Линкоры - властители морей. XVII‑XX века

Н. А. Шавыкин

Москва

«Вече»

Морская летопись

Линкор — крупный боевой корабль с мощной артиллерией и броней; его предназначение — уничтожение кораблей всех классов в морском бою и нанесение артиллерийских ударов по береговым объектам. История линейных кораблей неразрывно связана с историей развития мирового военного флота. Первые линкоры были построены в XVII веке, а наиболее значительные сражения с их участием прошли в Первую и Вторую мировые войны. Книга Н. А. Шавыкина рассказывает не только об истории линейных кораблей, но и подробно описывает наиболее значительные морские сражения с участием линкоров.

Предисловие, или предыстория

В начале 1942 г. в строй вступил самый большой и самый мощный линкор мира — «Ямато». Одновременно появилась и шутка, имевшая успех у летчиков и моряков авианосцев: «На свете есть три самые большие и бесполезные вещи: египетские пирамиды, Великая Китайская стена и линкор «Ямато»». «Хасирские» адмиралы (так назывался японский линкорный флот по месту базирования — о. Хасира) придерживались другого мнения, считая линейные корабли (ЛК) основной ударной силой. Их мнения не разделяли их противники. Вторая мировая война их рассудила и все поставила на свои места. Впрочем, сомнения в полезности ЛК возникали и раньше. Давайте рассмотрим весь путь зарождения, развития и ликвидации линейного флота и постараемся выяснить его роль в истории завоевания господства на море.

Вначале дадим определение — что есть линейный корабль и откуда пошло это название.

В «Морском энциклопедическом словаре» (т. II, с. 211) дано следующее определение линейного корабля:

«1. В парусном флоте (конец XVII — середина XIX в.) наиболее крупный боевой корабль (1—3 ранга) с сильным артиллерийским вооружением (60—130 пушек). Для ведения сражения (боя) ЛК выстраивались в кильватерную колонну… Внедрение паровых машин привело к ликвидации парусных ЛК и появлению броненосцев.

2. В паровом броненосном флоте один из наиболее мощных артиллерийских кораблей, предназначенных для уничтожения кораблей противника и нанесения ударов по наземным объектам. Они пришли на смену эскадренным броненосцам и отличались от них усилением артиллерии и бронирования, большими скоростями и живучестью. Разновидностью ЛК были линейные крейсеры, имевшие большую скорость, но несколько меньшую мощь артиллерийского вооружения и толщину брони…»

Иными словами, основными особенностями ЛК явились наиболее мощные средства нападения — крупнокалиберные пушки и средства защиты — мощная броня и боевые действия в строе кильватера — в линии.

Когда и где появился «линейный корабль» и кто ввел это понятие?

Если внимательно просмотреть описания боевых действий на море как современных, так и более ранних авторов, мы увидим, что термин «линейный корабль» появился в конце XVII в., после выхода в свет рекомендаций по тактике ведения морского боя, автором которых был не адмирал, а судовой священник Павел Гост. Дело в том, что П. Гост долгое время находился на кораблях адмирала де Турвиля и, участвуя в многочисленных сражениях, сумел сделать правильные выводы и создать тактику, впоследствии названную линейной. Эта тактика состояла в четком соблюдении линии, в которую выстраивались наиболее мощные корабли, что максимально позволяло использовать их артиллерию. При этом корабли защищали друг друга от наиболее опасных для парусных кораблей продольных залпов противника.

Так родился термин «линейный корабль». Но вернемся к определению «линейный корабль». Как уже говорилось, ЛК — это сочетание брони и пушек.

Вначале были пушки Впрочем, они далеко не сразу стали основным оружием в морском бою. Прошло два столетия, как появились пушки в битве при Лепанто (7 октября 1571 г.) во время Кипрской войны (1570—1573) между испано–венецианскими и турецкими флотами, сражение вылилось в многочисленные абордажные схватки галер, из которых в основном состоял флот противников. Основным тактическим приемом был абордаж. Турки потерпели сокрушительное поражение — они потеряли до 200 галер, из которых 117 было захвачено. Свыше 25 000 человек были убиты и около 15 000 попали в плен. Потери союзников были много меньше —15 галер и около 10 000 человек. После этого боя все страны обратили внимание на усиление артиллерийского вооружения своих кораблей. Первыми это сделали англичане.

Вот как об этом пишет английский историк Д. Тревельян в своей «Истории Англии»: «…Англия изменила свое национальное оружие, она… установила на кораблях бортовые батареи. Бортовые батареи — ряды пушек, выступающих с бортов корабля, — указали ей лучший путь… Благодаря корабельным батареям в корне изменился характер войны».

Вскоре Дрейк блестяще доказал роль пушек в морском бою.

В мае 1588 г. Непобедимая армада в количестве 128 кораблей и судов с командой до 30 000 матросов и солдат потерпела сокрушительное поражение от небольших маневренных, но с сильной артиллерией английских кораблей.

Испанцы также имели пушки. Их было много — 2430 орудий, правда, в основном малых калибров и расположенных в носу и корме. Но преимущество англичан в артиллерии было решающим. Бортовые залпы сделали свое дело, а разгром остатков Армады довершили шторма.

В дальнейшем развитие крупных боевых кораблей шло параллельно с развитием артиллерии.

А что же броня? Самое удивительное, что первые броненосные корабли появились всего несколько лет спустя после разгрома Армады.

В 1592 г. в сражении у Танпхо корейский флотоводец Ли Сун Син с успехом применил против японского флота «черепаховый корабль». Этот корабль был прикрыт с боков железной броней, в носовой части располагались пушки, и он передвигался на веслах. Японцы проиграли сражение, потеряв 72 корабля.

Прошло почти 250 лет, прежде чем идея бронировать корабли была вновь реализована. В конце Крымской войны на Черное море были переведены первые броненосные (после «черепахи» Ли Сун Сина) корабли «Девастасьон», «Лэв», «Тоннант», «Фудрайян» и «Конгрев». Они представляли собой маломореходные суда, снабженные паровой машиной и парусами. Уже при слабом волнении эти плавучие коробки приходилось буксировать. От воздействия неприятельских ядер сверху и с бортов они были обшиты железной броней, что сделало их совершенно неуязвимыми для артиллерии того времени. В октябре 1855 г. французская эскадра, в состав которой входили три плавучие батареи, появилась в виду Кинбурна.

В результате четырехчасового обстрела крепость, несмотря на большее количество пушек, была разрушена. Плавучие батареи не получили практически никаких повреждений, несмотря на многочисленные попадания в борта и палубу.

Например, «Тоннант» получил 65 попаданий. Примерно столько же получили и другие корабли. Они отделались пустяками — всего 17 раненых. Невысокая плата за разрушенную крепость.

Но это было потом, а пока парусные линейные корабли — хозяева моря. Им никто не угрожает, разве что такие же корабли при численном превосходстве Линейная тактика господствует также. Так продолжалось почти век. Но всему приходит конец. Пришел конец и линейной тактике — она стала тормозом. Последней «соломинкой» стало поражение эскадры английского адмирала Бинга в сражении у Минорки. Суд приговорил его к смерти «за нанесение позора британскому флагу», но оправдал основную ошибку Бинга — строгое соблюдение линии. Это был тупик!

Но средство исправить положение нашлось довольно быстро. И, как часто оказывается, оно было «хорошо забытым» старым средством. И опять, как это было с Гостом, решение нашел не моряк, а почтовый чиновник, никогда не бывавший в море, —Джон Клерк оф Эльдин. Внимательно изучив результаты последних морских сражений, он обнаружил следующее;

1. Инструкция предписывала атаку противника только в случае нахождения на ветре.

2. Предписывалось неукоснительно соблюдать линию.

Клерк обнаружил, что на выигрывание ветра иногда уходили дни, потраченные на бесполезные маневры, а бой сводился к поединку отдельных кораблей. Поэтому он часто заканчивался «вничью» и мощный английский флот не мог получить решающее превосходство. Клерк предложил возродить ранее широко применявшийся прием — маневр с нанесением удара по части неприятельского флота. В первую очередь по флагману. Этот прием был действительно не нов и применялся с успехом и Дрейком, и Рюйтером, и другими адмиралами.

С наибольшим успехом его применял адмирал Горацио Нельсон.

Несмотря на то что книга посвящается броненосным ЛК, следует все‑таки остановиться на парусных, игравших основную роль в сражениях. Дело в том, что тактические приемы противоборства на море и против берега, заложенные на рубеже XVIII и XIX вв., с успехом или без оного широко применялись в дальнейшем

Нельсон в многочисленных морских боях показал себя если не новатором, то, во всяком случае, блестящим реализатором маневренной тактики и максимально эффективно использовал все достоинства пока еще парусных линейных кораблей.

В битве у Сан–Висенте он нарушил приказ адмирала Джервиса, покинул линию и вошел в разрыв испанской эскадры и, связав боем 7 неприятельских кораблей, обеспечил тем самым окончательную победу.

Спустя два года он одержал блестящую, хотя и трудную победу над французским флотом под командованием адмирала Брюэса у Абукира. Это был классический бой, когда численно более слабая эскадра атакует сильную в ее гавани.

Атаковав центр и арьергард французского флота и создав таким образом превосходство, Нельсон добился полного успеха. Сильно пострадавшие английские корабли не препятствовали уходу кораблей Вильнева, командира авангарда.

Среди них был линейный корабль «Женерё». Удивительна судьба этого корабля.

Он ушел из Абукира на Корфу и находился там до того момента, когда адмирал Ушаков с русско–турецким флотом осадил этот остров. Однако и в этом случае он сумел прорваться сквозь строй блокирующих крепость кораблей противника. Однако, как говорится, от судьбы не уйдешь, и в 1800 г. эскадра Нельсона на пути к Мальте встретила и захватила этот 74–пушечный корабль.

Впрочем, если быть точным, факт атаки неприятельского флота в гавани имел место и раньше.

Классическим примером служит истребление турецкого флота в Чесменской бухте в Русско–турецкой войне 1768—1774 гг.

Объединенная эскадра адмиралов Спиридова и Эльфинсгона под общим командованием Алексея Орлова в составе 9 линейных кораблей атаковала в Хиосском проливе турецкий флот, состоящий из 73 вымпелов, в том числе 16 линейных и 8 фрегатов. Во время сражения флагманский корабль адмирала Спиридова «Евстафий» навалился на турецкий линейный корабль «Реал–Мустафа» и сцепился с ним в абордажной схватке. Бой был отчаянным. Адмирал Спиридов приказал оркестру «играть до последнего». «Реал-Мустафа» горел, и огонь перекинулся на русский корабль. Понимая, что спасти «Евстафий» невозможно, Спиридов перенес флаг на «Три святителя». Горящая мачта турецкого корабля рухнула на палубу «Евстафия», и он взорвался. Оркестр играл до конца. Вскоре взорвался и «Реал–Мустафа». Горящие остовы кораблей понесло на турецкий флот. В панике, обрубив якорные канаты, турки, несмотря на численное превосходство, вышли из боя и укрылись в Чесменской бухте.

В ночь на 2 июня было принято решение атаковать турецкий флот брандерами. Не прекращая артиллерийского обстрела, на турецкий флот было пущено 4 брандера. Успех сопутствовал только одному под командованием лейтенанта Ильина — он удачно сцепился с турецким линейным кораблем и зажег его. Вскоре огонь распространился и на другие корабли. К утру турецкий флот был уничтожен. Погибли 15 линейных кораблей, 8 фрегатов и множество мелких судов. Кроме того, один линейный корабль, «Родос», был захвачен. В этом бою проявился один из главных недостатков деревянных парусных кораблей — дерево хорошо горит.

Но вернемся к адмиралу Нельсону, точнее, к его последнему бою у мыса Трафальгар. Этот бой можно считать классическим с точки зрения применения маневренной тактики в открытом морском сражении, где ничто не мешало противникам применить свое тактическое мастерство.

Встреча произошла 11 октября 1805 г. 33 французских и испанских кораблей покинули Кадис и направились к Гибралтару. Вильнев не разработал плана и ограничился общими указаниями.

Нельсон предложил атаковать противника двумя колоннами: одну, из 14 кораблей, вел он сам, другую, из 13 кораблей, вел его младший флагман Коллингвуд. В пять часов утра противники обнаружили друг друга. Ветер благоприятствовал Нельсону — его эскадра шла бакштагом, в то время как франко–испанская шла хоть и не крутым, но бейдевиндом. Таким образом, у англичан было больше возможностей для маневра и большая скорость. Перед боем Нельсон приказал поднять сигнал: «Нельсон ожидает, что каждый исполнит свой долг». Ему сказали, что слова «Нельсон» нет в своде сигналов и ею надо набирать по буквам. Тогда Нельсон распорядился заменить слово «Нельсон» на «Англия», и в таком виде сигнал вошел в историю. Противники сходились почти под прямым углом, и эскадра Коллингвуда первая пронизала неприятельский строй, опередив менее быстроходный «Виктори» — флагманский корабль Нельсона.

Эскадра Коллингвуда должна была нанести удар по арьергарду, а корабли, ведомые Нельсоном, — по центру, главным образом по флагманам.

Бой был жарким. «Виктори» практически вплотную сошелся с французским линейным кораблем «Редутабль».

Расстояние между ними было столь мало, что выстрелы пушек зажигали борт неприятельского корабля, и противники готовились к абордажной схватка

В этот момент и был тяжело ранен адмирал Нельсон: на марсах французского корабля были расположены стрелки, что давало им существенное преимущество.

Звезды на груди адмирала, которые он нс пожелал снять перед боем, послужили мишенью, и вскоре пуля, попав в плечо, поразила позвоночник Увидев это, французы стали готовить мостки для абордажа («Редутабль» был двухдечным в отличие от трехдечного «Виктори»), но в это время с другого борта подошел еще один английский корабль. Зажатый с двух сторон, осыпаемый градом ядер и картечи, «Редутабль» спустил флаг. Вскоре спустили флаги и флагманы: французский «Буцентавр» с Вильневом и испанский «Сантиссима–Тринидад» с адмиралом Гравина — не помогли ему и его 130 пушек.

Бой закончился полным поражением франко–испанской эскадры — она потеряла потопленными и захваченными 20 линейных кораблей. Уцелел только находившийся под ветром авангард, который не смог, впрочем и не пытался, оказать помощь своим главным силам. Это была своеобразная плата Вильневу за Абукир, когда он также не пришел на помощь Брюэсу.

Нельсон умер незадолго до окончания боя, был доставлен в Англию и похоронен в Вестминстерском аббатства. Последним пристанищем его стал гроб, сделанный из мачты «Ориона», одного из французских кораблей адмирала Брюэса, и в свое время подаренный Нельсону. Он все время возил его с собой, и он ему пригодился.

Своеобразной памятью боя стало то, что и впоследствии, до Русско–японской войны, на марсах броненосцев и крейсеров располагались пушки и пулеметы.

В рассказе о Трафальгарском сражении вскользь была упомянута роль ветра. И это в ряде сражений парусных кораблей зачастую оказывало решающее действие. Примером тому может служить Выборгское сражение между русским и шведским флотами в войне 1788—1790 гг.

После Красногорского сражения 24 мая, когда шведская эскадра под командованием герцога Зюдерманландского, в том числе 22 линейных корабля, отступила в Выборгский залив, где и была блокирована русской эскадрой под командованием адмирала В. Я. Чичагова, в течение месяца шведская эскадра ждала благоприятного ветра, чтобы попытаться прорваться, хотя бы и ценой больших потерь, из ловушки, в которую она сама себя и загнала.

В течение этого месяца произошло множество небольших столкновений — можно сказать, что шведы вели разведку боем и ждали восточного ветра. Русская эскадра имела численное преимущество — 27 линейных кораблей, но Чичагов не рисковал, ибо бой в узостях, изобилующих мелями и рифами, сулил большие потери.

Наконец 22 июня подул долгожданный свежий восточный ветер, и шведы пошли на прорыв. Сразу подтвердилась правильная тактика Чичагова — не навязывать бой в узостях залива. Из шедших на прорыв 4 линейных корабля и 2 фрегата шведов стали на мель и были захвачены русскими.

Кроме того, шведы потеряли еще один корабль и один фрегат, зажженный своими же брандерами, предназначенными для атаки русских кораблей. Тем не менее значительная часть шведского флота сумела прорваться. Русские корабли устремились в погоню, догнали и захватили еще два линейных корабля: «Софию Магдалину» и «Ретвизан» — последний у самого Свеаборга.

В бою особенно отличился капитан 2–го ранга Р. В. Кроун. Всего шведы потеряли 64 вымпела, из них 7 линейных кораблей и 3 фрегата. Потери в командах шведского флота составили 7000 человек. Потери русских: 117 убитых и 164 раненых.

Довольно часто линейным кораблям приходилось действовать против береговых крепостных укреплений. Гораздо реже такие действия были успешными. Достаточно вспомнить неудачную атаку шведского флота на практически не укрепленный еще Кронштадт.

Как правило, линейный флот осуществлял блокаду крепости, высаживал десант и брал крепость с суши. Так в Русско–турецкую войну в 1770 г. был взят Наварин. Утвердилось мнение, и небезосновательное, что морские крепости берутся с суши. Так были захвачены в последующие времена Севастополь — дважды, Порт–Артур и Сингапур. Можно вспомнить и неудачную Дарданелльскую операцию 1915 г, когда англо–французский флот штурмовал турецкие укрепления и понес большие потери, ничего не добившись.

Впрочем, были и успешные действия, когда линейные корабли атаковали противника в гавани и подвергались обстрелу береговых батарей. Так было при Чесме, Синопе и Наварине (1827). Но в этих случаях береговые батареи были весьма слабы и их мощность значительно уступала мощности одного корабельного борта.

Иное дело, когда линейный флот вступал в единоборство с мощной морской крепостью. Отсутствие какой бы то ни было защиты орудийной прислуги на кораблях, в то время как крепостные пушки были хорошо защищены в фортах и казематах или хотя бы за бруствером, делало парусные корабли весьма уязвимыми. Кроме того, применение каленых, т. е. нагретых до «вишневого» цвета, ядер (для вызывания пожаров на деревянных кораблях) делало единоборство линейных кораблей и крепостей малоперспективным для первых.

Однако были весьма редкие удачные операции и такого рода.

Примером могут служить действия адмирала Ушакова против французских крепостей, особенно против Корфу в его Средиземноморской кампании 1798—1800 гг.

Объединенная русско–турецкая эскадра из 10 линейных кораблей, 9 фрегатов и ряда мелких судов последовательно захватила ряд островов Ионического архипелага.

1 октября 1799 г. был захвачен остров Цериго, 14 октября — остров Занте, 17 октября — остров Кефалония, 3 ноября — остров Св. Мавры, 24 октября русско–турецкая эскадра приступила к блокаде основной крепости на острове Корфу. 9 ноября началась тесная блокада крепости, имевшей 650 орудий и сильный гарнизон. Артиллерийская дуэль крепости и линейных кораблей продолжалась 3 месяца. Наконец 18 февраля пал остров Видо — ключ к крепости. Вслед за этим были взяты передовые укрепления Корфу — Св. Авраама и Св. Сальвадора. 20 февраля пала и основная крепость. Основную роль во взятии крепости сыграла артиллерия линейных кораблей в целом при небольших потерях в людях. Потерь в кораблях не было. Вдобавок при взятии крепости были захвачены 1 линейный корабль, 1 фрегат и 13 других судов.

Парусные линейные корабли без существенно принципиальных изменений господствовали на морях полтора столетия, до самой Крымской войны, где в ее начале произошло последнее значительное сражение — Синопское.

11 ноября 1853 г. эскадра адмирала П. С. Нахимова заблокировала турецкую в Синопской бухте. 16 ноября к ней присоединилась эскадра адмирала Ф. М. Новосильского, и 18 ноября произошел бой. 6 линейных русских кораблей с общим числом 710 орудий, в том числе 76 бомбических, атаковали турецкую эскадру из 7 фрегатов и 2 пароходов с общим числом 472 орудий. Береговые батареи турок имели еще 24 орудия. Имея подавляющее превосходство в артиллерии, русская эскадра в кратковременном бою уничтожила турецкую. Вырваться сумел только пароход «Таиф».

Этим боем закончилась полуторавековая история парусных кораблей.

Всего в русском флоте за этот период состояло 386 линейных парусных кораблей (два из них впоследствии имели паровую машину). Кроме того, в результате сражений у противника было захвачено еще 15 линейных кораблей. Но всему приходит конец. Пришел конец и красивым, величественным парусным линкорам. Они уступили место парусно–паровым, а затем и чисто паровым броненосным кораблям.

Крымская война определила дальнейшее развитие флота — паровые корабли. Последние русские парусные линейные корабли были затоплены в Северной бухте, преградив пуп» на внутренний рейд англофранцузскому, уже в подавляющем большинстве паровому флоту.

В Севастополе, в бухте, стоит памятник затопленным кораблям, напоминая потомкам о славном прошлом и трагическом конце парусных линейных кораблей

Однако паруса не сразу сдали свои позиции. Если броневая защита кораблей под Кинбурном сразу показала свою роль в конструкции кораблей, то парусное вооружение еще долго оставалось если не главным, то, во всяком случае, вспомогательным движителем. Дело в том, что паровые машины первых кораблей были еще далеки от совершенства, малоэкономичны и ненадежны. Автономность под парами парусно–паровых броненосных кораблей 60—80 гг. XIX в. исчислялась в 1500—3000 миль экономического хода. В то время как автономность парусного корабля ограничивалась только запасами воды и продуктов для команды. Достаточно сказать, что русские броненосные крейсера постройки 1885—1895 гг, предназначенные для действий в океане, имели парусное вооружение. Последним броненосным крейсером, носившим паруса вплоть до Русско–японской войны, был «Рюрик».

Но время и технический прогресс брали свое. Впрочем, обо всем по порядку.

Железное судостроение требует достаточного количества металла, специального и немалого станочного парка, высококвалифицированных инженеров, технологов и рабочих. Это не возникает сразу. Для этого требуется время. Однако морское начальство требует корабли сейчас, сию же минуту. Поэтому первые паровые линейные корабли, пока еще не бронированные, переделывались из обычных, парусных и деревянных.

В 1830 г. во Франции был построен первый в мире паруснопаровой линейный корабль «Наполеон» водоизмещением в 5000 тонн, вооруженный 90 гладкоствольными пушками.

Через год англичане ввели в строй паровой линейный корабль «Сакс Парель» и через год еще один — «Агамемнон».

К 1860 г. в состав флота Франции входило 37 винтовых деревянных парусно–паровых линейных кораблей, а в Англии их число достигло 66 вымпелов. Эти корабли не имели броневой защиты. В 1861 г. англичане приступили к переоборудованию стоящих на стапелях 3 деревянных кораблей в броненосцы.

Их корпуса защищал железный броневой пояс толщиной 75—114 мм.

Но время деревянных кораблей прошло. Им на смену шли железные. Впрочем, военное судостроение еще не сразу отказалось от деревянных. Легкие корабли — клиперы и крейсеры с деревянной обшивкой и железным набором — строились до 1880 г. И даже во время Второй мировой войны широко применялись катера–охотники и тральщики, имеющие деревянную обшивку.

Но вернемся к линейным, теперь уже железным кораблям.

Период между 1860 и 1890 гг. можно назвать временем «проб и ошибок», временем борьбы взглядов — каким должен быть броненосный корабль. Если в отношении наличия максимально лучшего бронирования, насколько позволяет водоизмещение корабля, и наиболее мощных орудий разногласий у кораблестроителей не возникало, то в отношении парусов мнения разошлись.

В решении последнего вопроса основную роль сыграли назначение корабля, точнее, его вероятный противник, и акватория, в которой корабль должен был действовать.

Таким образом, класс броненосных кораблей разделился на два — рангоутный с парусами и безрангоутный. Англия и Франция, со своими обширными колониальными владениями, предпочитали иметь рангоутные броненосные корабли, имеющие значительную автономность. США и Россия — безрангоутные, предназначенные для береговой обороны, для которых автономность не играла существенной роли.

В 1861 г. в Англии были заложены два громадных по тем временам броненосных корабля, водоизмещением более 9000 тонн, — «Уоррир» и «Блэк Принс». Они имели железный корпус, 114–мм броневой пояс и полное парусное «фрегатное» вооружение. Их вооружение состояло из 32 гладкоствольных орудий 178—203–мм калибра.

На начало 90–х гг. XIX в. в Англии, Франции и других странах было построено множество броненосцев, имеющих дополнительное парусное вооружение, пока с ростом качества паровых машин последние не вытеснили паруса окончательно.

В этот период решалась основная проблема — делать ли парусный броненосный корабль высокобортным и, как следствие, более мореходным, или низкобортным. Низкий борт имел преимущество в том, что, представляя меньшую по размерам цель, он имел худшую мореходность. Гибель в шторм низкобортного броненосца «Каптен», когда под действием ветра он получил значительный крен, опрокинулся и погиб почти со всей командой, поставила точку в этом вопросе.

Стало очевидно, что парусно–паровой броненосец должен иметь достаточно высокий борт.

Другое направление в совершенствовании броненосных кораблей — безрангоутное — получило развитие во время Гражданской войны в США.

В этой войне боевые действия велись в основном у побережья и на реках. Обе воюющие стороны построили, что называется, «на коленках» большое количество небольших деревянных, но обшитых толстой броней кораблей, водоизмещением от нескольких сот до 3000 т. В качестве брони использовалось все, что находилось под руками, вплоть до железнодорожных рельс. Орудия размещались и в башнях и в казематах.

Первый бой броненосцев — корабля северян «Монитор» и южан «Мерримарк» —произошел 8 марта 1862 г. на Хемптонском рейде. Бой окончился безрезультатно — гладкоствольная артиллерия оказалась бессильной против брони. Не удалось из‑за малой скорости применить и таран.

Однако это, в общем, незначительное событие дало толчок к энергичному строительству кораблей подобного или близкого класса. Имя «Монитор» стало нарицательным. Подобные корабли появились практически во всех странах, имеющих хотя бы какой- нибудь флот.

Но они были маломореходны, что приводило их к гибели даже в закрытых акваториях и при относительно небольшом волнении.

Примером тому может служить гибель броненосца «Русалка» в Финском заливе при переходе (всего‑то!) от Ревеля до Гельсингфорса.

«Русалка» была спущена на воду в 1867 г. и считалась монитором, а с 1892 г. — броненосцем береговой обороны. Это был небольшой низкобортный корабль водоизмещением в 1871 т и длиной 62,9 м. Скорость не превышала 9 уз. при слабом волнении. Кроме этого, корабль имел весьма несовершенную водоотливную систему (паровые помпы могли откачивать воду только из машинного отделения, в остальных отсеках были только ручные). Это, по–видимому, и послужило причиной гибели. При значительном волнении вода свободно гуляла по палубе и попадала в подбашенные помещения. Команда не справилась с удалением воды, что и привело к гибели корабля. Доказательством этому может служить то, что в 1869 г., получив незначительные повреждения от касания с каменной грядой, «Русалка» едва не погибла от внутреннего затопления. Помощь находящихся рядом кораблей и вовремя подведенный под пробоину пластырь (парус) предотвратили трагедию, и «Русалка» прослужила до рокового 1892 г.

Здесь следует отметить, что классификация безрангоутных броненосных кораблей не была точно определена. Корабли этого класса назывались мониторами, канонерскими лодками, броненосными батареями и броненосцами береговой обороны.

С развитием техники — судостроения, металлургии, совершенствованием артиллерии оба класса броненосных кораблей — рангоутный и безрангоутный — как бы шли друг другу навстречу. У первых постепенно сокращалось парусное вооружение, у вторых возрастало водоизмещение.

В результате к 90–м гг. XIX в. появился класс безрангоутных кораблей, получивших название эскадренных броненосцев.

Впрочем, и относительно небольшие броненосные корабли водоизмещением в 4000—6000 т сохранились и получили название броненосцев береговой обороны. По иронии судьбы, корабли этого класса пережили своих современников—эскадренных броненосцев и дослужили в ряде флотов до окончания Второй мировой войны.

Некоторые из них даже принимали в ней активное участие. Более того, ряд кораблей этого класса были построены в период 1920—1940 гг., то есть были достаточно новыми во время войны. Это датский «Нильс Ивель» 1923 г. постройки, финские «Ильмаринен», «Вяйнемяйнерн» 1932 г. постройки. Были броненосцы береговой обороны и у Норвегии, и у Голландии. Все они в той или иной степени принимали участие в войне, и три из них погибли: «Ильмаринен» подорвался на мине в 1941–м, а два норвежских типа «Норге» погибли при защите Нарвика 1 апреля 1940 г., отражая атаку немецких эскадренных миноносцев.

Удивительно, но и мониторы в их классическом виде дожили и дослужили и до Первой и до Второй мировых войн.

В Британском флоте состояло довольно много кораблей этого класса, причем все они были новой на тот момент постройки, 1915—1918 гг. Эти мониторы имели водоизмещение от 540 до 8000 т и были вооружены 1—2 пушками калибра от 152 до 381 мм. Скорость их хода не превышала 14 уз., чаще еще меньше: 6—10 уз. Эти корабли имели слабое броневое прикрытие палуб — не толще 102 мм. Бортовой брони они вовсе не имели (исключая мониторы серии «Хамбер» с бортовой броней в 51 мм). Особенно широкого применения они не нашли и использовались, как это им и положено, для блокады неприятельского побережья. Слабость броневой защиты при встрече с более защищенным и сильным противником приводила их к гибели. Так случилось 20 января 1918 г. у острова Имброс в Эгейском море. Вышедшие из Дарданелл немецкие крейсеры «Гебен» и «Бреслау» в кратковременном бою потопили британские мониторы «Реглан» (6150 т водоизмещения, 2 х 356–мм орудия) и М28 (540 т и 1 х 234–мм орудие). Этот рейд стоил немцам гибели крейсера «Бреслау» на минах и повреждения «Гебена».

В Первой мировой войне мониторы входили и в итальянский флот, но это была в некотором роде импровизация—пушками вооружались (до 381–мм) плавучие краны, баржи и т. д.

Во Второй мировой войне мониторы (морские) входили только в состав британского флота (5 единиц). Два из них — «Аберкромби» и «Робертс» — постройки 1941—1943 гг.

Эти корабли имели по два 381–мм орудия, бортовую броню в 152 мм и принимали участие в Средиземноморской кампании, в частности в сицилийской десантной операции и в операции «Оверлорд» в Нормандии. Это были последние корабли этого класса.

Читатель, заинтересовавшийся историей военного судостроения периода 1860—1890 гг, может найти достаточно подробное описание броненосных парусно–паровых кораблей английского и русского флотов в книге А. Б. Широкорада «Россия выходит в океан», выпущенной в издательстве «Вече» в 2005 г. Поэтому не будем повторяться и обратим свое внимание на один из подклассов безрангоутных броненосных кораблей, так называемых брустверно–башенных. Прообразом их были мониторы серии «Абиссиния», заложенные в Англии в 1866 г. Их отличало от мониторов наличие бруствера, равного примерно половине средней части корпуса.

Строительство брустверно–башенных броненосных кораблей началось практически одновременно в России и Англии.

В июле 1871 г. был спущен броненосец «Девасгейшн», и через год он уже прошел официальные испытания. В марте 1872 г. был спущен на воду следующий корабль — «Тундерер», а три года спустя — последний корабль этой серии, «Дредноут».

Полное водоизмещение «Девастейшна» и «Тундерера» составило 9298 т. Длина между перпендикулярами 86,9 м, наибольшая ширина 19,4 м, осадка 8 м носом и 8,2 м кормой. Корпус имел 69 водонепроницаемых отсеков. Мостик был поднят на 7,1 м над ватерлинией. Корабль имел таран, выступающий на 3 м за перпендикуляр и заглубленный на 3,4 м ниже ватерлинии. Борт имел броневое покрытие по всей длине корпуса: 305 мм в средней части и 203 мм в оконечностях. Броневой пояс опускался на 1,7 м ниже ватерлинии. В носовой части имелся броневой траверс — поперечная переборка толщиной 305 мм (защита от продольных выстрелов). Бруствер имел броню в 254—305 мм. Две башни системы Колинза защищались броней в 356 мм у амбразур и 305 мм — по окружности.

В башнях были расположены четыре 305–мм орудия (по два в башне). Наибольший угол возвышения орудий составлял 15 градусов.

На броненосцах были установлены две горизонтальные паровые машины и 8 цилиндрических (огнетрубных) котлов. Мощность силовой установки составила 5600 л.с. На испытаниях «Девасгейшн» при мощности 6637,7 л.с. и 76 оборотах винта развил скорость 13,8 уз. Дальность плавания при экономичности хода в 10 уз. составила 4800 миль. «Тундерер» отличался от головного корабля тем, что имел в носовой башне 2 пушки калибром 318 мм и один торпедный аппарат. «Дредноут» — последний корабль этой серии — имел большее водоизмещение (10 950 т), более толстую броню и все 4 пушки калибром 318 мм. Главным отличием было то, что он имел две трехуровневые машины двойного расширения и 13 котлов. Все три корабля неоднократно модернизировались и прослужили в строю до 1908—1909 гг.

Одновременно с английскими брустверно–башенными броненосцами был построен и русский корабль «Петр Великий». Он был официально заложен 11 июля 1870 г. на верфи в Петербурге, на Галерном островке.

Водоизмещение броненосца составило 10 300 т (полное), длина — 100,6 м, ширина — 19,3 м, осадка — 7,5 м. Корабль имел двухвальную энергетическую установку с горизонтальной трехцилиндровой паровой машиной. Проектная мощность достигала 10 000 л.с. Фактически эта мощность ни разу не была достигнута и не превышала 7000 л.с. На корабле было установлено 12 цилиндрических (огнетрубных) котлов. Проектная скорость составляла 14 уз. Дальность плавания — 3600 миль при запасе угля в 200 т.

Толщина бортовой брони — 356 мм в средней части и 203 мм в оконечностях, бруствера — 356 мм, палубы — 76 мм.

Вооружение корабля состояло из 4–х 305–мм казнозарядных нарезных пушек образца 1867 г. Обуховского завода.

Впоследствии на корабле были установлены две 230–мм мортиры и шесть 87–мм пушек. Отличием русского корабля была существенно лучшая артиллерия главного калибра — казнозарядная против дульнозарядной у англичан. (Для заряжания английские орудия надо было располагать вдоль диаметральной плоскости и опускать концы стволов ниже верхней палубы, что существенно снижало скорострельность.)

Но английские корабли имели преимущество в том, что у них были более надежные машины.

Эти корабли послужили в известном смысле прототипом последующих броненосных кораблей, получивших название эскадренных броненосцев и ставших главным оружием в войне на море. Но это было позже, а пока рассмотрим путь от брустверно–башенного до эскадренного броненосца. Окончательный вариант эскадренного броненосца (при некоторых различиях корабли этого класса все- таки были довольно близки по своим характеристикам и возможностям) определился не сразу. Борьба мнений—каким должен быть современный (на тот момент) броненосец — иногда приводила к довольно оригинальным, если не сказать — курьезным решениям.

Достаточно вспомнить круглые броненосцы конструкции адмирала А. А. Попова, заложенные в России в 1871 г. Первый круглый броненосец назывался «Новгород». Он имел водоизмещение около 2500 т, диаметр 30,8 м, осадку 3,8 м и броневую защиту толщиной в 229 мм. Его вооружение состояло из двух 280–мм нарезных орудий, расположенных в барбете. Машинная установка броненосца состояла из 6 паровых машин, работающих на собственный гребной вал. Котельная установка состояла из 8 цилиндрических котлов. Его скорость не превышала 7,5 уз. Недостатки такого проекта оказались весьма существенными — корабль был неустойчив на курсе, отличался малой мореходностью и подвергался большим нагрузкам на конструкцию при волнении. Кроме того, при каждом выстреле он приобретал вращательное движение. Всего было построено два таких броненосца. Второй назывался «Вице–адмирал Попов» и имел большее водоизмещение — 3550 т, более мощную броню пояса — 400–мм и орудия 305–мм калибра, также расположенные в барбете на поднимающихся в момент выстрела станках.

В целом этот проект был неудачным и дальнейшего распространения не получил, несмотря на мощную защиту и вооружение. Другой крайностью в строительстве броненосцев был проект, разработанный в Италии и заключавшийся в полном отсутствии броневого пояса. Эти корабли — их называли «крейсера–броненосцы» —обладали скоростью до 18 уз., какой не имели и крейсера тех времен.

Их защита ограничивалась броневой палубой, но они имели мощные 431–мм пушки. Этот проект также не получил дальнейшего развития.

На первом этапе строительства броненосцев шла борьба мнений — какую артиллерию они должны иметь: 2 — 4 больших, 280 — 431–мм, орудия или большее число пушек среднего калибра — 152 мм.

Вначале преобладало мнение первых, и броненосцы вооружались, как правило, четырьмя большими пушками, так как мощная броня делала пушки среднего калибра бесполезными.

В дальнейшем, с совершенствованием артиллерии и, главное, с появлением миноносцев, вооруженных торпедными аппаратами, стали устанавливать пушки среднего и малого калибров.

В конце 80–х — начале 90–х гг. XIX в. было реализовано несколько проектов броненосцев, имеющих 6 пушек 280 — 350–мм калибра. Это были русские броненосцы серии «Екатерина II» и немецкие серии «Бранденбург». Однако они также не получили дальнейшего развития, и все последующие броненосцы до Русско–японской войны имели по 4 пушки 240 — 343–мм калибра, 6—16 152–мм пушек и множество 37—76–мм так называемых противоминных орудий. Такими были русские броненосцы типа «Петропавловск» и «Цесаревич», английские«Мажестик» и др. Эти корабли к началу XX в. составляли основную морскую мощь ведущих мировых держав.

Остановимся кратко на развитии характеристик этих кораблей. Адмирал Попов сказал: «Корабли строятся для пушек». Именно пушка — основное оружие броненосных кораблей — начиная с 60–х гг. XIX в. и до начала XX в. прошла огромный путь, начиная с гладкоствольных, заряжаемых с дула, до нарезных казнозарядных.

Гладкоствольные пушки, несмотря на возросший калибр, до 508 мм, быстро вышли из употребления.

Было создано множество систем нарезных пушек, иногда весьма оригинальных. Были пушки, которые нельзя назвать нарезными в полном смысле этою слова — их снаряд и канал имели эллиптическое сечение. Конструкция оказалась неудачной, и пушки, как правило, после нескольких выстрелов разрывались.

В 1860 г. в Англии были разработаны нарезные орудия, заряжаемые с дула, имеющие «разветвляющуюся систему нарезов», то есть имели две ветви — входную и боевую. Снаряд имел цинковые выступы по числу нарезов. При заряжании выступы входили во входную ветвь нарезов, а после выстрела выступы снаряда двигались по боевой ветви. Эта система была крайне неудобна в эксплуатации, ибо требовала ювелирной точности при заряжании. При этом надо помнить о том, что снаряд весил несколько десятков, а то и сотен килограммов. Конструкторам артиллерийских установок пришлось «сломать множество копий», прежде чем они пришли к конструкции пушек, имеющих прямоугольные нарезы, заряжание с казенной части и поршневой затвор.

Более подробно об эволюции орудий броненосных кораблей можно прочитать в книге A,Б. Широкорада: «Россия выходит в Мировой океан». Для того чтобы закончить рассуждения о пушках, следует сказать несколько слов об их расположении на корабле.

Прежде чем конструкторы пришли к единому мнению по этому вопросу, был пройден длительный путь. Были конструкции кораблей, имеющих расположение артиллерии (в начале строительства броненосцев) в батарейной палубе, как на парусных кораблях. Такое расположение оказалось невыгодным — половина орудий оказывалась в бездействии и, кроме того, сектора обстрела были невелики. Более совершенным стало расположение в барбетных установках в средней части корабля, при этом часть орудий могла стрелять прямо по носу и корме. Наконец, окончательно установился принцип расположения орудийных барбетных установок или, вскоре вытеснивших их, башен в оконечностях корабля — одна башня на полубаке, другая на юте.

Такое расположение стало основным, ибо имело наибольшие сектора обстрела, несмотря на некоторые сложности в обеспечении прочности корабля из‑за снижения продольной жесткости корпуса.

Принципы бронирования кораблей также прошли длительный путь развития.

Вначале на броненосных кораблях броня изготавливалась из железа и достигала значительной толщины — 365 мм и более, что составляло значительную часть их водоизмещения в ущерб вооружению и энергетической установке.

Затем на смену пришла сталежелезная броня, или компаунд, когда на железную подложку наплавлялся слой стали.

На смену сталежелезной броне последовательно пришли так называемая «гарвеевская» броня и, наконец, «крупповская». Последняя и стала основной в строительстве броненосцев конца XIX в.

Броневая палуба изготовлялась из экстрамягкой никелевой стали.

Площадь бронирования борта у разных серий броненосцев была различной.

В одних случаях главный броневой пояс занимал всю длину корабля от штевня до штевня, в другом — защищал только среднюю часть корабля (между башнями главного калибра) и заканчивался поперечными броневыми траверсами. Артиллерия среднего калибра располагалась в батарейной палубе, цитадели или в башнях и, как правило, защищалась броней. Противоминный калибр 37—76 мм иногда защищался броней (броненосцы серии «Бородино»). Броневая палуба, прикрывавшая жизненно важные центры корабля, вначале была горизонтальной и опиралась на верхнюю кромку броневого пояса. В дальнейшем ее стали делать со скосами, упирающимися в нижнюю кромку броневого пояса, что увеличивало суммарную броневую защиту машин и котлов. Последние проекты броненосцев имели так называемую противоминную броневую переборку. Поскольку корабельный борт только на незначительной части представляет плоскость, невозможно увеличить защиту его подводной части, в первую очередь от торпед и мин заграждения, поэтому внутри корпуса на некотором удалении от борта и располагалась эта броневая переборка, доходившая до второго дна. Подобная защита полностью оправдала себя, когда броненосец «Цесаревич» был подорван торпедой в Порт–Артуре.

Несколько слов следует сказать о снарядах и зарядах.

Орудия главного калибра всегда имели раздельное заряжание — снаряд и заряд в картузах. Орудия среднего калибра вначале имели картузное заряжание, а затем патронное, раздельное — то есть отдельно снаряд и заряд в гильзе. Противоминный калибр имел унитарные патроны.

Вначале снаряды (для нарезных орудий) изготавливались из закаленного чугуна, как бронебойные, так и фугасные. Причем бронебойные не имели взрывателя. Снаряжались снаряды дымным или призматическим порохом. Затем на смену пороху пришел влажный пироксилин (на русских кораблях) и пикриновая кислота — шимоза (на японских и английских кораблях). Сами снаряды стали изготовляться из стали.

После Русско–японской войны в качестве начинки снарядов стали использовать тол. В качестве заряда вначале использовался дымный порох, а с середины 90–х гг. XIX в. — повсеместно бездымный порох.

И чтобы закончить рассказ об эволюции броненосцев, следует сказать несколько слов об энергетических установках.

Эволюция паровых машин на всех флотах практически шла одним и тем же последовательным путем. Вначале использовались машины одинарного расширения, имеющие один или несколько горизонтальных цилиндров, расположенных поперек корпуса. Такое расположение ограничивало ход поршня и мощность двигателя. Им на смену пришли двигатели с «обратной соединительной тягой». Последующие усовершенствования привело к созданию машины двойного расширения, где пар поступал сначала в цилиндр высокого давления, а затем — низкого, повышая, таким образом, КПД. Затем пришли двигатели с вертикальным расположением цилиндров двойного, а впоследствии и тройного расширения. Они и стали основными на эскадренных броненосцах конца XIX в. Что касается котельных установок, то их путь развития был более извилист. Вначале повсеместно (и довольно долго — до середины 90–х гг.) использовались огнетрубные или цилиндрические котлы. Они обладали рядом существенных недостатков: низким КПД, длительным временем поднятия пара и взрывоопасностью. Более совершенные водотрубные котлы, хотя и появились довольно давно, не сразу завоевали общее признание хотя бы потому, что требовали довольно высокой квалификации кочегаров и машинистов. Однако со временем водотрубные котлы полностью вытеснили огнетрубные.

В конце XIX в. появилось множество конструкций этих котлов, которые можно условно разделить на две группы.

К первой группе относились котлы с трубками большего диаметра (100—115 мм) и малым наклоном к горизонту. Это французские котлы Бельвилля и Колле—Никлосса, американские Бабкока- Вилькокса и др. Вторую группу составили котлы с малым диаметром трубок (30—50 мм) и почти вертикальным расположением. К ним относились английские котлы Ярроу, Торникрофта, германские — Шихау, французские — Норманна и др.

На русских кораблях ставились разные котлы. Наибольшее предпочтение отдавалось котлам Бельвилля. Таким образом, к началу XX в. окончательно сформировался тип эскадрсшюго броненосца: водоизмещение 13 000—15 000 т, скорость 18 уз., вооружение 4 х 305–мм орудий в двух башнях в оконечности, 12—16 х 152–мм орудий в башнях или казематах, 16—20 х 76–мм противоминных пушек, броневой пояс на всю длину корабля, вертикальные машины тройного расширения и водотрубные котлы.

К началу XX в. во флотах будущих мировых держав находилось множество эскадренных броненосцев, считавшихся, и не без основания, главным оружием в войне на море.

Однако в период от создания первых броненосцев и до Русско-японской войны произошло всего несколько боевых столкновений бронированных кораблей. Первый бой «Монитора» и «Мерримарка» на Хемптонском рейде в марте 1862 г. закончился вничью, а первый бой броненосных эскадр произошел во время войны между Италией и Австро–Венгрией у острова Лисс 18 июля 1866 г. Итальянская эскадра насчитывала 19 кораблей, а австрийская — 21 корабль. Они включали по 7 броненосцев каждая. Итальянская эскадра, которой командовал адмирал Персано, была выстроена в строе «пеленга», а австрийская адмирала Тегенгофа — в строе «клина». Артиллерийская стрельба не дала особенного результата Австрийская эскадра сумела сблизиться, прорезать строй итальянских кораблей и нанести удар по группе кораблей, обеспечив тем самым превосходство. Броненосец «Фердинанд Макс» таранным ударом потопил итальянский броненосец «Ре д'Италия», вскоре взорван второй броненосец, «Палестро». После чего итальянцы отступили. Следствием этого боя стало то, что все корабли стали оборудоваться таранами, которые просуществовали вплоть до Первой мировой войны.

В Русско–турецкой войне 1877—1878 гг. броненосные корабли в морских операциях практически не применялись в силу того, что у России, исключая двух «поювок», их не было. Можно упомянуть только бой вооруженного парохода «Веста» и турецкого броненосца «Фехти–Буленд». Искусное маневрирование «Весты» под командованием Н. М. Баранова не позволило турецкому кораблю использовать превосходство в артиллерии, и, получив повреждение, он вышел из боя. Получила повреждения и «Веста», потеряв 12 человек убитыми, 21 человека ранеными.

В Японо–китайской войне 1894—1895 гг. броненосцы также имели весьма ограниченное применение, и только с китайской стороны. В бою у реки Ялу китайская эскадра потерпела полное поражение, потеряв 5 крейсеров, но два броненосца, «Дин Юань» и «Чжень Юань», уцелели и сохранили боеспособность, несмотря на многочисленные попадания снарядов.

Основную роль в этом бою с японской стороны сыграла так называемая «летучая эскадра» (общее командование у японцев осуществлял адмирал Ито), состоящая из быстроходных бронепалубных крейсеров, но имевших, кроме пушек среднего калибра, по 1—2 тяжелых (до 320 мм) орудия. В последующей операции у Вейхайвея один броненосец был потоплен, а другой захвачен. Японцы сделали выводы из результатов боя, правильно оценив роль как артиллерии, так и бронирования. В результате была заказаны 6 эскадренных броненосцев и 8 броненосных крейсеров с сильной артиллерией и бронированием.

В Испано–американской войне 1898 г. броненосцы также не сыграли особой роли, если не считать того, что поводом к войне послужили взрыв и гибель на рейде Гаваны американского броненосца «Мейн» (водоизмещение 6648 т, 17 уз., 4 х 254–мм и 6 х 152–мм орудий). Гибель броненосца произошла от взрыва мины у борта и последующей детонации боезапаса, но кто подвел мину — вопрос остался открытым. В дальнейших операциях по блокаде кубинского побережья использовались 3 американских броненосца. Один из них, «Индиана», потопил два испанских миноносца.

На рубеже XIX и XX вв. в военно–морских кругах господствовали взгляды Ф. Коломба — английского теоретика и А. Мэхена — американского. Основная идея этих ученых–теоретиков заключалась в достижении победы в генеральном сражении и обеспечении господства в мире или по крайней мере в регионе.

Эта теория, в общем, подтвердила свою состоятельность в Русско–японской войне 1904—1905 гг. Во всяком случае, на втором ее этапе.

Но обо всем по порядку. Необдуманная военная и экономическая политика с российской стороны и агрессивная — с японской привели к войне, окончившейся для России полным поражением на море.

В некотором смысле Россия сама провоцировала Японию к войне. Дальневосточная политика России — аренда Ляодунского полуострова с Порт–Артуром у Китая (Порт–Артур был захвачен у Китая после Японо–китайской войны, но под давлением России возвращен Китаю), строительство КВЖД и порта Дальний — подтолкнула Японию к войне.

Получив значительный кредит в Англии и США, Япония форсировала строительство флота, броненосного в первую очередь. В короткий срок на верфях Англии, Германии и Франции были построены 6 эскадренных броненосцев и 6 броненосных крейсеров. Еще 2 броненосных крейсера были куплены в Италии перед самой войной. Был значительно усилен и состав легких сил — бронепалубных крейсеров и эсминцев. Что касается России, то она с удивительным легкомыслием, граничащим с преступлением, относилась к усилению японского флота.

Вместо того чтобы укреплять Порт–Артур и Владивосток, создавать ремонтную базу и доки, в первую очередь началось строительство ненужного торгового порта и города Дальний (что могла вывозить и чем торговать Россия, используя этот порт?). Отсутствие обводной байкальской дороги значительно снижало пропускную способность, что затрудняло снабжение армии и флота. Строительство броненосцев серии «Бородино» шло медленными темпами. Не имея необходимой ремонтной базы, перед самой войной ушел на Балтику отряд старых броненосцев под командованием адмирала Чухнина. И наконец, отряд адмирала Варениуса (броненосец «Ослябя», три крейсера и несколько миноносцев) двигался на Дальний Восток, что называется, «малой скоростью», не успел войти в состав Артурской эскадры и с началом войны вынужден был вернуться на Балтику.

Таким образом, к началу войны против 14 броненосных кораблей Японии Россия могла противопоставить 11 — 7 эскадренных броненосцев и 4 броненосных крейсера.

Из 7 броненосцев 2 — «Пересвет» и «Победа» — значительно уступали японским как по мощности залпа (имели 254–мм пушки), так и по бронированию. Они фактически явились хорошими крейсерами, но имели меньшую скорость — 18,5 против 20—22 уз. у японских броненосных крейсеров. Три броненосца типа «Петропавловск» значительно уступали в скорости японским броненосцам — 16 уз. против 18. И только два, «Цесаревич» и «Ретвизан», были современными и практически равноценными японским броненосцам типа «Микаса».

В ночь на 9 февраля 1904 т. внезапным нападением на Тихоокеанскую эскадру, стоящую на внешнем рейде Порт–Артура, началась Русско–японская война Броненосцы «Цесаревич», «Ретвизан» и крейсер «Паллада» были подорваны торпедами с японских миноносцев и надолго вышли из строя — вот где сказались отсутствие необходимой ремонтной базы и неразумное расходование кредитов. За день до нападения адмирал С. О. Макаров в докладной записке адмиралу Авелану указывал на опасность нахождения флота на внешнем рейде.

Историки с удовольствием цитируют это предвидение, так блестяще подтвержденное, но при этом забывают упомянуть и вторую часть записки, где Макаров указывает также и на опасность нахождения на внутреннем рейде. Порт–Артур имел узкий и мелководный выход в море и мог быть легко заблокирован несколькими брандерами — транспортами, груженными, например, цементом, и затопленными в проходе. В результате весь флот был бы полностью выведен из действия, исключая разве миноносцы. В Порт–Артуре имелся трофейный бон, взятый в китайском порту Таку, но он не был готов — не было кредитов.

На следующий день в корейском порту Чемульпо японской эскадрой адмирала Уриу (6 крейсеров и 8 миноносцев) были атакованы крейсер «Варяг» и «Кореец».

После боя, длившегося около часа, русские корабли вернулись на рейд. «Кореец» был взорван, а «Варяг» затоплен на мелководье, так что в отлив над водой выступала значительная часть борта. Об этом было написано столько, что не следовало на этом останавливаться, тем более что непосредственно к теме это не относится. Но хочется. Чем руководствовался капитан Руднев, затопив крейсер на мелководье? По–видимому, во–первых, он верил в победу русского флота и надеялся на то, что к окончанию войны его поднимут русские. Во–вторых, Чемульпо — слабооборудованный порт, и вряд ли японцы смогут им воспользоваться во время войны, так как подъем связан с большими техническими трудностями.

Однако можно предположить, что Руднев сделал не все из того, что должен был сделать. Ему не хватило мужества капитана Сакена. Прорваться в Артур он не мог или почти не мог (слишком неравны были силы), но вот пойти на таран пусть не «Асамы», пусть старой «Нанивы» он мог, так как имел перед ней преимущество в ходе в 2—3 уз. Успел бы он это сделать и не был бы раньше расстрелян? Трудно сказать, но такая возможность все‑таки была. Бой шел около часа и против 3—4 пушек «Варяга» на первом этапе боя действовало с японской стороны 36 х 120—203–мм орудий. Однако крейсер получил относительно небольшие повреждения, а «Кореец» вообще не пострадал. Не так уж хорошо стреляли японцы (значительные потери в людях объясняются отсутствием щитов у орудий). Вообще создается впечатление, что русским командирам, за редким исключением, не хватало инициативы, а иногда и мужества. По–видимому, непопулярность войны отразилась и на офицерском корпусе.

Но вернемся к броненосцам. Всю Русско–японскую войну на море можно условно разделить на два этапа: от начала и до падения Порт–Артура и Цусиму.

После повреждения двух броненосцев и потери нескольких кораблей Тихоокеанская эскадра была настолько ослаблена, что не имела возможности вести активные действия вдали от своей базы и ограничивалась только охраной Ляодунского полуострова. Однако и японский флот без риска больших потерь не имел возможности высадить десант на полуостров.

В этот период броненосцы обеих сторон ограничивались перестрелками с дальних дистанций. Первая состоялась уже 9 февраля. Убедившись, что бой вблизи Порт–Артура под огнем 5 боеспособных броненосцев при поддержке береговых батарей успеха не принесет, японцы отступили.

Для ослабления противника обе стороны активно применяли минное оружие, кроме того, японцы стремились с помощью брандеров закупорить русский флот в гавани.

Пользуясь невозможностью выхода русских броненосцев в отлив, японцы применяли трекидную стрельбу через Ляотешань с позиций, находившихся вне сектора обстрела береговых батарей. Тем не менее для противодействия японцам русские корабли несколько раз выходили в море. Один из таких выходов закончился гибелью на минном заграждении броненосца «Петропавловск» и повреждением броненосца «Победа». На «Петропавловске» погиб адмирал Макаров, после чего активность броненосцев русской эскадры заметно снизилась и основным оружием стали мины.

Это привело к успеху: 15 мая на минах, поставленных заградителем «Амур», погибли два японских броненосца. «Хатсусе» погиб на месте, а «Ясима» — при буксировке на базу.

В конце июня все три поврежденных русских корабля вошли в строй. И 23 июля эскадра сделала попытку прорваться во Владивосток, но была встречена превосходящими силами японцев и вернулась на базу.

Тем временем неприятельская армия вплотную приблизилась к Порт–Артуру, и ее осадная артиллерия могла обстреливать корабли в гавани.

Во избежание потерь русская эскадра, в том числе 6 броненосцев, 10 августа вышла в море, где встретила японскую в составе 4 броненосцев и 2 бронированных крейсеров. Силы противников были примерно равны, русские корабли имели на одно крупное орудие больше, но уступали в числе 152–мм пушек (34 против 40). Бой происходил на первом этапе на равных, но в 15 час. 35 мин. 305–мм снаряд разорвался на мостике «Цесаревича» и адмирал Виттефт был убит. Спустя некоторое время другой снаряд повредил рулевое устройство флагманского корабля, и он потерял управление. Строй нарушился, и только активные действия «Ретвизана» позволили кое‑как восстановить порядок. Но бой был окончательно проигран. Пять броненосцев вернулись в Порт–Артур, и только «Цесаревич» сумел прорваться в Циндао, где и был интернирован. Судьба остальных русских броненосцев была печальна: четыре из них погибли под огнем осадной артиллерии во внутренней гавани, и только «Севастополь» под командованием Н. О. Эссена, своевременно выведенный из внутренней гавани в бухту Белого Волка, продолжал сражаться, помогая крепости огнем своей артиллерии и одновременно отбиваясь от японских миноносцев. «Севастополь» сражался до конца и был затоплен своей командой 2 января, накануне сдачи крепости.

Подводя итоги первого периода Русско–японской войны на море и действий броненосцев, можно сказать, что они не проявили мощи своей артиллерии в полной мере — ни один из броненосцев не погиб в артиллерийском бою, хотя в ряде случаев они и получили значительные повреждения. Основные потери броненосцы понесли от мин — «Петропавловск», «Хатсусе» и «Ясима». «Севастополь» был затоплен своей командой, а «Полтава», «Пересвет», «Победа» и «Ретвизан» погибли под огнем осадной артиллерии. Эти 4 корабля впоследствии были подняты японцами и вошли в состав их флота. Во время Первой мировой войны «Полтава» и «Пересвет» были проданы России.

В заключение следует отметить возросшую роль миноносцев и торпедного оружия. На их счету повреждения «Цесаревича» и «Ретвизана» в начале войны и «Севастополя» — в конце.

С падением Порт–Артура закончился первый этап войны на море. Японский флот получил передышку и возможность произвести необходимый ремонт своих кораблей, чтобы встретить приближающуюся 2–ю Тихоокеанскую эскадру во всеоружии.

Впереди была Цусима.

Глава 1

ОТ ЦУСИМЫ ДО ПЕРВОЙ МИРОВОЙ

Страшное поражение русского флота в Цусимском проливе 27 мая 1905 г. потрясло Россию. Патриоты переживали, пораженцы (были и такие) ликовали. И те и другие на все лады искали виноватых.

Еще не отгремели пушки, как заскрипели перья. О Цусимском сражении написано много и еще будет написано, поскольку оно оказало огромное влияние на дальнейшее развитие броненосного флота и полностью подтвердило правильность на то время теоретических выводов Мэхана и Коломба о решающей роли генерального сражения в борьбе за господство на море и, как следствие, победе полной.

Поэтому следует остановиться на описании этого одного из наиболее кровопролитных сражений на море более подробно. Но обо всем по порядку.

Цусимское сражение

Как это произошло. Русское правительство, понимая, что победа в войне с Японией будет решаться в первую очередь на море, сформировало и послало для усиления дальневосточных морских сил 2–ю Тихоокеанскую эскадру.

Однако для ее формирования требовалось определенное время, так как новейшие броненосцы «Орел» и «Князь Суворов» еще не были готовы («Слава» так и не была построена к моменту выхода эскадры).

Не были готовы и несколько крейсеров и миноносцев. Поскольку все силы и средства были направлены на введение в строй новейших кораблей, старые корабли — «Сисой Великий» и «Наварил» — не были модернизированы и вошли в состав эскадры в худшем состоянии, особенно по механизмам, по сравнению с тем, в каком они прибыли с Дальнего Востока.

Единственное, что было сделано, это некоторое усиление артиллерии «Сисоя Великого» на четыре 120–мм пушки. На «Наварине» и броненосном крейсере «Адмирал Нахимов» артиллерия осталась прежней, стреляющей дымным порохом с предельной дальностью не больше 50 кабельтов.

Несмотря на все трудности, 2–я Тихоокеанская эскадра была сформирована к началу сентября 1904 г. В ее состав входили броненосцы: «Князь Суворов» (флагман), «Император Александр III», «Бородино», «Орел», «Ослябя», «Сисой Великий» и «Наварин».

В ее состав были включены 5 крейсеров — «Адмирал Нахимов», «Аврора», «Дмитрий Донской», «Светлана» и «Алмаз» — и 7 миноносцев типа «Бедовый». Командующим был назначен контр–адмирал З. П. Рожественский.

Для усиления эскадры была сделана попытка приобрести у Аргентины и Чили семь крейсеров и даже выделен личный состав из Черноморского флота. Однако под давлением Англии Аргентина и Чили отказались от сделки, и специалисты–черноморцы, артиллеристы и машинисты в первую очередь, не приняли участия в формировании команд 2–й Тихоокеанской эскадры. На их место пришли запасники и новобранцы, а также в состав команд были включены штрафники, которых охотно списывали на эскадру. В результате рядовой состав кораблей оставлял желать лучшею. Впрочем, и офицерский состав в значительной степени состоял из молодых мичманов и прапорщиков по адмиралтейству.

Вот в таком составе и с такой командой эскадра вышла из Кронштадта 11 сентября в Ревель, где и находилась до 11 октября. Здесь в ее состав вошли крейсер «Жемчуг» и миноносец «Прозорливый». Наконец 15 октября 2–я эскадра вышла из Либавы на Дальний Восток. Столь неспешное продвижение объяснялось тем, что на броненосце «Орел» еще велись некоторые работы. 20 октября, приняв уголь в Скагене, эскадра разделилась на 6 отрядов для следования Северным морем. Один из отрядов под непосредственным командованием вице–адмирала Рожественского (он был произведен в следующий чин уже после выхода из Кронштадта) включал 4 новейших броненосца типа «Бородино» и транспорт «Анадырь». Вот с ним и произошло событие, получившее в истории название «Гульский инцидент». Введенный в заблуждение неверными сведениями о якобы находящихся в Северном море японских миноносцах и сообщениями с транспорта «Камчатка» об атаке на него миноносцев (это были норвежские рыболовные суда, по которым с «Камчатки» было сделано несколько выстрелов), Рожественский дал сигнал отряду «ожидать атаки миноносцев».

В ночь на 23 октября в районе Доггер–банки отряд встретил группу рыболовных судов и, приняв их за неприятельские миноносцы, выходящие в атаку, открыл по ним огонь.

В течение 10 минут 1 судно было потоплено и 4 получили повреждения. Проходящий рядом один из отрядов эскадры (крейсера «Аврора» и «Дмитрий Донской») включил прожекторы и направил их на броненосцы, после чего был обстрелян. «Аврора» получила несколько повреждений.

Хотя этот эпизод не имеет прямого отношения к теме книги, но все же дает некоторое представление о подготовке русских артиллеристов — не так уж плохо они были подготовлены. Во всяком случае, на момент выхода эскадры из России.

Отряды 2–й эскадры собрались в Танжере и двумя отрядами — один через Средиземное море, а другой вокруг Африки (осадка новых броненосцев не позволяла прохождения Суэцким каналом) — направились к острову Мадагаскар.

29 декабря эскадра Рожественского прибыла на Мадагаскар, где получила сведения о падении Порт–Артура и гибели остатков 1–й Тихоокеанской эскадры. Теперь 2–й эскадре предстояло одной бороться с японским флотом. 14 февраля к эскадре присоединился отряд капитана 1–го ранга Добротворского — крейсера «Олег», «Изумруд», два вспомогательных крейсера и два миноносца. Кроме того, на Балтике была подготовлена и 16 февраля вышла 3–я Тихоокеанская эскадра под командованием контр–адмирала Небагитова в составе старого броненосца «Николай I», броненосцев береговой обороны «Генерал–адмирал Апраксин», «Адмирал Ушаков», «Адмирал Сенявин» и старого крейсера «Владимир Мономах».

Длительная стоянка (до 16 марта) в Носи–Бэ не способствовала по ряду причин повышению боеспособности эскадры. Упала дисциплина, недостаток практических снарядов сделал невозможным регулярную тренировку артиллеристов (транспорт «Иртыш» не доставил второго комплекта снарядов — их отправили во Владивосток по железной дороге), и, что немаловажно, подводная часть кораблей за долгое пребывание в тропиках обросла, что существенно снизило их скорость. Наконец 18 марта эскадра вышла на Дальний Восток, где 9 мая в Южно–Китайском море в бухте Ван–Фонг объединилась с 3–й эскадрой. Теперь 2–я эскадра состояла из 12 броненосных кораблей и по числу вымпелов равнялась японской.

Отправив часть транспортов в нейтральные порты и 4 вспомогательных крейсера для самостоятельных действий, эскадра направилась к Цусимскому проливу. Утром 27 мая она была обнаружена японским вспомогательным крейсером «Синано–Мару», о чем было доложено адмиралу Того, находящемуся с главными силами у Мозампо. Получив сообщение, японский флот уже через два часа вышел в море. В семь часов утра русскую эскадру обнаружил дозорный легкий крейсер «Идзуми», и с этого времени систематическое наблюдение японцев не прекращалось.

Примерно через три часа появился отряд легких японских крейсеров адмирала Дева, и в 11 час. 10 мин. с расстояния около 40 кабельтов с «Орла» был произведен первый выстрел, а вскоре стрельба по приказу Рожественского была остановлена, так как японцы увеличили дистанцию. В 13 час. 40 мин. появились главные силы японцев — 4 броненосца и 8 броненосных крейсеров.

Прежде чем переходить к описанию боя, рассмотрим силы противников. Учитывая то, что книга посвящена броненосным кораблям, остановимся только на главных силах — броненосцах и броненосных крейсерах.

В состав русской эскадры входили 4 новейших броненосца типа «Бородино» —развития броненосца «Цесаревич». Эти корабли были заложены на петербургских заводах (Балтийском — 2, Новом Адмиралтействе и Галерном островке — по 1) в период 11.05.1900 г. — 26.08.1901 г. и полностью укомплектованы в период с 10.1903 по 09.1904 г. Их водоизмещение составляло по проекту — 13 516 т, фактическое — 14 200 т. На момент боя вследствие перегрузки оно превышало 15 000 т. Проектная скорость — 18 уз., но на испытании она не превысила 17,8 уз. Фактическая скорость от перегрузки и сильного обрастания подводной части была еще ниже.

Забронированные по французской системе, они имели полный броневой пояс на всю длину корпуса: нижний толщиной 125—194 мм (204 мм у «Александра» и «Бородино») и верхний — 102—152 мм. Башни главного калибра прикрывала броня с боков толщиной в 254 мм и сверху в 63 мм. Башни среднего калибра имели броню в 152 мм.

В отличие от своего прототипа «Цесаревича» противоминная артиллерия имела броневую защиту в 76 мм. Броненосцы имели также противоминную переборку, расположенную внутри корпуса, в 43 мм. Три броневые палубы имели толщину 25—51 мм Вооружение состояло из четырех 305–мм пушек в двух башнях, расположенных в оконечностях, с боезапасом в 60 выстрелов на орудие, двенадцати 152–мм системы «Канэ» в шести башнях с боезапасом по 210 выстрелов на орудие и 44 пушек 37—75–мм калибра. Имелось также 4 торпедных 381–мм аппарата. (Торпедные аппараты на броненосцах уже тогда были бесполезным грузом и представляли большую опасность для самого броненосца, чем для противника. За весь бой был сделан один выстрел торпедой с броненосца, и то бесполезный.)

Броненосец «Ослябя», заложенный в 1896 г. и укомплектованный в 1901 г., имел водоизмещение 12 674 т и скорость, показанную на испытаниях, 18,3 уз.

Предназначенный первоначально для крейсерских операций, он имел хорошую мореходность за счет высокого полубака, но относительно слабое бронирование.

Его нижний броневой пояс имел толщину в 178—229 мм в средней части (оконечности забронированы не были) и верхний в 102 мм. Пояса заканчивались 102–мм траверсами. Башни главного калибра имели толщину брони 229 мм, а казематы 152–мм пушек — 51—127 мм.

Броневая палуба имела толщину 51—63 мм в пределах броневого пояса и 76 мм — в оконечностях (карапасная).

Вооружение состояло из четырех 254–мм пушек и одиннадцати 152–мм, 45 калиберных пушек с боекомплектом в 75 и 300 выстрелов, соответственно. Противоминная артиллерия включала 50 пушек калибром 37—75 мм и не имела броневого прикрытия.

Имелось и 5 торпедных 381–мм аппаратов. Как и однотипные броненосцы «Пересвет» и «Победа», это был скорее хороший броненосный крейсер, чем эскадренный броненосец.

Броненосец «Наварин», заложенный в 1889 г. и укомплектованный в 1895 г., был уже устаревшим к моменту боя. Он в значительной степени повторял английский броненосец «Трафальгар» и относился к так называемым цитадельным броненосцам. В отличие от броненосцев типа «Цесаревич» — «Бородино», защищенных крупповской броней, и «Осляби» — гарвеевской, он имел сталежелезную броню — компаунд, гораздо менее прочную, что, впрочем, компенсировалось ее толщиной, достигавшей в средней части броневого пояса 406 мм. Верхний пояс цитадели, прикрывавшей жизненно важные центры корабля, был толщиной в 305 мм, и казематы артиллерии среднего калибра —152 мм.

Корабль имел две броневые палубы: нижнюю — 51—63 мм и 76 мм в оконечности, и главную — в 51 мал. Несмотря на высокий относительный вес брони — 34 % от водоизмещения, защита была недостаточна, так как значительные участки борта в оконечностях не бронировались, не считая карпасной палубы. Недостатком «Наварила» была и его неудовлетворительная из‑за его низкого борта мореходность. Кроме того, в результате большой строительной перегрузки — 10 206 т против 9476 т — его скорость была ниже проектной (16 уз.) и составила 15,83 уз.

Вооружение «Наварила» состояло из четырех 305–мм пушек с боекомплектом в 80 выстрелов на орудие и восьми 152–мм пушек с 200 выстрелами на ствол. Легкая артиллерия состояла из 32 пушек. Имелось также шесть торпедных аппаратов.

От всех русских броненосцев «Наварин» отличался наличием четырех труб, расположенных попарно и напоминавших ножки опрокинутого стола.

Броненосец «Сисой Великий» явился развитием «Наварина». Он был заложен в 1891 г., а укомплектован в 1896 г. В отличие от своего прототипа он имел лучшую мореходность за счет более высокого борта и более протяжный броневой пояс, но, так же как и «Наварин», имел весьма устаревшую энергетическую установку, огнетрубные котлы в первую очередь. Большая строительная перегрузка — 8800 т по проекту и 10 400 фактически — привела к снижению и без того невысокой скорости: она составила 15,65 уз. против 16 уз. по проекту.

Броневая защита «Сисоя» была значительной: толщина его броневого пояса из никелевой стали достигала 406 мм в средней части и 305 мм на концах пояса, составившего 80 % от общей длины. Верхний пояс и казематы прикрывала 127–мм броня, а башни — 254—305 мм.

Его вооружение включало четыре 305–мм пушки (80 выстрелов на орудие), шесть 152 -мм пушек (200 выстрелов на орудие), четыре 120–мм пушки, 28 мелких пушек и 6 торпедных аппаратов.

Последний эскадренный броненосец «Император Николай I» был к моменту боя уже совершенно устаревшим кораблем. (Заложен в 1886 г., укомплектован в 1891 г.) Несмотря на модернизацию энергетической установки в 1900 г., он ни в какой мере не мог сравниться с японскими броненосцами. Как практически все русские корабли, он имел более 1000 т строительной перегрузки и, несмотря на модернизацию и замену огнетрубных котлов на котлы Бельвилля, его скорость не превышала 15,5 уз. Броненосец имел полный броневой пояс из брони компаунд толщиной в средней части 356 мм, постепенно снижающейся в оконечностях до 100 мм в носу и 125 мм в корме. Казематы 152–мм и 229–мм орудий прикрывались 50—76–мм броней, а башня 305–мм орудий — и 254 мм. Броневая палуба, опирающаяся на верхнюю кромку броневого пояса, имела толщину в 63 мм. Что касается артиллерии, то она по своим характеристикам уступала не только новым броненосцам, но даже и «Наварину»: он имел всего две 305–мм пушки в башне, четыре 229–мм/35 пушки и восемь 152–мм/35 в казематах. При модернизации была добавлена и установлена на юте еще одна 152–мм (новая) пушка. Боезапас для 305–мм пушек составлял 85 выстрелов, для 229–мм —129 и 200 для 152–мм. Броненосец имел также 20 мелких пушек (при модернизации было добавлено еще несколько).

Кроме эскадренных броненосцев в состав эскадры Рожественского входило и три броненосца береговой обороны типа «Адмирал Ушаков». Они были совершенно не приспособлены к длительному океанскому плаванию и предназначались для действий в шхерах Балтийского моря. Вызывает некоторое удивление, что такие маломореходные корабли благополучно совершили столь длительное океанское плавание. Эти небольшие корабли водоизмещением от 4152 до 4792 т были заложены в период 1892—1895 гг. и укомплектованы в 1896—1899 гг. Их скорость составляла около 16 уз.

Считаясь броненосцами, они для такого класса кораблей имели весьма слабое бронирование, состоящее из броневого пояса толщиной 203—254 мм примерно на 60 % длины корпуса и прикрывавшее только котлы и механизмы. Оконечности оставались не бронированными и защищались только карапасной палубой в 51 мм. К тому же в результате перегруза запасами броневой пояс ушел под воду, и они перестали быть броненосцами.

Их вооружение состояло из четырех 254–мм пушек (облегченных) в двух башнях и четырех 120–мм пушек. На «Апраксине» число пушек 254–мм калибра с целью уменьшения перегрузки было уменьшено до трех.

Число мелких пушек на «Ушакове» и «Сенявине» насчитывало 26, на «Апраксине» — 30. Имелось также и по два торпедных аппарата.

И, наконец, последний, двенадцатый корабль русских главных сил — броненосный крейсер «Адмирал Нахимов» — был наиболее старым кораблем эскадры. Заложенный в 1884 г, он вошел в строй в 1888 г. и первоначально имел дополнительное парусное вооружение брига. Модернизирован в 1898—1899 гг. Его полное водоизмещение достигало 8473 т. В свое время это был весьма сильный крейсер, но к 1905 г. он окончательно устарел как по энергетике, так и в вооружении. Его скорость несколько превышала 16 уз., что для крейсера было явно недостаточно, а слабость бронирования делала его малопригодным для эскадренного боя в составе броненосцев. Его броневой пояс, хотя и достаточно толстый — 254 мм (компаунд) прикрывал только среднюю часть корпуса на протяжении 45 м и заканчивался траверсами в 229 мм толщиной. Оконечности защищались только карапасной палубой (76 мм).

Крейсер имел достаточно сильное вооружение, состоящее из восьми 203–мм пушек, расположенных парами в четырех барбетных башнях, и десяти 152–мм пушек в батарейной, совершенно незащищенной палубе. И 203–мм и 152–мм пушки были весьма устаревшими, 35–калиберными, стреляющими дымным порохом на дальность не более 50 кабельтов.

Таким образом, главные силы русских представляли из себя довольно слабое соединение разнотипных кораблей, различающихся по скорости, бронированию и вооружению и потому трудноуправляемому. Старые тихоходные корабли ограничивали эскадренную скорость, связывали маневр и предоставляли тем самым полную инициативу противнику, особенно в выборе дистанции стрельбы.

В отличие от русских кораблей японские были существенно однороднее по своим характеристикам. Они состояли из 4 броненосцев и 8 броненосных крейсеров.

Три близких по своей конструкции броненосца — «Микаса», «Асахи» и «Сикисима» английской постройки (фирмы «Армстронг», «Дж. Браун» и «Теймз А. Уоркс» — соответственно) — вошли в строй в 1900—1902 гг. и имели водоизмещение 15170—15 453 т (полное). Их скорости составляли 18,5—18,78 уз. (на испытаниях).

Броненосцы имели полный по длине броневой пояс переменной толщины: от 102 мм в оконечностях до 224 мм в средней части. Верхний пояс (от кормовой до носовой башен) — 152 мм. Артиллерия среднего и части противоминного калибров была защищена 76—152–мм броней (на «Асахи» и «Сикисима» — 51—152 мм). Толщина брони башен составляла 203—254 мм. Толщина палубной брони на скосах — 102 мм и 51 мм — на горизонтали. Броня «Микасы» — крупповская, «Асахи» и «Сикисима» — гарвеевская. Их вооружение состояло из четырех 305–мм пушек в двух башнях и четырнадцати 152–мм пушек в казематах. Боезапас 305–мм и 152–мм пушек составлял 60 и 200 выстрелов, соответственно. Число мелких орудий 30—32 на корабль.

Четвертый броненосец — «Фудзи» (также английской постройки — фирма «Теймз А. Уоркс») — вошел в строй в 1897 г. и был несколько слабее. Его водоизмещение составляло 12 533 т, а скорость 18,5 уз. Броневой пояс — неполный, примерно 60 % от длины корабля по ватерлинии, и заканчивался траверсами, но его толщина составляла от 356 до 457 мм, и он заканчивался 305—356 мм траверсами. Толщина брони башен — 102—152 мм, а казематов — 51—152 мм.

Вооружение состояло из четырех 305–мм пушек, десяти 152–мм и 24 мелких пушек. Все броненосцы имели по нескольку 457–мм торпедных аппаратов.

Восемь броненосных крейсеров вступили в строй в период между 1899 и 1904 гг. и были близки по своим тактико–техническим характеристикам

Крейсера «Касуга» и «Ниссин» (итальянской постройки — фирма «Ансальдо») были приобретены Японией перед самой войной и окончательно вошли в строй уже после ее начала.

Их полное водоизмещение составляло 8591 и 8384 т соответственно, а скорость несколько превышала 20 уз. Они имели два броневых пояса: нижний на всю длину по ватерлинии толщиной от 75 до 150 мм и верхний на 50 % длины — 150 мм.

Главный калибр состоял из четырех 203–мм (на «Ниссин») и одной 254–мм и двух 203–мм пушек (на «Касуге»). Средний калибр — по четырнадцать 152–мм пушек. Все орудия 45–калиберные. Противоминный калибр составлял по десять 76–мм и четырех—шести 47–мм пушек. Имелось также по четыре 457–мм торпедных аппарата.

Крейсера «Идзимо», «Ивате», «Асама» и «Токива» (фирма «Армстронг» — Англия) были близки по конструкции и отличались броней — крупповской на первых двух и гарвеевской — на остальных. И котлами — водотрубными — на «Ивате» и «Идзимо» и огнетрубными на «Асама» и «Токива». Их скорости составили от 21,74 уз. у «Ивате» и до 22,07 уз. у «Токива». Вооружение их было тоже одинаково: по четыре 203–мм пушки в башнях и четырнадцать 152–мм — в казематах. Все пушки — 40–калиберные. Имелось также по 20 противоминных пушек. Толщина главного броневого пояса составляла 178 мм в средней части и 90 мм — в оконечностях. Башни и казематы прикрывает 152–мм броня.

Два последних крейсера, «Адзумо» и «Якумо», хотя и построены — первый во Франции (фирма «Шантье де ла Луар»), а второй в Германии (фирма «Вулкан»), были весьма близки и отличались в основном размерами и силуэтом.

Они имели одинаковую силовую установку, бронированные борта (90—178 мм), бронирование башен и вооружение — по четыре 203–мм пушки в башнях и двенадцать 152 мм в казематах (все 40–калиберные). Они имели по 24 и 19 пушек калибром 42—76 мм и 6 и 5 торпедных аппаратов, соответственно.

Боевой комплект броненосных крейсеров был различен и составлял для 203–мм от 80 до 120 выстрелов (на «Адзумо»), для 152–мм —140—150 выстрелов.

Если теперь провести сравнение противоборствующих сторон по основным параметрам — вооружению, бронированию и скорости, получится следующая картина. Эскадренная скорость японских главных сил превосходила русскую эскадру, если подходить формально, по крайней мере на три узла. Фактически разница была больше из‑за изношенности механизмов русских кораблей, обрастания подводной части и, наконец, из‑за того, что они были связаны тихоходными транспортами. Фактически эскадренная скорость русских кораблей не превышала 10 уз.

Что касается бронирования, то новейшие четыре русских броненосца незначительно уступали японским броненосцам в толщине брони, и это не было особенно существенным, так как японцы стреляли фугасными снарядами. Броненосцы «Сисой Великий» и «Наварин» превосходили по бронированию броненосные крейсеры противника, а «Ослябя» и «Николай I» им не уступали. Остальные корабли — «Адмирал Нахимов» и броненосцы береговой обороны — были хуже защищены. Но в целом разница была не так уж и велика.

А вот о соотношении артиллерии—разговор особый. Если сравнивать только число пушек и их калибры, то получится следующая картина. Посмотрим на таблицу, где приведены сравнительные характеристики бортовых залпов противников.

* В том числе и 229–мм пушки броненосца «Николай I».

Произведя несложный расчет, можно увидеть, что вес залпа русских кораблей заметно превосходит японский: 14 800 против 13 500 кг. Это неудивительно — одних 305–мм и 254–мм пушек было у русских больше чем в два раза. Иное дело — разница в пушках среднего калибра — 152–мм и 203–мм Здесь полное преимущество за японцами. Так что же стало решающим в победе японцев и поражении русских? Для этого вернемся в 27 мая 1905 г. в 13 час. 40 мин, когда впереди справа русской эскадры появился флот адмирала Того.

Незадолго перед боем Рожественский предпринял маневр, приказав первому отряду (4 новейших броненосца) сделать поворот «последовательно» на 8 румбов вправо, а в дальнейшем повернуть влево и «все вдруг». «Александр III» пошел за «Суворовым», а «Бородино» сделал поворот «все вдруг». Произошла путаница. Впоследствии Рожественский объяснил свой маневр желанием выстроить 4 броненосца (после поворота «все вдруг») в одну линию, чтобы в дальнейшем использовать в атаке способность броненосцев развивать огонь по носу. В этом направлении могли стрелять помимо носовой башни с 305–мм орудиями еще восемь 152–мм пушек. Такой маневр мог принести успех, если атака производилась бы против линии неприятеля, находящейся перпендикулярно к их курсу. При другом направлении движения кораблей противника маневр становился весьма опасным, так как позволял сосредоточить огонь на одном из крайних кораблей. Так или иначе, маневр не получился, и первый отряд выстроился в кильватерную колонну слева и несколько впереди остальных кораблей. Уже в виду неприятеля в 13.50 Рожественский скомандовал перестроение в одну колонну. Для четкого перестроения первому отряду не хватило скорости и расстояния между колоннами. Вновь произошла путаница, и, для того чтобы корабли могли занять свое место в кильватерной колонне, броненосцам второго отряда пришлось сбавить ход и даже стопорить машины.

Адмирал Того тем временем пересек курс русской эскадры и оказался слева от нее. Этот маневр можно объяснить желанием оказаться «на ветре» — совсем как в эпоху патрульного флота. Дело в том, что сильный юго–западный ветер развил значительную волну, которая препятствовала бы действию казематной артиллерии с наветренного борта японских, относительно низкобортных броненосных крейсеров.

Не желая принимать бой на контркурсах и помня бой в Желтом море (японским кораблям приходилось догонять русские), адмирал Того приказал сделать последовательный поворот влево и лечь на параллельный курс. Этот маневр сулил немалые выгоды, так как позволял, используя преимущество в скорости (до 6—7 уз.), охватить головные корабли русских и в первую очередь нанести удар по флагманам. Классический пример маневренной тактики, неоднократно использовавшийся в прошлом.

Однако он представлял и некоторую опасность, так как эскадра на время сдваивала строй и часть кораблей находилась вне действия. Однако тех 15 минут, в течение которых проходил этот маневр, не хватило для того, чтобы русские корабли сохранили расстояние и нанесли удар по головным японским броненосцам. Тем не менее русские броненосцы открыли огонь по японцам в тот момент, когда они делали свой маневр. Рожественский отдал приказ — стрелять по флагману. Учитывая то, что японские корабли были значительно выдвинуты вперед относительно русских, а также взаимное расположение курсов не только для пушек концевых кораблей, но и для кормовых башен передних, японский флагман оказался вне сектора обстрела. Поэтому в 14 час. 05 мин. Рожественский приказал изменить курс на два румба вправо. Это было последнее распоряжение адмирала, отданное им в ходе боя. В дальнейшем корабли должны были руководствоваться приказом, следовать генеральным курсом — NO 23’, а эскадру должен вести после выхода из строя головного корабля следующий мателот. Такой приказ, казалось бы, абсурдный, ставил младших флагманов в подчинение неизвестно кому. Корабль, ставший головным, мог вести не только его командир или за выходом его из строя старший офицер, но и юный мичман или даже рулевой. Однако он имел и определенный рациональный момент. В бою в Желтом море выход из строя «Цесаревича» привел к полной дезорганизации русской эскадры, поэтому соблюдение генерального курса позволило сохранить хотя бы некоторый порядок и надежду, что во Владивосток прорвется хотя бы часть кораблей, — в победу Рожественский не верил.

В начале боя японские броненосцы сосредоточили огонь по «Суворову», а шесть броненосных крейсеров адмирала Камимура — по «Осляби». Броненосец был буквально засыпан снарядами. В 14 час. 20 мин. «Ослябя» вышел из строя вправо, имея крен на левый борт около 12е и большой дифферент на нос. Он был настолько велик, что вода доходила до клюзов и командир кормовой башни «Орла» видел через ростры корму «Осляби». Роковые попадания японских снарядов прошили носовую часть корабля. Отсутствие бронирования в носовой части и погружение под воду главного броневого пояса вследствие перегрузки запасами привели к большим затоплениям, с которыми справиться не было возможности, и спустя 30 минут броненосец опрокинулся. Погибли 515 человек команды и его командир В. И. Бер, до конца остававшийся на своем посту. 250 человек подобрал миноносец «Буйный» и еще по десять «Бравый» и «Быстрый».

В 14 час. 20 мин. броненосец «Князь Суворов», получив большие повреждения и потеряв почти всю артиллерию, вышел из строя. Его кормовая башня была разрушена, он лишился труб и мачт. Рулевое управление вышло из строя, и корабль управлялся машинами К этому времени Рожественский получил несколько ранений и полностью потерял способности и возможность управлять боем. Броненосец двигался вне строя, борясь с пожарами и отбиваясь от легких сил. В 17 час. 30 мин. миноносец «Буйный» (командир капитан 2–го ранга Н. Н. Коломиицов) снял с него раненого Рожественского и еще 19 человек. А спустя два часа, в 19 час. 30 мин, после атаки миноносцев, получив 3 или 4 торпеды, он затонул. Спасенных не было.

После выхода из строя броненосца «Князь Суворов» эскадру повел следующий мателот — «Император Александр III». С этим кораблем связан самый трагический эпизод боя. Кто командовалим и кто вел эскадру, никто никогда не узнает — может, это был капитан 1 -го ранга Бухвостов, а может, и самый юный мичман. Тем не менее с момента выхода из строя «Суворова» и до того, когда сам броненосец, получив большие повреждения, уступил место следующему за ним «Бородино», он стремился проявить инициативу, прикрывал поврежденный «Суворов» и дважды, используя туман и плохую видимость, выводил корабли из боя. Первый раз с 15 час. 05 мин. до 15 час. 40 мин, а второй — с 16 час. 20 мин. до 16 час. 50 мин. Кроме того, броненосцы, ведомые «Александром III», сумели оказать помощь своим крейсерам и транспортам.

После того как «Александр III» вышел из строя, эскадру курсом NO 23 повел «Бородино». Около 17 часов японские броненосцы обнаружили идущие на север русские корабли и примерно через полчаса завязали с ними бой на дистанции 30 кабельтов. (Вообще дистанции, на которых велся бой, на всех этапах не превышали 50 кабельтовых, чаще значительно меньше.) Для этого достаточно сделать промеры на всем известной, десятки раз опубликованной карте.

Около 18 час. 30 мин. броненосец «Император Александр III», имея большой крен, вышел из строя и в 18 час. 50 мин. опрокинулся и затонул со всей командой. Истинная причина гибели броненосца неизвестна. Одно ясно, в результате многочисленных попаданий корабль, определенно, получил большие повреждения в небронированных местах, через которые он набрал воды в батарейную палубу (как это было на «Орле»), и было достаточно незначительного крена в несколько градусов, чтобы вода, незакрепленный груз, сместилась к одному борту и корабль опрокинулся. Этому могло способствовать и низкое расположение казематов (средних) противоминной артиллерии, через разрушенные порты которых также могла поступать вода. Возможно, корабль имел повреждения руля, и крен был вызван некоторыми изменениями курса. Впрочем, это все уже догадки — корабль погиб со всей командой.

Вскоре после гибели «Александра III» наступила очередь и «Бородино».

В 19 час. 10 мин. броненосец вышел из строя и вскоре перевернулся и затонул Причиной гибели считается роковое попадание тяжелого снаряда в район кормовой 152–мм башни, приведшее к взрыву боезапаса. Однако это если и не опровергается, но все же вызывает сомнение — японцы стреляли фугасными снарядами, не способными пробить броневой пояс. Возможно, непосредственной причиной послужило тоже скопление воды в верхних помещениях и, как следствие, опрокидывание на циркуляции (броненосец перед опрокидыванием вышел из линии). Не исключено также, что в подбашенное отделение кормовой 152–мм башни в результате пожаров попали горящие предметы или осколки. Из команды корабля спасся только один человек.

Вскоре бой прекратился. Во главе оставшихся кораблей стал броненосец «Император Николай I» с адмиралом Н. И. Небогатовым.

Артиллерийский бой закончился.

Русские потеряли четыре броненосца (поскольку разговор идет о броненосных кораблях, действия кораблей других классов не рассматривались). Три броненосца погибли исключительно от действия артиллерии, а один, «Суворов», — от действия артиллерии и торпед.

Остальные корабли, как русские, так и японские, получили различные повреждения. Рассмотрим, каковы же были их потери.

Наиболее пострадал от огня японских кораблей броненосец «Орел». В. П. Костенко, инженер с «Орла», указывает на 300 попаданий, из них 42 — 305–мм снарядами. Ему вторит А. С. Новиков- Прибой в известном романе «Цусима». Казалось бы, оба находились на корабле во время боя и их свидетельство должно быть достоверным, но японцы и следом за ними англичане провели тщательное изучение всех повреждений кораблей и получили совершенно другую картину. (Японцы даже выпустили специальный альбом фотографий повреждений корабля.) По японским данным, «Орел» получил не более 12 попаданий 305–мм снарядами, 7 — 203—254–мм и около 20 — снарядами других калибров, всего около 60 попаданий. По данным английского офицера Пэкинхема, находившегося во время боя на «Асахи», число попаданий 305–мм снарядами составляло не более пяти, 203—254–мм — 11, 152–мм — 39 и 21 попадание приходилось на мелкие калибры. За время дневного боя на «Орле» погибли 25 и были ранены 98 человек.

Броненосец «Наварин» в дневном бою не получил серьезных повреждений, но так как он погиб от попаданий нескольких торпед почти со всей командой — остались всего три человека, то сведений о его повреждениях и потерях не имеется. Известно только то, что его командир капитан 1–го ранга Б. А. Фитигоф получил тяжелые ранения.

Броненосец «Сисой Великий» получил 14 попаданий 305— 152–мм снарядами и был тяжело поврежден. Повреждения были настолько значительными, что перед затоплением он имел такой дифферент на нос, что его корма вышла из воды и пробоина от торпеды, полученная ночью, оказалась над поверхностью. На нем были убиты 13 и ранены 53 человека (по другим данным, 20 и 46 — соответственно). К погибающему кораблю подошли три вспомогательных крейсера. На предложение японцев сдаться командир Озеров ответил утвердительно, проявив слабость. Японцы высадились на броненосец и первым делом подняли на нем свой флаг. Попытки отбуксировать корабль японцам не удались, и вскоре он затонул.

Броненосец «Император Николай» получил 10 попаданий. Из них: 1 — 305–мм снарядом, 2 — 203–мм и 2 — 152–мм, но больших повреждений не получил. Из команды убыли 5 человек убитыми и 35 — ранеными.

Броненосный крейсер «Адмирал Нахимов» в дневном бою получил около 20 попаданий снарядами различных калибров, в основном,

203–мм и 152–мм, и получил тяжелые повреждения. Из команды убыли 25 убитыми и 51 ранеными (по другим данным, 22 и 54 — соответственно). Ночью он был торпедирован и затоплен своим экипажем у острова Цусима. При этом утонули еще 18 человек.

Броненосец «Адмирал Ушаков» в дневном бою получил три попадания тяжелыми снарядами и получил значительный дифферент на нос, из‑за чего скорость его снизилась. Ночью он отстал от основных сил и двигался в одиночестве. Днем его настигли 2 японских броненосных крейсера, и после кратковременного боя он погиб (затоплен своей командой). В дневном бою корабль потерял убитыми 2 и ранеными 5 человек. В бою с японскими крейсерами погибли еще 94 человека, и среди них командир капитан 1-го ранга В. Н. Миклухо–Маклай. Броненосцы береговой обороны «Генерал–адмирал Апраксин» и «Адмирал Сенявин» в дневном бою значительных повреждений не получили. На них убыли — 1 человек убит и 19 ранены. Всего в бою погибли 208 офицеров, 75 кондукторов, 4761 нижний чин. В плен попали 225 офицеров, 87 кондукторов и 5670 нижних чинов. Более 800 человек были ранены.

Трагедия русских броненосцев в Цусимском бою закончилась сдачей четырех кораблей: «Император Николай I», «Орел», «Адмирал Сенявин» и «Генерал–адмирал Апраксин». Впоследствии эти корабли вошли в состав японского флота. Последний из них, «Окиносима» (бывший «Апраксин»), был разобран на металл в 1939 г.

Контр–адмирал Небогатое и командиры кораблей (кроме Шведе, исполняющего обязанности командира) были отданы под суд и приговорены к смертной казни, замененной впоследствии заключением в крепость. Таким образом, все 12 броненосных кораблей были потеряны, а японские броненосные корабли не получили повреждений, приведших хотя бы к выходу из боя. Исключение составляет крейсер «Асама», получивший течь от попадания 305–мм снаряда и на время покинувший сражение.

Всего броненосные корабли японцев в дневном бою получили 36 — 305–мм снарядов, 9 — 203—254–мм, 54 — 152–мм и 46 других калибров. Наибольшее число попаданий получил флагманский броненосец «Микаса» — 40. Из них 10 — 305–мм, и 22 — 152–мм. Из его команды убыли 8 убитых и 105 раненых. Еще 5 кораблей получили по 5—7 тяжелых снарядов. Людские потери на броненосцах и броненосных крейсерах составили в сумме 69 убитых и 290 раненых. Что и говорить, победа японцам обошлась недорого. Мало того что их корабли особенно не пострадали, они еще захватили четыре броненосца. Так чем и как объясняется столь убедительная победа японцев?

Почему это произошло. После поражения в Цусимском бою правительством России была создана специальная следственная комиссия для выяснения причин и обстоятельств и сделан ряд выводов.

Рассмотрим эти выводы и постараемся оценить их объективность и значимость причин, приведших к столь сокрушительному поражению, которого Россия не знала со времен войны со Швецией 1788—1790 гг. (второе Роченсальмское сражение 24 июня 1790 г.), когда были потеряны от артиллерийского огня, крушений на мелях и шторма 52 судна гребной флотилии и свыше 7370 убитых, утонувших и взятых в плен. Отметим также и некоторые другие причины поражения, не отмеченные в решениях комиссии.

Резюмируя изложенное в настоящем заключении, комиссия находит, что беспримерное поражение «…имело причинами следующие обстоятельства: коренные материальные и технические недостатки флота… большая строительная перегрузка… устарелость артиллерии… качественная и количественная недостаточность приборов, необходимых для стрельбы на дальние расстояния, технической неудовлетворительности снарядов и недостаточном их количестве… для практики стрельбы».

С первым пунктом — строительной перегрузкой кораблей — спорить не приходится. Русские корабли, особенно ранних проектов да и новые, не избегли этого, строились «на глазок». Низкая культура судостроения была настоящим бедствием, усугубленным бюрократическими препонами. Зачастую для части конструкций корабля брался не тот профиль, который был необходим подсчету, а тот, что находился на стапели и складах под руками. Это оправдывалось экономией средств и времени. Шла постоянная борьба между МТК и ГУКиС. Технический комитет требовал одно, а Управление кораблестроения и снабжения под руководством вице–адмирала В. П. Верховского всячески ему противодействовало, ссылаясь на пресловутую экономию. Так было и с отказом на изготовление тонкостенных фугасных снарядов, «поскольку они уже были для флота заказаны». Но об этом несколько позже. Нельзя считать также выбор проекта типа «Цесаревич» особенно удачным для строительства большой серии броненосцев, ставших основным ядром русского флота в войне с Японией. Броненосцы, хотя и считались удачными, тем не менее имели ряд существенных недостатков, из которых следует отметить два.

Первый — большая площадь силуэта. Она превосходила японские корабли чуть ли не в два раза. Соответственно, и вероятное число попаданий возрастало во столько раз, что приводило к многочисленным пожарам и людским потерям. Другим недостатком было низкое расположение средней батареи 75–мм пушек. Уже при незначительном волнении или при крене вода попадала через открытые порты внутрь корабля. Так было на ходовых испытаниях с броненосцем «Император Александр III», когда он на циркуляции зачерпнул воду и только своевременное перекладывание руля и стопорение машин предотвратили катастрофу. По–видимому, это могло послужить причиной гибели броненосцев «Император Александр III» и «Бородино» и чуть не привело к гибели «Орла».

В этом отношении старые броненосцы «Сисой Великий» и «Наварин» оказались более удачными.

По поводу устарелости артиллерии можно соглашаться и не соглашаться. Во–первых, старые 30—35–калиберные пушки были только на трех кораблях: «Император Николай I», «Наварин» и «Адмирал Нахимов». Но, поскольку бой был на дистанциях порядка 30—40 кабельтов, их дальнобойность существенной роли не играла. Некоторое неудобство заключалось в том, что в результате выстрела корабль окутывался дымом и не мог продолжать стрельбу. Остальные корабли были вооружены новыми пушками Обуховского завода и фирмы «Кане». Их недостатком было то, что их можно считать скорозаряжающимися, но не скорострельными. Кроме того, главное — они имели слабые сектора, что приводило к поломкам зубьев. Впрочем, это касается пушек в палубных установках. Следует сказать также несколько слов о скорострельности. Анализируя Цусимский бой, исследователи часто любят подсчитывать вес металла, выпущенного за единицу времени — в минуту, и получают удручающую для русских кораблей картину. Так ли было в Цусиме и сыграло ли превосходство в скорострельности японцев хотя бы некоторую роль? Исследователь В. Кофман подсчитал, что эскадра Рожественского выпустила по противнику свыше тысячи крупнокалиберных снарядов — вдвое больше, чем японцы. Собственный подсчет показал, что число крупных снарядов, выпущенных русскими кораблями, несколько меньше. Но пусть Кофман и ошибается, все равно скорострельность не сыграла сколько‑нибудь важной роли. Качественная и количественная недостаточность приборов управления стрельбой имела место, особенно на старых кораблях. Отсутствовали дальномеры с большой базой. Но главным недостатком были совершенно никудышные таблицы стрельбы. Впоследствии, проводя стрельбы на Черном море, адмирал Г. Ф. Цивинский отмечал в отчете «громадную неточность таблиц стрельбы, которые, например, для 12–дюймовых (305–мм) орудий на 60 кабельтовых расходился на 6 кабельтовых с действительностью». Впрочем, стрельба на дальние дистанции — 40 кабельтовых и больше — не проводилась. Что касается снарядов, то это разговор особый. О недостаточности практических снарядов и второго боекомплекта, отправленного по суше во Владивосток, уже говорилось, теперь поговорим о тех снарядах, которыми стреляли русские корабли.

В 1892 г. в русском флоте были приняты облегченные укороченные снаряды. О том, кто подал идею и чья был инициатива, историографы умалчивают, но, думаю, дело не обошлось без адмирала С. О. Макарова, бывшего в тот период (1891—1894), когда принимались на вооружение эти снаряды, главным инспектором морской артиллерии.

Сама идея облегченного снаряда на первый взгляд казалась привлекательной: за счет большой скорости достигались большая настильность и, как ожидалось, точность.

Кроме того, на малых дистанциях, на которых предполагалось вести бой, эти снаряды имели повышенную бронепробиваемость. Что касается настильности, то ее роль в вопросе точности ограничивается расстоянием прямой наводки. А величина угла возвышения в 5 или 8 градусов для точности стрельбы уже особой роли не играет.

