.

Тот почему-то не слишком испугался моего гнева и даже честно признался:

– Ну да, поиграли немного.

– Ну, это уже совсем наглость, – взмахнула я обреченно руками и, посмотрев на молчаливо слушающего мои возмущения Сергея Ивановича Кряжимского, старейшего сотрудника редакции, добавила: – Видите, они уже совсем совесть потеряли – даже отпираться не хотят. У меня просто нет слов.

– Ольга Юрьевна, я могу вам кое-что сказать? – наконец-то у Ромки получилось вставить свое слово в мою гневную тираду.

– Ну, говори, – равнодушно позволила я, приземляясь на стул. – Что там у тебя стряслось? Какие такие чрезвычайные обстоятельства, что тебе срочно нужно уйти с работы? – напрямую спросила я. Я давно уже изучила все уловки своих несерьезных коллег, которыми они пользовались, чтобы выпросить у меня несколько часов для личного отдыха. И когда они только уставать успевают?

– Да нет, не у меня, – откликнулся Ромка и вновь тяжело вздохнул.

– Ну правильно, сколько же у тебя их может случаться. Даже у твоей фантазии есть пределы, – язвительно усмехнулась я, не глядя на курьера.

– Вы не понимаете, – замотал головой Роман. – На Кирова только что банк ограбили.

– Не мели чепухи, – не поверила я в сказанное. – Придумал бы что-нибудь попроще, тем более, что я совсем не собираюсь отпускать тебя охранять банк от новых налетчиков.

– Ольга Юрьевна, я же серьезно, – поняв, что я не воспринимаю его слова должным образом, вздохнул Ромка. И подойдя чуть ближе, продолжил: – Я правда только что стал свидетелем ограбления. Мы с ребятами мяч на той улице гоняли, я хотел, чтобы они меня до работы проводили. А тут смотрю: роллеры у банка катаются, два парня и девушка. Они мне сразу не понравились, уж больно подозрительные, – принялся во всех красках расписывать Ромка, попутно не забывая и о себе. – Все катаются и катаются перед банком. А потом, когда прибыла машина инкассаторов, и те сходили за деньгами, они как налетят на них! Одного – бац… с ног сбили. Второму вообще по роже дали и мешки с бабками из рук выхватили, – окончательно разошелся Ромка, постепенно забываясь и переходя на уличный жаргон. – Эти за пушки схватились, да поздняк метаться: банды уже и след простыл. Умчались, как будто и не было их. Я, естественно, сразу сюда, это ведь сенсация, да еще какая. Ведь правда, Ольга Юрьевна?

– Это не сенсация, это нелепая мальчишеская фантазия, – осадила я курьера. – В то, что так легко увести деньги у инкассаторов, не поверит ни один здравомыслящий человек. Но за сказочку все равно спасибо. А теперь иди-ка, отнеси вот эту коробку в мастерскую, нам обещали отремонтировать наши часы.

– Ольга Юрьевна, но ведь это же было на самом деле, это все правда и…

– Все, все, не желаю больше ничего слушать! – резко поднявшись и направившись в сторону своего кабинета, прервала я Ромку. Дойдя до двери, я обернулась и попросила Сергея Ивановича: – Как только объявится Широкова, попросите, чтобы зашла ко мне.

– Хорошо, я ей передам, – пообещал мне Кряжимский и как-то устало вздохнул.

Я вошла в свой кабинет, села в любимое мягкое кресло, негромко включила магнитофон и устремила взгляд в окно. Несмотря на то, что сейчас было начало мая, на улице давно уже установилась теплая погода. Ласковое солнце словно намеренно мешало работать. Не сопротивлялись его уговорам расслабиться только Ромка с Маринкой, которые каждый день опаздывали, выдумывая в качестве оправдания массу самых невероятных историй, похожих на ту, что сейчас только что поведал мне наш курьер. Впрочем, сегодня он даже слегка перегнул палку, не знаю уж, для чего это было нужно. Попросил бы просто разрешения погулять часок во дворе, я же ему никогда не отказывала. Пусть вот теперь работает. Может, хоть так отучится врать и опаздывать в редакцию.

Маринка объявилась в офисе спустя почти два часа. Как и Ромка, она шумно влетела в редакцию. Даже я, находясь в своем кабинете, услышала, как она, запыхавшись, спрашивала:

– Сергей Иванович, вы уже в курсе?

– В курсе чего? – не слишком громко переспросил у нее тот.

– Что значит – в курсе чего? – возмутилась Маринка и процокала своими каблучками мимо моей двери.

Я обратилась в слух, желая узнать, что же за историю приготовила на сегодня Широкова. Лично у меня бы просто фантазии не хватило выкручиваться каждый день, заранее заботясь об объяснениях для своего опоздания или же импровизируя. Наверное, у них с Ромкой все же есть талант. Вот только не туда они его направляют. Могли бы фэнтези писать, и то больше пользы было бы. А Широкова между тем продолжила:

– Вы что тут, радио совсем не слушаете? По нему часа два уже, наверное, твердят об ограблении банка «Волга-Транс». Какие-то придурки на роликах лишили банка нехиленькой суммы денег и смотались. Обалдеть! И это в нашем-то глухом Тарасове. Наконец-то нашлись смельчаки, которые решились на такое. А то, понимаешь, все по мелочи да по мелочи тягают.

Услышав во второй раз об ограблении банка, я просто не смогла усидеть на месте. Я выскочила из своего кабинета и спросила:

– Где, ты говоришь, это все произошло?

– На Кирова, – ответила мне Широкова. – Ты уже знаешь?

– Знаю. Ромка сказал, – призналась я и даже добавила: – Честно сказать, мы сначала решили, что это его очередная выдумка – надо же как-то объяснить опоздание на работу.

– Не мы, а вы так решили, – поправил меня Кряжимский. – Я, хоть и знаю о слабости мальчика к преувеличению, почти уверен, что в таких вопросах он лгать не станет. Чтобы проверить его слова, я даже радио включил. Все подтвердилось.

– Так, почему же вы сразу не сказали мне об этом? – я даже обиделась немного на своего старшего коллегу. – Вы должны были сразу развеять мои заблуждения.

– Извините, Ольга Юрьевна, но я был уверен, что в вашем кабинете также работает радио, – торопливо стал извиняться Кряжимский. – Не могло же мне это показаться.

– Это было не радио, а магнитофон. Я включила кассету, – пояснила я и извинилась перед Сергеем Ивановичем за то, что набросилась на него с обвинениями.

– Да ничего, – слегка смутившись, ответил Кряжимский.

– С кем не бывает.

– Так значит, банк действительно ограбили, – теперь уже вслух начала размышлять я. – И наш Ромка видел, как все происходило.

– Видел? – ужасно удивившись и одновременно обрадовавшись этому, почти выкрикнула Маринка.

– Да, по крайней мере, он так утверждает.

– И что, он запомнил, как выглядели те трое? – посыпались от Широковой вопросы. – Во что они были одеты?

– Вот этого мы пока не знаем, – призналась я. – Мы же не поверили ему. Я не стала его даже слушать и отправила в часовую мастерскую. Кстати, ему давно уже пора вернуться оттуда.

– Может, мне его встретить? – видимо, желая узнать все быстрее других, тут же предложила Маринка.

– Не стоит, – ответила я. – Вы все равно не встретитесь, ты же знаешь, какими подворотнями он ходит. Подождем его здесь, а потом обо всем расспросим. Жаль, что мы не сделали этого сразу, когда он сам пытался нам все рассказать.

– Видя ваш интерес к этому случаю, – осторожно заговорил Кряжимский, – могу предположить, что вы, Ольга Юрьевна, подумываете о том, чтобы поместить и в нашей газете статейку об этом. Я прав?

– Абсолютно. К тому же, если мы этого не сделаем, наш рейтинг поползет вниз, точнее, вообще сойдет на нет. Мы и так сократили тираж до минимума. Это уже становится опасным. Если так и дальше пойдет, то вскоре нам придется закрыться. А здесь настоящая сенсация, и за нее нужно хвататься. К тому же, мы ведь не можем отставать от остальных журналистов и плестись в хвосте. Я вам этого просто не позволю.

– Совершенно с вами согласен, – кивнул Сергей Иванович. – Этот вопрос беспокоит не только вас. Я уже не один день ломаю голову над тем, как помочь газете. Просмотрел другие печатные издания, лично побеседовал с потребителями и пришел к выводу, что наша газета потеряла былую популярность по одной-единственной причине – она перестала быть отличной от других. Но ведь чтобы отличиться чем-то, – продолжил свою мысль Сергей Иванович, – нужно полностью сменить имидж газеты…

– Или просто наполнить ее сенсационными материалами и тем, что будет действительно интересно читателю, – закончила я за него.

– Так может, нам стоит не только описать этот случай, но еще и найти воришек? – хитро посматривая в мою сторону, осторожно предложила Маринка. – И материал для статьи эксклюзивный появится, и денежки найдем.

– Последнее, полагаю, тебя интересует больше всего, – поняв к чему она клонит, заметила я.

Маринка только рассмеялась:

– Ну да, а кто же о них, зелененьких, не думает? И потом, наверняка за раскрытие этого преступления нас ждет какая-нибудь награда. Неужто вы об этом не думаете? Вот уж не поверю.

– Я думаю только о газете, – не желая присоединяться к мнению Широковой, сказала я.

– Угу, – кивнула Маринка, улыбаясь. – Вот только, подруга, одно другому не мешает. Помнится, ты еще вчера жаловалась на устаревшее оборудование, которое не плохо бы заменить. Или, думаешь, тебе его кто-то просто так, за красивые глазки подарит?

– Если рассудить логически, Мариночка совершенно права, – встал на ее сторону Кряжимский. – Нам следует обдумать мысль о начале собственного журналистского расследования. Выгода тут очевидна при любом раскладе. Во-первых, – возможность получить дополнительные деньги на замену оборудования, во-вторых, шанс опередить остальные СМИ. А это, как вы сами понимаете, сразу скажется на популярности нашей газеты.

– Ну, не знаю, – засомневалась почему-то я в успехе. – А вдруг мы только потратим время, но так никого и не найдем? Если уж все менты Тарасова за этими воришками охотятся и никак поймать не могут, как это получится у нас? Я вообще планировала только описать случившееся, так сказать, глазами Ромки, и не более.

– Ну вот, ты, как всегда, идешь на попятную и все усложняешь, – заворчала на меня Широкова. – Может быть, лучше дождемся Романа и обо всем его хорошенько расспросим? Ты сама сказала, что он все видел, а это уже плюс – у нас, в отличие от милиции, есть живой свидетель.

– Ага, свидетель-сказочник, – устало вздохнула я, прекрасно зная, что отличить в Ромкиной истории правду от вымысла можно лишь при помощи детектора лжи, а его у нас пока нет. Действительно, надо обновлять оборудование.

– К тому же, лично я считаю, что Сергей Иванович прав: нам давно уже пора коренным образом менять лицо газеты. Почему бы, к примеру, не попробовать выпускать издание для молодежи? Могли бы писать в ней про всякие рокерские группировки, гастроли различных групп в нашем городе, про футбол, про те же преступления, совершенные молодыми ребятами. Знаете, сколько народа тогда нашу газету читать начнет? – многозначительно взмахнув руками, с гордостью за себя закончила свою речь Маринка.

– Представь себе, догадываемся, – устало вздохнув, ответила я, затем сделала небольшую паузу и продолжила: – Ее не будет читать никто.

– Почему? – очень удивилась такому заявлению Широкова.

– Потому что таких газет сейчас целая куча – выбирай, не хочу, – пояснила я ей. Мы сумеем только создать нечто похожее на то, что уже есть. Нет уж, дорогие мои, менять что-то кардинально не имеет смысла, нужно заниматься привычным делом.

– Пожалуй, вы снова правы, – высказал свое мнение Кряжимский. – Но, Ольга Юрьевна, как же тогда быть? Ведь даже описав это ограбление, о котором все сейчас говорят, мы все равно не сможем выделиться, тогда как доведя расследование до конца, получим шанс вырваться вперед. Вот тут я с Мариночкой совершенно согласен.

– Хорошо, может быть, вы и правы, стоит попробовать, – теперь уже окончательно сдалась я, мысленно вспоминая народную мудрость: «Попытка не пытка». Попробуем, может, что и выйдет.

Наш курьер с задания вернулся не скоро. Как я и подозревала, он успел попутно с ремонтом часов переделать и свои собственные дела. Когда же, наконец, он появился в редакции, порядком уже изнервничавшаяся Широкова буквально налетела на него и, схватив за ухо, командным тоном спросила:

– Ну и где тебя носило, шельма ты эдакая? Ты разве не знаешь, что сейчас рабочий день?

– Ой, кто бы говорил, – негромко заметила я, усмехнувшись. Я сидела за столом с чашкой сваренного недавно Маринкой кофе. Широкова готовила кофе лучше любого профессионала, умудряясь сделать его настолько вкусным, что устоять и отказаться от чашечки этого ароматного напитка просто не представлялось возможным.

– Мы тут тебя, понимаешь, всем отделом дожидаемся, – продолжала между тем читать Ромке нотации Широкова. – И когда только у тебя детство кончится, и ты начнешь вести себя, как нормальный взрослый человек?

Ромка, так и удерживаемый пока Маринкой за ухо, молчал, морщившись и корча кислые мины. Пару раз он даже попробовал дернуться, но вырваться из цепкой руки своей коллеги не смог.

– Откуда я мог знать, что я вам нужен? – попытался хоть как-то оправдаться курьер. – Я ведь почти весь день ничего не делаю, что толку-то просто так сидеть?

– Поговори еще у меня, – подтолкнув Ромку к стулу и, наконец, отпустив его ухо, фыркнула Маринка. Беря на себя руководящую роль в редакции, она важно продолжила: – А ну, садись и рассказывай, что ты там у банка видел.

– Так я уже все рассказал, – потирая покрасневшее ухо, ответил Ромка, поморщившись. Затем он улыбнулся и не побоялся добавить: – Это вы, мадам, кажется, опоздали, а еще на меня бочку катите.

– Мадмуазель! – поправила его Маринка.

– Господи, как вы разговариваете, – не выдержав, вздохнула я. – Такое ощущение, что я нахожусь не в редакции газеты, а на каком-то рынке.

– Я изъясняюсь так, чтобы он мог меня понять! – тут же нашлась Маринка.

– Ладно, не буду вам мешать, – предоставила я Маринке свободу действий. С тем, что она с Ромкой давно уже нашла общий язык, не поспоришь.

– Итак, вернемся к старому, – расхаживая по офису, как птица секретарь по своей клетке, заговорила вновь Широкова. – Ты был у банка, где ограбили инкассаторов? Так?

– Так, – кивнул в ответ Ромка. – Мы там с ребятами мяч гоняли.

– И ты видел все во всех подробностях? – выпытывала Маринка.

– А что там было видеть: налетели, как саранча, вырвали из рук мешки – и были таковы. Прямо как в кино.

– Ты запомнил, как выглядели эти ребятки? – спросила о главном Маринка.

– Ну, так… – выписав рукой какой-то крендель в воздухе, неопределено ответил Ромка. – В общих чертах.

– Ладно, сгодится и в общих, – согласилась Маринка и предложила ему описать воришек. Сама же расположилась на стуле поудобнее. Мальчик начал вполне банально:

– Ну, обычные вполне ребята, в кепках. Девица, правда, рыжая, коротко стриженная. Все были в черных очках с круглыми стеклами. Одеты просто – в широкие штаны и майки навыпуск. – Ромка вздохнул и замолчал.

– И это все? – изумилась Широкова.

– Все, – ответил Ромка не понимая, чему удивляется Маринка.

– А где же описание внешности, особые приметы? Неужто ты ничего не видел? – негодовала Маринка, – а еще про сенсацию что-то говорил…

– Ну, я не умею так талантливо, как ты, описывать людей: чувственный рот, сногсшибательная фигура, – Ромка принялся говорить в Маринкиной манере и даже очень похоже изобразил восхищение, какое появляется у нее на лице при очередной влюбленности.

Маринка же на это обиделась. Схватив лежащую на столе кипу бумаг, она со всей дури опустила ее Ромке на голову.

– Не смей меня передразнивать, ты, орангутанг! – зло процедила она. – Тебе вот, с твоим обезьяньим интеллектом, даже наблюдение поручить нельзя, элементарных вещей не замечаешь.

– Прекратите ссориться, – потребовала я. – Давайте вернемся к нашему происшествию. Ромочка, постарайся, пожалуйста, все еще раз вспомнить. Может, ты заметил у кого-то из ребят татуировки? Или в руках у них что-то было…

– А что у них должно было быть? – не понял меня Роман.

– Ну, не знаю, сумки, рюкзаки, – начала перечислять я.

– Точно, были рюкзаки, – спохватился Ромка.

– У всех?

– Да, – кивнул курьер. Девка спереди его прицепила, а у парней они за спиной, кажется, были.

– А при чем тут рюкзаки? От них-то какой толк? – не понимая, зачем я вообще об этом спрашиваю, возмутилась Маринка.

Зато меня прекрасно понял Кряжимский:

– Наличие рюкзаков указывает на то, что ребята, скорее всего, имели с собой сменную одежду. Оторвавшись от преследования, они быстро облачились в нее и растворились в толпе.

– А это хорошо или плохо? – наивно поинтересовалась Маринка.

– Для тех, кто их ищет, плохо, – вздохнув, ответила ей я. – Так мы просто лишаемся возможности проследить весь их путь.

– Почему? – все еще не понимала Широкова. – Тарасов – не деревня какая-нибудь, люди везде есть. Наверняка кто-то заметил тройку на роликах.

– Вот именно – на роликах! Но стоило их снять… – встрял Кряжимский.

– И переодеться, – добавил Ромка.

– Ой, только не говорите, что вы уже передумали заниматься поиском преступников, – усмехнулась Широкова, между тем слегка настороженно посматривая на нас. – Не таких еще находили и этих найдем.

– Сильно сомневаюсь, – вздохнула я, понимая, что все куда сложнее, чем кажется на первый взгляд.

Разумеется, я прекрасно понимала, что сенсация нашей газете жизненно необходима, но и тратить время на бесполезную работу тоже не очень хотелось. А именно такой мне и казалось запланированное нами ранее расследование. Не знаю, почему, но что-то никак не давало мне решиться на этот шаг и согласиться с Широковой, а потому я попробовала перетянуть на свою сторону и всех остальных. Не совсем уверенно я сказала:

– Не вижу смысла в том, чтобы даже начинать это расследование. Ведь очевидно же, что у воришек все было тщательно продумано и спланировано. Мы наверняка зайдем в тупик, даже не сдвинувшись с места.

– Ладно, не хочешь, как хочешь, я поговорю с Виктором. Вот увидишь, что мы непременно с ним что-нибудь откопаем про этих ребяток.

– А кстати, где у нас Виктор?

Все давно уже привыкли, что нашего фотографа не слышно, а порой и не видно – так бесшумно он появляется и уходит. Потому, убедившись, что Виктора и в самом деле нет, я удивилась.

– Он разве не на рабочем месте?

– Конечно, на рабочем, – вступился за своего друга Ромка. – Просто сидит у себя в каморке, фотоаппарат ремонтирует. Вы же его не приглашали подняться.

– Ах да, верно, – спохватилась я. – Про него-то мы и забыли совсем.

– Ну так что, – продолжала настаивать на своем Широкова, – вы соглашаетесь начать расследование, или мне делать это самой? Здесь как-никак живые деньги замешаны.

Я повернулась к Маринке и, удивленно приподняв брови, сказала:

– Странно, а я ведь была почти уверена, что мужчин ты любишь больше, чем деньги. Неужели я до сих пор заблуждалась?

Маринка гордо вскинула голову и с улыбкой на ярко-розовых губах – по-моему, у нее опять была новая помада – произнесла:

– А все потому, что вы делали выводы, основываясь лишь на своих домыслах. Поинтересовались бы моим мнением, я бы сразу ответила, что больше люблю деньги.

– Врет она все, – хихикнул Ромка. – Просто сейчас все мужчины любят деньги, а значит, чтобы привлечь мужика, эти самые деньги нужно иметь. Тут одно с другим тесно связано, и Марина это знает.

Маринка, думая, что этого никто не заметит, цыкнула на Ромку и взглядом дала ему понять, что он за свои слова поплатится. Она поспешно перевела разговор на другую тему:

– Ну что, отправляемся собирать информацию о грабителях-роллерах? Нужно готовить статью в номер, а того, что нам рассказал Ромка, явно недостаточно.

– Хорошо, будем считать, что ты всех убедила, – сдалась я на этот раз, видя, что никто, кроме меня, не сомневается в успехе. – Попробуем что-нибудь выяснить, тем более, что материал давать в печать все равно придется.

– Ну вот так бы сразу, – обрадованно хлопнула в ладоши Маринка. – Значит, я иду за Виктором, и отправляемся в путь?

Я согласно кивнула. А Широкова, весело приплясывая, заторопилась к двери. За ней следом поспешил и Ромка. Только мы с Кряжимским остались на месте, понимая, что на сборы наших коллег уйдет как минимум минут двадцать. Торопиться пока некуда, да и очередной выпуск новостей по «Эху Москвы», который выйдет через пять минут, послушать не помешает.

Я поправила антенну, чуть-чуть прибавила звук и приготовилась слушать информацию добытую репортерами. Я ожидала, что криминальные новости будут в самом конце выпуска, но, видно, ограбление банка так взбудоражило город, что журналисты преподнесли это событие как новость номер один.

– Несколько часов назад на улице Кирова произошло ограбление одного из крупнейших банков – «Волга-транс». Несколько тысяч долларов было похищено прямо из рук инкассаторов. По словам очевидцев, кража была совершена тремя молодыми людьми, катающимися на роликах. Вероятно, преступление было спланировано заранее. На данный момент преступников обнаружить не удалось. Милиция проверяет все близлежащие районы и пытается установить личности грабителей. Работники следственных органов просят всех, кому что-либо известно о происшедшем, позвонить по телефону 02.

– Не думаю, что милиции удастся что-то обнаружить, – убавив звук, произнесла я, когда ведущая перешла к экономическим новостям.

Я соскользнула с подоконника и направилась в свой кабинет, чтобы взять сумочку, а затем сразу же спуститься в машину. Сергей Иванович тоже встал, выключил свой компьютер и не спеша засеменил к выходу, где давно уже должны были поджидать нас Ромка, Виктор и Маринка. Последние, судя по голосам, давно уже толпились под окнами редакции, что-то живо между собой обсуждая. Хотя, наверное, они просто ссорились.

Через несколько минут мы с Сергеем Ивановичем также спустились вниз, и все стали загружаться в мою машину.

Место водителя занял Виктор. Вообще-то я сама неплохо вожу машину, но, если мы куда-то отправляемся всей редакцией, я уступаю свое место нашему фотографу. Мне нужно поразмышлять, не отвлекаясь на дорогу.

Все заняли свои места, и мы тронулись в путь.

Добравшись до места происшествия, мы припарковали машину на стоянке для работников и клиентов банка, не найдя для нее более подходящего места, и отправились собирать информацию, которая бы позволила нам восстановить весь ход событий и, возможно, навела бы нас на след воришек. На данный момент – а после кражи прошло уже часа четыре – у банка все было вполне спокойно и тихо, трудно было даже поверить, что не так давно здесь из рук инкассаторов вырвали огромную сумму денег.

Выйдя из машины, я первым делом обвела взглядом округу, пытаясь определить, из каких магазинов и домов можно было наблюдать налет на инкассаторов. Почти сразу мне на глаза попался киоск «Роспечати», расположенный на пересечении улиц Кирова и Столичной. Он стоял лицом к банку, так что продавщица наверняка все видела. Именно к ней я и решила подойти. Взяв с собой Сергея Ивановича я не спеша направилась к ларьку. Маринка же предпочла остаться с Ромкой и Виктором.

Люди по-разному реагируют на журналистов. Но этой продавщице еженедельно приходилось иметь дело с продуктом нашего труда, а потому я надеялась, что нам удастся расположить женщину к себе.

Довольно быстро достигнув ларька, я склонилась к открытому стеклянному окошечку и, заглянув в него, сказала:

– Мы – журналисты газеты «Свидетель». Разрешите задать вам несколько вопросов?

В ту же минуту продавщица покинула свой киоск и вышла к нам. Это была женщина средних лет, с очень выразительными крупными глазами, четко очерченными губами и немного острым, напоминающим клюв носом. Одета она была неброско – в легкий сарафанчик с рисунком в мелкий цветочек и открытые босоножки. Волосы были собраны на затылке и закреплены заколкой в виде цветка.

Женщина оценивающе посмотрела на нашу парочку и с легкой улыбкой, по которой сразу можно было понять, что мы не первые, кто беспокоит ее сегодня по делу ограбления, спросила:

– Нужна сенсация для газеты?

– Не совсем, – улыбнувшись, ответила я ей и сразу пояснила: – Сенсацию мы как раз нашли, теперь ищем подробности.

– Ну, тогда вы немного опоздали, – все так же приветливо продолжила дама. – Здесь вашего брата уже столько побывало, что все подробности, какие только были, давно выяснили. Что ж вы так поздно-то? В вашей профессии так нельзя.

– Так получилось, – уклончиво ответила я. – Вы можете что-нибудь поведать нам о сегодняшнем нашумевшем деле? Я имею в виду ограбление банка.

– Кое-чем помочь могу, – призналась женщина. – Я само ограбление не видела, занята была. Но потом слышала от зевак, что да как случилось, да и с милицией тоже пришлось пообщаться. Не знаю только, достаточно ли этого для вашей газеты.

– Мы вам в любом случае будем очень благодарны, – приготовившись слушать, ответила я.

Женщина принялась все красочно описывать, не забывая при этом сопровождать описание событий собственными комментариями. Мы с Кряжимским слушали ее молча, не перебивая.

– В общем, произошло все утром, банк едва открылся и приступил к работе. Я как раз обслуживала очередного покупателя, вдруг услышала какой-то шум в той стороне. Затем завыли милицейские сирены, в инкассаторскую машину запрыгнули несколько человек и куда-то понеслись. Я сначала решила, что они просто торопятся, но когда увидела толпу, да выскочивших из самого банка охранников, поняла: что-то случилось. Честно признаюсь, что не удержалась и, отпустив покупателя, закрыла ларек и поспешила к прохожим. Они что-то живо обсуждали. От них-то и узнала, что трое ребят на роликах выхватили у инкассаторов мешки с деньгами, а одного даже свалили. Его потом вроде бы даже в больницу возили, но я сама этого не видела.

– А преступников вы случайно не рассмотрели? Они ведь какое-то время катались здесь на роликах, – решила поинтересоваться я.

– Только в общих чертах, специально-то ведь каждого прохожего изучать не будешь, – вздохнув, ответила женщина. – Я и подумать не могла, что такие обычные на вид ребята могут что-то подобное выкинуть. И куда только их родители смотрят! И ведь одеты не бедно, наверняка особой нужды в деньгах не испытывают, а вот воруют, да еще как – по-крупному.

– Вы так и не сказали, как они выглядели, – поняв, что личными соображениями о юных преступниках женщина может делиться часами, вернула я ее к интересующему меня вопросу.

– А, ну да, – кивнула та и сразу продолжила: – Девушка была какой-то неестественно рыжей. Стрижка короткая, глаз не видно из-за очков. В очках, кстати, все были. Губы у нее были накрашены ярко. На девушке была майка, причем явно мужская, на груди рюкзак, кажется, темно-синий. На руках – деревянные браслеты.

– Она была в брюках? – стал уточнять Кряжимский.

– Да, в широких, сшитых из легкой ткани. На коленях какие-то штуки, не знаю, как они называются, но их надевают, чтобы уберечь ноги при падении.

– Мы поняли, – кивнула я. – А что касается молодых людей?

– Да примерно в то же самое были одеты и они: такие же темно-серые майки с какими-то аляпистыми рисунками, рюкзаки за плечами, штаны-шаровары, как я их называю. У одного даже в клеточку. Правда, на коленях у них ничего не было. И все в очках и кепках с козырьками, лиц не разобрать.

– А вы не заметили, насколько полными были их рюкзаки? – немного подумав, спросила я. – Могли ли в них быть обувь и одежда?

– Да кто ж знает? Может, и были, я на рюкзаки вообще внимания не обратила.

– А татуировки? У кого-нибудь из троих они были? – задала я новый вопрос, впрочем, не слишком надеясь получить на него ответ.

– Н-нет, – немного задумавшись, протянула женщина. – Кажется, не было.

– В таком случае, будьте добры, ответьте еще вот на какой вопрос, – немного опередил меня Кряжимский. – В какую сторону укатили воришки, вырвав из рук инкассатора мешки с деньгами?

– В ту, – не задумываясь, женщина указала в левую сторону. – Из разговора милиции я уже потом слышала, что они сначала мчались по многолюдному тротуару, а затем свернули в парк. Парк милиция сразу же окружила, перекрыв все входы и выходы, но сколько ни искали их там, так и не нашли. Как сквозь землю провалились. Но ведь не могли же они испариться!

– Не могли, – согласилась я с женщиной, про себя думая о том, что они вовсе не испарились, а просто, скорее всего, переоделись и, не вызывая более никакого подозрения, преспокойно покинули парк, нагло пройдя мимо все той же милиции. Деньги похитители могли где-то спрятать. Вернулись они за ними позже, когда все успокоилось и парк оставили в покое.

– Какой парк находится ближе всего к банку? – оставив на время размышления, спросила я у Кряжимского.

– Хотите в него заглянуть? – догадался наш старейшина.

Я молча кивнула, затем поблагодарила женщину за помощь и, вновь повернувшись к Сергею Ивановичу, добавила:

– Могу предположить, что в такую жару в парке должно было быть много народа, а это значит, кто-то обязательно видел роллеров и заметил, в каком направлении они двигались. Там-то и нужно искать брошенную ими одежду.

– И что это нам даст? – не понял ход моей мысли Кряжимский.

– Пока еще не знаю, но я вспомнила фразу из какого-то детектива: один из сыщиков говорит, что преступники сейчас так самоуверенны, что порой, совершив убийство, снимают перчатки и бросают их прямо на месте преступления. Полиции же остается только вывернуть перчатки наизнанку и идентифицировать искомого по оставленным отпечаткам пальцев. Возможно, и нам удастся сделать то же самое.

Глава вторая

Городской парк был не слишком большим, но это не мешало ему оставаться одним из самых излюбленных мест отдыха жителей нашего города. Парк даже на ночь не закрывался, но ничего противозаконного и хулиганского в его окрестностях никогда не происходило, возможно, потому, что даже в эти часы здесь дежурили охранники. Парк можно было условно разделить на три части: первая – детская площадка, где были установлены различные аттракционы, вторая – аллеи, со множеством деревянных лавок, и, наконец, пруд и прилегающая к нему территория.

В небольшой пруд выпускали днем семь лебедей и три-четыре семьи уток. Раньше лебедей было гораздо больше, и плавали они не только днем, но и ночью. Однако хитроумные посетители парка умудрялись похищать их, невзирая на круглосуточную охрану.

В пруду можно было покататься на катамаранах, или маленьких лодках, но купаться в нем было строго-настрого запрещено. В самом центре пруда, над водной гладью возвышалась скульптура щуки, которая через каждые три минуты выбрасывала в воздух тонкую струю воды.

Не успели мы пройти за ворота парка, как на нас сразу пахнуло свежестью и прохладой. Едва заметный ветерок колыхал макушки огромных деревьев, а те, в свою очередь, отбрасывали на землю спасительную для людей тень.

– О, смотрите, сколько здесь копов, – заметил Ромка. – Я столько милицейского сброда в одном месте сроду не видел.

– Слышал бы тебя сейчас Здоренко, – сказала я, тоже обратив внимание на то, что в парке собралось на редкость много работников милиции.

Маринка хихикнула, а затем добавила:

– Честно сказать, мне и самой иногда хочется сделать Здоренко какой-нибудь мерзопакостный комплимент. Он ведь говорит нам всякие гадости, когда мы обращаемся к нему за помощью.

– Вот именно – за помощью, – поймала я ее на слове, – и об этом не следует забывать. Он вообще-то не обязан нам эту самую помощь оказывать и терпеть наше вмешательство в собственные дела. Скажите спасибо, что он выражает свое недовольство только словесно, а никак не иначе. Ну все, хватит разговоров, пора уже, наконец, заняться делом.

– Объясни поточнее, что именно ты от нас хочешь? – подскочив ко мне, попросила Маринка. – Надеюсь, ты не собираешься останавливать каждого гуляку и брать у него интервью?

– Конечно, нет. Полагаю, что лучше всего пообщаться с работниками вон того кафе, – я указала рукой. – Если преступники также, как и мы, попали в парк именно через эти ворота, а так, скорее всего, и было, то официантки должны были их заметить.

– Кафе – это хорошо, – глаза Маринки заблестели.

Я не стала ей пока ничего говорить, понадеявшись на то, что она не станет уговаривать меня немного там посидеть – купит себе что-то перекусить и этим ограничится.

Мы вошли в кафе. Оно было переполнено, официантки едва успевали обслуживать посетителей. Поняв, что их лучше не отвлекать, я сразу направилась к стойке бара, попросив остальных остаться у выхода и не мешать работникам кафе выполнять свои обязанности. Маринка попыталась мне возразить, но я не стала ее слушать.

– Широкова! В следующий раз оставлю сидеть на телефоне, – пригрозила я подруге, и это подействовало.

Дойдя до стойки, я увидела за ней весьма привлекательную девицу. Барменша – а здесь эта роль почему-то была возложена на женщину – была одета в светлое платье со множеством карманов и имела полноватую фигуру. Кроме того, у нее были натуральные светлые волосы, вьющиеся на концах, и кокетливая родинка над верхней губой.

– Добрый день, – встретившись с барменшей взглядом, поздоровалась я. – Извините, что побеспокоила вас, но мне бы хотелось немного поговорить с вами. Я – главный редактор газеты «Свидетель».

– Редактор, говорите, – внимательно осматривая меня с ног до головы, повторила мои слова девушка. Затем она улыбнулась: – Похоже, что сегодня здесь никому нет покоя от папарацци.

– Ну, не только от нас, – взглядом скользнув по сидящим в кафе работникам милиции, заметила я. – Так вас можно отвлечь ненадолго?

– Вообще-то нет, – ответила девушка. – Вы же видите, мы едва успеваем обслуживать клиентов.

– Но может быть, вы все же уделите мне минутку, – не сдавалась я.

Девушка отрицательно замотала головой, а затем, увидев, что к стойке подошли несколько молодых людей, спросила у них:

– Что вы хотите?

– Нам, пожалуйста, «Балтику», семерку, – ответил один и протянул деньги.

Барменша принялась торопливо обслуживать клиента, а я задумалась. Впрочем, решение проблемы нашлось почти сразу: дождавшись, пока народ у стойки рассосется, я обратилась к девушке с предложением:

– А если мои люди немного помогут вам, вы сможете уделить мне минутку? Они могли бы обслужить столики, а в это время одна из ваших девушек ненадолго заменила бы вас. Я уверена, что они справятся.

– Пожалуй, попробовать можно, – почти сразу согласилась барменша, которая, казалось, и сама была не прочь немного передохнуть. – Так где эти ваши люди? – тут же спросила она.

Я указала на толпящихся в сторонке Маринку, Виктора, Ромку и Кряжимского и добавила:

– Я сейчас скажу им, а вы пока поищите себе замену.

Мысленно порадовавшись тому, что мы так быстро нашли общий язык, я подошла к своим коллегам и с ходу сообщила им:

– Для вас нашлась работа.

– Если поесть, то я «за», – шагнула вперед Маринка.

– Скорее уж, дать поесть голодающим, – улыбнувшись, ответила я, а затем пояснила: – Вам придется на время взять на себя роль официантов и обслужить клиентов. А я и Кряжимский тем временем побеседуем с барменшей.

– Ну ты придумала! – фыркнула Маринка. – С какой это стати я должна выполнять чужую работу?

– С той, что с нами согласились побеседовать. Разве этого не достаточно? Барменша ведь тоже не обязана это делать.

– А она хоть что-нибудь знает? – вопросительно посмотрела на меня Широкова. – Скажет сейчас то, что и так давно известно.

– Я почти уверена, что знает, – соврала я, понимая, что иначе Маринку просто не удастся заставить работать. – К тому же вам не так долго придется помогать, я постараюсь выяснить все как можно быстрее.

– Все равно я не согласна, – продолжала дуться Широкова.

– И это несмотря на то, что клиентами этого кафе являются сплошь молодые и красивые представители сильной половины человечества? – хитро заметила я, и Маринка, конечно же, на эту уловку попалась. Она быстро пробежала взглядом по посетителям кафе и спросила: – Так куда нужно идти?

Передав своих коллег работникам кафе, которые принялись объяснять каждому, что от них требуется, я, Кряжимский, барменша и несколько ее девочек покинули кафе и отошли в тень растущего неподалеку дуба.

Там-то и начался наш разговор. Я первым делом представилась, а потом сказала:

– Вы, наверное, уже знаете, с чем связано появление в парке такого количества работников милиции. Нас, в общем-то, интересует то же самое. Скажите, вы видели тех роллеров, которых сейчас ищут?

Несколько девушек активно закивали, а одна ответила:

– Ну да, мы заметили этих ребят. Они пронеслись мимо довольно быстро, но так как на тот момент людей в кафе было немного, и мы не слишком были заняты, то успели хорошо их рассмотреть.

– Вы, наверное, отлично знаете парк, – выдвинул свое предположение Кряжимский. – Скажите, где здесь можно переодеться в другую одежду, не слишком привлекая внимание?

Этот вопрос заставил всех задуматься. Причем пауза затянулась надолго.

– Неужели тут нет таких мест? – поинтересовалась я.

– Может, и есть, но я, – сказала барменша, – вот так сразу ни одного не припомню. Здесь весь парк изрезан дорожками и тропинками, все кафе стоят близ асфальтированных дорожек, аттракционы есть на площадке, но там все время толпятся люди. Не думаю, что преступники рискнули бы переодеваться у них на глазах.

– Мне тоже кажется, что спрятаться тут негде, – продолжила одна из официанток. – К тому же, деревья тут редкие, из-за них все прекрасно видно, тут не спрячешься. А этих роллеров ведь трое было.

– И все же они где-то переоделись, раз их так и не смогли вычислить, – произнесла я вслух. – Следовательно, они такое место нашли.

– Может, за каким-то кафе спрятались, – предположила другая девушка.

– Или разделились, – добавил Сергей Иванович задумчиво.

