Серебряные тени

Кровные узы - 5

Райчел Мид

Глава 1

Сидни

Я проснулась в темноте.

В этом не было ничего нового, я начала просыпаться в темноте за последние… ну я не знаю, сколько дней. Может, это было несколько недель или даже месяцев. Я потеряла счет времени в этой маленькой, холодной камере, только грубый каменный пол для сна. Мои похитители держали меня в сознании или спящей по своему усмотрению, с помощью каких-то наркотических веществ, которые сделали невозможным отсчитывание дней. Некоторое время я была уверена, что они подсовывали мне их в моей еде или воде, таким образом, я пошла на голодовку. Единственное, чего я достигла, так это принудительного кормления то, чего я никогда, никогда не хотела бы испытать снова и не ушла от наркотиков. Я, наконец, поняла, что они добавляли наркотики в трубопровод и через вентиляционную систему, а я не могла отказаться от воздуха.

Некоторое время у меня была причудливая идея отследить время по своему менструальному циклу, со времен первобытных обществ женщины определяли время сами до полной луны. Мои похитители были сторонниками чистоты и эффективности, даже в таких условиях предоставляли предметы женской гигиены, когда приходило время. Этот план потерпел неудачу также, как и предыдущие. Принятие противозачаточных таблеток резко прекратилось из-за моего захвата, что поспособствовало гормональному сбою и пряло мое тело в нерегулярные циклы, которые делают невозможным измерение дней, особенно в сочетании с моим дурацким графиком сна. Единственная вещь, в которой я могу быть уверена так это то, что я не беременна, что явилось огромным облегчением. Если бы у меня был ребенок от Адриана, у алхимиков была бы неограниченная власть надо мной. Но его нет во мне, и я могу выдержать все независимо от того, что они для меня приготовили. Голод, холод. Это не имеет значения. Я отказалась позволять им ломать меня.

- Вы думали о своих грехах, Сидни?

Металлический, женский голос отразился вокруг маленькой камеры, он звучал из каждого угла сразу. Я приняла положение сидя, подтянув к себе огрубевшие колени. Это было скорее по привычке, чем из-за чего – либо еще. Одежда была без рукавов и была тонкой как бумага, которая совсем не грела. Единственное, что она предоставляла, так это психологическое чувство скромности. Они дали мне ее на полпути моего плена, утверждая, что это был знак доброй воли. На самом деле, я думаю, что алхимики просто не могли управлять мной, держа меня там голой. Особенно когда они поняли что так до меня не добраться, как они надеялись.

- Я спала, - сказала я подавляя зевок. - Нет было времени на раздумья.

Препарат в воздухе, казалось, держал меня постоянно спящей, но они также посылали некий симулятор, который действовал наоборот - чтобы я не спала, когда они не хотели, независимо от того, насколько опустошенной я была. Результатом было то, что я никогда не чувствовала себя полностью отдохнувшей, чего они и добивались. Психологическая война работала лучше всего, когда ум был утомленным.

- Разве Вам ничего не снится? - спросил голос.

- Вам не снится спасение? Вам не снится, то, как Вы видите свет снова?

- Вы знаете, что я не спала.

Сегодня я была нетипично разговорчивой. Они задавали мне вопросы все время, и иногда я просто молчала.

- Но если Вы прекратите кормить меня успокоительным какое-то время, возможно, у меня будет реальный сон, и мне приснится сны, о которых мы сможем поболтать.

Не менее важным было то, что получив реальный сон, который был бы освобожден от этих наркотиков, обеспечило бы то, что Адриан был в состоянии определить мое местоположение, и смог бы помочь мне найти выход из этой дыры.

Адриан

В течении многих долгих темных часов одно только его имя звучало во мне. Мысли о нем, о нашем прошлом и нашем будущем, были мне подарком, тем что помогло мне выжить. Часто я теряла себя в мечтах, мысленно возвращалась на несколько месяцев назад, когда мы были вместе. Неужели прошло так мало? В мои 19 лет, казалось бы, ничего другого ярче и значимее не было как время, которое я провела с ним. Мои дни были поглощены мыслями о нем. Каждое драгоценное воспоминание, радостное и мучительное, я хотела бы повторить, и когда я исчерпала их, я мечтала о будущем. Я хотела бы прожить все возможные сценарии, что мы себе представляли, все наши глупые «планы побега».

Адриан

Он был причиной, почему я смогла выжить в этой тюрьме.

И он был также причиной того, что я была здесь, в первую очередь.

- Вам не нужно Ваше подсознание, чтобы сказать Вам, что Ваше сознание уже знает. – сказал мне голос. – Вы нечисты и порочны. Ваша душа окутана тьмой, и Вы согрешили против собственного рода.

Я вздохнула на эту старую риторику и пересела поудобнее, хотя это не имело значения. Мои мышцы были в состоянии постоянной жесткости для моего возраста. Мои мышцы были постоянно напряжены. Не было ни какого комфорта, который бы можно было найти в этих условиях.

- Это должно Вас опечалить, - продолжал голос, - осмысление того, что Вы разбили сердце своего отца.

Это был новый подход, который застал меня врасплох, достаточно того, что я говорила, не думая:

- Мой отец не имеет сердца.

- Имеет, Сидни, имеет, – если я не ошиблась, голос звучал немного радостно за о, что смог поджать меня. – Он сильно сожалеет о Вашем падении. Особенно после того, как Вы дали такие обещания нам и боролись с нами против зла.

Я подвинулась так, чтобы я могла опереться о грубую стену.

- Ну, у него есть другая дочь, которая является намного более многообещающей теперь, таким образом, я уверена, что он справится с этим.

- Вы разбили ее сердце тоже. Они оба очень огорчены, намного сильнее, чем когда-либо, когда Вы могли знать. Было бы неплохо помириться с ними?

- Вы предлагаете мне эту возможность? – осторожно спросила я.

- Мы предлагали Вам эту возможность с самого начала, Сидни. Просто скажите слова, и мы с удовольствием начнем Ваш путь к спасению.

- Вы говорите, что это не было его частью?

- Это было частью усилий, чтобы помочь Вам очистить Вашу душу.

- Конечно, - сказала я. - Помогая мне посредством голодания и оскорбления.

- Вы хотите увидеть Вашу семью или нет? Было бы неплохо присесть и поговорить с ними?

Я ничего не ответила, и вместо этого попыталась разобраться в том, что игра началась. Голос предложил мне много вещей в неволе, большинство из них земные блага - тепло, мягкая кровать, реальная одежда. Мне предложили и другие награды тоже, крестик, подаренный мне Адрианом, и более существенную и аппетитную еду, чем каша, на которой они в настоящее время поддерживали меня. Они даже пытались соблазнить тем, что перекачивали по трубопроводу аромат кофе. Кто-то, возможно, семья, которая так обо мне заботится, информировала их о моих предпочтениях.

Но это… шанс увидеть и поговорить с людьми - нечто совершенно новое. Правда, Зои и мой папа не были точно на вершине списка тех людей, которых я хотела бы увидеть прямо сейчас, но это было нечто большее из того, что предлагали алхимики, что меня интересовало: жизнь вне этой ячейки.

- Что я должна сделать? – спросила я.

- То что Вы всегда знали, что Вы должны были сделать, – ответил голос. – Признать Вашу вину. Исповедать свои грехи и сказать, что Вы готовы искупить свою вину.

Я чуть не сказала, что мне не в чем признаваться. Это было то, что я им говорила сто раз до этого. Может быть, даже тысячу раз. Но я все еще была заинтригована. Встреча с другими людьми означает, что, они должны были бы выключить этот яд в воздухе… не так ли? И если бы я могла избежать этого, мне могли бы сниться сны…

- Сказав эти слова, я смогу встретиться с моей семьей?

Голос звучал раздражающе снисходительно.

– Не сразу, конечно. Вы должны заработать это. Но Вы можете перейти к следующей стадии исцеления.

– Переобучения, – проговорила я.

– Вы говорите таким тоном, будто это плохо, – сказал голос. – Мы делаем это, чтобы помочь Вам.

– Нет, спасибо, – ответила я. – Я привыкаю к этому месту. Жаль будет оставить его.

Я знаю, что с переобучением начнется настоящая пытка. Несомненно, она будет не столько мучить физически, сколько контролировать сознание. Эти суровые условия должны заставить меня чувствовать себя слабой и беспомощной, чтобы я стала восприимчива к изменению разума при переобучении. Так, чтобы я была признательна и благодарна им за это.

И все же я не могла избавиться от мысли, что если я оставлю это место, я снова смогу нормально спать и видеть сны. Если я смогу установить контакт с Адрианом, все изменится. По крайней мере, я буду знать, что он в порядке… Если переживу само переобучение. Я могла только предполагать, какими психологическими манипуляциями они будут воздействовать на меня, но не знала наверняка. Вынесу ли я это? Смогу ли сохранить свой разум, или они настроят меня против всех моих принципов и близких людей? Было рискованно покидать эту клетку. Я знала, что у алхимиков есть препараты и уловки, которые заставят, так сказать, “придерживаться” их команд, и хотя я была, вероятно, защищена от них благодаря регулярному использованию магии до моего заключения в тюрьме, страх, что я все еще могу быть уязвимой, снедал меня. Я знала единственный надежный способ защиты от их принуждения. Когда-то я сделала снадобье и успешно использовала его на друге… но не на себе.

Дальнейшие размышления прервались, поскольку я почувствовала нахлынувшую усталость. Очевидно, разговор окончен. Теперь я знала достаточно, чтобы не бороться, так что я растянулась на полу, позволяя густому, лишенному сновидений сну нахлынуть на меня, хороня мысли о свободе. Но прежде, чем препарат усыпил меня, я мысленно произнесла его имя, используя его как опору, чтобы сохранить силы.

Адриан…

Я проснулась некоторое время спустя и обнаружила еду в моей камере. Это была обычная каша, какая-то из тех горячих каш, вероятно, обогащенных витаминами и минералами для сохранения моего здоровья. Однако, называть ее “горячей кашей” слишком великодушно. Больше подходит “чуть теплая”. Они делали ее как можно более неаппетитной. Вкусная или нет, я автоматически ела, зная, что я должна сохранить силы, чтобы выбраться отсюда.

Если я выберусь отсюда. Предательская мысль возникла прежде, чем я смогла остановить ее. Давний страх, мучивший меня, ужасающая возможность того, что они будут держать меня здесь вечно, что я никогда не увижу людей, которых люблю, ни Адриана, ни Эдди, ни Джилл, никого из них. Что никогда не смогу снова практиковать магию. Что никогда больше не смогу читать книги. Последняя мысль поразила меня особенно сильно, потому что, пока я грезила об Адриане в эти мрачные дни, я бы убила, чтобы прочитать даже что-то настолько приземленное, как дрянной романчик. Я бы согласилась на журнал или брошюру. На все, что не будет темнотой и тем голосом.

Будь сильной, сказала я себе. Будь сильной для себя. Будь сильной для Адриана. Разве он сделал бы меньше для тебя?

Нет. Где бы он ни был, все еще в Палм-Спрингс или переехал, я знаю, что Адриан никогда не перестанет бороться за меня, и я должна соответствовать этому. Я должна быть готова к тому, когда мы будем вместе. Я должна быть готова к тому, когда мы воссоединимся.

«Centrum permanebit». Латинские слова крутились у меня в голове, придавая мне сил. Они из стихотворения, которое мы с Адрианом читали, и переводятся как “центр устоит”. Теперь мы центр, подумала я. И он и я устоим, что бы ни произошло.

Я закончила свою скудную трапезу и попыталась на ощупь немного помыться под краном маленькой раковины в углу клетки, рядом с туалетом. О настоящих ванне и душе не могло быть и речи (хотя раньше они использовали это в качестве приманки), и мне приходилось ежедневно (или, как я полагала, ежедневно) мыться грубой мочалкой и пахнущей ржавчиной холодной водой. Было унизительно знать, что они смотрят на меня через свои камеры ночного видения, но все же не так, как оставаться грязной. Я не доставлю им такого удовольствия. Я останусь человеком, даже если это будет большой платой за их допросы.

Когда я стала достаточно чистой, я снова свернулась в клубок напротив стены. Мои зубы стучали, и я дрожала из-за мокрой кожи на холодном воздухе. Когда-нибудь мне будет тепло снова?

– Мы говорили с Вашим отцом и сестрой, Сидни, – сказал голос. – Они были очень расстроены, когда услышали, что Вы не хотите видеть их. Зои плакала.

Я внутренне вздрогнула, сожалея о том, что играла с ними в прошлый раз. Голос теперь думает, что семейная тактика имеет воздействие на меня. Как они могли подумать, что я захочу сблизиться с людьми, которые заперли меня здесь? Единственная семья, которую я, возможно, хотела видеть моя мама и старшая сестра, вероятно, не были в списке посетителей, особенно, если отец получил свое при разводе. Этот результат на самом деле был тем, что я бы предпочла услышать, но я ни за что не выдала бы им этого.

– Вы не сожалеете о боли, которую им причинили? – спросил голос.

– Я думаю, что Зои и отец должны сожалеть о боли, которую они причинили мне, – ответила я.

– Они не хотели причинять Вам боль, – голос пытался быть успокаивающим, но я хотела ударить его обладателя, кем бы он ни был. А ведь я не была человеком, склонным к насилию. – Они сделали то, что они сделали, чтобы помочь Вам. Это то, что все мы пытаемся сделать. Они хотели бы поговорить с Вами и объясниться.

– Уверена, хотели бы, – пробормотала я. – Если даже вы говорили с ними.

Я ненавидела себя за взаимодействие с похитителями. Я разговаривала с ними время от времени, и они, должно быть, любили это.

– Зои спросила нас, можно ли принести тебе обезжиренный ванильный латте, когда она будет посещать тебя. Мы сказали, что можно. Мы все за цивилизованные посещения, за то, чтобы вы сели и по-настоящему поговорили, за вашу семью и особенно за исцеление души.

Мое сердце учащенно забилось, и это не было связано с тем, что меня приманивают кофе. Голос в очередной раз подтвердил то, что предлагал ранее. Настоящие встречи, посиделки и кофе… Это имело место за пределами этой клетки. Если бы эти фантазии и были правдой, то они никаким образом не могут привезти сюда отца и Зои. Не то, чтобы увидеть их, было моей целью. Выбраться отсюда - вот моя цель. Я по-прежнему утверждала, что могу остаться здесь навсегда, что могу выдержать все, чему они меня подвергали. И я могла бы. Но чего я достигну? Все, что я доказала, – это собственную стойкость и неповиновение. В то время как я была горда этими качествами, они не делали меня ближе к Адриану. Чтобы дотянуться до Адриана, до остальных моих друзей… Мне нужен сон. Чтобы увидеть сон, мне надо избавиться от этого нахождения под действием наркотиков.

И не только это. Если я окажусь где-то, не в этой темной камере, я смогу снова творить магию. У меня может появиться подсказка, где они меня держат. Возможно, я смогу освободиться. Но сначала я должная покинуть эту клетку. Я думала, что была храброй, оставаясь здесь, но внезапно задалась вопросом: может, уход отсюда будет настоящим испытанием моего мужества.

– Вы бы хотели этого, Сидни? – если я не ошиблась, голос звучал крайне взволнованно, почти ревностно, что контрастировало с высоким и властным тоном, к которому я привыкла. Я никогда не вызывала у них такого интереса. – Хотели бы Вы начать первые шаги к очищению своей души? И увидеть семью?

Как долго я томилась в этой клетке? Ощупывая свой торс и руки, я могла сказать, что потеряла значительное количество веса, такое, которое заняло бы недели, чтобы потерять. Недели, месяцы… Я понятия не имела. И в то время, как я находилась здесь, жизнь в мире продолжалась без меня – мире, полном людей, которые нуждались во мне.

– Сидни?

Не желая показаться нетерпеливой, я попыталась приостановиться.

– Откуда мне знать, могу ли я доверять Вам? В том, что я увижу мою семью, если я… начну это путешествие?

– Зло и обман – не наш путь, – сказал голос. – Мы получаем наслаждение от света и честности.

Лгуны, лгуны, думала я. Они врали мне годами о том, что хорошие люди – монстры, и пытались диктовать мне, как мне прожить мою жизнь. Но это не важно. Они могут сдержать свое слово о моей семье или нет.

– У меня будет… настоящая кровать? – я сделала мой голос немного сдавленным. Алхимики научили меня быть превосходной актрисой, и теперь они увидят, как хорошо их обучение работает на практике.

– Да, Сидни. Настоящая кровать, настоящая одежда, настоящая еда. И люди, с которыми можно поговорить, люди, которые смогут помочь, только если Вы будете их слушать.

Последняя часть решила дело. Если я буду находиться среди других, они не смогут больше отравлять воздух. Я почувствовала, что сейчас я особо внимательна и взволнована. Они перекачивали по трубопроводу какие-то стимуляторы, заставляющие меня беспокоиться и действовать опрометчиво. Это была хорошая уловка для уставшего и измотанного разума, и это работало – просто не так, как они ожидали.

По старой привычке я поднесла ладонь к ключице, касаясь креста, которого там больше не было. Не дай им изменить себя, молилась я мысленно. Позволь мне сохранить разум. Позволь вынести все, что произойдет

- Сидни?

– Что я должна делать? – спросила я.

– Вы знаете, что Вы должны сделать, – сказал голос. – Вы знаете, что Вы должны сказать.

Я положила руки на сердце, и следующими моими словами в голове была не молитва, а тихое послание Адриану: Жди меня. Будь сильным, и я тоже буду. Я смогу выкарабкаться из всего, что у них есть в запасе. Я не забуду тебя. Я никогда не отвернусь от тебя, неважно, как мне придется врать им. Наш центр устоит.

– Вы знаете, что Вы должны сказать, – повторил голос, практически брызжа слюной.

Я прочистила горло.

– Я нагрешила против своего собственного рода и позволила моей душе прогнить. Я готова очиститься от тьмы.

– И каковы Ваши грехи? – требовал голос. – Признайтесь в том, что совершили.

Это было тяжелее, но я смогла подобрать слова. Если так я смогу быть ближе к Адриану и свободе, я скажу что угодно.

Я глубоко вздохнула и сказала:

– Я влюбилась в вампира.

И после этого меня ослепили светом.

Глава 2

Адриан

- НЕ ПОЙМИ МЕНЯ НЕПРАВИЛЬНО, но ты выглядишь ужасно.

Я поднял мою голову со стола и прищурился одним глазом. Даже с солнечными очками в помещении света все еще было слишком много.

-Действительно?, - сказал я. - А можно ли понять это правильно?

Ровена Клэрк остановила меня своим властным взглядом, который так напоминал чем-то Сидни, которая уже возможно была повержена. Это стало причиной боли в моей груди.

-Ты можешь это воспринять как конструктивную критику, - нос Ровены сморщился. - Это похмелье, верно? Потому что я считаю, что значит для тебя трезвость в одном месте. И я могу учуять запах от джинного завода. Я не совсем уверена.

- Я трезв. По большей части, - я рискнул снять солнечные очки, чтобы разглядеть ее лучше. - Твои волосы синие.

- Бирюзовые, - исправила она, застенчиво касаясь их. - И ты видел их два дня назад.

- Я?

Два дня назад должен был быть наш последний урок по смешанной технике здесь, в колледже Карлтон. Я мог вспомнить лишь два последних часа.

- Хорошо. Это возможно: тогда я на самом деле не был трезв. Но это выглядело мило, - добавил я, надеясь, что это меня пощадит от некоторого осуждения. Но нет.

По правде говоря, мои трезвые дни в школе были в последнее время примерно пятьдесят на пятьдесят. Учитывая то, что я делал это вовсе не для того, чтобы составить о себе мнение, тем не менее. Я думал, что я достоин некоторого уважения. Если Сидни потеряна - нет, будучи принятой - я не хотел прийти сюда. Я не хотел идти куда-либо или делать что-либо, что не было связано с ней. Я скручивался в клубок в своей кровати днями, пытаясь дотянуться до нее через мир снов с помощью духа. Ни разу я не смог связаться. Не важно какой час дня, я пытался но никогда не мог найти ее спящей. В этом не было смысла. Никто не смог бы оставаться бодрствующим столь долгий час. Пьяным людям сложнее связаться, с тех пор как алкоголь заглушил эффекты духа и блокировал разум, но как-то я сомневался, что у нее и ее алхимиков, взявших её в плен, были безостановочные коктейльные вечеринки.

Я, возможно, сомневался в самом себе и моих собственных способностях, особенно после того как я принимал лекарства, чтобы отключить на некоторое время действие духа. Но в конце концов моя магия вернулась в полной мере, и у меня не возникали сложности в том, чтобы дотянуться до других в их снах. Возможно, я не способен к другим вещам в жизни, но я все еще был самым лучшим путешествующим во снах пользователем духа среди всех, кого я знал. Проблема заключалась в том, что я знал только некоторых других пользователей духа, так что не было большого количества советов о том, как я могу преуспеть в этом и почему не могу дотянуться до Сидни. Все моройские вампиры владеют определенным видом стихийной магии. Большинство специализируется в одном из четырёх духовных элементов: земля, воздух, вода или огонь. Только малая доля из нас использует дух, и здесь нет такой полностью задокументированной истории духа,какая имеется для других элементов. Имеется большое количество теорий, но ни одна из них не дает точного ответа, почему я не мог дотянуться до Сидни.

Ассистент преподавателя бросил кучу сшитых бумаг передо мной и такую же перед Ровеной, вырвав меня из моих мыслей. - Что это?

- Хм, твой последний экзамен,- сказала Ровена, закатывая глаза.- Дай угадаю. Ты не помнишь этого тоже? И меня, предлагающую позаниматься с тобой?

- Должно быть для меня это был выходной, - пробурчал я , беспокойно перелистывая страницы.

Карающее выражение Ровены обратилось в сожаление, но всё, что бы она не сказала, не имело бы значения из-за приказов преподавателя быть быстрыми и приступать к работе. Я уставился на экзаменационную работу и удивился, как будто я смог бы подделать ее. Часть того, что вытянуло меня из кровати и вернуло в колледж, было то, что для Сидни образование было значимым. Она всегда завидовала той возможности, что я имел, но вероятность того, что ее контролирует зануда-отец, вынуждала ее отказываться от этого. Когда я понял, что не смог найти ее сразу (и поверьте мне, я пытался как многими земными способами, так и магическими) я решил сам себе, что займусь и сделаю то, чего она хотела бы: закончу семестр в колледже.

Предположительно я не был самым прилежным студентом. С тех пор как большинство моих занятий были вводным искусством, мои преподаватели обычно ставили зачет до тех пор, пока что-либо сдавалось. Это была для меня удача, так как “что-либо” было вероятней всего милейшее описание для одной из тех ужасных картин, что я недавно создал. Я едва поддерживал проходной балл, но этот экзамен мог бы всё загубить. Эти вопросы всё или ничего, правильно или нет. Я не мог просто так рисовать или изображать и рассчитывать на баллы через усилие.

Когда я начал делать мои лучшие пробы, отвечая на вопросы о контурах рисования и деконструкции пейзажа, я почувствовал темные грани депрессии, тянущей меня вниз. И это не было просто потому,что я вероятней всего провалю экзамен по этому предмету. К тому же я подходил к тому,чтобы потерять Сидни и обмануть ее ожидания.

Но в действительности, что значит один предмет,если я уже разочаровал ее многими другими способами? Если бы наши роли были противоположны, она вероятно нашла бы меня к этому времени. Она умней и более находчива. Она бы смогла справиться с чрезвычайным. Я не могу справиться даже с обычным.

Я сдал экзаменационную работу через час, надеясь, что не просто так провел целый семестр в процессе. Ровена закончила раньше и ждала меня за дверьми.

- Ты хочешь что-нибудь поесть? - спросила она. - Я угощаю.

- Нет, спасибо. Я собираюсь встретиться с моей кузиной.

Ровена посмотрела на меня осторожно.

- Ты же не поедешь за рулем сам,не так ли?

- Я сейчас трезв, спасибо тебе огромное, - сказал я ей. - Но если тебе так будет лучше, то я поеду на автобусе.

- Тогда я предполагаю, что это он, так? Последний день занятий.

Я подумал о том, что это было, я представил себе начало. У меня было куча других предметов,но этот был мой единственный предмет с ней.

- Я уверен, что мы увидимся ещё раз, - сказал я уверенно.

- Я надеюсь, - сказала она, её глаза наполнились беспокойством. - У тебя есть мой номер. По крайней мере используй его. Я буду здесь целое лето. Позвони мне и Кэсси, если ты захочешь развеяться… или если будет что-то, о чем ты захочешь поговорить. …Я знаю, что ты в последнее время имеешь дело с трудными вещами…

- Я покончил с трудностями, - солгал я.

Она не знала и половины всего, и для того, чтобы она узнала, не было возможности, конечно, она могла б, но не как обычный человек. Я знаю, что она думает, что Сидни порвала со мной, и это убивает меня - видеть жалость Ровены. Я едва бы смог исправить её, но тем не менее.

- И я определенно свяжусь с тобой, так что рекомендую тебе сидеть возле телефона. Увидимся, Ро.

Она помахала рукой мне на прощание, когда я шел в сторону ближайшей остановки. Остановка была не слишком далеко, но я почувствовал себя потеющим к тому времени, когда я достиг её. Это был май в Палм Спрингс, и наша мимолетная весна была затоптана в землю жарким и изнуряющим приближением лета. Я надел обратно солнечные очки, пока я ждал и пытался игнорировать парня-хипстера, курящего возле меня. Сигареты по крайней мере были одним из пороков, к которому я не возвращался с тех пор, как не было Сидни, но порой это было сложно. Очень сложно.

Чтобы отвлечься, я открыл мою сумку и высматривал внутри маленькую статую золотого дракона. Я опер мою руку на его спину, чувствуя его крошечные чешуйки. Ни один художник не смог бы создать такое идеальное произведение искусства, потому что он не был на самом деле скульптурой. Он был настоящим драконом, ну, каллистана, чтобы быть точным, он вид добродушного демона. Он связан с ней и со мной, но только она владеет способностью обращать его из живой формы в замороженную и наоборот. К несчастью для Прыгуна, он был заключен в эту форму, когда она была похищена, то есть он застрял в ней. Как говорит наставнице Сидни по магии, Джеки Тервиллингер, Прыгун все еще технически жив, но проводит довольно жалкое существование без еды и деятельности. Я носил его везде, я гулял и не знаю, может ли он контактировать со мной, значит ли это для него что-то. В чём он действительно нуждается - так это в Сидни, и я не могу порицать его. Мне тоже это нужно.

Я рассказал Ровене правду: я был трезв сейчас. В чем и был замысел. Долгая поездка на автобусе дала мне отличную возможность найти Сидни. Хотя я давно не пытался дотянуться до нее во снах так жадно, как однажды было, я представлял точку, чтобы отрезветь несколько раз в день и искал.

Как только автобус двинулся и я занял свое место, я черпнул магию духа, которая была внутри меня, превознося великолепный путь, который заставил меня чувствовать. Это было двойная радость, хотя одна из них была образована осознанием того, что дух медленно ведет меня к безумию.

Безумие такой неприятный мир, говорил голос в моей голове. Думать об этом - это как получить новый взгляд на реальность.

Я вздрогнул. Голос в моей голове не был моим сознанием или чем-то подобным. Это был голос моей мертвой тети Татьяны, бывшей королевы мороев. Или, правильней, это был дух, воссоздающий в моих галлюцинациях ее голос. Я привык слышать её, когда моё настроение падало до минимума. Теперь, с тех пор как Сидни покинула нас, этот призрак тети Татьяны стал постоянным спутником. Положительная сторона - если бы ты даже и смог посмотреть на него таким образом, то это было одна из биполярных сторон действия духа, которое проявлялось реже.Это было, как будто безумие духа имело измененную форму. Было ли лучше иметь мысленные беседы с вымышленным умершим родственником, чем быть человеком с разительными колебаниями настроения? Честно говоря, я не был уверен в этом.

Иди прочь, сказал я ей. Ты не реальна. Кроме того пришло время найти Сидни.

Как только я слился с магией воедино, я протянул мое сознание, ища Сидни - человека, которого я знал лучше чем кого-либо другого на этой земле. Найти кого-нибудь спящим, кого я знал лишь чуточку, было бы просто. Найти ее спящей должно было быть ещё легче. Но я не смог вступить в контакт и в конце концов отпустил магию.

Она либо не спала, либо всё-таки заблокирована от меня. Как только я оказывался поверженным снова, я искал бутылку водки в моей сумке и располагался, как будто бы выжидал поездку в Висту Азул.

По мне пробежалась приятная дрожь, когда я отрезался от своей магии, но не от душевной боли, достигнув Амбервудской частной средней школы. Занятия только закончились, и студенты в стильной форме ходили туда и сюда между зданиями, в свободное время от учебы. Это были старшеклассники, которые приближались к окончанию срока.Я дошел до женского общежития, и там начал ждать Джилл Мастрано Драгомир,чтобы она смогла меня найти.

В то время как Ровена только догадывалась, что беспокоит меня, Джилл точно знала о моих проблемах. Это потому что, пятнадцатилетняя Джилл обладала “преимуществом”— способностью бывать в моем сознании. В прошлом году она была мишенью убийц, желающих свергнуть ее сестру с трона, которая была королевой мороев и моим хорошим другом.Технически, те убийцы преуспели, но я вернул Джилл с помощью экстраординарных способностей духа. Этот подвиг исцеления забрал у меня много сил, а также создал психическую связь, которая позволяет Джилл знать мои мысли и чувства. Я знал, что мой недавний приступ депрессии и пьянства плохо сказывался на ней — хотя, по крайней мере, пьянство иногда приглушало связь. Если бы Сидни была рядом, то она ругала бы меня за то, что я был эгоистичен и не думал о чувствах Джилл. Но Сидни не было рядом. Груз ответственности висел на мне, а я не был достаточно сильным, чтобы позаботиться обо всем, как мне казалось.

Джил не было ни в одном из трёх автобусов, которые приходили и уходили. Это был наш обычный день, когда мы собирались все вместе. Я старался не отставать от этого, даже если отставал в других вещах. Я достал свой телефон и написал ей: “Эй, я здесь. Все хорошо?”

Ответа не последовало, и от беспокойства я почувствовал покалывание внутри. После покушения, Джилл отослали сюда, чтобы скрыться среди людей в Палм-Спрингс, потому что пустыня не то место, где наш вид или стригои — злые, немертвые вампиры — хотели быть. Алхимики — тайное общество людей, одержимых скрыванием людей и вампиров друг от друга — послали Сидни в качестве связующего звена, чтобы убедиться, что все пошло гладко. Алхимики хотели удостовериться, что морои не погружаются в гражданскую войну, и Сидни делала хорошую работу, помогая Джилл пройти через всевозможные взлеты и падения. То, где Сидни потерпела неудачу, однако, была романтическая связь с вампиром. Это шло вразрез с устоями Алхимиков в отношении людей и вампиров, находящихся отдельно друг от друга, и Алхимики ответили жестоко и эффективно.

Даже после того, как Сидни уехала, а ее замена с жестким лицом, Маура, прибыла, для Джилл все оставалась относительно спокойно. Не было никаких признаков опасности, и мы даже думали, что она сможет вернуться к обществу мороев, как только ее учебный год закончится в следующем месяце. При исчезновении, когда я не получал от нее сообщения, я отправлял сообщение Эдди Кастилю.

В то время как Джилл и я были мороями, он был дампиром - раса, рожденная от человека и мороя. Их вид обучают быть нашими защитниками, и он был одним из лучших. К сожалению, его грозных боевых навыков оказалось недостаточно, когда Сидни обманула его, когда алхимики пришли за ней.

Она сделала это, чтобы спасти его, жертвуя собой, и он не мог ничего с этим поделать. Это унижение не убило разжигание романа между ним и Джилл, потому что он больше не чувствовал, что не был достоин принцессы-мороя. Он по-прежнему покорно служил ей как телохранитель, впрочем, я знал, что если что-то случится с ней, он будет первым, кто узнает об этом.

Но Эдди не ответил мне также, и два других вампира, служащие под прикрытием в качестве ее защитники, тоже. Это было странно, но я старался успокоить себя тем, что радиомолчание каждого из них, вероятно, означало, что они отвлеклись вместе и были в порядке. Джилл объявится скоро.

Солнце побеспокоило меня снова, так что я обошел здание и нашел другую скамейку, которая была далеко от дороги и в тени пальм. Я удобно расположился на ней и вскоре заснул, чему способствовали и вчерашняя долгая ночь в баре, и то, что я прикончил бутылку водки. Позже гул голосов разбудил меня, и я увидел, что солнце уже заметно переехало в небе надо мной. Также надо мной были лица Джилл и Эдди, наряду с нашими друзьями Анджелиной, Треем и Нейлом.

-Эй, - прохрипел я, отодвигаясь. - Где вы были?

- Где ты был?- многозначительно спросил Эдди.

Зелёные глаза Джил смягчились, когда она посмотрела на меня:

- Все хорошо. Он был здесь всё это время, он просто забыл. Это и понятно, учитывая что… ну, у него сейчас тяжёлые времена.

- Забыл что? - Спросил я, тревожно смотря ей в лицо.

- Не важно,- уклонилась от ответа Джил.

- Что я забыл? - воскликнул я.

Анжелина Доус, одна из дампиров-защитников Джилл, оправдала себя, как всегда, своей прямотой.

- Окочание срока-выставки Джилл.

Я с изумлением уставился на нее, а потом всё вернулось ко мне. Одним из внеклассных мероприятий Джил был фешн-дизайн и швейный клуб. Она начинала как модель, но когда это стало для нее слишком общественно и опасно, ей пришлось попробовать свои силы в разработке за кулисами - и она хорошо преуспела в этом.

Она говорила в прошлом месяце о большом шоу и выставке своего клуба по случаю окончанию срока проекта, и было приятно видеть ее снова такой взволнованной чем-либо. Я знал, что ей было больно за Сидни тоже, и с частью моей депрессии плюс ее неудачный роман с Эдди, она жила под почти таким же темном облаком, как и я. Это шоу и шанс показать свою работу было одним светлым пятном для нее - маленьким в великой схеме вещей, но очень важным в жизни девочки-подростка, которой необходимо немного нормальности.

И я провалил это.

Моменты разговора вернулись ко мне сейчас, она говорящая мне дату и время, и я обещающий прийти и поддержать её. Она даже напомнила мне в последний раз, когда я видел её на этой неделе. Я отметил, что она сказала и вышел отпраздновать Вторник Текилы в бар возле своей квартиры. Сказать, что её шоу вылетело из головы было бы преуменьшением.

- Чёрт, прости, Джэлбэт, Я пытался писать… - Я поднял свой телефон, чтобы показать им,оказалось, что это была бутылка водки. Я поспешно засунул её обратно в сумку.

- Мы должны были выключить свои телефоны во время шоу,- объяснил Нейл. Он был третьим дампиром в группе, недавно добавленный в Палм Спрингс. Он стал походить на меня со временем, может быть потому что он страдал от своей собственной душевной боли. Он по уши влюбился в девушку-дампира, которая исчезла с лица земли, хотя в отличии от Сидни, молчание Олив Сиклейр скорее всего было связано с личными убеждениями, а не с похищением алхимиками.

- Хорошо… как всё прошло?- попытался я. - Бьюсь о заклад всё было потрясающе, так?

Я чувствовал себя так удивительно глупо, что с трудом мог выдержать это. Может быть я не мог бороться с тем, что Алхимики сделали с Сидни. Может быть я не смог подготовиться к экзамену. Но ради Бога, должен же я был по крайней мере быть на фешн-шоу для одной девочки! Всё что я должен был делать это - сидеть там и апплодировать. Я провалил даже это, и вес этого вдруг навалился на меня. Черный туман наполнил мой разум, давя на меня, заставляя меня ненавидеть всё и всех - себя больше всего. Это было неудивительно, что я не смог спасти Сидни. Я не смог даже позаботиться о себе.

Тебе и не нужно, прошептала тетя Татьяна у меня в голове. Я позабочусь о тебе.

Искра сострадания появилась в глазах Джилл, так как она почувствовала приход мрачного настроения.

- Это было великолепно. Не беспокойся - мы покажем тебе фотографии. У них был профессиональный фотограф, который всё снимал и который выложит всё в интернет.

Я пытался отогнать эту тьму и мне удалось напряженно улыбнуться.

- Рад слышать это. Хорошо, тогда как насчет того, чтобы пойти и отпраздновать? Ужин за мной.

Лицо Джил вдруг помрачнело.

- Ангелина и я едим с учащимися. Я имею ввиду может быть, я могла бы отменить это. До экзаменов ещё месяц, так что я могу всегда…

- Забудь, - сказал я, поднимаясь. - Кто-то же в этой связи должен быть готовым к экзаменам. Повеселись. Увидимся позже. Никто не пытался остановить меня, но вскоре меня нагнал Трей Жарез. Он был, пожалуй, самым странным участником нашего круга: человек, который когда-то был частью группы охотников на вампиров.

Он разрушил связь с ними, потому что они были психами и потому что он влюбился - вопреки здравому смыслу - в Ангелину. Эти двое были единственными двое в нашей маленькой группе с каким-либо подобием счастливой личной жизни, и я знал, что они пытались улегчить это для остальных несчастных душ.

- И как именно ты собираешься попасть домой?, - спросил Трэй.

- Кто сказал, что я собираюсь домой?- возразил я.

- Я. Тебе не следует снова гулять и тусить. Выглядишь ты ужасно.

- Ты уже второй человек, который говорит мне это сегодня.

- Что ж, может тогда тебе стоит прислушаться, - ответил он, ведя меня к студенческой автостоянке. - Давай, я отвезу тебя.

Это было простое предложение с его стороны, потому что он был моим соседом по комнате.

Это началось недавно. Он жил в Амбервуде с другими. Его бывшая группа, Воины Света, имела такие же намерения о взаимодействии людей и вампиров. В то время как Алхимики имели дело с сокрытием существования вампиров от обычных людей, Воины имели гораздо более дикий подход и охотились на вампиров. Они утверждали, что охотились только на стригоев, но и также не были друзьями с мороями и дампирами.

Когда отец Трея узнал об Ангелине, он использовал другой подход в отличие от отца Сидни. Вместо того, чтобы похитить своего сына и заставить его исчезнуть без следа, мистер Жарез просто отрекся от Трея и лишил его всякого финансирования. К счастью для Трея, учеба была оплачена до конца года. Комната и питание - нет, и так общежитие Амбервуда выставило Трея несколько месяцев назад. Он оказался на моём пороге, предлагая мне платить ренту из своего скудного заработка от кофе магазина, чтобы он смог закончить среднюю школу в Амбервуде.

Я радушно принял его и отказался от денег, зная что этого захотела бы Сидни. Моим единственным условием было то, что придя домой, я никогда не должен был бы обнаружить его с Ангелиной на моём диване.

- Я высосан, - сказал я, после нескольких минут нашей поездки в неловком молчании.

- Это что-то вроде вампирской шутки?, - спросил Трей.

Я бросил взгляд на него.

- Ты знаешь что это значит. Я облажался. Никто не спрашивает многого с меня. Не теперь. Всё, что я должен был сделать это не забыть пойти на фешн-шоу, и я провалил это.

- С тобой произошло много ужасного,- сказал он дипломатично.

- Это происходит с каждым. Чёрт, посмотри на себя. Вся твоя семья отрицает твоё существование и делает всё, чтобы выгнать тебя из школы.Ты нашёл обходной путь, придерживаешь в норме свои оценки и спорт, и тебе удалось выбить несколько стипендий в процессе, - я вздохнул. - Между тем, я, возможно, завалил вводное искусство. Даже несколько предметов, на самом деле, если я пропустил больше экзаменов на этой неделе, то это выглядит вполне возможным. Я даже не знаю.

- Да, но у меня всё ещё есть Ангелина. И это заставляет меня смирится со всем этим дерьмом. В то время как ты…- Трей не смог закончить, и я увидел вспышку боли на его загорелом лице.

Мои друзья в Палм Спрингсе знали обо мне и Сидни. Они были единственными в мире мороями (или людьми в мире, соповаждающие мороев) которые знали о наших отношениях. Они сочувствовали мне и ей из-за того, что случилось. Они любили Сидни тоже. Не так как я, конечно, но она была из таких типов людей: преданных и строющих глубокие связи со своими друзьями.

- Я скучаю по ней тоже,- сказал Трей мягко.

- Я должен был сделать больше,- я сказал, сутулясь на своем сиденье.

- Ты сделал много. Больше, чем я мог бы подумать сделать. И не только поиски во сне. Я имею ввиду, ты преследовал её отца, давил на мороев, превратил жизнь этой Мауры в сущий ад…ты испробовал всё.

- Я умею быть раздражающим,- признался я.

- Ты просто столкнулся со стеной, вот и всё. Они просто слишком хорошо прячут её в секретной тюрьме. Но они ошибутся в чем-то, и ты найдешь в чём. И у тебя всё будет хорошо. Так будет у всех нас.

Беседа была необычной для него, но не подбадривающей для меня.

- Я не знаю, как я собираюсь найти их ошибку.

Глаза Трея расширились:

- Маркус.

Я покачал головой.

- Он исчерпал свои связи тоже. Никто не видел его месяц.

-Нет, - Трей указал туда, где он поставил машину перед моей квартирой. - Там. Маркус.

Конечно. Там, сидя на крыльце здания, был Маркус Финч, мятежный экс-алхимик, который призвал Сидни думать за себя и который пытался - бесполезно - найти ее для меня. Я открыл дверь прежде, чем Трей остановил машину.

- Он не должен быть здесь лично, если у него нет новостей, - сказал я взволнованно. Я выпрыгнул из машины и побежал по траве, мою прежнюю вялость заменило чувство цели. Вот что это было. Маркус проник. Маркус нашел ответы.

-Что такое? - потребовал я. - Ты нашел ее?

-Не совсем.- Маркус поднялся и пригладил светлые волосы. -Давайте зайдем внутрь и поговорим.

Трей был почти так же нетерпелив как и я, когда мы привели Маркуса в гостиную. Мы стояли в одинаковых позициях: скрестив руки на груди.

- И? - спросил я.

- Я получил список мест, которые возможно могут быть использованы в качестве воспитательных изоляторов алхимиков, - начал Маркус, не так восторженно, как он должен был бы реагировать на новости, как эти. Я схватил его за руку.

- Это невероятно! Мы начнем проверять их и …

- Это тридцать из них, - перебил он.

Я опустил руку.

- Тридцать?

- Тридцать,- повторил он. - И мы точно не знаем, где они находятся.

- Но ты только что сказал…

Маркус поднял руку.

- Позволь мне объяснить все это сначала. Потом можешь говорить. Этот список мои источники получили от городов в Соединенных Штатах, где алхимики проводили разведку для перевоспитания и нескольких других операционных центров. Это было несколько лет назад, и в то же время мои источники подтверждают, что они строят свой текущий центр перевоспитания в городе из списка, мы не знаем наверняка, на каком городе они остановили свой выбор или даже где в этом городе они выбрали место для этого. Есть ли способы узнать? Конечно, и я знаю людей, которые могут начать копаться в деле. Но мы должны делать это, беря за основу один город за другим, и каждый из них займет некоторое время.

Всю надежду и энтузиазм, которые я чувствовал, увидев Маркуса, как ветром сдуло .

- И дай угадаю: некоторое время это несколько дней?

Он поморщился.

- Это будет от дела к делу, в зависимости от трудности изучения каждого города. Это может занять кучу дней, чтобы убрать один из списка. Или несколько недель .

Я не думал, что смогу чувствовать себя хуже, чем на экзамене и с Джилл, но, видимо, я был неправ. Я бросился на диван, разгромленный. “Несколько недель раз тридцать. Это может быть более года “.

- Разве что нам повезет и мы найдем ее в одном из первых.

Я мог бы даже сказать, что он не считает это вероятным, но все же.

- Да, ну, ‘повезло’ действительно не было так, как я описал бы как все идет для нас, - заметил я. - Не понимаю, почему это должно измениться сейчас.

- Это лучше, чем ничего, - сказал Трей. - Это первая реальная ниточка,что у нас есть.

- Мне нужно найти ее отца, - пробормотал я.- Мне нужно найти его и заставить его сказать, где она находится.

Все попытки найти Джареда Сэйдж оказались безуспешными. Мне удалось найти телефонный номер, а он незамедлительно повесил трубку. Принуждение не работает так хорошо по телефону.

- Даже если ты сделаешь это, он вероятно не знает, где она, - сказал Маркус. - Они держат секреты друг от друга, с целью защиты от принудительных признаний.

- И так же мы. - сказал я, направляясь на кухню, чтобы сделать напиток. - Застряли так же, как и раньше. Приходите ко мне через год, когда вы проверите свой список до конца.

- Адриан… - начал Маркус, выглядя растерянным, каким я никогда не видел его прежде. Он обычно выглядит как рекламный плакат дерзкой уверенности.

Ответ Трея был более прагматичным.

- Никакой больше выпивки. Ты выпил довольно много сегодня, парень.

- Мне судить об этом, - отрезал я. Вместо того, чтобы сделать напиток, я закончил тем, что просто схватил две бутылки ликёра наугад. Никто не пытался остановить меня, когда я пошел к своей комнате и захлопнул дверь.

Прежде чем я начал свою вечеринку, я сделал другую попытку найти Сидни. Это было непросто, так как немного водки со второй половины дня до сих пор кружили вокруг, но мне удалось неуверенно схватить дух.

Как обычно - ничего, но уверенность Маркуса, что она была в США заставила меня захотеть попытаться еще. Это был ранний вечер на Восточном побережье, и я должен был проверить,в случае, если для нее это ранняя ночь. Очевидно, нет.

Я топил себя в бутылке, отчаянно желая стереть в памяти всё. Школу. Джил. Сидни. Я не думал, что могу пасть так низко, что все мои чувства могли бы быть настолько темны и глубоки, и не было никакой возможности поднять их на созидательный уровень. Когда мы расстались с Розой, я думал, что хуже уже быть не может. Я ошибался. Между нами никогда не было ничего существенного. Всё, что я потерял с ней, было возможным.

Но с Сидни… с Сидни у меня было все это и я потерял все это. Любовь, понимание, уважение. Ощущение того, что мы оба стали лучше под влиянием друг друга и могли взять на себя что угодно, пока мы были вместе. Только мы не были вместе больше. Они ограбили нас, отняв друг у друга, и я не знал, что должно было случиться сейчас.

Центр устоит. Это была линия Сидни, взятая из “Второго пришествия”, стихотворения Уильяма Батлера Йейтса, для нас. Иногда, в мои темные моменты, я волновался, что первоначальная формулировка стихотворения была более подходящей: Things fall apart; the center cannot hold.(Все развалится; центр упадет.)

Я напивался до беспамятства, только для того, чтобы проснуться по середине ночи от жуткой головной боли. Меня тошнило, но когда я доходил до ванной комнаты, тошнота проходила. Я просто чувствовал себя несчастным. Может быть, потому что расческа Сидни всё ещё была здесь, напоминая мне о ней. Или же потому, что я пропустил свой ужин и уже не помню, когда было мое последнее кормление. Не удивительно, что я был в такой плохой форме.

Моя терпимость к спирту так укрепилась за эти годы, что я редко чувствовал себя больным от него, так что я, должно быть, действительно облажался на этот раз. Умной вещью было бы начать пить галлоны воды, но вместо этого, я приветствовал самоубийственное поведение. Я возвращался в свою квартиру за другим напитком и преуспел только в том, чтобы чувствовать себя хуже.

Моя голова и желудок успокоились на рассвете, и мне удалось увидеть прерывистый сон в своей постели. Но он был прерван через несколько часов от стука в дверь. Я думаю, что это были довольно мягкие удары, но с остатками моей головной боли, это звучало, как кувалдой.

- Уходи, - сказал я, вглядываясь мутными глазами в дверь.

Трей просунул голову в дверь:

- Адриан здесь кто-то хочет поговорить с тобой.

- Я уже наслушался того, что Мерри Маркус должен был сказать,- бросил я. - Я закончил с ним.

Дверь открылась дальше, и кто-то вошел за Треем. Даже не смотря на то, что мой мир кружился, я смог сесть и посмотреть получше. Я почувствовал, что у меня отвисает челюсть и задавался вопросом : галлюцинация ли это? Это было бы не в первый раз. Обычно, мне мерещилась только тетя Татьяна, но этот человек был очень живым, прекрасно как утренний солнечный свет освещает ее точные скулы и светлые волосы. Но она никак не могла быть здесь.

- Мама? - Прохрипел я.

- Адриан.

Она скользнула и села рядом со мной на кровати, нежно касаясь моего лица. Ее рука почувствовала прохладу, тронув мою воспаленную кожи.

- Адриан, пора идти домой.

Глава 3

Сидни

Я могла простить алхимиков за их тактику светоударного шоу, поскольку сразу после того, как я смогла снова достаточно хорошо видеть, они предложили мне принять душ.

Стены моей камеры открылись и меня приветствовала женщина, старше меня, наверное лет на пять. Она была одета в столь любимый алхимиками модный костюм. Её черные волосы были уложены назад в элегантный французский пучок. Макияж был безупречным, и она пахла лавандой. Золотая лилия на щеке сияла. Моё зрение ещё не пришло в норму, но рядом с ней я остро ощущала свое текущее состояние: я не мылась довольно долго и выглядела немного лучше тряпки, которую можно использовать для мытья пола.

- Меня зовут Шеридан, - хладнокровно заявила она, не уточняя это её имя или фамилия. Я подумала, что она может быть одной из стоявших за голосами в моей камере.

Я была почти уверена, что они работали посменно, используя какую-то компьютерную программу, обрабатывающую голоса для того чтобы они всегда звучали одинаково.

- В настоящее время здесь директор я. Следуйте за мной, пожалуйста.

Она обернулась в коридор на своих черных кожаных каблуках,и я последовала молча, не позволяя себе сказать что-либо ещё. Хотя в моей камере и было определенное пространство для движений, но его едва хватало на то, чтобы хотя бы нормально ходить. Мои скованные мышцы протестовали против изменений, и я медленно шла следом за ней. Каждый босой шаг был мучительным. Мы шли по коридору с непронумерованными дверьми, и я мысленно задалась вопросом, что они там держат. Более тёмные клетки с бесплотными голосами. Казалось, нет ничего похожего на выход, а именно это меня непосредственно интересовало. И окон также не было или каких-либо других признаков, как отсюда выбраться.

Шеридан дошла до лифта намного быстрее чем я и терпеливо ожидала.Мы обе зашли внутрь, и поднялись этажом выше, выйдя в еще один такой же ничего не содержащий холл. За одной из дверей оказалось что-то похожее на тренажерный зал с общими душевыми и плиточным полом. Шеридан указала на одну из душевых, внутри которой были и мыло, и шампунь.

- Подача воды продлится ровно пять минут после того, как Вы её включите, - предупредила она. - Так что используйте её с умом. Одежда будет ждать Вас, как только Вы закончите. Я буду в холле.

Она вышла в раздевалку, демонстрируя шоу “предложенная уединенность”, но я знала без сомнения, что они всё ещё следят. Я потеряла все иллюзии застенчивости в момент, когда прибыла сюда. Я начала раздеваться, когда заметила зеркало на стене с моей стороны, и что более важно, кто отражался в нём.