Повышение броненепробиваемости действительно фактор важнейший, но, к сожалению, в Цусимском бою дистанции боя почти всегда превышали те, на которых это преимущество сказывается. Действительно, для 305–мм и 203–мм снарядов бронепробиваемость облегченных снарядов снижалась уже при дальности в 15 кабельтовых, и только для 254–мм и 152–мм превосходство облегченных бронебойных снарядов было очевидным, хотя и не столь уж значительным, особенно для последних. Однако это касается только бронебойных снарядов, у которых разница в массе взрывчатого вещества была не столь велика.

У русских, укороченных, она составляла 1,5 %, а у английских — 2 %. У японцев бронебойных снарядов вообще не было. Это объясняется тем, что «шимоза» не подходила для бронебойных снарядов, так как обладала повышенной чувствительностью, поэтому взрыв снаряда происходил сразу при соприкосновении с броней, независимо от конструкции взрывателя. Повышенная чувствительность шимозы часто приводила к тому, что выходила из строя артиллерия. Такие случаи произошли на броненосце «Микаса» в носовой башне 305–мм орудия (дважды). На «Сикисиме» после одиннадцатого выстрела оторвало дульную часть ствола 305–мм пушки, а на крейсере «Ниссин» по этой причине вышли из строя три 203–мм пушки. Впрочем, подобные разрывы снарядов в стволе орудия наблюдались и на русских кораблях, например на крейсере «Аскольд» в бою в Желтом море. Был разрыв ствола 305–мм орудия и на «Орле» в Цусимском бою. Возможно, подобные случаи, как это было с пушками «Аскольда», а также длительное нахождение 2–й эскадры в тропиках и послужили причиной, побудившей повысить процент влажности пироксилина до 30. Но вернемся к русским фугасным снарядам. Как известно, эффективность фугасного снаряда зависит от количества взрывчатого вещества, и только. Вызывает недоумение — зачем нужно было облегчать такие снаряды? Если фугасные снаряды образца 1886 г. весили: 305 мм — 445,5 кг; 203 мм — 133,3 кг и 152 мм — 55,8 кг, то снаряды образца 1892 г: 305 мм — 331,7 кг, 203 мм — 87,9 кг и 152 мм — 41,5 кг, соответственно. Таким образом, масса взрывчатого вещества с учетом относительно малой плотности пироксилина была в 2,5—3 раза меньше, чем у противника, и это отразилось на результатах боя.

Комиссия отметила полную «неподготовленность Морского министерства к решению вопросов международной политики и стратегии… в отсутствии плана войны… в отсутствии соглашений международного характера, способных облегчить движение морских подкреплений на Дальний Восток., в неосведомленности о состоянии неприятельского флота и… тайной агентуры… в недостатках комплектования 2–й эскадры личным составом…»

О недостатках и авантюризме политики, неразумном расходовании средств и недостатках комплектования команд уже говорилось выше, а что касается международных соглашений, то у России в ту войну союзников не было. Все страны, в том числе Франция и Германия, скорее помотали Японии, не говоря уже об Англии и США. Можно только удивляться тому, что 2–я эскадра вообще добралась до Японского моря. А об отсутствии агентуры и разведданных о состоянии флота вообще говорить не приходится. Для выполнения таких задач просто негде было взять людей, знавших как минимум язык и внешне походивших на японцев. Найти же агентов среди союзников Японии — англичан и американцев — не смогли или не сумели. Впрочем, это мало что могло изменить в ходе войны.

Была отмечена «материальная слабость 2–й эскадры… выразившейся в крайней разнотипности… броненосцев..» По этому поводу говорить особенно нечего — что было под рукой, то и использовали, так как 2–я эскадра спешила на помощь 1–й экадре. Возможно, если бы выход был задержан до готовности броненосцев «Слава» и «Потемкин», произведен капитальный ремонт «Сисоя Великого» и «Наварина», а вместо броненосцев береговой обороны включены в состав эскадры «Три святителя» и «Ростислав», результат был бы иным.

И, наконец, комиссия назвала главного виновника поражения — адмирала Рожественского, обвинив его в ряде тактических ошибок. В ошибках адмирала обвиняли все кому не лень, зачастую не имея ни малейшего представления о том положении, в каком находился командующий перед боем и во время его.

Во–первых, Рожественского обвинили в неправильном маршруте, пролегавшем через Цусимский пролив, в первую очередь автор «Цусимы» А. С. Новиков–Прибой. (Хотя он сам себе противоречит, описывая гибель на камнях Курильской гряды, на которые села в тумане «Ольгдамия», трофейный транспорт, направленный во Владивосток вокруг Японии.) Прорыв в Японское море Лаперузовым проливом, не говоря о том, что поход вокруг Японии был связан с дополнительными бункеровками в бурном, весеннем Тихом океане, не давал преимущества. Эскадру все равно бы обнаружили, для чего было достаточно одной встречи с любым нейтральным судном, да и в количестве вспомогательных дозорных крейсеров у Японии недостатка (более 30 единиц) не было.

О Сангарском проливе говорить вообще не приходится — это была бы просто ловушка. Удачный прорыв через него владивостокского отряда не может служить примером. Там было всего три быстроходных, крейсера (кстати, они и пошли через него, не сумев из‑за тумана использовать пролив Лаперуза). Иное дело — 38 вымпелов 2–й эскадры. Японцы просто закупорили бы пролив своими многочисленными миноносцами, да и минную опасность исключать не приходится.

Другой упрек адмиралу — зачем потащил за собой тихоходные транспорты. Упрек действительно существенный — транспорты, имея ход не выше 9 уз., действительно связывали эскадру. Однако преимущество в ходе японцев в 3—4 уз., если бы русская эскадра избавилась от транспортов, отправив их в нейтральный порт, или преимущество в 6—7 уз., какое японцы имели, вряд ли сыграло бы какую‑то роль. Важно, что эскадренный ход японцев был больше и они могли занимать нужную им позицию и дистанцию в бою. Надежды на отрыв от противника русские корабли все равно бы не имели. Это во–первых.

Во–вторых, Рожественский не знал да и не мог знать, чем закончится бой или хотя бы его первый этап.

Предположим, эскадра была бы вынуждена отступить и двигаться вокруг Японии или в нейтральные порты, тогда бы транспорты пригодились.

Кроме того, включенные в эскадру транспорты были просто дополнительными мишенями, принимая часть ударов, предназначенных крейсерам, на себя.

Одно из существенных обстоятельств — перегрузка судов эскадры перед боем, но это объясняется тем, что выбор маршрута движения не был определен почти до самого боя. Рожественский, по–видимому, в этом вопросе не был уверен и колебался. И, наконец, обвинение в недостаточном внимании к мнению флагманов и командиров кораблей. А что мог сказать и что спросить адмирал у своих подчиненных? Отлично зная состав эскадры и ее состояние, он мог надеяться только на удачу прорыва хотя бы части кораблей во Владивосток. А инициатива и так принадлежала японцам, и сила была за ними.

В конце концов комиссия провела расследование, определила причины и нашла виновных (впрочем, не главных). Все ли причины были названы или не все и насколько они были объективны, не важно — важно, что Россия, проиграв бой при Цусиме, окончательно проиграла войну, оставив японский флот на театре господствующим.

Это было торжество теории Мэхена—Коломбо. Все страны, имеющие хотя бы какой‑нибудь флот, постарались сделать из него выводы.

Какие же выводы были сделаны? В России первые мероприятия были направлены на реорганизацию управления флотом. В 1905 г. был учрежден Совет государственной обороны, подчинявшийся непосредственно императору. В его функции входили решения по всем важнейшим вопросам, связанным со строительством флота.

Другой важной реформой стало образование Морского Генерального штаба, который должен был ведать «составлением планов войны на море и мероприятиями по организации боевой готовности морских сил, а также устанавливать совместную деятельность Морского Генерального штаба с Генеральным штабом армии…» (Российский государственный архив ВМФ. Ф. 418. Д 3410. Л 6). И, наконец, в 1908 г. была отменена должность генерал–адмирала.

В других странах, в частности в Англии, был так же проведен ряд организационных мероприятий, направленных на улучшение управления флотом. Но главным следствием Цусимского сражения стала боевая подготовка корабельной артиллерии. Особое внимание было уделено стрельбе на дальние расстояния, для чего на кораблях появились дальномеры с большой, до 4,57 м, базой, были разработаны новые таблицы и отработаны методы организации залповой стрельбы всеми орудиями главного калибра и стрельбы группы кораблей по одной цели. Большое внимание было уделено сокращению времени пристрелки с увеличением скорострельности. Для улучшения последнего параметра была разработана система продувания стволов орудий после выстрела воздухом или паром для исключения отравления прислуги пороховыми газами.

Развитие химической промышленности позволило перейти от снаряжения снарядов пироксилином и пикриновой кислотой к толу. Мощность фугасных снарядов была также существенно повышена за счет увеличения их длины до 4–х и даже впоследствии до 6 калибров. Наибольшего успеха, несмотря на ряд трудностей, связанных с революционными выступлениями на Черноморском и Балтийском флотах, в организации стрельбы на дальние расстояния достигла Россия. Отряд кораблей Черноморского флота под командованием адмирала Г. Ф. Цивинского уже в кампании 1907 г. показал отличные результаты стрельбы на дальние дистанции, в 60 кабельтовых, когда цель (лайба, шедшая под парусами) накрывалась и топилась первыми пристрелочными залпами. Осенью того же года была проведена опытная стрельба на дистанцию в 80 кабельтовых и больше. В своих воспоминаниях адмирал Цивинский писал: «Ветер был довольно свежий, лайба бежала быстро под большим парусом… мы в расстоянии 90 кабельтовых начали пристрелку вилкой, и, произведя залп всей эскадрой, сделали вторую пристрелку и второй залп, по которому лайба была разбита и легла. Вся стрельба вместе с двумя пристрелками продолжалась 17 минут». Максимальная дистанция стрельб достигала 110 кабельтовых, то есть в два раза превышала дистанцию боя при Цусиме.

На основании анализа Цусимского боя были сделаны выводы и сформированы требования к достраивающимся и вновь проектируемым кораблям. Прежде всего это коснулось водоизмещения начальной остойчивости, что было признано наравне с вооружением и бронированием основными характеристиками корабля. Для повышения остойчивости предлагалось отказаться от расположения артиллерии противоминного калибра ниже верхней палубы. (Впрочем, при постройке линейных кораблей дредноутного типа это не всегда соблюдалось.) При строительстве следовало ограничить применение горючих материалов. А для организации борьбы за живучесть корабля и управления всеми системами предлагалось создание центрального трюмного поста под руководством трюмного инженера–механика, который должен был следить за креном и дифферентом и принимать решение о затоплении и осушении помещений, а также заделке пробоин и пожаротушении.

Считалось необходимым значительно усилить бронирование, распространив его на всю длину и высоту для верхней палубы корабля (при проектировании дредноутов эти требования также не всегда соблюдались).

Следовало также отказаться от противоминной артиллерии мелких — 37 —76 мм — калибров и заменить их на более крупные —102 мм и больше. Впрочем, на первом «Дредноуте» — первом корабле нового поколения — это не соблюдалось: на нем были оставлены 76–мм пушки.

Для увеличения дальности стрельбы рекомендовалось увеличить углы возвышения орудий и их длину (до 52 калибров 305–мм пушек на русских линкорах).

И, наконец, важнейшим результатом Русско–японской войны на море стало появление принципиально нового класса броненосных кораблей, так называемых «дредноутов» — по имени первого корабля, вошедшего в строй в Англии в 1906 г.

Под руководством адмирала Д. Фишера была создана специальная комиссия, в которую вошли представители правительства, инженеры–судостроители, директора судостроительных заводов и военные моряки. Весьма скоро они предложили несколько проектов, из которых был выбран и одобрен проект линейного корабля под названием «Дредноут» («Бесстрашный»). Корабль был заложен в октябре 1905 г., спущен на воду через четыре месяца, а в октябре 1906 г. успешно закончил ходовые испытания. С этого момента линкоры стали разделяться на два подкласса — «дредноуты» и «додредноуты». Адмирал Фишер сделал и другой вывод из Цусимского сражения. Удачные действия японских броненосных крейсеров натолкнули его на мысль о создании мощных быстроходных крейсеров с артиллерией калибром, как на линкорах, но с несколько облегченным бронированием. Так появились линейные крейсеры. Поскольку четкой границы между линкорами и линейными крейсерами не существовало, более того, одни и те же корабли (например, японские типа «Конго») относили то к одному, то к другому классу, будем рассматривать их конструкции и боевую деятельность совместно.

Впрочем, адмирал Фишер не был пионером в идее создания мощных многопушечных броненосных кораблей. Во–первых, уже существовали броненосцы береговой обороны типа «Адмирал Лазарев» с шестью пушками главного калибра в бортовом залпе. Были построены броненосцы типа «Екатерины II» в русском флоте и «Бренденбург» — в германском, имевшие по шесть пушек главного калибра. Еще раньше был построен в Англии броненосец «Ройял Соверин» с пятью пушками в башнях, расположенных в диаметральных плоскостях. Сама же идея постройки многопушечного линейного корабля принадлежала итальянскому инженеру В. Куниберти. Он в свое время предложил проект линейного корабля с двенадцатью 305–мм пушками в восьми башнях. В его проекте две двухорудийные башни располагались в оконечностях, две в передней части корабля и четыре, одноорудийные, — по бортам. С точки зрения расположения артиллерии проект нельзя считать удачным. В этом отношении проект «Дредноут» был лучше, хотя и небезупречным. Имея всего десять 305–мм пушек, он, так же как и корабль Куниберти, имел восемь пушек в бортовом залпе при меньшем числе башен, сильно загромождавших палубу и сокращавших сектора обстрелов.

Однако, прежде чем перейти к описанию первого линейного корабля нового поколения, остановимся на его предшественниках, так называемых «предредноутах».

Появление «предредноутов» объясняется рядом причин. Во–первых, часть кораблей была спроектирована и находилась в постройке, во–вторых, новые «дредноуты» были большего водоизмещения, а стоимость корабля ему прямо пропорциональна. В–третьих, новые корабли предполагали наличие турбинных двигателей, достаточно новых и еще не опробованных, да и сами корабли еще надо было проектировать. Судостроительная промышленность не могла быть остановлена, и поэтому по всему миру корабли старых проектов продолжали достраиваться. Впрочем, в их конструкцию был внесен ряд существенных изменений по части бронирования и вооружения в первую очередь. Неизменными остались только поршневые машины.

Во–первых, как уже говорилось выше, была усилена бортовая броня как на площади, так и по толщине, усилена была также и палубная броня. Были практически исключены пушки мелких калибров. Что касается орудий среднего калибра — 152 мм, уже фактически бесполезных на больших дистанциях, то их исключение шло в два этапа. Вначале в вооружение кораблей было дополнительно введено, как правило, по 4 пушки калибром 203—254 мм в дополнение к орудиям среднего — 152–мм калибра. К этим кораблям относятся: русские броненосцы (с 1907 г. линейные корабли) типа «Иоанн Златоуст» и итальянские типа «Регина Маргарита», имеющие по четыре 203–мм пушки, как называли тогда, промежуточного калибра. Английские корабли серии «Кинг Эдвардс» имели более мощные 234–мм пушки. Еще более сильную промежуточную артиллерию имели японские корабли типа «Касима» (по четыре 254–мм) и американские серии «Виргиния», имеющие в дополнение к 152–мм по восемь 203–мм пушек.

В дальнейшем пушки среднего калибра были исключены из вооружения линейных кораблей — «предноутов», состоящих из четырех 254—305–мм пушек и десяти пушек промежуточного калибра в 170—254 мм.

К этим кораблям относятся: австро–венгерские корабли «Радецкий» (восемь 240–мм пушек) и «Эрцгерцог Карл» (двенадцать 190–мм), германские типа «Брауншвейг» (четырнадцать 170–мм), русские типа «Император Павел I» (четырнадцать 203–мм), американские типа «Коннектикут» (восемь 203–мм и четырнадцать 178–мм), английские типа «Триумф» (четырнадцать 190–мм), «Лорд Нельсон» (десять 234–мм) и итальянские типа «Витторио Эмануилле» (двенадцать 203 мм). Эти последние имели всего по два 305–мм орудия и уступали в огневой мощи кораблям этого класса.

Все эти корабли были построены в период с 1900 по 1912 г., но в будущей мировой войне особой роли не сыграли, так как их полностью вытеснили более мощные и быстроходные линейные корабли дредноутного типа.

Теперь вернемся к проектированию и созданию линейного корабля «Дредноут».

Линкор «Дредноут»

Создание мощного броненосца с единым калибром главной артиллерии долгое время не находило поддержки как у судостроителей, так и у моряков–артиллеристов. Преимущество русской эскадры при Цусиме над японской, которое не привело к победе, и значительное превосходство последних в 152–мм и особенно в 203–мм пушках, казалось бы, должно предопределить развитие артиллерии броненосцев в направлении именно этих калибров. Однако существенное повышение качества брони и увеличение дистанции в бою должны были сделать эти калибры малоэффективными в будущих боях. Образовался своеобразный тупик, выход из которого состоял в создании мощных, вооруженных крупнокалиберной артиллерией броненосцев, тем более что средства управления стрельбой и, как следствие, точность стали заметно улучшаться. И, как часто это бывает, идея (впрочем, хорошо забытая старая) возникла и у уже упоминавшегося итальянского конструктора В. Куниберти, и у американского профессора Р. Элджера, и у русского лейтенанта В. Степанова. Элджер и Степанов независимо друг от друга предложили броненосец с восемью 305–мм пушками. Но если американский проект, поддержанный президентом Т. Рузвельтом, в итоге был реализован, то русский — лег «под сукно».

Незадолго до Русско–японской войны, в 1903 г., в английском ежегоднике Ф. Джейна появилась статья «Идеальный линкор для британского флота» инженера Куниберти, в которой предлагался упомянутый выше проект броненосца, заинтересовавший Фишера В1903 г. Фишер способствовал назначению на должность главного строителя британского флота своего единомышленника Ф. Уоттса, которому и приказал начать разработку проектов.

Этап эскизного проектирования за отсутствием точного тактико–технического задания вылился в общие расчеты кораблей с различным артиллерийским вооружением — числом орудий и башен и их расположением. В результате появилось четыре первых проекта кораблей с 8—12 305–мм пушками и поршневыми машинами, обеспечивающими скорость в 20—21 узел. Следующие три проекта предполагали использование турбин. Детальное обсуждение конструкции линкора состоялось 3 января 1905 г., на котором Фишер подчеркнул: «Совет постановил — главным орудием будет 305 мм, а скорость — 21 узел». Здесь же он выдал и другие требования: промежуточный калибр (как на «Нельсоне») исключался, а число противоминных (76 мм) орудий должно быть максимально большим с учетом их размещения.

Основные прения развернулись по вопросу числа и размещения артиллерийских башен. Предлагались разные варианты. Линейно- ступенчатое расположение башен попарно в корме и в носу, при этом вторые башни устанавливать на высоких барбетах, — было отвергнуто. Несмотря на то что все орудия могли действовать на один борт, а половина — прямо по носу или корме, разработчики посчитали такое расположение неудачным по следующим причинам. Во–первых, стрельба из орудий вторых, приподнятых башен могла отрицательно сказываться на расположенные ниже башни. Во–вторых, близкое расположение двух погребов с боеприпасами якобы снижало живучесть корабля. (На самом деле это возражение несостоятельно, ибо взрыв в одном, пусть и изолированном подбашенном отделении, даже с наполовину израсходованным боезапасом вполне достаточен для уничтожения корабля, что и бывало, например, с «Императрицей Марией».) В–третьих, при удачном попадании неприятельского снаряда повышалась вероятность повреждения сразу двух башен. В–четвертых, расположение башен в оконечностях увеличивало продольную нагрузку на конструкцию и вызывало величину прогиба корабля на волнении.

Окончательный вариант расположения башен, каждая с двумя 305–мм/45 пушками, был следующим: две башни располагались в оконечностях—в носу и корме, одна — между котельным и машинным отделениями и две — по бортам. Эти, последние, могли стрелять как по носу, так и по корме. Расположение башен на одном уровне существенно облегчало организацию наводки и залповой стрельбы всеми орудиями, находящимися, естественно, в секторе обстрела. Но такое расположение имело и ряд недостатков. Во–первых, при бортовом залпе два орудия не участвовали. Во–вторых, при стрельбе из бортовых башен прямо по носу или корме повреждались надстройки. В–третьих, расположение подбашенных отделений с боезапасом, близким к борту, создавало дополнительную угрозу при подрыве корабля на мине или торпедой.

Помимо артиллерии линкор имел и другие важнейшие отличия от всех ранее построенных кораблей этого класса. Корабль был оснащен турбинами Парсонса, позволявшими развить скорость в 21 узел. Отопление 18 котлов системы Бабкок—Вилькокса было смешанным — на угле и нефти. Система бронирования линкора несколько напоминала бронирование русского корабля «Андрей Первозванный» и была максимально полной по площади.

С учетом возросшей дистанции боя была усилена и палубная броня. Суммарный вес броневой защиты равнялся 5000 т, что составляло 27,9 % от нормального водоизмещения.

Закладка корабля состоялась 2 октября 1905 г. в Портсмуте, а через год, пройдя ходовые испытания, корабль вошел в строй, став прототипом еще нескольких кораблей. Столь быстрая постройка объясняется развитой металлургической и судостроительной промышленностью и тем, что на корабле были установлены уже несколько устаревшие башни, аналогичные тем, что были установлены на броненосце «Лорд Нельсон».

В окончательном виде «Дредноут» имел следующие характеристики: водоизмещение стандартное/полное —18 110/21 645 т, главные размерения: длина/ ширина/ осадка — 160,7/25/9,2 м; энергетическая установка имела четыре турбины системы Парсонса; 18 котлов и четыре винта; давление пара — 17,5 атмосферы. Мощность номинальная — 23 000 л.с. Запас топлива полный — 2900 т угля и 1120 т нефти. Скорость, показанная на испытаниях, составила 21,7 уз.

Главный броневой пояс от форштевня до первой башни главного калибра — 152 мм, далее до кормовой башни — 279 мм и далее до ахтерштевня — 102 мм. Высота плит — 3,68 м при заглублении ниже ватерлинии —1,52 м. Толщина верхнего броневого пояса — 152—203—102 мм и высота — 1,4 м до уровня средней палубы. Средние части броневых поясов замыкались траверсом и толщиной в 203 мм. На протяжении от носовой до кормовой башен имелась броневая противоминная переборка толщиной в 51 мм. В районе бортовых башен ее толщина составляла 102 мм. Толщина скосов главной палубы составила 68 мм, а ее плоская часть — 43 мм. Верхний пояс прикрывался средней палубой толщиной в 19 мм. Вне траверсов в оконечностях толщина средней палубы составляла 51 мм в носу и 51—102 мм в корме. Броня лобовой части и бортов башен главного калибра имела толщину 279 мм, а крыша — 76 мм. Толщина барбетов — 203—279 мм. Боевые рубки имели броню: носовая — 279 мм, кормовая — 203 мм. Сверху они были прикрыты 51–мм броней.

Главный калибр состоял из десяти 305–мм/45 пушек в 5 башнях. Боезапас —100 выстрелов на ствол. Угол возвышения — 13,5 . Противоминный калибр состоял из 27 х 76 мм.

Корабль имел 5 подводных 457–мм торпедных аппаратов. В 1916 г. корабль прошел модернизацию, часть 76–мм пушек была снята и заменена на зенитные того же калибра. Был снят и один торпедный аппарат. Экипаж состоял в 1906 г. из 685 человек, в 1916 г. возрос до 810 человек.

Корабль принимал участие в Первой мировой войне и потопил (таранным ударом) 18.03.1915 г. немецкую подводную лодку U-29 (единственный линкор в истории всех флотов за две мировые войны, потопивший подводную лодку).

Как устроен линкор

Чтобы не загружать читателя излишними техническими подробностями, кратко рассмотрим только основные технические характеристики линкоров, заложенных и построенных в период с 1906 г. и до конца Первой мировой войны. Характеристики, присущие каждому типу линкоров, построенных в этот период, будут приведены ниже. Здесь же остановимся на общих, наиболее характерных вариантах технических решений.

Раньше уже говорилось о методах бронирования, и поэтому только отметим основные принципы. Их было два: полное бронирование на всю длину и высоту борта и — второй — бронирование части борта (так называемый американский способ). К линкорам, бронированным по первому способу, можно отнести русские типа «Гангут» (не забронированным оставался только небольшой участок выше главного броневого пояса в корме), английские линкоры типа «Орион» и японские типа «Исе».

Линкоры, бронированные по второму способу, например «Теннеси» и «Колорадо», имели броневой пояс, немного заходящий за барбеты концевых башен, заканчивающийся траверсами. Выше бронировались только основания дымоходов. Американский способ бронирования несколько напоминал немецкий, применявшийся при постройке линкоров типа «Нассау». Его главный пояс проходил от 21–го по 86–й шпангоут, а над ним размещался верхний броневой пояс. Оба пояса заканчивались траверсами. Выше второго броневого пояса, прикрытого броневой палубой, располагалась батарейная палуба с артиллерией противоминного калибра, также прикрытая броней. В носу и корме броня батареи сворачивалась к барбетам концевых башен и замыкалась ими (барбетами). Этот способ бронирования был существенно лучше американского.

В обоих случаях участки, не защищенные бортовой броней, имели карапасные палубы, как на старых броненосцах. Следует отметить, что бронированию кораблей в германском флоте придавали важное значение. Для этого в ущерб скорости немцы строили корабли более короткими и широкими, что позволяло при том же водоизмещении иметь за счет сокращения площади борта более толстый броневой пояс. Например, у английских линкоров серии «Сен–Висент» максимальная толщина главного броневого пояса не превышала 254 мм, когда у немецкого «Нассау» при несколько меньшем водоизмещении (на 700 т) достигала 290 мм.

Одним из наиболее защищенных линкоров того времени был русский линкор «Император Николай I», к сожалению, недостроенный. В отличие от первых кораблей серии «Императрица Мария» он имел большее на 4000 т водоизмещение, и поскольку первоначальное решение вооружить его 356–мм орудиями было отменено, оно, водоизмещение, было использовано для повышения живучести и бронирования. Толщина броневого пояса, как и предыдущих кораблей этой серии, — 262,5 мм, но было усиление продольной броневой переборкой толщиной в 75 мм. Таким образом, общая толщина бортовой броневой защиты составила 337,4 мм.

Главным в конструкции броневого пояса было то, что по вертикальным кромкам броневые плиты крепились шпонками типа «ласточкин хвост». Введение такого соединения потребовало применения плит без погиби в плоскости борта. В результате борт линкора сохранял плоскую поверхность в пределах главного броневого пояса даже в кормовой части. Впрочем, это не повлияло на ходовые характеристики, и он сохранил 21–узловую скорость, как и другие корабли этой серии.

Некоторые линейные корабли, например японские типа «Нагато», так же как и «Император Николай I», имели противоминную броневую переборку толщиной в 75 мм Такую же переборку (50 мм) имели и немецкие линкоры типа «Баден». Применение подкладок под броневую палубу постепенно выходило из употребления, и только некоторые типы линкоров ее имели. Например, немецкие линкоры типа «Баден» и английские типа «Орион» имели таковую подкладку под броневыми плитами. В американском флоте (линкоры типа «Айдахо») броневые плиты главного броневого пояса устанавливались на цементной подкладке. Поскольку дистанции стрельбы, хотя и возросли после Русско–японской войны, но все же оставались не столь значительными —100 кабельтов или несколько больше, да и то не для всех орудий главного калибра, установленных на линкорах, поэтому бронированию палуб (горизонтальному) уделялось существенно меньшее значение, и только в конце войны (например, на линкорах типа «Куин Элизабет») она была несколько увеличена. Как правило, бронировалось 2 или 3 палубы, каждая из которых имела толщину брони от 25 до 76 мм, при этом суммарная толщина редко превышала 100 мм, чаще заметно меньше.

Выше упоминалось вскользь о конструкции корпуса линейных кораблей. Следует отметить, что существовало две точки зрения на то, каким должен быть корабль «в плане», при взгляде на форму корпуса сверху. Все линкоры по этому признаку делились на две группы: практически симметричную, то есть полнота корпуса в оконечностях была практически одинаковой, и зауженную в носовой части, с более острыми обводами. Корабли, построенные по первому принципу (это большинство линкоров всех стран), имели лучшую мореходность и меньше брали воду на палубах при волнении, но имели несколько меньшую ходкость при прочих равных условиях. Корабли с зауженным носом обладали большей ходкостью, но их мореходность оставляла желать лучшего. Такую форму корпуса имели русские линкоры типа «Гангут» и «Императрица Мария», а также американские линкоры времен Второй мировой войны последних серий («Миссури» и др.). Другим недостатком линкоров с зауженным носом была плохая управляемость, особенно на малых ходах, если они получали дифферент на нос вследствие боевых повреждений. Этот недостаток в полной мере проявился у «Императрицы Марии», имеющей некоторый дифферент на нос, полученный в результате конструкторских ошибок. Для ликвидации дифферента пришлось даже сокращать боезапас носовых орудий и укорачивать якорную цепь. У других линкоров этой серии для его исключения были внесены некоторые изменения в конструкцию — смещение некоторых грузов в корму на несколько шпаций.

Теперь остановимся на сердце корабля, его энергетической установке.

Первый линкор «Дредноут» имел, как уже говорилось, паровую турбину. Однако двигатели этого класса не сразу повсеместно прижились на вновь строящихся линейных кораблях. К ним некоторое время относились с недоверием и продолжали ставить на корабли поршневые машины. К таким кораблям относились бразильские серии «Минае Жериас» и германские линкоры серий «Нассау» и «Гельголанд». Дольше всех поршневые машины ставили на линкоры американцы — серии «Мичиган», «Делавер» и «Техас». Последним линкором с поршневой машиной была «Оклахома». После этого они уже никогда не ставились на больших военных кораблях, и турбина завоевала полное господство.

Не вдаваясь особенно в технические подробности, все же следует сказать несколько слов о том, что же собой представляет корабельная турбина и почему этот вид двигателя завоевал общее признание.

После вступления в строй линкора «Дредноут» с турбинами Парсонса строительство кораблей с турбинами, линейных в первую очередь, с огромной быстротой распространилось во всех флотах мира. Если в 1906 г. было построено и находилось в постройке 90 судовых турбин Парсонса общей мощностью 975 тыс. л.с., то к 1909 г. их суммарная мощность превышала 2,0 млн л.с.

В этот период из общего числа на долю турбин Парсонса приходилось около 90 %, а на остальные системы — Кэртиса, Рато и др. приходилось чуть больше 10 %. Применение турбин в качестве судовых двигателей высокой экономичности позволило повысить автономность корабля при том же расходе топлива на 35—40 %. Такие выводы получили английские инженеры на основании анализа эксплуатации турбин Парсонса. Они, турбины этой конструкции, были основными на кораблях, строящихся в Англии, так как они считались наиболее надежными и экономичными. В Германии, основном конкуренте Англии, придерживались другой точки зрения и считали наиболее совершенными турбины системы «Кэртис–АЭГ–Вулкан». Эти конкурирующие системы отличались по принципу работы: турбины Парсонса были реактивного типа, а «Кэртис–АЭГ–Вулкан» — активного. Некоторое время спустя были созданы комбинированные активно–реактивные турбины. Комбинированные турбины имели важное преимущество — они не требовали турбин экономического хода (крейсерских), как это требовалось при использовании турбин Парсонса. Комбинированные турбины имели в одном корпусе две турбины — высокого давления и крейсерского хода.

Недостатком турбин было то, что их нельзя реверсировать, поэтому для осуществления заднего хода использовалось несколько приемов. На первых турбинных линкорах ставились дополнительные турбины заднего хода. Несколько позже появились турбозубчатые агрегаты (ТЗА) и турбоэлектрические. Последние представляли из себя комбинацию турбогенератора и ходового электродвигателя. Такая система имелась на американских линкорах серий «Теннеси» и «Нью–Мексико». На русских линкорах типа «Гангут» были установлены турбины Парсонса, такие же турбины ставились и на черноморских линкорах типа «Императрица Мария». Кроме турбинных двигателей, на линкорах предлагалось в ряде проектов (в том числе и на русских кораблях) установить в качестве двигателей экономического хода дизели.

Дизели с точки зрения экономичности, казалось бы, очень подходили, но здесь возникли трудности иного рода. Сложность перехода движения от дизеля к турбине заключалась в том, что на волнении стрела прогиба корпуса достигала десятков и сотен миллиметров, поэтому соединение валов (специальной муфтой) при таком прогибе корпуса было практически невозможным, и от этой идеи пришлось отказаться, несмотря на ее, казалось бы, очевидную выгоду. (Дизельные установки были использованы на немецких «карманных» линкорах типа «Дойчланд», но об этом позже.)

В отличие от турбин разнообразие котельных установок было значительно шире. К началу XX в. было создано множество конструкций водотрубных котлов. (К этому времени огнетрубные котлы окончательно устарели и уже не применялись.) Естественно, каждая страна стремилась использовать котлы своего производства. Так, на английских кораблях наибольшее распространение получили котлы Ярроу, на французских — Бельвилля и Никлосса, американских — Бабкока — Вилькокса, германских — Шульца — Торникрофта. В России предпочтение отдавалось котлам Бельвилля и их модификации — Бельвилля — Долголенко. Впоследствии их вытеснили котлы Ярроу как более легкие и экономичные. Установка котлов Ярроу на первые русские линкоры прошла не без борьбы. Традиционные в русском флоте котлы Бельвилля, возможно, и были бы установлены на линкорах, если бы не энергичное противодействие начальника МТК A.M. Крылова, которого поддерживал командующий Балтийским флотом Н. О. Эссен.

Водотрубные котлы, применяемые в то время на кораблях, можно объединить в две группы, отличающиеся одна от другой диаметром трубок и самой конструкцией котла. К первой группе относились котлы, имеющие трубки большего диаметра (100—115 мм), прямые и имеющие малый угол наклона. Это были котлы Бельвилля, Никлосса, Бабкока—Вилькокса и некоторые другие.

Ко второй группе относились котлы с изогнутыми трубками малого диаметра (30—50 мм) и с большим, почти вертикальным расположением. Эти котлы относились к так называемому шатровому, или треугольному типу (котлы с прямыми трубками относились к секционному типу). Оба типа котлов имели естественную циркуляцию воды. В треугольных котлах циркуляция была существенно лучше, поэтому они легче переносили перегрузки и были более приспособленными к нефтяному отоплению.

На первых линкорах отопление было угольным, затем с применением форсунок Торникрофта корабли перешли на смешанное, уголь—нефть, отопление. Последние, наиболее совершенные линкоры (типа «Куин Элизабет») перешли на чисто нефтяное отопление. Последнее имело весьма существенное преимущество, так как полностью не зависело от физического состояния кочегаров. Максимальная скорость корабля могла сохраняться достаточно долго и определялась только техническим состоянием двигательной установки. И последнее, что следует отметить, число движителей — винтов. На линкорах оно варьировалось в зависимости от конструкции энергетической установки от 2 до 4.

Помимо бронирования и энергетической установки главной и важнейшей составляющей линейного корабля была его артиллерия, ибо, как сказал адмирал Попов: «Корабли строятся для пушек». Количество орудий главного калибра на линкорах того периода колебалось от 8 до 14 калибром от 280 до 406 мм. Относительно некрупный калибр — 280 мм имелся только на первой серии германских линкоров (тип «Нассау»), какой применялся ранее на броненосцах типа «Брауншвейг». Эти пушки имели хорошую баллистику и вполне соответствовали боевым условиям Балтийского и Северного морей с достаточно плохой видимостью, так что их относительно невысокая дальнобойность, по мнению немецких специалистов, особенной роли играть была не должна. (Это в известной мере подтвердилось в Ютландском сражении.) Наиболее распространенным калибром, применяемым на линкорах всех стран, стал калибр в 305 мм Последними линкорами, имеющими этот калибр, были русские типа «Императрица Мария». Более крупный калибр — 343 мм был впервые установлен на английских линкорах серии «Орион» и применялся еще на трех сериях. Французские линкоры серии «Бретань» имели калибр 340 мм. В дальнейшем калибр орудий продолжал увеличиваться и достиг 356 мм (линкоры серий «Канада» — английский, «Нью–Йорк», «Невада», «Нью–Мексико» и «Теннеси» — все американские, «Фусо» и «Исе» — японские). Английские линкоры серий «Куин Элизабет», «Ройал Соверин» и немецкие серии «Баден» имели 380—381–мм пушки. Наибольший калибр пушек, которые были установлены на линкорах, достиг 406 мм (японские типа «Нагато» и американские «Колорадо»). Что касается длины стволов и, следовательно, мощности и дальнобойности орудий, то она увеличилась не намного и оставалась в пределах 45—52 калибров. А в некоторых случаях уменьшилась до 42 калибров — на английских линкорах типа «Куин Элизабет» и «Ройал Соверин». Наиболее длинноствольные пушки в 52 калибра были установлены на всех русских линкорах. Количество орудий главного калибра на первых линкорах равнялось 8—10. Затем их число было увеличено до 12—13 и даже 14 (на «Эджинкурте»), однако с ростом калибра орудий опять уменьшилось до 8.

Самая крупнокалиберная пушка времен Первой мировой войны была установлена не на линкоре, а на так называемом большом легком крейсере «Фьюриес» — 457 мм. Во всех журналах того времени появилась фотография этого орудия с матросом, лежащим внутри ствола (см. подшивку журнала «Нива» за 1916 г.). Говоря об орудиях, нельзя не упомянуть и об их расположении на кораблях. Все орудия главного калибра линкоров, естественно, находились в башнях, по 2, реже по 3 ствола в каждой. Число башен в зависимости от числа орудий колебалось от 4 до 7.

По расположению башен линкоры заметно различались друг от друга. Существовало несколько комбинаций, каждая из которых имела свои достоинства и недостатки. Остановимся на некоторых. Линейное расположение — в этом случае все башни главного калибра находятся в диаметральной плоскости на одном уровне (например, русские линкоры типа «Гангут»), Такое расположение давало возможность участвовать всем орудиям в бортовом залпе, а также несколько уменьшало продольный изгибающий момент в отличие, скажем, от линейно–ступенчатого расположения. Считалось, что такое расположение за счет разнесения погребов на некоторое расстояние друг от друга и их удаления от борта повышает живучесть корабля. Кроме того, такое расположение улучшало действие систем центральной наводки. Недостатком было то, что, несмотря на большие сектора обстрела средних башен, значительно сокращалось число орудий, стреляющих прямо по носу и корме. Недостатком было и то, что артиллерийские погреба находились вблизи от котельных и машинных отделений и требовали дополнительных усилий для поддержания в них нужной температуры.

Линейно–ромбическое расположение. Примером может служить линкор «Дредноут», о достоинствах такого расположения уже говорилось.

Линейно–ромбическое, диагональное. В этом случае две средние башни были смещены относительно диаметральной плоскости, что позволяло им стрелять на оба борта, хотя сектор обстрела башни противоположной цели был ограничен. Кормовые башни имели линейно–ступенчатое расположение, то есть вторая от кормы башня могла стрелять поверх первой. Такое расположение имели немецкие линкоры типа «Кайзер».

Линейно–ступенчатое, эшелонированное. В этом случае башни располагались группами. По корме и носу могли вести огонь две башни, а средние башни могли стрелять на оба борта. Такое расположение для относительно многопушечных кораблей, имевших по 12—14 пушек, было наиболее выгодным (например, японские линкоры типа «Фусо» и итальянские типа «Кавур»). Впрочем, все недостатки, связанные с расположением башен в средней части корабля, вблизи котлов и машин, сохранились. И, наконец, чисто линейно–ступенчатое расположение, когда все орудия были сосредоточены в башнях попарно в носу и корме. Такими были английские линкоры типа «Куин Элизабет» и японские типа «Нагато». Со временем подобное расположение башен стало господствующим.

Говоря об артиллерии линкоров, необходимо упомянуть и об орудиях защиты от эскадренных миноносцев, так называемых противоминных, — все подшили уроки Цусимы и действия японских миноносцев. На первом линкоре «Дредноут» противоминный калибр остался на уровне Русско–японской войны в 76 мм. В дальнейшем с ростом водоизмещения миноносцев стало ясно, что снаряды такого калибра не способны остановить миноносец в 500 и больше тонн. (Помимо «Дредноута» калибр в 76 мм имелся только на первых американских линкорах типа «Саут Кэролайн».) В дальнейшем все линкоры вооружились значительно более мощной противоминной артиллерией. Вначале на английских линкорах был принят калибр в 102 мм с числом пушек 16—18. Затем, начиная с линкоров серии «Айрон Дьюк», калибр противоминных пушек возрос до 152 мм, а их число уменьшилось до 12—14 стволов. В германском флоте был сразу принят калибр в 150 мм, а число стволов с 12 увеличилось на последней серии (тип «Баден») до 16.

Американцы, исключая первую серию линкоров, приняли противоминный калибр в 127 мм и остались верны ему до Второй мировой войны, когда он был заменен на универсальный того же калибра. Число стволов на линкорах разных серий колебалось от 14 до 22.

В Японии противоминный калибр составляли 152–мм пушки числом от 10 до 16 (серия «Сеттсу» и «Фусо»), на последующих сериях — тип «Исе» и «Нагато» — противоминный калибр состоял из двадцати 140–мм пушек.

Русские линкоры типа «Гангут» имели по шестнадцать 120–мм пушек, а типа «Императрица Мария» — по двадцать 130–мм. На ряде линкоров ставились противоминные пушки двух калибров. Так, на германских линкорах типа «Нассау» и «Кайзер» и др. помимо 150–мм ставились и 88–мм (В 1916 г. они были сняты.)

Два калибра имелось и на первых японских линкорах типа «Сеттсу» —152 и 120 мм, на итальянских —120 и 76 мм и австро-венгерских — 150 и 66 мм. В ходе войны, как уже указывалось выше, с некоторых кораблей сняли мелкую 47—88–мм артиллерию как противоминную, частично заменив ее на зенитную. Впрочем, опасность с воздуха в течение Второй мировой войны для линкоров была невелика, и число стволов калибром 47—102 мм не превышало 5—6. Имелось на линкорах в качестве оружия против самолетов и но 5—7 пулеметов.

Несмотря на возросшую мощность, скорострельность и точность артиллерии, линкоры по привычке вооружали торпедными аппаратами калибром от 457 мм (на первых сериях) до 533 мм (на последних). Торпедные аппараты представляли гораздо большую опасность для собственного корабля, чем для корабля противника, но преодолеть традиционность мышления удалось не сразу, и корабли загружали этим бесполезным и опасным грузом.

И в заключение рассказа о конструкции линкоров несколько слов об их водоизмещении. Чтобы разместить энергетику, запасы топлива, бронирование, боезапас, снаряжение и артиллерию, приходилось существенно увеличить по сравнению с броненосцами водоизмещение. Кроме того, его увеличение определялось и возросшими требованиями к живучести. Первые английские и американские линкоры, заложенные в 1905—1906 гг., имели водоизмещение всего 16—18 тыс. т., немногим больше, чем броненосцы. (Впрочем, были и еще меньшие линкоры — испанская серия «Эспано» со стандартным водоизмещением всего 14,5 тыс. т.) В дальнейшем оно стало стремительно расти. Линкоры закладки 1909 г. имели водоизмещение, достигающее более 24 тыс. т, в 1911 г. оно достигло свыше 28 тыс. т, в 1912–м — 30 тыс. т, в 1915–м — 32 тыс. т, и, наконец, наиболее крупные (из вошедших в строй), линкоры серии «Нагато», имели водоизмещение 33 800 т — стандартное и 38 500 т — полное. Последний из вошедших в строй английский линейный крейсер «Худ» имел еще большее водоизмещение: 41 000 т — стандартное и 46 680 т — полное.

Линкорная лихорадка

После того как линкор «Дредноут» вошел в строй, всем странам стало ясно, что находящиеся в строю броненосцы уже не представляют особой ценности и боеспособность флота с этой поры будет определяться числом линкоров и их мощностью.

Появление линкора «Дредноут» в известной мере поставило все страны в равные условия, и боеспособность флота стала определяться только мощностью судостроительной промышленности. Началась своеобразная линкорная гонка — кто кого перегонит. Первыми в нее включились вслед за Англией США и Германия, имеющие мощную судостроительную промышленность. Как известно, каждая страна создает оружие для нападения и обороны с учетом возможностей вероятного противника Америка была далеко, и ее линкоры особенно не беспокоили европейские державы, иное дело — противостояние Германии, борющейся за передел мира, и Англии, стремящейся сохранить свое господство на море.

В 1900 г. в Германии был принят «Закон о флоте». Англия, придерживающаяся правила «иметь численность флота, равного сумме двух следующих за ней морских держав», сделала попытку заключить с Германией соглашение об ограничении строительства флота при условии сохранения соотношения тоннажа в пределах 3: 2. Переговоры результатов не дали, после чего Англия сделала заявление, что на закладку каждого нового линейного корабля она будет отвечать закладкой двух.

До появления линкоров нового поколения соотношение броненосцев Англии и Германии было примерно 2: 1 (39 против 19).

К началу Второй мировой войны соотношение линкоров и линейных крейсеров несколько изменилось в пользу Германии, но было близким к тому, которого добивалась Англия на переговорах. В английском флоте находилось в строю и постройке 42 вымпела против 26 у Германии. Некоторое сокращение строительства линейных кораблей — с 3 до 2 в год — несколько улучшило отношения между ними, и в 1913 г. было достигнуто соглашение на основе соотношения 16:10. Отношения между ними настолько улучшились, что английская эскадра даже присутствовала на Кильской неделе и вернулась только после событий в Сараево — убийства эрцгерцога Франца Фердинанда. Сближение Германии и Англии, пусть и мнимое, создало серьезную угрозу франко–русскому союзу. Однако события вскоре пошли по другому сценарию, и Англия выступила на стороне противников Германии. Началась война. Но об этом несколько позже.

В строительстве линкоров от Англии и Германии не отставали и США. В период с 1906 г. по 1917 г. там было построено или находилось в строительстве 20 линкоров. (Интересно, что третьей страной, построившей линкоры вслед за Англией и США, была Бразилия; впрочем, их было всего 2.)

Япония заложила и достроила в этот период 10 линкоров и 4 линейных крейсера. Надо отметить, что линейные крейсера входили только во флоты Англии — 14, Германии — 7 и Японии — 4 (корабли, вошедшие в строй). Линейные крейсера, строившиеся в США и России, не были достроены. Американские — вследствие сокращения флотов, русские — по причине неспособности восстановить судостроительную промышленность в результате революций и Гражданской войны. Не было достроено и несколько японских и английских линейных крейсеров по причине сокращения линейных флотов.

Россия также приступила к строительству линкоров, но к началу Первой мировой войны не было построено ни одного. Первые 4 типа «Гангут» для Балтийского флота вошли в строй уже после начала войны — в 1915 г. Три черноморских линкора вошли еще позже, и четвертый, «Император Николай I», не был достроен, как и четыре линейных крейсера типа «Измаил».

Италия построила 6 линейных кораблей, Франция — 7 линкоров двух типов, Австро–Венгрия — 4 линкора типа «Тегетгоф», Испания — 3 и Аргентина — 2 корабля. Всего за период с 1906 по 1923 г. во всех странах вошли в строй 115 линкоров и 25 линейных крейсеров.

Любопытно прикинуть стоимость этой армады хотя бы приблизительно. Стоимость постройки одного линкора типа «Императрица Мария» составила около 30 млн рублей по ценам того времени, что примерно соответствует 1,3 млн руб. за 1 тыс. т. Принимая приблизительно среднее водоизмещение линкоров и линейных крейсеров в 25 тыс. т, получим суммарное водоизмещение всех построенных кораблей этих классов, равное 350 000 тыс. т, а их общая стоимость составила примерно 450 500 млн. руб. Фактические затраты были существенно выше. Во–первых, стоимость постройки линкора в России была несколько ниже, чем, скажем, в Англии или Германии, за счет существенно меньших затрат на оплату строителям по причине дешевизны рабочей силы. Во–вторых, необходимо учесть и затраты на заложенные, частично построенные, но не вошедшие в строй корабли.

Теперь остановимся на некоторых основных характеристиках линкоров и линейных крейсеров, построенных в разных странах.

Английские линкоры

Характеристики первого линкора «Дредноут» приведены выше. Следующая серия включала три единицы— «Беллерофон», «Суперб» и «Темерер». Их водоизмещение 18 600 т — стандартное и 22 800 т — полное. Энергетическая установка — турбина, общей мощностью 23 000 л.с., обеспечивала скорость 20,75 уз. Главные размерения—длина/ширина/осадка—160,4/25,2/8,2 м. Корабли имели два броневых пояса: нижний, считая от форштевня, — 152—178—254—162 мм и верхний—203 мм. Бронирование башен главного калибра—279 мм. Главный калибр—десять 305–мм/45 орудий, 100 выстрелов на ствол. Противоминный калибр — шестнадцать 102–мм/50 орудий. 3 подводных торпедных 457–мм аппарата. Согласно условиям Вашингтонского договора, в 1921 г. выведены из состава флота и отправлены на слом.

«Сент–Висент», «Коллингвуд», «Вэнгард». Водоизмещение полное/стандартное — 19 560/22 800 т. Главные размерения длина/ширина/осадка— 163,5/25,6/8,24 м. Силовая установка — турбины, 18 котлов общей мощностью 24 500 л. с., позволяла развивать скорость до 22,1 уз. Корабли имели два броневых пояса: главный, считая от форштевня, — 51—178—254—51 мм, верхний — 203 мм. Бронирование башен—279 мм. Главный калибр—десять 305–мм/50 орудий в пяти башнях, 100 выстрелов на ствол. Противоминный калибр — восемнадцать 102–мм/50 пушек; 3 подводных 457–мм торпедных аппарата.

«Вэнгард» погиб от взрыва погребов 09.07.1917 т. в Скапа–Флоу, остальные в 1921—1922 гг. отправлены на слом.

«Нептун» — единственный корабль этого типа. Отличался от предыдущих диагональным расположением средних башен и линейноступенчатым — кормовых. Водоизмещение —19 680/23 123 т, главные размерения — 164,9/25,9/8,69 м. Толщина главного броневого пояса 63,5—178—254—63,5 мм, верхнего —127—203 мм. Силовая установка—турбины, 18 котлов общей мощностью 25 000 л.с., позволяла развивать скорость в 21 уз. Главный калибре десять 305–мм/50 пушек в 5 башнях, 100 выстрелов на ствол. Противоминный калибр — шестнадцать 102–мм/50 пушек; 3 подводных торпедных аппарата. Первый корабль, на котором была организована центральная наводка и установлены башенные дальномеры. В 1922 г. отправлен на слом.

«Колоссус», «Геркулес». Водоизмещение — 20 225/23 050 т. Главные размерения — 166,5/26/8,7 м. Бронирование: главный пояс — 178—279 мм; палуба — 44—102 мм, башни главного калибра — десять 305–мм/50 орудий в пяти башнях. Расположение башен, как на «Нептуне». Противоминный калибр — шестнадцать 102–мм/50 орудий; 3 подводных 457–мм торпедных аппарата. Разобраны в 1921—1928 гг.

«Орион», «Монарх», «Конкверор», «Тандерер». Водоизмещение— 20 800/22 500 т. Главные размерения — 175,7/26,99/8,39 м. Имел оригинальное бронирование: нижний подводный пояс — 63 мм, над ним главный — 305 мм, выше его пояс — 229 мм и последний до верхней палубы — 203 мм. Пояса замыкались броневыми траверсами — 203 мм. Главный и средний пояса были продолжены в нос плитами толщиной 152—102 мм, в корму — 63 мм. Бронирование палуб: под цитаделью 25—38 мм, вне цитадели 63—102 мм. Бронирование башен — 279 мм. Силовая установка — турбины и 18 котлов общей мощностью 27 000 л.с. — обеспечивала проектную скорость до 21 уз. Главный калибр — десять 305–мм/45 орудий в пяти башнях, 100 выстрелов на ствол. Противоминный калибр — шестнадцать 102–мм/50. Зенитная артиллерия одна 76–мм пушка (впоследствии добавлено еще два орудия); 3 торпедных 533–мм аппарата (подводных).

«Монарх» после войны использовался как мишень, затоплен в 1925 г. Остальные корабли в 1922—1926 гг. переданы на слом.

«Кинг Джорж V», «Центурион», «Одейшес», «Эйджекс». Водоизмещение — 23 000/25 700 т. Главные размерения — 182,1/27,1/8,69 м. Бронирование: броневой пояс 203—305 мм, палуба 25—102 мм, башен — 279 мм. Силовая установка: турбины и 18 котлов суммарной мощностью 31 000 л.с. Скорость — 21 уз. Главный калибр — десять 343–мм/45 орудий в пяти башнях, по две в оконечностях (линейноступенчатое расположение) и одна в центре. Средний калибр — шестнадцать 102–мм/50 пушек; 3 подводных 533–мм торпедных аппарата.

«Одейшес» затонул, подорвавшись на мине, 27.10.1914 г. «Кинг Джорж V» и «Эйджекс переданы на разборку в 1926 г. «Центурион» переведен в резерв в 1924 г, в 1927 г. переоборудован в корабль–цель. После повреждения в Александрии в декабре 1941 г. итальянскими подводными пловцами линкоров «Куин Элизабет» и «Вэлиант» был переоборудован в «фальшивый» линкор. На нем были установлены деревянные башни и пушки и множество зенитных автоматов. Все это было сделано для введения итальянцев в заблуждение о мощности александрийской эскадры, поскольку сведений об успехе диверсии против английских линкоров они не имели. Обман удался, и итальянцы не сумели использовать свое временное превосходство в Восточном Средиземноморье. В 1944 г. затоплен в Нормандии при оборудовании временных портов как волнолом.

«Эджинкорт». Заказан Бразилией, перекуплен Турцией («Султан Осман I»), С началом войны реквизирован. Водоизмещение — 27 500/30250 т. Главные размерения:204,7/27,1/8,2 м. Бронирование борта — 152—229 мм; палуб — 32—65 мм; башен — 229—305 мм. Силовая установка — турбины, 22 котла суммарной мощностью 34 000 л.с. Скорость на испытаниях — 22,8 уз. Вооружение: четырнадцать 305–мм/45 пушек в семи башнях, 100 выстрелов на ствол. Средний калибр — двадцать 152–мм/50 пушек, мелкий — десять 76–мм пушек и две 76–мм зенитки (добавлены в 1915 г.); 3 подводных 533–мм торпедных аппарата. Передан на разборку в 1922 г.

«Эрин» строился для турецкого флота («Решал V»). После начала войны реквизирован, несколько видоизмененный проект «Ориона». Водоизмещение—22 780/25 250 т. Главные размерения— 170,5/27,9/8,84 м. Бронирование: главный пояс — 105—305 мм, палубы — 37—76 мм, башни — 279 мм. Силовая установка: турбины, 15 котлов общей мощностью в 26 500 л.с. Скорость — 21 уз. Вооружение: десять 343–мм/45 пушек в пяти башнях, 100 выстрелов на ствол, шестнадцать 152–мм/50 пушек и две 76–мм зенитки; 4 подводных 533–мм торпедных аппарата. Передан на разборку в 1922 г.

Все эти линкоры были заложены и вступили в строй до начала Второй мировой войны. Кроме них были достроены и успели войти в строй до войны еще два линкора: «Айрон Дьюк» и «Мальборо».

«Айрон Дьюк», «Мальборо», «Бенбоу», «Император оф Индиа». Водоизмещение — 25 000/30 380 т. Главные размерения — 189,7/27,4/9 м. Бронирование: главный пояс — 102—305 мм, палубы — 25—63 мм, башни — 279 мм. Силовая установка: турбины, 18 котлов общей мощностью 29 000 л.с. Скорость — 21,25 уз. Вооружение: десять 343–мм/45 пушек в пяти башнях, 100 выстрелов на ствол, двенадцать 152–мм/45 пушек и две 76–мм зенитки; 4 подводных 533–мм торпедных аппарата.

«Айрон Дьюк» исключен из состава флота в 1929 г. Позже использовался как учебный корабль, затем как плавучая казарма. Поврежден бомбами в начале Второй мировой войны. Разобран в 1946 г. Остальные корабли проданы на металл в 1931 г.

«Канада» строился для Чили, с началом войны реквизирован. Вступил в строй уже после начала войны — 09.1915 г. Водоизмещение — 28 600/32 120 т. Главные размерения — 201,5/28/8,84 м. Бронирование: главный пояс —102—229 мм, палубы — 25—102 мм, башни — 279 мм. Силовая установка — турбины и 21 котел общей мощностью в 37 000 л.с. Скорость — 22,7 уз. Вооружение: десять 356–мм/45 пушек в пяти башнях, шестнадцать 152–мм/50 пушек и две 76–мм зенитки, 4 подводных 533–мм торпедных аппарата. Продан Чили в 1920 г.

«Куин Элизабет», «Уорспайт», «Вэлиант», «Бархем», «Малайя». Водоизмещение — 27 500/31 300 т. Главные размерения — 196,42/27,6/9,38 м. Наибольшая толщина броневого пояса — 330 мм. К носу толщина — 152 мм, в корму — 152—102 мм. Верхний пояс в пределах цитадели — 152 мм. Толщина палуб — 25—76 мм, броня башен главного калибра — 330 мм, казематов — 152 мм. Силовая установка — турбины, 24 котла суммарной мощностью 75 000 л.с. Проектная скорость — 25 уз., фактическая из‑за увеличения проектного водоизмещения ниже — от 23 до 24,9 уз. (у «Малайи»), Вооружение: главный калибр — восемь 381–мм/42 пушек, 100 выстрелов на ствол; средний калибр — двенадцать 152–мм и две 76–мм зенитки; 4 торпедных 533–мм подводных аппарата. Участвовали во Второй мировой войне.

«Ройял Соверин», «Ройял Оук», «Рэмиллис», «Ривендж», «Резолюшн» — ухудшенный вариант предыдущей серии. Водоизмещение — 28 000/33 500 т. Главные размерения — 191/31,14/8,93 м (корабли несколько отличались друг от друга по этому параметру). По бронированию близки кораблям предыдущей серии. Отличием была несколько большая толщина палуб. Силовая установка — турбины и 24 котла общей мощностью в 41 000 л.с. Максимальная скорость не более 21,3 уз. Главный калибр такой же, как на «Куин Элизабет». Средний калибр — четырнадцать 152–мм пушек, две 76–мм зенитки, 4 торпедных 533–мм подводных аппарата. С 1918 г. каждый корабль нес по 2 истребителя. Участвовали во Второй мировой войне.

Английские линейные крейсера

Первая серия линейных крейсеров была построена в Англии и включала 3 корабля: «Инвинсибл», «Инфлексибл», «Индомитебл». Водоизмещение —17 250/19 935 т. Главные размерения — 171,4/24/7,65 м. Бронирование: броневой пояс — 102—152 мм (корма не бронировалась); броневые палубы — 19—50,8 мм; башни — 178 мм. Силовая установка — турбины, 31 котел — развивала мощность 41 000 л.с. (проектная), обеспечивая скорость в 25,5 уз. Вооружение: восемь 305–мм/45 пушек в четырех башнях и шестнадцать 102–мм/45 пушек, 5 подводных 457–мм торпедных аппаратов.

«Инвинсибл» погиб в Ютландском сражении 31.05.16 т. Остальные проданы на слом в 1922 г.

«Индефатигебл», «Австралия», «Нъю–Зиланд». Водоизмещение — 18 500/22 080 т. Главные размерения — 179,8/24,4/8,1 м. Броневой пояс на всю длину: в средней части — 152 мм, далее — 102 мм и 51 мм в оконечностях. Броневые палубы — 25—51 мм; броня башен главного калибра — 178 мм. Бронировались также дымоходы, машинные люки и вентиляционные трубы — 51— 64 мм. Силовая установка — турбины, 32 котла — обеспечивала мощность — 49 000 л.с. у «Нъю–Зиланд» и 55 000 л.с. у остальных кораблей. Скорость — 26,4—26,9 уз. Вооружение — восемь 305 мм/45 (на «Индефатигебле») или восемь 305–мм/50 — на остальных кораблях; шестнадцать 102–мм /50 и по 1—3 зенитных орудия калибров 47—102–мм, 3 подводных 533–мм торпедных аппаратов.

«Индефатигебл» потоплен в Ютландском сражении 31.05.16 г., остальные отправлены на слом в 1922—1924 гг.

«Лайон», «Принцесс Ройал», «Куин Мэри». Водоизмещение — 26 270—26 700/ 29680—31650 т. Главные размерения — 213,4— 2143/26,9—27,4/8,38—8,84 м. Бронирование борта—102—129мм; палубы — 76—229 мм; башен — 229 мм. Силовая установка — турбины, 42 котла общей мощностью 70 000—75 000 л.с. Скорость — 27—27,5 уз. Вооружение: восемь 343–мм/45 главного калибра в 4 башнях и шестнадцать 102–мм/50 пушек, 2 подводных 533–мм торпедных аппарата.

«Куин Мэри» потоплена в Ютландском сражении 31.05.1916 г. Остальные проданы на слом в 1924—1926 гг.

«Тайгер». Водоизмещение — 28 340/35 710 т. Главные размерения — 214,6/27,6/8,685 м. Бронирование: броневой пояс — 76—229 мм; палубы — 25—229 мм; башни — 229 мм. Силовая установка — турбины, 39 котлов общей мощностью в 72 000 л.с. Скорость — 30,5 уз. Вооружение восемь 343–мм/45 в четырех башнях, двенадцать 152–мм/45 пушек и две 76–мм зенитных; 4 подводных 533–мм торпедных аппарата. Продан на слом в 1932 г.

«Рипалс», «Ринаун». Водоизмещение—27 400/32 000 т. Главные размерения — 242,2/27,45/8,05 м. Броневой пояс в носу—102 мм, цитадель — 152 мм, в корме—76 мм; броневые палубы — 25,4—88,8мм; башни — 228,6 мм Силовая установка — турбины и 42 котла общей мощностью — 100 000 л.с. (при форсировании—120 000 л. с.). Скорость полного хода — 29,5 уз, максимальная (на испытаниях) — 31,73 уз. («Рипало) и 32,58 («Ринаун»). Вооружение шесть 381–мм/42 в 3 башнях, семнадцать 102–мм (девять из них находились в 3 строенных установках) и две 76–мм зенитные пушки; 10 торпедных аппаратов; 2 подводных, 5 остальные — надводные.

В 1918—1920 гг. корабли прошли ремонт и модернизацию, в результате чего было усилено бронирование борта и палуб. Толщина брони цитадели была увеличена с 152 мм до 228,6 мм.

Толщина брони верхнего пояса (38 мм) была увеличена до 152 мм. Толщина палуб возросла до 76—102 мм. Водоизмещение в результате увеличилось на 4500 т. Оба корабля участвовали во Второй мировой войне

«Худ», единственный корабль из последней серии линейных крейсеров, был заложен в 1916 г. и вошел в строй в 1920 г. Остальные корабли этой серии («Родней», «Хоу» и «Энсон») достроены не были.

Водоизмещение — 41 000/42 6710 т. Главные размерения — 259,43/37,77/8,675 м Бронирование: главный броневой пояс, считая от носа, — 127—152—305—152 мм; палубы — 25,4—76,2 мм; башни— 381 мм. На «Худе» впервые были установлены противоторпедные були.

Силовая установка — 4 турбозубчатых агрегата, 24 котла общей мощностью 150 000 л.с. Скорость — 30 уз. Вооружение: восемь 381–мм/42 пушек главного калибра в 4 башнях, двенадцать 140/50 среднего и четыре 102–мм зенитные пушки; 2 подводных 533–мм торпедных аппарата и 2 спаренных надводных в корме. Корабль участвовал во Второй мировой войне.

Германские линейные корабли

Серия линкоров — «Нассау», «Позен», «Рейнланд», «Вестфален» — была первой, построенной в Германии. Водоизмещение — 18 870/20 550 т. Главные размерения — 145,67/26,94/8,1 м. Бронирование главный броневой пояс в средней части — 290 мм (на «Нассау» — 270 мм); в оконечностях — 90—120 мм; верхний пояс — 170 мм; батарея среднего калибра — 80 мм; толщина палуб — 35—60 мм; башен — 280 мм. Силовая установка — три вертикальные поршневые машины тройного расширения, 12 котлов — развивала суммарную мощность 26 200—28 100 л.с. Скорость — 19,5—20 уз. Вооружение двенадцать 280–мм/45 в шести башнях, столько же 150–мм/45 пушек и шестнадцать 88–мм/45; 6 подводных 450–мм торпедных аппаратов. Все корабли были разобраны в Англии или Голландии.

«Гельголанд», «Тюринген», «Остфрисланд», «Ольденбург». Водоизмещение — 22 800/24 700 т. Главные размерения — 166,55/28,5/8,8 м. Главный броневой пояс, считая от носа, — 120—300—120 мм (не доходя до ахтерштевня на 4,8 м). Верхний пояс над цитаделью — 170 мм, далее в корму — 90 мм. Толщина палуб — 40—80 мм; броня башен — 300 мм. Силовая установка: три вертикальные поршневые машины, 15 котлов общей мощностью 31 250—34 950 л.с. Скорость — 20—21,3 уз. Вооружение двенадцать 305–мм/50 пушек в 6 башнях, четырнадцать 150–мм/45 и столько же 88–мм/45 пушек; 6 подводных 500–мм торпедных аппаратов.

«Остфрисланд» потоплен на испытаниях американскими самолетами в 1921 г. «Тюринген» использовался как корабль–цель во Франции, впоследствии разобран. Остальные разобраны в Англии в 1921 г.

«Кайзер», «Фридрих дер Гроссе», «Кайзерин», «Кениг Альберт», «Принц–регент Луитпольд». Водоизмещение — 24 730/27 000 т. Главные размерения —171,8/29,01/8,8 м. Главный броневой пояс, считая от носа, —120—350—180 мм (не доходя до ахтерштевня на 5 м). Верхний пояс в районе носового барбета — 130 мм, далее — 180 мм, в концевых барбетах — 120 мм. Броня казематов орудий среднего калибра —170 мм. Толщина палуб — 60—100 мм; броня башен — 300мм. Силовая установка—турбины, 14—16 котлов. Общая мощность — 39 800—42100 л.с. Скорость — 22,1—22,4 уз. (На «Кайзере» — 55 200 л.с. и 23,4 уз.) Вооружение: десять 305–мм/50 в пяти башнях главною и четырнадцать 150–мм/45 пушек среднего калибра; восемь 88–мм (сняты в 1916 г.) и четыре 88–мм зенитки.

Все корабли затоплены своими экипажами 21.06.1919 г. в Скапа–Флоу. Впоследствии подняты и разобраны на металл.

«Кениг», «Гроссер Курфюрст», «Маркграф», «Кронпринц». Водоизмещение — 25 800/28 600 т. Главные размерения — 174,7/29,5/9,2 м. Главный полный броневой пояс, считая от носа, —120—350—200—180 мм. Верхний пояс над цитаделью — 200 мм, броня казематов средней артиллерии —170 мм. Броневые палубы — 30—100 мм; броня башен — 350 мм. Силовая установка — турбины и 15 котлов. Проектная мощность — 31 000 л. с., скорость — 21 уз. Вооружение: десять 305–мм/50, четырнадцать 150–мм/45 пушек и десять 88–мм пушек (из них четыре зенитные); 5 торпедных подводных 500–мм аппаратов.

Все корабли затоплены 21.06.1919 г. в Скапа–Флоу своими экипажами. «Гроссер Курфюрст» поднят и разобран на металл в 1938 г. С остальных сняты броня и цветные металлы после 1962 г.

Последние немецкие линкоры, «Баден» и «Баерн», вошли в строй уже после начала войны. Два других — «Вюртемберг» и «Засхен» — достроены не были. Водоизмещение — 28 530/32 200 т. Главные размерения — 179,47/30/9,392 м. Главный броневой пояс, считая от форштевня, — 150—170—350—170—120 мм. Верхний пояс над цитаделью — 250 мм. Толщина брони палуб — 30—60 мм; броня каземата — 170 мм, башен главного калибра — 350 мм. Силовая установка — турбины и 15 котлов. Общая мощность — 55 960 л.с. («Баерн») и 56 270 л.с. («Баден»). Скорость — 22 уз. и 21 уз, соответственно. Вооружение: восемь 380–мм/45, шестнадцать 150–мм/45 и две 88–мм зенитки. 5 торпедных 500–мм подводных аппаратов.

«Баден» затоплен» в Скапа–Флоу. Поднят в 1934 г. и продан на металл. «Баерн» спасен англичанами при попытке затопления. Использовался как корабль–цель. Затоплен в 1921 г.

Германские линейные крейсера

Первым линейным крейсером Германии был «Фон дер Танн». Водоизмещение — 19 370/21 300 т. Главные размерения — 171,5/26,58/8,9 м. Броневой пояс — 100—250—120—100 мм (не доходя до форштевня на 5 м). Броневые палубы — 18—50 мм. Броня казематов средней артиллерии — 150 мм, башен — 230 мм. Силовая установка — турбины, 18 котлов общей мощностью — 42 000 л.с. Скорость — 24,8 уз. Вооружение: восемь 280–мм/45 в четырех башнях, десять 150–мм/45 и шестнадцать 88–мм пушек. В 1916 г. 88–мм пушки были сняты и заменены на 4 зенитки того же калибра 4 торпедных подводных 450–мм аппарата.

Затоплен в Скапа–Флоу. Впоследствии поднят и разобран на металл.

«Гебен», «Мольтке». Водоизмещение — 23 000/25 400 т. Главные размерения — 186/29,4/8,77 м. Пояс по ватерлинии, считая от носа, —100—270—100 мм. Последние 4,5 м не бронированы. Над толстой частью нижнего пояса расположены второй — толщина 200 мм и каземат средней артиллерии — 150 мм. Броня башен — 230 мм. Силовая установка — турбины и 24 котлов. Мощность — 52 000 л.с. Скорость — 25,5 уз. Вооружение: главный калибр — десять 280 мм/50 пушек в 5 башнях, двенадцать 150 мм/45 и двенадцать 88/45. В 1914 г. 88 мм были сняты и заменены на четыре зенитки того же калибра 4 торпедных подводных 500–мм аппарата.

«Мольтке» затоплен в Скапа–Флоу 21.06.1919. В 1927 г. поднят и разобран.

«Гебен» с 16.08.1914 г. вошел в состав турецкого флота, но с немецким экипажем. Получил название «Явуз Султан Селим».

После Первой мировой войны остался в составе турецкого флота. С 1930 г. назывался «Явуз Селим», с 1936 г. — «Явуз». Выведен из состава флота в 1963 г. и в 1976 г. окончательно разобран.

«Зейдлиц». Водоизмещение — 25 000/28 600 т. Главные размерения — 200/28,5/9,3 м. Броневой пояс — 100—300—100 мм (не доходит на 4,5 м до ахтерпггевня). Над толстой частью верхний пояс — 265 мм и над ним каземат средней артиллерии — 150 мм. Броня башен — 270мм. Силовая установка—турбины и 27 котлов. Мощность на испытаниях — 63 000 л.с. Скорость — 26,5 уз. Вооружение: десять 280–мм/50, двенадцать 150–мм/45 и шестнадцать 88–мм/50 пушек. 4 подводных 500–мм торпедных аппарата.

Затоплен в Скапа–Флоу 21.08.1919 г. Поднят в 1926 г. и разобран на металл.

«Дерфлингер», «Лютцов», «Гинденбург». Водоизмещение — 26600—27700/31200—31500 т. Главные размерения — 210— 21,8/29/9,2 м. Бронирование: главный пояс — 100—120—300— 100 мм. Верхний пояс—230мм над толстой частью главного; броня казематов средней артиллерии — 150 мм; броневые палубы — 25—80мм; броня башен — 270мм. Силовая установка—турбины и 18 котлов. Мощность — 63 000—72 000 л.с. Скорость — 25,8 уз. Вооружение: восемь 305–мм/50, четырнадцать (на «Дерфлингере» — двенадцать) 150–мм/45 и восемь 88–мм зениток; 4 торпедных 600–мм подводных аппарата.

«Лютцов» погиб в Ютландском сражении (потоплен торпедой немецкого миноносца после больших повреждений в артиллерийском бою).

Остальные затоплены в Скапа–Флоу. «Гинденбург» поднят в 1930 г., «Дерфлингер» — в 1939 г. и разобраны на металл.

Русские линкоры

В России было построено всего 7 линейных кораблей двух серий. Все они вошли в строй после начала мировой войны.

«Гангут», «Севастополь», «Петропавловск», «Полтава». Водоизмещение — 23 290/25 950 т. Главные размерения — 181,2/26,9/8,52 м. Бронирование: главный броневой пояс — 225 мм и 125 мм в оконечностях. Верхний пояс — 125 мм, оконечность верхнего пояса — 75 мм в носу, в корме броня отсутствовала; броня башен — 203 мм. Силовая установка — турбины и 25 котлов. Мощность нормальная — 32 000 л. с., скорость —21,75 уз., форсированная — 42 000 и скорость 23 уз. Вооружение: двенадцать 305–мм/52 пушек в 4 башнях, шестнадцать 120–мм и 2—3 зенитные 47—76,2–мм пушки; 4 подводных 450–мм торпедных аппарата.

«Гангут» («Октябрьская революция»), «Севастополь» («Парижская коммуна», с 1943 г. — «Севастополь») и «Петропавловск» («Марат», с 1943 г. — «Петропавловск») принимали участие во Второй мировой войне. «Полтава» пострадала при пожаре в 1923 г. и не восстанавливалась.

«Императрица Мария», «Император Александр III», «Императрица Екатерина II» (с 1915 г. — «Императрица Екатерина Великая»), Водоизмещение — 23 400/24 600 т. Главные размерения — 168/27,43/8,42 м. Главный броневой пояс, считая от форштевня, — 75—125—262—125. Верхний пояс — 75—100 мм (до кормового траверса). Броня палуб —25—37,5 мм. Силовая установка — турбины и 12 котлов. Мощность на испытаниях — 33 000 л. с., скорость — 21,5 уз. Вооружение: двенадцать 305–мм/52 в 4 башнях, двадцать 130–мм/55 пушек и четыре 75–мм зенитки; 4 подводных 450–мм торпедных аппарата.

«Императрица Мария» погибла при взрыве в Севастополе в 1916 г., «Императрица Екатерина Великая» затоплена в Новороссийске 18.06.1918 г. «Император Александр III» («Воля», «Волга», «Генерал Алексеев») уведен в Бизерту Врангелем. Разобран во Франции в 1936 г. Часть его орудий использована немцами.

Четвертый линкор «Император Николай I» (имел большее водоизмещение, другие размерения, но такое же вооружение) достроен не был. После Гражданской войны разобран на металл.

Французские линкоры

Также имели две серии: типа «Курбе» и типа «Бретань».

«Курбе», «Жан Бар», «Франс», «Пари», Водоизмещение — 22 189/26 000 т. Главные размерения — 166—168/27,9/9 м. Броневой пояс на всю длину корпуса — 180—270—180 мм, поверх, на 50 % длины корпуса каземат — 180 мм. Броневые палубы — 30—70 мм. Башни — 290 мм. Силовая установка — турбины и 24 котла. Проектная скорость — 21 уз. Вооружение: двенадцать

305–мм/45 пушек в 6 башнях и двадцать две 138,6–мм/45; 4 торпедных 450–мм подводных аппарата.

«Франс» 26.0.8.1922 г. потерпел аварию и был выведен из состава флота; «Курбе» и «Пари» дослужили до Второй мировой войны.

«Бретань», «Прованс», «Лоррен». Вошли в состав флота после начала Первой мировой войны. Водоизмещение — 23 250/27 800 т. Главные размерения — 164,9/27,9/8,9 м. Бронирование: главный броневой пояс — 160—270—160 мм; верхний — 180 мм (до концевых барбет); броня казематов — 80 мм; броневые палубы — 45—70 мм, башни — 250—400 мм. Силовая установка — турбины и 24 котлов. Суммарная мощность — 29 000 л.с. Скорость на испытаниях — 21,4—22,1 уз. Вооружение: десять 340–мм/45 пушек в 5 башнях, двадцать две 138,6–мм/45.4 торпедных 450–мм подводных аппарата. В 1918 г. добавлены четыре 75–мм зенитки.

Все линкоры участвовали во Второй мировой войне.

Линкоры Италии

«Данте Алигьери» — первый итальянский линкор, своим силуэтом несколько напоминал русские линкоры. Он также имел линейное расположение башен главного калибра в диаметральной плоскости. Водоизмещение — 19 550/21 600 т. Главные размерения — 168,2/26,5/8,84 м. Бронирование: главный броневой пояс — 80—250—120—100 мм; верхний пояс — 100 мм; палубы —16—100 мм; башни — 250 мм. Силовая установка — турбины и 23 котла общей мощностью в 32 000 л.с. Скорость — 22,8 уз. Вооружение: двенадцать 305–мм/46 пушек в 4 башнях; двадцать 120–мм/59 (из них восемь в 4 двухорудийных башнях) и двенадцать 76–мм; 3 подводных 450–мм торпедных аппарата.

«Конти ди Кавур», «Джулио Чезаре», «Леонардо да Винчи». Водоизмещение — 23 000/24 600 т. Главные размерения — 176,09/28,03/9,85 м. Бронирование: главный броневой пояс — 80—250—130 мм; верхний пояс (в пределах цитадели) — 220 мм; палубы —18—100 мм; башни — 280 мм. Силовая установка — турбины и 20 котлов (на «Чезаре» — 24) общей мощностью в 31000 л.с. Скорость на испытаниях — 21,6—22 уз. Вооружение: тринадцать 305–мм/46 пушек в 5 башнях (3 — трехорудийные, 2—двухорудийные), восемнадцать 120–мм/50 и двадцать четыре 76–мм/50 пушки; 3 подводных 450–мм торпедных аппарата.

«Леонардо да Винчи» погиб 2.08.1916 г. в Таранто вследствие диверсии. В последствии поднят. Выведен из состава флота в 1923 г. Остальные линкоры дослужили до Второй мировой войны.

«Андреа Дориа», «Кайо Дуилио». Водоизмещение — 22 950/24 700 т. Главные размерения — 176,1/28/9,44 м. Бронирование: главный броневой пояс — 80—250—130 мм; верхний пояс (в пределах цитадели) — 220 мм; казематы артиллерии среднего калибра — 130 мм; палубы — 24—100 мм. Силовая установка — турбины и 20 котлов общей мощностью в 31 000 л.с. Скорость на испытаниях — 21,3 уз. Вооружение: главный калибр и его расположение такое же, как у линкоров типа «Кавур»; средний калибр — шестнадцать 152–мм/45, девятнадцать 76–мм/50 пушек;

3 подводных 450–мм торпедных аппарата. Участвовали во Второй мировой войне.

Австро–венгерские линкоры серии «Тегетгоф»

Водоизмещение — 20 000/21 600 т. Главные размерения — 152,2/27,3/8,9 м. Бронирование: главный броневой пояс — 150—280 мм; палубы — 30—75 мм; башни — 280 мм. Силовая установка — турбины и 12 котлов общей мощностью в 27 000 л.с. Скорость — 20,3 уз. Вооружение: двенадцать 305–мм/45 пушек в 4 башнях, двенадцать 150–мм/50 и восемнадцать 66–мм; 4 торпедных 533–мм подводных аппарата.

Серия состояла из 4 кораблей — «Тегетгоф», «Вирибус Унитис», «Принц Ойген» и «Сент–Иштван». «Тегетгоф» в 1919 г. передан Италии. Разобран в 1925 г. «Принц Ойген» — Франции. Потоплен как мишень в 1922 г. «Сент–Иштван» потоплен итальянским торпедным катером 10.06.1918 г. «Вирибус Унитис» потоплен итальянскими морскими диверсантами в Пола.

Линкоры США

За период 1906—1923 гг. США ввели в строй множество линкоров, уступая в количестве только Англии. Первыми были линкоры «Саут Кэролайн» и «Мичиган». Водоизмещение—16 000/17 617 т.

Главные размерения —137,29/24,5/7,6 м. Бронирование борта — 102—305 мм; палуб — 63 мм; башен — 305 мм. Силовая установка: паровая машина и 12 котлов. Мощность —16 500 л.с. Скорость — 18 уз. Вооружение: восемь 305–мм/4 5 пушек в 4 башнях и двадцать две 76–мм/50 пушки; 2 подводных 533–мм торпедных аппарата.

Оба корабля выведены из состава флота в 1923 г.

«Делавер», «Норт Дакота». Водоизмещение—20 380/22060т. Главные размерения — 158,2/26,1/8,23 м. Бронирование: главный броневой пояс—229—279 мм; палубы — 51 мм; башни — 305 мм. Силовая установка — турбины (на «Норт Дакоте»), поршневая машина (на «Делавере»), 14 котлов. Мощность — 25 000 л.с. Скорость — 21 уз. Вооружение: десять 305–мм/45 в 5 башнях и четырнадцать 127–мм/50 пушек. 2 подводных 450–мм торпедных аппарата.

«Делавер» выведен из состава флота и разобран в 1924 г. «Норт Дакота» использовался как мишень. Разобран в 1931 г.

«Флорида», «Юта». Водоизмещение — 21 825/23 033 т. Главные размерения — 159/26,8/8,53 м. Бронирование: главный броневой пояс — 229—279 мм; палубы — 37 мм; башни — 305 мм. Силовая установка—турбины и 12 котлов. Мощность — 28 000 л.с. Скорость — 20,5 уз. Вооружение: главный калибр такой же, как на «Делавере»; средний — шестнадцать 127–мм/51 пушек; 2 подводных 533–мм торпедных аппарата.

«Флорида» выведена из состава флота в 1932 г. «Юга» с 1931 г. использовалась как мишень. Потоплена в Пёрл–Харборе японской авиацией 7.12.1941 г.

«Вайоминг», «Арканзас». Водоизмещение — 26 000/27 243 т. Главные размерения —171,3/28,3/8,68 м. Бронирование: главный броневой пояс — 229—279 мм; палубы —37 мм; башни — 290 мм. Силовая установка — турбины и 12 котлов общей мощностью в 28 000 л.с. Скорость — 20,5 уз. Вооружение: двенадцать 305–мм/50 в шести башнях, двадцать одна 127–мм/51 пушка; 2 подводных 533–мм торпедных аппарата.

«Арканзас» остался в строю до Второй мировой войны.

«Нью–Йорк», «Техас». Водоизмещение — 27 000/28 367 т. Главные размерения —174,7/29,1/8,69 м. Бронирование: главный броневой пояс—254—305 мм; палубы — 51 мм; башни—356 мм.

Силовая установка: поршневая машина, 14 котлов общей мощностью в 28100 л.с. Скорость — 21 уз. Вооружение: десять 356–мм/45 в 5 башнях и двадцать одна 127–мм/51 пушка; 4 подводных 533–мм торпедных аппарата.

Находились в строю до Второй мировой войны.

«Невада», «Оклахома». Водоизмещение — 27 500/28 400 т. Главные размерения —177,7/29,1/8,69 м. Бронирование: главный броневой пояс — 203—343 мм; палубы —76 мм; башни — 457 мм Силовая установка: турбины («Невада») и поршневая машина («Оклахома»), 12 котлов. Мощность — 26 500 л.с. Скорость—20,5 уз. Вооружение: десять 356–мм/45 пушек в 4 башнях (две — трехорудийные и две — двухорудийные) и двадцать одна 127–мм/51 пушка; 2 подводных 533–мм торпедных аппарата.

Участвовали во Второй мировой войне.

«Пенсильвания», «Аризона». Водоизмещение — 31 400/32 567т. Главные размерения — 185,3/29,6/8,84 м. Бронирование: борт — 203—343 мм; палубы — 76 мм; башни — 457 мм. Силовая установка — турбины и 12 котлов мощностью в 31 500 л.с. Скорость — 21 уз. Вооружение: двенадцать 356–мм/45 пушек в 4 башнях, двадцать две 127–мм/51 пушки и четыре 76–мм зенитки; 2 подводных 533–мм торпедных аппарата.

Участвовали во Второй мировой войне.

«Нью–Мексико», «Миссисипи», «Айдахо». Водоизмещение — 32 000/33 000 т. Главные размерения — 183/29,7/9,5 м. Бронирование по американской системе. Длина главного броневого пояса — 125 м, толщина — 343 мм. Броневые палубы — 38—159 мм. Противоторпедная переборка—76 мм. Башни — 457 мм. Силовая установка — турбины (на «Нью–Мексико» — турбоэлектрическая установка) и 9 котлов. Мощность на испытаниях — 32 000 л.с., скорость — 21,2 уз. Вооружение: двенадцать 356–мм/50 пушек в 4 башнях, четырнадцать 127–мм/51 пушек и четыре 76–мм/50 зениток; 2 подводных 533–мм торпедных аппарата.

Участвовали во Второй мировой войне.

«Теннеси», «Калифорния», «Колорадо», «Мэриленд», «Вест-Вирджиния». Водоизмещение — 32 300—32 700/34 200—34 950 т. Главные размерения — 183/29,74/9,79 м. Бронирование такое же, как у предыдущей серии. Силовая установка — турбоэлектрическая,

8 котлов. Мощностью на испытаниях — 29 6100—31 270 л.с. Скорость —20,67—21,46 уз. Вооружение: двенадцать 356–мм/50 («Теннеси» и «Калифорния») или восемь 406–мм/45 (остальные), четырнадцать 127 мм/51 пушек и четыре 76–мм/50 зенитки; 2 подводных 533–мм торпедных аппарата.

Все линкоры этой серии вошли в строй после Первой мировой войны в 1920—1923 гг. и принимали участие во Второй мировой войне.

Линкоры Японии

«Сеттсу», «Кавачи». Водоизмещение — 20 820/22 900 т. Главные размерения — 1492,2/25,7/8,2 м. Бронирование: главный броневой пояс, начиная с форштевня, — 127—229—305— 229—127 мм; броневые палубы — 18—76 мм; башни — 279 мм. Силовая установка — турбины, 16 котлов суммарной мощностью — 25 000 и 27 300 л.с. Скорость — 21 и 21,5 уз. Вооружение: двенадцать 305–мм/45 пушек в 6 башнях, десять 152–мм/50, восемь 120–мм/50 и двенадцать 76–мм/40 пушек (76–мм пушки были заменены на 80–мм зенитные); 3 подводных 457–мм торпедных аппарата.

«Кавачи» погиб от взрыва погребов 12.07.1918 г. «Сеттсу» в 1924 г. переоборудован в корабль–цель. Потоплен американской авиацией в Куре 26.04.45 г. Впоследствии разобран на металл.

«Фусо», «Ямасиро». Водоизмещение — 30 600/35 900 т. Главные размерения — 202,7/28,7/8,9 м. Бронирование: полный главный пояс по ватерлинии, начиная с форштевня — 102—203—305— 127—114—102 мм; верхний пояс — 203 мм; казематы среднего калибра — 152 мм; палубы — 18—52 мм; башни — 305 мм. Силовая установка — турбины, 24 котла. Мощность на испытаниях — 47 700 л.с. Скорость — 23,5 уз. Вооружение: двенадцать 356–мм/45 пушек в 6 башнях, шестнадцать 152–мм/50 пушек и четыре 80–мм зенитки 6 подводных 533–мм торпедных аппаратов.

Участвовали во Второй мировой войне.

«Исе», «Хьюга». Водоизмещение — 31260/35 500т. Главные размерения — 205,7/28,7/8,8 м. Бронирование: главный броневой пояс, начиная с кормы, — 76—127—203—305—203—127—114—76 мм; верхний пояс — 203 мм; казематы среднего калибра — 152 мм; башни — 305 мм. Силовая установка — турбины, 24 котла общей мощностью в 46 500 л.с. Скорость — 23 уз. Вооружение: главный калибр, как на «Фусо», двадцать 140–мм/50 и четыре 80–мм зенитки; 6 подводных 533–мм торпедных аппаратов.

Участвовали во Второй мировой войне.

«Нагато», «Муцу». Вступили в строй в 1920—1922 гг. Водоизмещение — 33 800/38 500 т. Главные размерения—2133/28,95/9,15 м. Бронирование: полный главный броневой пояс — 100—200—330— 300—200—100 мм; верхний пояс — 152 мм; палубы — 25—76 мм; казематы среднего калибра — 102—152 мм; противоторпедная переборка — 75 мм; башни — 356 мм. Силовая установка — турбозубчатый агрегат, 21 котел. Мощность на испытаниях — 95 000 л.с. Скорость—26,7 уз. Вооружение восемь 406–мм/45 пушек в 4 башнях, двадцать 140–мм/50 и четыре 80–мм зенитки; 8 торпедных 533–мм подводных аппаратов.

Участвовали во Второй мировой войне.

Японские линейные крейсера

«Конго», «Хией», «Харуна», «Кирисима». Водоизмещение — 26 330/31 000 т. Главные размерения—212,14/28/8,24 м. Бронирование главный броневой пояс — 203мм; оконечности (исключая первый и последний отсеки) — 76 мм; верхний пояс — 152 мм; палубы — 19—38 мм; башни — 229 мм. Силовая установка: турбины, 36 котлов общей мощностью в 64 700 л.с. Скорость—27,5 уз. Вооружение восемь 356–мм/45 пушек в четырех башнях, шестнадцать 152–мм/45 и восемь 76–мм/40 (заменены в 1919 г. на 80–мм зенитки).

Участвовали во Второй мировой войне.

Линкоры Испании

«Эспана», «Алонсо XII», «Хайме I». Водоизмещение — 14 450/15 840 т. Главные размерения — 140/24,15/7,8 м. Бронирование: главный броневой пояс — 102—203 мм; палубы — 37 мм; башни — 203 мм. Силовая установка: турбины, 12 котлов общей мощностью в 15 500 л.с. Скорость — 19,5 уз. Вооружение восемь 305–мм/50 пушек в 4 башнях и двадцать 102–мм/50 пушек.

«Эспана» погиб 26.06.1923 г, напоровшись на камни. «Алонсо XII» в 1931 г. переименован в «Эспана». Во время гражданской войны 30.04.1937 г. погиб, подорвавшись на мине. «Хайме I» погиб от взрыва погребов при пожаре 17.06.1937 г. Впоследствии поднят и разобран на металл.

Линкоры Бразилии

«Минас Жериас», «Сан–Паоло». Водоизмещение — 19 820/21 500 т. Главные размерения — 165,6/25,3/8,54 м. Бронирование: борт — 102—229 мм; палубы — 51 мм; башни — 305 мм. Силовая установка: поршневая машина, 19 котлов общей мощностью в 23 500 л.с. Скорость — 20,8 уз. Вооружение двенадцать 305–мм/45 в шести башнях и двадцать две 120–мм/50 пушки; 4 подводных 457–мм торпедных аппарата.

Выведены из состава флота в 1951—1953 гг.

Линкоры Аргентины

«Ривадавия», «Морено». Водоизмещение — 27 940/30 600 т. Главные размерения — 181,3/30/8,4 м. Бронирование: борт — 254—305 мм; палубы—76 мм; башни — 305 мм. Силовая установка: турбины, 18 котлов. Общая мощность — 40 000 л.с. Скорость — 22,5 уз. Вооружение двенадцать 305–мм/50 в шести башнях, двенадцать 152–мм/50 и шестнадцать 102–мм/50 пушек; 2 подводных торпедных 533–мм аппарата.

Выведены из состава флота в 1956 г.

* * *

Чехов сказал: «Если в первом акте на стене висит ружье, то в третьем оно обязательно выстрелит». В результате гонки вооружений и «линкорной лихорадки», наверное, в первую очередь в мире накопилось, фигурально говоря, столько «ружей», что они не могли не выстрелить. И они выстрелили.

28 июля 1914 г. началась Первая мировая война.

Глава 2

ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОИНА

28 июня 1914 г. в Сараево (Босния) были убиты племянник австро–венгерского императора Франца Иосифа I — Франц Фердинанд фон Эсте и его жена. Стрелял Гаврила Принцип, член организации «Молодая Босния», выступающей за освобождение Боснии и Герцеговины от австро–венгерской оккупации. Эти выстрелы послужили поводом к развязыванию войны, превратившейся в скором времени в мировую. События развивались стремительно. 28 июля Австро–Венгрия объявила войну Сербии.

1 августа Германия объявила войну России, 3 августа в войну вступила Франция, 4 августа — Англия и Бельгия. В дальнейшем в войну были втянуты или вступили добровольно: Черногория, Греция, Румыния, Болгария, Португалия, Италия, Турция, Япония, США и ряд других стран.

С обеих сторон создалось две коалиции: союз Центральных держав — Германия, Австро–Венгрия и Италия, и Антанта — Великобритания, Франция и Россия. Остальные державы поддержали ту или иную сторону, в зависимости от своих национальных интересов.

Поскольку книга посвящена линейным кораблям, в ней будут рассмотрены боевые действия флотов только тех стран, в состав которых входили линкоры, принимавшие активные действия. Это Австро–Венгрия, Германия и примкнувшая к ним 1 ноября 1914 г. Турция и их противники — Англия, Франция, Россия, а также, с 23 мая 1915 г., Италия, разорвавшая союз с Центральными державами и выступившая на стороне Антанты.

Каждая страна, вступающая в войну, имеет определенные цели и, естественно, надеется их удачно реализовать. На что же надеялись противники?

Германия, фактический инициатор и наиболее мощное в промышленном отношении государство из Центральных держав, рассчитывала округлить свои колониальные владения за счет Франции, при этом надеялась на нейтралитет Англии. Впрочем, надежда не оправдалась, и Англия вступила в войну на стороне Франции и России. Это было неожиданно для Германии, и она воскликнула в разочаровании: «Got strafe England». За этим ударом последовал еще один — выход из коалиции Италии.

Австро–Венгрия надеялась упрочить свое положение на Балканах, а Турция рассчитывала прибрать к рукам Суэцкий канал. С другой стороны, Англия и отчасти Франция стремились убрать стремительно набиравшего мощь конкурента — Германию.

Италия не имела особенных надежд на округление своих владений, хотя, примыкая к Центральным державам, по–видимому, желала получить некоторые французские владения в Африке. В дальнейшем, поразмыслив, посчитала более выгодным союз с Антантой. Единственной европейской страной, не имевшей особых выгод в войне, была Россия. Пожалуй, единственным интересом было занятие Константинополя и Проливов. Впрочем, никто всерьез в высших сферах власти России такой цели и не ставил.

Что касается Японии, то она, что называется, под шумок прибрала Циндао (не без потерь в корабельном составе) и надеялась несколько округлить свои владения за счет некоторых тихоокеанских островов. США на первых порах даже поддерживали Германию, но в дальнейшем встали на сторону победителя. Несмотря на то что Япония и США имели в составе своих флотов линейные корабли, но, поскольку те не принимали активных действий, их участие в войне рассматриваться не будет. Это относится и к флотам южноамериканских республик и нейтральной Испании.

С каким же корабельным составом вступили в войну противоборствующие стороны? Англия имела в составе флота на начало войны 20 линкоров дредноутного типа, 40 броненосцев, 9 линейных крейсеров, 107 крейсеров (из них 34 броненосных), 289 эсминцев и миноносцев и 77 подводных лодок. Франция имела 2 линкора (еще 2 не были окончательно готовы), 17 броненосцев, 22 броненосных и 12 легких крейсеров, в основном старых, 84 эсминца, 144 миноносца и 55 подводных лодок. Россия на Балтийском море имела 4 броненосца (4 линкора были в постройке), 6 броненосных и 4 легких крейсеров, 1 новый эсминец («Новик»), 20 средних и 36 малых эсминцев, 13 миноносцев и 12 подводных лодок. На Черном море имелось 7 броненосцев, из них только 3 более или менее новых, 2 крейсера, 4 новых, типа «Новик», эсминца, 4 средних и 13 малых эсминцев и 5 подводных лодок. 3 линкора находились в постройке.

Второй по величине в мире германский флот насчитывал к началу войны 13 линкоров, 4 линейных крейсера, 22 броненосца, 9 броненосных и 41 легкий крейсеров, 143 эсминца, 70 миноносцев и 28 подводных лодок.

Австро–Венгрия имела в строю 3 линкора (1 в постройке), 9 броненосцев, 3 броненосных и 9 легких крейсеров (из них только 4 новых), 6 больших и 12 малых эсминцев, 71 миноносец и 6 подводных лодок.

Турецкий флот был незначителен и включал только 3 старых броненосца, 2 легких крейсера и 29 эсминцев и миноносцев. В дальнейшем в ею состав вошли германские линейный крейсер «Гебен» и легкий — «Бреслау».

Выжидающая Италия имела в строю и постройке 6 линкоров, 14 броненосцев (в том числе и такие устаревшие корабли, как «Италия» и «Дандоло»), 20 крейсеров (из них 7 броненосных) и легкие силы — эсминцы и миноносцы, общим числом около 100 единиц, и 14 подводных лодок.

На какой расклад сил рассчитывала Германия в войне на море? Во–первых, на нейтралитет Англии. В этом случае германский и австро–венгерский флоты даже при нейтралитете Италии легко справились бы с флотом Франции, тем более что исход войны с ней решался на суше. Слабого Балтийского флота России Германия вообще не принимала в расчет, рассчитывая ограничить его действие минными заграждениями в устье Финского залива. Если бы Италия выступила на стороне Германии, то положение Франции на море становилось вообще безнадежным. Если бы Англия вступила в войну, то и тогда положение флота Германии становилось не таким уж плохим. Во–первых, суммарный линейный флот Австро–Венгрии и Италии плюс «Гебен» способны были отвлечь на себя значительные силы англичан, тем самым если и не уравняв силы, то значительно уменьшив их разницу в Северном море.

Этим планам не суждено было реализоваться — Англия вступила в войну, а Италия осталась нейтральной. Поэтому боевые действия флота Германии ограничились Северным морем и отчасти Балтийским, а австро–венгерский флот не выходил за пределы Адриатики.

Каких же стратегических принципов придерживались основные противники войны на море — Англия и Германия? Германия надеялась путем небольших боев, в основном легких сил и подводных лодок, ослабить флот Англии. Однако она допустила главную ошибку, не захватив Данию и Норвегию в первую очередь, тем самым лишив себя стратегического простора. Поэтому ее мощный линейный флот находился фактически прижатым к Гельголандской бухте. Во Второй мировой войне Германия исправила эту ошибку.

Англия стремилась тесной блокадой не допустить активных действий немецкого флота, линейного в первую очередь. И та и другая сторона придерживалась в отношении своих линкоров принципа «fleet in being» — «флот имеющийся», не желая рисковать своими линкорами. Обе стороны с большим или меньшим успехом помимо легких сил использовали только свои линейные крейсера, оправдав тем самым предвидение адмирала Фишера. Так или иначе, но мощные линейные силы противников так и не вышли на океанский простор. Блокада германского побережья не принесла Англии желаемых результатов. Более того, от действия подводных лодок Германии она понесла весьма ощутимые потери. Особенно преуспела в этом подводная лодка U-9, потопившая 22.09.1914 г. в течение одного часа 3 британских броненосных крейсера: «Хог», «Абукир» и «Кресси». Три недели спустя она потопила еще один крейсер — «Хаук». Всего за первые месяцы войны англичане потеряли от действий подводных лодок 6 крейсеров и вынуждены были относить линию дозора все дальше на север. В результате она потеряла свое значение и германский флот приобрел некоторую свободу действий.

Рассмотрим теперь боевые столкновения английского и германского флотов, в которых участвовали линкоры и линейные крейсера, по морским театрам действий. Германский линейный флот имел гордое наименование — Флот открытого моря, однако никогда не выходил дальше Северного моря. Единственным исключением являлся линейный крейсер «Гебен», входивший в средиземноморский отряд вместе с легким крейсером «Бреслау». Помимо них Германия имела ряд других кораблей, находящихся в заморских базах. В западной Атлантике базировались легкие крейсера «Карлсруэ» и «Дрезден», в Западной Африке — канонерская лодка «Эбер», в Восточной Африке — крейсер «Кенигсберг» и в Океании — канонерская лодка «Геер». В этих регионах находилось также значительное число вспомогательных судов, включая вооруженные пароходы и суда снабжения.

Сражение у Фолклендских островов

Наиболее сильным отрядом вне метрополии была эскадра вице-адмирала графа М. фон Шпее, базирующаяся в Циндао (Китай). В ее состав входили броненосные крейсера «Шарнхорст» и «Гнейзенау», легкие крейсера «Эмден», «Лейпциг» и «Нюрнберг», 7 канонерских лодок, миноносец S-90 и ряд вспомогательных крейсеров и судов снабжения.