«А ведь верно, они могли и разделиться, – ухватилась я за эту мысль. – Передвигаясь по отдельности, они меньше внимания привлекали к себе, а значит, им проще было затеряться в толпе и переодеться в сторонке. Прохожие, даже если бы увидели это, подумали бы, что роллеру жарко, и потому он скидывает с себя майку, под которой наверняка была другая одежда. То же самое и со штанами. А уж чтобы снять ролики, оставалось только сесть на скамейку или на траву. Похоже, что наши смекалистые ребятки именно так и сделали. Следовательно, искать следует не тройку молодых людей, а роллеров по отдельности».

Поблагодарив девушек за помощь, хотя это и не они, а Кряжимский натолкнул меня на нужную мысль, я вместе с Сергеем Ивановичем вернулась в кафе за остальными.

Почти сразу же возникла серьезная проблема: как вытянуть Маринку из той среды, что, как выяснилось, пришлась ей по душе. Весьма быстро войдя в роль официантки, эта мадам уже успела перезнакомиться с большей частью посетителей. Теперь, разнося напитки и салаты, она с довольным видом строила всем глазки и активно виляла бедрами, привлекая всеобщее внимание к собственной персоне. Когда я подошла к ней и сказала, что она наконец-то может быть свободна, то в ответ услышала:

– Ты шутишь, я же еще только начала работать.

– Поработаешь в другом месте, – заметила я.

– Да, но я еще не опросила всех посетителей, – принялась хитрить Широкова. – Вдруг кто-то из них видел наших воришек и может что-то о них рассказать? Это необходимо выяснить.

– По-твоему, все посетители парка торчат в нем с того самого момента? Прошло уже несколько часов. Да половина из этих людей уже покинула парк, так что не тешь себя нелепыми надеждами. Иди, сдавай фартук.

Маринка обиженно надулась.

– Но есть же другая половина… – вяло попробовала возразить она, но я была непреклонна. Маринка была вынуждена выполнить мою просьбу. Мы подождали ее за пределами летнего кафе, а когда она к нам присоединилась, я сообщила:

– Сейчас нам придется разделиться.

– Ну вот, а раньше ты этого сказать не могла! – взмахнула расстроенно руками Широкова.

– Даже не думай, что тебе удастся вернуться в кафе, – предупредила я. – Этим займешься в свободное от работы время. А пока мы разбредаемся по парку и начинаем выяснять у всех работающих в нем людей, не видели ли они роллеров, катающихся поодиночке. Сергей Иванович выдвинул предположение, что ребята могли разделиться, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания, и я с этим полностью согласна.

– А работников милиции тоже опрашивать? – хихикнув, спросил у меня Ромка. – Или не стоит?

– Можешь попробовать, потом расскажешь, что получилось. Или они сами расскажут, – посоветовала ему Маринка, все еще поглядывая в сторону кафе.

Поняв, что она все равно меня ослушается, я решила, что она будет работать в паре с Ромкой.

– Оба потом и расскажете, как все прошло, потому что вам придется работать вместе.

– Мне – с ним? – ужаснулась Маринка. – А почему? Ты же только что сказала, что мы разделяемся и расходимся в разные стороны.

– Знаю я, в какую сторону тебя понесет, – усмехнулась я в ответ. – Поэтому будешь работать с Ромкой. Так от вас больше толку будет.

– Черт, – очень тихо, но я все же это услышала, чертыхнулся наш курьер.

– А ты чем недоволен? – спросила я у него. – Вы же, кажется, с Мариной ладите.

– Да я на роликах тут погонять хотел, – честно признался Ромка и даже вздохнул расстроенно. – Видел, что у входа их в прокат дают.

– В прокат? – я насторожилась.

В голове тотчас же пронеслась мысль о том, что и наши роллеры могли взять ролики напрокат, а потому они и вернулись сюда – сдать их, тут же переодеться и спокойно покинуть парк.

Впрочем, немного подумав, я пришла к выводу, что в этом случае лица всех ребят хорошо запомнили бы работники проката, а значит, преступники рисковали очень быстро оказаться узнанными. Думаю, они это сами прекрасно понимали. В любом случае, проверить вероятность такого поворота событий все же стоило, и я, обращаясь к Ромке, сказала:

– На твоем месте я бы совместила приятное с полезным – катание с работой. Давайте-ка вы с Маринкой прямо сейчас и отправитесь в тот пункт проката, поинтересуетесь там, не брали ли ролики наши молодые люди. Причем учтите, что они могли появляться там поочередно, в разное время.

Если ничего не узнаете, возьмите ролики – это даст вам шанс объехать довольно большую территорию парка и поговорить с большим количеством людей.

– Ну да, не хватало еще, чтобы меня приняли за одну из тех, – все еще продолжая дуться, буркнула Широкова. – И потом, я не умею ездить на этих роликах.

– Уверена, что Роман тебя научит, – быстро нашлась я с ответом. – Так что давайте, не теряйте времени зря.

– И сколько нам так кататься? – вздохнув, спросила Маринка, покосившись на своего радостного младшего коллегу. – Надеюсь, не весь день? Мы же в этом парке потеряем друг друга, где кого потом искать?

– Не нужно никого искать, – не дав мне даже подумать над этими словами, сразу произнес Кряжимский. – Я бы на вашем месте, – он повернулся ко мне, – договорился встретиться у вас дома, ближе к вечеру. Тогда и обсудим, кому и что удалось выяснить.

– Да, но ключи только у меня, и неизвестно, кто прибудет туда раньше, – высказала я опасение. – Придется ждать.

– Пожалуй, не придется, – о чем-то вновь подумав, ответил мне Сергей Иванович. А потом попросил: – Дайте ключи мне. Я – человек пожилой, так что долго тут гулять все равно не смогу, значит, первым и подъеду к вам.

Я не стала спорить со старейшиной, тем более, что он был прав. Достав из сумочки ключи от своей квартиры, я передала их Сергею Ивановичу. Затем еще раз объяснила всем, что требуется делать, и только после этого мы разбрелись в разные стороны. Мне предстояло обследовать самый центр парка.

Впереди показалась площадка с аттракционами. Вокруг гремела музыка, шумели и весело смеялись дети, все светилось, крутилось и двигалось. Затеряться в такой толпе было проще простого. Подойдя ближе к этой игровой площадке, я остановилась и стала осматриваться по сторонам, пытаясь отыскать тех, кто имел возможность видеть въехавших в эту часть парка роллеров. Простых посетителей я в расчет не брала.

Наконец мое внимание привлек молодой человек, который стоял перед «чертовым колесом» и проверял наличие билетов у желающих покататься. Желающих почему-то было не много, а потому парень то и дело озирался по сторонам, с любопытством наблюдая за наиболее заинтересовавшими его парочками или отдельными личностями. К нему-то я и направилась.

Заметив мою скромную персону, билетер протянул руку, явно ожидая, что я положу в нее свой билет. Пришлось его разочаровать, сказав:

– Я не собираюсь кататься. Мне просто нужно с вами поговорить.

– Справочная и касса слева от вас, – видимо, решив, что меня интересует цена аттракциона, тут же ответил молодой человек.

– Вы не поняли, – стала объяснять я. – Я – журналист, и хочу задать вам несколько вопросов.

– На тему? – с любопытством глядя на меня, спросил парень.

– Меня интересуют роллеры. Те самые, которых здесь почти весь день ловит наша доблестная милиция.

– Я так и думал, – усмехнулся билетер. – Только таких тут знаете, сколько за день бывает! Вон у входа прокат, любой желающий на эти «коньки» встать может. Догадывайся потом, который из них банк грабанул.

– Неужели все катающиеся въезжают именно сюда? – немного удивленно переспросила я. – Здесь ведь так много народа, совершенно негде кататься. Куда удобнее другая часть парка – там есть дорожки.

– Это вам так только кажется. А их большей частью как раз и тянет туда, где народа побольше. Может, выпендриться хотят, может, падать так легче – есть за кого уцепиться, черт их знает.

– А сколько роллеров за сегодняшний день вы видели? – спросила я.

Мужчина закатил глаза и, на минуту сосредоточившись, ответил:

– Специально не считал, но с десяток точно. В основном все поодиночке катались, ну, еще парочки типа родитель – ребенок были. Помню, парень какой-то девицу свою кататься учил, так весь парк над ней угорал. Такую корову еще поискать нужно. Они уже пару раз здесь были, но сдвигов никаких пока нет.

– А у кого-нибудь имелись при себе рюкзаки? – понимая, что определить, кто именно – один из грабителей, можно только так, спросила я. – Или, может, на ком-то были надеты просторная майка и широкие штаны?

– На корове этой шортики коротенькие были, – доложил парень, из чего я сделала вывод, что «корова» не оставила его равнодушным. – А что касается других… Может, и были, но не думаю, что кто-то вообще обратил на них внимание. Максимум, на кого, бывает, засматриваются, так это на профессионалов, но они здесь не катаются. Они вон там, – он указал рукой в сторону, где были размещены металлические горки для велосипедистов, скейтбордистов и, соответственно, роллеров, – такие штуки выделывают, грех не посмотреть. Ну а те, которых все ищут, – сделал вывод парень, – вряд ли так светиться бы стали. Хотя это только мое мнение.

– Что ж, большое спасибо за помощь, – понимая, что больше ничего молодой человек поведать не может, поблагодарила я.

– Да не за что, – равнодушно бросил тот и, облокотившись о забор, устремил взор куда-то в сторону.

Я отошла к свободной скамейке и, присев на нее, задумалась. Мне все никак не давала покоя мысль о том, что ребята где-то должны были непременно переодеться, иначе им бы просто невозможно было выбраться из парка незамеченными. Скорее всего, им вдобавок пришлось куда-то спрятать украденное, но вот куда?

Озаботившись тем, где следует искать брошенные вещи и ролики, я принялась вновь вертеть головой по сторонам, но так пока и не нашла ни одного места, удобного для смены гардероба. В конце концов, поняв, что сидя в своем расследовании я не продвинусь, я снова встала и отправилась блуждать между аттракционами. В душе я надеялась, что где-то, возможно, имеется укромное местечко, не бросающееся сразу в глаза, но очень удобное для того, чтобы на время укрыться от любознательных прохожих.

Мой променад затянулся надолго, но увы, результата никакого не дал. Я успела опросить массу самого разного народа: от торговок развесным мороженым до дворников и охраны, но ничего нового так и не узнала. Все говорили примерно одно и тоже: роллеров в данном парке много, и никто особого внимания на них не обращает. Молодых людей, подходящих под мое описание, вроде бы видели. Но когда доходило до вопроса о направлении, в котором они умчались, все показывали в разные стороны.

Порядком устав от жары и духоты, которая все больше усиливалась, я поняла, что поиски следует приостановить. Пора отправляться домой, где в холодке и тишине я еще раз могла бы все обдумать.

Для начала я попыталась найти хоть кого-нибудь из коллег, но и в этом мне почему-то не повезло: все как сквозь землю провалились. И это не смотря на то, что Ромку и Маринку, действительно вставших на ролики, я во время своего променада все же пару раз видела. Они мелькали на дорожках, и внимание на них обращала не только я, но и все посетители парка, так как Широкова, раскорячившись на роликах, визжала так, будто ее душили или резали. Катанием ее передвижения назвать было сложно: она просто съезжала с пригорков, визжа и размахивая руками, дабы все, кто встречался впереди, успевали отскочить в сторону и освободить ей путь. Тормозила Маринка и того лучше: она просто падала или врезалась в очередного зазевавшегося прохожего.

Так и не найдя никого из сотрудников редакции, я решила отправиться домой одна, тем более что все были предупреждены, где мы собираемся. Однако я не торопилась покидать парк и на всякий случай заглянула в прокат роликов, где побеседовала с работниками. Только после этого я отправилась к своей машине. Сев в нее, я открыла все окна, чтобы хоть немного проветрить салон, завела мотор и тронулась в путь. Сейчас первым делом я хотела что-нибудь перекусить, а уже затем подумать и решить, как быть дальше.

– Ой, а мы столько всего выяснили! – затараторила Маринка, едва я открыла перед ней дверь в квартиру. В отличие от нее и Ромки, все остальные давно уже явились на место сбора и даже успели обсудить собранную информацию. Теперь же соизволили прибыть и опоздавшие. – Ты себе даже представить не можешь, что мы узнали!

– Не сомневаюсь, тем более что начало интригующе, – с некоторой издевкой произнесла я, пропуская Маринку в квартиру и запирая за ней дверь.

– О, а что, все уже в сборе? – удивилась Широкова, увидев в комнате Кряжимского и Виктора. – А я думала, мы придем раньше всех, – наивно вздохнула она.

– Ну извините, что поторопились, – тут же вставил Сергей Иванович, – на дворе-то всего лишь начало шестого…

Мы все расселись по подушкам, заменяющим в моей квартире стулья, и обратили свои взгляды к Маринке.

– Ну что, Мариночка, даем тебе слово, – понимая, что все равно Широкова никому ничего сказать не даст, пока не выговорится сама, предложила я. – Выкладывай все свои новости.

– Ну ладно, – кокетливо откликнулась та и, придав лицу серьезное выражение, начала рассказывать о ходе своих поисков. – Короче, мы с Романом встали на ролики и поехали изучать парк.

– Это еще вопрос – кто встал на ролики, – осторожно хихикнул Ромка. – Видели бы вы, как она каталась, прямо как корова на льду. А сколько раз падала… Синяк на синяке.

– Ничего подобного, я очень даже хорошо ездила, – заметила Маринка. – На меня даже мужчины заглядывались, – сделала она себе комплимент.

Но Ромка не промолчал и на этот раз:

– Ну да, ты бы юбку еще короче надела, тогда бы не только мужики пялились. Червяки из земли повылезали бы, чтобы на такое зрелище посмотреть.

– Оля, ну чего он придирается? – недовольно проворчала Маринка. – Как могла, так и каталась. Я ведь важные новости вам сейчас сообщаю. Не хотите – не слушайте.

– Рома, не трогай ее, хотя бы пока, – попросила я, и курьер согласно кивнул.

Обрадованная этим Маринка поерзала на своей подушке и продолжила:

– В общем, катались мы, катались, прохожих о роллерах расспрашивали. Толку никакого, никто ничего не знает, а если и видел, не помнит. А потом Ромка захотел в туалет. Нашли мы это заведение. Строение – просто мерзость. Там, в коридоре, где тетка с билетиками сидит, такая вонь стоит, словно все прямо при входе испорож…

– Мариночка, ну не при детях же, – вовремя одернул Широкову Кряжимский, хотя все уже прекрасно поняли, что именно она хотела сказать, да и ребенком Ромку назвать было трудно.

Курьер при этих словах, как всегда, захихикал, а Маринка как ни в чем не бывало продолжила:

– Ну так вот, кассирша там – существо еще то. По ней сразу понятно, что мать у нее какая-нибудь доярка, а отец – сантехник. Лицо интеллектом не обезображено.

– А можно по существу? – попросила я, не выдержав. – Мы же не за биографией продавщицы билетов в общественном туалете вас посылали.

– Вечно тебе все не нравится, – недовольно буркнула Широкова. – Ладно, сокращаю рассказ до минимума: мы узнали, что один из наших роллеров тоже заглядывал в это местечко. Оплатил вход, вошел, а вот как выходил, эта баба Яга не видела. Представляете?

– Мда? – приподняв одну бровь и, не отрываясь, глядя на Широкову, протянула я. – А мне послышалось, что новостей много. Ты случайно ничего не забыла?

– А, ну да, – стукнула себя по лбу Маринка. – Вещички-то его мы в одном из мусорных ведер нашли. Как ты и думала, переоделся он и преспокойно ушел.

– И где сейчас эти вещи? – сразу же спросила я.

– Что значит – где? Там же, где и были, – в мусорном ведре, – преспокойно ответила Широкова. – Или ты думала, что мы их из того… дерьма вытаскивать станем? Я же говорю: там такая вонь! Да и сверху вещи уже бумагой забросали. Ну, а что у вас? – видимо, не желая, чтобы ее доставали вопросами, торопливо спросила Маринка.

– У меня ничего, – честно признался Кряжимский. – А вот у Виктора кое-что есть. – Он повернулся в нашу сторону, давая понять, что оставляет право все пересказать мне.

Я не стала тянуть резину и с ходу сообщила:

– Виктор тоже кое-что нашел, но он, в отличие от Маришки, принес эту вещь сюда.

– И что же это? – поерзала на подушке Широкова.

– Парик, – поднимая не привлекшую ничье внимание вещицу с пола, ответила ей я. – Обычный рыжий парик.

– И все? – почему-то разочаровано протянула Маринка.

– А ты ожидала большего? – удивилась я.

– Ну, вообще-то от Виктора – да. Он ведь настоящий следопыт, а обнаружил только какой-то стремный парик. Может, он вовсе и не нашей девице принадлежит. И почему она выбросила только его? А где же вещи, ролики? Мы вот, например, вещи нашли.

– Где все остальное, мы не знаем, а парик Виктор нашел прямо в кустах. Скорее всего, его девица сбросила прямо во время езды, стараясь как можно быстрее от него избавиться. Остальные вещи, наверное, она сняла где-то в другом месте. Но вот где, мы пока не выяснили.

– Ну вот, Ромик, видишь, – продолжила нахваливать себя Широкова, – оказывается, мы с тобой самые внимательные и наблюдательные. Вдвоем выполнили общую работу.

У меня от такой наглости дыхание перехватило. Что толку от того, что они обнаружили вещи роллера, если я даже взглянуть на них не могу?

– Напрашиваешься на комплимент? – язвительно поинтересовалась я. – Хорошо, вы молодцы. Это тебя успокаивает?

– Ну, не совсем, – начала набивать себе цену Маринка. – Хотелось бы большего. Например…

– Примеры будешь в другом месте приводить, а пока нам нужно решить, что делать дальше. Ведь, как я и думала, вся цепочка оборвалась, след потерян.

– А если отдать этот парик на экспертизу? – предложила первое, что ей пришло на ум, Маринка.

– И что это даст? – не поняла ее я.

– Ну как что? Что-нибудь да даст, – ответила простая душа.

– Сама-то хоть поняла, что сказала? – насмешливо заметил Ромка.

– А я тебе даже могу сказать, что, – продолжила я. – Тебе просто скажут, что парик выполнен из искусственных волос, изготовленных из такого-то материала, волосы покрашены тем-то и тем-то. И так далее, и тому подобное. Как думаешь, это сильно поможет расследованию?

– А как же отпечатки? – переспросила Маринка наивно.

– На парике? – даже засмеялся Кряжимский. А затем добавил: – Мариночка, это же волосы! Как ты себе представляешь этот процесс – снимать с них отпечатки пальцев? Внутри самого парика, возможно, эксперты смогут найти настоящий волос обладательницы парика, но это реально сделать и в домашних условиях, не прибегая к таким сложностям.

– Она – брюнетка, – подал голос со своего места Виктор.

Мы дружно повернули головы в его сторону, и он повторил:

– Брюнетка.

– Так ты уже осмотрел его, – догадалась я, и Виктор в подтверждение моих слов согласно кивнул. – Ну вот, цвет волос девушки нам известен. И что дальше?

– А дальше, – заговорил вновь Кряжимский, – я предлагаю посмотреть выпуск местных новостей. Возможно, он натолкнет нас на какую-нибудь мысль. Кстати, новости вот-вот должны начаться.

Не став спорить с Сергеем Ивановичем, я сразу же включила телевизор и отыскала мой любимый канал. Мы все уставились на экран в ожидании красавчика-ведущего, с которым, кстати, у Маринки был недельный роман.

Вскоре начались «Тарасовские новости». Кратко перечислив все события, достойные того, чтобы о них узнали все жители нашего города, голубоглазый брюнет начал выпуск с подробностей ограбления инкассаторов у банка «Волга-Транс».

Поведав о том, что нам уже было известно, телеведущий предложил зрителям выслушать отчет следователя, занимающегося данным делом.

На экране появилось лицо полноватого журналиста с большими залысинами на лбу.

– Сразу же после сообщения о краже мы прибыли в тот самый парк, где растворились в толпе роллеры, ограбившие инкассаторов. Как стало известно, их было трое: двое юношей и одна рыжеволосая девушка. Парк был тщательно обследован, но следов преступников так и не обнаружили. И журналисты, и другие горожане пребывают в неведении: что же теперь планирует предпринять наша милиция, чтобы найти виновных в ограблении? Ответить на этот вопрос мы попросили следователя Кировского района Антона Павловича Захарчука.

На экране появилась голова следователя с большими залысинами на лбу.

Мужчина торопливо собрался с духом, глубоко вздохнул и только потом сухо выговорил:

– Да, мы действительно проверили всех работников и посетителей парка, но задача по поиску преступников осложняется тем, что нам неизвестно, как именно они выглядели. К тому же… – мужчина снова вздохнул, а я успела заметить за его спиной продавца мороженого, который, видимо, слышал все, о чем говорится, и как-то язвительно усмехался. Замечательный получился задний план.

– В парке имеется центр по прокату роликов, – продолжал Захарчук, – а потому катающихся на территории парка весьма много. На момент ограбления мы проверили всех роллеров, но разыскиваемых среди них не оказалось. Есть подозрение, что где-то в парке они сбросили ролики. Не исключена вероятность, что грабители успели переодеться.

– Так что же вы собираетесь делать дальше? – повторил свой вопрос журналист. – Ведь ни работников банка, ни простых горожан, особенно тех, кто имел в нем вклады, не устроит ответ: «не найдены». Каковы ваши дальнейшие действия?

– У нас есть несколько предположений и вариантов поиска преступников, – еще больше сдвинув брови и явно нервничая, продолжил следователь. – Но в интересах следствия мы бы не хотели пока оглашать эту информацию и давать тем самым преступникам шанс воспользоваться этими сведениями, чтобы окончательно затеряться…

– Ой, ну кто бы сомневался, что они так скажут! – взмахнула руками Широкова. – У них что не преступление, так секрет! В интересах следствия… – Маринка сплюнула в сторону, за что тут же словила от меня подзатыльник.

– Ты что, на улице находишься? – строго спросила я у нее. – Где вообще ты этого нахваталась? Сейчас же вытри.

– Так ничего же и нет, я так, образно, – попыталась оправдаться Широкова.

Но я была неумолима и все же заставила ее сходить на кухню за тряпкой и повозить ею по полу. К этому моменту выпуск новостей как раз подошел к концу. Начинался какой-то совершенно идиотский сериал, который игнорировала даже Маринка. Я выключила телевизор, затем повернулась к остальным и спросила:

– Ну что, у кого какие соображения?

– А какие тут могут быть соображения? И так ясно, что милиция просто ни черта не делает, – высказалась Широкова. – У них показуха сплошная, а результатов – ноль.

– Меня вообще-то мало интересует милиция, – заметила я в ответ. – Я спрашиваю, какие мысли возникли относительно наших дальнейших действий?

Маринка неопределенно повела плечами. Ромка вообще сделал вид, что этот вопрос к нему никакого отношения не имеет. На Виктора я даже не смотрела, так как тот говорил весьма редко. Да и спрашивать его было незачем: если что-то знает, скажет сам. Получилось, что единственным адресатом данного вопроса был Сергей Иванович Кряжимский. К нему-то я и повернулась.

– Ну что, Сергей Иванович, есть соображения на счет поимки воришек? – устало вздохнув, повторила я.

– Честно сказать, пока нет, – сознался тот. – Но меня все никак не покидает мысль о том, куда делись деньги. То есть, я имею в виду, интересно все-таки, где их спрятали. Не думаю, что похитители рискнули бы выйти вместе с ними через какие-либо ворота: милиция могла проверять все сумки и рюкзаки, да наверное, так и было.

– Тут я с вами совершенно согласна. Только ведь и мы не нашли никакого потайного места, куда можно было бы спрятать краденое. Не в землю же, ей-богу, они деньги зарывали.

– А я думаю, они с ними ушли, – почему-то решила Широкова. – Лично я бы побоялась их где-то прятать – а вдруг кто случайно найдет? Ищи потом этого счастливчика: ты тырил, а ему так легко достанется. Нет уж, лучше передать денежки кому-то из своих, и никаких проблем.

– А ведь Мариночка дело говорит, – неожиданно согласился с ней Кряжимский. – Ребята могли передать деньги кому-то своему, кто уже давно был в парке – старушке, ребенку, беременной женщине.

– Ну да, а как тот эти денежки выносить собирался, их ведь целых два мешка? – не успокаивалась я. – В карманах или, может, в банке из-под «Спрайта»? А может…

Неожиданно меня осенило.

В голове как-то сама собой встала картинка из «Новостей» с язвительно улыбающимся продавцом мороженого на заднем плане. Морозильные камеры – вот то, что наверняка не проверялось. Деньги достаточно было лишь сунуть под коробку с мороженым – и можно спокойно покидать парк. Кстати, а ведь…

– Черт, я, кажется, знаю, кто вынес деньги их парка, – сообщила я всем сногсшибательную весть.

– Кто же? – в один голос воскликнули Ромка с Маринкой, а Кряжимский сосредоточенно уставился на меня.

– Продавец мороженого, тот самый, что только что мелькал в «Новостях» на заднем плане. Вы обратили внимание, как он улыбался?

– Подумаешь, улыбался, – усмехнулась Широкова. – Он что, не мог посмеяться над словами этого мента? С чего тебе вдруг пришло в голову, что это именно он? Мороженщиков там черт знает сколько было.

– Я уверена, что это был он, – продолжала настаивать я на своем. – Я сама обследовала этот участок и его там не видела. А ведь был самый разгар дня. С чего бы ему покидать парк, когда выручка сама бежит в руки? Вот-вот, – сама же и ответила я, – он мог сделать это только в одном случае: если у него были деньги и он хотел поскорее их вынести, пока милиция не додумалась осмотреть все морозильные камеры.

– Оля, ты – гений, – теперь уже сделала мне комплимент Широкова. – И как мы сами раньше об этом не подумали? И что, сейчас мы поедем ловить этого типа?

– Смеешься? – с издевкой переспросила я. – Я же говорю, что он покинул парк еще до нашего прибытия. Или ты надеешься, что он вернулся назад и ждет, когда мы соизволим его потревожить? Лучше всего наведаться в этот парк завтра утром, попытаться найти этого мороженщика и поговорить с ним.

– А ты думаешь, что, срубив столько бабок, он захочет выходить на работу? – засомневалась Широкова. – Да ему теперь год, а то и больше, можно о зарплате не беспокоиться.

– В любом случае, съездить туда стоит. Во-первых, его могут знать другие работники, а значит, есть шанс выяснить его личность и адрес. И во-вторых, нужно расспросить у соседей, не подъезжали ли к нему роллеры.

– Класс! Значит, я опять завтра смогу погонять на роликах, – мечтательно протянул наш курьер.

Я встала со своего места и направилась в сторону кухни.

– Кто-нибудь будет пить кофе?

Глава третья

Новый день для меня и моих коллег начался именно так, как и было запланировано. С утра мы решили вновь наведаться в парк.

К десяти часам утра в нем уже было полно народу.

Похоже, что в летние деньки все старались выбраться поближе к природе. Больше всего, конечно, здесь было старушек и старичков, прогуливающихся с внуками и собаками, хватало и просто отдыхающих, праздно шатающихся граждан. Молодежи было мало, видимо, еще спала. А вот продавцы и работники аттракционов были уже на рабочих местах.

Оставив машину на стоянке, мы все: я, Маринка, Кряжимский, Виктор и Ромка дружно направились в то самое место, где проходили съемки материала для вчерашнего выпуска новостей. Еще издали я заметила, что место, где стоял усмехающийся продавец мороженого, пустовало. Заметили это и остальные. Широкова тут же воскликнула:

– Ну вот, я же говорила, что мы его здесь не найдем! Сразу было ясно, что он больше не появится на работе. Зря только перлись сюда.

– Не зря, – уверенно заявила я в ответ и двинулась в сторону стоящего не так далеко от того места лотка с прохладительными напитками и шоколадом.

Продавщица, молоденькая девушка восточного типа, сонно смотрела по сторонам. Похоже, ей пришлось встать очень рано. Подойдя к девушке ближе, я представилась, показала свое журналистское удостоверение, и спросила:

– Могу я задать вам несколько вопросов?

– Задавайте, конечно, – сразу согласилась девушка и, слегка смутившись, поправила свой голубой халатик с двумя карманами спереди. – Все равно просто так стою, покупателей пока нет.

– Скажите, – не стала я медлить, – вот у того дерева всегда торгуют развесным мороженым?

– Нет, никогда не торгуют. Здесь только у меня место, – еще не поняв, к чему я клоню, ответила девица.

Пришлось задать вопрос чуть иначе:

– Но ведь вчера там торговал развесным мороженым какой-то молодой человек. Вы его видели?

– Видела. Но он был здесь в первый раз.

– То есть до этого никто рядом с вами мороженое не продавал? – на всякий случай уточнила я.

– Нет. Я думала, что вчера кто-то еще здесь место купил, а сегодня смотрю: парня того нет. Хотя, может, еще появится. Он ведь и вчера не с раннего утра тут был.

– А во сколько же он пришел сюда?

– Ну, мы обычно с восьми работаем, а он в девять появился.

– Вы с ним познакомились? – послышался из-за моей спины голос Кряжимского.

– Пробовала заговорить, но он каким-то неразговорчивым оказался. Что-то там пробубнил, и больше я к нему не обращалась.

– А как он себя весь день вел? – спросила я. – Были ли в его поведении какие-то странности?

– Не знаю, я за ним специально не наблюдала, – пожала плечами девица. – Впрочем, на часы он все время посматривал и в сторону ворот. Да и клиентов обслуживал неохотно, а так ничего подозрительного я не заметила.

«Похоже, что я права, – принялась размышлять я про себя. – Во-первых, продавщица говорит, что этот лоток с мороженым действительно стоял в парке всего один день. Во-вторых, весьма странно, что продавец ни с кем из остальных работников парка не общался, а ведь ему не мешало бы наладить контакт со своими будущими коллегами. И в-третьих, совершенно непонятно, зачем обычному продавцу мороженого то и дело поглядывать на часы? Он ведь прекрасно знает, что рабочий день заканчивается, когда стемнеет. Очевидно, это был четвертый представитель роллерской банды, ограбившей банк. Именно он и вынес мешки с деньгами за пределы парка. А в сторону ворот, как, впрочем, и на часы, он смотрел, ожидая своих дружков. Осталось только установить, как именно покинули парк сами ребятки и что делал после получения денег этот продавец».

– Скажите, пожалуйста, – вновь обратилась к девушке я, – к этому продавцу случайно не подъезжали молодые люди на роликах? Или, может быть, они приходили пешком, но в руках у них были спортивные рюкзаки, и они могли оставить их этому продавцу?

– Я не заметила, чтобы кто-то ему что-нибудь оставлял, – немного подумав, ответила девушка. – Но может быть, я просто занята была, покупателя обслуживала, вот и не видела. Вы лучше спросите у тети Вали, она у нас ох какая глазастая.

– Обязательно спросим, – пообещала я, – но сначала еще один маленький вопросик: до какого времени присутствовал здесь этот продавец и после какого события он покинул парк?

– Как только милиция начала разъезжаться, прочесав весь парк, он тут же покатил в направлении центральных ворот свою морозильную камеру, и больше я его не видела. Я еще тогда удивилась, что это он так рано сворачивается, впрочем это его личное дело до какого времени работать.

– Что ж, спасибо за помощь, – мы поблагодарили девушку и направились в сторону упомянутой тети Вали.

Продавщица по имени Валентина заметила наше приближение и тут же оживилась, видимо, приняв нас за очередных покупателей. Когда мы оказались всего в нескольких шагах от нее, она вежливо поинтересовалась:

– Какое мороженое желаете? Абрикосовое, вишневое или, может, лимонное? Хотите, сделаю вам ассорти?

– Нет, спасибо, – отказалась я. – Мы хотели с вами поговорить. Мы – журналисты.

– А, так вы, наверное, по поводу вчерашнего ограбления? – догадалась продавщица, и как только я кивнула, добавила: – Милиция нас тоже расспрашивала о тех паршивцах на роликах. Только я ничего существенного сказать не могу, катающихся тут всегда много, кто знает, которые из них – воры.

– Сейчас нас интересуют не столько роллеры, сколько продавец мороженого, который вчера тут появлялся, – пояснила я женщине.

– А, это тот подозрительный малый, – всплеснула руками женщина, – конечно я его помню.

– И чем же он был подозрителен? – оживилась я.

– Да всем, – начала рассказывать Валентина. – Молчит, ни с кем не общается, даже деньги не разменивает на сдачу. Проторчал тут целый день почти, так ни с кем и не поговорил, на обед не отлучался, все только на часы глядел.

– Скажите, Валентина, – дождавшись, когда разговорчивая женщина умолкнет, вновь взяла я инициативу в свои руки. – А к этому мороженщику не подходили люди с рюкзаками или, может быть, с большими сумками?

– Как же, подходил один, – не долго думая, ответила дама. – С рюкзаком. Почти полный рюкзак мороженого купил. Я еще тогда подумала: вот навар какой у хозяина будет, столько развесного мороженого никто и не берет никогда. А тут – почти дневная норма за раз.

– А вы хорошо видели, как продавец убирал в рюкзак мороженое? – поинтересовался Кряжимский.

– В каком смысле – хорошо? – не поняла его женщина.

– Вы лично наблюдали за тем, как покупатель держал рюкзак, а продавец перекладывал в него мороженое? Или то, что он купил мороженое, – только ваше предположение?

– Странно вы как-то спрашиваете, – произнесла на это женщина, а затем стала рассказывать, как все было.

– Я, конечно, видеть все досконально не могла, у меня ведь своя работа. Но я точно помню, что тот парень подошел, они о чем-то поговорили с пару минут, затем продавец мороженого открыл морозильную камеру, сунул туда рюкзак и, склонившись, стал перекладывать в него мороженое.

– То есть наполнял он рюкзак мороженым, предварительно сунув рюкзак в морозильную камеру? – продолжал донимать женщину Кряжимский.

Та просто кивнула, не понимая, чего конкретно от нее хотят.

– А покупатель заплатил за мороженое? – последовал от Кряжимского новый вопрос.

– Естественно, – кивнула Валентина.

– Тогда еще кое-что, – не унимался мой старший коллега. – Когда этот покупатель подошел, его рюкзак был пуст или же полон?

– Кажется, в нем что-то было, но я не уверена, – ответила на это ему женщина.

– Я так и думал, – теперь уже Сергей Иванович обратился ко мне. – Этого покупателя наш продавец и ждал. Только он вовсе не мороженое в рюкзак накладывал, а деньги перекладывал под коробки с пломбиром. А вы как думаете, Ольга Юрьевна?

– Пожалуй, я соглашусь с вашим выводом, – ответила я. – По крайней мере, эта версия похожа на правду.

– Погодите, я что-то не поняла, – слушая нас, встряла продавщица. – Это что получается – тот продавец и его покупатель и были теми ворами, что инкассаторов ограбили?

– Скорее всего, так и есть, – подтвердила я ее догадку. – Но пока это еще требует проверки. Вы не могли бы описать нам обоих ребят: и продавца, и того покупателя? Сами понимаете, информация о том, как они выглядели, очень важна для поиска.

– Вас послушаешь, так решишь, что вы из милиции, а не журналисты, – сделала вывод женщина. – Хотя, – тут же поправилась она, – милиция куда меньше спрашивала, да и то все как-то расплывчато: скольких роллеров видели, кто из них куда покатил, во что был одет.

– На данный момент нас интересует примерно то же самое, – напомнила я женщине свой недавний вопрос.

Та прекрасно меня поняла, а потому больше не стала отвлекаться и приступила к описанию продавца и его подозрительного клиента.

– Он, ну покупатель этот, показался мне вполне обычным парнем, лет двадцати пяти. Внешность самая заурядная: маленький нос, сросшиеся на переносице брови и редкие темно-русые волосы. Цвет глаз я не рассмотрела, парень находился слишком далеко от меня, да и оборачивался редко. Но точно помню, что на щеке у него была небольшая ямочка. Он, когда проходил мимо, улыбнулся мне, и ямочка показалась. Одет же был просто: свободные штаны, футболка с нарисованной молнией на спине и какие-то шлепанцы.

– А какого цвета были его волосы? – встряла в разговор Широкова. Видимо, она решила, что будет неправильно, если, слушая описание молодого человека, она не внесет в допрос свою лепту.

– Темно-русые, я уже говорила, – повторила женщина, а я строго посмотрела в сторону Маринки, давая ей понять, что им с Романом лучше стоять молча и не вмешиваться. Маринка ничуть не смутилась, а лишь равнодушно передернула плечами и буркнула:

– Ну подумаешь, я прослушала.

– А как выглядел сам продавец? – спросила я.

– Ой, минутку подождите, – заметив человека, желающего приобрести у нее мороженое, торопливо извинилась Валентина. Как бы на время совсем позабыв про нас, она принялась обслуживать покупателя, добродушно с ним беседуя.

Когда покупатель был благополучно отпущен, Валентина сама вернулась к рассказу и продолжила:

– Возраст продавца – двадцать пять-двадцать семь, не больше. Высокий, худой и ужасно белобрысый. Я таких светловолосых еще не видела: его словно покрасили. Он был бел, как пух, поставь такого на светлый фон, с ним и сольется, – усмехнувшись, добавила Валентина. – Брови и ресницы, естественно, тоже белые. Цвет кожи скорее всего, такой же, но сейчас парень слегка подзагорел. Глаза, наверное, серые, потому что невыразительные, нос, рот обычные. Одет был в светло-зеленые шорты с большими накладными карманами, шлепанцы и майку из какой-то сетчатой ткани.

Получив примерные описания преступников, мы поблагодарили женщину за помощь, попрощались с ней и направились назад, к машине. Оставаться в парке более не имело смысла: пора было ехать в редакцию, обсудить там все и еще раз обдумать наши дальнейшие ходы.

Довольно быстро дойдя до машины, мы все расселись по своим местам и сразу же тронулись в путь. За время пути я планировала еще раз все обдумать, но не тут-то было: Маринка с Ромкой, словно поймав смешинку, не переставая, то и дело глупо хихикали, а то и вовсе принимались щипаться и толкать друг друга. Я сначала старалась не обращать на это внимания, надеясь, что им вскоре это надоест, и они перестанут, но через пару километров поняла: эти взрослые дети сами не угомонятся. Пришлось пригрозить обоим, что если услышу еще их писк, высажу из машины. Причем Виктор меня в этом поддержал, а потому Маринке все же пришлось взять себя в руки и оставить Ромку в покое.