Я знала, что была в плохой форме, но убедиться в этом воочию - совсем другое дело. Первое, что меня поразило было то, как сильно я похудела - иронично, учитывая то, что я всегда к этому стремилась.

Я достигла цели, достигла и перешла её границы. Я выглядела истощенной, и это показывало не только то, что я перешла эту тонкую грань между стройностью и истощением, но и то, каким изможденным выглядело мое лицо. Взгляд, выражающий пустоту, тёмные круги под глазами, бледная кожа от недостатка солнечного света - я выглядела так, словно только что оправилась от нескольких опасных для жизни болезней.

Мои волосы тоже были в плохом состоянии. Какими бы не были мои мысли о том, что я отлично отмывала их в темноте, сейчас они стали шуткой. Пряди стали мягкими и жирными, вися грустными, грязными комками. Не было сомнений, что я до сих пор блондинка, но цвет был унылым, делаясь более тёмным сейчас от грязи и пота, которые просто так не отмыть с помощью мочалки. Адриан всегда говорил, что мои волосы похожи на золото и дразнил меня о ношении нимба. Что бы он сказал сейчас?

Адриан не полюбил меня за волосы, думала я, он полюбил меня за мои глаза. Они были неизменёнными и коричневыми. Тем не менее. Это все внешность. Моя душа, моя аура, мой характер… это остается неизменным.

Когда я стала решительно отворачиваться от своего отражения, я заметила кое-что ещё. Мои волосы стали длиннее, по сравнению с последним разом, когда я видела их, чуть больше чем на один дюйм. Я была хорошо осведомлена, что мои ноги нуждались в бритье, но я совершенно не знала, что происходило на моей голове. Теперь я старалась вспомнить, как быстро вырастают волосы. Около полу дюйма в месяц? Прошло примерно месяца два, возможно и три, если взять в расчёт плохое питание. Шок, поразивший меня, был ужаснее моей внешности.

Три месяца! Три месяца они меня держат, давая наркотики в темноте.

Что случилось с Адрианом? С Джил? С Эдди? Их жизнь продолжается на протяжении этих трёх месяцев. Были ли они в безопасности? Были ли они всё ещё в Палм-Спрингс? Волна новой паники начала подниматься во мне, но я оттолкнула её. Да, прошло много времени, но я не могла позволить реальности повлиять на меня. Алхимики уже достаточно наигрались в психические игры со мной, и без моей помощи.

Но тем не менее… три месяца.

Я сняла с себя свое отдаленное напоминание одежды и зашла в душ, вслед потащила занавеску, чтобы закрыться. Когда я включила воду, и почувствовала тепло, оставалось только неподвижно стоять, это все что я могла сделать, чтобы не упасть на пол в экстазе.Мне было так холодно в течение трех последних месяцев, а сейчас тепло - тепло которого я так хотела. Ну, не все тепло. Поскольку все мое тело пыталось почувствовать температуру, я тайно пожалела, что здесь не было ванны, в которую можно было бы погрузиться полностью.Тем не менее сейчас для меня и этот душ был великолепен. Я закрыла глаза, чувствуя первое удовольствие за долгое время пребывания в этом месте.

Потом, вспомнив предупреждение Шеридан, я открыла глаза и обнаружила шампунь. Я промывала им свои волосы минимум три раза, надеясь, что этого достаточно, чтобы смыть основную грязь. Наверное мне потребуется еще не один душ, чтобы когда-нибудь снова почувствовать себя чистой. После этого я начала отскребать свое тело с мылом, пока оно не стало более менее нормальным и розовым, и с запахом антисептика. а потом просто наслаждалась, стоя под парами воды, пока ее не отключили.

Когда я вышла, я обнаружила аккуратно сложенную одежду на скамье. За основу была взята одежда бедняков: свободные брюки и рубашка, которые можно найти на работниках больницы или - более подходяще - на заключенных. И конечно, коричневого цвета - алхимики до сих пор придерживались своих вкусовых предпочтений. Они также дали мне носки и пару коричневых ботинок, своего рода помесь туфель и тапочек, и я не была удивлена, обнаружив,именно мой размер.

Расческа завершала подарочный комплект, ничего необычного, но достаточно для попытки некоторого подобия опрятности. Отражение которое смотрело на меня сейчас до сих пор не выглядело хорошо, но определенно выглядело лучше.

- Чувствуете себя лучше? - спросила Шеридан, с улыбкой, которая не коснулась её глаз. Каких бы успехов во внешнем виде я не достигла, я чувствовала себя неудовлетворенно рядом с ней, стильно одетой, но я утешала себя мыслью, что я до сих пор имела самоуважение и способность думать за саму себя.

- Да, -сказала я. - Спасибо.

- Вы захотите этого тоже, - сказала она, протягивая небольшой бейджик. На нем было моё имя, штрих код, и фотография, сделанная в лучшие времена. Небольшой пластиковый зажим на задней стороне позволил прикрепить его на мой воротник.

Она подвела меня к лифту.

- Мы так рады, что Вы выбрали путь к искуплению. Правда. Я с нетерпением жду, чтобы помочь Вам на обратном пути к свету.

Лифт поднял нас на новый этаж в новую комнату, в которой находился татуировщик, сидевший за столом. Комфорт от горячего душа и настоящей одежды сразу исчезли. Они собирались повторно ввести мне чернила? Конечно же собирались. Зачем полагаться только на физические и психологические пытки, когда ты можешь ввести дополнительный магический контроль стихии?

- Мы просто хотим немного подправить, - радостно объяснила Шеридан. - Так же, как раньше.

На самом деле, последний раз был меньше года назад, но я знала, что она и другие действительно хотели это сделать. Татуировки Алхимиков содержали в себе зачарованную кровь вампиров, которая заключала в себе принуждение, для укрепления верности.

Очевидно, моя не работала. Магическое или нет, в основном принуждение было просто сильным внушением, которое можно было отвергнуть, если иметь достаточно сильную волю. Они, вероятно, собирались сделать мне двойную дозу, чтобы сделать меня послушной настолько, чтобы я приняла всё, чему они собираются меня подвергнуть.

Чего они не знали, так это того, что я уже предприняла некоторые меры для защиты от этой самой вещи. Я создала свои собственные чернила, которые были сделаны с помощью человеческой магии, к которой обращались чуть-чуть и Алхимики. Со всех сведений, что я собрала, стало известно, что магия сводила на нет любое принуждение, которое находилось в этих вампиро-выведенных чернилах. Негативная сторона этого было то, что у меня не было возможности ввести эти чернила в мою татуировку и нанести этот слой защиты. На что я рассчитывала, так это на то, что само действие человеческой магии должно было бы защитить меня (так утверждала одна моя знакомая ведьма). Как говорила она, человеческая магия влилась в мою кровь, и она будет противостоять вампирской крови в татуировке Алхимиков. Конечно, у меня действительно была возможность практиковать множество заклинаний, находясь в уединенном тюремном заключении, но я могла только надеяться, что то, что я делала в прошлом, оставило на мне след надолго.

- Стань снова одной из нас, - сказала Шеридан, когда игла татуировщика уколола одну сторону моего лица. - Откажись от своих грехов и стань на путь искупления их . Присоединись к нашей борьбе в сохранении людей свободными от испорченности вампиров и дампиров. Они тёмные существа и не имеют природного порядка.

Я напряглась, и это не имело никакого отношения к игле, пронзающей мою кожу. Что если то, что мне сказали, окажется ошибкой? Что если магия не защитит меня? Что если даже сейчас чернила, проходящие через моё тело, используют свою коварную силу, чтобы изменить мои мысли?

Это было одним из моих самых больших страхов, оказаться подсознательно кем-либо испорченной.Неожиданно у меня перехватило дыхание от мысли быть покалеченной. Остановившись, татуировщик спросил, больно ли мне. Сглотнув, я покачала головой и позволила ему продолжить, пытаясь скрыть мою панику.

Когда он закончил, я не чувствовала себя как-то иначе. Я всё ещё любила Адриана и моих друзей - мороев и дампиров. Было ли этого достаточно? Или чернилам нужно больше времени, чтобы начать своё действие? И если моя магия не смогла защитить меня, будет ли достаточно моей силы, чтобы уберечь меня? Очевидно, я преодолела предыдущий раунд нанесения чернил. Получится ли у меня так же снова?

Шеридан вывела меня, когда татуировщик отпустил меня, болтая, как будто я только что была в спа и не была подвержена попытке подчинения разума.

- Я чувствую себя всегда такой обновленным после этого, а Вы?

Для меня было невероятным то, что она могла действовать так небрежно, как будто мы были друзья, которые вышли погулять пешком, в то время как она и другие оставили меня голодать целый месяц, полуголой в тёмной клетке. Неужели она рассчитывает на то, что я буду такой благодарной за душ и тёплую одежду и смогу простить всё? Да, я поняла через пару мгновений, что она скорее всего ожидала этого. Наверно, было много людей, которые выходили из темноты и были готовы сделать что-либо или всё для возвращения к повседневному комфорту.

Когда мы поднялись этажом выше, я заметила, что в моей голове всё прояснилось и мои чувства казались острее, чем они были последние месяцы. Вероятно, не без оснований. Они не будут подвергать меня этому газу, не когда Шеридан рядом, так что это, скорее всего, первый чистый воздух, которым я дышала в течение длительного времени. До сих пор я никогда не понимала, какой шокирующей была разница. Адриан, вероятно, сможет связаться со мной во сне теперь, но для этого придётся подождать.

По крайней мере, я снова могла практиковать свою магию теперь, когда мой организм не был больше испорчен, также я надеялась противостоять любому новому эффекту от татуировки. Необходимо найти подходящий момент, чтобы сделать это, хотя легче сказать, чем сделать.

В следующем коридоре, в который мы вошли, был ряд одинаковых комнат, двери были открыты: внутри стояли узкие кровати. Я продолжала осматривать всё, мимо чего мы проходили: каждый этаж и комнату, всё ещё ища выход, однако казалось, что его не существует. Шеридан привела меня в комнату с номером восемь, написанным снаружи.

- Я всегда думала что восемь - счастливое число, - сказала она мне. - Рифмуется с словом ‘отличный’” (eight - great).

Она кивнула на одну из двух кроватей в комнате.

- Это Ваша.

На мгновение я была озадачена мыслью о кровати, чтобы осознать её большое значение. Не то, чтобы она выглядела очень удобно - но всё же. Моей кровати на полу не соревноваться с этой, даже с её твердым матрацем , изготовленным из материала, подобного моей старой сорочке . Я могла спать на этой постели, без всякого сомнения. И ещё могла видеть сны и мечтать об Адриане… .

- Есть ли у меня сосед по комнате? - спросила я, наконец, принимая во внимание другую кровать. Трудно было сказать, что кровать была занята, так как не было никаких других признаков личных вещей.

- Да. Её зовут Эмма. Вы могли бы многому научиться у неё. Мы очень гордимся ее прогрессом.

Шеридан вышла из комнаты, так что, по-видимому, мы не собирались задерживаться здесь.

- Пойдемте, Вы сможете встретиться с ней сейчас. И с остальными тоже.

Коридор ответвлялся от того коридора, в котором мы были. Здесь были комнаты похожие на пустые классы. Когда мы направились к концу коридора, я почувствовала что мои чувства были притуплены на некоторое время: запах пищи. Реальная еда. Шеридан вела нас в кафетерий. Голод. Я даже заметила, как у меня болезненно заурчал живот.

Я настолько адаптировалась к своему мизерному тюремному питанию, что воспринимала состояние своего тела как норму. И только теперь я начала осознавать, насколько я хочу чего-то большего, чем просто остывшая каша.

Кафе по размерам было лишь частью от кафе Амбервуда. Здесь было пять столов, три из которых уже заняты людьми в такой же коричневые форме как и моя.Скорее всего они были моими сокамерниками, все с золотыми лилиями. Вместе их было двенадцать, а учитывая меня вот и счастливое тринадцать. Меня интересовало, что Шеридан подумает об этом. Остальные задержанные были разного возраста, пола и расы, хотя я готова держать пари, что все они американцы. В таких тюрьмах создаётся впечатление, что посторонний человек был частью процесса. Поскольку цель этого заключалась в том, чтобы вернуть нас на путь истинный, они скорее всего поместят нас в условия с той общей культурой и языком, к которым мы должны стремиться, чтобы им понравиться, только если будем пытаться достаточно упорно. Наблюдая за ними, мне стало интересно, каковы их истории, во всяком случае кто-либо из них мог бы стать союзником.

- Это Бакстер, сказала Шеридан, - кивнув в сторону сурового человека в белом. Он стоял у окна, которое открывало вид на столовую и был, по-видимому, поваром.

- Его еда восхитительна. Я думаю, вы подружитесь. А это Эддисон. Она наблюдает за вами на ланче и присматривает на уроках искусства.

Для меня не было полностью понятно, что Эддисон - она, во всяком случае по началу. Ей было около 50 лет, она носила костюм такой же аккуратный как у Шеридан, разве что менее стильный. Она стояла напротив стены, навострив глаза. Её волосы были подстрижены очень коротко, у неё было прямоугольное лицо, плюс к этому она жевала жевательную резинку. Золотая лилия была её единственным украшением. Она была почти последним человеком, которого я могла бы представить в роли учителя искусства, и которого следовало бы использовать для другого.

- У меня будет искусство?

- Да, конечно, - сказала Шеридан. - Творчество является терапевтическим лечением для исцеления души.

Был мягкий шум разговоров, когда мы вошли весь гул стих, когда они заметили нас. Все взоры арестованных, точно также как и их надзирателей, обращались в мою сторону. Никто из них не выглядел дружелюбно.

Шеридан откашлялась, как будто мы не были только что центром внимания.

- Вы закончили? У нас новый гость, я хотела бы познакомить вас с ней. Это Сидни. Сидни только что остановила время для раздумий и стремится присоединиться к остальной части вас в программе очищения.

Мне потребовалось немного времени, чтобы обдумать слова “время для раздумий”, должно быть так они называли мое безлюдное заключение в темноте.

- Я знаю, это будет трудно для вас принять её, - продолжила сладко Шеридан. - И я не виню вас. Мало того, что она все ещё очень погружена во мрак, она была испорчена самыми развратными способами: интимный и романтический контакт с вампиром. Я пойму, если вы не захотите общаться с ней, и риск заражения самих себя, но я надеюсь, вы по крайней мере будете молиться за нее.

Шеридан повернулась и с холодной улыбкой сказала.

- Увидимся позже, во время причастия.

Я нервничала и чувствовала себя не ловко, когда выходила из своей камеры, но, когда она повернулась, чтобы уйти, паника и страх нового рода охватил меня.

- Подождите. Что я должна делать?

- Ешьте, конечно. - Она осмотрела меня с ног до головы. - Если Вы беспокоитесь о своем весе. Это зависит от Вас.

Она оставила меня один на один с этими людьми в столовой.Я вышла из одного ада в другой. Я никогда не чувствовала себя так застенчиво, выставляя мои секреты чужим так открыто.

Неистовствуя, я попыталась думать, конечно, о действии. Что угодно, что освободило бы меня от пристальных взглядов и сделало бы на шаг ближек тому, чтобы выбраться отсюда и вернуться к Адриану. Ешь, сказала Шеридан. Как я могу ходить здесь? Это не было похожим на Амбервуд, куда главный офис дал задание мне помогать опытным студентам. На самом деле, Шеридан находила подход по-своему ко всем, но при этом отговорила всех помочь мне. Это была восхитительная тактика, я предположила, что ей было важно привести меня в отчаяние, чтобы я искала одобрения других и , возможно, кого-то вроде Шеридан, в качестве моего единственного друга.

Обдумывая психологию алхимиков, я успокоилась. Логика и выяснение головоломок были вещами, с которыми я могла справиться. Хорошо. Если они хотят, чтобы я постояла за себя, так тому и быть. Я отвернулась от других заключённых и подошла к окну, где стоял повар Бакстер, у которого на лицо всё ещё была натянута гримаса. Я встала перед ним выжидающе, надеясь, что этого будет достаточно. Но нет.

- Эм, извините,- тихо сказала я. - Могу я… - Про какую еду говорила Шеридан? Я потеряла счёт времени, находясь в одиночестве, - получить какой-нибудь обед?

Он хмыкнул, отвернулся и что-то делал, чего я не могла рассмотреть. Когда он повернулся ко мне, то отдал скромно заполненный поднос.

- Спасибо, - ответила я, принимая у него из рук поднос. И пока я забирала, случайно коснулась его руки в перчатках. Он удивленно воскликнул,с отвращением глядя на меня. Осторожно снял перчатку с руки, которой я коснулась и заменил на новую.

На несколько мгновений я молча уставилась на него, придя в себя, просто отвернулась. Я даже не пыталась установить контакт с другими людьми и вместо этого села к одному из пустых столов. Многие из них по-прежнему смотрели на меня, но некоторые вернулись к приёму пищи и разговорам.

Я пыталась не думать о том, что они обсуждают меня, вместо этого я сосредоточилась на своей еде. Это оказались спагетти с красным соусом, вероятнее всего из банки, банан и пинта 2-процентного молока. До приезда сюда,в своей нормальном жизни, я бы ни за что не прикоснулась к содержимому этого подноса. Прочла бы лекцию по содержанию жиров в молоке, и что бананы являлись одним из самых сахаросодержащих фруктов. Я бы поставила под сомнение качество мяса и консервантов в красном соусе.

Но сейчас все эти придирки исчезли. Это была еда. Настоящая еда,не бесформенная,безвкусная каша. Сначала я съела банан, практически не останавливаясь, чтобы вздохнуть, пришлось притормаживать себя, чтобы не выпить молоко залпом. Что-то подсказывало мне, что Бакстер не давал добавки. Со спагетти я была более осторожна, потому что логика предупреждала меня, что хорошо желудок не отреагирует на резкое изменение диеты. А мой желудок был не согласен,и хотел, чтобы я втиснула в себя всю порцию и вылизала миску. После того, что я ела последние несколько месяцев, мне казалось, что спагетти прибыли из итальянского ресторана для гурманов. Я была спасена от соблазна съесть всю порцию, когда прозвучал негромкий звон через пять минут. Все как один заключённые встали и понесли свои подносы к большому мусорному ведру, который контролировался Эддисон. Они освободили подносы от оставшейся еды и аккуратно поставили их на рядом стоящую тележку. Я поспешила встать, чтобы сделать то же самое, а затем тянулась позади, ожидая, когда все покинут кафетерий.

После реакции Бакстера на прикосновение моей руки, я постаралась спасти других от проблем контакта со мной и держалась на почтительном расстоянии от них.

Мы находились в узком помещении, напоминавшем бутылочное горлышко, и, не смотря на это, некоторые старались двигаться так, чтобы случайно не столкнуться со мной, что было бы комично в любой другой ситуации. Те, кто был далеко от меня, искали способ избежать зрительного контакта со мной и делали вид, что меня не существует. Те, кто был вынужден контактировать со мной, смотрели на меня ледяным взглядом. Я была шокирована, услышав шёпоток: “Шлюха”.

Я была готова ко многим вещам и ожидала быть названной большим количеством имён, но это то единственное, которое поймало меня врасплох. Я была поражена тем, как сильно меня это кольнуло.

Я последовала вместе с толпой в кабинет и ждала, пока все не усядутся за свои столы, что бы не выбрать неверное место. Когда я наконец-то выбрала пустое место, двое человек, сидевших наиболее близко ко мне, пересели за другие столы. Они были скорее всего в два раза старше меня, опять таки это всё ещё казалось грустным, смешное положение в обществе однако. Соответствующий руководитель-алхимик класса резко поднял глаза вверх от стола, когда услышал оживление.

- Эльза, Стюарт. вы сидите не за своими столами.

Огорченно двое выскользнули из-за их столов обратно к их чистому ряду, так как любовь алхимиков к подчинению законам превзошла над страхом ко злу. По свирепым взглядам Эльзы и Стюарта стало понятно, что сейчас они сделали пометку в списке грехов, и я была виновна в этом.

Имя преподавателя было Харрисон, опять таки заставив меня поинтересоваться, было ли это имя или всё же фамилия. Он был старым алхимиком с истончёнными седыми волосами, гнусавый голос которого (как вскоре я узнала) собирался преподносить нам текущие дела. На мгновение я стала взволнованной, думая, что получу некоторое представление о внешнем мире. Вскоре мне стало понятно, что это был высокоспециализированный взгляд на текущие дела.

- Что мы видим? -спросил он, когда отвратительная картинка двух девушек с разорванными глотками появилась на громадном экране перед классом. Поднялось несколько рук, и он назвал ту, которая подняла руку первой:

- Эмма?

- Нападение стригоев, сэр.

Я знала это,но больше заинтересовалась Эммой - моей соседкой по комнате. Она была приблизительно моих лет и сидела за столом так неестественно прямо, что я была уверена, что позже у неё возникнут проблемы со спиной.

- Две девушки были убиты за пределами ночного клуба в Санкт-Петербурге, - подтвердил Харрисон. - Ни одной из них не было даже двадцати.

Картинка сменилась на другую ужасную сцену, которая показывала старого мужчину, у которого очевидно кровь была выпита до дна.

- Будапешт.

Затем следующая картинка.

- Каракас.

Ещё одна.

- Новая Шотландия.

Он выключил проектор и начал расхаживать перед классом.

- Я хочу вам сказать, что эти фотографии были сделаны в прошлом году. Или даже в прошлом месяце. Но я боюсь, что и это неправда. Кто-нибудь хочет угадать, когда они были получены?

Взлетела рука Эммы:

- На прошлой неделе, сэр?

- Верно, Эмма. Исследования показывают, что атаки стригоев не уменьшились по сравнению с прошлым годом. Имеются доказательства того, что они могут увеличиться. Как Вы думаете, почему это так?

- Потому что стражи на самом деле не преследуют их так, как они должны были б?

Это опять таки была Эмма. О мой Бог, подумала я. Я имею дело с Сидни Сейдж до перевоспитания

- Это конечно одна теория, - сказал Харрисон. - Стражи больше заинтересованы в пассивной защите мороев, чем в активном поиске стригоев во блага всем нам. На самом деле, предложения о том, чтобы увеличить число стражей с помощью наёма их с более ранних лет, морои эгоистично отклонили. Они видимо принимают во внимание только спасение самих себя и не чувствуют себя обязанными помочь нам.

Я прикусила мой язык. Я на самом деле знала, что это не было правдой. Морои страдали от малого количества стражей, так как была нехватка дампиров. Дампиры не могут размножаться с другими дампирами. Они были рождены в те времена, когда люди и морои свободно смешивались, но теперь их раса продолжается при смешивании мороев с дампирами, у которых появляются всегда дети-дампиры. Это была генетическая тайна, даже для алхимиков. Я узнала от моих друзей, что возраст, необходимый для становления стражем, был главной предметом для обсуждения сейчас, так же и королева мороев, Василиса, была увлечена этим вопросом. Она боролась за то, чтобы уберечь дампиров от становления полностью самостоятельными стражами до восемнадцати лет, не из-за эгоизма, но потому, что она думала, что они заслуживают возможность почувствовать юность прежде, чем они выйдут и рискнут своими жизнями.

Я знала, что сейчас не самое время делиться моим пониманием, тем не менее. Даже если они и знали это, никто не хотел слышать этого, и я не могла рискнуть, сказав это. Мне нужно было строго придерживаться правил и действовать так, как будто я была на пути искупления для того, чтобы обезопасить мои преимущества любым способом, не зависимо от того, как было больно слышать продолжение тирады Харрисона.

- Другой фактор заключается в том, что морои сами способствуют увеличению числа стригоев. Если вы их спросите, большинство мороев будет утверждать, что они не хотят иметь ничего общего со стригоями. Но можем ли мы действительно доверять этому, если они могут так просто превратиться в тех самых монстров? Это фактически потолок развития для мороев. Они живут “нормальную” жизнь с детьми и работой, тогда как возраст начинает брать своё… хорошо, как удобно выпить просто немножечко дольше из их “добровольных” жертв, и утверждать, что это был “несчастный случай”… и пуф!

Число кавычек, которые использовал Харрисон, было действительно ошеломляющим для того, чтобы начать разделять его взгляды.

- Они обращаются в стригоев, бессмертных и недосягаемых. Как они не могут? Морои не такие волевые существа как люди. И точно не сильны душой. Как такие создания могут сопротивляться соблазну вечной жизни - Харрисон покачал головой в притворной грусти. - Вот, я и боюсь, почему популяция стригоев не идет на спад. Наши так называемые союзники точно не помогают нам.

- Где Ваши доказательства?

Голос несогласия был полным шоком для каждого в комнате - особенно, когда они поняли, что он был моим. Я захотела ударить себя и взять слова обратно. Я только прибыла из тюремного заключения в течение нескольких часов! Но было поздно, и слова были сказаны. Со своим личным интересом к моройской стороне, я не могла противостоять, когда люди полагались на предположения и сенсационность как к фактам. Алхимики должны были думать лучше, когда обучали меня искусству логики.

Всех их взгляды упали на меня вновь, и Харрисон подошёл и встал перед моим столом.

- Вы Сидни, верно? Так прелестно видеть Вас в классе, столь недавно остановившей свое время для раздумий. Также приятно слышать Вас, заговорившей так быстро после присоединения к нам. Мои новички выжидают некоторое время. Сейчас… не могли бы Вы быть так любезны повторить то, что Вы только что сказали?

Я сглотнула, опять ненавидя себя за свои слова, но уже было слишком поздно что-либо менять.

- Я спросила, где Ваши доказательства, сэр. Смысл Вашей речи неотразим, и речь кажется вполне разумной, но если у Вас нет доказательств,подтверждающих её, то мы ничто иное, как сами монстры, распространяя ложь и пропаганду.

Остальные заключённые затаили дыхание, и Харрисон, приблизив глаза, сказал:

- Я вижу. Хорошо, тогда у Вас есть определение, опирающееся на “доказательства”?

Ещё больше кавычек.

Почему, почему, почему я не могла просто сидеть спокойно?

- Хорошо, сэр,- начала я медленно. - Даже если было бы столько дампиров-стражей, сколько и стригоев, они все равно не были бы на равных. Стригои почти всегда сильнее и быстрее, и хоть некоторые стражи убивают в одиночку, чаще всего им нужно охотиться на стригоев группами. Когда вы смотрите на текущее количество дампиров, вы видите, что оно не может сравняться с количеством стригоев. Дампиры в меньшинстве. Они не могут размножаться так же легко, как морои и люди - и даже стригои, если хотите.

- Хорошо, из этого я понял, - говорил Харрисон, - что Вы специалист по размножению с мороями. Возможно, Вы сами лично заинтересованы в помощи увеличения числа этих дампиров, так?

Хихиканье прошлось по всему классу, и я поняла, что я раскраснелась в злобе на саму себя.

- Это вообще не являлось моей целью, сэр. Я только что сказала, что если мы собираемся критично анализировать причины почему …

- Сидни, - перебил он, - я боюсь, что мы не хотим анализировать всё, так как это очевидно, что Вы ещё не готовы соучавствовать со всеми нами.

Мое сердце остановилось. Нет. Нет. Нет. Нет. Они не могут отправить меня обратно во тьму, в особенности тогда, когда я только недавно из нее выбралась.

- Сэр,…

- Я думаю, - продолжил он, - что небольшое очищение поможет Вас лучше приспособить к соучастию со всеми нами.

У меня не было идей, что могло бы это значить, но вдруг в класс вошли двое крепких мужчин в костюмах, которые должно быть были под надзором. Я попыталась по-другому запротестовать Харрисону, но мужчины быстро вывели меня из класса, прежде чем я смогла оправдаться перед моим преподавателем. Вместо этого я попыталась поспорить с конвоирами, пытаясь объяснить, что вышло недоразумение, и говоря, что они должны дать мне второй шанс, и мы смогли б все вместе сработаться.

Они оставались молчаливыми и с каменными лицами, моё сердце ушло в пятки от той возможности, которая передо мной открывалась: быть запертой на ключ снова. Я и так опустилась до того, что во время психологических игр алхимиков относительно земных благ показала, что я не представляю, насколько я зависима уже от них. Мысли быть раздетой, о моём достоинстве и основных потребностях были почти не выносимы.

Но в этот раз они отвели меня в помещение этажом ниже, а не назад в мою клетку. Комната, куда они меня привели, была слишком хорошо освещена. Большой монитор стоял в передней части комнаты, а сразу за ним огромное кресло с наручниками. Рядом стояла Шеридан, спокойная как всегда, … и размахивая иглой.

Это не было татуировочной иглой. это была большая, зло-выглядевшая вещь, которую использовали для введения медицинских инъекций.

- Сидни, - сказала она сладко, когда мужчина приковал меня к креслу, - Какой позор видеть Вас снова так быстро.

Глава 4

Адриан

У меня было так много вопросов к моей маме, что оказалось сложным определить с чего начать. Пожалуй, самым важным вопросом был вопрос о том, что она здесь делает, ведь по последним данным я знал, что она отбывала срок в моройской тюрьме за ложную дачу показаний и за вмешательство в расследование убийства.

-Что ж, у нас будет достаточно времени поговорить позже,- настойчиво сказала она.- У нас сейчас рейс. Человеческий мальчик, ты можешь найти наш чемодан?

- Его зовут Трей, - сказал я, - и он мой сосед по комнате, а не слуга.

Я дернулся в направлении стенного шкафа и вытащил чемодан. Я его привёз, когда только приехал в Палм Спрингс. Мама забрала его у меня и начала запаковывать мои вещи, как будто мне было восемь лет.

- Ты уезжаешь? - спросил Трей, глядя несколько ошарашенно, насколько я понял.

- Я думаю, что да. - Я поразмышлял над этим немного дольше, и вдруг это показалась превосходной идеей. Почему я был всё ещё здесь, мучаясь в пустыне? Сидни ушла. Джилл быстрыми шагами училась блокировать себя от связи со мной, благодаря моим недавним экстремальным выходкам. Кроме этого она тоже уедет отсюда в следующем месяце.

-Да, - сказал я более уверенно. - Я определенно точно уезжаю. Всё было оплачено заранее до осени. Ты можешь остаться.

Мне нужно было убежать прочь от этого места и этих воспоминаний о Сидни. Она была везде, куда бы я ни смотрел, не только в этой квартире, но также и в Амбервуде и даже во всём Палм Спрингс. Любое место напоминало о ней, хотя я не прекращал искать её. Я бы продолжил искать, но только не в том месте, которое причиняло мне столько боли. Возможно, это был именно тот новый старт, который мне так был необходим.

Это… и моя мама вернулась! Я очень скучал по ней, не так как по Сидни, и почти так же мало контактировал с ней. Моя мать не хотела, чтобы я связывался с ней во снах, и мой отец не передавал писем. Я волновался о том, как Даниэлла Ивашкова выжила в тюрьме, но глядя на неё сейчас, казалось, что она не изменилась. Она выглядела столь же изящной как всегда, хорошо одетой и накрашенной, перемещаясь по моей комнате с той целеустремленной властностью и уверенностью, которая и играла роль в ее аресте.

- Вот,- сказала она, протягивая что-то из комода.- Держи, это для тебя. Ты ведь хочешь взять их .

Я посмотрел вниз и увидел сверкающее украшение из бриллиантов и рубинов, инкрустированных в платине. Это был подарок от моей тети Татьяны. Она подарила их мне “для особых случаев”, как будто было множество причин для того, чтобы носить тысячи долларов на моих рукавах. Возможно были бы, останься я при Дворе. В принципе, в Палм Спрингс они были роскошью, один из них я почти заложил в ломбард в отчаянной попытке получить деньги. Я плотно сжимал их несколько минут, давая острым углам впиться в мои ладони, а затем сунул их в карман.

Моя мама покончила с чемоданом меньше чем за десять минут. Когда я указал на то, что упакована лишь часть моих вещей, она лишь отмахнулась от этого.- Нет времени. Мы купим тебе новые при Дворе.

Итак. Мы собрались во Двор. Я не был этим слишком удивлен. У моей семьи было несколько других гостевых домов по всему миру, но моройский Двор, в горах Поконо штата Пенсильвания, был их основным местом жительства. Честно, мне было все равно куда мы собираемся, лишь бы быть подальше отсюда.

В гостиной, я обнаружил осторожного стража, ждущего нас. Моя мама представила его: его звали Дейл, она сказала, что он будет нашим водителем. Я неуклюже попрощался с Треем, который всё еще казался ошеломлённым резким поворотом событий. Он спросил, хотел бы ли я что-нибудь передать через него Джилл или другим, что привело меня в замешательство. В конце концов я помотал головой.

- Нет необходимости.

Джилл поняла бы, почему я должен был уехать, почему я должен был убежать от своих воспоминаний и неудач. Все, что я сказал бы ей в словах, померкло бы на фоне того, что она увидит через связь, и она могла либо рассказать другим все как есть, либо придумать милую историю за меня. Эдди решил бы, что я убежал, ведь прибывание здесь в течение трех месяцев, приблизило меня только к страданиям, а не к Сидни. Может быть, смена места была тем, в чем я нуждался.

Моя мама заказала нам места первого класса до Пенсильвании, Дейл сидел прямо через проход. Я вёл жизнь скромного студента колледжа так долго, что это немного изменило моё мышление, но чем больше я сидел с мамой, это становилось все более естественным. Стюардесса пришла с напитками, но стук в голове заставил меня воздержаться и остановиться на воде. Этого я и хотел, чтобы мой разум смог услышать то, что моя мама собиралась сказать.

- Я была дома в течение недели, - сказала она так, как будто она была в отпуске. - Естественно, я была занята приводя вещи в порядок там, но ты был прежде всего, на мой взгляд.

- Как ты узнала, где меня найти? - Спросил я. Мое местоположение, будучи связанное с Джилл, было строго охраняемой тайной. Никто не рискнул бы её раскрыть.

Её лоб сморщился.

- Я получила загадочное сообщение. Анонимное. Сообщалось, что ты “переживаешь трудные времена” и нуждаешься во мне. Указан был твой адрес и строгие инструкции не делиться им, так как вы занимаетесь важными делами для Королевы. Мало того ты взялся за работу, чтобы защитить нас от стригоев. Это впечатляет.

Переживает трудные времена. Это были слова Джилл вчера вечером, когда она оправдывала мою забывчивость о её показе мод. Я чуть не застонал. Никто не станет рисковать безопасностью Джилл, рассказав моей маме, где я находился, за исключением самой Джилл.

- Кто-нибудь знает, что ты здесь? - спросил я.

- Конечно нет,- сказала мама, выглядя обиженной.- Я никогда не раскрываю тайн, важных для будущего мороев. Если есть способ искоренить стригоев, я сделаю все от меня зависящее и помогу вам в вашем… хотя, должна признаться, дорогой, вы, кажется, не в своей тарелке.

Если моя мама думала, что мы просто проводили исследование стригоев в Палм-Спрингс, то пусть будет так. У нее, надеюсь, не было причины уделить ему внимание теперь, когда она забрала меня.

- “Не в своей тарелке” это ещё мягко сказано, - сказал я ей.

Она положила свою руку на мою.

- Что случилось? У тебя шло всё так хорошо. Я так понимаю, ты снова пошёл учиться? И делаешь эту работу для королевы?

Сначала я думал, что я никогда не сдам мои два других предмета. Сдал ли я выпускной экзамен? Выпускной проект? Ужас. Я был так ошарашен приездом мамы и возможностью избежать этого, что я полностью забыл довести всё до конца в Карлтоне. И моя последняя попытка стать успешным в колледже обернулась в пух и прах. Гордость в её голосе затронула меня, тем не менее я не смог рассказать даже части правды.

- Да, я был занят, - неопределенно сказал я.

- Тогда в чем дело?- повторила она.

Я встретился с ней взглядом, видя редкое сострадание, которое мало кто видел. Перед ее заключением большинство видели ее, как чопорную, аристократичную Даниэллу Ивашкову, изображающую холод и равнодушие. Я знал ее такой же, но в эти редкие, яркие моменты, я также знал ее, как свою мать. И внезапно я обнаружил, что говорю правду… или, по крайней мере, ее версию.

- Это… ну, это связано с девушкой, мам.

Она вздохнула.

- О, Адриан. И это всё?

- Это не всё! - сердито воскликнул я. - Она была той самой девушкой. Той, кто изменила всё. Той, кто изменила меня.

-Ладно, ладно, - сказала она, стараясь успокоить меня. -Я сожалею. Что с ней случилось?

Я попытался наиболее точно передать ей правду.

- Её семья не одобряет меня.

Теперь моя мать рассердилась, предпологая, естественно, что я говорил о моройской девушке.

-Это смешно! Ты происходишь из самых прекрасных моройских родословных, смесь семьи Тарус и Ивашковых. Сама королева не имеет лучшего происхождения. Если у семьи этой девушки проблемы с тобой, то они явно заблуждаются.

Я почти улыбнулся.

- Хорошо, что мы можем договориться.

- Тогда в чём проблема? Если она взрослая… ох, Адриан, прошу, скажи мне, что она совершеннолетняя.

- Она совершеннолетняя.

Облегчение отразилось на лице матери.

- Тогда она способна принимать самостоятельные решения и встречаться с тобой, не зависимо от мнения семьи. А если она поддерживает их, то она не стоит твоего времени, и тебе будет лучше без нее.

Я хотел сказать ей, что все не так просто, но её реакция на мои отношения с Розой не была положительной. Отношения с дампиром были непростительны. С человеком это было немыслимо.

- Я думаю, это связано больше со мной, а не с моей родословной, - сказал я.

Моя мать поцокала языком неодобрительно.

- Хорошо, мы посмотрим, если она вернется. Кто не хочет встречаться с моим мальчиком? В то же время я не хочу, чтобы это нанесло тебе серьезный удар.Что происходит между тобой и девушками, Адриан, милый? Почему они либо ничего не значат для тебя либо значат все? Это всегда крайность.

- Потому что я не делаю ничего наполовину, мам. Особенно, когда дело касается любви.

Когда мы приземлились и я смог включить свой мобильник, я обнаружил смс-ку от Джил:

“Да, это была я. Я знаю что ты приехал в Палм Спрингс ради меня,но я думаю пришло время для тебя, чтобы изменить положение вещей. Когда я услышала от Лиссы, что твоя мама вернулась, я подумала, что тебе будет лучше от того, что ты ее увидишь, так что я помогла вам двоим встретиться. Надеюсь все в порядке”.

“Ты лучшая, Джилбейт,” написал я в ответ.

Её ответ заставил меня улыбнуться: “Ты не знаешь и половины”.

“Твои два других предмета требовали выпускного проекта, а не экзамена. Трей и я перекопали всю твою квартиру и нашли некоторые признанные тобой негодными проекты и сдали их. Не уверена, что ты пройдешь, но какой-нибудь зачёт лучше незачёта”.

Это сыграло важную роль. Джилл определила, что нужно было сдать по моим двум предметам, в от время как я не смог сделать и этого. Я начинал и прекращал кучу проектов, так что там было не определить, что именно она сдала, но в моём недавнем положении, это было, пожалуй, лучше чем что-то, что я пытался бы нарочно сделать для этих выпускных отметок. Сейчас это уже было в руках судьбы.

Одна вещь озадачила меня в то время, когда Дейл вёз мою маму и меня ко Двору. Моя мама сказала, что она вернулась неделю назад. Джилл дала моей маме мой адрес, который, конечно, создал идеальный повод для личного визита, но было ли это необходимо? Хотя местонахождение Джилл было тайной, Лисса должна была б быть уверена, что моя мама позвонила мне безопасным путём сразу, как только она была освобождена, если бы моя мама попросила. Но почему она не попросила? Это вообще выглядело так, как будто моя мама откладывала время, в которое она связалась бы со мной, и это не случилось бы до тех пор, пока Джилл не обратила внимание на мои проблемы, чтобы моя мама начала действовать. Конечно, даже если бы всё было б отлично со мной, мама хотела бы связаться со мной тотчас… не так ли?

Или, может быть, эти вещи были за гранью моего понимания. Я не мог сомневаться в любви моей мамы. Какой бы ни была её вина, она всё ещё заботилась обо мне, видя её живой и уже возвращающейся домой, как я переживал за неё, когда она была в заключении. Когда бы я ни пытался насладиться времяпрепровождением с ней, она меняла тему.

- Всё кончено - легко сказала она, когда мы подъезжали к охранному посту Двора. - Я завершила свой срок согласно приговору. Единственная вещь, которую тебе надо знать, это то, что это заставило меня переосмыслить приоритеты в моей жизни и то, что действительно важно.

Она нежно коснулась моей щеки.

- И ты на вершине этих приоритетов, милый.

Королевский двор мороев был оформлен как университет с множеством старинных готических зданий, растянувшихся по земле. На самом деле, в человеческом мире прикрытием для этого был академический институт, который был частным и элитным, почему его обычно и оставляли в покое. Правительственные служащие и некоторые королевские морои жили здесь постоянно, здесь были также гостевые комнаты и все виды обслуживания, которые сделали бы жизнь терпимой. Это было в некотором смысле наш собственный маленький закрытый город.

Я думал, что мама приведёт нас в наш семейный дом, но вместо этого, мы остановились возле одного из гостевых домов.

- После проживания в твоей собственности, я не могу представить, что ты захочешь отсиживаться с твоим папой и со мной, - объяснила она. - Мы можем поработать над чем-то более постоянным попозже, но на некоторое время королева позволила тебе пожить здесь.

Я был удивлён, но она была права в одной веще - я действительно не хотел, чтобы мой папа следил за каждым моим приходом и уходом. Или она тоже в этом же отношении. Не то чтобы я собирался совершить кучу диких и сумасшедших поступков. Я был здесь для свежего начала, я решил использовать любые средства, чтобы помочь Сидни. После того как она пыталась найти меня своим способом, хотя я предполагал, что моя мама хочет запереть меня поз замок.

Служащий за столом познакомил меня с комнатой, и моя мама попрощалась со мной.

- У меня завтра состоится встреча, но давай пойдем завтра вместе туда? К нам придут гости на обед. Я уверена, твой отец будет рад тебя видеть. Приходи. У тебя всё будет сейчас хорошо, не так ли?

- Конечно, - сказал я. Мы потеряли множество дней, которые могли бы быть использованы на путешествия или изменения. - Не беспокойтесь из-за того, что я приду. Я, вероятней всего, позвоню ранней ночью.

Она обняла меня снова, и потом я поднялся в свою комнату, которая была вроде одноместной спальни класса люкс, которую можно найти в пятизвёздочном отеле. Как только я положил чемодан в спальню, я тут же сделал пару звонков и начал создавать планы. После этого я принял быстро душ (первый за день) и незамедлительно вернулся к начатому. Этого не было ни в одни безумные времена, тем не менее.

Конечно, некоторые могли бы считать любую встречу с Розой Хэзевей и Лиссой Драгомир дикостью.

Обе жили в королевском дворце, фасад, которого выглядел, как университет. Помещения, полные моройской истории украшенны великолепием Старого Света: хрустальные люстры, бархатные шторы, написанные маслом картины монархов. Комнаты королевы были довольно обновлены, однако, они были украшенным больше для её проживания, а не для офисов. Я был рад, что она заняла комнаты, отличные от тех, в которых моя тетя жила и умерла. Моё прибывание здесь, без тех воспоминаний, было достаточно нереальным, чтобы они снова начали преследовать меня.

Девушки были в гостиной Лиссы, когда я приехал. Лисса сидела на диване, скрестив ноги, в окружении книг, в то время как Роза расположилась вверх ногами в своем кресле, ее длинные, темные волосы веером ниспадали на пол. При моем появлении она, со своим дампирским мастерством, совершила изящный прыжок и приземлилась прямо на свои ноги. Она поспешно заключила меня в дружеские объятия.

- Ты действительно здесь. Сначала я подумала, что это шутка. Предполагалось, что ты останешься с Джилл.

- Прямо сейчас она не нуждается во мне, - сказал я, подходя к Лиссе, чтобы обнять её, когда она отвлеклась от своих книг. - Школа и другие вещи занимают её на данный момент.

- Расскажи-ка об этом, - сказала Роза, закатывая глаза Лиссе. - Мисс Только-Учёба-Никаких-Развлечений получит удовольствие от всего.

Лисса снисходительно улыбнулась своей лучшей подруге.

- Экзамены начинаются завтра.

- А мои как раз закончились,- сказал я.

- Как ты? - спросила Лисса, присаживаясь обратно на пол.

Я посмотрел на её книги.

- Скажем так, я не тратил столько времени на учёбу, как ты.

- Видишь? - проворчала Роза. Она метнулась назад в своё кресло, скрестив руки.

Я занял место между ними и и подумал о моих плывучих шансах завершить этот семестр.

- Я думаю всё, что делает Лисса правильно.

В свои восемнадцать лет Лисса была самой молодой королевой в истории Мороев, избранная во время хаоса, созданного убийством моей тети. Никто не будет осуждать её за обучение в колледже или за попытки делать это на расстоянии. Однако Лисса осталась верна своим мечтам, собираясь поступить в престижный университет и, как для монарха, это было вдвойне важно для неё - иметь полное образование. Она посещала университете Лихай, в нескольких часах езды отсюда, и поддерживала свой средний балл, одновременно управляя беспокойным народом. Она и Сидни превосходно поладили б.

Лисса положила ноги на журнальный столик, и я использовал дух, чтобы посмотреть на её ауру. Она была теплой и содержала вспышки золотого цвета, которые были только у пользователей духа.

- Поймите, мне нужно закончить это побыстрее. Я должна запомнить некоторые даты и места, прежде чем лягу спать сегодня вечером, а потом отправиться рано утром на учёбу. Я собиралась остаться в кампусе до остальных экзаменов.

- Я не задержу тебя, - сказал я - Я просто хотел спросить у тебя кое-что.

Лисса посмотрела на меня слегка удивлённым взглядом, по которому я понял, что она думала, что это просто дружеский визит.

- Ты узнала что нибудь ещё о том, что случилось с Сидни Сейдж?

Умеренное удивление сменилось чрезвычайным.

- Снова?- спросила Лисса.

Это прозвучало не слишком дружелюбно. Ведь никто кроме круга Палм-Спрингс не знал, что Сидни значит для меня, и Лисса даже не была знакома с Сидни настолько, на сколько знакома с ней была Роза.

По сути, упоминание о Сидни заставило Розу нахмуриться.

- Она все еще отсутствует?

Лисса посмотрела между нами.

- Я ничего больше не знаю, с тех пор, как ты спросил меня несколько месяцев назад. Я навела справки. Они сказали, что она была переназначена и что информация засекречена.

- Это ложь, - яростно сказал я. - Они похитили её и отправили в один из своих проклятых центров перевоспитания!

- Ты сказал мне, что раньше ничего не изменилось, ты также сказал мне, что у тебя нет доказательств,- спокойно сказала Лисса. - Без них я с трудом смогу обвинить их во лжи… и действительно, какое право я имею подвергать сомнению то, что они делают со своими людьми?

- Ты имеешь право, потому что то, что они делают идет против основных правил приличия и уважения к другим. Они удерживают её силой, пытают её.

Лисса покачала головой.

- Снова, я не могу вмешиваться без повода. Стражи часто хватают тех, кто сбегает с тренировки, а потом наказывают их. Что если бы алхимики пытались нам диктовать, как делать это? Мы бы сказали то, что я скажу сейчас: “Это нам не подсудно”. У них есть свои люди, у нас свои. Сейчас, если б кто-то из моего собственного народа оказался подверженным опасности с их стороны, тогда да. Я имела бы право оказать влияние на алхимиков.

- Но ты не станешь, потому что она - человек,- категорически сказал я. Все надежды, с которыми я приехал сюда, начинали таять.

Роза выглядела более сочувствующей.

- Они правда пытают её?

- Да, - сказал я. - Ну, я имею в виду, я не разговаривал с ней или любым другим человеком, кто говорил с ней, кто сказал бы, что именно это они и делают, но я знаю кого-то, кто знает о таких ситуациях, как у неё.

Грусть за меня озарилась в светло-зеленых глазах Лиссы, так похожих на глаза Джилл.

- Адриан, ты понимаешь, насколько запутанно это звучит?

Возмущение и гнев сжигали меня изнутри, из-за моей беспомощности и потому, что алхимики смогли обмануть Лиссу своей ложью.

- Но это правда! Сидни подружилась со всеми нами. Она перестала действовать как алхимики, которые думали, что мы существа зла. Она стала нашим другом. Чёрт, она относилась к Джилл, как к своей сестре - какая ирония, что именно родная сестра Сидни предала её. Спросите Эдди. Он был там, когда её забирали.

- Но он не знает, что случилось позже, - закончила Лисса. - Он не видел, что её забирали для того, чтобы пытать, как ты говоришь. Он не видел, что её, наверно, переназначили куда-нибудь ещё, подальше от вас, ребята. Возможно, это единственное “лечение”, которое алхимики дали ей, если они думают, что кто-то идёшь поперёк их идеологии.

- Они сделали больше, чем это,- прорычал я.- Нутром чую.

- Лисс, - тревожно начала Роза. - Должно же быть что-то, что ты смогла бы сделать…

Надежда вернулась ко мне. Если роза была на борту, возможно нам удастся привлечь других дампиров, чтобы помочь при работе под прикрытием.

- Послушай, - сказал я. - Что если попробовать другой подход? Вместо очередного допроса алхимиков мы могли бы, возможно, отправить… Я не знаю… Например, отправить ударную команду для проверки мест, в которых она может быть?

Это казалось блестящей идеей для меня. Маркус похлопотал над ресурсами для расследования, возможно, мы могли бы набрать мороев и других дампиров.

Роза загорелась.

- Я полностью готова помочь. Сидни моя подруга, и у меня есть опыт работы с…

- Нет! - поднимаясь, воскликнула Лисса. - Нет, вам обоим! Вы слышите, что вы говорите? Просите меня послать “ударную команду”, чтобы пробиться в объекты, принадлежащие алхимикам? Это же акт войны! Можете ли вы себе представить, как это будет выглядеть с их стороны? Если они пошлют команду людей для расследования к нам?

- Принимая во внимание их этику, - сказал я - я не удивлюсь, если они уже пытались.

- Нет, - повторила Лисса. - Я не могу с этим ничего сделать, если это непосредственно не влияет на мой собственный народ. Я хотела бы помочь всем в мире - в том числе и Сидни. Но сейчас, в мои обязанности входят лишь мои люди. Если я рискую, то только ради них.

Я поднялся, полный гнева и разочарования, с целой кучей других эмоций. которые я еще не определил.

- Я был другого мнения о тебе, как о лидере. Один отстаивает то, что правильно.

- Да, я такая,- сказала она, прилагая много усилий, чтобы сохранить спокойствие. - И я, в настоящее время, выступаю за большую свободу для дампиров, поддерживая мороев, которые хотят уметь защищать себя, а так же вношу поправки в закон о возрастном цензе, делаю так, чтобы родная сестра вышла “из подполья” ! Между тем я все это время учусь в университете и пытаюсь игнорировать тех, кто хочет моего отречения от власти. И даже не думай спрашивать сколько времени у меня остается на личную жизнь. Этого достаточно, чтобы удовлетворить тебя, Адриан?

- По крайней мере, у тебя есть личная жизнь, - пробормотал я. Я направился к двери. - Извини, что помешал твоей учёбе. Удачи на экзаменах.