Немецкие броненосные крейсера типа «Шарнхорст» были относительно новыми по времени постройки (1907—1908), но практически по своим тактико–техническим характеристикам весьма устаревшими. Несмотря на значительную артиллерию — восемь 210–мм пушек (6 в бортовом залпе) и шесть 150–мм, они представляли опасность только для торговых судов или таких же устаревших крейсеров противника. Что касается легких крейсеров, то это были весьма небольшие корабли, водоизмещением от 3300 до 3600 т, со скоростью 22—24 уз. и малой автономностью. Их вооружение состояло всего из десяти 105–мм пушек и значительно уступало по дальнобойности и мощности залпа английским легким крейсерам.

Впрочем, они предназначались для уничтожения торговых судов, в чем и преуспели. В период с 01.08.1914 г. по 11.04.1915 г. они и три вспомогательных крейсера («Кронпринц Вильгельм», «Вильгельм дер Гроссе» и «Принц Этель Фридрих») потопили 64 судна общим водоизмещением 258 489 т. Особенно удачными были действия крейсеров «Эмден» (70 825 т) и «Карлсруэ» (72 216 т). На счету «Эмдена» находится и уничтожение русского крейсера «Жемчуг». Захваченный врасплох в Пинанге (Индокитай), он был потоплен торпедами и артиллерией немецкого крейсера, удачно использовавшего маскировку под английский и беспрепятственно вошедшего в порт. Впрочем, главной причиной была отвратительно налаженная служба наблюдения на «Жемчуге». Однако подробное описание немецких рейдеров не является целью книги и упоминание о эскадре Шпее объясняется тем, что она была уничтожена впоследствии английским линейным крейсером. Но вначале несколько слов о событиях, предшествующих уничтожению немецкой эскадры.

Еще до начала войны, но угадывая ее приближение, адмирал Шпее 15 июня увел свои корабли на секретную базу на Каролинские острова. 13 августа после совещания с офицерами он отправил крейсера «Эмден» и «Принц Этель Фридрих» (вспомогательный) для самостоятельных действий на коммуникациях английских торговых судов в Индийском океане, а сам с остальными кораблями в сопровождении 8 транспортов–угольщиков направился к побережью Южной Америки. В районе острова Пасхи к эскадре присоединились крейсер «Дрезден» и 3 транспорта. Целью немецкого адмирала был выход в Южную Атлантику, где вероятность встречи с торговыми судами англичан была существенно выше, чем на необъятных просторах Тихого океана. Это прекрасно понимали и в английском Морском штабе. На тот момент в Южной Атлантике, на Фолклендских островах, находился отряд английских крейсеров контр–адмирала К. Крэддока в составе броненосных крейсеров «Гуд Хоуп», «Монмут», легкого «Глазго» и вспомогательного крейсера «Отранто». Понимая слабость английского отряда и зная превосходство немецкого, на помощь Крэддоку командование послало старый броненосец «Конопус». Усиление довольно проблематичное, учитывая малую скорость броненосца — 18 уз. парадного хода.

Не дожидаясь подхода броненосца, адмирал Крэддок, получив указания Черчилля, направился навстречу немецкой эскадре, и 1 ноября оба отряда встретились в районе чилийского мыса Коронель. Встреча произошла во второй половине дня, ближе к вечеру. Стремясь занять более выгодное положение относительно освещенности, англичане вышли в атаку со стороны моря. Но, пока корабли сближались, солнце село и немецкие получили преимущество, так как сливались с близким берегом, а английские были хорошо видны на фоне закатного неба. Залпу английских кораблей, включавших две 234–мм и семнадцать 152–мм пушек, противостояли двенадцать 210–мм и шесть 150–мм пушек. Немцы имели преимущество и в дальности своих орудий. Предельная дальность английских 234–мм не превышала 11 500 м, 152–мм — 9000 м (на «Глазго» —10 000 м), 102–мм (на «Глазго») и 120–мм (на «Отранто») — 9000 м. Немецкие 210 -мм пушки могли стрелять на 12 000 м, 150–мм — на 10 000 м, а 105–мм — на 10 500 м.

В 19 час. 30 мин. артиллеристы «Шарнхорста», а затем «Гнейзенау» открыли огонь с дистанции 10 000 м по крейсеру «Гуд Хоуп» и с третьего залпа накрыли его. Корабль сразу получил тяжелые повреждения. Хорошо налаженная стрельба немецких кораблей объяснялась высокой подготовкой артиллеристов в отличие от английских, в значительной части своей состоящих из малоподготовленных резервистов.

Английские крейсера были буквально засыпаны снарядами. Скорострельность немецких кораблей превосходила английские в 2—3 раза. Примерно через полчаса на «Гуд Хоуп» произошел мощный взрыв, и корабль пошел ко дну со всем экипажем и адмиралом Крэддоком. Спасенных не было. Примерно в это время из боя вышел вспомогательный крейсер «Отранто». Крейсер «Глазго» также сумел оторваться от немецких крейсеров и уцелел, хотя и получил 6 попаданий. Тяжело поврежденный «Монмут» еще некоторое время продолжал бой, но вскоре погиб и он со всей командой. Победа немцам досталась совсем дешево: немецкие корабли имели всего 4 попадания, а в командах были ранены только 2 человека.

После удачного боя эскадра адмирала Шпее прошла Магеллановым проливом в Атлантический океан. Получив сведения о гибели крейсеров Крэддока, английское Адмиралтейство направило в Южную Атлантику два линейных крейсера, «Инвинсибл» и «Инфлексибл», а третий, «Принцесс Ройал», — в Карибское море, на случай, если немецкие корабли попробуют воспользоваться Панамским каналом. (В то время отношения Германии и США были почти дружественными). Тем временем адмирал Шпее решил нанести удар по английской базе на Фолклендских островах — Порту–Стенли, с тем чтобы уничтожить запасы угля. Тут они и были атакованы английскими линейными крейсерами. Обнаружив выходящие из гавани английские корабли, адмирал Шпее принял решение, не ввязываясь за явным преимуществом англичан в бой, уходить полным ходом. Тем более что в составе английской эскадры помимо двух линейных крейсеров находились 3 броненосных («Карнарвон», «Кент» и «Корнуол») и уже знакомый «Глазго». Понимая, что английские корабли имеют преимущество в скорости, адмирал Шпее приказал легким крейсерам уходить на запад, а сам с двумя броненосными решил принять бой, чтобы задержать противника, уйти ему все равно не было возможности, так как его корабли на тот момент имели скорость, едва ли превышающую 18 уз. Возможно, отход на запад был для легких крейсеров не самым лучшим курсом, а им следовало идти на юг в надежде попасть в область плохой погоды и, как следствие, видимости.

Учитывая хорошую подготовку немецких артиллеристов, английский адмирал Стэрди принял решение вести бой на дальней дистанции. Он мог себе это позволить, так как 305–мм пушки его линейных крейсеров значительно превосходили по дальнобойности немецкие и он мог безнаказанно расстреливать противника. Однако точность стрельбы на дальней дистанции оказалась невелика, и англичане сократили дистанцию до 11 000 м. Получив ряд попаданий, англичанам пришлось, однако, снова увеличить дистанцию до 14 000 м. Через час бой на некоторое время прекратился, хотя корабли противников и не получили серьезных повреждений. Надо отметить, что качество стрельбы англичан оставляло желать лучшего, и это мягко говоря. Только в 16 часов, то есть спустя три часа после начала боя, «Шарнхорст» получил серьезные повреждения и загорелся. Тем не менее он продолжал бой, приказав «Гнейзенау» уходить, а сам надеялся, жертвуя собой, задержать противника. Но силы были слишком уж неравны, и «Шарнхорст» пошел ко дну, а через полтора часа (это при явном превосходстве в мощности артиллерии!) за ним последовал и «Гнейзенау». Английские крейсера уничтожили также немецкие «Лейпциг» и «Нюрнберг» и два вспомогательных судна. Ушел только «Дрезден» (впоследствии, 14.03.1915 г., погиб и он в бою с английскими крейсерами «Кент» и «Глазго»).

На немецкой эскадре погибли около 2000 человек вместе с адмиралом графом фон Шпее. Адмирал Крэддок был отомщен. В ходе сражения английские корабли получили около 25 попаданий, но потери в людях были невелики — 1 убитый и 4 раненых. Именем немецкого адмирала был назван один из «карманных» линкоров. По иронии судьбы, он нашел свою могилу спустя 25 лет также в Южной Атлантике, в устье реки Ла–Плата, будучи затопленным своей командой после боя с английскими крейсерами.

Бой между английской и немецкой эскадрами был одним из немногих чисто артиллерийских боевых столкновений, без применения торпед, мин, подводных лодок и авиации. И он был единственным в Первую мировую войну в океане, когда в нем участвовали линейные крейсера, пусть и против броненосных, более слабых крейсеров. В середине 1915 г. прекратилась и деятельность германских рейдеров и боевые действия надводных кораблей полностью перенеслись во внутренние моря. И, как уже говорилось, основным театром стало Северное море.

Выполняя генеральный план по блокаде германского флота, английское командование приняло решение о нанесении удара по немецким дозорным кораблям в Гельголандской бухте.

Гельголандское сражение

В этом сражении в состав английского соединения входили новый крейсер «Аретуза» (3500 т), вооруженный двумя 152–мм и шестью 102–мм пушками, крейсер «Фирлес» (десять 102–мм) и две флотилии эскадронных миноносцев — 1–я и 3–я, всего 31 вымпел. Эсминцы имели по 2—3 пушки калибром в 102 мм и по два–четыре торпедных аппарата. Командовал соединением командор Р. Турвит. Соединение обеспечивали линейные крейсера под командованием вице–адмирала Д. Битти. Мощное прикрытие ударного соединения легких сил включало 1–ю эскадру в составе линейных крейсеров «Лайон» под флагом Битти, «Куин Мэри», «Принцесс Ройал» и эскадру линейных крейсеров «К» — «Инвинсибл» и «Нью–Зиланд». Непосредственную охрану линейных крейсеров обеспечивали 7 легких крейсеров и 4 эсминца. Немецкая дозорная линия включала 1–ю флотилию (9 вымпелов), 5–ю флотилию (12 вымпелов) эсминцев и 8 малых миноносцев. Их поддерживали два крейсера, «Фрауенлоб» и «Штетин». Вооружение крейсеров состояло из десяти 105–мм пушек. Если «Штетин» был вполне современным кораблем, то «Фрауенлоб» уже весьма устарел, его скорость не превышала 20 уз. Артиллерия немецких эсминцев включала по две 88–пушки. Что касается малых миноносцев, то их вооружение состояло из одной 50–мм пушки. Они выполняли функции тральщика и боевого значения не имели.

Во второй фазе столкновения в бою приняли участие немецкие крейсера «Кёльн», «Майнц», «Страсбург» и «Штральзунд» — новые корабли водоизмещением 4300—4600 т, со скоростью в 25—27 уз. и вооруженные каждый двенадцатью 105–мм пушками. В бою принял участие и старый крейсер «Ариадне», маленький, менее 3000 т водоизмещения, и тихоходный — не более 22 уз. Таков был расклад сил в этом первом бою в Северном море. Атаку англичане назначили на утро 28 августа, когда был отлив, что делало невозможным выход тяжелых кораблей.

В 7 часов утра легкие крейсера «Аретуза» и «Фирлес» в сопровождении 1–й и 3–й флотилий эсминцев атаковали немецкие дозорные эсминцы и вступили с ними в бой. Получив сообщение о нападении англичан на дозорные корабли, немецкий контр–адмирал Л. Маас, командующий легкими силами Гельголандской бухты, приказал крейсерам и эсминцам идти на помощь. Немецкие линейные крейсера поддержки «Зейдлиц» и «Фон дер Танн» стали разводить пары, готовясь выйти в море, как только появится возможность. Тем временем английские эсминцы повредили два немецких эсминца, но положение спас вступивший в бой «Штетин», и 5–я флотилия успела выйти из боя под прикрытие береговых батарей. Преследуя их, англичане настигли старые малые миноносцы, используемые как тральщики, и два из них повредили. Вмешательство другого немецкого крейсера, «Фрауенлоб», выручило миноносцы. Бой между ним и «Аретузой» привел к взаимным потерям и повреждениям. Причем здесь опять сказалось преимущество немецких артиллеристов — «Аретуза» лишилась почти всей артиллерии и понесла большие потери в личном составе. Однако и «Фрауенлоб» вынужден был прекратить бой. В это время англичане атаковали и потопили немецкий эсминец V-187. На помощь ему поспешил крейсер «Штетин», и британские корабли отступили. Вышедший из базы крейсер «Майнц» вступил в бой с английскими крейсерами «Аретуза» и «Фирлес», но подошедшие крейсера Гуденауфа (из прикрытия линейных крейсеров) решили судьбу «Майнца». Вначале в результате ряда попаданий снарядов он потерял управление, потом получил попадание торпеды и затонул. Большая часть его экипажа (348 человек) попала в плен. Однако после полудня положение резко изменилось и англичане оказались в тяжелом положении — к месту боя подошли 5 немецких крейсеров: «Штральзунд», «Штетин», «Ариадна», «Страсбург» и «Кёльн». Три английских эсминца были тяжело повреждены и были бы наверняка потоплены, если бы не подоспевшая вовремя помощь от линейных крейсеров Битти. Это был довольно смелый шаг с его стороны — направить тяжелые линейные крейсера в глубь бухты, изобилующей мелями, не говоря уже о значительном числе миноносцев и подводных лодок. Этот шаг мог обернуться большими потерями, но Битти исполнил долг моряка и вовремя пришел на помощь. Немецкие корабли бросились врассыпную, но два залпа с «Лайона» решили судьбу «Кёльна» — он получил тяжелые повреждения и потерял ход. Затем повреждения получила «Ариадна» и также лишилась хода. Она продержалась на плаву до 15 часов и затонула.

«Кёльн» был потоплен двумя часами раньше, когда Битти приказал, опасаясь за свои корабли, отходить. Стоящий без хода «Кёльн» получил несколько попаданий и погиб со всей командой и адмиралом Л. Маасом, первым погибшим адмиралом в той войне. Из всей команды спасся только один человек Получив известие о бое в Гельголандской бухте, командующий немецким флотом адмирал Ингеноль отдал приказ о выходе в море 14 линкоров, но было уже поздно — англичане успели отойти и увести свои поврежденные корабли. Проигрыш сражения немцами объясняется грубейшими ошибками, главным образом тем, что они послали свои крейсера в бой по одному. Немцы потеряли 3 легких крейсера, из них два новейших, и 1 эсминец, 2 крейсера, миноносец и 2 тральщика- миноносца получили повреждения. Из состава экипажей 56 человек были убиты, 145 ранены и 419 попали в плен. Потери англичан были менее значительны. «Аретуза» и 2 эсминца были тяжело повреждены. Потери в экипажах: 32 убитых и 55 раненых. Так закончился первый бой на Северном море.

Обстрел английского побережья немецкими линейными крейсерами

Осенью 1914 г. линкоры как Англии, так и Германии бездействовали. Даже когда английские корабли нанесли поражение немецким легким силам, линейные крейсера, обязанные находиться в постоянной готовности оказать помощь своим дозорным кораблям (для этого они и строились), оставались в бездействии. Несмотря на то что от действий подводных лодок английские дозорные крейсера понесли существенные потери, попытка ослабить линейный флот Англии провалилась. Поэтому немцы предприняли ряд набегов на английское побережье силами линейных крейсеров с целью выманить часть английских кораблей и сосредоточенным ударом уничтожить их. Кроме обстрела побережья, планировалась также постановка значительного минного заграждения у побережья. 3 ноября 1914 г. немецкие линейные крейсера «Зейдлиц», «Мольтке», «Фон дер Танн», броненосный крейсер «Блюхер» в охранении 3 легких крейсеров обстреляли английский город Ярмут и выставили минное заграждение. Обстрел, хотя и произвел определенное впечатление на англичан, особенного результата не дал.

Однако на поставленном минном заграждении подорвалась и погибла английская подводная лодка (D-5), пытавшаяся атаковать германские корабли. После обстрела командовавший немецкими кораблями адмирал фон Хиппер повернул в свои базы. Английские линейные крейсера не смогли их обнаружить и перехватить. Впрочем, набег на английское побережье в Германии признали удачным и, окрыленные первым успехом, решили его повторить. 15 декабря в море вышли немецкие линейные крейсера, участвовавшие в предыдущем рейде, усиленные вновь вступившим в строй линейным крейсером «Дерфлингер». Через 12 часов за ними последовали главные силы под командованием адмирала Ингеноля. Благодаря британской службе радиоперехвата (радиомолчание на немецких кораблях не соблюдалось) и успехам в дешифровке английское командование знало о выходе эскадры Хиппера, но не подозревало о наличии прикрытия линкоров Ингеноля, поэтому на перехват немецких кораблей отрядило только часть линейных сил — 4 линейных крейсера и 6 линкоров. На подходе к английскому побережью Хипперу из‑за непогоды пришлось отослать легкие крейсера, оставив при себе только один «Кольберг».

Около 8 часов два линейных крейсера и один легкий появились у английского города Скарборо и открыли огонь по целям, не представлявшим никакого военного значения. Затем обстреляли радиотелеграфную станцию. Город получил значительные разрушения. 3 других корабля — «Зейдлиц», «Мольтке» и «Блюхер» — направились к городу Хартлпуль. Этот город защищался 3 орудиями 152–мм калибра, а в порту находилась минная флотилия в составе старых крейсеров «Патрол» и «Форвард» (3000 т), вооруженных всего девятью 102–мм пушками каждый, но достаточно быстроходных — до 25 уз., 4 эскадренных миноносцев и подводной лодки С-9. Получив сведения о бомбардировке Скарборо, дозорные эсминцы в 8 часов вышли в море и вскоре обнаружили три немецких корабля. Немецкие корабли открыли огонь, и английские эсминцы, не имея возможности атаковать, вышли из‑под обстрела. «Мольтке» и «Зейдлиц» сократили дистанцию до 20 кабельтов и открыли огонь по батарее. «Блюхер» стрелял по маяку и одной 152–мм пушке, расположенной возле него.

В это время крейсер «Патрол» сделал попытку выйти из гавани. Непонятно, на что рассчитывал его командир, ибо как только он вышел на видимость «Блюхера», так подвергся обстрелу и получил два попадания тяжелыми снарядами. Пытаясь вернуться в гавань, он сел на мель. Казалось, участь его была решена, но положение спасли пушки береговой батареи. Попадания 152–мм снарядов получили «Мольтке» и «Блюхер», после чего немецкие корабли отошли.

Потери англичан были невелики: на батарее было 9 убитых и 12 раненых. Крейсер «Патрол» получил повреждения. Зато было много жертв среди гражданского населения: 86 человек убиты и 424 ранены. Большим разрушениям подверглись около 20 общественных зданий, до 300 частных домов. Пострадали все 7 церквей города. Были повреждены 3 парохода.

Позже немецкие корабли обстреляли город Уитби, сделав до 30 залпов по беззащитному городу. Кроме того, легкий крейсер «Кольберг» поставил минное заграждение, после чего немецкие корабли направились в свои базы. Англичане не сумели их перехватить: немецкий крейсер «Штетин» обнаружил английские линкоры и сообщил об этом Хипперу, который изменил курс и удачно избежал ловушки.

В это время один эсминец из соединения Ингеполя обнаружил 4 английских. Разгорелся двухчасовой бой сил охранения. Английские линкоры адмирала Уоррендера подходили к Доггер–банке с запада, эскадра Ингеноля — с юга. Ингеполь слышал стрельбу, но не знал о силах противника Кроме того, он подошел по дальности от базы к черте, за которую ему переступать было не разрешено (линия Тершеллинг —Хорнериф). Не желая рисковать всем Флотом открытого моря, он приказал изменить курс на 180° и вернулся в свои базы, упустив тем самым возможность разгромить часть английского флота, чтобы на время несколько уравнять силы. Тем не менее немцы решили продолжать активные действия против английского побережья все с той же целью — выманить часть флота и уничтожить.

Бой у Доггер–банки

23 января 1915 г. адмирал Хиппер предпринял очередную попытку обстрелять побережье Англии. Он вывел 3 линейных крейсера — «Зейдлиц», «Дерфлингер», «Мольтке» — и в придачу к ним броненосный крейсер «Блюхер». Отряд охраняли 4 легких крейсера — «Грауденс», «Штральзунд», «Росток» и «Кольберг» — и 18 эскадрильных миноносцев из состава 5–й флотилии, 15–й и 18–й полуфлотилий. Возможно, Хиппер допустил ошибку, включив в состав отряда относительно тихоходный «Блюхер». Впрочем, разница в скорости «Блюхера» и линейных крейсеров была уж и не столь велика, всего 1,5—2 уз., и в предыдущих набегах это никак не проявилось. Англичане знали о выходе немецкой эскадры, поскольку могли расшифровать радиопереговоры, к тому же немецкие радисты отличались излишней болтливостью. Секретные шифры англичанам передали русские. Следует сказать о том, как они попали в руки русских. 28 августа 1914 г. 2 германских крейсера и 2 эсминца участвовали в операции против русских дозорных кораблей в Финском заливе. Ночью в тумане один из них, «Магдебург», наскочил на скалы у острова Оденсхольм. Самостоятельно сняться с камней он не мог, и его командир решил крейсер взорвать, а команду перевести на эсминец. Однако о случившемся стало известно русскому командованию, и на место аварии направились русские крейсера «Паллада» и «Богатырь».

Обнаружив немецкие корабли, русские крейсера открыли огонь и повредили миноносец, однако он сумел спасти часть команды крейсера и оторваться от русских. В это время командир «Магдебурга» выполнил свой долг: взорвал крейсер. Вся его носовая часть была разрушена, и корабль был полностью выведен из строя. Русские воспользовались только частью его артиллерии. Его 105–мм пушки были демонтированы и установлены на канонерской лодке. На крейсере и эсминце погибли 35 человек и 17 были ранены. В плен попали командир, 2 офицера и 54 нижних чинов. Но главной добычей стали сигнальные книги, шифры и другие секретные документы, которые немцы затопили у борта корабля. При обследовании его повреждений водолазы обнаружили эту ценную добычу, что позволило союзникам в течение всей войны, несмотря на частую смену шифров, раскодировать немецкие радиопереговоры.

Таким образом, зная планы немцев, англичане сумели перехватить немецкую эскадру. В операции участвовали 1–я и 2–я эскадры линейных крейсеров под общим командованием адмирала Битти — «Лайон» (флагман), «Тайгер», «Принсесс–Ройал», «Нью–Зиланд» и «Индомитебл». Линейные крейсера прикрывала 1–я эскадра новейших легких крейсеров (4 корабля типа «Бирмингем» со 152–мм артиллерией) и силы Гарвича — 3 крейсера (типа «Арегуза») и 35 эсминцев. Английская эскадра была значительно сильнее и могла рассчитывать на успех. Встреча противников произошла утром 24 января в районе Доггер–банки. Бой открыл немецкий крейсер «Кольберг», обстреляв английский крейсер. Вскоре он обнаружил и главные силы Битти. Получив сообщение от «Кольберга», адмирал Хиппер приказал повернуть на юго–восток, в сторону своих баз и попытался оторваться от противника. Однако через полтора часа англичане настигли немецкую эскадру, и флагманский «Лайон» начал пристрелку. Немцы ответили через 15 минут.

Поскольку «Блюхер» шел концевым, то на него и обрушился основной удар. Он попал под огонь сразу трех линейных крейсеров — «Лайона», «Тайгера» и «Принсесс Ройал». Затем к ним присоединился и четвертый — «Нью–Зиланд». Судьба крейсера была решена, но он продолжал сопротивляться, и только подошедший пятый линейный крейсер «Индомитебл» покончил с ним. Крейсер перевернулся и затонул. На нем погибли 792 человека, 45 были ранены и 189 попали в плен. Большие повреждения получил и немецкий флагман «Зейдлиц». Он лишился двух кормовых башен. Потери в личном составе были также велики — 159 убитых и 33 раненых. Но победа не досталась англичанам даром — их флагман «Лайон» получил повреждения машины и временно вышел из строя. Это нарушило управление всего отряда. Не разобравшись в сигналах или соблазнившись легкой добычей — поврежденным «Блюхером», все линейные крейсера сосредоточили на нем огонь, проявив тактику всех хищников — бросаться на калек.

Битти пытался восстановить управление боем и даже перешел для этого на миноносец, но время было упущено и немецкие линейные крейсера сумели оторваться. Потопление «Блюхера» стоило англичанам недорого — всего 14 убитых и 29 раненых. «Лайон» получил средние повреждения.

Анализируя результаты боя, в общем‑то, незначительного эпизода на общем фоне войны, интересно отметить расход снарядов с обеих сторон. На уничтожение одного крейсера и повреждение также одного линейного крейсера англичане израсходовали 343–мм снарядов — 769, 305–мм — более 300 и 102—152–мм — более 700. Немцы израсходовали в бою 305–мм — 310, 280–мм — 666, 105—150–мм — около 200 (данных по расходу снарядов «Блюхера» не имеется). Столь большой расход снарядов и относительно небольшие результаты говорят о возросшей живучести кораблей, немецких в первую очередь, с другой стороны, о недостаточной подготовке артиллеристов. Это касается англичан в большей степени, чем немцев. После боя у Доггер–банки наступило временное затишье, и линейные крейсера обоих сторон ограничивались (на Северном море) только демонстрациями, хотя временами и несли некоторые потери. Так, линейный крейсер «Зейдлиц» весной 1916 г. подорвался на мине и получил серьезные повреждения. Но затишье не могло продолжаться бесконечно, так как обе стороны стремились к активным действиям. Но если англичане хотели решить исход войны на море в генеральном сражении, то немцы по–прежнему стремились их ослабить уничтожением части кораблей. Активным действиям Флота открытого моря препятствовал и кайзер, не желающий рисковать линкорами. Его мнение разделял и командующий немецким флотом адмирал фон Поль.

24 января 1916 г. его сменил энергичный адмирал Шеер. Он, разумеется, не стремился ввязываться в бой со всем Гранд–Флитом, однако и не исключал решительного сражения с его частью. При этом он считал необходимым оказывать постоянное давление на английский флот, принуждая его к активным действиям. Он надеялся вынудить англичан отказаться от выжидательной тактики. Кроме того, он предложил увеличить активность подводных лодок и расширить минные поставки у английских берегов.

Так или иначе, но напряжение в Северном море нарастало, и в конце мая оно привело к генеральному сражению.

Ютландское сражение

Ютландское сражение 31.05. —1.06.1916 г. было крупнейшим морским сражением Первой мировой войны и крупнейшим морским сражением в истории войн по числу задействованных в нем линейных кораблей. Весной 1916 г. после длительного перерыва адмирал Шеер решил возобновить удары по английскому побережью, преследуя ту же цель — выманить часть неприятельского флота и уничтожить его во встречном бою. Английское командование знало об этом. В результате оба флота вышли навстречу друг другу и встретились к западу от пролива Скагеррак. Английский флот под командованием адмирала Джелико был значительно сильнее немецкого. Главные силы под непосредственным командованием Джелико (флаг на линкоре «Айрон Дьюк») включали 24 линейных корабля 1–й, 2–й и 4–й эскадр, которые прикрывали 3 линейных крейсера 3–й эскадры под командованием контр–адмирала Худа (флаг на «Инвинсибле»), 8 броненосных крейсеров (1–я и 2–я эскадра крейсеров), 12 легких крейсеров и 52 эскадренных миноносца.

Передовой отряд линейных крейсеров под командованием вице–адмирала Битти (флаг на линейном крейсере «Лайон») включал 5 единиц 1–й и 2–й эскадр линейных крейсеров и 5–ю эскадру линкоров под командованием контр–адмирала Эван–Томаса — 4 новых мощных и быстроходных (до 25 уз.) корабля типа «Бархем». Их прикрывали 14 легких крейсеров и 27 эсминцев, В состав отряда входил авиатранспорт. Немецкий Флот открытого моря под командованием вице–адмирала Шеера (флаг на «Фридрих дер Гроссе») включал 22 линкора 1–й, 2–й и 3–й эскадр, из них 6 старых, типа «Дойчланд». (Возникает вопрос зачем эти старые тихоходные, не более 18 уз., корабли были включены в состав эскадры, так как они были скорее обузой, чем реальной силой? Вряд ли адмирал Шеер надеялся на полный разгром английского соединения и хотел их использовать в качестве «чистильщиков», добивающих поврежденные, оставшиеся без хода английские корабли.) Главные силы прикрывали 6 легких крейсеров и 31 эсминец.

Передовой отряд под командованием контр–адмирала Хиппера включал 5 линейных крейсеров (флагман — «Лютцов»), 5 легких крейсеров и 30 эсминцев. Таким образом, немецкий отряд — «приманка» для англичан — значительно уступал передовому отряду адмирала Битти. В целом английский флот превосходил немецкий по общему водоизмещению кораблей почти в два раза — 1 130 000 т против 690 000 т. Значительной была и разница в числе и калибре орудий. Англичане имели 344 пушки калибром 305—381 мм, тогда как немцы имели всего 244 пушки меньших калибров — 280—305 мм. Еще большей была разница в массе металла бортового залпа.

О Ютландском сражении написано достаточно много и подробно, поэтому остановимся на наиболее важных моментах, связанных непосредственно с линейными силами.

Первыми встретились и начали бой легкие крейсера- разведчики — немецкий «Эльбинг» и английский «Галатея». В 16 час. 30 мин. линейные крейсера немцев и англичан встретились, двигаясь встречными курсами. Адмирал Хиппер, стремясь навести английские корабли на свои главные силы, поворотом направо лег на обратный курс. Адмирал Битти также отвернул вправо, ложась на параллельный курс. В 16 час. 48 мин. немецкие линейные крейсера открыли огонь. Англичане почти сразу ответили, но Битти не смог выстроить свои корабли в наиболее выгодный строй — пеленг, и поэтому наиболее мощные линейные крейсера запоздали со вступлением в бой. Бой начался на дистанции около 80 каб. С немецкой стороны было 5 линейных крейсеров, с английской — на один больше. Эскадра мощных линкоров Эван–Томаса вообще отстала и не приняла участия в самом начале боя. Несмотря на значительное преимущество англичан в артиллерии, на первом этапе сыграли главную роль плохая связь и, как следствие, распределение целей. В результате «Дерфлингер» оказался вне обстрела и мог совершенно спокойно вести огонь по английским кораблям. Сказалась и лучшая подготовка немецких артиллеристов, они довольно быстро пристрелялись и скоро достигли успеха. Через 14 минут успешно стрелявший «Фон дер Танн» добился нескольких попаданий в идущий концевым «Индефатигебл» и серьезно повредил его. 4 минуты спустя произошел взрыв артиллерийского погреба, линейный крейсер взорвался и затонул, унося с собой 1017 человеческих жизней. Прошло всего 20 минут, как такая же участь постигла и второй линейный крейсер, «Куин Мэри». После попадания нескольких снарядов крейсер взорвался и затонул. Погибли 1266 человек. Эту победу одержали уже отличившийся «Фон дер Танн» и «Дерфлингер».

После гибели «Куин Мэри» адмирал Битти решил нанести удар своими эсминцами. Почти одновременно такое же решение приняли и немцы. В результате произошел бой между ними, и эффективность торпедных атак была невелика, поскольку стрельба торпедами производилась с больших дистанций. Только одна из выпущенных торпед поразила немецкий «Зейдлиц». Впрочем, повреждение оказалось не очень значительным, так как противоминная переборка корабля выполнила свое назначение и он остался в строю до конца боя.

Наконец к месту боя (почти через час) прибыли линкоры Эван–Томаса. В этот момент немецкие корабли получили тяжелые повреждения. Так, «Зейдлиц» получил три 381–мм снаряда. Но линейные крейсера Хиппера выполнили главную задачу — навели отряд Битти под огонь главных сил Флота открытого моря. Теперь уже британским кораблям пришлось менять курс на 180°. Но линкоры Эван–Томаса опять замешкались и прошли несколько миль в направлении Флота открытого моря. В результате они попали под сосредоточенный огонь немецких линкоров, получили повреждения и значительные потери в людях. Флагман «Бархем» получил 6 попаданий. На нем была уничтожена радиостанция, а потери в людях составили 28 убитых и 37 раненых. «Уорспайт» получил 13 попаданий. Повреждения были незначительны, но потери в людях составили 30 человек убитыми и ранеными. Наибольшие повреждения получила «Малайя». В нее попало 8 тяжелых снарядов. Один из снарядов сорвал крышу одной из башен. Два снаряда взорвались в батарейной палубе, пробив броню. Из строя вышли все 152–мм орудия правого борта. Пламя, вырывавшееся из портов 152–мм пушек, поднялось до высоты мачт, и линкор оказался на грани взрыва. Кроме того, корабль получил две подводные пробоины. Он принял много тонн воды и получил крен в 4°, что ограничило дальность стрельбы на правый борт. На корабле убыли ранеными и убитыми 99 человек. Не пострадал единственный из линкоров — «Вэлиант».

Однако и немецкие корабли получили повреждения. Получив 5 попаданий 381–мм снарядами, уже ранее поврежденный «Зейдлиц» оказался на грани гибели, «Фон дер Танн» лишился всей главной артиллерии и не вышел из боя только потому, что его командир решил принимать удары на свой корабль, облегчая тем самым участь остальных.

Немецкие линейные корабли устремились в погоню за отрядом адмирала Битти. Линейные крейсера Хиппера заняли место в голове флота. На этом первый этап боя закончился. Надо отметить, что Битти плохо выполнил разведку и тем самым поставил основные силы англичан в невыгодное положение. Неверно определенное свое месторасположение (ошибка в 7 миль) привело к тому, что Джелико опоздал с развертыванием своих линкоров из походного строя в боевой. На этом моменте следует остановиться. Походный строй английских линкоров представлял собой 6 колонн, по 4 корабля в каждой. По сторонам в качестве противолодочного охранения шли эсминцы, а впереди на расстоянии нескольких миль — дозорные крейсера. Линейные крейсера Худа находились в 20 милях с левого фланга. Такой строй имел преимущество в походе с точки зрения противолодочной обороны и легкости управления. Для боя же нужно было выстроиться в одну колонну. Принцип Нельсона — «Походный порядок одновременно является боевым» — не подходил для линейных броненосных кораблей. Перестроение английских линкоров началось с момента визуальной видимости противника, продолжалось 20 минут и к началу боя не было закончено. Битти со своими линейными крейсерами занял место во главе колонны, выполняя функцию авангарда. В период сближения главных сил произошло несколько столкновений, в результате которых флагманский линейный крейсер адмирала Худа «Инвисибл», получив целый залп немецкого линейного крейсера «Лютцов», взорвался, развалился на две части и погиб, унеся 1026 жизней, адмирала Худа в их числе.

Кроме этого, англичане потеряли броненосный крейсер «Дифено, потопленный огнем линкоров 3–й эскадры. Крейсер «Уорриор» получил тяжелые повреждения и затонул на следующий день при буксировке в базу. Немцы потеряли легкий крейсер «Висбаден».

Преследуя соединение Битти, германский флот в 18 час. 20 мин. вошел в соприкосновение с Гранд–Флитом. С английской стороны действовало не менее 100 тяжелых орудий. Оказавшись под огнем, Шеер понял, что, в свою очередь, попался в ловушку. Плохая разведка и здесь сыграла свою роль. За явным превосходством англичан Шеер принял решение отступить. Он сделал поворот на 180° «все вдруг» и вышел из боя. Поворот немецких кораблей прикрывался дымовыми завесами с эсминцев. Адмирал Джелико не стал преследовать немецкий флот, но попытался отрезать неприятеля от его баз, направив свои корабли на юг. Этого Джелико опять‑таки в силу слабой разведки не удалось сделать, и он потерял немецкий флот. Неприятельские флоты разошлись в разные стороны. Адмирал Шеер осознавал опасность своего положения и вскоре опять сделал поворот на 180°, надеясь прорваться в свои базы. При этом он все же рассчитывал нанести удар по английским кораблям. И он получил такую возможность. В результате взаимных маневров немецкий флот «уперся» в середину английского. На этот раз англичане ввели в бой все свои линейные силы. В течение нескольких минут головные немецкие корабли получили по 10 и более попаданий. Наибольшее число — 40 — получил линейный крейсер «Лютцов». Из‑за повреждений он не мог следовать за флотом и на следующий день боя был затоплен своей командой.

Оказавшись под огнем всех английских линкоров и понеся потери, Шеер вышел из боя поворотом «все вдруг» на 180°. (За время боя немецкая эскадра три раза выполняла этот маневр, и каждый раз удачно, что говорит о хорошо налаженной связи и, что называется, сплаванности эскадры.) Маневр, как и раньше, прикрывался дымовой завесой и торпедной атакой эсминцев. Противники вновь разошлись, при этом Шеер решил окончательно прорываться в свои базы, Джелико — избежать ночного боя, грозившего большими потерями от атак эсминцев. В 21 час германский флот шел кратчайшим курсом на юго–восток в базы и сближался с курсом англичан. Это привело к ряду столкновений. Первым погиб немецкий крейсер «Фрауенлоб», потопленный торпедами британского крейсера «Саутгемптон».

В 23 часа германский флот, проходя за кормой Гранд–Флита, вошел в контакт с английскими эсминцами. В результате строй был нарушен, и линкор «Позен» потопил таранным ударом свой крейсер «Эльбинг». Создалась ситуация, очень подходящая для проведения торпедной атаки. Однако англичане замешкались, потратив много времени на опознание противника. В результате только одна флотилия эсминцев сумела провести атаку и потопила легкий крейсер «Росток», потеряв при этом 4 эсминца. Около 2 часов ночи 12–я флотилия англичан атаковала германские корабли и торпедным ударом потопила броненосец «Поммерн» со всей командой. Потери понесли и англичане. Броненосный крейсер «Блэк Принс», отставший от своего отряда, оказался вблизи немецких линкоров, был освещен прожекторами и потоплен несколькими залпами с линкоров «Нассау» и «Остфрисланд» со всей командой.

Утром 01.06 германский флот прорвался в Гельголандскую бухту. Понимая это, Джелико повернул также в свои базы. В результате боя обе стороны понесли существенные потери в кораблях и командах. Англичане потеряли 3 линейных крейсера, 3 броненосных и 8 эсминцев, немцы — линейный крейсер, броненосец, 4 легких крейсера и 4 эсминца общим водоизмещением около 60 000 т. Тоннаж потопленных английских кораблей превосходил немецкие потери почти в два раза — более 113 000 т.

Что касается поврежденных кораблей, то здесь наблюдается примерное равенство. Сравнивая только линкоры и линейные крейсера, получим следующее соотношение. Тяжело повреждены у англичан: «Уорспайт» (13 попаданий), «Мальборо» (1 попадание торпеды); у немцев: «Зейдлиц» (21 попадание), «Дерфлингер» (17 попаданий) и «Остфрисланд» (подорвался на мине). Средние повреждения у англичан получили 5 кораблей (от 6 до 16 попаданий), у немцев тоже 5 (от 4 до 10 попаданий). По два линкора получили легкие повреждения.

Наиболее сильные повреждения получили наиболее активно действующие немецкие линейные крейсера. «Дерфлингер» в результате подводных пробоин принял большое количество воды — 3400 т, то есть 13 % от водоизмещения, «Зейдлиц» еще больше — 5300 т, или 21 % водоизмещения. «Мольтке» и «Кениг» — по 1000—1500 т. Все эти корабли требовали длительного ремонта в доках.

Потери в командах англичан составили убитыми 6097 человек, из них 2 адмирала и 326 офицеров; раненых — 25 офицеров и 485 нижних чинов; в плену —177 человек, из них 10 офицеров.

Потери немцев были в 2 раза меньше: убиты 2545 человек, из них 160 офицеров, ранены 494 человека, из них 40 офицеров.

От артиллерийского огня погибли все 4 линейных крейсера, и только старый «Поммерн» был потоплен торпедами. Но в целом процент попаданий снарядов и торпед был невелик и вполне соизмерим с цусимским. Так, англичане выпустили тяжелых 4598 снарядов (из них 1239 калибром в 381 мм) и достигли 100 попаданий, или 2,2 %. Немцы — 3597 снарядов и 120 попаданий — 3 %. Англичане израсходовали 74 торпеды и попали 5 раз (6,8 %), немцы 109 торпед — 3 попадания (2,7 %).

Итак, генеральное сражение состоялось, но вопреки теории Коломба и Мэхена не привело к окончательной победе ни одной из сторон. (Кстати, обе стороны приписали победу себе.) Но в некотором выигрыше все же оказались, несмотря на большие потери, англичане. Их флот сохранил боеспособность, в то время как большинство немецких линейных кораблей требовали длительного ремонта. В целом результат оказался меньше желаемого с обеих сторон. Причины, приведшие к таким результатам с немецкой стороны, были следующие: плохое использование немцами подводного флота, не умевшего ни нанести ударов по линкорам, ни сделать даже качественной разведки; немецкая сторона неумело пользовалась радио, что позволило англичанам сконцентрировать силы.

С английской стороны — также недостатки разведки. К ним прибавляются громоздкость и трудное управление армадой линейных сил. В результате запаздывание в маневре стало наиболее характерной ошибкой англичан в этом сражении.

Последние выходы Флота открытого моря

За 1916 г. Флот открытого моря предпринял ряд попыток навязать решительное сражение англичанам. Но английский командующий, несмотря на явное превосходство, всячески уклонялся от активных действий. 18 августа Шеер с 18 линкорами и 2 линейными крейсерами вышел в море. В голове эскадры шел передовой отряд — линейные крейсера «фон дер Танн» и «Мольтке», три линкора — новейший, вооруженный 380–мм пушками «Байерн», «Гроссер Курфюрст» и «Маркграф». Немецкие подводные лодки были удачно развернуты в районе возможной встречи с английским флотом.

Англичане и на этот раз, расшифровав немецкие радиопереговоры, вышли на перехват. Но после того как крейсер «Ноттингем» был потоплен подводной лодкой 11–52, Джелико повернул на обратный курс, опасаясь дальнейших потерь. Спустя несколько часов он все же решился вернуться на прежний курс и атаковать немцев, надеясь разбить противника. Он был вправе рассчитывать на успех, так как против 20 немецких тяжелых кораблей Джелико имел 29 линкоров и 6 линейных крейсеров. Однако на этот раз немецкая воздушная разведка сработала удачно и вовремя обнаружила английский флот. Правда, за линкоры были приняты эсминцы из сил прикрытия, тем не менее германский флот избежал опасной встречи с более сильным противником. При отходе линкор «Поэен» получил попадание торпеды с английской подводной лодки, но сумел дойти до своей базы.

В это время английские подводные лодки довольно активно действовали у берегов Дании и Германии, так, в ноябре они нанесли повреждения еще двум немецким линкорам. Это, в свою очередь, сказалось на активности немецкого линейного флота, и следующий его выход состоялся только в апреле 1918 г. На этот раз удар был направлен против конвоев транспортов. Выход был неудачен, конвой обнаружен не был, а линейный крейсер «Мольтке» получил повреждения, но был отбуксирован в базу.

Последний выход германского линейного флота, также неудачный, состоялся в августе 1918 г. Но война шла к концу, и 11 ноября 1918 г. Германия капитулировала. За время боевых действий в Северном море обе стороны в артиллерийском бою потеряли всего 4 линейных крейсера (из них один германский) и ни одного линкора, если не считать старый «Поммерн», потопленный торпедами. Английский флот понес значительно большие потери. Помимо потерь, которые понесли англичане в Дарданеллах (об этом будет рассказано ниже), они лишились ряда линкоров додредноутного типа от катастроф, от мин и от действий подводных лодок. «Формидебл» потопила немецкая подводная лодка U-24 1 января 1915 г. у острова Вит. У мыса Трафальгар, там, где адмирал Нельсон одержал свою знаменитую победу, был потоплен подводной лодкой UB-50 9 ноября 1918 г. линкор «Британия». На германских минах погиб линкор «Кинг вард VII» 6 января 1916 г. у побережья Шотландии. Кроме этих потерь, в результате взрыва боезапаса 26 ноября 1914 г. погиб линкор «Бульварк». Однако после капитуляции Германия вообще лишилась всего линейного флота, о чем будет рассказано в конце главы.

Балтийский театр боевых действий

Этот театр в полной мере можно считать второстепенным как по числу задействованных линейных кораблей с обеих сторон, так и по важности проведенных с их участием операций. К началу войны Россия имела на Балтике всего 4 линкора додредноутного типа. Это были относительно новые «Император Павел I» и «Андрей Первозванный» и весьма устаревшие «Слава» и «Цесаревич». Новые линкоры типа «Гангут» находились в постройке и вошли в состав флота уже во время войны. Кроме этих кораблей, в состав флота входило 10 крейсеров, из них 6 броненосных. Все крейсера были уже достаточно устаревшими, кроме броненосного крейсера «Рюрик». Даже 3 крейсера типа «Баян», вошедшие в строй после Русско–японской войны, не отвечали возросшим требованиям к кораблям этого класса как по вооружению, так и по скорости. Легкие силы насчитывали 21 эсминец, из них один новейший, «Новик», и 38 малых эсминцев водоизмещением 250—350 т, уже достаточно устаревших. Имелось также 13 подводных лодок, 6 минных заградителей, 6 канонерских лодок и других малых кораблей. Командовал флотом вице–адмирал Н.О. Эссен.

Германский флот не планировал активных действий на Балтике, так как все основные силы были сосредоточены в Северном море против Англии. На Балтике находились всего 9 крейсеров, 16 эсминцев, 4 подводные лодки и вспомогательные корабли. Командовал флотом гросс–адмирал Генрих Прусский. Не имея фактически линейного флота, русские надеялись встретить противника на минно-артиллерийской позиции. Поэтому первое, что сделали русские, это выставили мощное минное заграждение в устье Финского залива.

Немцы, в свою очередь, не планируя активных действий в заливе, также выставили минное заграждение к западу от Моонзудского архипелага. Возникает вопрос почему немцы в самом начале войны не предприняли попытку вторжения в Финский залив и не уничтожили незначительный Балтийский флот русских? Они вполне могли без особенного ущерба для своего флота в Северном море выделить 10—15 броненосцев и пару линкоров при поддержке легких сил и нанести решающий удар по русскому флоту, обеспечив тем самым левый фланг сухопутных сил. Основную роль в отказе от активных действий сыграло вступление в войну Англии, и германское командование не захотело даже незначительно ослабить свой флот в Северном море. Русского же флота оно, не без основания, могло не опасаться. Другим важным фактором было наличие мощных минных заграждений, суливших немалые потери. Примером может служить гибель 7 эсминцев из состава 10–й флотилии на минном заграждении при попытке нанести удар по Балтийскому порту 9—11 ноября 1916 г.

Не надо было списывать со счетов возможности русских подводных лодок, а также сложность плавания в мелководном, изобилующем камнями и мелями Финском заливе, в котором линкорам, по образному выражению тех времен, было «что слону ванна». Потеряв в самом начале войны «Магдебург», немцы не могли этого не учитывать. Об этом говорят и потери по навигационным причинам, которые понесли и русские корабли. Например, 13 февраля 1915 г. крейсер «Рюрик» получил пробоину от касания днищем скал и на несколько месяцев вышел из строя.

В общем, по тем или иным причинам немецкий линейный флот в начале войны не предпринял активных действий, хотя позже, в 1915 г., они были предприняты. Как уже говорилось, основным оружием на море русский флот сделал мины. Поставив оборонительные минные заграждения, он со временем перешел и к активным минным постановкам.

Русские линкоры прикрывают минные постановки

Вступившие в строй линкоры типа «Гангут» вошли в состав маневренных групп, обеспечивающих артиллерийскую поддержку минной оборонительной позиции, но в основном использовались при прикрытии минных постановок. 17 августа 1915 г. в условиях сильного шторма отряд из 9 русских эсминцев выставил 310 мин у входа в Ирбенский пролив. Операцию прикрывали два крейсера и два линкора — «Гангут» и «Севастополь». 11 ноября крейсера «Рюрик», «Баян», «Адмирал Макаров», «Олег» и эсминец «Новик» выставили 560 мин к югу от острова Готланд. В прикрытии находились линкоры «Гангут» и «Петропавловск». На этом заграждении подорвался немецкий крейсер «Данциг», получивший серьезные повреждения. 5 декабря русские корабли вышли на очередную минную постановку. 5 крейсеров выставили в две линии 700 мин к юго–востоку от острова Готланд. В прикрытии участвовали линкоры «Гангут» и «Петропавловск». На этом заграждении подорвался крейсер «Любек», получив тяжелые повреждения. Больше в операции балтийские линкоры не участвовали, так и не сделав по неприятелю ни одного выстрела.

Старые броненосцы «Слава» и «Цесаревич» были гораздо более активными и имели столкновения с германскими линейными силами.

Операция в Рижском заливе

8 августа 1915 г. германский Балтийский флот, к этому моменту значительно усиленный и включавший 7 старых линкоров типа «Виттельсбах», 6 крейсеров, 24 эсминца и 35 тральщиков, предпринял попытку прорваться в Рижский залив.

Целью операции помимо уничтожения находящихся там русских кораблей была полная изоляция залива от возможного проникновения туда русских кораблей. Предполагалось заминировать и перегородить затопленными кораблями проливы в Моонзунде и стать здесь полными хозяевами, обеспечивая тем самым активную поддержку левого фланга своих сухопутных сил. Операцией командовал вице–адмирал Шмидт. В прикрытии германских ударных сил находилась часть Флота открытого моря, включавшая 8 линкоров типа «Нассау», 3 линейных крейсера, 5 крейсеров, 32 эсминца и миноносца и 13 тральщиков. Командовал силами прикрытия адмирал Хиппер. Первой задачей германского флота было траление проходов в Ирбенском проливе. Противодействие германским тральщикам оказали 2 канонерские лодки и линкор «Слава». Немецкие линкоры «Брауншвейс» и «Эльзас» поддержали свои тральщики и заставили «Славу» отступить. Через час проход в заграждении был протрален, но при этом немцы потеряли один тральщик, а крейсер «Тетис» и эсминец подорвались, но остались на плаву и были отбуксированы в базу. Но вскоре прорвавшиеся в залив корабли натолкнулись на новое заграждение и потеряли еще один тральщик.

Считая дальнейшую операцию из‑за сильной минной опасности невозможной, адмирал Шмидт отказался от прорыва. В период между 10 и 15 августа русские восстанавливали минное заграждение Противодействуя им, германские линейные крейсера «Зейдлинц», «Мольтке» и «фон дер Танн» обстреляли находящиеся в районе острова Утэ русские корабли (крейсер «Громовой» и эсминец) и заставили их отойти. Немецким кораблям противодействовала 152–мм береговая батарея и достигла нескольких попаданий в «Фон дер Танн», после чего он вышел из боя.

16 августа немцы возобновили попытку прорваться в залив. Операцию по тралению прикрывали линкоры «Нассау» и «Позен», а также 4 легких крейсера и 31 эсминец. Непосредственно траление осуществляли 4 дивизиона тральщиков. Всю операцию прикрывала эскадра адмирала Хиппера в составе 8 линкоров, 3 линейных крейсеров и легких сил. Противодействовавшие тралению русские миноносцы были отогнаны. Позже подошедший линкор «Слава» и две канонерские лодки заставили прекратить траление, но линкоры «Нассау» и «Позен», в свою очередь, заставили их отойти. На следующий день операция, прерванная из‑за наступления темноты, возобновилась. Линкор «Слава» не мог противодействовать двум линкорам немцев и, получив 3 попадания, вышел из боя. Русские корабли отошли в Моонзунд 19 августа линкоры «Позен», «Нассау», 4 крейсера и эсминцы вошли в Рижский залив. Находящиеся там две русские канонерские лодки были потоплены. «Сивуч» — артиллерийским огнем, а «Кореец» (роковое название!) затопили, считая себя отрезанными от Моонзунда, сами русские. Обстрелом Аренсбурга и затоплением трех пароходов в Перновской бухте с целью ее закупорки закончилась эта операция. Немецкий флот покинул Рижский залив, так и не выполнив своей основной задачи.

Операция «Альбион»

Прошло более двух лет, прежде чем германский флот предпринял операцию против Балтийского русского флота. На этот раз германское командование ставило своей целью захват Моонзундского архипелага, для чего был сформирован десантный корпус численностью в 25 000 человек при 40 орудиях. Германский флот, привлеченный к этой операции, включал 10 линкоров («Кениг», «Байерн», «Гроссер Курфюрст», «Кронпринц», «Маркграф», «Фридрих дер Гроссе», «Кениг Альберт», «Кайзерин», «Кайзер» и «Принц–регент Луитпольд»), линейный крейсер «Мольтке» под флагом командующего операцией вице–адмирала Э. Шмидта, 9 легких крейсеров и 52 эсминца. Рижский залив обороняли два старых линкора, «Слава» и «Цесаревич» (теперь он назывался «Гражданин»), три крейсера: «Баян» флага вице–адмирала Бахирева, 25 эсминца (из них 12 типа «Новик»), 3 подводные лодки и малые корабли и суда — всего 125 единиц.

Как видно, силы были неравны. В германский флот входили многочисленные тральные силы, включающие малые миноносцы, приспособленные для траления, тральщики и прочие корабли. Главные и вспомогательные силы немцев насчитывали более 350 единиц. Следует ли удивляться тому, что операция, проведенная немецким флотом, была успешной. Не последнюю роль сыграло и то, что русские матросы и солдаты, уже значительно разложенные морально, не представляли серьезной силы, а офицеры почти полностью потеряли свою власть и не могли организовать эффективную оборону, несмотря на довольно сильную артиллерию береговой обороны (до 305 мм на мысе Церель и у Тахкона), значительный гарнизон островов и достаточно плотные минные заграждения, насчитывавшие более 10 000 мин. 11 октября 1917 г. с прибытием главнокомандующего адмирала Шмидта на линейном крейсере «Мольтке» вся эта армада приступила к захвату архипелага.

Операция началась с попытки высадить десант в бухте Тага–Лахта. Линкоры «Фридрих дер Гроссе» и «Кениг Альберт» обстреляли батареи на мысе Сворбе. Линкор «Байерн» и крейсер «Эмден» (новый крейсер, носивший то же название, что и потопленный английским крейсером «Сидней» 9.11.1914 г. у Кокосовых островов) обстреляли батареи у Померорта. Другие линкоры должны были подавить батареи в бухте Тага–Лахта. Во время занятия огневых позиций на минах подорвались линкоры «Байерн» и «Гроссер Курфюрст», но повреждения были невелики, и они продолжали выполнять свою задачу. Чуть позже линкоры обстреляли батареи на мысах Хундсорт и Ниннаст. Ведя ответный огонь, 152–мм батарея достигла нескольких попаданий в «Мольтке». Однако сопротивление было недолгим, и высадившийся десант захватил обе батареи. Одновременно с высадкой десанта немцы произвели разведку пролива Соэлозунд. Один из производящих разведку миноносцев был обстрелян с батареи Тоффри и получил попадание. Подошедший линкор «Байерн» подавил батарею, и она прекратила огонь. 12—14 октября основные события развернулись на Кассарском плесе между легкими силами. Немецкие эсминцы прикрывали линкор «Кайзер», пришедший на смену «Байерну». Последний в результате подрыва на мине принял до 1000 т воды и был вынужден все же уйти в Германию на ремонт.

Первое столкновение эсминцев не принесло успеха ни одной из сторон. Получив повреждения, германские и русские корабли прекратили бой. На следующий день 4 русских эсминца и канонерская лодка были поддержаны крейсером «Адмирал Макаров» и линкором «Гражданин». Однако и с немецкой стороны в дело включился «Кайзер», открывший огонь по русским эсминцам и первыми залпами повредивший один из них — «Гром». Экипаж был принят на «Храбрый», и эсминец затонул. Перед этим немцы сделали попытку взять его на буксир, но она не удалась. Они успели только поднять на нем свой флаг. Потери понесли и немцы: один эсминец сел на мель, три повредили свои винты при касании грунта. Артиллерией русских были повреждены еще два эсминца.

Чтобы обеспечить свободу действий в Рижском заливе, немцам было необходимо тщательно очистить Ирбенский пролив от мин. Этому препятствовали батареи на мысе Церель и полуострове Сворбе. Для их подавления были направлены линкоры «Кениг Альберт» и «Фридрих дер Гроссе».

Батареи были подавлены, а вышедший им на помощь «Гражданин» не смог оказать им существенной помощи. Впрочем, личный состав батареи и не стремился к энергичным действиям и довольно скоро капитулировал «Гражданину», после того как стало известно о сдаче батареи немцам, было приказано обстрелять ее и разрушить, чтобы она не досталась немцам. Однако стрельба была неэффективной, поскольку велась при плохой видимости и без корректировки. 16 октября линкоры адмирала Бенке — «Кениг» и «Кронпринц» — вошли в Рижский залив. Немецкие тральщики расчистили от мин фарватеры, и остров Эзель был полностью захвачен. В это время немецкие корабли, поддерживающие десант, были обстреляны подошедшими «Славой» и «Адмиралом Макаровым». Дня эсминца немцев получили повреждения, и еще один подорвался на мине и затонул. На помощь своим кораблям подошли немецкие линкоры «Кениг» и «Кронпринц». При полном превосходстве в артиллерии немцы быстро достигли успеха и нанесли повреждения «Славе». Она получила несколько попаданий, в том числе ниже броневого пояса, и приняла много воды. В «Гражданин» также попало два снаряда. Пострадал, хотя и не сильно, крейсер «Баян». «Гражданин» и «Баян», получив приказ отступить, прошли Моонзундским каналом. «Славу», принявшую более 1000 т воды и получившую значительную осадку, не позволявшую ей пройти, пришлось взорвать и затопить. На всякий случай в нее для нанесения дополнительных повреждений эсминец выпустил торпеду. На этом операция «Альбион» закончилась. Из участвующих в ней линейных кораблей погиб один — «Слава». Повреждения от артиллерийского огня получили «Гражданин» и несколько германских линкоров, 2 из них подорвались на минах. К потерям немцев можно отнести посадку на камни линкора «Рейнланд» весной 1918 г. Спасение корабля стоило немцам значительных усилий, но повреждения были столь велики, что ремонтировать его не имело смысла. Кроме того, уже всем было ясно — война идет к концу.

Брестский мир и последние операции русского Балтийского флота

Мир, заключенный 3 марта 1918 г, прекратил войну на Балтике. Русские линкоры находились в Гельсингфорсе. По условиям мирного договора они должны были немедленно покинуть Финляндию или быть интернированы. Создалась опасность, что линкоры и весь флот попадут в руки немцев или финнов. Поэтому командование флота, несмотря на то что залив покрыт льдом и мощные торосы создают, казалось бы, неодолимое препятствие, приняло решение о перебазировании военных кораблей и транспортов в Кронштадт. Операцией командовал капитан 1–го ранга А. М. Щастный (впоследствии по распоряжению Троцкого расстрелян, став одной из первых жертв «красного террора»). 12 марта 1918 г. ледоколы «Ермак» и «Волынец» вывели из порта первый отряд в составе линкоров «Гангут», «Полтава», «Петропавловск», «Севастополь» и 3 крейсеров и повели их в Кронштадт. Поход проходил в крайне тяжелых условиях и продолжался 5 суток. Однако корабли, не получив значительных повреждений, прибыли в базу. Несколько позже вышли 2–й и 3–й отряды. Они также достигли Кронштадта. Всего в «ледовом походе» приняли участие 233 корабля и судна. Русский флот был спасен. В стране полным ходом шла Гражданская война. Матросы уходили на сухопутный фронт, поэтому линкоры «Гангут» и «Полтава» перешли в Петроград. Часть их команд перешла на «Петропавловск» и «Севастополь». Многие корабли также оказались небоеспособными, поэтому был сформирован так называемый ДОТ (действующий отряд), в который вошли линкоры «Петропавловск», «Севастополь», «Андрей Первозванный», крейсер «Олег», 6 эсминцев типа «Новик» и другие суда. Всего 51 вымпел. Участвуя в отражении нападения английских кораблей, линкору наконец‑то довелось пострелять по неприятелю. 30 мая 1919 г. было обнаружено в Копорской губе 9 английских эсминцев, которые атаковали советский эсминец «Азард». «Петропавловск» открыл по ним огонь, после чего английские эсминцы отступили.

Линкорам «Петропавловск» и «Андрей Первозванный» представился еще один случай пострелять. На этот раз по своим, по русским. 13 июня 1919 г. произошли восстания на фортах «Красная Горка» и «Серая Лошадь». К их подавлению были привлечены силы ДОТа, в том числе и последние оставшиеся в строю линкоры. В тот же день линкоры подвергли обстрелу восставшие форты. «Петропавловск» выпустил 568 снарядов главного калибра, а «Андрей Первозванный» — 170. Форты также ответили огнем. С обеих сторон стрельба была малоэффективна. Тем не менее форты были совместными усилиями сухопутных частей и флота взяты и восстание подавлено. Батареи фортов повреждений не получили, а орудия «Петропавловска», расстрелявшие свой ресурс, вышли из строя. Это была последняя операция балтийских линкоров, после чего они надолго встали «на прикол», ржавея до лучших времен в гаванях. Впоследствии они, кроме «Полтавы», были введены в строй и участвовали в Отечественной войне. Старые же линкоры разделили участь всех своих современников и пошли на слом.

Черноморская кампания

В русском Черноморском флоте к началу Первой мировой войны в строю состояло 5 линкоров додредноутного типа. В постройке в разной степени готовности находилось три новых линкора типа «Императрица Мария». Было еще два совсем уже устаревших линкора, «Синоп» и «Георгий Победоносец», которые и назвать‑то линкорами было нельзя. Кроме них, в строю были 3 крейсера (из них один, «Алмаз», был фактически посыльным кораблем, впоследствии переоборудованным в авиатранспорт), 17 эсминцев, 4 миноносца, несколько подводных лодок и другие корабли. Турецкий флот был много слабее русского. Попытка его усиления за счет постройки новых линкоров в Англии не состоялась — с начала войны два заказанных линкора были реквизированы и вошли в состав английского флота. Все, чем располагали турки, это были 3 старых броненосца (один из них постройки 1876 г.), 2 легких крейсера, 9 небольших эсминцев, малые миноносцы и канонерские лодки (19 единиц). Союзница Германии Болгария располагала вообще незначительными силами, не имеющими никакого военного значения.

Значительное усиление флота Турция получила только после формального приобретения новых германских кораблей — линейного крейсера «Гебен» и легкого «Бреслау». По этому поводу российский сатирик–куплетист того времени, некто Б. Борисов из театра «Летучая мышь», шутил (от лица Энвер–паши):

Кайзер милый,

Мне дух унылый

В этот трудный момент

Не потребен.

Воевать охота,

Но мало флота.

Подарите мне

«Бреслау» и «Гебен».

16 августа 1914 г. немецкие корабли подняли турецкие флаги. «Гебен» стал называться «Явуз Султан Селим», а «Бреслау» — «Мидили». Командовал им контр–адмирал Сушон В. После того как с турецкого флота были отозваны английские офицеры и матросы, их места заняли немцы, а Сушон стал командующим турецким военноморским флотом. Вступление Турции в войну на стороне Германии отрезало Россию от союзников. Однако Турция пока не спешила вступать в войну, хотя и объявила о постановке минных заграждений у Босфора и Дарданелл и прекращении работы маяков.

Включение в состав турецкого флота «Гебена» изменило соотношение сил на театре. Несмотря на значительное преимущество в количестве орудий крупного калибра — на 5 русских броненосцах — 16 орудий 305–мм и 4 — 254–мм против 10 орудий 280–мм на «Гебене», последний обладал значительным превосходством в скорости (на 7—8 уз.) и мог выбирать дистанцию боя. Дальнобойность орудий русских броненосцев «Пантелеймон», «Евстафий» и «Иоанн Златоуст» не уступала немецкой (угол возвышения орудий — 35°), поэтому «Гебену» приходилось опасаться встречи со всей бригадой, так как потеря скорости грозило ему гибелью — о качестве русских артиллеристов он, разумеется, был в курсе. Поэтому он стремился уничтожить русские линкоры поодиночке. Русские, в свою очередь, могли достичь успеха, только действуя всей бригадой. Кроме того, наличие «Гебена» позволяло почти безнаказанно действовать турецким крейсерам и эсминцам, так как они, имея преимущество в скорости перед русскими броненосцами, всегда могли уйти под его защиту. Все это отлично понимало как русское командование, так и немецко–турецкое. Однако адмирал Сушон опасался упреждающей минной постановки у Босфора. Чтобы втянуть Турцию в войну, адмирал Сушон решил нанести удар по русским портам. План был согласован с военным министром Турции Энвер–пашой.

15 октября 1914 г. германо–турецкая эскадра вышла из Босфора и отправилась к берегам России. Русское командование знало о выходе «Гебена» и других кораблей, но, не имея четких инструкций, не приняло надлежащих мер по обороне, что привело к потерям главным образом престижа. Два турецких миноносца потопили в Одессе старую канонерскую лодку «Донец». «Гебен» обстрелял Севастополь (получив в ответ 3 попадания). Другие корабли поставили минные заграждения в Керченском проливе, у Новороссийска и Феодосии.

20 октября Россия объявила войну Турции, а вслед за ней Англия и Франция. Задачи флотов России и Турции были примерно одинаковы — обеспечить безопасность своих коммуникаций и нарушать коммуникации противника.

22 октября бригада русских линкоров в прикрытии 3 крейсеров и 9 эсминцев совершила первый поход к Босфору, где выставила заграждение из 240 мин. Затем 24 октября линкоры обстреляли турецкий порт Зунгулдак, повредили портовые сооружения и потопили 2 транспорта. При возвращении в Севастополь было потоплено еще 3 транспорта.

Противник не остался в долгу — крейсером «Бреслау» был обстрелян Поти, а «Гебен» перерезал кабель Севастополь—Варна. Второй поход русских кораблей был совершен 2 ноября. Заградители выставили у турецких берегов 400 мин, а линкоры обстреляли Трапезунд. При возвращении русские корабли у мыса Сарыч встретили два германо–турецких корабля. Обнаружив неприятеля, русские линкоры начали подтягиваться в компактную колонну, ожидая отставших концевых — «Три Святителя» и «Ростислав». Желая занять наиболее выгодную позицию, адмирал А. Эбергард приказал изменить курс с тем, чтобы обеспечить сосредоточенный огонь всей бригады. Маневр был многократно отработан научениях, но, видимо, нервы не выдержали, и флагманский линкор «Евстафий» с расстояния в 40 каб. открыл огонь, не дожидаясь, пока все корабли займут свою позицию. Первый же залп дал накрытие. Один из снарядов «Евстафия» попал в каземат 150–мм орудия и вывел его из строя. Преждевременный, хотя и блестящий залп нарушил все планы, и бой фактически свелся к поединку между «Гебеном» и «Евстафием». Бой продолжался всего 14 минут. За это время «Гебен» выпустил 19 снарядов 280–мм калибра и достиг трех попаданий в «Евстафия». «Евстафий» сделал 16 выстрелов 305–мм снарядами, 19 — 152–мм и 14 — 203–мм. «Иоанн Златоуст» выпустил 6 снарядов калибра 305 мм, а «Три Святителя» — 12. «Пантелеймон» не сделал ни одного выстрела. Всего в линейный крейсер попало 14 снарядов крупного и среднего калибра. На нем были убиты 115 человек и ранены 57 (по другим сведениям, 105 и 59, соответственно). На «Евстафии» были убиты 5 офицеров и 50 матросов (по другим сведениям, убиты 5 офицеров и 29 матросов, ранены 24 матроса).

Этот бой показал всю опасность встречи для линейного крейсера с целой бригадой пусть и старых линкоров, а также опасность встречи с ним одиночного линкора. Бригада русских линкоров в 1914 г. выходила 8 раз для обстрела турецких берегов и прикрытия поставок минных заграждений. На одном из них, выставленном в декабре, «Гебен» подорвался и вышел из строя до марта 1915 г. Кроме того, в результате активных действий русских турки потеряли 12 транспортов и множество мелких парусных и парусномоторных судов, которые они использовали для перевозки угля в первую очередь.

В 1915 г. бригада русских линкоров продолжала активные действия, совершив с января по май 12 выходов в море. В это время в составе русской эскадры впервые приняли участие авианесущие корабли — «Николай I» и «Алмаз». Активность русских вызвала ответные действия противника. 19 марта два турецких крейсера вышли для обстрела Одессы. Предприятие окончилось неудачей — крейсер «Меджидие» подорвался на мине и был затоплен командой (впоследствии был поднят, отремонтирован и вышел в строй русского флота под названием «Прут»). В походе, состоявшемся с 21 по 24 апреля, произошла вторая встреча русских линкоров и «Гебена». И на этот раз линейный крейсер, получив попадание с «Пантелеймона», уклонился от боя и ушел в Босфор. Последний выход был совершен 24—26 мая 1915 г. После чего, получив сообщение о присутствии в море немецких подводных лодок, старые линкоры стали на ремонт и в море не выходили.

В 1915 г. Черноморский флот наконец получил новые линейные корабли дредноутного типа: 24 июля вступила в строй «Императрица Мария», а 5 октября — «Императрица Екатерина II».

В конце 1915 г. и начале 1916 г. основной задачей помимо действия на турецких коммуникациях стали доставка подкреплений на Кавказский фронт и содействие сухопутной армии. В прикрытии транспортов и обстреле побережья принимали участие новые и старые линкоры. В один из таких выходов, 26 декабря 1915 г., произошла встреча «Гебена» и «Императрицы Екатерины II». Бой был кратковременным и безрезультатным. Пользуясь преимуществом в скорости, «Гебен» ушел в Босфор. В целом кампания 1916 г. мало чем отличалась от предыдущих. Наиболее важным событием в том году была гибель нового линкора «Императрица Мария». 7 октября на линкоре произошла серия взрывов в районе носовой башни. Попытка спасти корабль успеха не имела, и он после очередного взрыва осел носом и перевернулся. На нем погибли 228 человек. Причина гибели в то время, хотя и была создана специальная комиссия, установлена не была. Рассматривались три версии: злой умысел, неосторожность в обращении с огнем и самовозгорание пороха. Однако в последнее время в СМИ появились сообщения о том, что это все‑таки злой умысел (по аналогичным причинам погиб итальянский линкор «Леонардо да Винчи», но там сомнений в злом умысле не было).

В феврале 1917 г. произошла революция, после чего активность черноморских линкоров постепенно сошла на нет, несмотря на то что в строй вступил еще один линкор, «Александр III», получивший после революции название «Воля». Корабли, в основном, отстаивались в Севастополе.

После заключения Брестского мира и захвата Крыма немцами новые линкоры «Воля» и «Свободная Россия» (так стала называться «Императрица Екатерина II») ушли в Новороссийск. Старые линкоры остались в Севастополе. Повинуясь приказу, «Свободная Россия» была затоплена 18 июня 1918 г., а «Воля» вернулась в Севастополь, где и оставалась до конца Гражданской войны, меняя наименование в зависимости от власти. После сдачи Крыма линкор, теперь уже «Генерал Алексеев», был уведен отступившими белыми сначала в Турцию, а затем в Бизерту. Впоследствии, в 1928 г, он был разобран, так как возвращению в Советскую Россию помешали дипломатические препоны. Его орудия были сняты и увезены во Францию. Интересна их судьба. В январе 1940 г. французское правительство дало согласие на продажу орудий финнам для установки их на линии Маннергейма. Первые два парохода с восемью орудиями со станками прибыли в Норвегию и оттуда благополучно добрались до Финляндии. Третий пароход с четырьмя орудиями прибыл в Берген перед самым вторжением немцев и был ими захвачен. Немцы использовали захваченные орудия в береговой обороне Ла–Манша. Эта батарея была наиболее мощной в немецкой береговой обороне. 3 орудия из попавших в Финляндию были установлены на полуострове Ханко после того, как он был оставлен советскими войсками. В 1944 г. они, став вновь трофеями, вернулись на родину.

Судьба старых черноморских линкоров сложилась по–разному. Старый «Георгий Победоносец» был уведен в январе 1920 г. вместе с «Генералом Алексеевым» и другими кораблями в Бизерту, где и был разобран. «Пантелеймон», «Иоанн Златоуст», «Евстафии» и «Синоп» были выведены из строя англичанами 6 апреля 1919 г. Интервенты подорвали котлы и машины кораблей, по–видимому, из вредности, так как никакой боевой ценности эти корабли уже не представляли. «Ростислав» был затоплен в Керченском проливе белыми.

В самом конце войны последний поход «Гебен» и «Бреслау» совершили 20 февраля 1918 г. в Эгейское море, где потопили два английских монитора. «Бреслау» погиб, подорвавшись на двух минах. «Гебен» также подорвался на трех минах, но он дошел до базы, но в море больше не выходил. «Гебен» («Явуз Султан Селим») пережил всех своих противников по театру и вообще все современные ему линкоры и линейные крейсеры. Союзники оставили его Турции, и он оставался в строю до 1954 г. Дольше его находился в строю в качестве учебного корабля только линкор «Октябрьская революция» (бывший «Гангут»).

Судьба остальных линейных кораблей Турции сложилась следующим образом: старый, постройки 1876 г. «Месьюдие» был потоплен английской подводной лодкой В-11 13 января 1914 г. в Дарданеллах, «Барбаросса Хайремин» был потоплен там же другой английской подводной лодкой, Е-11, 8 августа 1915 г., последний, «Тургут Реис», после войны был продан на слом.

Действия линейных кораблей и линейных крейсеров на Средиземном море

Расклад сил на этом театре складывался следующим образом. Англичане имели 2–ю эскадру линейных крейсеров в составе трех единиц («Инфлексибл», «Индефатигебл», «Индомитебл»), 1–ю эскадру крейсеров (4 броненосных и 4 легких крейсера), 5–ю флотилию эсминцев (16 вымпелов), 17 малых миноносцев и 6 подводных лодок. Их союзники–французы на Средиземном море имели практически весь свой флот, предоставив англичанам действовать на Северном море. В составе флота находились два линкора–дредноута «Курбе» и «Жан Бар»; 1–я и 2–я эскадра линейных кораблей додредноутного типа — 11 вымпелов; резервный дивизион линкоров додредноутного типа — 4 вымпела; 1–й и 2–й дивизионы броненосных крейсеров — 7 единиц; 6 флотилий эсминцев — 35 единиц, в основном, малого водоизмещения; 1–я и 2–я флотилия подводных лодок — 15 единиц. Кроме этих кораблей, в состав флота входил так называемый специальный дивизион, включавший два старых линкора, четыре броненосных и три легких крейсера. Корабли англичан и французов имели разветвленную систему базирования и занимали ключевые позиции — Александрия, Гибралтар и Мальта.

Их противник — австро–венгерский флот был значительно слабее и занимал весьма слабую позицию в Адриатическом море. В состав флота входили три новых линкора–дредноута — «Вирибус Унитис, «Тегетгоф» и «Принс Ойген», три относительно новых линкора–додредноута типа «Радецкий» и 6 совсем слабых броненосцев типа «Габсбург» и «Эрцгерцог Карл». Остальные корабли были уже в значительной степени устаревшими, за исключением крейсеров типа «Спаун» и нескольких эсминцев. На Средиземном море находились два германских корабля: линейный крейсер «Гебен» и легкий «Бреслау».

Италия и ее флот до введения в строй новых линкоров занимала выжидательную позицию, хотя и считалась потенциальным союзником центральных держав. Таким было соотношение сил противников на Средиземном море к началу военных действий.

Первыми их открыли германские крейсера «Гебен» и «Бреслау». Адмирал Сушон, получив сведения об убийстве эрцгерцога Франца Фердинанда, немедленно отправился в австрийский порт Пола для того, чтобы произвести ремонт изношенных механизмов, в первую очередь котельных трубок. Котлы линейного крейсера были изношены настолько, что его скорость не превышала 24 уз., и то в течение короткого времени. Продолжительная скорость вообще составляла не более 18 уз. Из Германии были спешно вызваны квалифицированные рабочие, которые произвели необходимый ремонт, хотя и не полный, но вполне достаточный для того, чтобы корабль мог принять участие в боевых операциях.

Перед началом войны была разработана программа взаимодействия итальянского и австро–венгерского флотов. Объединенным флотом должен был командовать австрийский адмирал Гаусс. Местом сбора объединенного флота была Мессина, куда и направился «Гебен». Придя в Мессину, адмирал Сушон не обнаружил ни австрийских, ни итальянских кораблей. Тем не менее он принял решение действовать самостоятельно.

Операции «Гебена» в Средиземном море

Поскольку адмирал Сушон не имел конкретных указаний из Берлина, то решил действовать по ранее разработанному плану. Дождавшись «Бреслау» и погрузив полный запас угля, он вошел в море с целью произвести обстрел алжирских портов, в которых формировались французские армейские части, предназначенные для действий в Европе. Французы предполагали перевести на европейский сухопутный театр до 30 000 человек. «Гебен» мог не опасаться французских тихоходных линкоров, а английские линейные крейсера пока еще соблюдали нейтралитет. Сушон решил воспользоваться моментом и провести набеговую операцию на свой страх и риск. 3 августа он получил сообщение о начале войны с Францией. Обогнув Сицилию с севера и разминувшись с английскими крейсерами, немецкие корабли (под русским флагом) подошли к алжирским базам французов и обстреляли их. «Гебен» выпустил по Филиппвилю 43 снаряда, а «Бреслау» — 60 снарядов по порту Бон. Портовые сооружения получили незначительные повреждения, были убиты и ранены всего 8 человек, но в результате обстрела выход французских частей был задержан на трое суток. Ложным движением на запад адмирал Сушон, получивший к тому моменту директиву уходить в Константинополь, отвлек английские линейные крейсера, которые могли задержать и уничтожить немецкий отряд Англия еще не находилась в состоянии войны. Поэтому англичане ограничились только наблюдением и в случае необходимости прикрытием французских транспортов.

Английские линейные крейсера были сильнее немецкого отряда. Каждый из них имел по 8 пушек 305–мм калибра в бортовом залпе (фактически на борту могли стрелять только по 6 орудий из‑за опасения возникновения значительных нагрузок на конструкцию корпуса). Больше всего англичан беспокоила возможность прорыва «Гебена» и «Бреслау» в Атлантику, что создало бы значительную угрозу транспортным перевозкам союзников. «Гебен» тем временем, изменив курс на восточный, направился в Мессину. Английские линейные крейсера «Индефатигебл» и «Индомитебл» сопровождали его — войны еще не было. Однако «Гебену» удалось оторваться от них, и он, снова обогнув Сицилию с севера, пришел в Мессину. Итальянские власти, не желая нарушать свой нейтралитет, хотели воспрепятствовать погрузке угля. Однако, приняв уголь с немецкого транспорта, а также с английского, немецкие корабли избежали интернирования и вышли в Константинополь. Перед Сушоном стоял вопрос — куда уходить. Вход в Адриатическое море сторожили английские крейсера (впрочем, старые броненосные крейсера типа «Блэк Прино вряд ли могли задержать «Гебен»). Турецкие же власти выразили протест и не желали пока нарушать нейтралитет. Несмотря на то что адмирал Сушон получил радиограмму, запрещающую по политическим соображениям входить в Дарданеллы, он не отказался от своего решения. Адмирал прекрасно понимал, что появление его кораблей в приливах побудит Турцию к вступлению в войну, и он, проявив решимость, направился в турецкие воды. Погрузив уголь с заранее высланного к острову Денуза угольщика, 10 августа «Гебен» и «Бреслау» вошли в Дарданеллы. На этом боевая деятельность немецкого линейного крейсера «Гебен» на Средиземноморском театре была закончена, если не считать кратковременного выхода к острову Имброс в 1918 г., о чем говорилось выше.

В целом боевые действия линейных кораблей на Средиземноморском театре были значительно менее активны, чем в Северном море. За всю войну можно выделить дарданелльскую операцию англо–французской эскадры против береговых укреплений турок и вялую войну итальянцев и австрийцев в Адриатике. Вот и все.

Дарданелльская операция

Это была первая крупная морская операция против Турции после ее вступления в войну на стороне Германии. Ее инициатором был не кто иной, как морской министр Англии У. Черчилль. Надо отметить, что Черчиллю не «везло» в планировании морских да и всех прочих операций — все они или кончались провалом или по крайней мере не давали желаемого результата. Так что его военный гений стоит под большим вопросом. По плану операции предусматривалось форсирование Дарданелл, вход в Мраморное море и овладение Константинополем. Эта операция вызывала некоторую ревность в России, где даже планировался встречный десант в европейскую часть Турции. Впрочем, Англия предполагала после захвата передать пролив в руки России, во что вообще‑то верится с трудом, так как не в обычае Англии было «таскать из огня каштаны» для другого — она предпочитала обратное. Выполнить операцию было весьма трудно, и не стоит удивляться тому, что она кончилась полным провалом, да и спланирована и подготовлена она была из рук вон плохо. Создается впечатление, что англичане хотели взять турок просто «на испуг».

Галлиполийский полуостров и оба берега Дарданелл были тщательно укреплены многочисленными батареями и фортами — всего около 200 орудий, из них 6 — 356–мм калибра, 7 — 280–мм, 5 — 260–мм и 27 — 240–мм. Пролив перекрывали 9 рядов поперечных минных заграждений, один ряд, прикрывая легкие противодесантные пушки, был расположен вдоль восточного берега. Всего было выставлено около 370 мин, и это при ширине пролива в его наименее узкой части всего в 2 км. Несмотря на то что многие военные и морские специалисты Англии считали операцию по крайней мере трудновыполнимой и грозящей большими потерями, решение о ее проведении было принято. Англичане надеялись, что мощные до 381 мм калибра орудия на «Куин Элизабет» легко разрушат турецкие укрепления. (На самом деле они разрушили иллюзию об эффективности действия морской артиллерии, особенно при активном противодействии берега. Но об этом будет рассказано ниже.)

В феврале у входа в Дарданеллы сосредоточился англо-французский флот. Командовал объединенными силами английский адмирал Карден. Первая бомбардировка Дарданелл состоялась 19 февраля и не дала существенных результатов. Следующая бомбардировка, 25 февраля, была более успешной. В ней приняли участие 8 линейных кораблей, в том числе «Куин Элизабет». В результате обстрела были выведены из строя турецкие батареи, прикрывавшие непосредственно вход в пролив, — 10 пушек калибром 240—280 мм. Обстрелы продолжались до 8 марта, после чего адмиралу Кардену было предписано форсировать пролив всеми наличными силами. Однако 16 марта он сказался больным и отбыл (весьма вовремя) на Мальту. Командование принял его заместитель вице–адмирал де Робек. Наконец 18 марта был предпринят генеральный штурм пролива. К этому времени объединенная англо–французская эскадра насчитывала 15 линкоров (в том числе новый линкор «Куин Элизабет») и 1 линейный крейсер «Инфлексибл». Операция началась в 11 час. 30 мин. В первой линии шли наиболее сильные корабли — «Куин Элизабет», «Агамемнон», «Лорд Нельсон» и линейный крейсер «Инфлексибл». (Непонятно, зачем был поставлен в первой линии этот линейный крейсер, имеющий относительно слабое бронирование, что подтвердилось позже, в Ютландском сражении.) Остальные линкоры, построенные в две линии, «строем фронта» следовали за ними. В каждой линии находилось по 4 линкора. По обеим сторонам шло еще по 2 линкора. Нельзя сказать, что такое построение было оптимальным, так как малость дистанции и скученность кораблей не позволяли вести огонь всеми пушками главного калибра из‑за опасности поразить свои же корабли.

Однако к 12 часам турецкие форты получили значительные повреждения, и часть их орудий замолчала. Казалось, успех склонился на сторону союзников, и главной опасностью остались мины. Но в 14 час. произошел взрыв на французском линкоре «Буве», и он пошел ко дну вместе с 700 человек команды. По–видимому, на нем взорвался артиллерийский погреб, возможно также, что он подорвался на мине. Вслед за ним на минах подорвались «Ирресистибл» и «Оушен». Потери в людях на них были невелики, но корабли были потеряны. После чего союзники предпочли убраться восвояси, потеряв пусть и старых, но три линкора и около 1000 человек убитых и раненых. Три линкора получили серьезные повреждения. Потери турок составили убитыми и ранеными около 100 человек. Операция закончилась полным провалом. После этой неудачи было решено проводить штурм проливов с берега. Операция продолжалась до конца 1915 г. и закончилась безрезультатно. В январе 1916 г. все войска были эвакуированы. Прекратил практически действовать и союзный флот. Однако следует отметить, что потери союзников за время этой операции не ограничились потерей трех линкоров 18 марта.

Турецкий миноносец ночью 13 мая подошел вплотную к английскому линкору «Голиаф» и тремя торпедами потопил его вместе с 567 членами экипажа. Миноносец благополучно ушел от погони. Потери англичан этим не ограничились: 25 мая торпедами с немецкой подводной лодки U-21 был потоплен линкор «Трайумф», а 27 мая та же лодка потопила линкор «Мажестик». По–видимому, неудачи в Галлиполийской операции побудили Болгарию выступить на стороне Германии.

Боевые действия в Адриатическом море

Морская война в 1914—1918 гг. на Адриатике может совершенно обоснованно называться «ленивой», по крайней мере по использованию линкоров. Несмотря на значительные силы противников, линейные в том числе, в этом регионе не произошло ни одного существенного столкновения. Поскольку тема книги касается, в основном, линейных кораблей, можно было ограничиться описанием диверсионных действий и двух атак торпедных катеров против линкоров. Однако для полноты картины кратко остановимся на наиболее характерных эпизодах морской войны в Адриатическом море.

Война в Адриатике началась 8 августа после того, как Черногория разорвала дипломатические отношения с Австро–Венгрией. 2 австрийских крейсера блокировали черногорский порт Каттаро. Черногорская артиллерия была быстро подавлена и замолчала. 13 августа французская эскадра прибыла на Мальту, имея инструкцию начать боевые действия против Австро–Венгрии. 15 августа французская эскадра адмирала Лапейрера и английские крейсера Троубриджа встретились у острова Фано и на борту французского нового линкора «Курбе» разработали общий план действий на море против Австро–Венгрии. План был прост — объединенные силы входят в Адриатическое море и уничтожают любые австро–венгерские корабли и суда. Вот и все.

Объединенный флот шел двумя отрядами: крейсера вдоль восточного берега, линкоры — вдоль западного, в 10 милях от итальянского побережья. Линкоры прикрывались эсминцами. 16 августа утром французские линкоры обнаружили австро–венгерский крейсер «Зента» и эсминец «Улан». «Улан», пользуясь большой скоростью, сумел оторваться от противника, а «Зента» была накрыта первыми же залпами и потоплена. После чего эскадра вышла из Адриатики и приступила к блокированию Отрантского пролива. Австрийцы форсировать пролив не пытались, так что французам сторожить вообще‑то было некого, и они ушли на Мальту, оставив в дозоре один крейсер.

17 сентября французский флот снова вошел в Адриатику. Он вез несколько орудий, которые предполагалось установить на горе Ловчен. Батарея была установлена, но огнем австрийского линкора «Радецкий» она была скоро подавлена, а укрепления получили значительные разрушения. В это время австрийцам представилась возможность нанести удар по блокирующему Отрантский пролив французскому флоту. Однако адмирал Гаусс не решился на активные действия и предпочел использовать подводные лодки. 21 декабря подводная лодка U-12 обнаружила французские линкоры. Они не имели при себе эсминцев охранения. Лодка сделала двухторпедный залп. Одна торпеда попала во флагманский линкор «Жан Бар» и серьезно повредила его. Вторая прошла мимо, в нескольких метрах от форштевня линкора «Дантон». «Жан Бар» принял около 1000 т воды и был отправлен на ремонт на Мальту. После этого события в блокадных операциях линкоры не использовались, и блокаду осуществляли только легкими силами. Впрочем, и крейсеры несли потери от австрийских подводных лодок.

27 апреля 1915 г. крейсер «Леон Гамбетта» под флагом контрадмирала Сене В. был атакован подводной лодкой U5 и получил две торпеды в левый борт. Через 20 минут крейсер перевернулся и затонул. Погибли 684 человека, вместе с адмиралом и всеми офицерами.

Наконец 23 мая Италия решилась и объявила войну Центральным государствам. Начало войны было неудачным для Италии: за первые 4 месяца войны она потеряла два броненосных крейсера и 6 единиц из состава легких сил. Оба крейсера были потоплены подводными лодками: «Амальфи» — U-4 7 августа 1915 г., «Гарибальди» — U-26 через 11 дней.

В целом австрийский флот был существенно активнее итальянского. Уже в первые дни войны они привлекли свои линкоры «Тегетгоф», «Вирибус Унитис и «Принц Ойген» для обстрела итальянских береговых батарей. В обстрелах принимали участие и старые линкоры типа «Эрцгерцог Франц Фердинанд». Несколько позже линкор «Радецкий» в сопровождении легких сил обстрелял ряд пунктов на итальянском побережье и разрушил железнодорожный мост в Потенце, кроме того, он уничтожил один из обнаруженных в заливе Манфредония итальянский эсминец. «Эрцгерцог Фердинанд Макс» обстрелял в Анконе нефтехранилище, а «Эрцгерцог Карл» — верфь и цитадель. В обстреле Анконы приняли участие также старые линкоры «Габсбург», «Арпад» и «Бабенберг».

Дня эсминца из прикрытия линкоров потопили в порту Анкона итальянский транспорт. Набег австрийцев произвел впечатление на итальянцев и их союзников. В результате англичане выделили 4 старых линкора из района Дарданелл и в сопровождении 4 легких крейсеров отправили на помощь союзнику. В дальнейшем в течение всего 1915 г. операции в Адриатике проходили, в основном, с использованием легких сил с обеих сторон. Итальянцы тщательно оберегали свои линейные силы и, даже когда имели возможность нанести удар по австрийцам, предпочитали оставаться в базах. Так, линкор «Конт ди Кавур» завею войну совершил 3 выхода в море, «Джулио Чезаре» — 2, а «Дуилио» и «Дориа» — вообще ни разу. Но тем не менее итальянцы несли потери — 27 сентября 1915 г. в результате взрыва погребов погиб линкор «Бенедетто Брин». Взрыв произошел в районе кормовой башни и был настолько силен, что сама башня взлетела в воздух. При этом погибли контр–адмирал де Нервен, 22 офицера и 473 нижних чина. Считается, что это была австрийская диверсия. Аналогичный взрыв произошел год спустя, 2 августа 1916 г., на линкоре «Леонардо да Винчи» в Таранто. Взрыв произошел также в районе погребов, и через 40 минут линкор опрокинулся и затонул. Причиной взрыва также считается диверсия. На нем погибли 249 человек. Корабль затонул на глубине всею 11 м, и его надстройки и трубы зарылись в ил на 9 м. Инженер Феррати предложил поднять линкор с помощью сжатого воздуха. Это был первый корабль, который был поднят таким способом. Вначале были загерметизированы все отверстия в корпусе, затем установлены внутренние перегородки. Эти работы начались в 1917 г. весной и к сентябрю 1919 г. были закончены. Корабль всплыл и, несмотря на некоторые трудности, поставлен в док, где были произведены дальнейшие работы по восстановлению корабля. Затем его в перевернутом состоянии, в каком он находился в доке, вывели в море и перевернули в нормальное положение. Корабль был восстановлен, но служил недолго. Позже подобную операцию, но уже в отношении целого флота, осуществил англичанин Э. Кокс. Завершающим этапом был подъем артиллерийских башен линкора. Их подняли с помощью кольцевого понтона. Подобный метод с успехом был применен ЭПРОНом на Черном море при подъеме башен линкора «Императрица Мария».

Но вернемся на Адриатику и, чтобы закончить краткий анализ действий легких сил в период 1915—1918 гг, ограничимся перечислением рейдов австрийцев. В 1915 г. было совершено 4 рейда, в результате французы потеряли 1 подводную лодку, а австрийцы — 2 эсминца (оба на минах); в 1916 г. — 9 рейдов (потоплено 2 дрифтера); в 1917 г. — 10 рейдов (потоплены 1 пароход и 14 дрифтеров); в 1918 г. — 1 безрезультатный рейд. Не желая рисковать своими линейными силами, итальянцы решили использовать штурмовые средства — торпедные катера и человекоуправляемые мины. Такие мины были разработаны инженер–майором Росетти Р. и лейтенантом медицинской службы Паолуччи Р.

В конце 1917 г. австрийские броненосцы береговой обороны «Будапешт» и «Вин» обстреляли позиции итальянцев в районе Картелацио, после чего они ушли в Триест. В ночь на 10 декабря два торпедных катера, MAS-9 и MAS-13, на буксире миноносцев подошли на 10 миль к Триесту. Командовали ими Риццо и Феррарини. Сделав проход вручную в боновом заграждении, они проникли в гавань и атаковали австрийские корабли. В результате «Вин» получил попадание торпеды, перевернулся и затонул. Вторая торпеда прошла мимо. Катера благополучно выбрались из гавани 1 марта командующим австро–венгерским флотом был назначен энергичный контр–адмирал. М Хорти, и 8 июня 1918 г. он решил нанести удар по Отрантскому барражу силами 4 линейных кораблей типа «Тегеттоф». Операция кончилась неудачей. У далматинского побережья патрулировали итальянские торпедные катера MAS-15 под командой капитана 3–го ранга Л. Риццо и MAS-21 — командир гардемарин А. Гори. Они предназначались для атаки австрийских транспортов, и встреча с австро–венгерскими линкорами произошла случайна. На рассвете они обнаружили два больших корабля и атаковали их. MAS-21 выпустил торпеды в «Тегеттоф», но промахнулся, зато MAS-15 не упустил своего шанса. Обе его торпеды достигли цели, и «Сент–Иштван» получил тяжелые повреждения. Торпеды попали в районе миделя, и оба котельных отделения правого борта оказались затопленными. Затопление отсеков противоположного борта, хотя и позволило уменьшить крен, не дало окончательных результатов. Корабль продолжал заполняться водой — сказались некоторые конструктивные ошибки и слабость переборок. Попытки завести пластырь не удались, и вскоре «Сент–Иштван» перевернулся и затонул. На нем погибли 94 человека. После гибели линкора Хорти отменил операцию.

Последней жертвой войны на Адриатике стал австрийский линкор «Вирибус Унитис». 3 октября 1918 г. Австро–Венгерская империя прекратила свое существование, и флот был передан Национальному совету южных славян. На кораблях были подняты хорватские флаги, и часть команд, состоящая из немцев, чехов и венгров, покинула корабли. Считалось, что война закончилась, и порт никто не охранял.

Итальянцы, не зная истинного положения дел, решили предпринять нападение на корабли. 31 октября Росетти и Паолуччи погрузили человекоуправляемую мину на миноносец и отправились к гавани Пола. Мину перегрузили на катер, который доставил ее к порту. Затем итальянцы «оседлали» свою машину и направились к стоянке линкоров. Обнаружив «Вирибус Унитис», они установили под корпусом свою мину. Успеху операции способствовало то, что маскировка кораблей отсутствовала и линкор был ярко освещен. Однако диверсанты были обнаружены, взяты в плен и подняты на борт линкора. Здесь итальянцы узнали, что линкор уже не принадлежит Австрии и даже имеет новое название — «Югославия». Разумеется, они тут же сообщили о том, что линкор заминирован и вот–вот взорвется. Команда линкора покинула корабль, и он после взрыва, разорвавшего днище, опрокинулся и затонул. Был еще один любопытный эпизод, связанный с судьбой австрийских линкоров. Офицеры и команда линкоров «Радецкий» и «Зриньи» не хотели сдавать свои корабли итальянцам. Они подняли американские флаги и вышли на поиски хоть какого‑нибудь катера — охотника за подводными лодками. Спустя некоторое время оба корабля были официально переданы США, но, будучи окончательно устаревшими, отправлены на слом.

Линкоры «Эрцгерцог Франц Фердинанд» и «Тегетгоф» были переданы Италии и «с помпой» проведены перед итальянским флотом — довольно жалкая месть за поражение у Лисса.

«Принс Ойген» был передан Франции. Австрийские линкоры в строй стран–победительниц не вводились, были использованы как корабли–мишени и впоследствии разобраны.

«Ленивая война» на Адриатике закончилась. Впрочем, «ленивой» ее можно считать из‑за слабого использования линейных сил, итальянских в первую очередь.

Несмотря на некоторую второстепенность Средиземноморского морского театра боевых действий по сравнению с Северным морем и даже Атлантикой (если иметь в виду действия подводных лодок Германии), потери в линкорах обеих сторон оказались значительно больше. Впрочем, и здесь ни один линейный корабль не погиб в морском артиллерийском бою. Потери линкоров по виду оружия распределились следующим образом: 7 линкоров были потоплены подводными лодками; 3 линкора стали жертвами диверсий; 2 линкора потопила береговая артиллерия после подрыва на минах; по одному линкору потопили торпедные катера, эсминец и береговая артиллерия. Всего на театре погибло 18 кораблей. В это число входит и русский корабль «Пересвет», подорвавшийся на мине в районе Порт–Саида 4 января 1917 г. Это был один из выкупленных у Японии русских кораблей, направлявшийся на Северный театр, но к соединению не дошедший. Судьба второго корабля, «Чесма» (бывшая «Полтава»), была благополучнее, он дошел до места новой службы. Однако служил недолго и после Гражданской войны был в 1923 г. разобран.

Судьба германского флота

Чтобы подвести черту под судьбой линейных кораблей Второй мировой войны, необходимо сказать о судьбе немецких линкоров 28 ноября 1918 г. император Вильгельм II подписал капитуляцию Германии. По условиям капитуляции часть немецкого флота, в основном лучшие и новейшие корабли, подлежала интернированию и была отправлена в английскую базу Скапа–Флоу, где должна была ожидать решения своей судьбы. В состав ее вошли 11 линкоров, 5 линейных крейсеров, 8 легких крейсеров и 52 миноносца и эсминца. Командовал интернированной эскадрой адмирал Рейтер. На кораблях был оставлен минимальный экипаж, но англичане не имели права подниматься на борт до момента официальной капитуляции (21 июня 1919 г.). Однако в полдень 21 июня на флагманском корабле Рейтера был поднят заранее установленный сигнал. На кораблях взвились вымпелы и были подняты красные флаги. Находящиеся в нижних помещениях офицеры и старшины открыли кингстоны, привели в негодность заборные клапаны и выкинули за борт рукоятки и маховики. На глазах английских моряков немецкие корабли пошли на дно, сталкиваясь друг с другом и опрокидываясь вверх днищем. Английские тральщики (других кораблей в гавани не было) открыли огонь, пытаясь предотвратить самоуничтожение флота, но это не помогло, команды покинули тонущие корабли. Несколько человек были убиты и ранены. Англичане сделали попытку отвести часть кораблей на мелководье. Удалось спасти линкор «Баден», 3 легких крейсера и 2 эсминца. 4 эсминца были только частично затоплены. Остальные корабли затонули. Впоследствии значительная часть этих кораблей была поднята. Эту уникальную операцию осуществил Э. Кокс. Заплатив 24 тыс. фунтов стерлингов, он купил у Адмиралтейства 26 эсминцев и миноносцев и 2 линкора. Впоследствии он приобрел и другие корабли.

Вначале он начал подъем миноносцев, затем более крупных эсминцев. После удачных подъемов относительно небольших кораблей он перешел к линкорам и линейным крейсерам. В 1931 г. он поднял один за другим «Мольтке», «Зейдлиц», «Кайзер», «Гинденбург», «фон дер Танн» и «Принц–регент Луитпольд». Все они пошли на слом. Спасенный «Баден» некоторое время использовался как мишень, но позже и он пошел на переплавку. Остальные линкоры немцев были разделены между победителями, но в строй не вводились и были разобраны. Следует отметить судьбу линкора «Остфрислад», доставшегося США. Он был потоплен как мишень при отработке тактики авиационных атак. Событие в некотором смысле символическое, определившее в будущем «взаимоотношения» самолета и линкора Англии достались «Вестфалец», «Рейнланд» и «Гельголанд»; «Нассау» и «Ольденбург» — Японии; «Тюриген» — Франции. Были разделены между победителями и легкие силы—крейсера и эсминцы. Первая мировая война закончилась. Она обошлась народам мира более чем в 10 миллионов убитых. Не последнее место в расходах на войну составило содержание линкоров. Между военными теоретиками стало распространенным мнение о том, что линкоры устарели как класс кораблей и затраты на их строительство и эксплуатацию не окупаются эффективностью использования.