Вскоре машина подкатила к зданию нашей редакции. Виктор остановил автомобиль, и мы все стали выгружаться. Я сообщила, что через десять минут жду всех у себя в кабинете для совещания, и сразу направилась наверх. Когда же туда поднялись все остальные, и мы расселись в моем кабинете, чтобы обсудить собранную информацию, я сказала:

– Раз уж мы получили на руки описания двух сообщников, то считаю целесообразным передать их в милицию и попросить, чтобы там пробили этих ребят по картотеке. Возможно, кто-то из них имел ранее судимость.

– Ну вот, опять всякие Здоренко будут корчить из себя неизвестно кого, а сами даже преступника беглого поймать не могут, – возмутилась Широкова, прекрасно понимая, кого конкретно я имею в виду под словом «милиция».

Услышав знакомую фамилию из уст Маринки, я улыбнулась. С майором Здоренко Широкова ладила плохо, если не сказать, что совсем не ладила, они друг друга просто категорически не переносят, – это уж всем известно. Я и сама не слишком люблю этого солдафона, но все же испытываю к нему уважение за всегдашнюю готовность помочь в сложных ситуациях.

Я не стала цепляться к Маринкиным словам, а просто добавила:

– Можешь не переживать, к Здоренко поеду я. А остальные, – продолжила я распределение обязанностей, – сделают кое-что еще. Виктор и Ромка, например, займутся у нас… – я задумалась, прикидывая, что бы лучше всего поручить этим двоим, учитывая их способности. Главная проблема состояла в том, что Виктор практически не говорил, стараясь пользоваться своим словарным запасом только в самом крайнем случае, зато Ромка говорил чрезмерно много. Вместе они составили бы идеальную команду, но все же самую трудную задачу я решила оставить себе.

– Мальчики отправятся в парк и там постараются узнать, через какие ворота вышел продавец мороженого и в какую сторону он отправился, – сказала я.

– Ольга Юрьевна, а что, сразу этого сделать было нельзя? – недовольно заворчал Ромка. – Нужно было непременно сюда таскаться.

– Ты против? – удивилась я.

– Не против, но машину-то ведь вы возьмете, а нам на этих рыдванах туда чалить придется, – пояснил причину своего возмущения курьер, и я поняла, что он имеет в виду трамваи. – Приятного мало.

– Ничего, потерпите, – заметила я в ответ, а затем повернулась к Сергею Ивановичу: – У вас есть какие-нибудь идеи насчет того, как можно вычислить эту троицу?

– В общем-то, кое-какие мысли имеются, но они требуют проверки. Если вы не против, именно этим я и займусь, – попросил Кряжимский.

Я не стала возражать, Сергей Иванович хорошо знал свою работу, и его, в отличие от остальных, направлять и контролировать не требовалось.

– А что буду делать я? – напомнила о себе Широкова.

– Ну а ты, если не хочешь встречаться со Здоренко, останешься в редакции и будешь ждать возвращения остальных. Газеты почитаешь, может, там какая информация появилась…

– Опять мне все самое занудное достается, – расстроилась Широкова и тут же надулась. – Я не бабка-вахтерша какая-нибудь, чтобы газеты читать.

– Вообще-то ты работаешь в редакции. Пока еще работаешь, – многозначительно добавила я. – Ну, а если тебе это дело не нравится, можем и поменяться. Ты едешь к Здоренко и разговариваешь с ним по душам, а я останусь здесь, в тишине и…

– Ладно, ладно, я все поняла, – фыркнула Маринка, – я останусь здесь.

– Ну, раз мы все решили, тогда за работу, – подвела я итог нашего небольшого совещания.

Теперь уже все покинули свои места и медленно направились кто куда: Кряжимский – к своему компьютеру, Ромка с Виктором – в парк, я – к входной двери, а Широкова, вздыхая, словно на похоронах, вяло поплелась к своему столику.

Остановившись у выхода, я оглянулась на Маринку и с искренней завистью вздохнула: и чего она так расстраивается? Мне вот вообще предстоит общение со Здоренко. А это занятие, надо сказать, требует немалых нервов.

Да, Здоренко, конечно, – мой друг, незаменимый во многих ситуациях товарищ, но это не мешает ему оставаться жутко невоспитанным и нетактичным. Из-за любой мелочи он может поднять такой шум! Иногда так расходится, что невольно теряешься и забываешь, зачем вообще ты к нему пришел, а он знай свое – хамит. Впрочем, тут, наверное, сказывается влияние его работы: попробуй пообщаться сутки напролет с уголовниками и матерыми преступниками, еще не так заговоришь.

Да, работать с ним сложно, но… наверное, можно.

Добравшись на машине до отделения милиции, я почти сразу, едва только вошла в отдел, наткнулась на моего обожаемого майора. Он стоял в дверях, видимо, куда-то собираясь уходить. Увидев меня, Здоренко мгновенно изменился в лице и громко выкрикнул:

– О, кого я вижу! Никак журналистишки решили почтить нас своим присутствием! Ну-с, милочка моя любезная, опять влипли в историю? Выкладывайте, чего молчите-то?

– Да мы… – рискнула было ответить я, но тут же была самым наглым образом перебита Здоренко.

– Да ладно, Ольга Юрьевна, не утруждайтесь слишком, знаю я вашу компашку – ни минуты покоя. Вы приключения на свою голову даже там умудряетесь найти, где их и в помине-то нет. Даже не догадываюсь, что у вас случилось на этот-то раз. Впрочем, не важно, тем более, что я давно подумываю вас засадить на пару неделек куда-нибудь, чтоб умишко-то выправить, а там, гляди, моментом понимать станете, куда стоит свой нос совать, а куда – нет. Пора уже это сделать, давно пора.

– Может, вы все же потрудитесь меня выслушать, – решилась, наконец, перебить я майора. – Или мне так и стоять тут, пока вы сами с собой не наговоритесь?

– О, да вы никак грубить вздумали? – весьма удивился моей наглости Здоренко. – Не ожидал, от вас, не ожидал. Я понимаю там, Широкова, но вы-то, Ольга Юрьевна! Стыдно, стыдно! А еще главный редактор газеты!

Я густо покраснела, устыдившись своих слов, а Здоренко только этого и надо было: любил он чувствовать свое превосходство, и не важно, над кем. Впрочем, я не дала ему долго торжествовать, а предприняла еще одну попытку подойти к интересующей меня теме.

– Скажите, майор, – спросила я, – а как у вас обстоят дела с раскрываемостью преступлений?

– К чему вы клоните? – сдвинув брови, откликнулся Здоренко. – Что, решили вновь какую-нибудь обличительную статейку про нас написать? Вас хлебом ни корми, дай на бумаге высказаться.

– Мы? Статью про вас? Да еще плохую? – с наигранным удивлением произнесла я. – Разве такое когда-нибудь было? Обижаете, майор, мы вас очень уважаем и ценим.

– Тогда к чему был этот вопрос? – не терял бдительности Здоренко.

– Так, небольшая прелюдия к разговору, – расплывчато ответила я. – Мы тут с моими коллегами подумали и решили, что милиция почему-то не желает сотрудничать с прессой, а потому про сотрудников органов правопорядка и пишут мало, да к тому же это не всегда лестная информация. Вот мы и решили…

– А вот этого не надо, – активно замахал руками Здоренко. – Не надо нам од, как-нибудь и без них обойдемся. Могу я догадаться, что вы там настрочите.

– А при чем тут оды? – снова «удивилась» я. – Вы что-то меня не так понимаете. Позвольте, я все объясню.

Здоренко посмотрел на меня недоверчивым взглядом и, подумав с минуту, добавил:

– Ладно, говорите, что у вас, только быстро. У меня и без вас дел невпроворот. И пойдемте уже в мой кабинет, а то вон сколько собак мужского пола уши развесило, – как ни странно, майор использовал в своей речи эвфемизм. Такое, признаться, было впервые. Я даже удивилась: какая это муха нашего майора укусила, что он стал иногда следить за тем, что говорит?

Мы быстренько перекочевали в кабинет Здоренко, он прикрыл за мной дверь, позволил сесть, сам встал у подоконника и оперся на него руками, приготовившись слушать. Обрадовавшись тому, что на меня в очередной раз не наезжают и даже дают шанс высказаться, я торопливо, но пока не касаясь главного, дабы Здоренко ничего не заподозрил, принялась расписывать во всех красках наше желание помочь следствию и, конечно же, самому майору.

– В общем, вчера наш юный курьер случайно стал свидетелем ограбления инкассаторов у банка «Волга-Транс». Естественно, что об этом он сразу рассказал нам. Мы подумали, что у милиции и так дел невпроворот, – повторила я слова самого майора, – а потому ей будет непросто отыскать этих воришек.

– И вы, как всегда, решили оказать нам услугу? – усмехнулся со своего места Здоренко. Затем он громко похлопал в ладоши, сопроводив этот жест словами: – Браво! Ничего другого я от вас и не ожидал. Повторяетесь, Ольга Юрьевна, – с упреком добавил он.

– Вы еще меня не дослушали, – стараясь не обращать внимания на такую реакцию, заметила я и тут же торопливо продолжила: – Несмотря на то, что вы нам не верите, мы действительно решили оказать содействие милиции в поимке преступников, а затем, когда виновные будут найдены, написать хвалебную статью в вашу честь. Мы просто решили осветить в нашей газете всю работу, что ведется по поиску грабителей, и постараться показать, как тяжело дается нашим защитникам восстановление справедливости. Но так как одним нам с этим не справиться, мы…

– Вы решили отвлечь меня от дел, – закончил мою мысль Здоренко. Затем он нагло усмехнулся и сказал: – Может, не стоит ходить вокруг да около, говорите, что вы конкретно хотите.

– Нам нужно кое-что узнать, – поняв, что лгать больше не имеет смысла, честно призналась я.

– Что именно? – с тяжелым вздохом спросил Здоренко. Как ни странно, он больше не возмущался.

– Имеют ли судимость два молодых парня, описания которых нам удалось добыть в парке у случайных свидетелей, – пояснила я ему.

Майор с минуту помолчал, видимо, переваривая все, мною сказанное, а затем захохотал. Я удивленно уставилась на него, ожидая объяснений. Они последовали почти сразу, прерываемые все тем же смехом майора:

– Вот кино так кино, – заливался тот. – У вас что, одни только голые описания на руках? И вы еще по ним хотите что-то установить и проверить? Ха-ха-ха! Ничего смешнее мне еще слышать не приходилось. Ну вы и шутница, оказывается, Ольга Юрьевна.

– В общем-то, я говорила с вами вполне серьезно, – нахмурившись, ответила я. – Думаю, если вы дадите мне возможность просмотреть имеющуюся у вас картотеку, я смогу найти в ней этих ребят. Не факт, конечно, что они там окажутся, и что описание полностью совпадет, но почему бы не попробовать?

– Пробовать вы свои щи будете, когда сварите, а следственная работа всякие там пробы не допускает. Тут факты либо есть, либо их нет, как в вашем последнем случае. Так что могу дать бесплатный дружеский совет: не тратьте свое и мое время зря.

– А если у меня этого времени вагон? Вы что, все равно откажете в этой мелочи? Ну не найду я, допустим, ничего, так хоть каким-то делом себя займу. Что скажете, майор?

– Ладно, – чуть подумав, согласился Здоренко, – если это действительно хоть на время отвлечет вас, смотрите эту чертову картотеку. Но если что добудете…

– Сразу сообщу вам, – сама все поняла я.

– Вот именно. И без обмана, а то дождетесь, дойдут-таки у меня до вашего брата руки.

Майор отвел меня в другой кабинет и, перепоручив своему коллеге, попросил того, чтобы он за мной присмотрел, а заодно помог с просмотром картотеки. Приятель майора, молодой человек с длинной, спадающей на глаза челкой, тут же усадил меня на стул рядом с собой, ухватился за мышку и спросил:

– Ну так кого мы ищем?

– Двоих парней, – скромно ответила я.

– Да у нас тут в основном парни и есть, – улыбнулся тот в ответ и, мотнув головой, снова поинтересовался: – А поконкретнее?

– Первому из интересующих меня ребят примерно двадцать пять – двадцать шесть лет. Внешность… – задумалась я. – Могу назвать только сросшиеся на переносице брови и редкие темно-русые волосы. На одной щеке при улыбке появляется ямочка. Второй мужчина чуть старше, блондин, скорее всего, натуральный, почти альбинос. Про него могу сказать только, что он жутко невыразителен.

– Да, не густо у вас с данными, – хмыкнул на это мой временный консультант, но тут же заметил: – Ну да ничего, поищем, – и ловко принялся орудовать мышью.

На экране вскоре замелькали чьи-то лица, причем я сама их рассматривать не успевала, слыша сбоку повторяющееся:

– Не то. Не то. Не похож…

Впрочем, я этому шустрому работнику милиции была практически и не нужна: он прекрасно справлялся и без моей помощи. Оставалось лишь дождаться конечного результата и, сделав копии фотороботов, отвезти их для просмотра в парк. Но увы, то ли сегодня был не мой день, то ли я и в самом деле наивно предположила, что ребята имеют судимость, но за все два часа, что мне пришлось провести перед компьютером, мы так и не смогли найти ребят с похожей внешностью.

В результате, отойдя от компьютера, я, наверное, еще минут десять приходила в себя, пытаясь отделаться от весело пляшущих перед глазами «чертиков», как запросто можно было назвать особо запомнившиеся выразительные рожи нарушителей правопорядка. Признав, что я немного ошиблась и переоценила свои силы, я поблагодарила паренька Здоренко за помощь и, попрощавшись, покинула отделение милиции. Теперь мой путь лежал назад в редакцию, где, возможно, хоть кто-то из моих подчиненных сумел узнать что-то важное.

– Ну, рассказывайте, что вы там выяснили, – едва вернувшись в редакцию, сразу же спросила я у Романа.

– Ой, ну ты спросишь! – усмехнулась со своего места Маринка. – Что эти два типа могли выяснить? Они же оба нерусские: один только азбуку Морзе знает, второй на каком-то неизвестном жаргоне изъясняется.

– Между прочим, тебя я пока ни о чем не спрашивала, – шикнула на Маринку. – Дойдет очередь, похвалишься и ты своими достижениями. Ну так каковы успехи? – я вновь повернулась к Ромке.

– Сгоняли мы в этот чертов парк, – утирая пот со лба, начал свой рассказ Ромка. – Поспрашивали там у торгашей, палатки которых расположены у центрального входа, мимо кого проходил тот тип с мороженым. Одна тетка сказала, что видела его и что он укатил свою морозильную камеру в сторону улицы Грибоедова. А больше никто ничего не знает.

– Что ж, и на этом спасибо, – вздохнула я, присаживаясь. Ромка протянул мне чашку с клубникой. Я поблагодарила его и взяла несколько сочных, крупных ягод.

Пока я их уминала, Кряжимский, молчаливо сидящий за своим компьютером, поправил сползшие на нос очки и, не дожидаясь от меня вопроса, сам произнес:

– У меня тоже есть одна новость. Точнее, не совсем новость, а так, информация для размышления. Пока вы все отсутствовали…

– Что значит – все? Марина же, кажется, была в офисе, – моментально насторожилась я.

– Вот именно – кажется, – улыбнулся Сергей Иванович и, не давая мне шанса накинуться на Широкову с выяснением отношений, торопливо продолжил дальше: – Так вот, я позвонил в справочную и попросил дать мне адреса всех складов и организаций, где можно взять в прокат подобную морозильную камеру. Мне назвали несколько мест, причем одно из них расположено как раз недалеко от нашего с вами парка. И, если мне не изменяет память, как раз на улице Грибоедова.

– «Было дело в Грибоедове», – вспомнился мне Булгаков. – Хотите сказать, что именно там брал напрокат морозильную камеру четвертый сообщник? – даже забыв на время про Маринку, поинтересовалась я.

Сергей Иванович не стал ничего утверждать.

– Хочу на это надеяться, – заметил он. – В этом случае у нас появляется возможность установить имя продавца мороженого, ведь какие-то документы в прокате он предъявлял.

– А ведь верно, – согласилась я с Сергеем Ивановичем. – Если все сойдется, мы сможем через него выйти и на остальных. Нужно только съездить в этот пункт проката и побеседовать с работниками.

– А если он брал камеру не там? – рискнула подать голос Маринка. Но напомнила она о себе зря, так как я тут же вспомнила все сказанное Сергеем Ивановичем и, повернувшись к ней, строго спросила:

– Итак, девушка, где это вас носило в рабочее время?

– Ты не ответила на мой вопрос, – попыталась увильнуть Маринка.

– Пока еще я тут начальник, – одернула я ее. – Так ты скажешь, или всерьез будем думать об увольнении?

– Ой, ну и увольняйте, очень я испугалась, – сразу же зафырчала Маринка. – Подумаешь, в магазин по-быстрому сгоняла. Должна же я была обновить свой гардероб? Или вы хотите, чтобы я в одном и том же ходила? Я ведь секретарь, лицо компании, то есть я хотела сказать, редакции. К тому же ты сама велела почитать газеты. Их я тоже купила, – Маринка подняла стопку сложенных одна на другую газет и активно потрясла ими в воздухе. – Вон сколько перелистать пришлось.

Поняв, что спорить с ней бесполезно, я решила больше не приставать.

– Кто едет со мной в тот пункт проката?

– Я, – первым поднял руку Ромка.

Я перевела взгляд на Сергея Ивановича Кряжимского, но тот отрицательно помотал головой, а затем пояснил:

– Пожалуй, мне лучше остаться. Слишком уж жарко сегодня на улице, боюсь, как бы плохо не стало. Потом еще придется вам со мной, стариком, по больницам мотаться. Езжайте уж без меня.

– Ну а ты? – озадачила я, наконец, свою горе-подруженьку.

– Могу и поехать, – согласилась Маринка таким тоном, будто делала мне великое одолжение. Видя, что я направилась к выходу, собираясь позвать еще и Виктора, Маринка торопливо добавила: – А наш фотограф сейчас занят, если тебя это, конечно, интересует.

– И чем же? – заинтересовалась я.

– А чем он обычно занимается? Фотоаппарат, естественно, ремонтирует и какие-то устройства собирает. Говорит, могут в ближайшее время пригодиться.

– Не какие-то, а прослушивающие, – поправил Широкову Ромка. – Это я ему предложил их сделать. Ведь они нам понадобятся, Ольга Юрьевна?

– Не знаю, – пожала я плечами. Вдруг и правда в ближайшее время эти самые устройства окажут нам неоценимую помощь? Никогда заранее не знаешь, что ждет тебя впереди.

Попросив Ромку с Маринкой поторопиться, я встала со стула, накинула на плечо свою сумочку и нехотя поплелась к выходу. Нехотя потому, что на улице сегодня действительно было очень жарко, и выходить из кабинета на солнце страшно не хотелось. Но расследование требовало от нас реальных действий, факты сами в руки не шли, поэтому за ними приходилось гоняться. А как любил повторять наш Сергей Иванович, волка ноги кормят. Так что мы побежали.

Глава четвертая

– Невероятно, что у нас за страна? – возмущенно воскликнула я, отходя от столика, за которым сидело несколько молодых людей, принимающих и оформляющих прокат морозильных камер и иного оборудования.

– И не говори, – поддержала меня Маринка, – непонятно через какое место все делается. Ну вот как так можно, дать камеру в прокат всего на пару часов, а документацию по всем правилам не оформить! Нет, ну я понимаю, что все деньги им в карман пошли, но фамилию-то хоть записать можно?

Мое мнение не слишком отличалось от Маринкиного. Действительно, прибыв в пункт проката, расположенный на улице Грибоедова, мы хоть и смогли выяснить, что описание искомого продавца совпадает с внешностью одного из вчерашних клиентов фирмы, однако установить его фамилию и имя не смогли.

Вся сложность состояла в том, что шустрые ребятки отдали камеру в прокат, не оформив ее, как положено, и решили прибрать денежки за прокат себе. Они просто забрали у того парня паспорт, чтобы быть уверенными, что он вернет камеру, но в него даже не заглядывали. Когда же оборудование было возвращено, паспорт перекочевал в руки хозяина. В накладе никто не остался. Мы же лишились единственной ниточки, которая могла хоть как-то приблизить нас к грабителям банка.

– И что будем делать теперь? – отвлекла меня от невеселых мыслей Широкова.

– Не знаю, – неопределенно пожала я плечами. – Что тут вообще можно сделать? Разве что по улице пойти, спрашивая у каждого прохожего, не видел ли он, куда ушел молодой человек такой-то внешности, причем глупо надеяться, что его кто-то видел.

– Нет, а может, и правда видел? – неожиданно вмешался в разговор Ромка. До этого момента он молча стоял в стороне и просто слушал, как я беседую с работниками фирмы проката. – Люди из фирмы ведь подтвердили, что пришел их клиент с пустыми руками, а уходил с пакетом серого цвета, до основания чем-то набитым.

В ответ на Ромкины слова я только усмехнулась.

– Представляю себе, как мы всех донимаем, ища человека, отличительной чертой которого является серый пакет в руках. Да нас просто за идиотов примут или пошлют на три веселых буквы.

– И все равно, я думаю, что-нибудь придумать можно, – уверенно заявила Широкова. И тут же добавила: – Поедем лучше в редакцию, там и решим, что дальше делать. Заодно спросим у Сергея Ивановича, может, он что путное посоветует.

Я не стала возражать против Маринкиного предложения, и вскоре мы уже катили на моей машине в сторону нашей редакции. Я вела машину, Маринка, занявшая место рядом, открыла окно со своей стороны и активно обмахивалась каким-то листком, безостановочно понося при этом нашу сферу обслуживания. Я даже думать об этом уже забыла – ну не получилось узнать имя, так что ж теперь? Но Маринка так не могла. Ей непременно нужно было повозмущаться и напридумывать себе проблем, которых и без того обычно хватает.

Впрочем, никакого внимания на ее ворчание ни я, ни Ромка не обращали, тем более что последний попросту строил рожицы водителям проезжающих мимо машин. Я попробовала его пристыдить, но поняв, что все бесполезно, оставила мальчишку в покое.

Наконец, мы добрались до любимой редакции. Я остановила машину под окнами, дождалась, пока все выйдут, закрыла двери и окна и сразу направилась наверх, радуясь, что добралась-таки до своего рабочего места и, главное, до вентилятора. Надо будет всерьез подумать о том, чтобы установить в «ладе» кондиционер.

Оказавшись в офисе, я первым делом попросила Маринку сделать кофе, а затем направилась к себе. Меня остановил голос Кряжимского. Сергей Иванович нетерпеливо спросил:

– Ну как, Ольга Юрьевна, есть новости?

– Новости, – усмехнулась Широкова, услышав вопрос. И тут же продолжила: – Еще какие. Жаль только, что вот пользы от них нам нет. – И вместо меня Маринка рассказала о случившемся: – Представляете, тип этот именно там камеру и брал, но вот его паспортными данными эта шарашкина контора не располагает, так как шустрые тамошние работники денежки между собой поделили и оформлять заказ не стали. Как вам это нравится?

– Это правда? – повернулся ко мне Кряжимский.

Я кивнула и, не вдаваясь ни в какие подробности, прошла в свой кабинет, где сразу села в кресло, решив немного подумать. В соседней комнате хлопнула дверь, по всей видимости, Маринка выскочила с чайником за водой, которую можно было раздобыть лишь этажом выше. Не обратив на стук никакого внимания, я принялась анализировать все, что нам было известно.

«Итак, четверка молодых людей организовывает ограбление инкассаторской машины – вырывает мешки с деньгами прямо из рук инкассаторов. Хорошо катаясь на роликах, воришки въезжают в переполненный посетителями парк, разделяются и теряются в толпе. Стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, ребятки торопливо меняют свое обличье, снимают ролики, а деньги прячут в морозильной камере под коробками с развесным мороженым. После этого им остается только спокойно покинуть сам парк и дождаться, когда вернется с деньгами четвертый сообщник, в задачу которого входило вывезти без подозрений награбленное.

Ну что тут можно сказать: рисковые ребята, коль не побоялись спрятать деньги под мороженым, ведь понимали же, что мысль проверять морозильные камеры запросто может появиться хотя бы у одного работника следственных органов и тогда бы их план провалился. Или у них был запасной вариант на такой случай? Даже и не скажешь, что все дело провернула какая-то молодежь, слишком уж хорошо все спланировано и просчитано. Но ведь наверняка они где-то допустили оплошность: не может быть, чтобы первое дело прошло настолько гладко, без сучка, без задоринки».

Пытаясь вычислить хоть один «сучок», я заново принялась прокручивать в голове весь ход событий, тщательно вдумываясь в каждый шаг преступников и прикидывая, где именно они могли что-то недосмотреть или недодумать. Но моя напряженная мыслительная деятельность оказалась безрезультатна.

Неожиданно открылась дверь в мой кабинет и я испуганно вздрогнула. Вошла Широкова, неся поднос с заказанным мной ранее кофе.

– Что, скучаешь? – как всегда, с неунывающим видом поинтересовалась она.

– Я не скучаю, а думаю, – ответила я.

– Ну и как, получается?

– В одиночку – нет. Полагаю, что не помешает собраться всем вместе и помозговать.

– Созвать народ?

Я кивнула, и Маринка покинула мой кабинет, поторопившись выполнить это несложное поручение. Через несколько минут ко мне в кабинет стали стекаться коллеги. Первым вошел Кряжимский, за ним Ромка, Маринка и, наконец, Виктор. Последнего я сама вызвала по селекторной связи, избавив Широкову от необходимости спускаться в его каморку. Когда же все расселись, я определила главный вопрос нашего экстренного совещания:

– Необходимо найти новые пути поиска грабителей банка. Если мы сейчас не придумаем, что делать дальше, можно просто бросать расследование.

– Ну ты скажешь тоже – бросать, – усмехнулась в ответ Широкова. – Когда это мы хоть одно расследование бросали, не доведя до конца? На моем веку такого не было.

– Да, но здесь совершенно другая ситуация, – попыталась возразить я.

– И ничего не другая, – упорствовала, в свою очередь, Маринка. – Та же самая, просто думать нужно больше, а мы еще толком и не думали. Откуда-то ведь взялись эти роллеры, не с неба же они свалились. Да и в никуда исчезнуть тоже не могли. Это как закон сохранения энергии, – вспомнила она школьный курс физики.

– Спрятались, – предположил Ромка. – Теперь, наверное, боятся на ролики вставать.

– Кстати, о роликах, – взял неожиданно слово Кряжимский и, обращаясь ко мне, произнес: – Как вы думаете, Ольга Юрьевна, эти ребята – самоучки или профессионалы?

– Даже не знаю, я ведь сама не видела, как они катаются, – пожав плечами, ответила я. – А что?

– Ну, если профессионалы, – продолжил свою мысль Сергей Иванович, – значит, они должны были посещать какой-нибудь роллерский клуб или тусовку, не знаю уж, как это у них называется. В общем, такое место, где их все знают. Если же нет…

– А ведь вы совершенно правы, – перебила я Кряжимского. – Клубы. Как же мы о них раньше не вспомнили? Наверняка ведь эта четверка посещает или посещала такой клуб. Стало быть, там нам могут сказать имена и даже, возможно, назвать адреса каждого из преступников – все зависит от того, насколько серьезен клуб.

– Ну вот, – обрадовалась тотчас Широкова, – а вы говорили – бросать надо расследование. Вот пораскинули мозгами – и все сложилось. Давайте я в справочную позвоню, узнаю про эти клубы.

– Звони, – разрешила я, даже не удивившись такому Маринкиному рвению в работе. – А остальные пока возьмут себе описания разыскиваемых нами ребят, так как, скорее всего, нам снова всем придется разделиться и поработать самостоятельно.

После моих слов все дружно встали и занялись своими делами. Я же решила пока выпить свой почти остывший кофе, а уже потом, когда у Маринки на руках будут адреса роллерских клубов, приступить к работе, распределив, кто и куда поедет. Интересно, куда придется отправиться мне?

Клуб, в который по жребию выпало поехать мне, располагался на самой окраине нашего небольшого города и представлял собой огромную асфальтированную, обнесенную забором площадку с различными препятствиями, стоящими на его территории. Возможно, когда-то в этом месте был стадион, но потом его перекупили и переоформили под площадку для катания на роликах.

Попасть на саму площадку можно было лишь через массивную металлическую калитку, за которой сидел охранник. Он же принимал вступительный взнос от новичков, решивших просто посмотреть на профессионалов или же попробовать покататься самим, не вступая в ряды роллеров. Постоянные посетители имели на руках своеобразный пропуск, позволяющий им приходить в любое время суток и кататься столько, сколько захочется. Ну, а так как я членом клуба не была, мне пришлось расстаться с тридцатью рублями и получить разрешение пройти на площадку ровно на один час.

Первое, что я увидела, оказавшись за воротами, были, конечно, катающиеся роллеры. Мне даже показалось, что они не просто катаются, а летают, настолько пластичными они были. Перевороты, проделываемые ими в воздухе, и головокружительные прыжки, повторить которые с первого раза просто не представлялось возможным. Подобное шоу мне приходилось видеть разве что по телевизору.

Я даже успела позабыть о цели своего визита сюда. Лишь когда гремящая над площадкой ритмичная музыка сменилась на медленную мелодию, я вернулась в реальность.

Бросив еще раз взгляд на роллеров, я направилась в сторону небольшой постройки, размещенной чуть в стороне. Насколько мне было известно от охранника, именно там можно было записаться в клуб или же взять в прокат ролики. Следовательно, там-то и могли быть данные о всех членах клуба.

Дойдя до строения, я вошла внутрь и почти сразу оказалась в длинном узком коридорчике, оклеенном какими-то давно выцветшими желтыми обоями в мелкий цветочек. По одну сторону этого коридора шла глухая стена, в нескольких местах приукрашенная какими-то стендами, а вот по другую располагались четыре двери. В настоящий момент все они были распахнуты настеж, и из них выходили ребята разных возрастов с роликами в руках и сразу направлялись к выходу.

Я заглянула за одну из дверей и спросила:

– С кем я могу поговорить о вступлении в клуб?

– Это дальше, последняя комната по коридору, – небрежно ответил мне паренек, развалившийся на мягком диване, стоящем в комнате, и увлеченно листающий какой-то журнал.

Похоже, как раз он занимался выдачей роликов вновь прибывшим, прямо перед ним на столе лежал толстый, наполовину исписанный журнал, а через щель из неплотно закрытого шкафа виднелись ролики.

– Спасибо, – чисто машинально бросила я и заспешила в конец коридора.

Достигнув нужной двери, я постучала по косяку и, не дожидаясь приглашения, заглянула внутрь. Комната оказалась чуть больше предыдущей и заметно светлее. Чувствовалось, что здесь недавно делали ремонт: и обои посовременнее, и мебель поновее. Людей в помещении практически не было, не считая какой-то маленькой, невзрачной женщины, сидящей за столом перед огромной кипой различных папок и бумаг, которую она в настоящий момент пыталась разобрать. Услышав стук, женщина подняла голову и абсолютно ничего не выражающим голоском спросила:

– Записываться?

– Не совсем, – проходя в комнату, ответила я. – Кое-что узнать, – и чтобы не объяснять, кто я и что хочу, я сразу раскрыла и показала женщине свое журналистское удостоверение.

На лице невозмутимой особы не отразилось ни тени удивления.

– Хотите написать про наш клуб статью? – спросила она.

– В общем-то, да, – слегка солгала я, а затем добавила: – Правда, статья эта будет носить немного необычный характер. Дело в том, что один наш коллега имел возможность наблюдать, как виртуозно катаются на роликах четверо ребят: три парня и одна девушка. Он хочет написать статью именно о них, приложить еще и фотографию ребят. Проблема только в том, что мы никак не можем их найти.

– Четверо, говорите, – повторила мои слова женщина и внимательно посмотрела на меня.

Я тут же решила спросить, о чем она думает:

– Что вы так смотрите, разве я сказала что-то странное?

– Да нет, просто подумалось, – отмахнулась женщина. Но потом все же добавила: – Сейчас ведь все ищут роллеров, но только троих. Потому и странно, что вас интересуют аж четверо.

– А, так вы, наверное, имеете в виду участников того ограбления! – воскликнула я и рассмеялась. – Да, да, сейчас у всех на устах только эта история. Но мы решили немного отойти от общего правила и просто написать статью об увлеченных ребятах. Так сказать, осветить тему, которая неожиданно стала пользоваться успехом.

– Ну ладно, убедили, – сделала одолжение работница роллерского клуба. – Спрашивайте, кто вас интересует?

– Описать ребят могу только примерно, – осторожно начала я, – знаю только, что это одна команда. Два парня из нее – брюнеты, один – блондин, девушка тоже с темными волосами. У одного из ребят – ямочка на щеке. Возраст колеблется от двадцати до двадцати пяти.

Женщина ненадолго задумалась, а потом произнесла:

– Чтобы по четверо кто-нибудь ходил, я не замечала. А вот троица из двух ребят и девушки нужного вам возраста действительно есть.

– Можете рассказать о ней поподробнее? – стараясь скрыть свое волнение, спросила я.

– А что рассказывать-то? Студенты они, все учатся в сельскохозяйственном институте, но судя по тому, сколько времени они проводят в клубе, на занятиях бывают крайне редко. Они и сейчас пришли, так что если есть желание, можете поискать их на площадке.

– Конечно же, поищу, – закивала я. – Только как мне их найти среди остальных?

– По одежде, – сухо ответила женщина. – Она у них одного цвета.

– А как каждого зовут? – понимая, что лучше выяснить это здесь и сейчас, нежели потом искать информацию где-то в другом месте, вновь спросила я.

Женщина снова одарила меня недобрым взглядом, но все же ответила, видимо, решив, что кем бы я ни была и какие бы цели ни преследовала, это не ее ума дело.

– Имена у них простые: Оксана, Антон и Павел.

– Что ж, благодарю, – с улыбкой произнесла я в ответ и встала со стула.

Женщина бросила сухое: «Да не за что», и на этом мы расстались – работница осталась сидеть на своем месте, а я поспешила выбраться на площадку и искать там названных молодых людей. То, что их только трое, меня не смущало, ведь нам пока не было точно известно, являлся ли роллером четвертый сообщник.

Выйдя из помещения, я тут же принялась высматривать трех одинаково одетых молодых людей. Через пару минут я смогла выцепить взглядом нужную мне тройку среди отдыхающих. Молодые люди были в серых спортивных костюмах. Ребята выглядели весьма оживленными и что-то активно обсуждали, размахивая руками. Я попыталась высмотреть у одного из них на щеке ямочку, но так как находилась очень далеко, конечно же, ничего не увидела.

Что-то обговорив, объекты моего наблюдения спустились вниз, встали на ролики и принялись выполнять на площадке всевозможные трюки. Причем по их уверенному движению сразу было ясно, что катаются ребята весьма давно и в своем деле могут считаться профессионалами. Таким вполне по силам было ограбить банк, даже просто ради шутки, как это порой и бывает.

Решив выяснить о ребятах побольше, я не спеша перешла к трибунам, что недавно занимали ребята и, сев, принялась наблюдать за парнями и девушкой. Незаметно пролетел час. Я поняла, что если не выйду сейчас, охранник потом повесит на меня всех собак, а то еще и штраф сдерет. Я поторопилась к выходу. Но покинув роллерскую площадку, решила сразу не уезжать, а дождаться, когда засобираются домой студенты, чтобы проследить за ними и установить их местожительство. Ждать ребят я намеревалась в машине, к которой тотчас же и направилась.

Сев на водительское сиденье, я поудобнее разместилась в кресле, нацепила на глаза темные очки, чтобы солнце не мешало наблюдать за воротами клуба, и принялась высматривать троицу. Как назло, мои подозреваемые покидать клуб не торопились. Не знаю уж, насколько устали они от катания, но у меня все тело начало ломить от слишком длительного пребывания в одном положении. Я даже вышла из машины и походила вокруг, но это не помогло.

Неожиданно зазвонил мой сотовый. Я торопливо взяла телефон и почти сразу услышала Маринкин голос:

– Оля, ну где ты до сих пор таскаешься? – спрашивала она возмущенно. – Все давно уже в редакции, одной тебя нет.

– А что, в моей персоне есть острая необходимость? – вопросом на вопрос ответила я.

– Ну да! – все так же эмоционально выдала Широкова и тут же радостно сообщила: – Есть новости. Мы, кажется, нашли ту тройку.

– Мне тоже так кажется, – усмехнулась я в ответ, подумав о том, что слишком уж странно: то у нас нет ни одного подозреваемого, то целых две команды. Похоже, кто-то допустил ошибку. – Я тоже обнаружила такую тройку роллеров.

– Так может, воры не они, а те ребята, которых мы с Виктором выискали, – предположила Широкова, видимо, мечтая о том, чтобы удача оказалась на ее стороне.

– Сначала скажи, что вы о них узнали, а там подумаем, – попросила я.

– Ну, что узнали… – собралась с мыслями Маринка. – Что они все родственники. Один парень с девушкой – муж и жена, это нам их соседи сказали. А второй парень – чей-то брат. Уверена, эта семейка все и обстряпала.

– А кто же тогда четвертый – продавец? – полюбопытствовала я у Маринки. – Дед, сват, кум?

– Откуда я знаю, – пробурчала та, недовольная, что я не принимаю ее слова всерьез. – Наверное, тоже родственник их беременной бабы.

– Какой еще бабы? – не поняла я.

– Ну той, что вместе со всей этой семейкой живет.

– Так они что, все проживают в одном доме? – переспросила я удивленно.

– Ну да, в одном. Эти трое и беременная девка. Соседи думают, что это чья-то родственница, потому что роллерша с ней слишком уж носится.

– А чем вообще все эти ваши подозреваемые занимаются? – почему-то не слишком веря в то, что Маринка с Виктором напали на верный след, спросила я вновь.

– Мужчины, кажется, работают на какой-то стройке. Девица же сидит дома с беременной.

– А когда же они катаются и посещают клуб?

– Скорее всего, по вечерам, – неуверено сообщила Широкова. – Больше-то времени у них нет. Ну так что, ты едешь? – посчитав, что убедила меня, спросила Маринка.

– Пожалуй, нет, – немного подумав, ответила я.

– Это почему? – тут же последовал вопрос.

– Потому что навряд ли вы нашли тех ребят, что нам нужны. Ты сама сказала, что они работают, и свободное время у них появляется лишь по вечерам, а кража, если ты еще помнишь, была совершена рано утром. К тому же, к ней следовало тщательно готовиться, а это опять же лишнее время. Откуда оно у них?