Роза пыталась вернуть меня обратно, и возможно она даже пыталась следовать за мной, но потом Лисса позвала её по имени. Никто не пошёл за мной, и я позволил себе уйти из королевских покоев и отступаю вниз по извилистым залам дворца. Ярость и разочарование кипели не спеша внутри меня. Я был настолько уверен, что если обращусь к Лиссе лицом к лицу (тем более трезвым!) и объясню свою ситуацию, она сделает хоть что-то для Сидни. Я понимал, раз алхимики блокируют официальные попытки Лиссы, то она могла бы собрать отряд Розы Хэзевей, что бы разведать что-нибудь. Лисса подвела меня, утверждая, что она крестоносец, но в итоге доказала свою бюрократию, как и любой другой политик.

Отчаяние начало извиваться внутри меня, тёмное и коварное, рассказывающее мне, насколько я был глуп придя сюда. Неужели я думал, что что-нибудь изменится? Роза выглядела, так будто хотела помочь, но мог ли я заставить её действовать за спиной лучшей подруги? Наверное, нет. Роза была в системе. Я застрял в неспособности помочь Сидни. Я был бесполезен для неё, я был бесполезен для всех и вся.

- Адриан?

Я уже собирался выйти из дворца, когда услышал голос позади меня. Обернувшись, я увидел симпатичную моройскую девушку с серыми глазами и темными вьющимися волосами, спешившую ко мне. На мгновение, бушевавшая во мне буря эмоций, притупила навык распознавания. Потом он вернулся ко мне.

- Нина?

Её лицо расплылось в улыбке, когда она неожиданно бросилась на меня с объятиями.

- Это ты, - счастливо сказала она. - Я боялась, что ты исчез. Ты не отвечал на сообщения или звонки.

- Не принимай близко к сердцу, - заверил я её, держа дверь открытой.- Я пренебрегал всеми. - Чистая правда. Я был стерт с лица земли, когда Сидни была похищена.

Эти замечательные серые глаза посмотрели на меня с беспокойством.

- Всё в порядке?

- Да, да. В смысле нет. Это сложно.

- Ну, у меня есть время, - сказала она, когда мы вошли в теплую летнюю ночь. - Мы могли бы взять немного еды и поговорить.

Я колебался, не зная, хотел ли я чьего-либо утешения. Я встретил Нину в начале этого года, как раз после того как она вернула сестру из состояния стригоя. Нина, так же как и я, - пользователь духа, и я немного помог в удержании стригойской силы в крови её сестры, которая может помочь в создании вакцины от насильственного превращения в стригоя. Её сестра, Олив, была объектом любви Нейла, если можно так сказать. Оба встречались некоторое время, и у них, возможно, был не длительный роман, хотя когда она перестала общаться, он тосковал по ней так, будто они встречались годами.

- Я хороший слушатель, - сказала Нина, когда я не ответил.

Я ответил ей улыбкой.

- Я уверен, это так. Но я не хочу впутывать тебя.

- Впутывать меня? - она одарила меня резким смехом. - Удачи. Во-первых, дух уже делает большую работу. У тебя есть жёсткая конкуренция. С тех пор как я исцелила Олив… Я не знаю… У тебя тоже бывает такое? Какая-то тёмная, тоскливая мгла?

-Да, - сказал я.- Есть.

- Ну, что, похоже дневной посетитель единственное, что сейчас делает жизнь прекрасной. Уверена, ты можешь себе это представить. Между тем, после всего, что произошло с Олив, она сбежала на какой-то Vision Quest. Она решила, что ей нужно некоторое одиночество, чтобы обдумать всё произошедшее. Ей так или иначе удаётся заканчивать наши сны прежде, чем я поговорю с ней. Я хотела бы пойти искать её, но Соня продолжает настаивать на моём пребывании здесь. Она хочет, чтобы я помогла ей с изучением духа. Они разместили меня здесь, в шикарных апартаментах, но у меня нет других средств, чтобы жить без них. Пришлось устроиться на временную работу секретаря во дворце.Давай я расскажу, что значит “обслуживание клиентов” для кучки эгоцентричных членов королевских семей. Это просто новый круг ада, - она замолчала, вспомнив с кем разговаривает. - Не обижайся.

Я засмеялся, может быть раньше я так бы и сделал.

- Я не обижаюсь, потому что я знаю людей, о которых ты говоришь.Если будешь разговаривать со своей сестрой, то ты должна дать ей понять, что она разбивает сердце бедному Нейлу.

- Замётано, - сказала Нина. - Я думаю, он одна из вещей, которая её сейчас интересует.

- Это хорошо или плохо?- спросил я.

- Я понятия не имею, - засмеялась она.

Я тоже начал смеяться и вдруг решил принять её предложение.

- Ладно.Пойдем возьмем что-нибудь поесть… хотя, честно говоря, после последних двадцати четырех часов… Я бы предпочел выпить. Не уверен, что ты согласилась бы? - Это была, вероятно, ужасная идея, но это не остановило меня.

Нина взяла меня за руку и повела к зданию через лужайку.

- Слава богу, - сказала она. - Я уж подумала, ты никогда не спросишь.

Глава 5

Сидни

На мгновение, когда я увидела шприц у Шеридан, я подумала, что она выбирает какой-то экстремальный способ для освежения татуировки. Мол вместо того, чтобы понемногу добавлять чернила с принуждением, она собиралась ввести мне нечеловеческую дозу, чтобы заставить меня ходить по струнке.

Это не имеет значения, пыталась убедить я саму себя.Использование магии защитит меня, независимо от того на сколько сильна доза, которую они используют.

Слова звучали разумно, но я не была уверена, что они были правдой.

Как оказалось, у Шеридан было совсем другое на уме.

- Всё казалось столь многообещающим после нашей последней беседы, - говорила она, всаживая иглу в мою руку. - Я не могу поверить, что Вы не выдержали и часу.

- От старых привычек тяжело избавиться,- чуть не сказала я, но вовремя вспомнила, что мне стоит выглядеть раскаявшейся, если я хочу хоть какого-то продвижения.

- Извините, - сказала я. - Просто выскользнуло. Я обязательно извинюсь перед Харрисоном, если это будет…

Странные чувства начали всплывать в моём животе. Сначала было лёгкой недомогание, которое переросло в тошноту, которая охватила всё тело. Мой желудок чувствовал приливную волну, а голова начала пульсировать. Я почуствовала повышение температуры и выделение пота по всему телу.

- Меня тошнит, - сказала я, пытаясь опустить голову вниз, но стул не позволял двигаться.

- Нет. - сказала Шеридан. - Вы не cможете. Пока нет. Наслаждайтесь шоу.

На ряду с ручными кандалами, подголовник кресла также ограничивал движения моей головы, заставляя меня таким образом, смотреть только прямо перед собой на экран. Его развернули и я приготовилась увидеть страшные кадры. Вместо этого я увидела… мороя. Счастливого мороя. Дружелюбного мороя. Мороев-детей. Мороя, занимавшегося обычными вещами, такие как занятие спортом или принятие пищи в ресторане.

Я была слишком несчастна, чтобы разобраться в этих таинственных фотографиях, тем не менее. Всё о чём я могла думать, лишь то, как мне было жаль, что я не могу выплюнуть это. Это был такой род болезни, когда вы уверены, что сможете почувствовать себя лучше, удалив яд из своего организма. Но почему-то Шеридан была права. Я не могла совладать со своим телом и сделать так, чтобы меня вырвало. Не важно, насколько было сильным моё желание. Я вместо этого должна была сидеть тут и чувствовать, как ужасная, гнилая тошнота выкручивает мои внутренности. Волны агонии охватили меня. Казалось невозможным, что я могла выдержать столько страданий. Я закрыла глаза и застонала, в основном, чтобы моей голове полегчало, но Шеридан увидела в этом другой мотив.

- Не делай этого, - сказала она. - Профессиональный совет: будет гораздо легче, если Вы будете смотреть это по своему собственному желанию. У нас есть средства, которые будут держать Ваши глаза открытыми. Вам они не понравятся.

Я моргнула, чтобы удержать слёзы и сконцентрировалась на экране. Преодолевая страдания, мой мозг пытался понять, почему Шеридан так заботило то, смотрю ли я фотографии счастливых мороев или нет. Какое это имело значение, когда моё тело было готово вывернуться наизнанку?

- Вы пытаетесь…- подавилась я, и в какой-то момент я подумала, что мне станет легче после всего. Но не стало -…создать что-то типа реакции Павлова.

Это был классический метод кондиционирования. Покажите мне картинку и заставьте меня чувствовать себя ужасно, когда я смотрю на неё. Цель в том, чтобы я в конечном итоге получила следующие ассоциации: морои - безвредны, счастливые морои - с крайним дискомфортом и страданиями. Была только одна проблема.

- В-вам необходимо повторять сеансы, чтобы добиться нужного эффекта, - произнесла я вслух. За один раз у них не получится добиться от меня отвращения к изображениям мороев.

Взгляд Шеридан дал мне понять, что меня ждало в будущем.

Сердце замерло. Или, может быть, это был мой желудок. Честно говоря, с тем что мои внутренности чувствовали, я не могла отличить одно от другого. Я не знаю, как долго это продолжалось. Может час. Я действительно не могла сосредоточиться на подсчете времени, когда моей целью было только выдержать беспощадные волны боли. Прошла, казалось, целая вечность, перед тем, как Шеридан сделала мне еще один укол, и экран потемнел. Её приспешники отстегнули меня и кто-то дал ведро.

Несколько секунд я ничего не понимала.Затем, всё, что держало мое тело, вышло. Всё начиная от скудного обеда вырвалось наружу, и даже после этого желудок не мог успокоиться. У меня появился позыв к рвоте и, наконец только чувство тошноты, и мне стало лучше.

Это был длительный и болезненный процесс, и я начала беспокоиться из-за того, что меня вырвало, причём перед всеми.И как бы всё это ужасно ни выглядело, я чувствовала себя всё же лучше теперь, когда я сумела избавиться от всего, что вызывало тошноту, которая вспенивалась внутри меня. Один из приспешников осторожно убрал ведро от меня, и Шеридан услужливо дала мне чашу с водой и возможность почистить зубы у маленькой раковины, стоящей в стороне. Она была возле кабинета, заполненного медикаментами. Также рядом висело зеркало, которое позволило мне увидеть, насколько убого я выглядела.

- Ну что ж, - радостно сказала Шеридан. - Похоже, Вы готовы к уроку искусства.

Урок искусства? Я была готова свернуться в клубок и заснуть. Мое слабое тело дрожало , а желудок чувствовал себя так, как будто его вывернули наизнанку. Никого, впрочем, не заботило моё ослабленное состояние, и помощник вывел меня из комнаты. Шеридан помахала на прощание и сказала, что увидится со мной позже.

Мой конвоир отвел меня выше, на этаж с кабинетами, к тому, что служил заключенным художественной студией. Эддисон, суровая надзирательница неопределенного пола из столовой, только что начала занятие и раздавала указания по поводу сегодняшнего задания, которое заключалось в продолжении рисования вазы с фруктами. Очевидно, урок искусства алхимиков - самый скучный проект, который только может быть. Несмотря на её речь, все взгляды направились в мою сторону, стоило мне только войти. На большинстве лиц, повернувшихся ко мне, отражался лишь холод. На некоторых было немного самодовольства. Каждый из них знал, что именно со мной произошло.

Единственная хорошая вещь, которую я поняла, сидя на занятиях, заключалась в том, что лучшие места на перевоспитании были ближе к учителю в противопоставление к Амбервуду, где всё было наоборот.Это позволило мне прокрасться за пустой мольберт в конце кабинета. Большинство глаз не смогли б углядеть меня там, только если бы они нагло не отвернулись и игнорировали Эддисон. Никто не был готов сделать это. Большая часть моих усилий сконцентрировалась на том, чтобы сохранить неподвижное положение, мне оставалось только слушать речь Эддисон вполуха.

- Некоторые из вас достигли хорошего прогресса вчера. Эмма, в частности, Вы точно идёте вперед. Лейси, Стюарт, вам придется начать сначала.

Я осмателась вокруг, пытаясь соотнести людей с их мольбертами, полная картина которых предстала передо мной. Видимо, моя недавняя чистка повредила мне мозг, потому в замечаниях Эддисон не было смысла. Но нет, я была уверена, что определила людей верно. Вот Эмма, моя предполагаемая соседка по комнате, девушка, надеющаяся выглядеть азиаткой американского происхождения и собравшая свои тёмные волосы в такой тугой пучок, что я могла поклясться, что вижу, как вместе с пучком стянута её кожа. Её рисунок не представлял собой ничего выдающегося - это были ничем не примечательные фрукты. Стюарт был одним из тех людей, которые отодвинули свои столы подальше от меня на занятии Харрисона. Кажется, у него определенно есть некий художественный талант, и, на мой взгляд, его рисунок был одним из лучших. Спустя некоторое время, я увидела и Лэйси, она как раз меняла свой холст на новый чистый. Её рисунок был не настолько хорош, как Стюарта, но он был гораздо лучше, чем рисунок Эммы.

Я, наконец-то, поняла, что речь идёт не о мастерстве, а об точности. Груши Стюарта были безупречны, но на рисунок он добавил на пару больше, чем в реальной жизни. Он также изменил положение фрукта и окрасил чашу в голубой цвет, который смотрелся гораздо лучше, чем используемый коричневый. Эмма создала гораздо более элементарную работу, у неё было правильное количество фруктов, уложены они были в правильном порядке, и каждый цвет полностью соответствовал. Алхимикам не нужно творчество или приукрашивание. Им нужно перерисовывание, которое вы будете совершать безоговорочно, без вопросов и отклонений.

Никто не попытался помочь или посоветовать мне, поэтому некоторое время я просто стояла и пыталась понять, что делают другие.Я знала азы акриловой росписи благодаря близости с Адрианом, но не имела практического опыта в этом. Там был какие-то общие припасы кистей и красок рядом с фруктами, поэтому я пошла туда с некоторыми другими студентами и попыталась подобрать исходные цвета. Каждый отступал, давая мне дорогу, и когда я выбирала цвета и откладывала тюбик, если он не подходил, следующий человек, который выбирал этот же цвет, сначала удостоверялся, что тюбик протёрли после меня, и только затем брал его в руки. Наконец, я вернулась к мольберту с парой тюбиков. Пока я не могла сказать, что была способна воспроизвести фрукты, но я знала точно, что мои краски были на месте. По крайней мере я смогла бы поиграть с алхимиками в этой игре.

Начало работы было медленным. Я все ещё чувствовала себя ужасно и была слабой даже для того, чтобы выдавить немного краски. Я надеялась, что нас оценивают не за скорость. В тот момент, когда я, наконец, подумала, что смогу поднести кисть к холсту, дверь в комнату открылась, и вошла Шеридан с одним из своих прихвостней. Каждый держал поднос полный чашек, и ей не нужно было ничего говорить, потому что я смогла определить что там по одному только запаху.

Кофе.

- Извини за перерыв,- сказала Шеридан, натягивая широкую фальшивую улыбку.- Всё это так трудно в последнее время, что мы решили тебя немного побаловать: ванильный латте.

Я сглотнула и недоверчиво на неё посмотрела, в то время как мои собратья-заключённые столпились около неё, и каждый взял по чашке. Ванильный латте. Сколько раз я мечтала о нём во время заключения, когда я сидела полуголодной за той полуостывшей кашей? Было даже не важно, диетический он или полный сахара. Я была лишена этого так долго, и моим естественным побуждением было побежать со всеми и схватить чашку.

Но я не могла. Не после того, как меня только что стошнило. Мои живот и горло до сих пор саднило, и я знала, если я съем или выпью что-то, кроме воды, это сразу выйдет обратно. Кофейная песня сирена была пыткой для моего разума, но мой бедный, чувствительный желудок знал лучше. Я наверно не смогу сейчас справиться даже с кашей, не говоря уже о чем-то таком кислом, как это латте.

- Сидни?- спросила Шеридан, увидев мою улыбку. Она подняла поднос.- Осталась одна чашка.

Я молча покачала головой, и она поставила чашку на стол Эддисона.

- Я просто оставлю это здесь, в том случае, если Вы передумаете.

Я не могла оторвать взгляд от чашки и задавалась вопросом, чего хочет Шеридан больше: увидеть меня страдающей и обездоленной или бросившей всё перед моими одноклассниками.

- Твоё любимое?- спросил низкий голос.

Я была так уверена, что никто не сможет прямо поговорить со мной, поэтому я даже сразу не посмотрела на говорящего. С большим усилием я перетащила жаждущий взгляд с латте и узнала, что человек, который говорил, был моим соседом, высокий, мило выглядевший парень, который был старше меня приблизительно на пять лет. Он был долговязым и носил очки на проволочной оправе, которые создавали интеллигентный образ, не тот, который был необходим алхимикам.

- Что заставило Вас заговорить?- тихо спросила я.

Он улыбнулся понимающе.

- Потому что так происходит всегда. Когда кто-нибудь идёт на его первую очистку, все мы “вознаграждаемся” одним из любимых блюд той персоны. Извини за это, кстати, - он остановился, чтобы попить латте, - я давно не пил кофе.

Я вздрогнула и отвела взгляд.

- Давай.

- По крайней мере, ты сопротивляешься, - добавил он, - не все так делают. Эддисон не нравится риск того, что мы прольём здесь горячие напитки, но ещё меньше этого она хотела бы, чтобы кого-то стошнило в её студии.

Я посмотрела на нашего учителя, которая давала совет седоволосому заключенному.

- Кажется, ей не нравятся многие вещи. Кроме жвачки.

Запах кофе в комнате стоял сильнее, чем когда-либо, такой отвратительно заманчивый. Отчаянно пытаясь игнорировать его, я подняла кисть, собираясь попытаться нарисовать виноград, когда услышала неодобряющий возглас рядом со мной. Я оглянулась на парня, который качал головой.

- Ты собираешься начать чем-то вроде этого? Полно, у тебя может быть нет достоинства хорошего алхимика, но у тебя должна быть их логика. Вот, - он предложил мне карандаш, - сделай эскиз. По крайней мере начни с секторов, которые будут тебя направлять.

- Вы не боитесь, что я могу очернить Ваш карандаш?- Слова вылетели прежде, чем я смогла их остановить.

Он усмехнулся.

- Можешь оставить его у себя.

Я повернулась к пустому холсту и смотрела на него несколько мгновений. Осторожно я разделила мой холст на четыре части и сделала всё возможное, чтобы сделать набросок вазы с фруктами, уделяя внимание на то, где какая деталь находилась по отношению к другой. Нарисовав часть, я заметила, что мольберт слишком высокий для меня, что усложняло мою дальнейшую работу, но я не могла понять, как он регулируется. Видя мои усилия, парень возле меня перегнулся и ловко уменьшил мольберт до более подходящей высоты, после чего он продолжил свою работу.

- Спасибо, - сказала я.

Ждущий меня холст был уменьшен, как бы это смешно ни звучало, я, наверно, почувствовала дружеский жест. Я попыталась снова сделать эскиз.

- Я видела, как мой парень делал это сотни раз. Я никогда не думала, что это занятие относится к некоторому типу своеобразной “терапии”.

- Твой парень художник?

- Да, - осторожно сказала я. Я не была уверена , что мне хочется говорить на эту тему. Благодаря Шеридан больше не было секретом то, что мой парень - морой.

Похоже это его позабавило, и он фыркнул.

- Хм, художник? Не слышал такого прежде. Обычно, когда я встречал таких девушек как ты - которые влюблялись в таких парней как он - всё, что я от них слышал, было то, какие они милые.

- Он действительно милый, - призналась я, любопытно, сколько таких девушек как я он встречал.

Он покачал головой, забавляясь и продолжая работу над своей картиной.

- Конечно. Думаю, он должен быть таким для тебя, раз ты так рискнула из-за него, да? Алхимики никогда не влюбляются в мороев, которые не милы и задумчивы.

- Я не сказала, что он был задумчивый.

- Он “очень милый” вампир, который рисует. Ты говоришь, что он не задумчивый?

Я чувствовала, что мои щёки немного краснеют.

- Он размышляет немного. Ладно… много.

Мой сосед снова усмехнулся, и мы оба рисовали в тишине некоторое время. А после он внезапно сказал:

- Я Дункан.

Я была так поражена, что моя рука дернулась и мой без того плохой банан, стал выглядеть ещё хуже. В течении трёх месяцев это были первые по-настоящему вежливые слова. Кто-то заговорил со мной.

- Я… Я Сидни, - автоматически сказала я.

- Я знаю, - сказал он.- И приятно с тобой познакомиться, Сидни.

Моя рука задрожала, вынуждая меня опустить кисть.Это свершилось.После месяцев отчуждения в темноте. я выдержала яркий, слепящий свет и обзывания моих сокамерников, и даже как-то уцелев, будучи с медицинской точки зрения больной, без слёз. Но этот маленький акт доброты, этот милый и обычный жест между двумя людьми… это меня почти сломило, хотя у меня ничего другого и не было. Это показало мне, насколько далека я была от всего: от Адриана, моих друзей, безопасности, здравомыслия… всего этого не было. Я была здесь, в этом полностью контролируемом мире тюрьмы, где моё каждое движение регулировалось людьми, которые хотели изменить мой образ мышления. И тут не было ни единого признака, который указал бы мне, когда освобожусь.

- Сию же минуту, - сказал Дункан грубо. - перестань! Они любят видеть плачущих

Я сморгнула мои слёзы и поспешно кивнула, обратно взяв кисть. Я поднесла её обратно к холсту, едва представляя, что я делала.

- Скорее всего, ты сможешь поесть, когда придёт время ужина. Но не переусердствуй. Будь умной по отношению к тому, что ты ешь - и не удивляйся, если найдёшь что-то, что тебе нравится, в меню.

- Они действительно знают, как достичь своего, не так ли? - проворчала я.

- Да. - Даже не видя его, я могла сказать, что он улыбается, хотя его голос вскоре стал снова серьёзным. - Ты напоминаешь мне кое-кого, кого я знал здесь. Она была моим другом. Когда здешние “власти” поняли, что мы друзья, её увезли. Друзья - это бронь, а они не потерпят этого тут. Ты понимаешь, что я тебе говорю?

- Я-я думаю, что да, - сказала я.

- Хорошо. Потому что я хотел бы, чтобы мы были друзьями.

Музыкальный сигнал оповестил о конце урока, и Дункан начал собирать вещи. Он собрался уходить, и я обнаружила себя, задающей следующий вопрос:

- Как её звали? Твоего друга, которого забрали?

Он остановился, и взгляд боли, который пронзил его лицо, тут же заставил меня пожалеть о вопросе.

- Шанталь, - сказал он в конце концов, он перешёл практически на шёпот. - Я не видел её в течение года.

Что-то в его голосе заставило меня подумать,что она была больше чем другом. Но я не могла думать об этом слишком долго, в то время как я обрабатывала остальную часть сказанного им.

- Год… - повторила я эхом. - Из-за чего ты попал сюда?

Он грустно улыбнулся.

- Не забывай, что я сказал, Сидни. О друзьях.

Я не забыла. Когда он не заговорил со мной в течение оставшегося дня и вместо этого болтался с другими бросающимися в глаза и хихикающими заключёнными, я поняла. Он не мог уделить мне внимание, только не когда наши сокамерники и невидимые глаза алхимиков-надзирателей следили за нами. Но его слова загорелись во мне, придав мне сил. Друзья - это бронь. Я бы хотел, чтобы мы были друзьями. Я была заключена в это ужасное место, полное пыток и психического контроля… но у меня был друг - единственный друг - даже если этого никто и не знал. Это давало силы, и знание этого помогло выдержать любой урок, который был полон пропагандой против мороев, и поддержало меня, когда девушка в холле пробормотала, обозвав меня “кровавой шлюхой”.

Наш последний урок, на самом деле, был вовсе не урок. Это было занятие, называемое “временем причастия”, и это занятие проводилось в кабинете, который назывался святилищем, где по-видимому проводилась и воскресная церковная служба. Я заметила это, потому что это значило, что у меня будет время, которое я проведу в спокойствии. Это был красивый кабинет с высокими потолками и деревянными скамьями. При этом ни единого окна. Видимо они серьёзно пододошли к тому, чтобы исключить любой вариант побега, или, может быть, просто вид солнца и неба мог бы нас взбадривать.

Одна стена храма была вся в надписях, и , когда остальные заключенные вошли строем, я задержалась напротив нее. Здесь, на окрашенных белых кирпичах, были собственноручные записи тех, кто был тут до меня. Некоторые были короткими, вплоть до “простите меня” и “я нагрешил”. Другие были целыми абзацами с подробным осознанием злодеяний и того, как их авторы жаждали спасения. Какие-то были подписаны, какие-то анонимны.

- Мы называем ее Стеной Истины,- сказала Шеридан, подходя ко мне с планшетом. - Иногда людям становится легче, когда они признаются в своих грехах на ней. Возможно, Вам тоже хочется?

-Может позже,-сказала я

Я последовала за ней к стульям, выставленным кругом подальше от скамей. Все рассаживались, и она никак не прокомментировала, когда люди, сидящие ближе всего ко мне, стремительно отодвинули свои стулья на несколько дюймов подальше. Время причастия - это тип групповой терапии, и Шеридан заняла круг описанием того, что каждый из нас достиг сегодня. Эмма говорила первой.

- Я осознала, что, хоть я и достигла прогресса в восстановлении моей души, мне предстоит еще долгий путь для достижения совершенства. Наибольший грех отступает, и я буду продолжать движение вперед до тех пор, пока полностью не погружусь в свет.

Дункан, сидящий рядом с ней, сказал:

- У меня есть прогресс в искусстве. Сегодня, когда урок начался, я не думал, что у меня получится что-нибудь стоящее. Но я был не прав.

Когда заговорила девушка, сидящая рядом с ним, соблазняющее меня желание улыбнуться резко оборвалось:

- Я поняла сегодня, как же я рада, что не настолько испорчена, как Сидни. Говорить о моей порядочности неправильно, но, по крайней мере, я никогда не позволяла ни одному из НИХ осквернять меня свои нечестивыми руками.

Я вздрогнула и ожидала, что Шеридан начнёт восхвалять добродетель девушки, но вместо этого она сфокусировала свой холодный взгляд на девушке:

- Вы думаете, что правы, Хоуп? Вы думаете, что можете говорить кто хуже или лучше среди вас? Вы все здесь потому, что совершили тяжкие преступления, не забывайте об этом. Ваше неподчинение, может и не привело к такому мерзкому исходу как у Сидни, но это произошло из-за темноты внутри вас. Несоблюдение, отказ прислушаться к тем кто знает лучше… Это грех и вы столь же виновны, как и она.

Хоуп так побледнела, что стало удивительно, почему никто еще не обвинил, что она стригой.

-Я-я не имела в виду, что - я..

- Это показывает, что сегодня Вы учились гораздо меньше, чем думали, - сказала Шеридан. - Думаю, Вам необходимо дополнительное обучение.

Благодаря какой-то невидимой команде, появился ее помощник и потащил сопротивляющуюся Хоуп. Я почувствовала тошноту, и это не относилось к моей предыдущей чистке. Я подумала, что ей предстоит тоже самое, хотя здесь всему виной была лишь гордость, а не защита мороев.

Шеридан повернулась ко мне.

- Что по поводу тебя, Сидни? Чему научились Вы сегодня?

Все взгляды обратились на меня.

- Я узнала, что мне ещё многому предстоит научиться.

-Да, действительно, - ответила она серьезно. - Признание это большой шаг на пути к спасению. Может, Вы хочтите поделиться своей историей с остальными? Можете считать это освобождением.

Я колебалась под тяжестью их взглядов, не зная, какой ответ принесёт больше проблем.

- Я… Я хотела бы, - медленно начала я. - Но я не уверна, что готова. Просто, я до сих пор ошеломлена всем этим.

- Это понятно, - сказала она, и я почувствовала облегчение. - Но когда Вы поймёте, насколько все выросли здесь, думаю Вы захотите поделиться. Вы не сможете преодолеть свои грехи, держа их внутри себя.

В её голосе была предупреждающая нотка, игнорировать которую было нельзя, и я ответила ей торжественным кивком. К счастью после этого она перешла к кому-то другому, и я была спасена. Я провела остальную часть часа, выслушивая их разговоры о прогрессе. Они бы сделали всё лишь бы изгнать темноту из их душ. Я задавалась вопросом, сколько из них действительно верят в то, что сказали, а сколько просто пытаются выбраться отсюда, как и я. И ещё мне было интересно: если они сделали такой большой прогресс, почему они до сих пор здесь?

После времени общения нас отпустили на ужин. Пока я стояла в очереди, я слышала разговоры других о том, что в последнюю минуту куриный пармезан был заменен на феттучини альфредо. Также я услышала, как говорили, что феттучини альфредо - любимое блюдо Хоуп. Когда она подошла в конец очереди, бледная и трясущаяся и избегающая остальных, я поняла, что произошло. Куриный пармезан был моим любимым блюдом с детства - и это, видимо, было известно местному начальству от моей семьи - и первоначально именно это блюдо было в меню, чтобы наказать меня и мой ослабленный тошнотой желудок. Акт неповиновения Хоуп превзошел меня, однако, в результате этого ужин меняли в последний момент. Алхимики действительно были серьезно настроены доказать свою власть.

Несчастное лицо Хоуп подтвердило это, когда она сидела в одиночестве за одним из пустых столиков и смотрела на свою еду, не притрагиваясь ни к чему. Хоть соус и был слишком насыщен для меня, но я по крайней мере на тот момент могла переварить более мягкие составляющие ужина и молоко. Наблюдая за ней, меня поразило, что её изгнали из общества как и меня. Этим утром она была в гуще общественной жизни с другими. Теперь, она просто избегала всех. Увидев возможность, я начала вставать, собираясь присоединиться к ней. В другом конце комнаты Дункан, сидящий и приятно общающийся с группой людей, заметил мой взгляд и покачал головой. Я поколебалась несколько мгновений, а затем снова села на стул, чувствуя стыд и трусость, что не заняла позицию с другим изгоем.

- Она бы не поблагодарила тебя за это, - пробормотал Дункан мне после ужина. Мы были в небольшой библиотеке, где разрешалось выбрать книгу для чтения перед сном. Все книги были из научной литературы, укрепляющими принципы алхимиков. - Такие вещи происходят, но уже завтра она присоединится к остальным. Подойдя к ней, ты бы только привлекла внимание и, возможно, задержала бы это. Но еще хуже было бы, если бы она радушно приняла тебя, тогда стоящие-у-власти заметили бы это и решили, что возмутители спокойствия объединяются.

Он выбрал книгу, по-видимому, наугад и ушел до того, как я смогла ответить. Я хотела спросить его, на каком этапе меня примут остальные, если вообще примут. Несомненно, каждый проходил через это в какой-то момент. И, несомненно, все в конце концов сами включались в общество заключенных.

Когда я вернулась в мою комнату, Эмма дала понять, что никаких изменений с ней не произошло.

- Я достигла больших успехов, - чопорно сказала она мне. - И мне не нужно, чтобы ты загубила всё это своими извращениями. Всё, что мы делаем в этой комнате - это спим. Не говори со мной. Не взаимодействуй со мной. Даже не смотри на меня, если тебе это поможет.

С этим, она взяла книгу и легла на кровать, намерено повернувшись ко мне спиной. Меня это не волновало. Её отношение ко мне ничем не отличалось от отношения остальных. Теперь у меня была гораздо большая забота, на мой взгляд. Я не позволяла себе думать об этом до сих пор. Там было слишком много других испытаний, которые нужно было преодолеть, но теперь мы здесь. В конце дня. Перед сном. Как только я надела пижаму (идентичную моей дневной одежде) и почистила зубы, едва сдерживая волнение, я легла в постель.

Я собиралась спать. И мне приснится Адриан.

Осознание этого кружилось в моей голове, помогая мне пережить моменты слабости. Это то, к чему я стремилась, почему я вытерпела все унижения этого дня. Я была не в камере и без газа. Сейчас я буду просто спать и мечтать о нем… вот только мое напряжение не давало мне уснуть.

Оказалось, это не должно было быть проблемой. После часа времени для чтения прозвучал сигнал, и свет выключился автоматически. Выехавшая из кармана дверь встала не совсем вплотную к стене, оставив щель света из холла, доставлявшего мне радость после месяцев в кромешной тьме. Я услышала щелчок, как будто какой-то болт зафиксировал дверь на месте. Я вжалась в покрывала, вся в волнении…и внезапно почувствовала себя усталой. Очень усталой. Только что я представляла, что скажу Адриану, и вот я уже едва ли могу держать глаза открытыми. Я боролась с этим, заставляя взгляд оставаться сфокусированным, но будто густой туман окутал меня, наваливался на меня и путал мне мысли. Это было ощущение, с которым я хорошо знакома.

- Нет… - успела сказать я. Я была в плену газа. Они по-прежнему регулируют наш сон, вероятно, что бы не дать нам шанса на сговор. Я была слишком исчерпана, чтобы думать о прошлом. Полотно сна оборачивалось вокруг меня, увлекая меня во тьму, в которой не было снов.

И ни единого шанса на побег.

Глава 6

Адриан

НИНА БЫЛА ХОРОШЕЙ СОБУТЫЛЬНИЦЕЙ, и не только потому что она могла пить и при этом не пьянеть.

Хоть она и неактивно пользовалась духом, у неё была такая же интуиция, которой обладают все пользователи духа от природы. Она быстро понимала, что я хотел поговорить и что более важно, когда я этого не хотел. Мы начали в тихом баре, и я был счастлив слышать то, что рассказывала она. Это не звучало так, будто она нашла много друзей, которые за эти последние месяцы общались с ней и Олив. У Нины было мало поводов, чтобы высказаться.

- Я только что не поняла, - сказала она. - Такое чувство, что люди практически боятся меня. Я имею ввиду, что они говорят, что они не боятся, но я то вижу. Они избегают меня.

- Дух всё ещё пугает многих людей, в этом вся проблема. И я могу тебе сказать, что, поживя среди мороев, дампиров и людей, мне стало понятно, что люди боятся того, чего они не понимают, - свои слова я выделил палочкой для мешания напитков. - И многие слишком ленивы или равнодушны, чтобы узнать больше.

Нина улыбнулась, но всё ещё выглядела задумчивой.

- Да, но кажется, что все признают Дмитрия и Соню. Хотя они на самом деле были стригоями. Такое чувство, будто ужиться с этим намного сложнее, чем с девушкой, которая просто помогла воскресить кого-то.

- О, было достаточно много людей, которые приходили в ужас, когда видели тех двух, впервые воскрешённых, поверь мне. Но доблестная репутация Дмитрия и его героические поступки вскоре затмили и это. Потом Соня стала известной благодаря её работе над вакциной от стригоев.

- Это стало причиной, почему их стали воспринимать? - спросила Нина. - Если бы Олив и я совершили выдающиеся дела, то люди забыли бы наше прошлое?

- Вы не должны делать ничего, что вы не хотите, - сказал я уверенно. - Вот почему Олив ушла? Потому что было слишком трудно оставаться среди других?

Нина нахмурилась, опустив глаза в свой бокал. Она пила “космос”, который был слишком гейским по моим меркам. На мгновение я представил, что заказала бы Сидни, если бы когда-нибудь позволила себе выпить. Какой-нибудь девчачий коктейль вроде этого? Нет, я всегда знал, что если бы Сидни и выпила, то это было бы вино, и она была из тех людей, что смогли бы сказать о годе, месте и составе почты, где был выращен виноград только по одному глотку. Я? Я был бы счастлив, если бы смог найти разницу между вином из бумажной упаковки и вином из бутылки. Мысль о ней заставила меня заулыбаться, но я тут же спрятал улыбку, пока Нина не заметила и не подумала, что я смеялся над ней.

- Я не знаю,почему Олив ушла, - сказала она в конце концов. - И это почти так же плохо, как и её первый уход. Я её сестра. Я вернула её!

Нина вздёрнула головой, и слёзы заблестели в её серых глазах:

- Если её что-то беспокоило, то она должна была сначала прийти ко мне. После всего, через что я прошла ради неё… неужели, она думает, что я не буду её слушать? Неужели, она не знает, как сильно я её люблю? В нас течёт одинаковая кровь, эта связь - ничто, и никто не сможет её когда-либо разорвать. Я сделаю для неё всё, только если она попросит, только если она мне достаточно доверяет для того, чтобы попросить…

Она задрожала, это был голос, сбившегося с пути человека, который я узнал. Это происходило, когда дух заставлял меня чувствовать себя неуравновешенным.

- Может быть, она чувствует, как много ты сделала для неё уже, - сказал я, мягко положа свою руку на её руку. - Ты пыталась дотянуться до неё во снах?

Нина кивнула, немного успокоившись.

- Она всегда говорит, что у неё всё отлично и что ей просто нужно больше времени.

- Ну, ты должна идти вперёд. Моя мама сказала мне тоже самое, когда она была в тюрьме. Иногда людям необходимо разобраться со своими делами.

- Я предполагала, - сказала она, - но я всё ещё ненавижу мысль, том, что она одна. Я хочу, чтобы она достигла Нейла или кого-нибудь другого.

- Я думаю, что он тоже хочет этого. Но он будет рад узнать, что она поняла это тоже. Он, вероятно, уважает все вещи, связанные с одинокими путешествиями

Я покончил со своим напитком и увидел, что её бокал был тоже опустошен.

- Ещё по одной? - спросила она.

- Не-а. - я встал и положил несколько купюр на стол. - Давай найдём другое место. Ты сказала, что хочешь встретить много людей, не так ли?

- Да… - её голос прозвучал настороженно, когда встала со мной. - Ты знаешь, где можно найти вечеринку или что-то в этом роде?

- Я Адриан Ивашков, - заявил я, - вечеринки ищут меня.

Это было небольшое преувеличение, так как на самом деле я собирался найти какую-нибудь… но я оказался прав с первой попытки. Член королевской семьи - Ванесса Селски, всегда, на выходных, проводила вечеринки в дворцовых апартаментах её родителей, и у меня не было повода, чтобы думать, что что-либо изменилось меньше чем за год, особенно после того, как я услышал, что её родители всё ещё чрезмерно путешествуют по миру. Ванесса и я виделись несколько раз в год, чего было достаточно, чтобы она начала относиться ко мне достаточно благосклонно, но недостаточно, чтобы она щурилась или расстраивалась из-за того, что я разрушу её вечеринку вместе с какой-то девушкой.

- Адриан? - воскликнула она, пропихиваясь через переполненный двор за родительским домом. - Это действительно ты?

- Живьём, - я поцеловал Ванессу в щёку. - Ванесса, это Нина. Нина, Ванесса.

Ванесса бросила на Нину беглый взгляд и подняла бровь от удивления. Ванесса была девушкой из высшего общество, если такое вообще когда-либо было, а хотя она и могла сказать, что это было всего лишь обычная вечеринка в стиле “casual”, ее платье несомненно было из весенней коллекции какого-то известного дизайнера. А ее прическа и макияж для сегодняшней вечеринки, скорее всего, обошелся ей больше, чем весь наряд Нины, который отлично подходил для секретарши, но в лучшем случае был куплен в каком-нибудь магазине среднего класса. Меня это совсем не тревожило, но я заметил, что Ванессу это беспокоило. Нина тоже это заметила и стала нервно перебирать пальцами. Наконец-то Ванесса пожала плечами и дружелюбно улыбнулась Нине.

- Приятно познакомиться. Я всегда рада друзьям Адриана, тем более если вы привели его с собой, - Ванесса надула губы, она несомненно, сто раз практиковалась перед зеркалом, чтобы быть ещё более очаровательной. - Где ты был? Ты исчез с лица земли.

- Совершенно секретное правительственное поручение,- сказал я, пытаясь заглушить музыку и заставить мой голос звучать зловеще. - Милые дамы, мне очень жаль, что я не могу сказать вам больше, но чем меньше вы знаете, тем лучше. Для вашей же безопасности. Думайте о том, что я слежу за вами.

Они обе посмеялись над этим, но это послужило моим пригласительным, и Ванесса повела нас вперёд:

- Проходите и берите напитки. Я знаю многих людей, которые будут рады видеть вас.

Нина наклонилась ко мне, пока мы шли сквозь толпу:

- Думаю, здесь я могла бы быть вне своего класса.

Я приобнял ее, чтобы провести мимо парня, который сильно жестикулировал руками, рассказывая какую-то дикую историю.

- Все будет в порядке. И в самом деле, эти люди точно такие же, как кто-либо еще, кого ты знаешь.

- Люди, которых я знаю, не едят креветки из лучшего фарфора, который держат в одной руке, и не запивают шампанским из бокала в другой руке.

- Технически,- сказал я. - Те креветки, не креветки вовсе, и я уверен, что это второсортный фарфор ее матери.

Нина закатила глаза в ответ на мою реплику,но не смогла ничего сказать, потому что покатился шумок, что Адриан Ивашков вернулся. Нина и я нашли выпивку и сели вблизи озера, где люди подходили, чтобы поболтать с нами. Некоторыми из них оказались мои друзья, с которыми я частенько веселился до отъезда в Палм-Спрингс. Многими оказались те, кто был очарован тайной моего долгого исчезновения. У меня никогда не было проблем с поиском друзей, но мое таинственное прошлое оставляло свой след, как ничто иное, и я ничего не мог придумать.

Я проговорился, что Нина была пользователем духа, и это позволило другим сделать выводы, что она была также вовлечена во весь этот тайный бизнес. Я предложил ей познакомиться с менее скучными моройскими отпрысками. Я надеялся, что вечером она смогла уйти бы отсюда с несколькими более надежными знакомыми. Касательно меня, я практически чувствовал себя королем в моем собственном дворе.

За эти годы я понял одну вещь: доверие оказывало мощное влияние на других, и если бы вы заслужили их внимание своими действиями, то они бы верили вам. Я шутил и флиртовал, чего не делал месяцами, и был удивлен тем, как легко все стало на свои места. Я был на пьянящей высоте от такого внимания, но это, как и все остальное было безрадостным без Сидни. Вскоре я обнаружил, что попытки уменьшить долю спирта на ночь сошли на нет. Спасительная выпивка дала мне решимости, и я был уверен, что стану искать Сидни снова. Для этого мне нужна была трезвость.

- Посмотрите, кто вернулся, - вдруг произнёс голос, который я меньше всего хотел услышать. – Я не думал, что у тебя есть яйца для того, чтобы сунуться на публику после того раза.

Уэсли Дроздов, феерический мудак, остановился передо мной в окружении свой свиты – Ларса Зеколоса и Брента Бадики. Я остался сидеть на месте, тем самым, создав большое шоу для просмотра.

- Вы говорите о себе? Здесь нет зеркала. В самом деле, ваша эффективность не так уж плоха. Вам не следует расстраиваться из-за небольшого позора, как тогда.

- Небольшого? – спросил Уэсли.

Он сжал кулаки, сделав шаг вперед, но я решил не двигаться с места.

- Ты знаешь, в какие неприятности я вляпался? Мой отец нанял толпу адвокатов, чтобы вытащить меня! Он был в ярости.

Я сделал дружелюбное лицо и начал громко говорить, что заставило его вздрогнуть.

- Я бы тоже был, если бы человеческая девушка надрала задницу моему сыну. Ой, подожди-ка. Я был тем, кто надрал твою задницу.

Мы собрали довольно большую толпу зрителей, что привлекло внимание Ванессы.

- Эй, что происходит? – спросила она.

- Ничего особенного, - сказал я, одаривая её ленивой улыбкой. – Просто вспоминаем старые времена. Я узнал одну вещь от Уэсли, и это заставляет меня смеяться раз за разом.

- Знаешь, что заставляет смеяться меня? - парировал Уэсли. Он кивнул в сторону Нины. - Твое дешевое свидание. Я видел ее прежде. Она - регистратор в офисе моего отца. Ты обещал, что получишь для нее лучшую работу, если она переспит с тобой?

Я почувствовал, как Нина рядом со мной напряглась, но не отвел взгляд от парней, стоящих позади. Они уже причинили мне дискомфорт, но сейчас начинали разжигать темный гнев, нехарактерный моему обычному поведению. Глядя в глаза Уэсли, я вспомнил ту ночь, когда он и его свита запланировали воспользоваться Сидни. Мысли о вреде, причиненном ей, смешались с опасениями, в какой неведомой опасности она может оказаться сейчас. Этот страх раз за разом заставлял мою грудь сжиматься от ярости.

- Уничтожь их, - в моей голове послышался шёпот тети Татьяны. - Заставь их заплатить.

Я старался игнорировать её и скрывать свои эмоции. Нацепив глупую улыбку, я произнёс:

- Да нет же. Она здесь по своему собственному решению. Вероятно, это странная ситуация для тебя, учитывая твой опыт с девушками. Ванесса, я думаю, что когда ты подошла, Уэс как раз хотел рассказать о толпе адвокатов, нанятых его отцом, чтобы скрыть как он и его свита пытались напиться с человека, гостя королевы, - я кивнул в их сторону. – Пожалуйста, продолжай. Расскажи, как тебе удалось. И если тебе позволили оставить наркотики, используй их. Может пригодится для некоторых дам здесь, а?

Я разорвал зрительный контакт с Уэсли и подмигнул группе испуганных девушек, стоящих рядом. Я был уверен, что Уэсли не хотел сделать эту информацию достоянием общественности, но когда он пришел ко мне с разговорами о своём позоре и адвокатами отца, я не мог поступить иначе. Люди могут быть менее привлекательными в глазах мороев, но накачивание человека не-кормильца наркотиками и питье из него против воли – довольно мерзкий грех среди мороев.

Привлекательные люди особенно желанны для подонков, вот почему Уэсли положил глаз на Сидни во время ее последнего визита сюда. Он и другие пытались взять ее силой, думая, что я стал бы им помогать. Но все закончилось тем, что я напал на них с веткой от дерева, пока не появились стражи.

Я не нуждался в удушающей атмосфере вокруг нас, чтобы подтвердить, что история стала местными новостями тогда. Сердитое лицо Уэсли все сказало за него.

- Ты - сукин сын!

Это предназначалось мне, но я ожидал чего-то подобного и держал дух наготове. Телекинез не являлся особенностью проявления духа, но то, что я сделал, было вполне себе в пределах моей компетенции.

- Уничтожь его! Уничтожь! - настаивала тетя Татьяна.

Я выбрал что-то немного отличное от средневекового способа разрешения проблем. Сконцентрировавшись, я послал одно из фарфоровых блюд, о которых говорила Нина, прямиком в лицо Уэсли. Врезавшись в его голову, оно осыпало его креветками, что вполне подходило для моей цели – боль и унижение.

- Этот трюк – дешевый фокус пользователей воздуха, - прорычал он, надвигаясь на меня.

Его нападение потеряло немного эффекта, так как он все еще снимал креветки с головы.

- А что насчет этого? - спросил я. С одного движения руки Уэсли остановился. Мышцы его тела и лица были напряжены, как если бы он приказал своим конечностям двигаться, но энергия духа заблокировала их. Пользователю воздуха было бы трудно создавать полную неподвижность, даже для меня это было бы трудно, учитывая, что я был едва трезвый и использовал незнакомую мне силу.

Произведенный эффект стоил усилий, судя по выражению благоговения на лицах у всех. Я собрал весь оставшийся дух, что мог, чтобы сделать себя более привлекательным для собравшихся. Было невозможно заставить толпу, но правильно использованный дух может сделать тебя гораздо более милым для других.

- В прошлый раз вы, ребята, спросили меня был ли я большим, плохим пользователем духа, - отметил я. - Ответ? Да. И мне действительно не нравится, когда придурки, как вы унижают девушек - человека или мороя. Так что, если вы хотите двигаться снова, сначала извинитесь перед моей прекрасной подругой здесь. Затем, вы извинитесь перед Ванессой за уничтожение ее вечеринки, которая была довольно восхитительной до тех пор, пока вы не показали свои отвратительные лица и потратили впустую ее креветки.

Это был блеф. Использование телекинеза, которое удерживало всего человека, отняло смешное количество духа, и мои силы были на исходе. Однако Уэсли не знал этого, и был в ужасе быть парализованным.

- Зачем останавливаться?- потребовала тетя Татьяна.- Подумай о том, что он сделал с Сидни!

Ему не удалось, напомнил я ей.

Это не имеет значения! Он пытался причинить ей боль. Он должен заплатить! Не просто заморозь его духом! Используйте дух, чтобы раздавить его череп! Он должен страдать! Он попытался сделать ей больно!

На мгновение ее слова и эта буря эмоций построились в моей груди, угрожая одолеть меня.

Он пытался обидеть Сидни, и, возможно, я не смог остановить ее теперешних похитителей, но я мог остановить Уэсли. Я мог заставить его заплатить, заставить его страдать, чтобы убедиться, что он никогда не сможет даже подумать о том чтобы причинить ей боль.

- Мне очень жаль - Уэсли выпалил Нине. - И мне тоже жаль, Ванесса.

Я поколебался, разрываясь между отчаянным выражением на лице и призывами тети Татьяны, так как темная часть меня тайно хотела уступить ей. Вскоре я принял для себя решение. Я не мог бы продержаться дольше, даже если бы я хотел. Моя связь с духом исчезла, и он рухнул на землю в кучу. Он поднялся на ноги и быстро попятился вместе с Брентом и Ларсом, его подхалимами.

- Это еще не конец, - предупредил Уэсли, чувствуя себя храбрым, как только он проложил большее расстояние между нами. - Ты думаешь, что ты неприкасаемый, но это не так.

Ты показал ему свою слабость, сказала тетя Татьяна.

- Убирайтесь, - приказала Ванесса. Она кивнула в сторону пары ее больших друзей мужского пола, которые были более чем рады помочь Уэсли у двери. - И никогда не приходите на мои вечеринки снова.

По бормотаниям стало понятно, что никто не пригласит Уэсли и его дружков ни на одну вечеринку ещё очень долгое время. Но меня? Неожиданно я даже стал такой звездой, какой ранее не был. Не только потому, что я был окутан тайнами, но и потому что я всё ещё использовал немного магии внушения, чтобы казаться бабником в этих местах. Девушки любили такое на вечеринках. Даже парни делали это. У меня было столько приглашений и друзей, сколько у меня ещё никогда в жизни не было - а это уже о чём-то говорило.

Но я также был истощен. Солнце угрожающе выглядывало из-за горизонта, а я все еще жил по человеческому расписанию. Я принял пожелания с большим смирением, как только мог и попытался проложить путь к двери, обещая каждому человеку поболтать с ним позже.

В этот момент, Нина вскочила, чтобы помочь мне, проводя меня через толпу, как я вел ее раньше, при этом намекая об официальном деле, которое я якобы должен был сделать.

- Единственное дело, с которым я хочу иметь дело сейчас это моя подушка, - сказал я ей, зевая, как только мы вырвались на свободу из дома Селски. - Я еле держусь на ногах.

- Это была жесткая магия, то что ты сделал, - сказала она мне. - Я даже не заметила, что ты перестал пить. Довольно впечатляющая выдержка.

- Будь моя воля, я бы постоянно жил на эйфории алкоголя, - признался я. - Но я стараюсь протрезветь пару раз в день Это… это трудно объяснить, и я правда не могу, но есть кое-что, что я должен сделать, для чего мне нужен мой разум и дух. Это очень удачно сегодня, что Уэсли извинился. Я не был бы настолько впечатляющим, если бы дошло до кулачного боя.