Глава 3

МЕЖДУ МИРОВЫМИ ВОИНАМИ

Версальским мирным договором, подписанным 28 июня 1919 г., закончилась Первая мировая война. В результате поражения Центральных держав изменилась географическая карта мира. Побежденная Германия лишилась всех заморских территорий и части владений в Европе. По Версальскому договору Германия возвращала Франции Эльзас и Лотарингию, Бельгии — округа Мальмеди и Эйнен, Польше — Познань и часть Поморья. Мемель передавался Литве. Рейнская область была демилитаризована, и Данциг объявлен вольным городом. Потери союзницы, Австро–Венгрии, были существенно больше — она просто перестала существовать. На ее месте были созданы независимые Австрия, Чехословакия и Венгрия. Часть ее территории, Босния и Герцеговина, вошла в состав Югославии. Значительные территориальные потери понесла и Россия, став к этому времени Советским Союзом. Она лишилась Финляндии, Польши, Прибалтики и ряда других территорий.

Но, так или иначе, война закончилась, и встал вопрос, что делать с многочисленными запасами вооружений, и кораблями в первую очередь, и как их использовать. Что касается Германии, то военные статьи Версальского договора четко определили состав ее флота. Ей дозволялось иметь 6 линкоров (броненосцев) типа «Дойчланд» по 10 000 т, 6 легких крейсеров и по 12 эсминцев и миноносцев. Срок службы для линкоров и крейсеров определялся в 20 лет, для эсминцев и миноносцев — 15 лет. Суммарное водоизмещение флота могло составить не более 108 000 т, а численность личного состава — 1500 офицеров и 15 000 нижних чинов. Подводных лодок Германии иметь не разрешалось. Помимо ограничения в корабельном составе она должна была ликвидировать значительную часть орудий береговой обороны. Германия лишилась также значительной части торгового флота (до 90 %). Что касается Австро–Венгрии, то тут вопрос о флоте не стоял, так как теперь уже Австрия не имела выхода к морю. Однако страны–победительницы сохранили свои флоты, в том числе и линейные, и это создавало серьезную проблему, экономическую в первую очередь. Все чаще стали высказываться мнения о том, что линкоры как класс кораблей устарели и идея себя изжила. При этом сторонники таких взглядов указывали на то, что большинство линкоров не принимали активных действий и отстаивались в базах, а единственное генеральное (Ютландское) сражение не дало желаемых результатов ни одной из сторон.

Назревало решение о сокращении численности линкоров. В отношении старых додредноутов особых проблем не было, и в течение нескольких лет после мировой войны все они отправились на слом. В строю остались только германские и еще японский «Микаса» — корабль–памятник. (В Скандинавских странах находились в строю броненосцы береговой обороны, о чем писалось выше.)

Однако и «дредноутов» находилось в строю слишком много, тем более что значительная их часть также успела устареть. На стапелях находились более совершенные корабли, стоял вопрос, надо ли их достраивать. При этом следовало помнить, что строительство линкора — процесс не только дорогой, но и долгий, и если на какой‑то более–менее длительный период заморозить строительство, встанет все военное судостроение и государства потеряют квалифицированных специалистов. В общем, было о чем думать экономистам, адмиралам и политикам

Главной задачей, которую надо было решить, стало определение соотношений флотов главных мировых держав. С этой целью по инициативе США в 1921 г. была созвана так называемая Вашингтонская конференция по ограничению морских вооружений. На конференции присутствовали представители США, Англии, Японии, Италии и Франции, то есть государств, имеющих в составе своих флотов линкоры. (Линкоры Испании и южноамериканских республик никого не интересовали, так же как и линкоры СССР.) Естественно, каждая страна стремилась после сокращений оставить в составе своего флота наиболее совершенные корабли из числа находившихся в строю или постройке. К 1921 г. качество вновь проектируемых линкоров существенно повысилось по сравнению с кораблями, участвовавшими в войне. Наиболее совершенными были проект линейного крейсера «Акаги» (40 000 т водоизмещения, скорость — 30 уз., десять 406–мм орудий, бронирование борта — 254 мм, палуб — 152 мм) и английский проект G-3 (водоизмещение 48 400 т, скорость 31 уз., девять 406–мм пушек, броня борта — 356 мм, палуб — 203 мм). Находящиеся в постройке линкоры и линейные крейсера США были несколько хуже. Возможно, поэтому они и настаивали на ликвидации в первую очередь линкоров, находящихся в постройке. Но обо всем по порядку. 12 ноября 1921 г. представители ведущих морских держав приступили к обсуждению проблемы. Великобританию представляли: бывший премьер–министр А. Бальфур, первый лорд адмиралтейства А. Форхэм, адмирал Битти Д. и другие влиятельные персоны. Председателем на конференции был госсекретарь США Ч. Хьюджес, он и открыл конференцию с предложениями своей страны об ограничении морских, в первую очередь линейных сил. При этом США были, как казалось, готовы на значительные жертвы со своей стороны (при условии, что и другие от них не отстанут). Первым предложением было пустить на слом 15 из 16 кораблей программы 1916 г, если Англия и Япония, в свою очередь, откажутся от своих программ. (При этом надо помнить, что находящиеся в постройке линкоры США были хуже английских и японских последних проектов, так что жертва было не столь уж велика). Следующим шагом были ликвидация старых броненосцев и прекращение строительства новых линкоров на ближайшие 10 лет. Для будущих линкоров были установлены водоизмещение в 35 000 т и орудия не выше 406 мм.

При этом было наложено ограничение и по возрасту заменяемых линкоров, то есть в течение ближайшего десятилетнего срока ни один линкор не мог быть заменен, если он моложе 20 лет. Были наложены некоторые ограничения и на строительство авианосцев.

В конечном итоге США отправили на слом 15 строящихся линкоров и 15 «додредноутов». В строю осталось 18 единиц. Англия после отправки на слом имела в строю 22 линкора, Япония — 10 линкоров. В результате соотношение тоннажа линкоров США, Англии, Японии, Франции и Италии должно было составить: 5: 5: 3: 1,75: 1,75. При этом предельное суммарное водоизмещение линкоров США не должно было превышать 525 000 т. Был установлен и предельный суммарный тоннаж для авианосцев: США и Англии — 135 000 т, Японии — 80 000 т, Италии и Франции — 60 000 т. Однако не все гладко было на этой конференции: Англия стремилась протащить решение о постепенной замене своих линкоров новыми, не дожидаясь 10–летнего срока. Япония настаивала на окончании постройки линкора «Муцу».

После долгих дебатов стороны пришли к компромиссу. Япония достроит «Муцу», США — «Колорадо» и «Вест–Вирджинию», а Англия получает право построить два новых линкора (в пределах 35 000 т водоизмещения). Часть линкоров и линейных крейсеров могли быть достроены как авианосцы: 2 американских типа «Саратога», японские «Кага» и «Акаги» и английский «Игл». В авианосцы были перестроены и три английских так называемых больших легких крейсера — «Корейджес», «Глориес» и «Фьюриес». В строительстве линкоров наступило затишье. В это десятилетие из вновь заложенных вошли в строй только два английских линкора типа «Нельсон». В 1922 г. оба линкора были заложены. В их проекте были сохранены некоторые особенности линейных крейсеров G-3, однако теперь приходилось считаться со статьями Вашингтонской конференции и ограничиться 35 000 т водоизмещения. Однако англичане решили эту задачу, хотя и не полностью. Главное, чем им пришлось поступиться, была скорость. Теперь линкоры могли вместо 30 уз. развить скорость не более 23 уз. Английские конструкторы, вопреки мнению относительно живучести линкоров, господствующему в предыдущее десятилетие, приняли революционное решение в выборе расположения башен главного калибра. Возросшая дальность стрельбы и потому повышенные требования к бронированию палуб, а также появление нового оружия — авиационных бомб — заставили отказаться от традиционного их расположения. Вся артиллерия главного калибра была расположена в носовой части, а энергетическая установка сместилась в корму. Такое расположение башен позволило заметно сократить протяженность цитадели, зато существенно увеличить ее толщину. Качество защиты усиливалось тем, что 356–мм плиты броневого пояса имели наклон в 22° и должны были встречать неприятельские снаряды под более острым углом. Кроме того, весь броневой пояс находился на некотором удалении от наружной обшивки. Такое расположение брони обеспечивало большую по высоте защиту жизненно важных центров корабля.

Броня палуб над погребами и машинами достигла 160 мм толщины. С носа и кормы цитадель прикрывалась 229–мм траверсами. Недостатком проекта было полное отсутствие бронирования в носовой части и в корме, и только рули прикрывались 127–мм плитами. (Такой принцип бронирования назывался: «Все или ничего».) Противоминная артиллерия включала 6 двухорудийных башен с пушками калибром в 152 мм. Корабль имел достаточно сильную зенитную артиллерию, включавшую (на 1927 г.) шесть 120–мм пушек и 32 зенитных 40–мм автомата. Таким образом, линкоры типа «Нельсон» были сильнейшими на тот период.

Прошло несколько лет, и 21 января 1930 г. в Лондоне открылась следующая конференция пяти великих держав. Лондонская морская конференция дополнила Вашингтонский договор и установила ограничения на суммарный тоннаж крейсеров, эсминцев и подводных лодок. Для Англии он составил: 339 000 т — для крейсеров; 150 000 т — для эсминцев и 52 700 т для подводных лодок. Для США он составил: 323 000 т, 150 000 т и 52 700 т соответственно. Для Японии: 209 000 т, 105 000 т и 52 700 т.

Конференция установила два типа крейсеров: водоизмещением в 10 000 т и с артиллерией 155—203 мм и водоизмещением до 10 000 т и с артиллерией не более 155 мм. Главным достижением конференции было продление перерыва в строительстве линкоров еще на 5 лет. Впрочем, конференция не обошлась без конфликта: Италия и Франция не подписали протокола и покинули конференцию.

В этот период Германия постепенно стремится восстановить свое положение среди других морских держав. В 1925 г. состоялось Локарнское соглашение, в котором Германия выступила уже как равноправная со странами–победительницами. В 1926 т. она вступила в Литу Наций и стала добиваться отмены военных статей Версальского договора. Наконец, в 1934 г. она построила три так называемых «карманных» линкора. Формально они отвечали статьям Версальского договора по вооружению и водоизмещению. Это было начало возрождения строительства линейного флота. В 1935 г. Англия и Германия подписали двухстороннее соглашение, в котором англичане санкционировали строительство германского флота, равного 35 % английского. Германия получила право иметь подводный флот в размере 45 % от английского. В 1936 г. был официально оформлен военно–политический блок «ось Берлин—Рим» и заключен «антикоминтерновский пакт» между Берлином и Токио.

В 1936 г. состоялась вторая Лондонская морская конференция, но она закончилась провалом. Япония не добилась полного равенства своего флота с флотом Англии и США и покинула конференцию. Основные морские державы отказались от всяких ограничений и приступили к строительству крупных надводных кораблей, которые, как тогда считалось, являлись основным ядром флота.

Если строительство линкоров было на время остановлено, это не значит, что остановилось и развитие военно–морской теоретической мысли. В период между мировыми войнами военно–морские теории, развиваемые в Англии, США, Италии и других странах, отличались крайней пестротой взглядов в части выбора средств борьбы для достижения господства на море. В первые годы после окончания Первой мировой войны получила развитие теория использования малых профессиональных армий, опиравшаяся на новые средства войны — танки и самолеты на суше и мощные линейные флоты — на море. Идея «генерального сражения», способного решить исход войны одним ударом, продолжала оставаться господствующей. Однако после войны авиация стала развиваться столь стремительно, что теоретики порой не поспевали за ее возрастающими возможностями, особенно в решении боевых задач на море. Другим оружием, появившимся в период мировой войны, были подводные лодки. Успех, который они имели в борьбе с торговым судоходством, предопределял их развитие. Окончание войны не позволило полностью раскрыть все возможности этих кораблей. Впрочем, некоторые военные специалисты считали, что введение конвоев резко снизило эффективность подводных лодок. Однако результаты, которые были достигнуты немецкими подводными лодками, производят впечатление. Примером может служить U-35, на счету которой находилось 550 000 т потопленного тоннажа союзников. Один из ее командиров, фон Арнольд де ла Перейра, потопил 445 000 т. (Эти результаты являются рекордными и не были перекрыты во Второй мировой войне.)

Наконец, появился еще один вид оружия на море — авианесущие корабли. Испытания, проведенные в 1921 г. американцами, продемонстрировали огромные возможности этого нового вида оружия. На этих испытаниях корабельная, палубная авиация успешно потопила трофейные немецкие линкор «Остфрисланд» и крейсер «Франкфурт». Однако комиссия, производившая разбор учений, пришла к выводу, что линкор еще остается главной силой в войне на море. Другие военные специалисты считали, что господство линейного флота еще в период мировой войны окончательно подорвано и надо искать другие (авиация, подводные лодки) средства в борьбе за господство на море. Как и в прошлые эпохи, появление новых средств борьбы тут же рождало как их горячих сторонников, так и столь же горячих противников. В тот период появились приверженцы только авиации или только подводных лодок, однако страсти постепенно улеглись, и к началу Второй мировой войны линкоры по–прежнему считались основой морских сил. Исключением в некоторой степени являлась Япония, где авиации уделялось очень большое внимание и где она считалась одной из главных ударных сил на море. Взгляды морских теоретиков Англии и США имели много общего, так как оба эти государства, особенно Англия, сильно зависели от своих морских коммуникаций. В основе их стратегии по–прежнему лежали концепции Мэхена и Коломба, основой которых было достижение господства над миром путем завоевания господства на море. Однако результаты Первой мировой войны поставили под сомнение главенствующую роль линкоров. Появились сторонники их упразднения, которые считали, что 15—20 линкоров не способны защитить 2 тысячи транспортов, одновременно находящихся в море. Поэтому, как считали противники линейного флота, необходимо строить крейсера. Отчасти эта позиция была поддержана Адмиралтейством, и в тот период появилось в составе флота Англии множество крейсеров различного назначения. Однако крейсера не могли эффективно бороться с подводными лодками, поэтому в Англии было сделано предложение о полном запрещении подводных лодок. Инициатором такой идеи был адмирал Ричмонд.

Насколько реально было реализовать эту идею, говорить трудно. Вряд ли какая‑нибудь страна стала бы отказываться от столь эффективного оружия в пользу идеи, заключавшейся в том, что «подводные лодки тормозят развитие надводных кораблей, заставляя увеличивать их водоизмещение, и тем самым заводят конструкторскую мысль в тупик». Некоторые итоги дискуссии о роли линкоров в будущей войне были подведены в книге Кресуэлла Д. «Война на море», в которой автор утверждал, что «линкор все еще является, и впредь останется становым хребтом морских сил». Точку зрения Кресуэлла разделяло и военно–морское командование США. (Однако в ходе войны Англия, хотя и имела огромное преимущество в числе линейных кораблей над Германией, тем не менее долго не могла эффективно защитить свои коммуникации от немецких надводных рейдеров.)

Бурный рост авиации породил сторонников другой крайности, считавших военно–воздушные силы способными решать любые боевые задачи на суше и на море. Особенно крайних взглядов придерживался американский генерал Митчелл, который утверждал, что армия и флот себя изжили и стали тормозом в развитии военного искусства. Наиболее интересными теоретиками военно–морского искусства в Германии были Гроос и Вегенер, особенно последний. В своей книге «Морская стратегия мировой войны» автор объяснял главную причину поражения Германии, в первую очередь на море. Вегенер наглядно доказал, что запертый в пределах Гельголандской бухты германский линейный флот оказался в стратегической пустоте. Германии, как считал Вегенер, следовало захватить побережье Франции и особенно Норвегии Тогда мощный германский линейный флот получил бы стратегический простор. Начало Второй мировой войны и Норвежская операция были разыграны «по нотам», написанным Вегенером. Однако Вегенер считался сторонником мощного линейного флота и недооценивал подводные лодки.

Военная доктрина Франции в вопросах войны на море особенного интереса не представляла, поскольку мало чем отличалась от английской. Впрочем, и во Франции появились теоретики, придерживающиеся революционных взглядов. Одним из них был адмирал Кастекс, утверждавший, что основную роль в будущей войне будут играть подводные лодки и авиация. Представляет интерес доктрина «самостоятельной воздушной войны», выдвинутая генералом Дуэ. «Воздушное оружие, — утверждал генерал, — является оружием не богатых народов, а народов молодых — гениальных, пылких, отважных, жаждущих простора и высоты». Несостоятельность доктрины заключалась в том, что переоценивала роль авиации в ущерб армии и особенно флота. Однако Дуэ сыскал много поклонников, среди которых были Митчелл из США, Сект из Германии и многие другие. С интересом к нему отнеслись и в Японии.

Любопытное исследование относительно строительства и использования военно–морского флота провел итальянский профессор Фиораванцо. Автор трехтомного труда «Интегральная война и война на море» пришел к выводу, что на ограниченных театрах нет необходимости иметь тяжелые корабли и что авиация с успехом может заменить флот. Он подошел к проблеме формирования флота не с точки зрения решения технических задач, а с позиции стоимости и эффективности того или иного вида вооружений. Так, в отношении линкоров он считал, что 10 торпедоносцев берегового базирования смогут с ним справиться при относительно небольшой их стоимости. Тем не менее ни Дуэ, ни Фиораванцо не отрицали наличия линейного флота, особенно в начальный период войны, но ему отводилась пассивная роль по принципу «fleet in being». При этом, учитывая слабость своего флота относительно английского, предпочтение отдавалось скорости перед бронированием. Теоретические взгляды в СССР на роль флота в будущей войне особого интереса не представляли. Советская оборонительная тактика на Балтийском и Черноморском театрах была довольно жалкой копией тактики, принятой в России в 1914 г.

Единственной страной, где лучше всего предугадали развитие и распределение ролей между кораблями разных классов, была Япония. Только она имела гармоничный, хорошо сбалансированный флот, способный решать различные тактические задачи и обеспечить господство на морском театре. И это при относительной технической отсталости по сравнению с США, особенно в области электронных средств. Если несколько заглянуть вперед и посмотреть на результаты нескольких операций на море, можно увидеть, что сторонники тех или иных взглядов, даже самых крайних, на применение отдельных средств ведения войны в отдельных случаях оказались правы. Филиппинское сражение вполне можно считать генеральным, приведшим к полному поражению противника и господству на морском театре. Норвежская операция и особенно критская показали торжество авиации над остальными родами войск. Малочисленные германские линкоры оказались, пусть и на время, хозяевами на коммуникациях. Таким образом, все теоретические взгляды во Второй мировой войне нашли свое, пусть и частное, подтверждение. Однако независимо от частных успехов окончательная победа лежит на стороне того государства, чья экономика оказывается более мощной и гибкой, способной оперативно перестраиваться в процессе войны в зависимости от изменяющихся потребностей армии и флота. Но вернемся от теоретических предвоенных рассуждений к линкорам.

Несмотря на то, что строительство линкоров было приостановлено, их совершенствование продолжалось. В первую очередь это коснулось артиллерии. Орудийные установки получили больший угол возвышения, были существенно улучшены системы подачи снарядов и зарядов, от чего возросла скорострельность. Необходимость обеспечения защиты от авиации противника привела к появлению большего числа зенитных орудий. Впервые появились универсальные пушки среднего калибра, способные вести огонь как по воздушным, так и по морским целям. Вначале это были орудия не крупнее 102 мм. В дальнейшем их калибр возрастал. Большое распространение получили зенитные одно- и многоствольные автоматы системы «Боффорс калибром 40 мм и «Эрликон» — калибром 20 мм.

Модернизации подвергались и энергетические установки линкоров. Произошел окончательный переход на жидкое топливо (мазут). На линкорах стали устанавливать противоминные були. В ряде случаев для лучшего действия зенитной артиллерии была изменена архитектура надстроек и уменьшено число труб. Примером удачной модернизации может служить итальянский линкор «Джулио Чезаре». На линкоре была ликвидирована средняя башня. Остальные орудия были рассверлены до 320 мм 18 казематных 120–мм пушек были заменены на 12 в 6 двухорудийных башнях. 76–мм зенитки заменили более совершенные 100–мм. Торпедное вооружение было ликвидирована. Изменились и главные измерения линкора: его длина возросла со 169 м до 182 м, а водоизмещение — с 23 000 т до 28 800 т (нормальное). Существенно возросли мощность энергетической установки — с 33 000 л.с. до 99 500 л.с. и скорость — с 21,5 уз. до 28 уз. Фактически в старом корпусе был построен новый корабль. Насколько такая модернизация имела смысл, сказать трудно, ибо полноценного линкора все‑таки не получилось и итальянские корабли (все 4 линкора прошли аналогичную модернизацию) уступали современным им английским линкорам типа «Куин Элизабет» в мощности огня и бронирования, хотя и превосходили их в скорости.

Последние также были модернизированы перед войной. Правда, из 10 линкоров типа «Бархем», «Ройял Соверин» наиболее полную модернизацию прошли только два: «Куин Элизабет» и «Вэлиант». На этих кораблях артиллерия среднего калибра была полностью заменена на 114–мм универсальные пушки. На остальных кораблях этих типов произошла только частичная замена на 102–мм зенитки. Что касается английских линейных крейсеров, то замена коснулась только крейсера «Ринаун», где 102–мм пушки были заменены на 20 универсальных 114–мм орудий. Другие два линейных крейсера были модернизированы только частично. Японские линкоры серий «Конго» и «Фусо» — «Хыога» также прошли модернизацию. Она позволила усилить бронирование и артиллерию ПВО за счет увеличения числа стволов и их калибров. Аналогичную модернизацию прошли в период с 1926 г. по 1934 г. и американские линкоры. На них была также усилена зенитная артиллерия, установлены катапульты для запуска самолетов и произведен ряд других мероприятий. В ходе войны все американские линкоры постройки 1912—1921 гг. прошли еще одну модернизацию и успели принять участие в Филиппинском сражении, где расквитались за свое поражение в Пёрл–Харборе.

Советские линкоры типа «Гангут» также прошли в предвоенный период модернизацию, но она не коснулась в значительной степени ни энергетики (разве что был осуществлен переход на жидкое топливо), ни орудий главного калибра и устаревших 120–мм пушек противоминного калибра. Зенитное вооружение было усилено незначительно и состояло из нескольких 76–мм пушек и множества практически бесполезных пулеметов. Была усилена палубная броня, а на «Парижской коммуне» были установлены противоминные були. В заключение можно сказать, что все попытки поддержать боеспособность кораблей, построенных 20 лет назад, оказались занятием дорогостоящим, но неблагодарным. Во всяком случае, когда происходила встреча между старыми и новыми линкорами, даже при преимуществе старых, они терпели поражение. Так было и при преследовании «Бисмарка» «Худом», и при Гуадалканале. Над старыми линкорами легко одерживали победы и их новые противники — авиация и подводные лодки. Так что вопрос о полезности и целесообразности модернизации с точки зрения затрат и получения желаемого результата можно считать открытым.

Несмотря на попытку заморозить строительство линкоров, оно было возрождено в начале 1930–х гг. Первыми приступили к постройке новых броненосных кораблей в Германии. Несмотря на мораторий, строительство линкоров, или, как их называли в Германии — Panzerschiffe (броненосцев), происходило на вполне законном основании и формально соответствовало всем статьям международных договоров, Версальского в том числе. Это были довольно странные корабли, не имеющие аналогов нигде больше в мире. Их в шутку называли «карманные линкоры». Но если отбросить шутки в сторону, то можно увидеть очень неплохие корабли. Можно только удивляться, как немецким конструкторам удалось разместить при столь небольшом водоизмещении столь мощную энергетическую установку, такие запасы топлива и вооружений, что сделало эти корабли весьма опасным противником, и не только для торгового флота.

В соответствии с военными статьями Версальского договора на смену устаревшим и выслужившим 20–летний срок службы броненосцам в Германии было последовательно заложено три корабля — «Дойчланд», «Адмирал Шеер» и «Адмирал граф Шпее». Их стандартное водоизмещение незначительно отличалось друг от друга и составляло 11 700 т, полное превышало 15 000 т. Главные измерения: длина 182 м, ширина 21,7 м и осадка 5 м (при стандартном водоизмещении, поскольку конструкция кораблей была достаточно близкой). Ниже будут приведены характеристики одного из них — «Адмирала Шеера». Энергетическая установка состояла из 4 групп двигателей, в каждой по два 9–цилиндровых двухтактных дизеля, суммарной мощностью в 54 000 л.с. максимальная скорость — 27 уз. Запасы топлива позволяли обеспечить дальность в 10 000 миль при 20 уз. скорости и 18 000 миль — при экономической. Вооружение кораблей было довольно мощным и превосходило вооружение любых крейсеров, способных посоревноваться с ними в скорости, но было слабее, чем на любом линейном корабле. Главный калибр состоял из шести 280–мм пушек в двух башнях. Пушки имели угол возвышения в 40 и длину ствола в 52 калибра. Скорострельность реальная — два выстрела в минуту. Масса залпа — 1800 кг. Артиллерия вспомогательного калибра — восемь 150–мм пушек с длиной ствола в 55 калибров. Масса снаряда — 45,3 кг. Скорострельность одноорудийных установок не превышала 5—7 выстрелов в минуту. Зенитная артиллерия состояла из трех спаренных 88–мм установок (впоследствии замененных на 105–мм) и восьми 37–мм автоматов. Корабли имели по два четырехтрубных 533–мм торпедных аппарата, расположенных на корме. В состав вооружения кораблей входили катапульта и два самолета. Вначале это были поплавковые Не-60, затем их заменили Ar-196. По своим тактикотехническим характеристикам корабли были ближе к тяжелым крейсерам, но поскольку их формально относили хоть и к «карманным», но все же линкорам, поэтому с них и начинается рассказ о линкорах Второй мировой войны.

Появление в составе флота Германии кораблей типа «Дойчланд» обеспокоило в первую очередь Францию. Она к этому времени имела в составе своего флота линкоры типа «Бретань», которые в скором времени требовали замены. Первоначально предполагалось построить небольшие, порядка 18 000 т водоизмещения, линкоры с восемью 305–мм пушками. Но, как было уже сказано, появление «карманных линкоров» насторожило французов и заставило пересмотреть проекты новых линкоров в сторону усиления их мощности. Потребовалось улучшить броневую защиту, увеличить калибр главной артиллерии до 330 мм и провести ряд других мероприятии. Все это привело к тому, что водоизмещение вновь проектируемых кораблей возросло почти до 30 000 т, а скорость несколько уменьшилась. В 1931 г. в Бресте был заложен головной корабль, получивший название «Дюнкерк». Он стал первым представителем нового поколения линкоров, хотя по своим характеристикам являлся линейным крейсером. В военно–исторической литературе их чаще всего и относили именно к этому классу. (Следующий — однотипный «Страсбург» — был заложен через три года в ответ на закладку в Италии более мощных линкоров типа «Литторио».) Несмотря на относительно небольшое водоизмещение (26 500 т), французы построили довольно удачный корабль, имеющий достаточно сильное вооружение, высокую скорость и приличное бронирование.

Главный калибр располагался в двух четырехорудийных башнях, каждая из которых была разделена продольной переборкой на две «полубашни». Обе башни располагались в носовой части (этим они напоминали английские линкоры типа «Нельсон»), что позволяло усилить броневую защиту погребов за счет их компактного расположения. Кроме того, значительно облегчалось и управление огнем.

Средний калибр (130 мм) впервые стал универсальным, то есть был предназначен для ведения огня как по морским, так и по воздушным целям. 130–мм пушки были также расположены в четырехорудийных башнях и имели угол возвышения в 75°. Башни имели значительную броневую защиту, но это стало, скорее, недостатком, так как скорость разворота башен была невелика, что снижало эффективность стрельбы по воздушным целям. Компактное расположение артиллерии и полученная таким образом экономия веса позволили обеспечить достаточно хорошую броневую защиту корабля. Броневой пояс толщиной в 225 мм имел наклон в 11,5°. Верхняя палуба была прикрыта 130—140–мм броней и вместе с нижней, толщиной в 40 мм, создавала значительно лучшую защиту от навесного огня крупной артиллерии и авиабомб по сравнению с защитой линкоров более ранней постройки. Подводная защита линкоров обеспечивалась наличием трех продольных переборок толщиной от 64 до 84 мм, отстоящих от борта на расстояние от 3,7 до 7 м. Крайние к борту отсеки заполнялись негустой резиной (ранее для этого применялась целлюлоза). Компактная энергетическая установка включала 4 турбины в двух машинных отделениях и 6 котлов и развивала суммарную мощность в 135 000 л.с., обеспечивая скорость более 31 уз. Линкоры типа «Дюнкерк» предназначались противостоять германским «карманным линкорам» или вспомогательным крейсерам — рейдерам, но не были в состоянии оказать серьезное противодействие мощным линкорам, таким, как, например, «Нельсон» или «Нагато».

В нарушение хронологии, но для того, чтобы закончить рассказ о французских линкорах, скажем несколько слов о последних линкорах типа «Ришелье», хотя они и были окончательно введены в строй только после окончания Второй мировой войны. Эти линкоры создавались в ответ на строительство Италией линкоров типа «Литторио» и представляли собой увеличенный вариант линкоров «Дюнкерк» (35 000 т). Их главный калибр, увеличенный до 380 мм, размещался также в четырехорудийных башнях. Однако дальность стрельбы 45–калиберных пушек была ниже, всего 37,5 км. Зато вес снарядов был значительно больше — 880 кг против 560 кг снарядов «Дюнкерка». Средний калибр составили девять 152–мм и двенадцать 100–мм пушек.

Броневая защита линкоров была одной из лучших в мире. Наклонный главный броневой пояс достигал толщины 330 мм. Две броневые палубы — верхняя толщиной в 150—170мм и нижняя — 40–мм с 50–мм скосами — создавали надежную защиту от навесных снарядов и авиабомб. По расчетам, она могла выдержать попадание бронебойной бомбы массой в 500 кг, сброшенной с высоты 4,5 км. Подводная противоминная и противоторпедная защита осуществлялась, как на «Дюнкерке», наличием дополнительных продольных переборок общей толщиной до 97 мм. Энергетическая установка включала 4 турбины и 6 котлов общей мощностью в 178 000 л.с. На испытаниях «Ришелье» показал скорость 32,6 уз., став самым быстроходным линкором на тот момент времени. Через три года после закладки линкоров «Ришелье» и «Жан Бар» были заложены еще два линкора — «Клемансо» и «Гасконь». Эти линкоры значительно отличались, особенно «Гасконь», от своих прототипов. Однако началась война, и они не были достроены.

Как уже говорилось, Италия в ответ на закладку французских линкоров типа «Дюнкерк» ответила закладкой еще более мощных линкоров типа «Литторио». Всего было заложено 4 корабля этого типа. Три вошли в строй уже после начала Второй мировой войны. Последний линкор этого типа, «Имперо», так и не был достроен.

Линкоры этого типа были достаточно удачными. Поскольку Италия отказалась подписать Лондонское соглашение, то ограничение по водоизмещению при постройке не соблюдалось. Линкоры имели 41 167 т. стандартного водоизмещения. Их главные измерения: длина — 237,8 м, ширина — 32,9 м и осадка — 9,6 м. Достаточно мощная энергетическая установка позволила развивать скорость до 30 уз. Корабли имели мощное броневое прикрытие борта, до 350 мм, палуб — до 219 мм, а башен главной артиллерии — до 290 мм. Их вооружение составляли девять 381–мм пушек в трех башнях (две в носу и одна на корме), по двенадцати 152–мм и 90 мм (зенитных) орудий и 40 зенитных автоматов 20—37–мм калибра. Линкоры несли по 3 самолета и были оборудованы катапультой.

После прихода к власти Гитлера Германия полностью отказалась от соблюдения статей Версальского договора и приступила к созданию мощного военно–морского флота. Одними из первых были заложены линкоры «Шарнхорст» и «Гнейзенау». Эти корабли в некотором смысле являлись развитием «карманных линкоров» типа «Дойчланд», но с усиленной артиллерией, лучшим бронированием и большей скоростью хода.

Стандартное водоизмещение этих кораблей несколько превышало 30 000 т. Их главные измерения: длина — 234,9 м, ширина — 30 м, осадка — 8,2 м. Мощность турбинной установки превышала 160 000 л.с. и обеспечивала скорость до 31,5 уз. Броня борта достигала толщины в 350 мм, палубы — 100 мм, башен главного калибра — 360 мал. Однако калибр главной артиллерии был невелик и составлял всего 280 мм — девять орудий в трех башнях. По этому параметру корабли можно было относить скорее к линейным крейсерам, чем к линкорам. Средний и малый калибры составили двенадцать 150–мм в 4 башнях и четырнадцать 10 5–мм универсальных орудий, а также зенитные автоматы 20—37–мм калибра числом до 50 стволов. (Зенитное вооружение сильно менялось в ходе войны.) Корабли имели по 6 торпедных 533–мм аппарата, по 4 самолета и 2 катапульты.

Последними линкорами Германии, успевшими войти в строй до конца войны, были два линкора: «Тирпиц» и «Бисмарк». Они были одними из сильнейших и наиболее защищенных линкоров периода Второй мировой войны. Это были громадные линкоры, длиной в 241 м, шириной — 36 м и осадкой — 8,7 м, стандартным водоизмещением в 41 700 т и полным — более 50 000 т. Их заложили летом 1936 г. и спустили на воду зимой 1939 г., уже после начала войны. Мощность энергетической установки превышала 150 000 л.с. и обеспечивала скорость до 29 уз. Дальность плавания свыше 8000 миль при экономическом ходе в 19 уз. Корабли имели мощное вооружение: восемь 380–мм пушек в четырех башнях могли посылать 800–кг снаряды на дальность до 36,5 км.

Средний калибр состоял из двенадцати 150–мм и шестнадцати 105–мм (универсальных) и множества зенитных 20—37–мм автоматов. (Их число изменялось в течение войны и достигло на «Тирпице» 74 стволов.) Эти линкоры отличались прекрасным бронированием, что впоследствии они с успехом и подтвердили, показав замечательную живучесть под ударами бомб, торпед и снарядов. Толщина их главного броневого пояса достигала 320 мм, палуб — 170 мм и артиллерийских башен главного калибра — 360 мм. В целом это были наиболее удачно спроектированные и хорошо построенные линкоры из всех, принявших участие во Второй мировой войне.

Помимо этих линкоров в Германии было заложено и планировалось построить еще большое количество линкоров разных классов. Из них представляют интерес корабли проекта «О» — линейные крейсера водоизмещением более 30 000 т, со скоростью хода более 34 уз. и вооруженные шестью 380–мм пушками. Всего планировалось построить три таких корабля. Гораздо более мощными были линкоры типа «Н» (шесть единиц). Эти линкоры должны были иметь стандартное водоизмещение более 52 000 т. Главные измерения: 277,6 м — длина, 37,2 м — ширина, 9,6 м осадка. Скорость — 30 уз. Их вооружение должно было состоять из восьми 406–мм пушек главного калибра, двенадцати 150–мм и шестнадцати 105–мм универсальных орудий и множества зенитных автоматов. Еще более мощные линкоры проекта «Н-41» предусматривали увеличение водоизмещения до 74 800 т и калибр главной артиллерии до 420 мм. При этом главной броневой защитой корабля становилась палуба с общей толщиной бронирования в 200 мм. Были проекты и с еще большим водоизмещением, в 140 000 т, с толщиной палубной брони в 330 мм и артиллерией главного калибра в 508 мм. Ни один из этих проектов реализован не был. Германия слишком поздно приступила к постройке океанского линейного флота, или, иначе, слишком рано вступила в войну за господство на море, не говоря уже о технических мощностях и длительности постройки таких монстров.

В 1936 г. закончился мораторий на постройки линкоров, и Англия приступила к их строительству. Вторая Лондонская конференция ограничила водоизмещение вновь проектируемых линкоров до 35 000 т и калибр не более 356 мм. Англия в отличие от Германии, Франции и Италии, не подписавших соглашения, была единственной страной, остававшейся верной букве договора. Вновь создаваемые линкоры типа «Кинг Джорж V» полностью отвечали принятым ограничениям. Более того, по ряду конструктивных соображений они уменьшили число орудий главного калибра с 12 до 10 стволов. В результате новые английские линкоры имели следующие характеристики: водоизмещение — 38 000 т, главные размерения: длина — 227,1 м, ширина — 31,4 м, осадка — 9,7; скорость — 29,2 уз. Вооружение состояло из десяти 356–мм орудий в двух четырехорудийных башнях в корме и носу и одной двухорудийной в носу на барбете над носовой четырехорудийной башней. Универсальные орудия 133–мм калибра располагались попарно в восьми башнях. Кроме того, на линкорах находилось по 24—48 40–мм и 16—40 20–мм автоматов. На кораблях предполагалось иметь по 3 самолета. Несмотря на то что эти корабли несколько уступали новым линкорам Франции и других стран в калибре главной артиллерии, их броневая защита была достаточно мощной, что несколько уравнивало боевые качества кораблей.

В целом масса брони английских линкоров составила 34 % от стандартного водоизмещения и должна была успешно противостоять действию 380–мм бронебойных снарядов. Толщина брони главного броневого пояса составляла 381 мм, толщина палуб — 152 мм, а башен главного калибра — 406 мм. Когда «линкорная лихорадка» конца 30–х гг. набрала обороты и вышла из‑под контроля, Англия заложила, чтобы не отстать от других стран, более мощные линкоры, типа «Лайон» (4 единицы), водоизмещением более 40 000 т, со скоростью в 30 уз., вооруженные девятью 406–мм пушками, не считая прочего. Однако ни один из них достроен не был. Единственным и последним линкором в мире, который был достроен, стал английский «Вэнгард». Его водоизмещение составило 44 500 т, скорость — 30 уз., вооружение — восемь 381–мм пушек и шестнадцать 13 3–мм универсальных пушек. Линкор имел хорошее бронирование, автономность и мореходность. Корабль был вполне удачным, если не считать несколько устаревшую артиллерию главного калибра. (На линкоре установили снятые в свое время с «больших легких крейсеров» «Глориес» и «Корейджес», перестроенных в авианосцы, двухорудийные башни с 381–мм пушками.)

После окончания Первой мировой войны Япония была готова приступить к реализации обширной судостроительной программы. Линейные корабли в этой программе занимали ведущее место. Предполагалось построить 8 новых линкоров водоизмещением более 40 000 т, вооруженных десятью 406–мм пушками и со скоростью в 26,5 уз. (тип «Тоза») и 30 уз. (тип «Амати»). Толщина бортового пояса линкоров типа «Тоза» достигала 280 мм, у линейных крейсеров типа «Амати» броневая защита борта была несколько меньше, всего 254 мм. Если бы эта программа была реализована, то соотношение морских сил на Дальнем Востоке значительно бы изменилось в пользу Японии. В 1921 г. два корабля («Тоза и «Кага») были спущены на воду, остальные корабли спешно достраивались. Однако Англия, несколько ослабевшая после окончания мировой войны, и США, не имеющие достаточного опыта в строительстве современных линкоров, не могли создать в то время достаточно сильных, сравнимых с японскими кораблей. Поэтому США в первую очередь решили оказать дипломатическое давление на Японию, созвав Вашингтонскую конференцию. Заключенное в 1922 г. соглашение нанесло основной удар именно по Японии. Только два из построенных кораблей новой программы («Нагато» и «Муцу») удалось отстоять, а из строящихся два («Кага» и «Акаги») переоборудовать в авианосцы. Остальные корабли пошли на слом. В составе линейного флота Японии, таким образом, остались 4 линейных крейсера типа «Конго», 4 линкора типа «Исэ» и «Фусо» и два типа «Нагато». Не имея возможности строить новые линкоры, японцы максимально серьезно отнеслись к проблеме модернизации своих кораблей. Старые линкоры, «Фусо» и «Ямасиро», получили новую энергетическую установку, в результате чего их мощность возросла почти в два раза, а скорость превысила 24 уз. Значительно улучшилось бронирование палуб. На кораблях были установлены противоминные були. Артиллерия среднего калибра (152 мм) была сокращена до 14 стволов, зато усилена зенитная: были установлены восемь 127–мм пушек и шестнадцать 25–мм автоматов.

Следующая серия, «Исэ» и «Хьюга», прошла примерно такую же модернизацию, но скорость после замены котлов и турбин возросла еще больше, до 25 уз. На всех 4 линкорах был увеличен угол возвышения орудий главного калибра, в результате дальность стрельбы увеличилась до 17 миль.

Линкоры «Нагато» и «Муцу» также были модернизированы в первый раз в 1924 г., второй — в 1936 г. В процессе модернизации толщина палубной брони достигла 203 мм, были установлены противоминные були, усилена зенитная артиллерия и сняты торпедные, ставшие бесполезными аппараты. Линейные крейсера типа «Конго» в период с 1927 г. по 1940 г. прошли серию модернизаций, в результате чего стали самыми быстроходными кораблями на театре, имея скорость более 30 уз. Корабли получили новые энергетические установки, противоминные були, и на них была усилена палубная броня. Бортовая броня в 203 мм осталась без изменения, что делало эти корабли уязвимыми, особенно на близких дистанциях артиллерийского боя.

В результате проведенной модернизации корабли стали значительно сильнее, но не настолько, чтобы любой японский линкор был сильнее любого английского или американского. Поэтому в 1934 г. в Японии началось проектирование, пока еще тайное, линкоров нового поколения. Водоизмещение новых линкоров предполагалось увеличить до 65 000—70 000 т, то есть в два раза по сравнению с разрешенным Вашингтонским соглашением. В условиях строжайшей секретности в 1937 г. началась их постройка, и в начале 1942 г. первый из них, «Ямато», вошел в строй. Следом за ним вошел в строй «Мусаси». Третий, «Синано», был достроен как авианосец, но в боевых действиях участия не принял, так как был потоплен на первом переходе 29 ноября 1944 г. американской подводной лодкой «Арчерфиш» у острова Хонсю.

Линкоры «Ямато» и «Мусаси» были самыми большими боевыми кораблями, участвовавшими во Второй мировой войне. Их стандартное водоизмещение достигало 65 000 т. Их главные размерения: длина — 263 м, ширина — 38,9 м, осадка —10,7 м Одним из главных отличий конструкции корпуса было наличие «бульбового» носового образования, впервые установленного на боевом корабле. Ранее такое носовое образование устанавливалось только на некоторых пассажирских лайнерах. Линкоры имели мощное бронирование: 410–мм наклонный броневой пояс по борту, 200—230–мм палубная броня и 100—200–мм противоминная переборка. Это были единственные в мире линкоры, у которых бронировалось даже днище 50—80–мм броневыми плитами (в районе погребов и энергетической установки). Небывалой была и артиллерия этих линкоров — девять 460–мм пушек. Весил ствол такого орудия 180 т, а вес снаряда достигал почти 1,5 т. Башни прикрывала броня толщиной в 650 мм, самая толстая из всех, когда‑либо существовавших на кораблях. Средняя артиллерия была представлена двенадцатью 155–мм пушками (впоследствии их число было уменьшено до шести) и двенадцатью 127–мм зенитками. Число автоматов первоначальное — 24 ствола в 25 мм — в ходе войны было увеличено до 150. На кораблях предполагалось разместить 7 самолетов и 2 катапульты. Безусловно, это были сильнейшие линейные корабли, когда‑либо находившиеся в строю.

Американцы последними приступили к проектированию и постройке линкоров после 15–летнего перерыва. К этому моменту у них в строю находилось 15 линкоров, большинство из которых окончательно устарело еще к окончанию Первой мировой войны. Достаточно сказать, что к началу Второй мировой войны в строю находились такие устаревшие линкоры, как «Арканзас» и «Техас». Эти корабли тем не менее принимали участие в ряде боев (в основном, поддерживали десантные операции). В период между мировыми войнами эти линкоры прошли несколько модернизаций, но основное усиление бронирования и перевооружение они прошли уже после разгрома в Пёрл–Харборе.

В период с 1942 г. по 1943 г. все линкоры, начиная от «Невады» и моложе, прошли полное перевооружение средней и мелкой артиллерии. Все 127–мм пушки стали универсальными, и их число увеличилось до 10 на «Айдахо» и до 16 — на «Неваде» и «Вест–Вирджинии». Число автоматов 40 мм и 20 мм возросло до 70—90 стволов на корабль. Но в целом даже после модернизации американские линкоры постройки 1912—1923 гг. оставались скорее обузой, чем реальной силой, в первую очередь из‑за своей малой скорости, не превышавшей 21 уз. В США прекрасно это понимали, и поэтому, как только закончился перерыв в строительстве линкоров, они энергично приступили к их проектированию. Первый вариант «стандартного» 35 000 т линкора был отвергнут из‑за его очевидной слабости. Поэтому водоизмещение было увеличено до 38 000 т. Новые линкоры имели своеобразные обводы, зауженные в носовой части. Этим они походили на русские линкоры типа «Гангут». Такие обводы позволяли обеспечивать лучшую ходкость, а этот параметр считался одним из важнейших. Главные размерения линкоров типа «Вашингтон» составили: длина — 222,1 м, ширина — 32,9 м и осадка — 8,2 м.

Мощность энергетической установки достигала 121 000 л.с. и обеспечивала скорость в 28,5 уз. парадного хода. Толщина броневого пояса составила всего 305 мм и могла быть пробита 406–мм снарядом на дистанции уже в 130 кабельтов, что было явно недостаточно для современного линкора. Броневая палуба имела толщину до 191 мм, а броня башен главного калибра — 406 мм. Существенным отличием от ранее построенных линкоров было наличие двадцати 127–мм универсальных пушек, размещенных в десяти двухорудийных башнях. Такое расположение универсальной артиллерии стало стандартным и для двух последующих серий американских линкоров. Число зенитных 20 и 40–мм автоматов первоначально равнялось 94 стволам. В ходе войны оно было увеличено до 114 стволов. Первую серию составили всего два линкора, «Вашингтон» и «Норд Кэролайн». Следующая серия линкоров включала уже четыре единицы: «Алабама», «Индиана», «Массачусетс» и «Саут Дакота». Водоизмещение этих линкоров осталось на прежнем уровне — порядка 38 000 т, но главные размерения стали иными: длина — 207,5 м, ширина — 32,9 м и осадка — 8,9 м. Мощность механизмов была несколько увеличена, что позволило сохранить прежнюю, 28 уз., скорость. Уменьшение длины позволило значительно усилить броневое прикрытие борта. Бортовая броня стала толщиной в 310 мм, угол ее наклона возрос до 19е, а сам броневой пояс, расположенный внутри корпуса, простирался до самого днища и переходил в противоминную переборку. Внешний борт был образован стальными броневыми листами толщиной всего в 19 мм (Подобное расположение броневого пояса было у итальянских линкоров типа «Литторио».) Толщина палуб осталась примерно на том же уровне — 184 мм, зато лобовая броня башен главного калибра возросла до 457 мм Вооружение линкоров типа «Алабама» осталось таким же, как и у линкоров типа «Вашингтон». Разница заключалась только в числе автоматов и достигала 140 стволов на корабль. Последней серией линкоров, вошедших в строй в 1943—1944 г., были четыре линкора: «Айова», «Миссури», «Нью–Джерси» и «Висконсин». Линкоры были построены в рекордный срок — менее трех лет — и успели принять участие в войне.

Водоизмещение линкоров этой серии достигало 48 000 т. Главные размерения: длина — 270,5 м, ширина — 33 м, осадка — 8 м. Мощность энергетической установки достигала 212 000 л.с. и обеспечивала скорость в 33 уз. Это были самые быстроходные линкоры во Второй мировой войне. Броневая защита борта отличалась от защиты предыдущей серии и была традиционной, но той же толщины — 310 мм. Наклон броневых плит был ликвидирован. Броневые палубы достигали суммарной толщины более 203 мм. (Приводимые в справочниках данные по бронированию борта до 457 мм и палуб до 356 мм, по сведениям некоторых источников, могут считаться дезинформацией.) Фактически линкоры последней серии из вошедших в строй были, скорее, линейными крейсерами. Было заложено еще два линкора этой серии, но они не были достроены. Предполагалось построить еще более мощные линкоры, типа «Монтана», в количестве пяти единиц.

Их водоизмещение превышало 60 000 т. Главные размерения: длина — 280,9 м, ширина — 36,9 м и осадка — 11 м. Мощность энергетической установки — более 200 000 л.с. — должна была обеспечить скорость в 28 уз. Вооружение составляли двенадцать 406–мм пушек главного калибра, двадцать 127–мм универсальных пушек и до 100 автоматов 20—40 мм калибра на корабль. Толщина бортовой брони должна достигать 406 мм, а палубной — 210 мм. Ни один из этих монстров достроен не был. Война кончилась, и надобность в линкорах отпала.

В заключение следует сказать несколько слов о своеобразном классе «больших крейсеров» типа «Аляска», вошедших в строй в 1944 г. и принимавших участие в войне. Эти корабли можно отнести к линейным крейсерам. Их водоизмещение достигало 29 000 т. Главные размерения: длина — 246,6 м, ширина—27,7 м и осадка— 8,3 м. Корабли имели сильное вооружение: девять 305–мм пушек, двенадцать 127–мм универсальных пушек и до 90 стволов зенитных 20—40–мм автоматов. Броня борта достигала толщины в 229 мм, палуб — 132 мм и артиллерийских башен — 325 мм. Естественно, эти корабли не могли тягаться с линейными кораблями даже старой постройки в мощности залпа, но представляли угрозу для любого крейсера противника. Всего было построено два корабля этого класса, «Аляска» и «Гуам», а четыре не были достроены.

Кроме перечисленных стран, иметь линкоры в составе своих флотов желали еще две — Голландия и Советский Союз. (О юж–ноамериканских и испанских линкорах, как не участвовавших во Второй мировой войне, мы договорились не упоминать.) В Голландии планировалось построить три небольших линкора водоизмещением около 28 000 т, длиной в 237,3 м, шириной — 30 м и осадкой — 7,8 м. Корабли должны были иметь мощную энергетическую установку, обеспечивающую скорость порядка 34 уз. Их вооружение должно было примерно соответствовать немецким линкорам типа «Шарнхорст» — девять 280–мм, двенадцать 120–мм универсальных и зенитные 20—40–мм автоматы. На кораблях предполагалось иметь по два самолета и одной катапульте. Броня главного пояса достигала толщины в 250 мм, палуб — 127 мм и башен главного калибра — 305 мм. Ни один из этих кораблей не был спущен на воду.

И, наконец, Советский Союз также планировал постройку нескольких линкоров нового поколения. В 30–е гг. в СССР находилось в строю всего три старых линкора типа «Гангут». К началу Второй мировой войны эти корабли окончательно устарели и особенной ценности уже не представляли, поэтому руководство страны планировало построить ряд современных линейных кораблей. К разработке проекта конструкторы приступили в начале 30–х гг. Предлагаемые проекты не находили поддержки в силу несовершенства, с одной стороны, а также определенного приоритета подводного флота — с другой. Однако к середине 30–х гг. была разработана программа «Большого океанского флота», предполагавшая иметь в составе флота и линейные корабли. В результате появился проект линкора типа «Советский Союз». Поскольку СССР не был связан с ограничениями, линкор получился по проекту огромным, приближающимся по водоизмещению к японскому «Ямато» — около 60 000 т. Главные размерения линкора: длина — 271 м, ширина — 36,4 м, осадка — 10 м. Линкоры типа «Советский Союз» должны были быть одними из самых защищенных, масса брони превышала 40 % от стандартного водоизмещения. Броневой пояс толщиной до 425 мм в районе носовых башен имел наклон в 5°. Суммарная толщина трех палуб равнялась 230 мм Предусматривалось также наличие продольной противоминной переборки. Главная энергетическая установка суммарной мощности более 299 000 л.с. обеспечивала скорость несколько более 28 уз. Вооружение линкоров составили девять 406–мм 50–калиберных пушек в трех башнях. Дальность стрельбы этих орудий превышала 45 км, а масса снаряда — 1100 кг. По своим характеристикам эти орудия были лучшими и превосходили японские 460–мм по дальности и скорострельности, хотя и уступали им по массе снаряда Недостатком проекта была относительно слабая зенитная артиллерия — всего восемь 100–мм универсальных пушек и 30—40 автоматов и пулеметов. Предполагалось иметь еще и двенадцать 152–мм пушек. (Американские линкоры были существенно сильнее защищены от ударов авиации.)

Первоначально предполагалось построить 15 линкоров, затем программа была сокращена до 4 единиц. Головной линкор «Советский Союз» был заложен в 1938 г. в Ленинграде. Следом были заложены «Советская Украина», «Советская Белоруссия» и «Советская Россия». К началу войны корабли имели малую степень готовности — не более 20 %, и их строительство было остановлено, а после войны не возобновилось.

Одновременно с линкорами типа «Советский Союз» разрабатывался проект тяжелого крейсера (фактически линейного) типа «Кронштадт». Всего было заложено два корабля. Их водоизмещение превышало 35 000 т. Главные размерения: длина — 248 м, ширина— 31,4 м и осадка — 8,4 м. Корабли должны были обладать приличной скоростью в 33 уз. и иметь мощное вооружение — девять 305–мм пушек в трех башнях. Недостатком, как и у линкоров, было слабое зенитное вооружение—восемь 100–мм пушек и около 30 автоматов и пулеметов. Корабли должны были иметь сильное бронирование: борта — 230 мм и палуб — 90 мм. Ни один из кораблей этой серии достроен не был. После войны была сделана попытка вернуться к подобному проекту. В 1951 г. были заложены два, как их называли, тяжелых крейсера типа «Сталинград». Первый из них был спущен на воду в 1953 г., но в строй не вводился и был превращен в мишень, второй — «Москва» — был разобран на стапеле. По своему вооружению и характеристикам они несколько напоминали корабли серии «Кронштадт». Их водоизмещение (стандартное) составляло 36 500 т. Длина — 250,5 м, ширина — 31,6 м и осадка — 9,7 м. Мощность энергетической установки достигла 280 000 л. с, обеспечивая скорость в 34 уз. Вооружение: девять 305–мм пушек в трех башнях, двенадцать 130–мм пушек и 76 автоматов калибром 25—45 мм. Бронирование борта — 150 мм, палуб — 90—100 мм. Это были последние тяжелые артиллерийские корабли в мире, но они не были построены, так как их время прошло.

Теперь вернемся в 1939 г. Принято считать, что Вторая мировая война началась 1 августа. На самом деле она уже шла несколько лет. Уже давно Япония воевала в Китае и в 1931 г. захватила Маньчжурию. Только что закончилась гражданская война в Испании, где в той или иной степени принимали участие СССР, Германия и Италия. Произошли столкновения на Дальнем Востоке между войсками СССР и Японии: 29.07—11.08.1938 г. у озера Хасан, а с мая по август 1939 г. у реки Халхин–Гол в Монголии. Германия 11 марта 1938 г. присоединила Австрию, через год, в марте 1939 г., оккупировала Чехию, Моравию и Мемель и предоставила претензии на Данциг и «польский коридор». Следует отметить, что в оккупации Чехии принимала участие и Польша и даже получила некоторую толику чешской территории. В дальнейшем она надеялась участвовать в дележе советской территории и мечтала о державе «от моря до моря». Увы, этому не суждено было осуществиться. Германия расторгла с Польшей договор. Но Польша тем не менее отвергла предложение СССР о коллективной безопасности, предпочтя получить гарантии от Франции и Англии. В целом обстановка к 1939 г. стала настолько взрывоопасной, что стоило возникнуть небольшому конфликту, чтобы разгорелась новая война. Впрочем, Германия не особенно себя и утруждала в поисках повода. «Не составит никакой разницы, будет ли такой предлог достаточно убедительным или нет. В конечном счете, победителя не будут спрашивать, говорил он правду или нет. Мы должны действовать с жесткостью. Сильнейший всегда прав», — со всей откровенностью, весьма цинично заявил 22 августа 1939 г. представителям Верховного командования Гитлер. Мир раскололся на два лагеря. Одну из сторон представляли Италия, Германия и Япония. К ним могли присоединиться еще ряд менее значительных государств: Болгария, Венгрия, Румыния и Финляндия. С другой стороны были Франция и Англия. К ним могли присоединиться и США. Япония на первых порах, впрочем, как и США, находилась в ожидательной позиции. В Японии шла борьба мнений, куда направить главный удар: против СССР или в сторону южных морей — в Индокитай и Филиппины. Моряки стояли за южный вариант, армия — за северный. Но пока Япония выжидала. Германия, округлив свои владения в Европе за счет Австрии и Чехии, направила свои взоры на Польшу. СССР оказался практически в изоляции. Договор о коллективной безопасности с Францией и Англией не состоялся, вместо него удалось заключить договор о ненападении с Германией. Это был вынужденный шаг со стороны СССР, но он давал некоторую отсрочку, позволив выиграть время и произвести перевооружение армии. США планировали буду1цую войну с Японией (план «Рейнбоу»), где им отводилась основная роль в войне на Тихом океане, в то время как Англия и Франция будут воевать в основном в Европе. В целом к грядущей войне готовились все.

Глава 4

ВТОРАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА

От нападения на Польшу до капитуляции Франции

Военные конфликты 1920—1930–х гг. происходили, как правило, без использования военных флотов, тем более линейных. В некотором роде исключением являются события, происходящие на море во время гражданской войны в Испании. Впрочем, и в этом случае применение линейных кораблей было незначительным. Можно отметить только бомбардировку, возможно, случайную, республиканскими самолетами немецкого «карманного» линкора «Дойчланд». Корабль получил повреждения и потери в личном составе. В ответ другой линкор, «Адмирал Шеер», обстрелял беззащитный город Альмерию, выпустив 91 снаряд крупного калибра и около 200 снарядов других калибров. Город имел большие разрушения и жертвы среди мирного населения. Во время той войны погибли и испанские линкоры: «Эспана» подорвался на мине 30 апреля 1937 г., а «Хайме I» погиб от взрыва погребов 17 июня 1938 г. Этим и ограничилось использование линкоров в предвоенный период.

Вторая мировая война в Европе началась с нападения Германии на Польшу. При этом были задействованы все три основных рода войск: армия, авиация и флот, в том числе и линейный. Правда, линкоры, которые Германия использовала против польского флота и баз, были старыми учебными кораблями. Этому событию предшествовала длительная подготовка, военная и дипломатическая. Германия заявила претензии на «вольный город» Данциг и «польский коридор». Однако планы ее были значительно обширнее. В первую очередь Германия планировала захватить всю Польшу, рассматривая эту операцию как начальный этап борьбы за мировое господство. 23 мая 1939 г. Гитлер заявил: «Речь идет не о Данциге. Речь идет для нас о жизненном пространстве на востоке и обеспечении продовольственного снабжения, о разрешении «балтийской проблемы»…»

Гитлер надеялся на то, что, имея подавляющее превосходство в авиации (почти в 5 раз) и танках (почти в 20 раз), Германия легко за короткий срок справится с Польшей и сумеет оборонительными действиями отразить нападение Франции и Англии до окончания польской кампании.

(Когда началась война, Советский Союз ввел свои войска на территорию Западной Украины и Белоруссии. Формально эти территории должны были принадлежать СССР, согласно решению Лиги Наций, установившей так называемую линию Керзона. Правительства Англии и Франции надеялись на то, что после захвата Польши Гитлер устремит свои взгляды далее на восток, в сторону СССР. Договор Молотова—Риббентропа спутал все их карты. Можно сказать, что на тот момент советская дипломатия переиграла европейскую и война пошла в другом направлении.)

Однако вернемся к событиям августа 1939 г.

22 августа в Данциг по приглашению городских властей прибыл с «дружеским визитом» старый германский линкор «Шлезвиг- Гольштейн». На следующий день в городе произошел фашистский переворот. Вслед за «Шлезвиг–Гольштейном» в Данциг прибыли легкие крейсера «Кёльн», «Лейпциг» и «Нюрнберг», 10 эсминцев и миноносцев, 7 подводных лодок и еще 42 корабля и катера. Позже прибыл и другой учебный линкор, «Шлезиен». Все эти корабли предназначались для уничтожения небольшого польского флота и подавления береговых укреплений в Гдыне. Польша имела в составе своего флота 4 эсминца, 5 подводных лодок, минный заградитель, 6 тральщиков и старые учебные корабли — 2 канонерские лодки и миноносец. Три эсминца сумели прорваться в порты Англии еще до начала блокады Гдыни германскими кораблями, пять подводных лодок преодолели блокаду, а остальные корабли погибли под ударами германских самолетов. -

Несмотря на огромное превосходство в силах, оборона укреплений в районе Гдыни продолжалась дольше, чем рассчитывали немцы. Важная позиция в устье Вислы — Вестерплятте была захвачена только 7 сентября после ожесточенного обстрела германскими линкорами и бомбардировки авиацией. Оборона Вестерплятте затруднила подвоз войск и снаряжения в Данциг, поэтому Гдыня была захвачена только 14 сентября. Дольше всего держался небольшой гарнизон полуострова Хель. Несмотря на обстрел с моря линкорами и ожесточенную бомбардировку, 300 поляков обороняли позицию до 2 октября. Однако частные проявления героизма не могли изменить конечный результат: Польша была разгромлена и вновь сошла с карты Европы. Победа над Польшей настолько вдохновила Гитлера, что он даже не ответил на ноты Франции и Англии. 3 сентября правящие круги Франции и Англии объявили Германии войну. В течение следующей недели Германии объявили войну и английские доминионы: Канада, Австралия и др. Таким образом, локальная польско–германская война приобрела мировой характер.

«Странная война» в Европе

Прежде чем переходить к описанию боевых действий, остановимся на дислокации кораблей противников. На 31 августа 1939 г. на Скапа–Флоу базировались: 2–я эскадра линейных кораблей («Нельсон», «Родней», «Ройял Оук», «Ройял Соверин» и «Рэмиллис»), линейные крейсера «Худ» и «Рипалс», авианосец «Арк Ройял», 13 крейсеров и 17 эсминцев. В Портленде находились линкоры «Резолюшн» и «Ривендж», авианосцы «Корейджес» и «Гермес», 3 крейсера и 9 эсминцев. В других базах метрополии находились авианосец «Фьюриес», 2 крейсера, 9 эсминцев, 16 подводных лодок и множество вспомогательных кораблей и судов. Остальные корабли входили в состав Средиземноморского флота и других соединений, находящихся в различных морских и океанических акваториях. В северной части Атлантического океана базировалась и часть французского флота: 2 линейных крейсера, авианосец, 3 крейсера и 10 эсминцев. Остальные корабли Франции базировались в Средиземном море и в заморских территориях. Два новых линейных корабля, «Ришелье» и «Жан Бар», находились в постройке и не были готовы к боевым действиям. Итальянский флот, поскольку Италия заняла выжидательную позицию, создавал только потенциальную угрозу.

Германия могла противопоставить мощному объединенному франко–английскому флоту только три «карманных» линкора и два корабля типа «Шарнхорст». Несмотря на огромное преимущество объединенного флота союзников, небольшой линейный флот Германии доставил им большие неприятности, особенно на первом этапе войны.

Начавшаяся война в Европе приобрела название «странной». Недаром Гитлер заявил по этому поводу: «Если они нам и объявят войну… то это еще не значит, что они будут воевать». Действительно, в начале боевых действий английской авиации не разрешалось производить налеты на Германию. Правда, англичане объясняли это «нежеланием брать на себя ответственность за начало бомбардировок». На сухопутном фронте происходили только незначительные перестрелки передовых постов. Создавалось впечатление, что союзники дают понять Германии о нежелании проявлять активность и развязывают ей руки для действий в восточном направлении. Во всяком случае, союзники не использовали паузы, предоставленной им Германией для накапливания сил на материке, по–видимому, надеясь, что до серьезных боевых действий дело не дойдет. Возможно также, что Гитлер, несмотря на договор о ненападении, опасался удара в спину со стороны СССР.

Неудачная финская зимняя кампания показала определенную слабость советских вооруженных сил, несмотря на подавляющее превосходство в авиации, танках и морских силах. Германское руководство расценило СССР как «колосс на глиняных ногах» и посчитало его неопасным. Во всяком случае, дальнейшие операции Германии против союзников на суше и море, казалось, велись без учета возможного вмешательства со стороны СССР в конфликт.

В отличие от Первой мировой войны Атлантический океан стал в новой войне основным театром войны на море между Германией и Англией. Германия нападала на коммуникации, а Англия их защищала, Это объяснялось особенностью экономик воюющих сторон. Германия была в состоянии обеспечить свои потребности в продовольствии на 85 % за счет собственных ресурсов, а в промышленном сырье — на 75 %. Широкое использование заменителей и промышленных ресурсов оккупированных стран позволяло Германии восполнить этот дефицит. Недостаток нефти отчасти компенсировался союзной Румынией, а железа — ввозом из нейтральной Швеции. Во всяком случае, Германия была менее зависима от ввоза, чем в Первую мировую войну. Не следовало также исключать и импорт из Советского Союза сырья и продовольствия, продолжавшийся до самого начала Отечественной войны.

Англия неизмеримо больше зависела от морских коммуникаций, так как ввозила до 50 % стратегического сырья и продовольствия. В 1938 г. британский импорт составил 68 млн т, в том числе железа — 6,5 млн т и нефти — 11,5 млн т. Суммарная грузоподъемность британского торгового флота составила на начало войны 21 млн брутто–тонн. В начале войны Англия одновременно имела в море до 2000 судов. До 350 судов ежедневно проходило через ее порты. Именно по этому слабому месту в экономике и рассчитывала нанести удар Германия, используя все возможности своего небольшого флота. Перед началом войны в Атлантику были выведены «карманные» линкоры «Адмирал граф Шпее» и «Дойчланд» (впоследствии переименованный в «Лютцов»), а также развернуты подводные лодки. Из 57 лодок, находящихся в наличии, только 22 средние и большие могли быть использованы для действия в океане. Остальные, малые, могли действовать только у восточных берегов Англии. Однако даже такое небольшое число лодок на первом этапе войны достигло хороших результатов.

Наличие большого числа одиночных, не вооруженных и не охраняемых транспортов способствовало тому, что уже в сентябре они потопили в Атлантике более 150 тыс. т торгового тоннажа. Ответом Англии было оперативное введение конвоев почти с самого начала войны. Уже 7 сентября из Англии вышел первый конвой, а для поиска и уничтожения подводных лодок на возможных путях их следования были расположены противолодочные дозоры авианосцев. Это было не самое лучшее применение столь ценных кораблей. 14 сентября авианосец «Арк Ройял» был неудачно атакован подводной лодкой U-39 у Гебридских островов. Выпущенные ею торпеды с магнитным взрывателем взорвались, не дойдя до цели. Подводную лодку потопили корабли охранения. Невысокое качество и многочисленные отказы магнитных взрывателей были характерны не только в германском флоте. С подобными проблемами в свое время столкнулись и американцы. Тем не менее три дня спустя другая подводная лодка, U-29, потопила авианосец «Корейджео со всеми самолетами. Немецкие подводные лодки отличились и в действиях против кораблей в базах. 14 октября подводная лодка U-47 под командованием капитан–лейтенанта Прина проникла в базу английского флота Скапа–Флоу и потопила линкор «Ройял Оук». Лодка прошла в базу в надводном положении над затопленными судами. Этому способствовали новолуние и то, что оба прилива приходились на темное время суток. Лодка прошла северным проливом Кёрк и направилась к юго–западной части бухты. Однако там кораблей не оказалось. Лодка повернула на север и обнаружила два больших корабля, которые она приняла за линкоры. Это был линкор «Ройял Оук» и старый авиатранспорт «Пегасус». Около 1 часа ночи U-47 с дистанции 16 кабельтов выпустила три торпеды из носовых аппаратов (четвертый аппарат не сработал, и торпеда не вышла), затем она развернулась и выпустила еще одну торпеду из кормового аппарата. В цель попала только одна торпеда из первого залпа. Лодка отошла для перезарядки торпедных аппаратов. Взрыв был несильным, и англичане подумали, что он произошел внутри корабля, но на всякий случай, будучи уверенными в недоступности своей базы, сыграли воздушную тревогу. Оценив обстановку и перезарядив торпедные аппараты, Прин вышел в повторную атаку и выпустил три торпеды. Все они попали в цель. «Ройял Оук» опрокинулся и затонул. На нем погибли 24 офицера и 809 матросов. Только после этого начался поиск подводной лодки, но, несмотря на сильное встречное течение, она благополучно покинула Скапа–Флоу тем же проходом и благополучно вернулась в Вильгельмсхафен. Успех операции объясняется слабостью обороны базы, что было отмечено самими англичанами. Хотя линейные корабли типа «Ройял Оук» были весьма устаревшими, имели малую (не более 21 уз.) скорость, недостаточное бронирование и зенитное вооружение и были скорее обузой, чем реальной силой, потеря корабля и большого числа людей стало трагедией для английского флота. Кроме того, корабли этого класса применялись, и достаточно широко, для осуществления блокады германского побережья. Например, для перехвата германского лайнера «Бремен», который находился в Нью–Йорке, была развернута восточнее Оркнейских островов целая эскадра, включавшая линкоры «Родней», «Нельсон» и линейный крейсер «Рипалс», не считая кораблей других классов, до авианосцев включительно. Однако операция закончилась безрезультатно. «Бремен», пройдя много севернее, пришел в Мурманск, где и отстоялся до наступления благоприятной для прорыва погоды. (На это он имел полное право, так как был гражданским пассажирским судном.) После чего благополучно прорвался в Германию. Помимо «Бремена» в различных нейтральных портах мира находилось большое количество транспортов, стремящихся прорваться в Германию. К их перехвату привлекались среди кораблей других классов и линкоры. Так, в сентябре в море находились две группы кораблей, имеющие в своих составах два линкора и три линейных крейсера. Всего с 7 сентября и до конца года северным патрулем было перехвачено 17 германских блокадопрорывателей.

Англичане предпринимали активные действия против немецких кораблей, для чего привлекали значительные силы авиации. Так, 12 сентября 29 бомбардировщиков атаковали линкоры «Шарнхорст» и «Гнейзенау», стоящие в Брунсбюттеле, но успеха не достигли. Тогда же на рейде Шиллиг был атакован «Адмирал Шеер» и получил незначительные повреждения не разорвавшимися тремя бомбами. В ответ немецкая авиация нанесла бомбовый удар по Скапа–Флоу и повредила старый и частично разоруженный линкор «Айрон Дьюк». Английские линкоры привлекались для прикрытия конвоев с железной рудой, следовавших из Норвегии. Так, 23 октября в прикрытие очередного конвоя вышли линкор «Родней» и линейный крейсер «Худ».

Для прикрытия декабрьского войскового конвоя из Канады, перевозившего 7450 солдат, были привлечены линкоры «Резолюшн», «Уорспайт», «Бархем» и линейные крейсеры «Худ» и «Рипалс». Столь сильное прикрытие объяснялось появлением немецких линкоров в Северном море. Однако немецкие корабли прикрывали минные поставки и не собирались нападать на конвой. Немцы избегали атаковать конвои, имеющие сильное прикрытие из линкоров, и ограничивались нападениями на слабых противников. Так, 23 ноября линкором «Шарнхорст» был потоплен английский вспомогательный крейсер «Роуалпинди» из состава Северного патруля. Бой продолжался всего 14 минут. «Роуалпинди» добился одного попадания в своего грозного противника

Германские рейдеры

Как уже говорилось, Англия чрезвычайно зависела от сохранения в неприкосновенности своих коммуникаций. Германское командование, прекрасно понимая эту зависимость, заранее, до начала боевых действий вывело в океан два «карманных» линкора в сопровождении двух судов снабжения. «Адмирала графа Шпее» сопровождало судно снабжения «Альтмарк», а «Дойчланд» — «Вестервальд». Первый линкор вышел в Южную Атлантику 21 августа 1939 г., второй — в Северную 24 августа. 1 сентября оба корабля должны были пройти возможную линию английского наблюдения. Боевые действия оба корабля должны были начать после 26 сентября, когда политическая обстановка окончательно прояснится. Инструкция, выданная командирам линкоров, предписывала рассчитывать только на собственные силы, а поддержка, которую линкоры могли получить, была возможна только в базах Японии и Испании. Здесь следует отметить то обстоятельство, что, несмотря на достаточную автономность — 18 000 миль экономического хода, — линкоры типа «Дойчланд» сильно зависели от судов снабжения, главным образом потому, что на возможных захваченных судах противника не было, как правило, нужного им дизельного топлива.

Несмотря на то что «карманные» линкоры были быстроходнее линкоров старой постройки и имели более мощную (шесть 280–мм пушек) артиллерию, чем любой крейсер, им не рекомендовалось вступать в бой даже со слабым крейсером, если только это не будет крайней необходимостью.

Основной целью рейдеров был даже не столько максимальный тоннаж потопленных кораблей, сколько создание напряженности на транспортных путях. Требовалось заставить противника ввести конвоирование даже на отдаленных трассах, что само по себе ограничивало оборачиваемость тоннажа. Однако наличие радио и авиации существенно сужало районы эффективного действия надводных рейдеров и заставляло их искать цели в открытом океане, за пределами радиусов действия авиации берегового базирования. Известные трудности создавало рейдерам наличие радиосвязи. Чтобы не раскрывать своего местоположения, рейдеры под угрозой полного уничтожения команд требовали у задержанных кораблей не выходить в эфир и не просить помощи или стремились всячески забить радиопередачи, если их жертвы не подчинялись. Таким образом, только отдельным судам удавалось перед гибелью сообщить свои координаты. Свои операции «Адмирал граф Шпее» против торгового судоходства противника открыл потоплением 30 сентября судна «Клемент» в районе Пернамбуко. После чего линкор пересек Атлантику в восточном направлении и 5 октября (по другим данным, 4 октября) потопил свою вторую жертву — «Ньютон Бич». Однако пароход успел передать сигнал о нападении на него немецкого рейдера Донесение было принято другим судном и передано на английский крейсер «Кумберленд». Крейсер, соблюдая радиомолчание, не отрепетировал сигнала, считая, что он также получен и командованием. Однако командование сигнала не получило и не знало о наличии рейдера в Южной Атлантике в течение нескольких недель. 9 октября произошел любопытный случай: авианосец «Арк Ройял» обнаружил западнее островов Зеленого Мыса судно, лежащее в дрейфе. На запрос оно назвалось американским судном «Делмар». Авианосец, не имея при себе эсминцев, не решился сближаться с этим судном для опознания и оставил его в покое. Этим судном был корабль снабжения «Альтмарк», счастливо избежавший своего уничтожения. Тем временем за период с 5 по 10 октября «Адмирал граф Шпее» потопил или захватил у берегов Африки еще три судна. Последним из них был пароход «Треванион», успевший передать сигнал о нападении. Сигнал был принят вспомогательным крейсером и передан во Фритаун. После потопления «Треваниона» и пополнения топлива с «Альтмарка» «Адмирал граф Шпее» направился в Индийский океан и 15 ноября потопил в Мозамбикском проливе небольшой английский танкер, а на следующий день — голландское судно. После этого рейдер снова перешел в Атлантику. 2 декабря рейдер потопил пароход «Дорик Стар» в районе между Сьерра–Леоне и мысом Доброй Надежды и спустя 4 дня еще одно судно — «Тейроу» к юго–западу от места атаки на «Дорик Стар», а 7 декабря последнюю, девятую жертву — «Стреоншел». Его напарник, линкор «Дойчланд», действовал менее удачно, так как находился в зоне конвоев. На его счету находилось только два потопленных транспорта общим водоизмещением 7000 т. «Адмирал граф Шпее» был результативнее. На его счету было 9 судов общим водоизмещением в 50 000 т. Однако и цена за успехи была другой. Если «Дойчланд» (с января 1940 г. «Лютцов») вернулся в Германию, то судьба «Адмирала графа Шпее» была иной.

Но, прежде чем говорить о последнем бое линкора, следует сказать несколько слов о тех мероприятиях, которые провели англичане и французы в борьбе с надводными рейдерами.

Как уже говорилось, британский метод в борьбе с рейдерами заключался в первую очередь в их перехвате при попытке выйти в Атлантику. Для этой цели в Северном море был организован постоянный воздушный патруль из самолетов «Энсон» и «Хадсон». Так как радиус действия этих самолетов был невелик, то контроль за полосой наблюдения возлагался дополнительно и на подводные лодки. Воздушная разведка выполняла также функции обнаружения немецких подводных лодок и блокадопрорывателей. Для перехвата и уничтожения немецких линкоров–рейдеров помимо авиации англичане и французы создали две группы кораблей. В первую группу поиска и уничтожения рейдеров вошли: линейный корабль, 3 линейных крейсера, 5 авианосцев, 14 крейсеров и 2 флотилии эсминцев. Во вторую группу непосредственного охранения входили корабли всех классов, а их количество и состав формировались в зависимости от состава и ценности конвоя. Основная часть этих кораблей базировалась на Скапа–Флоу. В помощь им был организован Северный патруль из 10 старых крейсеров типа «C» и «D», а также вспомогательных крейсеров, переоборудованных из лайнеров.

После гибели «Клемента» английское руководство узнало о нахождении в Южной Атлантике немецкого рейдера. Это подтвердилось и тем, что ряд других транспортов не прибыл в пункты назначения. Поэтому для поиска и уничтожения рейдера англичане выделили линейный крейсер «Ринаун», 4 авианосца и 10 крейсеров. Французы — два линейных крейсера («Страсбур» и «Дюнкерк»), авианосец и 5 крейсеров. Из них было сформировано 8 групп, имевших буквенное обозначение (от F до N): одна — в Индийском океане, одна — к югу от мыса Доброй Надежды, остальные — в Атлантике. Все они включились в поиск неуловимого рейдера. Нельзя сказать, что их усилия остались безрезультатными: им удалось перехватить три торговых судна противника 5 ноября эсминцы из охранения авианосца «Арк Ройял» задержали судно «Уэнфельс», 22 ноября в районе острова Вознесения крейсер «Нептун» задержал судно «Адольф Восман», а крейсер «Кэрадок» — транспорт «Эмми Фридрих».

Однако силы поиска продолжали действовать, и 2 декабря линейный крейсер «Ринаун» потопил немецкое торговое судно «Ватусси». 9 декабря крейсер «Шропшир» задержал транспорт «Адольф Леонард», а крейсера «Эйджекс» и «Кумберленд» — судно «Юссукума». В обоих случаях суда были затоплены своими экипажами. По сравнению с затраченными усилиями результаты, прямо скажем, скромные.

Наконец главная цель была обнаружена одной из поисковых групп в составе крейсеров «Эксетер», «Эйджекс» и «Акилез» под командованием коммодора Харвуда. Эта группа патрулировала у восточных берегов Южной Америки. 3 декабря Харвуд из радиопереговоров узнал о потоплении парохода «Дорик Стар», а затем еще об одной атаке. Он сделал вывод, что дважды обнаруженный у побережья Африки рейдер переменит место действий и, скорее всего, перейдет к побережью Америки. Поэтому он назначил местом сбора своего отряда район оживленного судоходства между Рио‑де–Жанейро и Монтевидео. На случай дневного или ночного боя Харвуд составил план и довел его до сведения командиров кораблей. В случае дневного боя предполагалась атака с двух направлений. Английские крейсера имели преимущество в скорости и поэтому могли выбрать наиболее выгодные позицию и дистанцию боя. Утром 13 декабря английские корабли обнаружили «карманный» линкор и, согласно плану, разделились — «Эксетер» атаковал «Адмирала графа Шпее» с юга, легкие крейсера — с севера. Само по себе разделение отряда не давало особых преимуществ англичанам, более того, позволяло немецкому линкору полностью использовать 150–мм пушки, имеющие расположение по обоим бортам. Единственная выгода, которую могли получить англичане, это, учитывая преимущество в скорости, невозможность выхода линкора из‑под контроля. По–видимому, этим и руководствовался Харвуд, создавая свой план. В начале седьмого утра немецкий линкор открыл огонь по английским кораблям с дистанции около 100 кабельтовых. Англичане ответили через пару минут. В первый момент командир линкора Лансдорф посчитал, что англичане имеют в составе отряда крейсер и два эсминца.

Если в первые минуты боя немецкий линкор разделил огонь между «Эксетером» и легкими крейсерами, то через 5 минут (продолжая считать, что у англичан один крейсер и эсминцы) сосредоточил огонь на наиболее сильном корабле противника. Артиллерийский огонь немецкого линкора был точен, и «Эксетер» получил несколько попаданий тяжелых, 280–мм снарядов. Одна орудийная башня вышла из строя, и было повреждено рулевое управление. Крейсер перешел на ручное управление. Однако вскоре он получил еще попадания снарядов и остался с одной башней главного калибра. Кроме того, в результате подводных пробоин и затопления помещений корабль получил значительный крен. В результате в 7 час 30 мин. «Эксетер» вышел из боя. Чтобы облегчить его положение, легкие крейсера сблизились с рейдером и вынудили перенести огонь главного калибра на себя. До этого они вели бой только со вспомогательной, 150–мм артиллерией рейдера, но попаданий не имели. Дистанция быстро сократилась, и рейдер, получив несколько попаданий 152–мм снарядами, перенес огонь одной из своих башен главного калибра на «Эйджеко. В 7 час. 25 мин. «Эйджеко получил попадание 280–мм снарядов, и обе его кормовые башни вышли из строя. Дистанция боя продолжала сокращаться, и «Эйджеко произвел торпедный залп. Уклоняясь от торпед, рейдер повернул на юг. В это время «Эйджеко получил еще одно попадание тяжелым снарядом, и на нем осталось только три исправных орудия. Положение становилось опасным, так как суммарная мощность артиллерии легких крейсеров была соизмеримой с мощностью только вспомогательной артиллерии рейдера. Коммодор Харвуд принял решение выйти из боя. Пытаясь оторваться от преследования, рейдер четыре раза ставил дымовые завесы и немедленно открывал огонь, как только английские крейсера приближались на доступную дистанцию. Английские крейсера преследовали немецкий корабль, отходящий на запад, к Монтевидео. Однако Лансдорф не проявлял особого желания продолжать бой, так как боеспособность рейдера была значительно снижена, он получил около 50 попаданий, и 94 человек из его команды были убиты или ранены.

Но главным было то, что линкор расстрелял большую часть боезапаса и не имел возможности его пополнить. Не было возможности также за срок, отпущенный на нахождение в нейтральном порту, отремонтировать корабль. И, несмотря на то что вместо 24 часов, положенных по международному закону, Хансдорф добился от властей Уругвая 72 часов нахождения в порту, положение рейдера было безнадежным. Английские крейсера проводили немецкий рейдер до его входа в нейтральные воды и остались сторожить на выходе из залива Рио‑де–Ла–Плата. 14 декабря к ним присоединился пришедший на смену поврежденному «Эксетеру» крейсер «Кумберленд». («Эксетер» был отправлен на ремонт на Фолклендские острова.) К Рио‑де–Ла–Плата полным ходом подтягивались корабли из других районов театра. Это были авианосец «Арк Ройял», линейный крейсер «Ринаун» и три крейсера, но они могли прибыть к месту не ранее 19 декабря. Командир рейдера провел консультации с главным командованием по поводу того, следовало ли рейдер затопить или интернировать. Германское командование, учитывая небольшую вероятность удачного прорыва, приняло решение рейдер затопить. 17 декабря, когда истек срок нахождения в нейтральном порту, «Адмирал граф Шпее» был взорван своей командой на рейде Монтевидео. Команда была переведена на танкер «Такома» и буксир «Колоссо», а командир, после того как корабль был взорван, застрелился. Так закончился первый рейд немецкого «карманного» линкора на водах Атлантики. Его напарник «Дойчланд» к этому времени уже вернулся в Германию. Бой у Ла–Платы не дал ничего нового по сравнению с использованием рейдеров в Первую мировую войну, но вместе с тем показал большую уязвимость одинокого корабля, лишенного баз для ремонта и снабжения. Кроме того, надежные средства радиосвязи коренным образом изменили условия действия надводных рейдеров на коммуникациях противника. Даже отрывочные данные о его местонахождении позволили в относительно короткий срок сконцентрировать значительные силы для его обнаружения и уничтожения. После гибели «Адмирала графа Шпее» немецкое командование прекратило на некоторое время посылку рейдеров в Атлантику. Это, кроме того, объяснялось подготовкой к захвату Дании и Норвегии.

В заключение описания событий, связанных с «Адмиралом графом Шпее», следует сказать несколько слов о его транспорте снабжения — «Альтмарке». После потопления линкора этот корабль как бы исчез. Однако имелись сведения, что на его борту находятся около 300 пленных моряков торгового флота. Поиск успеха не имел, так как «Альтмарк» находился в это время в Южной Атлантике и не предпринимал попыток прорваться в Германию. Только в конце января, воспользовавшись штормовой погодой, он прошел между Фарерскими островами и Исландией и 14 февраля прибыл в район Тронхейма. Об этом стало известно английскому руководству. В тот же день из Розайта вышел крейсер «Аретуза» в сопровождении 5 эсминцев. Соединение производило поиск и 17 февраля в четырех милях от маяка Ёгеро обнаружило немецкое судно, идущее в охранении двух норвежских эсминцев. Попытка досмотра «Альтмарка» не увенчалась успехом — судно отказалось застопорить ход, а попытке его остановить помешали норвежские корабли. «Альтмарк» вошел в Флекке–фьорд, где встал на якорь. Здесь командир соединения Вайан проявил решительность и настоял на досмотре немецкого судна. При досмотре были обнаружены помимо вооружения около 300 человек пленных английских моряков. Этот инцидент был как бы предтечей будущих событий, связанных с норвежской кампанией.

Норвежская операция

Скандинавские страны, и Норвегия в первую очередь, занимали далеко не последнее место в планах как Германии, так и ее противников. Обе стороны интересовали источник стратегического сырья — шведская железная руда и выгодная позиция, контролирующая выход в Атлантику и Северный Ледовитый океан. Интерес к этому региону возрос с началом советско–финской войны. Англия и Франция оказывали различную военную помощь Финляндии и всерьез обсуждали проблему высадки войск в Петсамо, Нарвике или прямо в Мурманске. В процессе оказания помощи Финляндии дело доходило до прямых столкновений кораблей. Так, английский эсминец пробомбил в районе Рыбачьего советскую подводную лодку, правда, безрезультатно. Лодка, не получив повреждений, отошла в сторону и могла наблюдать дальнейшие манипуляции эсминца. Она имела полную возможность атаковать, но воздержалась от решительных действий. (Об этом инциденте пишет в своей книге «Огонь в океане» Я. Иоселиани.)

В свою очередь, и Германия, согласно теоретическим выкладкам Венегера и Грооса, вынашивала планы по захвату Норвегии и Дании, надеясь таким образом выйти из «географического плена Гельголандской бухты». В конце января 1940 г. при Верховном командовании вооруженных сил Германии был создан штаб по детальной разработке плана норвежской кампании. Большое внимание при разработке плана уделялось взаимодействию с норвежской «пятой колонной» — квислинговцами. Англичане и французы также готовили свой план по захвату Норвегии (операция «Вильфред»). Этот план предусматривал одновременную высадку в ряде пунктов побережья — в Нарвике, Тронхейме, Ставангере и Бергене. При этом десантный корпус должен был продвинуться на шведскую территорию и захватить железные рудники. Операция планировалась на 20 марта. Однако советско–финская кампания закончилась капитуляцией Финляндии и тем самым лишила союзников основного предлога для вторжения в Норвегию. Произошла некоторая заминка, в результате чего операция была перенесена на 8 апреля.

Несколько раньше, а именно 18 февраля, когда англичане атаковали в норвежских водах «Альтмарк», немцам стало ясно, что нейтралитет Норвегии может быть нарушен в любую минуту. Германия начала форсировать подготовку к высадке в Скандинавии. Этой операцией немцы обеспечивали свой правый фланг, значительно улучшали позиции в Северной Атлантике и получали доступ к шведской железной руде. Противники в вопросе по захвату Норвегии как бы шли навстречу друг другу. Англичане выставили 8 апреля в норвежских территориальных водах в районе Боде и Тронхейма минное заграждение, о чем и было сделано объявление. Немцы выслушали его с видимым удовольствием, так как оно оправдывало их собственную агрессию. 9 апреля немецкие десанты высадились в портах Норвегии.

Начиная операцию, немцы шли на значительный риск, так как их морские силы значительно уступали объединенным англофранцузским. Английский и французский флоты в сумме превосходили германский почти в 10 раз. Кроме того, выгодное расположение английских баз и аэродромов позволяло контролировать все норвежское побережье.

К моменту вторжения норвежская армия насчитывала 14 500 человек и около 180 самолетов. Однако из 19 эскадрилий только 3 были бомбардировочными, а остальные разведывательными и истребительными.

Норвегия располагала небольшим флотом, включавшим 4 старых броненосца береговой обороны, 12 малых, не более 600 т водоизмещения, миноносцев и 9 малых подводных лодок. В состав флота входило еще 11 кораблей специального назначения — тральщиков, заградителей и кораблей охраны рыболовства. Около половины кораблей к моменту высадки немецких десантов находились в базе Хортен, в 25 милях от Осла. Операция по захвату Норвегии, несмотря на ее несомненную авантюристичность, была гениально задумана и блестяще реализована (несмотря на значительные потери флота). Саму операцию нужно было провести «как можно быстрее и как можно большими средствами». Она предусматривала привлечение всех надводных и подводных сил флота, а также транспортов общим водоизмещением в 1,2 млн т. К операции привлекались значительные авиационные силы — более тысячи боевых и транспортных самолетов. Личный состав десантов состоял из пяти пехотных и двух горнострелковых дивизий.

При планировании операции германское командование главное внимание уделило внезапности и быстроте проведения операции. Оно рассчитывало также и на то, что англичане воздержатся от широкого применения крупных надводных кораблей, так как традиционно постараются избежать операций, грозящих значительными потерями. В отличие от них немцы сознательно шли на возможные крупные потери флота, особенно при возвращении надводных кораблей из северных портов Норвегии. Вторжение в Норвегию немцы решили провести от Осло до Нарвика, во всех основных портах при главном условии — обеспечении изоляции норвежской армии от англо–французских войск. Захват Осло и пяти основных военно–морских баз со штабами и складами, а также основных железнодорожных узлов обеспечивал контроль за всем побережьем. Для этого было сформировано 6 оперативных групп боевых кораблей с передовыми отрядами общей численностью в 9 тыс. человек. Переброску боевой техники предусматривалось провести на транспортах в последующие дни после высадки. Вся кампания должна была быть проведена в два этапа; на первом — захват основных пунктов, портов и аэродромов, на втором — продвижение в глубь страны с целью ее полной оккупации. Этот план был утвержден в марте, за месяц до начала вторжения.

Наконец 9 апреля 1940 г. поступил приказ начать одновременно в Дании и Норвегии десантные операции. Развертывание сил началось несколькими днями раньше. Первыми позиции у норвежских портов заняли подводные лодки, затем 3 и 5 апреля из балтийских портов вышли транспортные суда и, наконец, в ночь на 7 апреля — отряды боевых кораблей, перевозивших десантные отряды в Нарвик и Тронхейм. На этом наиболее опасном направлении высадки были задействованы линкоры «Шарнхорст», «Гнейзенау» и 10 эсминцев. Они должны были доставить передовой десантный отряд в 2000 человек. Английская авиация обнаружила немецкие корабли и атаковала их, однако из‑за противодействия немецких истребителей успеха не имела. Английское руководство все еще сомневалось в возможности проведения немцами столь крупной десантной операции. Сомнения их рассеялись только после сообщения утром 9 апреля, когда германские войска без сопротивления заняли Данию. Датская армия, повинуясь приказу своего командования, противодействия вторжению не оказала. На датские аэродромы тут же перебазировалась немецкая авиация, нацеленная на норвежские порты и аэродромы. Ночью 9 апреля в Осло–фьорд вошел германский отряд военных кораблей, включавший «карманный» линкор «Лютцов», тяжелый крейсер «Блюхер» и легкие силы. Военно–морская база Хортен, против которой немцы выслали легкий крейсер, сдалась практически без сопротивления. В базе были захвачены большие запасы топлива, снаряжения и все находящиеся там норвежские корабли. Однако продвижение на север, в сторону столицы, основных сил немецкого десанта было остановлено организованной обороной. Береговая трехорудийная батарея 280–мм пушек крепости Оскаборг, стреляя прямой наводкой, тяжело повредила идущий головным крейсер «Блюхер». Однако он продолжал движение, но вскоре, получив две торпеды с береговой установки, взорвался и затонул вместе с большей частью команды и десантных войск. Остальные корабли отказались от прорыва и высадили десантные войска южнее крепости Оскаборг. Крепость была взята только после ввода в бой значительных сил авиации и воздушного десанта. Таким образом, высадка морского десанта в норвежскую столицу задержалась на сутки, но положения не изменила, так как 2000 воздушных десантников довершили начатое, захватив и столицу, и близлежащий аэродром.

Крупный порт Кристиансанд, который защищали несколько батарей 152—254–мм пушек, оказал значительное противодействие немецким десантным силам. Здесь немцы потеряли миноносец, а крейсер «Карлсруэ» получил повреждения (при возвращении в Германию он был потоплен английской подводной лодкой). Однако к 11 часам сопротивление было подавлено, и три часа спустя в порт прибыли транспорты, доставившие тяжелую технику и дополнительные десантные войска. Почти одновременно были захвачены практически не имевший обороны порт Ставангер и расположенный рядом с ним аэропорт Сола. Противодействие десанту оказал только один миноносец, потопивший транспорт с войсками. Вскоре он и сам был потоплен немецким самолетом.

Берген обороняло несколько батарей, а в порту находились миноносцы. При попытке прорыва в порт получил повреждения крейсер «Кенигсберг». Попытка прикрыть минами вход в порт не удалась. Немецкая авиация подавила батареи, а легкие силы высадили десант. В середине дня Берген был взят. Находящаяся на аэродромах норвежская авиация не принимала участия в обороне порта. Вскоре воздушно–десантными силами был взят и Тронхейм. Однако из‑за потерь транспортов от ударов английских сил в море положение гарнизонов этих двух портов стало критическим.

Нарвик обороняли 2 старых броненосца береговой обороны и несколько легких кораблей. 10 эсминцев, доставивших десант, уничтожили норвежские броненосцы, после чего немцам сопротивления гарнизон не оказал. Эту операцию с моря прикрывали немецкие линкоры. Немцы сразу приступили к укреплению обороны порта, но сделать этого не успели, что впоследствии им обошлось довольно дорого.

Столь успешно проведенное вторжение привело англо-французское командование в состояние полной растерянности. Любопытно заявление по этому поводу У. Черчилля, сказавшего, что занятие Норвегии немцами есть не что иное, как ошибка, причем серьезная, так как немцам придется защищать еще и вновь захваченную территорию, и что англичане от этого только выиграли. (Это называется «хорошая мина при плохой игре».) В действительности это был серьезнейший просчет и английской разведки, и английской стратегии. Англичане рассчитывали, что немецкий десант возможен только в Южной Норвегии. Для противодействия ему они стали формировать значительные силы, включающие три линкора, два крейсера и до десяти эсминцев. 7 апреля это соединение вышло к норвежским берегам. Англичане готовились к артиллерийскому бою. Первое столкновение у Тронхейма было между английским эсминцем «Глоууорм» и немецким крейсером «Хиппер» из 2–го десантного отряда. Английский эсминец таранил «Хиппер», но был им потоплен.

Утром 9 апреля к западу от Лафонтенских островов произошла встреча английского линейного крейсера «Ринаун» и немецкого линкора «Гнейзенау» из оперативного прикрытия 1–го десантного отряда. Кратковременный бой на дистанции 90—100 кабельтовых не принес успеха ни одной из сторон. Оба корабля получили повреждения и в результате плохой видимости скоро потеряли друг друга. После этого боя немецкие линкоры благополучно вернулись в свою базу. Эти два боя и были тем противодействием со стороны английского флота, которое встретили немцы на первом этапе норвежской десантной операции.

В процессе операции немцы применили впервые для ударов по кораблям в море пикирующие бомбардировщики. Успех превзошел ожидания: англичане потеряли эсминец, линкор «Родней» и два крейсера получили повреждения. В результате, опасаясь дальнейших потерь, англичане отвели главные морские силы в район Шетландских островов.

Впрочем, и англичане не остались в долгу — 11 апреля их бомбардировщики и торпедоносцы потопили в Бергене крейсер «Кенигсберг», а в Тронхейме — миноносец. Борьба за Нарвик была более длительной, чем за любой другой порт Норвегии. Как уже говорилось, Нарвик позволял осуществлять контроль за вывозом железной руды из Швеции. Немецкие силы в этом порту оказались практически отрезанными, что вселяло в англичан определенную уверенность в успехе. 10 апреля утром в условиях малой видимости, снежных зарядов и тумана 5 английских эсминцев вошли незамеченными в Уфут–фьорд и направились к Нарвику. Подойдя к Бейс–фьорду, английские эсминцы открыли огонь по стоящим у стенки немецким кораблям. Бой происходил на дистанциях прямой наводки. Обе стороны потеряли по два эсминца: англичане — «Харди» и «Хантер», немцы — «Хейдкамп» и «Шмитт». Кроме того, в порту артиллерийским огнем и торпедами было потоплено 6 транспортов. 3 немецких эсминца получили различные повреждения. При отходе из фьорда английские эсминцы потопили еще один транспорт с боезапасом.

Недостаток топлива на немецких эсминцах не позволил им осуществить погоню за англичанами и, несмотря на значительное преимущество в количестве кораблей и артиллерии, позволил им выйти из фьорда. Это была ошибка. 13 апреля во фьорд вошли линкор «Уорспайт» и 9 эсминцев. Бой на дистанциях от 10 до 40 кабельтовых происходил в течение полутора часов. Четыре немецких эсминца отошли в самую узкую часть фьорда и были взорваны своими экипажами. Перед этим погибли еще 4 эсминца и подводная лодка U-64. Кроме того, в Нарвике были потоплены все находящиеся там транспорты.

После захвата немцами важнейших норвежских портов в Англии стали спешно готовить свою десантную операцию и с 14 по 18 апреля высадили в Намсоссе и Ондальснессе войска численностью около 20 000 человек. Они имели задачу отрезать немецкую группировку в Тронхейме, а затем и уничтожить ее. Операция не удалась. В отражении десанта основную роль сыграла немецкая авиация. Опасаясь полного разгрома, 3 мая англичане эвакуировали свои войска. По признанию самих англичан, «воздушные замки, созданные Черчиллем, рухнули. Они были основаны на непонимании обстановки и тех изменений, которые произошли в современных приемах ведения войны, особенно в области воздействия авиации на военно–морские силы».

Союзники 15 апреля высадили десант также в район Нарвика. Десант численностью в 24 тыс человек и 6–я норвежская дивизия начали наступление на Нарвик Вначале им сопутствовал успех, и немцы ушли из Нарвика, но разгром союзной армии в Бельгии заставил английское командование эвакуировать свои войска. Посадка на транспорты началась 4 июня, ее прикрывали самолеты с «Арк Ройяла» и линкоры «Родней», «Вэлиант» и линейный крейсер «Ринаун». Самолеты, действовавшие в районе Нарвика, должны были вывести авианосец «Глориес». Не зная о готовящейся эвакуации, германское командование направило к Нарвику линкоры «Шарнхорст» и «Гнейзенау», крейсер «Хиллер» и 4 эсминца. В их задачу входило уничтожение боевых кораблей и транспортов в базах. Получив данные разведки об эвакуации союзных сил из Норвегии, немецкие корабли были перенацелены на атаку английских кораблей в море. Утром 8 июня немецкие корабли обнаружили в районе Лафонтенских островов танкер и траулер и потопили их. Несколько позже крейсером «Хиппер» был потоплен вооруженный транспорт «Орама».

В обоих случаях суда не успели передать донесения об атаке. Позже, в 16 часов, немецкие линкоры обнаружили авианосец «Глориес в охранении эсминцев «Акаста» и «Ардент». «Шарнхорст» открыл огонь по авианосцу с дистанции в 140 кабельтовых. На этой дистанции артиллерия авианосца (120–мм универсальные пушки) была бесполезна. Эсминцы, пытаясь прикрыть авианосец, поставили дымовую завесу. Однако это только оттянуло неизбежный конец. В 17 час. 20 мин. охваченный пламенем авианосец потерял ход, а через несколько минут был потоплен и эсминец «Ардент». Через 20 минут авианосец перевернулся и затонул. Оставшийся эсминец «Акаста» продолжал неравный и безнадежный бой. Однако он сумел сблизиться со своим грозным противником и произвести торпедный залп. Одна из торпед попала в «Шарнхорст» в районе кормовой башни, но и эсминец был уничтожен. Гибель одного из немногих авианосцев была серьезной потерей. Велики были потери и среди экипажей. Всего из команд трех кораблей были спасены 44 человека. Из них 39 спасли норвежские рыбаки и доставили на Фарерские острова, а 5 спас германский гидросамолет, и они попали в плен. 8 июля 1940 г. эвакуация англо–французских войск из Норвегии была закончена, а через несколько дней капитулировали остатки норвежской армии.