– Да, но ведь их же трое, – предприняла Широкова еще одну попытку переубедить меня.

– И что из того? У меня тут команда куда более свободная, этих людей тоже трое. К тому же они студенты: вот уж у кого времени, хоть отбавляй. Причем студенты, насколько мне стало известно, не слишком прилежные. Это тебя ни на какую мысль не наводит?

– А ямочка хоть у одного на щеке есть? – вдруг вспомнила об этой важной примете Маринка.

– Пока не удалось установить, ребята слишком далеко от меня находятся. Но наверняка есть. А у кого-то из ваших? – решила на всякий случай спросить я.

Маринка грустно вздохнула и произнесла:

– К сожалению, нет. Но ведь тем продавщицам она вообще могла привидеться – солнце светило как-то по особенному или еще что. Правда?

– Не думаю, – ответила я. – Раз они сказали, что была ямочка, значит, такого человека и нужно искать. Ну, в общем, хватит болтать, ждите меня, я постараюсь как можно быстрее все выяснить и вернуться.

– Да уж постарайся, – снова вздохнула Широкова и отключилась.

Я тоже отложила телефон в сторону и задумалась:

«Наличие еще одной подозрительной тройки – это, конечно, хорошо, но что-то мне не особенно верится в то, что работающая семья, в которой есть беременная женщина, рискнет пойти на такой шаг. Нет, деньги, конечно, нужны всем, но насколько мне известно, строители совсем неплохо зарабатывают, и особой нужды грабить банки у них нет. Куда большая вероятность, что все дельце провернули вот эти студентики. Как бы только выкурить их из этого клуба и рассмотреть поближе? Тогда, возможно, все бы и прояснилось».

Вновь вернувшись в салон машины и заняв там свое место, я сосредоточила взгляд на воротах клуба. Из него чуть более чаще, чем недавно, стали появляться молодые люди с рюкзаками и пакетами – видимо, тренировки подходили к концу. А может, роллерам просто надоело кататься. Часа через полтора появились и мои подозреваемые. Теперь мне было их хорошо видно, и я могла свободно рассмотреть каждого. Так как первой шла именно девушка, с нее-то я и начала.

Девица была небольшого росточка, с длинными волосами, волнистыми от природы. Эти волосы она небрежно собрала на затылке и укрепила массивной заколкой. Что касается лица, то девушка была весьма миленькой, хотя по ее внешнему виду с трудом можно было определить, сколько ей лет – слишком пухловатые, нечеткие и какие-то детские черты лица. На студентку она мало была похожа, скорее еще школьница. Одета же Оксана была в широкие джинсы, которые держались на бедрах, и обтягивающую маечку на тонких бретельках. На ногах – легкие кроссовки на высокой подошве. Руки девчонки были унизаны различными деревянными и пластмассовыми браслетами. Типичное молодежное одеяние.

Следом за Оксаной шел ее товарищ. Антон это был или Павел, я точно сказать не могла. Но даже по внешнему виду и важной походке этого парня сразу становилось ясно, что в своей команде он – лидер, очень уж раскованно вел себя, слишком вызывающе смотрел по сторонам, словно был уверен в своем превосходстве над другими.

А между тем внешность его была самая обыкновенная. Вполне заурядное продолговатое лицо с острым подбородком, слегка выпирающим вперед. Тонкие губы, довольно длинный нос, небольшие глаза и высоко посаженные брови, торчащие небрежно во все стороны волосы. Осанкой и фигурой он напоминал Пьеро: парень был очень высок, но не строен, а скорее, не в меру вытянут и тощ.

Видимо, стараясь скрыть все изъяны своей фигуры, этот тип носил широченные штаны с завязками на поясе и широкую майку навыпуск. На ногах – легкие летние шлепанцы, а на правой руке – небольшой шелковый платок, завязанный на запястье.

В отличие от первого, второй парень понравился мне намного больше. Он был небольшого роста, зато широк в плечах. При идеальной фигуре он имел не менее привлекательное лицо. Даже издали было видно, какие ясные и голубые у него глаза. Они напоминали два кристально чистых озера и сразу притягивали к себе взгляд. У парня были четко очерченные губы, прямой нос, темно-русые волосы. В настоящий момент на парнишке были одни лишь джинсы, светлую майку он просто перебросил через плечо, видимо, решив надеть ее чуть позже.

«Интересно, появляется ли у кого-то из них ямочка на щеке, когда они улыбаются? – мелькнул в голове главный из интересующих меня сейчас вопросов. – Если верить имеющимся у нас описаниям ребят, то ямочку следует искать у русоволосого. У него же должны быть сросшиеся на переносице брови».

Я повнимательнее присмотрелась к последнему студенту. Ну да, брови у него довольно густые, но сросшимися их не назовешь. «Главное все же – ямочка», – решила я для себя.

Не желая пока демонстрировать эту важную деталь, ребята преспокойно направились в сторону остановки. Я торопливо захлопнула дверь в машину и на всякий случай завела мотор. Вскоре студенты сели в один из подошедших автобусов и куда-то поехали. Я направила свою машину вслед за автобусом. Не видя его номера, я не сразу поняла, по какому маршруту он следует, но когда тот свернул на улицу Чернышевского, стало ясно, что ребята направляются в Трубный район, что расположен на самой окраине нашего Тарасова.

Этот район по праву завоевал репутацию самого жуткого и опасного, так как именно в его черте происходило наибольшее количество преступлений, совершаемых в городе.

Впрочем, проживание в этом районе еще не указывало на то, что человек непременно каким-то образом, хотя бы косвенно, должен быть связан с преступностью. В дневные часы в Трубном было почти так же спокойно, как и в любом другом районе.

Между тем вскоре мои подозpеваемые вышли из автобуса, достали из рюкзаков ролики и, надев их, как ни в чем не бывало покатили куда-то по тротуару. Я невольно растерялась, не зная, что мне делать: ехать за ними на машине все равно не получится, так как они наверняка вскоре свернут в какой-нибудь узкий переулок, да и пешком мне их тоже не догнать. Пришлось действовать по обстоятельствам, то есть, пока есть возможность, следовать за ребятами на машине. А уж дальше, как повезет.

Студенты ловко маневрировали между идущими навстречу пешеходами. Потом они начали хвататься за прохожих, а когда те спотыкались или падали, дружно хохотали. Молодые люди веселились от души, нисколько не задумываясь о возможных последствиях своего поступка. Видимо, еще не нашлось человека, который бы поймал их и хорошенько проучил за такие шуточки.

«Вот ведь беззаботная жизнь, – подумала я, немного завидуя их свободе. – Катайся себе, шути, отдыхай: ни тебе проблем, ни забот. А нужны деньги, так что ж не взять их, например, в банке? Главное – все хорошенько продумать, и денежки у тебя в руках. Хотя, может, конечно, я и ошибаюсь в отношении этих ребят, но пока они у меня особого доверия не вызывают».

Продолжая осторожно следовать за роллерами, я старалась не упускать из виду никого из них. Вскоре долговязый нырнул в открытое уличное кафе, промчался через него и выскочил с противоположной стороны, держа в руках какую-то женскую сумочку, которая ему явно не принадлежала. Сомнений в том, что он ее украл, не могло быть, тем более что в кафе тут же поднялся переполох, и несколько мужчин, выскочив из заведения, наивно попытались догнать воришку. Но не тут-то было: роллер, не обращая на погоню никакого внимания и даже не оборачиваясь, перелетел через оживленную трассу и покатил по тротуару с противоположной стороны улицы. Естественно, так рисковать собой и бросаться наперерез движущемуся транспорту никто из преследователей не стал. Люди, просто покричав у края дороги, удалились ни с чем. Добыча осталась у парня.

Через минуту к воришке присоединились и его дружки. Все вместе, на ходу, они стали копаться в украденной женской сумочке. Первым делом ребята извлекли и проверили кошелек, девица же переложила себе в рюкзак косметичку и что-то еще, а затем опустевшая сумка взметнулась в воздух и, пролетев некоторое расстояние, упала на капот белой «Нивы», едущей по дороге. Водитель машины резко затормозил, и непонятная, напугавшая его вещица слетела вниз, под колеса.

Этот поступок ребят заставил меня еще больше поверить в то, что данная команда запросто, раз уж ей не чуждо воровство, могла ограбить инкассаторов. Только вот было немного не понятно, зачем им красть сумки, если у них уже есть денежки, и немалые. Ради увеличения выброса адреналина? Или же они просто не рискуют пользоваться украденными деньгами, прекрасно понимая, что их могут быстренько поймать, как чаще всего и бывает.

Роллеры катали меня по городу еще около часа. Впрочем, за это время они больше никого не обворовали. Они просто состязались в прыжках и езде. Зато уже потом отправились к дому. Дорогу выбрали сложную, в том плане, что машине она была не по силам. Пришлось бросить свою «ладушку» на обочине, запереть и помчаться вслед за студентами.

Скажу честно: так быстро бегать мне не приходилось с тех самых пор, как я покинула свою школьную спортивную команду «Волжанка», в которой была центральным нападающим. Но тогда я была значительно моложе, да и та спортивная подготовка не шла ни в какое сравнение с нынешней. Бегать я вообще, признаться, разучилась, и вот теперь, мчась следом за ребятами, едущими на роликах, даже стала подумывать о том, чтобы возобновить пробежки по утрам, которые забросила пару лет назад.

На мое счастье, студенты довольно скоро достигли конечного пункта своего путешествия и остановились. Я тоже остановилась, спрятавшись за каким-то деревом, чтобы не слишком светиться, и принялась переводить дух. Молодежь же, не снимая роликов, поднялась по ступеням к входной двери пятиэтажного здания с вывеской «Общежитие номер шесть» и исчезла из поля моего зрения, громко захлопнув за собой дверь. Я выждала какое-то время и пошла за ними следом.

Мне уже было ясно, что общежитие принадлежит сельскохозяйственному институту, в котором все трое, как я знала, учились. Сейчас же я планировала уточнить номер комнаты каждого, кое-что расспросить про ребят и только потом вернуться в редакцию, где меня давно ждали мои коллеги.

Решительно поднявшись на крыльцо, я вошла в общежитие и, как и следовало ожидать, сразу наткнулась на вахтершу – женщину сорока с небольшим лет, со светлыми короткими волосами, вьющимися барашком, в крупных очках, с ярко-красными губами и бейджиком на мощной груди.

Мило улыбнувшись женщине, я протянула ей свое раскрытое журналистское удостоверение и спросила:

– Можно задать вам несколько вопросов?

– Вообще-то вопросы – это не ко мне, вам к коменданту надо, – пробубнила в ответ женщина. Утерев вспотевший лоб, она взяла со стола какую-то тряпку и сунула ее в стоящее неподалеку ведро. Только сейчас я заметила, что женщина протирает свое рабочее место. Пришлось добавить:

– Поверьте, это не займет много времени. К тому же на вопросы можете ответить и вы. Видеть начальство мне совсем необязательно.

– Ну, спрашивайте, – активно начав протирать свой стол, откликнулась женщина.

Приятного от такой беседы, конечно, было мало, но я все же не покинула общежития, а продолжила свои расспросы:

– Кто те трое молодых людей, что только что вошли сюда? Те, что на роликах?

– А, эта шандрапа, – не совсем дружелюбно пробурчала в ответ вахтерша, а затем добавила: – Тысячу раз уже говорила, чтоб свои колеса на крыльце снимали, так ведь как о стенку горох… Ни учиться нормально не хотят, ни делать ничего. И куда только их родители смотрят?

– Они ведь не местные? – уточнила я.

– Не местные, – выдохнула женщина. – Из какого-то Урюпинска приехали, а гонору, как у столичных. Ну ладно бы одни мальчишки так себя вели, это еще простительно, но так и эта шалава с ними.

– Это вы про Оксану? – переспросила я.

– Про нее самую, – ничуть не смутившись, продолжила вахтерша. – Приехала-то когда, чудо девчушка была, но как с этими двумя связалась, так словно подменили. Целыми днями где-то лазает, на лекции не ходит, грубить стала, слова лишнего не скажи. А вы-то что это вдруг про них спрашивать стали? – неожиданно спохватилась женщина. – Чего натворили небось?

– Ну, в общем-то, да, – согласилась я. – Только что я видела, как они вырвали у прохожей сумочку, и решила выяснить, что это за ребята. Нужно ведь когда-то их к ответственности привлечь.

– Ну вот, я так и знала, что до добра их эти катания-пропадания не доведут. Теперь вот не хватало еще проблем с милицией!

– Да вы подождите пока переживать, – успокоила я женщину. – Я пока не собираюсь сообщать об их проделках милиции, я хочу просто понаблюдать за ними, выяснить, чем они занимаются в свободное время. Затем, может быть, дам статью в свою газету. Уверена, это повлияет на поведение ребят значительно лучшим образом, нежели обычное порицание или ругань. Вы со мной согласны?

Как я и думала, вахтерша со мной согласилась, тем более что она была старой закалки, и в ее время, уж это-то я знала наверняка, именно такую меру воздействия и применяли к хулиганам. Тогда статья в газете для хулигана или тунеядца считалась самым тяжелым наказанием, ведь все тыкали в тебя пальцем и смеялись. И не важно, что сейчас другое время, люди те же. Главное, что на эту уловку женщина все же попалась и даже пообещала ничего не рассказывать студентам о моем появлении здесь, а в случае необходимости даже помочь.

Помимо этого, мне удалось узнать и фамилии ребят. Теперь я знала, что полное имя девушки – Ануфриенко Оксана Ивановна, а мальчишек зовут Ступин Павел Сергеевич и Царев Антон Петрович.

Перед тем, как покинуть общежитие, я вдруг вспомнила об одном упущенном моменте и тут же спросила у женщины:

– Скажите, Антонина Васильевна, – а именно так ее звали, – у кого-нибудь из этих ребят есть на щеке ямочка?

– Есть, у Ступина, – не задумываясь, ответила та. – Когда улыбается, появляется, хотя и не всегда.

Теперь нелепо было сомневаться в причастности этой тройки к ограблению инкассаторов, и я решила, что за студентами в срочном порядке нужно установить наблюдение и попытаться выяснить, куда они спрятали деньги. Впрочем, нужно было сначала найти подтверждение моему подозрению. Можно было, конечно, просто попытаться надавить на ребят, взять на понт, как любит выражаться Широкова, но я почему-то не была уверена, что они так сразу расколятся и все нам выдадут. Молодежь сейчас упряма, своенравна, уверена в собственной правоте и безнаказанности, и кроме того, хорошо знает законы и прекрасно понимает, что, не имея прямых улик, никто им обвинения не может предъявить.

Глава пятая

Выяснив все, что было можно, у вахтерши общежития, я вернулась в свою машину, завела ее и помчалась в редакцию. Приближался вечер, и я боялась, что все мои подчиненные сейчас разбегутся по домам, а значит, мне не удастся им ничего рассказать и посовещаться насчет дальнейших действий. Хотя для себя самой я уже давно решила, что нужно продолжать следить за студентами, но одной мне это было бы не по силам.

Мне повезло: когда я приехала в редакцию, все мои коллеги были еще на месте, правда, Широкова уже начала собираться домой. Она была из тех, кто лишнюю минуту работе не посвящает, да и из положенного времени умеет урвать немного на решение личных вопросов. До конца рабочего дня оставалось пятнадцать минут, а потому, чтобы не вызывать моего гнева, Маринке пришлось быстренько спрятать свою сумочку за спину.

– А, наконец-то! – увидев меня, воскликнула она как ни в чем не бывало. – А мы уж и не надеялись тебя сегодня еще раз увидеть.

– Это я уже заметила, – ответила я, косо глянув в ее сторону.

Затем я прошла в середину комнаты, села на свободный стул и громко сообщила:

– Я вычислила грабителей.

– Ну да, прямо так быстро? – засомневалась Широкова. – Интересно, это тебе астральные силы помогли?

– Какие еще астральные силы, просто я очень удачно выбрала клуб, – пояснила я ей. – В нем мне указали на тройку студентов: одну девушку и двоих парней. Причем у одного из них, к твоему сведению, Мариночка, все же есть ямочка на щеке. Все они учатся в сельскохозяйственном институте, но занятия почти не посещают. Живут в общежитии, промышляют мелкими кражами. Я своими глазами видела, как они стянули у одной дамочки сумку и, вынув все нужное, выбросили ее. Я навела о них справки. Думаю, что именно они и совершили это ограбление инкассаторов.

– Ага, а потом от нечего делать опять начали тырить сумки, – усмехнулась Маринка, дослушав меня до конца. – Что-то ты чушь какую-то городишь. А может, они те инкассаторские деньги тоже выкинули? Как сумочку?

– Это не чушь! – возразила я. – Думаю, они пока боятся пользоваться банковскими купюрами, понимая, что их легко смогут поймать. А так как деньги нужны всегда, то студенты вынуждены продолжать заниматься тем же, чем и раньше.

– И что вы предлагаете теперь делать? – напрямую спросил у меня Сергей Иванович. – Отыскать их и попытаться заставить все рассказать?

– Ну да, так они и признались! – опередив меня, воскликнул Ромка. – Что они, дураки что ли, добровольно сдаваться?

– Ты совершенно прав, Роман, – поддержала я курьера. – Допрашивать их не имеет смысла. Поэтому я думаю, что за ними нужно установить слежку. А еще лучше – поместить в комнату, где они проживают, жучок и подслушать, о чем они разговаривают, оставаясь наедине.

– О, так Виктор как раз новую модель этого приборчика изобрел, – напомнил мне Ромка. – Такая штукенция получилась обалденная! Представляете, Ольга Юрьевна, она голоса через стекло считывает, по вибрации. Чтобы узнать, о чем идет разговор, даже в комнату входить не нужно.

– Это правда? – повернувшись к Виктору, спросила я.

Тот утвердительно кивнул и на всякий случай пояснил:

– Если микрофон недалеко от этого стекла разместить.

– Так, может быть, прямо сегодня и попробуем этим вашим изобретением воспользоваться? – предложила я. – Вдруг что получится. Тем более что я уже наладила контакт кое с кем из общежития и уверена, что нам помогут.

– Это что, опять ненормированный рабочий день получается? – взмахнула расстроенно руками Широкова и шумно плюхнулась на свой стул.

Я же, понимая, что при наблюдении и слежке за ребятами могут понадобиться все мои коллеги, вынуждена была напомнить Широковой о деньгах.

– А не ты ли нас всех на это дельце подбила? – спросила я у нее. – Деньги сулила за обнаружение воров. Что, запал уже кончился?

– Нет, но…

– Раз нет, то никаких «но» быть не должно, – перебила ее я. – Все едем к общежитию. Впрочем, Сергей Иванович, вы, если хотите, можете пойти домой.

– Хочу, – вздохнув, ответил Сергей Иванович. – Слежка – дело молодых. – Он принялся собираться.

– Ну и какой смысл будет от того, что мы туда сейчас припремся? – не унималась Маринка. – Эти студентики, наверное, днем отдыхают, отлеживаются после своих тренировок, а вечером вновь куда-нибудь отправляются.

– А если они как раз сейчас обсуждают, что им делать с деньгами? – предположила я.

– Да они уже все обсудили, пока ты сюда ехала, – тут же выдала Маринка, вспомнив, что общежитие находится в Трубном районе. – И потом, мы что, голодные туда отправимся? Знаешь, когда в желудке пусто и все время урчит, тут уж не до слежки.

– У тебя есть какое-то предложение? – поняв, что неспроста Широкова со мной не соглашается, спросила я у нее.

Маринка тут же кивнула и пояснила:

– Поехать сейчас всем по домам, нормально поесть, а вечером попозже вновь собраться и отправиться в то общежитие, где эта шпана проживает.

– С таким же успехом мы можем перекусить и где-нибудь в кафе, по пути туда, – заметила я.

– Представляю, чем ты в кафе перекусишь, – фыркнула в ответ Маринка. – Одна сухомятка. Ты потом нам больничные оплачивать будешь?

Поняв, что Широкова просто куда-то торопится, но говорить об этом не хочет, я повернулась к Роману и спросила у него:

– Что там у твоей подруги за срочное дело, что она так домой рвется?

Ромка осторожно покосился на Широкову. Но я перехватила его взгляд.

– Да она опять с каким-то шмырем познакомилась, пока вас не было. На этот раз через объявление в газете. Теперь торопится на него посмотреть. – тут же сдал курьер Маринку со всеми потрахами.

– Мда, – закачала я головой, – твои способы поиска своей второй половины, Мариночка, почему-то становятся с каждым днем все более изощренными.

– Скорее уж извращенными, – поправил меня Ромка. – В газету только всякие лохи пишут, которые страшнее атомной бомбы, поэтому другими способами найти себе девушку не могут. Вот увидите, она быстро в нем разочаруется, когда увидит, – высказал собственное предположение парень.

Я согласилась дать всем время поужинать и встретиться у редакции часов в восемь вечера, чтобы продолжить наблюдение за студентами.

В назначенный час я прибыла на место общего сбора в числе первых. Меня опередил только Виктор. Через несколько минут после меня появилась и Широкова. Она неслась к дверям офиса, как угорелая, то и дело оборачиваясь и поглядывая назад, словно бы за ней кто-то гнался. Добежав до нас с Виктором, Маринка остановилась, шумно вздохнула и выпалила:

– Дайте быстрее мне в машину сесть.

– Ты так торопишься начать наблюдение? – подколола я Широкову.

– Да какое там наблюдение, – отмахнулась Маринка. – Никак от одного урода отделаться не могу.

– Это не от того ли самого, с которым ты сегодня через объявление познакомилась? – едва сдерживая смех, переспросила я.

– Ну да, от него, – вздохнула устало Маринка, даже не обижаясь на наш с Виктором смех. – Вам весело, – вновь пожалела себя Широкова. – А он и в самом деле козлом оказался. Верно Ромка сказал, нечего было своим ушам верить, не посмотрев глазами. Это даже не мужчина, а какая-то карикатура.

– Будет тебе наука на будущее, – заметила я, садясь в машину.

Тем временем на противоположной стороне улицы показалась щупленькая фигурка нашего курьера.

Виктор дождался, пока Ромка сядет в машину и завел мотор. Я коротко пояснила нашему фотографу, куда примерно следует ехать, и мы отправились в путь. Но уже в самом начале нас ожидало разочарование: примерно на половине дороги сломалась моя «Ладушка», и Виктору пришлось искать поломку. Хорошо еще, что неисправность удалось быстро обнаружить. Виктор пешком сходил до ближайшего магазина запчастей и, приобретя все необходимое, вернулся и стал менять сломанную деталь.

Маринка, никогда не отличавшаяся терпением, измучившись от безделья, предложила поехать к общежитию на маршрутке, но я от этой затеи отказалась, так как для осуществления всего задуманного нужны были именно Виктор и его «жучок», который ни я, ни Широкова, ни даже Ромка настроить и установить не смогли бы. Пришлось Маринке терпеть, дожидаясь пока Виктор починит машину.

Наконец, поломка была устранена и мы поехали.

Доехав до общежития сельскохозяйственного института к десяти часам, мы поставили машину на противоположной стороне улицы и пошли к зданию. Практически во всех окнах горел свет, из некоторых доносилась музыка, однако на крыльце не было ни души.

– Что-то тут чересчур тихо, – также обратила внимание на это обстоятельство Широкова. – Это точно общежитие?

– Абсолютно точно, – кивнула я. – Может, у них отбой в десять?

– Ты шутишь, – усмехнулась Маринка. – Неужели в десять вечера у них уже двери закрывают?

– Вот увидишь, – ответила я, подходя к двери и берясь за ручку. Как я и ожидала, дверь оказалась заперта.

– Ну и ну, – закачала головой Широкова. – Как при советской власти. Все строго по расписанию. Ну что ты стоишь, стучи.

Последовав Маринкиному совету, я несколько раз ударила костяшками пальцев по металлической двери. Почти сразу же на первом этаже зажегся свет, а еще через несколько минут послышались шорохи, и чей-то заспанный голос просипел:

– Отбой уже был, никого не пущу.

Я не сразу распознала голос вахтерши, но когда поняла, что это, скорее всего, она, то в экстренном порядке вспомнила ее имя-отчество и произнесла:

– Антонина Васильевна, эта Ольга Бойкова, журналистка. Помните, я к вам днем подходила? Откройте, пожалуйста.

Сначала за дверьми все стихло, но потом послышался звук отодвигаемых засовов. Вскоре дверь действительно открылась, и я увидела немного заспанную, взлохмаченную вахтершу.

– Чего вас посередь ночи-то принесло? – окинув нас всех взглядом, громко полюбопытствовала женщина и широко зевнула. – Утра, что ли, дождаться не могли?

– Нам нужно сейчас, – без разъяснений ответила я. – Можно войти?

– Входите, только все равно не понимаю, какой толк от вашего прихода – спят все давно.

– Ну, это вряд ли, – усмехнулась Широкова, а затем томно вздохнула и задумчиво произнесла: – Эх, где мои студенческие годы… В десять часов мы не только не ложились, а наоборот, вставали и через окно сматывались на дискотеку.

– А потом вас под утро небось милиция возвращала, пьяных и почти без одежды, – осуждающе добавила женщина. – У нас такие танцоры тоже имеются… По полночи умоляют им дверь открыть, назад-то через окно не получается. – Женщина усмехнулась и продолжила: – А я специально не открываю, пусть померзнут, зубами-то постучат, может, ума и прибавится, в следующий раз подумают перед тем, как убегать.

– Ну вы и змея, – не сдержавшись, выдала вдруг Широкова, за что едва не словила от меня подзатыльник.

– Чего? – обиженно возмутилась вахтерша, прекрасно расслышавшая этот комплимент, и грудью поперла на Маринку.

– Нехорошо поступаете, говорю, – мгновенно поправилась Широкова, слегка испугавшись. – Разве не помните себя в их возрасте? Небось также по трубам да по крышам из дома на свидания удирали, а им не даете. Они ведь молоды, погулять, повеселиться хотят.

– Вот и пусть веселятся, до десяти. А потом нечего по темным улицам разгуливать, приключения себе искать, – не соглашалась с Маринкой женщина. Затем она окинула Маринкин наряд, состоящий из невероятно короткой черной юбочки и майки на бретельках, и, усмехнувшись, заметила: – А ты, я смотрю, тоже из таких прошмандовок…

– Что? – едва не задохнулась от полученного оскорбления Широкова и собралась было вылить на свою обидчицу поток брани, но сделать этого не успела, так как к ней сзади подскочил Виктор и решительно зажал рот рукой, лишив всякой возможности воспроизводить какие-либо звуки. Я только благодарно посмотрела на него и вновь обратилась к Антонине Васильевне:

– Мы можем как-нибудь попасть в комнату, соседнюю с той, где проживают ребята, о которых мы сегодня с вами разговаривали?

– Можно, конечно, – все еще косо поглядывая на Маринку, которая пыталась высвободиться из крепких рук нашего фотографа, ответила женщина. – Если только жильцов из нее выгнать.

– А есть какой-нибудь другой способ пробраться к комнате ребят, мы бы не хотели привлекать лишнего внимания, – спросила я.

– Попробуйте через чердак. Там прямо над их окном еще одно маленькое окошко имеется, только вот не знаю, подойдет ли оно для вас. Лестницы-то там нет, так что спуститься к окну не получится. А больше я ничего предложить не могу.

– Нам этот вариант подходит, – недолго думая, ответила я. – Проводите?

Женщина кивнула и первой последовала в сторону лестницы. Ромка пошел за ней, а я слегка отстала, подошла к Виктору и, склонившись к Широковой, произнесла:

– Давай договоримся, что ты и рта не раскроешь, пока мы не покинем общежитие и не выясним все, что нам нужно. Хорошо?

Маринка нехотя кивнула.

Стараясь как можно меньше шуметь, мы поднялись на пятый этаж, успев по пути спугнуть нескольких блуждающих по коридору студентов, которые рискнули выйти покурить, но, заметив Антонину Васильевну, тут же поспешили ретироваться. Вахтерша довела нас до лестницы, ведущей на чердак, покопалась в кармане халата, извлекла из него связку ключей и найдя нужный, протянула его Виктору.

Виктор молча взял ключ, поднялся по лестнице и, отперев замок, открыл люк.

– Фонарик-то дать? – заботливо поинтересовалась Антонина Васильевна.

– У нас есть, – отказалась я, прекрасно зная, что у Виктора есть весь необходимый набор инструментов.

– Неужто все туда полезете? – спросила наша провожатая. – Там ведь пыли, как муки на мельнице. Да паучье везде свои творения развесило. Голубей спугнете – начнут метаться. Я бы, например, не полезла.

– Мы тоже не все полезем, – отыскав взглядом Маринку, ответила я. – Кто-то один останется внизу и подождет.

– А я с вами? – радостно спросил у меня Ромка, видя, что на него-то я как раз и не смотрю.

Я кивнула, но предупредила:

– Если только обещаешь вести себя тихо.

– Обещаю, – недолго думая, согласился курьер.

Поднявшись до уровня люка, я просунула в него голову и на какое-то время замерла, пытаясь привыкнуть к той кромешной темноте, что меня со всех сторон окружала. Вскоре кое-какие очертания предметов стали заметны, а когда Виктор включил свой мощный фонарик и направил его в потолок, стало совсем светло. Чердак общежития оказался весьма захламленным. Чего здесь только не было: сдвинутые в кучу металлические старые кровати, какие-то матрасы, стулья. Все это давно пора было сжечь, а не разводить здесь убежище для мышей и крыс.

Поднявшись на чердак, я дождалась, когда влезет и Ромка, а уже потом мы направились к небольшому окошечку, через которое сюда просачивался слабый свет с улицы. Виктор также подошел к нему, что-то подергал, а затем резко открыл ставню. В ту же минуту вокруг что-то зашумело и задвигалось, Ромка испуганно придвинулся ко мне поближе и замер.

– Голуби, – пояснила я ему. – Мы их разбудили.

– А, – понимающе протянул курьер и тут же отстранился.

Я же подошла к высунувшемуся в окно Виктору и спросила:

– Как думаешь, получится спустить вниз микрофон?

– Ветра нет, значит, получится, – сказал Виктор.

Я отошла, чтобы не мешать ему делать свое дело: мы-то с Ромкой все равно в прослушивающей аппаратуре ничего не понимали. Вообще, нам можно было даже и не подниматься наверх, Виктор бы и сам со всем справился, но очередное изобретение нашего фотографа, как он его назвал, – высокочастотный микрофон, позволяющий слышать голоса через стекло, – не имело записывающего устройства, а значит, весь разговор можно было подслушать только в момент включения микрофона, для чего требовалась «подстраховка» от меня и Ромки на случай, если Виктор что-либо упустит из разговора.

Давно уже достав из своего походного рюкзака все необходимое, Виктор жестом попросил меня посветить ему на руки и, когда я выполнила его просьбу, принялся удлинять провод. Пока он это делал, Ромка умудрился направить свет оставленного без присмотра фонарика в дальний угол и, конечно же, окончательно разбудил дремавших там голубей. Те испуганно взметнулись вверх и, начав издавать воркующие звуки, заметались в тесном помещении, ища спасительный выход.

Нам пришлось ненадолго замереть, чтобы дать им возможность успокоиться, и только после этого мы смогли продолжить работу дальше. Теперь Виктор намотал уже удлинненный провод на руку, подошел к окну и, высунувшись в него почти наполовину, стал опускать микрофон вниз. Я с замиранием сердца ожидала результатов, не смея отвлекать Виктора вопросами.

Наконец, нашему фотографу удалось укрепить шнур микрофона на подоконнике, чем-то прижав его, и Виктор снова вернулся к своему устройству – обычной черной коробке с массой кнопок, проводков и одним большим динамиком. Из последнего минут через пять послышался треск и какие-то неясные звуки. Виктор стал настраивать волну и что-то подкручивать в своем устройстве.

И вот, наконец, как говорил кот Матроскин из мультфильма «Простоквашино», заработало! Из динамика стали раздаваться чьи-то голоса, причем, слышимость была довольно хорошей. Я торопливо подсела к динамику и, образно выражаясь, превратилась в одно большое ухо.

– Ксюхе скажем? – спрашивал у кого-то один из жильцов комнаты.

– А может, не стоит? – боязливо отвечал второй собеседник. – Она еще после прошлого раза крысится. И без того все мозги пробурила со своими опасениями.

– Да, ее можно понять, вон какой шмон менты после ограбления устроили. Едва ли не всех роллеров в каталажку сразу тащат для проверки. Идиоты, думают, так им все и рассказали.

– А ведь охрана банков теперь стала более осторожной, – заметил на это его товарищ. – Сильно рискуем.

– Не думаю, – не согласился с ним друг. – Они только делают вид, что стали более внимательными, а на самом деле думают, что воры на кокое-то время затихнут и не станут второй раз абсолютно так же действовать. А мы на этой их уверенности как раз и сыграем, налетим нагло, они и глазом моргнуть не успеют.

– Ну допустим, стащим мы те мешки, – продолжил речь другой юноша, – а что потом? Куда мы их прятать станем и как сами прятаться? Лишних-то людей привлекать не хочется.

– Об этом я уже подумал, – спустя минуту ответил его сосед. – В одной из подворотен, недалеко от банка «Конто», стоят мусорные баки. Там вечно бомжарики всякие ошиваются, к ним давно уже все привыкли. Будем бежать от ментов, промчимся через эту подворотню и бросим мешки в бак.

– Так бомжи же и…

– Не успеют. Мы туда Ксюху посадим, или нет, тебя. Она лучше катается, ей будет проще от погони уйти. Ну а ты бомжа разыграешь, переложишь деньги тихонько себе в котомку – и домой, вот и все дела.

– Складно придумано, но…

– Чего опять? – устало вздохнул генератор идей. Его, похоже, немного раздражала неуверенность дружка, сомневающегося во всем.

– Антоха, ты, конечно, все клево рассчитал, но менты наверняка сразу заметят, что в подворотню ты въезжал с мешком денег, а выехал из нее уже без него. Тут и дурак догадается, куда ты их дел.

– Дурак, может, и догадается, а эти умники уж точно нет, тем более что мешок с деньгами я на ходу суну в рюкзак, а в темной подворотне мы ими просто обменяемся. Комар носа не подточит, так что не дрейфь.

– Да мне-то что, не впервой, ты вон Ксюху сперва уговори.

– С Ксюхой я сам разберусь, можешь быть уверен, она завтра с нами поедет. Она ведь только прикидывается, что против всего этого, а сама вон как жадно потом навар пересчитывает. Видел бы ты ее глаза позавчера…

– Да уж представляю, – усмехнулся второй парень. – Так что, решено, завтра в десять проворачиваем это дельце? – уточнил на всякий случай юноша.

– Да, – ответил его товарищ. Затем что-то подвигал и, по-видимому, встав со стула или кровати, на которой сидел, произнес: – Пойду к Ксюхе. А ты пока себе какой-нибудь подходящий прикид подбери, чтоб на нищего больше смахивать. И не сильно броское, а то выдашь…

В ответ ничего не последовало, лишь через несколько секунд дверь в комнате стукнула, и все затихло. Мы с Виктором переглянулись, и он стал поднимать наверх микрофон. Я же задумалась:

«Итак, очевидно, что на завтра ребятки запланировали провернуть еще одно такое же ограбление. Причем они в себе настолько уверены, что не боятся того, что их ищут по всему городу. Наглецы. Но, видимо, они считают, наглость – второе счастье. Теперь очевидно, что деньги украли именно они, осталось лишь поймать их на месте преступления, и тогда уж им не отпереться».

– Ольга Юрьевна, – зашептал рядом Ромка, – это что, получается, что грабители – эти ребята?

Я молча кивнула.

– Значит, мы их сейчас будем задерживать? – вновь задал вопрос курьер.

– Нет, завтра, когда они пойдут на очередное дело, – пояснила я ему. – А пока едем домой.

Больше вопросов от Ромки не последовало. Мы дождались, когда Виктор упакует в рюкзак все свое «фирменное» оборудование и принялись спускаться вниз. Первым полез Ромка, за ним я, и последним – Виктор. Он же закрыл люк на замок и протянул ключ мне. Я повернулась к уже давно изнервничавшейся Широковой и спросила:

– А где Антонина Васильевна?

– Если ты имеешь в виду ту старую калошу, то она ушла на свой наблюдательный пост, – язвительно выпалила Маринка и тут же спросила: – Ну, что вы там подслушали? Я тут чуть с ума не сошла, так долго вы отсутствовали. Хотела даже наверх к вам лезть, но какой-то парень из комнаты вышел, я и не рискнула.

– А, ну если парень, то понятно, – подколол Широкову Ромка. – Наверное, охмурять его сразу кинулась.

– И никуда я не кидалась, тем более что он тут же скрылся в комнате напротив и больше не появлялся.

– Какое разочарование, – вновь протянул насмешливо наш курьер.

Но Маринка, как ни странно, предпочла сделать вид, что не слышала его слов. Она снова принялась цепляться ко мне с вопросами. Я же не стала пока ей ничего говорить, а просто заметила:

– Здесь не место для таких разговоров. Спустимся в машину, там обо всем и расскажу.

– Вот так всегда, – вздохнула расстроенно Маринка, – я в самую последнюю очередь узнаю все новости. Вы хоть тогда для успокоения моей души сразу скажите, они это или не они.

– Они самые, – опередив меня, ответил ей Ромка. – Ольга Юрьевна была права, наглые, как не знаю кто.

– Между прочим, я не тебя спрашивала, – шикнула на него Маринка.

– Ну и подумаешь, – надулся Ромка и первым побежал к лестнице.

Остальные молча последовали за ним, и даже Широкова, удовлетворив свое любопытство, какое-то время не раскрывала рта, молчаливо спускаясь по ступеням.

По дороге домой мы с коллегами, само собой, все обсудили и решили перехватить студентов завтра, прямо во время задуманной ими операции, так сказать, с поличным.

Мы с Виктором даже составили план, как их лучше всего задержать, но Маринка почему-то нашла его непригодным. Она уверенно заявила:

– Вы ни за что их не поймаете.

– Это почему же? – обернувшись, спросила я.

– Потому что вы забыли, что они будут на роликах, а значит, как бы быстро вы двое ни бегали, они все равно передвигаются быстрее. А сами-то вы на роликах кататься не умеете.

– Можно подумать, ты умеешь! – съязвил Ромка. – Но все-таки здесь я вынужден с тобой согласиться: они быстрее катаются, чем бегаем все мы, вместе взятые.

– Да, но мы-то ведь решили поймать их в подворотне, где они планировали прятать деньги, – напомнила я остальным о первоначальном плане. – Выход из нее наверняка узкий, значит, проскочить им не удастся.