Нина усмехнулась:

- Я верю в тебя. Бьюсь об заклад, ты был бы потрясающим.

- Спасибо. Извини за то, что он сказал тебе там .

- Все в порядке, - сказала она, пожимая плечами. - Я привыкла к такому.

- Но это не значит, что тебе это нравится, - сказал я

Что-то уязвимое в ее глазах сказало мне, что я попал в точку, что эти замечания задели ее до глубины души.

– Да… Я имею в виду, люди обычно не говорят такие вещи настолько прямо, но я видела такое оношение людей, с которыми мне приходилось сталкиваться на работе. Ты был прав насчет вечеринки, и все же. Некоторые из них не были так плохи, как я думала.

Ее голос вдруг стал застенчивым:

– И спасибо… спасибо за то, что постоял за меня.

Ее слова и моя маленькая победа над Уэсли подняли мою самооценку на ступеньку выше, чем была у меня за эти недели. Мое настроение, которое было где-то внизу в темноте и ненависти к самому себе так долго, качнулось резко вверх. Я не был бесполезен в конце концов. Может быть, я не был в состоянии найти Сидни, но я все равно был способен на мелочи.

Я не мог отказываться от борьбы, пока нет. Кто знал? Может быть, сегодня вечером удача будет сопутствовать мне. Я едва мог дождаться, что бы провожающая меня Нина ушла, так что я мог вернуться себе и возобновить поиски Сидни.

Когда я это сделал, стало ясно, что моё везение не улучшалось. Сидни нет. Моё хмельное настроение рванулось вниз, по крайней мере я был слишком исчерпан, чтобы пилить себя по поводу неудачи. Вскоре я уснул и спал до середины следующего вампирского дня. Моё тело ещё до сих пор выясняло на какое расписание я настроен.

Когда я проснулся в моём телефоне было сообщение от мамы, которое напомнило мне об ужине. Проверив телефон в моём номере, я обнаружил около миллиона сообщений от моих новых “друзей”. Номер моего сотового телефона не был широко известен, но группам посетителей удалось выяснить в каком гостевом доме я был, и теперь сообщения я получаю таким образом. У меня были социальные возможности в течение нескольких месяцев.

Но сегодня, было только одно, что имело значение. Мои родители. Я не очень сильно переживал из-за отца, но мама свернула со своего пути, чтобы приехать за мной. Она сделала многое для меня, на самом деле я в долгу перед ней и должен относиться с должным уважением сегодня вечером к её друзьям. Я оставался трезвым в течение всего дня и занимался скучными делами, такими как прачечная вместо того, чтобы принять одно из приглашений, в том числе от Нины. Исходя из того, как я любил её и как мне было весело с ней, здравый смысл подсказывал мне держаться от неё на расстоянии.

Я прибыл в особняк моих родителей за десять минут до начала ужина, я одел недавно поглаженный костюм и запонки тёти Татьяны, и был встречен отцом, со свойственной ему грубоватой манерой.

-Ну, Адриан, я предполагаю,что если ты вернулся по приказу королевы для каких бы то ни было дел, то это должно быть что-то важное.

Комментарий застал меня врасплох, в то время как мама бросилась в гостинную, выглядя гламурно в изумрудно-зеленом шелке.

- Натан, дорогой, тебе сейчас не стоит вытягивать из него правительственные тайны. - Она положила руку на моё плечо и одарила кротким смешком. - Он спрашивал меня об этом с тех пор, как королева дала разрешение сопроводить тебя обратно к двоим делам здесь. Я сказала, что просто хотела забрать тебя, но он уверен, что я знаю больше, чем он.

Я наконец-то спохватился и послал ей благодарный взгляд, когда её внимание стало обращено на что-то другое. Моя мать не сказала ему, что нашла меня в пьяном оцепенении в Калифорнии и спасла меня от нисходящей вниз спирали. Пусть она позволит ему думать, что это был импульсивный материнский жест - попутешествовать со мной и даже возможность наладить мою репутацию. Я не считал необходимостью скрывать свое постыдное поведение от моего отца, но я должен был признать, что жизнь была бы, конечно, легче, когда он не собирался лезть в мои дела. Он сказал, что гордится мной, правда, с большой натяжкой, но он, конечно, выглядел, в данное время, довольным, и этого было достаточно, чтобы ночь стала сносной.

Гости были из других королевских семей, я встречался с ними на протяжении долгих лет, люди о которых я мало что знал, кроме того, что мои родители старались произвести на них впечатление. Мать, которая, как я уверен, никогда не готовила в своей жизни, руководила каждым движением шеф-повара, следила, чтобы все было выполнено прекрасно, будь то сочетание с вином или элементарная сервировка.

После дня примерного поведения (и поисков Сидни, перед приходом сюда), я позволил себе попробовать немного вина, и даже если я не мог правильно определить регион и тип почвы, могу сказать, что родители не были скупы.

Позже я понял почему: Это был первый настоящий прыжок моих родителей в общество с тех пор, как моя мать вернулась из заключения. Никто никуда не приглашал их с тех пор, как она вернулась, тогда мои родители сделали первый шаг, намереваясь показать королевскому миру мороев, что Натан и Даниэлла Ивашковы - достойная компания. Это также распространялось на меня, мои родители старались сохранять “важный вид”, что якобы относилось и ко мне . Мои отношения с Джилл и ее изоляция были большим секретом - даже родители не знали этих деталей - но работа Сони над вакциной была известна, и каждый был заинтересован узнать больше.

Я объяснил так, как мог, выражаясь непрофессионально и избегая разговора о правительственной тайне. Все, казалось, были впечатлены, особенно родители, но я был рад, когда внимание переключилось с меня. Ужин отошел от темы политики, который я нашел малоинтересным, и разговор об обществе, который я вообще не считал интересным. Это никогда не было моим, даже до судьбоносных событий в Палм Спрингс. Я не переживал из-за очков в гольфе или продвижения в карьере, или предстоящих официальных встреч. По-прежнему помня о своей роли, я вежливо улыбался всё это время и был доволен, выпив превосходное вино. К тому времени, как последний гость ушёл, я мог сказать, что мы снова “победили” их и, что королевское общество снова жаждет поприветствовать Даниэллу Ивашкову.

- Что ж,- произнесла она со вздохом, опускаясь в один из мягких диванов на двоих, недавно установленных в гостинной. - Полагаю, все прошло успешно.

- Хорошо справился, Адриан,- добавил отец. Это был достаточно весмый комплимент, прозвучавший из его уст. -Теперь у нас меньше проблем для беспокойства.

Я покончил с портвейном, поданным с десертом.

- Не могу сказать, не будучи приглашенным на ежегодный летний чай Шарлин Бадика, что представляет собой “проблему”, но если я смог помочь, я рад.

- Вы оба помогли устранить ущерб, причиненный семье. Будем надеяться, что так оно и будет. - Он встал и потянулся. - Я собираюсь вернуться к себе в комнату. Увидимся утром.

Прошло тридцать секунд после его ухода, когда смысл его слов проник в мой, пропитаный вином, мозг.

- В его комнату? Разве она у вас не общая?

Моя мать, все еще выглядя красивой после долгого вечера, изящно скрестила руки на коленях.

- На самом деле, дорогой, я сплю теперь в твоей старой комнате.

- Моей … - Я изо всех сил пытался понять смысл этих строк. - Подожди. Так вот почему ты послала меня в гостевую комнату? Я думал, ты сказала, что я нуждался в своем собственном пространстве.

- И то и другое, правда. Ты действительно нуждаешься в собственном пространстве. А что касается второго… хорошо, начиная с моего возвращения, твой отец и я решили,что работать будет намного лучше, если каждый из нас живет своей жизнью здесь… просто под одной крышей.

Ее тон был такой легкий и приятный, что трудно было понять всю серьезность ситуации.

- Что это значит? Вы разводитесь? Вы отдалились?

Она нахмурилась. - О, Адриан, какие некрасивые слова. Кроме того, люди, как мы не разводятся.

- И женатые люди не спят в разных спальнях, - утверждал я. - Чья это была идея?

- Это было взаимно, - сказала она. - Твой отец не одобряет то, что я сделала, и это нас смущает. Он решил, что не может меня простить, и честно, я не против спать самостоятельно.

Я был потрясен этим.

- Тогда разводитесь и будьте действительно самостоятельны! Потому что, если он не может простить тебя за импульсивные действия в защиту своего сына … что ж, я никогда не был женат, но это не кажется правильным со стороны мужа. Я не знаю как можно любить кого-то, кто относится к тебе как он.

- Дорогой, - сказала она с небольшим смехом, - любовь не имеет ничего общего с этим.

- Здесь всё имеет дело с этим! - воскликнул я. И быстро понизил голос, вдруг ненароком папа вернётся. Я был не совсем готов к этому. - Зачем ещё жениться или оставаться в браке, если не по любви?

- Это очень сложно, - сказала она тоном, который использовала, когда я был ребёнком. - Учитывая статус… Будет выглядеть неправильно, если мы расстанемся. К тому же… Ладно, все мои финансы связаны с твоим отцом. Мы составили документы, когда поженились и скажем так: если мы разведёмся, то у меня не будет никакой возможности содержать себя.

Я вскочил на ноги.

- Тогда я буду тебя содержать.

Она встретила мой взгляд спокойно.

- Чем, дорогой? Твоими занятиями по искусству? Я знаю, королева не платит вам за помощь, хотя кто его знает, что она должна.

- Я найду работу. Любую работу. Мы могли бы начать с малого, но по крайней мере ты имела бы чувство собственного достоинства! Ты не должна оставаться здесь, привязанная к его деньгам и его суждениям, притворяясь, что это любовь!

- В этом нет притворства. Это так близко к любви, как только можно получить в браке.

- Я не верю в это, - сказал я ей. - Я знаю, что такое любовь, мама. У меня была любовь, котороя горела всеми фибрами моего существа, которая заставляет меня быть хорошим человеком и которая расширяет мои возможности каждую секунду. Если бы у вас когда-то было что-то подобное, то вы всей силой держали бы это.

- Ты так думаешь потому что молод и не знаешь ничего лучше, - её голос был так спокоен, это почти расстроило меня. - Вы думаете любовь это безрассудные отношения с дампиркой, просто потому, что это интересно. Или ты про ту девушку, по которой ты тосковал в самолёте ? Где она? Если ваша любовь настолько всеполглощающая и может восторжествовать над всем, то почему вы не вместе?

Хороший вопрос, сказала тетя Татьяна

- Потому что… это не так просто, - сказал я маме сквозь стиснутые зубы.

- Это не так просто потому, что это нереально, - ответила она. - Молодые люди принимают влечение за “настоящую любовь” там, где этого понятия и нет совсем. Любовь между матерью и ребёнком? Да, это реально. Но некоторые романтические иллюзии побеждают всё? Не обманывай себя. Твои друзья, которые имеют грандиозные романы, в конечном итоге увидят истину. эта твоя девушка, она там, где она есть, и она не вернётся. Перестань гоняться за мечтой и сосредоточься на ком-то, с кем можно построить стабильную жизнь. Это то, что мы с твоим отцом сделали… И могу сказать, это нам очень хорошо помогало.

- Всегда? - Спросил я слабым голосом. - Ты всегда жила с этим обманом?

- Хорошо… - призналась она. - Некоторые части нашего брака были более… Дружные, чем другие. Но мы всегда были прагматичны в этом.

- Ты была холодна и поверхностна по отношению к своему браку, - сказал я. - Когда ты вышла из тюрьмы, ты сказала, что поняла, какие вещи имеют значение. Видимо нет, раз ты готова мириться с этим, с человеком который не уважает тебя, ради имиджа и денег. Достаток не стоит этого. И я отказываюсь в это верить, лучшее, на что каждый может надеяться, это любовь. Дело не только в этом. У меня будет больше, чем это.

Глаза моей матери были почти печальны, когда я встретился с ними:

- Тогда где она, милый? Где твоя девушка?

У меня не было хорошего ответа для нее. Все, что я знал, что я больше не мог выдержать пребывание там. Я выбежал из особняка, с удивлением чувствуя укол слез в моих глазах. Я никогда не думал, что мои родители относились к цветочным, романтическим типам пар, но я верил, что все еще была какая-то сильная привязанность, несмотря, а может быть из-за их колючих характеров. Было выбрано не лучшее время для сказанного, что был обман, что вся любовь была обманом. Я не верил в это, конечно. Я знал, что настоящая любовь есть.

Я испытал это на собственном опыте … но слова моей матери задели, потому что прямо сейчас я был уязвим, потому что неважно, насколько популярен я был при дворе или какими хорошими намерениями бы я не обладал, я все еще был далек от обнаружения Сидни. Мой мозг не был готов принять слова матери, но сердце, полное страха и сомнений, переживало, что её слова могли оказаться правдой и, что темное притяжение духа только всё ухудшило. Это заставило меня обругать себя. Возможно, я никогда не найду Сидни. Может быть, я больше никогда не познаю любви. Может, желать чего-то очень сильно недостаточно, чтобы оно случилось.

На улице похолодало, и свежий ветер предрекал дождь. Я сделал паузу в своей прогулке и попытался обратиться к Сидни, но вино, выпитое в обед, ослабило мои возможности. Я сдался и достал свой сотовый телефон, выбирая более простое средство общения. Нина ответила после второго гудка.

- Привет, - сказала она. - Когда я не услышала ничего от тебя , я подумала… ну, не важно. Как идут дела?

- Было лучше. Не хочешь заняться чем-нибудь вечером?

- Конечно. Чем бы ты хотел заняться?

- Это не имеет значения, - сказал я. - Ты можешь выбрать. У меня есть миллион приглашений. Мы можем ходить на вечеринки всю ночь.

- Разве ты не хочешь передохнуть? - поддразнила она меня, не зная, как близко была к удару по нервам. - Я думала, ты сказал, что пробуешь протрезветь время от времени.

Я подумал о своей маме, пойманной в ловушку несчастным браком. Я подумал о себе, пойманном в ловушку и лишенном каких-либо вариантов. И я подумал о Сидни, которая просто была поймана в ловушку. Это было слишком много, слишком много для меня, чтобы сделать что-либо со всем этим.

- Не сегодня, - сказал я Нине. - Не сегодня.

Глава 7

Сидни

ЭТО ДЛИЛОСЬ ПОЧТИ НЕДЕЛЮ, пока другие заключённые не прекратили двигать свои столы подальше от меня или съеживаться, при соприкосновении со мной. Они все еще далеки от доброжелательности ко мне, но Дункан поклялся, что я прогрессирую.

- Я видел, как для достижения такого результата требовались недели или даже месяцы, – сказал он мне однажды на уроке искусства, – В скором времени тебя позовут посидеть на ланче вместе с крутыми ребятами.

- Ты мог бы позвать меня, - заметила я.

Он усмехнулся, подкрашивая лист на сегодняшнем проектном натюрморте: копирование папоротника в горшке, который стоял на столе Эддисон.

- Ты знаешь правила, малыш. Есть ещё кто-то, кроме меня, кто может протянуть тебе руку. Держись. Кто-то ещё попадет в беду в ближайшее время, а затем придет и твое время. Джона бывал в беде много раз. Также как и Хоуп. Ты увидишь.

С того первого дня Дункан в значительной степени ограничил наше общение в этом классе, не учитывая случайные колкости в холлах, если никто не был достаточно близко, чтобы услышать.

Поэтому я поняла,что меня тянет к урокам искусства. Это был единственный раз, когда кто-то разговаривал со мной как с существующим человеком. Остальные задержанные игнорировали меня в течение дня, и мои инструкторы, будь это на уроке или на чистке, никогда не упускали возможности напомнить мне о том, что я была грешницей. Дружба с Дунканом сосредотачивала меня, напоминая мне, что есть надежда на это место. Он был по-прежнему осторожен со своими словами, даже на этом уроке. Хотя он редко упоминал Шанталь - подругу, которая, я тайно знала, была больше чем подругой, и которую алхимики забрали, я могла сказать, что ее потеря преследовала его. Он беседовал и улыбался с другими во время еды, но решил для себя не разговаривать чрезмерно ни с одним человеком там или на уроках. Я думаю, что он слишком боится риска навлечь гнев алхимиков, даже из-за случайного знакомого.

- У тебя неплохо получается, – сказала я, указывая на деталь на его листьях, – Это из-за твоего длительного пребывания здесь?

- Нет, рисование было моим хобби до приезда сюда. Я ненавижу этот натюрмортное дерьмо, хотя , - он остановился чтобы посмотреть на его папоротник. - Я бы убил, чтобы нарисовать что-то абстрактное. Я бы хотел нарисовать небо. Кого я обманываю? Я бы очень хотел увидеть небо. Я не рисовал много пейзажей на открытом воздухе, когда был в Манхеттене. Думал, что я слишком хорош для него, и поберёг себя для закатов в Аризоне.

- Манхеттен? Вау. Это довольно впечатляюще.

- Впечатляюще, - согласился он. - И оживлённо, и шумно. Я ненавидел его… а теперь я бы сделал всё, чтобы вернуться туда. Вот, где ты и твой задумчивый парень должны оказаться в конечном итоге.

- Мы всегда говорили о поездке куда-нибудь, как, например, в Рим, - сказала я.

Дункан принялся издеваться.

- Рим? Зачем испытывать трудности языкового барьера, если вы можете получить все, что хотите, в США? Вы сможете позволить себе лишь съемную квартиру, ради которой придется работать на двух работах, в то время как здесь ты сможешь брать уроки, какие только можно представить, а он будет общаться со своими безработными друзьями из Бушвика. Будете возвращаться домой ночью, чтобы поесть корейской еды, а после заниматься любовью на протёртом матрасе на полу. А на следующий день все повторится.

Он продолжил рисовать.

- Неплохой образ жизни.

- Совсем неплохой, - сказала я, улыбаясь, несмотря на свои ощущения.

Я чувствовала, что улыбка поблёкла, а боль пронзила сердце от мыслей о любом моем будущем с Адрианом. Описанное Дунканом было так же заманчиво, как любой из планов побега, которые мы с Адрианом придумали.

- Дункан… что ты имел в виду, когда сказал, что я сделаю все, чтобы оказаться там?

- Не надо, - предупредил он.

- Чего не надо?

-Ты сама знаешь чего. Я просто неудачно выразился.

- Да, - начала я. - Но если бы был способ, как можно отсюда выбраться и…

- Его нет, - сказал он прямо. – Ты не первая, кто предлагает это. Ты не последняя. И если я могу помочь тебе, то ты не будешь брошена обратно в одиночную камеру за что-то подобное. Я уже говорил тебе, что нет никакого выхода.

Я очень тщательно продумывала дальнейшие действия. Вероятно, в прошлом году он видел, как другие пытаются бежать отсюда и, судя по его реакции, видел их провал. Пару раз я спросила его о выходах, но он, как и я, никогда бы не смог их найти. Мне нужно было выбрать другой подход и начать собирать другую информацию, способную вывести нас на свободу.

- Дашь мне ответ о еще двух вещах? - спросила я напоследок, - Не о выходах?

-Если я смогу, - сказал он осторожно, все еще не глядя мне в глаза.

- Ты знаешь, где мы?

- Нет, - быстро ответил он. – Никто не разгласит информацию, являющуюся частью их плана. Единственное, в чем я уверен – каждый уровень, на котором мы когда-либо будем находиться, расположен под землей. Вот почему здесь нет окон и обычных выходов.

- Ты знаешь, как они поставляют сюда газ? Стой, ты не знаешь, о чем я, - добавила я, видя, как он начинает хмуриться. – Ты должен был заметить его, когда был в одиночной камере. Они и сейчас его используют, чтобы ночью сбить нас с толку и держать в возбужденном состоянии, когда мы спим.

- Им даже не нужны наркотики, - отметил он. – Групповое мышление делает ту же работу, что и паранойя.

- Не уклоняйся от ответа. Так ты знаешь или нет, откуда подается газ?

- Только потому, что папоротник – сосудистое растение, не значит, что они производят углекислый газ по-другому, - перебил он меня. Я опешила от того, какие странные изменения произошли в его голосе. – Все химические реакции основного фотосинтеза все еще здесь. Они просто используют споры вместо семян.

Я была слишком обескуражена, чтобы ответить сразу же, но тут я увидела, что ответ не требовался: Эмма стояла рядом с нами, ища ящик с цветными карандашами. Было ясно, что она все слышала.

Я сглотнула и попыталась выдавить из себя какое-то подобие слов.

- Я не спорила. Просто обратила внимание на то, в палеонтологических летописях говорится о мегафилах и микрофилах. Ты тот, кто погряз в фотосинтезе.

Эмма нашла то, в чем нуждалась и удалилась, отчего почва ушла у меня из-под ног.

- Господи, - произнесла я, как только она пропала из пределов слышимости.

- Это, - сказал Дункан, - причина того, почему тебе нужно быть осторожней.

Урок закончился, и я провела остаток дня в нервном ожидании, что Эмма доложит на меня в какой-то орган, который заберет меня для чистки или, чего хуже, вернет обратно в темноту. О, из всех людей, которые могли услышать нас! Остальные заключенные не торопились завязывать со мной социальные контакты, но я была в состоянии определить, кто нанес бы больший ущерб. И Эмма? Она была худшей. Некоторые иногда ошибались, как, например, Хоуп, отпустившая своенравный комментарий. Но моя идеальная соседка никогда не отклонялась от идеального образа алхимика. На самом деле, она старалась уничтожить тех, кто не попадал под одну линию. Я честно не понимала, почему она все еще была здесь.

Но за мной никто не пришел. Эмма не так долго стояла рядом с нами, и я смела надеяться, что она слышала лишь поспешное оправдание Дункана про фотосинтез.

Когда настало время причастия, мы все пошли в часовню. Некоторые сели на сложенные стулья, а другие, вроде меня, бродили по комнате. Вчера было воскресенье, и вместо общения мы собрались здесь со всеми нашими инструкторами, после чего пришел проповедник, и мы устроили настоящую церковную службу, молясь о наших душах. Это была единственная часть программы, которая изменилась. В худшем случае, у нас снова были бы те же самые уроки по выходным, на которые мы ходили в будни. Но это была единственная уступка, расширяющая наши права и возможности, и даже не из-за его слов, а потому, что это был один из многих способов отметить время. Каждая крупинка информации, получаемая мною здесь, могла быть использована только для того, чтобы помочь мне… Я надеялась.

Вот почему я читала Стену Правды каждый день до этих встреч. Здесь были истории заключенных, пришедших раньше меня, и я жаждала узнать что-либо. В основном, все сообщения были одинакового содержания, и сегодня не было исключений. Я согрешил против моего рода и очень жалею. Пожалуйста, возьмите меня обратно в лоно. Единственное спасение – спасение человеческой души. Сообщение, отличное от других, было следующего содержания: пожалуйста, выпустите меня. Увидев Шеридан, входящую в комнату, я хотела было присоединиться к остальным, когда заметила что-то в углу. Это было в том районе стены, где я еще не успела прочитать каракули в письменной форме.

Карли, мне жаль. - К. Д.

Я почувствовала, что у меня отвисла челюсть. Было ли это возможным…могло ли это быть…чем больше я смотрела на это, тем больше я убеждалась в реальности того, что видела: извинения моей сестре Карли от Кита Дарнелла, парня, который ее изнасиловал. Я предположила, что это могла быть другая Карли или кто-то еще с такими же инициалами…но мой инстинкт говорил иначе. Я знала, что Кит был в центре перевоспитания. Его преступление отличалось от моего по характеру, а также он был освобожден более чем 5 месяцев назад. Когда он вышел отсюда он был практически как зомби. Было сюрреализмом думать, что он ходил по тем же залам, был в тех же классах, пережил ту же чистку. И было все еще тревожно думать, что я могу стать похожей на него, когда выйду отсюда.

- Сидни? - любезно спросила Шеридан. - Не хотите присоединиться к нам?

Покраснев, я поняла, что была единственной, кто стоял и поспешно присоединилась к остальным.

- Простите, - пробормотала я.

- Стена Правды может оказаться очень вдохновляющим местом, - сказала Шеридан. - Нашли ли Вы что-то , что затронуло Вашу душу?

Я тщательно подумала, прежде чем ответить и затем я поняла, что правда здесь не помешает. Это могло бы даже помочь, учитывая тот факт, что Шеридан всегда пыталась меня разговорить.

- Вообще то я была удивлена, - сказала я. - Я увидела имя того, кого знаю…того, кто был здесь до меня.

- Этот человек помогал развращать тебя? - спросила Лейси с невинным любопытством. Это был один из немногих случаев, когда кто-то проявлял ко мне интерес.

- Не совсем, - сказала я. - На самом деле я была тем, кто сообщил про него тем, кто отправил его сюда. - Все смотрели с интересом, поэтому я продолжала. - У него был бизнес со старым мороем, у которого он брал кровь. Он сказал морою, что она используется в лечебных целях, но на самом деле он продавал эту кровь местному татуировщику, который в свою очередь, использовал ее для продажи татуировок, увеличивающих работоспособность студентов высшей школы. Кровь в чернилах делала бы их лучше в некоторых вещах, особенно в спорте, но у них были опасные побочные эффекты .

- Твой друг знал? - с удивлением спросила Хоуп, - Что это причиняет вред людям?

- Он не был моим другом, - резко ответила я. - Еще до того как все это началось. И да, он знал, но его это не волновало. Все, на чем он был сосредоточен это прибыль, которую он получал.

Остальные были в восторге, может быть, потому что они никогда не слышали, что я говорю так много или, может быть, потому что они никогда не слышали о таком скандале, как этот.

- Бьюсь об заклад, что морой знал, - сказал Стюарт мрачно. - Бьюсь об заклад, что он знал о том, для чего действительно, используются эти татуировки и как опасны они были для людей. Он просто играл в старичка .

Старая Сидни-то есть, Сидни, которая была здесь в ее первый день - действовала бы быстро, чтобы защитить Кларенса и доказать его невиновность в схеме Кита. Эта Сидни, которая видела, как наказывают за менее глупые комментарии и перенесла две пытки на этой неделе, знала, что лучше.

- Это не было моей работой судить моройское поведение, - сказала я. - Они делают то, что их природа велит им делать. Но я знала, что ни один человек не должен был быть подвергнутым опасности другим человеком, который был моим коллегой. Это было причиной, почему я его сдала.

К моему удивлению, все вокруг кивнули, соглашаясь со мной и, даже, Шеридан посмотрела на меня с одобрением. Затем она заговорила.

- Это очень благоразумно и проницательно, Сидни. Хотя это ужасно неправильно, если Вы не извлекли никакого урока из этого инцидента и сами закончили здесь.

Все взоры обратились от неё ко мне, и какое-то мгновение я не могла дышать. Иногда я обсуждала Адриана с Дунканом, но это было совсем иное. Дункан не осуждал и не разрушал мою романтику. Как я могла обсуждать перед этой группой нечто такое дорогое и мощное для меня? Кто бы обругал и заставил звучать это непристойно? То, что у меня было с Адрианом, было прекрасным. Я не хотела выкладывать это, чтобы впоследствии стать посмешищем.

Хотя, как я не могу? Если я не дам им что-то, если не буду играть в их игры…. как долго я пробуду здесь? Год, - или больше - как Дункан? Я говорила себе, будучи в темной клетке, что скажу всё что угодно, лишь бы выйти отсюда. Я должна была сделать это хорошо. Ложь, сказанная здесь, не имеет значение, если это вернет меня назад к Адриану.

- Я утратила свою бдительность, - сказала я просто. - Мое задание вынуждало меня работать среди большого количества мороев, и я перестала думать о том, какие они существа. Я предполагаю, что после случившегося с моим коллегой черта между добром и злом помутнела для меня.

Я приготовилась к тому, что Шеридан начнет допрашивать меня о более личных деталях, но это оказалась другая девушка, по имени Эмилия, которая сказала кое-что совершенно неожиданное.

- Это почти имеет смысл, - сказала она. - Я имею ввиду, Я бы не не приняла эти.. эм.. крайности, которые сделали вы, но если вы находились в окружении испорченных людей, это могло заставить вас потерять веру в свой собственный род и ошибочно поверить мороям.

Другой парень, с которым я редко разговаривала, Девин, кивнул в знак согласия.

- Некоторые из них могут показаться обманчиво милыми.

Шеридан немного нахмурилась, и я подумала, что эти двое могут попасть в беду за полублагоприятные комментарии по отношению к мороям. Она, видимо, решила, что это можно простить, сочтя за пользу в прогрессе, которого я достигла сегодня.

- Очень легко запутаться, особенно когда Вы выполняете задание, и вещи принимают неожиданный поворот. Важной вещью является то, что надо вспомнить, что наша инфраструктура всецело может помочь Вам. Если у Вас есть вопросы о правильном и неправильном, не обращайтесь к мороям. Обратитесь к нам, и мы Вам расскажем, что правильно.

Так как небеса не разрешили никому из нас думать за самих себя, я подумала с горечью, что я поберегу романтический вопрос, в то время как Шеридан обратила своё внимание на других, чтобы услышать, какого просветления они достигли за этот день. Не только мне пришлось выпутываться из своего положения, я по-видимому набрала очки в системе зачёта у Шеридан, и, как я увидела во время ужина, у некоторых заключённых.

Когда я взяла мой поднос у Бакстера и пошла к пустому столу, Эмилия подозвала меня за свой стол кивком. Я села рядом с ней, и хотя никто, действительно, не разговаривал со мной за едой, никто не прогнал меня и не обругал.

Я ела молча, слушалая всё, о чём говорилось вокруг меня. Большая часть их разговоров была о том же, о чём говорили в кафетерии Амбервуда - комментарии о школьном дне или соседях по комнате, которые храпят. Но благодаря этому у меня возникло представление об их личностях, и я снова начала прикидывать, кто бы мог быть союзником.

Дункан сидел с другими за другим столом, но когда мы пересеклись, покидая кафетерию, он прошептал:

- Видишь? Я говорил тебе, что ты прогрессируешь. Теперь не испорть это.

Я почти улыбнулась, но выучила мой сегодняшний предыдущий урок о получении комфорта. Поэтому я осталась, как я надеялась, выглядеть серьёзной и старательной, так как мы собирались в библиотеку, чтобы выбрать наше скучное чтиво на ночь. Я остановилась в отделе истории, надеясь найти что-нибудь более интересное чем то, что я брала ранее. История алхимиков была всё ещё полна уроками морали и хорошего поведения, но по крайней мере эти уроки не были прямо направлены на читателя, как большинство других книг для самосовершенствования. Я рассматривала множество различных средневековых докладов, когда кто-то сел на колени возле меня.

- Почему тебе нужно знать о газе? - спросил тихий голос. Я настороженно взглянула. Это была Эмма.

- Не знаю, о чем ты говоришь, - сказала я легко. - Ты имеешь ввиду сегодня на занятиях рисованием? Дункан и я обсуждали папоротники.

- Ага. - Она вытащила книгу дневников эры Ренессанса и пролистала. - Ты знаешь, я не собираюсь говорить с тобой в нашей комнате. Она под наблюдением, ты знаешь об этом. Но если тебе нужна сейчас моя помощь, у тебя есть шестьдесят секунд.

- С чего бы тебе помогать мне? - потребовала я. - Даже если предположить, что она мне нужна? Ты пытаешься заманить меня в ловушку, чтобы самой выглядеть лучше?

Она фыркнула.

- Если бы я хотела “заманить тебя во что-то”, я могла бы сделать это давно в нашей комнате, что записали бы на видео. Сорок пять секунд. Почему тебе нужно знать о газе?

Тревога нахлынула на меня, потому что я колебалась сделать что-либо. По моим оценкам в списках тех, кто мог бы быть союзником, Эмма вообще никогда бы не была. Но всё-таки она была здесь, предлагая нечто похожее на антиправительственную агитацию, которую даже мой друг Дункан представлял столь далёкой. Это всё представлялось всё более возможным, что часть меня не смогла воспротивиться выдавшейся возможности.

- Газ держит нас здесь так же сильно, как охрана и стены, - сказала я наконец. - Я только хочу понять это. - Надеюсь, это не было слишком уличающим. Эмма сунула книгу обратно и выбрала другой дневник, который был причудливо украшен.

– Средства управления находятся в рабочем помещении, оно находится на том же самом этаже, где проводится чистка. В каждой спальне есть небольшой трубопровод подачи от этой системы. Это прямо за вентиляционной панелью под потолком.

- Откуда ты знаешь? - я спросила.

- Я ходила с парнями, делающими ремонт, когда они занимались техобслуживанием в одной из пустых комнат.

- Значит будет легче заблокировать его по принципу комната за комнатой, чем через этаж управления, - прошептала я.

Она покачала головой.

- Не тогда, когда это на виду у камер в спальнях. Охрана схватит тебя перед тем, как ты выведешь панель из строя. То, что тебе нужно - это отвертка, - она стала возвращать книгу на место и я забрала её у нее. Сверкающие чернила украшали обложку, а уголок каждой главы был покрыт плоским кусочком метала. Я пробежалась по ним пальцами.

- Плоская отвертка? - спросила я, измеряя толщину металлических уголков. Если я смогу снять их, то получится неплохой инструмент для откручивания винта.

Легкая улыбка коснулась лица Эммы.

- Собственно говоря, да. Ты получаешь очки за креативность, я дам их тебе, - она изучала меня еще пару секунд. - Почему ты хочешь заблокировать газ? Похоже у нас много больших проблем - ты знаешь, и одна из самых больших то, что мы застряли здесь.

- Сперва ты скажи мне кое-что, - сказала я, все еще не уверенная, была ли Эмма частью какой-то большой спецоперации, которая должна вовлечь меня в еще большие неприятности. - Ты почти образец поведения Алхимика. Что ты сделала, чтобы попасть сюда?

Она заколебалась перед тем, как ответить.

- Я отослала обратно некоторых стражей, которые были назначены для помощи моей группе алхимиков в Киеве. Там были морои, которых я знала, и нуждающиеся в защите больше чем мы.

- Я вижу, где были нарушены полномочия, - призналась я. - Но кажется, что есть вещи и похуже, особенно учитывая то, какой хорошей ты была. Почему ты до сих пор здесь?

Ее дерзкая улыбка стала более горькой.

- Это из-за моей сестры . Она прошла через все это тоже и была выписана, а затем стала еще большим изгоем, чем раньше. Никто не знает, где она, и теперь, независимо от того, какие успехи я делаю, они гарантируют, что они не сделают ту же ошибку дважды, позволив мне уйти слишком рано. Плохая кровь в нашей семье, думаю я .

Это безусловно все объясняло. Она казалась очень искренней, но она так же была алхимиком, и мы были хороши в обмане других. Следующий мой вопрос возник в моей голове, когда мой взгляд метнулся по комнате туда, где Дункан и некоторые другие просматривали отдел социологии.

- Почему Дункан находится тут так долго? Он кажется на хорошем счету. Плохая кровь и в его семье тоже?

Эмма проследила за моим пристальным взглядом.

- Моё предположение? Слишком хорошее поведение.

- Разве это возможно? - спросила я, поражаясь.

Она пожала плечами.

- Он такой послушный, я думаю, они переживают, что он не выстоит перед вампирским внушением, даже если захочет. Поэтому они все еще боятся отпускать его. Но они и не хотят чтоб он был слишком храбрым, потому что это пойдет против здешней методики работы. Я думаю, что он хочет быть смелее … но что-то удерживает его. Я имею в виду, больше, чем обычные вещи, которые удерживают нас всех.

Шанталь, подумала я. Это было то, что удерживало его. У него было достаточно храбрости, чтоб подружиться со мной, но слова Эммы объясняли, почему он был так осторожен даже в этом. Потеря Шанталь оставила свой след и сделала его более пугливым, чтоб сделать что-нибудь еще. Надеясь, что я не совершала огромной ошибки, я сделала глубокий вдох и повернулась обратно к Эмме.

- Если газ будет устранен, то я смогу получить сообщение снаружи. Это всё, что я могу сказать тебе.

Её брови приподнялись от этого.

- Ты уверена? Сегодня ночью?

- Абсолютно, - сказала я. Адриан будет искать меня во сне. Ему только нужно окошко в настоящий сон.

- Подожди минутку, - сказала Эмма после недолгих раздумий. Она встала и прошлась по комнате, направляясь туда, где просматривала книги Эмилия. Они беседовали, пока не прозвенел звонок, сообщая, что настало время возвращения в наши комнаты. Эмма поспешила вернуться ко мне. - Проверь ту книгу, - сказала она, кивая на украшенный дневник. - Я не скажу тебе ни слова, как только мы выйдем за ту дверь. Возвращайся в нашу комнату, соcчитай до шестидесяти, а затем иди в административный центр и делай все, что тебе нужно с вентиляцией.

- Но как же камеры …

- Теперь тебе придется расчитывать на себя, - сказала она и ушла прочь, не сказав больше ни слова.

Я застыла в изумлении на пару секунд, а затем поспешила присоединиться к остальным, которые выписывали книги у библиотекаря. Когда я регистрировалась у него, я старалась выглядеть обычной, а не так, как будто мое сердце может вырваться из груди. Говорила ли Эмма серьезно? Или было это западней? Что она могла сделать за один разговор, который вдруг позволял соваться в вентиляционную систему? Потому что когда мы вернулись обратно в наши комнаты, я могла видеть маленькую чёрную камеру, которая следила за нами и была наплавлена как раз на вентиляцию. Любое вскрытие будет легко обнаружить.

Это должно быть ловушка, но Эмма ясно дала понять языком тела, что она не собирается продолжать дальнейшие взаимодействия со мной, пока мы готовились ко сну. Я молча считала и знала, что и она должно быть тоже считает, потому что когда я достигла шестидесяти, она наградила меня резким, выразительным взглядом.

Есть более простые способы, чтобы подставить меня, подумала я. Простые способы с худшими последствиями.

Одним толчком я придвинула свою кровать к стене и встала на неё, чтобы достать до вентиляционной панели. Я сняла металлический уголок со страницы из книги, и Эмма оказалась права. Его толщина была равна плоской отвертке. Конечно, его было не удобно использовать, но после нескольких попыток,

Я засунула носок в трубу, надеясь, что этого было достаточно, чтобы газ не попал в комнату. Я услышала, что, позади меня,Эмма шепотом пробормотала, “Поспеши”. Мои руки скользили от пота, я прикрутила решетку на место и едва-едва не забыла пододвинуть мою кровать прежде, чем рухнуть на нее с моей книгой. Мои усилия заняли меньше пяти минут, но было ли этого достаточно?

Эмма была сосредоточенна на своей книге и даже ни разу не посмотрела на мои действия , но я заметила проблеск улыбки на ее губах. Было ли это от того, что она помогла мне в достижении моей цели? Или же она злорадствовала из-за того, что обманула меня и подтолкнула совершить серьезное неповиновение на камеру?

Даже если я провалилась, никто не пришел за мной этой ночью. Время нашего чтения подходило к концу, и в скором времени, погас свет, и я услышала знакомый щелчок автоматической блокировки двери. Я прижалась к моей редко застеленной постели и ждала чего-нибудь еще, того, что стало знакомым за прошедшую неделю: искусственную сонливость, вызываемую газом. Но её не было.

Её не было.

Я могла едва поверить в это. Мы сделали это! Я помешала газу войти в нашу комнату. Ирония состояла в том, что мне, возможно, не помешало бы немного помощи в засыпании, потому что я была так взволнована из-за того, что смогу поговорить с Адрианом, что не могла успокоиться. Это походило на Рождественский Сочельник.

Я лежала в темноте около двух часов до того, как естественное истощение взяло верх, и я заснула. Всё мое тело было во власти бесконечной усталости, и от умственного напряжения и от факта, что этот сон был по-настоящему нормальным. Я крепко спала до утреннего подъема, и именно тогда я поняла ужасную правду.

Снов не было. Адриан не пришёл.

Глава 8

Адриан

Я не хотел,чтобы всё вышло из-под контроля.

Мои намерения были хорошими, когда я приехал ко двору, но, провал с Лиссой, а затем и осознание происходящего между моими родителями что-то сломали внутри меня. Я бросился обратно в прежнюю жизнь с удвоенной силой, теряя всякое подобие ответственности. Я пытался сказать себе, что я просто забавлялся и искал способ, чтобы расслабиться, пока я был при дворе. Иногда я даже говорил себе, что это было для Нины.

Может быть, мои оправдания работали бы в первые несколько дней моего возвращения, но после недели почти беспрерывного разгула и вечеринок, даже она робко запротестовала, когда я поднял ее очередной ночью.

-Давай останемся тут, - сказала она - Мы расслабимся и будем смотреть кино. Или играть в карты. Все, что ты хочешь.

Несмотря на ее слова, она все еще была одета так, как будто собиралась идти и прожигать жизнь, выглядя очень красиво в платье цвета перванш, которое сделало ее серые глаза светлее. Я показал на него.

-И потратить это впустую? Пойдем, я думал, ты хочешь познакомиться с новыми людьми .

-Да, - сказала она - Хотела. На самом деле, мы начинаем видеть одних и тех же снова и снова. Они все уже видели меня в этом платье.

- В этом вся проблема? -спросил я. - Я одолжу тебе денег на другое.

Она покачала головой.

- Я не могу вернуть тебе деньги даже за это.

Узнав о том, что совместная жизнь моих родителей была ложью, у меня появился соблазн сделать заявление и отказаться от денег, которые мой папа регулярно переводил на мой счет. У меня не было здесь столько денег, сколько было в Палм-Спрингс, но мне бы понравилась идея показать Натану Ивашкову, что он не может купить всех в своей семье.

Но когда Нина заметила, что в своей одежде она выглядит очень скромно по сравнению с некоторыми королевскими особами, я решил использовать деньги моего отца, чтобы профинансировать шкаф секретарши.

Правда она не знала об этом, пока нет, но я получил много личного удовлетворения от этого. Нина согласилась на это только с условием, что это будет взаймы, а не подарок, но она была озадачена, когда видела, как я разбрасываюсь деньгами

Голос разума предупредил меня, что я могу попасть под влияние плохих привычек, с которыми временами имел дело в Палм-Спрингс, но я успокоил его. В конце концов, я получу больше денег от отца в ближайшее время, и, так или иначе, все выпитые мною напитки были бесплатными.

-Выглядит здорово,-сказал я.-Будет стыдно скрыть такую красоту. Только если нет другой проблемы.

- Нет, - сказала она, покраснев. Она окинула меня взглядом, и у меня появилось ощущение, что она смотрит на мою ауру, которая могла показать (если других признаков ещё не было), что я уже немного выпил перед вечеринкой. Она вздохнула.

- Пойдем.

Она не может поддержать тебя, сказала тетя Татьяна, пока мы пересекали двор. Из-за заката тени вокруг нас удлинялись.

Но в таком случае, какая девушка может?

Сидни могла поддержать меня, подумал я. Не в отношении тусовок. Я имею ввиду…по жизни.

Ее слова вызвали ту ужасную боль, которую никакие вечеринки никогда не смогли бы прогнать. Сидни. Без нее, я чувствовал, будто я просто плыву по течению жизни, делая мое и без того мрачное существование хуже из-за невозможности найти ее.

Единственное, на что я был способен – мои бесполезные поиски во сне. Я все еще не искал её сегодня и спрашивал себя, что может мне стоит прислушаться к Нине и немного протрезветь.

Слишком рано, предупредила тетя Татьяна. Проверь позже. Ни один человек в Соединенных Штатах еще не спит. Кроме того, ты хочешь это вернуть?

Она попала в точку насчет времени. Дело в том, что я пропустил все хорошие моменты для связи с Сидни за неделю, и это начинало беспокоить меня. Но она так же была права насчет возвращения этого: эта ужасная, поглощающая темнота, которая грозила поглотить весь мой мир.

У меня была сильная депрессия в Палм Спрингс после исчезновения Сидни, а здесь она только усилилась после того, как я не сумел добиться помощи от Лиссы. Я знаю мой психотерапевт и даже Сидни, наверно, сказали бы что это признак того, что пора снова начать принимать лекарства, но как, если я мог использовать дух, чтобы помочь ей?

Конечно, сейчас от меня было мало толку, но я до сих пор держал магию при себе. Алкоголь мог приглушить дух, и я полагался на советы призрака тети Татьяны, которая стала появляться гораздо чаще за последнюю неделю.

Знаю, она не была реальной, и мой психотерапевт много чего сказал бы о ней тоже, но ее призрачная иллюзия, казалось, возводила стену между ужаснейшей депрессией и мной. По крайней мере, она поднимала меня с кровати по утрам.

Эту ночную вечеринку устроил парень из семьи Конта, которого я не очень хорошо знал, но,кажется, ему было приятно, что мы появились, и он дружелюбным жестом поприветствовал нас из другого конца комнаты.

Нина была принята всеми в качестве моей тени, и много людей, желавших иметь со мной хорошие отношения, считали, что флирт с ней поможет им в этом. Это волновало её, а я скорее наслаждался шоу, где королевские отпрыски, относившиеся к ней, как к мебели в офисе, теперь начинали подлизываться и производить хорошее впечатление.

Почти каждая вечеринка проводилась на открытом воздухе, если то позволяла погода. С самого детства нас учили прятаться от стригоев, оставаясь внутри, но если у нас была возможность быть снаружи в надежном месте, таком, как двор, мы едва могли отказать себе в этом.

Молодой лорд Конта изо всех сил старался сделать эту вечеринку запоминающейся, развлекая гостей всяческими новинками. Больше всего мне нравился фонтан, стоящий на столе, и бьющий ввысь шампанским.В глубине стеклянного основания, прямо под сияющей жидкостью, сверкали разноцветные огни.

Я наполнил бокалы для себя и Нины.

- Адриан, - тихо сказала она. - Посмотри на другую сторону бассейна.

Я проследил за ее взглядом и увидел, что Уэсли Дроздов глотает мартини и бросает свирепые взгляды на меня. Я был удивлен видеть его. Он был достаточно незаметным с нашей прошлой встречи, и я раздумывал, не пришел ли он сюда сегодня, рассчитывая, что меня не будет на вечеринке, хозяина которой я плохо знал. Мусор, пробормотала тетя Татьяна в моей голове. Он не заслуживает королевской фамилии.

-Какая аура,- добавила Нина.- Он ненавидит тебя.

Я уже выпил рюмку с подноса проходящего мимо официанта и был не в том состоянии, чтобы с легкостью читать ауры. У меня не было поводов сомневаться в Нине, и я усмехнулся с озабоченности в ее голосе.

- Не переживай. Он не собирается ничего затевать. Видишь?

Неудивительно, что Уэсли поставил свой пустой стакан и быстро исчез, к моему облегчению. Я не хотел, чтобы тетя Татьяна начинала разглагольствовать о нем снова. Нина все еще выглядела сконфуженной.

- Никогда не позволяй ему вывести себя из равновесия.

Я вручил ей бокал.

- Когда это может случиться, если ты рядом со мной? - спросил я галантно. - У меня есть ты, которая всегда прикроет мне спину.

Ее лицо просветлело гораздо больше, чем следовало бы, от такого комментария. Но если я смог осчастливить её, то был счастлив сам. Возможно, я мог изменить далеко не все в своей жизни, но Нина была хорошей девушкой, заслуживающей хороших вещей, после того, через что она прошла.

Это, и её присутствие со мной на вечеринках, заставило меня чувствовать себя не таким уж жалким. Одному было бы гораздо печальнее. Компания технически оправдывала свои функции, как один из методов социального воздействия.

Мы снова начали пить. Я хотел было установить себе лимит на алкоголь, но вскоре передумал.

Я мог только предполагать, что заставило меня ответить на звонок телефона. Обычно, я всегда смотрел на дисплей, перед тем, как взять трубку, но сегодня это даже не пришло мне в голову.

- Алло? Адриан?

Я поморщился.

- Привет, мам.

Нина сделала шаг назад, и я попытался отойти в более тихое место. Моя мама была одной из причин того, что я всегда смотрел на дисплей, ведь она звонит мне почти без перерыва после той ссоры. Теперь убежать было не так просто.

- Где ты, дорогой? Я с трудом тебя слышу.

- Я на вечеринке, - сказал я ей. - Я не могу долго говорить.

Это была не совсем правда, и в этот момент некоторые из толпы начали обращать на меня внимание, а Нина рядом с бассейном нашла с кем поговорить.

- Это не займет много времени. - Если я не ошибся, она была на грани срыва. - Я не знаю, получил ли ты мои сообщения…

Она умолкла, вероятно надеясь, что я найду утешительную причину, почему я игнорировал её всю неделю. Но я не нашёл.

- Я получил их, - ответил я.

-Ах,- сказала она. - Как ты знаешь, мне не нравится нота, на который мы закончили. Я соскучилась, Адриан. Я провела много времени, размышляя о тебе, пока меня не было, и больше всего я желала быть с тобой, когда вернусь.

Я почувствовал искру ярости, вспоминая, что она не хотела говорить со мной, когда я навещал ее во сне. Я оставил это чувство при себе, позволяя ей продолжить.

- Мне бы хотелось попытаться еще раз, только ты и я. Может во время спокойного ланча я могла бы объяснить положение вещей лучше. Мне бы хотелось, чтобы ты понял…

- Ты все еще живешь с ним? - перебил я. - Берешь у него деньги?

-Адриан…

- Да?

- напирал я.

- Да, но как я сказала …

-Тогда я все прекрасно понял. Не надо ничего объяснять.

Я ожидал извинений или уговоров, изрядное количество которых я получил в её многочисленных голосовых сообщениях и мог практически повторить их наизусть. Так что было несколько неожиданным, когда она парировала более резко, чем обычно.

- Да, Адриан? Я вижу счета. Я вижу, что он все еще посылает тебе деньги.

Она зовет тебя лицемером, злобно шепнула мне тетя Татьяна. Ты собираешься позволить ей выйти сухой из воды?

-Это не тоже самое, - сказал я, чувствуя гнев и смущение, - я ухожу.

- На самом деле? - тон моей матери подразумевал, что она не верила ни на секунду.

- Да, я…

Моё гневное возражение было прервано криком и всплеском. Я посмотрел туда, где в последний раз видел Нину. Какие-то грубые шутки разразились в группе, в которой она находилась, а она и пара других сейчас выплывали из бассейна, кашляя и протирая глаза от воды.

- Мам, я должен идти, - сказал я. - Спасибо за звонок, но до тех пор пока у тебя не будет самоуважения, мне это не интересно.

Я знал, что это значило, и я не дал ей шанса ответить, я отключился и подбежал к бассейну. Я протянул руку Нине, когда она увернулась от подноса с плавающими рюмками и попыталась вылезти.

- Ты в порядке?

- Да, да, все отлично, - кудри, которые до этого были мило уложены и пружинили, теперь облепили её лицо и с них капало. - Жаль, что не могу сказать того же о платье.

Официанты поспешили вперед с полотенцами, и я взял одно для Нины.

- Оно высохнет.

Она одарила меня сдержанной улыбкой, когда обернулась в полотенце.

- Ты не так хорошо разбираешься в стирке, не так ли? Это шёлк. Ему не пойдет на пользу полоскание в хлорке и Бог знает, что еще было в том бассейне.

Слова моей мамы всё еще прокручивались в голове.