Захват Норвегии Германией дал ей значительные военные и политические результаты. Он обеспечил контроль за всей Скандинавией и изолировал Швецию с ее железными рудниками от союзников. Угроза со стороны немецкой авиации заставила англичан перенести линию блокады севернее, к Исландии и Гренландии, что значительно расширило блокируемую зону. Значительно улучшились условия базирования немецких подводных лодок. Однако эти успехи обошлись Германии дорогой ценой. Она лишилась 3 крейсеров, 10 эсминцев и множества транспортов и малых боевых кораблей, в том числе оба линкора получили тяжелые повреждения. Фактически Германия, получив базы в Норвегии, не имела для них флота. Англия также понесла тяжелые потери. Она лишилась авианосца, 2 крейсеров, 6 подводных лодок и 10 эсминцев и миноносцев. Но эти потери были не столь критичны для нее по сравнению с потерями немцев.

В норвежской кампании столкнулись две тактики проведения морских операций. Английская, традиционная, основанная на вере во всемогущество и превосходство надводного, в первую очередь линейного, флота, потерпела поражение, ибо Германия сумела противопоставить ей новую, энергичную, основанную на внезапности и грамотном применении разнородных, в первую очередь воздушных, сил. Немцы шли на большой риск, распыляя и так небольшие по сравнению с английскими надводные силы по портам Норвегии, однако англичане не сумели использовать свое преимущество и проиграли. Норвежская кампания наглядно показала, что на смену линкорам появилась новая сила и что конечная победа зависит теперь от достижения господства в воздухе. Однако главным при достижении успеха стало удачное совместное действие всех родов сил: сухопутных, морских и воздушных. Особенно следует отметить удачное действие воздушно–десантных сил, которые смогли решить достаточно крупные задачи, в первую очередь по захвату аэродромов. Тем не менее прояви англичане больше инициативы, обеспечь лучше разведку, норвежская кампания могла бы закончиться не столь удачно для немцев.

Разгром англо–французской армии. Капитуляция Франции

Зима 1939—1940 гг. на западном фронте прошла весьма спокойно. Англия и Франция не стремились активизировать свои действия против Германии. Более того, они всячески старались показать, что продвижение германских армий на восток встретило бы «благожелательный нейтралитет» с их стороны. Этому способствовала и политика США, выступавшая в роли своеобразного международного арбитра, стремившаяся сблизить позиции Англии, Франции и Германии. В трудном положении оказались Бельгия и Голландия. Не доверяя гарантиям, предоставляемым им Англией и Францией (не без основания), они объявили о своем нейтралитете. Находясь «между молотом и наковальней», правительства этих стран предпочли остаться в стороне и отказались от мобилизации и выступления своих армий против Германии.

Германия тем не менее продолжала наращивать свои силы именно на западном направлении. К весне 1940 г. численность ее армии превышала 3 млн человек. В конце февраля Гитлер утвердил окончательный вариант плана разгрома Франции — операцию «Гольб». План предусматривал сосредоточение трех групп армий: у южных границ Голландии, у линии Мажино и в районе Арденн. Последней группе предназначалось нанести главный удар. К началу германского наступления противники имели примерно равенство в силах. Более того, союзники имели даже некоторое превосходство в танках и авиации, впрочем, незначительное. Преимущество Германии состояло в лучшей организации войск, особенно ударных сил авиации и танков. Это позволило немцам получить решающее превосходство на главных направлениях ударов. В целом немцы переиграли союзников стратегически и тактически. Союзники неудачно разместили свои силы, распределив их равномерно вдоль всей границы, в том числе и на второстепенных участках. В отличие от них германское командование сконцентрировало свои силы на главном направлении, оставив в резерве около 40 дивизий для нанесения удара в направлении наметившегося успеха. Германское наступление началось 10 мая. В тыл голландской армии было сброшено 4 тыс. парашютистов, которые захватили аэродромы, затем транспортные самолеты высадили еще около 29 тыс десантников. В результате 14 мая голландское правительство бежало в Англию, а армия капитулировала.

Другая часть немецких армий нанесла удар по Бельгии. Союзники перебросили на помощь бельгийцам 4 французские и одну английскую армии. На это и рассчитывали немцы. Немецкие танковые и моторизованные части форсировали Маас и устремились к проливу Па‑де–Кале, тем самым расчленив союзные армии на две части. Немцы шли на риск, подвергая узкий коридор, по которому шло их наступление, возможному удару с юга и с севера Французы сделали попытку и нанесли удар с юга, но англичане их не поддержали и стали отступать к побережью. Две группы немецких армий полукольцом прижали северную группу союзников к морю в районе Дюнкерка. Бельгийское правительство вступило в переговоры с Германией, в результате бельгийская армия капитулировала. После этого положение англо–французских войск стало еще более тяжелым. На 45–километровом плацдарме оказалась 400–тысячная англо–французская армия, и английские военные круги стали готовить эвакуацию. В операции участвовали более 220 английских и 100 французских боевых кораблей, а также около 900 различных судов, до рыболовных и спортивных включительно. За время операции англичане сделали около 4000 самолето–вылетов, прикрывая эвакуацию.

Несмотря на то что господство в воздухе оставалось за германской авиацией, с плацдарма удалось вывести 215 тыс. английских и 123 тыс. французских войск. На берегу была брошена вся техника, в том числе около 60 тыс. автомобилей, 2500 орудий, около 700 танков и множество ручного оружия. Небольшое расстояние, разделяющее берега Фландрии и Англии, способствовало тому, что даже тихоходные суда успевали совершить переход за темное время суток. Помимо авиации немцы сделали попытку использовать свои подводные лодки и торпедные катера для нарушения эвакуации. Однако малые глубины в районе не позволяли подводным лодкам проявить активность. Что касается торпедных катеров, то их число было незначительным. Крупные корабли не были использованы ни с одной из сторон. Тем не менее потери в корабельном составе были ощутимы. В ходе эвакуации англо–французский флот потерял 15 эсминцев, 18 тральщиков и сторожевиков, канонерскую лодку и около 200 малых кораблей и катеров. Англо–французские войска, перевезенные в Англию, были практически лишены вооружения и уже не представляли серьезной силы. В этот момент Англия оказалась в критическом положении, и только отсутствие в достаточном количестве высадочных средств у немцев спасло ее в то время от десанта. В результате ликвидации войск в районе Дюнкерка французские армии оказались в тяжелом положении. 9 июня немецкие армии начали наступление на Париж. На второй день наступления оборона французов была прорвана, и немцы продвинулись в центральные районы Франции. 22 июня 1940 г. в Компьенском лесу представители французского правительства подписали акт о капитуляции. В результате Германия оккупировала северные и центральные районы Франции и, главное, получила базы на Атлантическом побережье.

Германия захватила промышленные районы Франции, что позволяло ей увеличить военное производство. Кроме того, ей достались значительные запасы вооружений. Достаточно сказать, что значительную часть немецких танков, участвовавших в начальный период войны с Советским Союзом, составляли французские трофейные машины. 10 июня, когда поражение Франции стало очевидным, в войну вступила Италия. Надежда поживиться за счет богатых колониальных владений Англии и Франции подогрела аппетиты Муссолини. В результате появился новый морской военный театр — Средиземноморский.

Глава 5

СУДЬБА ФРАНЦУЗСКОГО ФЛОТА

Перед началом мировой войны основные силы французского флота базировались на Средиземном море. Объединенный англо-французский флот в этом регионе существенно превосходил итальянский по крупным кораблям. Против 11 английских и французских линкоров итальянцы к началу войны имели только 4 модернизированных линкора типа «Кавур», 4 линкора типа «Литторио» находились в постройке. Первые два из них вступили в строй только в августе 1940 г. Третий, «Рома», вошел в строй через год, а последний, «Имперо», так и не был достроен. Союзники располагали 3 авианосцами и 1 авиатранспортом. Они имели примерное равенство с итальянцами в крейсерах, но несколько уступали в числе эсминцев и подводных лодок. Преимуществом Италии была ее выгодная позиция в центре Средиземного моря, зато союзники занимали ключевые позиции в Гибралтаре, Александрии и на Мальте. Поражение Франции резко изменило соотношение сил на этом театре, особенно если учесть возможность присоединения французского флота к итальянскому. В этом случае перевес оказывался на стороне держав «оси».

Французское правительство начало сепаратные переговоры с Германией и уведомило о том правительство Англии. В ответ британское правительство выставило непременное условие, требуя, чтобы французский флот был отправлен в английские порты. Только при соблюдении этого условия оно не возражало против переговоров французов с немцами по поводу перемирия. При этом Англия подчеркнула свою решимость продолжать войну. Германия, стремясь развалить противостоящую ей коалицию, выставила весьма мягкие условия относительно флота. Державы «оси» не требовали ни его сдачи, ни оккупации колониальных владений (исключением были некоторые районы французского Сомали). Тем не менее статья 8 соглашения о перемирии гласила: «Французский военно–морской флот… должен быть собран в определенных соглашением портах и разоружен под германским или итальянским контролем… Правительство Германии торжественно заявляет правительству Франции, что не собирается использовать французский флот для своих собственных целей…»

С французской стороны адмирал Дарлан, ставший военным министром в правительстве Петена, отдал 24 июня 1940 г. следующий приказ:

«1. Демобилизованные корабли остаются французскими, с французскими флагами, с сокращенными экипажами в портах метрополии или колониях.

2. ...Необходимо подготовиться к уничтожению кораблей с целью предотвращения захвата… любой иностранной державой.

3. Если комиссия по перемирию как‑нибудь иначе станет трактовать пункт 1… то в этом случае корабль без какого‑либо приказа должен уйти в США или затопиться, если он не сможет избегнуть захвата противником.

4. Корабли, укрывшиеся в портах других государств, не должны участвовать в войне против Германии или Италии…»

Перемирие застигло французский флот разбросанным по разным базам. В Англии находились два старых линкора, «Курбе» и «Пари», и множество мелких судов. В Карибском море находились авианосец и два легких крейсера. В базах Западной Африки находились спешно переведенные из метрополии недостроенные линкоры «Жан Бар» и «Ришелье». Главные же силы французов базировались в средиземноморских базах. В Мерс–эль–Кебире находились новые линейные крейсера «Дюнкерк» и «Страсбур», старые линкоры «Прованс» и «Бретань», авиатранспорт «Коммандан Тест», 6 больших эсминцев и ряд вспомогательных кораблей и судов. Базу прикрывали 4 береговых батареи, имевшие в общей сложности 12 орудий калибром от 75 до 240 мм. Командовал кораблями вице-адмирал Жансуль.

В Алжире находились 5 крейсеров и 4 эсминца, в Оране — 9 эсминцев, 6 подводных лодок и других кораблей. В Александрии под контролем англичан находились старый линкор «Лоррэн», 3 тяжелых крейсера, легкий крейсер, 3 эсминца и одна подводная лодка. Наконец, в Тулоне находились 4 крейсера и легкие силы. Если в отношении французских кораблей, находящихся в базах метрополии и Александрии, англичане могли не беспокоиться, то вероятность попадания в руки немцев новых, хотя и недостроенных линкоров вызывала определенную тревогу. Поэтому 16 июня в Брест и Сен–Назер прибыли британские офицеры с целью скорейшего вывода или уничтожения этих линкоров. 18 июня из Бреста вышли линкор «Ришелье» и другие корабли и направились, к сожалению англичан, в Касабланку и Дакар. Лишь немногие из них прибыли в английские порты. В доке Сен–Назера находился второй линкор, «Жан Бар», который следовало уничтожить, если вывести его будет невозможно. Однако 19 июня корабль удалось вывести из дока, и он под французским эскортом направился в Касабланку.

Основную «головную боль» доставляли англичанам французские корабли в Средиземном море. Естественное желание французов сохранить свой флот давало некоторые гарантии, что он не будет захвачен немцами или итальянцами. Британское правительство имело полное основание не доверять заверениям Гитлера. Ранним утром 3 июля все корабли, находящиеся в английских портах, были захвачены отрядами морской пехоты. Вооруженное сопротивление захвату оказали только два корабля — эсминец «Мистраль» и подводная лодка «Сюркуф». (Это отчасти подтвердило опасения британского кабинета, что часть французского флота может оказаться в немецких руках.) В Александрии нейтрализация французских кораблей прошла спокойно и без эксцессов. Этому, впрочем, способствовали личные отношения между британским адмиралом Каннингхэмом и французским — Годфруа. Между командующими было достигнуто соглашение, в результате которого с пушек французских кораблей были сняты замки, зато британская сторона гарантировала неприкосновенность кораблей, тем не менее не дозволяя им покинуть порт. Англичане обязаны были содержать экипажи, которые получили даже право сходить на берег. Такое положение сохранялось до 1943 г., когда немцами была оккупирована Южная франция и французские корабли были затоплены в Тулоне. После этих событий александрийская французская эскадра стала на сторону «сражающейся Франции» и принимала участие в боевых действиях. После заключенного перемирия за французскими кораблями в Дакаре и Касабланке установилось непрерывное наблюдение. За линкором «Жан Бар» следил эсминец «Уотчман», а за «Ришелье» — крейсер «Дорсетшир». В Гибралтаре на случай выхода французских линкоров в море в готовности находились авианосец «Арк Ройял» и линейный крейсер «Худ».

Наиболее крупная операция по нейтрализации французских кораблей была осуществлена против Мерс–эль–Кебира, где находились основные силы средиземноморского флота, в том числе 2 линейных крейсера, 2 линкора и 19 кораблей других классов. Воздушное прикрытие французских кораблей могли обеспечить почти 100 самолетов морской и армейской авиации, в том числе около 50 бомбардировщиков. Однако после того, как несколько самолетов перелетело в Гибралтар для того, чтобы продолжать борьбу против немцев, старший авиационный начальник распорядился разоружить остальные бомбардировщики. По этой причине они не приняли никакого участия в отражении нападения английской эскадры. Для атаки на французские корабли англичане привлекли линкоры «Вэлиант», «Резолюшн» и линейный крейсер «Худ». Их должны были поддерживать авианосец «Арк Ройял», два легких крейсера — «Аретуза» и «Энтерпрайз» — и 11 эсминцев.

У Орана заняли позиции две английские подводные лодки. К операции в случае необходимости могли быть привлечены линкор «Нельсон», легкий крейсер и 6 эсминцев. Англичане, учитывая общее невысокое моральное состояние команд французских кораблей, не ожидали встретить серьезного сопротивления. Однако французские корабли не спешили разоружаться и имели полный боевой запас, необходимое количество топлива и экипажи, укомплектованные по штатам военного времени. Командовал ими энергичный адмирал Жансуль. Недостатком обороны базы было полное отсутствие корабельной и авиационной разведки. Англичане не стали использовать фактор внезапности и проявили известное благородство, предъявив ультиматум. Его доставил адмиралу Жансулю командир авианосца «Арк Ройял». В ультиматуме французам предлагалось на выбор четыре варианта:

1. Выйти в море и присоединиться к английской эскадре.

2. Выйти в море с минимальными экипажами, перейти в любой английский порт и там разоружиться при гарантии сохранения кораблей до конца войны.

3. Перейти в порты США или во французские владения в Вест-Индии и разоружиться.

4. Затопить корабли в гавани.

В случае неприятия ультиматума адмирал Сомервилль угрожал выполнить приказ командования и атаковать корабли в базе. План англичан заключался в следующем:

1. Главный калибр линкоров наносит удар по кораблям в Мерс-эль–Кебире; главный объект удара — линейные крейсера «Дюнкерк» и «Страсбург (У. Черчилль в письме Рузвельту от 12 июня писал: «Было бы ужасно, если бы два больших современных корабля попали в плохие руки». Судьба многочисленных крейсеров и эсминцев, находящихся во французских африканских базах, заботила англичан значительно меньше.)

2. Палубная авиация должна нанести бомбовый и торпедный удар по линкорам, а также выставить минное заграждение с целью предотвращения выхода линкоров в море.

3. Легким силам, крейсерам и эсминцам оказывать противодействие и защиту от возможных активных действий французских легких сил, а также вести контрбатарейную стрельбу против орудий береговой обороны.

В план атаки входила также стрельба торпедами по французским кораблям, но это было признано невозможным из‑за поставленных противоторпедных сетевых заграждений.

В целом англичане подготовились лучше, чем в случае, когда они упустили линкор «Жан Бар» в африканскую базу. Английский эсминец должен был конвоировать французский линкор в Плимут, однако в море тот изменил курс и в сопровождении двух французских эсминцев направился в Касабланку. Возможно, английский эсминец мог бы потопить линкор (на нем не было практически, кроме нескольких зенитных автоматов, артиллерии, способной оказать противодействие), однако он не получил такого приказа, и «Жан Бар» благополучно добрался до своей новой стоянки. Теперь такой приказ имелся. Это привело к сражению между кораблями бывших союзников по распавшейся коалиции. В полном согласии с классической морской тактикой в этом столкновении главными действующими силами были линкоры — и нападавшие, и защищающиеся. Соотношение артиллерии противоборствующих сторон показывает значительное превосходство в количестве стволов за французскими линкорами. Они располагали двадцатью 340–мм пушками и шестнадцатью 330–мм — всего 36 стволов крупной артиллерии. Против них англичане имели двадцать четыре 381–мм пушки, что делало суммарную массу залпа примерно равной французской. Неизвестно, как сложилась бы судьба боя, если бы эти корабли встретились в открытом бою в море.

Французские линкоры «Провано и «Бретань» значительно уступали старым английским линкорам типа «Вэлиант» и даже тихоходному «Резолюшну». (Надо отметить то, что из всех старых, постройки времен Второй мировой войны, наиболее полную модернизацию прошли только два линкора — «Куин Элизабет» и «Вэлиант».) Что касается линейного крейсера «Худ», то неоднократная модернизация все же не сделала его по–настоящему полноценным боевым кораблем, в первую очередь в отношении горизонтального бронирования. Несложная система обороны Мерс–эль–Кебира и расположение там кораблей, а также моральное состояние команд были известны англичанам, поэтому подготовка операции не потребовала длительного времени. Английская эскадра практически без приключений приблизилась к Мерс–эль–Кебиру, если не считать неудачной атаки итальянской подводной лодки.

Адмирал Сомервилль отправил эсминец с парламентерами для переговоров. Переговоры не дали результатов, и тогда заговорили пушки. По–видимому, отказ адмирала Жансуля затопить свои корабли был ошибкой. Гавань имела незначительную глубину, и затопленные на ровном киле линкоры могли быть легко подняты. Но французы решили иначе и в результате понесли тяжелые потери. Англичане не желали открытого морского боя, и во избежание выхода французских кораблей их палубная авиация поставила минное заграждение на выходе из бухты. Впрочем, само заграждение можно считать, скорее, психологическим фактором — было выставлено всего 5 мин.

В 17 час. 54 мин. с дистанции 86 кабельтовых англичане открыли огонь по французским кораблям. Пеленг стрельбы был выбран с таким расчетом, чтобы высокие стены форта Мерс–эль–Кебир препятствовали наблюдению за английскими кораблями и падением своих снарядов. Кроме того, на этом пеленге близко стоящие друг к другу и кормой в сторону моря французские линкоры не могли полностью использовать свою артиллерию. Впервые со времен Наполеоновских войн англичане воевали с французами, своими бывшими союзниками. Ответный огонь французов был интенсивным, но неточным.

С началом обстрела французские линкоры получили приказ покинуть гавань. Первым должен был двинуться «Страсбург, затем «Дюнкерк» и, наконец, старые линкоры — «Прованс» и «Бретань». Эскадренные миноносцы должны были выходить из гавани по способности, по мере готовности. Решение французского адмирала покинуть тесную гавань было, безусловно, правильным, тем более что в числе пушек французы имели превосходство при свободном маневрировании кораблей. «Дюнкерк» несколько замешкался с отдачей швартовых (буксир, который был предназначен ему в помощь, получил повреждения) и тем самым задержал выход старых линкоров, что, по–видимому, определило их судьбу. «Бретань» была поражена целым залпом 381–мм снарядов. Несколько снарядов пробили палубу линкора. Один вызвал пожар и взрыв боезапаса 138–мм пушек. Другой, попавший в район кормовых башен, вызвал пожар и взрыв боезапаса главного калибра. Корабль получил большой крен на правый борт. В этот момент он получил еще ряд попаданий, опрокинулся и затонул с большей частью своего экипажа. Всего погибли 977 человек.

Линкор «Прованс» первым из французских кораблей открыл огонь по английскому флагману. Однако его стрельба заставляла желать лучшего: выпустив более 20 снарядов 340–мм калибра, он не достиг ни одного попадания, все они ложились с большими недолетами. Сам же линкор получил ряд попаданий, и часть его артиллерии главного калибра была выведена из строя. Кроме того, в кормовых отсеках начался пожар, вдобавок он получил ниже ватерлинии пробоину. Главную опасность представлял пожар, приближающийся к кормовым артиллерийским погребам, которые пришлось затопить. С пробоиной справиться не удалось — вода быстро распространялась по отсекам, и, приткнувшись к мели, линкор плотно сел на грунт. Потери личного состава корабля были невелики — всего несколько человек убитых и раненых.

Линейный крейсер «Дюнкерк» в самом начале боя получил подводную пробоину в кормовой части. 381–мм снаряд не взорвался, к его счастью, но корабль принял много воды. Затем в корабль попало еще три снаряда, один из них — в четырехорудийную башню, вызвав в ней пожар. Два орудия («полубашни») были выведены из строя, а их расчет погиб. Другая «полубашня» не пострадала. Второй снаряд пробил главную броневую палубу в районе башен универсального калибра и взорвался. При этом весь находящийся в этом месте личный состав погиб. Возник сильный пожар, горячие газы проникли в машинное отделение, в результате чего все механизмы были выведены из строя, а люди погибли. Третье попадание привело к некоторым разрушениям в котельном отделении. После всех этих повреждений линейный крейсер уже не мог и мечтать выйти в море. Адмирал Жансуль приказал отвести корабль в западную часть бухты под прикрытие форта Мерс–эль–Кебир и приткнуть его к отмели, после чего передал англичанам по радио просьбу о прекращении огня.

Англичане могли праздновать победу, но их радость была омрачена удачным (для французов) прорывом линейного крейсера «Страсбург и эсминцев из Мерс–эль–Кебира во французские гавани. Этот корабль начал движение еще при первых залпах англичан. Пользуясь прикрывшим его плотным дымом, он впритирку к сетевым заграждениям сумел вырваться из бухты.

Для англичан прорыв «Страсбург» был полной неожиданностью. Первое сообщение о прорыве части французского флота поступило от одного из английских самолетов, совершавших противолодочное патрулирование. Пока англичане разбирались что к чему, дистанция увеличилась до 15 миль — французские корабли развили полный ход. Никто не ожидал от французов после тех потерь, которые они понесли в бухте, такой прыти. Сомервилль с «Худом», крейсерами и эсминцами бросился в погоню, оставив тихоходные линкоры без прикрытия, предоставив французским подводным лодкам шанс расквитаться за свои потопленные корабли. Однако они этим воспользоваться не сумели. Тем временем преследующий французов «Худ» с дистанции 90 кабельтовых открыл огонь. Стремясь задержать англичан, французские эсминцы вышли в торпедную атаку, правда, безрезультатную, но она позволила в какой‑то мере сохранить, а затем и увеличить дистанцию. Попытка англичан нанести удар самолетами с «Арк Ройяла» успеха не принесла. Тихоходные «Суордвиши» были вовремя замечены, и принятые маневры позволили уклониться от их бомб. Впрочем, калибр этих бомб вряд ли смог бы задержать французский корабль. Атака стоила англичанам потери двух самолетов. Несколько позже «Страсбург был атакован торпедоносцами. Несмотря на то что английские летчики отметили сильный взрыв в кормовой части линкора, последний не пострадал. Это был преждевременный взрыв (несовершенство взрывателей торпед было настоящим бедствием, характерным для всех флотов того времени). В конечном итоге «Страсбург и сопровождавшие его 11 эсминцев благополучно прибыли в Тулон. Туда же вскоре пришли и корабли контр–адмирала Марки (крейсера «Марсельез», «Галисоньер» и «Жан де Вьен»). Однако на этом операция англичан против французских кораблей в Мерс–эль–Кебире не закончилась. Адмирал Сомервилль получил приказ: ««Дюнкерк»… подлежит окончательному уничтожению путем бомбардировки…» Линейный крейсер, получивший тяжелые повреждения и плотно сидевший на мели, утром 6 июля 1940 г. был атакован английскими корабельными самолетами.

План воздушного налета был несложным и предусматривал атаку стоящего неподвижно линейного крейсера с разных направлений с целью разделения зенитного огня. (Англичане не знали, что экипаж линкора почти целиком, в том числе и зенитные расчеты, находился на берегу.) Англичане остановили свой выбор на атаке линейного крейсера самолетами по той причине, что не хотели подвергать свои корабли обстрелу береговой артиллерии, а также потому, что французский корабль находился рядом с жилыми кварталами. В первой волне должны были действовать торпедоносцы «Суордвиш». «Дюнкерк» был единственной целью, поскольку старый «Прованс» считался в результате сильных пожаров окончательно выведенным из строя. В 6 час 28 мин. 6 июля английские торпедоносцы появились над гаванью. Они практически не встретили противодействия и спокойно сбросили свои торпеды. Однако успеха не имели — все торпеды взорвались при ударах о грунт. Линейный крейсер не получил никаких повреждений. Вторая волна самолетов атаковала «Дюнкерк» более удачно — летчики наблюдали мощный взрыв и столб пламени и дыма, поднявшийся на высоту в 200 м. Англичане думали, что взорвался пороховой погреб и корабль окончательно выведен из строя. Однако причиной взрыва была детонация глубинных бомб, находившихся на борту сторожевика, получившего торпеду и затонувшего у борта «Дюнкерка». Линейный крейсер получил тяжелые повреждения — пробоину в правом борту площадью до 20 м^2. Противоминная переборка на протяжении 40 м была оторвана от креплений и деформирована. Корабль получил сильный крен. На корабле погибли в общей сложности 210 человек.

Впоследствии линкор «Прованс» и линейный крейсер «Дюнкерк» были отремонтированы и перешли под носом у англичан в Тулон: первый — в ноябре 1940 г., второй — в феврале 1941 г.

Если проблема, связанная с нахождением французских кораблей в Мерс–эль–Кебире, была хотя бы отчасти решена, то наличие боеспособных кораблей «Ришелье», «Жан Бар» и других в базах Западной Африки продолжало беспокоить англичан, видящих в них постоянную угрозу своим коммуникациям. В результате возникла идея захватить французские владения в Сенегале с базой Дакар силами «Сражающейся Франции», естественно, с привлечением мощной поддержки британского флота. Идея была согласована с де Голлем, и 8 августа Черчилль издал соответствующую директиву, предписывающую выделение необходимых сил для захвата этой французской территории. Операция получила название «Менэс». Из Скапа–Флоу и Ливерпуля вышли 6 транспортов — 4200 английских солдат и 2700 солдат «Сражающейся Франции». Транспорты сопровождали крейсер «Девоншир» под флагом адмирала Каннингхэма, 7 эсминцев и 3 сторожевых корабля. Впоследствии к ним присоединилось еще несколько судов, несших высадочные средства. Транспорты прикрывала мощная эскадра, включающая два линкора («Бархем» и «Резолюшн»), авианосец «Арк Ройял», три крейсера, десять эсминцев и несколько малых кораблей. Главной задачей операции «Менэс» было установление власти «Сражающейся Франции» в этой части Африки. Операция, как и в Мерс–эль–Кебире, должна была начаться с переговоров. Однако они не состоялись, провалилась также и попытка захватить аэродром — французы приняли решение сопротивляться. Французские корабли, подводные лодки в первую очередь, попытались покинуть порт, а береговые батареи открыли огонь. Крейсер «Кумберленд» и два эсминца получили повреждения.

Кроме того, англичане получили послание от генерал- губернатора Французской Западной Африки, в котором подтвердилось стремление оказать противодействие любой высадке. В руководстве десантной операцией наступили некоторое замешательство и неразбериха, и только вечером был составлен и отправлен генерал–губернатору ультиматум, в котором предписывалось принять английские условия, то есть капитулировать. Однако англичане получили отказ. После чего они вывели корабли на огневую позицию, а с авианосца были подняты самолеты для атаки линкора «Ришелье». Французы пытались использовать свои подводные лодки, при этом одна из них была потоплена эсминцем «Форчун». Линейные корабли «Бархем», «Резолюшн» и крейсера в течение дня (с перерывами) вели огонь по базе и кораблям. Им энергично отвечали береговые батареи и линкор «Ришелье». Французские батареи и линкор практически не пострадали, а английский линкор «Резолюшн» получил четыре попадания, после чего все английские корабли вышли из-под обстрела. Однако было принято решение продолжать обстрел базы и на следующий день, но повреждение линкора «Резолюшн» торпедой с французской подводной лодки, точный огонь линкора «Ришелье» и береговых батарей вынудили англичан прекратить операцию. Все корабли вернулись во Фритаун. Надо сказать, что это была вторая попытка вывести из строя французские корабли в Дакаре. Первая состоялась еще 8 июля, когда английские самолеты с авианосца «Гермес» атаковали линкор «Ришелье». Одна торпеда попала в кормовую часть корабля и повредила гребной вал. В результате было затоплено три отсека. Хотя повреждения были невелики, однако по причине незначительных ремонтных возможностей базы потребовался год на ремонтные работы. Таким образом, обе попытки не принесли существенного успеха, и французский линкор сохранил свою боеспособность. Впоследствии, в январе 1943 г., после германской трагедии французского флота он был отправлен в США, где корабль основательно модернизировали. На нем заменили два поврежденных орудия главного калибра (Орудия французского линкора имели калибр 380 мм и были рассверлены до 381 мм для того, чтобы можно было использовать английские снаряды.) Значительно усилили зенитное вооружение, установив четырнадцать счетверенных 40–мм и сорок восемь 20–мм автоматов. Линкор принял участие в войне против Японии, но использовался только для стрельбы по береговым целям в Бирме, Индонезии и Новой Гвинее. Уже пекле капитуляции Японии он подорвался на мине в Малаккском проливе, но повреждения были невелики. Дальнейшая судьба «Ришелье» была обычной послевоенной судьбой линкоров всех стран. В 1951 г. он был модернизирован, но использовался как учебный. В этом качестве он прослужил до 1968 г. и был разобран на металл.

Второй линкор, находившийся в базах Западной Африки, «Жан Бар», не столь беспокоил англичан. Тем не менее он сумел оказать сопротивление высадке американских десантных сил в Северной Африке (в Касабланке).

Летом 1942 г. в США и Англии планировалось провести мощную десантную операцию в Северной Африке. Целью операции был захват всего африканского побережья в Атлантике и Средиземном море. Это обеспечивало им возможность дальнейших операций против Италии, то есть давало возможность нанести удар по наиболее слабому звену центральных держав. Со стратегической точки зрения такое решение было обоснованным. Во–первых, американцы и англичане встречали не немцев, а французов, в боевом отношении противника более слабого и воевавшего неохотно. Во–вторых, приобретали необходимый опыт в десантных операциях. Это, последнее, было им совершенно необходимо, учитывая трудность управления большим числом кораблей и транспортов на переходе и организации высадки десанта. Операция начиналась 24 октября 1942 г.

Десанты планировалось высадить в трех районах: западном — с центром в Касабланке, центральном — в Оране и восточном — в Алжире. Нас будет интересовать западный район высадки. Здесь предполагалось высадить 35 тыс. человек. В операции было задействовано 102 корабля и транспорта. Транспорты прикрывал мощный отряд боевых кораблей, включавший три линкора, пять экспортных авианосцев, три крейсера и множество эсминцев. Сама организация высадки была организована не лучшим образом. Из‑за плохо выполненной разведки значительная часть высадочных средств погибла на скалах, и только к утру 8 ноября в районе Касабланки высадились 3500 американских солдат и офицеров. Десанту противодействовали французские береговые батареи у Федала и одна четырехорудийная башня линкора «Жан Бар». По французскому линкору открыли огонь с дальней, более 130 кабельтов, дистанции. Французы сделали попытку атаковать транспорты легкими силами, но безуспешно. Они потеряли 4 эсминца, а их легкий крейсер был превращен в обломки. Несколько позже гарнизон Федала капитулировал.

Высадку в другом пункте, в Сафи, поддерживали линкор «Нью-Йорк», крейсер «Филадельфия» и эсминцы. Высадка прошла достаточно успешно и практически не встретила сопротивления.

Высадка в районе Порта–Лиоте прошла менее гладко, несмотря на огневую поддержку линкора «Техас» и легких сил. Их огонь был малоэффективен, и французские береговые батареи двое суток успешно противодействовали высадке. Но, так или иначе, высадка была осуществлена и англо–американцы закрепились на Северном побережье Африки.

Вернемся к французскому линкору «Жан Бар». Как уже говорилось, 8 ноября Касабланка была атакована и через три дня окончательно занята. Стоящий здесь недостроенный линкор «Жан Бар» получил 5 попаданий 406–мм снарядов с американского «Массачусетса» и 3 бомбы с самолетов авианосцев. Повреждения его были весьма, значительны, и в первое время не знали, что с ним делать. Была даже идея перестроить его в авианосец. Однако эта идея не встретила поддержки, и корабль был достроен по первоначальному проекту, но с учетом военного опыта. На нем усилили зенитное вооружение, установили противоминные були, поставили радиолокаторы и перепланировали внутренние помещения. В окончательном варианте его зенитная артиллерия включала двадцать четыре 100–мм универсальных орудия, двадцать восемь 57–мм и двадцать 20–мм автоматов. Но, увы, время линкоров прошло, и с 1956 г. корабль использовался только как учебный, а в 1968 г. был продан на лом.

Но это было потом, а пока шла война и в Тулоне находились два линейных крейсера и линкор, пришедшие сюда из Мерс–эль–Кебира. Однако после высадки союзников в Северной Африке германские войска заняли Южную Францию и 27 ноября 1942 г. вошли в Тулон. Французские патриоты, не имея возможности увести свои корабли, потопили в гавани линейные крейсера «Дюнкерк» и «Страсбур», линкор «Прованс», авиатранспорт, 7 крейсеров, 25 эсминцев, 25 подводных лодок и другие суда. Только 4 подводные лодки сумели вырваться из порта и уйти к англичанам. Французский флот понес большие потери и практически прекратил свое существование. Не считая поврежденных линкоров «Ришелье» и «Жан Бар», в строю осталось три старых линкора: «Лорден» в Александрии, «Курбэ» и «Пари» в Англии. Впоследствии эти корабли приняли посильное участие в боевых действиях против немцев. В частности, линкор «Лордэн» и пять французских крейсеров обеспечивали вместе с английскими и американскими кораблями (4 линкора, монитор, 7 эскортных авианосцев, 16 крейсеров, более 100 эсминцев и другие корабли) высадку в Южной Франции. Все эти корабли входили в так называемое Западное оперативное соединение. Общее командование ими осуществлял адмирал Хьюит. Подробнее описание десантной операции будет приведено ниже. Здесь можно отметить только то, что ей, среди прочего, противодействовала двухорудийная 340–мм башня, снятая немцами с линкора «Прованс». Другая башня, также снятая с корабля, к началу высадки десанта была выведена из строя французами.

Участие французских линкоров, находящихся в Англии, ограничилось затоплением линкора «Курбэ» — при организации искусственных гаваней, «Гузбери» — при высадке союзных войск в Нормандии (операция «Оверлорд»). На этом и закончилось участие французских линкоров во Второй мировой войне.

Глава 6

ЛИНКОРЫ В БОРЬБЕ ЗА КОММУНИКАЦИИ

Во Второй мировой войне только Германия широко использовала свои линкоры против торгового судоходства. Разумеется, она использовала в этом направлении и другие средства — мины, подводные лодки и авиацию, но линкоры стали на первом этапе войны основным оружием против транспортов. В Германии правильно оценили зависимость Англии от импорта и приложили немало усилий для нарушения судоходства, прежде всего в Атлантическом океане. Борьба была длительной и получила название: «Битва за Атлантику». Потери, которые понесли Англия и союзники в торговом судоходстве, были огромны. Только подводные лодки Германии на всех театрах военных действий потопили 2828 судов общим тоннажем в 14 687,2 тыс. т. Это был наивысший результат, если считать по всем видам оружия. Успехи надводных кораблей были скромнее. Однако сам факт нахождения линейного корабля на коммуникациях способствовал сокращению оборота тоннажа, не говоря уже о тех редких случаях совместных действий разных сил флота, в которых участвовали линкоры.

Начиная с августа 1939 г., с выхода на коммуникации «карманного» линкора «Дойчланд», немецкие линкоры совершили пять успешных выходов в Атлантику. (Тяжелые крейсера «Хиппер» и «Принц Ойген», еще 3, но результаты их выходов рассматриваться не будут.) В общей сложности шесть германских кораблей потопили и захватили 49 транспортов водоизмещением более 270 тыс. т, еще 40 тыс. т на счету крейсера «Адмирал Хиппер». При этом немцы потеряли «карманный» линкор «Адмирал граф Шпее» и линкор «Бисмарк». Для сравнения: семь вспомогательных крейсеров, действующих в тот же период, потопили 98 судов общим водоизмещением около 600 тыс. т, потеряв при этом потопленными три корабля.

Таким образом, эффективность линкоров на коммуникациях противника уступала эффективности кораблей других классов, но, как уже говорилось, главная задача линкоров была не столько в максимальном потоплении тоннажа, сколько в нарушении систематического движения конвоев. Тем не менее линкоры на коммуникациях противника оставались самым дорогим из средств борьбы с торговым судоходством.

Об операциях в первые дни войны «карманных» линкоров «Дойчланд» и «Адмирал граф Шпее» говорилось выше. Здесь разговор пойдет об их последователях. Прошел почти год после гибели «Адмирала графа Шпее», прежде чем на коммуникации вышел следующий рейдер. К этому времени на коммуникациях успешно действовали 6 вспомогательных крейсеров немцев. (Один из них, «Комет», вышел в Тихий океан Северным морским путем) Вот в дополнение к этим кораблям немцы в октябре 1940 г. решили направить в Атлантику крейсер «Адмирал Хиппер», «карманный» линкор «Адмирал Шеер», а затем линкоры «Шарнхорст» и «Гнейзенау». Первым в море вышел «Адмирал Хиппер». Он направился в западные порты Франции, откуда должен был выходить на атлантические коммуникации. Выход был неудачным, на корабле обнаружились неполадки в машине, и он вернулся в Германию. (Надо отметить, что механизмы тяжелых крейсеров типа «Блюхер» отличались малой надежностью. Это обстоятельство, а также малая автономность делали эти корабли плохо подходящими для длительного действия на коммуникациях.) Затем 27 октября из Брунсбюттеля в море вышел линкор «Адмирал Шеер». В Атлантику он, пользуясь дурной погодой, незамеченным прошел Датским проливом и уже 5 ноября потопил свою первую жертву — английский транспорт «Мопан», самостоятельно совершавший переход. Атакованное судно не смогло передать сообщение о встрече с рейдером. Это сообщение, возможно, могло бы способствовать уклонению конвоя «НХ-84» с пути рейдера и позволило бы избежать больших потерь. Конвой «НХ-84», состоящий из 34 судов, направлялся из Галифакса в Англию. Охрану конвоя обеспечивал единственный вспомогательный крейсер «Джервис Бей», вооруженный всего шестью 152–мм пушками. Встреча произошла уже вечером, что, по–видимому, позволило избежать печальной участи некоторой части судов. «Джервис Бей» вступил в неравный бой с «карманным» линкором, приказав конвою рассредоточиться и ставить дымовую завесу, что и было выполнено. Исход боя был очевиден, но своею гибелью «Джервис Бей» спас конвой. Однако пять судов стали жертвой рейдера.

Командование флота метрополии получило сообщение от «Джервис Бея» о его бое с рейдером и предприняло ряд мер по его перехвату в Датском проливе. Но эти мероприятия касались того случая, если бы рейдер вышел в Атлантику на малый срок и попытался бы вернуться в Германию. Только часть сил была направлена в район обнаружения «Адмирала Шеера». В частности, линкор «Родней» был привлечен для охраны конвоев, а линейные крейсера «Худ» и «Рипалс» и легкие силы были отправлены для перехвата немецкого корабля на подходе к Бресту. Впрочем, все мероприятия оказались безрезультатными, и «Адмирал Шеер» невредимым направился в Южную Атлантику. Неожиданное появление рейдера на коммуникациях сразу внесло дезорганизацию судоходства: выход ряда судов был задержан, а конвой с Бермудских островов вернулся назад. Нормальное движение конвоев возобновилось только через две недели.

Следующей жертвой рейдера стало английское судно «Порт Хобарт», потопленное в районе Бермудских островов, после чего «Адмирал Шеер» перешел на восток к островам Зеленого Мыса. Английское морское командование приказало сформировать три корабельные группы для поиска и уничтожения рейдера, а также и вспомогательных крейсеров, действующих в то время в океане. «Карманный» линкор тем временем продолжал свою пиратскую деятельность, потопив 1 декабря английское судно «Трайбсмен», и 18 декабря захватил груженный продовольствием транспорт «Дьюкеса». Деятельность рейдера отвлекла силы англичан к югу и позволила выйти на коммуникации тяжелому крейсеру «Адмирал Хиппер». Рейд «Хиппера» не был удачным, он смог записать на свой счет потопление только одного судна, после чего крейсер пришел в Брест.

Наконец 27 декабря в океан были направлены линкоры «Шарнхорст» и «Гнейзенау». Выход оказался неудачным: корабли попали в шторм, получили, особенно «Гнейзенау», тяжелые повреждения и возвратились в Германию. Тем временем «Адмирал Шеер» закончил 8 января 1941 г. небольшой плановый ремонт и, пополнив запасы с судна снабжения, был готов к действию на коммуникациях. 17 января он захватил норвежский танкер и отправил его, как приз, во Францию. 20 января, маскируясь под английский военный корабль, захватил датское судно, а через несколько часов еще одно, на этот раз английское судно. После чего рейдер решил сменить район деятельности и направился в Индийский океан, в Мозамбикский пролив, где в течение одних суток захватил три судна. Через сутки линкор потопил еще одно судно, после чего, посчитав нахождение в этом районе опасным, перешел в Атлантику. «Адмирал Шеер» при переходе в Атлантику чудом избежал перехвата и уничтожения английскими крейсерами, для этого они располагали достаточными силами. Рейдер был обнаружен самолетом с крейсера «Глазго». К месту обнаружения стали собираться авианосец «Гермес», крейсера «Канберра», «Австралия» и другие корабли. Перед крейсером «Глазго» стояла задача — сохранить контакт с рейдером, но это ему не удалось. Немцам помогли случай и грамотное маневрирование. После неудачных поисков английское командование отдало приказ прекратить поиски. Тем временем 11 марта «Адмирал Шеер», проведя необходимый ремонт машин, направился в Германию. Пользуясь тем, что многие тяжелые английские корабли были заняты охраной конвоев от линкоров «Шарнхорст» и «Гнейзенау», «Адмирал Шеер» благополучно 27 марта преодолел Датский пролив и 1 апреля 1941 г. вернулся в Германию. За время своего рейдерства, продолжавшегося с 23 октября 1940 г. по 1 апреля 1941 г., рейдер потопил и захватил 16 судов общим водоизмещением около 100 тыс. брт.

Тем временем, исправив повреждения, полученные в результате шторма, линкоры «Шарнхорст» и «Гнейзенау» под командованием адмирала Лютвенса вышли из Киля и взяли курс на север, намереваясь прорваться в Атлантику. Попытка пройти незамеченными у восточного берега Исландии не удалась. Английское морское руководство знало о возможном прорыве германских линкоров и было готово к этому. На перехват немецких линкоров вышли линкоры «Нельсон», «Родней» и линейный крейсер «Рипалс» при поддержке 8 крейсеров и 11 эсминцев. Было также организовано воздушное патрулирование. 28 января крейсер «Найяд» обнаружил два корабля и попытался сохранить контакт до подхода своих линкоров. Однако немецкие корабли также обнаружили английский крейсер и умелым маневром сумели оторваться от преследования. «Найяд» не смог больше установить контакт. Его сообщение посчитали за ошибку, и 2 февраля английские линкоры возвратились в Скала- Флоу. Немецкие линкоры тем временем, приняв топливо с танкера «Адриа» и получив сообщение от своей воздушной разведки о том, что путь свободен, удачно прошли Датским проливом в Атлантику. Согласно предписанию командования, немецкие линкоры должны были действовать в Центральной и Северной Атлантике и нападать на конвои, при этом избегая встреч с равным противником, в том числе и с одним линейным кораблем.

8 февраля немецкие рейдеры обнаружили шедший в восточном направлении конвой из Галифакса. Это был конвой «НХ-106», но он охранялся линкором «Рэмиллис», поэтому Лютвенс, согласно инструкции, отказался от атаки. Английский линкор также обнаружил противника, но определить точно не смог, посчитав, что это был тяжелый крейсер «Хиппер».

22 февраля немецкие линкоры обнаружили в районе банки Флемиш–Кап группу из шести транспортов. Эти суда незадолго до этого отделились от конвоя и были рассредоточены. Рейдеры один за другим потопили 5 транспортов общим водоизмещением в 25 784 т. Поскольку некоторые суда сумели передать сообщение о нападении, в Англии узнали о наличии мощных линкоров у побережья Северной Америки. Это понимал и адмирал Лютвенс и поэтому изменил район рейдерства, направив свои корабли к западным берегам Африки, на коммуникации из Фритауна в Англию.

7 марта «Шарнхорст» обнаружил быстроходный конвой «SL-67». Его охраняли линкор «Малайя» и два крейсера. В свою очередь, немецкий линкор был также обнаружен. Лютвенс и на этот раз отказался от атаки, но сумел навести на конвой три подводные лодки. В течение суток подводные лодки потопили 13 транспортов и повредили линкор «Малайя». Это был один из редких удачных случаев совместного действия разнородных сил на коммуникациях.

Для расширения просматриваемой зоны в океане германские линкоры привлекли два транспорта снабжения. В результате она увеличилась до 120 миль, и это дало свои результаты, особенно когда погода позволяла включать в поиск и корабельные самолеты. До 18 марта «Шарнхорст» и «Гнейзенау» потопили и захватили еще 17 транспортов, однако, опасаясь концентрации крупных сил англичан, они прекратили рейдерство и 22 марта пришли в Брест. За два месяца немецкие линкоры потопили и захватили 22 транспорта общим водоизмещением 115 622 т. Их действия в океане обеспечивали 9 судов снабжения, с которых линкоры 8 раз пополняли запасы топлива и продовольствия. Это был самый результативный выход боевых немецких кораблей в Атлантику. До своего прорыва через Английский канал в Германию немецкие линкоры оставались в базах Западной Франции. Поскольку немецкие линкоры представляли потенциальную угрозу коммуникациям, английское командование организовало систематические бомбардировки кораблей в базах. 21 июля английский самолет–разведчик обнаружил линкор «Шарнхорст», готовящийся к выходу в море.

Действительно, на следующий день линкор вышел из порта Опасаясь его появления на коммуникациях, командование организовало интенсивные бомбардировки корабля. 23 июля после обнаружения разведчиком «Шарнхорста» в Ла–Паллисе он был атакован. Бомбардировка была неудачной, и корабль не пострадал. Зато на следующий день 15 самолетов достигли успеха, поразив корабль 5 бомбами. «Шарнхорст» принял до 3000 т воды, но сумел вернуться в Брест и был поставлен в док Осмотр показал, что для ремонта потребуется не менее 8 месяцев. Таким образом, и «Шарнхорст», и ранее поврежденные «Гнейзенау» и «Принц Ойген» оказались бездействующими. Налеты на Брест продолжались и в дальнейшем. Так, 4 сентября 1941 г. 56 самолетов совершили налет на Брест и стоящие там корабли. Через 10 дней налет был повторен. Несмотря на то что в этом налете участвовали 120 самолетов, немецкие линкоры новых повреждений не получили. Однако атаки самолетов не прекращались, и до конца года на немецкие линкоры было сброшено в общей сложности 1175 т фугасных и 10 т зажигательных бомб. Регулярные бомбардировки продолжались до февраля 1942 г., когда немецкие корабли прорвались в Германию.

Хотя история прорыва германских линкоров под носом англичан не относится непосредственно к деятельности линкоров на коммуникациях, она сама по себе достаточно интересна с точки зрения планирования и проведения. Она может служить примером удачно проведенной операции, когда слабейший из противников сумел «переиграть» сильнейшего и осуществить задуманное. Другое дело, насколько она сама по себе была логичной и выгодной для Германии. Возможно, нахождение в портах Франции давало большой эффект, но постоянные бомбардировки кораблей и связанные с этим повреждения делали линкоры не способными к активным действиям, хотя и отвлекали значительные силы авиации англичан. Тем не менее германское руководство приняло решение о переводе кораблей в базы Германии, что и было выполнено. Вопрос о переводе в конце декабря 1941 г. был решен германским командованием, которое посчитало, что использование линкоров на северных коммуникациях, связывающих Советский Союз и западные державы, более эффективно.

Сама операция была подготовлена весьма тщательно и учитывала массу деталей, от метеорологических до психологических. 12 января 1942 г. был принят план прорыва (план «Церберус»). Этот план включал следующие пункты:

1. Все подготовительные мероприятия на пути прорыва проводятся только ночью.

2. Корабли перед прорывом не выходят в море, чтобы не настораживать противника.

3. В период прорыва в светлое время суток обеспечивается мощное воздушное прикрытие.

4. Выход из Бреста назначается на ночное время, а проход Дуврского пролива в наиболее узкой его части — днем.

5. Проход проливом осуществляется во время максимального прилива для снижения минной опасности.

6. На французском побережье предполагается сосредоточение легких сил, а батареи готовятся к подавлению английских батарей Дувра.

В процессе подготовки прорыва немцы сосредоточили вдоль Ла-Манша 476 самолетов. В районе Бреста было проведено тщательное траление, в результате чего было уничтожено 30 магнитных мин. На линкорах значительно усилили зенитное вооружение. В целом немцы хорошо подготовились к прорыву своих кораблей

Примерно за 10 дней до прорыва и англичане узнали о нем. Однако они, планируя встречную операцию, считали, что форсирование наиболее узкой части Дуврского пролива немецкие линкоры будут осуществлять ночью. Следовательно, из Бреста они выйдут днем и будут легко обнаружены, что даст возможность сосредоточить необходимые силы для их уничтожения. Все силы предназначались для удара по «Шарнхорсту» и «Гнейзенау». Расходовать их на другие цели запрещалось. На аэродромах Южной Англии было сосредоточено до 150 бомбардировщиков и 250 истребителей. Из надводных кораблей к операции привлекались только несколько эсминцев и торпедных катеров. Были значительно усилены минные заграждения. В период с 3 по 9 февраля минными заградителями было восстановлено между Брестом и Булонью около тысячи контактных и магнитных мин. Самолетами было также выставлено около сотни магнитных мин у Фризских островов.

Немецкие линкоры пошли на прорыв из Бреста около 23 часов 11 февраля 1942 г. На рассвете над кораблями появилось воздушное прикрытие. Плохая видимость и некачественная разведка позволили обнаружить германские корабли только после 11 часов утра, когда они проходили наиболее узкую часть пролива.

Атаки английских сил начались только после 13 часов, когда немецкие линкоры форсировали пролив и вышли в Северное море. Запоздалый обстрел дуврских батарей был неэффективен, так же как и несогласованные действия отдельных групп самолетов и кораблей. Первыми атаковали немецкие линкоры шесть торпедоносцев, но из‑за слабого прикрытия все они были сбиты, не достигнув ни одного попадания. Одновременно с ними в атаку вышли 5 торпедных катеров. Однако выпущенные с больших дистанций (25—30 кабельтов) торпеды прошли мимо целей. Позже, в 15 часов, линкоры были атакованы другой группой торпедоносцев. Одна торпеда поразила «Шарнхорст», и он резко снизил скорость. Через полтора часа шесть английских эсминцев атаковали торпедами немецкие корабли, но снова попаданий не имели. В дальнейшем германские линкоры были атакованы английскими самолетами, действующими разрозненно и малыми группами. Низкая облачность затрудняла действия авиации — из 242 самолетов германские корабли были обнаружены только 39 самолетами, которые добились одного попадания.

С наступлением темноты атаки англичан прекратились, и основной опасностью стали мины. В 20 час. 45 мин. на мине подорвался «Гнейзенау», но хода не потерял. Через 2 часа подорвался «Шарнхорст». Повреждения были тяжелыми, линкор принял до 1000 т воды и на время потерял ход. Однако со временем ход был восстановлен, и корабль дошел до базы. Таким образом, хотя и с большими повреждениями, немецкие линкоры сумели осуществить прорыв. Операция обошлась англичанам в 42 самолета. Потери немцев, кроме поврежденных линкоров, меньше — 7 самолетов и сторожевой катер.

В дальнейшем судьба линкоров сложилась по–разному. «Гнейзенау» так и не вошел в строй. Вначале его хотели перевооружить, поставив шесть 380–мм пушек. Были планы по его переоборудованию в авианосец. Ни один из планов реализован не был, и линкор простоял в Гдыне до 27 марта 1945 г., когда его там же и затопили с целью блокирования порта. Впоследствии он был поднят ЭПРОНом и повторно затонул при буксировке в советские порты.

«Шарнхорст» был успешно отремонтирован и со временем переведен в норвежские базы для противодействия северным конвоям в Советский Союз. (Об операциях «Шарнхорста» в Баренцевом море будет рассказано ниже)

Теперь вернемся по времени несколько назад, в май 1941 г., и поговорим о последней попытке немцев вывести в Атлантический океан линейный корабль. Этим кораблем был сильнейший на европейском театре того времени линкор, носивший имя «Бисмарк». Вместе с ним в рейд должен был выйти тяжелый крейсер «Принц Ойген». Подготовка к выходу (операция «Рейнюбунг») началась в начале 1941 г. И на этот раз «Бисмарку» запрещалось вступать в единоборство с равным или близким по силам кораблем. Если столкновения избежать не представлялось возможным, то инструкция предписывала решительные действия. Для совместных действий с линкором в Северной Атлантике были развернуты 6 подводных лодок. Для обеспечения рейдеров вышли 2 судна снабжения и 5 танкеров, а из французских портов еще дополнительно два разведывательных судна. Для разведки маршрута следования были привлечены самолеты типа «Кондор». Однако «Бисмарк» и «Принц Ойген» в океане реально могли рассчитывать только на себя. «Шарнхорст» и «Гнейзенау» в результате налетов английской авиации были повреждены, «Тирпиц» еще не вошел в строй, а основные силы авиации были переведены на восток.

Англичане в целом были готовы к перехвату любою немецкою корабля, пытавшегося прорваться в Атлантику. В Северном море осуществлялся постоянный воздушный дозор. В Датском проливе находились 2 крейсера, а на линии Фарерские острова — Исландия — еще два крейсера. В Скапа–Флоу в готовности находились линкор «Принс оф Уэллс», линейный крейсер «Худ» и легкие силы. Главные блокадные силы — авианосец «Викториес», линкор «Кинг Джорж V», линейный крейсер «Рипалс» и легкие силы — готовы были присоединиться в любой момент. В Гибралтаре находился линейный крейсер «Ринаун», а в прикрытии конвоев — еще два линкора и несколько крейсеров и эсминцев.

Впервые немецкие корабли были обнаружены в проливе Каттегат, и с тех пор они находились под постоянным наблюдением. После обнаружения немецких кораблей в районе Бергена в Датский пролив направился отряд поддержки дозора — линейный крейсер «Худ», линкор «Принс оф Уэллс» и эсминцы. Следом за ними вышли и главные силы — линкор «Кинг Джорж V», авианосец «Викториес», 4 крейсера и эсминцы. Выход главных сил флота метрополии остается неизвестным командующему немецкими кораблями адмиралу Лютвенсу. 23 мая в 19 час. 20 мин. крейсер «Саффолк» обнаружил немецкие корабли на дистанции около 7 миль. Он донес об обнаружении противника и установил с ним радиолокационный контакт. Вскоре другой крейсер дозора, «Норфолк», также обнаружил противника, по английскому крейсеру «Бисмарк» сделал несколько выстрелов. Естественно, что британский крейсер не желал боя со столь грозным противником, поэтому он поставил дымовую завесу и уклонился. Немецкие корабли теперь находились под двойным наблюдением, а вызванные линейные корабли шли на сближение. Артиллерия кораблей адмирала Холланда — восемь 381–мм пушек «Худа» и десять 356–мм пушек «Принс оф Уэллса» — превосходила по мощности залпа немецкие корабли, имевшие по восемь 380–мм и 203–мм пушек. Но не всегда чистая арифметика в соотношении сил оказывается решающей. В данном случае формальное превосходство не определило конечного результата. Бой оказался скоротечным. Противники открыли огонь почти одновременно, и через 7 минут «Худ», накрытый целым залпом «Бисмарка», взорвался и затонул с большей частью экипажа. Английские историки, анализируя результаты этого боя, находят массу причин, почему наиболее крупный, олицетворяющий мощь британского флота корабль погиб столь быстро, не нанеся противнику серьезных повреждений. Во–первых, причиной считают недостаточно надежное бронирование, особенно горизонтальное. С этим нужно согласиться. Действительно, дистанция, на которой произошел бой, была не самой выгодной для «Худа». Бой начался на дистанции около 125 кабельтовых, тогда как оптимальная дистанция для «Худа» сточки зрения надежности палубного бронирования была примерно в два раза меньше, порядка 60 кабельтов. На большей дистанции его палубная броня была не способна выдержать попадание 380–мм снарядов. Во–вторых, считается другой (основной?) причиной то, что на верхней палубе находились ракетные установки и около 9 т боеприпасов к ним, которые хранились не должным образом. Взрыв этих боеприпасов якобы и послужил причиной гибели корабля. Во всяком случае, после гибели «Худа» со всех кораблей были сняты эти ракетные установки, как малоэффективные против самолетов и опасные для самого корабля.

Приводится и еще ряд причин, среди которых неисправность четырехорудийной башни «Принс оф Уэллса», несогласованность в определении целей стрельбы и ряд других, менее важных.

Однако представляется главной причиной то, что адмирал Холланд вместо совместного объединенного удара всех артиллерийских кораблей и торпед с эсминцев предпочел артиллерийское противоборство, которое, несмотря на превосходство, и проиграл.

После гибели «Худа» немецкие корабли перенесли огонь на «Принс оф Уэллс». Английский корабль получил семь попаданий, из них четыре 380–мм снарядами, и вышел из боя через 10 минут после гибели флагмана. Немецкий линкор также получил три (по другим сведениям — два) попадания, его ход снизился на два узла, а из носовых топливных цистерн вытекла значительная часть мазута. На этом первая фаза охоты за «Бисмарком» закончилась.

По приказанию британского морского командования для перехвата немецких кораблей начали стягиваться крупные корабли, в том числе четыре линкора, два линейных крейсера, два авианосца, двенадцать крейсеров и множество эсминцев. На следующий день между «Бисмарком» и «Принс оф Уэллсом» произошла короткая безрезультатная перестрелка. Англичанам стало ясно, что немецкий линкор направляется в сторону французских баз. Перед заходом солнца для того, чтобы как‑то задержать «Бисмарк», он был атакован несколькими торпедоносцами с авианосца «Викториес». В линкор попала одна торпеда, но повреждения были незначительны. Ночью английские корабли на время потеряли радиолокационный контакт, который был восстановлен только во второй половине следующего дня. При этом выяснилось, что «Бисмарк» был один, так как «Принц Ойген» был отправлен в океан для самостоятельных действий. На пути «Бисмарка» находился только Гибралтарский отряд (линейный крейсер «Ринаун», авианосец «Арк Ройял» и легкие силы). Линейному крейсеру было запрещено вступать в бой с «Бисмарком», но было приказано максимально использовать авиацию «Арк Ройяла». Через несколько часов после обнаружения немецкого линкора с авианосца поднялось 14 торпедоносцев, но по причине дурной погоды и плохого управления они разрядились по своему же крейсеру «Шеффилд», к счастью, безрезультатно. Вторая группа торпедоносцев, атаковавшая «Бисмарк» уже вечером, достигла двух попаданий, причем одна из торпед повредила рули и винты. В результате скорость линкора снизилась до 8 уз. Ночью англичане провели безрезультатную атаку линкора эсминцами, а утром линкоры «Кинг Джорж V» и «Родней» наконец осторожно сблизились с поврежденным немецким линкором и с дистанции в 100 кабельтовых открыли по нему огонь. После часового артиллерийского боя «Бисмарк» потерял ход а артиллерия его вышла из строя. Было принято решение добить корабль торпедами, что крейсер «Дорсетшир» и сделал. Однако попадания торпед не сумели прикончить мощный линкор. Команда открыла кингстоны и сама затопила свой корабль (что подтверждено послевоенными подводными исследованиями). Всего с кораблем погибли более 2000 человек. Спасены только 110 человек.

Несмотря на свою гибель, «Бисмарк» показал возросшую живучесть линкоров по сравнению с кораблями времен Первой мировой войны. Он выдержал попадание по меньшей мере семи торпед и множества снарядов и затонул только после открытия кингстонов. Всего по «Бисмарку» англичане выпустили 32 авиационных и 51 корабельных торпед. Число снарядов калибром 133 мм и больше, которое англичане выпустили по «Бисмарку», превышает 900. (По другим данным, число снарядов, которые англичане потратили на немецкий линкор, много больше: одних только 406–мм снарядов выпущено около 380 штук, 356–мм — около 340 штук, а общее число снарядов калибром 152 и 203–мм превышает 1500.)

Так закончилась попытка немцев вывести на коммуникации в Атлантику наиболее мощный из своих линкоров. Операция по выходу в океан линкора и по его перехвату показала с обеих сторон невысокое качество разведки и далеко не удовлетворительное взаимодействие как отдельных соединений, так и родов морских и воздушных сил. Единственное, что следует отметить, так это хорошо организованную англичанами охоту за высланными в океан судами снабжения. В период между 3 и 23 июня 1941 г. в океане было перехвачено 9 судов снабжения. Из них захвачено было только 2 (танкер «Геданиа» и «Лотринген»), а остальные суда при обнаружении были потоплены. В потоплении одного из них («Гонценхейм») принял участие линкор «Нельсон».

Последнюю попытку использовать линкоры на коммуникациях в Атлантике немцы предприняли 11 июня 1941 г. «Карманный» линкор «Лютцов», направлявшийся в Атлантику, был обнаружен у берегов Норвегии и атакован английской авиацией. После попадания торпеды с тяжелыми повреждениями корабль вернулся в Киль. На этом деятельность немецких линкоров и вообще больших надводных кораблей в Атлантике закончилась. Все боеспособные крупные корабли немцев были перенацелены на действия в Ледовитом океане и близлежащих морях, на коммуникациях между Советским Союзом и союзниками.

Характер деятельности немецких линкоров на коммуникациях в Арктике существенно отличается от операций в Атлантике. Дело в том, что основные потери, понесенные союзниками в северных конвоях, были нанесены подводными лодками и авиацией. Роль германских линкоров сводилась к самому «факту присутствия», заставляя постоянно иметь в виду опасность нападения крупного надводного соединения тяжелых кораблей и поэтому включать в состав конвоев значительные силы прикрытия.

После нападения Германии на Советский Союз руководители Англии и США, У. Черчилль и Ф. Рузвельт, сразу заявили о своей поддержке СССР в борьбе против нацизма. 22 июня 1942 г. Черчилль заявил, что «…любое государство, которое борется против нацизма, получит помощь…» Мы окажем России и русскому народу всю помощь, какую только сможем». В июле 1941 г. между правительством Англии и СССР были заключены соглашения о взаимной помощи и совместных действиях против Германии и взаимных торговых поставках. В обеих странах начали работать военные миссии, координирующие торговые отношения и вопросы совместной обороны Северного морского театра. Начало военному взаимодействию союзников было положено уже в июле 1941 г., когда минный заградитель «Адвенчур» доставил на Северный флот магнитные мины. Тогда же совместно с советскими подводными лодками начали действовать и две английские. Активно действовали и английские самолеты в небе Заполярья, совершив более 350 самолето–вылетов и сбив 12 немецких самолетов. В Архангельск было проведено за 1941 г. 6 конвоев, включавших 9 советских и 42 союзных (английских, американских и голландских) транспортов, доставивших около 500 танков, 750 самолетов и других грузов, всего более 150 тыс. т. Обратными рейсами было вывезено 135 тыс. т леса и руды.

Несколько транспортов прибыло в Мурманск. При этом из 57 отправленных на восток были потеряны только 1 транспорт и 1 корабль охранения. Благоприятная обстановка продолжалась до конца марта 1942 г., поскольку немцы не проявляли заметного интереса к этим перевозкам. Конвой PQ-13 в марте 1942 г. впервые подвергся сосредоточенному нападению авиации, подводных лодок и эсминцев. Конвой потерял 5 судов, а крейсер охранения «Тринидад» получил тяжелые повреждения. На это время приходится перебазирование последовательно в северные порты Норвегии немецких линкоров «Тирпиц», «Шарнхорст», «Лютцов» и «Адмирал Шеер». Следующий конвой PQ-14, состоящий из 24 транспортов, попал в дурную погоду, и его значительная часть вынуждена была вернуться. Только восемь транспортов продолжили путь в порт назначения. Из них благополучно прибыло семь. Два следующих конвоя, включавшие 60 транспортов, потеряли уже десять судов. Однако линкоры немцев к этому не были причастны. При этом немецкие силы практически не обращали внимания на конвои, идущие на запад. Из 145 судов, направлявшихся к союзникам, были потоплены только 6 и еще столько же вернулись назад. Потери транспортов, направлявшихся в Советский Союз, были больше — 17 из общего числа в 179, направленных на восток. Кроме того, 18 транспортам пришлось вернуться.

Следующий конвой, PQ-17, вышедший в Советский Союз 27 июня 1942 г., понес потери, превышающие по своим масштабам все предыдущие. В этих потерях, хотя и косвенно, были виноваты германские тяжелые корабли, и линкор «Тирпиц» в первую очередь. До трагедии конвоя PQ-17 «Тирпиц» уже выходил в марте 1942 г. на перехват конвоя PQ-12 и встречного ему QP-8. Тогда эсминцы, сопровождавшие линкор, потопили одно судно, отставшее от конвоя, после чего ушли в базу. Оставшись один, «Тирпиц» разминулся с конвоями, не обнаружив их. Сам линкор также благополучно избежал встречи с силами прикрытия, линкорами «Кинг Джорж V», «Дьюк оф Йорк», линейным крейсером «Ринаун», авианосцем «Викториес и легкими силами. Однако командующий английской эскадрой адмирал Тови получил сообщение о местонахождении «Тирпица». С авианосца вылетели двенадцать торпедоносцев и атаковали немецкий линкор. Однако атака была неудачной и попаданий не было. Кроме того, были потеряны два торпедоносца. Возможность расправиться с немецким линкором была упущена. Не принес успеха и поиск линкора эсминцами и подводными лодками. Несмотря на то что выход «Тирпица» не принес видимого успеха, сам этот факт вызвал значительное напряжение флота метрополии.

Но вернемся к конвою PQ-17. 27 июня 1942 г. в море вышли два встречных конвоя: PQ-17 в составе 36 транспортов и QP-13, включавший 35 транспортов, в том числе вышедших из Архангельска и присоединившихся к конвою в море. Против этих конвоев немецкое командование планировало использовать одновременно все наличные надводные, подводные и воздушные силы. Мощные тяжелые корабли приготовились к нападению. В Тронхейме находились «Тирпиц», «Адмирал Хиппер» и четыре эсминца, а в Нарвике — «карманные» линкоры «Адмирал Шеер», «Лютцов» и шесть эсминцев. Надо отметить, что непосредственное и оперативное прикрытие конвоя не уступало немецким силам. Оно включало крейсера «Лондон», «Норфолк», «Тускалуза», «Уичита» и три эсминца непосредственного охранения. Оперативное прикрытие обеспечивали линкоры «Дьюк оф Йорк» и «Вашингтон», авианосец «Викториес», два крейсера и четырнадцать эсминцев. Таким образом, оба прикрытия конвоя могли с успехом противостоять немецким силам. Кроме указанных кораблей, ближайшее охранение транспортов обеспечивали еще шесть эсминцев, два корабля ПВО, две подводные лодки и тринадцать сторожевиков, тральщиков, траулеров и спасательных кораблей.

Тем временем немецкий командующий привел 14 июня в действие свой план, по которому «Лютцов» и «Шеер» должны были перейти в Альтен–фьорд, а «Тирпиц» и «Хиппер» — в Вест–фьорд. Атаковать конвой следовало между 20° и 30° восточной долготы. 1 июля немецкий самолет, а затем и подводная лодка установили контакт с конвоем PQ-17, а вечером того же дня он подвергся безуспешной атаке торпедоносцев. К этому времени конвои разошлись, и QP-13 благополучно следовал на запад. 3 июля английский самолет–разведчик обнаружил выход немецких кораблей из Тронхейма. В тот же день «Тирпиц» и «Хиппер» прибыли к Лофотенским островам, а «Шеер» — в Альта–фьорд. («Лютцов» и три эсминца получили повреждения от посадки на мель и дальнейшего участия в операции не принимали.)

Утром 4 июля конвой понес первые потери — один транспорт был потоплен торпедой с самолета. Вечером того же дня конвой атаковали 24 торпедоносца и 3 судна получили повреждения, из которых два пришлось затопить.

Тем временем в Альтен–фьорде собрались все тяжелые немецкие корабли, готовые к атаке конвоя. В страхе перед нападением немецкой эскадры английское командование приказало крейсерам прикрытия, также эсминцам из непосредственного охранения покинуть конвой и отойти на запад. (При конвое осталось только несколько малых кораблей.) Конвою было приказано рассредоточиться и самостоятельно следовать в Архангельск. Этот приказ существенно облегчил возможность уничтожения судов конвоя авиацией и подводными лодками. Эскадра адмирала Тови 8 июля прибыла в Скапа–Флоу, бросив транспортные суда на произвол судьбы. Немецкая эскадра вышла в море ненадолго и после обнаружения советской подводной лодкой К-21, а, также получив сведения о рассредоточении конвоя, благополучно вернулась в Нарвик. Задуманная англичанами атака «Тирпица» авиацией не состоялась, а конвой PQ-17, будучи для этого своеобразной приманкой, понес большие потери, не выполнив этой своей задачи. Потери от ударов авиации и подводных лодок были невосполнимы. Погибло 23 транспорта. Вместе с ними было потеряно 210 самолетов, 430 танков, 3350 автомашин и около 100 тыс. т других грузов. Большие потери были и среди экипажей потопленных судов. Спасательная операция и поиск терпящих бедствие моряков продолжались почти три недели. Результатом было спасение кораблями и авиацией Северного флота и кораблями союзников около 300 моряков. По–разному вели себя командиры транспортов после получения приказа конвою рассредоточиться. Одни поддались панике, другие, напротив, проявили выдержку и находчивость. Здесь следует отметить грамотные действия лейтенанта Грэдуэлла, командира траулера «Яршир». Он собрал четыре транспорта, ввел их в лед и приказал выкрасить борта кораблей, обращенные в сторону чистой воды, в белый цвет. Выждав двое суток, он благополучно довел суда до Новой Земли, а затем и в Архангельск. Грэдуэлл не был профессиональным моряком (до войны он был адвокатом), но нашел выход из создавшегося положения лучше любого профессионала. Не в пример ему трусливо поступил командир транспорта «Винстон–Сален». Транспорт, достигший Новой Земли, был посажен на мель. Замки с орудий были сняты и выброшены за борт, а команда высажена на берег. Только вмешательство оказавшегося случайно в этом районе известного летчика Мазурука способствовало спасению транспорта и груза. Всего прибыло в порт назначения только 13 судов, в том числе два спасательных. Они доставили 896 автомашин, 87 самолетов, 164 танка и 57 тыс. т других грузов. Успех противнику достался недорого — из 200 самолетов, участвовавших в атаках, немцы потеряли только 5. Потерь подводных лодок не было.

В заключение печальной истории конвоя PQ-17 следует попытаться ответить на один вопрос что послужило причиной быстрого возвращения немецкой эскадры во главе с «Тирпицем» —получение сообщения о том, что конвой рассредоточился или обнаружение и атака его подводной лодкой К-21? Получение сообщения о том, что конвой рассредоточен и транспорты направляются в Архангельск самостоятельно, действительно могло служить поводом к возвращению, поскольку совершенно нерационально гонять целую эскадру в надежде обнаружить и потопить два–три транспорта, и это в лучшем случае, учитывая размеры акватории и погодные условия. Не следовало также немцам забывать о возможных атаках подводных лодок и авиации. Так стоило ли рисковать? Такое отношение к своим тяжелым кораблям было в характере немецкого командования. Теперь попытаемся ответить на вопросы: была ли атака советской подводной лодки и каковы ее результаты? В советской исторической литературе, особенно издаваемой в первые годы после войны, как правило, говорилось об удачной атаке К-21 и о повреждении «Тирпица». Об этом пишет в своих мемуарах командующий Северным флотом в период Отечественной войны адмирал А. Г. Головко: «Докладывая мне об ударе по «Тирпицу», Лунин, как всегда, был лаконичен… Носовые торпедные аппараты К-21… были в мгновенной готовности к выстрелу. И вот, когда до дистанции залпа осталось не более трех минут хода, фашистская эскадра сделала неожиданный поворот и легла на новый курс. Медлить было некогда, и Лунин снова принял правильное решение: произвести залп четырьмя торпедами из кормовых аппаратов с интервалом в четыре секунды и с дистанции семнадцать–восемнадцать кабельтовых. Два взрыва были зарегистрированы через две минуты пятнадцать секунд; гул третьего взрыва продолжался двадцать секунд; за ним послышались еще два взрыва. Причиной всех трех последних взрывов Лунин считал то, что вражеский миноносец, который повернул на контркурс к линкору, когда К-21 выпустила первую торпеду, скорее всего, перехватил ее на себя и затонул, после чего на нем в момент гибели взорвались глубинные бомбы…» Сразу отставим гибель (или повреждение) немецкого эсминца: ни один не был ни потоплен, ни поврежден в это время. Теперь о попадании торпед (по крайней мере двух, если судить по докладу Лунина) в «Тирпиц». Вахтенный журнал «Тирпица» не содержит сведений о попадании торпед и повреждении корабля. Можно предположить, что командир корабля сознательно не отметил повреждения линкора и, как следствие, неудачного его выхода для атаки конвоя, чтобы лишний раз не вызывать недовольство Гитлера слабой результативностью тяжелых кораблей. Однако скрыть факт атаки подводной лодки и полученные повреждения, учитывая численность экипажа и береговых частей, которые обязательно были бы в курсе, чрезвычайно трудно, а вернее, невозможно. Притом такое сокрытие могло вызвать гораздо большее неудовольствие верховной власти, чем сам факт повреждения. Так что же слышал Лунин после того, как лодка выпустила четыре торпеды? Во–первых, плохо согласуются расстояния до «Тирпица», время движения торпед и их скорость. Можно предположить, что Лунин ошибся в определении дистанции или она изменилась в меньшую сторону за время движения торпед. Наконец, он мог ошибиться и в определении времени движения, опять в меньшую сторону. Но это вызывает вопрос не слишком ли много ошибок?

Наконец, так как после залпа К-21 погрузилась и не могла видеть результатов своей атаки, то за поражение цели были приняты преждевременные взрывы торпед. Действительно, такие случаи были неоднократно, но все они были связаны с торпедами, снабженными магнитными взрывателями. На К-21 таких торпед не было, торпеды образца 53—39, которые были на лодке, имели надежный контактный взрыватель, исключающий практически преждевременный взрыв. Скорее всего, за взрывы торпед были приняты взрывы глубинных бомб, которые сбрасывали для профилактики или после обнаружения К-21 немецкие эсминцы. Максимум, что можно предположить, так это то, что торпеды К-21 были установлены на малую глубину хода, попали в броневой пояс линкора и не произвели существенных повреждений, но и в этом случае возникает вопрос почему нет соответствующих отметок в вахтенном журнале линкора?

На некоторые мысли наводит одно обстоятельство. В послужном списке подводной лодки К-21 числится 16 потопленных кораблей и судов. При этом указывается наименование только одного — «Ригель» и дата потопления 10 ноября 1941 г. В отношении остальных побед сведений не приводится. В другом источнике («Северные конвои. Исследования, воспоминания, документы». Выпуск 2. M.: Наука. 1994) приводится полный список потерь немецкого военного и торгового флотов, а также судов оккупированных стран на Северном морском театре в 1941—1945 гг. В этом списке на счету К-21, в том числе погибших и поврежденных на минах, ею поставленных, числятся: транспорт «Вессехейм» (1774 т) и сторожевой корабль UJ-1110 погибли на минах, выставленных К-21; мотобот «Тро-4» потоплен торпедами. И всё. Действительно, во время войны часто случалось, когда желаемое принималось за действительное и взрыв глубинной бомбы — за попадание торпеды. Однако вернемся к справочнику и сравним данные побед, например, подводных лодок Л-3 и «Лембит». В первом случае на счету Л-3 числится 25 потопленных и несколько поврежденных кораблей и судов. Двухсторонние сведения говорят о подтверждении 23 потопленных и одном поврежденном корабле и судне. Примерно такое же соотношение имеется и у «Лембита». Из 21 потопленного корабля и судна подтверждено неприятельской стороной гибель 19 единиц, а из 4 поврежденных — подтверждено 3. По–видимому, командиры подводных лодок по–разному относились к результатам атак и докладам начальству. К слову сказать, ни Грищенко (первый командир Л-3), ни Матиясевич (командир «Лембита») в отличие от Лунина так и не стали Героями Советского Союза. Это звание получил только Коновалов — второй командир Л-3.

Однако вернемся к деятельности немецких линкоров на Северном морском театре. В августе 1942 г. немцы предприняли попытку нанести удар по внутренним коммуникациям Советского Союза в Карском море и, возможно, восточнее пролива Вилькицкого, насколько могла позволить ледовая обстановка. Операция называлась «Вундерланд», а главную роль в ней должен был играть «карманный» линкор «Адмирал Шеер». Кроме него, к операции привлекались и подводные лодки.

25 августа, использовав благоприятную ледовую обстановку, когда южные ветры оттеснили кромку льдов далеко на север, «карманный» линкор появился у мыса Желания (северная оконечность островов Новая Земля) и обстрелял полярную станцию. В результате обстрела сгорело несколько помещений, но аппаратура станции уцелела. Однако паника и плохой инструктаж полярников не позволили ни определить класс корабля, ни сообщить о направлении его дальнейшего следования. Через несколько часов после нападения на полярную станцию «Шеер» обнаружил одинокое судно. Это был пароход ледокольного типа, старый «Сибиряков». «Сибиряков» был известен тем, что впервые совершил рейс Северным морским путем в одну навигацию. Сейчас он направлялся из порта Диксон с оборудованием и зимовщиками для новой полярной станции, которую намечалось открыть на Северной Земле. Командовал кораблем старший лейтенант Качарава. «Сибиряков» был вооружен четырьмя зенитными пушками калибром в 45—76,2 мм. Примерно около 13 часов дня корабли обнаружили друг друга. Качарава сообщил командованию о присутствии военного корабля в Карском море и запросил его национальную принадлежность. С «Шеера» ответили, назвавшись американским крейсером «Тускалуза» (в других источниках, в частности, в мемуарах адмирала А.Г. Головко, указывается другое название — «Сисияма»), и потребовали сведения о ледовой обстановке в проливе Вилькицкого. В районе мыса Челюскин находился караван транспортов под проводкой ледоколов «Ленин» и «Красин». По–видимому, немцам было известно об этом конвое, и он служил главной целью нападения. После второго радиосообщения с «Сибирякова» «Шеер» приказал застопорить машины и прекратить работу рации. Возможности уклониться от боя у старого парохода с парадным ходом в шесть узлов не было, и командир Качарава принял неравный бой. Естественно, рассчитывать на какой‑то успех он не мог, разве что задержать немецкий линкор на возможно долгое время и дать каравану уйти как можно дальше во льды. Возможно, он и не думал в тот момент об этом, а просто решил не сдаваться просто так и погибнуть с честью. Расстрел «Сибирякова» продолжался полчаса, и пароход погиб. Из всего экипажа и пассажиров в плен попали 19 человек. 9 человек отказались перейти с баркаса, на котором они находились, на немецкий катер и погибли. Спасся один человек, кочегар Вавилов, проживший на острове, куда сумел выбраться, более месяца и спасенный самолетом. Остальные люди погибли во время боя. «Шееру» не удалось пробиться сквозь льды к проливу Вилькицкого. Кроме того, производивший ледовую разведку его самолет разбился, и рейдеру пришлось отступить. Он нацелил свою атаку на базу, расположенную на острове Диксон.

27 августа с наблюдательного пункта, расположенного на северо–западной оконечности острова Диксон, поступило сообщение о том, что с моря приближается неизвестный военный корабль. Этим кораблем был «Шеер», который, не обнаружив арктического каравана, решил разгромить порт и уничтожить находившиеся в нем суда. В порту находилось три транспорта, вооруженных зенитными орудиями калибром 76 мм, не представлявшими угрозы для линкора. Единственно некоторое сопротивление могли оказать 152–мм сухопутные пушки, в свое время доставленные на Диксон стараниями (хотя и в обход командования Северного флота) И. Д. Папанина. Эти пушки — две 152–мм и две 130–мм — уже готовились перенести в другое место и уже погрузили на баржу. 152–мм пушки спешно выгрузили и разместили на совершенно неподготовленной открытой позиции на причале — времени на оборудование другой не было. Через семь минут после появления «Шеер» начал обстрел береговых построек и судов в порту. Ледокольный пароход, а теперь сторожевой корабль «Дежнев» поставил дымовую завесу. Корабль получил несколько попаданий, и два из них — ниже ватерлинии. «Дежнев» во избежание гибели был отведен в глубину бухты Самолетная и поставлен на мель. Посильное сопротивление оказали рейдеру и два других транспорта огнем своих 76–мм пушек. Основную роль в обороне порта и кораблей сыграли две полевые 152–мм пушки. Удивительно, но «Шеер» получил два попадания, после чего прекратил бой и отошел. Атака рейдера продолжалась около получаса. Через полтора часа он предпринял вторую атаку, но получил еще одно попадание и окончательно, прекратив атаку, скрылся за горизонтом.

Операция «Вундерланд» не имела особенного успеха. Впрочем, командир «Шеера» Меенсен доложил о потоплении «большого, сильно вооруженного и искусно сопротивлявшегося советского ледокола» — довольно лестная оценка для маленького старого парохода. Несколько позже, в сентябре 1941 г., планировалось участие «Шеера» в нападении вместе с «Хиппером» и «Кёльном» на конвой PQ-18. Нападение не состоялось, и немцы ограничились ударами авиации и подводных лодок. Потери в конвое PQ-18 и встречном ему QP-14 были велики и составили 16 судов из 45. Кроме того, погибли эсминец, тральщик и эскадренный танкер. За это немцы заплатили пятью подводными лодками и сорока одним самолетом.

Следующая пара конвоев, теперь уже носивших индекс не «PQ», a «JW», прошли без потерь в транспортных судах, хотя и выдержали бой с немецкими надводными кораблями. Конвой JW-51А, следующий из Англии в составе пятнадцати транспортов, эскадренного танкера, семи эсминцев и пяти других кораблей охранения, вышел 15 декабря 1942 г. и благополучно прибыл в Кольский залив. Его прикрывали крейсера «Шеффилд», «Ямайка» и два эсминца. Они же должны были прикрывать и конвой JW-51B, состоящий из четырнадцати транспортов. Непосредственную охрану конвоя осуществляли 6 эсминцев и 5 меньших кораблей. Командовал ими капитан 1–го ранга Шербрук, находящийся на эсминце «Онслоу».

Через шесть дней благополучного плавания разразился шторм, в результате которого несколько кораблей отстали от конвоя. На их поиски был отправлен тральщик «Брембл», имеющий радиолокационную станцию. Тральщик не нашел потерявшегося судна и шел позади конвоя. Четыре из потерявшихся судов сами нашли конвой, а одно самостоятельно дошло до Кольского залива. Навстречу конвою из Мурманска 27 декабря вышли крейсера «Шеффилд» и «Ямайка» под командованием адмирала Бернетта. Их прикрывали два эсминца. Встретив конвой 29 декабря, английские крейсера легли на обратный курс, чтобы прикрыть конвой сзади, так рассчитывал адмирал Бернетт. Однако координаты конвоя были переданы ему с ошибкой, и он занял место не сзади, а спереди и севернее от конвоя. Это могло привести к трагическим последствиям, и только мужественное поведение эсминцев Шербрука и неуверенная атака немцев спасли конвой от потерь. 30 декабря немецкая подводная лодка донесла о месте нахождения конвоя. В море сразу вышли крейсер «Адмирал Хиппер», «карманный» линкор «Лютцов» и шесть эсминцев под командованием вице–адмирала Кюмметца. Немецкий адмирал не знал о нахождении в море английских крейсеров и поэтому решил напасть на конвой. Возможно, если бы он располагал информацией о наличии крейсеров Бернетта, он, имея распоряжение не рисковать тяжелыми кораблями в ночном бою, и воздержался бы от атаки. Кроме того, линкор «Лютцов» имел приказ после атаки конвоя осуществить прорыв в Атлантику. (Возможно, именно это обстоятельство сказалось на весьма осторожных действиях «карманного» линкора в бою даже с заведомо слабым противником.) Немецкий адмирал планировал атаку конвоя с двух направлений, для чего разделил свой отряд. «Хиппер» и три эсминца должны были атаковать конвой с северо–запада, а «Лютцов» и три эсминца — с юга Еще до выхода в море Шербрук составил план боя на случай атаки конвоя надводными кораблями. При этом эсминцы должны были прикрыть конвой с угрожающего направления, а транспорты — сделать отворот в противоположную от противника сторону. План не был сложным, главным в нем была четкая согласованность действий. Когда возникла опасность, все корабли действовали точно по плану, и это спасло конвой. Примерно в половине девятого утра 31 декабря эсминец «Обдьюрейт» обнаружил два немецких эсминца и пошел к ним навстречу. Немецкие эсминцы открыли по английским кораблям огонь. Англичане контратаковали, и в направлении немецких кораблей направились четыре английских эсминца, оставив при конвое один эсминец «Акейтес» и три малых корабля. В это время появился крейсер «Адмирал Хиппер» и открыл огонь по «Акейтесу». Эсминцы Шербрука развернулись в сторону «Хиппера». Они прикрыли конвой дымовой завесой и пошли в его сторону, угрожая немецкому крейсеру торпедной атакой. «Хиппер» действовал весьма неуверенно и только примерно через полчаса боя сумел накрыть один из английских эсминцев («Онслоу») и нанести ему тяжелые повреждения. В отличие от мужественно сопротивлявшихся эсминцев против гораздо более сильного противника крейсера Бернетта фактически оставались зрителями происходящего. В 10 час. 45 мин. был обнаружен приближавшийся с юга «Лютцов» со своими эсминцами.

В этот момент налетевший снежный заряд, можно сказать, спас конвой от разгрома. Жертвой немецких кораблей стал только маленький «Брембл», потопленный «Хиппером». Около 11 часов снежный заряд прошел, и эсминцы вновь обнаружили немецкий «карманный» линкор, а следом за ним и «Хиппер». В результате последующего боя английский эсминец «Акейтес» получил тяжелые повреждения. Его спасла угроза торпедной атаки, которую провели на «Хиппер» другие эсминцы. Наконец в 11 час. 30 мин. в дело вступили английские крейсера, открыв по «Хипперу» с дистанции в 70 кабельтовых огонь. Немецкий крейсер получил несколько попаданий, но без больших повреждений. Гораздо сильнее пострадали немецкие эсминцы. Один из них, «Фридерик Эккольд», был потоплен. В это время произошел еще один бой. «Лютцов», обнаружив конвой, открыл по нему огонь и повредил одно судно. Эсминцы прикрытия поставили дымовую завесу и вышли на линкор в торпедную атаку. В 11 час. 50 мин. немецкий адмирал приказал отходить.

В начале 14 часов эсминец «Акейтес», так храбро защищавший конвой, почти уже погибающий, запросил помощи, но она не успела подойти — корабль опрокинулся и затонул. Крейсера Бернетта преследовали немецкие корабли, но скоро потеряли контакт с ними и вернулись к конвою. Далее конвой шел уже безо всяких происшествий. Узнав о бое с немецкими кораблями, командующий флотом метрополии распорядился о выходе в море двух линкоров и кораблей прикрытия из крейсеров и эсминцев. Однако это было уже излишним — немецкие корабли были уже в Альтен–фьорде.

С января по март 1943 г. в обоих направлениях прошли 84 транспорта, из которых погибли от ударов авиации и подводных лодок 13 судов. Постоянная угроза со стороны немецких кораблей и авиации привела к тому, что конвои прекратились до ноября 1943 г. Особенно боялись англичане линкора «Тирпиц». В сентябре они предприняли против него атаку сверхмалыми подводными лодками. На буксирах больших подводных лодок в Альтен–фьорд, где находился немецкий линкор, отправились шесть малых лодок типа «X» («Миджет»), каждая из которых была вооружена двумя контейнерными зарядами. Эти небольшие дизель–электрические лодки имели дальность плавания надводным ходом 200 миль и около 30 миль — подводным. Экипаж лодок состоял из 4 человек.

Надо сказать, что это была вторая попытка расправиться с «Тирпицем». Первая, в октябре 1942 г., имевшая название «Таити», не удалась. Транспортируемые судном–носителем «Артур» и управляемые человекоторпеды погибли в результате шторма. Затопить пришлось и сам носитель, и экипажи вынуждены были искать спасения в нейтральной Швеции.

Вторая попытка нападения на немецкие корабли, хотя и не полностью, удалась. Для атаки предназначались по две лодки на каждый из кораблей — «Лютцов», «Шарнхорст» и, главное, «Тирпиц». Все эти корабли находились в Альтен–фьорде «Тирпиц» — в Ко–фьорде, прикрытом двумя линиями сетевых заграждений. Два других корабля располагались от него несколько восточнее. Прежде чем проникнуть на стоянку линкора, сверхмалым лодкам предстояло пройти минное заграждение в районе Сорой, затем в подводном положении подойти к Альтен–фьорду, ночью зарядить аккумуляторы и только тогда пытаться преодолеть последние препятствия в виде сетей заграждения.

Атака намечалась на 1 час ночи 22 сентября. Из четырех лодок (две погибли раньше, в 15 милях от норвежского побережья) только Х-6 и Х-7 выполнили задание. Они сумели проникнуть за противолодочную сеть в тот момент, когда через нее пропускали портовое судно. Х-6, преодолев сетевое заграждение, села на мель, затем запуталась в другой противолодочной сети, но сумела выпутаться и сбросить заряды под днищем линкора. Позже лодка была замечена, обстреляна и затоплена своим экипажем. Х-7 при проходе также запуталась в сетях, но сумела выполнить задание и продублировать результаты Х-6. Однако после этого она была атакована катерами ПЛО и потоплена. Еще одна лодка была потоплена на подходе к «Тирпицу». Четвертая лодка из‑за неполадок в двигателе вернулась. Ее взяли на буксир, но из‑за неполадок и ее пришлось затопить. Обнаружив последовательно несколько лодок, командир линкора принял решение переменить место стоянки, потравив кормовые швартовы и выбрав якорь–цепи. Однако в начале девятого утра раздалось два мощных, почти одновременных взрыва. Корабль принял около 500 т воды в среднее и левое турбинные отделения. Все главные турбины вышли из строя, были повреждены обе кормовые башни. Винты и левый руль заклинило. Ремонт поврежденного линкора продолжался около шести месяцев. Операцию против линкора можно было считать успешной: англичане заплатили десятью погибшими и шестью пленными членами экипажей сверхмалых подводных лодок.

После повреждения «Тирпица», о чем стало известно английскому командованию, северным конвоям, кроме авиации и подводных лодок, опасность представлял еще линкор «Шарнхорст». Он находился в Норвегии с марта 1943 г. Временами на Севере появлялись и другие крупные германские надводные корабли, однако два конвоя, прошедших в ноябре 1943 г., потерь не имели. На декабрь планировался выход еще двух конвоев. Один из них направлялся в Мурманск и включал 19 транспортов и 17 кораблей охранения, другой направлялся в Англию и состоял из 22 транспортов и 14 кораблей охранения. Общий эскорт этих конвоев осуществляла эскадра из крейсеров «Белфаст», «Шеффилд» и «Норфолк» и четырнадцати эсминцев. Дальнее прикрытие состояло из линкора «Дьюк оф Йорк», крейсера «Ямайка» и четырех эсминцев.

Германское командование знало по крайней мере о конвое, следовавшем из Англии, и, выполняя требования Гитлера, Денниц отдал приказ «Шарнхорсту» и эсминцам нанести удар по конвою. По конвою готовились нанести также удар подводные лодки, число которых в море было увеличено, и авиация. Первыми атаковала конвой 23 декабря группа самолетов–бомбардировщиков, но успеха не имела. Не удались атаки и подводными лодками — они были своевременно обнаружены и загнаны под воду. Опасаясь новых атак, конвой, следовавший в Англию, вошел в лед севернее острова Медвежий, избежал дальнейших атак и благополучно прибыл в Англию.

25 декабря соединение немецких кораблей из линкора «Шарнхорст» и пяти эсминцев под командованием адмирала Бея вышло на перехват конвоя, который находился южнее острова Медвежий. О выходе «Шарнхорста» англичанам было известно. Адмирал Фрезер, руководивший операцией, приказал конвою изменить курс и повернуть на северо–восток, а крейсерам прикрытия сблизиться с конвоем. Утром 26 декабря «Белфаст» обнаружил с помощью радиолокатора немецкий линкор примерно в 30 милях от конвоя. Линкор шел один, так как отпустил свои эсминцы в базу.

Когда дистанция сократилась до 65 кабельтовых, «Норфолк», флагманский корабль адмирала Бернетта, открыл огонь по линкору и добился попаданий двух 203–мм снарядов. «Шарнхорст» имел скорость более 31 уз. (английские крейсера из‑за волнения — не более 24 уз.) и легко оторвался от англичан. На время контакт с линкором был потерян и восстановлен только через два часа. «Шарнхорст» шел прямо на конвой. Крейсеры открыли по нему огонь, и эсминцы вышли в торпедную атаку. Конвой отвернул, а артиллерийский бой продолжался около 20 минут, в результате которого немецкий линкор получил еще несколько попаданий. Повреждения получили и английские крейсера. Несмотря на противодействие крейсеров и полученные повреждения, немецкий линкор настойчиво преследовал конвой. Адмирал Бей не знал о присутствии в море английского линкора и шел прямо на него.

В 16 час. 17 мин. «Дьюк оф Йорк» обнаружил на расстоянии в 20 миль немецкий линкор. Через полчаса, когда дистанция сократилась до 60 кабельтовых, англичане открыли огонь. Немецкий линкор тотчас же отвернул и стал отходить самым полным ходом. Ему удалось увеличить дистанцию до 110 кабельтовых, однако в результате артиллерийской дуэли он получил четыре–пять попаданий тяжелых снарядов, и скорость его уменьшилась. Перестала действовать и его артиллерия главного калибра. Около 19 часов английские эсминцы выпустили по поврежденному линкору с дистанции 10 кабельтовых 18 торпед, а затем, сократив дистанцию, еще 12 торпед. Считается, что из 30 торпед в «Шарнхорст» попало не более трех. Подошедшие крейсера также открыли стрельбу торпедами. В результате в 19 час. 45 мин. на линкоре раздался сильный взрыв, и корабль затонул. Предположительно, кроме тяжелых 356–мм снарядов, в линкор попало 14—15 торпед. Из 2 тыс. человек экипажа спаслись только 36. Адмирал Бей и командир линкора перед гибелью корабля застрелились. Так погиб последний немецкий линкор на Северном морском театре, создававший реальную угрозу союзным конвоям. Ни одному германскому линкору, находящемуся в Норвегии, ни разу не удалось нанести удар по конвою. Однако сам факт их существования вынуждал английский флот держать в готовности значительные силы линкоров, авианосцев и других кораблей, что отвлекало их от решения других задач. После гибели «Шарнхорста» и тяжелого повреждения «Тирпица» английские линкоры «Куин Элизабет», «Вэлиант», линейный крейсер «Ринаун» и авианосец «Илластриес» были направлены на Тихий океан для совместных действий с американским флотом.

Однако в норвежских фьордах еще оставался поврежденный «Тирпиц». Он не представлял опасности для конвоев, но его уничтожение было своеобразным делом чести англичан. Право уничтожить линкор было предоставлено авиации. Надо сказать, что и советская авиация в феврале 1944 г. нанесла удар по линкору силами 36–й авиадивизии, состоящей из самолетов Ил-4. Результаты атаки были незначительны. Несколько позже, в апреле, когда ремонт линкора подходил к концу, по нему нанесли удар самолеты с авианосцев «Викториес» и «Фьюриес» под прикрытием истребителей. Атака удалась, и в линкор попало 15 бомб, по 500 кг каждая. Корабль был основательно поврежден, но прочная броневая палуба выдержала и энергетика корабля не пострадала. Однако потери в экипаже были велики и превысили 200 человек. Англичане еще несколько раз повторили налеты с авианосцев, но особенного успеха не имели. Тогда было принято решение использовать тяжелые бомбардировщики «Ланкастер». Для этого они должны были базироваться на советских аэродромах и совершать челночные рейсы. В начале сентября на аэродромы в районе Архангельска перелетел 41 самолет. 15 сентября 6 «Ланкастеров» нанесли удар по «Тирпицу» шеститонными бомбами. Немцы успели организовать дымовую завесу, но все же одна из бомб попала в носовую часть линкора и причинила большие разрушения. Линкор принял более 1000 т воды. Пробоина была велика — 10 на 15 м. Бомбы, разорвавшиеся у борта, причинили дополнительные повреждения кораблю, в первую очередь его энергетической установке.

22 ноября англичане повторили налет на линкор, но, к сожалению, безуспешна Тем временем немецкое командование, опасаясь, что линкор может быть захвачен советскими войсками, решило перевести его из Альтен–фьорда на запад, в Тромсэ. Поскольку энергетика корабля была повреждена, корабль было решено использовать в качестве плывучей батареи. Его поставили на мелкое место и с помощью землечерпалки намыли вокруг него насыпь, чтобы он не опрокинулся в случае повреждений. Пользуясь тем, что противовоздушная оборона на новой стоянке была хуже, чем в Альтен–фьорде, англичане 12 ноября провели успешную атаку. 25 «Ланкастеров» сбросили шеститонные бомбы. Две попали в линкор, четыре разорвались у его борта. На линкоре сдетонировал боезапас, ему разворотило весь левый борт, а башня взлетела на воздух и была отброшена на 50 мот корабля. «Тирпиц» перевернулся, разломился и затонул, похоронив вместе с собой до 900 человек (по другим сведениям, потери достигали 1200 человек). Гибель «Тирпица» поставила точку в судьбе германских линкоров и их деятельности на коммуникациях Северного театра.

Подведем итоги борьбы на этом театре. Из 1528 торговых судов, прошедших в северных конвоях, было потоплено 87 транспортов. Погибли 829 моряков. Эти потери превышают в процентном отношении потери союзников на североатлантическом маршруте (5,7 % против 0,33 %). Британский флот потерял 18 кораблей и 1956 человек Германский флот понес большие потери. Были уничтожены линкоры «Шарнхорст» и «Тирпиц», 3 эсминца и 38 подводных лодок Кроме того, немцы потеряли около 200 тыс. т торгового тоннажа и более 50 вспомогательных кораблей.

Потери советского флота были также немалые: три эсминца, двадцать две подводные лодки, шесть сторожевых кораблей (в том числе и переоборудованных), двенадцать тральщиков и двенадцать торпедных катеров.

Однако, поскольку книга посвящена линкорам, следует отметить появление линкора и в составе Северного флота. Это был старый английский «Ройял Соверин», переданный вместе с таким же старым американским крейсером «Милуоки» и несколькими американскими эсминцами в счет раздела итальянского флота. Линкор стал называться «Архангельск», а крейсер — «Мурманск». Однако эти корабли в боевых операциях участия не принимали и в море не выходили. В боевых действиях принимали участие только эсминцы. Несмотря на свой почтенный возраст и слабое вооружение (по составу оружия они фактически соответствовали сторожевым кораблям), они успешно действовали против немецких подводных лодок, и эсминец «Живучий» (бывший «Ричмонд») потопил немецкую подводную лодку U-387.