– Зато ничего не стоит развернуться на сто двадцать градусов и дать деру в обратном направлении, – вновь произнесла Маринка. – Об этом вы не подумали?

– А мы поставим своих людей по обе стороны от этой арки, – нашлась я.

Но теперь уже почему-то отрицательно закачал головой Виктор, а когда я посмотрела на него с легким удивлением, пояснил:

– Спугнем.

– Ну и что вы тогда предлагаете? – растерянно спросила я. – Дать им возможность преспокойно все совершить и просто дождаться их в общежитии? Это тоже не выход, тем более что мы точно не знаем, как у них все пройдет и вернутся ли они домой после всего.

– Ну почему сразу ждать, – повела плечами Широкова. – Можно, к примеру, нам с Ромкой встать на ролики, тебе следовать за воришками на машине, а Виктору, так как он бегает быстрее всех, просто ошиваться недалеко от инкассаторской машины, чтобы иметь возможность быстрее догнать кого-нибудь из ребят. Так у нас появится шанс задержать хотя бы одного из них. Кстати, можно сразу распределить, кто и за кем именно гонится, чтобы не получилось каши.

– Мне эта идея тоже не слишком нравится, но если все «за», то давайте попробуем, – согласилась я.

Сразу после этого мы действительно разделили между собой всю тройку, решив, кто и кого станет преследовать, и расстались, договорившись без опоздания встретиться в редакции в девять часов утра.

И вот наступило утро. Я сама не заметила, когда уснула, и была ли вообще ночь: мне показалось, что будильник зазвенел почти сразу после того, как я его завела и опустила голову на подушку. В любом случае, тянуть время было нельзя, пришлось поторопиться. Я быстро покинула мягкую постель, умылась, оделась, накрасилась и перекочевала в кухню. Там скоренько приготовила себе кофе, налила его в кружку и, достав из хлебницы булочки, приступила к завтраку. Но не успела моя кружка опустеть, как с улицы послышался сигнал машины – это прибыл за мной Виктор, которому я вчера оставила свое авто, чтобы он заехал за всеми с утра и избавил нас от лишних ожиданий. Так поступить я решила в самый последний момент, когда и Ромка, и Маринка были уже заброшены нами на свои квартиры. Теперь же Виктор ждал меня внизу.

Я торопливо сполоснула кружку, стерла со стола крошки и, схватив со столика сумочку, выбежала из квартиры. Спустившись, я увидела, что остальные коллеги уже сидят в машине и отчаянно зевают. Особенно страдала от раннего пробуждения Широкова.

Сев на свое место, я сказала Виктору, чтобы он сразу двигался в направлении «Конто-банка», решив, что Кряжимскому, ничего пока не знающему о нашем плане и не разбуженному в такую рань, позвоню из машины сразу после наступления девяти часов.

Машина тронулась с места.

Все сидели молча, и это начинало немного угнетать. Чтобы хоть как-то поднять настроение, я включила радио и, отыскав любимую волну, прибавила звук. Это подействовало: вскоре почти все повеселели и стали двигаться в такт музыке, доносившейся из динамика.

Незаметно мы достигли банка. Вокруг него было довольно оживленно: сотрудники спешили занять свои рабочие места, прохожие торопились по делам, не застаивались на месте и машины, которые то покидали стоянку, то въезжали на нее. Никаких роллеров, однако, поблизости пока заметно не было.

– Их нет, значит, можно пока еще немного поспать, – обрадовалась Широкова.

– Даже и не вздумай, – предупредила я ее. – Когда они появятся, тебя специально будить не станут. И вообще, Мариночка, бери свои ролики и чеши на тротуар, разминаться, и ты Роман тоже.

– Ага, чтобы потом менты все перепутали и меня поймали. Они разбираться не будут – виновата, не виновата… Им главное – найти роллера.

– Иди, не бойся, – ободрил ее Ромка. – Ты на роллера никак не тянешь, даже на любителя. Так, корова какая-то на роликах… Куда уж такой банки грабить!

Широкова только фыркнула. Видимо, она все-таки еще не проснулась.

– Тогда пусть и Виктор тоже идет, – забурчала Маринка, понимая, что ей нечего возразить, ведь такой план предложила она сама.

– Успеет еще. Он пойдет, когда прибудет инкассаторская машина, а вот вам надо спешить.

Маринка что-то еще побубнила себе под нос и принялась натягивать на ноги ролики. Ромка сделал это значительно быстрее и, торопливо выскочив из машины, радостно понесся по тротуару. Ему все это очень даже нравилось, но меня встревожил тот факт, что он, заигравшись, может и позабыть об отведенной ему роли.

Вскоре Маринка все же надела свои ботинки и, покинув машину, вяло поехала к крыльцу банка. Двигалась она не очень уверенно, а потому любой сторонний наблюдатель запросто мог понять, что она в этом деле новичок. Чуть лучше обстояло дело с Ромкой: он вполне освоил этот вид езды и, не скрывая, наслаждался им.

Увы, радости его очень скоро пришел конец. Банк открылся и приступил к работе, и минут через двадцать из него вышел охранник, видимо, решивший покурить, но, увидев Широкову с Ромкой, мельтешащих едва ли не у самого входа и, естественно, вызывающих подозрение, тут же спустился к ним. Поманив Маринку к себе, он что-то стал ей говорить. Не растерявшаяся Широкова в ответ на его слова принялась кокетничать.

Неожиданно появилась инкассаторская машина. Ни я, ни Виктор не ожидали увидеть ее так скоро, ведь до десяти оставалось еще целых полчаса. Видимо, что-то изменилось в графике, а значит, очень велика была вероятность того, что наши воришки опоздают к моменту загрузки денег, следовательно, задержать их с поличным не получится. Я даже расстроилась от таких мыслей, но все же продолжила пока наблюдать за машиной, совсем забыв про Маринку и Ромку.

Инкассаторский фургон остановился прямо напротив двери. Из него вышли двое, а один остался сидеть за рулем, внимательно посматривая по сторонам. Я замерла в ожидании того, что произойдет дальше. Виктор же быстро покинул машину и, когда я обернулась посмотреть, в какую сторону он пошел, его уже нигде не было.

Я стала ждать, когда инкассаторы вернутся в машину с деньгами. Попутно с этим успела отыскать взглядом Широкову, которую все еще задерживал возле себя охранник банка. Никем не потревоженный остался лишь Ромка.

Но вот появились инкассаторы, и все моментально преобразилось. Я даже глазом моргнуть не успела, как непонятно откуда возле банка появились два роллера в масках и кинулись наперерез инкассаторам. Причем последние такого внезапного налета никак не ожидали. С большим опозданием они принялись расстегивать свою кобуру и доставать оружие. Но было уже поздно: резко прибавив скорость, один из роллеров пулей влетел по ступеням на крыльцо, двинул одного инкассатора локтем по грудной клетке и схватился за мешок с деньгами. Но выдернуть его не успел, так как сзади на парня уже кто-то навалился. Парень, не удержав такой груз, стал заваливаться на ступени.

Увидевшая все это девица – а я была уверена, что вторым роллером была именно она – кинулась прочь. Уже поняв, что одного из грабителей задержал Виктор, я нажала на газ и кинулась в погоню за девчонкой. Но увы, та быстро поняла, что по открытой улице ей ехать резона нет, а потому стрелой юркнула в какой-то узкий переулок, перепрыгнула через невысокую ограду, и скрылась. Оставлять машину и бежать за девицей через дворы не имело смысла. Маринки и Ромки тоже не оказалось поблизости. Пришлось возвращаться к банку.

Возле инкассаторской машины царило нешуточное оживление. Задержанного давно скрутили, надели на него наручники, стянули маску и теперь что-то ему говорили. Я заглушила мотор, вышла из машины и подбежала к охранникам. Подойдя ближе, я обнаружила, что и Ромка, и Маринка стоят тут же и преспокойно за всем наблюдают.

– Так, почему вы не погнались за той особой? – с ходу «наехала» я на них, слегка оттащив в сторону от толпы.

– Ага, кто бы меня еще пустил, – возмутилась Широкова в ответ. – Вот этот красавец, едва только инкассаторы из банка вышли, схватил меня за руку. Я ему говорю, что не меня, а других сейчас ловить придется, а он не слушает.

– Так я же не знал, – извиняющимся тоном заметил услышавший наш разговор упомянутый красавец-охранник, тоже стоящий неподалеку. – Нас начальство заставило всех роллеров от банка отгонять, ну, я и держал вас подальше.

– А ты почему сплоховал? – обратилась я теперь уже к Ромке.

– Так ведь… – не знал, что ответить, парнишка.

– Он на того парня засмотрелся, – кивая в сторону молчаливо стоящего в стороне Виктора, который вроде бы теперь был даже и ни при чем, добавил все тот же охранник. – Как он ловко этого грабителя схватил, даже я удивился. Теперь преступнику все, крышка, сейчас отвезут в ментовку, и придется ему отвечать за себя и за своих товарищей. Хотя их, я уверен, он через час уже сдаст. Зеленый больно… – поделился собственными соображениями охранник.

«Ну да, отвезут они, – мысленно возмутилась этими словами я. – Это мы его задерживали, мы и повезем. Тоже мне, нашлись желающие за счет нас себе карьеру сделать. Вот уж не выйдет». Я решительно полезла в самый центр толпы, чтобы решить эту проблему и вернуть себе задержанного. К нему у нас были свои вопросы, и нам было решать, что с ним делать. Увы, так думала, пожалуй, только одна я.

Глава шестая

Естественно, с подобным моим раскладом и просьбой отдать нам паренька никто из инкассаторов не согласился. Они, хоть и были благодарны Виктору за то, что он задержал одного из грабителей, но этим все и ограничивалось. Отдавать парня кому бы то ни было никто из них не собирался, тем более что шумиха уже пошла, а значит, с них этого паренька спросит начальство. Я же могла и сама догадаться, что поговорить с задержанным Царевым Антоном Петровичем, лидером обнаруженной нами преступной тройки, мне не удастся. Единственный способ это сделать – обратиться к Здоренко, но с ним снова встречаться мне как-то совсем не хотелось. И я рискнула попробовать добиться своего иным способом.

Подойдя к старшему из охраны, я обратилась к нему с вопросом:

– Здравствуйте! Я могу поговорить с вами наедине?

Мужчина кивнул и, когда мы немного отдалились от толпы, спросил:

– Мне сказали, что ваш парень задержал этого воришку. Это правда?

– Да, это сделал мой подчиненный, – подтвердила я его слова. – Мы планировали сами задержать ребят, но… Как вы понимаете, у нас не вышло.

– Но вы ведь не из милиции? – рассматривая меня, спросил мужчина. – Тогда кто вы?

– Журналисты, – честно призналась я. – Мы охотимся за грабителями с того самого дня, когда было совершено первое ограбление. И вчера нам, наконец, повезло: удалось на них выйти. Вот мы и решили попробовать взять их во время следующей операции.

– Но почему вы не обратились за помощью к милиции? – не понимал меня мужчина. – Такая работа – не ваш профиль.

– Наш, – улыбнулась я, а затем пояснила, в чем заключаются особенности нашего коллектива и чем устав нашей редакции отличается от уставов многих других СМИ. Мужчина выслушал меня молча, а затем спросил:

– И что вы планировали делать с пойманными? Вы ведь и сейчас на парня какие-то свои виды имеете. Мне сказали, что вы просили передать его вам. Вы вроде бы сами собирались доставить его в отделение милиции.

– Да, было такое, впрочем, признаю, что немного погорячилась, – ответила я. – Сейчас мы просто хотим переговорить с парнем и попытаться в доверительной беседе выяснить у него, куда они с друзьями дели украденные в прошлый раз деньги.

– То же самое наверняка сделают и в милиции, – заметил начальник охраны.

– Да, но нам-то о результатах никто не сообщит, – парировала я.

– Согласен, – улыбнулся мужчина, поведение которого резко отличалось от того, какое я привыкла наблюдать у его коллег. Он был спокоен, терпелив, умел слушать и, главное, не грубил. Он не переходил на командный тон, с ходу заявляя, что все это, мол, не нашего ума дело. С этим человеком приятно было общаться.

– Вы не могли бы разрешить мне поговорить с парнем пока не прибыла милицейская машина? – прямо спросила я. – Мы должны подготовить статью в газету, а без новых данных ничего не получится.

– Ну разве что в знак благодарности за помощь, – согласился охранник. И, сразу повернувшись к своим людям, скомандовал: – Ведите его в банк. – А для меня добавил: – Пойдемте, посмотрим, что из вашей затеи получится.

Я кивнула и заторопилась следом за мужчиной. Двое охранников доволокли упирающегося долговязого паренька до центрального входа, ввели внутрь и тут же заперли дверь, чтобы не вошел никто из посторонних.

– В мой кабинет, – отдал новую команду начальник, и все сопровождающие один за другим засеменили по коридору, куда-то в сторону от центральной залы банка.

Заведя парня в небольшой кабинет с одним узким окном, ребята усадили его на стул, и начальник, которого, как мне удалось выяснить звали Сергеем Геннадьевичем, попросил выйти всех, кроме меня и еще одного парня. Когда мы остались в кабинете вчетвером, Сергей Геннадьевич предложил мне сесть и жестом дал понять, что я могу задавать парню интересующие меня вопросы. Я не стала терять времени зря и, повернувшись к грабителю, поприветствовала его по имени-отчеству:

– Здравствуйте, Антон Петрович.

Я подумала, что вызывать агрессию со стороны юноши нам совсем ни к чему, тем более что я хочу выяснить у него всю правду, а значит, вести себя следует более чем дружелюбно. В ответ на мое приветствие Антон искоса посмотрел на меня, почему-то даже не удивившись тому, что я знаю, как его зовут, и довольно пренебрежительно усмехнулся. Я предприняла еще одну попытку пойти с ним на контакт и спросила:

– Неужели вам так сильно нужны деньги, что вы второй раз решили совершить налет на банк?

– А с чего вы взяли, что это был второй раз? – нагло уставившись на меня, переспросил вдруг парнишка. – Только потому что мы тоже роллеры?

– А разве я не права? Разве не вы это сделали? – спросила я.

– Нет, – уверенно заявил юноша, гордо вскинув голову. – Я, может, вообще ничего не хотел красть, так, пошутил немного.

– За такие шуточки тебе, знаешь, сколько лет тюремного заключения грозит? – встрял в нашу беседу Сергей Геннадьевич, сидящий за своим столом и пока внимательно изучающий задержанного. – И не говори, что ты этого не знал, когда сбивал с ног инкассатора.

Сказанное заставило парня задуматься, и он, погрустнев, опустил голову и уставился в пол.

– Ну что же ты теперь нос повесил? – продолжал цепляться к парню начальник охраны. – Закончилось твое геройство. В общем, так, – без лишних слов стал подводить итог мужчина, – если ты желаешь помочь самому себе, тебе следует чистосердечно во всем сознаться и вернуть украденные у Волга-Транс деньги.

– Мы не крали тех денег, – не поднимая головы, буркнул негромко студент.

– А кто в это повеpит? – насмешливо переспросил Сергей Геннадьевич. – Тебя же с поличным взяли, да и остальных дружков сейчас мы отловить можем, ведь нам, как ты сам уже мог понять, известно, кто они. Только вот товарищи будут уверены, что не мы сами на них вышли, а ты их сдал, понимаешь…

– Черт, да честно, тогда не мы были, – расстроено произнес юноша. – Мы и сегодня рискнули пойти на это только потому, что услышали про ту историю с ограблением, ну и подумали, что если уж каким-то роллерам это удалось сделать, то почему бы и нам не попробовать.

– Ну как, попробовали? – строго переспросил мужчина. – А между тем, твои слова – это пустой звук. Первое ограбление все равно на вашу тройку повесят, если, конечно, вы не предоставите доказательства того, что это действительно не ваших рук дело. Только вот откуда у вас такие доказательства? – как бы к слову добавил Сергей Геннадьевич.

Бедный студентик, запуганный им до полусмерти, побледнел еще больше и тяжело засопел. Мне даже стало его слегка жаль.

– Не мы это, не мы, – слетело с его губ.

Сергей Геннадьевич собрался сказать что-то еще, но я жестом остановила его, а затем произнесла:

– Давай предположим, что мы тебе поверили. Но ведь, как ты сам понимаешь, нужны доказательства. А их нет, тогда как улик против вас более чем достаточно. Во-первых, вас так же, как и первых грабителей, трое. Вы великолепно ездите на роликах, в свободное время воруете сумки у прохожих… Да, да, – закивала я головой, видя, как удивленно уставился на меня студент. – Я сама имела возможность это наблюдать. К тому же отзывы о вашей компании не самые лестные. Вы все время где-то пропадаете, непонятно, чем занимаетесь и почти совсем не учитесь. Полагаю, что этого перечня достаточно, чтобы привлечь вас к уголовной ответственности за оба преступления. А раз так, то нет никакого смысла отпираться, и лучший вариант – это чистосердечное признание и возврат украденного.

– Первый раз – это не мы, – повторил в который раз паренек, и я успела заметить, как задрожали его руки. Юноша боялся, хоть и старался этого не показывать. – Правда, не мы. Мы только хотели все повторить, как те, попробовать…

– Чем можешь подтвердить, что не вы? – прямо спросила я. – У тебя или у твоих друзей есть алиби? Что вы делали в десять утра, в то время, когда все случилось?

– Алиби? – парень напряженно стал вспоминать все события упомянутого дня. – Подождите, подождите. Прошло ведь всего… А, так мы все были в институте. У нас как раз зачет по экономике был, и просто нельзя было не прийти, иначе препод бы к экзамену не допустил.

– Не врешь? – пока не особенно верила я в эти спонтанно произнесенные слова.

– Честно. Можете проверить. Я и номер аудитории, где зачет был, назову, и имя преподавателя.

– Как думаете, стоит проверить? – повернувшись к Сергею Геннадьевичу, спросила я.

– Пожалуй, не помешает, – согласился тот со мной. Видимо, ему тоже стало немного жаль паренька, жизнь которого только еще начиналась, да только вот совсем не с того, с чего ее следовало начинать.

– Что ж, в таком случае мы с коллегами наведаемся к ним в институт, – вставая, произнесла я и, повернувшись к студенту, добавила: – Если все подтвердится, можешь считать, что вам повезло.

– Спасибо, – от души произнес Антон и с благодарностью проводил меня взглядом до двери, где я остановилась, вспомнив, что не записала данные о преподавателе. Спросив о нем у Антона, я быстренько написала у себя в блокноте его имя – отчество и вышла.

Вместе со мной покинул кабинет и Сергей Геннадьевич, который, видимо, захотел сказать мне что-то наедине, а потому сразу же последовал за мной. Когда мы оба оказались в коридоре, он произнес:

– Я пошлю с вами своего человека. Пусть он привезет этого самого преподавателя прямо в отделение милиции, куда сейчас отправят этого парня. Да и журнал с отметками о посещаемости пусть прихватит. Вам же не имеет смысла возвращаться назад, если все подтвердится – милиция сама решит, что с этим шутником делать.

Не став спорить с мужчиной, я только утвердительно кивнула и поспешила к своим коллегам, оставшимся на улице и теперь наверняка негодующим по поводу того, почему их не пустили вместе со мной. Пока я шла к выходу, меня догнал человек Сергея Геннадьевича. Им оказался довольно молодой мужчина, чуть старше меня, довольно высокого роста и весьма симпатичный. У него были очень красивые черные глаза, обрамленные длинными ресницами, каким могла бы позавидовать любая женщина.

– Вы поедете на своей машине или с нами? – спросила я у мужчины как только тот представился.

– На своей, – ответил мне охранник. И добавил: – Мне же потом возвращаться в отделение милиции.

Больше я ничего не стала у него спрашивать и молча вышла из центральных дверей банка. И, почти сразу, наткнулась на машущую отчего-то руками Широкову. Та, заметив меня, немедленно возмутилась:

– Почему так долго? Что, нельзя было и нас с собой взять, хотя бы в знак благодарности за то, что мы одного из воришек задержали?

– Не обобщай, – заметила я в ответ. – Не вы, а конкретно Виктор. К тому же, всей толпой допрос устраивать не принято. Я вполне справилась и сама.

– И что? – уже шепотом продолжила Маринка. – Он признался, куда они спрятали деньги?

– Нет.

– Нет? Да вы его, наверное, плохо стращали. Надо было этому кретину объяснить, какие приключения-злоключения ожидают его в тюремной камере, да расписать все это во всех подробностях.

– Дай тебе волю, ты бы над бедным мальчиком, наверное, пытки учинила, – направляясь к своей машине, предположила я. – А между прочим, паренек утверждает, что ни он, ни его друзья не участвовали в первом ограблении, и даже предъявил кое-какие доказательства. Впрочем, пока это все только слова. Теперь наша задача – их проверить.

– Какие еще у него могут быть доказательства? – не унималась Маринка. – Вы что, маленькие, что ли, каждому его слову верите? Ну ладно еще ты, от тебя что угодно можно ожидать, но мент-то… Парень же специально отмазывается, понимает, что посадят, ну и плетет первое, что в голову придет.

– Так ты что, предлагаешь поместить человека за решетку, даже не проверив его слова?

– Было бы что проверять, – усмехнулась Маринка. – Уверена, он вам целую сказку наплел, лишь бы отмазаться.

– А может, с кем заранее договорился, чтоб его прикрыли и алиби обеспечили, – предположил Ромка.

– Может, не может! – взмахнула я руками. – Давайте все же сначала проверим сказанное, а потом станем решать, что и как на самом деле было. Тем более что Вениамин, – я кивнула на молодого человека, приставленного к нам в помощь, – уже устал нас ждать.

– Кто-кто? – не поняла меня Маринка.

– Человек Сергея Геннадьевича, начальника охраны, – пояснила я. – Он поедет следом, чтобы собрать информацию для следователя.

– Выслуживаются, – заметил Ромка со знанием дела.

– А то, – поддержала его слова Маринка. – Не охранное это дело – в суть преступлений вникать.

Я не стала ничего говорить, спокойно позволив Маринке с Ромкой возмущаться дальше, открыла ключом дверцу машины со своей стороны, села и принялась открывать все остальные дверцы. Вскоре все заняли свои места, причем Виктора я на этот раз посадила не за руль, а рядом. Я решила сама повести машину. Иногда мне это требовалось просто для того, чтобы слегка расслабиться и хоть на время оставить мысли о расследовании, а потом, чуть позже, вернуться к ним и посмотреть на всю ситуацию более трезвым и свежим взглядом. Ни для кого не секрет, что чем больше думаешь о чем-то, тем меньше понимаешь, а разгадка всегда приходит неожиданно и тогда, когда ты ее совершенно не ждешь.

Преподаватель экономики оказался довольно красивым мужчиной, хотя и имел своеобразные немного грубоватые черты лица, которые ничуть его не портили. Глядя на этого мужчину, сразу можно было сказать, что человеком он был решительным, уверенным в себе, малоразговорчивым и не любящим демонстрировать свои эмоции окружающим. Волосы у него были темные, но не черные, а скорее, каштановые. Одет же он был в светло-голубую рубашку, галстук, чуть темнее по тону, и черные брюки.

Окинув мужчину внимательным взглядом, я посмотрела на своего сопровождающего, который, успев уже представиться, начал задавать преподавателю интересующие нас обоих вопросы:

– Скажите, Семен Панкратьевич, вы слышали о произошедшем ограблении банка «Волга-Транс»?

– Да, я слежу за новостями в стране и в городе, я ведь экономист, – ответил мужчина, пока еще не понимая, чем вызван вопрос блюстителей закона. – А что вас интересует?

– Нас интересуют ваши студенты, особенно некоторые из них. Но сначала скажите, в день ограбления вы вели занятия в группе, в которой обучаются… – охранник заглянул на листочек с записями, данный ему начальником, и продолжил: – Ануфриенко, Царев и Ступин?

– Да, у меня действительно была пара у этой группы. Они сдавали зачет по моему предмету.

– Во сколько начались и во сколько закончились ваши занятия?

– Как и обычно, с девяти до половины одиннадцатого.

– А упомянутая мной тройка присутствовала на сдаче?

– Да, все трое были, – даже не заглядывая в журнал, ответил нам преподователь.

– Вы в этом уверены? – зачем-то стал уточнять охранник, хотя и так было ясно, что мужчина вряд ли лжет.

– Совершенно. Я хорошо это запомнил, так как они за весь год появились на моих занятиях впервые. Я и спрашивал их в числе последних, понимая, что в присутствии аудитории не смогу поставить им даже тройки, а оставлять кого-то на лето мне не слишком хотелось.

– То есть они не покидали аудитории до половины одиннадцатого? – вновь спросил Вениамин. – И ни под каким предлогом никуда не отлучались?

– Да как они могли отлучиться, – усмехнулся преподаватель. – Они же предмета совсем не знали и, как это обычно бывает, перед зачетом принялись листать учебник, чтобы хоть что-то из него выхватить и не молчать, когда стану спрашивать. А что, собственно, случилось?

– Ваших студентов задержали, впрочем, не всех, а пока только одного, при попытке ограбить «Конто-банк».

– Да вы что? – изумился мужчина. – Они не могли на такое пойти. Нет, они, конечно, ребята не из примерных, это я признаю, но я общался с другими преподавателями, да и их немного знаю по первому году, когда они еще посещали занятия… Нет, вы что-то путаете.

– К сожалению, это так, – вставила я слово. – Ребята действительно попытались повторить дерзкий поступок первых грабителей и, если бы не ваше утверждение о том, что они были на занятии, им бы пришлось отвечать не только за эту попытку, но еще и за совершенное прежде ограбление.

– Полагаю, что мне нужно поехать с вами и дать какие-то показания, – сам все понял и даже привстал мужчина.

Вениамин согласно кивнул и добавил:

– Я отвезу вас в отделение милиции. Туда как раз сейчас должны доставить одного из ваших ребят.

– А как же с остальными? Их тоже ловят?

– Скорее всего, да, – не слишком уверенно ответил охранник. – Впрочем, все будет зависеть от решения следователя. Мы к этому делу никакого отношения не имеем. Просто захотели проверить алиби задержанного парня.

Выйдя из здания сельскохозяйственного института, я попрощались с Вениамином, который вместе с преподавателем экономики отправился в отделение милиции, и пошла к своей машине. Все мои коллеги, как ни странно, молчали и не произносили ни слова. Когда же мы сели в машину, я сама у них спросила:

– Ну что, Мариночка, стоило пытать парня дальше или все же следовало сначала проверить его слова?

– Ты что, меня теперь этим все время попрекать собираешься? – надулась Широкова. – Ну подумаешь, ошиблась, с кем не бывает.

– Такая ошибка человеку жизни может стоить, тебе бы следовало об этом помнить, – добавила я, но на этот раз Маринка промолчала.

Виктор завел машину и повел ее в сторону нашей редакции, где, как я подозревала, давно уже в полном одиночестве сидел Кряжимский, позвонить которому я позабыла, совсем замотавшись. Как ни странно, он сам не звонил, и это слегка настораживало.

– Интересно, что теперь будет с этими студентами? – подала, наконец, голос Широкова.

– Думаю, наложат огромный штраф, может, дадут несколько лет условно, – высказала я предположение. – В любом случае, урок они получат хороший. Только нас это теперь должно мало волновать.

– Хочешь сказать, пора искать новую тройку роллеров? – спросила Маринка и тут же продолжила: – Давайте проверим ту, что откопали мы с Виктором?

– Это ты про беременных и работающих? – переспросила я.

– Ну а про кого же, – кивнула Широкова. – Я вот, например, уверена: тот факт, что они работают, еще не указывает на то, чтоим хватает средств на существование. И потом, со стройки проще, чем с любого другого места работы, отлучиться, а их и не было всего ничего – полчаса. Никто даже и не заметил, наверное. Ну задержались ребятки, с кем не бывает. И потом, у нас пока все равно нет других подозреваемых.

– Я подумаю, – ответила я, про себя соображая, что неплохо было бы посоветоваться еще и с Кряжимским, ведь Сергей Иванович был не только самым старшим сотрудником нашей редакции, но еще и самым опытным. Кому, как ни ему, знать, на что стоит тратить время, а на что нет. Сама же я пока, почему-то ни к какому решению не пришла.

Виктор притормозил машину у редакции и мы все поднялись наверх. Кряжимский, как ему и полагалось, был на своем рабочем месте, правда, выглядел он немного уставшим. Увидев нас, Сергей Иванович облегченно вздохнул и утер платочком вспотевший лоб.

– Боже мой, Ольга Юрьевна, где вы так запропастились? – воскликнул он. – Я здесь места себе не нахожу от волнения.

– А почему вы не позвонили? – спросила я у него. – Мы-то – ладно, не до того было, совсем закрутились с этими задержаниями.

– Да откуда звонить-то, вы разве не заметили, что возле редакции все перекопано? Телефон отключен, идут ремонтные работы.

– Да? – немного удивилась я и призналась: – Даже не обратила внимания.

Кряжимский вновь вздохнул, поправил очки и продолжил:

– А я-то уж тут о чем только ни думал, ведь никто не явился на работу.

– Нам следовало вас предупредить еще вчера, – чувствуя свою вину, заметила я. – Но мы просто не подумали, что все так получится.

– Как? – Кряжимский пока пребывал в неведении.

На этот раз вздохнула уже я и, подсев к Сергею Ивановичу поближе, принялась пересказывать все наши совместные действия и приключения, стараясь при этом не пропустить ни одной важной детали.

Сергей Иванович слушал меня молча и с серьезным выражением лица. Когда же рассказ подошел к концу, произнес:

– Так значит, выходит, что студенты просто решили повторить действия профессионалов, но не смогли и сразу попались. На самом деле к первому грабежу они никакого отношения не имеют?

– Совершенно верно, – кивнула я в ответ. – И теперь у нас снова нет подозреваемых. Точнее, есть, но я не уверена, что стоит тратить время на их проверку.

– Это вы о ком? – спросил Кряжимский.

– О тех людях, которых обнаружили Маринка и Виктор, – пояснила я. – Помните, они что-то рассказывали про семейку роллеров, среди которых есть одна беременная барышня?

– А почему вы так уверены, что они не могут быть теми грабителями? – неожиданно озадачил меня вопросом Кряжимский.

– Ну, не знаю, – растерялась я. – Просто мне кажется, у нас в Тарасове пока нет семейных группировок. Потом, люди это вроде бы все взрослые, работающие…

– Ну и что? Половина из тех, кто сидит за ограбления и кражи, тоже где-то работали, – заметил на это Сергей Иванович, – но ведь это не помешало им пойти на преступление. Они также могут испытывать какую-то острую необходимость в деньгах, мы ведь с вами ничего пока не знаем о них. Мотивы преступления могут быть любыми, а результат…

– Вы правда так думаете? – посмотрев в глаза Кряжимскому, спросила я.

– Я просто рассуждаю. Думаю, что проверить эту тройку нам все же стоит. Вдруг это они и есть.

– Вот и я ей о том же твержу, – не удержалась и все же встряла в нашу беседу Широкова. – А она все нет да нет. С них и начинать нужно было, сейчас бы уже денежки собственные пересчитывали, – закончила Маринка со вздохом.

– Вот теперь и проверим. Сейчас пообедаем и с новыми силами возьмемся за работу. Так что вы не разбегайтесь, – попросила я, направляясь в свой кабинет.

Спустя час после нашего возвращения в редакцию мы вновь стали готовиться ее покинуть. Все были за то, чтобы проверить найденную Маринкой и Виктором семейку роллеров. Мы быстро всем составом загрузились в мою ставшую уже почти походной машину и покатили в неизвестном направлении. Впрочем, неизвестным оно было лишь для меня и Кряжимского, ведь остальные-то у нужного дома уже бывали и даже наводили там справки о его жильцах.

Положившись на Виктора, я принялась молча наблюдать за быстро меняющимся за окном видом. Но расслабиться особенно не получилось, так как уже вскоре не способная долго молчать Широкова произнесла:

– А давайте с их беременной побеседуем. Из нее-то будет проще правду выбить, глядишь, сразу нам и скажет, куда ее дружки деньги дели, – предложила она.

– Марина, для тебя вообще хоть что-нибудь святое есть? – спросила я у своей подруги. – Или тебе все равно как действовать, лишь бы самой хорошо было?

– Нет, ну мы же ведь для общего блага, – не увидела в моих словах ничего обидного та.

– Ага, студентов ты тоже для общего блага за решетку засадить хотела, – напомнила я. А затем решительно заметила: – Беременную мы вообще трогать не будем.

– Ну и как хотите! – надулась Маринка.

Наш путь подошел к концу. Въехав в какой-то узкий проулочек, Виктор остановил машину и указал в сторону стоящего напротив дома. Семейка роллеров жила на улице Жасминной. Сам дом представлял собой частную деревянную постройку, обнесенную невысоким деревянным заборчиком, краска с которого давно уже пооблупилась, да и он сам уже слегка накренился. Ставни дома были почему-то прикрыты, хотя по цветам во дворике было понятно, что дом вполне обжитой.

Осмотрев жилище со всех сторон, я сказала:

– У меня такое ощущение, что жильцы замерли и носа из дома не покажут до тех пор, пока вся история с ограблением не утихнет.

– Если ты про ставни, то они у них и в первый раз, когда мы здесь были, прикрыты были, – заметила мне в ответ Широкова. И тут же добавила: – Может, им так нравится.

– Может, и нравится, только вот как мы за ними следить будем, если весь дом как на ладони? – озадачила я своих коллег новым вопросом. – Если засветимся, можем спугнуть преступников, и тогда вывести их на чистую воду будет значительно сложнее.

– Можно попробовать разделиться и разойтись в разные стороны, – первым предложил Ромка. – Толпу-то проще заметить, чем отдельных людей.

– А он прав, – согласилась с ним тут же Широкова. – К тому же, у дома две калитки, одна вот тут, другая за огородом. Вдруг эти роллеры через нее уходят. Давайте и правда разделимся.

– Хорошо, давайте разделимся, – согласилась с этим я и сразу уточнила: – Кто с кем?

– Я чур с тобой, – первой выкрикнула Маринка.

– Я с Виктором, – последовал за ее голосом голос Ромки.

Ну а Кряжимский как всегда пожал плечами и спокойно произнес:

– А я бы предпочел остаться в машине. Не по моим годам слежками заниматься. К тому же мне и из машины кое-что видно, а я-то сам вряд ли чье внимание привлеку.

Я не стала возражать, тут же выйдя из машины. Остальные последовали моему примеру, и вскоре мы уже расходились в разные стороны, чтобы начать наблюдение за домом. Предварительно, конечно, решили, что если кто-то из его жильцов куда отправится, заметившие его идут за ним и выясняют, что он собирается делать. Встречаемся же, как всегда, у машины.

Как только Виктор и Ромка направились искать вторую калитку, я обернулась к Маринке и спросила:

– Ну ты со мной или так и будешь стоять у машины?

Замечтавшаяся о чем-то Широкова тут же кивнула и молча направилась за мной следом. Мы не спеша перешли дорогу и оказались у какого-то кирпичного дома. Он был обнесен металлическим забором, по краю которого не произрастало ни единого деревца или кустарника, а значит и спрятаться было совершенно негде. Быстро пробежав взглядом по округе, я выцепила недалеко одиноко стоящий небольшой киоск и, указав на него Маринке, пояснила:

– Можно спрятаться за ним.

– Угу, – с серьезным видом кивнула мне в ответ Маринка. Затем широко улыбнулась и добавила: – Прямо как настоящие герои детективных сериалов.

– Это ты себя случайно не Каменской возомнила? – подшутила я над Маринкой, направляясь к киоску. Но та ничуть не обиделась, а только ответила:

– Может, и ею. Она-то, между прочим, вымышленная, а я самая что ни на есть настоящая.

– Ну да, ну да, – несколько раз кивнула я и прибавила шагу.

– Ну, куда теперь? – поинтересовалась Маринка, когда мы засели за киоском.

– Что значит куда, мы останемся здесь, – ответила я.

– Чтобы всеобщее внимание привлечь, – усмехнулась Широкова. – Киоск хоть и не работает, но стоит прямо посередине улицы, его же из всех окон видно. Что о нас подумают, когда заметят?

– Пожалуй, ты права, – согласилась я и, вновь посмотрев по сторонам, добавила: – Тогда давай вон в тот переулок, спрячемся в арке дома.

Маринка кивнула, и мы поспешили сменить место своего наблюдения. Быстро достигнув арки, мы остановились под ней. Маринка высунула голову на улицу и принялась смотреть на дом, где проживали наши вторые подозреваемые. Я едва не накинулась на нее:

– Ты что, с ума сошла? Тебя же так быстро увидят.

– А то нас не видели, – нашла что ответить Маринка. – Они ж небось в те щелочки между ставней выглядывают, так что ж прятаться.

– Так, может, мы вообще к ним в гости напросимся? – возмутилась я. – Мало того, что вы с Виктором тут еще до нашего приезда всех соседей на уши поставили своими расспросами, так теперь еще и нагло на дом пялитесь. Или вы думаете, соседи им ничего не рассказали?

– Ну хорошо, больше так делать не буду, – пообещала Маринка, прячась в тень.

Я только вздохнула:

– Да больше и не надо. Если нас заметили, то давно.

– Тогда давай еще раз сменим место наблюдения, все равно отсюда ни черта не видно из-за того дерева, – предложила тут же Широкова.

Я согласилась. Мы отправились осматривать округу, стараясь делать вид, что просто гуляем. Сначала заглянули во все проулки и закоулки, затем прошлись и по подъездам ближайших высоток, предположив, что нужный дом и его двор можно будет увидеть с какой-либо лестничной площадки. Но пока удача не улыбалась нам – словно назло, везде видимость была довольно посредственной.

Маринка окончательно расслабилась и совсем перестала соблюдать осторожность, я несколько раз одергивала ее, но потом бросила это занятие, тем более что оно все равно не приносило никаких результатов. Обойдя так почти весь квартал и все прилежащие к нему места, мы решили вернуться на прежнее место и больше никуда не уходить.

Но не успели мы выйти из пятиэтажки, которую обследовали последней, как из ворот нужного нам дома тоже кто-то вышел. Я буквально замерла на месте и торопливо попятилась назад, прикрывая за собой подъездную дверь.

– Ты чего? – заворчала позади меня Широкова, которой я, кажется наступила на ногу.

– Там один из них, – ответила я ей тихо.

– Где? – принялась тоже выглядывать на улицу Маринка.

– Ты что, выдать нас хочешь? – одернула я ее. – Не видишь, этот тип прямо в нашу сторону смотрит, наверняка заметил, что мы за домом следим.