- Тогда сделаем то, о чём я уже говорил: пойдем и купим тебе какую-нибудь одежду.

- Адриан, я не могу продолжать принимать твои деньги. Это мило, и я благодарна, честно. Но я должна зарабатывать сама за себя.

Смесь чувств заполнила меня. Первым была гордость. Она присутствовала здесь, олицетворяя то, в чем я только что отчитывал маму. С другой стороны, нельзя было отрицать, что в то время как Нина делала это по собственной инициативе, я очень лицемерил, на что намекала моя мама.

Унижение прожигало меня изнутри, разжигая разочарование, из-за моей не способности помочь Сидни.

- Ты ещё будешь зарабатывать сама, - сказал я решительно. - Мы оба будем. Пошли.

Я взял Нину за руку и вывел ее из переполненного двора, избавляясь от мыслей о последствиях моего импульсивного решения. Мы шли к ближайшей противоположной стороне двора, вдали от королевского дворца, потратив на это очень много времени.

Здесь, среди большого количества скромных таунхаузов, я пошёл вверх по лестнице по адресу, который я был горд помнить и постучался громко в дверь. Нина, всё еще была обернута полотенцем, неудобно пододвинулась ко мне.

- Адриан, где мы? - спросила она.- Неужели ты не понимаешь…

Дверь открыла удивленная Соня Карп, не давая ей договорить. Когда-то она была учителем биологии в высшей школе и стригоем, разумеется не в то же самое время. Теперь она снова морой и пользователь духа, как я и Нина.

Её рыжие волосы были взлохмачены из-за сна, я не понял этого, пока не заметил её пижаму, из-за чего я на мгновение заколебался. Солнце ещё не взошло, но облака на западе были определенно больше пурпурными, чем чёрными. Всё ещё время для мороев.

- Адриан, Нина, -сказала Соня. вместо приветствия. Она была на удивление спокойна, учитывая необычность ситуации. - Вы в порядке?

- Я… да. -неожиданно я почувствовал себя весьма глупо, но затем отогнал это чувство прочь. Мы уже здесь. Я мог бы потерпеть.- Нам нужно с тобой поговорить кое о чем , но если уже слишком поздно..

Я нахмурился, пытаясь разобраться со временем своим пьяным мозгом. Здесь не было причин, почему она должна была спать.

- Ты живешь по человеческому расписанию?

- Я по графику Михаила, - ответила она, имея в виду своего мужа- дампира. - Он работает по нечетным сменам, так что я соответствующим образом скорректировала свой сон. Она взяла полотенце Нины и отошла в сторону от дверного проема. - Нет смысла беспокоиться об этом сейчас. Входите, вы оба.

Хотя в квартире была кухня, а в моем люксе не было, общая жилая площадь была гораздо меньше, той, которой я в настоящее время пользовался в гостевом корпусе. Соня и Михаил мило украсили вещи и, конечно, дали месту ощущение тепла, но все-таки мне казалось неправильным, что королевский посетитель, как я, получил более роскошное жилье, чем трудолюбивый страж, который постоянно рискует своей жизнью.

Хуже того, я знал, что это был один из больших домов стражей, так как Михаил был женат. Холостые стражи жили в общежитиях меньше этого.

- Не хотите чего-нибудь выпить?- спросила Соня, предлагая нам сесть за её кухонный стол.

- Воды, - сказала Нина быстро.

Соня принесла два стакана, а затем села напротив нас.

-Теперь, - сказала она. - Что такого важного?

Я указал на Нину:

- Она. Она помогает тебе с некоторой работой для вашей вакцины, не так ли? Она тратит время, но ей не платят. Это неправильно.

Нина покраснела, когда поняла, о чем я.

- Адриан, всё в порядке…

- Это не так, - настоял я. - Нина и я многое сделали для тебя и твоего исследования духа, но так и не увидели никакого вознаграждения.

Соня приподняла бровь.

-Я не знала, что это было частью ваших требований. Я думала, что вы рады работать против стригоев ради того, чтобы творить добро.

-Мы рады,-сказала Нина, все еще выглядя подавлено.

- Но, - добавил я, - Вы не можете просить нас взять тайм-аут в наших расписаниях и жизнях, при этом ожидая, что мы найдем способ, чтобы выжить и свести концы с концами. Вы хотите нашу помощь в этом? Не делайте это на скорую руку. Наймите дух команду на полный рабочий день, -Я нахмурился, мне не нравился путь, которым я пошел.

- Или дух команду мечты. я не знаю. Я просто говорю, что если ты хочешь все сделать правильно, дай нам вознаграждение, которое мы заслужили и при этом будь уверена, что получишь лучшую доступную помощь. Нина должна пытаться совмещать офисную работу с помощью тебе.

Взор Сони остановился на Нине, которая заерзала и выглядела еще более неловко.

– Я знаю, ты много работаешь, и я действительно огорчена тем, что прошу большего. Соня повернулась ко мне и посмотрела с заметно меньшей симпатией. – Но напомни мне снова, что именно ты делал все эти дни, Адриан?

Такая нервная, сказала тетя Татьяна.

- Хорошо, - упрямо сказал я. - Я мог бы помочь тебе в массовом производстве вакцины, если ты наймешь меня на полный рабочий день.

Соня издала небольшой, сухой смешок.

– Я бы с радостью, за исключением двух небольших проблем. Во-первых, я не занимаюсь массовым производством чего-либо.

- Разве? - спросил я. Мельком взглянул на Нину, которая, кажется, тоже была смущена этой встречей.- Но я думал, это было главным приоритетом.

- Это так,- сказала Соня. - Но к сожалению, эксперимент с духом в крови Нейла оказался очень сложным. Дух, кажется не был привязан к крови, и я думаю, что этот эффект будет исчезать по прошествии длительного времени и прежде, чем мы разгадаем эти секреты. Иметь пользователей духом под рукой, чтобы консультироваться, очень полезно, не вопрос. Но это решение также требует биологических предпосылок и понимания крови на клеточном уровне, к сожалению, я знаю только одного человека, который отвечает этому требованию. И этот пользователь духа еще не смог решить эту проблему.

Мне потребовалось время осознать, что Соня говорила о себе. Я знал, что Нина помогает Соне, но это было новостью для меня, и для Нины тоже, судя по ее лицу – проект был остановлен. Мы сделали такие огромные успехи в создании вакцины от стригоев для Нейла, и было невыносимо думать, что мы оказались в положении, когда не можем в полной мере воспользоваться этим.

Я просто предполагал, что после всей нашей напряженной работы Соня создала ее чудо-эликсир где-то в лаборатории и готова поделиться им с миром.

- В чем заключается вторая проблема? - спросил я, ссылаясь на предыдущее заявление.

- Вторая проблема, - сказала Соня, - заключается в том, что у меня нет возможностей платить тебе. Поверь мне, я бы хотела иметь “дух команду мечты”, которая выполнила бы это задание, но я даже за это заплатить не могу. У королевы и совета есть деньги и гранты, отведенные для научных исследований, и я подам запрос на погашение затрат на оборудование и поездки. Но что касаемо любой другой компенсации? Я не знаю ничего больше чем вы. Хотя… может быть это и заслуживает средств. Если совет действительно хочет, чтобы работа продвинулась вперёд, то они должны обеспечить всем необходимым, чтобы смочь полностью посвятить этому время и средства, - Соня говорила искренне об этом, но я почувствовал себя снова идиотом.

Я пришёл сюда требовать денег, как будто она была хранителем всех денег, в то время как правда заключалась в том, что она сама вкладывала себя в куда более ёмкую работу чем мы, при этом ничего не получая. Даже будучи пьяным, я понял, каким тупицей я выставил себя.

- Соня, я извиняюсь, - сказал я.

Ивашковы не извиняются! - отрезала тетя Татьяна.

- Не стоит, - сказала Соня. - Это не безосновательные претензии.

- Я был не в праве требовать этого, - сказал я хрипло.

Ты прекратишь это делать? - потребовала тетя Татьяна.

Нина хоть ещё и переживала из-за внимания, которое было обращено на неё, неосознанно приняла сторону моей тёти, опёрлась осторожно на мою руку.

- Ты не знал. И сделал это для меня.

- Я действительно спрошу, - сказала Соня, глядя на нас. - Кто знает? Может быть “команда мечты” поможет продвинуть некоторые вещи. В основном я ждала окончания школы в Амбервуде, потому что тогда сюда вернуться Нейл и Джилл. Я надеюсь, что если он будет здесь лично, то это сможет прояснить ситуацию.

- Может быть, если Нейл вернётся, Олив вернется тоже, - сказала Нина. Вся эта встреча с Соней определенно расстроила ее, но мысль об Олив немного ее подбодрила.

- Может быть, - сказал я, не чувствуя себя очень уверенным из-за того, что я недавно услышал от Нины.

- Кажется, что ты стал более искусным художником чем тот парень, которого я еле знала.

- Тем не менее, она влюблена в него достаточно сильно, - Нина играла с краями своего полотенца несколько мгновений, и потом взглянула вверх, встретившись с моими глазами. - Влюблённость заставляет делать такие вещи, которые без любви относительно невозможно сделать.

Я нахмурился, взглянув на нее ближе я увидел, что она дрожала.

- Боже мой, - сказал я, пристыженный собственной забывчивостью. - Ты наверняка замерзла.

Температура на улице была комфортной, но не настолько теплой, как это было еще в начале недели, поэтому длинная прогулка в легкой вечернем платье была не слишком приятной. Я взглянул на Соню.

- У тебя есть что-нибудь, что она может надеть?

Нина покраснела.

- Я в порядке. Не стоит беспокоиться.

- Конечно, - резонно заметила Соня. Делая знак Нине подняться. - У меня есть несколько вещей, которые ты можешь примерить.

Нина неохотно последовала за ней из комнаты. Соня вернулась минуту спустя и присоединилась ко мне за столом.

- Она переодевается.

Я кивнул, мыслями я был в нашем предыдущем разговоре.

- Я надеюсь она не расстроится, если Олив не вернется ко двору. Я думаю, Олив сильно досталось после воскрещения, ну, ты понимаешь.

- Понимаю, - сказала Соня, серьезно. - Но, если быть честной, я не беспокоюсь, что Олив разочарует Нину.

Я немного протрезвел, ровно на столько, чтобы почувствовать головную боль, но видимо не достаточно, чтобы очистить мой разум.

- Что ты имеешь ввиду?

Соня вздохнула.

- Именно этого я и боялась. Ты ведь понятия не имеешь, что девушка от тебя без ума, не так ли?

- Кто … Ты имеешь в виду, Нина? - я покачал головой. - Нет, это не так. Мы просто друзья.

- Вы проводите очень много времени вместе. И всякий раз, когда мы встречаемся на работе, всё о чём она говорит – это ты.

- Она меня не интересует, - твердо сказал я, - По крайней мере в этом смысле.

Соня наградила меня одним из своих фирменных всезнающих взглядов.

- Я никогда не говорила, что она тебя интересует. На самом деле, совершенно ясно, что тебе она не нравится. Однако она не знает об этом. И это жестоко с твоей стороны позволять ей так думать.

- Я этого и не делаю, - запротестовал я, - мы просто развлекаемся.

- Она сказала мне, что ты купил ей вещи.

- Это временно, - не отступал я. - Потому что она не достаточно зарабатывает на жизнь.

- У нее было все в порядке, пока ты не начал подталкивать ее в вихрь королевской жизни - Соня посмотрела мне прямо в глаза.

- Слушай, хочешь мой совет? Если ты заботишься о ней, отступи. Не осознавая этого, ты отправляешь ей противоречивые сигналы и в конечном итоге это закончится плохо, когда она наконец получит не то, на что надеялась. Это может быть тяжело для любого – но ты, как никто другой, знаешь какими уязвимыми могут быть пользователи духа.

- Ну, на самом деле, мне не нужен твой совет, и я не отступлю, потому что я не делаю ничего плохого. Нина - умная девочка. Она знает, что мы просто друзья и ей это нравится. То, что ты говоришь мне бросить ее, преждевременно.

- Бросить ее? - Улыбнулась Соня, - это понятие наркомана. Для чего же на самом деле ты ее используешь? Или, что более важно, что или кого она заменяет?

- Ничего. Никого. Прекрати меня допрашивать! Что плохого в том, чтобы просто иметь друга?

Нина вернулась, надев одолженные у Сони спортивные штаны и футболку, тем самым закончив разговор. Не обращая внимания на напряжение, Нина рассыпалась в благодарностях Соне и задала еще несколько вопросов относительно вакцины. Пока они говорили, мой ум блуждал, и я подумал, не соврал ли я случайно Сони.

Не про романтические отношения между мной и Ниной. Я не мог представить возле себя кого-то, кроме Сидни. Но когда мы поехали от Сони, и я провожал Нину, начал размышлять о второй части комментария Сони.

Чего или чья она замена?

Конечно, не было замены Сидни. В мире не было никого, кто мог бы сравниться с ней в моем сердце. Тем не менее, когда Соня предложила мне отступить от Нины, первая паническая мысль, которая пронеслась в моей голове, была о том, что я снова могу остаться один.

Во то время когда горе, страх и гнев доминировали в моем сердце в результате исчезновения Сидни, я не мог отрицать, что одиночество было там также. Мои отношения с Сидни исцелили “потерянную” часть меня, часть моей души, которая перед тем была в “свободном плавании”. Когда она исчезла, я потерял эту привязь и она снова оказалась “в свободном плаваньи”.

Нина, хотя и не заменила Сидни в романтическом смысле, но, конечно, сделала много, чтобы “привязать” меня. Не то чтобы я был образцом поведения в эти дни. Но Нина дала мне возможность с кем-то поговорить - с кем-то, кто не жил у меня в голове, - и по крайней мере ввела некоторую закономерность в мой образ жизни.

То, что я провожал ее домой каждую ночь гарантировало, что я не одичаю полностью. И кроме удовольствия от того, что я тайно наказывал своего отца, тратя свои деньги на нее, я также получал удовольствие от заботы о ком-то. Это позволило мне чувствовать себя нужным. Я не мог найти Сидни, но слава Богу, я мог убедиться, что Нина была одета подходящее для королевской вечеринки.

Может Соня права, что я воспользовался Ниной в процессе?

Я размышлял над этим, когда мы дошли до дверей Нины, они были в другой части дома. Нина открыла дверь и повернулась ко мне лицом. Солнце было сейчас достаточно высоко, освещая ее лицо цветами рассвета.

- Ну, спасибо, за интересно проведенное время, - сказала она немного улыбаясь. - И спасибо за то, что сделал ты и Соня. Вы действительно не должны были. Но спасибо. - Она нервно ломала руки, эту ее привычку я заметил и раньше.

Я пожал плечами.

- Ты слышала что она сказала. Возможно, что-нибудь из этого выйдет в любом случае.

- Возможно. - момент молчания повис между нами, прежде чем она спросила, -Что ж… В это же время завтра?

Я колебался, интересно, если я создавал нездоровую ситуацию для себя. Делаю ли я тоже и для нее.

Собираешься позволить Соне диктовать, как тебе жить? - возмутилась тётя Татьяна. Что она знает?

Я почувствовал вспышку гнева внутри. Соня слишком эмоционально реагирует. Что плохого, если у меня есть друг? Что плохого, иметь кого-то, с кем можно поговорить? Ожидал ли я жить в изоляции только потому, что Сидни не было? И, кроме того, у Нины была очень развита интуиция, поэтому она не могла питать каких-то чувств ко мне. У нее были собственные проблемы, поэтому она не могло быть каких-либо сумасшедших мыслей о наших отношениях.

- В это же время, - заверил я ее.

Глава 9

Сидни

Как мог Адриан не прийти ко мне? Возможно ли, что во мне остался газ? Я знала, что он ни за что бы не перестал искать меня.

Он должен был искать. Раз он не пришел ко мне, значит на то была серьёзная причина.

Проблема была в том, что он не пришел и через ночь после этого. И в следующую.

Все становилось еще хуже, когда Эмма допросила меня на следующее утро, после того, как я отключила газ, она хотела знать преуспела ли я в получении обещанной мной помощи. К ней присоединилась Эмилия, которая, как я поняла, была отвлечением.Наши комнаты наблюдались из центра контроля с кучей больших экранов.

Наши комнаты наблюдались из центра контроля с кучей больших экранов. По поручению Эммы, Эмилия устроила спор со своим соседом по комнате, говорила компрометирующие вещи, которые услышала команда наблюдения. Эмилия была очень непослушной, и они полностью переключили свое внимание на нее, и пропустили мой маленький спектакль.

- Мне нужно больше времени для сна, чтобы это сработало, - пришлось сказать мне, после того как я объяснила, что не достигла успехов. - Прошлой ночью у меня ушло много времени на то, чтобы уснуть, так что возможно мой сон был слишком коротким. Сегодня должно сработать лучше.

И Эмилия, и Эмма выглядели очень разочарованными, но не теряли надежду. Они верили в меня. Они почти не знали меня, но были убеждены, что у меня есть способ помочь им.

Это было пять дней назад.

Сейчас надежда из их взглядов пропала, и заменилась враждебностью.

Я не знала, что пошло не так. Я не знала, почему Адриан не приходил. Во мне росла паника – вдруг с ним что-то случилось, и теперь он не может проникать в сны. Может быть он все еще принимал таблетки… Но нет, я была уверена, что он пошел бы на все, чтобы попробовать найти меня.

Могли ли таблетки навредить духу? Я не могла обдумывать это долго потому, что моя жизнь в переобучении изменилась в худшую сторону.

Эмма и особенно Эмилия, которую отправили на чистку за то что она отвлекла их, чувствовали себя обманутыми. Они никому не сказали, что произошло, чтобы не подставлять себя, однако дали понять всей группе, что со мной у них натянутые отношения.

Они игнорировали мои просьбы, что помощь прибудет, и вскоре я обедала в кафетерии в одиночестве. Другие, которые начали оттаивать в их холодном поведении, возобновили старые привычки с яростью, и всё, что я делала, тщательно исследовалось и сообщалось нашим начальникам — тем, кто послал меня на очищение больше двух раз на этой неделе.

Только Дункан остался моим другом, но даже наша дружба немного испортилась.

- Я тебя предупреждал, - сказал он однаждына уроке искусства.

- Я говорил тебе, чтобы ты ничего не натворила. Я не знаю что ты сделала, но это снизило твой прогресс до нуля.

- Я должна была, - сказала я. - Я должна была рискнуть, зная, что это стоит того.

- И что? Получилось? - спросил он грустно голосом, который показывал, что он видел подобные попытки много, много раз.

- Да, - яростно сказала я. - Это стоило того.

Он одарил меня любезной улыбкой и вернулся к свой картине.

Ужасно, но я не знала, действительно ли он был прав.

Всё это время я лелеяла надежду, что смогу связаться с Адрианом в мире снов. Не понимала, почему это до сих пор не произошло, но ни на секунду не усомнилась, что там снаружи он всё ещё любит меня и разыскивает.Если что-то действительно мешало ему проникнуть в мои сны, я была уверена, что он найдет другой способ, чтобы добраться до меня.

Через неделю после того, как я отключила газ, положение вещей в переобучении встряхнул приход новичка.

-Это хорошо для тебя,-сказал Дункан в холле. -Внимание переключат на нее на какое-то время, и не надо быть слишком дружелюбной.

Тяжело было следовать этому совету, особенно, когда я увидела, что она сидит одна за столом во время завтрака. Предупреждающий взгляд Дункана заставил меня неохотно отправиться за свой стол, где я чувствовала себя одновременно, и глупой и трусливой, из-за того, что позволяла новой девочке и себе терпеть, то что мы были изгоями.

Ее звали Рене, и казалось, что она моего возраста, если не на год или около того младше. Она также, казалось, была тем, с кем я, возможно, могла сблизиться довольно легко, поскольку, как и я, она была отослана к очищению во время нашего первого занятия за пререкания с учителем.

В отличие от меня, однако, Рене возвратилась позже, выглядевшей бледной и больной — но не запуганной. До некоторой степени я восхитилась этим. Она была измотана своим одиночеством, но имела непослушную искру в ее глазах, которые проявляли многообещающую силу и храбрость.

Вот, с кем я могу объединиться, подумала я. Когда я сказала об этом Дункану на уроке искусства, он быстро разрушил мои планы.

- Еще нет. - пробормотал он. - Она еще новенькая, слишком бросается в глаза. И она не делает вещи легкими для себя.

Он был прав. Хотя она явно узнала достаточно, чтобы больше не грубить, она даже не пыталась выглядеть сокрушенной или хотя бы притвориться, что внимает всему, что проповедуют алхимики.

Она словно отгородилась ото всех, проигнорировав меня, даже когда я дружелюбно улыбнулась ей в холле. На занятиях она была угрюмой и вызывающе смотрела как на ребят, так и на инструкторов.

– Я даже удивлен, что её уже выпустили из одиночной камеры, – добавил Дункан. – Кто-то явно налажал.

– Вот почему она больше чем когда-либо нуждается в друге, – настаивала я. – Ей нужен кто-то, кто скажет ей, мол, слушай, это нормально так чувствовать себя, но ты должна затаиться на некоторое время. В противном случае они отправят ее обратно.

Он предупреждающе покачал головой.

– Не делай этого. Не впутывайся в это, тем более, что ее приезд означает твое скорое собственное продвижение. Кроме того, они не будут снова помещать ее в одиночную камеру, - в его голосе было нечто зловещее, нечто, что он не собирался объяснять. И, вопреки собственному мнению, я до конца дня держалась от новенькой подальше.

На следующее утро – от Адриана снова не было никаких вестей – я решила не поддаваться на давление со стороны сверстников и села рядом с Рене. Это решение было отвергнуто, когда один из соседей Дункана предложил мне сесть за их стол. Я неуверенно остановилась, держа поднос и выбирая между столом Дункана и столом Рене.

Присоединиться к ней казалось правильной мыслью, но как я могла упустить первый реальный шанс наладить связь с другими? Вопреки всем своим инстинктам я направилась к столу Дункана, решив подружиться с Рене позже.

Позже так и не наступило.

Видимо, позволяя своей обиде бурлить внутри нее целый день, Рене не выдержала и, выйдя из себя на третьем занятии, разразилась длиннющей тирадой, даже более длинной, чем вчерашней об узколобой пропаганде наших инструкторов.

Охрана выволокла её, и я ощутила к ней волну сочувствия из-за того, что ей придется пережить чистку уже через два дня после освобождения из одиночной камеры. Пока её уводили, Дункан встретился со мной взглядом с выражением “я же тебе говорил” на лице.

Когда настало обеденное время, я ожидала внезапных изменений в меню – появления любимого блюда Рене, чтобы “посыпать соль на рану”.

Однако опубликованное меню осталось прежним, я подумала, что что-то сорвалось или что просто повезло, и одним из ее любимых блюд оказались куриные палочки.

Но когда Рене зашла в кафетерий, причем намного позже других, я мгновенно забыла про меню.

Пропал блеск в ее глазах. Там вообще не было искры, она смотрела вокруг в замешательстве, как будто впервые видит эту комнату. У нее было мягкое выражение лица с почти отвисшей челюстью. Она стояла в дверях, не пытаясь сделать что-либо, и никто не удосужился ей помочь.

Сидящая рядом со мной девушка, Эльза, затаила дыхание.

– Так и думала, что это может случиться.

-Что? - спросила я, совершенно растерявшись. -Это было плохое очищение?

- Хуже. - сказала Эльза. - Повторное татуирование.

Я постаралась вспомнить собственные испытания, думая, как это могло быть еще хуже, ведь всем нам сделали обновление татуировок.

– А разве ей не сделали обновление сразу после того, как выпустили из одиночной камеры?

– Стандартное обновление, – сказал другой мой сосед, Джона.

– Очевидно, его было недостаточно, и они увеличили дозу – может даже слишком. Время от времени такое случается. Это помогает “донести сообщение” до них, но делает их заторможенными и забывчивыми на некоторое время.

Чувство ужаса овладело мной. Это было тем, чего я боялась, поэтому я стала работать над магическими чернилами, которые могли побороть эффекты внушения алхимиков. Я видела этот безжизненный взгляд прежде - у Кита. Когда он только вышел с переобучения, он вел себя как зомби, не мог делать ничего кроме как повторять как попугай риторику которую они вдолбили ему в голову.

По крайней мере, Кит уже мог сам справляться с жизненной рутиной. Был ли он таким же вначале? Это было ужасно видеть. Даже ужаснее чем то, что никто даже не пытался помочь ей. Я мгновенно встала со своего места, игнорируя резкий вздох Дункана позади себя. Я поспешила к Рене и, схватив ее за руку, повела во внутрь.

– Заходи, – сказала я, сосредотачиваясь на ней, чтобы не замечать, что привлекла к себе внимание каждого, кто был в помещении.

– Хочешь поесть?

Рене тупо смотрела вперед в течение нескольких секунд, а затем медленно повернулась ко мне.

- Я не знаю. Ты думаешь, я должна?

- Ты голодна? - спросила я.

Она немного нахмурилась.

- Думаешь, я голодна? Если ты так не думаешь …

Я направила ее к окну Бакстера.

- Я думаю, что ты должна быть такой, какой ты хочешь быть, - твердо ответила я.

Она ничего не сказала повару, когда мы подошли к нему, и как обычно он не был обходительным, как и со мной.

- Рене нужен ланч.

Бакстер не стал отвечать тут же, и я уже начала думать, что возможно он не будет ничего делать, если она сама не попросит еды. Если это так, нам придется стоять здесь достаточно долго. Но после еще пары минут колебаний, он развернулся и начал готовить ей поднос с кусочками курицы.

Я отнесла его к пустому столу для нее и отодвинула стул, указывая на него, чтобы она села. Она вроде бы откликалась на подобные команды, даже несказанные вслух, но не пыталась сделать что-либо по своей воле, с тех пор как я села напротив нее.

- Ты можешь есть, если хочешь. - Она никак не отреагировала, и я поменяла формулировку. - Ешь свою курицу, Рене.

Она послушно взяла кусочек курицы и начала есть все с подноса, пока я смотрела на это с нарастающим чувством страха. Страха и злости. Неужели алхимики и вправду думали, что это была лучшая альтернатива, чем сомнение в их авторитете.

Даже если худшие последствия со временем проходили, это все равно было отвратительно, что они делали это с другими людьми. Когда я узнала, что я была защищена от обновления татуировки, я думала, что я была абсолютно свободна в этом отношении. И это было правдой: я была.

Но все вокруг меня, будь они моими друзьями или врагами, были в опасности если алхимики перейдут через край с обновлением их татуировок. Это не имело значения, если такие экстремальные последствия проявлялись редко. Даже если это произошло лишь раз, этого одного раза уже было слишком много.

- Пей молоко, - сказала я, когда увидела, что, закончив с курицей, она просто смотрит в свою тарелку. Она протянула руку к стакану, когда прозвучал сигнал. - Пора идти, Рене. Этот звук означает, что мы должны идти в другое место.

Она сделала так, как я сказала, а затем я увидела направлявшихся ко мне приспешников Шеридан.

– Ты должна пойти с нами, – сказал один из них.

Я начала отвечать, но потом увидела беспомощное выражение лица Рене. Игнорируя моих спутников, я повернулась к ней и сказала:

- Иди дальше и делай то, что делают другие. Видишь, как они убирают свои подносы? Сделай тоже самое, а потом иди на следующий урок.

Один из охранников дернул меня за руку, вынуждая меня идти вперед, но я сопротивлялась, пока не увидела кивок Рене, присоединившуюся к остальным со своим подносом. Только тогда я позволила этому дуэту увести меня, они не были рады моему акту неповиновения.

Они привели меня к лифту и потом мы спустились вниз на один уровень - этаж, где проводят чистку. Я подумала о том, что если не заканчивать свой обед, будет ли эта процедура в большей или меньшей степени неприятна.

К моему удивлению, мы прошли мимо обычной двери и пошли дальше по коридору, где я никогда не была. Мы прошли шкафы, помеченные как кухня и товары для офиса, а потом подошли к зловещей, непомеченной двери. Это была одна из тех дверей, куда они меня вели.

Эта новая комната выглядела как одна из комнат для чистки, за исключением того, что у стула были странные ручки. Они были больше тех, которые обычно использовались и имели ограничители, и это было все, что имело значение.

Может эта была новая усовершенствованная модель из места, где они покупают приспособления для пыток.Шеридан ждала нас в комнате, держа в руках небольшой пульт дистанционного управления. Охранники привязали меня к стулу, а потом, по ее кивку, оставили нас одних.

- Что ж, здравствуй, Сидни, - сказала она. - Должна сказать, я разочарована видеть Вас в неприятностях.

- Вы, мэм? Я была на чистке несколько раз на этой неделе, - ответила я, думая о том, что могло скомпрометировать меня на этот раз.

Шеридан сделала пренебрежительный жест рукой.

– Это? Ну же, мы обе знаем, это для других, играющих в свои игры. Вы действительно делали это удивительно хорошо – до сих пор.

Гнев снова вспыхнул во мне. Шеридан и другие начальники были хорошо осведомлены о том, когда кто-то законно перешел линию и соответственно, когда этот человек ополчился против них. И её это не заботило.

Я проглотила свой гнев и надела вежливое маску на лицо.

- Что именно я сделала, мэм?

- Вы понимаете, что сегодня произошло с Рене, Сидни?

- Я слышала, что повторная татуировка, - сказала я осторожно.

- Остальные так сказали.

- Да.

- И они также сказали не помогать ей, когда она вернется?

Я колебалась.

- Не явно. Но они ясно дали понять своими действиями, что не собираются.

- А Вы не думаете, что Вы должны были следовать их примеру? - давила она.

- Прошу прощения, мэм, - сказала я, - но я думала, что моя обязанность в том, чтобы следовать Вашим указаниям, а не указаниям других членов нашей группы. Поскольку ни Вы, ни любой другой инструктор не сказали мне не помогать Рене, я не думаю, что делала что-то неправильно. На самом деле, я думала, действуя с состраданием к другому человеку, что я поступаю правильно. Прошу прощения, если я неправильно поняла.

Она внимательно разглядывала меня долгое время, и я встретила ее взгляд, не моргая.

- Вы говорите все правильно, но я удивляюсь тому,что Вы в самом деле имеете это ввиду. Что ж. Тогда начнем.

После нажатия кнопки, экран стал транслировать типовые фотографии счастливых мороев.

- Что Вы видите, Сидни?

Я нахмурилась, понимая, что она забыла накачать меня тошнотворными наркотиками. Я не стала говорить ей об этом.

- Мороев, мэм.

- Неправильно. Вы видите порождения зла.

Я не знала как ответить на это, поэтому я промолчала.

- Вы видите порождение зла, - повторила она.

Этот новый поворот событий, заставил меня сомневаться в том, как говорить дальше.

- Я не уверена. Может быть. Я хотела бы знать больше об этих конкретных мороях.

- Вам не нужно знать ничего, кроме того что сказала я. Они порождения зла.

- Если Вы так говорите, мэм, - осторожно сказала я.

Её лицо оставалось неподвижным.

- Мне нужно, чтобы Вы сказали это. Повторяйте за мной: ” Я вижу порождение зла”.

Я уставилась на экран с мороями. На нем были две девочки, примерно моего возраста, которые выглядели как сестры. Они улыбались и держали мороженое. Совершенно ничего не говорило о них, как о зле, если только они не собирались принуждать детей, больных диабетом, есть мороженое.

Пока я обдумывала это, подлокотник справа от меня щёлкнул. Его верхняя часть отошла назад, показывая выдолбленный отсек ниже, который был наполнен какой-то прозрачной жидкостью.

- Что это? - спросила я.

- Вы видите порождения зла? - сказала Шеридан в ответ.

Я должно быть слишком долго отвечала, и Шеридан нажала кнопку дистанционного управления. Устройства, которые удерживали мою руку на месте, вдруг начали двигаться, опуская мою руку вниз.

Они остановились, когда моя рука задела дно, и потом начали поднимать мою руку обратно.

Однако, задеть жидкость, это всё, что требовалось. Я вскрикнула от боли и удивления, жжение распространялось по коже, которая коснулась жидкости.

Химическое вещество в ней заставило, чувствовать меня, будто я только что коснулась кастрюли с кипятком, мою незащищённую кожу жгло. После того, как моя рука побыла немного вне жидкости, боль начала медленно угасать.

- Итак, - сказала Шеридан, слишком сладко после того, что она сделала, - скажите, я вижу порождения зла.

Она даже не дала мне шанса ответить прежде, чем повторила процедуру, позволив руке остаться там немного дольше, чем раньше.

Хоть в этот раз я успела подготовиться и закусила губу, чтобы не закричать, боль была такой же, я вздохнула с облегчением, когда она подняла мою руку и дала мне немного времени на восстановление.

Это продолжалось недолго, и вскоре она сказала:

- Теперь скажите…

Я не дала ей шанса продолжить.

- Я вижу порождения зла, - ответила я быстро.

Черты ее лица озарились триумфом.

- Превосходно. Теперь попробуем другую. - Возник новая картинка, показывающая школьников-мороев. - Что Вы видите?

Я быстро училась.

- Я вижу порождения зла, - сразу сказала я. Это было смешно, конечно. Не было ничего злого ни в этих мороях или последующих картинках, что мне показывали.

Я поклялась себе, что сыграю в любые игры, лишь бы выбраться отсюда, и если ей нужно, чтобы я, как попугай повторяла эту ложь, чтобы компенсировать помощь Рене, то я с радостью сделаю это.

Пара мороев, ещё дети, старик… на этом пошло. Шеридан перелистывала лицо за лицом, и я соответсвенно отвечала:

- Я вижу порождение зла, я вижу порождение зла, я вижу…

Мои слова не оправдали того, как я посмотрела на ещё двух мороев, двух мороев, которых я знала.

Адриан и Джилл.

Я понятия не имела, где она взяла фотографию, и меня это не волновало. Мое сердце бешено забилось, когда я смотрела на их улыбающиеся лица, лица, которые я любила и по которым ужасно скучала. Я представляла их себе бесчисленное количество раз, но это не могло заменить настоящего изображения

Я впитывала каждую деталь: свет, играющий в волосах Адриана, губы Джилл, изогнутые в застенчивой улыбке. Мне пришлось подавить волну эмоций, подымающуюся во мне. Возможно Шеридан хотела наказать меня, показывая их, но для меня это, фактически, было вознаграждением, потом она снова заговорила.

- Что Вы видите, Сидни?

Я открыла рот, собираясь повторить эту бессмыслицу, но я не могла. Глядя в эти любимые лица, глаза, сияющие от счастья … я не могла этого сделать. Даже сказать это себе было бы ложью, я не могла заставить себя осудить Адриана и Джил.

Шеридан, не теряя времени, начала действовать.Устройства держали мою руку в этой жидкости дольше, чем раньше, примерно наполовину. Шок от этого застал меня врасплох, и это усугубилось её решением держать руку дольше, чем раньше.

Независимо от того, сколько там было кислоты, это жгло мою руку, устройство жгло каждый нерв. Я вскрикнула от боли, и даже после того, как она подняла руку, я обнаружила, что всё ещё скулю от задержки эффекта.

- Что Вы видите, Сидни?

Я сморгнула слезы боли и сфокусировалась на Адриане и Джилл. “Просто скажи это”,- сказала я себе. Мне нужно выбраться от сюда. Мне нужно к ним. В то же время, я вдруг задалась вопросом, так ли это начинается? Я становлюсь как Кит?

Буду ли я говорить себе, что всё, что я сказала было хорошим, так долго, пока я знаю, что эта ложь помогает избежать боли? Не станет ли эта ложь в конечном счете правдой?

Из-за моего молчания, Шеридан снова опустила мою руку, держа её там ещё дольше.

- Скажите это, - сказала она, её голос был лишен каких-либо человеческих эмоций.- Скажите мне, что Вы видите.

Низкий стон боли сбежал с моих губ, но это было. Внутри я произносила подбадривающую речь: я не предам Адриана и Джилл, даже ничего не значащими словами. Я подумала, что если еще подольше потерплю эту боль, она даст мне передышку, как и раньше, но вместо этого, она держала мою руку еще дольше так, чтобы она оказалась полностью погруженной в жидкость.

Я закричала, чувствуя, что жидкость прожигает мою кожу. Взглянув вниз, я ожидала увидеть отслаивающуюся кожу, но увидела, что моя рука только порозовела.Независимо от того, какое это было соединение, оно рассчитано на то, чтобы чувствовать себя хуже, чем на самом деле.

- Скажите мне что Вы видите, Сидни. Скажите мне, что Вы видите, и я прекращу это.

Я пыталась выстоять против боли, но это было невозможно, когда я почувствовала, как будто сгораю заживо.

- Скажите мне, что Вы видите, Сидни.

Боль все росла и росла в слишком долго погружённой руке, и наконец, чувствуя себя предателем, глядя в глаза тех, кого любила, я выпалила:

- Я вижу порождения зла.

- Я не расслышала этого, - ответила она спокойно. - Скажите это громче.

- Я вижу порождения зла! - крикнула я.

Она коснулась пульта, и моя рука была поднята и освобождена от жидкости для пыток. Я издала вздох облегчения, а затем внезапно, без единого предупреждения, она снова потопила мою руку. Я закричала от боли, которая длилась около десяти секунд, пока она снова не подняла руку.

- Что Вы делаете? - воскликнула я. - Я думала, Вы сказали …

- Вот в чём проблема,- перебила она. По какой-то молчаливой команде, её приспешники вернулись в комнату и начали отстегивать меня.- Вы думали. Так же, как Вы думали, что будет хорошим поступком помочь Рене. Единственное, что Вы должны делать, так это то, что Вам сказали. Понятно?

Я взглянула вниз на мою руку, которая была багровой, но никак не показывала истину того, что только что произошло. Затем я взглянула на Адриана и Джилл, чувствуя вину за свою слабость.

- Да, мэм.

- Отлично, - сказала Шеридан, убирая устройство вниз. - Тогда идите на следующий урок, хорошо?

Глава 10

Адриан

- АДРИАН?

Я открыл глаза и присмотрелся к лицу девушки, которую я не знал. Она была полностью одета, и я был полностью одет, так что по крайней мере это было обнадеживающим знаком. Видя озадаченное выражение моего лица, она одарила меня кривой улыбкой.

- Я Ада. Ты рухнул здесь прошлой ночью. Но сейчас тебе нужно уйти до того, как мои родители вернуться домой.

Я сумел сесть и увидел, что я лежал на паркете, который объяснил, почему у меня болела спина и голова.

Оглянувшись, я увидел несколько других завсегдатаев вечеринок в похожем положении, приходящих в себя и направлявшихся к двери. Удовлетворенная, что я был на том же пути, Ада встала с колен и пошла выгонять следующего нежелательного ночного гостя.

- Спасибо, что позволила мне остаться, - сказал я ей вслед. - Отличная вечеринка.

По крайней мере, я так думал, раз уж я оказался на полу. Пустая бутылка вермута валялась рядом, правда я не знал моя или нет. Надеюсь, что нет.

Опьянеть от вермута это печально. Последние две недели были размытым пятном упадка и пьянства, но это был первый раз, когда я ночевал не дома.

Обычно Нина ухитрялась увидеть, когда я возвращался на свое место. На мгновение я почувствовал боль, что она не была здесь, чтобы позаботиться обо мне. Тогда, я смутно вспомнил, что сегодня понедельник, и она не хотела оставаться поздно перед началом ее рабочей недели.

Было около шести утра, когда я вышел на улицу, и восходящее солнце было беспощадно к моему похмелью. Мало кто был на улице еще. По вампирскому времени была поздняя ночь. Люди спали бы еще несколько часов.

Даже стражи несильно напрягались в это время дня, прогуляшись еше немножко, я поплелся назад в гостевой дом. Кто-то не поверил своим глазам, когда увидел меня.

- Адриан?

Я подумал, что моя репутация опережала меня, но затем я увидел, что это был Дмитрий.

-О, привет, - сказал я. -Доброе утро. Или что там.

-Похоже, что у тебя могло ды быть все лучше, - заметил он, - Я как раз заканчиваю мою смену. Не хочешь позавтракать?

Я подумал, будучи неуверенным в том, что и когда было на моем последнем нормальном приеме пищи.

-В моем желудке довольно пусто. Я не знаю, как он отреагирует на это.

-Тот факт, что ты не уверен, вероятно означает, что ты нуждаешься в пище еще больше, - сказал он, что звучало как самая странная логика, которую я когда-либо слышал. - По крайней мере, по моему опыту.

Я размышлял, как много “опыта” он имел в этих вопросах. Я действительно не знал, что он делал в свое свободной время. Может, он потреблял больше русской водки, чем я знал об этом.

Я всегда просто представлял,что когда он не работал, он и Роза боролись на учебных матах или все, что угодно, что могло происходить между этими двумя, как прелюдии.

- Ты уверен, что не хочешь пойти домой и прижаться к Розе? - спросил я. - Подожди… она вернулась? Разве они не были в Лихае?

- Они вернулись на неделю, - терпеливо сказал Дмитрий. - Пошли, я угощаю.

Я просто поплелся следом за ним, потому что было трудно отказать Дмитрию Беликову в чем-либо. Кроме того, я все еще переваривал известие о том, что упустил так много времени, чтобы встретиться с Лиссой и Розой.

-Я могу заплатить. Ну, или, - добавил я с горечью, - мой отец сможет, так как это, по-видимому, единственный способ нам с мамой выжить.

Выражение лица Дмитрия осталось нейтральным,когда мы зашли в здание, в котором находилось несколько ресторанов, большинство из которых уже не были открыты.

-Так вот то из-за чего ты живешь в такой яме отчаянья с тех пор, как вернулся сюда?

-Мне нравится думать об этом как о выборе образа жизни, - сказал я ему, - И как ты узнал, что я делал?

- Слухи доходят, - сказал он загадочно.

Ресторан, в который он привел нас, был переполнен стражами, которые, видимо, только что вышли с их смены. Это было, возможно, самое безопасное место при дворе, судя по их количеству.

-То, что я делаю - мое личное дело, - горячо сказал я.

- Конечно это так, - согласился он, - просто это не было только твоим личным делом некоторое время. Я удивлен видеть такое возвращение.

В ресторане подавали завтрак, и, хотя моя мать уже упала бы в обморок при мысли о самообслуживании, я услужливо взял тарелку и последовал за Дмитрием в очередь.

После того, как мы наполнили наши подносы, мы устроились за небольшим столиком в углу. Он не притронулся к еде, но вместо этого наклонился ко мне с серьезным выражением лица.

-Ты выше этого, Адриан, - сказал он, - какая бы ни была причина, ты вышеше этого. Не обманывай себя, думая, что ты слабее, чем ты есть на самом деле.

Это было похоже на то, что Сидни говорила мне раньше, и это на мгновение застало меня врасплох. Именно тогда мой гнев вернулся.

-Так вот почему ты пригласил меня сюда? Чтобы читать мне лекции? Даже не делай вид, что знаешь что-нибудь обо мне! Мы не являемся хорошими друзьями.

Этот комментарий, казалось, удивил его.

-Это очень плохо. Я надеялся, что мы были ими. Я надеялся, что знал настоящего тебя.

-Ты нет, - сказал я, толкая свой поднос в сторону, - никто не знал.

Кроме Сидни, подумал я. И ей было бы стыдно за меня.

-Есть много людей, которые заботятся о тебе, - Дмитрий все еще выглядел, как картина спокойствия, - не отворачивайся от них.

-Как они отвернулись от меня? - спросил я, думая об отказе Лиссы помочь. - Я пытался просить ее о помощи, и мне отказали! Никто не может мне помочь. -Я резко встал.-Я не голоден. Спасибо за “подбадривающие слова”.

Я оставил свой нетронутый поднос и выскочил наружу. Он не последовал за мной, из-за чего я был рад, так как он, возможно, мог бы буквально затащить меня обратно без каких-либо усилий. Я ушел от гнева, а так же от унижения.

Его слова ранили, и не только потому что они были справедливы - я уже говорил их сам себе ранее - но потому что они напомнили мне о Сидни. Сидни, которая всегда говорила, что я гораздо лучше. Ну, я проделал чертовски хорошую работу, чтобы доказать обратное. Я бросил ее. Слова Дмитрия попали в самую точку, даже если он сам этого не понял.

Я вернулся в свою комнату и выпил пару рюмок водки, прежде чем грохнуться на кровать, и почти мгновенно заснул. Я грезил о Сидни, не с помощью магии духа, как я надеялся, но обычным способом. Я представлял ее смех и это ее раздраженное “Ох, Адриан”, когда я делал что-то нелепое.

Мне снился солнечный свет, превращающий ее волосы в расплавленное золото и оставляющий отблески в ее глазах.

Самая приятная из всех грез была та, в которой мне снились ее руки, обнимающие меня, ее губы, прижатые к моим, и то, как они могли наполнить все мое тело желанием, а мое сердце большой любовью, которая, как я думал, как никогда могла меня поддержать.

Реальный мир и мир снов смешались для меня, и вот, возникли руки, нежно обхватывающие мою талию, и мягкие губы, целующие меня. Я ответил на поцелуй, все с большим жаром целуя ее губы. Я был одинок так долго, был таким потерянным, что не мог найти себе места не только в этом мире, но и в моей голове.

Появление Сидни вернуло мне почву под ногами и помогло мне снова обрести самого себя, на что я даже и не надеялся. Я смог бы выдержать бури в моем мире, безумие в моей семье… все, только если бы Сидни была здесь.

Но ее здесь не было.

Сидни ушла, будучи далеко, очень далеко от меня… Что означало, что это не ее руки обнимали меня и не ее вкус губ я пробовал. Пытаясь вырваться из моей сонной дымки, я открыл глаза и попытался разобраться в моем окружении.

Шторы поглощали большую часть утреннего солнца, но я все еще мог видеть достаточно, чтобы понять, что у девушки в постели со мной черные волосы, не золотые. Ее глаза были серые, а не карие.

- Нина?

Я аккуратно оттолкнул ее в сторону и отодвинулся так далеко от нее, как я мог, чтобы все еще оставаться в постели. Веселье сверкало в ее глазах, и она смеялась над моим удивлением.

- Ты ожидал кого-то другого? Погоди, не отвечай на это.

-Нет… Но что ты здесь делаешь? - Я оглядел темную комнату, - как ты вообще сюда попала?

-Ты дал мне ключ для чрезвычайных ситуаций, помнишь? - я не помнил, но это также не удивило меня. Она выглядела несколько разочарованной, потому что это было что-то, что я сделал в пьяном порыве. - Я волновалась, когда ничего не услышала от тебя сегодня утром, поэтому пришла сюда, чтобы проверить тебя во время моего обеденного перерыва. У меня странная вечерняя смена.

- Нападение - это на самом деле не одно и то же, что и проверить меня, - сказал я.

- Нападение - это лишь своего рода преувеличение, - критикующе сказала она, - тем более что это ты потянулся ко мне, когда я села рядом с тобой на кровать.

- Я? - снова я не могу сказать, что был очень удивлен, - ну… Прости. Я был в полусне и не знал, что я делаю. Мне… снился сон.

- Казалось, ты знаешь, что делаешь, - сказала Нина хрипло. И потянулась ко мне. - Тебе снилась она, так?

- Кто?

-Ты знаешь кто. Она. Девушка, которая мучает тебя. Не надо отрицать это, - приказала она, глядя на меня. - Ты не думаешь, что я могу рассказать? О, Адриан, - то, как она сказала это, потрясло мой слух, после того, как мне только что снилась Сидни, которая произносила эти самые слова. Нина слегка погладила меня по щеке. - Я могу сказать, что как только ты прибыл ко двору, кто-то разбил твое сердце. Я ненавидела смотреть на то, на каком пути ты находишься. Это терзало меня.

Я покачал головой, но не убрал ее руку.

- Ты не понимаешь. Здесь большее, чем то, что ты знаешь.

- Я знаю, что её здесь нет. И что ты несчастен. Пожалуйста, - она она легла поперёк кровати и снова нависла надо мной, её волосы образовали вокруг нас завесу из тёмных кудрей. - Меня тянуло к тебе с момента нашей встречи. Позволь мне помочь тебе почувствовать себя лучше…

Она наклонилась, чтобы поцеловать меня, но я поднял руку, чтобы остановить ее.

- Нет … я не могу.

- Почему? Она вернется?

Голос Нины не был жёсток, но проблема была не в этом, я заметил, что смотрю в сторону.

- Я… Я не знаю…

- Тогда зачем бороться с этим?- умоляюще спросила она.- Я знаю, что я нравлюсь тебе. И что более важно, я знаю, что ты меня понимаешь. Никто не может получить того, чего хочет - быть брошенными на волнах духа и терпеть то, чем мы занимаемся. Разве это ничего не стоит? Просто иметь кого-то рядом, чтобы не быть одиноким? - она попыталась поцеловать меня снова, и я не остановил ее, в основном, потому что было трудно поспорить против ее мнения. Я конечно не любил ее как Сидни, но мы действительно понимали то, что каждый переживал.

Она не осуждала меня за то, что я делал и не пыталась заставить меня найти лучшие способы справиться с моим отчаяньем. И да, она была права: это было хорошо - не быть одиноким.

Как вдруг, слова моей матери внезапно ударили меня, как пощечина: Прекрати гнаться за мечтой и сосредоточься на ком-то, с кем можно построить стабильную жизнь. Это то, что твой отец и я сделали.

Было ли это то, что я делал с Ниной? Построить стабильные отношения с кем-то, кто разделяет мои пороки и необходимость бежать, но которого в итоге не полюбишь? Конечно, было бы легко. Нина убедила меня в этом.

Мы могли бы провести всю жизнь вместе, горевать о том, как тяжело быть пользователем духа, собираться на одну вечеринку после другой, надеясь оттянуть тьму немного дальше. Это была бы приятная жизнь. Стабильная, как сказала моя мама.

Но я бы никогда не стал лучше. Я бы никогда не достиг величия, в то время как Сидни заставляла чувствовать, что я мог. И я бы никогда не почувствовал ту эйфорию, всепоглощающую любовь, которая обернута вокруг меня, всегда, когда я с Сидни, то чувство любви, что постоянно заставляло меня думать, да, вот что значит быть живым.

Это было бы просто, прошептала тетя Татьяна, она здесь. Используй ее. Сделай это, и боль исчезнет. Твоя другая девушка далеко, но эта прямо перед тобой. Сделай это. Просто скажи да. Да, да, да…

- Нет, - сказал я.

Я прервал поцелуй с Ниной, практически встав, на этот раз, убедившись, что она была вне досягаемости. Я был дураком. Слабым, ленивым дураком. Я позволил моей депрессии по поводу родителей и неоказанию помощи Сидни поглотить меня.

Я не просто отказался от Сидни. Я отказался от себя, заблудился в этой испорченной жизни вечеринок Двора и удовольствия, потому что это было просто, гораздо проще, чем попытаться найти Сидни и оставаться сильным, когда шансы казались безнадежными.

- Нина, прости, но я не могу сделать этого, - сказал я, вкладывая как можно больше силы в мои слова, на сколько был способен.- Я сожалею, если ввел тебя в заблуждение, но этого не произойдет. Мне нравится гулять с тобой, но я никогда не смогу почувствовать ничего большего к тебе, чем сейчас. И если я не смогу, то это будет неприемлемым для каждого из нас. У нас никогда не будет совместного будущего.