Глава 7

СРЕДИЗЕМНОМОРСКИЙ МОРСКОЙ ТЕАТР

Средиземное море являлось и является одним из важнейших международных торговых путей, уступая в этом только Атлантическому океану. Важнейшей коммуникацией Средиземноморья является так называемая продольная: с востока — из Суэцкого канала на запад — через Гибралтарский пролив. Это понятно — путь вокруг Африки из Ближнего Востока в Европу на четыре тысячи километров длиннее, чем через Средиземное море. Прекращение перевозок этим путем приводит к сокращению оборачиваемости тоннажа в 2—4 раза. Перед войной для Англии, Франции и Италии Средиземное море было основным путем, связывающим их с колониями. В 1938 г. через Суэцкий канал прошло 6127 судов, которые перевезли около 29 млн т груза. Из этого тоннажа на долю танкеров пришлось около 20 %. Через Средиземное море в Англию доставлялось более 30 % хлопка, более 20 % железной и медной руд и т. д. Италия еще больше зависела от коммуникаций в Средиземном море, так как ввозила почти 100 % нефти, 100 % хлопка и 50 % железа. Все эти грузы шли, в основном, морским путем. Только около 10 % шло через ее сухопутную границу.

С начала войны Италия заняла выжидательную позицию, так как надеялась после поражения Англии и Франции без особенных трудов захватить их колониальные владения в Африке, а также расширить свое влияние на Балканах. Итальянские планы были обширны. В конечном итоге она хотела превратить Средиземное море в «Итальянское озеро». Но для этого надо было разбить французов и англичан. Первой пала Франция, и Италия, торопясь и боясь опоздать к разделу «пирога», тотчас же объявила войну Англии и Франции. В тот короткий период, от начала войны на Средиземноморье и до капитуляции Франции (21 июня 1940 г.), преимущество в морских силах было на стороне союзников. Особенно оно было велико в линкорах. Против четырех итальянских линкоров типа «Конти ди Кавур» (два линкора типа «Литторио» вошли в строй в августе, то есть после начала войны) союзники имели одиннадцать линкоров и линейных крейсеров. Кроме того, они располагали тремя авианосцами и одним авиатранспортом. В крейсерах было примерное равенство, но в легких силах итальянцы имели преимущество. Однако после падения Франции и уничтожения или интернирования ее флота положение изменилось. Удачное расположение в средней части моря и значительное превосходство в авиации (2350 самолетов итальянцев против 750 английских) делали положение англичан весьма затруднительным. Небольшие глубина и ширина Сицилийского (Тунисского) пролива позволяли осуществлять контроль за «продольными» перевозками, применять минные поставки и наносить удары авиацией и легкими силами по любым появившимся в этом районе кораблям.

Английский средиземноморский флот состоял из двух эскадр: Восточной и Западной Восточная эскадра базировалась на Александрии и включала пять линкоров, два авианосца, десять крейсеров, двадцать шесть эсминцев и двенадцать подводных лодок. Западная эскадра была слабее, поскольку первоначально контроль за этим районом должен был осуществлять французский флот, и включала линейный крейсер, авианосец, пять крейсеров, десять эсминцев и шесть подводных лодок. Однако после падения Франции Западная эскадра могла быть усилена кораблями из состава флота метрополии. Остров Мальта, с одной стороны, создавал заметные трудности для итальянского флота, с другой — требовал значительных усилий для обеспечения гарнизона острова разного рода снабжением, и авиацией в первую очередь. Вначале обе стороны планировали, в основном, оборонительные задачи. Англичане надеялись обеспечить свои транспортные перевозки, а итальянцы — контроль за Тунисским проливом. Поэтому в начале войны важное значение приобрел остров Мальта. Атаки итальянской авиации на остров начались 11 июня, но велись силами незначительными. До конца года было сброшено всего 283 т бомб. Ущерб невелик, поскольку тяжелые корабли на Ла–Валетту уже не базировались, а наиболее важные объекты были укрыты под землей. В ответ на итальянские бомбардировки англичане создали на острове довольно сильную авиагруппу, которая создавала реальную угрозу итальянским морским перевозкам. 23 июня 1940 г. через Тунисский пролив в Египет англичане провели первый конвой. Для прикрытия конвоя, учитывая возможность противодействия итальянского флота, привлекались основные силы, до линкоров включительно. Такое положение сохранялось до 1943 г. На наиболее опасном участке между меридианами Сардинии и Сицилии разворачивались подводные лодки и проводилась постоянная авиационная разведка. Транспорты прикрывались силами Гибралтарского отряда. К востоку от Мальты в прикрытие транспортов включалась Восточная эскадра, а Западная эскадра возвращалась в Гибралтар. Иногда итальянцы делали попытки помешать перевозкам, что приводило к боевым столкновениям. В первых числах июля 1940 г. на Мальте было сформировано два конвоя из трех и четырех транспортов. Оперативное прикрытие от Мальты до Александрии обеспечивала Восточная эскадра в составе линкоров «Малайя», «Уорспайт» и «Ройял Соверин», авианосца «Игл», пяти легких крейсеров и шестнадцати эсминцев.

На следующий день после выхода (8 июля) в районе острова Крит она была атакована итальянскими самолетами, которые повредили легкий крейсер «Глостер». На следующее утро произошла встреча двух эскадр. Итальянская эскадра состояла из двух линкоров — «Джулио Чезаре» и «Конти ди Кавур», восемнадцати крейсеров (из них шесть тяжелых) и двадцати четырех эсминцев. Она возвращалась после сопровождения конвоя в Ливию. Встречу двух эскадр можно назвать случайной. Английская эскадра имела преимущество в линкорах — три против двух. При этом английские линкоры были сильнее итальянских, так как имели по восемь 381–мм пушек против десяти 320–мм, но уступали итальянским в скорости. Однако итальянцы имели подавляющее превосходство в крейсерах и эсминцах.

Единственным преимуществом англичан было наличие у них авианосца «Игл», авиация которого могла вести разведку, прикрывать свои корабли и наносить удары по противнику. Однако близость итальянских авиационных баз при наличии согласованных действий авиации и флота могла свести это преимущество к нулю. Произошедший в дальнейшем бой получил название «бой у мыса Пунто–Стило».

Обнаружив противника, английские корабли увеличили скорость, а самолеты с «Игла» нанесли удар, правда, безрезультатный, по кораблям противника. Около 16 часов линкоры противников сблизились на дистанцию артиллерийского боя. Передовой отряд английских крейсеров и линкор «Уорспайт» открыли огонь по двум итальянским линкорам и тяжелым крейсерам. Вскоре линкор «Джулио Чезаре» получил попадание тяжелого 381–мм снаряда и сбавил ход. Опасаясь потерь, итальянцы решили выйти из боя, для чего эсминцы получили приказ прикрыть линкоры и крейсера дымовой завесой и атаковать английские корабли торпедами. Атака итальянских эсминцев не удалась, но и англичане прекратили преследование. Во время боя обе стороны применили авиацию, но результатов не добились.

Особенно плохо действовали итальянские летчики. Они многократно, но, к счастью, безрезультатно атаковывали свои корабли. Так, без особенных успехов с обеих сторон, закончился первый морской бой в Средиземном море между английскими и итальянскими кораблями. В сентябре и октябре англичане провели еще два конвоя в Египет, но итальянский флот, несмотря на то что он получил подкрепление в виде двух новых, вошедших в строй линкоров типа «Литторио», активных действий не предпринимал. 28 октября Италия напала на Грецию. В ответ английские войска высадились в бухте Суда на Крите, а на греческие аэродромы перебазировалась английская авиация. У англичан появилась еще одна коммуникация, которую надо было защищать, — Греция.

В Таранто находились основные силы итальянского флота, в том числе все шесть линкоров. Это создавало постоянную угрозу коммуникациям, и английское командование спланировало нападение на итальянские корабли силами корабельной палубной авиации прямо в базе. Противовоздушная оборона Таранто была довольно слабой. Главным недостатком обороны была скученность кораблей, которые стояли, как в мирное время, — борт у борта.

В этом случае повторилось то же самое, что и при обстреле Мерс–эль–Кебира: зенитная артиллерия не могла быть полностью использована без опасности поразить собственные корабли. Сетевое заграждение, прикрывавшее корабли, имело заглубление всего на 7 м (при глубине моря в месте стоянки линкоров около 25 м). Это позволяло англичанам использовать торпеды с магнитным взрывателем Английская авиация произвела аэрофотосъемку внутреннего рейда Таранто, определила расположение противолодочных сетей, аэростатов заграждения и диспозицию линкоров. На основании полученных разведданных была спланирована атака. Одним из главных результатов разведки было выяснение отсутствия сетевого заграждения линкоров со стороны города. Главная роль в предстоящей операции отводилась авианосцам «Иллариес» и «Игл». Их самолеты двумя волнами должны были атаковать корабли в базе. В каждой волне предполагалось иметь по шесть торпедоносцев, четыре бомбардировщика и два самолета–осветителя. Однако из‑за аварий число самолетов второй волны уменьшилось на три. Непосредственное прикрытие авианосцев ложилось на четыре крейсера и четыре эсминца. Оперативное прикрытие возлагалось на четыре линкора, два крейсера и двенадцать эсминцев, расположившихся между авианосцами и Таранто. Группа из трех крейсеров и двух эсминцев производила отвлекающий маневр в Отрантском проливе.

Атака должна была начаться в 23 часа, во время наиболее яркого лунного освещения. Около 20 час. 40 мин. с авианосцев поднялась первая волна. Итальянцы обнаружили английские самолеты только после того, как были сброшены осветительные бомбы и пикирующие бомбардировщики атаковали береговые объекты, отвлекая на себя средства ПВО. Затем в атаку вышли торпедоносцы. Через полчаса итальянские корабли атаковала вторая волна. Из одиннадцати торпедоносцев англичане потеряли два еще до сбрасывания ими торпед. Всего в цель попало пять торпед, из них три — в линкор «Литторио» и по одной в линкоры «Кавур» и «Дуилио». Линкор «Кавур» затонул, а остальные два (не затонули только из‑за малой глубины) плотно сели на грунт. Кроме линкоров, повреждения получили крейсер и эсминец Итальянский флот понес тяжелые потери. Они могли быть много больше, если бы англичане использовали для нападения на базу более многочисленную авиационную группу. Успех операции позволил англичанам выделить два линкора для обороны атлантических конвоев.

Однако главным результатом операции, по–видимому, следует считать те выводы, которые сделали японцы при будущем планировании нападения на Пёрл–Харбор. Следующее боевое столкновение с участием линкоров с обеих сторон произошло 27 ноября к югу от Сардинии. После успешного нападения на Таранто было принято решение выделить часть кораблей Восточной эскадры для усиления Гибралтарского отряда. Эти корабли — линкор «Рэмиллис, два крейсера и пять эсминцев — были направлены на запад. Навстречу им из Гибралтара на Мальту шел конвой, прикрываемый линейным крейсером «Ринаун», авианосцем «Арк Ройял», тремя крейсерами и семью эсминцами. Итальянцы знали о нахождении в море этих отрядов и, стремясь уничтожить их порознь, вывели в море эскадру в составе линкоров «Витторио Венето», «Джулио Чезаре», шести тяжелых крейсеров и четырнадцати эсминцев. Итальянская эскадра была сильнее любого из английских отрядов, но при их объединении преимущество итальянцев становилось незначительным. Итальянский командующий адмирал Кампиони промедлил, выясняя обстановку, и позволил английским отрядам объединиться, после чего английская эскадра направилась навстречу итальянской.

Обнаружив англичан, адмирал Кампиони приказал отступить и принять бой на отходе. Английские крейсера стреляли по ближней к ним крейсерской группе, прикрывавшей свои линкоры. Робкая попытка итальянских линкоров нанести удар по английским кораблям была пресечена атакой палубной авиации. После чего бой прекратился и итальянцы оторвались, используя преимущество в скорости. В этом неуверенном с обеих сторон бою получили незначительные повреждения английский крейсер «Беруик» и итальянский «Фиуме». Фактически бой закончился ничем. Имея реальный шанс нанести удар по слабой группе английских кораблей, итальянский адмирал упустил эту возможность. Подобная нерешительность (и слабая подготовка) была характерна и для последующих боевых столкновений, каждое из которых чаще всего кончалось поражением итальянских кораблей. Нерешительность итальянского флота в некоторой степени компенсировала немецкая авиация (на аэродромы Сицилии был перебазирован 10–й корпус пикирующих бомбардировщиков).

Самолеты этого корпуса нанесли в январе 1941 г. тяжелое поражение конвою и силам прикрытия, которые направлялись в Александрию. Конвой включал всего четыре транспорта, но имел мощное прикрытие из линкора «Малайя», линейного крейсера «Ринаун», авианосца «Арк Ройял», четырех крейсеров и флотилии эсминцев. Ему навстречу вышел из Александрии отряд, включавший линкор «Вэлиант», авианосец «Илиастриес» в охранении легких сил. Английская авиация нанесла превентивный удар по итальянским кораблям в Неаполитанском заливе и повредила линкор «Джулио Чезаре». Гибралтарский отряд из тяжелых кораблей довел конвой до меридиана Сардинии и вернулся в базу, а транспорты в сопровождении трех крейсеров и эсминцев продолжили свой путь к Мальте. Такая тактика конвоирования была характерна для Гибралтарского отряда на всем первоначальном периоде войны на Средиземном море. Итальянские эсминцы атаковали ночью конвой, потеряли один корабль, а успеха не достигли. Утром Александрийская эскадра, встретившая конвой, была атакована германской авиацией и потеряла крейсер «Саутгемптон». Конвой все же, хотя и с потерями, прорвался к Мальте. Однако, опасаясь потерь в тяжелых кораблях, главным образом в линкорах и авианосцах, британское командование прекратило отправку конвоев на Мальту и в Египет, тем более что Суэцкий канал в это время был заблокирован немецкими магнитными минами, на которых подорвалось несколько транспортов.

В целях ослабления давления на Мальту английское командование предприняло нападение линейных кораблей Гибралтарского отряда на итальянские базы в Лигурийском море. Для атаки итальянских баз были выделены линкор «Малайя», линейный крейсер «Ринаун», авианосец «Арк Ройял», крейсер «Шеффилд» и десять эсминцев. Первый выход в конце января 1941 г. был прерван из‑за плохой погоды. Повторный выход английский отряд предпринял 6 февраля. Два эсминца для введения в заблуждение итальянской службы разведки отделились от основных сил и вели усиленные переговоры в районе острова Минорка. Основные силы отряда — линкор, линейный крейсер и крейсер в прикрытии пяти эсминцев — направились к Генуе, а авианосец и три эсминца — к Ливорно. Перед рассветом самолеты с авианосца нанесли бомбовый удар по нефтеочистительному заводу в Ливорно. Результаты были весьма скромные — завод получил незначительные повреждения. Корабли, предназначенные для артиллерийского обстрела Генуи, открыли огонь с дистанции около 100 кабельтовых в 9 часов утра и вели в течение получаса. Огонь корректировался самолетами с «Арк Ройяла». Итальянских кораблей в Генуе не было, и английским линкорам противостояла только одна 152–мм батарея, но ее снаряды ложились с недолетами. В городе наиболее интенсивному обстрелу подверглись некоторые военные предприятия, в частности, завод электрооборудования. В гавани были потоплены четыре транспорта и учебное судно. Всего по Генуе и порту англичане выпустили 273 снаряда калибром 381 мм и около 1500 снарядов других калибров.

Итальянское командование знало о готовящемся нападении на базы и заранее развернуло свои силы к западу от острова Сардиния. В состав итальянских сил входили линкоры «Витторио Венето», «Джулио Чезаре», «Дорна», три крейсера и десять эсминцев. Однако плохо организованная служба разведки не сумела обнаружить английские корабли. Только один итальянский самолет случайно натолкнулся на возвращавшиеся в свою базу английские корабли, но был сбит и не успел ничего сообщить своему командованию. Высланные для удара по английским кораблям около 100 самолетов их не обнаружили и в результате дурной подготовки пробомбили сначала свои катера, а затем караван французских судов. Несмотря на кажущееся превосходство итальянцев в надводных кораблях, несостоявшаяся встреча могла, по признанию итальянского адмирала Якино, плохо для них кончиться, в первую очередь из‑за отсутствия надежного авиационного прикрытия. Это скоро подтвердилось в бою у мыса Матапан.

Готовясь к активным действиям на Балканском полуострове, германское военное командование потребовало от итальянского флота активных действий против коммуникаций в Эгейском море и в районе острова Крит. Для нанесения удара были выделены значительные силы надводного флота, включавшие новый линкор «Витторио Венето», шесть тяжелых крейсеров, два легких крейсера и пятнадцать эсминцев. В ночь на 27 марта 1941 г. итальянские корабли покинули свои базы в Неаполе, Бриндизи и Таранто. Это стало известно англичанам, и они усилили воздушную разведку. Итальянцы не предприняли никаких усилий в борьбе с английскими самолетами–разведчиками и сами практически не вели разведки английских сил, в Александрии в первую очередь. Итальянские корабли были плохо подготовлены к артиллерийскому единоборству с английскими кораблями, особенно в ночное время. Во–первых, итальянские корабли не имели радиолокации, во–вторых, их прожекторы были достаточно слабы, и, главное, их система управления артиллерийским огнем не обеспечивала ночных стрельб — пушки могли вести огонь только поорудийно. Кроме указанных, итальянские корабли имели и еще целый ряд недостатков, существенно снижавших боевые возможности их кораблей. Англичане в отличие от итальянцев уделяли большое внимание разведке и были готовы встретить крупные надводные силы противника. В операции по уничтожению итальянских сил у острова Крит они выделили три линкора— «Уорспайт», «Бархем» и «Вэлиант», авианосец «Формидебл», четыре легких крейсера и тринадцать эсминцев.

Англичане существенно превосходили противника в числе линкоров (три против одного), но сильно уступали в количестве и качестве крейсеров (шесть тяжелых против четырех легких). Итальянцы имели существенное превосходство в скорости, а главное преимущество англичан заключалось в наличии авианосца, самолеты которого могли вести регулярную разведку и наносить предварительные удары по кораблям противника Английская эскадра под командованием адмирала Каннингхэма вышла из Александрии 27 марта после получения донесения от самолета–разведчика об обнаружении итальянских кораблей около острова Сицилия и об их курсе следования. На рассвете 28 марта итальянская эскадра (командующий адмирал Якино), следуя курсом на восток, подошла к острову Гавдос. Впереди и слева от линкора шли два отряда, по три крейсера в каждом, в сопровождении эсминцев. Однако авиационное прикрытие отсутствовало.

28 марта диспозиция английской эскадры была следующей: к югу от острова Крит маневрировала группа из четырех легких крейсеров и эсминцев, ожидая подхода главных сил (линкоров) из Александрии. Авианосец «Формидебл» и эсминцы охранения вышли из Александрии несколько позже и составляли арьергард. Утром, около 7 часов, противники обнаружили друг друга. (На этот раз разведывательные самолеты англичан и итальянцев выполнили свою функцию.) В 7 час. 40 мин. итальянские тяжелые крейсера и передовой отряд английских крейсеров увидели друг друга и спустя полчаса, сократив дистанцию, открыли огонь. Преимущество было на стороне итальянцев (калибр их артиллерии — 203 мм — превосходил английский — 152 мм), и англичане начали отходить к своим линкорам. Бой на отходе продолжался около 40 минут на дистанции 120—130 кабельтовых без видимого результата. Английские снаряды ложились с недолетом, а итальянские из‑за устаревших дальномеров и низкой подготовки артиллеристов были весьма неточны. Примерно равная скорость кораблей не позволяла сократить дистанцию, и итальянцы легли на обратный курс. В ответ английские крейсера начали преследовать итальянские, но наскочили на линкор «Витторио Венето», открывший по ним огонь с дистанции в 125 кабельтовых. Один из снарядов разорвался у борта крейсера «Орион», нанеся ему легкие повреждения, после чего английские крейсера, прикрывшись дымовой завесой, отошли к своим главным силам. На этом дневной артиллерийский бой и закончился. Английская авианосная авиация атаковала итальянский линкор, но результатов не добилась, после чего весь итальянский отряд начал отход на северо–запад, в свои базы. Преимущество в скорости итальянских кораблей привело к тому, что дистанция между эскадрами увеличилась до 60 миль. В прежние времена это привело бы к прекращению боевых действий, однако англичане располагали палубной авиацией, а также самолетами, базирующимися на острове Крит. Эти самолеты и решили в конечном итоге судьбу боя. Первые две атаки самолетов в 14 час. 20 мин. и 14 час. 50 мин. успехов не принесли, и попаданий в итальянские корабли не было. Следующая атака в 15 час. 10 мин. была результативной — одна из торпед попала в линкор в район винтов. «Витторио Венето» получил тяжелые повреждения, полностью потерял ход и принял до 4000 т воды. Однако к вечеру ход линкора был восстановлен и достиг 19 узлов.

Выстроившись в ордер ПВО — линкор в центре, а крейсера и эсминцы по окружности, — итальянские корабли продолжали отступать. В свою очередь, английские самолеты возобновили атаки и достигли еще одного попадания торпеды, на этот раз в корму тяжелого крейсера «Пола». На корабле были затоплены котельное и машинное отделения. Корабль полностью лишился хода. На помощь поврежденному кораблю адмирал Якино отрядил два тяжелых крейсера — «Зара» и «Фиуме» — и четыре эсминца. Это привело к ночному бою, в результате которого итальянский флот понес большие потери. Поскольку скорость итальянской эскадры снизилась и дистанция сократилась, английский командующий приказал изготовиться к ночному бою. Английские линкоры, прикрываемые эсминцами, двигались в компактном строю. Впереди их шли четыре легких крейсера. Между итальянской и английской эскадрами находился поврежденный крейсер «Пола». Высланные ему на помощь крейсера готовились к буксировке поврежденного корабля, и даже их главная артиллерия не была изготовлена к бою. В 22 час. 25 мин. английские линкоры с помощью радиолокации обнаружили итальянские крейсера и открыли по ним огонь с дистанции 20—30 кабельтовых. Артиллерийская атака была внезапной и мощной настолько, что ни один из крейсеров не успел открыть ответный огонь. Буквально в течение нескольких минут они были полностью выведены из строя и потеряли ход. Итальянские эсминцы, пытаясь оказать противодействие, выпустили три торпеды по английским линкорам, но попаданий не достигли. В ответ английские линкоры открыли по ним огонь, и два эсминца были потоплены. Около полуночи тяжело поврежденный крейсер «Фиуме» перевернулся и затонул. Крейсер «Зара» в 2 час. 30 мин. был добит английским эсминцем. Во время боя английских линкоров и итальянских крейсеров поврежденный крейсер «Пола» находился в нескольких милях от места столкновения. Его команда не готовилась к бою и начала покидать корабль. Подошедший английский эсминец сделал по нему несколько выстрелов, но, поскольку ответного огня не последовало, обстрел был прекращен. Подошедшие корабли приняли с «Пола» пленных, и крейсер был потоплен торпедами.

Вначале апреля 1941 г. практически одновременно с вторжением немецких войск в Югославию в Ливии итало–германские войска предприняли мощное наступление. Английские войска отступили к границам Египта. В тылу остался только прижатый к морю гарнизон Тобрука. Чтобы ослабить наступательную силу противника, английский флот предпринял нападение на Триполи — основной порт, через который проходило снабжение германского корпуса Роммеля в Ливии. Объектами нападения были избраны корабли и суда в порту, а также нефтехранилища, склады и портовые сооружения.

К операции англичане привлекли основные силы Александрийского отряда — три линкора («Уорспайт», «Вэлиант», «Бархем»), легкий крейсер и девять эсминцев. В его задачу входил артиллерийский обстрел Триполи. Прикрытие обеспечивали авианосец «Формидебл», три крейсера и четыре эсминца. Удар предполагалось нанести в ночное время, чтобы избежать противодействия авиации противника. Перед обстрелом предполагалось нанести авиационный удар по тем же целям, чтобы отвлечь внимание противника от линкоров, а также для того, чтобы вызвать на берегу пожары, создав тем самым дополнительные ориентиры для артиллерии кораблей. Корректировка огня линкоров проводилась самолетами с авианосца. Обстрел порта и города Триполи продолжался около 40 минут. Корабли выпустили около 480 снарядов калибром 381 мм и более 1500 снарядов меньших калибров. Против кораблей и портовых сооружений использовались фугасные снаряды, а против подземных складов и нефтехранилищ — бронебойные. Во время обстрела англичане не встретили противодействия, если не считать кратковременной и малоэффективной стрельбы одной 152–мм двухорудийной батареи. Однако сам обстрел не дал особенного эффекта. Стрельба по площадям без качественной корректировки, несмотря на небольшие дистанции ведения огня — 50—70 кабельтовых, не могла обеспечить надежное поражение намеченных целей. Кроме того, из‑за дыма и пыли, поднятой авиабомбами, корректировщики не могли наблюдать нужные объекты. Результатом обстрела стало потопление трех транспортов. Несколько транспортов были повреждены. В городе возник ряд пожаров и было разрушено несколько зданий.

Обстрел береговой цели линкорами и в этом случае показал незначительную эффективность подобной операции, особенно если надежная корректировка невозможна Кроме того, каждый выстрел из орудия крупного калибра весьма дорог, а эффект от его взрыва на берегу, как правило, незначителен.

Зимой 1941 г. германское военное командование приняло решение о перенесении военных действий на Балканы. К весне против армий Югославии и Греции было сконцентрированы силы в составе 62 дивизий и бригад. В результате стремительно проведенного наступления в руках Германии оказался весь Балканский полуостров, а вершиной операции было занятие острова Крит.

Плохо вооруженные и слабо организованные армии Югославии и Греции и экспедиционный английский корпус не смогли оказать серьезного сопротивления германской армии. Вначале мощным ударом в Восточной Македонии немцы создали угрозу изоляции группировок греческой армии в Эпире и Фракии и их последовательного уничтожения. В результате греческая армия и английский экспедиционный корпус (58 тыс. человек) отступили в Аттику и на Пелопоннес Эвакуация войск началась 23 апреля. Она проводилась при полном господстве в воздухе немецкой авиации. Всего на остров Крит и в Египет были эвакуированы около 50 тыс. человек. Общие потери составили около 14 тыс. человек. На побережье Греции была брошена вся техника. Английский флот потерял три эсминца, пять транспортов и несколько малых кораблей. Интересно, что за время проведения операции, то есть с 6 апреля и по 1 мая 1941 г., Германия потеряла убитыми и пропавшими без вести около 1750 человек. При этом она частично уничтожила и захватила в плен основной состав греческой и югославской армий и английского экспедиционного корпуса общим числом около 500 тыс. человек. В руках англичан остался только остров Крит, имеющий важное значение в обороне Восточного Средиземноморья.

Занятие немцами острова позволяло им наносить удары авиацией непосредственно по Александрии и Суэцкому каналу, с другой стороны, делало недоступным нефтяные промыслы в Румынии — единственные месторождения, доступные для Германии. Англичане также ценили стратегическое значение острова. Еще в октябре 1940 г. Черчилль заявил: «Успешная оборона Крита окажет неоценимую помощь в защите Египта…»

После эвакуации из Греции англичане начали укреплять оборону острова, а немцы, в свою очередь, готовили десантную операцию. Готовились обе стороны, но победа досталась в конечном итоге Германии. В этой операции проявился, с одной стороны, талант германских стратегов, с другой — неумение англичан использовать наличные силы и неумение разгадать замысел противника. (Подробное описание критской десантной операции необходимо для оценки роли флота и линейных кораблей, с одной стороны, и авиации — с другой, в изменившихся условиях ведения боевых действий на море.)

Немцы не имели серьезных морских сил на Средиземном море и не рассчитывали на боеспособность итальянского флота, поэтому надеялись и готовились провести десантную операцию, используя значительное количество транспортных самолетов, обеспечив предварительно господство в воздухе. Отношение немцев к итальянскому флоту, потенциально сильному, было настолько пренебрежительным, что они, немцы, поставили в известность своего союзника о десанте на Крит только за четыре дня до начала операции. При этом было заявлено примерно так: «Итальянский флот в зависимости от обстоятельств может вмешаться, если английский флот примет участие в обороне острова Крит». В результате, несмотря на то что английский флот, до линкоров включительно, был использован в обороне острова, итальянский флот остался неиспользованным (исключение составили два эсминца и несколько катеров).

Для захвата острова немцы выделили две дивизии — 7–ю парашютную и 5–ю горнострелковую. Всего около 16 тыс. человек. Для их доставки на остров были подготовлены 570 самолетов и 80 планеров. Был также подготовлен и морской десант в количестве 7 тыс человек. Операцию прикрывали 480 бомбардировщиков и 180 истребителей. Англичане были в курсе дела о больших концентрациях авиации на аэродромах Греции, но считали, что осуществить захват такого большого острова, как Крит, воздушным десантом невозможно, поэтому основное внимание уделяли береговой обороне. Всего гарнизон острова насчитывал около 42 тыс. английских, новозеландских и греческих войск. До начала высадки германская авиация нанесла ряд ударов по аэродромам Крита. В результате английская истребительная авиация была полностью уничтожена и немцы стали полными хозяевами в воздухе.

На рассвете 20 мая четыре района, в которых намечалось произвести высадку десанта, были подвержены сильной бомбардировке. Следом появились транспортные самолеты с десантом парашютистов и планерами на буксирах. В ряде случаев десантные силы немцев понесли большие потери, но в двух важных районах, где не сумели захватить аэродром, им удавалось удержаться. На этот аэродром (район Малеме) были переброшены транспортными самолетами основные десантные силы, и это решило судьбу острова. Всего по воздуху были переброшены 35 тыс. человек и большое количество грузов. Немцы планировали также и морской десант. В ночь на 21 мая на Крит вышел десантный отряд, собранный из подручных средств: два парохода, паровая яхта и десять малых рыбачьих судов. В его охранении было всего два итальянских миноносца. Английская воздушная разведка обнаружила этот десант, и на его перехват вышли три крейсера и четыре эсминца. Они уничтожили конвой. Немцы потеряли танки, автомашины и около 1500 человек.

На следующий день английские корабли атаковали другой конвой из 38 судов разных типов. На них было около 4000 десантников. Два судна были потоплены, остальные вернулись в базы. Вмешательство немецкой авиации спасло этот конвой от полного уничтожения. Однако и сами крейсера и подошедшие к ним на помощь линкоры подверглись мощным ударам пикирующих бомбардировщиков и вынуждены были отступить с большими потерями — были потоплены два крейсера и три эсминца. Два линкора и ряд других кораблей получили тяжелые повреждения. Единственный авианосец «Формидебл» в борьбе с многочисленными немецкими самолетами потерял почти все свои истребители (к концу операции их осталось всего четыре). Большой расход зенитного боезапаса английское командование не сумело восполнить, и корабли сами стали объектами нападения немецких самолетов.

Часть флота была выведена в Египет. Однако не обошлось без путаницы — остались корабли, почти израсходовавшие свой зенитный боезапас, в то время как корабли, его сохранившие, были выведены. 26 мая к Криту вернулся авианосец «Формидебл» под охраной двух линкоров («Бархем» и «Куин Элизабет») и восьми эсминцев.

Решение по крайней мере странное — посылать линейные корабли в район, где не было целей для их тяжелых пушек, но где они сами становились мишенями для самолетов противника. Самолеты с авианосца нанесли удар по аэродрому, занятому немцами, и уничтожили несколько транспортных не успевших подняться в воздух самолетов. Ответным ударом «Формидебл» (единственный авианосец Александрийской эскадры), «Бархем» и эсминец были повреждены. К этому моменту немцы захватили все важнейшие пункты на острове. Стало понятно, что Крит удержать не удастся и надо эвакуировать войска. Впоследствии будет сказано, что судьбу Крита могли решить несколько английских эскадрилий истребителей. Но их не было.

28 мая началась эвакуация английских войск на военных кораблях при полном отсутствии истребительского прикрытия. Первыми в ночь на 29 мая на крейсерах «Дидо», «Орион» и шести эсминцах были вывезены войска из Гераклиона. С 29 по 31 мая были эвакуированы войска и с других пунктов. Всего были вывезены около 17 тыс. человек. На острове опять была брошена вся военная техника. Операцию по захвату Крита немецким десантом можно считать как блестяще проведенную. Мощный английский флот ничего не смог сделать против ударов германской авиации. Здесь самолет победил линкор.

Действительно, потери англичан и греков были весьма чувствительными. Англичане потеряли три крейсера, семь эсминцев и двадцать девять малых кораблей. Греки лишились старого броненосца «Килкис» (из всех броненосцев его пережили только два немецких и еще корабль–музей «Микаса»), двенадцать эсминцев и десять катеров. Большие потери, до 75 %, понес и торговый флот Греции. Англичане в борьбе за остров потеряли до 10 тыс. человек (по их данным), греки— 15 тыс. человек. Потери немцев были существенно меньше — всего 6553 человека (и это будучи нападающей стороной). Большие потери они понесли в авиации — около 100 боевых и 120 транспортных самолетов. (Удачно проведенная немцами десантная операция против Крита позже косвенным образом повлияла на организацию обороны Крыма.)

Вторая половина 1941 г. на Средиземном море была насыщена боевыми столкновениями, в которых принимали участие линкоры. В основном эти столкновения были в той или иной степени связаны либо с обеспечением своих коммуникаций, либо с нарушением неприятельских. В этот период англичане провели два конвоя на Мальту. В первом, июльском, семь транспортов обеспечивали двадцать пять кораблей охранения. В их число входили: авианосец «Арк Ройял», линкор «Нельсон», линейный крейсер «Ринаун» и пять эсминцев, составлявшие оперативное прикрытие. Непосредственное охранение состояло из четырех крейсеров, минного заградителя и двенадцати эсминцев. Конвой прибыл на Мальту, потеряв из своего состава эсминец. Крейсер «Манчестер», эсминец и один транспорт были повреждены итальянской авиацией.

Сентябрьский конвой из Гибралтара на Мальту состоял из девяти транспортов. Оперативное прикрытие осуществляли линкоры «Нельсон», «Родней», «Принс оф Уэллс» и девять эсминцев. Непосредственное охранение было также чрезвычайно сильным и состояло из пяти крейсеров и девяти эсминцев. О выходе этого конвоя стало известно итальянцам, и они попытались организовать его перехват. Для атаки на конвой вышли линкоры «Литгорио» и «Витторио Венето», пять крейсеров и девять эсминцев. Однако, дойдя до южной оконечности Сардинии, итальянская эскадра получила приказ вернуться. Итальянский флот и на этот раз не решился на активные действия.

Всего за 1941 г. англичане провели на Мальту только три конвоя, общим числом транспортов 29 единиц, и потеряли при этом крейсер, эсминец и транспорт. Несколько кораблей, в том числе и один линкор, получило повреждения. Хотя потери, в общем, были и невелики, однако проводка потребовала напряженных усилий со стороны основных сил флота. В прикрытии и непосредственном охранении транспортов участвовали девять линкоров, три авианосца, двенадцать крейсеров, пятьдесят четыре эсминца, а также значительное число подводных лодок и самолетов.

Кроме того, в этот период английские тяжелые корабли понесли невосполнимые потери. 13 ноября недалеко от Гибралтара немецкая подводная лодка U-81 потопила единственный авианосец Западной эскадры «Арк Ройял». 25 ноября U-331 другая подводная лодка немцев обнаружила у побережья Ливии линкоры «Куин Элизабет», «Бархем» и «Вэлиант» из состава Восточной эскадры. Линкоры шли под охраной из девяти эсминцев. Подводная лодка удачно проникла за линию охранения и с дистанции меньше пяти кабельтовых четырьмя торпедами поразила линкор «Бархем». С линкором погибли 860 человек. Потеря была велика, и в течение нескольких месяцев она сохранялась в тайне. Кроме того, 15 декабря подводная лодка U-557 потопила легкий крейсер «Галатея». — 18 декабря итальянская подводная лодка «Шире» доставила к Александрийской базе три человекоуправляемые торпеды. Каждая такая торпеда, используемая как транспортное средство, имела экипаж из двух человек и контейнер с взрывчаткой и часовым механизмом. Ночью эти торпеды вошли в базу — ворота в боковом заграждении были открыты для прохода эсминцев. Весь переход занял около пяти часов. Водители торпед удачно подвели заряды под линкоры «Вэлиант» и «Куин Элизабет». Экипаж третьей торпеды искал авианосец, но, не найдя его, разместил свой заряд под танкером в 16 тыс. т водоизмещения. (Заряды с помощью тросов и магнитов крепились за наружные кили корабля таким образом, чтобы быть точно расположенными под средней частью корпуса.) В результате взрыва оба линкора получили тяжелые повреждения и не затонули только из‑за малых глубин в месте стоянки. Англичане всячески скрывали результаты диверсии. Это им удалось, поскольку экипажи торпед попали в плен и итальянские морские власти не знали о результатах атаки. Корабли внешне пострадали не очень сильно (впрочем, котлы одного из линкоров практически вылетели в трубу в самом прямом смысле слова), их осадка увеличилась (из‑за малой глубины) незначительно. На них даже пускали экскурсантов.

В довершение всего они использовали старый разоруженный линкор «Центурион», замаскированный под новый мощный корабль, поставив на него деревянные башни и множество зенитных автоматов. Двойной обман удался. (Обо всем этом можно прочесть в книге Боргезе «Черный князь людей–торпед». M.: Вече, 2002.)

На этот же период приходится и гибель на минах славно действовавшего соединения «К». Ночью 21 декабря корабли этого соединения в составе крейсеров «Орора», «Нептьюн», «Пинелопи» и четырех эсминцев попали на минное поле в 20 милях севернее Триполи Погибли крейсер «Нептьюн» и эсминец, два крейсера были тяжело повреждены. В результате всех этих событий от большой Александрийской эскадры в строю остались три крейсера и несколько эсминцев и защищать коммуникации в этом районе стало некому. Однако и противник в тот период понес значительные потери

9 ноября уже упоминавшееся соединение «К» удачно атаковало конвой из семи транспортов, направлявшийся в Триполи, и полностью уничтожило его. При этом погибло и два итальянских эсминца (один — на следующий день. Его потопила подводная лодка, когда тот пытался подобрать людей с потопленных ночью кораблей). Спустя трое суток соединение потопило еще два транспорта, а 1 декабря уничтожило транспорт, танкер и эсминец. На коммуникации Палермо—Триполи английские эсминцы 13 декабря потопили два итальянских крейсера, «Барбиано» и «Джуссано», направлявшиеся в Ливию с грузом для армии Роммеля.

Несли потери и итальянские линкоры. 29 августа английская подводная лодка повредила линкор «Дуилио», а 14 декабря та же лодка «Эрдж» повредила линкор «Витторио Венето». Линкор вышел из строя на несколько месяцев. Из боевых столкновений с использованием линкоров можно отметить только незначительный эпизод, имевший впоследствии громкое название «первый бой у Сирта». 16 декабря из Таранто вышел конвой из четырех транспортов. Его непосредственно охраняли линкор «Дуилио», три крейсера и десять эсминцев, а в оперативном прикрытии находились еще два линкора — «Дорна» и «Чезаре», два тяжелых крейсера и десять эсминцев. Таким образом, для защиты транспортов в 20 тыс. т потребовался флот водоизмещением в 100 тыс т. В это же время из Александрии на Мальту направлялся военный транспорт под охраной трех легких крейсеров и нескольких эсминцев. На полпути к Мальте транспорт должен был сопровождать отряд «К». Адмирал Якино, ошибочно принимая восточный отряд за линкор, идущий в сопровождении легких сил, решил нанести по нему удар своими кораблями. В 17 час. 30 мин. корабли пришли на дальность видимости. Итальянский линкор «Литторио» открыл огонь. Английский командующий отправил транспорт под охраной эсминцев к африканскому берегу, а сам с крейсерами попытался отвлечь итальянский линкор на себя и одновременно атаковать его своими эсминцами. Бой был нерешителен с обеих сторон и закончился с наступлением темноты.

В 1942 г. боевые столкновения также были связаны, в основном, с охраной конвоев. В марте на Мальту из Александрии был направлен конвой из четырех транспортов. Его прикрывали четыре легких крейсера и десять эсминцев. Он был обнаружен итальянской подводной лодкой, и на его перехват вышла эскадра, включавшая линкор «Литгорио», два тяжелых крейсера, один легкий и десять эсминцев. Несмотря на явное превосходство, итальянцы действовали крайне нерешительно и после двухчасовой перестрелки прекратили преследование конвоя.

Недостатки итальянского флота исправила германская авиация, потопив два транспорта на подходе к Мальте и оставшиеся два — в гавани Ла–Валетта. Трагически закончилась попытка англичан провести в июне сразу два конвоя — из Александрии и Гибралтара на Мальту одновременно. 12 июня из Гибралтара вышел первый конвой из шести транспортов. Его охраняли линкор «Малайя», авианосцы «Аргус» и «Игл», четыре крейсера и семнадцать эсминцев. Он был обнаружен на следующий день итальянской разведкой. Для атаки конвоя итальянцы решили использовать одновременный удар авиацией, подводными лодками и торпедными катерами. Кроме того, в море вышли два крейсера и пять эсминцев. Усилиями авиации был потоплен один транспорт, а крейсер «Ливерпуль» получил тяжелые повреждения.

Итальянская разведка обнаружила и второй конвой англичан, состоящий из десяти транспортов, семи крейсеров и тридцати одного эсминца. Против него были направлены главные силы, включавшие линкоры «Витторио Венето», «Литторио», два тяжелых, два легких крейсера и восемь эсминцев. Совместным усилием авиации и подводных лодок из состава конвоя были потоплены транспорт и эсминец. Повреждения получили два крейсера и транспорт. Ни линкоры, ни крейсера участия в атаке конвоя не принимали, зато сами стали объектом нападения английской авиации. Линкор «Литторио» и тяжелый крейсер «Тренто» получили повреждения. Линкор дошел до базы, а крейсер на другой день потопила английская подводная лодка.

В августе 1942 г. английское командование предприняло попытку провести на Мальту очередной конвой. Это был самый крупный из всех конвоев, которые были направлены на Мальту за войну. Он включал четырнадцать транспортов и мощные силы охранения и прикрытия, включавшие четыре авианосца, линкоры «Нельсон» и «Родней», семь крейсеров и двадцать пять эсминцев. Конвою была придана также группа обеспечения из двух танкеров и двух буксиров под охраной из четырех сторожевых кораблей. Итальянское командование выделило значительные силы для атаки конвоя: двадцать одну подводную лодку, авиацию, торпедные катера и надводные корабли. Линкоры было решено не использовать по причине малой эффективности и недостатка топлива.

11 августа в 13 часов конвой приблизился к первой завесе из семи подводных лодок. Немецкая подводная лодка U-73 атаковала и тремя торпедами потопила старый авианосец «Игл». Вскоре после этого другой, тоже старый авианосец «Фьюриес» отправил свои самолеты на Мальту, а сам вернулся в Гибралтар. Сопровождавший его эсминец потопил итальянскую подводную лодку «Дагабур». В течение 11 и 12 августа конвой многократно подвергался атакам итальянских и немецких самолетов. Они потопили эсминец, тяжело повредили авианосец «Индомитебл» и несколько транспортов. 12 августа на меридиане Сардинии конвой оставил основные силы прикрытия и вернулся в Гибралтар. При транспортах остались четыре крейсера и десять эсминцев. Вторая завеса подводных лодок, атаковав конвой, потопила крейсер «Каир» и четыре транспорта. Крейсер «Нигерия» получил тяжелые повреждения. В районе острова Пантеллерия итальянские эсминцы и торпедные катера потопили последний крейсер — «Манчестер» и три транспорта. Два транспорта было повреждено. На следующее утро авиация потопила еще два судна и нанесла повреждения оставшимся. Положение, вернее, остатки конвоя спасли истребители с Мальты. Английский флот понес тяжелые потери. Он лишился авианосца, трех крейсеров и эсминца. Из четырнадцати транспортов конвоя погибло девять. Остальные суда имели те или иные повреждения. Это была самая значительная победа итальянского флота, впрочем, и последняя.

Интересно отметить, что ни одна из сторон не использовала боевых возможностей линкоров. Итальянские — просто не вышли в море, а английские — сопроводили конвой на расчетное расстояние и вернулись в базу. В обоих случаях была показана бесполезность этого класса кораблей, в то время как неизмеримо более дешевые средства — авиация и подводные лодки — достигли значительных успехов как против транспортов, так и против крупных артиллерийских кораблей. Потеря трех английских крейсеров — тому доказательство.

В главе, посвященной судьбе французского флота, уже говорилось о североафриканской десантной операции. Но в ней затрагивалась та часть, которая была связана с французскими линкорами «Ришелье» и «Жан Бар», то есть с базами на африканском атлантическом берегу — Касабланкой и Дакаром. Высадка же десантов на средиземноморское побережье Африки не затрагивалась. Однако значение и последствия высадки союзников в этом районе были несравненно важнее для всей последующей кампании в Средиземном море. Оперативные соединения, предназначенные для высадки в Оране (Центральное) и Алжире (Восточное), на первом участке своего пути к местам высадки имитировали обычный маршрут на Мальту и, только достигнув соответствующей долготы, поворачивали на юг. Высадка в Оране и Алжире встретила существенно меньшее противодействие со стороны французов. Оценивая эту операцию, американская пресса отмечала ничтожное противодействие французских войск: «Если бы мы встретили немцев вместо французских войск, сердца которых остались равнодушными в борьбе, мы были бы отброшены с тяжелыми для нас потерями».

Результатом высадки в Северной Африке было получение союзниками плацдарма для наступления на Италию с юга. Однако неважная организация, медлительность и неоправданная осторожность позволили немцам перебросить в Тунис значительный контингент войск, опередив тем самым, союзников. В результате война в Африке затянулась еще на несколько месяцев. Были и другие последствия — итальянцы высадились на Корсике, а немцы заняли южную часть Франции. 27 ноября немцы вошли в Тулон, и остатки французского флота были затоплены самими французами.

Боевые действия на севере Африки продолжались до мая 1943 г. Они обошлись немцам и итальянцам в 252 415 пленными, 50 000 убитыми и 26 400 человек тяжелоранеными. Англо- американцы потеряли около 70 тыс. человек. Значительные потери понесли итальянцы в военном и торговом флотах. Они потеряли 137 судов общим тоннажем более 430 тыс. т и 21 корабль. Следует отметить, что в операции по захвату Северной Африки линкоры с обеих сторон участия не принимали. В последующих десантных операциях — Сицилийской, в Италию, и на юге Франции — линкоры входили в состав сил прикрытия десантных транспортов на переходах и осуществляли огневую поддержку, обстреливая береговые оборонительные сооружения. В десанте на Сицилию (июль 1943 г.) участвовали 3200 кораблей и судов, в том числе 280 боевых кораблей разных классов, из них шесть линкоров, четыре авианосца и десять крейсеров. Учитывая общее состояние итальянского флота, соотношение сил на море было, безусловно, на стороне союзников. При этом следует отметить и значительное превосходство англо–американцев в воздухе. Против 3400 самолетов итальянцы и немцы могли противопоставить только 2000 самолетов, из которых боеспособными было не более половины. Вдобавок на Сицилии находилось не более 250 самолетов. В целях защиты от возможного нападения тяжелых итальянских кораблей на переходе десантных судов было сформировано два отряда прикрытия. В Ионическом море на наиболее опасном направлении находились линкоры «Кинг Джорж V», «Хоу», «Родней» и «Нельсон», авианосцы «Илластриес», «Формидебл», четыре крейсера и восемнадцать эсминцев, К западу от Сицилии находился второй отряд, состоявший из линкоров «Куин Элизабет» и «Уорспайт», двух легких крейсеров и шести эсминцев. С рассветом 12 июля корабли артиллерийской поддержки открыли огонь по береговым батареям противника и другим заранее определенным целям. Крейсера и монитор «Эребес» стреляли по Аугусте, линкоры «Хоу» и «Кинг Джорж V» — Трапани, легкие крейсера — порт Марсала. 17 июля линкор «Уорспайт» обстрелял Катанью. В целом в Сицилийской операции роль линкоров была весьма скромной.

Сицилийская десантная операция была первой операцией такого масштаба, своеобразной генеральной репетицией перед другими как на Европейском театре, так и на Тихоокеанском. Следует отметить также отсутствие противодействия неприятельского флота, ведь нельзя же считать противодействием выход двух легких крейсеров, тут же убравшихся восвояси при виде неприятеля. Не имели успеха и итальянские подводные силы, робкие атаки которых обошлись им в семь потопленных лодок. Косвенным следствием удачной Сицилийской операции были свержение и заключение в тюрьму Муссолини 25 июля. Италия была на грани полного краха. Правительство Бадольо хотя и заявило о продолжении войны на стороне Германии, но тайно искало пути выхода из войны. В результате тайных переговоров в Лиссабоне 3 августа было подписано перемирие. Италия предоставила свою территорию и базы в распоряжение союзников для продолжения войны с Германией. Флот, военный и торговый, передавался союзникам. К этому моменту он насчитывал шесть линкоров, десять крейсеров, семьдесят один эсминец и миноносец и около ста подводных лодок.

3 сентября союзные войска форсировали Мессинский пролив и высадились на юге Италии. Высадку поддерживали линкоры «Нельсон», «Родней», «Уорсплайт» и «Вэлиант», а также два легких крейсера, три монитора, эсминцы и канонерские лодки. 8 сентября союзники высадились в Салерно. В операции приняли участие около 600 кораблей и судов, в том числе 230 военных. Среди других кораблей в состав отряда поддержки и прикрытия на случай появления итальянского флота входили линкоры «Нельсон», «Родней», Вэлиант», «Хоу» и «Кинг Джорж V», два авианосца и двадцать три эсминца. После высадки для огневой поддержки десанта был оставлен только «Нельсон». Остальные линкоры были вскоре отряжены для конвоирования на Мальту сдавшихся итальянских кораблей. Во время десантной операции в Италию линкор «Уорспайт» получил попадание двух впервые примененных немцами радиоуправляемых планирующих бомб и был поврежден.

Еще в конце июля, сразу после ареста Муссолини, немецкое командование разработало план по захвату флота Италии. По этому плану каждый корабль, пытающийся выйти из базы Специя, где находились основные силы итальянского флота, подлежал уничтожению. С этой целью на подходах к базе были развернуты немецкие подводные лодки. 8 сентября командующий итальянским флотом адмирал Бергамини отдал приказ следовать подчиненным ему кораблям и судам на Мальту. Из Специи, не встретив противодействия, вышли линкоры «Италия» (бывший «Литторио»), «Витторио Венето» и «Рома», шесть крейсеров, десять эсминцев и пять миноносцев. Спустя некоторое время это соединение подверглось ударам немецкой авиации. Первая бомбардировка успеха не имела, и корабли отбились зенитной артиллерией. Однако вторая атака 10 немецких самолетов была успешной, и два линкора, «Италия» и «Рома», получили попадания. «Италия» получила серьезные повреждения, а «Рома» затонул с большей частью экипажа. Крейсер «Реголо», два эсминца и миноносец спасли часть команды линкора и доставили их в Порт–Маон. Эти корабли были интернированы испанцами. Два миноносца были затоплены своими экипажами, а остальные корабли прибыли на Мальту.

В то же время из Таранто на Мальту вышли линкоры «Адреа Дориа» и «Кайо Дуилио», два крейсера и несколько миноносцев. Командовал отрядом адмирал Да–Зара. Линкор «Джулио Чезаре» и авиатранспорт «Миралья» вышли из Триеста, прошли все Адриатическое море, удачно отбились от многочисленных атак немецкой авиации и 13 сентября прибыли на Мальту.

Кроме «Ромы», по разным причинам по пути на Мальту погибло четырнадцать небольших кораблей, а прибыло всего пять линкоров, восемь крейсеров, семь эсминцев, двадцать четыре миноносца, сорок подводных лодок, девятнадцать сторожевых кораблей, авиатранспорт и другие корабли и катера, а также около ста торговых судов. Впоследствии часть этих кораблей была поделена между союзниками. Линкоры «Дориа», «Дуилио» и «Витторио Венето» были переданы под контроль Англии, «Италия» передана США, а «Джулио Чезаре» — Советскому Союзу. Последний линкор, «Конте ди Кавур», находившийся в Триесте и не пошедший на Мальту, был потоплен американской авиацией 15 февраля 1945 г. Разделены были и некоторые легкие крейсеры. Один достался СССР, один — Греции и два — Франции. Часть эсминцев и миноносцев была также поделена между победителями. Остальные корабли в конце 1943 г. были затоплены немцами. В их числе было восемь крейсеров, из них три тяжелых, двадцать два эсминца, тридцать девять миноносцев, тридцать сторожевых кораблей, пятьдесят подводных лодок и другие корабли — всего 418 единиц.

В дальнейших операциях в Италии, в том числе десантных, в Апцио и Неттуно, линкоры союзников участия не принимали. Последней операцией на Средиземном море, в которой приняли некоторое участие линкоры, была высадка англо–американских войск в Южной Франции (операция «Энвил–драгун»). Несмотря на то что к этой операции были привлечены значительные силы надводных кораблей, в том числе пять линкоров, роль их была довольно скромной. Символично, что в операции участвовали самые старые корабли этого класса, например, американский «Техас» и французский «Лоррэн». Боевые действия начались 15 августа утром 396 транспортных самолетов сбросили парашютный десант. В ряде пунктов десантники встретили значительное сопротивление, так, город Ле–Мюи взят только на следующий день. Корабли артиллерийской поддержки обстреливали берег, но при этом использовали только артиллерию среднего калибра. К исходу дня на всех участках были высажены 60 тыс. человек и более 6,5 тыс. машин. Потери союзников при высадке десанта в кораблях и судах были незначительны. По окончании обстрела побережья часть освободившихся кораблей направлялась в базы: линкоры — в Алжир, крейсера — в Неаполь. 19 августа плацдарм был окончательно занят и войска начали наступление на Тулон. Им оказывали огневую поддержку крейсера, в том числе два французских, и старый французский линкор «Лоррэн».

Оборона Тулона была значительной. На мысе у входа в порт располагалось тринадцать орудий, на острове Сен–Мандрие — еще семьдесят орудий, имеющих круговой обстрел. В обороне могла принять участие одна двухорудийная башня с 340–мм пушками с линкора «Прованс» (вторая к этому времени была выведена из строя). 19 августа линкоры «Невада», «Лоррэн» и крейсер «Огаста» обстреляли башни с «Прованса» и линкор «Страсбур», стоящий на якоре. Как потом выяснилось, линкор «Страсбур» был поврежден накануне американской авиацией и был небоеспособен. Поддержанные артиллерией линкоров «Лоррэн» и «Невада», крейсера «Огаста» с присоединившимися позднее крейсерами «Куинси», «Филадельфия», «Орора» и «Блэк Принс», а также большим числом эсминцев, французские войска, сменившие к тому времени американцев, перешли 20 августа в наступление и 25 августа освободили Тулон. Остров Сен–Мандрие продержался еще три дня. Тогда же был освобожден и Марсель.

15 сентября на Тулонский рейд вошла французская эскадра в составе линкора «Лоррэн», крейсера «Жорж Лейг» и восьми эсминцев. Нечто подобное произошло в Севастополе. Там также в строю вошли в освобожденный город корабли во главе с линкором «Севастополь».

На этом боевые действия флотов и линкоров, в том числе на Средиземном море, закончились.

Глава 8

НОРМАНДСКАЯ ДЕСАНТНАЯ ОПЕРАЦИЯ

Нормандская десантная операция («Оверлорд») была самой крупной операцией такого рода во Второй мировой войне. Особенно это справедливо в отношении ее морской части, носящей название «Нептун». Несмотря на то что по сравнению с другими родами войск и классов кораблей роль линкоров в этой операции была относительно невелика, а книга посвящена именно этому классу кораблей, сама операция, ее грандиозность заслуживают того, чтобы уделить несколько строк на ее, хотя и краткое, описание, разумеется, только ее морской части. Количество высаживаемых войск на занятый противником берег, количество обеспечивающих высадку кораблей и судов было огромно. История войн на море ничего подобного до сего момента не знала, действительно, целью операции было создание самостоятельного фронта и дальнейшее обеспечение его всем необходимым в течение длительного времени. Считается, что операция «Оверлорд» открыла в Европе Второй фронт. Это не совсем верно. К этому времени уже давно шли боевые действия в Италии (никто не посмеет сказать, что Италия находится в другой части света). Могли ли союзники в 1942 или 1943 г. высадить на западное или северное побережье Франции достаточно значительный десант, с тем чтобы он мог в дальнейшем служить плацдармом для образования отдельного фронта. Разумеется, что в начале 1942 г. такой возможности не было — Англия едва отбивалась от германской авиации, а США совершенно не были готовы не только к каким бы‑то ни было десантным операциям, а даже к защите своих прибрежных коммуникаций. В 1942 г. побережье США считалось у немецких подводников «раем для подводных лодок». Только к концу года союзники накопили достаточно сил, в том числе и противолодочных, для проведения десанта в Северной Африке. Та десантная операция проводилась при слабом противодействии французских войск, но в Европе десантников ждали не французы, а немцы. Так или иначе, даже и 1943 г. открытие второго фронта во Франции было чревато очень большими потерями, чего ни американцы, ни англичане не желали иметь, а русских, выносящих все тяготы войны с Германией, им было не жалко. Наконец наступил момент, когда союзникам стало ясно, что Советский Союз и в одиночку сможет справиться, они приняли решение Второй фронт открыть, и 24 декабря 1943 г. было сформировано командование экспедиционными силами в Европе. Главнокомандующим был назначен генерал Эйзенхауэр. Общий замысел операции был довольно прост — захват плацдармов в Нормандии и Бретани, затем накопление сил и занятие Северо–Западной Франции. После чего, продвигаясь на юг, они должны были объединиться с войсками, высадившимися на юге Франции. Союзники оценивали немецкие силы в 65 дивизий, поэтому планировалось высадить 90—100 дивизий. Предполагалось накопить на плацдарме через 20 дней после начала операции до 900 тыс. человек и 190 тыс. различных машин, а через 60 дней численность высаженных войск должна была достигнуть 1700 тыс. человек, а число машин — 365 тыс. единиц.

Все это требовало наличия огромного флота, как транспортного, так и военного. Немцы, разумеется, знали о готовящейся десантной операции. Они рассчитывали, что союзники выберут для десанта район Кале, как наиболее близко расположенный к побережью Англии. Союзники же выбрали другой район, а именно — Сенскую бухту между устьями рек Орн и Вир. Небольшое расстояние от побережья Англии (100—150 миль) позволяло прикрывать район высадки авиацией с аэродромов в районе Дувра и Плимута. Сенская бухта не имела рифов, мелей и других естественных препятствий, мешавших десанту. Полуостров Котантен прикрывал место высадки от господствующих западных ветров. Кроме того, союзники рассчитывали на более слабые береговую оборону и минирование прибрежной зоны по сравнению с районом Кале. Отсутствие в зоне высадки значительных городов, которые могли стать укрепленными пунктами обороны, также говорило в пользу этого района. Недостатком было только то, что на флангах места высадки находились порты Шербур и Гавр, которые могли служить базами для легких сил — торпедных катеров, различных диверсионных средств, таких, как сверхмалые подводные лодки, взрывающиеся катера и другие. Тщательная подготовка операции предусматривала оптимальный выбор времени начала операции. Командование авиацией и флотом считало нужным назначить начало операции на рассвете, поскольку требовалось предварительно ослабить оборону противника ударами авиации и корабельной артиллерии. Впрочем, успех высадки в дневное время обуславливался огромным превосходством в силах, и в первую очередь в авиации. Саму высадку требовалось увязать с уровнем воды, поскольку в Сенекой бухте приливы имели значительную высоту. Высадка десанта в высокую и малую воду имела свои преимущества и недостатки. В малой воде оголялись и становились безопасными подводные оборонительные сооружения, а севшие на мель десантные суда могли быть сняты во время прилива. Однако десантникам при малой воде приходилось бы преодолевать более широкий участок обсушки. Решение было принято компромиссное — высадку начать спустя три часа после начала отлива. Сложив все требования, разработчики плана десанта получили даты, им соответствующие. Это были 5, 6 и 7 июня. Если погодные условия не позволили бы провести операцию в эти дни, то ее пришлось бы отложить на две недели. Для десанта были выделены 19 пехотных, 9 бронетанковых и 4 воздушно–десантных дивизий и одна парашютная, 8 бронетанковых и 3 пехотные бригады. Противник мог им противопоставить в районе высадки только три дивизии.

Успех операции зависел от слаженности действий флота. На нем лежала ответственность за доставку и четкое обеспечение десанта, то есть за коммуникации. В конечном итоге и нападавших и защищавшихся беспокоили именно коммуникации: союзников — морские, немцев — сухопутные. К обеспечению своих коммуникаций союзники подготовились основательно. В 1943 г. в Англии было построено 1456 десантных судов разных типов, а в первой половине 1944 г. — еще 770 единиц. Мощная судостроительная промышленность США в 1943 г. построила около 17 тыс. десантных судов, а в 1944 г. — 14 300 единиц. Следует, однако, помнить, что значительное количество этих судов предназначалось для боевых действий в Тихом океане и Средиземном море (Перед началом операции «Нептун» значительная часть десантных судов была переброшена со Средиземного моря в Англию.) При высадке десанта предполагалось задействовать 283 больших десантных судна и 835 малых. (В дальнейшем для обеспечения англо–американских войск во Франции было использовано помимо 4012 десантных судов разных типов еще 234 крупных транспорта. Их обслуживали около 70 тыс. офицеров и матросов.)

В первые два дня после начала операции на побережье предполагалось высадить 176 тыс. человек, 20 тыс. автомашин и множество других грузов. Для обеспечения бесперебойного снабжения высадившихся войск союзники планировали соорудить на захваченном побережье две искусственные гавани, получившие название «Малбери». Это были грандиозные сооружения, включавшие плавающие и стационарные волноломы. Для их сооружения были использованы железобетонные кессоны, часто имеющие зенитное вооружение и помещения для экипажей. Для сооружения одного такого искусственного порта требовалось до 150 кессонов водоизмещением от 1600 до 6000 т. Должны быть также сооружены плавающие пирсы общей длиной около 7 миль. Один конец такого пирса должен был находиться на берегу, а другой — держаться на якорях. Для их укрепления на концах предусматривались свайные причалы, представлявшие собой металлические сооружения в 1000 т водоизмещения, державшиеся на четырех сваях. (Через 20 дней после высадки гавани «Малбери» приступили к работе. Но пока гавани «Малбери» строились, в качестве временных укрытий путем затопления старых кораблей, в том числе линкоров и крейсеров, было создано пять искусственных гаваней, получивших название «Гузбери».)

Таким образом, число участвовавших войск в десанте, тоннаж транспортов и десантных судов, а также дальнейшее обеспечение войск на плацдарме, включая и сооружение искусственных гаваней, предопределили участие значительного числа военных кораблей. В операции участвовали 6 линкоров (3 английских и 3 американских), 22 крейсера, 2 монитора (с 305 мм артиллерией), 119 эсминцев, 113 сторожевых кораблей разных типов и множество тральщиков, траулеров и катеров. Общее количество боевых кораблей составило 835 единиц. Из них было сформировано пять групп (по числу десантных отрядов) кораблей артиллерийской поддержки. В районе высадки американских войск предполагалось действовать 3 линкорам, 2 тяжелым и 7 легким крейсерам, 30 эсминцам и миноносцам и 70 тральщикам. В восточной части района высадки должен был действовать другой отряд, оказывающий поддержку английским войскам. В его состав входили 3 линкора, 10 легких крейсеров, монитор, 36 эсминцев и миноносцев и 100 тральщиков. Артиллерийская поддержка десанта предусматривала три этапа:

1) подавление немецких стационарных батарей и разрушение других долговременных оборонительных сооружений крупнокалиберной артиллерией кораблей;

2) уничтожение пулеметных и минометных гнезд и создание огневой завесы с использованием корабельной артиллерии средних калибров;

3) перенесение огневой завесы с прибрежной полосы в момент высадки в глубь территории по мере продвижения.

Как видите, программа не очень сложная, рассчитанная главным образом на количественное превосходство.

Большая роль отводилась авиации. Перед началом операции в радиусе 250 км от намеченного района высадки аэродромы противника подверглись в течение трех недель усиленной бомбардировке. Было сброшено 6700 т бомб. Аэродромы получили существенные повреждения. Впрочем, учитывая абсолютное превосходство в воздухе, в этом особой надобности не было. Планировалось и еще одно мероприятие — самолеты союзников должны были сбросить на прибрежную зону в районе высадки несколько тысяч 40 кг бомб для создания воронок, которые должны были послужить первичными укрытиями для десантников. Надо сказать, союзники неплохо подготовились к предстоящей операции, и войска только ждали команду начать операцию.

Наступающей армаде немцы могли противопоставить 61 дивизию, из них 10 танковых неполного состава, и около 500 самолетов. Как уже говорилось, в зоне непосредственной высадки было не более 3 дивизий. Силы немецкого флота вообще были мизерными: около 30 торпедных катеров, 4 эсминца, 9 миноносцев и несколько подводных лодок. Причем, учитывая малые глубины в районе высадки, использовать подводные лодки было невозможно. Кроме того, немцы располагали некоторым количеством различных штурмовых средств: управляемых торпед «Негер», сверхмалых подводных лодок «Бибер» и «Зеехунд», взрывающихся катеров «Лизе» и других. В разное время они были использованы немцами в районе высадки и нанесли союзникам некоторый ущерб, в частности, тяжело повредили старый английский крейсер «Драгон», воевавший под польским флагом.

Неблагоприятная погода несколько задержала начало операции, и только 6 июня, когда наступило некоторое улучшение, десантные силы приступили к выполнению операции. Откладывать дальше было уже невозможно — 150 тыс. десантников уже находились на кораблях и судах, 11 тыс. самолетов были готовы подняться в воздух. После полудня тральщики начали прокладывать 10 фарватеров по направлению к побережью Нормандии. Границы фарватеров обозначались буями. Несколько раньше у нормандского побережья заняли позиции английские сверхмалые лодки типа «Миджет». Они предназначались служить ориентирами для десантных отрядов. Обнаружив тральщики, немцы не предприняли никаких действий. Однако накануне высадки немцы все же выставили заграждение из магнитных мин, сброшенных с самолетов в американском секторе.

Наконец пятью колоннами десантные силы направились к французскому берегу. За несколько часов до высадки морского десанта 2395 самолетов и 847 планеров сбросили воздушный десант. По воздуху были доставлены 24 424 солдата и офицера, 567 автомашин, 362 орудия, 18 танков и около 360 т боезапаса. Нельзя сказать, что воздушный десант прошел удачно, так как десантники оказались разброшенными на большой площади и в ряде случаев к рассвету удавалось собрать не более 7—8 % личного состава. Однако сопротивление противника было слабым, и десантники захватили некоторые важные пункты, например, мосты через реку Орн.

В 5 час. 20 мин. прибыли в назначенные им районы корабли артиллерийской поддержки и открыли огонь. В английском секторе действовали линкоры «Уорспайт», «Ремиллис», монитор «Робертс» и 5 легких крейсеров, в американском—линкоры «Техас», «Арканзас и «Невада», 2 тяжелых и 1 легкий крейсеры. Каждому кораблю были определены цели, а стрельба корректировалась с самолетов. Однако обстрел не дал желаемых результатов: защищенные мощными железобетонными укрытиями орудия не пострадали, а кроме того, некоторые батареи после предварительных бомбардировок были переведены на новые позиции, о чем союзники не знали. Однако энергичный обстрел привел к тому, что к 9 час. 30 мин. Все батареи, в основном, были подавлены, при этом корабли не понесли существенных потерь. Только одна батарея, расположенная в районе реки Орн, сумела накрыть линкор «Уорспайт», впрочем, без особенного результата. После того как были приведены к молчанию немецкие батареи крупного и среднего калибра, начался второй этап артиллерийской поддержки — обеспечение высадки передовых десантных отрядов.

Теперь в действие вступила артиллерия крейсеров и эсминцев, уничтожая доты и другие противодесантные огневые точки. В подавлении противодесантных средств принимало участие множество мелкосидящих барж, вооруженных артиллерией и ракетными установками. Линкоры оставались в готовности открыть огонь по ожившим батареям. По мере подавления огневых точек противника огонь переносился в глубь обороны, вплоть до выхода за пределы дальности стрельбы.

В 7 час. 15 мин. под прикрытием танков–амфибий стали высаживаться саперы, расчищавшие путь основным десантным силам. Из всех участков высадки только в районе пляжа «Омаха» американцы встретили значительное сопротивление и понесли существенные потери в десантных средствах. Так, из 32 плавающих танков до берега добралось только 5 машин. Корабельная артиллерия пришла на помощь, но подавить сопротивление удалось только к полудню. К исходу дня 6 июня на плацдарм были высажены около 200 тыс. солдат и офицеров, и им удалось захватить полосу глубиной от 3 до 5 км.

9 июня, накопив достаточно сил, союзные войска перешли в наступление и 12 июня создали единый плацдарм шириной по фронту около 80 км и глубиной до 13—18 км. Участие артиллерийских кораблей в зоне высадки за ненадобностью прекратилось. Однако оно продолжалось в других районах по мере продвижения англо–американских войск на восток и на запад. Например, когда американские войска начали наступление на полуостров Котантен, а английские — на город Канн, им была оказана артиллерийская поддержка — линкоры вели огонь на дальность до 17 миль в глубину обороны немцев, крейсера — на 10—12 миль. В ряде случаев интенсивность обстрела была значительной. В обстреле города Канн английские корабли, в том числе линкоры «Рэмиллис» и «Нельсон», израсходовали более 72 тыс. снарядов калибром от 102 до 406 мм.

Активное участие приняли корабли и линкоры, в том числе при наступлении американских войск на Шербур. Для обстрела немецких батарей были привлечены линкоры «Техас», «Невада» и «Арканзас», крейсера «Тускалуза», «Куинси», «Глазго» и «Энтерпрайз» (последние два — английские). Береговая оборона Шербура была значительная и включала до 20 башенных и казематных батарей с орудиями калибром до 280 мм включительно. 25 июня крейсера, выстроившись в кильватерную колонну, открыли огонь с дистанции в 50 кабельтовых по батареям Шербура. Линкоры «Техас» и «Арканзас» держались несколько часов мористее колонны крейсеров, а линкор «Невада» маневрировал отдельно. Немецкие батареи отвечали вполне успешно. Линкор «Техас» и три эсминца получили повреждения. Несмотря на то что время запланированного обстрела закончилось, батареи подавлены не были, и поэтому корабли продолжили бой. В 13 час. 40 мин. противник сосредоточил огонь на головном крейсере «Глазго» и вызвал на нем пожары. На некоторое время корабль покинул строй для тушения пожаров и исправления повреждений. Через три часа немецкие батареи, имевшие значительные разрушения и потери в личном составе, в основном, были приведены к молчанию. Для этого англо–американские корабли израсходовали около 3 тыс снарядов, из них 376 калибром в 305 и 356 мм. После подавления батарей тральщики разминировали подходы к порту, а наутро гарнизон Шербура капитулировал.

Принимали линкоры участие и в дальнейших операциях по захвату портов, занятых немцами. Так, в операции против города Бреста и обстреле его батарей принимал участие линкор «Уорспайт».

В продвижении на восток союзники последовательно заняли Гавр, затем в сентябре были освобождены Остенде и Антверпен. После освобождения Антверпена английские войска при поддержке авиации и корабельной артиллерии заняли сильно укрепленный остров Вальхерен. В этой операции участвовал линкор «Уорспайт». Это была последняя операция в Европе на море с использованием линкоров.

Несколько слов в заключение. Действительно, операция «Оверлорд» и ее морская составляющая — «Нептун» грандиозны по количеству использованных средств ведения войны. Тысячи кораблей, тысячи самолетов, сотни тысяч солдат и офицеров, ничего не скажешь — это одна из масштабных операций Второй мировой войны, хорошо спланированная и удачно проведенная. Ей историки посвятили не одну работу, и, читая их, иногда приходит мысль сравнить операцию «Оверлорд» с другими десантными операциями, но не теми, что были на островах Тихого океана, а с другими, например японской, по захвату Индонезии или с немецкой кампанией в Норвегии и десантом на Крит. Невольно создается впечатление, что операция «Оверлорд», невзирая на грамотность планирования и успех проведения, все же достигла положительных результатов не столько умением, столько числом. Если быть беспристрастным, все же, несмотря на кажущуюся авантюрность, в норвежской кампании, проведенной немцами в 1940 г., и особенно критской десантной операции 1941 г., проглядывается больше таланта и фантазии, чем в операции «Оверлорд». Ничего не скажешь, немцы воевать умели. Это был действительно сильный противник, — тем больше чести его победить.

Глава 9

СОВЕТСКИЕ ЛИНКОРЫ В МИРОВОЙ ВОЙНЕ

Перед Второй мировой войной в составе флота Советского Союза находилось три линкора типа «Гангут»: два, «Октябрьская революция» и «Марат», — на Балтийском море и «Парижская коммуна» — на Черном море. Из всех линкоров, принимавших участие в мировой войне, эти корабли были самыми слабыми и уступали по мощности залпа главного калибра даже итальянским линкорам типа «Кавур». Недостаточной была и их зенитная артиллерия. Впрочем, этим кораблям не пришлось принимать участия в боях с кораблями противника. Это были единственные линкоры, вся боевая деятельность которых ограничилась операциями против берега, не считая отражения атак авиации. Балтийские линкоры приняли посильное участие в финской кампании 1939—1940 гг. Линкор «Октябрьская революция» совершил первый выход 10 декабря 1939 г. для обстрела финских позиций. Следующий выход корабль сделал 22 декабря, на этот раз корабль подвергся ответному огню 254–мм орудий батарей острова Бьерке. Линкор повреждений не получил, но и сам не достиг положительного результата. Стрельба главного калибра велась без корректировки и была малоэффективной. Адмирал Ю. Пантелеев по этому поводу в своих мемуарах писал: «…мне с группой командиров штаба довелось побывать на островах Руссаре и Бьерке, по которым стреляли крупные корабли. Батареи там мало пострадали, так было и на других островах».

В дальнейшем в течение января 1940 г. линкор «Октябрьская революция» сделал еще три выхода для артиллерийской поддержки сухопутных войск. На огневую позицию корабль выходил с помощью ледокола «Ермак». Этим участие линкоров Балтийского моря в финской кампании и ограничилось.

За несколько дней до начала Великой Отечественной войны было принято решение о рассредоточении кораблей. Согласно этому решению линкор «Марат» перешел из Таллина в Кронштадт, а «Октябрьская революция» встретила начало войны в Таллине. Немецкие самолеты–разведчики обнаружили линкор на таллинском рейде. Нахождение его там с учетом возросшей минной опасностью, не говоря уже о возможных атаках авиации, стало нецелесообразным, и 1 июля линкор снялся с якоря и ушел в Кронштадт. Его прикрывали 8 эсминцев, 8 катеров МО и 5 базовых тральщиков, а с воздуха — истребители. (Только по одному этому эпизоду видно, сколько легких сил, нужных в других местах, отвлекали для своего прикрытия на переходах линкоры.) Уход линкора был сделан весьма своевременно — фронт все ближе подходил к Таллину, и эвакуация кораблей стала реальностью. 28 августа корабли и транспорты Балтийского флота, приняв войска, покинули Таллин. Отход прикрывали крейсер «Киров» и эсминцы. Этот переход был одним из самых трагичных событий на Балтике. Из 29 транспортов, вышедших из Таллина, погибло 25, а до Кронштадта дошел один транспорт — «Казахстан». Большие потери понесли и военные корабли. На минах погибли 5 эсминцев, 2 сторожевых корабля и подводная лодка. Основные потери транспортов приходятся на мины. Сам факт подрыва такого количества транспортных судов и боевых кораблей на минном поле (считается, что там было выставлено до 4000 мин), поставленном под самым носом достаточно многочисленного соединения кораблей в Таллине, вызывает некоторое недоумение. В постановках этого заграждения могли участвовать только немецкие подводные лодки, авиация и немногочисленный флот Финляндии, так почему корабли, эсминцы в первую очередь, не оказали противодействия? (Вообще это трагическое событие еще ждет своего беспристрастного исследователя.)

Однако хорошо, что линкоры вовремя ушли в свою базу, а то и они могли стать жертвой минных полей. По прибытии в Кронштадт они сразу включились в оборону Ленинграда и Кронштадта. Первой открыла огонь по противнику 5 сентября «Октябрьская революция». Огонь велся на дистанцию в 170 кабельтовых, но, как и прежде, без корректировки и потому без особенного эффекта. Вообще стрельба 305–мм калибром по наземным целям — занятие весьма расточительное, особенно без корректировки. Как правило, на сухопутном фронте до тех пор, пока противник не создаст долговременных оборонительных сооружений, не бывает достойных целей для тяжелых снарядов. При этом надо помнить и об относительно небольшом ресурсе крупнокалиберной артиллерии. Однако обстановка под Ленинградом складывалась таким образом, что беречь пушки и боезапас уже не приходилось. В последующие дни линкоры проводили почти ежедневно стрельбы главным калибром. Качество стрельбы было несколько улучшено за счет налаживания службы корректировочных постов, имеющих постоянную связь с линкорами. Для усиления обороны города линкор «Октябрьская революция» отдал 8 своих 120–мм пушек на сухопутный фронт вместе с расчетами — всего 92 человека. 15 сентября с Петергофского рейда линкор открыл огонь на дистанцию до 200 кабельтовых, значительно превышающую предельную. Для этого, как в свое время сделала «Слава» в Моонзундском сражении, пришлось затопить отсеки противоположного борта, тем самым увеличить угол возвышения орудий. Стрельба продолжалась 16 и 17 сентября. Каждый линкор израсходовал более 100 снарядов 305–мм калибра. В эти дни линкор «Марат» от артиллерийского огня противника получил значительные повреждения. Немцы оценили роль кораблей, линкоров в первую очередь, в обороне Ленинграда и решили с ними расправиться.

19 сентября произошел первый налет немецких бомбардировщиков числом до 15 самолетов на линкоры. Попаданий, однако, не было. Утром 21 сентября линкор «Октябрьская революция» был атакован 30 немецкими бомбардировщиками. Зенитные установки линкора открыли огонь и сбили два самолета, но большинство их сумело прорваться и сбросить бомбы. Рядом с кораблем упало 19 бомб калибром в 250 и 500 кг. Три бомбы попали почти одновременно в носовую часть корабля. Сила взрыва была настолько велика, что верхняя палуба оторвалась от бортов и завернулась на полубак (взрыв бомб произошел на средней палубе). Корабль получил тяжелые повреждения, возник пожар, создалась угроза взрыва погребов носовой башни главного калибра. Из‑за подводной пробоины стали заполняться водой некоторые помещения в носовой части. Якорная цепь вытравилась за борт и тащила якорь за кораблем, который шел по морскому каналу. Вот как описывает увиденные повреждения адмирал Ю. Пантелеев: «Мы подошли к первой башне, дальше двигаться не было возможности. Бак корабля разворотило, почти до самого днища зияла чудовищная рана, и в ней торчало изуродованное и скрюченное железо, трубопроводы, обгорелые детали механизмов. Пахло гарью. Еще не всех убитых и раненых сумели извлечь из этого хаоса». Линкор пришел в Кронштадт, но и там немецкие самолеты не оставили его в покое — в течение того же дня линкор был атакован еще 5 раз. Было подсчитано, что на линкор немцы сбросили 108 бомб. На следующий день немцы возобновили атаки. Они трижды группами по 20—30 самолетов атаковали линкоры. В этот день большие повреждения получил линкор «Марат». 15—17 сентября линкор уже был поврежден, и попадание 500–кг бомбы в районе носовой башни окончательно решило судьбу корабля. Бомба разорвалась в районе торпедных аппаратов и погребов противоминного калибра. Боевые зарядные отделения торпед и снаряды 120–мм калибра сдетонировали, увеличив силу взрыва. (Некоторые исследователи считают, что сдетонировал и артиллерийский погреб носовой башни главного калибра.) Вся носовая часть линкора была разрушена. Носовая башня главного калибра, боевая рубка и фок–мачта рухнули в воду. Корабль сел на грунт и не затонул только по причине малой глубины в месте стоянки. Вот как описывает это событие писатель П. Капица, ставший свидетелем тяжелого повреждения линкора: «…бомбардировщики, несмотря на ураганный заградительный огонь, продолжали двигаться по курсу. Только у Кронштадта они разделились на несколько групп и стали заходить на пикирование. Я видел, как зенитчики линкора «Марат» усилили огонь. Вверх, навстречу пикировщикам, понеслись цепочки огненных трасс.. И вдруг на носовой палубе «Марата» вспыхнул слепящий огонь… Вверх взвилось острое пламя и рассыпалось искрами… На Кронштадт накатился двойной взрыв. Как на экране, я увидел медленно поднявшуюся носовую башню линкора с тремя двенадцатидюймовыми пушками и отделившуюся от корабля фок- мачту, с ее мостиками и площадками, сплошь облепленную людьми в белых робах… Фок–мачта переломилась на несколько частей и вместе с башней рухнула в воду. Взметнувшиеся брызги, пар и дым обволокли корабль… Я невольно зажмурился. А когда вновь открыл глаза, то увидел осевший на грунт линкор с начисто оторванным носом. На нем не было ни кривой трубы, ни толстенной фок–мачты, ни передней стальной башни с тремя пушками. Корабль парил, а вокруг него вода кишела плавающими людьми». Невольно возникает вопрос почему командование флота не распорядилось снять торпеды с линкоров, находящихся в базе? Именно взрыв зарядных отделений торпед усугубил взрыв и разрушения корабля.

25 сентября немцы повторили налет на линкор «Октябрьская революция» (линкор «Марат» они списали со счетов, считая его полностью небоеспособным). В нем участвовало 25 бомбардировщиков, которые сбросили около 50 бомб, упавших непосредственно рядом с кораблем. Одна из бомб попала в линкор и вывела из строя вторую (от носа) башню. Всего в сентябре в атаках только на «Октябрьскую революцию» участвовало до 450 самолетов. В корабль попало 6 бомб, а свыше 400 разорвалось в непосредственной от него близости. 22 октября линкор был переведен в Ленинград и занял позицию на Неве. Всего за октябрь линкор произвел 25 стрельб, израсходовав 257 снарядов 305–мм калибра и 133 снаряда 120–мм калибра. Линкор «Марат», ставший фактически плавучей батареей, со своими годными к действию тремя башнями главного калибра до конца войны оставался в Кронштадте. Весной 1942 г. немцы планировали возобновить попытку захватить Ленинград. С этой целью ими была разработана операция по уничтожению кораблей, стоящих на Неве (операция «Айсштосс»). Для удара по городу и кораблям немцы сосредоточили до 590 самолетов и привлекли дальнобойную артиллерию.

4 апреля 1942 г. немцы осуществили эту операцию. Линкор «Октябрьская революция» бомбили 30 самолетов. Однако попаданий в него не было, только 7 бомб упало достаточно близко. 24 апреля авиация немцев повторила налет. На этот раз линкор атаковали 16 самолетов, но, к счастью, безуспешно. Последняя попытка уничтожить линкор была предпринята 27 апреля. Линкор был атакован 13 самолетами, но атака и на этот раз была отбита. Немцы потеряли два самолета сбитыми, и один был поврежден.

За 1942 г. линкор, учитывая почти 70 % износа пушек главного калибра, провел только две контрбатарейные стрельбы. Оставшийся ресурс орудий сберегался для проведения операции «Искра». (Задачей этой операции были разгром немецких войск на Шлиссельбургско–Синявинском выступе и прорыв блокады Ленинграда.) За время этой операции, с 12 по 16 января 1943 г., линкор провел шесть стрельб главным калибром, израсходовав 50 снарядов. (18 января 1943 г. блокада была прорвана.) После прорыва блокады «Октябрьская революция» и «Петропавловск» (так теперь именовался «Марат») участвовали в контрбатарейных стрельбах. Последний раз это было 9 июня 1944 г. в районе Райбола—Олила на Карельском перешейке.

Черноморский линкор «Парижская коммуна» получил боевое крещение 28 ноября 1941 г, когда, прибыв в район мыса Фиолент, он открыл огонь по скоплению немецких войск в районе селений Байдары, Павловка и Тыловье. 27 декабря, находясь в Южной бухте Севастополя, линкор стрелял по позициям немцев в районе Бельбека. Определив расположение линкора, по нему открыла огонь немецкая тяжелая батарея. Линкор перенес огонь на нее и с третьего залпа накрыл. 6 и 12 января 1942 г. он произвел обстрел противника в районе поселка Старый Крым 27 и 28 февраля линкор обстрелял поселок Старый Крым и Феодосийский порт. Последний поход линкора был 22 марта 1942 г. По позициям немцев в районе Феодосии он выпустил более 300 снарядов. После этого он ушел в Поти на ремонт, так как его орудия были полностью изношены.

5 ноября 1944 г. линкор, теперь уже носящий имя «Севастополь», торжественно вошел в главную базу Черноморского флота Севастополь. Как видите, роль линкоров в Великой Отечественной войне была довольно скромной. Это объясняется спецификой боевых действий — в течение всей войны главным театром оставался сухопутный фронт. На морях, Балтийском и Черном, господствовали авиация, подводные лодки и отчасти легкие силы. Впрочем, и они, легкие силы, постоянно нуждались в авиационном прикрытии. У советских линкоров не было противников в кораблях, с другой стороны, они сами являлись мишенью для авиации.

Иногда создается впечатление, что яростные атаки немецких самолетов на советские балтийские линкоры вызывались не столько необходимостью уничтожить эти корабли, мешавшие и досаждавшие им своими пушками, сколько своеобразным «спортивным интересом» — уничтожить самые большие корабли противника. Нечто подобное, наверное, испытывало и английские авиационное и морское командование, посылая свою авиацию добить небоеспособный немецкий линкор «Тирпиц». Во всяком случае, балтийские линкоры сослужили свою службу в обороне Ленинграда, и своими пушками, и «фактом присутствия» отвлекая на себя значительные силы немецкой авиации.

Глава 10

МИРОВАЯ ВОЙНА НА ТИХОМ ОКЕАНЕ

От Пёрл–Харбора до Мидуэя

Военно–морские операции Второй мировой войны распространились на все четыре океана. Наиболее масштабными по числу задействованных кораблей они были между Японией и США. В этих боях принимали участие также английские, включая доминионы, голландские, французские, таиландские корабли и корабли СССР, но их роль по сравнению с ролью основных противников относительно невелика. Боевые столкновения между флотами Японии и союзников охватили огромное пространство от восточных берегов Африки до западных Америки. Неизбежность столкновения между Японией и США и их союзниками — Англией и Голландией для руководства Японии была очевидной. Более того, они всячески желали этого и готовились.

Русско–японская война способствовала созданию общественного мнения в Японии о непобедимости ее армии и флота. Опираясь на мощную поддержку всего населения и самой армии, японская военщина сумела создать при ограниченном экономическом потенциале мощные вооруженные силы. Не имея возможности соперничать с американской промышленностью, Япония сделала основной удар на качество, а также на современные средства ведения войны. Несмотря на приверженность ряда деятелей морского ведомства к линкорам, только в Японии были созданы современные на тот момент авианосцы. Морская авиация, особенно истребители типа «ноль», была отлична по своим тактическим возможностям и подготовке.

Военное руководство Японии разделилось в отношении направления боевых действий. Армия ратовала за войну с СССР, моряки — за войну на юте, против США, Англии и Голландии. Направление на юг позволяло Японии захватить районы, богатые сырьем, прежде всего нефтью. Более того, население Бирмы, Индонезии и других азиатских стран могло встречать, хотя бы на первом этапе войны, японцев как освободителей Действительно, японцы имели постоянные контакты с вождями национально–освободительных движений ряда стран, в том числе Индии.

Война с СССР не сулила особенных экономических выгод. Отсутствие коммуникаций, суровый климат и враждебное население сделали бы войну затяжной, а Япония к тому времени уже основательно увязла в войне с Китаем. Так или иначе, мнение моряков победило, и война была направлена на юг. Если в случае войны с СССР США могли оставаться нейтральными, то при «южном варианте» развития войны их участие было весьма вероятным. Английских и голландских морских сил японцы могли не опасаться. Другое дело — мощный американский флот, с января 1940 г. постоянно находящийся на Гавайских островах. Его присутствие в Пёрл–Харборе сравнивалось «с заряженной двустволкой в руках при переговорах с бандитом». Командующий объединенным флотом Японии Ямамото считал, что, прежде чем захватить Индонезию и Филиппины, необходимо уничтожить американский флот на Гавайях. В то же время он позволил себе иметь и некоторые сомнения в конечном исходе войны. Например, он сказал премьер–министру Коноэ: «Если мне скажут воевать, тогда первые шесть—двенадцать месяцев войны против США и Англии я буду действовать стремительно и продемонстрирую непрерывную цепь побед. Но должен предупредить: если война продлится два или три года, я не уверен в конечной победе». Япония — а это высшее военное руководство, и Ямамото в том числе, прекрасно знало — была, безусловно, экономически слабее союзников, поэтому основой успеха считала стремительность действий, опирающихся на качественную подготовку флота и армии. Что действительно думал адмирал, никто никогда не узнает. Его самолет был сбит в 1943 г., и он погиб вместе со штабом в районе острова Бугенвиль. Однако в частном письме он писал: «Нам недостаточно взять Гуам и Филиппины, даже Гавайи и Сан–Франциско. Нам потребуется взять Вашингтон и подписать мирный договор в Белом доме». Последнее было явно выше возможностей Японии. Ямамото это, безусловно, понимал, но тем не менее готовился. В январе 1941 г. он поделился своими планами удара по Пёрл–Харбору с адмиралом Ониси. Этот человек оценил план (впоследствии Ониси станет создателем отрядов летчиков–смертников) и горячо поддержал Ямамото. Однако сам Ониси не мог принять участие в операции против американского флота, поскольку командовал базовой авиацией, зато рекомендовал Ямамото молодого толкового капитана 2–го ранга Гэнда. Ему Ямамото и поручил изучить возможность нападения на американскую военно–морскую базу на Гавайских островах.

Гэнда был не только отчаянным летчиком–истребителем, но при этом еще и способным военным теоретиком. Изучив проблему, Гэнда доложил: задача рискованная, но выполнимая, вероятность удачи — 60 %. Для проведения операции требуются все шесть ударных авианосцев, наиболее подготовленные экипажи и абсолютное соблюдение тайны. Однако была еще проблема: какими средствами поразить корабли противника? Японцы не имели бомб соответствующего калибра, способных пробить палубу линейного корабля. Не было и торпед, которые можно было использовать в мелководной гавани Пёрл–Харбора. Вопрос с бомбами решили довольно просто. Изобретательные деятели материально–технической службы приварили стабилизаторы к 406–мм бронебойным снарядам. Испытания превзошли все ожидания — бомбы пробьют палубу линкора. Сложнее было с торпедами. Для надежного сброса торпед необходима глубина в 25 м и более. В Пёрл–Харборе глубины не превышали 15 м, да и то на фарватере. Начались длительные испытания, применялись различные приемы сбрасывания торпед — все безуспешно. Наконец после долгих трудов простые деревянные стабилизаторы, укрепленные на корпусе торпеды, позволили ее применение на малых глубинах.

Японцы проводили длительные тренировки экипажей по бомбовым и торпедным атакам кораблей. Для этого они подобрали бухту, которую в известном приближении можно было считать похожей на Пёрл–Харбор, и до устали гоняли экипажи пикировщиков и торпедоносцев, к неудовольствию местных жителей. Наконец все было готово, осталось убедить высшее руководство в том, что американский флот — главный противник и его надлежит атаковать в первую очередь. В августе 1941 г. Ямамото информировал командование флота, а в начале сентября была проведена игра в военно–морском колледже. Штабные учения показали, что (несмотря на подыгрывание нападавшей стороне) японцы потеряют не менее двух авианосцев, но потопят при этом 5—6 линкоров. Цена казалась чрезмерной, однако Ямамото сумел настоять на своем, в противном случае пригрозил уйти вместе со штабом в отставку.

13 сентября 1941 г. была подготовлена директива, предусматривающая в общем плане войны удар авианосной авиации по Пёрл–Харбору. Среди летного состава был произведен отбор наиболее опытных экипажей. Одним из первых был включен в список капитан 1–го ранга Футида. Ему было предложено вести самолеты в атаку на Пёрл–Харбор. (Некоторым летчикам под строжайшим секретом была объяснена предстоящая задача.)

Помимо авиационного удара планировалось также использование и подводных лодок. В Японии были построены сверхмалые подводные лодки с экипажем из 2 человек, вооруженные двумя торпедами. Водоизмещение этих малых лодок (тип «А») было 46 т, зато скорость в течение часа достигала 23 уз. Адмирал Ямамото был противником привлечения к операции подводных лодок, считая, что их появление у американской базы нарушит внезапность авиационного удара. (Сверхмалые подводные лодки к месту атаки доставлялись большими подводными лодками типа И-24.) Однако подводники были настойчивы и добились своего — 5 малых лодок должны были атаковать американские линкоры в базе. Очень много в успехе операции зависело от разведки. Необходимо было точно знать помимо самого факта наличия флота в гавани его расположение, наличие аэростатов заграждения и противоторпедных сетей.

Перед началом войны на Гавайских островах и вокруг них действовала обширная агентура, поставлявшая огромное количество разнообразной разведывательной информации. Иногда она приобретала забавные формы. Например, в кабине каждого самолета находилась фотография гавани Пёрл–Харбор, снятая с высоты птичьего полета. Ценное пособие было получено с помощью американцев: комплект таких фотографий продавался в сувенирных магазинах и был приобретен японским агентом с японского лайнера «Тайе–Мару», посетившего перед самым началом войны Гавайские острова. Осталось только нанести на фото расположение кораблей–целей для каждого самолета.

29 ноября (то есть три дня спустя, после того, как японское ударное соединение вышло для нанесения удара по Пёрл–Харбору) Токио затребовало от своего консула в Гонолулу: «Мы получали от вас сообщения о передвижении кораблей, отныне доносите даже тогда, когда корабли стоят на месте». К нападению японцы подготовились основательно, чего не скажешь об американцах. (Недаром японцы считали американский флот «клубом игроков в покер и гольф».) Для начала американское командование легкомысленно отнеслось к результатам своих собственных маневров 1932 г., когда адмирал Ярнелл, не доходя до Гавайев 40 миль, поднял с авианосцев 152 самолета, «пробомбил» аэродромы и «завоевал господство в воздухе». Тогда американцы выводов не сделали — за них это сделали японцы. Кроме того, они очень внимательно изучили результаты атаки Таранто английской корабельной авиацией.

Удар по американскому флоту на Гавайях был одним из основных пунктов плана действий японского военно–морского флота против США, Великобритании и Голландии, составленного в ноябре 1941 г. Общая характеристика операции была следующая (перевод с японского):

1. Продолжать удерживать контроль над побережьем Китая и рекой Янцзы.

2. Быстро уничтожить флот и авиацию противника на Дальнем Востоке.

3. Захватить и удерживать стратегически важные пункты в районе южных морей.

4. Уничтожить флот противника на Гавайях.

5. Укрепить свою мощь, чтобы удержаться длительное время.

6. Сломить волю противника к борьбе.

(Это основные пункты плана Далее идет достаточно подробная последовательность операций по захвату территорий Юго–Восточной Азии и Океании, а также действий на материке против Китая.)

Наконец наступило 26 ноября, и японское ударное соединение вышло в море для реализации главного пункта своего плана — уничтожения американского флота.

Как же готовились американцы к войне и что предприняли для предотвращения нападения противника на свою основную базу флота на Тихом океане?

Еще в мае 1940 г., когда было принято решение базировать основные силы флота на Гавайях, тогдашний его командующий адмирал Ричардсон возражал против этого, объясняя свою позицию невозможностью обслуживания в Пёрл–Харборе такого количества кораблей и трудностью его защиты от нападения с воздуха. Согласно расчетам, сделанным еще в 1936 г., неприятельское авианосное соединение может подойти вечером на дистанцию в 600—900миль, будучи необнаруженным, а за ночь может осуществить рывок и подойти на расстояние в 200—300 миль. С такого расстояния уже можно будет осуществить удар по базе и вернуться на свои авианосцы. Поэтому для защиты базы и обеспечения круговой разведки на дистанции до 800 миль на островах требовалось иметь не менее 250 самолетов — дальних разведчиков. В метрополию была подана заявка на 180 самолетов Б-17 и 100 типа «Каталина». Однако к декабрю прибыло только 12 машин. По иронии судьбы, часть самолетов Б-17, предназначенных для защиты островов, ожидалась как раз к тому моменту, когда к острову подходили японские самолеты.

Японские самолеты были обнаружены радиолокационной станцией. О подходе самолетов было дано сообщение по инстанции, но на него не обратили внимания, посчитав японские самолеты за свои. Генерал У. Шорт, отвечавший за оборону острова (флот защищал себя сам), для усиления противовоздушной обороны затребовал 96 орудий калибром 76,2 мм, 135 автоматов калибром 37 мм и 309 пулеметов. К 7 декабря — дню нападения японцев — было получено: 76,2 мм — 82 орудия, 37 мм — 20, пулеметов — 109.

Тогда же рассматривался вопрос об установлении противоторпедных сетей. По этому вопросу командующему флотом было дано разъяснение: «Небольшие глубины в гавани делают это ненужным. Кроме того, теснота гавани и необходимость иметь место для маневрирования кораблей ограничивают возможность использования сетей имеющегося типа». Американское командование получило от англичан сообщение, что ими разработаны торпеды, которые можно использовать на глубинах от 14 м. Однако на него не обратили внимания.

Не были доставлены в главную базу флота и аэростаты заграждения. На все запросы по усилению обороны Пёрл–Харбора в конечном итоге генералом Маршаллом был подан президенту Рузвельту меморандум; «Неприятельские авианосцы начнут подвергаться бомбардировке с воздуха уже на расстоянии 750 миль. Это воздействие с воздуха будет все усиливаться, пока в 200 милях от цели вражеские корабли не окажутся под огнем всех видов наших самолетов, которые будут действовать под прикрытием современных истребителей, поэтому если и стоит чего‑нибудь опасаться, то только диверсий». Руководствуясь этим меморандумом, самолеты на гавайских аэродромах были выстроены открыто, крылом к крылу, что весьма облегчило их уничтожение японскими истребителями. Нечто подобное произошло несколько раньше, в июне 1941 г., когда также на аэродромах погибли под ударами немецкой авиации советские самолеты. А что касается диверсий, то за всю войну на территории США не было зарегистрировано ни одной диверсии гражданами японского происхождения. Тем не менее всех японцев, а таковым считался даже человек, имеющий одну шестнадцатую часть японской крови, отправили в концлагеря. Впрочем, это не коснулось японцев, живших на Гавайях, такое количество — более 100 тыс. — было трудно куда‑нибудь вывезти, и их оставили хоть и под присмотром, но в покое.

Ожидали ли американцы нападения? На этот вопрос однозначно ответить трудно. Да, разумеется, ожидали, но до конца в его возможность не верили. Более того, американская разведка получала многочисленные сообщения от различных источников, в основном из Китая, о скором нападении Японии на Советский Союз. Это успокаивало командование флота на Гавайях.

Япония и США вели секретные переговоры, исход которых определял — быть или не быть войне. Во всяком случае, командование Тихоокеанского флота США было уверено, что его заблаговременно предупредят. Такое предупреждение генерал Шорт получил 27 ноября: «Переговоры с Японией фактически прекращены, будущее поведение Японии предсказать нельзя, в любой момент возможны враждебные действия». И любопытное добавление: «Если возникновения войны нельзя избежать, повторяю, нельзя избежать, Соединенные Штаты хотят, чтобы Япония сделала первый шаг». В США большое влияние имели так называемые изоляционисты, которые считали, что их государство вообще не должно участвовать ни в каких военных конфликтах ни против Германии, ни против Японии, более того, не оказывать никакой помощи их противникам.