– Я вообще никого не вижу, – расстроено забубнила Маринка. – Где ты кого видишь?

– Эх ты, псевдо-Каменская, – вздохнула я. – Тебе только на телефоне сидеть, для остального ты пока не годишься.

Маринка обиженно надулась, но ничего мне не ответила. Я еще несколько раз высунула нос из-за двери и посмотрела на молодого мужчину, спокойно шествовавшего в нашу сторону. Даже при таком беглом осмотре он показался мне каким-то чересчур расстроенным, хотя, по идее, должно было бы быть наоборот: успешное ограбление – повод повеселиться.

– Девушки, можно вас посторонить? – неожиданно раздался за спиной чей-то голос.

Мы с Маринкой вздрогнули и торопливо обернулись. Прямо перед нами стояла невысокого роста пожилая женщина с большим пакетом в руках, чем-то наполовину наполненным. Она была довольно привлекательной, темноволосой, с ярко накрашенными глазами и губами. Одета женщина была в серенькое платьице с заниженной талией и ажурным воротником, придающим ему некоторую парадность.

– Я могу выйти? – с улыбкой спросила она у нас, видимо, заметив отразившийся на наших лицах испуг.

– Да, конечно, – закивала я, отходя от двери.

Женщина же выходить почему-то не торопилась и, видимо, очень заинтересовавшись нашими действиями, обернулась и спросила:

– Вы за кем-то наблюдаете?

Я осторожно кивнула, а затем, предположив, что от женщины можно будет узнать что-либо, произнесла:

– Мы проводим расследование и хотели бы побольше выяснить о жильцах дома напротив.

– А что именно вас интересует?

– А вы что-то можете рассказать? – вопросом на вопрос ответила я.

– Возможно, – загадочно улыбнулась женщина, а затем произнесла: – Если я не ошибаюсь, вы уже беседовали с здешними жильцами по поводу этой семейки. Мой муж мне сказал, что о них спрашивали какие-то журналисты.

– Вы правы, это были мы, – подтвердила я, бросив беглый взгляд в сторону молчаливо стоящей Маринки. – Хотим проверить, могли ли эти люди совершить ограбление банка.

– Сейчас все только об этом ограблении и говорят, – заметила женщина. – Все преступников ищут. Но я вот лично думаю, что незачем этим людям было ограбление совершать, хотя кто знает… А вообще, они на нашей улице уже очень давно живут и ни в чем криминальном замечены никогда не были. Ну, а если что и казалось странным, так к этому происшествию оно никакого отношения не имеет.

– Что вы имеете в виду? – спросила я, не понимая, о чем говорит женщина.

– Я об этой непонятно откуда появившейся беременной девице. То она появилась неизвестно откуда и все с ней носились, как с какой-то драгоценностью, а то вдруг исчезла – и никто из жильцов не говорит куда. Ну как ни говори, бабульки-то у нас тут любознательные живут, у меня у самой мать такая, так спрашивают, конечно, куда она подевалась, а те отмалчиваются. Вот это действительно странно.

– Нам показалось, что у жильцов дома какие-то проблемы. По крайней мере тот парень, что сейчас вышел, показался нам очень расстроенным.

– Какой именно? – спросила женщина.

– Да я толком не успела рассмотреть, но он, кажется, кучерявый.

– А, так это Олег, брат Надежды, – признала женщина и тут же добавила: – Он у них вообще парень веселый, улыбка с лица не сходит, балагур и шутник. Но тип скользкий, про себя никогда ничего не рассказывает, осторожный. Странно, что вы его застали угрюмым, видимо, у них действительно что-то стряслось.

– А у кого-нибудь из этих троих есть ямочка на щеке? – встряла со своим вопросом Широкова.

– Нет, ямочки нет, но ее вы скорее всего спутали со шрамом. У Феодосия, мужа Надюши, такой шрам на одной щеке. Говорит, на стройке что-то отлетело и содрало кожу, так и не сровнялось.

– А вы никогда не замечали, среди их общих друзей есть блондины? – спросила я.

– Нет, не замечала, меня ведь дома почти не бывает. А вот муж мой или матушка, может, и видели, но их сейчас нет. На дачу уехали.

– Тогда еще вопрос: Надежда работает или же сидит дома?

– Насколько я знаю, кажется, не работает, – немного подумав, ответила мне женщина.

– А на роликах они катаются, вы хоть раз видели? – вновь вмешалась в разговор Маринка.

– Видела, но здесь в округе они обычно не катаются, то есть, в последнее время не катаются, а раньше бывало. Они вечером, часиков в семь, собираются и все куда-то идут, наверное туда, где более просторно и удобно это делать. Возвращаются же примерно через два часа. Вроде бы клуб посещают какой-то спортивный, может даже тот, что на соседней улице расположен.

«Вот эти данные очень даже кстати», – заметила я про себя, подумав о том, что за это время можно будет пробраться в дом и учинить там небольшой осмотр, а заодно, если, конечно, есть телефон, снабдить его прослушивающим устройством, да и «жучки» где-нибудь в комнатах прикрепить. Глядишь, к утру что-то да и выясним.

Глава седьмая

Сразу после разговора с женщиной мы с Маринкой отыскали Виктора и Ромку и вернулись в машину. Сидя в ней, мы сообщили ребятам обо всем, что нам стало известно, и предложили приехать сюда попозже, чтобы дождавшись, когда все покинут дом, пробраться внутрь и установить подслушивающие устройства.

Так мы и сделали. Вечером, выждав момент, когда жильцы находящегося под нашим наблюдением дома его покинули, мы с Виктором оставили Ромку и Маринку на улице, а сами стали пробираться во двор.

Виктор принялся открывать отмычкой несложный внутренний замок на двери, за несколько минут справился с этой задачей, и первым вошел в дом. Убедившись, что внутри никого нет, он впустил меня и сразу же приступил к распределению по дому «жучков». Я же, чтобы не мешать Виктору, стала изучать обстановку.

Интерьер дома был самый обычный. Все вещи были в точности такими, какие запросто встретишь в половине квартир Тарасова. Было заметно, что в доме давно не делали ремонта – обои были порядком выцветшие, да и потолки довольно грязные. Яркий плед на диване и, видимо, совсем новенький телевизор, да развешенные по стенам молодежные плакаты были не в состоянии преобразить убогость интерьера.

Осмотрев «зал», я решила заглянуть и в другие комнаты. Особенно мне хотелось найти какие-нибудь следы пребывания здесь беременной женщины: возможно, купленные загодя детские вещицы или еще что. Разговоры о ее внезапном появлении и исчезновении меня немного насторожили, хотя причин для этого особых не было: мало ли кто приезжает погостить и так же внезапно уезжает.

Пока я осматривала комнаты, Виктор успел завершить все свои дела. Заметив это, я тоже бросила свое занятие и поторопилась к нему, понимая, что нам лучше как можно скорее покинуть дом и избежать ненужных волнений и неприятностей, связанных с внезапным возвращением хозяев.

Но не успела я достичь двери, как на весь дом довольно громко затрезвонил телефон. Я даже вздрогнула от столь резкого звука и остановилась. Телефон продолжал звонить, наполняя весь дом своим однообразным звоном.

«А что, если снять трубку? – спросил мой внутренний голос. – Вдруг это звонит их сообщник, тогда я бы могла многое узнать. Да, но он ведь может понять, что это вовсе не голос кого-то из хозяев… Дать трубку Виктору? Тоже не вариант. А что если добавить помех, ведь связь не всегда оставляет желать лучшего».

Ничего еще толком не решив, я почему-то все же потянулась к трубке телефона, и сняла ее. Все это произошло настолько быстро и непроизвольно, что я немного даже растерялась, поняв, что сделала. Правда, теперь уже давать задний ход было поздно, пришлось поднести трубку к уху и не своим голосом тихо произнести:

– Да.

– Ну что, хорошая моя, вы подумали над моим предложением? – спросил у меня незнакомый мужской голос.

Понятия не имея, о каком таком предложении вообще идет речь, я, конечно же, молчала, мысленно пытаясь найти хоть какой-то подходящий, нейтральный ответ на этот вопрос. Впрочем, ответа мне давать и не потребовалось, так как неизвестный продолжал говорить дальше сам.

– Понимаю, решение не из простых, но ты же ведь хочешь вновь увидеть свою суррогатную мамашу? Хочешь, я знаю. Только и я хочу получить то, что мне причитается, а потому тебе и твоему уроду-муженьку придется ограбить для меня еще один банк. Вот тогда-то мы будем квиты, и вы получите назад свою девицу. Так что ты уж постарайся, убеди его это сделать. И не тяните зря время, даю вам два дня срока, а потом… Впрочем, ты и сама догадываешься, что будет потом. Советую поторопиться.

И не дожидаясь от меня, точнее от хозяйки этого дома, ответа, неизвестный повесил трубку. Я же еще несколько минут не могла прийти в себя от услышанного, так и продолжая слушать протяжные гудки. Ясно было одно: ребят шантажируют и вынуждают совершать эти ограбления.

Наконец какой-то шум со стороны двери вывел меня из состояния ошеломленности. Я вздрогнула и повернулась. Виктор, а этот самый шум издал именно он, постучал по косяку и жестом дал мне понять, что нам пора покинуть квартирку, пока в нее не вернулись настоящие хозяева. Понимая, что он абсолютно прав, я поторопилась к выходу, и вскоре мы оба уже были сначала на крыльце, а затем, когда при помощи все той же отмычки замок был закрыт, уже и у калитки. Первым из нее, как и всегда, выглянул Виктор, но почему-то тут же быстро юркнул назад и, схватив меня за руку, поволок за дом. Я поняла, что он увидел возвращающихся жильцов, а потому лишних вопросов задавать не стала, безмолвно следуя за своим коллегой.

Проворно покинув двор через второй выход, мы с Виктором вернулись к машине, где и нашли всех остальных.

– Как хорошо, что вы успели, – обрадовано воскликнула Широкова при нашем появлении. – Мы слишком поздно их заметили, чтобы вас предупредить. Ну что, теперь едем в редакцию или сразу по домам? – безо всякого перехода спросила она.

– В ближайшую больницу, – немного подумав, ответила ей я.

– Куда? – удивленно повторила Маринка. – В больницу? А зачем? Разве у нас кто-то болен?

– Не у нас, у них, – указав в направлении того самого дома, который мы пару минут назад покинули, ответила я. А затем принялась пересказывать тот разговор, который по неосторожности имела возможность услышать.

Мои коллеги выслушали меня молча, а затем Кряжимский произнес:

– Ну теперь ясно, какой мотив у этой тройки. Кстати, могу предположить, что тем продавцом мороженого как раз и был шантажист. Они отдали ему деньги и преспокойно покинули парк, больше не переживая о том, как он их будет вывозить за пределы парка.

– Вот гадина, – вставила и свое слово Маринка. – Шантажировать ребенком. И как только у него язык поворачивается.

– А что такое суррогатная мама? – выдержав небольшую паузу после Маринкиных слов, спросил у меня Ромка.

Я не сразу сообразила, как ему это объяснить, но потом все же сказала:

– Это искусственно оплодотворенная женщина, которая носит чужого ребенка, а затем отдает его тем родителям, которые сами не могут выносить малыша, а потому воспользовались ее помощью.

– Почему чужого, если он в ней растет? – все еще не понимал меня Ромка.

– Потому что… – я снова растерялась, но тут мне на выручку пришел Сергей Иванович, продолживший объяснение самостоятельно.

– Это как у птиц. Например, снесла кукушка яйцо, она мать, но не настоящая, так как затем она это яйцо подбрасывает в другое гнездо и совсем иные птицы растят ее детеныша. Здесь почти то же самое: суррогатная мать только вынашивает ребенка с чужими генами, а затем отдает его настоящим родителям.

– Все равно не понял.

– Да что вы ему объясняете, – встряла теперь уже Широкова. – Мал он еще, чтобы такое понимать, подрастет, сам все узнает. Так вы мне скажете, чего мы позабыли в какой-то там больнице?

– Хочу уточнить, действительно ли Надежда не может сама иметь детей и потому обратилась за помощью к другой женщине.

– Ну даже если это и так, нам-то это что даст? – снова спросила Широкова.

– Я надеюсь, что там мы сможем узнать имя этой суррогатной мамаши, ведь кто она, нам пока не известно.

– Ну узнаем мы ее имя, и что дальше? – не унималась Маринка. – Ведь шантажист-то не из числа ее родственников и друзей, это и дураку ясно, стало быть, нет никакого смысла выяснять ее личность. Только убьем время на лишние действия.

– Хорошо, убедила, – сдалась я в конце концов. – Допустим, что этот момент запросто можно прояснить и по телефону, никуда специально не заезжая. Но тогда нам нужно решить, что теперь делать. С одной стороны, получается, что мы нашли преступников, которые заслуживают наказание за свои противозаконные действия. С другой, нам стало известно, что они грабили банк не по своей воле, а в связи с тем, что их шантажируют. Получается, что они действовали во имя спасения двух человеческих жизней, за что их можно даже похвалить. Но до бесконечности-то так продолжаться не может. Я, к примеру, не слишком верю в то, что шантажист так быстро угомонится и отстанет от ребят после следующего удачного ограбления. Да он на золотую жилу напал, и будет давить на ребят пока не насытится. Но мы же не можем допустить, чтобы грабежи продолжались.

– Пожалуй вы правы, – согласился со мной Сергей Иванович. – Необходимо как-то поставить точку в этой истории.

– Так, может, нам просто начистоту поговорить с этой тройкой, все им объяснить и вместе подумать над тем, как отыскать и задержать их общего врага? – предложила вдруг Маринка. – Какой им смысл что-то от нас скрывать, особенно когда они узнают, что мы хотим им помочь. Я бы, к примеру, на их месте от посторонней помощи не отказалась.

– А если они все же не захотят посвящать нас в свои дела? Побоятся, что мы все испортим…

– У тебя есть другое предложение? – в упор глядя на меня, спросила Широкова.

Я на несколько минут задумалась, а потом произнесла:

– Думаю, нам стоит немного подождать. Насколько я вижу, ребята эти и сами не глупые, значит, на поводу у этого шантажиста идти не будут, а попробуют что-то придумать. Нам же останется только подслушать их план по оставленным в доме «жучкам» и незаметно проследить за тем, чтобы все получилось как нужно и преступник был, наконец, задержан. Так мы и не спугнем никого, и все выясним без особых усилий. Если понадобится, то, конечно, вмешаемся, но пока, думаю, стоит взять на себя роль пассивных наблюдателей.

– Я тоже считаю, что стоит продолжить следить за этими ребятами и постараться увидеть, как станет происходить передача краденых денег, – поддержал меня Кряжимский. – К тому же так нам будет проще выйти на заказчика, который в общем-то является главным виновным.

– Помогать грабителям! – взмахнув руками, охнула Маринка. – До такого мы еще никогда не доходили. Если так и дальше пойдет, то мы скоро из «Свидетелей» превратимся в «Сообщников».

– Так тебе ж все равно, – заметил на это Ромка. – Главное, чтобы денег больше платили.

– Ну да, все равно, – заворчала Маринка в ответ. – Думаете, мне очень хочется, чтобы ваш Здоренко упек меня за решетку?..

– А ты что, собираешься ему обо всем рассказывать? – спросила я. – Сам-то он откуда узнает?

– Откуда, откуда! Узнает. Работа у него такая. Хотя ладно, порадую старичка.

Услышав, как Маринка назвала майора, Ромка захихикал. Я же просто захлопнула дверцу машины со своей стороны и, повернувшись к остальным, произнесла:

– Ну раз уж мы решили продолжить прослушивание и наблюдение, то кому-то придется остаться здесь, а кому-то на общественном транспорте отправиться в редакцию.

– А может, лучше сразу домой? – умоляюще глядя на меня, переспросила Маринка.

– Можно и домой, – согласилась я, понимая, что все равно без меня толку от присутствия Маринки с Ромкой в редакции не будет никакого. Пусть уж отдохнут, пока выдалось время, но потом пусть не обижаются, когда заставлю работать вдвое больше положенного.

Попросив своих коллег не слишком разбредаться и хоть иногда, но давать о себе знать звонками, я отпустила всех, кроме Виктора, с которым мы остались в машине, чтобы прослушать все разговоры, происходящие в доме.

Молодая совсем девушка с красивыми длинными волосами, немного вздернутым носиком и ясными зелеными глазами пулей выскочила из дома и, метнувшись в сторону огорода, громко разрыдалась, остановившись возле забора. На девице сейчас были короткая юбочка и кофточка с длинными просвечивающими рукавами, расклешенными книзу. Это была Надежда Исакова, та самая особа, чьего ребенка вынашивала похищенная суррогатная мать, имя которой нам с Виктором стало известно всего несколько минут назад из подслушанного разговора. Звали беднягу Оксей, странное и довольно старинное имя, впрочем, для простоты сами ребята назвали ее Оксаной.

Помимо этого самого имени, мы узнали много чего еще, включая имя шантажиста и причину его такого поведения. О последнем родственники заговорили почти сразу же, как только вернулись со своей прогулки и собрались в кухне. Причем первой о шантажисте заговорила именно Надежда. Она тяжело вздохнула и произнесла:

– Он, наверное, уже звонил.

– Да и черт бы с ним, – ответил ей один из мужчин.

– Что значит – черт с ним? – возмутилась тут же девушка, моментально став агрессивной. – Вам что, плевать, что у него Окся?!.. Ну да, – сама же и продолжила она язвительно: – До нее вам никому дела нет. Всем все равно, что он сделает с ней. Только хочу напомнить, что она носит нашего ребенка, а потому я хочу, чтобы этот гад ее и пальцем не тронул.

Мужчины какое-то время молчали, а затем один из них, скорее всего муж Надежды, произнес:

– Вот ты вбила себе в голову, что нам нужен этот ребенок. Неужели тебя больше ничего не интересует?

– Это тебя ничего не интересует, кроме твоего проклятого бизнеса, – расходилась еще больше девушка. – Если бы не твоя жадность и твои грязные делишки, ничего бы этого сейчас не произошло, и Окся спокойно доносила бы нашего малыша. Это ты, ты один виноват в том, что Максим ее похитил.

– Я? Так ты обвиняешь меня в том, что я ради тебя старался заработать побольше денег? – так же стал переходить на повышенные тона муж Надежды. – Да я даже клуб из-за тебя едва не забросил, а мог бы стать настоящим профи.

– Их можно было заработать и иначе, а не бросать своих же собственных друзей, – парировала в ответ девушка, словно и не слыша его последних слов. – Ты же сам не захотел делиться тем, что вы заработали вместе.

– А какой был смысл, он бы все равно все деньги на чушь какую-то спустил бы. А я мечтал открыть свой собственный клуб и заняться тем, что мне всегда нравилось, а не пахать на какой-то там стройке…

– А это уже не твое дело. Это были его деньги, и ты был обязан ему их отдать. Не удивительно, что теперь он хочет получить много больше и меня не интересует, где вы будете их брать.

– Где мы их будем брать? – почему-то удивленно повторил мужчина. – А с чего ты взяла, что мы прямо сейчас кинемся их искать? Я лично всегда был против киндеров, а уж сейчас тем более не горю желанием выкупать за баснословные деньги сопляка, который еще даже не родился. Да дешевле усыновить взрослого. И то возни меньше.

– Вот именно, ты был против, – ядовито прошипела девушка в ответ. – И ты вынудил меня сделать то, чего я не хотела. Теперь ты обязан вернуть Оксю назад, потому что ты за нее отвечаешь.

– Может, хватит вам уже собачиться? – не сдержавшись, вмешался в разговор брат Надежды. – Можно подумать, что ситуация из ряда вон выходящая. Да запросто можно еще с десяток шлюх найти, которые желают заработать денег и с удовольствием выносят вашего ребенка. Вот тоже мне, нашли проблему.

– Меня не интересуют другие, я хочу этого, – упрямо повторила Надежда тоном избалованного ребенка. – Я к нему уже почти привыкла.

– Я не собираюсь оплачивать каждую суррогатную бля… мамашу, – поправился муж девушки, видимо поняв, что такой отзыв может вызвать у супруги негативную реакцию, – которая живет у меня в доме, да еще и жрет на мои деньги! Это ты хотела себе игрушку, ты теперь с этим и разбирайся.

– Так, может, тебе и я теперь не нужна? – теперь уже выкрикнула в сердцах Надежда. – Зачем я такая, бесплодная?…

Мужчина не успел ничего ответить, как стукнула дверь, и мы с Виктором собственными глазами увидели плачущую Надежду, помчавшуюся в сад. Я и сама с трудом сдерживала наворачивающиеся на глаза слезы, так мне было жалко бедную девушку. Ей одной приходилось бороться за своего малыша, не находя никакой поддержки со стороны молодого мужа, не желавшего завести ребенка.

Но девушка, видимо, была довольно сильной: в саду она провела не более десяти минут. Затем решительно утерла слезы с лица, и с невозмутимым видом направилась назад в дом, видимо, уже приняв какое-то конкретное решение. Виктор получше настороил подслушивающее устройство, из которого пока доносились голоса лишь одних мужчин, спорящих между собой. Брат девушки пытался убедить мужа сестры в том, что тот неправильно ведет себя с Надеждой, на что Феодосий отвечал:

– Нечего учить меня жизни, не маленький. Вот сам женишься, тогда посмотрим, чья пила острее.

– А че, она разве не так сказала – в случившемся виноват-то именно ты.

– Ну да, а на чьи, разрешите спросить, бобы она эту суррогатную мамашу приобрела? – недовольно возмутился мужчина.

– На чьи?.. Вообще мы все вместе их добывали, – заметил его собеседник. – Так что не надо тут пальцы гнуть…

– Вот именно, все. По-моему, этого вполне достаточно, чтобы больше не доставать меня проблемами, связанными с этими детьми. Она хотела получить деньги на оплату услуг, она их получила, а больше я рисковать не намерен.

Муж девушки хотел сказать что-то еще, но так как в дом вернулась Надежда, сдержался и предпочел промолчать. Какое-то время в доме было вообще тихо, не считая отдельных стуков и шорохов, которые производили жильцы, не общающиеся между собой. Затем парни снова заговорили, и я поняла, что Надежда удалилась к себе в комнату, и они вновь остались одни. Впрочем, теперь их разговор меня интересовал мало, тем более что они напрочь оставили тему о детях и перешли к обсуждению предстоящих роллерских соревнований.

Вдруг замигали лампочки на агрегате, прослушивающем телефон. Виктор быстро выключил один аппарат и прибавил звук на втором, и я сосредоточилась на слушании длинных гудков. Вскоре абонент, которому звонила Надежда, снял трубку, и я вздрогнула, услышав знакомый мужской голос, грубо произнесший простое: «да».

– Максим, это Надя, – без предисловий начала девушка.

– А, ну давай, выкладывай, что вы там решили? – почти ласково переспросил тот.

– Мы ничего не решили. Феодосий напрочь отказывается от твоего предложения. Ему плевать на то, что ты сделаешь с… ними.

– Так уж и плевать? – как-то игриво переспросил собеседник. – Он уже забыл, что мы бывшие компаньоны и вместе организовали строительную фирму пять лет назад? Забыл, как он незаконно присвоил деньги инвесторов после постройки двадцати дач, которые даже не проходили по документам? Тогда он не захотел делить доход и кинул своего друга, но на этот раз у него ничего не получится. Так ему об этом и скажи и еще добавь, что если он не одумается, я сдам его со всеми потрохами.

– Тебя тогда тоже посадят, – не постеснялась заметить девушка.

– Это уже другой вопрос, а ты потеряешь втрое больше: и свою мамашу, и ребенка, и любимого муженька. Ну так что, вы подумаете еще раз?

– Я уже все обдумала, – решительно произнесла девушка и сразу предложила: – Я готова отдать тебе свой дом, машину и еще немного денег, что у нас остались.

– Этого слишком мало, чтобы покрыть все мои расходы, – с усмешкой парировал шантажист. – Твой муж задолжал мне куда больше и не моя вина, что сейчас у него самого нет денег, и даже фирму пришлось прикрыть. Нечего было лезть туда, где ни черта не понимаешь… Занимался бы своим катанием, глядишь, и жил бы спокойно. – В голосе собеседника послышалась усмешка. – В бизнес его, видите ли, потянуло… Придурок.

– Больше у меня ничего нет, – голос девушки начал дрожать.

– А я вам подсказал решение, выбор за вами, – с издевкой заметил неизвестный.

– Возьми то, что даю, – попыталась еще раз разрешить проблему девушка. – Иначе я пойду в милицию.

– Иди, – безо всякого испуга выдал мужчина. – Тогда ты потеряешь ребенка и посадишь в тюрьму мужа…

Ненадолго повисла пауза. Слышно было лишь чье-то тяжелое дыхание, а затем, со всей возможной решимостью в голосе, взволнованная до предела Надежда произнесла:

– Из-за него я стала бесплодной. Так что если я потеряю ребенка, вы оба у меня сядете. Мне уже никого не жалко: ни тебя, ни его.

Шантажист почему-то молчал. Похоже, что в рассчитанной им комбинации не было места такому повороту событий, он надеялся, что Надя станет играть на стороне мужа, постарается защитить его, а уже потом ребенка, но девушка решила играть только за себя.

– Не пытайся взять меня на понт, девочка, – помолчав немного, ответил Максим. – Да и на жалость меня пробить тоже не получится. Так что ты зря меня пугаешь, я повторяю в последний раз: без денег ты свою беременную не получишь. Ясно?

– Х-хорошо, – казалось, сквозь с силой стиснутые зубы, процедила девица. – Я достану для тебя эти чертовы деньги, но потом вы оба заплатите за то, что сделали.

– Вот потом и речь вести будем, – преспокойно заметил Максим и, видимо, решив, что больше ему с девушкой говорить не о чем, повесил трубку.

О том, что было дальше, несложно догадаться. Поняв, что одной ей денег никак не добыть, Надежда все же переборола себя и, выйдя к мужчинам, принялась еще раз уговаривать их пойти на ограбление. Те долго упирались, искали кучу причин, лишь бы ничего не делать, но в конце концов все же согласились. Причем согласия этого Надежда добилась совсем не мирным путем, а своим заявлением о том, что если они не помогут ей, то она незамедлительно отправится в милицию и выдаст всех с потрохами.

Теперь уже ее муженьку ничего не оставалось, как согласиться на выдвинутые условия, и ребята сразу приступили к обсуждению плана ограбления нового банка. И я, и Виктор слушали их беседу очень внимательно, запоминая особенно важные детали и делая соответствующие выводы.

Домой мы с Виктором вернулись далеко за полночь, так как в это же примерно время закончили обсуждать свой план и роллеры. Не успела я войти к себе в квартиру, как зазвонил мой домашний телефон. Подскочив к нему, я сняла трубку и произнесла:

– Да, Бойкова слушает.

– Ольга Юрьевна, я все же позвонил в больницу и навел справки об Исаковой Надежде Фадеевне, – торопливо заговорил Кряжимский, позабыв даже поприветствовать меня. Впрочем, его голос я знала очень хорошо, а потому сразу узнала, кто на линии.

– И что, есть какие-то новости? – переспросила пока я без особого интереса.

– На мой взгляд есть. Мне сказали, что способность самостоятельно выносить и родить ребенка девушка потеряла в результате сделанного ею два года назад аборта. Сразу после него у нее начались какие-то осложнения. Она стала проходить курс лечения, попутно пытаясь забеременеть. Но каждый раз все заканчивалось выкидышами – у нее их было целых семь. В конце концов врачи признали, что она не сможет самостоятельно выносить ребенка.

– Она тогда уже была замужем?

– Да, была, – закивал активно головой Кряжимский. – И, насколько я понимаю, именно муж ее и вынудил сделать этот самый аборт. И это еще не все, как поведал мне все тот же врач, подсадку эмбриона суррогатной мамаше делали в их же клинике, и все прошло очень даже удачно. Девушка должна была нормально выносить и родить малыша для этой странной семейки.

– Вот именно, что должна, – вздохнула я устало, а затем стала делиться с Кряжимским добытыми нами с Виктором новостями.

Когда же мой рассказ подошел к концу, Сергей Иванович спросил:

– И что вы думаете теперь делать? Ведь необходимо как-то помочь бедной девушке, хотя, конечно, она сама во всем виновата. В конце концов, выбор всегда остается за женщиной, и только она может решить, делать аборт или нет… Ну так что вы решили? Вы станете ей помогать?

– Именно этим мы и займемся завтра, – ответила я ему. – Насколько нам стало известно, ограбление намечено на обеденное время, мы как раз успеем все подготовить и определиться с действиями. Впрочем, подумать обо всем не помешает и сейчас. Кстати, у вас нет случайно карты города? – поинтересовалась я у Кряжимского.

– Есть, – ответил тот и тут же спросил: – Принести завтра в редакцию?

– Да, если не сложно, – попросила я и, попрощавшись со своим старшим коллегой, повесила трубку.

Теперь мне предстояло все хорошенько продумать еще раз и решить, как действовать завтра. Одно я знала точно: мы просто обязаны помочь девушке вернуть беременную женщину, а мужчин – хотя сейчас они мне казались мальчишками, глупыми и несерьезными, для которых жизнь – это игра, развлечения и ничего более, – передать правосудию, чтобы уже оно решало, как с ними поступить. Брать на себя ответственность за такое решение я при всем желании не могла.

В конце концов, немного подумав, я решила просто действовать по обстоятельствам, прекрасно зная – как бы и что я сейчас ни напланировала, все равно все получится иначе. Так зачем зря забивать себе голову лишними проблемами, если следует положиться на судьбу и волю случая?

Светло-серебристая старенькая «Тойота» с тремя пассажирами в салоне плавно двигалась по довольно оживленной трассе. За рулем машины сидел муж Надежды Исаковой – Феодосий, рядом с ним ее брат – Олег, а на заднем сиденье, в парике из темных волос, сама девушка. Все были напряжены до предела. Я и все мои коллеги ехали сзади на моей машине, управлять которой я, как всегда, доверила Виктору. Причем следовали за роллерами мы уже довольно давно, по возможности стараясь не привлекать лишнего внимания.

Наконец выбранный ребятами еще вчера для ограбления объект показался впереди. Им был банк «Экспресс», не самый большой и известный, но все же и не из мелких. Недалеко от него и притормозили наши грабители. Виктор также остановил «ладушку» чуть поодаль, и мы все устремили свои взоры в сторону «Тойоты», ожидая, что сейчас из нее выйдут все пассажиры и, нацепив ролики, начнут рассекать по округе.

Увы, многое из задуманного грабителями для нас все еще оставалось загадкой, так как во время составления плана ребята то оставляли какие-то моменты на потом, то просто переходили с места на место, и многое из произносимого ими просто не доходило до нашего слуха.

– Чего они ждут? – по прошествии нескольких минут спросила у меня Маринка.

– Не знаю, – замотала я головой, сама не понимая пока, почему ребята дают прибывшим к банку инкассаторам спокойно сесть в машину. Я ожидала, что они выскочат из своего авто на роликах в самый последний момент и повторят все по первоначальному сценарию, но ничего подобного не происходило.

– Вон, один вернулся, – тыкая пальцем в сторону «Тойоты», заметил Ромка.

– Вернулся? – я насторожилась. – Когда же он вышел? Я этого не заметила. А кто-нибудь еще успел заметить?

Положительный ответ последовал только от Виктора, что было вполне предсказуемо. Пришлось пристать к нему с вопросом:

– И куда он уходил? Ты видел, что он делал?

– Не особенно, – как всегда, стараясь говорить по минимуму, сухо ответил мне Виктор. – Видимость ограничена.

– Это и я вижу, но все же, в какую сторону он уходил?

– Да к инкассаторской машине небось бегал, – предположил Ромка. – Зачем ему еще выходить.

Как ни странно, Виктор подтвердил его слова кивком головы. Мне же с каждой минутой становилось все интереснее, что же последует дальше: как именно ребята планируют завладеть деньгами. Насколько мне известно, оружия у них нет. Или же есть, только мы об этом не знаем?..

Инкассаторская машина тронулась в путь, а за ней плавно последовала и «Тойота» грабителей.

– Вот идиоты, упустили такой шанс, – сокрушалась на заднем сиденье Широкова. – И чего они сразу деньги не выхватили?

– Боятся повторяться, – ответил ей Кряжимский. – К тому же, спокойно сев в машину, инкассаторы теперь расслабились, а это нашим грабителям только на руку.

– И долго мы так будем колесить по городу? – поинтересовалась у меня Широкова, заметив, что от банка инкассаторская машина и все ее сопровождающие отъехали на довольно приличное расстояние. – Или они планируют вырвать мешки с деньгами на пороге тех организаций, куда эти денежки везут? Это же наверняка зарплата, я правильно полагаю?

Все неопределенно пожали плечами, лишь бы только отвязаться от Маринки, тем более, что впереди начало кое-что происходить. Сначала инкассаторское желто-зеленое авто задергалось и, как бы выразился любой водитель, «закашляло», а затем и вовсе встало на месте, потому что мотор машины заглох. Не покидая пока своего места, водитель попытался завести ее, но у него ничего не вышло.

– Вот сейчас все и свершится, – вслух произнесла я, еще больше напрягшись и сосредоточив взгляд на инкассаторской машине.

И я ничуть не ошиблась, так как едва только водитель открыл дверцу и вышел из машины, чтобы проверить мотор, на него сзади налетел неизвестный и, ударив, временно лишил сознания. А дальше все стало происходить еще быстрее.

Сидящий в машине не успел вытащить своего табельного оружия, как на него наставили пистолет. Затем дверца с его стороны открылась, с пояса сорвали ключи и наручники и быстренько приковали парня к рулю. После чего изъяли у него оружие, закрыли все дверцы и поспешили открыть заднюю дверь.

Едва они это сделали, как из кузова послышались выстрелы. Не долго думая, один из грабителей сорвал что-то с пояса, подскочил к двери и, слегка приоткрыв ее, бросил это что-то внутрь. Через секунду из кузова во все стороны пополз дым.

– Дымовая шашка, – догадался Ромка.

И действительно, это была она. Не вынеся удушливого запаха, третий инкассатор, зажимая нос и рот, пулей выскочил из машины, тут же словил удар по голове и рухнул на асфальт. Теперь уже один из мужчин запрыгнул в кузов, быстро собрал там мешки, затем скатился вниз, и все трое понеслись в сторону своей машины, ни на минуту не останавливаясь и не оборачиваясь назад, даже не интересуясь тем, как там обстоят дела у инкассаторов и не целится ли кто им в спину. Дело было сделано, и весьма даже ловко, главное теперь было – уйти.

– Ну, чего мы-то бездействуем? – видя, как грабители запрыгивают в свою машину и несутся прочь, забубнила на заднем сиденье Маринка. – Мы что, их разве ловить не станем?

– Нет, пока нет. Напротив, если что пойдет не так, постараемся помочь уйти от преследователя, – заявила я ей.

– С какой стати? – вновь возмутилась Широкова. – У них же деньги.

– С такой, что иначе у нас не получится выйти на зачинщика всего этого. Насколько я поняла из их бесед, где он скрывается, они не знают, а значит, перехватывать его нужно будет в момент передачи денег.

– Тогда гоните за ними, – скомандовала Маринка.

Виктор послал ей осуждающий взгляд, давая понять, что он и сам знает, когда и что ему нужно делать, и надавил на педаль газа. Наша машина проехала несколько метров и притормозила возле инкассаторского авто. Виктор слегка приоткрыл свою дверцу, высунулся из нее и, что-то подняв с земли, прибавил скорость.

– Что ты там поднял? – прицепилась к нему тут же Широкова.

Виктор поднял свою руку вверх, и мы все увидели зажатую в ней рацию. Ее наш фотограф почти сразу передал мне в руки и пояснил, что следует сделать. Я немного подкрутила волну и вскоре мы уже слышали сообщение о случившемся, передаваемое прикованным к рулю инкассатором, а спустя минуту послышались всеобщая тревога и просьба всем милицейским машинам, находящимся вблизи банка «Экспресс», мчаться на перехват. Догадаться о том, что через минуту все ближайшие дороги будут перекрыты, не составляло особого труда. И даже Кряжимский, прекрасно поняв это, вздохнул:

– Им не дадут уйти.

А между тем, машина грабителей пока решительно неслась по трассе, нарушая все существующие и несуществующие правила дорожного движения и создавая на дороге почти аварийную ситуацию. Виктор старался не отставать от машины.

Неожиданно из-за очередного поворота навстречу «Тойоте» выскочила милицейская машина. Сирена громко заревела, и все машины торопливо стали прижиматься к обочине, ведь никто не станет оплачивать ремонт, если авария случится по вине грабителей.

– Чего они так медленно, – маша руками, как болельщик на стадионе, выкрикнул Ромка. – Их сейчас догонят.

– Еще бы, если они свернут на ту улицу, то тогда точно догонят, из нее же всего два выхода.

– Три, – заглянув в карту, лежащую у меня на коленях, поправила я Маринку. – Есть один небольшой поворотик.

– Все равно. Они-то об этом не знают. Ну вот, – этот возглас последовал уже после того, как преследуемая нами и ментами «Тойота» действительно свернула на улицу Кутякова.

– Идиоты, – не сдержалась Маринка. – Сами себе могилу роют.

– Виктор, давай на обгон, – скомандовала я.

Тот меня понял и, резко свернув в сторону, принялся сокращать путь. Мимо замелькали дома и дворы, несколько машин едва успели среагировать и освободить нам путь и вот, мы выехали на Кутякова. А там, окруженная почти со всех сторон, «Тойота» рычала, как загнанный зверь, и искала спасительный выход из этой ситуации. Обрадованные успехом работники милиции повыскакивали из своих машин и, прячась за них же, нацелили все свое табельное оружие на грабителей.

– Если их захватят, Здоренко не даст нам возможности довести дело до конца и устроить передачу денег, – высказала очевидное для всех Маринка.

Мне не пришлось долго думать, чтобы понять, что все грехи повесят на эту тройку, а до освобождения какой-то там беременной никому уже не будет дела. И что если преступников задержат, но доставят не в отдел нашего знакомого майора, то надежды на успех почти нет. Единственный выход – самим сейчас пойти наперекор закону. Что ж, если так повелось у нас в стране, что законы дубовые, то исполнение их, как и полагается, выходит липовое. Либо мы сейчас рискуем собой, либо…

Я решительно повернулась к своим коллегам и, понимая, что без их согласия принять самостоятельно решение не могу, напрямую спросила:

– Как думаете, стоит рискнуть собой ради оказания помощи этим ребятам?