Это было немного чересчур, потому что я читал лекцию себе так же, как и ей. Она вздрогнула, и я слишком поздно понял, что, возможно, я должен был найти более мягкий способ выразить мои чувства, особенно зная, какими чувтсвительными были пользователи духа.

Ее прежняя улыбка исчезла, и она фактически отшатнулась от меня так, как будто я ее ударил. Смаргивая слезы, она встала со всем достоинством, на которое она была способна.

-Я поняла, - сказала она. Ее голос дрожал, и она ломала руки до такой степени, что ее ногти вонзились в плоть. - Ну, я прошу прощения за то, что тратила твое время в эти последние несколько недель. Я должна была знать, что конторский персонал не достаточно хорош для лорда Адриана Ивашкова.

Теперь вздрогнул я.

- Нина, это не похоже на это вообще. Я действительно люблю тебя, как друга. Если ты только позволишь мне объяснить…

-Не переживай. - Она повернулась ко мне спиной и направилась к двери. - Я не хочу тратить больше своего времени, и, кроме того, мне нужно найти что-нибудь поесть перед тем, как мой ланч закончится. Извини, что разбудила тебя. Я рада, что ты в порядке.

-Нина, - попытался я. Но она ушла перед тем, как я успел сказать что-нибудь еще, ее выход подчеркнуло громкое хлопанье дверью.

Я опустился на кровать, чувствуя себя дерьмом, как физически, так и психически. Я не хотел, чтобы в итоге произошли подобные вещи с ней.

Я не имел в виду многие вещи, которые произошли. И подавленное состояние угрожало поглотить меня, так что пришлось побороться с желанием выпить.

-Нет, - сказал я вслух, - я покончил с этим

Тотчас же моя ломка прекратилась. Я бы обманул себя (даже больше, чем обычно), думая, что я мог пить нерегулярно в течение дня и проверять Сидни время от времени.

Говоря об этом … Действительно, когда в последний раз я искал ее ночью - человеческой ночью? Когда она была схвачена я искал ее непрерывно. Но в последнее время … ну, это, как правило, были половинчатые попытки после того как я проснулся с похмелья. К моменту наступления ночи - наиболее вероятному времени ее сна, если она действительно была еще в Соединенных Штатах-я, как правило, уже успевал выпить несколько напитков на первой вечеринке за ночь.

Я позволил себе стать небрежным, унылым из-за моих предыдущих неудач и жизненных отвлечений. Я не должен был совершить эту ошибку снова. Мне нужно было быть трезвым и полным духа, так я мог бы регулярно проверять ее в течение всего дня. Не имело значения, как много раз мне это не удавалось. Однажды я бы связался с ней.

Несмотря на жуткую головную боль, я перешел в транс, необходимый, чтобы воспользоваться духом и выйти на нее. Ничего. Однако, это было хорошо. Я вернулся к себе, пообещав повторить попытку позже. Я зашел в душ и смыл последствия прошлой ночи.

Когда я вышел, я обнаружил, что я мог переварить пищу немного лучше, чем раньше, и съел остатки пончика, который я принес домой в предыдущий день. Или, может быть за день до этого. Он был несвежим, но он сделал свое дело.

Пока я жевал его, я мысленно составил список дел на день, в которые не входило идти на вечеринки сегодня. Извинения были первым делом в списке. Перед Ниной, так же нужно было исправить положение с Дмитрием, после того, как я поступил как придурок с ним. А также я должен был поговорить с моей мамой.

Просто из-за того, что она сдалась, не было никаких причин сдаваться и мне. Я бы начал с нее первой, заметив, что она была одной из тех, с кем я не говорил уже долгое время. Но перед этим, вероятно, я должен остановиться на кормильце, так как я не мог вспомнить, когда в последний раз пил кровь. Это поможет очистить мою голову.

Я был почти около двери, когда решил проверить Сидни. Может быть, час поиска был чрезмерным, но он держал меня в практике и трезвым. Это было важно, чтобы эти новые вещи вошли в привычку, если я собирался менять свою жизнь. Я закрыл глаза и глубоко вздохнул.

Усики духа выбросились из меня в мир сновидений, потянувшись к Сидни, как обычно они делали… и в этот раз, они нашли ее.

Я был ошеломлен. Прошло так много времени с тех пор, как я успешно создавал сон, что я почти не знал, что мне делать. Я даже не создал обстановку, потому что я просто был на автопилоте, прилагая усилия, без ожидания какого-либо результата. Поскольку мир мерцал вокруг нас, я почувствовал, как она материализуется во сне.

Я быстро создал наше старое место встречи: Вилла Гетти в Малибу. Колонны и сады появились вокруг нас, вместе с центральной точкой музея: огромным бассейном и фонтаном. Сидни появилась на другой стороне его.

В этот момент, я мог только смотреть через воду на нее, уверенный в том, что я просто представлял себе это. Мог ли я создать во сне галлюцинацию? Конечно, это было слишком рано для любых сумасшедших симптомов после отмены алкоголя.

- Адриан?

Её голос был еле слышен из-за шума фонтана. Но сила эффекта, который он произвёл, была монументальной. Раньше я слышал выражение “слабовольный”, но никогда не испытовал этого до сих пор.

Я не чувствовал свои мышцы, хотя они могли держать меня, и я затаил дыхание. Результат этого клубка эмоций я даже не мог описать. Любовь.

Радость. Облегчение. Недоверие.Они перемешивались с эмоциями, которые я испытывал последние пару месяцев: отчаяние, страх, печаль.

Это шло из моего сердца, и я чувствовал слёзы в своих глазах. Это невозможно, чтобы один человек заставил вас испытывать столько эмоций сразу, чтобы один человек смог вызвать вселенную чувств, лишь звуком твоего имени.

Я знал, что они все были не правы, все они. Мама. Отец. Нина. Все кто думал, что любовь можно построить лишь на общих целях. Никто из них никогда не имел то, что было у нас с Сидни.

Я не мог поверить, что чуть не потерял это из-за собственного невежества. Пока я не посмотрел ей в глаза, я действительно не понимал, что действительно вижу её живой.

- Сидни …

Это заняло бы много времени - обойти вокруг фонтана. Я вскочил на край, потом в бассейн, пробираясь к ней через воду. Я бы сделал это, даже если бы не был одет во сне. Никакой физический дискомфорт не имел значения. Лишь бы добраться до неё. Весь мир, вся моя жизнь сосредоточилась вокруг неё.

Путь занял несколько секунд, но я чувствовал, будто шёл к ней много лет. Я дошёл до другой стороны и вышел. Вода капала на залитые солнцем капли. Я колебался всего мгновение, а потом обнял её ожидая, что она раствориться в воздухе.

Но она была реальной. Реальной и материальной (насколько это возможно во сне), и её тело содрогнулось с подавленным всхлипом, когда она положила лицо мне на грудь.

- Ох, Адриан. Где же ты был?

Это не было упрёком, это было выражение её собственной тоски и страха. Она не могла знать о демонах, с которыми я столкнулся, и о том, как близок я был к потере этой возможности.

Я взял в руки её лицо и посмотрел в эти карие глаза, которые я так любил. которые сейчас блестели от слёз.

- Мне жаль, - прошептал я. - Мне очень жаль. Я долго искал… Но не мог связаться с тобой. И потом я… Я остановился. Я знаю, что не должен был. Ты бы не… Боже, Сидни, мне так жаль. Если бы я старался усерднее и быстрее…

- Нет-нет, - сказала она мягко, проведя рукой по моим волосам. - Ты не смог бы связаться со мной раньше. Они регулируют наш сон с помощью какого-то газа. Я была под действием наркотиков, поэтому было невозможно связаться со мной, - она задрожала. - Я так боялась, что никогда не доберусь до тебя… Я так боюсь, что никогда не найду выход…

- Тсс… Сейчас ты нашла меня. Всё будет хорошо. Где ты?

Произошла заметная трансформация. Она выглядела так, словно хотела лишь обнимать меня и выплакать весь страх и отчаяние последних месяцев. Я знал, потому что сам чувствовал тоже самое.

Но независимо от её собственных стремлений, несмотря ни на что, она пережила, чёрт возьми, она оставалась самой сильной и самой удивительной женщиной, которую я знал. На моих глазах она оттолкнула эти страхи и неуверенность в сторону, не обращая внимания на свою часть, которая хотела комфорта в моих руках.

Она стала такой Сидни Сейдж, какой я встретил её впервые: эффективной, сильной, компетентной. Готовая сделать жёсткий выбор для того, чтобы достичь того, что ей нужно.

- Правильно, - сказала она, сделав паузу, чтобы вытереть слёзы. - Возможно мы не сможем долго поговорить. Я не знаю, как долго я сплю. И… Я не знаю, где я нахожусь. Я не видела окон так, как была под охраной. Нас держат под землёй.

- Кого нас? - спросил я.

- Есть двенадцать других… Э-э… Тринадцать. К нам только поступил новый человек. Все бывшие алхимики, попавшие в беду. Они были перепрограммированы в разной степени. Некоторые просто притворяются, я уверена в этом, но это трудно отличить. Мы попадаем в большую беду, если в чём-то оступаемся.

- Какая беда? - спросил я. Хотя сам всматривался в её черты с момента её появления.

Только сейчас я сделал паузу, чтобы хорошенько рассмотреть её. Она была в каком-то ужасном хаки наряде, и её золотые волосы выглядели длиннее, чем раньше. Лицо и тело выглядели тоще, но я не был уверен, насколько точно это было.

Если пользователь духа специально не изменял внешность другого человека, то человек появлялся во сне в смешанном состоянии, часть была как человек выглядел на самом деле и как он сам воспринимал себя. Часто эти данные не совпадали. Я сделал мысленную заметку, спросить её о физическом состоянии.

- Это не имеет значения, - резко сказала она. - Я в порядке. Я уверена, что есть и другие, как я, только они боятся действовать. Других полностью перепрограммировали. Они как Кит. Они, - её глаза заблестели. - Кит. Вот оно.

- Кит? - тупо повторил я. Мои мысли до сих пор были зациклены на её нежелании говорить о “большой беде”, и я не понимал, как её бывший коллега мудак вписывается в это дело.

- Он был здесь. Ещё до меня. На этом же объекте, - от волнения она схватила меня за рукав.

- У них есть стена, на которой люди пишут свои признания. Он написал там одно извинение к моей сестре Карли. Дело в том, что он был здесь, и мы знаем, что его выпустили. Может он знает, где находится этот объект. Он ведь должен был выйти наружу, когда вышел, не так ли?

-Ты говоришь, что он действительно был там, верно? - спросил я. - Сможет ли он вообще поговорить с нами?

Её лицо потемнело:

- Да… он был здесь и вышел за пнеделы разумного по меркам алхимиков. И вот, что происходит после повторного нанесения татуировки. Но в большинстве случаев худшее проходит с течением времени. Даже если человек до сих пор находится под ее влиянием, он всё равно в конечном счёте должен потерять эту часть омертвения мозга. Возможно, он сможет ответить на некоторые вопросы, если ты найдёшь его.

- Найти его - проще сказать, чем сделать, - пробормотал я, думая об уже установленных трудностях с отцом Сидни и Зоей. - Алхимики не очень распространяются о назначениях своих агентов.

- Маркус может помочь, - решительно сказала она. - И не смотри так. Он может. У него есть ресурсы. Я знаю, что вы ребята можете отложить свои разногласия и работать вместе.

Я поморщился от его имени, и она неправильно это поняла. Маркус и я активно контактировали с момента её исчезновения. В основном мне вспомнилось, что Маркус был ещё одним человеком с которым я не хорошо попрощался. Но это не её проблема.

- Мы сделаем это, - заверил я её. - К тому же у него есть список…

Она начала угасать перед моими глазами, реальность звала её обратно.

- Пора просыпаться, - с грустью сказала она.

Я схватил её, но она исчезала. Паника охватила меня. Я ещё о многом хотел спросить её, но у нас было всего несколько секунд.

- Я поговорю с Маркусом, и я снова найду тебя. Это ваше обычное время для сна?

- Да. Я люблю тебя.

- Я тоже тебя люблю.

Я не знаю, услышала ли она меня потому, что я вдруг оказался один в саду, с фонтаном позади меня и сияющим солнцем Малибу.

Я посмотрел на место, где она была несколько секунд назад, а после позволил сну раствориться. Я оказался в своём люксе, около входной двери. где собирался пойти навестить маму. Но теперь всё изменилось. Я вступил в контакт с Сидни. Я видел её лицо, и она была в порядке… Условно говоря, конечно.

Мысли о моей маме ужалили меня в сердце, но я не мог пойти к ней. Я не хотел оставаться в плохих отношениях с ней или с Ниной, Дмитрием, Розой и Лиссой. Но они не могли помочь мне сейчас. Им придётся подождать. Сейчас время, чтобы вернуться к людям, которые могут мне помочь вернуть Сидни.

Я взял свой телефон и начал искать цены на билеты в Палм Спрингс.

Глава 11

Сидни

Быть оторванной от Адриана было очень болезненно, но я все же проснулась обновленной, с чувством надежды, чувствуя себя даже более оптимистично, чем когда я устранила газ. Я увидела, как Эмма устремила на меня внимательный взор, когда мы готовились ко дню, так что, видимо, мои внутренние размышления отразились на моем лице.

Я попыталась исправить это и выглядеть усмиренной. Она не посмела мне ничего сказать, пока мы были под наблюдением в нашей комнате, но я видела, что ее глаза горели любопытством. Когда мы шли по переполненному холлу вместе с другими на завтрак, я пошла рядом с ней.

- Я сделала это, - прошептала я. - Я получила сообщение.

Это было одной из тех сверхъестественных вещей, с которыми мы имели дело, так что она не вдавалась в детали. Она поверила мне на слово и сосредоточилась на более насущных проблемах.

- Так что, помощь уже в пути? Какой-нибудь рыцарь в сияющих доспехах собирается приехать и освободить нас?

- Не совсем так, - заметила я. - Я всё ещё не знаю,где мы находимся … а ты?

Она разочарованно вздохнула и закатила глаза.

– Как ты думаешь? Мы делим одну комнату. У меня есть собственное окно?

С этими словами она поспешила присоединиться к Эмилии и другим.

Я не удивилась, что Эмма не знала, где находится объект. Дункан тоже.

Это был секрет, который ни один из заключенных не был в состоянии узнать, но который должна была узнать я, если вступлю в контакт с Адрианом – нет, КОГДА я вступлю в контакт с Адрианом.

Резкое отношение Эммы больше не жалило в той же степени, потому что ее внимание было отвлечено от меня благодаря встряске среди заключенных «со стажем». Парень по имени Джона, который был примерно одного возраста с Дунканом, оступился на нашем уроке истории и высказал гораздо больше собственного мнения, чем я в свой первый день.

Это привело его к путешествию на чистку с явным неодобрением со стороны наших начальников. Некоторые задержанные также начали избегать его, но Дункан и другие по-прежнему сидели с ним за одним столом. Мне только недавно разрешили сидеть с ними, и тогда я узнала всю историю.

– Я все испортил, - пробормотал Джона так, чтобы никто из надзирателей в кафетерии не услышал. – Я делал все правильно и мог бы убраться отсюда! Но Харрисон вывел меня из себя своими так называемыми историческими фактами о дампирах и …

– Тише, - сказал Дункан. У него была легкая улыбка на лице, не сомневаюсь, что она предназначалась для тех, кто наблюдал за нами. – Не зацикливайся на этом. Они могут рассказать. Ты можешь усугубить ситуацию. Улыбайся.

– Как я могу улыбаться? – потребовал ответа Джона. – Я знаю, что будет со мной. Я стану как Рене. Они собираются повторно ввести чернила в мою татуировку с более сильным принуждением! Они собираются заставить меня изменить мое мышление таким способом!

– Ты не можешь этого знать! – ответил Дункан. Однако выражение его лица подвело его.

– И это не всегда действует, - добавила Эльза. Она была из тех, кто отодвинул свой стул от меня в мой первый день, но я понимала, что она не была настолько плоха – просто испугана, как и все здесь. – Никто из нас не был бы здесь, если бы она действовала на всех. Ты можешь сопротивляться.

Джона посмотрел скептически.

– Зависит от того, насколько сильную дозу они введут мне.

Я подумала о Ките и его реакции «на автомате», когда я в последний раз видела его. Из того, что я узнала, я поняла, что здесь могли быть подвергнуты довольно тяжелой обработке, а также чернилам с сильным принуждением, как у Рене.

Наступила тишина за столом, и я боролась с решением. Дункан ранее сказал мне, что группа должна принимать меня постепенно, и, хотя было довольно хорошо сидеть с ними сейчас, было бы лучше молчать некоторое время и не действовать, будто у меня есть свои убеждения и отношение к чему-либо. Это был, вероятно, хороший совет. Но я вдруг поймала себя на том, что все же заговорила.

- Я в состоянии помочь тебе, - сказала я. Взгляд Джона сосредоточился на мне.

- Как? - спросил он.

- Она шутит, - сказал Дункан с предупреждением в голосе. - Правда, Сидни?

Я оценила его помощь, но страх на лице Джона был слишком силен. Если бы я могла помешать ему стать таким, как Кит, я бы сделала это.

Ты уверена? спросил меня внутренний голос. Ты смогла связаться с Адрианом. Тебе нужно остановиться сейчас, пока он не поговорил с Маркусом. Зачем рисковать всем, помогая кому-то еще?

Это был обоснованный вопрос, но я уже знала ответ: потому что это был правильный поступок.

- Я не шучу, - сказала я твердо. Дункан тревожно вздохнул, но позволил мне продолжить. - Я могу сделать соединение, которое будет бороться с последствиями принуждения.

Джона немного скис.

- Я почти верю тебе. Тем, во что я не поверю, даже на минуточку является то, что они дадут тебе доступ к стандартному набору химических веществ алхимика.

- Я не нуждаюсь в них. Мне просто нужна…, - мой взгляд упал на центр стола, - эта солонка. Точнее, соль. Думаете я могу незаметно вынести ее отсюда?

Остальные глядели недоверчиво, но Эльза подыграла.

- Да… но я думаю, что они бы заметили это позже и стали задавать вопросы.

Она была, вероятно, права. С оперативностью алхимиков, они, вероятно, считали каждый столовый прибор после того, как мы уходили. Пропажа солонки может заставить их подумать, что мы делаем оружие из пластика или еще что-то. Я невзначай скользнула салфеткой к центру стола и потянулась за солонкой.

Когда я подняла ее над моим подносом, чтобы посолить яичницу, мне удалось открутить верх одной рукой. Когда я потянулась поставить ее на место, солонка выскользнула из моей руки и упала на стол, высыпая соль на мою салфетку.

- Ой, - сказала я, быстро собирая солонку. - Верх был откручен. - Я потерла салфеткой по кругу, будто чистила стол, но в действительности, я сложила салфетку, пока протирала стол, делая аккуратный мешочек с солью. Затем я подвинула ее обратно к моему подносу. Было бы достаточно легко положить в карман салфетку, когда уйдем. Как правило, они выбрасываются с подносов. Никто не будет считать их.

- Ловко сделано, - сказал Дункан, который до сих пор, казалось, не одобрял это. - Это все, что нужно?

- По большей части, - сказала я. Я не была достаточно близка с кем-то из них, чтобы показать, что я буду использовать магию для остальных ключевых компонентов. - Было бы лучше, если бы я имела некоторые из соединений, которые входят в чернила, но вводящийся в вас солевой раствор—как только я обработаю эту соль должен работать также хорошо.

Как только эти слова вышли из моего рта, я увидела еще дну проблему и застонала.

- Мне нечем будет ввести этот раствор

Соль может быть обычным товаром, но иглы обычно не оставались лежать вокруг нас в пределах досягаемости.

- Тебе нужен татуировочный пистолет? - спросил Джона.

Я размышляла, основываясь на том, что я знала о процессе нанесения татуировок алхимиками и моих собственных экспериментов.

- В идеале это было бы здорово. Полноценное тату из цельных чернил обеспечит постоянную защиту. Но мы должны получить хорошую кратковременную защиту от основного медицинского шприца, который они используют для стандартного повторного введения чернил.

Дункан поднял бровь.

- Кратковременную?

- Она будет противостоять всему, что они сделают тебе в ближайшем будущем, - сказала я, чувствуя уверенность даже с самодельным раствором. - Ну, месяцы, по крайней мере. Но для пожизненной защиты тебе необходима постоянная татуировка.

- Я выберу месяцы, - сказал Джона.

Было сложно скрыть тревогу.

- Да, но я не могу сделать ее тебе без иглы. Это единственная вещь, которую я не могу смастерить здесь. Я… мне очень жаль. Я слишком поспешила с этим планом.

- Черта с два, - возразил он. – Есть много игл в комнате чистки. Они находятся в шкафу у раковины. Я просто заставлю отослать меня туда и украду одну.

Рядом с ним, Лесли усмехнулась.

- Если ты будешь действовать так скоро, они не пошлют тебя на чистку. Ты пойдешь на повторную татуировку или еще чего хуже. - Эта угроза нависла над нами на мгновение. - Я сделаю это, - заявила она.

- Я сделаю кое-что на уроке.

- Нет, - сказала я быстро. - Я сделаю это. Я получу иглу напрямую. Это сэкономит время в возвращении ее мне, в случае, если они отправят Джона на повторную татуировку скорее раньше, чем позже.

В моих словах был смысл, но меня мотивировало то, что я не собиралась позволить кому-то другому отправиться на чистку для осуществления моего же плана. Эмилия все еще впивалась в меня взглядом каждый раз, когда мы смотрели друг на друга. Я бы не рискнула нажить себе еще больше врагов.

Чистка была неприятной, но это в конечном итоге закончится, и до сих пор она не имела нужного эффекта, учитывая мое первое желание при виде Адриана прошлой ночью было поцеловать его, а не стошнить

Остальные мои соседи за столом думали, что это был героический поступок, особенно Джона. Другие, как Дункан, думали, что я была на грани совершения огромной ошибки, но никто из них не будет вмешиваться.

- Спасибо, - сказал Джона. - Я имею ввиду, я твой должник.

- В этом мы едины, - просто сказала я.

Это застало некоторых из них врасплох, но звон сигнала окончания завтрака предотвратил дальнейший разговор. Я успешно пронесла мою соль и сунула ее в мою обувь, достигнув следующего класса под таким предлогом, что я поправляла мой носок.

Когда остальные заняли свои места, я решила,что лучше осуществить этот план, как можно скорее. Я бы не позволила Лейси сделать мою работу за меня, но я использовала ее сейчас в качестве сообщника, когда она села за свой стол.

- Послушай, Лейси, - сказала я, будто мы продолжали некоторый разговор из кафетерия, - я не говорю, что ты не права… просто заблуждаешься. До тех пор, пока стригоев не искоренить, нет ничего плохого в том, чтобы быть вежливыми к мороям.

К ее чести, она сообразила быстро и подыграла.

- Ты не говорила быть вежливой. Ты говорила быть дружелюбной. И все мы знаем, что это опасная зона с тобой и в твоей истории.

Я напустила оскорбленный вид.

- Так ты говоришь, что это нехорошо поесть в непринужденной обстановке с одним из них?

- Если это не для дела, то нет.

- Ты ведешь себя совершенно неразумно! - воскликнула я.

Кеннеди, наш преподаватель, встала из-за стола и повысила голос.

- Дамы, у вас проблемы?

Лейси указала осуждающе.

- Сидни пытается убедить меня, что это нормально, болтаться с мороями в свободное от работы время.

- Я никогда не говорила такого! Я просто хочу сказать, что если Вы общаетесь на задании то, что плохого в том, чтобы поужинать или сходить в кино?

- Это влечет за собой беду, вот что. Ты должна провести черту и поделить вещи на черное и белое.

- Только если ты достаточно глупа, чтобы думать, что они так же опасны, как и стригои. Я знаю, что такое находится в серой зоне, – возразила я.

У Лейси была особенно убедительная точка зрения, ведь только вчера Кеннеди использовала «черно-белые» и «серые» метафоры.

Она пыталась вставить что-то, но я не позволила и продолжала разглагольствовать с Лейси. Десять минут спустя, я обнаружила себя в комнате чистки. Шеридан посмотрела слегка удивленно, увидев меня.

- Немного рано, не так ли? – спросила она. – Ты хорошо справлялась на этой неделе.

- Они постоянно отступают от веры, - заметил один из ее помощников.

Она кивнула в знак согласия и указала мне на стул.

- Ты знаешь упражнение.

Я знала. Это было также ужасно, как и обычно – может немного больше, потому что в моем желудке был недавний завтрак. Когда я смогла выплюнуть все после слайд-шоу, они отправили меня к раковине почистить зубы. Одноразовые зубные щетки были справа возле шкафа, где хранились шприцы.

Я включила воду и сделала вид, что снова сплевываю, после первого взгляда за спину. Другие не смотрели на меня прямо, по-видимому, не думая, что я могла много сделать в этой маленькой комнатке. Я потянулась к зубной щетке, планируя открыть шкаф тем же движением.

Была только одна проблема, и у меня была только доля секунды, чтобы решить ее. Как я собираюсь пронести шприц наружу? У меня не было карманов.

Шприц был в пластиковой упаковке и имел колпачок на игле, так что теоретически я могла всунуть его в носок или даже в лифчик без травм. Это большое движение могло привлечь внимание.

Волнение в дверях испугало меня и остальных, и мы все повернулись и увидели двух других охранников, сопровождающих кого-то внутрь: Дункан.

Он мельком глянул на меня, и затем начал брыкаться.

- Да ладно, я же просто пошутил! Это была шутка, ради Бога. - Они пытались протащить его к удерживающему креслу, а он упирался ногами. - Мне очень жаль, я никогда не сделаю это снова! Пожалуйста, не заставляйте меня делать это. Прошло очень много времени.

Тогда я поняла, что это было не случайно, он был здесь тогда, когда я заканчивала. У Дункана было время для какой-нибудь “шутки” , он сделал так, чтобы его увезли и он мог сделать переполох здесь—переполох, который я тупо тратила.

Быстро, я потянула руку и взяла зубную щетку и шприц, засовывая его в носок, в то время, как остальные были заняты Дунканом. Затем я продолжила чистить зубы, а не действовать, как друг, собирающийся вынести что-то ужасное, чтобы помочь мне.

Дункана привязывали к стулу, когда я шла обратно. Шеридан раздраженно покачала головой.

- Что за утро.

Когда я присоединилась к остальной части задержанных на следующем уроке, я увидела Джона и некоторых других с нашего стола для завтрака, бросающих на меня украдкой любопытные взгляды. Я коротко кивнула, намекая на успех, а затем обратилась к нему позже, когда мы покидали класс. – Оно еще не готово, но у меня есть все, что нужно.

- Я не хочу торопить тебя, - прошептал он в ответ, глядя прямо перед собой. – Но я слышал, как Эддисон говорила Харрисону, что в связи со всеми недавними событиями, возможно рассмотрение вопроса о «принятии решительных действий» в ближайшее время.

- Заметано, - сказала я.

Дункан появился на следующем уроке «Сознательная и Нравственная жизнь», с явными признаками недавней чистки. Он выглядел полностью раскаивающимся, но полную версию истории я узнала по пути на обед.

- Что случилось с не делающим ничего глупого? - спросила я.

- Эй, я не сделал ничего глупого. Я не дал тебе сделать кое-что глупое. Ты бы ни в коем случае не украла этот шприц, будучи незамеченной. Я спас тебя. Теперь я слышу, что они подают Маникотти на обед—мое любимое. - Он скорбно вздохнул. - Ни за что.

- Что ты сказал Лейси, чтобы попасть в неприятности? - спросила я.

Он почти улыбался, но потом вспомнил, что вокруг слишком много глаз.

– Ну, у вас была небольшая размолвка, так что я поддержал это и сказал, что может быть она не должна отказаться от идеи личного времени с мороем. И что может немного «личного времени» сделает ее менее встревоженной.

Я попыталась не засмеяться.

- Она знала, что ты действовал, не так ли?

- Ей лучше. Ты и я освободили ее от чистки сегодня. Эй, ты куда?

Мы почти достигли кафетерия, но я начала разворачиваться.

- В единственное место, где девушка может получить некоторую уединенность. Я присоединюсь к вам в ближайшее время.

Я шагнула в соседний холл, в котором были уборные. Я имела право посещать их на обеденном перерыве до тех пор, пока я не задерживалась и не привлекала внимание.

В то время, как в главной области ванной комнаты были камеры (я думаю, они боялись, что кто-то может разбить зеркало и использовать его в качестве оружия), отдельные кабинки предлагали одну из немногих приватных зон на этом объекте. Я закрыла дверь кабинки и начала работать быстро, зная, что у меня ограниченное количество времени.

Прошли месяцы с тех пор, как я пользовалась магией, но я была удивлена насколько естественно и быстро она вернулась ко мне.

Я вытащила мой драгоценный пакетик с солью и осторожно высыпала его в шприц, ставший гораздо лучшим контейнером для хранения, когда я начала магический процесс. Сперва была земля. Я специально коснулась горшечного растения моего учителя на нашем последнем уроке, таким образом испачкав мои пальцы грязью.

Благодаря этому я смогла вызвать сущность земли, бормоча слова, вызывающие ее силу, и отправила это в соль. Порыв возбуждения охватил меня, когда магия взяла контроль, и я чуть не задохнулась.

Я не представляла, как сильно я соскучилась по ней, и какой живой я чувствовала себя, используя ее. Это было особенно заметно после жизни в адском месте, как это.

Вызов воздуха был следующим, это было легко, ведь он был повсюду. Призвать воду было также легко, так как я находилась в туалете и у меня не было проблем с санитарией, потому что мне нужны были лишь магические свойства, а не фактически вода для соединения в формуле.

Призвать огонь было тяжелее всего, так как алхимики не оставляли спичек в пределах нашей досягаемости. Это не было неожиданностью, потому что, как я могла судить, это место было одним огромным источником пожароопасности. Тут не было доступных источников огня, так что мне пришлось создать свой собственный.

Миссис Тервиллингер поджаривала меня, бросая огненные шары, с помощью заклинания, и я должна была превосходно контролировать их. Я произнесла заклинание, призывая еле заметную искру пламени в моей ладони.

Однако ее силы было достаточно для того, чтобы я вытащила из нее стихийную мощь в остальную часть соединения из соли. Как только это было сделано, я заставила мой маленький огненный шар исчезнуть.

Тщательно скрывая шприц в одной руке, я спустила воду в туалете и вышла из кабинки.

Когда я мыла руки, я была удивлена, что чувствовала небольшое головокружение. Нахождение без практики брало свое, особенно, чтобы призвать огонь, а не взять его из окружающей среды. Тем не менее, усталость сочеталась с тем ранним пьянящим чувством блаженства, что приносило использование магии.

Важным было осознание того, что я не была бессильна, что я имела возможность помочь другому и помешать планам алхимиков. Это было сильно само по себе.

Когда я дошла до кафетерия и подошла к столу Дункана с подносом, все, казалось, были поглощены легкой, непринужденной беседой. После того, как я села, я чувствовала невысказанное напряжение между ними. Они продолжали говорить о какой-то более ранней теме из истории, хотя я могла сказать, что ни один из них не был реально поглощен ею.

Наконец, улыбаясь, как будто мы были просто детьми в нормальной старшей школе с обычными проблемами, Джона сказал:

- Эддисон сказала мне, когда я шел сюда, пропустить урок искусства. Она сказала, что Шеридан собирается встретиться со мной за пределами кабинета.

Подтекст дошел до нас.

- Они времени не теряют даром, - пробормотала Лейси. Ее глаза метнулись ко мне. - Утренние махинации окупаются?

- В некотором роде, - сказала я, понизив голос и перемешивая свои маникотти. Мне было не так плохо как Дункану, но я все же решила употребить более мягкую пищу. – У меня есть шприц. Соль в нем готова к использованию. Но у меня нет очищенного источника воды для смешивания раствора. Было бы лучше, если бы мы могли перемешать соль с тем, что «я добавила», но мы можем сделать это, когда добавим воду. У преподавателей всегда есть вода в бутылках. Может, мы сможем украсть немного.

- Нет времени, - сказал Джон. - Дай мне шприц. Я наполню его из крана в ванной комнате, если кто-нибудь закроет меня от камеры.

Я поморщилась.

- Ты должен ввести это под кожу. Ты же не хочешь вводить водопроводную воду.

- То вещество годно для питья, - возразил он. - И это не может быть хуже того, что они собираются ввести мне. Я использую свой шанс.

Мои санитарные убеждения всё еще сопротивлялись.

- Мне жаль, что у нас нет больше времени.

- У нас его нет, - сказал он прямо. - Ты много сделала, и я благодарен. Теперь мой черед рискнуть. Передай мне шприц на пути отсюда. Есть что-то особенное, что надо сделать с ним? Помимо очевидного?

Я покачала головой, все еще расстроенная, но знающая, что он был прав.

- Введи небольшое количество в свою татуировку, точно так же, как они обновляют ее. Тебе не надо быть точным. Там будет достаточно для твоего организма, чтобы свести на нет то, что в их чернилах.

- Что в твоем растворе? - спросила Эльза.

- Не спрашивай, - предупредил Дункан. - Чем меньше мы знаем, тем лучше для всех нас—особенно Сидни.

Когда закончили есть,наши соседи по столу специально столпились вокруг Джона и меня, пока мы ждали, чтобы вернуть наши подносы, позволяя мне передать шприц.

После этого все буквально выскользнуло из моих рук. Я должна была поверить, что Джона сам найдет способ смешать раствор с водой и ввести его себе до того, как за ним придут.

Остальная часть дня тянулась медленно, особенно урок искусства. Он все не появлялся, и это беспокоило меня, когда я представляла, какой промывке мозгов он подвергался. Дункан, который отнесся к этому как к шутке, повторял, как глупо я себя вела, переживая.

- Джона – хороший парень, - сказал он. – Я, правда, надеюсь, что твой план сработает. Я видел, что они могут сделать с людьми. Некоторые возвращаются в довольно плохом состоянии.

Вспоминая долгий срок пребывания здесь Дункана, я была поражена потрясающим открытием.

- Ты когда-нибудь знал парня, по имени Кит? С одним глазом?

Лицо Дункана осунулось.

– Да, я знаю его. Мы не были слишком близки здесь. Он был одним из тех…. кто вернулся в плохом состоянии.

Время для размышлений прошло, и Джона вернулся. Он выглядел запуганным и ничего не сказал, в то время как наши обычные занятия шли своим ходом. Шеридан оставила его в покое, и вместо этого обратила внимание на нас, мы были почти такими же сдержанными. Наше настроение испортилось от осознания того, что с ним произошло.

Я надеялась, что она заставит его говорить, чтобы я могла получить представление о том, где он был, но она должно быть решила, что с него достаточно на сегодня. Он просто сидел и слушал со стеклянными глазами, выражение его лица не менялось. Мое сердце упало.

Когда занятия закончились, и нас отпустили на ужин, его состояние не изменилось. Дункан приказал ему сидеть за нашим столом, также как сделала я, когда вернулась Рене.

Джона ничего не сказал, остальные болтали о вещах, которые совершенно нас не заботили. Все мы слишком нервничали, чтобы спросить о том, что действительно волновало нас.

Такое поведение было характерным после введения громадной дозы чернил с принуждением. Вопрос был в том, притворялся ли Джона или нет?

Если притворялся, то взаимодействие с ним, может привлечь внимание. Если нет, он мог бы отчитаться нам.

За нашим столом ужин проходил спокойно и Дункан закончил последним свой десерт – вишневый пирог, который выглядел, как-будто его подогрели в микроволновке.

– Это на самом деле вкуснее, чем я ожидал, - сказал он, скорее себе, чем нам.

- Вы знаете, что еще лучше, чем ожидалось?

Все мы посмотрели вверх, удивленные услышать Джона в первый раз с момента повторного нанесения чернил. Звонок прозвучал, сигнализируя конец ужина и побуждая нас разойтись по комнатам. Джона стоял с подносом в руке.

- Я, - сказал он тихим голосом. – Я прекрасно себя чувствую. Без видимых отличий, - он улыбнулся мне, но улыбка быстро исчезла. – Ты спасла мне жизнь, Сидни. Спасибо.

Он прошел мимо меня, к мусорным бакам, оставив меня в изумлении.

Я последовала за ним несколько минут спустя, все еще ошеломленная. Он ничего не говорил мне весь остаток вечера, но я видела блеск в его глазах, когда он улыбнулся. Он был все еще там. Его личность и ум были целы.

Они не добрались до него, и моя формула помогла его защитить. Осознание этого оставалось со мной весь вечер, вдохновляя меня. В течении многих месяцев мои похитители одерживали победу за победой, заставляя чувствовать, что я никогда не смогу дать отпор. Сегодня я смогла. Это была маленькая победа, но это было реально, и я сделала это.

Я так гордилась своей собственной хитростью, что ни на что не обращала внимание, когда позже шла спать.

Я была в ванной комнате для девочек вместе с другими, пока кто-то не похлопал меня по спине. Я не ожидала увидеть Эмму и не смогла защититься, когда она поволокла меня в угол стены.

Мгновение я не могла поверить, что она смеет делать это под наблюдением. Тогда я поняла, что мы находимся вне поля зрения камеры.

Эмилия и пара других ее подруг начали громко что-то обсуждать, заглушая низкий угрожающий голос Эммы, когда она держала меня в углу и наклонилась вперед.

- Джоне повторно ввели чернила сегодня, - сказала она, - один из таких видов, который может заставить забыть людей свое имя. И все же люди говорят, что это не повлияло на него. И еще они говорят, что это потому, что ты что-то сделала с ним.

- Я не знаю, о чем ты говоришь, - огрызнулась я. – Мне он показался именно таким.

Она толкнула меня сильнее, чем я от нее ожидала, поскольку она была меньше, чем я.

- Так ты делала или не делала что-то с ним?

Я посмотрела на нее.

– Зачем тебе? Чтобы ты смогла донести на меня и пораньше выйти отсюда за хорошее поведение?

– Нет, - сказала она, - я хочу, чтобы ты сделала тоже для меня.

Глава 12

Адриан

Прошло всего пару недель, но мне казалось, что я отсутствовал в Палм Спрингс несколько месяцев. Я не знал чего ожидать, направляясь в мою квартиру, и задавался вопросом, не застану ли я Ангелину, живущую с Треем. Возможно, я должен был бы знать лучше.

При всей своей развязности Трей насторожился, когда послышался толчок, и дверь распахнулась, я застал его, сидящим в гостиной, с разбросанными учебниками вокруг него. Это было так похоже на Сидни, что на секунду эмоции пригрозили переполнить меня. Тогда моя новая решимость взяла надо мной верх, и я оттолкнул все посторонние чувства в сторону.

Трей поднял глаза, осматривая меня и мой чемодан.

- Хах, ты вернулся? Как прошли каникулы?

- Восхитительно, - сказал я. - Я вышел на след Сидни. Все к этому идет.

Его глаза расширились.

- Что ты сделал?

У меня не было возможности ответить, потому что я был уже на полпути к пересечению зала, направляясь к своей старой спальне. Когда я зашел внутрь, я увидел, что Трей занял её, что было, я полагаю, в его праве, в свете моего неожиданного отъезда.

Пожав плечами, я занес мой чемодан обратно в гостиную и бросил его в угол. Я был счастлив занять место на диване, если я все же решил остановиться здесь. Я действительно не знаю, куда приведут меня поиски Сидни и как долго я буду болтаться здесь.

Десятью минутами позже стук в дверь означал прибытие Джилл, Эдди, Ангелины и Нэйла. Они накинулись на меня с объятьями, даже строгий Нейл, хотя Джилл не отпускала дольше всех.

- Я так за тебя волновалась, - сказала она, смотря на меня сияющими глазами. - При дворе все было таким сумасшедшим, я смогла уследить лишь за половиной всего …

- Но сейчас это закончилось, - твердо сказал я. - И мы вышли на след Сидни.

- Ты так сказал, - заметил Трей. - Но ты толком ничего не объяснил.

- Это потому что я, - перед тем как я смог продолжить раздался ещё один стук. Я открыл дверь и позволил Маркусу войти. Я был так счастлив видеть его, что поразил и его объятьями.

- Как раз вовремя, - сказал я.

Он ухитрился высвободиться из объятий. Я позвонил ему сразу, как только я заказал свой билет обратно сюда, и облегченно вздохнул, узнав, что он все ещё в Калифорнии и находится в излюбленных местах Санта Барбары.

Когда я рассказал ему о том, что узнал, он пообещал приехать обратно и встретиться со мной после того, как я приземлюсь. Был ранний вечер, длительная поездка сделала день очень тяжелым, но, как ни странно, я чувствовал себя бодрым. Это было так. Мы были все вместе - люди, которые любят Сидни, и мы собирались сделать всё, чтобы это случилось.

- Теперь ты можешь нам все объяснить? - потребовал Трей, как только мы сели в круг в гостиной. - Где Сидни? С ней всё в порядке?

- Я не знаю, и я не знаю, - признался я. - В смысле, она была достаточно в порядке, чтобы говорить со мной во сне, но она не очень распространялась о том, что происходит в том месте. Я думаю, она всё ещё в себе.

Маркус кивнул в знак одобрения.

- Она волевая. Это позволяет ей справиться со многим. Дело в том, если это станет слишком заметным, они попытаются сделать что-нибудь с этим. Она выбрала опасный путь.

- У неё сейчас достаточно времени, - сказал я, думая о её времяпрепровождении здесь, в Палм Спрингс, когда она противостояла дружбе с нами из-за догм, которые были привиты ей. Она наконец-то выбрала свою сторону, а теперь поплатилась за это. - Также она не знает где она, но выяснила, что там же держали Кита, так что он сейчас наш главный приоритет.

- Его будет очень трудно найти, - сказал Маркус. Он откинулся на спинку дивана и вздохнул.

- Правда, я могу сделать еще пару звонкв, но его скрывают больше, чем любого другого обычного алхимика. Они наблюдают за своими “реформированными” агентами очень тщательно и не хочу еще подвергать его опасностям еще больше. Он, возможно, занимается канцелярскими работами.

Темное облако ужаса стало нависать надо мной, но я оттолкнул его в сторону.

- Но ты можешь продолжить поиски, - Маркус кивнул. - Конечно. Я так же спросил некоторых моих знакомых, кто был на переобучении, если они помнят какие-то детали о том, откуда они вышли, но до сих пор нет зацепок. Многие их них были там много лет назад. Кит самый последний, о котором мы знаем, так что надеюсь его память лучше. Я попрошу свои источники поискать его. Что-то может измениться уже через несколько дней. Но … в то же время у меня есть другой план, который может дать результаты раньше. Я знаю, где находится Карли Сейдж.

Эдди нахмурился.

- Вы думаете, что она знает, где Сидни? Я имею в виду, я не многое о ней знаю, но я думал, она далека от дел алхимиков.

- Так и есть, - сказал я, пытаясь угадать, что Маркус имел ввиду. - Но Кит, эм, не контактирует с ней, - я рассказал Маркусу о записи, которую Сидни видела, про Кита, просящего у Карли прощение. Я не очень вдавался в детали их прошлого, только знал, что он сделал с ней что-то ужасное.

- Ты думаешь, что он, возможно, контактирует с ней?

- Честно говоря, я не знаю, -сказал Маркус. - Я никогда не видел ни того, ни другого. Но я знаю, что в том месте играют на вине и самоуважении. Если Кит чувствовал себя виноватым перед ней, возможно, он попытался связаться с ней, когда был освобожден.

- Это была бы первая неплохая вещь, которую он сделал, - пробормотала Джилл мрачно. Благодаря ее связи со мной она знала, что он сделал с Карли.

- Я полагаю, нам не повредит проверить это, - сказал Маркус. - Тем более, что мы должны ожидать любой реакции Кита. Она довольно близко. Учится в университете штата Аризона,- он криво улыбнулся мне. - Не против отправиться в путешествие?

- Абсолютно не против. Мы можем отправиться прямо сейчас, - я уже почти встал, но он махнул рукой, чтобы я сел.

- Я предпочел бы поехать утром из-за дневного света , и ты можешь снова связаться с Сидни этим вечером. Спроси, что она может нам предложить, чтобы Карли нам доверилась. Я могу представить себе это: появляются два странных парня и начинают спрашивать о твоей сестре и организации, в которой состоят члены твоей семьи, клявшиеся сохранять тайну, что они не существуют.

Я немного расслабился.

- Это хороший план. И пока нет наркотического газа, влияющего на нее, мы должны связаться с ней. Основываясь на том, во сколько она проснулась, я могу сделать вывод, что она находится в нашем часовом поясе. Хотя я могу ошибаться. Кто знает, какой график у этих уродов для неё?

- Вероятно, типичный человеческий, даже если они под землей. - Маркус закатил глаза. - Не дай Бог они будут иметь хоть что-то, что может даже отдаленно напоминать вампиров.

Нейл наклонился вперед.

- Вернись -ка на мгновение. Ты сказал газ?

Теперь, когда есть план, где искать Карли Сейдж, я смог немного успокоиться и рассказать остальным всё, что знал. Наш с Сидни сон был коротким, но я выложил всю доступную мне информацию, в том числе, о том, как она оказалась под воздействием наркотического газа и о её неясных упоминаниях о наказании.

Ангелина положила голову на плечо Трея.

- Лучше бы они не делали ей больно, в противном случае, я собираюсь сделать больно им, когда мы все пойдем и освободим ее.

- Мы все? - спросил Маркус с весельем.

Эдди вошел в яростное состояние мини-Дмитрия.

- Вы же не думаете, что мы позволим вам двоим сделать это в одиночку, так ведь?

Я старался не улыбаться.

- Я думаю, школа еще не закончилась, а вашей первоочередной задачей остается Джейлбет.

- Осталась только одна неделя или около того, - сказала Джил. - И мы уже заканчиваем. Вы должны взять одного из дампиров. Вообще-то двоих из них. Ангелина может остаться со мной.

- Эй, - воскликнула Ангелина. - Почему я не могу пойти с вами и надрать алхимикам задницу?

- Потому что ты единственная из нас, кто не окончил среднюю школу, - сказал ей Эдди.

- Но вы должны защищать Джилл, - сказал я. - И вы останетесь с ней, по крайней мере сейчас. Мы с Маркусом не нуждаемся в охранниках, чтобы увидеться с какой-то гуляющей шпаной из университета Аризоны.

Эдди сражался за свои возможности.

- Но что будет потом? А если вы найдете Сидни?

Могу догадаться, что его так взволновало. Он разрывался. Его задание, и сердце, связаны с Джил. Но Сидни была так же и его другом, и он по-прежнему чувствовал свою вину, за её похищение.

- Мы не знаем, когда это произойдет. Когда школа закончится, мы сможем встретиться при дворе. - Я похлопал его по плечу. - Давайте сначала будем волноваться о Карли и даже Ките. Когда дело дойдет до следующего пункта… ну, мы с этим разберемся.

Эдди это явно не нравилось, но, на самом деле, не было никакого решения, которое бы полностью его устраилт. Если он бы поехал с нами, то чувствовал бы вину за то, что оставил Джилл. Любое решение далось бы ему нелегко.

Маркус рано уехал, как только он и я согласовали детали для поездки в город Темпе. Остальные задержались, желая наверстать упущенное и поделиться тем, что произошло за последние несколько недель.

Я размыто рассказал детали моего падения при дворе, слишком пристыженный, чтобы сообщить им, что я чуть не потерял Сидни.

Только Джилл знала правду, и она никогда не откажется от меня. Она, однако, отказалась от чего-то другого.

- Эй, Трей, - сказала она, с глазами полными озорства. - Может ты должен отдать Адриану какое-то очень важное письмо?

Улыбка озарила лицо Трея, он вскочил и поспешил на кухню. Вернувшись, он вручил открытый конверт бизнес-размера.

Он был из колледжа Карлтон и был адресован мне.

- Вы вскрыли мое письмо?- воскликнул я.

- Я велела ему, - сказала Джилл, как будто у неё было на то разрешение. - Проверь.

Озадаченный, я высунул лист бумаги и обнаружил мои первые результаты в колледже.

Потом я удивился еще больше, увидев, что я сдал все мои предметы. 3, 3- и 4-. Последняя оценка заставила меня поднять бровь.

- Какого чёрта я получил четыре с минусом? Что вы отправили в качестве заключительного проекта? - недоверчиво спросил я их.

- Я выбрал ее, - с гордостью сказал Трей. - Это была высокая, стаявшая в углу картина, немного странная, как желто-фиолетовое облако.

Комок застрял в моём горле.

- Аура Сидни, - прошептал я. Я положил табель и обнял Джилл и Трея.- Ребята, вы спасли меня. Я бы ничего не сдал без вас.

- Ты сам спас себя,- прошептала Джилл мне в ухо. - А теперь иди собирайся, чтобы спасти её.

Вскоре после этого она и остальные ушли из-за комендантского часа в Амбервуде. Нейл немного задержался после того, как остальные вышли за дверь и пошел обратно ко мне.

- Адриан, - сказал он, не поднимая глаз,- я думаю, что Олив не было при дворе, её ведь не было?

Я относился с пониманием к каждому влюбленному, и моё сердце пошло ему на встречу.

- Нет, зато Нина была. Олив не связывалась и с ней, но Нина пробиралась к ней во снах, Олив в порядке. Она просто хочет побыть некоторое время в одиночестве, чтобы все обдумать. Возвращение из состояния стригоя никогда не бывает простым.

Облегчение сгладило угловатые черты Нейла.

- В самом деле? Это здорово. Я имею ввиду… конечно, что не здорово то, чем она обеспокоена, что дело не во мне. Нам было так хорошо вместе, мы общались… затем, ничего.

- Нет, - заверил я его.- Нина говорит, что она отрезана ото всех. Дай ей время. Она придет в себя. Из того, что я видел, могу сказать, что она без ума от тебя.

Нейл так покраснел от этого, и я со смехом предложил ему догнать остальных. Трей вернулся к домашнему заданию, и я начал регулярные поиски Сидни во сне.

В какой-то момент Трей предложил мне вернуться в спальню, но я заверил его, что отказался бы в любом случае. Лучше ему быть отдохнувшим перед экзаменами и его перспективой получить стипендию.

С этим он оставил меня в покое в гостиной, и около полуночи я, наконец, связался с Сидни.

Мы встретились в Гетти Вилла, и я заключил её в объятия, не понимая до этого, как я боялся, что встреча прошлой ночью была случайна.

- Прежде чем я начну целовать тебя и забуду о разумных вещах, скажи мне, как долго ты уже спишь.

Она прижалась золотой головой к моей груди.

- Я не знаю. Менее часа.

-Хм, - я убрал ее красивые волосы назад, пока подсчитывал в уме числа. – Я думал, что вы на тихоокеанском времени, учитывая то, когда вы проснулись. Здесь было около пяти. Но это значит, что вы не очень много спите. Шесть часов. Может быть, семь.

- На самом деле, это почти идеально для них, - сказала она. - Это одна из вещей, которые они делают, чтобы держать нас на краю. Мы высыпаемся ровно настолько, чтобы выполнять их задания, но мы никогда не чувствуем себя отдохнувшими достаточно. Это делает нас взволнованными, более восприимчивыми к тому, что они совершают с нами и говорят нам.