Рузвельт не разделял их позиций. Впоследствии изоляционисты его обвинили в том, что он втянул США в войну, подставив в Пёрл-Харборе под удар японцев американские старые линкоры. При этом авианосцы и новые тяжелые крейсера были заблаговременно выведены из базы. Это вздорное утверждение, однако, успеха не имело. Авианосцы «Энтерпрайз» и «Лексингтон» в прикрытии 6 тяжелых крейсеров и 14 эсминцев были направлены на острова Уэйк и Мидуэй с целью доставки на них по 25 истребителей для усиления обороны расположенных на них баз. Учитывая напряженную обстановку, командующий адмирал Киммель не рискнул отправить авианосцы без мощного эскорта. Таким образом, в момент нападения японцев в Пёрл–Харборе не было наиболее ценных кораблей–авианосцев и тяжелых крейсеров. Впрочем, 8 линкоров находились в базе и в то время считались достойной целью для нападения. Однако, получив сообщение об отсутствии в базе авианосцев, Футида и наиболее передовые летчики Японии огорчились, но удар отменить уже было невозможно. Впрочем, и без авианосцев целей в Пёрл–Харборе было предостаточно — 96 кораблей различных классов и 394 самолета, из них 108 истребителей. (Часть из них находилась в ремонте.) Согласно принятому решению о начале боевых действий, из баз во Внутреннем Японском море вышло пять подводных лодок. Эти лодки направились к Гавайям, и каждая несла на своей палубе по сверхмалой подводной лодке, предназначенной для атаки американских кораблей в базе. Лодки шли, соблюдая максимальную скрытность, следуя в дневное время под водой и всплывая только в темное время. Следом за ними вышло еще двадцать подводных лодок из Йокосука и Кваджелейна. Лодки–носители сверхмалых лодок должны были сосредоточиться у входа в Пёрл–Харбор 6 декабря и, получив приказ, отправить малые лодки в атаку на американский флот.

Тем временем ударное соединение авианосцев под командованием адмирала Нагумо разными путями поодиночке прибывало в место сбора — залив Хитокаппу (Танкан) на Иторофу, один из островов Курильской гряды. Маскировка соблюдалась самым тщательным образом. Радисты кораблей, «почерк» которых был хорошо известен американской службе радиоперехвата, остались на берегу и имитировали оживленные переговоры. Командам даже в этом пустынном, забытом богом и людьми месте запрещалось сходить на берег. К утру 22 ноября 1941 г. в водах залива собралось все ударное соединение — шесть авианосцев («Ката», «Сорю», «Хирю», «Дзюйкаку», «Секаку» и «Акаги» — флагман), два линкора — «Хиэй» и «Кирисима», два тяжелых крейсера — «Тонэ» и «Такума» и девять эсминцев под командой легкого крейсера «Абукума». В качестве передового отряда — три подводные лодки. Отряд снабжения насчитывал восемь танкеров. Корабли пополнили запасы топлива и снабжения и 26 ноября в 6 часов утра разными путями отправились к месту сбора, где они должны были получить последние указания, которые зависели от окончательного решения вопроса — быть или не быть войне.

1 декабря решение было принято — война стала реальностью. Ударное соединение придвинулось на восток и получило приказ командующего Объединенным флотом атаковать Пёрл–Харбор 7 декабря. По пути корабли несколько раз были вынуждены заправляться топливом. В условиях зимнего штормового океана это было делом нелегким. Корабли едва не сталкивались друг с другом. Несколько матросов смыло за борт. По–прежнему строго соблюдался приказ относительно выбрасывания мусора за борт. Корабли шли, строго соблюдая радиомолчание. Высококачественное топливо позволяло свести к минимуму дым из труб. Сигнальщики внимательно следили за горизонтом. В штабе Нагумо обсуждался вопрос, что делать при встрече с нейтральным судном. Однажды поступило сообщение о появлении советского судна. Решение было кардинальным — потопить и забыть. Однако (к обоюдному удовольствию) это была ошибка — судно не появилось.

В это время года океан в этих широтах был пустынен. 4 декабря (по японскому времени) соединение взяло курс на юго–восток, а 6 декабря в 11 час. 30 мин., выйдя на меридиан Гавайев, круто повернуло на юг и увеличило скорость до 24 уз. В 0 час. 50 мин. 7 декабря соединение находилось в нескольких часах хода от точки подъема самолетов, когда поступило сообщение из Токио, что в Пёрл–Харборе нет авианосцев, но что все восемь линкоров на месте. В то время линкоры считались основной силой, и отсутствие авианосцев не очень огорчило адмирала Нагумо. Корабли дозаправились топливом, и танкеры были направлены на север, а ударное соединение — на юг. Утром командам был прочитан приказ Ямамото: «Час пробил. На карту поставлена жизнь или смерть нашей империи…» На мачте «Акаги» был поднят флаг, который был в свое время на флагманском броненосце «Микаса» в Цусимском сражении в 1905 г. Патриотическому подъему в командах предела не было. В 5 час. 30 мин. 7 декабря, еще в полной темноте, с катапульт крейсеров было запущено два гидросамолета–разведчика. В их задачу входило разведать и доложить обстановку в Пёрл–Харборе. На авианосцах готовили к вылету первую волну. Элеваторы, носовые, центральные и кормовые поднимали самолеты, их едва успевали откатывать на свои места К ним подвешивались бомбы и торпеды. До Пёрл–Харбора осталось только 230 миль, и летчикам объявили сбор. Последний приказ — «Не прикасаться к радиопередатчикам до начала атаки», — и летчики заняли свои места. В 6 часов начался взлет первой волны. Самолеты поднимались один за другим, для тренированных экипажей это было несложно, и выстраивались. Всего в первой волне было 183 самолета 40 торпедоносцев типа «97», 49 бомбардировщиков типа «97», 51 пикирующий бомбардировщик типа «99» и 43 истребителя типа «0». Каждый самолет типа «97» нес или торпеду или 800–кг бомбу. Торпедоносцами командовал капитан 3–го ранга Мурата. Пикирующие бомбардировщики несли по одной 250–кг бомбе. Ими командовал капитан 3–го ранга Такахаши. Истребителями прикрытия командовал капитан 3–го ранга Итая. Общее руководство осуществлял капитан 1–го ранга Футида, и, кроме того, под его непосредственной командой летели бомбардировщики «97», вооруженные 800–кг бомбами.

В 7 час. 15 мин. с авианосцев должна была стартовать вторая волна, насчитывающая 80 пикирующих бомбардировщиков, вооруженных 250–кг бомбами, 54 бомбардировщика, несших 250–кг бомбы (или по 6 бомб в 60 кг), и 36 истребителей. Для защиты авианосного соединения было оставлено 39 истребителей.

Тем временем первая волна самолетов приближалась к цели. Погода была не идеальной — довольно сильный ветер и облачность. При подходе к цели Футида услышал сообщения диктора радиоцентра Гонолулу, сообщавшего погоду над островом. Лучшего руководства к атаке можно было и не желать—редкая облачность, отличная видимость.

Вот как описывает этот момент главный герой операции Футида: «Небо над Пёрл–Харбором было чистое. Вот, наконец, видна и сама гавань. Над ней висела легкая дымка утреннего тумана. Я внимательно рассмотрел в бинокль корабли, мирно стоявшие на якорях. Да, линкоры были на месте… Но наша надежда на то, что в гавани окажется и несколько авианосцев, не оправдалась… Было 7 час. 49 мин., когда я приказал своему радисту передать команду «Атака!»». По плану атаки предусмотрено было два варианта. По первому, в случае внезапного налета первыми выходили в атаку торпедоносцы, затем бомбардировщики, и завершали атаку пикирующие бомбардировщики. При утрате внезапности первыми для подавления средств ПВО должны были атаковать пикировщики. Поскольку противодействия со стороны американцев не было, Футида выстрелил черную ракету, означавшую приказ действовать по первому варианту. Бомбардировщики и торпедоносцы отреагировали правильно, только истребители не увидели ракеты. Футида выстрелил вторую, и это нарушило весь план — торпедоносцы и пикировщики пошли в атаку одновременно. Впрочем, это уже и не играло особой роли.

В 7 час. 53 мин., еще до того, как самолеты атаковали американские корабли, Футида передал по радио условный сигнал «Тора», означавший, что внезапная атака удалась. Любопытно, что этот сигнал был принят не только на «Акаго» адмиралом Нагумо, но и непосредственно в Японии на линкоре «Нагато», флагманском корабле Объединенного флота. Атака Пёрл–Харбора началась с бомбардировки аэродромов «Уиллер» и «Хикем». Опасаясь, что пожары, вызванные бомбардировкой аэродрома «Хикем», расположенного на острове Форд, помешают из‑за дыма атаковать, командир торпедоносцев Мурата ускорил выход своих самолетов в атаку на линейные корабли. Линкоры стояли у восточного берега острова Форд и представляли из себя отличную цель.

Дальше всех к югу располагался линкор «Калифорния», за ним эскадренный танкер «Неошо», далее пара линкоров — «Мэриленд» и «Оклахома», пришвартованные друг к другу. Американцы имели обычай швартовать линкоры парами. Это обстоятельство исключило возможность атаки корабля, расположенного ближе к берегу и прикрытого бортом другого линкора Следующая пара— «Теннеси» (ближе к берегу) и «Вест Вирджиния». Последняя пара — линкор «Аризона», прикрытый частично бортом плавучей мастерской «Вестал». Последним к северу отдельно стоял линкор «Невада». Флагманский линкор «Пенсильвания» и два эсминца находились в одном из сухих доков в военном порту. В гавани находился еще один, правда, бывший, линкор «Юта», давно разоруженный и превращенный в корабль–цель. Он стоял у западного берега острова Форд рядом с крейсерами «Детройт» и «Рэлей».

Вот как описывает атаку своих самолетов Футида: «Моя группа бомбардировщиков готовилась лечь на боевой курс. Нашей целью были линейные корабли, стоявшие на якорях у восточного берега острова Форд… По мере нашего приближения к цели зенитный огонь противника стал сосредоточиваться на моей группе. Всюду появились темно–серые клубы разрывов. В основном огонь вела корабельная артиллерия… Вдруг мой самолет сильно подбросило, как будто по нему ударили чем‑то тяжелым… Нам повезло — самолет еще подчинялся управлению, а это было главным, так как мы приближались к цели и должны были точно выдерживать курс. Мой самолет подходил к точке сбрасывания… вдруг облако скрыло от нас корабли противника… мы пропустили точку сбрасывания и должны были сделать новый заход… Другие группы делали такие же заходы, причем некоторым из них пришлось повторить это трижды… Мы уже почти легли на боевой курс, как вдруг на одном из линейных кораблей раздался взрыв страшной силы. Колоссальный столб черно–красного дыма поднялся на высоту 1000 м. Очевидно, взорвался корабельный артиллерийский погреб… Выйдя на боевой курс, мы встретили сильный сосредоточенный огонь зенитной артиллерии. В этот момент ведущий самолет успешно вышел на цель и сбросил бомбы. Остальные самолеты… сделали то же самое. Я тотчас же лег на пол и открыл смотровой люк… Было видно, как четыре бомбы полетели вниз. Внизу темнела наша цель — два линейных корабля, стоящие борт к борту. Я затаил дыхание и вдруг увидел, как два крошечных клуба дыма появились на корабле слева «Два попадания!» — крикнул я».

В этом случае бомбы поразили линкор «Мэриленд», а когда Футида видел мощный взрыв, это была гибель линкора «Аризона».

Надо отдать должное Футида, оставившему интересные заметки, посвященные не только атаке на Пёрл–Харбор, но и описанию других сражений. Помимо важного фактического материала, к тому же в отличие от многих японских авторов объективного, его заметки отличаются хорошим слогом и иногда своеобразной поэтичностью. Судьба хранила Футида всю войну — он остался жив, что и позволило ему эти заметки написать. Однако вернемся в Пёрл–Харбор.

Истребители Итая господствовали в воздухе. Появившиеся немногочисленные американские истребители были сбиты. Тем не менее два лейтенанта американских ВВС, Уэлч и Тайлор, отличились, сбив 7 из 11 японских самолетов, уничтоженных в воздушных боях. Закончив атаку, бомбардировщики и торпедоносцы направились на север к своим авианосцам. В это время подошла вторая волна, ведомая капитаном 3–го ранга Симадзаки. Пикирующие бомбардировщики этой волны должны были атаковать авианосцы, но их не было, и самолеты занялись другими кораблями и аэродромами. Самолет Футида оставался над гаванью в течение всего времени атаки и вернулся на «Акаги» последним.

Из 353 самолетов, участвовавших в атаке Пёрл–Харбора, были потеряны 9 истребителей, 15 пикирующих бомбардировщиков и 5 торпедоносцев. Потери в людях — 55 офицеров и рядовых — невысокая цена за восемь потопленных или поврежденных линкоров, не считая других кораблей и множества самолетов.

После атаки в рубке флагмана «Акаги» собралось совещание. Были предложения повторить удар по Пёрл–Харбору, и в первую очередь по хранилищам топлива. Предлагалось организовать поиск авианосцев, предположительно, находившихся где‑то к югу от острова Оаху. Однако активных действий больше не было — Нагумо принял решение отступить. По образному выражению адмирала Ямамото, адмирал Нагумо, командир ударного соединения, «стремится удрать, как вор, унося награбленное». 23 декабря он привел свое соединение на стоянку у острова Хасира.

Военно–морские историки часто высказывают недоумение по поводу поспешного отхода соединения Нагумо. Футида в некотором смысле в оправдание действий Нагумо приводит один документ, объясняющий причины его отступления. В этом документе Нагумо дает следующее объяснение своим действиям:

«1. Во время первой атаки мы нанесли противнику максимальный урон, и нельзя было ожидать, что в последующих атаках нам удалось бы значительно его увеличить…

2. Из перехваченных радиограмм явствовало, что противник располагает по крайней мере 50 тяжелыми бомбардировщиками… Кроме того, мы не знали, где находятся и что делают авианосцы, тяжелые крейсера и подводные лодки противника…»

Многие историки также высказывали недоумение по поводу того, почему японцы не захватили сразу Гавайские острова. Такие рассуждения возникли благодаря крупному и неожиданному успеху. По этому поводу Футида со свойственной ему восточной образностью пишет: «Когда принималось решение о проведении операции, мы вовсе не были уверены в успехе. В то время мы чувствовали себя так, как если бы нам предстояло выдергивать перья из хвоста орла, и, естественно, захват Гавайских островов не входил в наши планы».

Теперь вернемся в саму гавань Пёрл–Харбор и посмотрим, как происходили события на кораблях и аэродромах, в первую очередь на линкорах.

Японские самолеты впервые были обнаружены в 7 час. 30 мин. По–видимому, это были пикирующие бомбардировщики типа «99». Пикирующие бомбардировщики были быстроходнее торпедоносцев и теперь поджидали их для того, чтобы начать совместную атаку. Такое объяснение дает американский историк Морисон. Возможно, он ошибается, и первые самолеты, которые появились над гаванью, были истребителями типа «0», поскольку в ряде источников указывается именно на то, что истребители были высланы вперед для отражения возможной контратаки американских самолетов. К 7 час. 55 мин. все японские самолеты прибыли на место и начали атаку. Первая бомба упала в районе южной оконечности острова Форд. Командующий миноносцами Тихоокеанского флота контр-адмирал Фэлонг объявил боевую тревогу и поднял сигнал «Всем кораблям выйти из гавани».

Одновременно с главного поста наблюдения и связи позвонили в штаб командующего адмирала Киммеля: «Воздушный налет противника — не учебный». Через минуту подобная телеграмма была послана в Вашингтон. На корабли посыпались бомбы и торпеды. В ответ те открыли зенитный, правда, плохо организованный по ряду причин огонь. В гавани находилось 94 корабля, но всю ярость атак японцы обрушили на линкоры, стоящие на якорях у острова Форд. В первой атаке участвовало 12 торпедоносцев типа «97», затем последовал, еще ряд атак торпедоносцев. Через пять минут к ним в атаках на линкоры присоединились и пикировщики, заходившие на линкоры с кормовых и носовых курсов. Сбросив бомбы, они продолжали обстреливать корабли из пушек и пулеметов, стремясь вывести из строя артиллерийские расчеты. К 8 час. 25 мин. японцы практически, примерно на 90 %, выполнили свою задачу — линейный флот США был разгромлен.

Рассмотрим более подробно, какие повреждения получил каждый из линкоров. «Вест Вирджиния», стоящая в середине линии и ничем не прикрытая, получила больше, чем другие линкоры, попаданий. В нее попало 6 или 7 торпед. Однако 4 из них попали в броневой пояс, когда линкор получил большой крен на левый борт. Помимо торпед в линкор попали две бомбы, вызвавшие дополнительные разрушения и пожары. Ряд обстоятельств спас «Вест Вирджинию» от опрокидывания, несмотря на столь тяжелые повреждения. Во- первых, глубина под килем линкора оказалась не столь велика, а повреждения столь значительны, что корабль сел на грунт раньше, чем успел перевернуться, хотя и получил значительный крен. Во–вторых, предусмотрительность и оперативность действий некоторых офицеров, заранее, до начала войны обсудивших и определивших порядок действий при налете авиации и получении повреждений. Один из них был дежурным по кораблю и, увидев падение первой бомбы, немедленно подал команду: «Пожарная тревога. Аварийно-спасательная партия — наверх!» Команда устремилась на верхнюю палубу, и это спасло много жизней. Пораженный несколькими торпедами, линкор лишился энергии. В результате вышли из строя освещение, системы связи и подачи боезапаса.

Корабль получил большой крен на левый борт, поэтому зенитные орудия обслуживать стало затруднительно, к тому же быстро кончились боеприпасы, приготовленные для первых выстрелов. Отсутствие энергии не позволило своевременно затопить отсеки правого борта и выровнять крен, а для подачи боеприпасов пришлось организовать живую цепочку. Корабль продолжал вести огонь по самолетам даже тогда, когда на верхней палубе возник сильный пожар, вызванный горящими обломками взорвавшегося линкора «Аризона». К 10 часам запас плавучести был исчерпан, и корабль с креном на левый борт плотно сел на грунт. Огонь охватил все надстройки, и поэтому последовал приказ: «Покинуть корабль!» Помимо больших повреждений линкор понес значительные потери в личном составе — 105 человек были убиты или пропали без вести.

Линкор «Аризона» пострадал наиболее сильно из всех линкоров, был полностью разрушен и понес самые большие потери в личном составе. Несмотря на то что борт линкора прикрывала на значительную его длину плавучая мастерская «Вестал», торпеда прошла перед его носом и поразила «Аризону» в левый борт в районе первой носовой башни. Едва на корабле сыграли боевую тревогу и команда заняла свои места по боевому расписанию, как корабль получил несколько попаданий бомбами. Одна из них, по–видимому, 800–кг, пробила палубу у второй орудийной башни главного калибра и взорвалась в орудийном погребе. Вся носовая часть корабля была разрушена. Столб пламени и дыма взметнулся на сотни метров. Вторая бомба попала в дымовую трубу и взорвалась в котельном отделении. Затем в корабль попало по крайней мере еще 4 тяжелые бомбы, разрушившие все надстройки. Большие подводные пробоины привели линкор к очень быстрому затоплению. Линкор сел на грунт, но, несмотря на большой крен, не перевернулся. Корабль понес самые большие потери в людях: из 1511 человек, числившихся на борту корабля в момент атаки, погибли 47 офицеров и 1056 матросов, 44 человека были ранены.

Линкор «Оклахома» стоял с внешней стороны и прикрывал другой линкор — «Мэриленд», поэтому на его долю достались почти сразу три торпеды. Кроме того, в него попало несколько бомб. Корабль получил сильный крен, достигший очень быстро 30°. Затопить отсеки противоположного правого борта не удалось на это просто не хватило времени. Корабль кренился столь быстро, что не было возможности ни использовать средства ПВО, ни спасти сам корабль. Старшим командиром был отдан приказ: «Покинуть корабль». В этот момент в него попали еще две торпеды выше броневого пояса, и опрокидывание ускорилось. За двадцать минут корабль перевернулся на 150°, и его мачты уперлись в дно. Глубина, где затонул линкор, была невелика, и часть его днища оказалась на поверхности. Из 82 офицеров и 1272 матросов погибли 20 офицеров и 395 матросов, в основном, утонули при опрокидывании корабля. 2 офицера и 30 матросов были ранены.

Линейный корабль «Калифорния» стоял отдельно от других линкоров, дальше всех к югу. Этот линкор находился в весьма неблагополучном состоянии, так как на нем долгое время не производили ремонтных работ. Его переборки были не в порядке и не обеспечивали необходимой герметичности корабля. Кроме того, к моменту атаки на корабле было мало офицеров, и они не могли толково распорядиться, так что водонепроницаемые переборки были задраены с опозданием. В начале атаки японские торпедоносцы достигли двух попаданий торпед ниже броневого пояса.

Крен корабля удалось ликвидировать затоплением отсеков противоположного борта. Однако скоро энергетическая установка линкора вышла из строя из‑за того, что в топливную систему попала вода. Тем не менее все зенитные орудия продолжали вести огонь по самолетам, несмотря на то что боеприпасы пришлось подавать вручную. Следующее повреждение линкор получил от бомбы, пробившей палубы и разорвавшейся в районе погребов боезапаса зенитных орудий. Боезапас сдетонировал, что привело к гибели 50 человек. Еще одна бомба разрушила палубу носовой части. Аварийно–спасательная служба сумела к 9 часам ввести в действие энергетическую установку, обеспечить освещение и давление в пожарной магистрали. «Калифорния» была готова к 9 час. 10 мин. дать ход, но в это время к ее корме ветром подогнало разлитый по поверхности бухты горящий мазут. Ситуация сразу осложнилась, и командир приказал покинуть корабль. Впрочем, скоро горящий мазут снова отогнало от корабля, и команда вернулась на линкор.

Переборки линкора пропускали воду, и корабль медленно погружался, несмотря на помощь, которую ему оказывали в откачке воды два подошедших тральщика. Скоро линкор сел на грунт.

Из 120 офицеров и 1546 матросов погибли 6 офицеров и 120 матросов, 3 офицера и 58 матросов были ранены.

Линейный корабль «Мэриленд» был прикрыт от торпед бортом «Оклахомы». Из всех линкоров он получил наименьшие повреждения. В него попало всего две бомбы. Одна разорвалась на полубаке, а вторая, в 800 кг, пробила палубы и разорвалась в трюме ниже ватерлинии, но существенных повреждений не нанесла. В самом начале боя зенитным огнем с линкора был сбит торпедоносец. Из всей команды погибли только 4 человека, 2 офицера и 2 матроса, и 14 матросов получили ранения.

Линкор «Теннеси» стоял у внутреннего борта «Вест Вирджинии» и был защищен от торпед. В начале налета он получил два попадания бомбами. Одна из них попала в среднее орудие второй от носа башни, другая пробила броневую крышу третьей башни и взорвалась внутри, к счастью, не произошло больших разрушений. Наибольшие повреждения линкор получил от горящих обломков взорвавшейся «Аризоны». «Аризона» стояла всего в 20 м от кормы «Теннеси», и ее обломки буквально засыпали палубу линкора. Кроме того, горящий мазут вызвал пожар. Однако команда «Теннеси» сумела справиться и с собственным пожаром и оказать помощь другому линкору. Однако пожар был значителен, и борьба с ним затянулась до следующего утра. Из команды погибли 5 матросов, 1 офицер и 20 матросов были ранены.

Линкор «Невада» стоял отдельно, у самого восточного пирса. Это был один из кораблей, способных на момент атаки дать ход, тем более что кораблей, способных помешать этому, рядом не было. Зенитная артиллерия вовремя открыла огонь и сбила два торпедоносца. Видимо, поэтому линкор, стоящий совершенно открыто, получил только одно попадание торпедой, но пробоина была велика, до 100 м2, и многие отсеки в результате были затоплены. Спустя двадцать минут корабль атаковали пикирующие бомбардировщики, и он получил три попадания 250–кг бомбами. В 9 часов линкор дал ход и пошел южным проливом Японцам представился шанс потопить линкор на фарватере. Град бомб обрушился на корабль, и он почти скрылся в поднятых фонтанах воды. В результате он получил еще несколько попаданий, но остался на плаву. Подошедшие два буксира сумели посадить поврежденный линкор на мель у южной оконечности острова Форд. В «Неваду» попали одна торпеда и не менее пяти бомб. Корабль сильно пострадал, особенно его носовая часть и надстройки. Однако его силовая установка осталась неповрежденной, уцелела и артиллерия главного калибра. Из 94 офицеров и 1390 матросов погибли 3 офицера и 47 матросов, 5 офицеров и 104 матроса были ранены.

Линейный корабль «Пенсильвания» находился вместе с двумя эсминцами в сухом доке. Поскольку корабль находился на кильблоках, видимость целей с зенитных установок была ограничена. Линкор и стоящие с ним эсминцы были атакованы пикирующими бомбардировщиками, но сумели отбить все атаки. Около 9 часов «Пенсильвания» была атакована вторично. Бомба попала в док между эсминцами. В результате топливные цистерны эсминцев получили повреждения и возник пожар. На эсминцах стали взрываться артиллерийские погреба и зарядные отделения торпед. (Вызывает удивление, что корабли были введены в док не только с топливом, но и с боезапасом артиллерии и торпедами. Такое положение помимо опасности взрывов приводит к дополнительным нагрузкам на конструкцию корабля.) Командир линкора приказал затопить док, но горящий мазут всплыл и желаемого результата не получилось. В конечном итоге эсминцы были полностью разрушены, но линкор особых повреждений не получил. Из его команды погибли 2 офицера и 18 матросов, 30 матросов были ранены.

12 декабря линкор вышел из дока и направился в США на ремонт. Таким образом, из восьми линкоров, находящихся в момент атаки, японской авиацией 7 декабря четыре были потоплены, два получили тяжелые повреждения и два повреждены. Два линкора, наиболее поврежденные — «Аризона» и «Оклахома», восстановлению не подлежали. Остальные линкоры были отремонтированы, модернизированы и приняли участие в войне.

«Неваду» 12 февраля 1942 г. сняли с мели, а в конце 1943 г. она вернулась в строй. «Калифорния» была поднята в марте 1942 г., отремонтирована и вступила в строй в январе 1944 г. «Пенсильвания» и «Теннеси» были модернизированы в 1943 г. Несколько раньше вступил в строй линкор «Мэриленд».

Дольше всех ремонтировалась «Вест Вирджиния». Она была поднята в мае 1942 г., но отремонтирована и модернизирована только к августу 1944 г.

Помимо линейных кораблей в Пёрл–Харборе были потоплены и получили повреждения ряд других кораблей. Поскольку разгром Пёрл–Харбора можно считать концом господства линкоров и триумфом авианосцев, уделим несколько строк и другим потерям американского флота помимо линкоров.

Легкий крейсер «Рэлей», стоящий у северо–западного берега острова Форд, получил попадание торпеды. В результате одно машинное и одно котельное отделения были затоплены. Однако принятые меры затопления отсеков противоположного борта, дополнительные швартовы позволили предотвратить опрокидывание. Более того, «Рэлей» помог сбить несколько самолетов. Корабль был отремонтирован в Пёрл–Харборе уже в феврале 1942 г.

Рядом с «Рэлеем» находился старый линкор «Юта», переделанный в корабль–цель. Его палуба была покрыта деревянными брусьями для защиты от учебных бомб и имела несколько необычный вид. Некоторые японские летчики приняли «Юту» за авианосец и серьезно им занялись. На старый корабль обрушился ливень бомб и торпед. Команда, привыкшая к учебным бомбардировкам, организованно покинула корабль. В 8 час. 12 мин. «Юта» опрокинулась и затонула. Старый корабль восстанавливать не стали.

Напротив острова Форд у военной верфи стояли бок о бок минный заградитель «Оглала» и легкий крейсер «Хелинэ». Их атаковал торпедоносец и сбросил торпеду, которая прошла под килем «Оглалы» и поразила крейсер в правый борт. Одно машинное и одно котельное отделение корабля были затоплены. Благодаря умелым действиям экипажа корабль остался на плаву. До самого конца налета зенитная артиллерия крейсера действовала активно, заставляя японские самолеты сходить с боевого курса. Минный заградитель «Оглала» пострадал больше. Торпеда, взорвавшаяся у борта «Хелинэ», разорвала кораблю борт. В результате больших затоплений в 10 часов «Оглала» перевернулась и затонула.

Эсминец «Шо», находящийся в плавучем доке, был сильно поврежден бомбой. Остальные корабли значительных повреждений не получили и были восстановлены. Не восстанавливались только «Аризона», «Оклахома», «Юта», «Оглала» и два эсминца.

Помимо потопленных и поврежденных кораблей США понесли значительные потери в авиации. В 7 час. 55 мин. базу гидроавиации в Канэохэ атаковала эскадрилья пикирующих бомбардировщиков. В 8 час. 30 мин. налет повторился. В результате к 10 часам, когда японские самолеты возвращались на свои авианосцы, на базе из 36 самолетов 27 были полностью уничтожены, а 6 серьезно повреждены. Уцелели только три машины, находящиеся на патрулировании.

На авиационной базе морской пехоты Эва находились 11 истребителей, 32 бомбардировщика–разведчика и 6 вспомогательных самолетов. Все они, опасаясь диверсий, стояли крыло к крылу. В результате первого удара японских истребителей были уничтожены 9 истребителей, 18 бомбардировщиков и 6 вспомогательных самолетов. На все это у японцев ушло не более 20 минут. Подобное творилось и на всех остальных аэродромах. Избежал атаки маленький аэродром «Халеива». С него сумели подняться 5 самолетов. Героями стали два лейтенанта, о которых уже говорилось. Всего американский флот и армия потеряли уничтоженными и поврежденными 424 самолета. Потери в людях — 3300 убитых и 620 раненых.

Перед началом кампании соотношение линейных кораблей Японии и союзников было равным — по 10 линкоров. После удара по Пёрл–Харбору восемь линкоров было или уничтожено или повреждено. Казалось бы, в прежнее время кампания могла считаться законченной, тем более что судьба двух английских линкоров также окончилась трагедией (об этом будет сказано ниже). Однако этого не произошло. Сам факт гибели линкоров в Пёрл–Харборе показал, что этому классу кораблей нужно уступить первую роль новому классу — авианосцам, а также подводным лодкам.

Кстати, о подводных лодках. Как уже говорилось, в атаке на американские корабли в Пёрл–Харборе должны были принять участие пять сверхмалых подводных лодок, доставленных к месту атаки большими лодками 6 декабря 1941 г. В 3 часа ночи четыре сверхмалые подводные лодки были спущены на воду и направились к входу в гавань Пёрл–Харбор. Пятая лодка была неисправна. Длительный переход отрицательно сказался на работе гирокомпаса — он отказал. После настойчивых попыток исправить повреждение командир лодки лейтенант Сакамаки принял решение идти без компаса. Большие лодки погрузились и, согласно инструкции, стали ждать, хотя всем, в том числе экипажам сверхмалых лодок, было ясно — они уже не вернутся.

В 3 час. 40 мин. тральщик «Кондор» заметил подводную лодку и передал на патрульный эсминец «Уорд» семафор. На эсминце сообщение приняли к сведению и продолжали нести дозор. В 6 час. 30 мин. с него заметили также нечто похожее на лодку. Командир эсминца Аутбридж приказал увеличить ход и атаковать, поскольку лодка находилась в запретной зоне и подлежала уничтожению. Выпущенный с дистанции в 50 м снаряд попал в рубку, а через пару мгновений эсминец четырьмя глубинными бомбами потопил лодку. В 7 часов была обнаружена еще одна лодка. «Уорд» атаковал ее глубинными бомбами и потопил — на поверхности воды расплылось большое масляное пятно. В разгар авиационного налета в 8 час. 17 мин. эсминец «Хэлм» обнаружил и обстрелял подводную лодку у входа в Пёрл–Харбор. Несколько позже была обнаружена еще одна лодка, на этот раз уже внутри гавани.

Лодка выпустила две торпеды по эсминцу «Монагхэн», но промахнулась. Эсминец атаковал ее, обстреляв и сбросив глубинные бомбы. Пятая малая лодка под командованием Сакамаки весь день пыталась пробраться в Пёрл–Харбор. Однако это им не удалось, и лодка застряла на рифе. Подводники попытались добраться до берега, но доплыл только один Сакамаки. Он стал первым японским военнопленным. Таким образом, все пять лодок погибли, не достигнув никакого результата. Однако японская пропаганда посчитала необходимым считать подводников не только геройски погибшими, но и сумевшими потопить американский линкор «Аризона» (по этому поводу между летчиками, которые точно знали, кто потопил линкор, и подводниками возникли некоторые трения).

В Японии массовым тиражом издавались увлекательные истории о подвигах экипажей сверхмалых лодок, хотя их успехи за всю войну были весьма скромными. Чтобы более не возвращаться к этому вопросу, отметим единственное удачное нападение сверхмалой лодки на корабль союзников. Это случилось 30 мая 1942 г. в бухте Диего–Суарес. Английский линкор «Рэмиллис» был удачно атакован сверхмалой подводной лодкой, получил торпеду в носовую часть и в результате был тяжело поврежден. Через несколько минут другая торпеда потопила танкер «Бритиш Лоялти». Сверхмалая лодка погибла на рифе, а ее экипаж — в перестрелке с английскими солдатами. Вторая лодка, участвовавшая в атаке, не найдена, и судьба ее неизвестна. В то же время 31 мая три японские большие подводные лодки спустили на воду свои сверхмалые лодки в районе Сиднея. Две лодки проникли в гавань и атаковали крейсер «Чикаго», ошибочно приняв его за линкор. Атака не удалась, и торпеды прошли мимо. На следующий день со дна гавани были подняты две лодки. Надо отметить, что это были отвлекающие маневры японского флота, готовившего нападение на атолл Мидуэй. Других успехов сверхмалых лодок японцев не имели, а что касается пропаганды и занимательных историй, то это вообще в той или иной степени свойственно всем странам, но это область, так сказать, литературная.

В качестве «информации к размышлению» хочется привести один документ. Он касается вопроса, мучающего историков, почему Нагумо не повторил атаку на Пёрл–Харбор. А документ следующий:

«25 ноября 1941 г.

От кого: Главнокомандующего Объединенным флотом

Кому: 1–му воздушному флоту (соединению, предназначенному для атаки Пёрл–Харбор)

Оперативному соединению, передвигаясь сугубо скрытно и осуществляя ближнее охранение против подводных лодок и самолетов, продвинуться в гавайские воды и в момент объявления военных действий атаковать главные силы американского флота на Гавайях с целью нанесения ему смертельного удара. Первый воздушный налет намечается на рассвете дня «X» (точная дата будет определена последующим приказом).

После окончания воздушного налета соединению быстро оставить воды и возвратиться в Японию, поддерживая тесное взаимодействие и обеспечивая охранение от контратак противника. В случае, если переговоры с Соединенными Штатами окажутся успешными, оперативное соединение должно быть в готовности к немедленному возвращению и рассредоточению».

Короче говоря, в приказе конкретно указано, что после удара по Пёрл–Харбору соединению надлежит быстро оставить воды близ Гавайских островов и возвратиться в Японию. Дальнейшие приказы, получаемые Нагумо, вплоть до приказа от 2 декабря 1941 г., в котором указывается дата дня «X», ни в коей мере не содержат отмены пунктов приказа от 25 ноября, приведенного выше. Мог ли Нагумо на свой страх и риск нарушить приказ? Могли он рисковать своими авианосцами в самом начале войны, уже добившись успеха в уничтожении американского линейного флота? Думается, что с позиции того времени (7 декабря) и при той информации, которой располагал Нагумо, не говоря уже о приказе, он поступил если не оптимально, то по крайней мере обоснованно.

После разгрома американского линейного флота у союзников осталось только два линкора, готовых к действию. Однако долго плавать им не пришлось. Но вернемся на несколько месяцев назад, в то время, когда в Англии принимали решение по усилению ее Дальневосточного флота. Дело в том, что к концу 1941 г. положение Британской империи осложнилось. Большие потери в кораблях на Средиземноморском театре, потеря Крита и неудачи на сухопутном фронте в Африке, в свою очередь, обострили ситуацию и на Дальнем Востоке. Английское правительство и военное командование достаточно хорошо представляли положение дел в этом отдаленном от метрополии регионе. Знало английское командование и о положении дел в Японии, усиленно готовящейся к войне. Англии оставалось уповать на союз с США и создавать в помощь союзнику свой достаточно сильный флот на Дальнем Востоке с базированием в Сингапуре. В высшем военно–морском руководстве Британской империи существовало множество мнений о количественном и качественном составе этого флота.

В конце 1941 г. определился наконец состав флота. Он должен был включать 7 линкоров (в том числе несколько новой постройки типа «Кинг Джорж V»), 1 авианосец (типа «Илластриес»), 10 крейсеров и 24 эсминца. Первыми на Дальний Восток должны были отправиться линкор «Принс оф Уэллс», линейный крейсер «Рипалс» и авианосец «Индомитебл». 24 октября адмирал Филлипс поднял флаг на линкоре, а 2 декабря, то есть перед самой войной, корабли уже были в Сингапуре. Авианосец отстал — он получил повреждение от посадки на мель и нуждался в доковании. Прибытие линкора и линейного крейсера уравняло число линейных кораблей у противников. Их стало по 10 единиц. Новый японский линкор «Ямато» был, однако, почти готов, а другой, «Мусаси», спешно достраивался, но и без них японский флот был посолиднее флота союзников. Во–первых, против 3 авианосцев союзников японцы имели 10. Их тяжелые крейсера, не говоря о том, что их было на четыре больше, имели большее водоизмещение (если не считать 4 крейсера типа «Како»). Что касается легких крейсеров, то их у союзников было больше, однако и японские, и английские, и американские легкие крейсера были, в основном, достаточно старыми кораблями со слабой артиллерией и низкой живучестью.

Тем не менее, создав достаточно мощную эскадру в Сингапуре, Англия всерьез надеялась удержать Японию от войны. По заявлению Черчилля, английские линкоры должны были создать «…ту неопределенную угрозу, которую могут представить для всех военно–морских планов противника первоклассные линейные корабли, местонахождение которых неизвестно». (Планам Черчилля сбыться было не суждено. Какие семь первоклассных линкоров он имел ввиду? Среди кораблей, предназначенных к отправке в Сингапур, помимо «Рипалса», довольно старого и слабого линейного крейсера, предполагалось отправить корабли типа «Малайя» и «Рэмиллис». Вряд ли эти корабли могли создать угрозу японским линкорам. Весь этот план — очередная ошибка Черчилля.)

Почти одновременно адмирал Филлипс получил известие о нападении японской авиации на Пёрл–Харбор и о появлении японского соединения в Сиамском заливе. Чуть позже он получил сведения о том, что японцы высаживаются в Кота–Бару, в Южном Таиланде, а затем и о десантах в других пунктах. Адмирал Филлипс решил нанести удар по японским десантам в момент их высадки силами линкора и линейного крейсера — других сил у него просто не было. 8 декабря в 17 час. 35 мин. английская эскадра в составе линкора «Принс оф Уэллс», линейного крейсера «Рипалс» и 4 эсминцев вышла в море, держа курс на север. Английские корабли не имели авиационного прикрытия. (Почему? Ведь после того, как корабли были потоплены, английские истребители появились. По–видимому, в момент выхода кораблей погода была нелетной — низкая облачность, и адмирал Филлипс понадеялся, что и японские самолеты из‑за нее не смогут нанести удар по его кораблям.) Однако к вечеру погода улучшилась и видимость стала достаточной для того, чтобы английские корабли были обнаружены сначала самолетами с японских крейсеров, а потом и подводной лодкой И-65.

Погода улучшилась, но Филлипс истребителей не получил, хотя и затребовал их еще вечером. Будучи обнаруженным, Филлипс приказал эскадре повернуть на юг, считая, что его ждут не десантные корабли, а японские линкоры прикрытия и авиация. На рассвете 10 декабря английские корабли были вновь обнаружены японской подводной лодкой (к этому времени один из эсминцев, «Тенедос», был отправлен в Сингапур, так как у него кончилось топливо). В это время английские корабли шли в направлении пункта Куантан, так как Филлипс ночью получил сообщение о японском десанте в этом месте. Несмотря на то что корабли не имели до сих пор истребительного прикрытия и что они были обнаружены противником, английский адмирал решил рискнуть и изменил свой курс на юго–запад, к побережью Малайи. Утром эсминец «Экспресс» обследовал гавань Куантана и не обнаружил ничего и никого. После этого корабли пошли в Сингапур (истребителей прикрытия по–прежнему не было).

Тем временем командование японской авиации берегового базирования (22–я воздушная флотилия), получив донесение от подводной лодки, перенацелило удар авиации вместо Сингапура на линкоры в море. Вылетевшие ночью самолеты не обнаружили английских кораблей. Следующий вылет был назначен на утро, и в 7 часов на поиск линкоров отправились 84 самолета. Они пересекли Сиамский залив с севера на юг почти до Сингапура и никого не обнаружили. Однако на обратном пути они натолкнулись прямо на эскадру адмирала Филлипса. Первым обнаружил английские корабли самолет–разведчик, в свою очередь, и он был обнаружен радаром английских кораблей. В 11 час. 13 мин. японские бомбардировщики вышли в атаку и были встречены огнем зенитной артиллерии (авиационного прикрытия английские линкоры по- прежнему не имели).

Первыми атаковали пикирующие бомбардировщики и добились попадания одной бомбы в линейный крейсер «Рипалс». На корабле возник пожар, но вскоре он был потушен. Атака обошлась японцам в один самолет, сбитый огнем зенитной артиллерии. В половине двенадцатого на сцене появились торпедоносцы. Рассредоточившись, они атаковали линкор с разных направлений. Громадные корабли отчаянно маневрировали, чтобы уклониться от многочисленных торпед. Однако одна из торпед все же нашла свою цель. Линейный крейсер получил попадание в кормовую часть корпуса позади башни. Один винт левого борта сорвало, другой повредило. Турбина левого борта, поскольку винт отсутствовал, пошла вразнос. Поврежденный вал при вращении вызвал разрушение переборок и усугубил затопление отсеков. Помимо других помещений был затоплен отсек электрогенераторов. Корабль остался без электроэнергии. В результате замолчали орудия универсального калибра — их башни замерли неподвижно. В следующие полчаса корабли были атакованы группами самолетов еще два раза, но повреждений больше не получили. В 12 час. 25 мин. «Рипалс» был атакован девятью торпедоносцами и, получив последовательно одну за другой четыре торпеды, резко наклонился на левый борт и через несколько минут затонул. В то же время и линкор «Принс оф Уэллс» получил три торпедных попадания, затем еще три и одну бомбу. Последняя бомба уже роли не сыграла, корабль и без того уже находился на грани гибели. В 13 час. 20 мин. линкор затонул. Эскадренные миноносцы, подбиравшие команды потопленных линкоров, атакованы самолетами не были. По–видимому, у тех кончился бензин, и они торопились на базу или не хотели гоняться за маленькими и маневренными кораблями без особой надежды их потопить. В это время наконец прибыли истребители.

После гибели линкоров Комитет начальников штабов предложил командующему английскими вооруженными силами на Дальнем Востоке ответить на два вопроса: просил ли Филлипс истребительное прикрытие и знали ли в Сингапуре его местонахождение? Главный маршал авиации Брук–Пофэм ответил, что просьб о прикрытии авиацией от Филлипса не поступало и в Сингапуре не знали о том, где находятся линкоры. Он заявил также, что, как только были получены сообщения об атаках японской авиации, прикрытие было отправлено. Так, в конце концов, и осталось непонятным — одни источники утверждают, что Филлипс требовал прикрытие, а другие, что нет.

В данном случае это неважно, была ли преступная непредусмотрительность Филлипса или медлительность авиационного командования в Сингапуре и Брук–Пофэм просто «охранял честь мундира», важно то, что два свободно маневрирующие линейные корабля были атакованы в море авиацией берегового базирования и потоплены, заплатив за победу ценой потери всего нескольких самолетов. Косвенным результатом гибели линкоров стало значительное усиление зенитного вооружения кораблей универсальными установками калибром 100—127 мм, а главным образом множеством зенитных автоматов 20—40–мм калибра. Малоэффективные пулеметы почти повсеместно снимались, так же как и не получившие распространения и не оправдавшие себя ракетные установки.

Гибель линкоров лишний раз подтвердила мнение о том, что их время прошло и что их предназначение сведено только к роли артиллерийского прикрытия авианосцев.

Вскоре после этого события японская армия без особых трудов захватила и сам Сингапур, подтвердив лишний раз мнение, что морские крепости берутся с суши. Сингапур до самого конца войны оставался базой мощного японского флота. После уничтожения американских и английских линкоров, имея подавляющее преимущество в количестве авианосцев и качестве подготовки их летного состава, японское ударное соединение Нагумо просто «вымело» все неприятельские морские силы, начиная от Цейлона и до Гавайских островов — с запада на восток и от Алеутских до Соломоновых островов — с севера на юг. Япония с успехом реализовывала свои планы по захвату территорий, а планы эти были весьма обширны. Имеет смысл привести подлинник этих планов (с некоторым сокращением): «День начала военных действий будет обозначен «днем X» и определен приказом императора.

В «день X» произвести внезапный налет на Филиппинские острова, атаковать и произвести высадку в Малайе, применив, исходя из обстановки, воздушную атаку… После воздушных налетов и высадки в Малайе и завершения нападения на Пёрл–Харбор начать наступление на Гонконг… Первой задачей при нападении на Филиппинские острова… уничтожение военно–воздушных сил США на Дальнем Востоке. Для обеспечения баз, с которых могли бы действовать самолеты… армейской авиации ближнего действия… начать вторжение на о. Лусон с высадки в Апарри и на о. Батан (полуостров Батаан. — Прим. авт.).

Через четыре дня после начала военных действий… высадка в Давао и Легаспи силами с о. Палау, а десятью днями позже… в бухте Ламон и зал Лингаен. Во время закрепления на Филиппинских островах… последовательно вторгнуться в Менадо, Таракан, Баликпапан, Банджермасин, Кендари, Макассар, Амбоина, Тимор и Бали.

Одновременно с оккупацией Филиппинских островов… вторжение в Малайю и Таи (Сиам), а также захват богатых нефтью Шири и Кучинг в Британском Борнео. После овладения Малайей, включая Сингапур, и оккупации Филиппинских островов, Борнео, Целебеса и Суматры… сосредоточить все силы и предпринять вторжение на Яву… к этому времени Ударное авиационное соединение закончит операции в районах Пёрл–Харбора, Уейк и Рабаула и представится возможность использовать его подавляющую мощь для одержания быстрой и скорой победы…»

Реализация этих планов не заставила себя долго ждать. (Несмотря на то что в этот период роль японских линкоров была весьма скромной, а союзники их вообще не имели, все‑таки следует уделить несколько строк, посвященных захвату Японией обширных территорий Юго–Восточной Азии. Это надо сделать хотя бы для того, чтобы показать торжество авиации, и авианосцев в первую очередь, над другими надводными кораблями.)

Ямамото не обманул, и Япония в начале войны «действовала стремительно и показала ряд блестящих побед». Основная операция Филиппинской кампании — уничтожение американской авиации — началась в 10 час. 15 мин. 8 декабря. 21–я и 23–я воздушные флотилии подняли в воздух все имеющиеся у них самолеты для атаки американских авиабаз на острове Лусон. Японцы застали американские самолеты, тяжелые бомбардировщики в том числе, на земле. К исходу дня половина тяжелых бомбардировщиков и треть истребителей были уничтожены, а остальные получили различные повреждения. После этого налета все уцелевшие самолеты американцы отвели на южные базы.

Японцы получили полное господство в воздухе. После успешного налета районы Апарри, Виган и др. были оккупированы, затем наступила очередь островов Давао и Холо. К концу декабря 1941 г. все крупные десантные операции на Филиппинах были закончены. После чего началось наступление на Голландское Борнео, Целебес, Амбоина и Тимор. Одновременно с операциями по захвату Филиппин японцы успешно продвинулись в Британское Борнео и Малайю. К концу февраля 1942 г. японцы заняли Целебес, Борнео, Кендари, Бали и другие острова и готовились к решающему десанту на Яву.

Сопротивление, оказываемое японскому вторжению, было ничтожным — авиация и флот союзников в этом регионе были практически уничтожены. К 15 февраля 1942 г. превосходящие силы японцев сосредоточились против острова Ява. Перед решающей атакой Явы японцы провели удачную операцию против Суматры. Совместный воздушный и морской десанты решили ее судьбу, и 15 февраля Суматра капитулировала (в один день с Сингапуром). Потеряв практически всю авиацию и истощив другие средства защиты, Ява оказалась в критическом положении. Попытка доставить самолеты на авиатранспорте «Ленгли» не увенчалась успехом — корабль был обнаружен и потоплен самолетами базовой авиации.

Попытка оказать сопротивление вторжению с моря закончилась поражением союзников. В сражении в Яванском море 27—28 февраля японцы потопили два крейсера и три эсминца. Ряд кораблей союзников получил тяжелые повреждения и отступил. Японские корабли практически не пострадали. После боя, пытаясь прорваться из Яванского моря, остатки разгромленного соединения союзников были уничтожены — погибли еще три крейсера и четыре эсминца.

Начало войны было необыкновенно удачным для Японии, ее авиации и флота. Какова же роль линкоров, считавшихся многими военачальниками всех стран главной силой на море? Она, эта роль, оказалась на удивление скромна. Японские основные линейные силы отстаивались у острова Хасира, а использовались, и то для сопровождения и прикрытия, только линкоры типа «Конго». Что касается линкоров союзников, то их роль была сведена до роли мишени для бомб и торпед. Любопытно сравнить потери, понесенные обеими воюющими сторонами в этот начальный период войны в Юго–Восточной Азии (потери при Пёрл–Харборе не учитываются).

Суммарные потери американцев, англичан и голландцев с начала боевых действий и по 1 марта 1942 г. таковы: линейных кораблей и линейных крейсеров потеряно 2; крейсеров легких и тяжелых — 5; авиатранспортов — 1; эскадренных миноносцев — 14; подводных лодок — 4; тральщиков — 4. Кроме того, были потеряны множество транспортов и вспомогательных судов и практически вся авиация. Победа в Юго–Восточной Азии досталась Японии дешево: они потеряли всего 3 эсминца, 12 кораблей разных классов получили повреждения, в основном, незначительные. Потери транспортов были также невелики: 29 единиц общим водоизмещением чуть более 140 тыс. т. Союзники под ударами японской корабельной авиации повсеместно отступали.

Так продолжалось до мая 1942 г., когда американский флот сделал первую попытку остановить японскую экспансию. Это случилось в Коралловом море 7 мая 1942 г. Особенностью боя в Коралловом море 7—8 мая 1942 г. является то, что это был первый бой авианосцев, а артиллерийские корабли, их сопровождавшие, не сделали ни одного выстрела. Значительные силы артиллерийских кораблей оставались или пассивными участниками боя авианосцев или мишенями для атак авианосного и берегового базирования авиации. А силы с той и другой стороны были весьма значительными. С американской стороны помимо двух авианосцев («Йорктаун» и «Лексингтон») в операции участвовали 8 крейсеров (из них 3 тяжелых) и 11 эсминцев. С японской — 2 авианосца («Дзуйкаку» и «Сёкаку»), 4 крейсера (из них 3 тяжелых), 6 эсминцев, а также оккупационные силы: легкий авианосец «Сёхо», 4 тяжелых и 2 легких крейсера и 6 эскадренных миноносцев. В состав японских сил входил ряд вспомогательных кораблей, включавший два авиатранспорта, два минных заградителя (в том числе «Токива», старый броненосный крейсер, участник еще Русско–японской войны, переоборудованный в заградитель) и 6 транспортов.

События развивались следующим образом: в 8 час. 45 мин. 7 мая 1942 г. американские самолеты–разведчики обнаружили около острова Мисима японские оккупационные силы, предназначенные для высадки на остров Тулаги (Соломоновы острова) и дальше на Новую Гвинею, в район Порта–Морсби. Транспорты шли из Рабаула. Их прикрывал авианосец «Сёхо», крейсера и эсминцы. Дальнее прикрытие осуществляли два тяжелых авианосца (командующий адмирал Такаги). В то же время и американские корабли были обнаружены разведчиками с японских авианосцев. Тотчас были подняты 78 самолетов для удара, однако в точке, указанной разведчиком, были обнаружены только эскадренный танкер «Неошо» и сопровождавший его эсминец. Оба корабля были потоплены. Пока японские самолеты с ним расправлялись, американцы нашли более стоящую добычу — авианосец «Сёхо». Маленький японский авианосец (разумеется, относительно), водоизмещением в 11 200 т, получил 7 торпед и 13 бомб и затонул через 15 минут после начала атаки. На время противники потеряли друг друга. На утро следующего дня японские самолеты возобновили поиск и наконец обнаружили американские авианосцы.

Атака японских самолетов была эффективной — оба американских авианосца были повреждены. «Лексингтон» в результате сильных пожаров, взрывов цистерн с горючим и боеприпасом был оставлен своей командой и потоплен торпедами с эсминцев. «Йорктаун» получил только одно попадание, но повреждения были значительными. Ответная атака американских самолетов была менее результативна: «Сёкаку» получил тяжелые повреждения, но остался на плаву, «Дзуйкаку» не получил повреждений, сумев вовремя уйти от атаки в зону дождевого плевала. Основным результатом боя был отказ японцев от захвата Порта–Морсби. Был и еще один важный, хотя и косвенный результат: оба японских авианосца — один из‑за повреждений, другой из‑за нехватки подготовленных летчиков—не смогли принять участие в бою у Мидуэя. Возможно, это и повлияло на результат того боя, но в тот момент американцы, хотя и понесли несколько большие потери, могли быть довольны — продвижение на юг было остановлено. Для командования обеих сторон стало ясно, что теперь на первое место начали выходить помимо количественных характеристик ударных сил такие составляющие, как разведка, связь, организация управления и взаимодействия между отдельными отрядами кораблей, часто разделенными десятками и сочнями миль, и материально–техническое обеспечение.

Кроме того, важнейшим результатом боя, по–видимому, стало сознание необходимости иметь в наличии достаточный запас подготовленных экипажей палубных самолетов. Этот бой, а еще больше последующий, у острова Мидуэй, показал, что авианосцы, а не линкоры стали главной силой на море и что они могут решать не только тактические задачи частного характера, но и влиять решающим образом на конечный результат всей компании.

Сражение у Мидуэя

Бой у атолла Мидуэй отличается от боя в Коралловом море тем, что в нем (с японской стороны) принимали участие основные линейные силы флота. Правда, их участие ограничилось лишь самим фактом присутствия, да и то на значительном расстоянии от самого места боя. Этот бой, как и предыдущий, ограничился обменом ударов авиации с больших дистанций. Однако основной интерес к этому бою, по–видимому, заключается не в этом, а в последовательности решений, принимаемых адмиралом Нагумо перед и во время боя. Его решения, на первый взгляд правильные и логичные, привели в результате к поражению. В то же время несогласованность действий американской авиации привела к их победе. В этом бою основную роль сыграл «его величество случай».

Первая фаза войны — разгром американского флота в Пёрл- Харборе, занятие обширных территорий в Юго–Восточной Азии — была проведена Японией блестяще. Не понеся значительных потерь, она захватила огромные территории, источники сырья и продовольствия. Теперь стоял вопрос как охранять то, что захвачено? Для надежной обороны нужно было располагать передовыми опорными пунктами. Такими пунктами могли стать атолл Мидуэй в центре, Алеутские острова на севере и Соломоновы на юге. Базируясь на них, Япония могла перекрывать с них огромные пространства своей авиацией. Например, с атолла Мидуэй можно было легко контролировать воздушное пространство над Гавайскими островами.

Вот на этот небольшой атолл и направили японцы свой удар. Операция была назначена на 6 июня 1942 г. Японское командование оценило обстановку, учитывая, что американские авианосцы потоплены, повреждены или по крайней мере находятся далеко на юге, следующим образом: «Противник делает отчаянные попытки, чтобы задержать ослабление своих сил по мере того, как его линия внешней обороны рушится под нашими последовательными ударами, и угроза Индии, Австралии и Гавайским островам становится непосредственной… Последние 10 дней мая явились периодами… возобновления его активной деятельности… пристальное внимание противник обращает на австралийские районы… назрело время нанести удар по о. Мидуэй и Алеутским островам».

27 мая 1942 г. в западной части Внутреннего Японского моря у острова Хасира собрался практически весь японский флот. С начала войны не было случая, чтобы в одном месте наблюдалось такое сосредоточение боевых кораблей (это справедливо и для Европейского театра, не считая, разумеется, будущих десантных операций). Ввиду города Хиросима стояли на якорях 68 кораблей. Среди них 7 линкоров во главе с новым, мощным 68 000–тонным «Ямато» под флагом адмирала Ямамото. Кроме «Ямато», здесь находились «Нагато» и «Муцу» (1–я дивизия линкоров), «Исэ», «Хьюга», «Фусо» и «Ямасиро» (2–я дивизия линкоров). Линкоры были защищены противоторпедными сетями (урок, преподнесенный американцам в Пёрл–Харборе, был учтен и самими учителями). Крейсера и эсминцы располагались вокруг линкоров, готовые отразить любое нападение с воздуха. Это были крейсера «Китаками», «Ои» и «Сэндай» и 12 эсминцев, легкий авианосец «Дзуйхо» (в некоторых источниках, в частности у Футида, указывается, что это был легкий авианосец «Хосё») и группа транспортов снабжения.

К западу от главных сил находилось оккупационное соединение, предназначенное для занятия атолла Мидуэй. В него входили два линкора — «Конго» и «Хиэй», 6 тяжелых крейсеров (флагман — тяжелый крейсер «Атаго»), 2 легких крейсера, 12 эсминцев, тральщик и охотник за подводными лодками. Десант расположился на 16 транспортах. Соединению были приданы авиатранспорта, два из них несли по шесть сверхмалых подводных лодок.

К северу от этой армады находились корабли ударного соединения под командой адмирала Нагумо. В него входили 4 авианосца («Акаги» — флагман, «Кага», Сорю» и «Хирю»), 2 линкора («Харуна» и «Кирисима»), 2 тяжелых и 1 легкий крейсер, 16 эсминцев и 8 транспортов снабжения. Две завесы из подводных лодок в районе Мидуэй были развернуты заранее. Как видно из перечня, силы огромные, способные справиться с любым современным флотом.

Какие же силы им противопоставили американцы? Адмирал Нимиц знал о готовящейся атаке Мидуэя и постарался мобилизовать все наличные силы. Авианосцы «Хорнет» и «Энтерпрайз», прибывшие из южной части Тихого океана, едва успели принять топливо и запасы. Прибывший после боя в Коралловом море авианосец «Йорктаун» был сильно поврежден. Службы ремонта кораблей работали наперегонки со временем, и через 18 часов корабль был готов к выходу. В Тихом океане у американцев не было ни одного линейного корабля, способного по скорости совместно действовать вместе с авианосцами. Кое‑как отремонтированные остатки старых линкоров, поврежденных в Пёрл–Харборе, вышли из Сан–Франциско в море, но они так и не сумели подойти к месту боя ближе чем на 1000 миль. Малая скорость старых линкоров делала их скорее обузой, чем реальной силой, способной повлиять на результат боя. Все, чем располагал Нимиц, это 13 крейсеров и 30 эсминцев (не считая авианосцев). Кроме того, в его распоряжении были и подводные лодки. 5 крейсеров и 13 эсминцев были отправлены на север. Таким образом, в прикрытии 3 авианосцев остались всего 8 крейсеров и 17 эсминцев — немного, если сравнить с силами, собранными Японией.

27 мая в 8 часов на мачте «Акаги» был поднят сигнал: «Выход согласно плану». Прошло пять месяцев с того времени, как линейные корабли выходили в море в последний раз. Все это время они находились во Внутреннем Японском море, готовясь к решающему сражению с американским флотом. Команды, от матроса до адмирала, этих огромных кораблей считали, что мощь их орудий решит исход боя, и надеялись на победу. (Наверное, их можно поняты достаточно представить картину выхода в море огромных, более 200 м длиной, бронированных колоссов с мощной артиллерией, чтобы уверенность в победе вселилась в душу.) Ударное соединение адмирала Нагумо двинулось навстречу одному из крупнейших боев на море. Во главе колонны шли легкий крейсер «Нагара» и эсминцы, затем тяжелые крейсера, линкоры «Харуна» и «Кирисима» и, наконец, авианосцы «Акаги» и «Кага». Замыкала строй 2–я дивизия авианосцев под командованием контр–адмирала Ямагучи — «Хирю» и «Сорю».

Вслед за ними вышло соединение вторжения: линкоры «Хиэй» и «Конго», крейсера и транспорты под прикрытием самолетов и эсминцев. Последними вышли главные силы: 7 линкоров, крейсера и эсминцы. Их вел «Ямато». Прикрытие с воздуха обеспечивали самолеты с авианосца «Дзуйхо». Дальше события развивались следующим образом.

Ударное соединение приблизилось к Мидуэю. В 2 час. 45 мин. 4 июня все было готово к началу атаки, когда был отдан приказ: «Экипажам самолетов, назначенным в атаку, приготовиться!» Адмирал Нагумо так оценил сложившуюся ситуацию (свидетельство Футида, находящегося на «Акаги»):

«1. Флот противника, очевидно, подойдет к атоллу Мидуэй и завяжет бой в то время, когда начнется высадка десанта.

2. Заградительный воздушный дозор авиации с атолла Мидуэй будет гораздо сильнее к западу и югу от атолла, чем к северу и северо–западу.

3. Радиус действия патрульных самолетов противника составляет примерно 500 миль.

4. Противник еще не разгадал наших намерений и не обнаружил ударного соединения.

5. Ничто не говорит о том, что оперативное соединение противника находится поблизости.

6. Поэтому мы можем атаковать атолл Мидуэй, уничтожить базирующиеся там самолеты и оказать поддержку высадке десанта, затем развернуться, встретить приближающееся со стороны моря оперативное соединение противника и уничтожить его.

7. Возможные контратаки базовой авиации могут быть успешно отражены нашими истребителями–перехватчиками и огнем зенитных орудий».

Обращает на себя внимание возросшая уверенность (после многих удачных операций) по сравнению с той, какая была у Нагумо после налета на Пёрл–Харбор. Тогда он сомневался в удачном исходе повторного налета и отступил, хотя ему было известно о больших потерях у американцев в авиации. В этом случае, у Мидуэя, перед ним находились значительные силы базовой авиации, не говоря уже о возможном появлении в любой момент авианосцев противника, однако он был уверен в успехе. Все, в чем можно обвинить Нагумо перед налетом на Мидуэй, это в недостаточном внимании к разведке.

У японцев на ударном соединении авианосцев существовала практика, когда разведка вылетала с первой ударной волной самолетов. Эта практика оказалась достаточно порочной, так как при атаках Коломбо и Тринкомали надводные силы противника обнаруживались в тот момент, когда самолеты были далеко и бомбили базы. Авианосцы оказывались в опасности. Однако тогда все обошлось хорошо (для японцев). При нападении на Мидуэй Нагумо подстраховался, оставив на авианосцах вторую волну самолетов, готовых нанести удар по любым обнаруженным кораблям противника. Однако слабым местом в плане осталась разведка. Для проведения ее было выделено 7 самолетов, и только. Разведка была одноразовой, а этого было недостаточно. По–видимому, Нагумо хотел иметь как можно больше самолетов для удара по аэродромам Мидуэя и не выделил для разведки больше необходимого минимума. Один самолет–разведчик оказался неисправен и смог вылететь только через полчаса. Если бы он вылетел вовремя, он бы смог обнаружить американское ударное соединение (вот он, «его величество случай»). Вообще в японском флоте большее внимание уделялось ударным действиям, чем разведке. Это было характерно не только для авиации. Надводные корабли, например, эсминцы, были прекрасно подготовлены к ночным торпедным и артиллерийским атакам, но неохотно выполняли задания по противолодочной обороне и эскортированию транспортов (слово «неохотно», естественно, относится к командованию эсминцев).

Вернемся, однако, на палубы японских авианосцев, готовых нанести удар по Мидуэю. В первой волне было 36 бомбардировщиков типа «97» и 36 пикирующих бомбардировщиков типа «99», их прикрывали 36 истребителей. Столько же самолетов осталось и на палубах авианосцев, готовых нанести удар по противнику, как только он будет обнаружен. В 6 час. 35 мин. над Мидуэем появились первые японские самолеты. Американцы знали о присутствии японцев и заблаговременно подняли свои самолеты в воздух. Качественное превосходство японских истребителей проявилось и здесь. Американские истребители были уничтожены или отогнаны. Бомбардировщики нанесли удар по аэродромам. Взлетные полосы пострадали, однако уничтожение пустых ангаров особого значения не имело.

В это время несколько американских торпедоносцев, не имеющих прикрытия истребителей, безуспешно атаковали японские корабли. Попаданий не было, а семь торпедоносцев было сбито. В 7 часов, то есть одновременно с ударом базовой авиации по японским кораблям, в воздух были подняты самолеты с авианосцев «Хорнет» и «Энтерпрайз». После нанесения первого удара по Мидуэю Нагумо принял решение повторить удар, для чего приказал заменить торпеды бомбами. Опять приказ логичен — американские авианосцы не обнаружены. Однако здесь и была совершена ошибка, на первый взгляд незначительная, техническая. Не имея времени на уборку торпед в погреба, заменяя их на бомбы, торпеды складывали тут же на палубе (скоро наступил момент, когда Нагумо, и не он один, горько пожалел об этом). Пока перевооружали самолеты, Нагумо получил наконец сообщение от самолета–разведчика об обнаружении американских кораблей. При этом ему ошибочно донесли, что авианосцев среди них нет. Тем временем ударное соединение подверглось ударам американских пикирующих бомбардировщиков с Мидуэя. Истребители прикрытия опять оказались на высоте: попаданий корабли не имели, а восемь пикировщиков было сбито. Поднявшиеся до рассвета тяжелые Б-17 с горизонтального полета (а на другое они способны не были) безрезультатно сбросили многотонный груз бомб — все мимо. Примерно в это время Нагумо узнает, что среди американских кораблей есть, возможно, и авианосец.

Для построения в боевой порядок, нарушенный в результате атак американских самолетов, и для принятия своих, возвращающихся после налета на Мидуэй, Нагумо приказал изменить курс и повернул на север. Поднятые с американских авианосцев самолеты шли курсом с учетом полученной информации от разведчиков, и никто не заметил, что японское соединение изменило курс. Произошла некоторая путаница, которая привела к тому, что японские корабли были атакованы группами самолетов разрозненно. Эта несогласованность обернулась неожиданной удачей (вот и второй «его величество случай»). Японские авианосцы последовательно атаковали торпедоносцы с «Хорнета», «Энтерпрайза» и «Йорктауна». Они не имели истребительного прикрытия и почти все были сбиты. Попаданий в авианосцы опять не было. Нагумо мог торжествовать еще одну победу и готовить удар по американским авианосцам.

В 10 час. 20 мин. он отдал приказ начинать взлет. Все готово. Корабли начинают разворачиваться против ветра, и в этот момент над ними появились несколько заблудившихся пикирующих бомбардировщиков. Они подошли незаметно, прикрытые облаками. Истребители, занятые погонями за тихоходными торпедоносцами, не успели набрать высоту. Можно сказать, что торпедоносцы своей гибелью проложили дорогу пикировщикам. Почти одновременно три авианосца — «Акаги», «Каги» и «Сорю» — получили попадания и вышли из строя. Положение усугубило то, что палубы были заставлены самолетами, полностью заправленными бензином и бомбами. Силовые установки кораблей остались неповрежденными, подводных пробоин не было, но пожары и взрывы сделали невозможным бороться за их спасение. Однако в результате путаницы в выборе целей повезло американцам. Дело в том, что эскадрильи пикировщиков были по–разному вооружены: одни несли бомбы в 500 кг, другие — в 250 кг. Путаница привела к тому, что бомбардировщики атаковали не те корабли, какие были должны атаковать, и в результате каждый авианосец получил по бомбе в 500 кг помимо других попаданий. Некоторое время спустя все три авианосца были затоплены своими командами. Оставшийся авианосец «Хирю» под флагом адмирала Ямагучи продолжал бой. Его самолеты атаковали и повредили двумя бомбами «Йорктаун». Однако повреждения были скоро исправлены, но атаки на авианосец продолжались, и в 14 час. 40 мин. он получил попадания двух торпед. Корабль потерял ход, и команда оставила его из боязни большого, доходящего до 27° крена. Однако авианосец тонуть не захотел и впоследствии был взят на буксир, но тут в действие вступила подводная лодка И-168 и двумя торпедами поразила его. Но и после этого авианосец остался на плаву и затонул только на следующий день. Последний японский авианосец «Хирю» недолго продержался против американских авианосцев. Полностью растратив свои самолеты, он в 14 час. 30 мин. получил 4 попадания бомбами и был затоплен на следующий день своей командой. Адмирал Ямагучи не захотел покинуть корабль и, привязав себя к мостику, погиб вместе с авианосцем. Поступок, может быть, и рыцарский, но не полезный для дела. В японском флоте был некоторый недостаток в толковых адмиралах, а Ямагучи всеми считался вторым после Ямамото.

А что же делали в это время могучие линейные корабли? После того как флагман «Акаги» был поврежден и адмирал Нагумо перешел на крейсер «Нагара», он узнал, что американское авианосное соединение находится ближе, чем предполагалось раньше. У него возникла мысль атаковать американцев линкорами и тяжелыми крейсерами. Наконец в 12 часов такой приказ поступил. Корабли построились, в центре — «Хирю», линкоры и крейсера — на флангах. Однако после повреждения «Хирю» соединение лишилось последнего авиационного прикрытия и само стало целью для атак американской авиации. Линкор «Харуна», крейсера «Тонэ» и «Тикума» были атакованы пикирующими бомбардировщиками, но попаданий не получили. На следующий день Ямамото приказал всем кораблям отступить. Могучие корабли с тяжелыми пушками оказались беспомощными против самолетов. Американские авиагруппы преследовали отходившие японские корабли и атаковали отставшие из‑за повреждений, полученных при столкновении, крейсера «Могами» и «Микума», их сопровождал эсминец «Арасио». «Микума» был потоплен, а другие два корабля тяжело повреждены.

Сражение у Мидуэя показало полную зависимость результатов морского боя от количества и качества авианосных кораблей и степени подготовки экипажей самолетов. Япония срочно отозвала линкоры и плавучие базы гидроавиации для перестройки их в авианосцы. Однако относительная по сравнению с американской слабость судостроительной промышленности не позволила обеспечить перевес японцев над противником. Превосходство в силах после боя у Мидуэя постепенно стало переходить на сторону США. У Мидуэя наступление японцев было остановлено.

Остается сказать несколько слов об операции японцев на Алеутских островах, поскольку она была связана одной идеей с атакой на Мидуэй. План по захвату пунктов за линией обороны и организации баз для защиты захваченных территорий включал и Алеутские острова. Помимо этого, захват этих островов преследовал и определенные пропагандистские цели, поскольку объектом атаки становилась территория собственно США. Были и другие, достаточно важные причины для проведения этой операции. Одной из них было обеспечение изоляции Советского Союза в случае его вступления в войну на стороне США. Но главной причиной было, разумеется, расширение пояса обороны, который после проведения ряда операций, и среди них по захвату Алеутских островов, должен был включать Западные Алеутские острова, Мидуэй, Самоа, Фиджи, Новую Каледонию и Порт–Морсби (Новая Гвинея).

Для захвата островов Кыска, Aтту и других (Западные Алеутские острова) Япония выделила значительные силы, в том числе 2 авианосца, 6 крейсеров, 14 эсминцев, 6 подводных лодок и множество вспомогательных кораблей и транспортов. Впоследствии были привлечены к операции еще 2 авианосца, 4 эсминца и 6 подводных лодок.

Американские силы были значительно слабее и включали 5 крейсеров, 11 эсминцев и вспомогательные корабли. Линейных кораблей ни одна из сторон к операции не привлекала. Только в период изгнания японцев с захваченных территорий американцами было организовано ударное соединение, включавшее помимо других кораблей и три линкора.

Япония со своей стороны также подготовила ударное соединение, включавшее линкоры «Мусаси», «Конго», «Харуна» и ряд других кораблей, для участия в бою с американскими кораблями за остров Атту, но остров пал прежде, чем операция была начата. В боях за Алеутские острова участия тяжелые корабли так и не приняли, и все столкновения происходили между легкими силами — эсминцами, подводными лодками и авиацией. Единственным боем с участием тяжелых надводных кораблей был бой между крейсерами у Командорских островов, который, несмотря на значительное превосходство японцев в силах, закончился практически «вничью».

Кампания на Соломоновых островах

Соломоновы острова, как и Алеутские, входили в линию внешней обороны империи. Необходимость расширить границы обороны была в некотором смысле спровоцирована самими американцами. Налет американских самолетов 18 апреля 1942 г. на Токио заставил японцев форсировать проведение ряда операций, в том числе и на Соломоновых островах.

В отличие от операций на севере, где главными действующими силами были эсминцы, подводные лодки и авиация, в районе Соломоновых островов принимали участие в многочисленных боях все классы надводных кораблей, а также, разумеется, авиация и подводные лодки. Несмотря на то что у Миндуэя японцы понесли большие потери в авианосцах и экипажах самолетов, в результате чего их продвижение на восток было остановлено, в районе Соломоновых островов они продолжали продвигаться и создавать ряд сильных оборонительных пунктов. Япония придавала этому региону в Южных морях большое значение и ради него отказалась от наступления на Новую Каледонию и острова Фиджи. Позиция на Соломоновых островах контролировала коммуникации между США, Новой Зеландией и Австралией.

В начале лета 1942 г. японцы начали укреплять свои позиции на острове Гуадалканал, входящем в архипелаг Соломоновы острова, и на восточном побережье Новой Гвинеи. Для ограничения японского продвижения США предприняли десантную операцию, целью которой были захват и удержание островов Тулаги, Гуадалканала и Флориды, а также островов Санта–Крус, «чтобы не допустить использования этих районов противником и обеспечить свои силы базами для подготовки дальнейших наступательных операций».

7 августа 1942 г. США предприняли контрнаступление и высадили десант в районе Тулаги—Гуадалканал. Транспорты с десантом прикрывали крейсера и эсминцы. Авианосное оперативное соединение обеспечивало поддержку десанта с воздуха. Высадка вызвала энергичную реакцию японцев. 8 августа в район высадки американского десанта были отправлены соединение крейсеров (пять тяжелых и два легких) и один эсминец. Силы союзников были не слабее японского соединения и включали пять тяжелых крейсеров и шесть эсминцев (один тяжелый крейсер, входивший в отряд прикрытия транспортов, отсутствовал в районе боя и участия в нем не принимал). Японское соединение было обнаружено американским самолетом, так что американцы могли ожидать скорого появления японских кораблей. Примерно за два часа до начала боя японские крейсера отправили самолеты–разведчики, задачей которых помимо разведки было освещение района высадки американского десанта с помощью осветительных бомб.

В половине второго ночи японская эскадра обнаружила американский эсминец, и, поскольку американский корабль не увидел японских крейсеров, она проследовала дальше и вскоре обнаружила южную группу (корабли союзников были разделены на два отряда) и атаковала ее торпедами. Два крейсера, «Чикаго» и «Канберра», были тяжело повреждены («Канберра» получил настолько большие повреждения, что через несколько часов его пришлось затопить). Затем наступила очередь и северной группы. Японские корабли осветили корабли противника прожекторами и открыли огонь прямой наводкой. Огонь был настолько точным, что два тяжелых крейсера погибли на месте, а третий — на следующее утро. Однако японцы после столь успешного боя не стали почему‑то развивать успех и отошли, так и не атаковав оставшихся без прикрытия транспортов. Этот бой был первым среди многочисленных боев в этом регионе и получил название «боя у острова Саво». (Надо сказать, что в проливе между островами Саво и Гуадалканал в результате всех этих боев погибло столько кораблей с обеих сторон, что американцы прозвали его «пролив Железное дно».) Единственным светлым пятном на фоне тяжелого поражения союзников было потопление одного из японских крейсеров, участвовавших в том бою. Американская подводная лодка S-44 находилась в районе острова Новая Ирландия и обнаружила японские крейсера, возвращавшиеся после боя. С дистанции четыре кабельтовых она четырьмя торпедами потопила крейсер «Како». Корабль затонул через пять минут после попадания последней торпеды.

Упорство, с которым обе воюющие стороны стремились утвердиться в этом регионе, заслуживает хотя бы краткого упоминания о каждом столкновении, несмотря на то что линейные корабли (а книга посвящена именно им) принимали участие не в каждом из них.

Следующий бой произошел в восточной части архипелага 23—25 августа 1942 г. Победа у острова Саво позволила японцам беспрепятственно высадить подкрепления гарнизону Гуадалканала и с их помощью провести наступательную операцию по захвату аэродрома «Гендерсон». (На Гуадалканале основные боевые действия развивались именно за этот аэродром.)

19 августа из Рабаула вышел очередной конвой с подкреплениями для гарнизона Гуадалканала. Всего четыре транспорта, перевозившие около 1500 человек, помимо ближайшего охранения из легкого крейсера, 4 эсминцев и гидроавиатранспорта «Читосэ» имели мощное прикрытие, включавшее авианосцы «Сёкаку», «Дзуйкаку» и 6 линкоров. Передовое соединение, также весьма мощное, включало линкоры «Хиэй» и «Кирисима», 3 тяжелых и 1 легкий крейсер и 12 эсминцев.

Кроме того, японцы создали еще одно соединение из легкого авианосца «Рюдзе», тяжелого крейсера «Тонэ» и двух эсминцев. В бою в Коралловом море также отдельно действующий авианосец «Сёхо» сыграл роль приманки, заставившей принять на себя удар всех самолетов противника. Если в отношении «Сёхо» это могло произойти и случайно, то в роли «Рюдзе» как приманки сомневаться не приходится. Японцы сознательно подставили этот корабль «на убой» с целью отвлечь основные силы авиации американцев и затем сосредоточенным ударом разгромить оставленные без авиационного прикрытия корабли противника.

Американские силы в этом бою были существенно слабее и включали два авианосца, «Саратога» и «Энтерпрайз», линкор «Норт Кэролайн», три тяжелых и один легкий крейсера и десять эсминцев. Оба противника знали о взаимном присутствии, вопрос стоял о непосредственном обнаружении. Наконец, в 14 час. 40 мин. 24 августа разведчик с «Энтерпрайза» обнаружил авианосец «Рюдзе», а через двадцать минут и два других авианосца. С американских авианосцев была поднята авиагруппа для атаки «Рюдзе», и в 16 час. 20 мин. они атаковали этот небольшой авианосец. В него попали не менее 10 бомб и одна торпеда — более чем достаточно для такого корабля. Он получил большой крен, полностью потерял ход и горел от носа до кормы. Поднятая вторая авиагруппа также атаковала этот находя1цийся в безнадежном состоянии корабль. Попытка перенацелить самолеты на другие цели из‑за плохой связи не удалась. Повреждение от двух бомб получили только авиатранспорт «Читосэ» и легкий крейсер «Дзинцу». Потоплены были эсминец «Мицуки» (первый случай потопления корабля самолетом Б-17 с горизонтального полета) и вспомогательный крейсер «Кинрю Мару». Японцы не остались в долгу, и вскоре после подъема первой волны для атаки «Рюдзе» самолеты с «Сёкаку» и «Дзуйкаку» атаковали «Энтерпрайз». Атака пришлась как раз на момент, когда в воздух поднималась вторая волна. Плохая связь опять не позволила организовать надежное прикрытие кораблей своими истребителями. Японские бомбардировщики сумели прорваться через завесу из истребителей и поразить авианосец тремя бомбами. Однако служба живучести оказалась на высоте, и корабль остался в строю. Бомбы, сброшенные с горизонтального полета на линкор «Норт Кэролайн», не попали в него.

Немногие самолеты с «Саратоги» приняли участие в бою. Пороху понюхать довелось только 7 самолетам, — это они повредили двумя бомбами авиатранспорт «Читосэ». На этом бой и закончился. Стороны обменялись авиационными ударами и разошлись. Мощные линкорные силы остались не у дел. Однако одним из результатов боя стало в дальнейшем значительное улучшение средств связи, и в первую очередь систем распознавания самолетов «свой—чужой» и систем их наведения на цель.

11 октября 1942 г. произошел еще один бой между японскими и американскими крейсерами. Около 22 час. 30 мин. на подходе к проливу между островами Саво и Гуадалканал американские крейсера (два тяжелых, два легких и четыре эсминца) радиолокаторами обнаружили пять японских кораблей — три тяжелых крейсера и два эсминца. Примерно через час американские крейсера открыли огонь. Японские корабли были захвачены врасплох. В результате кратковременного боя японцы потеряли тяжелый крейсер «Фурутака» и эсминец, два других крейсера получили повреждения. Повреждения получили и американские корабли (легкий крейсер «Бойз» и эсминец — тяжелые, крейсер «Солт–Лейк Сити» — незначительные).

За два месяца, с августа по октябрь 1942 г., попытки японцев восстановить контроль над Гуадалканалом не принесли желаемых результатов, несмотря на то что завеса из подводных лодок, развернутая на пути следования американских кораблей, принесла немалый успех. Так, 15 сентября подводной лодкой И-19 был потоплен авианосец «Уосп», тогда же линкор «Норт Кэролайн» получил попадание торпеды и был отправлен в США на ремонт. Была повреждена торпедой с подводной лодки и «Саратога». Используя благоприятные условия, японцы решили активизировать свои действия. Для противодействия им американцы сформировали два оперативных соединения и направили их к острову Санта–Крус для перехвата любого соединения противника, направлявшегося к Гуадалканалу. Оперативные соединения включали два авианосца, «Энтерпрайз» и «Хорнет», линкор «Саут Дакота», три тяжелых крейсера, три легких крейсера ПВО и четырнадцать эсминцев.

Силы, которые японцы собрали в этом районе, значительно превосходили те, какими располагали американцы. Японские корабли были объединены в три соединения. Передовое соединение включало два линкора, «Конго» (под флагом адмирала Курита) и «Харуна», четыре тяжелых крейсера, легкий крейсер, авианосец «Дзунье» и одиннадцать эсминцев. Ударное соединение линейных кораблей — два линкора, «Хиэй» и «Кирисима», три тяжелых и один легкий крейсер и семь эсминцев. Здесь же находилась и группа снабжения, включавшая четыре танкера и три транспорта под охраной эсминца. И, наконец, ударное соединение авианосцев в составе двух тяжелых и одного легкого авианосца, крейсера и семи эсминцев. Произошедший бой снова превратился в дуэль авианосцев. В 8 час. 30 мин. 26 октября с американских авианосцев были подняты две волны самолетов для атаки японского соединения. В 10 час. 40 мин. первая волна атаковала авианосец «Секаку» и добилась попадания четырьмя бомбами. Атака крейсера «Тикума» была также успешной. Попавшие в корабль две бомбы и два близких разрыва нанесли кораблю тяжелые повреждения. Был поврежден и авианосец «Дзуйхо». Атака линкора «Конго» успеха не имела. В ответ японские самолеты атаковали авианосец «Хорнет» и достигли попаданий двух торпед и двух бомб. В результате последующих атак корабль получил еще несколько попаданий бомбами и торпедами и был оставлен экипажем. Эсминцы охранения выпустили по нему несколько торпед и обстреляли из 127–мм орудий. Корабль получил большой крен и горел от носа до кормы. Однако он еще оставался на плаву и был потоплен позже проходящими мимо японскими кораблями.

Авианосец «Энтерпрайз» был также поврежден двумя бомбами, но остался в строю. По одному попаданию получили линкор «Саут Дакота» и легкий крейсер ПВО «Сан–Джюен». Один эсминец был потоплен подводной лодкой, а другой получил повреждения от врезавшегося в него японского самолета. Этот бой обошелся без участия артиллерийских кораблей, а линкоры были практически зрителями, наблюдавшими за боем авианосцев.

Наконец в период между 12 и 15 ноября 1942 г. произошли сражения, в которых смогли принять непосредственное участие и линкоры и пострелять друг в друга. Необходимость доставлять на Гуадалканал тяжелую технику в виде танков и артиллерии заставила японское командование организовать конвой из 12 транспортов под прикрытием крупных надводных сил. Они должны были доставить 13 500 человек, артиллерию и снабжение. В это время, 11 и 12 ноября, американцы, также доставив подкрепление, разгружали свои транспорты. Японцы нанесли по ним удар авиацией и несколько кораблей (в том числе крейсер «Сан–Франциско») и транспортов повредили. Одновременно и японское соединение было американцами обнаружено. Помимо транспортов оно включало линкоры «Хиэй» и «Кирисима», легкий крейсер и 15 эсминцев. Американцы располагали двумя тяжелыми и тремя легкими крейсерами и девятью эсминцами. Американцы, несмотря на то что были значительно слабее противника, решили оказать сопротивление и заставить противника отказаться от атаки транспортов.

В 1 час 20 мин. крейсер «Хелинэ» установил радиолокационный контакт с японскими кораблями на дистанции примерно в 130 кабельтовых. Прежде чем обстановка прояснилась, американские эсминцы оказались на дистанции торпедного залпа. В 1 час 50 мин. японцы обнаружили американские корабли, осветили их прожекторами, выпустили торпеды и нанесли повреждения нескольким кораблям. В свою очередь, американские крейсера избрали основной целью линкор «Хиэй» и сосредоточили на нем огонь всех кораблей. В результате попаданий более 80 снарядов линкор получил тяжелые повреждения и потерял управление. Было потоплено и два японских эсминца.

Американцы потеряли крейсер ПВО «Атланта» и четыре эсминца. Позже крейсер ПВО «Джюно» был атакован японской подводной лодкой и получил попадание торпедой, и без того тяжело поврежденный корабль сразу пошел ко дну. (В некоторых источниках указывается также потопление крейсера «Хелинэ». Однако этот корабль погиб много позже, в июле 1943 г., в заливе Кула от торпед эсминцев «Суциказе» и «Таниказе».)

Линкор «Хиэй» остался на плаву, но без хода и был добит бомбами и торпедами самолетов с Гуадалканала. После этого боя соединение японских транспортов и кораблей прикрытия отошло на север. К вечеру сюда подошло соединение японских крейсеров; теперь уже американским крейсерам, имевшим тяжелые повреждения, пришлось отступить. Японские крейсера начали обстрел аэродрома «Гендерсон», но, атакованные торпедными катерами, отступили.

На следующий день самолеты с «Энтерпрайза» атаковали японские корабли и потопили крейсер «Кунигаса», а три других корабля повредили. Несколько позже американская авиация нанесла удар по транспортам и большинство из них потопила. Только четыре из них, поврежденные, сумели выброситься на берег и частично разгрузиться. Для поддержки своих транспортов японцы двинули остатки своих кораблей прикрытия. В свою очередь и американцы направили в этот район из прикрытия авианосца «Энтерпрайз» два линкора — «Вашингтон» и «Саут Дакота». Эти соединения двигались навстречу друг другу, и ночью 15 ноября произошел второй артиллерийский бой линкоров. В полночь «Вашингтон» установил радиолокационный контакт с японскими кораблями. В 10 час. 15 мин. с дистанции около 100 кабельтовых он, а за ним и «Саут Дакота» открыли огонь. В ответ японцы также открыли огонь, сосредоточив его на эсминцах. После обнаружения линкора «Саут Дакота» японцы перенесли огонь на него. Однако силы были не равны, и «Кирисима», получив не менее десяти 406–мм и около 40 снарядов меньших калибров, потерял управление и был затоплен своей командой. Японцы потеряли еще эсминец. Американцы, несмотря на большое преимущество, также понесли потери. Они лишились трех эсминцев. Линкор и эсминец получили повреждения. Больше в боях в этом районе линейные корабли обеих сторон участия не принимали.

Однако бои надводных кораблей продолжались, и у Тассафаронга 30 ноября 1942 г. японцы с лихвой рассчитались за поражение 15 ноября. Этот бой любопытен тем, что он произошел между японскими эсминцами и американскими тяжелыми крейсерами. Бой произошел ночью, и, несмотря на отсутствие радиолокации на японских эсминцах, он закончился их полной победой.

В составе американского соединения было четыре тяжелых, один легкий крейсер и шесть эсминцев. В составе японских сил было всего восемь эсминцев (флагман «Наганами» под командой адмирала Танака). В этом бою японцы проявили все свое мастерство в точных торпедных атаках. Американцы обнаружили радиолокатором японские корабли, и эсминец «Флетчер» выпустил по ним торпеды, но промахнулся. Японские эсминцы, не открывая огня, чтобы не обнаружить себя, сблизились с противником и, в свою очередь, атаковали его торпедами. После чего развернулись «все вдруг» и отошли. Этот маневр у японцев был отработан и всегда давал хороший результат. В данном бою был потоплен крейсер «Нортхемптон», а три других получили тяжелые повреждения. Японцы потеряли один эсминец. Он вопреки инструкции и отработанной тактике открыл огонь по американским крейсерам и был мгновенно обнаружен и потоплен.

В дальнейшем в этом регионе, как уже говорилось, бои происходили только между легкими силами, в которых японцы, как правило, несли поражения и потери в кораблях.

После боя у Тассафаронга и по 25 ноября 1943 г. в районе Соломоновых островов японцы потеряли не менее 34 легких кораблей, не считая множества поврежденных. В это число входят также и те, что пострадали от налетов авианосной авиации на Рабаул и Кавиенг. В конечном итоге японцы должны были убрать свои войска с Соломоновых островов. Если у Мидуэя их наступление было остановлено, то у Гуадалканала они начали отступать.

Кампания на острове Новая Гвинея

Одновременно с оккупацией Филиппин и Индонезии японцы предприняли наступление в юго–западную часть Тихого океана и высадились на островах Новая Британия и Новая Ирландия, сделав Рабаул и Кавиенг основными опорными пунктами в этом регионе. Затем японцы продвинулись и дальше, заняв Соломоновы острова и часть острова Новая Гвинея. Остров Новая Гвинея был совершенно не подходящим для проведения каких‑либо военных операций. Полностью лишенный дорог, покрытый труднопреодолимыми горами и дремучими джунглями, он представлял собой естественную крепость.

Все военные действия, которые могли провести обе стороны, представляли собой десантные операции с последующим захватом некоторых пунктов на побережье. Отсутствие коммуникаций сделало авиацию для обеих сторон важнейшим фактором в обороне или захвате пунктов на побережье.

В марте 1942 г. японцы впервые высадились на Новой Гвинее, в пунктах Лаэ и Саламауа. Продвижение в восточном направлении, в сторону Порт–Морсби, было остановлено американцами после сражения в Коралловом море. Это была первая остановка японской экспансии в южном направлении. В дальнейшем американцы последовательно вытесняли японцев и 30 июня 1944 г. взяли пункт Сансапор, поставив точку в этой длительной операции. В ходе кампании на Новой Гвинее не произошло ни одного значительного морского сражения, тем более с использованием линкоров. Исключением явилось сражение в Коралловом море. Впрочем, японцы для усиления давления в южном направлении и изоляции Австралии от США разработали план «Кон», который предусматривал использование тяжелых надводных кораблей в этом регионе, в том числе линкоров «Ямато» и «Мусаси».

Плану этому не суждено было осуществиться, а то американцам, не имевшим в то время достаточных сил для противодействия мощному японскому соединению, пришлось бы плохо. Окончание операции на Новой Гвинее позволило американцам расширить контроль в юго–западной части Тихого океана и создать дополнительные базы для организации атак на Филиппины, а в дальнейшем на Тайвань и собственно Японию. Успеху операции на Новой Гвинее способствовало значительное превосходство в людях и вооружении, которое американцы сумели создать к началу 1944 г.

Операции в центральной части Тихого океана

К середине 1943 г. закончился период войны, когда США в основном проводили оборонительные операции, во всяком случае, в плане стратегии. Японцы были выбиты с Алеутских островов на севере и отступали на Соломоновых островах и Новой Гвинее на юге. К этому времени морские и военно–воздушные силы США значительно увеличились, и это позволило осуществить наступательные операции по захвату ряда опорных пунктов в центральной части Тихого океана. Американцы разработали оригинальный план, сущность которого заключалась в том, что захват островов шел как бы «прыжками», пропуская и оставляя в тылу у себя ряд пунктов в руках японцев. Такая тактика позволяла концентрировать силы для выполнения каждой операции и не распылять их на множество второстепенных. Оставшиеся же в тылу японские гарнизоны на островах, лишенные снаряжения и продовольствия, были и так обречены на последующую сдачу.

В 1943 г. американцы поставили себе задачу занять острова Гилберта и Маршалловы и создать там базы для обеспечения дальнейших наступательных операций против Каролинских островов. Предварительной операцией перед атакой островов Гилберта был захват островов Эллис, а сама операция против островов Гилберта (острова Тарава и Макин) была намечена на 20 ноября 1943 г. К этому времени положение Японии настолько ухудшилось, что ряд островов, в том числе Гилберта и Маршалловы, были исключены из числа важных районов, подлежащих обороне с применением главных сил флота, но гарнизоны на них предполагалось увеличить. Однако это японцам не удалось, и острова подкреплений не получили. Тем не менее гарнизоны на островах Тарава и Макин оказали весьма серьезное сопротивление и дрались, что называется, до последнего солдата. И это несмотря на подавляющее превосходство американцев в силах. Перед высадкой десанта острова были подвергнуты артиллерийскому обстрелу с надводных кораблей и ударам авиации. Некоторая несогласованность в действиях и плохая оценка природных факторов — наличие рифов и течений—привели к значительным потерям в войсках первого эшелона десанта. Последующие два дня прошли в тяжелых боях и стоили американцам значительных потерь, составивших более 3000 человек, то есть около 20 % от общего числа участвовавших в десанте войск. Значительный перевес в авиации (около 900 авианосных самолетов) полностью нейтрализовали японские воздушные силы в районе островов Гилберта и Маршалловых. Единственной потерей, которую понесли американцы от японской авиации в этом районе, было повреждение торпедой авианосца «Индепенденс» и потопление эскортного авианосца «Лиском Бэй».

Захват Маршалловых островов, намечавшийся на 31 января, должен был начаться с атаки атолла Кваджелейн и других двух пунктов. К этим островам были направлены три группы кораблей и судов с десантом в 63 735 солдат и офицеров. Для обстрела побережья были привлечены крейсера и эсминцы. Операцию обеспечивали около 700 самолетов авианосной авиации. Японцы имели не более 130 самолетов, и потому противодействие десанту в воздухе было незначительным. Через два дня были заняты острова Рой–Намюр, спустя еще два дня — Кваджелейн. Третий пункт — атолл Маджуро — был занят без потерь и сопротивления, так как он был оставлен японцами до начала высадки десанта. В дальнейшем был захвачен важный в стратегическом отношении атолл Эниветок. Операция по захвату островов Гилберта и Маршалловых прошла успешно и позволила поставить под контроль американцев огромную территорию, в 800 000 кв. миль.

Оценивая потери обеих сторон в операциях на островах Гилберта и Маршалловых, невольно возникает одна мысль: как бы защищали японцы свою родную территорию, непосредственно Японию? Действительно, гарнизоны на островах Гилберта в сумме составляли 5629 человек. Убиты — 5370 человек. Взяты в плен, в основном раненые корейские рабочие, всего 250 человек. На Маршалловых островах гарнизоны насчитывали 11 400 человек, убиты —11 044 человека, взяты в плен — 356 человек. На отдельных островах, например на острове Энгебл, из 1200 человек гарнизона попали в плен всего 16 раненых.

Американцам эта операция обошлась в 5447 человек, что составило около 7,5 % от общего числа участвовавших в десанте.

Операция в центральной части Тихого океана, успешно проведенная американцами, создавала угрозу разделения японской оборонительной линии на две части и изоляции островов, находящихся к югу от места прорыва. Теперь американцы продвинулись более чем на 2000 миль к западу от Гавайских островов и получили защищенные стоянки как для флота, так и для многочисленных амфибийных сил, нацеленных на Марианские и Каролинские острова, остров Сайпан и другие территории, еще находящиеся в руках японцев. Наконец, захват Маршалловых островов приблизил японские коммуникации на 1300 миль, что дало возможность увеличить число подводных лодок, одновременно находящихся на боевых позициях. Передовая база японцев — Рабаул — оказалась фактически отрезанной, а другая база — Трук — подвергалась интенсивным ударам авиации и стала бесполезной. 10 февраля 1944 г. адмирал Кота отдал приказ об оставлении этой базы и использовании в качестве передовой Палау. Американцы, начиная с марта 1944 г, готовили следующую операцию по захвату Марианских островов. Они подготовили три дивизии авианосцев (всего 9 кораблей) и только ждали подходящего случая попытаться взять реванш за все поражения последнего времени.

Американцы подготовили планы по захвату Южных Марианских островов и изоляции еще находящихся в руках японцев Каролинских островов. Десанты на ключевые пункты — острова Сайпан и Гуам — были намечены на 15 и 18 июня 1944 г.

Десант на Сайпан начал высаживаться в 8 час. 40 мин. под прикрытием значительных сил авиации. К вечеру на остров были высажены уже более 20 000 солдат и офицеров. На острове были захвачены аэродромы, которые стали активно использоваться американцами.

Японское командование было вынуждено принимать меры для отражения противника, угрожавшего жизненно важным центрам империи. Впервые после Мидуэя командование японского флота решило использовать главные силы авианосцев и линкоров. Американское авианосное соединение, выполняя операцию по прикрытию десанта на Сайпане, ожидало подход японского флота. Бой между главными силами флота противников стал неизбежным.

Он произошел 19—20 июня 1944 г. Силы, которыми располагали противники, в два–три раза превосходили те, что действовали у Мидуэя. Японцы располагали пятью тяжелыми и четырьмя легкими авианосцами, имевшими в общей сложности 473 самолета. Их прикрывали пять линкоров, одиннадцать тяжелых и два легких крейсера и двадцать восемь эсминцев. Адмирал Озава, японский командующий «маневренным флотом», мог располагать также некоторым количеством самолетов берегового базирования.

Американское соединение под командованием адмирала Спрюэнса было значительно сильнее. Оно включало 7 тяжелых и 8 легких авианосцев с 956 самолетами (в том числе 65 гидросамолетов на крейсерах и линкорах), 7 линкоров, 8 тяжелых и 13 легких крейсеров и 69 эсминцев.

Преимуществом японцев было то, что их самолеты, максимально облегченные, могли вести разведку и наносить удары на дистанции более 500 миль, в то время как для американских самолетов эта дистанция не превышала 350 миль. (Обеспечение большой дальности дорого обошлось японским летчикам. Одно из средств по снижению полетного веса — удаление средств герметизации топливных баков. В результате японские самолеты при малейшем повреждении баков горели, как спичечные коробки.)

Обладая преимуществом дальности полета, японские самолеты- разведчики 18 июня обнаружили корабли Спрюэнса, и на рассвете 19 июня Озава был готов к нанесению удара по американским кораблям. Однако его планы были нарушены американскими подводными лодками.

Около 8 часов утра подводная лодка «Альбакор» обнаружила японские авианосцы, шедшие с большой скоростью на дистанции не более 11 кабельтовых. Подводная лодка пошла на сближение и произвела шеститорпедный залп из носовых торпедных аппаратов. Целью подводной лодки оказался самый новый и самый крупный авианосец «Тайхо», флагманский корабль Озава. В момент атаки подводной лодки с «Тайхо» начали подъем самолетов для удара по американским кораблям. Первый самолет, поднявшийся с авианосца, обнаружил след торпеды. Летчик пожертвовал собой и самолетом, спикировав на нее. Однако одна из торпед поразила авианосец в район топливных цистерн. Роковое стечение обстоятельств — авианосец был заправлен сырой нефтью из месторождений в Индонезии. Считалось, что это не представляет опасности, так как нефть достаточно тяжелая и содержит немного летучих ингредиентов. После попадания торпеды пожара не произошло, и неопытные действия службы спасения (были открыты переборки и корабль был «продут», в результате взрывоопасные пары распространились по всему кораблю) привели к тому, что на корабле спустя почти 7 часов после попадания торпеды произошел взрыв и он затонул.

Несколько позже «Альбакора» другая подводная лодка, «Кавэлла», также обнаружила японское авианосное соединение и атаковала его. Из шести выпущенных торпед в авианосец «Сёкаку» попало три, и через три часа он затонул. Таким образом, перед решающим боем японский флот лишился двух сильнейших авианосцев (вот и еще один «его величество случай»).

Утро 19 июня американский флот встретил в ожидании боя с противником. Однако ни один из моряков не знал, где противник. Соединение шло в северо–восточном направлении и представляло собой пять обособленных групп. Четыре авианосные группы, по три- четыре авианосца в каждой, шли в кольцевом окружении эсминцев и крейсеров. Позади них шло соединение из семи линкоров, четырех крейсеров и четырнадцати эсминцев. Линкор «Индиана» шел в центре, остальные корабли образовали вокруг него круг. Позади соединения шли эсминцы радиолокационного дозора.

Боевые действия начались на рассвете, когда несколько японских истребителей типа «О», вооруженных бомбами, атаковали эсминцы из группы охранения линкоров. Атака успеха не имела, а один самолет был сбит.