Глава восьмая

Получив полную поддержку от своих товарищей, я сделала Виктору знак подъехать поближе к «Тойоте», и он очень даже вовремя успел это сделать, так как едва мы подкатили поближе, из машины грабителей выскочили все пассажиры и кинулись врассыпную, ловко маневрируя вокруг встречающихся на пути прохожих. Но маневры эти надолго не затянулись, тем более что милиция не просто перекрыла им путь вперед, но и отрезала собой все возможные пути к отступлению. Вырваться из этого плотного кольца было практически невозможно. Но один выход все же еще оставался свободным. Эта был тот самый маленький закоулочек, через который сюда попали мы и въезд в который теперь закрывала наша машина.

Видя, что пока еще есть шанс помочь ребятам, я торопливо распахнула дверь со своей стороны и громко крикнула проносящемуся мимо меня в тот момент роллеру:

– Запрыгивай в машину, быстро!

Не знаю, что именно – мой командный тон или просто неожиданная помощь со стороны – заставило парня на минуту притормозить возле нашей «ладушки» и вопросительно уставиться на нас.

– Мы хотим вам помочь, – торопливо продолжила я. – Одним вам не вырваться.

– Почему я должен вам верить? – опасливо оборачиваясь назад, переспросил у меня роллер.

– Можешь не верить. Просто если желаешь избежать встречи со следователем – сейчас же садись в машину, – все тем же уверенным и строгим тоном произнесла я.

Больше уже парень не колебался и торопливо метнулся в нашу сторону, тем более, что за ним в погоню уже помчались несколько копов, и они вот-вот должны были его нагнать. Как только парень запрыгнул к нам в машину, Виктор резко рванул ее с места и задним ходом выехал из этой западни. После чего развернулся на месте и понесся прочь, подальше от представителей закона, чьи машины тотчас же кинулись за нами следом.

– Куда помчались остальные? – требовательно спросила я у спасенного.

– Не знаю, мы просто решили разделиться. А на черта вам вдруг понадобилось нам помогать?

– Объясним это позже. Сначала нужно собрать твоих товарищей.

– Вон она, – неожиданно резко воскликнул парень и указал куда-то в сторону.

Мы все так же повернули туда головы и увидели, как девица, активно помогая себе руками, мчится по тротуару. Я не сразу поняла, как ей удалось вырваться из оцепления, но вскоре заметила между домами узкий проход, чем-то заваленный.

– Окликни ее, – бросила я парню через плечо.

Тот моментально все понял и, высунувшись почти наполовину в открытое окно, громко закричал:

– Надюха, тормози!

Не сразу поняв, с какой стороны ее зовут, девушка заметалась, ища глазами того, кто ее окликнул.

– Я здесь, в тачке! – помог ей определиться роллер.

Теперь уже Надежда увидела его и тут же понеслась к нам навстречу.

– Интересно, куда она собирается садиться? – забубнила зажатая между Кряжимским и Ромкой Широкова. – Нам на голову?

– Не бубни, сейчас не до этого, – одернула я ее.

А наш спасенный уже открыл дверь и, как только девушка оказалась прямо напротив нее, буквально втащил ее в движущуюся машину. Прибавление в салоне вызвало всеобщий вздох: места стало катастрофически не хватать, да еще и Виктор вел машину так, словно пробивался сквозь густо заросший лес, – машину то и дело трясло и кидало из стороны в сторону.

– Нам никогда от них не оторваться, – вновь заворчала боязливая Маринка. – К тому же наш номер уже наверняка записали, и теперь объявят всех в розыск. Вот уж представляю, как Здоренко этому обрадуется.

– Не накликай беду преждевременно, – попросила я ее, а затем повернулась к Виктору и добавила: – Если можешь, устрой позади какую-нибудь мелкую аварию, иначе мы действительно не скоро сбросим с хвоста погоню.

Виктор кивнул и приступил к исполнению моей просьбы. Сначала он просто мчался что есть мочи, обгоняя все впереди идущие машины, а затем в самый неожиданный момент так резко вильнул, что мы все даже повалились на одну сторону и едва не ударились головами о каркас машины. Виктор сделал еще один резкий поворот, и вот позади нас уже образовался небольшой затор из нескольких упершихся друг в друга машин.

Еще через несколько минут Виктору удалось выехать на основную трассу и направить машину к окраине города, где было намного проще затеряться. Я то и дело оглядывалась назад, следя за тем, не появились ли там милицейские машины, но пока все было относительно спокойно. Мы даже обрадовались, что так легко оторвались, но тут внезапно откуда ни возьмись с одной из сторон возникли машины работников ГАИ. Они, видимо, просто находились на посту, но, получив по рации предупреждение задержать «ладу» с таким-то номером, теперь активно замахали палочками и по громкоговорителю потребовали, чтобы мы остановились.

Когда же мы эту просьбу не выполнили, а просто пронеслись мимо, слегка даже запылив наивного работника ГАИ, тормозящего нас какой-то там палочкой, он сначала просто опешил, затем запрыгнул в свое рабочее авто и устремился в погоню. Молчавшая доселе Широкова словно проснулась и принялась помогать Виктору, чем могла, а именно посылала в адрес тупых и бестолковых водителей иномарок такие жаркие ругательства, что просто уши вяли.

– А что, если они где-то впереди трассу перекрыли? – вдруг поинтересовался у меня Ромка. – Что мы тогда будем делать?

– Будем прорываться, – мгновенно ответила я, продолжая и дальше следить за дорогой и за преследователями через зеркало заднего вида.

– Оля, нужно уже что-то решать, – сразу после этих слов заговорил Кряжимский. – Мы не можем до бесконечности кататься по городу. Может кончиться бензин, или встретиться какое-нибудь непреодолимое препятствие…

– К чему вы клоните? – не понимала я причину его беспокойства.

– Думаю, пора уже придумать какой-нибудь план, как без последствий добраться до дома и избавиться от этого звонкого кортежа, – пояснил мне Сергей Иванович.

– А если еще конкретнее? – поняв, что у Кряжимского родилась какая-то идея, переспросила я.

– Я знаю, что вот за тем поворотом дорога упирается в небольшую арку, – теперь уже стал все объяснять наш старейшина. – Она очень узкая, и без навыка через нее машину не провести. Но, думаю, Виктору удалось бы это сделать. Может, стоит попробовать?

– Стоит, – согласилась я и дала Виктору знак, чтобы он поворачивал.

Впрочем, наш сообразительный фотограф и сам все давно понял и в дополнительных указаниях не особенно нуждался. Едва только показался поворот, он тут же свернул, и вскоре мы все действительно увидели небольшую арку с железнодорожным мосточком над ней. Виктор торопливо высунул руку через открытое окно и развернул зеркало бокового вида так, чтобы оно оказалось как можно ближе к машине. Затем решительно надавил на газ, и мы все едва не зажмурились.

Но нет, любопытство брало верх, и хотя сердце и замерло в ожидании неминуемого, взгляд был устремлен вперед. Несколько мгновений страха – и вот наша машина, как по маслу, ничего не задев, на довольно большой скорости пронеслась под этим мостком, словно бы это было так же просто, как ехать по пустой дороге. Все облегченно вздохнули и обернулись назад. Как и думал Кряжимский, милицейские машины, попробовали так же уверенно промчаться под мостком, но не тут-то было: уже первое авто черкануло по стене одним своим боком и встало. Удача оказалось на нашей стороне.

– Ура, мы их сделали! – радостно закричали на весь салон Маринка с Ромкой.

– Подождите радоваться, – успокоила их я. – Нас теперь ищут по всему городу, и любая встреча с работниками милиции грозит обернуться бедой.

– Так давайте где-нибудь спрячемся тогда, – предложила Маринка. – Вон хоть в тех гаражах.

– Там нас станут искать в первую очередь, – резонно заметила я. – Лучше уж проехать дальше, свернуть куда-нибудь в сторону и спрятать машину в лесополосе. Там и решим, что делать дальше.

– Ну тогда поехали, пока милиция не сообразила, как нас догнать, – скомандовала Широкова.

Виктор и впрямь повернул в сторону виднеющейся вдалеке лесополосы, а я повернулась к нашим спасенным и, слегка им улыбнувшись, спросила:

– Ну, как самочувствие?

– Спрашиваете, – усмехнулся в ответ парень. – Как у двоечников на родительском собрании. Мы что-то не совсем понимаем, зачем вам было нам помогать? Вы грозились объяснить, как только окажемся в безопасности. По-моему, время пришло.

– Мы журналисты, – вместо меня доложилась Широкова. – Занимались поиском грабителей, надеясь найти их раньше милиции и, вернув банку его законные средства, получить за это вознаграждение.

– Ах вон оно что, – взметнув брови вверх, протянул мгновенно напрягшийся роллер и, как показалось, стал искать ручку, открывающую дверь.

Я заторопилась предотвратить эту его попытку и быстро добавила:

– Но так было до момента, пока мы не узнали причину, по которой вы совершили ограбление. Сейчас мы знаем, что вы ограбили банк, чтобы вызволить из беды беременную девушку, вынашивающую вашего ребенка. Извините, конечно, ребятки, но мы вас подслушивали, – честно призналась я.

– А что вы собираетесь делать с нами сейчас? – тихонько поинтересовалась теперь уже девушка, пристально глядя мне в глаза.

– Для начала хотелось бы узнать, что планировали делать дальше вы. Вы собирались передать деньги этому шантажисту?

– Да, иначе он грозится убить Оксю.

– А вы не думали о том, что он и в этот раз может не вернуть вам девушку? – не долго думая, задала я новый вопрос. – Ему ведь выгодно, что вы на него работаете.

– Нет, теперь уже он ее отдаст, – уверенно заявила Надежда. – Он просек, что иначе я просто пойду в ментовку и сдам его.

– И своего мужа тоже, – добавила несдержанная Широкова.

– Возможно, и его, – не стала ничего отрицать девушка.

– Что ж, все ясно, – продолжила я. – Тогда стоит вместе подумать, как помочь вызволить Оксю, чтобы не только не навредить ей, но еще и захватить шантажиста и передать его властям. Тогда и у вас, и у нас тоже будет шанс выйти сухими из воды. Как вы понимаете, мы теперь повязаны. Кстати, у кого из вас деньги?

– У всех, мы их поделили, – доставая из рюкзака мешок, ответил парень.

– А как вы собирались связываться с шантажистом после выполнения его требования? – последовал от меня новый вопрос.

– Проще простого – звякнуть ему на мобилу и все, – пояснил тот.

– Номер помните? – доставая свой сотовый, уточнила я.

Оба спасенных согласно кивнули. Теперь уже я протянула им свой телефон и пояснила, что нужно сделать:

– Как только остановимся, звоните и договаривайтесь о встрече. Назначайте ее на сегодняшний вечер. Нам нет смысла откладывать операцию надолго. Это может быть опасно.

– О'кей, – согласился парень. По его кучерявым волосам я давно уже поняла, что это Олег, брат Надежды. Следовательно, потерянным у нас оказался только Феодосий, которого, возможно, уже поймали и допрашивают.

Между тем Виктор уже свернул к лесополосе и попал на едва накатанную дорогу. Машина запрыгала на кочках, но продолжалось это недолго, так как уже очень скоро Виктор ее и вовсе остановил, и все радостно принялись выгружаться и разминать затекшие руки и ноги.

– Ни за что больше не поеду в такой тесноте, – расправляя складки на юбке, вздохнула Широкова.

На что Ромка ей тут же ответил:

– Вот и отлично. Нам свободнее будет, если ты пешком пойдешь.

– Как бы не так, скорее уж ты пойдешь, а я-то как раз поеду, – заявила ему Маринка. – А эти на своих собственных колесах пусть фигачат, мы им не такси, чтобы всех развозить.

Все присутствующие прекрасно услышали Маринкины слова, так как говорила она безо всякого стеснения весьма громко. Я подошла к Олегу и сказала:

– Звони и договаривайся о встрече. Желательно, чтобы она состоялась не в черте города, так как туда теперь будет трудно добраться. Милиция сейчас вся на ушах стоит и проверяет каждого прохожего. Мы даже машиной воспользоваться не сможем, так как ее везде ищут, да и нас некоторые работники милиции тоже прекрасно знают в лицо.

– Понимаю, – вздохнул парень и, быстро набрав номер шантажиста, стал ждать, когда тот ответит.

Я стояла рядом, желая лично слышать все, о чем они будут говорить. Наконец Олег сказал:

– Мы добыли зелень и теперь хотим обменять ее на нашу девчонку. Ты обещал вернуть ее.

– Я помню, что я обещал, – довольно громко, так что мне даже не приходилось слишком сильно напрягаться, дабы разобрать все произносимое, ответил шантажист. – Только что-то не пойму, почему звонишь ты, а не сам провинившийся?

– Это играет какую-то роль? – нагло переспросил Олег. – Тебе же все равно, от кого получать деньги. Или они уже тебе не нужны?

– Не надо меня злить, – предупредил мужчина. – Иначе я могу сделать что-то не слишком хорошее. Ну да ладно, давай решим, где мы завтра встречаемся.

– Не завтра, сегодня, – поправил его Олег, как я и просила.

– А чего это вы так торопитесь? – послышался вопрос.

– Не желаем, чтобы Окся лишний час находилась рядом с тобой, – быстро ответил Олег. – Да и тебе, наверное, не терпится получить свое и выпить за успех. К чему тогда медлить?

– Ладно, считай, что уговорил. Жду вас у нового моста через Волгу часа через два. Устраивает?

– Да, если ты приедешь туда не один, а с Оксей. Ты ведь ее привезешь?

– Не спеши, прибудете к мосту, позвонишь еще раз, тогда и разберемся, где встретиться и как обменяться. Чао, малыш.

– Вот сволочь, – Олег протянул мне сотовый, едва скрывая раздражение. – Наверняка он что-то придумает. Я ему не доверяю.

– Ничего, выкрутимся, – пообещала я и направилась к стоящему одиноко возле машины Виктору.

– Скажи, ты случайно не прихватил никакого своего оборудования в эту поездку? – спросила я у него.

– Камеру? – подразумевая фотоаппарат, переспросил Виктор.

– Можно и ее, – вздохнув, ответила я. – Но вообще хотелось бы видеокамеру. Да еще и очень маленькую, чтобы незаметно все заснять. Жаль, что у нас такой нет и, скорее всего, никогда не будет.

– В чем проблема? – слыша весь наш разговор, поинтересовался подошедший Кряжимский.

– Пока не в чем, но полагаю, что нам не помешало бы иметь видеозапись всего, что произойдет на мосту, чтобы потом предоставить эту улику в милицию и тем самым доказать собственную невиновность. Сами знаете, как неохотно у нас верят на слово.

– Тут вы правы, – согласился со мной Сергей Иванович. – Но ведь и фотографии, если они настоящие, тоже имеют вес. Думаю, их будет вполне достаточно в нашем случае.

– Будем надеяться, – вздохнула я.

Затем попросила всех вновь загрузиться в машину, на что тут же услышала Маринкино возражение:

– Я в такой консервной банке не поеду!

– Хочешь остаться тут?

– А почему это делать должна именно я?

– Потому что ты одна против, – заметила я ей.

– Ну как же, я одна… Думаешь, Ромке или Сергею Ивановичу такая езда по душе? Да они просто молчат, а я одна говорю, потому и всегда крайняя.

– Вот с этим не могу не согласиться, порой и тебе тоже помолчать не мешает.

– Да у вас только замолчи, тут же на шею сядете и ножки свесите. Знаю я вашу породу.

– Может, уже хватит вести себя, как капризная девчонка, – не сдержавшись, возмутилась я. – Мы, кажется, не чепухой занимаемся, а пытаемся спасти человека. Ты не одна терпишь неудобства, так что будь добра, помолчи.

– Ну и помолчу, – обиделась Маринка и, грубо толкая Ромку, полезла в салон машины.

Я тоже села на свое место, дождалась, когда кое-как разместятся сзади все остальные и, обращаясь к Виктору сказала:

– Едем к новому мосту. Только лучше выбрать дорогу покороче и где не так легко натолкнуться на работников ГАИ.

Виктор привычным кивком головы дал понять, что все уяснил, и тут же стал выводить мою машину на нормальную дорогу.

Через полчаса мы были уже на месте. Нам, конечно, пришлось поколесить по заброшенным дорогам, но зато мы не повстречали ни единой ментовской машины и пока не привлекли к себе ничьего внимания.

На всякий случай Виктор все же остановился у одной лужи и, набрав в ладони грязи, как мог замазал номерные знаки. Это хоть и не многим помогло, но все же, как говорится, лучше побеспокоиться о себе самим, чем ждать, когда это сделает кто-то другой.

Оказавшись у моста, Олег, как и было договорено ранее, вновь отзвонился Максиму. Разговор их был очень коротким и, вернувшись в нашу тесную машину, парень сообщил:

– Он хочет, чтобы мы проехали до середины моста и сложили деньги в какой-то там пакет. О том, где мы сможем найти Оксю, обещал сообщить сразу после того, как деньги окажутся у него.

– Идиот, ты что, согласился? – возмутилась сразу после этих слов Надежда. – Он же наверняка уже грохнул ее, а нас просто хочет подставить. Ты ж не думаешь, что он так легко нам ее отдаст?

– Сама ты идиотка, – вернул сестре комплимент братец. – Можешь предложить что-то лучше? Сейчас он диктует условия, нам нечего ему возразить.

– Нужно было дать трубу мне.

– Думаешь, у тебя получилось бы лучше? Да он давно уж все решил и не отступится от своего плана. Мы можем только выполнять его приказания, как он того хочет.

– И все равно я ему не доверяю. Этот гоблин что-то придумал.

– И я не доверяю, – не смогла промолчать обиженная Маринка. – Ты верно говоришь, что-то он там нахимичил.

– Тогда давайте подумаем, что мы можем сделать, чтобы подстраховать себя?

Все задумались, и тут Ромка вдруг выкрикнул:

– «Жучок»! Мы можем подсунуть его в мешки с деньгами и просто сесть ему на хвост. Если он не вернет девушку, потом по этому сигналу его и найдем.

– Умничка, Роман, – похвалила я нашего курьера. – Мы и впрямь спрячем в пакет маячок.

– Маячок? – удивленно повторил за мной Ромка.

– Да, маячок. Потому что «жучками» прослушивают разговор, – пояснила ему я.

– А, – теперь все понял Ромка и весь просиял от сознания того, что помог общему делу.

Тем временем Виктор достал упомянутую вещицу из своего походного рюкзака, затем аккуратно укрепил его внутри мешка с деньгами на одной из пачек, на тот случай, если шантажист сразу их пересыпет куда-то в другое место. Подготовленные мешки вновь поместили в один из рюкзаков и только после этого тронулись в путь.

Виктор ехал не спеша, так как мы все внимательно высматривали упомянутый пакет, который должен был быть размещен то ли на перилах, то ли на одном из столбов. Первой его заметила Маринка. Она сразу замахала руками в его направлении и громко закричала:

– Вон он, вон!

– Да уж все увидели давно, – заметил ей Ромка.

Виктор сбавил скорость, а затем и вовсе притормозил на несколько минут, так как остановка на мосту была строго запрещена, чтобы Олег успел выскочить из машины и переложить рюкзак в этот самый пакет.

Как только это было сделано, мы вновь поехали дальше. Я почему-то решила понаблюдать за укрепленным на перилах пакетом в зеркало заднего вида и совершенно не пожалела об этом: едва только мы отдалились от того места, как вдруг пакет каким-то образом отцепился от перил и полетел вниз. Я закричала Виктору, чтобы он затормозил, с запозданием вспомнив, что этого делать на мосту нельзя.

– Что, что случилось? – заволновалась Широкова.

– Пакет упал в воду, – пояснила я ей и тут же попросила Виктора высадить меня.

Виктор замедлил ход машины, уловив момент, я выскочила из нее и бегом помчалась к тому месту, где висел пакет. Как только я его достигла, сразу посмотрела вниз и увидела вовсе не воду с качающимся на ее волнах или уходящим на дно пакетом, а небольшой моторный катерок, владелец которого теперь выуживал из воды этот самый мешочек с деньгами. Не трудно было понять, что это и был Максим. Мне ужас как захотелось крикнуть ему что-нибудь, но я не стала этого делать, так как побоялась его спугнуть.

Отойдя от перил, чтобы не дай бог моя персона не была замечена, я повернулась в ту сторону, куда уехала машина с моими коллегами и, увидев ее, принялась активно махать руками, призывая их вернуться. Виктор дождался момента, когда дорога возле него станет свободной, развернул машину прямо посередине моста и сразу направился ко мне. Как только он подъехал, я запрыгнула на свое место и сообщила остальным:

– Он все это время был внизу, на катере. Деньги уже у него. Теперь нужно звонить и узнавать, где он оставил Оксану.

– Я уже пробовал набрать его номер, – признался О лег. – Скотина, даже не отвечает.

– Еще бы, ему теперь некогда, бабки подсчитывает, – усмехнулась Широкова. А затем спросила: – Ну и что будем делать? Я ведь вас предупреждала, что так все и получится…

– Милиция, – непонятно к чему сказал Виктор.

– Что? – повернувшись к нему, переспросила я.

Виктор махнул головой в направлении нашего пути, и только теперь я увидела движущуюся прямо нам навстречу милицейскую машину.

– Может, не заметят, – боязливо спросила Широкова. – Номера-то замазаны.

– Заметят, – вынуждена была признать я. – У нас перегруз, семеро в салоне, а это уже нарушение.

– Тогда придется прорываться, – предположил Ромка.

– Не думаю, – вздохнув, ответила я, глянув еще раз на машину, через стекло которой были прекрасно видны лица водителя и его соседа, и повернувшись к Виктору, сказала: – Останавливай. Это Здоренко.

– А он-то тут откуда? – удивленно спросила Широкова.

– Вот у него сейчас и спросишь, – парировала я. – В любом случае, неспроста он так быстро нас нашел.

– Кто такой Здоренко? – опасливо поинтересовался Олег.

– Это наш знакомый майор милиции, – пояснила я ему.

– Да, знакомый, – усмехнулась Маринка следом. – Век бы таких знакомых не видеть.

– Он нам поможет, – успокоила я занервничавших пассажиров.

– Поможет побыстрее за решетку попасть, – не унималась Маринка. – Вот увидите, сейчас выйти из машины не успеет, как закричит, что от нас нет ни минуты покоя, что мы приключения на свою голову даже там умудряемся найти, где их и в помине-то нет. Эх, вот бы засадить вас на пару неделек, чтоб умишко-то подправить, – принялась пародировать она голос Здоренко, – куда лучше бы сразу стало, глядишь, на рожон сами б не лезли.

Но я ее уже не слушала, тем более, что и Виктор, и водитель машины Здоренко остановили свои авто и теперь покидали места. Первым вышел майор. Я, поборов в себе нежелание сталкиваться со Здоренко и выслушивать его брань, тоже вышла из «Лады» и направилась к нему навстречу.

Майор при виде меня натянуто заулыбался. Такая улыбка не сулила ничего хорошего, и я это прекрасно знала, а потому напряглась еще больше. Разговаривать со Здоренко было неимоверно сложно, но все же я знала, что договориться с ним все же иногда можно, и очень рассчитывала на то, что это получится сделать сегодня.

Сжав зубы, я тоже попыталась улыбнуться.

– Как я вижу, вы вновь взялись за старое, Бойкова? – усмехнувшись начал Здоренко. – Не сидится вам спокойно. Ваша компашка мне, знаете ли, отбившихся от стада овец напоминает, которые мечутся по полю в поисках приключений, – засмеялся своей шутке Здоренко.

Я же, кое-как стерпев его хамство, произнесла:

– Беря во внимание то, что вы нас лично встречаете, смею предположить, что вы уже в курсе всех событий. Не могу понять только одного, как вам так скоро удалось нас найти?

– Да я всегда знал, где вы находитесь, – гордо заявил Здоренко. А затем пояснил: – Пока вы торчали у нас в отделении и проверяли кого-то по компьютеру, я приказал своим людям незаметно поместить на вашу машину «маячок».

Знал ведь, что рано или поздно вы со своей настырностью на преступника все равно выйдете. Как ни прискорбно это сознавать, но вы порой работаете куда более продуктивно, чем весь наш отдел вместе взятый. Ну вот я и подумал…

– Точнее, решили, – перебила я его, – просто держать нас все время под присмотром, а как только все выяснится, быстренько взять все в свои руки.

– Ну примерно так, – согласился Здоренко. – Как видите, я не прогадал. Как только до меня дошло, что машина с вашим номером объявлена во всеобщий розыск, так как вы помогли скрыться грабителям, я сразу начал действовать. Вот только погоняться за вами пришлось, очень уж вы колесить по всяким там закоулкам любите.

– Что ж, хвалю вас за сообразительность, – немного насмешливо произнесла я. – Только не все так, как вы думаете.

– А как я думаю?

– Полагаю, что неправильно. Вы думаете, что мы помогли преступникам, чтобы самим воспользоваться украденными деньгами, я права?

– А разве нет? – взметнул брови майор.

– Нет. Все куда сложнее, и вам стоило бы догадаться, что если мы пошли на такой шаг, то это неспроста.

– Бойкова, хватит уже предисловий, – осадил меня Здоренко. – Говорите начистоту, что там у вас за особенности?

– Эти ребята не сами грабили банки, их заставили это делать, – теперь уже сообщила я ему.

– Это они вам так сказали? – с насмешкой переспросил майор.

– Нет. Мы выяснили, что их шантажируют. Один человек похитил суррогатную мать, которая вынашивает ребенка этой семейной пары, и вынудил их ограбить… эти два банка, – немного соврала я, давно уже поняв, что первый раз на грабеж ребятки скорее всего пошли по собственной инициативе. Но это избавляло меня от долгих объяснений, а время было ой как дорого. – Сейчас, оставив деньги там, где он и просил, мы как раз пытались дозвониться до него и узнать, где можно забрать девушку.

– Ну и как, успешно? – все еще не верил мне майор.

– К сожалению нет, – призналась я. – Он не снимает трубки. Но мы все равно можем его найти.

– Каким образом?

– Тем же самым, каким вы нашли нас, – ответила я.

– У-у-у, – неопределенно протянул Здоренко.

Естественно, я совершенно не поняла, что он хотел этим сказать. Впрочем, все разъяснилось довольно быстро, когда майор вновь заговорил.

– Так, Бойкова. Прямо сейчас берешь всю свою команду за химо и следуете за нами в отделение. Там и посмотрим, кто и кого похитил. Ясно?

– Я так и знала, что вы нам не поверите, – раздраженно взмахнула руками я. А затем немного агрессивно продолжила: – Неужели вы не понимаете, что от наших с вами дальнейших действий зависит жизнь двоих людей, одного еще даже не рожденного? На счету каждая секунда, и если мы прямо сейчас не начнем действовать, мы потеряем и девушку, и ее ребенка.

– А мы начнем действовать, – замотал головой Здоренко. – Прямо сейчас и начнем разбираться, как же это вы докатились до того, чтобы помогать преступникам уходить от представителей закона. Пусть бы они в милиции о своей проблеме рассказали, им бы наверняка помогли… А, Бойкова?

– Майор, мы же все равно потом к вам бы пришли, вы же знаете, – попыталась я остудить гнев Здоренко. – И преступников бы сдали, не стоило за нами даже гоняться. Это ведь не в первый раз, так позвольте нам и теперь довести начатое до конца, а потом…

– Не позволю! – взревел Здоренко. – Не позволю вытирать о себя ноги и вертеть собой, как вам, барышням, заблагорассудится! И это не обсуждается. Марш в машину и за мной, разбираться будем в отделении.

Он жестом указал мне на машину и строго добавил: – Мои приказы не обсуждаются.

– А если мы откажемся за вами последовать? – с обидой глядя на майора, осмелилась произнести я.

– Ну-ну, давайте, побунтуйте еще у меня, тогда уж точно вам никто не поможет, – нехорошо усмехнулся Здоренко и преспокойно повернул в сторону своей машины, прекрасно зная, что я не осмелюсь его ослушаться и все равно сделаю так, как он потребует. Увы, все наши планы рухнули очень быстро. Что будет дальше, сложно было даже представить.

Глава девятая

Не знаю, чем уж мы так разозлили майора Здоренко, но, доставив нас в отделение милиции, он устроил нам всем такой допрос с пристрастием, что я невольно почувствовала себя настоящей преступницей, совершившей какой-то ужасный и жуткий поступок. Но этого, видимо, и добивался Здоренко, упорно выпытывая у нас, когда мы сговорились совершить вместе ограбление и куда уже успели деть похищенные у инкассаторов деньги. Я устала повторять ему, что мы ни о чем не договаривались, а лишь хотели помочь освободить похищенную беременную девушку и только поэтому помогли ребятам вырваться из окружения. В ответ на это я только и услышала:

– А где доказательства? Кто в это все поверит? Вашей команде долго удавалось избегать наказания за все свои делишки, но теперь все, вы влипли, и довольно серьезно. Даже я не смогу помочь вам и добиться того, чтобы вас отпустили. Слишком уж громкое это дело. Вы ж так засветились, даже мне не снилось…

– Майор, ну вот мне-то не нужно врать, – нисколько не поверила я Здоренко. – Мы оба прекрасно знаем, что такое закон и как легко его порой можно обойти. Вот, к примеру, чем вы докажете, что мы сговорились с преступниками и намеренно помогали им? Я, например, могу начать утверждать, что мы просто подобрали случайных попутчиков, решив их подвезти за небольшую плату. Сейчас многие так калымят. В этом случае, если вы, конечно, не сможете доказать обратного, а я почти уверена, что не сможете, вам придется отпустить меня и всех моих коллег под подписку о невыезде. И знаете, что я тогда сделаю?

Майор молчал, не зная, что отвечать. Я же продолжила:

– Сразу пущу в тираж статью о том, что наши доблестные милиционеры, в том числе и вы тоже, ради очередных звездочек и галочек пожертвовали жизнью невинного человека и не родившегося еще ребенка. Полагаю, что эта весть быстро разлетится по округе и наверняка заинтересует ваше руководство, на которое вы то и дело ссылаетесь.

– Зря вы надеетесь, что вы отсюда выйдете в ближайшее время, – ответил Здоренко.

– Пусть даже и так, – ничуть не расстроилась я. – Распространению информации это никак не помешает. Сами знаете, как быстро у нас разлетаются новости, вы даже не поймете, как они просочатся через ваши стены. Мы, журналисты, умеем это делать. Когда же все заговорят о вашем преступлении, потому что иначе то, что вы сейчас делаете, не назовешь, звездочек на ваших погонах не только не прибавится, а скорее они послетают. Вы этого добиваетесь?

– Вы совсем обнаглели, Бойкова, – резко поднявшись со стула, вспыхнул Здоренко. – Вы уже не стесняетесь шантажировать работников закона, а потом еще говорите, что вы стремились поймать шантажиста и кого-то там спасти. Да вы сами ничем не лучше!

– Потому что вы вынуждаете меня так действовать, – заметила я. – Вам пытаются объяснить все по-хорошему, но вы же не желаете слушать.

– Это не я не желаю, это закон…

– Не валите все на закон, – перебила я майора. – У нас давно уже закон – это те, кто следят за его исполнением. И в данный момент все в ваших руках.

– Ну не могу я вас отпустить, – взмахнул руками Здоренко. – Не имею права! Половина милицейского состава номерок вашей машины запомнила, да еще и лично наблюдала то, как вы вызволяете из окружения грабителей банка, за которыми все охотятся. Или я не прав?…

– А я и не прошу вас это скрывать, – заметила я, – просто продолжите расследование, внесите в протокол все, что мы вам рассказали, и начните наконец действовать по обстоятельствам.

– Беспорядок, – закачал головой майор. – Какие-то мелкие журналистишки учат меня, как надо работать.

Майор еще немного побурчал по этому поводу, но дальше упорствовать уже не стал. В конечном итоге, признав мою правоту, он, скрипя зубами, согласился продолжить расследование. Здоренко отлично знал, если я что-то пообещала, то непременно это сделаю, а появляться на страницах газет в образе монстра ему явно не хотелось. Вот так вот мы и нашли компромиссное решение.

Майор велел привести к нему в кабинет Виктора и, как только тот появился на пороге, сопровождаемый молоденьким конвоиром, строго произнес:

– Ну где там твой «маяк»? Давай, определи нам местоположение того парня.

Виктор немного растерянно посмотрел на Здоренко и развел руками. Я же пояснила майору:

– Для этого ему нужно забрать из машины аппаратуру.

– Ну пусть забирает, – пробубнил в ответ Здоренко и поплелся назад к своему крутящемуся креслу.

Я, стараясь не демонстрировать майору своей радости от того, что все получилось, с потаенным торжеством наблюдала за его действиями. С одной стороны, Здоренко явно хотелось послать меня куда подальше, и он бы непременно это сделал с превеликим удовольствием, если бы не одно «но», а именно – мои слова относительно журналистских выводов, что появятся на основе наших слов и с нашей подачи. С другой стороны, майор, конечно, понимал, что права именно я, настаивая на продолжении расследования и доведении его до логического конца. Согласиться же со всем сразу майору мешала его гордость, которую мы то и дело задевали, беря на себя смелость выполнять то, что входит в обязанности его самого и его отдела. К тому же Здоренко просто не привык подчиняться, особенно женщинам.

Пока я обо всем этому думала, а Здоренко пытался поудобнее расположиться в кресле, в дверь постучали, и едва только майор дал согласие войти, в кабинет влетел один из его подчиненных и прямо с порога возмущенно заявил:

– Я так больше не могу работать. Разговаривайте с ней сами, она меня совершенно не слушает.

– Кто она? – не понял Здоренко.

– Да задержанная ваша… Как там ее, Широкова, кажется, – припомнил мужчина. – Истеричка какая-то.

При этих словах майор улыбнулся и, посмотрев на меня, произнес:

– И где вы только откопали эту обделенную интеллектом секретаршу?

– Если вы имеете в виду Марину Широкову, – слегка обиделась я на это высказывание, – то хочу напомнить о том, что мы с ней давние подруги. И, несмотря на всю ее импульсивность и излишнюю эмоциональность, она очень хороший и умный человек.

– Ну, да, как же, – вновь усмехнулся Здоренко. – Трусливая, взбалмошная, непутевая девка, вот кто она. Даже на вопросы следователя нормально ответить не может.

– Скорее не хочет, – поправила я его.

– А с ее желаниями здесь никто считаться не собирается. Это не детский сад, а отделение милиции.

– Так что с ней делать-то? – продолжая стоять в дверях, переспросил горе-следователь.

– Что-что, – заворчал Здоренко. – Запри ее в камеру к каким-нибудь шалавам, пусть поразвлекаются. Ей это наверняка поможет мозги поправить.

– Эй, вы не можете так сделать, – едва не сорвалась я с места.

– Почему же не могу? – с легкой усмешкой переспросил майор. – Как видите, очень даже могу. – Майор явно издевался и от сознания того, что выводит меня из себя, пребывал в прекраснейшем настроении.

– Значит, так? – прошипела я в ответ. – Вот как вы помогаете своим друзьям, майор Здоренко? За все то, что мы для вас сделали – это и есть ваша благодарность?

– Да вы не переживайте так, – Здоренко добродушно рассмеялся, заметив мое раздражение и нескрываемую злость.

– Ничего с вашей секретаршей не случится. Уверен, ей это приключение даже на пользу пойдет, авось поумнеет, еще потом спасибо скажете.

– Это несправедливо…

– Я делаю свою работу, – резко отвернувшись и теперь уже менее властно ответил мне Здоренко. – И потом, я всегда симпатизировал только вам, а этой…

– Не смейте ее обзывать, – взорвалась я. – Марина прекрасный человек, верный друг, товарищ и… и…

– Ладно, можете не перечислять, я вас понял, – отмахнулся от меня Здоренко. И как ни в чем не бывало, повернувшись к своему подчиненному, добавил: – Ну чего стоишь, иди.

Парень торопливо исчез за дверью, а через несколько минут вернулся Виктор с конвоиром и приволок в кабинет свой аппарат, позволяющий следить за перемещением «маяка» по городу.

– Давай его координаты, – потребовал Здоренко властно, даже не дожидаясь, пока Виктор настроит прибор.

Виктор же, словно его и не подгоняли, не спеша разместил свое оборудование на столе майора, что-то подкрутил и подправил, а когда Здоренко повторил свое приказание еще раз, сказал:

– Не могу.

– Это еще почему?

– Связь прервалась, – пояснил мой коллега. – Похоже, он нашел «маяк» или находится слишком далеко. Расстояние работы маячка ограничено.

– О, ну тогда о чем вообще говорить, – взмахнул руками майор. – Вы теперь даже представления не имеете где его искать. Зато сколько нервов мне поистрепали.

– Согласна, мы не знаем, но могут знать Надежда и Олег, – заметила я. – Им ведь этот человек знаком, возможно, у них есть предположение, где он мог спрятаться. Виктор, в каком районе был зафиксирован последний сигнал «маячка»?

– В Октябрьском, – коротко ответил мне фотограф.

– Ну вот, где-то там его и нужно искать, – вновь повернулась я к Здоренко. – Нужно только пригласить сюда ребят и спросить у них об этом.

– Хорошо, – немного подумав, согласился майор. – Но если окажется, что они ничего не знают, я прикрываю эту версию вообще.

Здоренко принялся отдавать приказания относительно того, чтобы к нему доставили Надежду и Олега. Его просьбу тут же выполнили, и вскоре мы уже имели возможность видеть своих спасенных и даже говорить с ними. Впрочем, первым говорить начал сам Здоренко, спросив:

– Это правда, что вашего ребенка вынашивает другая особа?

– Моего ребенка, – поправила майора девушка и, посмотрев в сторону Олега, добавила: – Это мой брат.

– Неважно. Так значит, это правда?

– Да, – ответила Надежда.

– В таком случае к вам вопрос… – Здоренко задумчиво пожевал губами, а затем продолжил: – Бойкова утверждает, что последний сигнал «маячка», подброшенного ими преступнику, был замечен в Октябрьском районе. Но сейчас «маячок» не работает. Знаете ли вы, где этот тип мог спрятаться в этом районе? Может, у него там родственники есть или друзья?

– Подумайте хорошенько, – продолжила я за майора. – Это очень важно, так как если мы сейчас не найдем этого человека, вся вина за совершенные дела ляжет на ваши плечи.

– Нечего им разъяснять, – осадил меня Здоренко. – Сами не маленькие, наверняка все понимают. Ну так что, можете назвать такое место?