Я чуть было не позволил себе крепкий комментарий, но вовремя остановился, тщательно подбирая слова.

- Что ты имеешь в виду, говоря «эта одна из вещей»? – спросил я ее. – Что еще они делают?

-Это не имеет значения, - сказала она. – Мы должны думать о другом…

- Это имеет значение, - настаивал я, наклоняясь к ней ближе. Я старался не отступать, но она продолжала уклоняться от темы. – Ты сама говорила, что это место сломало Кита, и я вижу, как Маркус выглядит, когда говорит о перевоспитании.

- Недостаток сна и больше ничего, - сказала она, все еще избегая самого главного, что я хотел услышать.

- Что еще они делают? – требовал я.

На короткое время огонь вспыхнул в ее глазах.

– Что бы ты сделал, если бы я сказала тебе? Это побудило бы тебя бросить все силы на мои поиски?

- Я уже …

- Точно, - прервала она. – Так что избавь меня от своей заботы – особенно сейчас, когда у нас так мало времени.

Она и я оказались в тупике в течение нескольких напряженных секунд. Мы редко спорили до того, как ее забрали, и было особенно странно, что это происходит сейчас в свете всего, что случилось.

Я не согласен, что то, что она испытывала во время перевоспитания, “не имеет значения”, но я ненавидел видеть ее такой расстроенной сейчас.

Она была права насчет нашего запаса времени, поэтому я, наконец, неохотно кивнул и сменил тему, рассказав ей о моем плане посетить Карли с Маркусом.

– Это неплохая идея. Даже если Кит не обращался к ней, Карли из семьи алхимика и могла бы что-нибудь узнать для Вас.

Сидни все еще держалась за меня, пока говорила, и это не доставляло мне проблем, но я никак не мог избавиться от ощущения тревоги, которое она излучала, как будто она буквально боялась отпустить меня. Она делала храбрый вид, но эти ублюдки сделали что-то с ней, и я ненавидел их за это. Я усилил мою хватку.

- Есть что-нибудь, что мы можем сказать, чтобы дать ей знать, что мы говорили с тобой? – спросил я.

Сидни задумалась на несколько секунд, а затем улыбнулась.

- Спросите, по-прежнему ли заставляет её колледж усваивать философию Цицерона в жизни.

- Хорошо, - сказал я.

Это не имело никакого смысла для меня, но определенно смысл был.

- И спроси ее …- улыбка Сидни исчезла - Спроси ее, знает ли она, как дела у Зои. В порядке ли она.

- Я спрошу,- пообещал я, поразившись, что Сидни так заботится о сестре, которая предала ее.

- Но теперь, как насчет тебя? Разве это все, что ты можешь рассказать мне о своей жизни в этом месте? Я беспокоюсь о тебе.

Ее тревога усилилась, и я волновался, что она расстроится снова, но она, видимо, решила рассказать.

- Я в порядке … действительно. И я, возможно, даже помогла кое-кому. Я как бы смешала часть магической соли с чернилами и использовала это для защиты кое-кого от контроля сознания алхимиками.

Я отстранился немного, чтобы посмотреть ей в глаза.

- Ты использовала магию, во время перевоспитания алхимиков? Разве ты только что не говорила, что ты окажешься в беде, если переступишь черту?

- Меня не поймали!- яростно сказала она - И это правда помогло кое-кому.

Я снова прижал ее к себе.

- Беспокойся о том, чтобы помочь себе.

- Ты говоришь как Дункан.

-Дункан?-ревниво спросил я.

Она улыбнулась.

- Не стоит беспокоиться. Он просто друг, но он всегда просит меня держаться подальше от неприятностей. Я не могу остановить себя, однако. Если я могу помочь этим людям, ты знаешь, я делаю это .

Я был на грани напоминания ей о многих разговорах, которые мы вели обо мне и использовании духа, и о том, как я всегда настаивал, что риск для меня стоил того, если я мог принести добро другим.

Сидни постоянно утверждала, что я должен был обратить внимание на себя, потому что, если я не буду осторожен, то не смогу помочь кому-то ещё.

Но я не получил шанса отчитать ее сейчас, потому что она неожиданно притянула меня ближе, усилив свои объятия, и соединила наши губы.

Теплота затопила меня наряду с желанием, столь же реальным и сильным, как если бы я испытывал все это в настоящем мире. Она прижалась губами к моей щеке, а затем и к шее, предоставляя мне возможность говорить.

- Не честно отвлекать меня, - пробормотал я.

- Ты хочешь, чтобы я остановилась? - спросила она.

Как-будто я мог думать о чем-то другом.

- Конечно нет.

Наши губы встретились снова в следующем голодном поцелуе, и мне едва хватило присутствия духа, чтобы сменить обстановку от солнечного двора на спальню в гостинице в горах.

Сидни снова остановилась, тихо смеясь, когда она узнала сцену.

- По волнам воспоминаний,- дразнила она. - Назад в первый раз. Ты даже воссоздал тот снег там.

Я опустил ее на роскошную кровать.

- Эй, Адриан Ивашков предлагает полный комплекс услуг.

- И гарантию возврата денег?

- Даже не знаю, - сказал я ей. - Никто никогда не разочаровывался.

Ее смех растворился в поцелуях, и последним штрихом, создававшим сон, было то, что я превратил ее уродливые коричневые тряпки в обтягивающее черно-бордовое платье, которое я когда-то видел на ней.

Ее красота поразила меня так же снова, как это было тогда, и я провел рукой по ее талии, остановясь на изгибе ее бедра. Ее руки, которые были на моей шее, теперь опустились вниз и потянули мою футболку с такой смелостью, о которой я никогда и не подозревал, особенно после нашей первой встречи.

Прикосновения ее пальцев к моей груди были нежными, но им удалось передать мощь и необходимость, что вызвало шок во мне. Что-то подсказывало мне что страсть, которая горит в ней сейчас была обусловлена большим, чем наше обычное влечение, у нее возник голод, голод, рожденный месяцами отчаяния и изоляции.

Я откинул её голову назад так, чтобы мне было удобнее целовать ее шею, погружая свободную руку в ее волосы, запутывая их. Она сделала небольшой вздох удовольствия и удивления, когда я задел ее кожу зубами, хотя я был достаточно осторожен, чтобы не сделать большего, чем просто подразнить.

Медленно, насмешливо, я скользнул рукой по ее бедру, наслаждаясь тем, как она чувствовала и реагировала на мое прикосновение. Я, наконец, добрался до молнии на спине и попытался стащить ее вниз - одной рукой это было труднее сделать, чем я ожидал.

Она открыла глаза, чтобы посмотреть на меня с наслаждением и желанием.

- Ты мог бы просто мысленно убрать платье .

- В этом есть удовольствие?

Я продолжил, чувствуя торжество, когда поймал молнию. Я расстегнул её до конца и начал снимать платье.

- О, Адриан,- выдохнула она- Ты понятия не имеешь, сколько…

Мне не нужно было спрашивать, что прервало ее. Я чувствовал это по тому, как она исчезает в моих руках: Она просыпалась.

- Не уходи, - тщетно повторял я. Я не мог остановить ее физически, во мне появился страх, который отразился в моем голосе. – Я боюсь, что если ты уйдешь, я никогда не увижу тебя снова.

Однако по выражению ее лица я понял, что она знала все мои страхи.

- Мы будем вместе уже очень скоро. В реальной жизни. Центр устоит. – Она становилась все более прозрачной и растворялась прямо на моих глазах. – Иди спать. Найди Карли и Кита.

- Найду. А потом я найду тебя, клянусь.

До того, как она ушла, я успел разглядеть слезы, сверкающие в ее глазах.

- Я знаю, так и будет. Я верю в тебя. И всегда верила.

- Я люблю тебя.

- Я тоже тебя люблю.

Она ушла.

Я проснулся на диване, чувствуя такую пустоту и отчаяние, что они во много раз превосходили простую физическую неудовлетворенность.

Ее сердце и разум были необходимы мне также сильно, как и ее тело. Я нуждался в ней, и ее отсутствие вызывало боль в груди, которая не отпускала меня. Все, что я мог сделать, это крепко обнять себя, представляя, что в моих объятиях Сидни.

Маркус показался ярким ранним утром следующего дня, так что наша поездка началась неплохо – за одним исключением. Мы не могли договориться, на каком автомобиле поедем.

- Твой, скорее всего, краденый, - сказал я.

Он закатил глаза.

- Этот не краденый. И это Приус.

- Еще больше оснований не выбирать его.

- Мы можем добраться на нем до Темпе, даже не останавливаясь для заправки, в отличие от твоего.

- Стиль стоит дополнительных остановок, - не унимался я.

- Стоит ли лишний раз задерживаться на пути получения ответов, которые могут помочь Сидни?

Это было его козырем, и он знал об этом.

- Хорошо,- проворчал я - Мы возьмем твой хромой, но очень экономичный автомобиль.

Несмотря на наши прошлые разногласия (например, когда я пытался побить его в нашу первую встречу) Маркус и я довольно спокойно доехали до университета Аризоны. Он не ждал от меня особой разговорчивости в пути, и это было прекрасно для меня.

Все мои мысли были о Сидни. В то время как Маркус отвечал на звонки своих осведомителей, что было частью его тайных дел.

Некоторые из них касались Сидни и Кита; некоторые из них были о других людях и миссиях, но все это звучало очень важно, даже если брать в расчет лишь половину того, что я услышал.

- У тебя так много всего происходит, - заметил я, когда мы пересекли границу Аризоны. – И то, что ты нашел время, для того, чтобы помочь Сидни, имеет огромное значение. Похоже, она не единственная, кторассчитывает на тебя.

Он улыбнулся.

- Сидни особенная. Я не думаю, что она знает, скольким людям она помогла сделав эти чернила. Это важно для них знать, что алхимии не смогут развратить их разум - по крайней мере, с помощью татуировок. Я в долгу перед ней, за это помогу ей, и…

-И что?-спросил я, видя его мрачное выражение лица.

- Всякий раз, когда кто-то делает нечто невероятное, как это сделала она, и попадается, как она, я всегда думаю, что это мог быть я. В этом случае, помощь себе я расценивал бы как трату времени, которую я, вероятно заслужил.

- Сидни смотрит на это по-другому, - сказал я ему, вспоминая ее ненормальные планы помощи другим заключенным. – Она счастлива просто делать это и считает это своим собственным риском.

- Знаю, - произнес он. – И потому становлюсь еще счастливее, помогая ей.

Мы приехали к полудню. Это был разгар академического дня, но начиналась летняя сессия, так что в кампусе было меньше народа, чем могло быть. Разведочная команда Маркуса сообщила ему, что Карли училась круглый год и была в общежитии для студентов.

В светлое время суток на нас никто не напал бы, и мы направились к её двери, которая была обклеена плакатами групп и митингов. После встречи с Зои, я не мог себе представить, что из себя представляла третья Сейдж, хотя я думал о ней как о тихой и кроткой, зная, что я сделал, Карли не доложит о Ките и Сидни.

Девушка, открывшая дверь была не такой, как я ожидал. Она была высокой и атлетического сложения, со стрижкой под эльфа и с небольшим гранатовым кольцом в носу. Но у неё были волосы и цвет глаз, как у Сидни, а также еще несколько семейных сходств, дающие мне знать, что перед нами нужный человек.

У неё была искренняя улыбка, немного потускневшая, когда она сконцентрировалась на мне. Она могла и не быть из семьи алхимиков, но она узнала мороя, взглянув только раз.

- В любом случае, я не хочу принимать в этом участие, - сказала она.

-Это о Сидни, - сказал Маркус.

- И она попросила спросить тебя о том, по-прежнему ли заставляет тебя колледж усваивать философию Цицерона в жизни. - любезно добавил я.

На что брови Карли приподнялись, и спустя мгновение она вздохнула и, приглашая нас, открыла дверь. Две другие девушки, на вид первокурсницы, сидели на полу, и она посмотрела на них извинияюще.

- Эй, я должна срочно кое в чем разобраться. Мы можем закончить планирование сегодня вечером?

Когда девушки встали и обменялись комментариями, Маркус наклонился ко мне и прошептал:

- Ты уверен, что правильно произнес фразу Сидни? Цицерон был больше государственным деятелем, нежели философом. Но не то, чтобы у него не было несколько хороших моментов.

Я пожал плечами.

- Это то, что она мне сказала. И Карли впустила нас, разве нет?

После того, как девушки ушли, Карли села на край кровати и попросила нас присесть на пол.

- Ладно. Итак, чем я обязана удовольствию от посещения мороя и парня, который не является алхимиком, но имеет подозрительную татуировку?

- Нам нужна твоя помощь, чтобы найти Сидни, - сказал я, не видя смысла попусту тратить время.

Карли склонила голову удивленная этим.

- Она пропала?

Маркус и я обменялись взглядами.

- Ты слышала о ней что-нибудь в последнее время? - спросил он.

- Нет … в течение не слишком долгого времени. Но пока об этом не нужно волноваться. Папа часто исчезает на некоторое время. Это часть работы. Он сказал всем нам, что она приняла участие в чем-то с грифом “совершенно секретно”.

Когда ни Маркус ни я не ответили, она взглянула на нас.

- Разве это неправда? Она в порядке?

- Она в порядке, - медленно сказал Маркус, и я мог сказать, что он тщательно подбирает слова - Но она не на задании. Она попала в беду из-за кое-чего, и мы пытаемся добраться до нее, прежде чем проблема станет еще хуже.

Карли выстрелила в него ожесточенным взглядом.

- Не приукрашивай. Я знаю, что неприятности означает проблемы с алхимиками. Они заперли ее где-то, не так ли? Так же, как они сделали Китом?

- Ты разговаривала с ним?- воскликнул я - Лично?

Лицо её наполнилось отвращением.

- Лично и по электронной почте. Он появился из ниоткуда, как вы ребята сделали, еще в марте, с этой большой исповедью о том, как ему жаль, за то кем он был, и как он нуждался в моём прощении, чтобы идти дальше, и как я должна была сдать его в властям.

- Назад?- сказал я. - Кит сказал тебе отправить его туда? Не так ли?

- Нет.

Она скрестила руки на груди и сделала самодовольное выражение лица, которое казалось бы, шло вразрез с темой.

- И он не говорил много о прощении. Он был в ужасе, что однажды он будет отправлен обратно к алхимикам под стражу и, казалось, думал, что он будет в большей безопасности в обычной тюрьме. Поэтому я ему отказала. Теперь он может жить в постоянном страхе, как и жила я.

Это был странный поворот логики, я действительно не знал, как реагировать. Маркус посмотрел в недоумении, и я вспомнил, что он не знает всей истории.

- Она и Кит были, э-э, в ссоре,- сказал я, надеясь замять тему.

Карли встретилась взглядом с Маркусом.

- Кит изнасиловал меня на свидании и заставил меня думать, что я сама спровоцировала его, и если бы я сказал кому-нибудь об этом, они подумали бы, что это моя вина. Я убедила себя в этом, и это съедало меня изнутри . Единственным человеком, которому я рассказала, была Сидни, и это было нашей тайной. Мне потребовались годы, чтобы понять, какой идиоткой я была. Теперь я удостоверяюсь, что другие девочки не проходят через это.

Она мотнула головой в сторону плакатов на стенах ее комнаты, и только теперь я понял, что они были посвящены антинасилию.

- Если я могу спасти хотя бы одного человека от прохождения через такой позор и неуверенность в себе … ну, я буду чувствовать, что моя жизнь прошла не зря.

Маркус, которого было нелегко удивить, смотрел на нее с благоговением. Я видел, как многие девушки падали к его ногам, но впервые он пускал слюни при виде одной из них.

- Это невероятно, что ты смогла сделать это, - сказал он. - И очень мужественно.

Как бы смешно ни было видеть его безумно влюбленным, мы должны были вернуться к главному вопросу. Я щелкнул пальцами перед его лицом.

- Сконцентрируйся, - я вернулся к Карли. - Но ты все равно не сдашь Кита сейчас?

Она покачала головой.

- Я знаю, это звучит странно, но он больше страдает таким образом. Но он хотел, чтобы я это сделала. Он был почти в слезах, когда я ему отказала. И все таки, я не забочусь о нем. Я беспокоюсь за Сидни. Скажите мне, что я могу сделать, чтобы помочь ей и остановить все, что эти ублюдки сделали.

- Ты можешь помочь нам найти Кита? - спросил я.

- У меня есть идея получше,- сказала она.

Она выудила телефон из кармана, и крутанув его в руке, передала.

- Это подойдет?

Я взял его и увидел имя Кита, вместе с номером телефона и адресом в Бойсе штата Айдахо..

- Бойсе?- спросил я. - Разве он не достаточно пострадал?

Маркус просмотрел через мое плечо и усмехнулся.

- Там есть научно-исследовательский центр алхимиков. Это именно то место, где, как я и предполагал, его ожидала канцелярская работа, никакой реальной работы или опасных ситуаций. Ты точно уверена, что он все еще там?

Карли закатила глаза.

- Несомненно. Он посылает мне сообщения по электронной почте каждый месяц, прося прощение и говоря мне связаться с ним, если я передумаю. Если бы он переехал, я уверена, что он сообщил бы мне об этом сто раз.

Маркус скачал все данные в свой телефон и передал телефон обратно.

- Я не думаю, что мы должны предупреждать его. Ты готов к очередной поездке?

Моя география страдала, но даже я знал, что предстоящий путь будет гораздо длиннее, чем тот, что мы уже совершили.

- Мы могли бы запастись едой прежде, чем уедем.

- Встреча с ним реально может помочь Сидни?- спросила Карли, с твердым выражением лица.

Выражение лица Маркуса смягчилось, когда он посмотрел на неё, но не знал, чем это было вызвано, его увлечением или из-за плохих новостей.

- Мы не знаем наверняка, но мы надеемся. Мы думаем, что Кита держали в том же месте, где сейчас Сидни. Если мы сможем выяснить, где это, то мы вернем её.

Карли побледнела.

- В том же месте… вы имеете ввиду, что это место настолько ужасно, что Кит предпочел бы попасть в тюрьму, нежели вернуться обратно?

- Мы вернем её назад, - галантно сказал Маркус. - Обещаю.

- Я хочу помочь, - настаивала она.

- Уже помогла. - Он поднял мобильник. - Этот адрес, возможно, сделал это. Ты больше не должна собой рисковать.

Карли вскочила на ноги, упираясь кулаками в бока. Именно в этот момент её сходство с Сидни было неоспоримо.

- Она моя сестра! Разумеется я должна рискнуть. Вы думаете, она бы сделала для меня меньше?

Я почувствовал комок в горле.

- Ты права. Она бы сделала. Но на данный момент мы собираем информацию. Если у нас будет явное преимущество, мы дадим тебе знать.

- Так лучше, - буркнула она.- Вот, я дам вам мой номер телефона.

- Я возьму, - быстро вставил Маркус.

В то время как он забирал номер, я сказал ей:

- Самое большое, что ты можешь сейчас сделать для нас, это никому не говорить, что мы были здесь, особенно родственникам.

Она усмехнулась.

- Я думаю, ты имеешь ввиду папу и Зои? Без проблем. Они практически не звонят, особенно после развода.

- Это конец? - спросил я. Мне было интересно, но у нас с Сидни был недолгий разговор во сне.

- Конец, - лицо Карли омрачилось. - Я сделала всё возможное, чтобы мама выиграла дело, но “доказательства” отца перевесили. Я задавалась вопросом, почему Сидни не свидетельствовала в чью-либо сторону… теперь я знаю. Если она попала в неприятности с теми людьми, наверно, даже папа не смог помочь ей.

Очевидно, Карли не знала, насколько существенной была роль ее отца в том, что Сидни оказалась в беде, и я не хотел обострять семейные конфликты, рассказывая ей правду.

- Сидни была бы там, если бы могла, - заверил я ее. – Я знаю, она очень хотела бы поддержать свою маму.

Карли кивнула.

- Хотела бы я, чтоб так и было. Я имею ввиду, что понимаю, почему алхимики делают то, что они делают, но иногда… Я не знаю. Они как будто остаются за бортом и упускают из виду общую картину. Теперь Зои все время с папой, и я боюсь, как бы это не изменило ее в худшую сторону. Последние несколько раз, что я разговаривала с Сидни, Сидни казалась более открытой, не такой категоричной в своих взглядах на жизнь. Я не знаю, что с ней происходило, но она стала спокойнее. Счастливее. Я надеялась, что она могла бы сделать тоже самое для Зои, но теперь это уже невозможно в ближайшее время.

Я не знаю, что с ней происходило, но она стала спокойнее. Счастливее. Слова Карли вызвали бурю эмоций, и я не смог подобрать подходящего ответа. Эти изменения, что она наблюдала, произошли благодаря мне.

Карли считала, что эти изменения к лучшему, и мне самому нравилось думать так – но нельзя было отрицать также и то, что изо всего этого Сидни и попала в беду.

Когда мы подошли к двери, готовые к следующему этапу нашей поездки, Маркус сделал паузу и посмотрел на нее. Я подумал, что он собирается пригласить ее на свидание, но вместо этого он сказал:

- Откуда эта цитата о Цицероне? Я изучал римскую историю, но никогда ничего не слышал о его жизненной философии.

Карли усмехнулась.

- Цицерон – это кот нашей семьи. Сидни и я шутили над тем, что он понял, что самое важное в жизни - еда, сон и умывание. Ей было так грустно, что она не пошла в колледж вместе со мной, и я пыталась утешить её, говоря, что больше того, чему меня научил Цицерон, мне все равно не узнать. Когда вы упомянули это, я поняла, что вам можно доверять.

Может быть, это семейное сходство снова проявилось в улыбке Карли, или на меня так подействовало упоминание о тоске Сидни по колледжу, но я почувствовал как выходит на поверхность такая сильная боль, которую я никогда не испытывал ранее. Перестань, сказал я себе. Будешь жалеть Сидни позже. А сейчас сосредоточься на том, чтобы вернуть ее обратно.

Маркус пожал руку Карли, держа ее немного дольше, чем он, вероятно, должен был.

-Еще раз спасибо за твою помощь, - сказал он. - Мы не подведем тебя.

-Забудьте обо мне, - сказала она. - Не подведите Сидни.

Глава 13

Сидни

Зачаровывать соль на перевоспитании было, конечно, намного труднее, чем ежели я была свободной, но это не было невозможным.

Это был медленный и неуклюжий процесс.Необходимо было вынести контрабандой немного соли, а затем, подгадав удачный момент, соединить соль с другими элементами. Самым трудным в этом деле оказалось, это достать шприцы.

- Кто-нибудь да бывает в комнате чистки почти каждый день, или по распорядку или из-за того, что они сделали что-то, - сказала Эмма, когда я сказала ей, что это будет самой проблематичной частью нашего плана. - Мы просто пустим слух, что любой, кто будет там, должен выкрасть шприц и отдать его тебе.

- Даже если они смогут успешно сделать это, наблюдатели в конечном счете заметят большую недостачу шприцов, -заметила я. - И я не уверена, что хочу делиться этим планом со всеми.

Она покачала головой.

- Я не тупая. Я знаю, кому мы можем доверится, те, кто ценит свой разум, не сдадут тебя. Они все знают, что что-то пошло не так с Джона. Они сохранят это в секрете за шанс получить такую же защиту для себя .

- Это на самом деле не заставляет меня чувствовать себя лучше, - проворчала я. Моя последняя встреча с Адрианом наполнила меня оптимизмом на будущее, но это не значит, что настоящие не было чревато осложнениями.

- И это не решит вопрос со шприцем, - мы почти дошли до нашего следующего кабинета, что означало, что наш разговор подходил к концу.

- Очень плохо, что мы не можем использовать их несколько раз, - размышляла она.

Я состроила гримасу.

- Тьфу. Это порядком негигиенично, при этом не имея доступа к дистиллированной воде.

- Нам нужен свободный доступ к закрытым запасам на этаже, где проводится чистка. Ты знаешь, где они находятся .

- Да,- сказала я, в знак согласия. - Просто есть небольшая проблемка: мне ни за что не добраться до них снова из-за мощной охраны.

Она пожала плечами и улыбнулась.

- Я говорила, что это не был идеальный план.

- Это не план.

Но это предложение не выходило у меня из головы, и в тот же день я начала прикидывать, какие из знаний, полученных мною в качестве алхимика, могут пригодиться. Разговор с Адрианом поднял мое настроение, поскольку я знала, что скоро он поговорит с Карли.

В отчаянии я надеялась, что Кит подскажет им хоть какую-то версию о том, где я была. Хотя я не знала точно, как они освободят меня отсюда, но я уже представила себе, как освободятся все остальные со мной. Если бы я могла отправить их в мир, свободный от контроля над разумом, то это стало бы заданием, которое я бы выполнила.

Я прокрутила слова Эммы в своей голове, пытаясь решить эту путаницу. Что мне действительно было необходимо, так это свободный доступ к этажу с закрытыми запасами, что Шеридан и заставила меня организовать.

Чтобы добраться до них, я должна была передвигаться незаметно, это было нелегко, но тем не менее проще, чем хотя бы просто выйти из моей комнаты. Ночные замки были огромной проблемой. Хотя Эмма и пара других весь день смотрели на меня с нетерпением, по-настоящему тревожила меня необходимость затронуть эту тему с Дунканом на уроке искусства.

Он никогда не говорил подробно о своем прошлом, но я выяснила некоторые вещи, которые были важны для него. Главное -это таинственная Шанталь, и как известно до приезда сюда он время от времени рисовал.

Единственное, что он никогда не упоминал это то , что он разбирается в механических устройствах.

Кто-то должен был ежедневно решать проблемы с мольбертами, и Дункан всегда вызывался их регулировать.

Я даже видела, как он помогал нашим преподавателям, как, например, в тот раз, когда проектор Харрисона перестал работать.

- Ты знаешь, как работают замки на наших межкомнатных дверях? – спросила я в тот день. Натюрморт был уже закончен, хотя Дункан уверял меня, что это задание могло вернуть мне утраченные позиции.

Теперь мы перешли к весьма трудоемкой ручной лепке глиняной посуды.

- Они их блокируют, - прямо ответил он. – Не дают дверям открыться.

Я пастаралась не закатить глаза.

- Да я знаю это. Я имею ввиду, ты не знаешь как…

- Да, да, я знаю, что ты имела в виду, - перебил он. – И это не то, о чем тебе следует беспокоиться. Твоя игра становится очень опасной.

Я оглянулась, но никто не подслушивал, о чем мы говорили, пока работали за нашим столом.

– Это не игра! - прошипела я. – Это серьезно. Я могу избавить других от промывания мозгов. Как я это сделала для Джона.

- И этим ты окончательно отбросишь себя назад, - небольшая складка между бровями была единственным внешним признаком его тревоги. – Я не переживу, если еще один мой друг исчезнет, Сидни.

Я воспользовалась моментом и незаметно сморгнула слезы, я помнила, что он стал первым моим союзником здесь, предложив мне помощь из искренней симпатии, а не из-за того, что я могла сделать для него в будущем.

- Я никуда не исчезну, - сказала я более мягким тоном. – Но мне нужно выйти из своей комнаты какой-нибудь ночью. Сегодня, в идеале. Это важно. Я могу помочь многим людям.

Его чаша, также как и его картины, была почти идеальна. Я начинала удивляться: был ли это присущий ему талант или же результат долгого пребывания здесь.

- Замки включаются центральной системой каждую ночь, - сказал он в конце концов. - На самом деле это простой затвор, который выбрасывается из двери в стену. Он очень восприимчив, поэтому, если будет какая-нибудь помеха, замок не сработает.

- Это предупредит центральную систему о том, что возникла проблема? – спросила я.

- Нет, если он стоит больше года. Восемь месяцев назад одна из дверей дала сбой, а надзиратели так и не узнали об этом. Они обнаружили это, когда один из парней из той комнаты воспользовался ситуацией и попытался найти выход.

Это было очень полезно, но также и опасно.

– Разве они не починили ее?

-Именно ту дверь? Да. Но, насколько мне известно, затвор все еще очень восприимчив. Хотя все это неважно, ведь если надзиратели не поймают того, кто пытается блокировать замок, его обнаружат камеры наблюдения в холле. – Дункан вдруг посмотрел на меня взглядом, полным страдания и боли. – Пожалуйста, скажи мне, что ты не собираешься на самом деле бежать.

- Я останусь здесь… пока что, - я опустила взгляд и легонько дотронулась до бейджа, прикрепленного к моей рубашке.

Он был чуть тоньше кредитной карточки.

- Что-то вроде этого сможет хорошо заблокировать затвор.

- Очень хорошо, - согласился он. - Но помни, что есть очень маленькое отверстие между дверью и стеной, даже когда замок закрыт. Ты не сможешь удержать бейдж там.

- Мне нужно что-то клейкое чтобы удержать его там, - я напрягла свой ум, пытаясь вспомнить когда в последний раз видела поблизости клей. У меня не вышло. Но когда мой взгляд упал на стол Эддисон, я нашла решение получше. - Жевательная резинка сработает. Мне даже не нужно использовать мой бейдж… Я могу закрепить комок вокруг болта, так ведь?

Дункан иронично захихикал.

- Ребячество, но да, ты можешь.

- Иди и попроси ее помочь с чем-то, - сказала я с возбуждением. - Я заберу жевательную резинку, пока ты будешь говорить с ней.

- Сидни, - он указал на мою посудину, а потом на свою. - Как ты думаешь, кому из нас действительно нужна ее помощь?

Я посмотрела на оба изделия, отметив, что его посудину можно было прямо сейчас отправить в печь, в то время как большая половина моей расползалась.

- Ты не одобряешь мой план. Я не могу просить тебя украсть жвачку.

- Я не одобряю нелогичные планы, - возразил он. - И я вижу гораздо больше логики в том, чтобы ты обратилась за помощью. К тому же, мне нужны другие гончарные иглы. Эта слишком тупая.

- Они все тупые, - напомнила я ему. Даже ради искусства алхимики не оставляли ничего, что можно было бы использовать в качестве оружия. - Но я спрошу.

Эддисон никогда не нравилось, когда ей задавали вопросы, но, в то же время, я видела, как она отслеживает всех, кто приходил и просил о помощи. Я была одной из немногих, кто очень долго терпел, прежде чем попросить о помощи у кого-то из наших наблюдателей, и я знала, что некоторые из них принимали наши просьбы и надежды за знак нашей сломленной воли.

Поэтому, все еще сохраняя неприятное выражение лица, она чавкнула своей жевательной резинкой и без колебаний объяснила мне причину разрушения глиняной чаши, и у меня появилось ощущение, что позже в моем личном деле появятся новые записи.

Разговаривая с ней, я уголком глаза заметила, как Дункан направляется в сторону ее рабочего стола. Я почти перестала дышать: она могла бы увидеть его, повернувшись.

Но она не сделала этого, и пять минут спустя, когда мы снова были у наших столов, он аккуратно передал мне две две пластинки жевательной резинки.

- Используй это с умом, - предупредил он. - Или, по крайней мере, не делай ничего ужасно глупого этой ночью. Пожалуйста, скажи мне, что у тебя есть план как не попасться после того, как ты покинешь свою комнату. Тебе ведь известно, что в коридоре есть камеры.

- У меня есть план, - сказала я нерешительно. - Но я не могу рассказать тебе.

- Эй, это достаточно хорошо для меня.

Несмотря на беспокойство по поводу моей непростой задачи, я радовалась этой маленькой победе. Я пребывала в приподнятом настроении и была не готова оказаться сбитой с ног, когда Шеридан обратилась ко мне:

- Сидни, разве нет ничего, что ты должна рассказать нам?

Я замерла, и могу поклясться, мое сердце пропустило несколько ударов. Мой взгляд метался по кругу от лица к лицу и я задавалась вопросом, кто из них предал меня.

– Прошу прощения, мэм?

- Вы с нами здесь уже некоторое время, - пояснила она. – Тем не менее, Вы очень мало говорили о прошлом. Каждый день остальные рассказывают о себе, но Вы держите все при себе. Это не совсем справедливо, не так ли?

Я хотела ответить, что это было не их дело, но я знала, что должна быть благодарной за то, что не была на крючке из-за более насущных преступлений.

– Что бы Вы хотели знать, мэм?

- Почему бы Вам не рассказать, как Вы оказались здесь?

- Я… - моя прежняя самоуверенность куда-то пропала. Мысль о том, чтобы сбежать из своей комнаты, сломав при этом замок, не пугала меня так сильно, по сравнению со всеми этими взглядами, обращенными на меня.

Не имело значения, насколько я сдружилась с некоторыми из них. Я не хотела делиться своей историей.

Но ты должна играть в эту игру, Сидни, напомнила я себе. Не имеет значения, что ты делаешь, если в конце ты выиграешь.

Я снова сосредоточилась на Шеридан.

- Я нарушила некоторые правила алхимиков. Я пошла против наших основных убеждений.

- Каким образом? - продолжала Шеридан.

Я сделала глубокий вдох.

– У меня были романтические отношения с мороем.

Мой взгляд остановился на Шеридан. Я боялась смотреть на других, потому что, хотя мы и были мятежниками, у каждого были грехи различной степени, и мой был довольно экстремальным.

- Почему? - спросила Шеридан.

Я нахмурилась.

- Мэм?

- Почему Вы вступили в романтические отношения с таким грязным существом? Это не только идет в разрез с убеждениями алхимиков. Это полностью противоречит законам природы. Почему Вы захотели сделать это?

У моего сердца наготове был ответ, но я не позволила ему сорваться с моих губ. Потому что он был замечательным, и чувственным, и веселым. Потому что мы заботились друг о друге лучше других людей из-за нашей любви.

Потому что, когда мы вместе, я чувствую, что нашла свое место в мире.

- Я точно не знаю, - ответила я, пытаясь найти правдоподобный ответ, который она хотела услышать. — Потому что, я думала, что влюблена.

- В одного из них? - она сказала это таким тоном, что мне захотелось ее ударить.

- Он не выглядел как один из них, - сказала я вместо этого, - он казался очень добрым и очаровательным. Он был….очень хорош в принуждении. Я не знаю повлияло ли это на то, что случилось со мной. Может, я просто была слаба.

- Разве Вам не стыдно? - продолжала давить она. - Разве Вы не чувствуете себя грязной и использованной? Если Вы когда-то выйдете отсюда, Вы думаете, что кто-либо из нашего рода захочет прикасаться к Вам, зная, что когда-то Вы позволили себе быть использованной таким способом?

Это застало меня врасплох на мгновенье, потому что это так сильно походило на страхи Карли о том, почему она не могла рассказать никому, что сделал с ней Кит.

Я должна была дать ответ, в которым бы слышалось раскаяние, но вместо этого я сказала Шеридан что-то похожее на мой ответ Карли.

- Я надеюсь, что тот, с кем я буду в будущем, сможет разглядеть и оценить меня за то, кто я внутри. Остальные не будут иметь значения.

Лицо Шеридан приняло жалостливое выражение.

- Я не думаю, что Вы когда-либо найдете кого-то такого.

У меня он уже есть, подумала я. И вскоре он придет, чтобы забрать меня подальше от всех вас. Но вслух я сказала лишь:

- Не знаю, мэм, - этот ответ всегда был самым безопасным здесь.

- Хорошо, - сказала она, - будем надеяться, что сейчас Вы не так испорчены вампирами как тогда, когда Вы осквернили себя. Что Вы чувствуете к нему теперь?

Я знала правду лучше, чем могла дышать.

- Он предал меня, - сказала я просто. - Он должен был встретить меня в ту ночь, когда меня привезли сюда, но я так и не увидела его. Я была обманута.

Это была ложь, которую ни один из них не смог бы опровергнуть. Я знала, что ни один алхимик в действительности не догадывался о том, что я собиралась сделать той ночью. Можно было позволить им думать, что они нарушили нашу с Адрианом встречу, тем самым помогая настроить меня против него.

- Это то, что они делают, Сидни, - сказала Шеридан, выглядя очень довольной. - Они вводят в заблуждение.

Когда нас отпустили, я заметила, что некоторые из заключенных – те с которыми, мне казалось, я добилась определенных успехов, избегают меня, как это было в первые дни.

– Что это значит? – пробормотала я Эмме, которая шла рядом со мной.

- Шеридан помогла напомнить им, как ты испорчена, - объяснила она.

Мое сердце упало, когда я наблюдала за ними.

- Они действительно так считают? Я думала, некоторые из них…

Я не смогла закончить, но Эмма знала мои мысли.

- Они просто играли, чтобы выжить здесь? Некоторые - да, но даже если они и не были перепрограммированы, они выучили достаточно для того, чтобы выжить здесь. И частью выживания является избегание людей, которые могут иметь проблемы. Ты пересекла черту, нет, ты растоптала ее, и даже если они считают это правильным, они не позволят Шеридан и другим узнать об этом.

- А что ты думаешь? - спросила я.

Она ответила мне жесткой улыбкой.

- Я думаю, что ты и твои чернила - хорошая защита, если они попытаются изменить мое сознание. Но я также собираюсь держаться от тебя на расстоянии. Увидимся позже.

Она поспешила уйти, и я провела остаток дня, обдумывая мой план, желая чтобы он был более надежным, чем казался. Когда я была в ванной в этот вечер, я положила в рот одну из жевательных резинок Эддисон и жевала ее до тех пор, пока, как я надеялась, она не стала достаточно липкой для нужного результата.

Я держала ее в руке, когда уходила и провела ладонью по двери, входя в комнату, как раз в том месте, где находился замок. Я надеялась, что система была такой чувствительной, как говорил Дункан, и одного комка было достаточно.

Я чуть было не использовала обе, но вовремя сообразила, что вторая может пригодиться после. Я засунула ее в свой носок.

Позже, когда погасили свет, я услышала щелчок двери, но не была уверена в его успешности.

Я поднялась с постели и неуверенно подошла к щели света, ожидая и прислушиваясь, дабы убедиться, что снаружи никого не было. Там было пусто.

Осторожно я попыталась открыть дверь… и у меня получилось. Замок не работал! Я сделала глубокий вдох и настроилась для следующей части моего плана - выйти незамеченной.

Я пользовалась заклинанием невидимости и раньше: однажды даже проникла на территорию алхимиков, что было иронично в этой ситуации. Оно не было простым, иначе - как сказала миссис Тервиллигер - каждый бы использовал его.

Для лучшего эффекта требуется немало магических компонентов и, в идеале, амулет. Даже после этого, заклинание не будет работать, если кто-то будет знать, что тебя нужно искать. У меня не было ничего, что могло бы помочь, кроме знания небольшого заклинания и собственные силы, чтобы оно работало.

Эффект должен был продлиться тридцать минут, в лучшем случае, но я все равно оставалась уязвимой для того, кто ищет меня или смотрит прямо в глаза. Это защитит меня от камер, однако, и мой большой плюс в том, что коридоры пусты в то время, когда наши руководители считают нас изолированными и под воздействием наркотиков.

Не знаю, чем руководствовались алхимики, но я предположила, что персонал все еще может бодрствовать. Поэтому я села на кровать, надеясь, что в течение получаса все лягут спать.

Перед тем, как возвратиться к двери, я положила подушку под одеяло. Между тем, я надеялась, что в темноте никто не заметит, что кровать была пустой, взглянув на экраны видеонаблюдения.

Возле двери я прошептала заклинание так тихо, как только могла, не желая, чтобы Эмма узнала о моей истинной природе. Мысли и концентрация гораздо важнее громкости, и, ощутив еще один толчок мощной энергии, прошедший через меня, я закончила говорить. Заклинание работало, и теперь время пошло.

После, еще раз убедившись, что в коридоре никого не было, я медленно отворила дверь ровно настолько, чтобы проскользнуть, и снова закрыла ее. Это было одной из сложных частей заклинания невидимости: то, что вы невидимы, не означает, что ваши действия тоже невидимы.

Кто-то, заметивший, что дверь открылась сама по себе, мог создать для меня такую же проблему как и человек на моем пути, так что я позаботилась о том, чтобы мои движения были незаметными настолько, насколько это было возможно.

Коридор возле спальни был пуст, не считая камеры наблюдения, и я поспешила туда, где коридоры пересекались. Там я встретила своего первого алхимика на посту охранника, мужчина с жестким лицом, которого я раньше не встречала и который писал что-то в своем телефоне, стоя на месте, откуда он мог контролировать все коридоры.

Он даже не взглянул на меня, когда я тихо и медленно прошла мимо, огибая холл, ведущий к лифтам. Все еще было удивительно для меня, что здесь был только один выход с этажа даже для чрезвычайных ситуаций, но я понимала, что алхимики предпочли бы рискнуть нашими жизнями, чем дать нам больше возможностей для побега.

Когда я подошла к лифтам, то поняла, что они приняли меры предосторожности и здесь - меры, о которых я позволила себе полностью забыть. Ты даже не сможешь нажать на кнопку вызова лифта, не отсканировав свою ID-карту.

Я видела, как наши тюремщики-алхимики делали это много раз, но как-то упустила эту часть из своего плана. Лифт был недоступен для меня так же, как и лестничная клетка рядом с ним. В противном случае, задержанные постоянно пытались бы использовать их.

Пока я стояла и обдумывала обходные пути, звук лифта сообщил о прибытии и о том, что дверь открывается. Я поспешно отступила в сторону, избегая поля зрения. Спустя мгновенье дверь лифта открылась, и Шеридан вышла.

Не раздумывая, я бросилась за ней, пока дверь оставалась открытой, молясь о том, чтобы лифт продолжил работать по последним движениям ее ID-карты. Иначе я застряла бы здесь на очень долгое время.

Удача меня не покинула, и операционная кнопка засветилась вместе с полом, когда я нажала на нее. Я спустилась на этаж ниже, и дверь в пустой коридор открылась. Я выскочила, стараясь не думать о том, как смогу воспользоваться лифтом снова.

Я помнила, где находились шкафы, но подойдя к ним, обнаружила то, что не заметила ранее: чтобы открыть их мне тоже требовалась ключ-карта. Шеридан, должно быть, держала их открытыми во время нашего прошлого визита, но сейчас мне не повезло.

Время моей магии истекало, и я не могла сделать ничего, чтобы поторопиться. К сожалению, я была вынуждена вернуться в мою комнату и попробовать лучший план завтра. По крайней мере, у меня осталась вторая жевательная резинка.

Смех резко отвлек меня от шкафа с медицинским оборудованием, и я увидела за углом двух алхимиков, которые шли по коридору в мою сторону. В панике я вжалась в стену. Поблизости не было никаких закоулков, где можно было бы спрятаться.

Если бы удача была на моей стороне, парочка вообще не прошла бы мимо меня. Если они все-таки пройдут , я надеялась, что опущенный взгляд спасет меня от зрительного контакта и обнаружения. Насколько я знала, и этого могло быть недостаточным.

Двое из них остановились перед комнатой наблюдения, и я едва не вздохнула с облегчением, однако вдруг у меня появилась замечательная идея, и я поняла, что, возможно, могу потерять прекрасную возможность.

Я бросилась к комнате, в которую они входили, и мне удалось проскочить внутрь прежде, чем дверь-автомат закрылась. Я замерла и затаила дыхание в ужасе, что кто-нибудь заметит меня. Но два алхимика, за которыми я следовала, даже не обернулись.

Еще одним был скучающий парень в наушниках, который ел йогурт у мониторов. Большинство из них были темными, и я поняла, это были изображения с камер, которые были в наших спальнях. Остальные мониторы показывали классы и залы, большинство из которых были пустыми.

Комната была наполнена столами и компьютерами, и я бродила вокруг, пораженная чувством дежавю, ведь я прошла через нечто подобное в учреждении алхимиков. Только тогда у меня было более надежное заклинание невидимости для того, чтобы вернуться. С чувством неопределенности я искала, пока не нашла то, на что надеялась.

Парень, который ел йогурт, снял пиджак и повесил его на стул. К карману пальто был прикреплена его ID-карточка. Я понятия не имела может ли эта ID-карта открыть все двери, но, по крайней мере, он мог бы позволить мне войти в лифт и вернуться назад, пока действие моего заклинания не закончилось. Я отцепила его карточку от пиджака, пока он стоял ко мне спиной, и засунула его в карман брюк.

Сначала, взглянув на его наушники, я подумала, что они предназначены для наблюдения за звуком, но подойдя поближе, я поняла, что на самом деле он слушает какую-то рок-группу. Я задалась вопросом, как бы к этому отнеслось его начальство.

И все же, это была хорошая новость, как и тот факт, что два человека, за которыми я прошла, сидели за компьютерами и громко общались. Я была уверена, что могу выскользнуть в дверной проем, никем не замеченная.

Прежде чем пойти назад, я заметила нечто новое, что меня смутило и заставило подойти поближе. Это была сенсорная панель на стене, обозначенная надписью “Седативный контроль” .

Текущие показатели говорили о том, что система включена в ночном режиме, и каждая зона для задержанных была подписана: спальни, коридоры, столовая и учебные кабинеты. Все спальни были подписаны 27 процентами, в остальных же комнатах значилось 0 процентов.

Это были уровни газа. Когда я была в изоляции, у меня сложилось впечатление, что они контролируют мою камеру вручную, что имело смысл, так как они могли вырубить меня мгновенно, если разговор шел не так, как им хотелось.

Из этого дисплея, однако, было ясно, что задержанных контролировали при помощи автоматической системы, которая поддерживала достаточный уровень газа, чтобы мы спали всю ночь.

Три варианта в нижней части сенсорного экрана предполагали, что иногда была необходимость ручного вмешательства: ПЕРЕОПРЕДЕЛЕНИЕ - ОСТАНОВИТЬ ВСЕ СИСТЕМЫ, СБРОС И ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ СИТУАЦИЯ - ВСЕ ЗОНЫ 42 ПРОЦЕНТА.

Это было число, которое было ошеломляло. Если обычная концентрация успокоительного в 27 процентов погружала нас в глубокий сон, то что могли сделать 42 процента?

Я мгновенно все поняла. Такое количество успокоительного должно было заставить нас отключиться во мгновенье ока. Никакого медленного погружения в тяжелый сон. Мы валились бы с ног прямо на месте, будучи практически в коме - это было бы очень полезно при массовом побеге, если бы он когда-либо возник здесь.

Я не знала точно, как Адриан и Маркус собираются меня освободить, когда найдут меня, но я точно знала, что это может вызвать некоторые серьезные изменения в плане.

Отключения газа в моей комнате будет недостаточно. Я должна была уничтожить его на всем этаже, и это был немалый подвиг. Не имело смысла просто выключить его здесь, когда одно прикосновение пальцем могло вернуть все обратно. Где-то должна была быть более механическая часть системы, и я могла сломать ее.

Это была не та проблема, на которой я должна была сосредоточиться сегодня вечером, решила я. Бросив последний взгляд на панель, я поспешила выскользнуть в дверь, незаметно, как я и предполагала. Оттуда я быстро добралась до шкафа с медикаментами.

Как и остальные двери, с которыми я столкнулась, я лишь чуть-чуть приоткрыла их, что позволило мне проскользнуть внутрь и собрать все необходимое вне поля видимости камер наблюдения. Вскоре две бутылки дистилированной воды были заправлены за мой пояс, а десятки шприцов спрятаны в мои носки и бюстгальтер.

Это было не совсем комфортно, но мне нужно было спрятать все это под моей одеждой, охраняемой заклинанием. К моему удивлению, я обнаружила, что ночью в шкафу хранились дополнительные приправы для пищи: кетчуп, горчица и соль. Я думала о небольших контрабандах в течении недели, но одна пачка из кладовки могла решить эту проблему.

Покончив с моим краденым, я вернулась назад к лифту. Увидев, насколько беспечными были ночные наблюдатели в диспетчерской, я больше не волновалась, что они могли заметить маленькое открытие двери самой по себе, как я это делала.

Когда я попала на этаж, где проживали задержанные, охранник как раз шел по коридору, когда услышал лифт и не увидел никого, кто мог бы выйти из него. Я снова вжалась в стену и затаила дыхание, глядя, как он прошел мимо меня.

Он остановился всего в нескольких футах от меня и посмотрел на лифт с подозрением, а я перестала дышать. Даже если между нами не было зрительного контакта, действие моего заклинания уже заканчивалось.

Спустя несколько мучительных секунд, он, наконец, пожал плечами и вернулся на свой пост. Мне повезло быть незамеченной, проходя мимо него, и я, наконец, добралась до своей комнаты и чуть не упала в обморок от облегчения. Там я тщательно спрятала всю свою контрабанду в отсек, образовавшийся между моим матрасом и простыней.

Они заставляли менять наши постельные принадлежности один раз в неделю, и мы уже делали это два дня назад. Это означало, что у меня было пять дней, чтобы использовать все мои запасы без риска, что какой-нибудь шприц выпадет из моего матраса в день стирки.

Испытывая облегчение, я наконец заползла под одеяло. Не смотря на усталость, мой мозг продолжал работать, будучи в возбуждении из-за сегодняшнего розыска. Мне потребовалось некоторое время, чтобы уснуть, и я знала, что Адриан будет беспокоиться.

Как и следовало ожидать, оказавшись во дворе Гетти Вилла, я увидела, как он расхаживал взад и вперед.

Он резко повернулся ко мне, когда я произнесла его имя.

- Слава Богу, Сидни, - он поспешил меня обнять. - Ты даже представить себе не можешь, как я волновался, когда тебя не оказалось здесь в наше обычное время.

- Извини, - сказала я, крепко его обняв. - У меня были кое-какие дела.

Он отодвинулся назад и посмотрел на меня.

- Какие дела?

- Ну, ты знаешь, вроде тех, что связаны со взломом и использованием магии

- Сидни, - застонал он, - мы все ближе к тому, чтобы найти тебя. Тебе нужно просто затаиться. Ты понимаешь, насколько опасны для тебя подобные вылазки?

Да, - сказала я, мысленно возвращаясь к панели, контролирующей газ. - И тебе также не понравится, если я скажу, что собираюсь повторить это в ближайшее время.

Глава 14

Адриан

Мне хотелось верить Сидни, когда она сказала, что у неё всё под контролем, но это было трудно, учитывая, что она оставляла подробности о том, что она конкретно делала на переобучении, размытыми.

Вместо того, чтобы беспокоиться, я попытался сосредоточиться на положительном, например на том, что мы можем говорить обо всём, и, несмотря на её неразговорчивость о переобучении, она казалась вполне здоровой. Тётя Татьяна иногда помогала мне, а иногда была адвокатом дьявола, что не облегчало ситуацию.

Кто знает, что они сейчас с ней делают? спросила она в моём сознании. Может она страдает сейчас, кричит тебе, чтобы ты помог ей, а ты здесь.

Сидни в порядке, твёрдо возразил я. Очевидно она не в лучших условиях, но она сильная.

Тётя Татьяна была неумолима. Она хочет, чтобы ты так думал, и тайно надеется, что ты придёшь к ней.

Гнев разгорелся во мне… И чувство вины. Я пытаюсь! Я был бы там сейчас, если бы мог. Не заставляй меня чувствовать себя ещё хуже, чем это делаю я.

-Адриан?

Это был Маркус, говорящий вслух. Он посмотрел на меня через стол в закусочной, вытягивая меня из мнимой беседы.

- Где ты? - спросил он. - Я произнес твое имя три раза.

- Извини, просто устал, - солгал я.

Он кивнул, принимая мои слова.

- Ты готов ехать дальше?