Следующий контакт противников произошел над островом Гуам и представлял собой воздушный бой между авианосными самолетами американцев и истребителями берегового базирования японцев. В дальнейшем бой представлял собой обмен ударами корабельной авиации. В промежутке между 10 и 15 часами самолеты с авианосцев Озава совершили четыре массированных налета. Строй японской эскадры состоял из двух групп кораблей. В первую входили три небольших авианосца («Чиода», «Читосэ» и «Дзуйхо») в прикрытии четырех линкоров, девяти тяжелых крейсеров и восьми эсминцев. Этот отряд выполнял функцию своеобразного щита. Позади него шли основные силы из четырех авианосцев в прикрытии линкора «Нагато», крейсеров и эсминцев. В первом налете принимали участие 69 самолетов. Обнаруженные заранее на дистанции в 150 миль японские самолеты не представляли особой опасности, так как время позволяло подготовиться к их встрече.

Из 69 самолетов было сбито 44, только некоторые из них смогли пробиться и атаковать эсминцы охранения, но их разрозненные действия успеха не имели. Несколько бомбардировщиков сумели атаковать линкоры адмирала Ли. Одному из них удалось попасть 250–кг бомбой в линкор «Саут Дакота». Это было единственное попадание за весь день.

На линкоре погибли 27 человек и были ранены еще 23, однако корабль продолжал выполнять свою задачу. Во втором ударе принимали участие 118 самолетов. Однако их число было уменьшено в результате ошибочного обстрела с кораблей адмирала Курита — два самолета были сбиты, а восемь повреждены и вернулись на свои авианосцы. К американским кораблям прорвалось не более двадцати японских самолетов. Они атаковали линкоры, но особых успехов не имели. Один самолет врезался в борт линкора «Индиана», однако торпеда, которой был этот самолет вооружен, не взорвалась. Остальные корабли сумели уклониться от сброшенных бомб и торпед. В результате близких разрывов бомб были убиты и ранены несколько десятков человек. Из этой группы самолетов на авианосцы не вернулось 97 машин.

Третья группа, включавшая 47 самолетов, вначале несколько заблудилась, затем долго выбирала цель для атаки и наконец попыталась ее провести против американских линкоров, но была отогнана и отступила, потеряв всего 7 самолетов, но успехов никаких не имела. Последняя, четвертая волна из 82 самолетов также успехов не имела и потеряла 73 самолета, ничего не добившись. В целом Озава потерял более половины своих самолетов при практически нулевом результате.

Рассмотрим теперь боевую деятельность американского авианосного соединения. Впервые о японском соединении американский командующий узнал во втором часу ночи 19 июня. Невероятно, но в следующий раз корабли Озава были обнаружены воздушной разведкой только в 16 часов 20 июня. До этого адмирал Митшер получал сведения только от подводных лодок и один раз от самолета — дальнего разведчика берегового базирования. Несмотря на наличие большого количества самолетов–разведчиков, в том числе и ночных, американский командующий не делал серьезных попыток произвести глубокий поиск противника. (Есть мнение, что Митшер заботился о своих летчиках и берег их силы или приберегал самолеты до того момента, когда японские корабли сократят дистанцию, с тем чтобы нанести по ним удар всей мощью своих самолетов.) Так или иначе, разведка произведена не была, а корабли Озава находились в это время в 325 милях от американцев, то есть практически на пределе дальности полета американских палубных самолетов. Возможно, Митшер это просчитал и не послал разведчиков, так как атаковать японские корабли все равно было практически невозможно.

Озава не забывал о разведке и утром 20 июня отправил группу гидросамолетов на поиск противника Американское соединение обнаружено не было, но часть самолетов не вернулась. Несколько позже, уже окольным путем, через авиацию берегового базирования, было получено местонахождение американских кораблей. Озава решил повторить удар. Но в 13 часов, когда он перенес свой флаг на авианосец «Дзуйкаку» (до этого он находился на крейсере), адмирал узнал, что в его распоряжении осталось не более 100 самолетов. Однако Озава не отказался от решительных действий и начал преследование американского соединения. Шло время, а противника все не было.

Наконец в 16 час. 30 мин. было перехвачено донесение с американского самолета. Это донесение было адресовано адмиралу Митшеру. В нем говорилось, что японский флот принимает топливо. Наметилась перспектива нанести удар по противнику в то время, когда он этого не ждет и занят приемкой топлива. Митшер, несмотря на то что самолеты должны будут возвращаться в темноте, принял решение: «Атаковать». Впоследствии он так объяснил свои действия: «За благоприятную возможность нанести удар по японскому флоту мы рисковали поплатиться большими потерями самолетов и летчиков, поскольку они должны были лететь на предельную дальность полета и возвращаться на авианосцы в темноте. Возвращение в ночных условиях… неизбежно было связано с жертвами. Ночная посадка самолетов… проходит очень медленно. Часть самолетов всегда отстает от основной группы… для возвращения всех самолетов потребуется около четырех часов. В течение этого времени авианосцы должны были двигаться против ветра, т. е. восточным курсом… (и) удалялись бы от места сосредоточения противника».

В 16 час. 20 мин. американские авианосцы развернулись против ветра и подняли в воздух 85 истребителей, 77 пикирующих бомбардировщиков и 54 торпедоносца. Первыми японскими кораблями, обнаруженными с воздуха, были отставшие танкеры. Летчики пренебрегли этой целью и проследовали дальше.

Японские корабли шли тремя группами. Передовая группа адмирала Курита из трех авианосцев и четырех линкоров была наиболее сильной. Построившись в компактный ордер, японские корабли хотели компенсировать недостаток самолетов сосредоточенным зенитным огнем. Вторая группа из трех авианосцев, линкора «Нагато», крейсера «Могами» и восьми эсминцев шла несколько севернее. Флагманский авианосец «Дзуйкаку», три крейсера и семь эсминцев находились к северо–востоку от второй группы. Почему японские корабли шли разрозненно? Вряд ли это было следствием паники и принципа «спасайся, кто как может». По–видимому, лишившись авиационного прикрытия, японский адмирал принял решение ценой гибели одной группы спасти остальные. Судя по тому, что его флагманский корабль имел наиболее слабое прикрытие, он в первую очередь приносил его в жертву ради спасения остальных.

Когда над японским соединением появилось 216 американских самолетов, им могло противостоять не более (по оценкам американских летчиков) 35 самолетов. Американские самолеты пошли в атаку. Японские корабли встретили их интенсивным зенитным огнем. Часть американских летчиков атаковали отставшие танкеры и два из них потопили. Остальные сосредоточили свое внимание на более стоящей добыче. В результате авианосец «Хийо» был потоплен, а «Дзунё» тяжело поврежден. Флагман «Дзуйкаку» был атакован торпедоносцами и пикирующими бомбардировщиками. От двух торпед он сумел уклониться, но от множества бомб спастись не было никакой возможности. Корабль получил тяжелые повреждения и был объят пламенем. Поступил приказ об оставлении корабля, но аварийно–спасательная служба сумела справиться с пожаром, и приказ был отменен. «Дзуйкаку» сумел вернуться в Японию и стать на ремонт.

Кроме авианосцев, ряд других кораблей получили попадания бомб. Авианосец «Чиода» был поврежден одной бомбой. Линкор «Харуна» также получил одно попадание, в результате один артиллерийский погреб был затоплен. Незначительные повреждения получили еще несколько кораблей. Обращает внимание то, что американские летчики весьма мало уделили внимания атакам линейных кораблей. По–видимому, в их умах уже сложилось определенное представление в отношении ценности этих кораблей. В наступившей темноте корабли разошлись, не имея возможности организовать ночной артиллерийский бой. Кроме того, американские корабли, принимая свои самолеты, удалились от места боя. Что касается японцев, то они если и имели мысль навязать противнику ночной бой, то быстро от нее отказались.

Этот бой окончательно поставил на свои места все классы боевых кораблей, сделав главными авианосцы, а линкоры были окончательно сведены до роли кораблей обеспечения — не больше.

Филиппинская кампания

Между боем в Филиппинском море и филиппинской кампанией американцы предприняли ряд операций у Западных Каролинских островов. Был проведен ряд рейдов авианосцев на острова Бонин-Сима, Минданао, Визайяс и другие. Американцы высадили десанты на острова Пелелиу и Ангауре. Общий урон, понесенный Японией, в основном, от действия корабельных самолетов, составил около 1000 самолетов и 130 различных судов. Результатом операции у Западных Каролинских островов стало приобретение передовой базы, имеющей первостепенное значение в предстоящей атаке на Филиппины, а именно — в их центральную часть. Японцы предполагали, что американцы готовят наступление, и, принимая ответные меры, разработали планы обороны. Эти планы получили наименование «Сё» и представляли «серию альтернатив», с помощью которых надеялись отразить любую угрозу со стороны американцев. В целом эти планы были достаточно просты и заключались в желании удержать линию обороны там, где она находится в текущий момент, используя для этого все наличные силы флота, авиации и армии.

Японцы не знали точно места главного удара американских сил и разработали несколько частных планов: «Сё-1» — оборона Филиппин, «Сё-2» — Тайваня, «Сё-3» — островов Кюсю, Сикоку, Хонсю и «Сё-4» — оборону Хоккайдо. Ради выполнения этих планов японское командование было готово пожертвовать даже всем флотом Адмирал Тоёда впоследствии заявил: «Поскольку без участия нашего Объединенного флота у сухопутных сил на Филиппинах не было вообще никаких шансов на отражение американских сил, решено было пойти на риск и послать весь флот. Если бы дела пошли хорошо, мы могли бы добиться неожиданно хороших результатов, но если бы случилось худшее, мы рисковали потерять весь свой флот… Если бы мы проиграли Филиппинскую операцию, а флот остался целым, морские пути были бы полностью отрезаны и флот… был бы лишен возможности получить необходимое ему топливо… Не было никакого смысла спасать флот за счет потери Филиппинских островов».

К моменту начала Филиппинской операции японский флот значительно уступал американскому и численно и качественно (особенно в авианосных кораблях) и не мог рассчитывать на благоприятный исход морского сражения. Единственно, что ему оставалось, это «израсходовать себя в самоубийственной атаке» и окупить свою гибель по возможности более высокой ценой. Это положение легло в основу плана «Сё-1» — японцы считали Филиппины наиболее вероятным местом высадки десанта и сосредоточили свои усилия на их обороне. Для этого они привлекли к операции все основные силы флота.

Японский флот состоял из ряда соединений, каждое из которых имело свою задачу. Первое ударное соединение под командованием вице–адмирала Курита считалось главным и предназначалось для решающего удара по американским десантным силам. Не имея в достаточном количестве палубных самолетов, а главное, подготовленных летчиков, японское командование надеялось мощными артиллерийскими кораблями решить эту задачу. Первое ударное соединение разделялось на Северное — под командованием непосредственно вице–адмирала Курита и Южное — под командованием вице–адмирала Нисимура. Северное соединение включало линкоры «Ямато», «Мусаси» и «Нагато», шесть тяжелых крейсеров, легкий крейсер и девять эсминцев (соединение «А»), а также линкоры «Конго», «Харуна», четыре тяжелых крейсера, легкий крейсер и шесть эсминцев (соединение «В»). Южное соединение включало линкоры «Фусо» и «Ямасиро», тяжелый крейсер «Могами» и четыре эсминца. Это соединение в ходе операции должно быть усилено двумя тяжелыми и одним легким крейсерами и семью эсминцами. Этим соединением командовал вице–адмирал Сима. К операции было привлечено также и Охранное соединение южного района — тяжелый крейсер «Аоба», легкий крейсер и пять эсминцев.

Ударное авианосное соединение под командованием вицеадмирала Озава имело специальное задание. Оно должно было отвлечь на себя основные авианосные и линейные силы американцев и заманить их как можно дальше на север с тем, чтобы максимально облегчить задачу соединению адмирала Курита. Впоследствии адмирал Озава так определил свою задачу в этом сражении: «Мы должны были быть потопленными…» Это соединение включало тяжелый авианосец «Дзуйкаку», три легких авианосца — «Дзуйхо», «Читосэ» и «Чиода», два линкора–авианосца, «Исэ» и «Хьюга», три легких крейсера, восемь эсминцев и корабли снабжения. На всех авианосцах было немногим более ста самолетов. Линкоры- авианосцы их вообще не имели. Квалификация японских летчиков не позволяла производить взлет–посадку с коротких палуб этих кораблей. (В истории Второй мировой войны нигде больше не было кораблей подобной конструкции. После поражения у Мидуэя японское командование приняло решение переоборудовать эти два корабля. На них оставили четыре башни, а на месте двух кормовых расположили полетную палубу. Эксперимент вышел неудачным, и корабли в качестве авианесущих так и не были использованы.)

Американский флот, предназначенный для обеспечения десантной операции на Филиппины, значительно превосходил силы японцев. 3–й американский флот под командованием адмирала Хэлси включал Оперативное соединение 38 (ОС-38) под командованием вице–адмирала Митшера и Оперативное соединение 77 (ОС-77) под командованием вице–адмирала Кинкейда. Каждое из этих соединений подразделялось на несколько оперативных групп. ОС-38 включало четыре группы кораблей.

1–я оперативная группа (командующий контр–адмирал Маккейн) включала тяжелые авианосцы «Уосп», «Хорнет» и «Хэнкок», легкие авианосцы «Монтерей» и «Каупенс», четыре тяжелых и два легких крейсера и четырнадцать эсминцев. 2–я оперативная группа (командующий контр–адмирал Боган) состояла из авианосцев «Интрепид» (тяжелый), «Кэбот» и «Индепендс» (легкие), линкоров «Айова» и «Нью–Джерси», трех легких крейсеров и шестнадцати эсминцев. 3–я оперативная группа (командующий контр–адмирал Шерман) состояла из тяжелых авианосцев «Лексингтон» и «Эссекс», легких — «Принстон» и «Лэнгли», двух линкоров — «Массачусетс» и «Саут Дакота», четырех легких крейсеров и тринадцати эсминцев. 4–я оперативная группа (командующий контр–адмирал Дэвисон) состояла из тяжелых авианосцев «Энтерпрайз» и «Франклин», легких — «Сан–Хасинто» и «Бело Вуд», линкоров «Вашингтон» и «Алабама», двух тяжелых крейсеров и пятнадцати эсминцев.

В задачу всей этой армады входило прикрывать десантные силы от возможной атаки японских артиллерийских и авианосных кораблей.

ОС-77 включало корабли артиллерийской поддержки десанта в составе шести старых линкоров, большинство из которых стали первыми целями и жертвами нападения японских самолетов на Пёрл–Харбор. Теперь им представился шанс сквитаться за прошлое поражение, и они, как будет видно из дальнейшего, его не упустили. Это были: бывший флагман Тихоокеанского флота «Пенсильвания», «Калифорния», «Теннеси», «Миссисипи», «Мэриленд» и «Вест Вирджиния», четыре тяжелых и четыре легких крейсера и двадцать эсминцев.

Авиационное прикрытие и поддержку десанта обеспечивали три соединения эскортных авианосцев из восемнадцати кораблей. Их прикрывали девять эсминцев и четырнадцать эскортных миноносцев.

Еще большим было превосходство американцев в авиации. Японцы располагали всего 116 самолетами палубной авиации и 600 самолетами берегового базирования, при этом часть их была неисправна. Эскортные авианосцы несли на своих палубах 540 самолетов, а ОС-38 располагало 1280 самолетами.

Таким образом, по числу задействованных в операции и участвовавших в боях кораблей и самолетов с обеих сторон это было самое масштабное (с учетом и размеров территории, охваченной этой операцией) сражение на море во Второй мировой войне.

Японский флот вышел из баз 20 октября и разными путями направился к месту высадки американского десанта — острову Самар и заливу Лейте. С самого начала операции японцев преследовали неудачи. Первой из них стала гибель двух тяжелых крейсеров, потопленных подводными лодками. Это начало операции напомнило предыдущее сражение в Филиппинском море, когда американские подводные лодки потопили два японских авианосца, в том числе флагманский «Тайхо». Ситуация, которая сложилась на этот раз, разительно напоминала прошлую, только на этот раз целью были не авианосцы, а тяжелые крейсера из соединения адмирала Курита. Ночью 21 октября подводные лодки «Дейс» и «Дартер» обнаружили японское соединение из 11 тяжелых кораблей, идущее двумя колоннами.

«Дартер» взял на себя западную колонну, а «Дейс» — восточную (лодки располагались на расстоянии голосовой связи). Обе лодки находились впереди японского соединения, что позволило им занять удобные позиции для атаки. В начале седьмого часа утра «Дартер» оказался в выгодной позиции и произвел шеститорпедный залп из носовых аппаратов по головному кораблю, затем развернулся и выпустил еще четыре торпеды по второму в колонне. В результате первого залпа флагманский тяжелый крейсер «Атаго» получил четыре торпеды и затонул через 20 минут. Адмирала Курита выловили из воды, и он перенес свой флаг на линкор «Ямато». Прямо скажем, не самое лучшее начало для грядущего сражения. Второй крейсер, «Такао», также получил попадания двух торпед, но остался на плаву и сумел дойти до Сингапура (позже он был потоплен там же английской сверхмалой подводной лодкой). Через 20 минут после атаки «Дартера» «Дейс» выпустил шесть торпед по второму в колонне тяжелому крейсеру, принимая его за линкор типа «Конго». Через две минуты японский корабль, тяжелый крейсер «Мая», получил четыре торпеды и пошел ко дну быстрее чем за пять минут. Несмотря на столь неудачное начало, операция продолжалась.

Против высадившегося на Лейте американского десанта японцы бросили все силы, в том числе и авиацию, для того чтобы сбросить американцев в море. Во встречном бою авиации берегового базирования японцев и палубной ОС-38 американцев первая потеряла почти все самолеты, а аэродромы получили большие повреждения. В результате прикрывать японское ударное соединение линкоров и крейсеров с воздуха было некому. Единственным успехом японцев было потопление авианосца «Принстон». Но главные события были еще впереди. Бои у Филиппинских островов, происходившие с 24 по 26 октября 1944 г., можно разделить на несколько отдельных операций, поскольку территория, на которой они происходили, была огромной и зачастую они имели мало связи между собой. Адмирал Курита на линкоре «Ямато» во главе своего соединения утром 24 октября вошел в море Сибуян. Американцы знали об этом и обрушили на японские корабли всю мощь своей палубной авиации.

Обнаруженное японское соединение включало пять линкоров, девять крейсеров и около десятка эсминцев. Адмирал Курита предусмотрел вариант, когда его соединение не будет иметь авиационного прикрытия. В ходе подготовки кораблей к решающей операции была значительно усилена зенитная артиллерия. Число стволов на линкорах возросло до 120, на тяжелых крейсерах — до 90 и даже на эсминцах число автоматов достигло 30—40 стволов. (Это были, в основном, легкие скорострельные 25–мм автоматы.) Японцы приспособили для стрельбы по самолетам самые крупные орудия кораблей при больших углах возвышения. Кроме того, они отработали тактику стрельбы с отрицательными углами возвышения. Эта стрельба позволяла создавать своеобразную водяную преграду на пути низколетящих торпедоносцев и топ–мачтовиков.

Первыми над японским соединением появились самолеты с авианосцев 2–й оперативной группы. Она состояла из 12 бомбардировщиков и 13 торпедоносцев в прикрытии 19 истребителей. Японское соединение шло в плотном ордере. Линейные корабли с двух сторон прикрывали колонны из крейсеров. Эсминцы создали вокруг тяжелых кораблей круговое охранение. Во главе соединения шли линкоры «Ямато» и «Мусаси». До сего момента немногие американцы видели эти корабли. Тут им представился случай познакомиться с ними поближе. Американские самолеты были встречены еще на дальней дистанции весьма плотным огнем. Американцы потеряли несколько самолетов, но достигли (как считали летчики) по крайней мере попаданий трех торпед (предположительно, двух в линкор типа «Ямато») и двух–трех бомб.

В 12 час. 45 мин. была произведена вторая атака 12 пикирующих бомбардировщиков и 9 торпедоносцев. Корабль типа «Ямато» получил попадания трех торпед и двух бомб, и в его средней части наблюдался сильный взрыв. Примерно через час японские корабли пробомбили самолеты, вооруженные 200–кг бомбами. Для тяжелых кораблей они не представляли особой опасности. В дальнейшем японское соединение атаковали самолеты с «Эссекса». Они доложили о попадании трех торпед и нескольких бомб в линкор типа «Ямато», двух торпед — в «Конго», четырех бомб — в «Нагато», а также о повреждении бомбами и торпедами трех крейсеров. Последнюю атаку провели самолеты с «Лексингтона». Эти самолеты были вооружены бомбами не крупнее 400 кг. Они доложили о попадании в корабли не менее семи бомб. На этом налеты американских палубных самолетов на японские корабли закончились.

Однако результаты атак были преувеличены. В условиях тяжелого боя, плохой видимости от пожаров и энергичного противодействия японских средств ПВО делать объективную оценку потерь практически невозможно (не говоря об обычной, свойственной всем манере несколько преувеличивать достигнутые результаты).

Фактически за этот бой японцы понесли следующие потери. Линкор «Ямато» получил попадания двух бомб. Одно из них — в носовую часть — привело к значительным затоплениям и дифференту на нос. Аварийные службы сумели исправить полученное повреждение. Линкор «Нагато» также получил два попадания бомбами. Были выведены из строя кормовая орудийная башня главного калибра и несколько зенитных автоматов. Одно котельное отделение значительно пострадало, в результате скорость линкора снизилась до 21 уз. Повреждения получили один тяжелый крейсер и несколько эсминцев. Потоплен был только один японский корабль. Но это был приз, которого ранее не имел ни один флот. Этим кораблем был крупнейший линкор и крупнейший корабль в истории военных флотов всего мира, однотипный линкору «Ямато» — «Мусаси». Он получил 13 торпед в левый борт, 7 торпед — в правый и не менее 17 бомб. Кроме того, еще 18 близких разрывов добавили разрушений, и в 18 час. 35 мин. «Мусаси», медленно повалившись на левый борт, затонул. С кораблем погибли около тысячи человек. До этого боя линкор принимал небольшое участие в операциях японского флота. 29 марта 1944 г. он получил попадание торпеды с американской подводной лодки «Тани». Тогда повреждения были невелики, и корабль продолжал выполнять свою задачу. В июне 1944 г. он принял участие в сражении на Филиппинском морс и вот нашел свою могилу в море Сибуян.

Однако потеря «Мусаси» и повреждения нескольких кораблей не остановили адмирала Курита, и он продолжал начатую операцию. Американцы же решили, что его соединение разгромлено, и отвлеклись на авианосцы Озава. На это японцы и рассчитывали. В результате произошло довольно своеобразное, не предусмотренное никакими инструкциями сражение в заливе Лейте между тяжелыми артиллерийскими кораблями и эскортными авианосцами.

Но об этом бое будет рассказано несколько позже. А теперь переместимся в пролив Суригао, где произошел бой между соединением Нисимура и линкорами адмирала Олендорфа из ОС-77.

Соединение адмирала Нисимура вышло из Брунея 22 октября. Утром 24 октября оно было атаковано американской авиацией, и линкор «Фусо» получил незначительные повреждения. Не очень понятно, на что мог надеяться адмирал Нисимура, пытаясь пробиться в залив Лейте, располагая всего двумя линкорами, одним крейсером и четырьмя эсминцами. Возможно, его вдохновляли прежние победы японского флота, которые они одерживали в ночных боях. Японский адмирал знал о том, что американцам известны его курс и местонахождение. Остается неясным, почему он не стал дожидаться крейсеров адмирала Сима. Более того, Нисимура получил уведомление от Курита, что тот прибудет в залив Лейте позднее намеченного. Создавалось впечатление, что он сознательно повел свои корабли на гибель, поскольку не надеялся на положительный исход операции и предпочитал быстрее покончить счеты с жизнью. В полночь отряд кораблей Нисимура вошел в пролив Суригао. Здесь его ждали. 39 торпедных катеров составили первую линию. Вторую линию составляли эсминцы. Наконец, шесть линкоров, поддерживаемые на флангах крейсерами, готовы были встретить японские корабли огнем своих пушек (такое расположение кораблей Олендорфа несколько напоминало боевые столкновения времен галерного флота прошлых веков).

Японское соединение возглавляли два эсминца. За ними шли линкоры «Ямасиро» (флагман) и «Фусо». Тяжелый крейсер «Могами» замыкал колонну. Два эсминца шли справа и слева от флагмана. Скорость соединения — 20 уз. — довольно высокая для ночного времени и узости пролива. Первыми в атаку на японские корабли вышли торпедные катера, первый раз в 22 часа и второй — около 1 часа ночи. Однако японские корабли эти атаки отбили и повреждений не понесли. Около 2 часов ночи начались атаки эсминцев. Заметив атакующих, японские корабли открыли по ним огонь. Американские эсминцы отступили, но дело свое они сделали. Из 27 выпущенных ими торпед несколько попали в линкор «Фусо». Корабль загорелся, взорвался, разломился на две части и затонул. Повторная атака американских эсминцев и 20 выпущенных ими торпед решили судьбу трех эсминцев. Линкор «Ямасиро» тоже получил попадание. Однако Нисимура упрямо продолжал движение вперед. В результате последующей атаки он получил еще торпеду, и его скорость упала до 5 уз. Около 3 часов ночи по поврежденному линкору открыли огонь американские крейсера, а за ними и все шесть линкоров. Это уже походило на бойню. «Ямасиро» вспыхнул от носа до кормы, взорвался и, перевернувшись, затонул. Крейсер «Могами» был тяжело поврежден кораблями, посланными Олендорфом в погоню за отставшими остатками соединения Нисимура. Наутро крейсер атаковала американская палубная авиация, но и она не смогла его потопить. Он был потоплен торпедами с японского эсминца после снятия с него команды. Из всего соединения Нисимура остался один эсминец. Соединение адмирала Сима избежало участи Южного соединения, хотя и понесло потери. Легкий крейсер «Абукума» был поврежден случайной торпедой, когда пытался приблизиться к кораблям Нисимура. Через два дня он был добит самолетами палубной авиации.

Однако главные события этого сражения были еще впереди. Соединение адмирала Курита (Северное) благополучно прошло ночью пролив Сан–Бернардино и вышло к острову Самар. Незадолго перед этим адмирал Кинкейд приказал произвести авиационную разведку пролива Сан–Бернардино. Посланные самолеты никого не обнаружили; ни японских кораблей, ни кораблей Хэлси. Командующий эскортными авианосцами контр–адмирал Спрэгью тем не менее полагал, что пролив продолжают охранять американские тяжелые корабли, а японское центральное соединение под командованием адмирала Курита разгромлено и ничего опасного ожидать не приходится, разве что атак авиации берегового базирования.

Первые тревожные сигналы поступили с эскортного авианосца «Фэншо Бей», радист которого перехватил переговоры японских кораблей. Этому сообщению не придали значения, посчитав переговоры попыткой внести помехи. Однако через несколько минут были замечены разрывы зенитных снарядов, а затем был обнаружен и неопознанный корабль. Сообщения о противнике посыпались со всех сторон — в 20 милях было обнаружено уже целое японское соединение, включавшее линкоры, крейсера и эсминцы. Наконец, с эскортных авианосцев увидели приближавшиеся японские линкоры. Американские авианосцы изменили курс и подняли в воздух все самолеты. Авианосные самолеты готовились перед этим к выполнению самых разных задач — от ударов по кораблям до поддержки операций на берегу, поэтому их вооружение было самым разнообразным. Многие самолеты несли 45–кг бомбы, способные только поцарапать палубы тяжелых кораблей, и представлявшие некоторую опасность только для эсминцев. Через несколько минут после появления в пределах видимости японские корабли открыли огонь из орудий главного калибра. Это был первый случай, когда японцы разрядили свои 457–мм пушки по американским кораблям. Авианосцы сразу попали под накрытие — снаряды легли в непосредственной близости от авианосца «Уайт Плейнз». В результате близкого разрыва тяжелого снаряда корабль получил повреждения и на время потерял управление. Прикрываясь от огня, авианосец поставил дымовую завесу. Это его спасло — японцы посчитали его тяжело поврежденным и списали со счетов.

Из всех классов кораблей эскортные авианосцы были самыми неподходящими для единоборства с тяжелыми надводными кораблями, особенно если те подошли на дистанцию артиллерийской стрельбы. Эти небольшие авианосцы представляли собой транспорты с оборудованной на них полетной палубой. Они не имели броневой защиты, их артиллерия была слаба и предназначалась для обороны от самолетов противника. Скорость этих кораблей, последняя защита слабого, не превышала 17—18 уз., в то время как японские корабли имели ход в 25 уз. и больше. Единственным оружием этих кораблей были их самолеты. Однако размер палуб эскортных авианосцев был много меньше, чем на тяжелых авианосцах. Это затрудняло подъем и посадку самолетов, особенно если корабли, находящиеся под градом снарядов, постоянно маневрируют. Позже адмирал Спрэгью писал: «В этот момент казалось, что вряд ли хоть одному из наших кораблей удастся уцелеть в течение еще пяти минут… Соединение находилось в исключительно тяжелом положении». Спасая положение, авианосцы поставили дымовую завесу, пытаясь за ней укрыться. При этом их самолеты стремились нанести удары по кораблям противника и заставить их маневрировать, не позволяя вести прицельную стрельбу. Был приказ — не потопить какой‑нибудь один, но повредить как можно больше разных кораблей.

Сразу после нападения японских кораблей адмирал Спрэгью послал донесение (открытым текстом) адмиралу Кинкейду, сообщил свое место и то положение, в каком оказались его корабли. Он требовал немедленной помощи. Кинкейд отлично понял положение группы эскортных авианосцев и, опасаясь не только за них, но и за транспорты с десантом, находящиеся в заливе Лейте (часть транспортов, к счастью, уже успела разгрузиться и выйти из залива), приказал сформировать соединение из трех линкоров — «Теннеси», «Пенсильвания» и «Калифорния», пяти крейсеров и эсминцев. Адмирал Кинкейд выделил все, что мог. Часть его кораблей еще находилась в проливе Суригао. Кроме того, линкоры почти израсходовали боезапас, а торпед на эсминцах вообще не было. Это соединение вряд ли могло рассчитывать на успех в прямом бою с японскими кораблями хотя бы потому, что их парадный ход был на 4—5 уз. меньше, чем у японских линкоров. Самолетам южной и центральной групп эскортных авианосцев было приказано оказать максимальную поддержку атакованной северной группе. Некоторое облегчение принес внезапно налетевший дождевой шквал, укрывший корабли.

Надо сказать, что японцы, обнаружив северную группу эскортных авианосцев, были удивлены не меньше, чем американцы, так как не рассчитывали встретить здесь авианосцы. Они считали, что ОС-38 ушло на север для удара по кораблям Озава. Об эскортных авианосцах они вообще ничего не знали и посчитали обнаруженные корабли одним из соединений тяжелых авианосцев 3–го флота Хэлси. Поэтому они были вправе предполагать, что где‑то рядом находятся и линейные корабли американцев. Начальник штаба Курита контр–адмирал Коянаги посчитал, что встреченное соединение «состояло из пяти–шести авианосцев, нескольких линейных кораблей и крейсеров». Неожиданная встреча, плохая разведка, эффективная дымовая завеса и противодействие палубной авиации привели к неразберихе и несогласованности действий.

К моменту обнаружения американских кораблей японские линкоры шли кильватерной колонной во главе с «Ямато». За ним следовали «Нагато», «Харуна» и «Конго». Слева и справа шли шесть тяжелых крейсеров. Охранение из двух легких крейсеров и десяти эсминцев находилось на носовых курсах. Обнаружив американские корабли, адмирал Курита изменил курс и занял наветренное положение относительно авианосцев. Этот маневр вынуждал авианосцы отходить по ветру, что весьма затрудняло подъем самолетов и заставляло корабли постоянно маневрировать. Кроме того, крейсера «Тонэ» и «Тикума» стремились занять позицию на левом фланге американских авианосцев, эсминцы выходили справа, а остальные корабли шли на неприятеля кратчайшим курсом. Положение становилось критическим, и адмирал Спрэгью приказал кораблям прикрытия — трем эсминцам и четырем эскортным миноносцам — поставить дымовую завесу и под ее прикрытием атаковать японцев. Дымовая завеса, дождевой шквал делали эту атаку напоминающей ночной бой, превратившийся вскоре в свалку. Американцы потеряли в этой атаке три корабля, но добились своего — крейсер «Кумано» получил попадание торпеды, тяжело повредившей его носовую часть. Скорость крейсера упала до 16 уз., и он вышел из боя.

Однако решительные действия эсминцев не помешали крейсерам «Тонэ» и «Тикума» расстреливать эскортные авианосцы. В авианосец «Фэншо Бей» попало шесть 203–мм снарядов. Он получил подводную пробоину, его полетная палуба была повреждена. В «Калинини Бей» попало пятнадцать 203–мм снарядов. Его полетная палуба пришла в негодность. «Гэмбиер Бей», оказавшийся не прикрытым дымовой завесой, получил множество попаданий. В результате многие помещения корабля оказались затопленными и его ход снизился до 11 уз. Затем, после попадания снаряда в котельное отделение, энергетическая установка полностью вышла из строя. Корабль лишился хода и получил значительный крен. Японские крейсера, сократив дистанцию до десяти кабельтовых, добили корабль. Он опрокинулся и затонул с большей частью экипажа.

Большую помощь атакованным авианосцам северной группы оказали корабли двух других групп. Они помимо организации атак своих самолетов обслуживали и самолеты с поврежденных авианосцев северной группы. Шесть самолетов с «Киткен Бей» удачно атаковали тяжелый крейсер «Могами». В него в течение полминуты попало девять 250–кг бомб. Позднее крейсер взорвался и затонул (по другим сведениям, по–видимому, более достоверным, он после снятия экипажа был потоплен своим эсминцем «Акэбоно»). Четыре самолета с «Натома Бей», вооруженные торпедами, атаковали тяжелый крейсер «Судзуя» и добились двух попаданий — в середину и корму корабля. Крейсер получил тяжелые повреждения, и ход его заметно уменьшился. Позже он был потоплен своим эсминцем «Окинами». Еще один тяжелый крейсер, «Тикума», также получил тяжелые повреждения и был добит впоследствии японским эсминцем «Новакэ». Но в то же время и положение американских авианосцев оставалось критическим. Тяжелые крейсера вышли им на левый траверз и сократили дистанцию до 50 кабельтовых. Эсминцы справа подошли еще ближе. С кормовых курсов на авианосцы наседали линкоры. Казалось, полное уничтожение северной, а за ней и средней группы эскортных авианосцев — дело времени, но тут произошло нечто непонятное для американцев — японские корабли прекратили стрельбу и вышли из боя. Решение, принятое адмиралом Курита, о прекращении боя с заведомо более слабым противником кажется труднообъяснимым. После войны этому моменту историки разных стран уделяли много внимания. Одни обвиняли старого адмирала в неумении командовать, другие находили объяснения, смягчающие его вину. (Вина все‑таки была. Как ни крути, Курита сражение, начиная с гибели «Атаго», все-таки проиграл. За один эскортный авианосец, два эсминца, один эскортный миноносец и несколько самолетов он заплатил гибелью линкора, пятью тяжелыми крейсерами и повреждением многих кораблей своего соединения.) Попытаемся перечислить эти «смягчающие» обстоятельства.

Сражению у острова Самар предшествовала гибель двух тяжелых крейсеров, флагманского в том числе, — не самое лучшее начало операции. Затем соединение вело тяжелый бой с авиацией противника, закончившийся гибелью линкора «Мусаси» и повреждением многих кораблей. Эти события отрицательным образом сказались на состоянии экипажей японских кораблей. Неожиданная встреча с эскортными авианосцами, принятыми Курита за тяжелые, ожидание возможной встречи с линкорами и постоянная угроза с воздуха (японские корабли не имели авиационного прикрытия) внушали большие опасения в благополучном исходе боя. С другой стороны, активные действия американских самолетов, хотя не всегда хорошо организованные, приводили к срыву планомерной атаки на авианосцы. Смелые действия немногочисленных кораблей охранения тоже сделали свое дело. Дымовые завесы и дождевые шквалы приводили бой в ряде эпизодов к свалке. И, наконец, потеря трех тяжелых крейсеров и повреждения других кораблей при полной неизвестности о месте нахождения американских линкоров вынудили адмирала Курита принять это ошибочное решение. В результате все жертвы, принесенные японскими кораблями, авианосцами адмирала Озава в первую очередь, оказались напрасными. Курита не выполнил своей задачи и, потеряв часть своих кораблей, отступил Японские линкоры и в этом бою мало себя проявили. Впрочем, они не имели достойного их артиллерии противника: соединение старых линкоров адмирала Олендорфа находилось в проливе Суригао и не успело к месту боя, а быстроходные линкоры адмирала Ли ушли вместе с тяжелыми авианосцами в погоню за кораблями Озава и также не смогли принять участие в артиллерийском бою с японскими кораблями.

Последним в Филиппинском сражении был бой в районе мыса Энганьо между мощным американским соединением ОС-38 и кораблями адмирала Озава — приманкой для американского соединения. В задачу Озава входило заманить американские корабли как можно дальше на север и, принося себя в жертву, расчистить путь для кораблей Курита. Его соединение состояло из четырех авианосцев, двух линкоров–авианосцев, «Исэ» и «Хьюга», и сил прикрытия из легких крейсеров и эсминцев. На палубах авианосцев было всего 116 самолетов (в разных источниках указывается разное число — от 108 до 116, но это не имеет особого значения, учитывая огромное численное преимущество американской палубной авиации). В основном, у Озава были истребители (80 самолетов), остальные — бомбардировщики и торпедоносцы. Столь малое число самолетов объясняется не только недостатком летчиков. Адмирал Тойода приказал снять с авианосцев 150 самолетов для обороны Тайваня и Филиппин, считая оборону этих островов делом более важным, тем более что авианосцы все равно приносились в жертву. Несомненно, это был жест отчаяния. Впоследствии адмирал Озава так объяснил свою задачу в этом бою: «Отвлекать, быть приманкой — вот какова была наша задача Будучи слишком слабым, чтобы оказать сколько- нибудь существенную поддержку флоту Курита, я пытался нанести удар по возможно большему числу американских авианосцев с тем, чтобы стать целью ответного удара. Пожертвовать всем — вот моя главная задача». Японское командование сделало свою приманку весьма соблазнительной, так как роль авианосцев к этому времени стала решающей, что признавали даже ярые сторонники других классов кораблей.

Адмирал, упустивший возможность нанести удар по неприятельским авианосцам, поступил бы крайне неразумно. Это прекрасно понимали все участники этого боя. Пока соединение Хэлси наносило удар по кораблям Курита, соединение Озава при полном радиомолчании приблизилось к району боя. Чтобы привлечь противника, Озава, выйдя в заданную точку атаки, нарушил радиомолчание и направил свои самолеты против обнаруженных кораблей адмирала Шермана (3–я оперативная группа из состава ОС-38). На палубах авианосцев осталось только несколько истребителей. Озава не знал о результатах атаки своих самолетов, поскольку они после нанесения удара по американским кораблям должны были садиться на аэродромы на Филиппинах. Ответной атаки не последовало, и Озава, решив, что замысел не удался и приманка не сработала, был готов отказаться от задуманного и уйти на север. Однако из Токио пришел приказ продолжать выполнение задания: «С верой в божественное провидение атаковать всеми силами». Озава получил сведения, что ряд кораблей Шермана получили повреждение, и он приказал линкорам «Исэ» и «Хьюга» с четырьмя эсминцами добить поврежденные корабли. Затея не удалась (таковых кораблей не было), и линкоры возвратились к своему соединению.

Узнали о близком нахождении неприятеля и американцы. «Японские авианосцы, находившиеся к северу от нас, были нашей добычей. Они были достаточно близко, так что не смогли бы уйти», — заявил адмирал Шерман. Американское ударное соединение взяло курс на северо–восток, навстречу японцам, чтобы одним махом прикончить неприятельские авианосцы. Адмирал Хэлси предложил сформировать из быстроходных линкоров, крейсеров и эсминцев ударное соединение артиллерийских кораблей, выдвинуть их вперед и через их голову нанести удар по японским кораблям авиацией. Линкорам в этом случае отводилась роль «чистильщиков», добивающих поврежденные неприятельские корабли. Ударное соединение тяжелых артиллерийских кораблей включало шесть линкоров, два тяжелых и пять легких крейсеров и восемнадцать эсминцев (до этого случая только два американских линкора имели возможность пострелять по японским кораблям, это были «Вашингтон» и «Саут Дакота»). Американское ударное соединение направилось на север для нанесения удара по кораблям Озава, но утром (в 4 час. 10 мин.) поступил запрос от адмирала Кинкейда, продолжает ли охраняться пролив Сан–Бернардино. На что поступил ответ от адмирала Хэлси о том, что его корабли готовятся к бою с японским авианосным соединением. Через полтора часа в воздух была поднята первая волна из 190 самолетов, из них 130 — бомбардировщики и торпедоносцы. Начались поиски японских кораблей. Их обнаружили только в 7 час. 30 мин., это было все соединение Озава.

Японцы могли противопоставить сильной группе американских самолетов не более 20 своих. Силы были неравны, и американские бомбардировщики атаковали японские авианосцы. Первой жертвой стал легкий авианосец «Читосэ». Он получил не менее восьми бомб и двух торпед. Скорость его упала, он получил крен на левый борт. После повторной атаки он получил еще ряд повреждений, взорвался и затонул. Два других корабля получили повреждения. Легкий авианосец «Чиода», поврежденный несколькими бомбами, потерял ход. Ветеран японских авианосцев «Дзуйкаку» получил одно попадание торпеды и не менее трех бомб, но сохранил скорость. Озава перенес флаг на легкий крейсер «Ойодо».

Все складывалось как нельзя лучше, но в 8 час. 25 мин. адмирал Хэлси получил радиограмму (открытым текстом) о том, что эскортные авианосцы ведут тяжелый бой с линкорами Курита и требуют помощи. Линейные корабли адмирала Ли находились в 350 милях к северу и не могли поспеть и оказать помощь. Единственно, чем мог помочь Хэлси кораблям адмирала Спрэгью, так это направить 1–ю оперативную группу адмирала Маккейна, которая находилась ближе всех к кораблям Спрэгью. Она включала пять авианосцев и корабли охранения. Но даже и она, двигаясь с максимальной скоростью, могла только через час поднять свои самолеты, которым требовалось еще два с половиной часа, чтобы достичь неприятельских кораблей. Что касается линейных кораблей, то они продолжали идти полным ходом на север. Направлять их на юг в помощь эскортным авианосцам или продолжать погоню за кораблями Озава, такую задачу предстояло решить адмиралу Хэлси. Достичь острова Самар линкоры могли в лучшем случае только на следующий день (где будут японские линкоры к этому моменту?). Могла сложиться ситуация, когда линкоры оказались бы «между двумя стульями» — отказались от атаки на севере и не поспели бы к другому бою, на юге. Впереди же находилась цель, ради которой, как считал Хэлси, следовало рискнуть. (Риска никакого, по–видимому, не было. Хэлси знал о составе соединения Озава. И половины его кораблей было бы достаточно для того, чтобы справиться с японским авианосным соединением. По–видимому, американский адмирал, направляя против кораблей Озава все ОС-38, захотел легкой победы над слабым противником.) Тем временем авианосные самолеты продолжали наносить удары по японским кораблям. Оба оставшихся легких авианосца получили еще несколько попаданий бомбами.

К этому моменту линкоры адмирала Ли сократили дистанцию до 45 миль и готовились к артиллерийскому бою. Однако поступило еще одно сообщение от адмирала Кинкейда с просьбой о помощи, и линкорам пришлось менять курс на юг, так как в радиограмме сообщалось об угрозе транспортам в заливе Лейте, а это ставило под сомнение положительный исход всей десантной операции. С линкорами ушла и часть авианосцев. Несколько позже были отправлены вперед два самых быстроходных линкора, «Айова» и «Нью–Джерси», при трех легких крейсерах и восьми эсминцах. После поступления следующей радиограммы от адмирала Кинкейда, в которой сообщалось о том, что японские корабли уходят из залива Лейте проливом Сан–Бернардино, Хэлси оставил при авианосцах четыре линкора. Японские уцелевшие корабли максимальным ходом уходили на север. Примерно в 13 час. 30 мин. они были атакованы следующей волной из 160 самолетов. Они обнаружили два авианосца, линкор, крейсер и три эсминца.

Тяжелый авианосец «Дзуйкаку» получил попадания нескольких бомб и торпед и накренился на левый борт. Был поврежден и легкий авианосец «Дзуйхо». «Дзуйкаку» скоро затонул, а «Дзуйхо» хотя и справился с повреждением и пожаром, но последующая в скором времени атака, в результате которой он получил несколько бомб и две торпеды, завершила начатое. Авианосец опрокинулся и затонул. Это был уже третий авианосец. Еще один без хода остался далеко позади. Несколько позже он был обнаружен соединением крейсеров. С расстояния 10 миль он был обстрелян крейсерами «Уичита» и «Нью–Орлеанс». Итак, тяжело поврежденный корабль — это был последний авианосец Озава «Чиода» — вспыхнул от носа до кормы. Его хотели добить торпедами, но не успели — авианосец медленно повалился на левый борт и затонул. Остальные корабли соединения Озава уцелели. Они подверглись еще одному удару палубных самолетов, но больших повреждений не получили.

Летчики заявили о многочисленных попаданиях бомб и торпед (более 30), однако линкор «Хьюга» получил всего одно попадание, а «Исэ» — ни одного. Эти корабли, а также три легких крейсера (из которых один был поврежден) и восемь эсминцев сумели оторваться от американских кораблей и уйти на север. Вечерняя погоня крейсеров принесла только одну добычу — эсминец «Хатсузуки» после длительной погони был потоплен артиллерией крейсеров.

Несмотря на то что адмирал Курита не уничтожил американские транспорты в заливе Лейте и, понеся большие потери у острова Самар, потопил только один эскортный авианосец, Озава выполнил свою задачу и увлек флот Хэлси на север. Этот бой был последним значительным боем надводных кораблей, в том числе и авианосцев. Если определить действия японского флота одной фразой, то этот бой был жестом отчаяния и агонией. Действия американцев, особенно оставление пролива Сан–Бернардино неприкрытым, оставление транспортов и погоня всем 3–м флотом за кораблями Озава можно считать если не неудачными, то, во всяком случае, плохо организованными. Окончательная победа (в этом сражении) американцев объясняется не столько тактическим умением, сколько количественным превосходством и желанием действовать довольно примитивно, что называется, «навалом».

Гибель линкора «Конго»

Американская подводная лодка «Силайон» находилась на боевом патрулировании у южного прохода в пролив между Тайванем и материком. 21 ноября 1944 г. ночью она обнаружила с помощью радиолокатора крупную цель. Несмотря на то что дистанция была значительной, командир лодки (Рич) распознал в ней два линкора и два крейсера, которые шли на северо–восток под охраной нескольких эсминцев. Скорость соединения была невелика, не более 16 уз., но достаточная для того, чтобы быть недосягаемым для лодки, идущей в подводном положении. Идти в надводном положении было рискованно — противник мог обнаружить лодку, но выбора не было. Через час погони в надводном положении «Силайон», сократив дистанцию до 15 кабельтовых, вышел на траверз соединения японских линкоров. Командир решил стрелять шестью торпедами по головному линкору из носовых аппаратов, затем развернуться и выпустить три торпеды из кормовых по второму линкору. Три торпеды из первого залпа достигли цели, а через малое время произошел еще один взрыв торпеды, выпущенной из кормовых аппаратов. Подводная лодка в надводном положении отошла на максимальной скорости для перезарядки торпедных аппаратов, а японские эсминцы ее не сумели обнаружить. Линейные корабли увеличили скорость и стали отрываться от «Силайона». Однако вскоре один из линкоров сбавил ход, и подводная лодка получила возможность повторить атаку, но в этом уже надобности не было — линкор взорвался и затонул.

Это был один из старых линейных крейсеров по прежней классификации, а теперь, по новой, — линкор «Конго». Этот корабль был одним из наиболее активных японских линкоров, принимавших участие во многих боях авианосного ударного соединения. Последним его боем был бой у острова Самар в составе центрального ударного соединения адмирала Курита. «Конго» стал единственным линейным кораблем, который был потоплен подводной лодкой в многочисленных боях на Тихоокеанском морском театре. Залп торпед из кормовых аппаратов не попал в идущий следом за «Конго» линкор «Харуна». Торпеда попала (случайно или была преднамеренно перехвачена) в один из эсминцев охранения, «Уракадзе», чем спасла линкор от повреждения, а то и гибели.

Был потоплен подводной лодкой еще один корабль — бывший линкор, а теперь авианосец «Синано». Это был один из трех кораблей типа «Ямато». После поражения японских авианосцев у Мидуэя последний линкор этой серии было решено достраивать как авианосец. Корабль был достроен к концу 1944 г. и находился в Токийском заливе. Поскольку нахождение авианосца в этом месте из‑за участившихся налетов американской авиации стало опасным, было принято решение перевести его в более безопасное место во Внутреннем Японском море. 28 ноября американская подводная лодка «Арчерфиш» (командир Энрайт) обнаружила большой корабль, идущий со скоростью 20 уз. в южном направлении. Подводная лодка устремилась в погоню. Поскольку авианосец делал противолодочные зигзаги, возможность его перехватить несколько возросла, и, несмотря на большой ход корабля, лодка продолжала преследование. После очередного зигзага лодка оказалась в выгодном положении и произвела шести-торпедный залп. В авианосец попало три торпеды. Казалось, что для такого большого и хорошо бронированного корабля полученные повреждения не станут смертельными. В линкор «Мусаси», имевший одинаковую с «Синано» конструкцию и бронирование корпуса, попало 19 торпед, не считая множества бомб, и только тогда он затонул. Однако и трех торпед для авианосца оказалось достаточным. Плохо организованная служба борьбы за живучесть, неопытность экипажа, большое количество рабочих (на корабле еще велись некоторые работы по внутреннему оборудованию) и ряд других причин привели к тому, что авианосец, получивший всего три попадания, затонул через несколько часов. Это был самый большой корабль, потопленный подводной лодкой, за все время Второй мировой войны. Из 2 515 человек команды с ним погибли 1 435.

Гибель флагмана японского флота

Стремясь получить базу для своих кораблей и самолетов в непосредственной близости к островам собственно Японии, американцы предприняли штурм небольшого острова Окинава. За обладание островом разгорелись жаркие и кровопролитные бои. Забегая вперед, можно указать на потери японской стороны в доказательство того, насколько отчаянно дрались японцы. На острове погибли 131 000 человек и только 7400 попало в плен. Правда, в число погибших входила значительная часть мирного населения. Но это тоже жертвы, неважно, носили они военную форму или нет, тем более что многие из мирных жителей предпочитали смерть плену. Так вот, для оказания помощи гарнизону Окинавы японское командование решило отправить соединение кораблей. Это были фактически последние боеспособные корабли.

Япония испытывала недостаток топлива, и корабли, идущие к Окинаве, имели его только для обеспечения перехода к острову. Фактически эта операция (план «Тэн-1») была одной из последних самоубийственных операций флота. В соединение, которым командовал вице–адмирал Ито, входили линкор «Ямато», легкий крейсер «Яхаги» и восемь эсминцев. Авиационного прикрытия соединение не имело.

6 апреля 1945 г. корабли вышли из Внутреннего Японского моря, намереваясь 8 апреля прибыть к Окинаве и вступить в бой с американскими кораблями, осаждавшими остров. Вечером того же дня японское соединение было обнаружено подводной лодкой «Треафин», когда оно проходило проливом Бунго. Утром 7 апреля американские самолеты–разведчики вылетели на поиск японских кораблей и в 8 час. 20 мин. обнаружили их.

Примерно в 12 час. 40 мин. начались атаки американских самолетов. Всего в них участвовало 386 самолетов — более чем достаточно для уничтожения и не такого соединения. Опять американцы предпочли действовать числом. Впрочем, их можно и понять — война шла к концу, и жалеть боеприпасы и самолеты (имеется в виду их ресурс) не приходилось. Начиная с 10 час. атакам, в основном, истребителями стали подвергаться японские эсминцы, а в 12 час. 40 мин. был атакован «Ямато».

В результате первой атаки линкор получил два попадания бомбами и одно торпедой Крейсер «Яхаги», также получивший ряд попаданий, потерял ход, а один эсминец был потоплен. Получили повреждения и остальные эсминцы, однако сохранили боеспособность. В 13 час. 30 мин. атака повторилась На этот раз «Ямато» получил девять попаданий торпедами и тремя бомбами, после чего взорвался и в 14 час. 23 мин. затонул. Легкий крейсер «Яхаги», получивший еще несколько попаданий торпед и бомб, также погиб. Погибли и четыре эсминца. Один из них, «Исокадзэ», был после снятия экипажа затоплен самими японцами. Остальные эсминцы, имея различные повреждения, возвратились в Сасэбо. Уничтожение «Ямато» и других кораблей в этой операции обошлось американцам в 10 самолетов и 16 человек погибшими.

Так, погиб флагман японского флота линкор «Ямато», и с ним погибла почти вся его команда. Чтобы его утопить, понадобилось одиннадцать торпед и двенадцать бомб. Это несколько меньше того, что получил в свое время однотипный «Мусаси», но тоже немало. Возможно, меньшее число попаданий, приведших корабль к гибели, объясняется тем, что все они пришлись в левый борт. Возможно, причиной меньшей живучести линкора были его ранее полученные и плохо залеченные раны.

Ранее, 25 декабря 1943 г, в районе острова Трук линкор получил попадание торпеды с американской подводной лодки «Скейт». Пробоина была велика, около 100 м2. Была повреждена и противоторпедная продольная переборка. В бою у острова Самар в линкор попало четыре бомбы — все в носовую часть. Корабль получил значительные повреждения и принял около 3000 т воды, в результате чего образовались дифферент на нос и крен на левый борт. И вот множество попаданий бомб и торпед, и опять в левый борт, решило его судьбу.

Бомбардировка японских кораблей в Курэ

К июлю 1945 г. война вплотную приблизилась к японским островам Американское быстроходное авианосное соединение стало наносить регулярные бомбовые удары по городам и базам Японии. Американские тяжелые корабли в то же время проводили обстрелы побережий островов Хонсю и Хоккайдо. Начиная с 14 июля было проведено 8 обстрелов, последний был произведен 9 августа. Для проведения этих операций были привлечены значительные силы. В первую очередь это 3–й флот адмирала Хэлси, состоящий из 94 кораблей соединения быстроходных авианосцев. В него входили четырнадцать авианосцев, восемь линкоров, пятнадцать крейсеров и пятьдесят семь эсминцев. Общее количество самолетов — 1022. Кроме этого, в операциях против японских островов участвовали 370 самолетов берегового базирования и гидросамолетов.

В операции принимали участие и корабли Англии. Соединение английских кораблей состояло из четырех авианосцев, одного линкора, шести крейсеров и семнадцати эсминцев. Общее число самолетов — 224.

Среди прочих береговых целей союзные силы уделили большое внимание последним японским кораблям, находящимся во Внутреннем Японском море, в базе Курэ. Здесь находились два линкора — «Исэ» и «Хьюга», три авианосца — «Амати», «Кацураги» и «Рюхо», три крейсера и старый корабль–мишень, бывший линкор «Сэтцу». Здесь же находились и два еще более старых корабля, участники Цусимского боя, броненосные (а теперь учебные) крейсера «Иватэ» и «Идзумо». Корабли были рассредоточены, но маскировка ряда кораблей оставляла желать лучшего. В результате серии налетов, первый из которых был произведен еще 19 марта, второй — 22 июня, а остальные — 24 и 28 июля, все японские корабли, находящиеся в Курэ, были или потоплены, или получили тяжелые повреждения.

Первая бомбардировка 19 марта 1945 г. не принесла линкору «Исэ» серьезных повреждений — он получил только одно попадание. Много бомб упало в непосредственной близости к кораблю. 24 июля корабль был атакован 30 самолетами и получил пять попаданий. Повреждения были средними, но потери экипажа — значительными: 50 человек убиты и около 100 ранены. После налета повреждения линкора были частично исправлены, и корабль, ранее касавшийся носом грунта, всплыл, и его готовились перевести в сухой док. Однако в результате налета 28 июля корабль получил не менее 14 попаданий. С большим креном на правый борт он сел на грунт, полностью выбыл из строя и был оставлен командой.

Линкор «Хьюга» 19 марта также получил всего одно попадание в середину палубы с левого борта. В результате налета 24 июля корабль, атакованный примерно 50 самолетами, получил 10 бомб. Однако он остался на ровном киле и был вторично атакован 28 июля. Линкор снова получил множество попаданий, но к этому времени он был оставлен командой.

Линкор «Харуна» подвергался атакам авиации 19 марта, 22 июня и 24 июля, при этом получал каждый раз по одному попаданию. Ни одно из них не принесло кораблю серьезных повреждений. В результате налета 28 июля линкор получил множество попаданий, так как основные усилия американских самолетов были нацелены именно против него. Корабль получил тяжелые повреждения и затонул.

Помимо линкоров в базе находились и три авианосца. Авианосец «Амати», атакованный 19 марта, получил одно попадание, но повреждение было незначительным. В налет 24 июля корабль получил только три прямых попадания, но несколько близких разрывов привели к значительному повреждению его подводной части. Поэтому одно попадание бомбы при налете 28 июля оказалось достаточным. Корабль принял много воды, опрокинулся и затонул.

Авианосец «Кацураги» в отличие от других кораблей был хорошо замаскирован и поэтому не получил значительных повреждений. За три налета он получил только четыре попадания. Его палуба значительно пострадала, но корабль не имел повреждений подводной части. Эти два авианосца не успели принять участие в боевых операциях из‑за отсутствия самолетов и подготовленных экипажей. Авианосец «Кацураги» после окончания войны был переоборудован в транспорт для репатриации японского населения с ряда островов в метрополию.

Авианосец «Рюхо» получил 19 марта пять попаданий бомбами и был переведен в военно–морской арсенал в Курэ для ремонта. Машины корабля были отремонтированы, но полетная палуба оставалась непригодной для использования. Из‑за нехватки самолетов ее оставили в поврежденном виде, но корабль тщательно замаскировали и при дальнейших налетах он не был обнаружен и повреждений не получил.

Тяжелый крейсер «Тонэ» в налете 24 июля получил четыре попадания, был отведен на мель и приткнут к берегу. 28 июля он получил еще два попадания, окончательно вышел из строя и был оставлен командой.

Тяжелый крейсер «Лота» 24 июля получил одно прямое попадание бомбы, но основные повреждения получил от близкого разрыва, в результате которого его машинное отделение было затоплено и корабль сел на грунт. 28 июля корабль получил еще восемь бомб и разломился.

Легкий крейсер «Ойодо» в налеты 24 и 28 июля получил в общей сложности восемь бомб, опрокинулся и затонул.

Кроме этих кораблей, в Курэ был потоплен и старый линкор «Сэтцу», превращенный в мишень. Корабль получил 24 июля три прямых попадания и множество разрывов вблизи корпуса. В результате обшивка его разошлась и старый корабль на ровном киле сел на грунт.

Чтобы закончить описание погибших в Курэ японских кораблей, хочется упомянуть и еще о двух старых крейсерах, «Иватэ» и «Идзумо». Эти корабли не получили прямых попаданий, но в результате близких разрывов получили подводные повреждения и затонули. Наверное, такая гибель для старых боевых кораблей более почетна: лучше погибнуть в бою, чем проржаветь на корабельном кладбище.

Камикадзе против линкоров

Американские линкоры, особенно в заключительной фазе войны, активно использовались в операциях против берега. В свою очередь, японцы применяли против них, как, впрочем, и других кораблей, атаки летчиков–смертников.

Впервые американские корабли были атакованы смертниками во время десантной операции на Филиппинах. Надо сказать, что и раньше были отдельные случаи атаки самолетов на корабли и другие объекты, и не только японскими летчиками. Наибольшее распространение получили таранные удары самолета по неприятельскому самолету. Это явление довольно характерно для всех армий. Были случаи самоубийственных атак и против кораблей. Возможно, в ряде случаев это были случайные тараны, когда летчик терял управление, или жест отчаяния, когда терять уже было нечего и оставалось только подороже продать жизнь.

Но то, что было создано в японской армии, не имело аналогов нигде больше в мире. В основном, атакам летчиков–самоубийц повергались авианосцы и корабли радиолокационного дозора, как правило, эсминцы. Первые — потому, что представляли относительно легкопоражаемую цель из‑за наличия на них большого количества взрыво- и пожароопасных объектов. Авианосцы имели большие запасы топлива, в том числе бензина, бомб и торпед, которые часто могли находиться вне погребов. Да и сами самолеты отлично горели и взрывались. С другой стороны — авианосцы были главным оружием ведения войны, и их уничтожение являлось всегда основной целью.

Что касается эсминцев, то они представляли также заманчивую цель. Во–первых, они имели существенно меньшую зенитную артиллерию, меньшее водоизмещение и часто, например, в качестве кораблей радиолокационного дозора, находились в одиночестве, без поддержки других кораблей. Особекно большие потери они понесли во время операций по захвату островов Иводзима и особенно Окинава.

Однако японские летчики не пренебрегали и другими кораблями, в том числе и линкорами. Они отлично осознавали, что пробить бронированную палубу линкора вряд ли удастся. При таранах линкоров ударам подвергались чаще всего их средства ПВО. Иногда линкоры были атакованы, так как рядом не было других целей. Это видно по атакам кораблей артиллерийской поддержки в заливе Лейте японскими пилотами–смертниками. На крейсера «Сент–Луис» и «Монтпельер» обрушились атаки десяти самолетов. В первый крейсер врезались два самолета, второй крейсер атаковали восемь самолетов, из них пять врезались в него. Крейсера получили тяжелые повреждения. В то же время находящийся рядом линкор «Колорадо» был атакован всего одним самолетом. Корабль получил незначительные повреждения. Из его команды погибли 19 человек. Через три дня другой линкор, «Мэриленд», дважды подвергался атакам смертников. Первая атака была неудачной, зато в результате второй он был поражен японским самолетом в орудийную башню главного калибра. Корабль получил значительные повреждения.

Позже, 6 января, линкор «Нью–Мексико» обстреливал побережье, когда был атакован самолетом. Линкор стоял на якоре и представлял собой заманчивую цель. Самолет был подбит и загорелся, однако сумел выполнить таран. Удар пришелся в мостик. Погибли 26 человек, в том числе командир корабля и ряд других высших офицеров. Ранения получили 87 человек. Повреждения, которые получил линкор, были незначительны. 9 января, когда корабли адмирала Олендорфа в очередной раз оказывали поддержку десантным силам на острове Лусон, они были атакованы пилотами–смертниками. Линкор «Миссисипи» получил тяжелые повреждения. Тяжелые повреждения получили и крейсера «Колумбия» и «Австралия» (для этого корабля — пятое).

Для повышения эффективности бомбардировок американцам была необходима база, расположенная ближе к Японии. Такой базой должен был стать остров Иводзима, разумеется, после его захвата у японцев. Однако, как показали результаты фоторазведки, остров оказался сильно укрепленным и требовал по меньшей мере двухнедельной артиллерийской и авиационной огневой обработки. По ряду причин, главной из которых была необходимость нанесения удара по Токио, огневая подготовка была значительно сокращена, особенно силами авиации.

16 февраля по острову был нанесен первый удар. В нем принимали участие пять крейсеров. Японцы энергично отвечали и повредили один линкор и крейсер. Однако часть батарей огня не открывала, не желая раньше времени себя обнаруживать. На следующий день к берегу были направлены передовые части десанта в сопровождении 12 судов ближней огневой поддержки. Японские батареи открыли огонь уже без опасения себя обнаружить и потопили девять кораблей

Линкор «Невада» сразу включился в единоборство с этими батареями. Вскоре к нему присоединились и другие линкоры. Подавление батарей заняло три дня, и 19 февраля началась высадка основного десанта. Японцы оказали сильное сопротивление, используя все имеющиеся у них средства 21 февраля 12 самолетов с пилотами–смертниками атаковали корабли поддержки десанта. Пять самолетов сумели прорваться к кораблям и таранить их. Однако только авианосец «Саратога» получил тяжелые повреждения и понес большие потери — до 300 человек экипажа. Позже был потоплен эскортный авианосец «Бисмарк Си». Два самолета- камикадзе таранили корабль. На нем произошел мощный взрыв, оторвавший корму. Корабль перевернулся и затонул, унеся жизни 350 человек. Операция против Иводзимы продолжалась почти целый месяц. Японцы потеряли свыше 20 тыс. человек. В плен попали только 212. Американцы потеряли 4891 человека убитыми и 15 954 ранеными.

Наибольшую активность проявили пилоты–смертники в небе острова Окинава. Кампания против Окинавы началась сразу после захвата острова Иводзима. К этому времени Япония практически лишилась флота и авиации, и, кроме гарнизона, американскому десанту могли противостоять только пилоты–смертники. Высадка на Окинаву была самой крупной десантной операцией на Тихоокеанском морском театре. Для ее проведения американское командование сосредоточило огромные силы, включавшие 1213 кораблей и судов разных классов, 564 самолета авиационной поддержки и 451 866 солдат и офицеров армии и морской пехоты. К операции были привлечены два быстроходных авианосных соединения: американское (82 корабля и 919 самолетов) и английское (22 корабля и 244 самолета).

Операция началась в 8 час. 30 мин. 1 апреля 1945 г. Основное противодействие помимо гарнизона десанту оказала японская авиация. Японцы за время операции произвели 896 налетов на американские десантные войска и корабли поддержки, потеряв при этом не менее 4000 самолетов, 1900 из них приходилось на камикадзе. Противодействие пилотов–смертников было эффективно — из 28 потопленных кораблей на долю камикадзе приходится 26, а из 225 поврежденных — 164 были также на их счету. (По другим данным, число потерянных кораблей в боях за Окинаву составляет 36 единиц, а поврежденных — 368.)

Больше всего пострадали от ударов камикадзе американские эсминцы. Ими было потоплено тринадцать кораблей этого класса. Еще четыре корабля были настолько сильно повреждены, что восстанавливать их не имело смысла. Большие потери понесли американцы и в людях. Убитыми и пропавшими без вести насчитывались 12 120 человек, 31 081 человек были ранены.

Потери японцев были еще больше — 131 000 убитых. В плен попали 7400 человек. В число убитых входит и некоторое число, точно не известно, мирных, или, вернее, штатских, поскольку к обороне острова было привлечено все население. Среди прочих кораблей, участвовавших в операции против Окинавы, были и линкоры, выполняющие функции кораблей артиллерийской поддержки. Они также подвергались атакам пилотов–смертников, но особых потерь по сравнению с кораблями других классов не понесли. В первый день атаки на остров английский линкор «Кинг Джорж V» таранили два самолета. Вместе с ним были атакованы еще три английских авианосца. Однако корабли существенных повреждений не получили. Этому есть свое объяснение. В отличие от американских авианосцев, имевших деревянную полетную палубу (бронировалась только ангарная), английские корабли имели бронированную и полетную палубу. Такая защита создавала ряд неудобств при обслуживании самолетов и требовала длительного ремонта в случае повреждения, зато неизмеримо надежнее защищала корабли, в частности и от камикадзе. За время операции незначительные повреждения от пилотов–смертников понесли еще два линкора: 13 мая линкор «Нью–Мексико», а 6 июня — «Миссисипи».

Наконец, 21 июня Окинава была взята и на очереди стояла сама метрополия. К счастью, война кончилась раньше, и не пришлось штурмовать японские острова. Нельзя даже приблизительно оценить возможные потери японцев и американцев, если бы война была перенесена на Хосю, Хоккайдо и другие крупные острова. Сколько бы тысяч, а может, и миллионов стоила эта, к счастью, не состоявшаяся операция. Если за один небольшой остров японцы заплатили 130 тыс. жизней, во что обошлось бы взятие, скажем, острова Кюсю? Сколько жизней унесли бы бомбардировки, если одна мартовская бомбардировка Токио стоила 83 793 жизни? Но война, к счастью, как и все в жизни, также имеет конец. Кончилась и Вторая мировая война. 2 сентября в Токийском заливе на борту линкора «Миссури» министром иностранных дел Японии от имени императора Хирохито, правительства и Генерального штаба подписан акт о капитуляции. Под ним свои подписи поставили и победители: представители Китая, США, Англии, Австралии, Канады, Новой Зеландии, Голландии, Франции и Советского Союза.

Глава 11

ПОСЛЕДНИЕ ЛИНКОРЫ

В сентябре 1945 г. кончилась Вторая мировая война. В войне участвовало 61 государство с населением 1,7 миллиарда человек. По самым скромным подсчетам, она стоила человечеству 50 миллионов жизней и неисчислимых материальных затрат. Огромных денег стоили разрушенные города и предприятия. Не меньшие средства пошли и на прямые военные расходы — вооружение, снабжение и пр. Но война кончилась, и у стран–победительниц встал среди прочих и такой вопрос куда девать ненужное оружие? Большинство его видов — танки, самолеты, боеприпасы — использовать в мирной жизни не представлялось возможным, и многое из них пошло на переработку. Такая же участь постигла и ряд кораблей, особенно морально или физически устаревших. Однако в строю находилось большое количество и вполне современных боевых кораблей. Немало их было и в постройке, на стапелях. Стоимость военного корабля, даже такого небольшого, как эсминец, достаточно велика. Поэтому Англия и США распродали часть своих многочисленных кораблей другим странам.

Страны «оси» — Германия, Япония, Италия — и их союзники лишились своих флотов. (Впрочем, Италии были возвращены некоторые ранее отобранные у нее корабли, до крейсеров включительно.) Линкоров же ни у кого не осталось. Последний японский линкор «Натато» пошел на испытания ядерного оружия.

Однако страны–победительницы имели в строю значительные силы линейных кораблей. Только в составе флота Советского Союза было всего три линкора — два старых, типа «Гангут», и еще один, переданный англичанами в счет раздела итальянского флота, «Ройял Соверип», а теперь «Архангельск». Этот линкор простоял в Североморске до 1949 г. и был возвращен Англии. В боевых операциях он участия не принимал и пострелял, и то холостыми зарядами, только один раз — 9 мая 1945 г, в День Победы.

Что касается флотов Англии и США, то их содержание в мирное время требовало огромных затрат и не было оправданным. В продажу пошли авианосцы, крейсера, эсминцы и множество малых кораблей, катеров и вспомогательных судов. Англия сумела распродать или передать в пользование свои корабли своим бывшим доминионам — Канаде, Индии, Австралии и другим Американцы продавали свои, в основном, легкие корабли — эсминцы, подводные лодки — всем желающим. Они продали и несколько крейсеров в страны Южной Америки. Многие корабли были проданы и в страны Европы. Только на линейные корабли спроса не было. Впрочем, и остались они только во флотах США, Англии и Франции (если не считать несколько совершенно устаревших посудин в составе флотов СССР, Турции и др.).

О судьбе линкоров Франции уже говорилось. Что касается линкоров СССР, то ранее был упомянут бывший итальянский линкор «Джулио Чезаре», переданный СССР и введенный в состав Черноморского флота под именем «Новороссийск». О судьбе этого корабля рассказ пойдет чуть позже, а теперь остановимся на многочисленных английских и американских линкорах.

В составе английского флота осталось 14 линкоров, считая и последний линейный крейсер «Ринаун». Один линкор, «Вэнгард», был в постройке. Старые линкоры типа «Нельсон», «Куин Элизабет» и «Резолюшн» пошли на слом в период 1946—1948 гг. Последний из них, «Ройял Соверин», после возвращения из СССР в 1949 г. также пошел на слом Линкоры типа «Кинг Джорж V» в 1950—1951 гг. были выведены в резерв. Только один из них, «Хоу», продолжал службу в качестве учебного корабля. В 1957—1958 гг. все они пошли на слом, и в составе английского флота остался один линкор «Вэнгард», служивший до 1960 г.

Судьба старых американских линкоров постройки времен Второй мировой войны была различной. Наиболее старый из них, «Арканзас», участвовал в испытаниях ядерного оружия у атолла Бикини и в 1946 г. был потоплен. Такая же судьба была и у линкоров «Техас» и «Нью–Йорк». Они были потоплены в 1948 г. Линкор «Пенсильвания» участвовал в двух испытаниях ядерного оружия и в 1950 г. был разобран. «Невада» стала мишенью на артиллерийских стрельбах и потоплена в 1948 г. Линкор «Айдахо» в 1947 г. пошел на слом «Миссисипи» служил дольше. В 1952 г. его перевооружили в ракетоносец, а в 1956 г. он был выведен из состава флота и разобран. «Нью–Мехико» в самом конце войны был дважды поврежден ударами самолетов- «камикадзе» и получил значительные повреждения. В 1945 г. он был выведен из состава флота и отправлен на слом. Линкоры «Калифорния», «Теннеси», «Мэриленд», «Колорадо» и «Вест Вирджиния» в 1947 г. были выведены в резерв, а в 1959 г. были все отправлены на слом «Мэриленд» и «Вест Вирджиния» некоторое время служили в качестве штабных кораблей. Линкоры относительно новые, типа «Вашингтон» и «Саут Дакота», были выведены в резерв в 1947 г. Три из них — «Вашингтон», «Саут Дакота» и «Индиана» — в 1961—1963 гг. пошли на слом «Массачусетс», «Алабама» и «Норт Кэролайн» имели более счастливую судьбу и были преображены в музеи. (Как жаль, что многие заслуженные советские корабли не получили такой почетной старости. Не сохранилось ни одною эсминца типа «Новик», ни даже таких славных кораблей, как «Седов» или «Ермак». Сохранились до наших дней только некоторые подводные лодки да еще «Аврора».)

Из всех американских линкоров продолжали службу (с перерывами) только четыре корабля последней серии «Айова». (После войны стало очевидным, что содержание огромного флота накладно даже для такой богатой страны, как США.) «Способность держать под контролем море и небо над ним — вот ключ к нашей свободе и нашей способности поддерживать мир во всем мире», —лицемерно заявил президент Трумэн. Символично то, что это заявление было сделано им на борту линкора «Миссури». В дальнейшем этот линкор и его «систершипс» классически оправдали это в операциях против Кореи, Вьетнама и на Ближнем Востоке. Впрочем, первые плавания линкоров типа «Айова» были вполне мирные, так как использовались для перевозки военнослужащих из Азии домой, в США. Кроме того, они выполняли своеобразную, впрочем, не очень мирную функцию «демонстрации флота» — читай, «демонстрации силы». Однако такая демонстрация стоила денег, и немалых. Экономные американцы вывели в резерв в 1948 г. три из четырех линкоров, оставив в строю только «Миссури». Этому кораблю не повезло — после планового ремонта в первом пробном плавании он сел на мель и получил значительные повреждения корпуса, которые так и не были окончательно исправлены. Корабль так и продолжал свою службу с деформированным набором и обводами и был способен развивать скорость не более 24 уз. В 1950 г. началась война в Корее. Это было первое после мировой войны применение флота, и линкоров в том числе, в локальной войне. В послевоенный период США прибегали к агрессии около 220 раз, при этом использовали военно–морские силы в 120 случаях. Впоследствии, в 1960 г., в США была принята так называемая доктрина гибкого реагирования. Чуть позже она стала и главной доктриной сил НАТО. В ряде случаев в наиболее крупных конфликтах США использовали свои линейные корабли. В корейской войне последовательно принимали участие все четыре линкора.

К началу войны в строю находился только один линкор — «Миссури». Вот он и был направлен в зону боевых действий. 19 августа 1950 г. он вышел из Норфолка, а 15 сентября уже принимал участие в войне. Американские линкоры участвовали в войне посменно, так сказать, «вахтенным методом». «Миссури» принял участие дважды: первый раз — с 15 сентября 1950 г. по 19 марта 1951 г. и второй раз — с 25 октября 1952 г. по 25 марта 1953 г. Следом за ним принял участие в войне линкор «Нью–Джерси», и тоже дважды (с 17 мая по 14 ноября 1951 г. и с 12 апреля по 28 июля 1953 г.).

Линкоры «Висконсин» и «Айова» участвовали по одному разу: первый — с ноября 1951 г. по апрель 1952 г., второй — с апреля по октябрь 1952 г. Как уже говорилось, первым линкором в Корейской войне стал «Миссури». 15 сентября под флагом адмирала Смита он открыл огонь по корейским позициям из орудий главного калибра, поддерживая Инчхонскую десантную операцию (эта операция полностью изменила ситуацию в той войне в пользу США). Артиллерия линкора поддерживала наступление сухопутных сил в районах Вонсана, Чхонджина и Хыннама. Успеху применения артиллерии линкора способствовало то, что коммуникации, по которым осуществлялось снабжение северокорейской армии, проходили вблизи берега и имели большое количество мостов и тоннелей. Таким образом, стратегически важные железнодорожные и автомобильные пути стали привлекательной целью для 406–мм пушек линкора. Удачное применение тяжелой корабельной артиллерии способствовало выведению из резерва остальных линкоров и их последовательному применению в войне.

Всего за время войны линкоры типа «Айова» выпустили по противнику 20 424 снаряда калибром в 406 мм. По американским оценкам, эффективность огня была высокой. В отчетах о результатах приводится с точностью до одного число разрушенных дотов, бункеров, прочих укреплений и сооружений и чуть ли не с точностью до одного — потери неприятеля в живой силе. Однако в ряде случаев, подтвержденных аэрофотосъемкой, можно говорить о фактических потерях северных корейцев. Потери были действительно значительными, а другими они и не могли быть при полном военном господстве США. Так, в операции, проведенной 24 апреля 1953 г., линкор «Нью–Джерси» выпустил около 159 снарядов 406–мм калибра, не считая снарядов других калибров, по ряду береговых целей, среди которых были четыре тоннеля и семь мостов. Аэрофотосъемка показала, что уцелело только два моста. Один мост был полностью разрушен, четыре получили повреждения, а входы в тоннели частично засыпаны грунтом. Успех американцев объясняется отсутствием у корейцев тяжелой артиллерии, а имеющаяся у них средняя не могла причинить тяжелым кораблям существенных повреждений. Более того, после нескольких выстрелов корейские батареи сами становились целями и быстро подавлялись корабельной артиллерией, не испытывающей недостатка в боевых припасах. Например, линкор «Нью–Джерси» за 120 дней пребывания у берегов Кореи провел 434 стрельбы и выпустил по береговым целям около 5700 снарядов 406–мм и более 13 000 снарядов 127–мм калибров. Экономить боеприпасы не приходилось (следует обратить внимание на высокую долговечность орудийных стволов главной артиллерии американских линкоров, превышающую 600 выстрелов на орудие). Залпы 406–мм пушек поставили своеобразную точку в той войне: 26 июля 1953 г. линкор «Нью–Джерси» обстрелял укрепления корейцев в районе Вонсана как раз накануне перемирия. Корейская война закончилась, и линкоры опять оказались не у дел.

К середине пятидесятых годов на первый план стали выходить корабли новых классов. Это были атомные ракетные и многоцелевые подводные лодки. Они потеснили с первых позиций даже такие корабли, как ударные авианосцы. Линкоры опять попали в резерв. Первым был выведен из состава флота и 26 февраля 1955 г. превращен в музей линкор «Миссури». В этом качестве он оставался целых тридцать лет и только в мае 1986 г. снова вступил в строй. Следом за ним 21 августа 1957 г. в резерв был выведен линкор «Нью–Джерси». Однако он находился там меньше времени и в апреле 1968 г. снова введен в строй, чтобы принять участие в войне во Вьетнаме. 24 февраля 1958 г. в резерв вывели линкор «Айова». Однако в апреле 1984 г. он был расконсервирован, модернизирован и до 1990 г. находился в строю. Годом раньше, в апреле 1989 г., во время учебных стрельб произошел взрыв в башне главного калибра, погибли 47 человек. Линкор после этого не восстанавливали. Причина взрыва осталась невыясненной — то ли разрыв снаряда, то ли взрыв пороха из‑за неполного сгорания при выстреле упаковки предыдущего заряда. Возможно, причиной стали осечка и повторное заряжание, когда в канале ствола находились снаряд и заряд. Причина так и не была окончательно выяснена. В 2001 г. корабль стал музеем в Сан–Франциско. Линкор «Висконсин» использовался как учебный до марта 1958 г., после чего был отправлен в резерв. В августе 1986 г. он был расконсервирован, модернизирован и вступил в строй 22 октября 1988 г. Он принимал участие в войне с Ираком, а с 16 апреля 2001 г. стал кораблем–музеем в Норфолке.

Следующая значительная локальная война была во Вьетнаме. Это была одна из самых длительных войн XX столетия. Она продолжалась с 1964–го по 1973 г. и несколько напоминала (с точки зрения применения линкоров) корейскую. Это сходство объясняется протяженной береговой линией и отсутствием тяжелой артиллерии у противника. Как и в той войне, линкоры могли беспрепятственно расстреливать береговые объекты противника (Мероприятие, скорее, позорное для боевого корабля, предназначенного для боя если не с равным, то с достойным противником.) После начала войны прошло почти три года, пока командование США вспомнило о находящихся в резерве линкорах и приняло решение использовать хотя бы один в этой войне — чего зря ржавеют. Выбор пал на линкор «Нью–Джерси». Корабль прошел модернизацию, она коснулась электронного оборудования, зенитной артиллерии и средств связи. На линкоре оборудовали площадку для вертолета, и он стал, помимо прочего, выполнять функцию штабного корабля.

Наконец в мае 1968 г. корабль отправился в Тихий океан, где провел подготовку экипажа для будущих боевых действий. В сентябре линкор уже находился у берегов Вьетнама и произвел первую стрельбу по береговым целям. За следующие шесть месяцев «Нью–Джерси» выпустил около 5900 снарядов главного калибра и около 15 000 тысяч 127–мм снарядов. В отчетах о результатах стрельб приводится (с точностью до метра) длина разрушенных окопов, строений, дотов и бункеров (опять с точностью до одного). Что касается потерь в живой силе, то в ней значатся 146 «достоверно убитых» и 24 человека— «предположительно». (Подобная точность вызывает если не улыбку, то некоторый скепсис.)

Представляет определенный интерес использование американцами активно–реактивных снарядов, в том числе и 127–мм, позволяющих существенно повысить дальнобойность корабельной артиллерии. Применение таких снарядов позволило совместить дальнобойность ракеты с точностью артиллерийского корабельного снаряда. Для обеспечения точности применения артиллерии американцы широко использовали разведывательно–корректировочные группы, высаживаемые с вертолетов.

Одной из наиболее известных была операция, имеющая название «Боулд Маринер» (январь — февраль 1969 г.). Операция осуществлялась с целью уничтожения складов боеприпасов и снаряжения вьетнамских партизан на полуострове Батанган. Для проведения этой операции (в целом незначительной) привлекались тем не менее большие силы всех видов: десант численностью до 4000 человек поддерживал сильный отряд кораблей, в том числе и линкор «Нью–Джерси». Поддержку с воздуха обеспечивали самолеты берегового базирования и двух авианосцев, а также вертолеты двух десантных вертолетоносцев. Всей этой армаде противостояли всего 800 вьетнамских партизан. Однако проведение операции на площади всего в несколько квадратных километров заняло почти месяц.

Нашли применение линкоры и в конфликтах на Ближнем Востоке. (Для агрессора очень заманчиво пострелять по людям по возможности издалека, не опасаясь за свою, очень хочется сказать — шкуру, жизнь.)

В войне Англии и Франции против Египта нашли применение корабли всех классов, в том числе шесть авианосцев, линкор, семь крейсеров и другие, общим числом более 300 вымпелов. Все они предназначались для удара по Порт–Саиду. Американские корабли, и линкор «Нью–Джерси» в их числе, 14 декабря 1983 г. открыли огонь по сирийским позициям в Южном Ливане. Обстрел повторился 8 февраля 1984 г., тогда линкор выпустил около 300 снарядов главного калибра. Погибли несколько высших офицеров сирийской армии. Эта бомбардировка по своей интенсивности считается одной из самых мощных за послевоенную историю.

Последнее применение линкоры нашли в войне против Ирака в январе—феврале 1991 г. Война получила название «Буря в пустыне». 2 августа 1990 г. Ирак объявил войну Кувейту. Поводом послужило якобы присвоение нефти с пограничного месторождения. Реакция западных держав последовала мгновенно. Многонациональные силы (против Ирака выступили США, Англия, Франция и ряд арабских стран) насчитывали 2 тыс. самолетов, 4 тыс. танков, 600 тыс. человек и значительные силы флота. Помимо шести многоцелевых авианосцев в состав морских сил вошли и два линкора, «Миссури» и «Висконсин». Эти корабли, кроме 406–мм орудий, несли на себе и ракеты «Томагавк». 15 января 1991 г. истек срок ультиматума, и объединенные силы коалиции нанесли массированный бомбовый и ракетный удар по целям в Кувейте и Ираке.

Перед авиационным налетом средства ПВО Ирака, а также города Багдад и Басра подверглись ракетному удару с кораблей. В течение следующих недель авиация союзников, совершая в день по 2500 самолето–вылетов, бомбила позиции иракской армии. 6 февраля к ударам с воздуха присоединились 406–мм пушки линкоров. Сопротивление иракских войск заметно ослабело, и Ирак был готов начать переговоры о выводе своих войск из Кувейта. 24 февраля линкор «Миссури» произвел обстрел побережья. 25 февраля позиции иракских войск были прорваны, а 27 февраля территория Кувейта была очищена от иракских войск.

Применение линкоров в этой войне показало достаточную эффективность их артиллерии и ракет. В 28 % случаев наблюдались либо прямые попадания, либо тяжелые повреждения целей. После завершения операции «Буря в пустыне» оба последних линкора были выведены из состава флота. Им была уготована роль музеев, на слом пустить эти корабли американцы не решились. В свое последнее плавание линкор «Миссури» отправился 23 мая 1998 г. из Бремертона в Пёрл–Харбор. Корабль, на котором завершалась Вторая мировая война, встанет на то место, где она началась, на Тихом океане. Он займет место недалеко от мемориала, устроенного над погибшим линкором «Аризона», остатки которого покоятся на дне у острова Форд.

«Бурей в пустыне» закончились послевоенные операции, в которых, так или иначе, использовались линейные корабли. Операции скорее жандармские, чем военные, и скорее позорные, чем славные. Однако, отойдя от моральных аспектов, хочется сделать вывод о целесообразности использования линкоров в послевоенный период в локальных конфликтах. Как и во всех других случаях, существует и на этот предмет две противоположные точки зрения.

Сообразно принципу «быстрого реагирования», линкоры в послевоенный период выполняли свою задачу, так как способствовали завоеванию господства в районе боевых действий, обеспечивали и поддерживали десантные операции и наносили огневой удар по наземным целям. Это не говоря о функциях, связанных с «демонстрацией силы» и обеспечением военного присутствия.

Дополнительное оснащение линкоров ракетами значительно расширило их боевые возможности. Установка крылатых ракет «Томагавк» и противокорабельных ракет «Гарпун» привела к созданию класса бронированных кораблей УРО (управляемого ракетного оружия).

Модернизированные линкоры оказались практически идеальными кораблями в локальных войнах. (Однако следует отметить, что операции, которые осуществляли линкоры в этих войнах, велись против слабого противника и практически без всякого противодействия с его стороны.) Кроме того, линкоры выполняли функции штабных кораблей. (Американское морское начальство понять можно — на линкоре легче обеспечить комфортное бытие, опять же — меньше качает.)

Каковы же недостатки линкоров? Во–первых, их эксплуатация обходится очень дорого, что‑то около 60 миллионов долларов в год. Во–вторых, ввод в строй после консервации и последующей модернизации обходился каждый раз в 300—500 миллионов долларов на корабль. В–третьих, боевые возможности линкоров не так велики, как это кажется на первый взгляд. Они не имеют противолодочного оружия и требуют многочисленного эскорта, в то же время представляют собой неплохую цель. Противосамолетная и противоракетная оборона линкоров также недостаточна. Их артиллерия по дальности, даже при стрельбе ракетоснарядами, значительно меньше, чем радиус действия тех же вертолетов, а стрельба требует наличия корректировщиков. И последнее — наличие высокоточного ракетного оружия нового поколения с применением спутниковых средств наведения на относительно некрупных кораблях, типа «фрегат», окончательно ставит крест на достоинствах линкоров.

Это все так, но в ряде стран все‑таки ведутся разработки проектов кораблей огневой поддержки, чем‑то напоминающих старые «карманные» линкоры. Их водоизмещение может достигать 20 тыс. т и скорость — 26 уз. Они будут оснащены 3—4 орудиями крупного калибра, ракетными комплексами «поверхность— поверхность» и комплексами ПВО. Кто знает, может, как всегда, новое й на этот раз окажется хорошо забытым старым.

В заключение рассказа о послевоенных линкорах необходимо вспомнить о трагической судьбе последнего советского корабля этого класса — «Новороссийск». Итальянский линкор «Джулио Чезаре», согласно договору о разделе трофейного флота, 3 февраля 1949 г. был передан Советскому Союзу. 26 февраля линкор прибыл в Севастополь, а 5 марта получил название «Новороссийск». К лету того же года корабль был приведен в порядок и вошел в состав Черноморского флота, став его флагманом «Новороссийск» благополучно прослужил более шести лет до роковой пятницы 28 октября 1955 г. Корабль вернулся после проведения учебных артиллерийских стрельб и в 18 часов стал на бочку № 3 (запомним этот момент). В ту же ночь в 1 час 30 мин. последовал взрыв (по утверждению В. Кулинченко, взрывов было два) в носовой части линкора. В этой части корабля расположены кубрики, и при взрыве сразу погибли около 200 человек.

Вскоре на корабль прибыл командующий флотом вице–адмирал Пархоменко с большой группой высших офицеров флота. Надо отметить, что мероприятия, принятые для спасения корабля, были не самые лучшие. Вместо того чтобы стремиться осушить затапливаемые помещения всеми средствами, а таковые в порту имелись, постараться приткнуть корабль к мели, во всяком случае, постараться убрать с корабля всех, не занятых непосредственно борьбой за живучесть, большое количество высшего начальства, как это часто бывает, только мешало проведению спасательной операции. «Более тысячи матросов… скопились на корме. Выстроенные в шеренги, они ждали распоряжений командования. Когда наклон палубы стал критическим, люди хватались за ограждения, но ни один, это отмечено в официальных документах, не покинул корабля без команды. Только через 2 час. 40 мин. Пархоменко приказал эвакуировать экипаж, и в этот момент бронированная громадина легла на борт и перевернулась. Сотни моряков оказались в воде. Там же барахтались и восемь адмиралов во главе с самим командующим», — так описывает это событие В. Кулинченко.

Около 200 моряков, составлявших команды машинистов, турбинистов и трюмных, оказались запертыми внутри корабля и погибли. Всего с кораблем погибли 609 человек. Тот факт, что при опрокидывании корабля адмиралы оказались вместе со всеми в воде, спасло их от более сурового наказания.

Подъем линкора продолжался вместе с подготовкой почти полтора года. В мае 1957 г. корабль в перевернутом состоянии всплыл, был отведен в Казачью бухту и впоследствии разрезан на металл.

Что же послужило причиной взрыва и гибели корабля?

Сразу следует отказаться от версии внутреннего взрыва. Доказано, что взрыв произошел снаружи и заряд, приведший к гибели корабля, находился на дне бухты.

Рассматривались две причины взрыва: старая, не вытраленная немецкая донная мина и диверсия. Рассмотрим обе эти версии.

Предположим, что причиной взрыва была немецкая донная магнитная мина. Что же это была за мина и что могло и должно было привести ее в действие? Почему она не сработала раньше? Постараемся ответить на эти вопросы. Поскольку мина находилась в месте оживленного перемещения кораблей, то вряд ли взрыватель имел датчик кратности, рассчитанный на столь большое число прохождений над ней кораблей. Это не могла быть и мина, которая сработала от соприкосновения с якорем, — корабль стал на бочку. Это не была и мина, управляемая по проводам, — за столько лет они, определенно, были бы обнаружены. В целом версия, основанная на подрыве линкора на старой немецкой мине, представляется малоубедительной, и вероятность того, что она, эта мина, послужила причиной гибели корабля, чрезвычайно мала.

Если это была диверсия, то кто мог ее совершить? Потенциальные противники, силы НАТО? Вряд ли. Им была прекрасно известна ценность этого весьма устаревшего корабля, и вряд ли они стали бы ввязываться в подобную авантюру. Иное дело — престиж и «дело чести». На подобный шаг могли пойти бывшие подчиненные князя В. Боргезе, командира итальянских морских диверсантов. Итальянцы имели большой опыт в подобных операциях, а обычное российское разгильдяйство в охране главной базы флота (в ту ночь внешний рейд не охранялся, сетевые заграждения были открыты, а шумопеленгаторные станции не работали) могло способствовать успеху операции. Если это была диверсия, то люди, осуществившие ее, хорошо знали, куда подводить мину. Только случай уменьшил взрыв (хотя и не спас корабля). Дело в том, что когда корабль становился на бочку, то, против обычного, кормовой швартов выбрали, а носовой потравили на 10 м. Если бы этого не произошло, то взрыв мины пришелся бы как раз в район носовых погребов главного калибра. Если это так, то диверсанты хорошо готовились к операции. Косвенным подтверждением диверсии может служить ряд событий. Например, вскоре после гибели «Новороссийска» группа итальянских военных моряков была награждена высшими боевыми орденами. Многие из них входили в соединение, которым в свое время командовал Боргезе. Другой пример: в кают–компании отряда морских диверсантов появилась картинка, изображавшая взрыв «Чезаре». По свидетельству писателя–мариниста Гузанова (он участвовал в спасении моряков линкора), взрыв был явно запланирован, иначе трудно объяснить появление на второй день в газетах стран НАТО снимков погибшего корабля, сделанных с высоты севастопольского госпиталя. По–видимому, и высшее командование флота и правительство склонились к мнению, что диверсия могла иметь место. Во всяком случае, второй итальянский трофейный корабль, крейсер «Керчь», был вскоре выведен из состава флота. В 1963 г. на Братском кладбище был установлен памятник погибшим морякам, но только через четверть века на памятнике появились мраморные доски с именами погибших. Так окончил свои дни последний советский линкор, последний погибший корабль этого класса.

Заключение

В 2006 г. исполняется 100 лет с момента введения в строй первого линкора, получившего название «Дредноут». Первые сорок лет эти корабли если не властвовали на морях, то, во всяком случае, считались сильнейшими артиллерийскими кораблями. Последующие двадцать лет они сохранялись только в нескольких флотах, а последние сорок — только во флоте США. Действительно, это были самые большие и самые сильные артиллерийские корабли, но, увы, и на силу есть сила. Появилась авиация, появились авианосцы, и линкоры уступили первенство. Затем и авианосцам пришлось его уступить атомным подводным лодкам. Парадоксально, но вершина успеха больших артиллерийских кораблей–линкоров пришлась на время, когда линкоров‑то и не было. Цусимское сражение — единственное, когда артиллерия кораблей привела одну из сторон к победе и полному разгрому противника. Последующие атаки минных судов только добивали разгромленного противника. Тогда же они, минные корабли, сделали заявку если не на господство, то, во всяком случае, на значительную роль в будущих боях. Последующая за Русско–японской войной «линкорная лихорадка» породила множество линкоров во всех странах, имеющих приличный флот. Однако тогда же наметился и кризис линкоров — они были дороги, и командование предпочитало не рисковать ими. Линкоры во Второй мировой войне, несмотря на свою многочисленность, в основном, отстаивались в базах. В Северном море произошло фактически одно генеральное сражение — Ютландское, но и оно не решило исхода войны на море. Остальные операции были существенно менее значительны. Операции в Средиземном море показали несостоятельность линкоров в действиях против хорошо вооруженных береговых укреплений, Дарданелльская операция тому пример. Многочисленные линкоры–дредноуты, не нашедшие достойного применения, пошли на слом или были затоплены. В бою погибли всего четыре корабля, не считая нескольких погибших от диверсий и аварий. В промежуток между войнами была сделана попытка отказаться от дорогих линкоров, но успеха не имела. Вторая мировая война была богаче на операции с применением линейных кораблей. Линкоры Германии с успехом применялись в борьбе с судоходством Англии, но с улучшением конвоирования и блокады побережья, вынуждены были уступить первенство подводным лодкам. Многочисленные столкновения кораблей в Средиземном море показали уязвимость линкоров от авиации, а те успехи, которые имели английские корабли, объясняются, скорее, слабой подготовкой итальянцев.

На Тихом океане авиация и авианосцы с первых дней войны вышли на первое место, и линкорам пришлось, в основном, играть роль кораблей артиллерийской поддержки десантов. За всю Тихоокеанскую кампанию было всего два боя с применением артиллерии линкоров.

Невелики были успехи линкоров и в действиях против берега. Только в нескольких наиболее масштабных десантных операциях линкоры нашли применение в оказании артиллерийской поддержки своим войскам. С окончанием войны линкоры почти всех стран, там, где они еще остались, пошли на слом или служили в качестве учебных кораблей.

Применение американских линкоров в локальных войнах и некоторый успех, который они в них имели, объясняются слабостью противоборствующей стороны. Иными словами, оглядывая вековой путь развития линкоров, можно сказать, что те колоссальные затраты, которые пошли на проектирование, постройку и эксплуатацию линкоров, вряд ли окупились. Однако они не могли не появиться. Они были необходимы, но со временем устарели. На этом позвольте и закончить рассказ об истории самых больших и мощных артиллерийских кораблей — линкоров.

ИЛЛЮСТРАЦИИ

Научно–популярное издание Морская летопись

Шавыкин Николай Александрович

ЛИНКОРЫ — ВЛАСТИТЕЛИ МОРЕЙ. XVII‑XX ВЕКА

Выпускающий редактор Н. М. Смирнов

Корректор Е. Ю. Таскон

Верстка С. Б. Буславский

Подготовка к печати художественного оформления М. Г. Хабибуллов

ООО «Издательский дом «Вече»

© Шавыкин Н. А., 2011

© ООО «Издательский дом «Вече», 2011

ISBN 978–5-9533–5791–3

Content

Линкоры - властители морей. XVII‑XX века

Предисловие, или предыстория

Глава 1 ОТ ЦУСИМЫ ДО ПЕРВОЙ МИРОВОЙ

Цусимское сражение

Линкор «Дредноут»

Как устроен линкор

Линкорная лихорадка

Английские линкоры

Английские линейные крейсера

Германские линейные корабли

Германские линейные крейсера

Русские линкоры

Французские линкоры

Линкоры Италии

Австро–венгерские линкоры серии «Тегетгоф»

Линкоры США

Линкоры Японии

Японские линейные крейсера

Линкоры Испании

Линкоры Бразилии

Линкоры Аргентины

Глава 2 ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОИНА

Сражение у Фолклендских островов

Гельголандское сражение

Обстрел английского побережья немецкими линейными крейсерами

Бой у Доггер–банки

Ютландское сражение

Последние выходы Флота открытого моря

Балтийский театр боевых действий

Русские линкоры прикрывают минные постановки

Операция в Рижском заливе

Операция «Альбион»

Брестский мир и последние операции русского Балтийского флота

Черноморская кампания

Действия линейных кораблей и линейных крейсеров на Средиземном море

Операции «Гебена» в Средиземном море

Дарданелльская операция

Боевые действия в Адриатическом море

Судьба германского флота

Глава 3 МЕЖДУ МИРОВЫМИ ВОИНАМИ

Глава 4 ВТОРАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА

От нападения на Польшу до капитуляции Франции

«Странная война» в Европе

Германские рейдеры

Норвежская операция

Разгром англо–французской армии. Капитуляция Франции

Глава 5 СУДЬБА ФРАНЦУЗСКОГО ФЛОТА

Глава 6 ЛИНКОРЫ В БОРЬБЕ ЗА КОММУНИКАЦИИ

Глава 7 СРЕДИЗЕМНОМОРСКИЙ МОРСКОЙ ТЕАТР

Глава 8 НОРМАНДСКАЯ ДЕСАНТНАЯ ОПЕРАЦИЯ

Глава 9 СОВЕТСКИЕ ЛИНКОРЫ В МИРОВОЙ ВОЙНЕ

Глава 10 МИРОВАЯ ВОЙНА НА ТИХОМ ОКЕАНЕ

От Пёрл–Харбора до Мидуэя

Сражение у Мидуэя

Кампания на Соломоновых островах

Кампания на острове Новая Гвинея

Операции в центральной части Тихого океана

Филиппинская кампания

Гибель линкора «Конго»

Гибель флагмана японского флота

Бомбардировка японских кораблей в Курэ

Камикадзе против линкоров

Глава 11 ПОСЛЕДНИЕ ЛИНКОРЫ

Заключение

ИЛЛЮСТРАЦИИ