– Так сразу нет, – ответил ему Олег. – Сначала нужно подумать.

– Даю вам пять минут, – посмотрев на часы, изрек Здоренко. – Если ничего не придумаете, считайте, что вам крупно не повезло.

– Мы не придумаем, это мой муж с ним дела совместные водил, он и знает, где его искать следует, – даже не воспользовавшись отведенным временем, произнесла Надежда.

– Кстати, о вашем муже, – спохватился майор. – Где же вы его потеряли? Почему его нет с вами?

– Потому что мы разделились, и он покатил в другую сторону.

– А где он может быть сейчас? Его ведь, насколько мне известно, не поймали.

– Скорее всего дома или у своего другана.

– Давайте адреса, – скомандовал Здоренко и, выдернув из лежащей на столе пачки бумаги один лист, приготовился писать.

Надежда устало вздохнула, продиктовала ему оба адреса и вновь замолчала. Здоренко же вызвал кого-то по телефону, и прибывшему мужчине лет тридцати, одетому в серый костюм, передал листок:

– Отправь по обоим адресам группу задержания. – сказал он. – Нужно доставить сюда Журавлева Феодосия Архиповича. Как он выглядит, вам расскажет вот эта особа, – и майор указал на Надежду.

После чего повернулся ко мне и добавил:

– Пока они катаются за сообщником, вам, Бойкова, так же придется испытать на себе все прелести тюремного заключения.

– Придется так придется, – не стала возражать я и, послушно встав, направилась следом за человеком Здоренко. За мной пошли также Надежда и Виктор с Олегом.

Нас провели узким, плохо освещенным коридором, и заставили войти в узенькую комнатенку с ободранными и исписанными стенами. Захлопнув и закрыв на ключ дверь, нас оставили одних.

Я устало вздохнула, но тут же натянуто улыбнулась уже сидящим в камере коллегам: Кряжимскому, Маринке и Ромке. Эти трое уже начали изнывать от безделья и неопределенности, а потому очень обрадовались нашему появлению. Маринка даже воскликнула:

– Я так и знала, что этот грубый чурбан пришлет сюда и вас. Что, Оленька, не вышло его уговорить нас отпустить? – с насмешкой поинтересовалась Маринка и, не дожидаясь от меня ответа, тут же добавила: – А я тебе говорила, нечего было останавливаться при виде его машины. Пусть бы погонялся за нами немного, покричал, как резаный. Ему это нравится.

– Ну тут вы, Мариночка, не правы, – начал заступаться за Здоренко Кряжимский. – Он умный человек, и знает, когда можно позволить себе покричать, а когда делать этого не стоит. Вы слишком критично к нему относитесь, а он, между прочим…

– Да, он, между прочим, упек вас, пожилого человека, в камеру, – не дала договорить ему Широкова. – И не вздумайте сказать, что вам тут нравится.

– Нет, но так, наверное, положено, – замялся Кряжимский.

– Да ничего не положено, ему самому просто так хочется, вот он нас и закрыл тут! – надула губы Маринка. Затем громко вздохнула и вдруг радостно взвизгнула.

– Ты чего? – удивился Ромка.

– Я придумала!

– Что ты придумала? – переспросила я у нее.

– Придумала, кто поможет нам избавиться от этого несносного солдафона.

– И кто же? – переспросила я тут же.

– Фимка, ну, Ефим Григорьевич Резовский. Он же у нас адвокат, к тому же такой же болтливый и… – Маринка игриво поводила бровями, – не чает в тебе души. Уверена, он нас в два счета отсюда вытащит, оставив майора с носом.

– Не вижу пока в этом острой необходимости, – произнесла я в ответ. – Если ребята майора найдут мужа Надежды, то возможно, он сумеет назвать адрес, по которому следует искать виновника всей этой истории. В этом случае нам лучше быть рядом со Здоренко, иначе мы ничего не узнаем.

– А если они его не найдут, что тогда? – полюбопытствовал у меня Ромка.

– Ну вот тогда и подумаем о том, как связаться с Резовским, – не долго думая, ответила я. – А пока подождем.

Ждать нам пришлось довольно долго. За то время, что нас не тревожили, я успела еще раз пообщаться с Надеждой и Олегом, прося их припомнить все, что когда-либо Феодосий говорил о Максиме, надеясь, что это как-то поможет нам. Но увы, их сведений оказалось недостаточно, чтобы сделать хоть какой-то логический вывод.

Наконец в коридоре послышались шаги, мы с Маринкой метнулись к двери и не ошиблись, это действительно шли за нами. Правда, человек Здоренко позвал с собой лишь одну меня, остальным пришлось пока остаться в камере.

Вернувшись назад в кабинет майора, я обнаружила там нового человека – это был муж Надежды. Сейчас у меня была возможность рассмотреть его как следует, что я и поспешила сделать, тем более что Здоренко пока заполнял какие-то бумаги и о чем-то переговаривался с одним из следователей, предоставив нас самим себе.

Феодосий оказался вполне обычным молодым человеком, невысокого роста и с ничем не выделяющейся внешностью. Он имел лицо овальное, скуластое, маленький нос, почти сросшиеся на переносице брови и редкие темно-русые волосы. Глаза серые, а на щеке, даже когда он и не растягивал губы в улыбке, была заметна небольшая ямочка-шрам. Одет он был немного несуразно: в широкие штаны и рубаху навыпуск, на запястье намотан небольшой ярко красный платочек, еще одна косынка болталась на шее. В таком прикиде ему можно было дать не более двадцати, если конечно, не слишком присматриваться к лицу.

Сейчас Феодосий был напряжен, то и дело нервно сжимал и разжимал кулаки и боязливо посматривал по сторонам, не зная, зачем его сюда привезли и что собираются с ним делать.

Вскоре Здоренко освободился и, повернувшись к нам двоим, сказал:

– Ну чего молчите, давно бы уже все выяснили.

– Ждали вашего разрешения, – сквозь зубы произнесла я.

– Считайте, что вы его получили, – дал мне свое позволение майор и, откинувшись в кресле, приготовился слушать нашу с Феодосием беседу.

Я повернулась к парню, кратко пояснила ему, что мы в курсе всех событий и что желаем им помочь, а уже потом спросила:

– Вы можете хотя бы примерно сказать, где прячется Максим, учитывая, что последний раз «маячок», оставленный нами в мешке с деньгами, мелькал в Октябрьском районе?

– В Октябрьском? – глядя мне прямо в глаза, переспросил парень, успев за время моего пересказа сменить боязливое выражение лица на спокойное и даже немного вызывающее. – Кажется, у него там есть какой-то друг.

– Кажется или есть? – потребовал более точного ответа Здоренко.

– Есть. Он живет на самой окраине района в каком-то частном доме. Мы с ним однажды туда забредали, он что-то у него забирал. Но адреса я не знаю.

– А дорогу помните? – спросила я.

Мужчина кивнул. Теперь уже я повернулась к майору и добавила:

– Полагаю, что есть смысл туда наведаться и проверить, действительно ли Максим прячется в доме друга.

Здоренко резко встал со своего места, громко позвал своего помощника, стоящего за дверью, а затем произнес:

– Поедете только он, вы и ваш фотограф. У него хорошо получается выслеживать людей, это может нам пригодиться.

Я молча кивнула и поднялась со стула.

Через несколько минут мы уже неслись по оживленной трассе в сторону Октябрьского района. За рулем милицейской машины сидел какой-то юнец, рядом с ним Здоренко, заднее сиденье занимали я, Феодосий и Виктор. Остальная группа задержания разместилась в двух других автомашинах и следовала за нами по пятам, не включая своих мигалок. Вот таким кортежем мы и двигались по городу.

Сначала мы выехали на центральную улицу города, докатили до казино-ресторана «Три карты», возле него повернули налево и дальше стали двигаться, целиком полагаясь на указания Феодосия. Он говорил водителю, где и когда следует поворачивать, а зачастую даже просил остановить машину и долго осматривался по сторонам, вспоминая, правильно ли он выбрал путь, а водитель вел машину. Наконец мы достигли нужного дома.

Не останавливаясь возле него, мы проехали чуть подальше, и, покинув машины, пешком направились к небольшому кирпичному строению, огороженному деревянным забором, крашенным в синий цвет. За забором находился густой и довольно запущенный сад, поэтому подобраться к дому, не привлекая к себе внимания жильцов, оказалось довольно просто.

Первым, конечно же, пошел Здоренко, за ним Виктор и еще несколько ребят. Меня сначала мужчины вообще не хотели брать с собой, но я все же навязалась и последовала за ними, несмотря на все запреты.

Ребята Здоренко окружили дом, а сам майор, поднявшись с важным видом на крыльцо, громко постучал по деревянной двери, обшитой дерматином. Как ни странно, дверь сразу открылась, но не потому, что ее кто-то отпер, а потому, что она даже не была заперта. Очень сильно этому удивившись, Здоренко поднял руку с оружием вверх и осторожно заглянул внутрь. За дверью никого не было.

Майор переступил порог и прошел внутрь. Я поспешила за нми и Виктором. В довольно просторной комнате мебели было немного. У стены стоял кухонный обеденный стол, на котором стояли хлебница, два бокала и несколько немытых чашек, рядом со столом два стула. Создавалось впечатление, что в доме давно никто не жил, так в нем было грязно и запущенно. Но больше всего меня удивило совсем другое: в помещении стоял тяжелый неприятный запах. Не мог не заметить этого и Здоренко:

– Ну и вонь тут стоит, – майор недовольно поморщился и зажал нос рукой. – Да тут вообще и жить-то нельзя. Как только жильцы не повымерли в таких-то условиях?

– Привычка, – равнодушно предположила я.

– Ничего себе привычка, – продолжал ворчать майор. – Это ж до какой степени нужно не любить свой организм, чтобы так над ним издеваться. Немыслимо.

«Действительно», – согласилась с ним я, почувствовав, что у меня начинают от этой вони слезиться глаза.

Я посмотрела на Виктора. Он стоял поодаль от остальных и как-то странно водил носом. А затем вдруг резко схватил меня за руку и, потянув назад, произнес:

– Это газ. Кто-то открыл газ.

От этих слов Здоренко невольно остановился на месте и начал озираться и принюхиваться, проверяя, насколько прав Виктор.

– Черт, в самом деле газ, – наконец признал он.

Как только все в спешке покинули дом и остановились у его крыльца, я произнесла:

– Похоже, хозяева были предупреждены, что мы скоро сюда прибудем.

– Этого не может быть, он же не ясновидящий, – удивился Здоренко. – Тут что-то другое. А ты как думаешь, Вик. тор, – начав искать глазами последнего, запнулся майор.

Как ни странно, моего фотографа и неизменного телохранителя рядом не было, я даже пришла в недоумение, осознав это. Как и когда он исчез, никто из нас не заметил.

– Куда он делся? – прицепился ко мне с вопросом Здоренко, словно бы я это знала.

– Представления не имею, – пожала плечами я, продолжая вертеть головой по сторонам и так же, как и майор, пытаясь найти взглядом массивную фигуру своего коллеги.

– Может, сбежал? – предположил майор.

– Нет, на него это не похоже, – не согласилась я. – Он бы меня одну ни за что не оставил.

– Тогда где он? – начал выходить из себя Здоренко.

Но тут один из ребят майора громко выкрикнул:

– Вон он! Кого-то несет.

Мы со Здоренко дружно повернулись в сторону крыльца и увидели, как торопливо спускается по нему Виктор, неся на руках безжизненное женское тело.

– Помогите ему, – тотчас отдал команду Здоренко.

Работники милиции засуетились, и вскоре вынесенная из дома особа всеобщими усилиями была перенесена в машину и уложена на заднее сиденье, где к ее осмотру приступил сам Здоренко. Он решительно склонился над девушкой и, схватив ее за руку, стал нащупывать пульс. Я же просто повернулась к Виктору, зная, что он-то наверняка уже все выяснил, и тот произнес:

– Жива.

Этого было вполне достаточно, чтобы вздохнуть с облегчением. Похоже, девицу спасло то, что кухня находилась далеко от той комнаты, где ее заперли, и она не сильно надышалась газом.

– Девчонку нужно доставить в больницу, – сделал заключение майор, и все тут же принялись рассаживаться по машинам. – В доме остался кто-то еще? – спросил Здоренко у Виктора.

– Нет, но там необходимо выключить газ. Я не сумел добраться до кухни.

– Это уже не наша работа, а газовиков. Сейчас вызовем бригаду, они все сделают, – и он полез в карман за своей рацией.

– Что она говорит? – торопливо спросила у меня Широкова, как только я, вернувшись вместе с Виктором в камеру, поведала им, что мы нашли Оксану, которую люди Здоренко повезли в больницу.

– Ничего. Она сейчас находится без сознания.

– А что, привести в чувство ее нельзя было? – спросила Маринка.

– Думаю, что нет. Скорее всего, у нее отравление.

– Боже, как же мой ребенок, – услышав это, воскликнула испуганно Надежда. – Он жив? Они спросили у врача, он жив?

– Этого я не знаю, – развела я руками. Да и что я могла сказать, если меня и Виктора сразу же по возвращении отправили назад в камеру, как сказал Здоренко, до выяснения всех подробностей и деталей дела.

Мои новости окончательно расстроили Надежду, и она принялась расхаживать по камере от стены к стене, нервно грызя ногти и ругая всех мужчин вообще. Другая бы на ее месте разрыдалась, но не она. Стараясь не обращать внимания на девушку, я подсела к Олегу и Феодосию.

– Вы это… как думаете, что нам грозит? – спросил у меня Олег, слегка запинаясь.

– Пока не знаю, но ведь еще и не пойман настоящий виновник.

– И не поймают, – с грустной усмешкой заметил муж Надежды. – Теперь-то уж точно не поймают. Он денежки получил и наверняка срулит с ними за границу.

– Полагаю, что не успеет, – подойдя к нам, произнес неожиданно Кряжимский. Все устремили на него взоры, и он продолжил: – Пока вы отсутствовали, я размышлял и вдруг вспомнил один интересный моментик, который и хотел бы сейчас у вас прояснить.

– Какой моментик? – переспросила я у Сергея Ивановича.

– А вот какой, – Кряжимский присел на лавку. – Вы помните, Ольга Юрьевна, как мы вышли на этих ребят?

– Ну да, через работников парка, – еще не поняв пока, к чему он клонит, ответила я.

– Вот именно, через парковых служащих. Они же, насколько я помню, описали нам некоего мороженщика, которого среди этих ребят не было.

– А ведь верно, – едва не подскочила я с места. – Кому вы оставили деньги, когда переодевались в парке, ну во время того, первого ограбления? Кто был тот продавец развесным мороженым? Максим? – обратилась я с вопросом к Олегу и Феодосию.

– Нет. Э-это наш общий знакомый, – немного растерявшись, ответил Олег. – Это в общем-то он предложил нам план ограбления инкассаторов в первый раз. Нас ведь тогда еще никто не шантажировал, а деньги нужны были только на оплату услуг суррогатной мамаши и на саму операцию по вживлению плода. А это, сами знаете, сейчас недешево стоит.

– Стоп, я что-то не поняла, – остановила я парня. – Ты говоришь, что деньги понадобились на вживление плода и оплату услуг суррогатной матери, но ведь сейчас она уже не на первом месяце, а между вашими ограблениями прошло не так много времени. Как такое может быть?

– Мы взяли кредит и заняли у друзей, но быстро поняли, что выплатить его не сможем и долги не потянем, – развел руками Феодосий. Побоялись, что банк лишит нас и дома, и машины. Да и друзья слишком быстро стали требовать назад долг.

– А, ну теперь все ясно. А что произошло после того, как вы поделили деньги? – последовал от меня новый вопрос.

– Ничего. Свои мы использовали по назначению, как и планировали – раздали долги, погасили кредит. Виталик же взял свою долю – и больше мы его и не видели.

– А этот ваш Виталий случайно не был знаком с Максимом? – поинтересовался теперь уже Сергей Иванович.

Олег с Феодосием удивленно переглянулись, и я по их лицам поняла, что ответ будет положительным.

– Да, был, – изумленный собственной догадкой, протянул Олег.

– Черт, и как мы сразу не поняли, что это он на нас навел.

Вот идиоты, – Феодосий ударил себя ладонью по лбу. – С-сука. Знал бы я сразу, я б ему таких п… отвесил.

– Позняк метаться и бушевать, – заметил более оптимистичный Олег. – Проехали уже. Надо было раньше думать, тогда бы, гляди, докумекали, что Максим его и подослал к нам, а план ограбления они скорее всего вместе придумали.

– А где живет этот тип, вы знаете? – немного подумав, спросила я.

Олег кивнул:

– Я знаю. Был у него один раз, когда долг возвращал. И даже телефон его домашний помню. Мы ведь в одной бригаде какое-то время работали, перед тем, как его на новый объект перевели.

– Помнишь адрес и телефон? Думаю, что у нас еще есть шанс задержать главного зачинщика.

– Сейчас попытаюсь вспомнить, – пообещал Олег и усиленно принялся думать.

Тут заскрипела, а затем распахнулась дверь, и заглянувший в камеру молоденький охранник сообщил:

– Майор Здоренко дал разрешение отпустить Бойкову и ее команду.

– А остальных? – тут же переспросила Широкова.

– Про остальных ничего не было сказано, – последовал ответ.

– Не волнуйтесь, мы постараемся сделать все, что сможем, – пообещала я ребятам и, повторив про себя несколько раз адрес, названный Олегом, и описание Виталия, направилась к выходу.

Теперь-то уже у Здоренко не было причин мешать нашему самостоятельному расследованию, а потому я даже не собиралась сообщать ему о том, что мы выяснили, планируя самостоятельно отыскать, задержать и допросить Виталия Шопинова, который вполне мог знать, где скрывается его товарищ Максим Григорьев. Я была почти уверена, что теперь уже у нас все получится, и мы сумеем помочь сбившимся с пути молодым людям.

Глава десятая

Как только я и моя команда оказались в машине, я попросила Виктора отъехать подальше от отделения милиции и сразу остановиться. Не понявшая, зачем это нужно, Маринка возмутилась:

– А разве мы сейчас не в редакцию едем, отдохнуть после тяжелого рабочего дня?

– Нет, не в редакцию, – ответила я и задумалась. – Нужно найти и снять тот «маячок», что майор поставил на нашу машину, – сказала я Виктору. – Мне что-то не слишком нравится находиться все время в поле его зрения.

– Я помогу, – торопливо добавил Ромка и вслед за Виктором стал вылезать из машины.

– Мы что, только ради этого и останавливалась? – удивленно переспросила Широкова.

– Не только. Я думаю, что нам нужно поговорить и решить, как помочь ребятам. Ведь Максим все еще гуляет на свободе, да еще с такими деньгами.

– Да, деньги – это веский довод, – немного подумав, протянула Маринка. – Ради них стоит его поискать. Кстати, ты ведь наверняка уже что-то придумала. Я видела, как ты в камере шепталась с Олегом. Что сказал тебе этот красавчик?

– Красавчик? – переспросил немного удивленно Кряжимский и тут же спросил: – Марина, вы, никак, на него глаз положили?

– Вовсе нет, – фыркнула Широкова. – Мы просто познакомились и нашли много общего друг с другом.

– А, ну тогда все ясно, – протянула я, усмехнувшись, решив более не возвращаться к этой теме. Маринку все равно не изменишь, она как была натурой излишне влюбчивой, так такой и останется. Меня же сейчас интересовал совсем другой момент, о котором я и повела речь дальше. – Сергей Иванович, как вы думаете, если тот продавец мороженого действительно был послан похитителем и работает с ним на пару, то он уже знает о захвате грабителей?

– Вас интересует, успел ли он спрятаться? – переспросил Кряжимский.

Я кивнула.

– Сложно сказать, – слегка призадумался Сергей Иванович. – Ведь мы точно не знаем, участвовал ли он в похищении и шантаже или же решил остановиться после первого успешного дела.

– Пожалуй, вы правы, – согласилась я с ним, – но все же думаю, что прежде чем врываться в дом парня, нужно проверить, там ли он вообще.

– А как это сделать? Мы же через стены видеть не можем! – сказала Широкова. – Может, лучше просто сразу к нему поехать и взять его на месте, пока не успел смыться? – предложила она.

– Думаю, нам не следует торопиться, – заметила я. – Мы не можем ворваться в квартиру, не зная точно, там ли Виталий.

– Ну тогда придумай, как это можно выяснить, – вновь выскочила со своим предложением Маринка.

Я кивнула и полезла в сумочку за записной книжкой и ручкой. Перелистав несколько страниц, я отыскала последнюю запись и стала зачитывать ее вслух.

– Хотите ему позвонить? – догадался Кряжимский.

– Да, а как еще мы сможем установить, дома он или нет.

– Тогда звони быстрее, – подталкивала меня к действиям Маринка. – Что медлить-то.

Я не стала с ней спорить и, быстро набрав номер, почти сразу услышала в трубке совсем не мужской, а приятный женский голосок. Слегка растерявшись, я не сразу сообразила, что говорить, но потом собралась и принялась импровизировать прямо на ходу.

– Добрый день, – произнесла я. – Скажите, это квартира Шопинова Виталия Евлампиевича?

– Нет, но он тут живет, – откликнулась на это женщина.

– Да? – немного удивилась я и тут же спросила: – А вы кто?

– А вы? – не задумываясь, парировала собеседница.

– Я… я его бывшая одноклассница, – первое, что пришло на ум, ляпнула я и сразу же продолжила: – Один наш общий знакомый дал мне его телефон.

– А что вы от него хотите? – поинтересовалась женщина.

– В общем-то, я хотела попросить Виталия, чтобы он помог мне найти работу, – продолжала я врать дальше. – Я уезжала в другой город, а теперь вернулась, но никак не могу устроиться. Вы не скажете, когда Виталий будет дома и когда мне лучше всего зайти к вам?

– Через час, – уверенно произнесла женщина. Затем извинилась, сказала, что у нее там работает машинка, и сразу же отключилась.

Я мысленно порадовалась, что так удачно смогла все провернуть, и отложила телефон в сторону.

– Ну как, узнала, когда он будет дома? – первой спросила у меня Маринка.

– Да, мне ответили, что он будет ровно через час, – сказала я. – Так что можно прямо сейчас отправляться по этому адресу. Немного подождем, а затем попытаемся заставить этого парня признаться во всем и рассказать нам, где можно найти Максима.

– Ага, так он это и сделает, – усмехнулся Ромка, успевший за время моего разговора по телефону вернуться в машину. – Он что, глупый совсем? Он скорее нам наврет или же просто смоется.

– А ведь верно, – спохватился Кряжимский. – Беседами и разговорами мы ничего не добьемся.

– Что же тогда делать? – расстроенно захныкала Маринка.

– Пожалуй, – почесав затылок, сказал Сергей Иванович, – следует сначала последить за этим парнем, вдруг он встречается с Максимом. Так мы узнаем, где прячется последний, а там останется только задержать его и передать Здоренко. А уж тот сам доведет дело до логического конца и рассудит всех по справедливости.

– И опять надает нам по шее, – усмехнулась Широкова.

– Ну не без этого, конечно, – согласился с ней Кряжимский. – Но все лучше, чем самим подставляться. И потом, мы же не судьи…

После этих слов все замолчали и погрузились в раздумья. Я прикинула, каким же образом следует поступить и какой результат то или иное наше действие может дать, и сразу же произнесла:

– Пожалуй, Сергей Иванович говорит дело. Нам нужно проследить за этим типом, и сдать его Здоренко. Другие предложения есть или действуем пока так?

Я внимательно посмотрела на своих коллег, но они только неопределено пожали плечами. Быстро дав Виктору знак заводить машину, я повернулась вперед и еще раз посмотрела на данный нам Олегом адрес Шопинова.

– Думаю, лучше всего поехать по улице Кулибина, так мы быстрее достигнем дома и сумеем еще до прихода Виталия найти место для наблюдения, – произнесла я.

Возражений вновь не последовало, и Виктор спокойно свернул на названную мной улицу. Когда мы оказались на Астраханской улице, я попросила Виктора ехать помедленнее и стала всматриваться в номера домов. Вскоре попался и дом номер сто шестьдесять семь. Он представлял собой старую девятиэтажку, развернутую фасадом к центральной улице города. Все нижние этажи были выкуплены под магазины, так что попасть в какую-то из квартир можно было лишь через единственный подъезд. Но мы никуда не стали подниматься, а просто поискали более удобное место для машины и, оставив ее на небольшой стоянке, расположенной неподалеку от дома, стали искать место и для себя.

Вся проблема заключалась в том, что прямо напротив входа в девятиэтажку располагалась дорога, а через нее – еще один дом, так что остаться незамеченными было не так-то просто. Но мы все же нашли выход и устроили наблюдательный пункт в маленьком кафе, столики которого были расставлены прямо на тротуаре. Учитывая то, что нас Шопинов никогда не видел, бояться нам было нечего, мы же сами примерно знали, как выглядит Виталий. Поэтому нам оставалось только внимательно наблюдать за всеми, кто проходил в подъезд нужного нам дома.

– Ну, девочки, что вы так разнервничались? – успокоил нас Кряжимский, видя, как мы вертим головами по сторонам и внимательно изучаем лицо каждого мелькнувшего на горизонте мужчины. – Никуда этот тип от нас не денется, он же еще не знает, что мы его ждем, а значит, и не прячется.

– А если вдруг знает? – предположила Маринка. – Что тогда? Вдруг он тоже откуда-нибудь за нами наблюдает, если Максим ему все рассказал.

– Это вряд ли, – не согласился с Маринкой Кряжимский. – Виктор бы сразу вычислил наблюдение.

– Ну да, – согласилась Широкова, немного подумав, и снова устремила свой взгляд в сторону дома.

Не знаю, сколько бы времени мы так глазели на всех, входящих в подъезд, если бы не Ромка. Он отпросился сбегать за мороженым в магазин, расположенный как раз в том доме, за которым мы наблюдали, а когда вышел из него, то принялся активно размахивать руками, даже не переходя улицы.

– Смотри, – первой заметила Ромку Маринка. – Он, кажется, нас зовет, – глядя на жесты, осуществляемые Ромкой, сказала Широкова.

– Нет, по-моему, он делает нам знаки, чтобы мы бежали, – предположил Кряжимский.

– Бежали? – удивленно повторила я и, резко вскочив со стула, обернулась назад, но тут поняла, что он пытался крикнуть нам «догоняйте».

Чуть в стороне от нас, торопливо перебегал дорогу тот самый тип, которого мы все пытались долгое время высмотреть. Я резко повернулась к остальным и спросила:

– Где Виктор?

– Вон идет, – спокойно ответила Широкова, указав на приближающуюся фигуру фотографа с мороженым в руках.

Теперь уже замахала руками я, причем так активно, что Виктор быстро помчался в нашу сторону, на ходу роняя купленное только что мороженое. Едва он оказался рядом, я указала на спешащего Виталия и пояснила:

– Он как-то нас вычислил. Догони его.

Виктор кивнул и тут же принялся выполнять данное ему поручение. Наконец подошел и Ромка, к которому я не медля прицепилась с расспросами:

– Как ты узнал, что это Шопинов? – первым делом спросила я у него. – И почему он убегает?

– Я его в магазине увидел, – стал объяснять мне курьер. – Он там сигареты покупал. Тут ему кто-то позвонил, думаю, что тот, ну шантажист, – предположил Ромка. – Он ему что-то сказал, и этот побежал. А узнал я его по вашим описаниям.

– Максим его предупредил, что нужно смываться, – закончила за Романа Широкова.

– Бежим за Виктором. Может, он его уже настиг. – скомандовала я.

И мы все дружно помчались в ту сторону, где скрылся за поворотом наш фотограф. Едва мы завернули за угол, как сразу увидели драку. Виктор настиг Виталия и теперь пытался его удержать. Сначала мне показалось, что Шопинов одолевает нашего фотографа, тем более, что решил прибегнуть к помощи холодного оружия.

Но Виктор не был новичком на поле боя, недаром за его плечами была чеченская война – а это еще та школа.

Виктор ловко уворачивался от нападений Виталия, не давая тому нанести удар ножом.

Интуитивно ощущая, что перед ним довольно сильный противник, Шопинов ужесточил свои нападения. В какое-то мгновение мне показалось, что руки мужчин не переставая свистят в воздухе, то и дело сталкиваясь. Постепенно в ход пошли и ноги, я даже отвернулась, будучи не в силах больше наблюдать за тем, как двое здоровенных мужчин колотят друг друга что есть мочи.

Напуганный не менее моего Кряжимский нервно схватил меня за руку и с силой сжал ее. Я почти не заметила этого, так как не могла оторвать взгляд от дерущихся, и с напряжением следя за поведением разъяренного Виталия и не менее агрессивно настроенного Виктора.

– Не двигайся, кретин, – гаркнул в сторону Виктора Шопинов. – Если тронешься с места, не успеешь и глазом моргнуть, как проколю тебя. Я ножи метко бросаю.

Увы, напугать Виктора Шопинову не удалось, и драка продолжилась дальше. Вскоре Виктор выбил из рук Шопинова нож, и теперь оба дерущихся были наравне. Удары стали еще ожесточеннее, вскоре лица обоих постепенно начинали краснеть от крови, но все же одержать верх пока никто не мог. Не знаю, сколько бы это еще продолжалось, если бы Шопинов случайно не обернулся в нашу сторону, где Маринка намеренно издала какой-то боевой крик, отвлекающий его от боя. Этого вполне хватило для того, чтобы Виктор застиг Виталия врасплох и, воспользовавшись ситуацией, нанес ему сокрушительный удар в челюсть. Шопинов застонал и упал на землю.

– Браво, Виктор! – радостно воскликнули мы с Маринкой и дружно захлопали в ладоши.

Но Виктор не обратил на нас никакого внимания и принялся поднимать Виталия с земли, заворачивая при этом его руки за спину. Понимая, что Шпионова следует связать, я велела Ромке притащить из машины веревку и, как только он это сделал, лично помогла Виктору связать преступника. Затем мы доволокли его до машины, затолкали внутрь и стали загружаться в нее сами.

Пойманный парень матерился и все еще пытался вырваться из рук Виктора, но бесполезно – нашего фотографа мало кто мог одолеть.

– Ну все, касатик, попался, – радовалась Широкова.

Я же, заняв свое место в машине, повернулась к Шопинову и предприняла попытку завязать разговор.

– Почему ты стал оказывать сопротивление? – первым делом спросила я.

– Я? Да он первый на меня накинулся, – стал оправдываться Шопинов, видимо, еще не до конца поняв, кто мы такие и что от него хотим. – Какого черта вы ко мне прицепились? Я шел, никого не трогал, а он налетел и сразу руки давай заламывать…

– Тебя задержали как соучастника ограбления «Волга-Транс» банка.

– Какого ограбления? Вы что-то путаете, – начал отпираться Шопинов.

– Ты нас что, за дурачков принимаешь? – усмехнулась Широкова. – Или думаешь, мы о тебе справки не навели? Кстати, можем сообщить, что тебя сдали твои подельники, те самые, с которыми вы ограбление провернули. Они уже давно в камере сидят, так что для полной комплекции не хватает только тебя. Или думаешь, они против тебя показания давать не станут?

Шопинов нахмурился. Такой быстрой развязки он, похоже, не ожидал.

– Ну что молчишь? – продолжала цепляться к мужчине Широкова.

– А чего мне говорить, – усмехнулся Шопинов. – Вы ж, как я смотрю, и сами все знаете.

– Не все, – перебила я его. – К примеру, мы не знаем, что сказал тебе несколько минут назад по телефону Максим – еще один ваш соучастник.

Шопинов поднял на меня удивленные глаза, но тут же попытался исправить положение и произнес:

– Какой Максим? Мне никто не звонил. С чего вы вообще такое взяли?

– Как же, не звонил, я-то рядом стоял, все слышал, – теперь уже заговорил молчавший до этого момента Ромка. – Он тебя предупредил, что сматываться пора, вот ты и заторопился свалить. Даже в квартиру заходить не стал.

– Ну ты, шмакодявка… – прикрикнул на Ромку Шопинов.

– Ну так как? – торопила Виталия я. – Будешь отвечать или смиришься с тем, что тебе придется сидеть за двоих, а этот шустрик, который все придумал, будет преспокойно гулять на свободе и тратить совместно награбленные деньги?

– Я не участвовал в последнем ограблении, – опустив голову, произнес Виталий. – Я и на первое-то согласился только потому, что мне срочно нужны были деньги, чтобы вернуть долг за своего придурка папашу. Из-за него нас с матерью чуть дома не лишили.

– Ну эти подробности нас не интересуют, ты отвечай по существу, – потребовала я.

– А что отвечать? Ну да, позвонил мне Макс давеча, сказал, что скорее всего исполнителей задержали и что мне лучше всего куда-нибудь на время смыться и дома не появляться ни в коем случае. Вот я и не стал заходить.

– Где сейчас Максим, знаешь?

– Только примерно, – пожал плечами Виталий. – В Тепловке. Деревенька такая на границе Тарасовской и Волгодонской области.

– У родственников? – уточнил Кряжимский.

– Нет, на собственной даче. Но завтра уже он уезжает. Он и билет купил, по крайней мере мне он так сказал.

– Найти эту дачу сможешь? – поинтересовалась я.

Шопинов кивнул.

– Ну что, теперь к Здоренко? – нетерпеливо спросила Маринка, видя, что мы все замолчали. – Или еще нет?

– К Здоренко, – кивнула я. – Подкинем ему работенки.

Завизжали колеса, и мы с ветерком помчались к нашему знакомому майору.

Эпилог

Вам всем, наверное, очень интересно узнать, чем же вся эта история закончилась? Все просто: выбранная нами тема для поднятия рейтинга газеты оказалась очень удачной. Нашей статьей мы быстро завоевали всеобщий интерес и могли этим гордиться. Настроение по этому поводу у всех, конечно, было отличное, кроме, пожалуй, Маринки.

Едва только состоялся суд и всех задержанных приговорили к различным срокам заключения, Широкова впала в депрессию по поводу того, что очередной, понравившийся ей парень, а таковым, конечно же, был Олег, брат Надежды, оказался за решеткой. Маринке его даже увидеть не позволили, а поговорить и подавно, от чего вот уже несколько дней подряд она страдала и ныла, что ей не везет в жизни и что она наверняка так и помрет старой девой.

Что же касается последовавших за задержанием Шопинова событий, то все произошло так: сначала мы доставили Виталия в отделение милиции и передали его майору Здоренко. Тот в нашем же присутствии допросил парня, и все детали преступления тут же встали на свои места.

Записав показания Шопинова, Здоренко сразу же направил в дачную деревеньку, где прятался Максим Григорьев, группу задержания и даже поехал с ними сам. Нам оставалось лишь дожидаться их возвращения и надеяться на то, что все закончится благополучно. Здоренко оправдал наши ожидания и действительно сумел найти и задержать Максима. При этом они нашли на его даче и тайник с полученными им крадеными деньгами.

Сразу после доставки Максима в отделение Здоренко заново учинил допрос всех участников грабежей, а после наведался в больницу к Оксе, которая, как нам стало известно, чувствовала себя уже хорошо, несмотря на то, что спасти ребенка врачам так и не удалось. Получив от девушки заявление, майор приступил к доследованию. Когда весь материал был собран, состоялся суд, на котором вся наша редакционная команда присутствовала в качестве свидетелей благодаря хлопотам все того же Здоренко.

Приговор суда немного всех расстроил. Ребят, то бишь Олега, Феодосия и Надежду, осудили сразу по нескольким статьям: предумышленное ограбление двух банков и организация преступной группировки в городе Тарасове. Серьезные сроки получили также Григорьев и Шопинов. Причем Григорьева обвинили также в покушении на убийство и, если бы у нас в стране была разрешена смертная казнь, ему бы наверняка была объявлена высшая мера наказания, так как лишь такой приговор суд бы счел достойным его деяний.

Но тюрьма всего лишь пополнилась еще несколькими товарищами по воровскому бизнесу, причем Григорьеву и Феодосию Журавлеву предстояло провести в заключении фактически всю свою оставшуюся жизнь. Им присудили пожизненное.

Прямо в тот же вечер, когда состоялся суд, мы со своими коллегами решили собраться вместе и отметить завершение дела. Был приглашен на дружескую вечеринку и майор Здоренко. Он рассказал нам, в какое отчаяние пришла Надежда, поняв, что она потеряла все, ради чего и подбивала мужа и брата на преступление. Ее желание иметь ребенка так и не увенчалось успехом и бедняге следовало признать, что матерью она уже никогда не будет. К тому же теперь еще и вынуждена была провести часть своей жизни в заключении. Поняв все, девушка едва не изодрала в кровь лицо супруга, и если бы не вовремя подоспевшая охрана, тому пришлось бы плохо.

Слушая весь этот рассказ, мы искренне огорчились, от всего сердца сочувствуя Надежде, которая всего-навсего боролась за ребенка и лишь ради него шла на незаконные деяния. Суд, однако, материнские инстинкты Журавлевой во внимание не принял, и приговорил ее к пяти годам заключения. Впрочем, благодаря хлопотам нашего знакомого адвоката Ефима Григорьевича Резовского, к которому мы все же обратились за помощью, срок удалось немного сократить, и вместо пяти лет ей осталось провести в заключении всего три года.

– Не играет роли, из каких побуждений человек совершал то или иное преступление, – сказала я в конце нашего вечера, – перед законом все должны быть равны.

– Пожалуй, вы правы, – впервые за время нашего знакомства согласился майор Здоренко.

– Ух ты, нам, кажись, комплимент сделали, – прыснула довольная Широкова и зачем-то полезла целовать майора.

На того было страшно смотреть: он отмахивался от нее руками, жалобно скулил, что не нужно слов и жестов благодарности, но Маринка не отступала. Когда же ее цель была достигнута и все перестали смеяться, я обратилась к Здоренко с вопросом:

– Как вы думаете, майор, вас после раскрытия этого преступления на очередную ступеньку по карьерной лестнице поднимут?

– Глупый вопросец, – вытираясь рукавом после Маринкиных поцелуев, гаркнул в ответ Здоренко. – Дождешься от них, – заворчал он немного обиженно. – Это вы за свое хулиганство почти что героями города стали, а я, тот, кто больше всех работал, – только какую-то дурацкую грамоту получил, почитай что шиш с маслом.

– А хотите, я вас еще раз поцелую, в знак благодарности? – не замедлила спросить Маринка и хитро прищурилась, глядя на шарахнувшегося от стола и явно падающего на пол майора Здоренко.

Content

Светлана Алешина
Ролики без тормозов

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Эпилог