Мы забежали на ужин после разговора с Карли, и были готовы продолжить путешествие в Бойсе. Это был более длинный путь, чем мы могли преодолеть сегодня, поэтому мы остановились на ночёвку на окраине Лас-Вегаса, в простом мотеле вдали от оживлённого шоссе, обычно я часто его посещал, когда был этом районе.

Хоть я почти и не волновался, сейчас моя забота заключалась в том, чтобы хорошо отдохнуть и найти достойное место для сна, где я мог бы связаться с Сидни. Следующим утром, после того как эти цели были выполнены, Маркус и я снова отправились в путь, подальше от картофельного штата.

- Штат самоцветов, - исправил меня Маркус, когда услышал как я называю его в дороге.

- Что?

- Айдахо - штат самоцветов, а не картофеля.

- Ты уверен? - спросил я, Не скрывая свой скепсис. - Я слышал о картофеле из Айдахо всё время. И никто никогда не говорил, что-то вроде: “Вау, в моём обручальном кольце редкий алмаз из Айдахо”.

Улыбка играла на его губах пока он смотрел на дорогу.

- Вполне уверен, - сказал он.

Я не был полным мазохистом, чтобы спорить с бывшим алхимиком по мелочам, но когда мы пересекли границу Айдахо и начали видеть номерные знаки, прославляющие знаменитый картофель, я был вполне уверен в своей правоте по этой теме.

Разговор о самоцветах напомнил мне о том, что запонки тёти Татьяны до сих пор в кармане моих джинс. Изначально я положил их туда, чтобы не потерять их в самолёте, но теперь я хранил их из-за другого рода опасности, заботясь об удаче, которую легко потерять, если быть беспечным. Я тут же достал одну из них и любовался тем, как солнечный свет переливался в рубинах и бриллиантах.

Глупо или нет, обладание ими делало меня счастливым, будто сама тётя Татьяна помогаламне… Реальная тётя Татьяна. Не моя иллюзия-мучитель.

Маркус и я добрались до Бойса к ужину, прибыв по адресу, который дала нам Карли. Это был комплекс скромных апартаментов. Кит жил на первом этаже и имел небольшую веранду, которой мы воспользовались, когда нам никто не открыл дверь.

Темнота и отсутствие движения внутри дали повод предположить, что он не просто скрывается от нас. Это хороший летний вечер, приятный как для мороя так и для человека, но я волновался о том, как долго мы пробудем здесь.

- Почему мы думаем, что он не работает в ночную смену? - спросил я Маркуса.

Маркус положил ноги на перила крыльца.

- Потому что он алхимик, который попал в беду за нарушение правил и пресечение черты. Если бы он был алхимиком, который стал настолько очарован вампирами, что подвергся опасности, общаясь со стригоями, они дали бы ему ночную смену, чтобы не спускать с него глаз. Но для обычного неподчинения? Он, наверное, на расписании “с-восьми-до-пяти”, просто чтобы напомнить ему, на что похожа жизнь обычного человека, и чтобы приберечь ночные смены для реального риска.

Маркус оказался прав, когда спустя десять минут Киа Сорренто притормозил на стоянке и Кит направился к квартире. Заметив нас - в частности меня - он застыл на месте и заметно побледнел.

- Нет. Нет, - проговорил он. - Вы не можете быть здесь. О, мой Бог. А что если уже слишком поздно? Что если кто-нибудь заметил вас? - он лихорадочно огляделся вокруг, как будто ожидая алхимика, который схватит его.

- Успокойся, Кит,- сказал я, поднимаясь на ноги. - Мы просто хотим поговорить.

Он неистово затряс головой.

- Я не могу. Я не могу разговаривать с представителями вашего рода, если только это не относится к заданию. И, на самом деле, мне не дают задания, связанные с вами до тех пор, пока я..

- Речь идет о Карли Сейдж, - прервал я.

В ответ он пробормотал что-то неясное. Он посмотрел на нас в течении нескольких долгих секунд, процесс мышления отобразился на его лице.

- Ладно, - ответил он наконец. - Вы можете войти внутрь.

Нервничая, Кит прошел вперед и открыл дверь, продолжая тревожно разглядывать нас обоих и оставшиеся места для стоянки. Как только мы вошли, он задвинул все шторы, а затем отошел от нас как можно дальше, скрестив руки на груди в оборонительной позе.

- Что происходит? - спросил он.- Кто этот парень? Карли в порядке?

- Это мой друг Джон,- сказал я, понимая, что не должен произносить имя одного из самых легендарных и разыскиваемых преступников у алхимиков. Он наложил своего рода макияж, чтобы скрыть свою татуировку цвета индиго.- У Карли всё нормально. Мы видели её вчера.

Поведение Кита немного смягчилось.

- Вы… вы видели её? С ней всё хорошо?

- Даже очень хорошо.- ответил Маркус. - Это она дала нам твой адрес. Она хотела чтобы мы пришли и поговорили с тобой.

- Она? - Глаза Кита расширились от удивления, это было отчасти жутко, так как один из его глаз был сделан из стекла.

- Сидни пропала, - сказал я ему.- Карли хочет, чтобы ты помог нам найти её.

Кит выглядел удивленным, услышав это, затем выражение его лица стало осторожным.

- Пропала где?

- Она на переобучении, - прямо сказал я.

- Нет, - простонал он. - Нет. Я знал, что не должен был вас впускать. Я не могу иметь ничего общего с этим. Я не могу иметь ничего общего с ней, если она не здесь, - он закрыл глаза и спустился на землю. - Ох, Господи. Они узнают, что вы были здесь и отправят меня обратно.

- Никто не узнает, - сказал я, надеясь, что это правда. До этого момента, я никогда бы не подумал, что буду испытывать жалость к Киту. - Нам просто нужно узнать где Сидни. Она в том же месте, где был ты. Где это находится?

Он открыл глаза и разразился каким-то удушливым смехом.

- Вы думаете, нам сказали? Она даже не разрешали нам увидеть солнце! Мы были счастливы видеть свет любого рода.

Я нахмурился.

- Что ты имеешь ввиду?

Кит побледнел.

- Это то, что происходит, когда ты изолирован.

- Сидни не изолирована, - сказал я, не совсем понимая. - Она вместе с другими людьми.

- Это своего рода пытка, - сказал он горько. - Ты достаточно быстро учишься, что делать, чтобы упростить себе жизнь.

Я ужасно хотел узнать больше деталей, но Маркус направил нас в нужное русло.

- Ладно, я понимаю, что они не собирались говорить вам, где вы находились, но ты вышел оттуда, в конце концов. Ты должен был выйти за пределы этого места, чтобы добраться сюда.

- Да. С завязанными глазами, - ответил Кит. - Я не мог видеть ничего, пока я не оказался далеко оттуда. И не просите меня определить расстояние, потому что я понятия не имею.Я был в разных машинах и самолетах… Я потерял счет времени спустя некоторое время. И, честно говоря, возвращение туда - последнее, о чем я хотел думать, так что я совсем не обращал на это внимания.

- Но ты не был без сознания, - напомнил ему Маркус. - Ты не мог видеть, но ты мог чувствовать. Может быть, ты помнишь что-нибудь еще? Звуки? Запахи?

Кит покачал головой, но потом я увидел вспышку,а после и искру воспоминания в его глазах. Он держал рот на замке, прежняя настороженность вернулась.

- Я не знаю, простит ли Карли тебя, если ты поможешь нам, - спокойно сказал я. - Но я точно знаю, что она не сделает этого, если ты скроешь информацию, которая могла бы помочь ее сестре.

Кит выглядел так, как если бы я ударил его.

- Я перепробовал все, - прошептал он. - Я просил. Я умолял. Я даже встал на колени.

Я понял, что он говорил о Карли, а не о перевоспитании.

- Почему? - спросил я, даже для себя.

- Почему тебя беспокоило ее прощение сейчас? Где была твоя совесть все эти годы? Или в любой год после этого?

- Переобучение сделало это, - сказал он, глядя на свои ноги. - Я ни разу в жизни не чувствовал себя так беспомощно, так безнадежно, как там. Быть полностью под чьим-то контролем, не имея никого, чтобы обратиться за помощью, для того чтобы заставить чувствовать всю боль своих грехов… Я понял, что это было тем, что я сделал с Карли. Это то, что мучит меня каждый день.

Опять же, я сочувствовал ему, хоть и не одобрял то, что он ей сделал.

Даже мне отказывали девушки, и когда это происходило, я усмирял свое эго и двигался дальше. Я бы никогда не согласился сделать то, что он сделал. Ему следовало бы знать, что это было неправильно еще до того, как алхимики бросили его в один из этих промывающих мозги лагерей.

Все это было между ним и Карли сейчас, и, хоть он и принес официальные извинения, она имеет право заставить его страдать всю оставшуюся жизнь.

Чувствуя, что он явно не собирается помочь мне, я сказал уже более мягко:

- Сейчас это так. Но я знаю, что она будет благодарна, если ты сможешь предложить нам что-нибудь, что в состоянии помочь Сидни. Любую деталь, которую ты помнишь о своем возвращении из переобучения.

Повисла долгая тишина, что, казалось, давило на Кита почти так же, как и наши уговоры.

- Было жарко, - сказал он. - Жарче,чем я ожидал. Даже в середине дня. Я вышел в конце ноября и подумал, что должно было бы быть достаточно холодно. Но этого не было. Это было почти, как будто я все еще оставался в Палм Спригнгс.

Я ахнул, Маркус послал мне острый взгляд прежде, чем я смог бы прийти к какому-нибудь страшному выводу.

- Она не там. Палм Спрингс нет в списке, - он повернулся к Киту. - Но если все было так, как ты говоришь, ты имеешь в виду сухую жару? Как пустыня? Не тропическую или влажную?

Кит поморщился.

- Сухую. Наверняка.

- Насколько жарко было? - надавил Маркус. - Какая была температура?

- Извини, я не захватил с собой термометр, чтобы измерить температуру! - воскликнул Кит с нарастающим недовольством

Маркус был столь же нетерпелив.

- Так догадайся. Сто градусов?

- Нет… не на столько. Но жарко для ноября - по крайней мере для меня. Я вырос в Бостоне.Больше похоже на… Я не знаю. Около восьмидесяти, я думаю.

Все мое внимание было направлено на Маркуса сейчас. Я тайно надеялся, что он вдруг скажет “Ага!” и у нас будут все ответы. Этого не произошло, но он, по крайней мере, выглядел так, как буд-то это была очень полезная информация.

- Есть что-то еще, что ты запомнил? - спросил он.

- Это все, - сказал Кит угрюмо. - А теперь уходите, пожалуйста! Я пытался забыть это место. И не хочу снова туда вернуться из-за того, что попытался помочь кому-то найти его.

Я встретил взгляд Маркуса и он кивнул.

- Надеюсь, этого будет достаточно, - сказал он.

Мы поблагодарили Кита и направили к двери. Учитывая его настойчивость на нашем уходе, я был удивлено, когда он вдруг оказался тем, кто вдруг сказал:

- Подождите. Есть еще одна вещь.

- Да? - спросил я, надеясь, что у него был еще один полезный факт о перевоспитании, которым он мог поделиться.

- Если вы снова увидите Карли… скажите ей, что мне действительно жаль.

- Ты все еще хочешь, чтобы она сдала тебя полиции? - спросил я. - Взгляд Кита стал далеким снова.

- Может быть это будет лучше. Безусловно лучше, чем вернуться туда. Может быть даже лучше, чем все это, - он жестом указал вокруг себя. - Технически, я свободен, но они всегда наблюдают, всегда ждут, что что-то пойдет не так. Это не соответствует моему представлению о жизни.

Когда мы с Маркусом сели в машину, я не мог не заметить:

- Два месяца. Он был там в течении только двух месяцев. И посмотри на него.

- Это то, что это место делает с тобой, - сказал Маркус мрачно.

- Да, но Сидни пробыла там больше чем в дважды дольше этого.

Эти слова повисли между нами на некоторое время, и у меня создалось впечатление, что Маркус пытается не ранить мои чувства.

- Она окажется побежденной? - спросил он.

- Нет.

- Она гораздо сильнее Кита.

Мое сердце упало.

- Это также причина, по которой она все еще находится там, - когда он не ответил, я попытался найти более оптимистичную тему для разговора. - Было что-то, что ты мог бы использовать? Сухая жара этого места о чем-нибудь тебе говорит?

- Я думаю, да. Можно попробовать, - он открыл дверь со стороны водителя. - Ты поведешь, тем самым мы сэкономим несколько часов. Мне нужно сделать несколько звонков.

Мы поменялись местами, но я не мог не спросить:

- Ты уверен, что это хорошая идея? Может быть нам стоило бы оставаться на месте, пока не будем уверены где она. Мы можем направляться не в ту сторону.

- Нет, если то, что сказал Кит правда. Она не может быть в Палм-Спрингс, но она определенно к югу от нас.

Он вытащил телефон, пока я вез нас к I-84.

- Я изучал этот список возможных центров переобучения так много раз, что практически запомнил его. Есть не так много мест в США, где может быть 80 градусов в ноябре.

- Их масса, - утверждал я, чувствуя себя так, словно мы снова возвращаемся к обсуждению картофельного штата. – Гавайи, Калифорния, Флорида, Техас. Мы были только в Лас-Вегасе и там настоящая печь.

Он покачал головой.

- В большинстве из них не такой сухой климат. Там высокие температуры летом и дождь зимой. А вот в местах, находящихся на возвышенности (таких как Лас-Вегас), климат как в пустыне, и там достаточно жарко в ноябре. Все, что я могу сказать, исходя из этого списка, информации Кита и нашей уверенности, что она находится в этом часовом поясе… ну, я думаю, есть только два наиболее вероятных претендента. Один находится в Долине Смерти. Другой - в окрестностях Тусон.

Я чуть не съехал с дороги от удивления.

- Калифорния и Аризона? Те два штата, которые мы проехали за последние 24 часа?

- Это большие штаты, - неловко произнес он. – Но да, это они.

Я не мог поверить в это. Каждое из этих мест находилось меньше, чем в одном дне езды от Палм-Спрингс. Невозможно, чтобы она была заперта там, и все то время, что я отчаянно нуждался в ней, нас разделяли всего лишь несколько часов. Маркус начал набирать номер на своем телефоне, но затем увидел, насколько я поражен.

- Эй, все в порядке, - сказал он. – Ты не мог знать этого.

Это правда? потребовала тетя Татьяна в моей голове. Она была так близко! Все это время. Ты мог практически протянуть руку и коснуться ее.

Я не нуждался в ее осуждении. Я сам осуждал себя. Боль, тяжелое чувство вины и отчаяние поселились во мне. Так близко! Сидни была так близко, а я не смог спасти ее… я вообще ничего не могу…

- Я должен был знать, - прошептал я. – Так или иначе я должен был почувствовать это здесь. – Я похлопал мою грудь. – Я должен был знать, что она была рядом.

Маркус вздохнул.

- Во-первых, положи обе руки обратно на руль. Во-вторых, я могу сделать скидку на то, что ты разносторонний вампир с феноменальными магическим способностями, но даже у тебя нет шестого чувства.

Его слова не пробили брешь в том облаке отчаяния, которое накрыло меня.

- Я говорю не о магии. Я говорю о ней и обо мне. То, что алхимики держали ее так близко, это извращенная дополнительная пытка, которую я должен был почувствовать. Ты не можешь этого понять.

Маркус, как и Джекки Тервиллигер, был одним из тех людей, которые никогда открыто не говорили о том, что происходило между Сидни и мной, но в значительной степени понимали это.

- Это не было извращенной дополнительной пыткой, - настаивал он. – Это печальное, ироничное совпадение. У алхимиков один центр переобучения в этой стране, и он находится в нескольких часах езды от того места, где ее схватили. То, что сказал Кит и другие, если, конечно, они правы, сэкономит нам время. Мы значительно облегчим себе работу, даже если просто сузим поиски. А сейчас, ты можешь сосредоточиться на дороге или мне взять это на себя?

- Делай то, что собирался делать, - сказал я ему холодно.

Я молчал, пока он звонил своим тайным агентам, прося их бросить все остальное и работать над тем, чтобы определить, является ли объект в Тусоне или Долине Смерти. Он также начал прощупывать все возможное о самом объекте, чтобы помочь нам с нашим спасением, и он даже сделал несколько неожиданных запросов на оружие с транквилизаторами и “другие смежные поставки”.

Все это время, темная всепоглощающая депрессия съедала меня, как и осуждение тети Татьяны. Когда Маркус, наконец, закончил свой последний звонок, он объяснил мне, что большую часть местных территорий никогда не посещали до тех пор, пока он не натолкнулся на это место.

- Теперь, когда у нас есть конкретное место, мы можем откопать старые записи. Даже алхимики не могут скрыть это место. Им придется замаскировать его, конечно, но должен остаться хоть какой-то след, если мы знаем, что искать. У меня есть несколько человек внутри тоже, которые смогут помочь, как только мы получим лучшие параметры для поиска.

Я кивнул, соглашаясь, и мне наконец удалось избавиться от отчаяния, заменив его кое-чем еще - гневом. Не только гневом. Яростью. Яростью на тех, кто сделал это с Сидни.

Разведка была коньком Маркуса. Моим будет взорванная дверь и освобождение Сидни из адской бездны. Вот как я хотел бы сделать это.

Да, прошептала тетя Татьяна. Мы заставим их заплатить за то, что они сделали.

- Сколько времени пройдет, пока они узнают, какое это место? - спросил я – Прежде ты говорил, что это может занять неделю или две.

- Это было, когда мы гадали вслепую. Знание, что это одно из этих мест, безусловно, очень помогает. Если это Долина Смерти, мы могли бы найти довольно быстро. Там немного мест. Тусон может занять немного больше времени, так как там большая площадь города - больше отдаленных пустынных мест, чтобы скрыть вещи. У меня есть люди, работающие в обоих местах. Может быть, нам повезет.

Мы остановились на ночь в северной Неваде, зарезервировали номер в отеле, прикрепленном к одному из многочисленных казино, так распространенных в этом штате. Вряд ли это было роскошное место, но оно оказалось достаточно неплохим, особенно за то, что оно не носило названия города.

У нас был кабель и интернет, а также мини-бар, по набегам на который я очень тосковал. Я чувствовал себя таким же измученным как при дворе, но моя решимость сохранить контроль над моим разумом и сберечь все мои силы для Сидни была непоколебима.

После того, как мы заселились, я написал Джилл, и в скором времени, мы настроили видеовызов с ребятами из Палм-Спрингс на ноутбуке Маркуса.

- Вы нашли Сидни? - сразу же спросил Эдди.

Джилл знала все в деталях благодаря связи, но еще не было возможности проинформировать друих.

- Мы почти узнали ее местоположение, - сказал Маркус. - И это не будет далеко от вас, ребята. Долина Смерти или Тусон. Мы ждем подтверждения.

Наши друзья разделили моё удивление по поводу того, что Сидни была так близко все это время.

- Дайте нам знать, как только вы узнаете где, и мы будем там, - воскликнула Ангелина.

На мгновение я не захотел ничего сильнее, чем их присутствия за моей спиной. Но вскоре реальность ударила меня - как и знание того, что Сидни никогда не простит мне провала её спасательной миссии. Экран ноутбука показал, как Джилл скривилась - она почувствовала мои мысли.

- Нет, - сказал я. - У вас, ребята, всё ещё экзаменационная неделя. И Джилл не станет учувствовать в любых сумасшедших выходках. Её жизнь всё ещё в опасности.

- Осталось всего лишь два дня экзаменов, - возразила она. - И я практически вне опасности. Разве ты не слышал, когда вы были при дворе? Лисса ждет голосов в течение месяца, чтобы переписать закон о том, что монарх нуждается в живом члене семьи. Как только это изменится, и я перестану иметь значение, она собирается вернуть меня. В Амбервуде я остаюсь лишь по летней программе до вынесения окончательного решения.

Я не слышал об этом, скорее всего, потому, что все мое время при дворе провел в пьяном угаре.

- Ты всегда важна, Джейлбет. И ты четко знаешь, что закон еще не был принят. Ты по прежнему остаешься ключом к трону и не должна уезжать из убежища, которое мы устроили с таким трудом. И не проси дампиров пойти, - добавил я, вспомнив, как она использовала этот аргумент при нашей последней встрече. - Ты нуждаешься в их защите.

- Я не дампир, - сказал Трей. - И я не подчиняюсь приказам. Скажи мне куда идти, и я буду там!

Я колебался, но затем медленно кивнул. Он был прав. Он не имеет тех же обязанностей, что и другие,

и он был хорош в бою. Ангелина ударила его по руке, и это выглядело болезненно, но, вероятно,

только расположило ее к нему больше.

- Нечестно! - сказала она. - Я хочу помочь!

-Мы всё сделаем,- сказал Нейл.

-Вы можете взять одного дампира,- спокойно сказала Джилл.-Я буду в порядке, тем более если я все время буду в кампусе. Возьмите Эдди.

Он повернулся к ней с удивлением.

- Ты не…. хочешь, чтобы я охранял тебя?

Она одарила его царственной улыбкой, которая была практически зеркальным отражением той, что я видел у Лиссы.

- Конечно, хочу. Нет никого, кому бы я доверяла больше, чем тебе. Но ты должен сделать это. И ты знаешь, что он является одним из лучших, Адриан.

Я сомневаюсь, что любой из них, не только Эдди, осознали масштабы того, что предлагала Джилл. Я не мог

читать ее мысли, но я знал ее достаточно хорошо, чтобы понять, она очень хотела быть частью любой

миссии по освобождению Сидни.

Я также знал, что она поняла, что никто не собирался позволить этому случиться. Вместо того, чтобы бороться с ним, она направила свою энергию на то, чтобы я принял Эдди … не только потому, что он был лучшим, но потому, что ее слова были абсолютно верными: он должен был сделать это. Я наблюдал за ним с захвата Сидни и видел, как это съедало его, не так как меня. Мои чувства от ее потери были все об одиночестве и чувстве беспомощности найти ее.

Его одолевало чувство вины: он по-прежнему считал в первую очередь себя ответственным за то, что ее увезли. Она обманула его, жертвуя собой, чтобы спасти его, и он не мог смириться с этим. Джилл, была всегда мудрее чем кто-либо и отправляла его, понимания то, что спасение Сидни может быть единственным, что позволит Эдди почувствовать, что долг погашен.

Джилл поняла это, потому что она была наблюдательной и умной.

К тому же, она любила его.

Эдди не понимал этого, хотя в основном чувствовал противоречие.

- Я нарушаю мой приказ … мое обещание защищать тебя.

- Я освобождаю тебя от них, - сказала она. - И у меня есть такое право, и потому что эти обещания были даны

мне и потому что я являюсь частью правящей семьи. Как коронованная принцесса, я прошу тебя пойти и спасти

Сидни. А потом вернуться ко мне.

Я никогда не слышал, чтобы Джилл пользовалась своим королевским статусом, не говоря уже о ее титуле коронованной принцессы. В этом был весь смысл семейного права.

Если бы что-то случилось с монархом и возникла б чрезвычайная ситуация, с которой совет мороев не смог бы справиться, то один из членов семьи монарха мог бы временно занять место правителя, до избрания нового монарха. Этот закон не был активирован после смерти тёти Татьяны.

Совет сумел урегулировать всё, но, чтобы правительство было стабильным, старые законы до сих пор требуют наличие хотя бы одного живого члена семьи.

Эдди смотрел на нее в восхищении, когда она говорила, не полностью осознавая, что она говорит с ним как человек, который любит его, а не как правящая принцесса. Но это сработало.

– Я спасу ее, - сказал он. – Я верну ее обратно, а потом вернусь, чтобы защищать тебя, клянусь.

Маркус, не в полной мере следивший за этой драмой, кивнул.

– Я согласен с этим. Я бы не отказался, если бы один или два дампира сражались на моей стороне.

Слова «..или двух» наполнили Ангелину и Нейла надеждой, но я быстро разрушил их мечты.

– Вы, ребята, остаетесь с Джилл. Не теряйте бдительности и не придумывайте никаких сумасшедших идей, в которых вы берете ее с собой, чтобы помочь нам. Тот факт, что этот закон могут принять, означает, что ее враги удвоят свои усилия, чтобы добраться до нее, пока она все еще имеет значение.

Это отрезвило их всех, и Нейл и Ангелина кивнули, мрачно согласившись Зазвонил телефон Маркуса, и

он отошел в сторону, чтобы ответить на него. В то время как он совещался с одним из своих контактов, Трей сказал:

- О, слушай. Я хотел тебе сказать. Какая-то девушка вчера искала тебя и Сидни.

- Нас обоих? - удивлённо спросил я. Было не так много людей, которые воспринимали нас как пару.

- Она в основном интересовалась Сидни, но обратила внимание и на тебя. Она была человеком, - он

добавил, угадав мой следующий вопрос. - Блондинка. Очки. Никогда ее не видел.

Не было никого, на кого я мог бы подумать. Единственным человеком, кто мог заинтересоваться мной и Сидни, была Ровена, и у нее были бирюзовые волосы ( насколько я помню), не говоря уже о мобильнике, если она захотела бы связаться.

- Она больше ничего не сказала? - я спросил.- Почему мы были нужны ей? Кто она такая?

- Нет. Она просто сказала, что была старым другом, который хотел бы наверстать упущенное. Когда я сказал ей, что я не знаю где вы были, она выглядела так разочаровано, что я предложил ей передать что-нибудь, если я услышу что-нибудь от вас.Она сказала нет, воспользовавшись ванной, и ушла, не сказав ни слова.

- Не было тату в виде лилии? - резко спросил я .

Трей усмехнулся.

- Ты думаешь, я не смотрел? Я бы заметил, это наверняка. Если она была , то она была замаскирована.

У меня не было ответов о тайном посетител , и возвращение Маркуса вскоре направило мои мысли в другое русло.

Волнение практически излучалось от него.

- Помните, когда я сказал, что нам могло бы повезти? - спросил он. - Нам повезло. Долина Смерти. Я получил подтверждение. Я имею в виду, теперешнее местонахождение в этой области по-прежнему проверяется, но, похоже, мы знаем, куда мы направимся завтра .

- Трей и я будем ждать вас там, - быстро сказал Эдди.

- Ты можешь сдать свои экзамены, - сказал ему Маркус. - Чтобы все спланировать и получить все наши наводки, потребуется несколько дней. Как я уже сказал, мы должны найти место, не говоря уже о том, чтобы выяснить, как попасть в него.

Долина Смерти. Менее чем в пяти часах езды от Палм-Спрингс. Я знал, что Маркус был прав – я никак не мог знать, что Сидни находится там – но мне было все еще сложно принять это. Так близко, думал я. Так близко все это время.

Не нужно иметь много ума, чтобы понять, хотя это была очень важная информация и огромный шаг вперед для нас, мы все еще оставались бессильны в плане действий. Лучшее, что мы могли предпринять, так это закончить переговоры с Эдди и Треем до комендантского часа в Амбервуде, когда парней и девушек разделят на ночь. Когда мы наконец отключились, Маркус сделал еще пару звонков, а затем подавил зевок.

- Я должен немного отдохнуть, - сказал он, направляясь к одной из двуспальных кроватей в номере. – Можешь не выключать телевизор, если хочешь. Он не помешает мне заснуть. Я научился использовать любые возможности для крепкого сна, если таковые появляются.

Я не сомневался в этом после стольких лет, проведенных им в бегах, но все же убрал громкость и просто смотрел на изображения, растянувшись на кровати и пытаясь связаться с Сидни. Было уже то время, когда она обычно засыпала, но я так и не нашел ее, возможно она была занята одной из тех секретных миссий, что намеревалась выполнить сегодня ночью.

Смотреть ТВ без звука было довольно скучно, и я дважды чуть было не задремал, прежде чем нашел канал с субтитрами, которые я мог прочитать. Я смотрел его большую часть ночи, борясь со сном и продолжая периодически проверять Сидни.

Последним, что я запомнил, было ток-шоу в районе четырех часов утра…

… потом я проснулся от потока солнечного света, заполнившего комнату, когда Маркус выходил из ванной.

- Доброе утро, - сказал он. – Готов продолжить путь?

- Я… - я непонимающе оглядывался, пытаясь собрать воедино то, что произошло. – Я заснул.

Он поднял бровь.

- До того, как смог поговорить с Сидни?

- Да, но я имею в виду, что это не из-за недостатка попыток. Я десятки раз пытался связаться с ней. Это не сработало.

- Может быть, она легла спать поздно? – сказал он.

- После четырех? – Даже несмотря на ее тайные дела предыдущей ночью я все-таки связался с ней до часу. – Я боюсь, она так и не легла спать.

- Это проблема?

- Вообще-то нет, - сказал я. – По крайней мере, если она выбрала это, чтобы заняться своими тайными делами. Проблемой было бы, если б она спала… и была закрыта от меня снова.

Глава 15

Сидни

Время не позволяло мне заколдовать все шприцы сразу, так как я могла делать это лишь в редкие моменты уединения. Сначала мне удалось сделать пять, и я передала их Эмме и тем, кому по словам Эммы мы могли доверять.

Я чувствовала смелость, после того, как Адриан сообщил, что Карли дала им адрес Кита, и не могла дождаться, чтобы поговорить с ним сегодня ночью о дальнейших продвижениях. Зная, что они с Маркусом продолжали двигаться к своей цели, я вернулась к решению проблемы “чрезвычайной ситуации” как можно скорее.

Также меня волновало, будет ли работать моя ID-карта. Насколько я поняла, парень сразу же доложил, что потерял ее, и алхимики дезактивируют карту, а значит, устроить неполадки в системе будет трудно, раз я даже не могу воспользоваться лифтом. Нужно было действовать быстро.

Эмма была поражена, услышав, что я была в диспетчерской, нос могла предложить немного помощи без больших проблем.

- Системы управления газом не было там? - спросила она

- Управление находится там, - сказала я. - В том числе и контроль над концентрацией, чтобы, если понадобится, можно было заставить нас впасть в кому в любое время и в любом месте. Но мне нужен доступ к основной части системы - как например к месту, откуда газ поступает в первую очередь. Как он попадает в трубы вентиляционной системы.

Она покачала головой, выглядя огорченной, потому что не могла помочь.

- Я понятия не имею. И не знаю никого, кто мог бы помочь.

Но я могла бы, так что обсудила это с Дунканом в классе чуть позже. Если Эмма была в недоумении от моего запроса, то Дункан был в шоке.

- Нет, Сидни, остановись. Ты сошла с ума. То, что ты отключила газ в вашей комнате - уже достаточно плохо. Но весь этаж? Это безумие.

Мы все еще продолжали работать над глиняными посудинами, и нашей задачей было изготовить набор идентичных мисок, что вполне соответствовало идеологии алхимиков.

- Безумие заключается в том, что, нажав лишь одну кнопку, они могут вырубить нас всего лишь за пару секунд.

- И? - спросил он. - Они сделают это только в случае массового восстания. Никто не настолько глуп.

Когда я ничего не ответила, его глаза расширились.

- Сидни!

-Ты что хочешь остаться здесь навсегда? - требовательно спросила я.

Он покачал головой.

- Просто играй в эту игру, и ты сможешь выбраться. Это намного легче, чем строить безумные планы.

- Подобно тому как делаешь это ты? - моя реплика заставила его вздрогнуть, но мне стало только хуже.

-Если бы я мог,- пробормотал он.

- Я в это не верю, - сказала я. - Ты здесь уже так долго, что должен был бы знать игру лучше, чем кто-либо. Ты должен был бы уметь говорить то, что нужно, чтобы получить билет на свободу, но, признай, ты делаешь все, чтобы остаться здесь! Ты боишься действовать.

Впервые я увидела искру гнева в его глазах.

- Как действовать? Чего именно ты от меня ожидаешь, Сидни? Что там есть для меня? Там мы не в безопасности. Они отслеживают перевоспитанных алхимиков всю оставшуюся жизнь. Чтобы вновь не попасть сюда, мне пришлось бы либо наплевать на все мои взгляды о мороях, либо постоянно оглядываться назад, чтобы скрыть свои истинные чувства. Нет ничего хорошего для нас. Мы в заднице. Мы родились в системе, с которой мы не согласны, и мы попались. Здесь или там - не имеет значения. Там ничего не осталось для нас.

- А как насчет Шанталь? - тихо спросила я.- Разве она не там?

Его руки, которые так ловко работали с глиной, дрогнули и опустились.

– Я не знаю, где она. Может быть, ее отправили в центр переобучения в другой стране. Может, она покончила с собой, чтобы не жить во лжи. Может, ее ожидали наказания похуже. Ты думаешь, что одиночное заключение и однообразные художественные проекты это единственное оружие, что у них есть? Есть вещи похуже, которые они могут сделать с нами. Хуже, чем чистка и общественные насмешки. Быть смелым – великолепно звучит в теории, но у этого есть своя цена.

- Шанталь была смелой, не так ли? И вот почему ты боишься, - горе на его лице было так сильно, что мне захотелось обнять его…и в то же время встряхнуть за его трусость. – Ты так боишься действовать! И закончить как она!

Сглотнув, он вернулся к работе над своей миской.

- Ты не понимаешь.

- Тогда помоги мне.

Он молчал.

- Прекрасно, - я резко оборвала разговор. - Я узнаю про систему управления газом сама и не побеспокою тебя больше. Я

полагаю, что ты можешь идти вперед и выбросить это.

Я присела на колени, как будто я искала что-то и быстро переложила полный шприц из моего

носка в его, аккуратно прикрывая его штаниной, прежде чем кто-либо увидел.

- Что это? - прошептал он.

- Последний из моего текущего запаса шприцов с обезвреживающими чернилами. Я сохранила его для тебя, но ты, вероятно, будешь более счастливым, не используя его. Фактически, возможно ты должен просто пойти, попросить у них более сильное тату, чтобы больше никогда не думать самому за себя.

Звонок оповестил конец занятия, и я повернулась, чтобы пойти, оставляя его пораженным. Тем вечером, в то время как я

готовилась ко сну в ванной, я смогла заколдовать еще несколько шприцов, которые я пронесла контрабандой

в мою комнату.

Я опять проделала трюк с жевательной резинкой, приклеив ее к двери, чтобы отключить блокировку после отбоя. Я не могла точно знать, где находятся основные элементы управления газом, но на основе исследований, я могла сделать некоторые вполне обоснованные предположения.

Эмма заметила, как я положила жевательную резинку в дверь, и сказала, едва слышно:

- Ты серьезно?

Я быстро ей кивнула и устроилась на своей кровати с книгой для проведения предписанного времени для чтения. Когда свет погас, я снова достаточно долго ждала алхимиков, стоящих на страже, чтобы уложиться в их пересменку, прежде чем я перешла к действию.

Я положила подушку под одеяло, пробормотала заклинание невидимости, а затем запрятала украденную мной ID-карту под рубашку, прежде чем выскользнуть через незапертую дверь. В коридоре я столкнулась с ситуацией, подобной вчерашней: мало активности и та же самая охрана, размещенная в том же коридоре.

Я прокралась к лифту и лестнице, приложив мю ID-карту к двери возле лестницы. Индикатор безопасности

загорелся зеленым, и я вздохнула, успокоившись, что у меня все еще был доступ.

Хотя дверь лестничной клетки не была абсолютно беззвучной, я смогла тихо открыть ее и пройти через нее намного более спокойно чем тогда, когда я использовала лифт с его контрольным звонком. Я просто должна была быть осторожной при ее открывании на минимальное расстояние, нужное для меня, чтобы пройти через нее. На лестничной клетке, я заметила кое-что, что я также заметила в лифте.

Не было никакой возможности подняться наверх. Единственный путь был вниз.

Как мы выберемся отсюда? Я задавалась этим вопросом в сотый раз. Это был вопрос, который я обдумывала, как только попала сюда. Нас как-то доставили сюда, и очевидно, алхимики, которые здесь работали, входили и выходили.

Дункан объяснял мне, что они имели свои собственные квартиры в другом месте и жили там в течении многомесячных смен, пока сменщики не заменяли их. Как это происходило? Это была загадка на будущее, однако на данный момент я сосредоточилась на главном в операции, а именно на прочесывании этажа.

Я проверила каждую дверь на столько, на сколько это было возможным, и не нашла ничего, что могло бы напоминать механизационное помещение, на которое я надеялась. Исходя из времени, я вернулась к лестничной клетке и попыталась укрепить заклинание невидимости, которое подарило бы мне дополнительные полчаса. Я бы не смогла продлить его на всю ночь из-за того, что оно требовало много энергии, но эти полчаса позволили бы мне по крайней мере проверить этаж, находящийся ниже.

Я не была на этом этаже почти три недели, и прежде чем выйти в коридор, я на мгновение остановилась. Это был этаж, где они держали меня в темноте в течение трех месяцев, я пошла в направлении своей камеры. Я не задумывалась о времени, проведенном там, начиная с присоединения к другим, но теперь, когда я стояла и смотрела на идентичные двери, все воспоминания возвратились ко мне.

Я вздрогнула, вспомнив, как я замерзала, насколько сводило мои мышцы, когда я лежала на том грубом полу. Воспоминание о той темноте было пугающим, и я была отчасти поражена разницей между струйкой света, которая исходила от щели в двери в моей нынешней камере.

Потребовалось собрать всю силу воли, чтобы избавиться от этих старых воспоминаний и пойти по коридору, вспомнив о своей цели.

Я не заметила, когда меня выпустили, что каждая дверь была обозначена буквой R и числом. Что бы могла означать эта буква? В общей сложности их было двадцать, но у меня не было никаких признаков того, что они все были заняты. Я не посмела сканировать моею ID-карту, чтобы попытаться открыть одну из этих камер.

Подступившая тошнота подсказывала мне , что только кто-то с высоким доступом мог открыть двери, и кроме того, если бы я открыла их, то любая полоска света немедленно обнаружилась бы на экране наблюдения. Так, я просто прошла мимо них всех, хоть я и ощущала себя виноватой за то, что другие могли бы быть только несколькими шагах от меня, страдая, как я прежде.

После того, как я оставила позади эти комнаты, я остановилась перед дверью, на которой была надпись КОНТРОЛЬ НАД РАЗУМОМ . Многие административные и операционные комнаты были со стеклянными дверьми, но эта не показывала того, что за ней находиться.

Я колебалась, должна ли я попытаться отсканировать мою карточку и проскользнуть внутрь, когда двери внезапно распахнулись, и два алхимика вышли оттуда. Я быстро перешла из их поля зрения, и, к счастью, они направились в противоположную от меня сторону в быстром темпе.

Тяжелые двери захлопнулись слишком быстро, чтобы войти, но мне удалось хорошо рассмотреть, что внутри, прежде чем они закрылись с лязгом.

Несколько алхимиков сидели в маленьких кабинках спиной ко мне, перед темными мониторами и в наушниках. Большие микрофоны были подключены к столам вместе с панелью управления, надписи с которой я не смогла прочитать.

Я догадалась, что здесь наблюдали за одиночными заключенными. У каждого заключенного обязательно есть наблюдатель с микрофоном, позволяющим изменить голос, и панелью, позволяющей контролировать газ и свет.

Я подозревала, что они сменяют друг друга, и вот оно, доказательство. У меня не было времени, чтобы всё проанализировать, особенно ту часть комнаты, которая не попала в поле моего зрения, но я увидела по крайней мере пятерых надсмотрщиков.

Но то, что я рассмотрела,абсолютно четко, был знак выхода. Он был на противоположной стороне комнаты, позади надсмотрщиков и мониторов, но невозможно было не увидеть эти огромные светящиеся буквы. Мое сердце забилось сильнее.

Это был он - путь наружу! Несколько секунд я прикидывала, насколько легко было бы проскользнуть и выбраться из этого места. Не так уж легко, вскоре заметила я. С одной стороны не было ничего трудного, чтобы пробраться туда.

Двери издают достаточно шума при открытии и закрытии, и кто-нибудь, скорее всего, заметит, как они открываются сами по себе. И даже, если алхимик не будет следить за ней, то некоторые из них сидели не так далеко, как мне хотелось бы.

Также было очевидно, что никто не мог выйти отсюда просто так. Я не удивилась бы, если бы там сидели настоящие охранники, большее количсество считывателей карт, и, возможно, цифровые коды для того, чтобы зайти и выйти.

Алхимики уже нарушили противопожарную технику безопасности, имея такое малое количество дверей для выхода. Если они так сильно заботились о безопасности заключенных, что готовы были так рисковать, они, конечно, не дадут знать об этом выходе.

Тем не менее, трудно было уйти от этой двери, зная, что лежит за ее пределами. Скоро, сказала я себе.

Скоро. Дальнейший осмотр зала не показал ничего важного, и я возвратилась к лестничной клетке.

Когда я подошла к ней, дверь открылась, и Шеридан вышла оттуда. Я тут же прижалась к стене, опустя глаза вниз. Находясь в моем положении, я смогла увидеть, как Шеридан остановилась, как будто ища что-то, но потом она пошла дальше.

Когда она прошла мимо меня я подняла голову и увидела, как она продолжала медленно продвигаться по коридору, чуть-чуть спеша.

Наконец-то она дошла до конца, остановившись там на несколько секунд, а потом она развернулась и пошла к дверям комнаты контроля, через которые она вошла. Я поторопилась к лестничной клетке, прежде чем она вернулась, так и не выполнив последнее задание - спуститься на последний этаж.

Лифт не ездил ниже этого этажа, лестница заканчивалась также здесь. Это был единственный этаж, на котором я не была, и я не могла представить, что творилось там, внизу.

Двери не давали никакого ответа. Они выглядели так же, как и двери, за которыми проводилось время для размышлений, и я почти не удивилась бы, если бы нашла кого-то, кто был бы заключен в одиночную камеру. На этих дверях были буква Р и номера, однако я не нашла соответствующих комнат контроля, которые могли бы показать, что там было.

Что я нашла, так это три двери с надписями МЕХАНИЧЕСКАЯ 1, МЕХАНИЧЕСКАЯ 2, МЕХАНИЧЕСКАЯ 3. За ними я смогла услышать жужжание генераторов и другого оборудования. Здесь не было считывателя карт, но зато требовался старомодный механический ключ.

Копаясь в своем мозгу, я вспомнила ключевое заклинание, однажды скопированное мной для миссис Тервиллигер, то, что откроет обычный замок.

Я пробормотала слова на латинском, вызывая магию внутри себя, надеясь, что в этом замке не было ничего необычного. Сила нахлынула на меня, и секундой позже я услышала щелчок. Головокружение немного охватило меня, но я проигнорировала его и начала разведку, открывая другие двери, которые смогла.

За первой дверью обнаружилась комната с печью и другим отопительно-вентиляционным оборудованием, но ничего похожего на управление газом. Во второй комнате я наткнулась на золото.

Наряду с генератором и водопроводной системой я обнаружила бак, подписанный химической формулой, которая напоминала какое-то успокоительное для меня.

Четыре трубки отходили от нее, и на каждой был написан номер этажа. Каждая имела ручной клапан, который можно было бы регулировать. Сейчас они все находились в позиции “включить”.

Я не увидела никаких сенсорных датчиков,которые бы могли известить о взломе на этом этаже. Имея возможность, я повернула клапан этажа с заключенными в позицию “выключить”. Никаких сигналов тревоги или света. Взбодрившись, я почти решилась выключить и остальные клапаны, но потом я поняла, что я подвергну себя опасности, сделав это.

Возможно, здесь не было сенсорных датчиков, но алхимики тут же заметят отключение газа на этаже с заключенными в одиночных камерах. Там они контролируют газ вручную и смогут заметить результаты немедленно.

Отключение газа на этаже с заключенными затронет сон в тот же миг, а алхимики не будут рады это видеть. Это, возможно, не будет даже заметно для заключенных. Они не позволяли спать нам восемь часов в любом случае,вряд ли у кого-то были проблемы с засыпанием ночью.

Это было трудно сделать, отказавшись от заключенных на время обдумывания. Но нет ничего, что я могла бы сделать для них прямо сейчас. Существующее положение устраивало их, но мне нужно было, чтобы газ был выключен на моем этаже до тех пор, пока я не смогу им управлять.

Судя из размера бака, скорее всего, проходило некоторое время между его заправками. Но в конце концов кто-нибудь придет на обслуживание и откроет клапан. Обслуживание проходило по определенному расписанию, и я должна позаботиться об этом.

В той же комнате, я обнаружила еще один бак с химической формулой, я не была полностью уверен в том, что это, но готова была поспорить, что это была другая субстанция, иногда я чувствовала ее в своей камере, что заставляло меня, становится взволнованной и параноиком.

Они не использовали его так часто как успокоительное, но я повернула этот клапан в выключенное положение для моего этажа, на всякий случай. Нам не нужны были дополнительные причины относиться друг к другу с подозрением.

Что ж работа сделана, и я поспешила вернуться, игнорируя мое любопытство о третьей механической комнате и о дверях, помеченных буквой Р. Я сегодня достигла своей цели и должна была вернуться в свою комнату до того, как мое заклинания исчезнет. Кроме того я знала, что Адриан будет беспокоится, если слишком поздно присоединюсь к нему во сне.

Я пошла по лестнице обратно на этаж, где жили заключенные и выглянула из-за двери прежде, чем ее открыть. Никого не было видно. Я приоткрыла дверь настолько, чтобы не привлекать внимания камер, и выйти … … и наткнулась прямо на Шеридан.

Она намеренно скрывалась в углублении в стене, образованном дверьми лифта и оказалась вне поля зрения. Я искала людей, которые бы просто наблюдали за этажом, а не тех, кто искал бы меня.

Она увидела меня или что-то похожее на меня. Мы переглянулись и на ее лице отразилась искра узнавантя. Заклинание прекратило свое действие.

- Сидни, - воскликнула она. Это было последнее, что я услышала, прежде чем увидела что-то похожее на электрошокер в ее руке. Затем я почувствовала легкую боль, и все потемнело.

Когда я очнулась, по-прежнему было темно. По быстрому сердцебиению мне показалось, что я оказалась в своей одиночной камере. Но нет, это было не так.

Пол здесь был не из грубого камня, и я все еще была в своем халате. Вместо этого я лежала на холодном металлическом столе, мои руки, ноги и голова были зафиксированы.

-Ну, Сидни, - сказал знакомый голос. - Мне очень жаль видеть Вас здесь.

- Я знаю, что это Вы, Шеридан,- сказала я сквозь стиснутые зубы. Я собрала всю мою выдержку, чтобы хоть как-то сдвинуться. Безрезультатно. - Вы не должны прятаться в темноте.

Крошечный светильник на потолке зажегся и светил ровно настолько, чтобы показать ее очень прекрасное, но жестокое лицо.

- Свет не для этого. Вы в темноте, потому что Ваша душа полна тьмы. Ты не заслужила света.

- Тогда почему я здесь, а не в своей камере?

- Камера нужна для обдумывания своих грехов и осознания своих ошибок, - сказала она. - вы показали отличный спектакль, но явно ничему не научились. Ваш шанс на обдумывание и искупление в прошлом. Так что теперь нам нужны ответы на некоторые вопросы о Вашей недавней деятельности. - Она держала украденную мною ID-карту. - Когда и как Вы достали это?

- Я нашла её на земле, - быстро сказала я. - Вы,ребята, должны быть более осторожными.

Шеридан издала резкий вздох.

-Не врите мне, Сидни. Я не люблю это. Теперь попробуем снова. Где Вы взяли карточку?

-Я уже сказала Вам.

Боль внезапно пронзила каждую часть моего тела. Это было странно, будто бы что-то ползало по моей коже, заставляя мои нервные окончания гореть.

Если бы вы смогли каким-то образом совместить дискомфорт электрического шока, укусы пчел и порезы от бумаги, то это было бы похоже на то, что я сейчас ощущала. Это продолжалось всего несколько секунд, но я уже кричала от боли.

Свет над Шеридан выключился, погружая нас в темноту, но когда она снова заговорила, стало понятно, что она не двигалась.

- Это была самая низкая мощность для того, чтобы Вы получили представление о дальнейшем. Пожалуйста, не заставляйте меня делать это снова. Я хочу знать, как Вы получили ID- карту, и что Вы искали?

На этот раз я не лгала ей. Я просто молчала.

Боль возвращалась с той же силой, но на этот раз она длилась намного дольше. Я не могла сформулировать четкую мысль, пока все это происходило. Каждая часть моего тела была слишком зациклена на той мучительной боли.

Одна из вещей, которую я любила в близости с Адрианом (кроме очевидного) было то, как он был безумно сексуален и хорош в том, что он делал - часто казалось, что мой всегда мыслящий мозг брал перерыв, позволяя мне пережить физические испытания.

То, что происходило сейчас - было того же типа, исключая то, что физический опыт сейчас был очень далек от того, что я испытывала с Адрианом. Мой мозг не мог думать ни о чем. Всё, о чем я думала, было моё тело и эта боль.

У меня на глазах выступили слезы, когда боль прекратилась, и я только услышала, как Шеридан начала снова засыпать меня вопросами. Кроме того появились новые вопросы как, например: “Как Вы смогли скрыться?”, и “Как Вы вышли из своей комнаты?” Даже если я и захотела бы ответить, я едва успела бы это сделать прежде, чем боль вернулась. Когда, целую вечность спустя, она закончилась, Шеридан снова вернулась к своим вопросам. Затем все повторилось снова.

Во время одной из коротких передышек, мне удалось достаточно связать мысль, чтобы понять ее действия. Она задавала мне различные вопросы, в надежде, что дойдя от боли до переломного момента, я бы все-таки дала ответ на какой-нибудь вопрос.

Но вероятно, для них это не имело значения в первую очередь. Их главной целью было получение ответов, и у меня было ощущение, что заключенные, которые оказывались в моей ситуации, не прекращали говорить, как только боль возвращалась вновь. Должно было бы возникнуть сильное желание сказать все, чтобы боль прекратилась.

И конечно же у меня тутже возникло такое желание, но я должна была прикусить губу, чтобы не рассказать ей все, что она хотела. Я также попыталась мысленно представить лица тех, кого я любила, Адриана и моих друзей. Это немного работало во время затишья, но как только пытки начались снова, ни одна мысль или образ не мог остаться в моем уме.

- Мне плохо, - сказала я в один момент. Я не знала, как долго это продолжалось. Секунды, часы или дни.

Шеридан, казалось, не верила мне, пока я не начала кашлять и не начались рвотные позывы. Это был другой вид заболевания от очистки, которая была вызвана медицинским способом. Это был ответ моего организма на ту боль, с которой мой организм мог бы справиться.

Кто-то пришел ко мне с противоположной стороны комнаты и расстегнул мои наручники достаточно, чтобы перевернуть меня на бок, когда мне сдавило горло и то немногое, что было в моем желудке. Я не знаю, смогли ли достаточно быстро подставить какую-то емкость, но на самом деле меня это не волновало. Это была их проблема.

Когда ужасная рвота стихла, я с трудом могла разобрать, что Шеридан тихо говорила с кем-то еще по всей комнате.

- Позовите “помощника”, чтобы помочь нам, - сказала она.

Мужской голос казался скептичным.

- Нет никакой любви между ними.

- Я встречал таких, как она. Что она никогда не сделает для себя,то она могла бы сделать для кого-то другого.

Звук двери указал на то, что её коллега ушёл, и я вновь была задержана и ловко закреплена, её слова повлекли за собой ужасные мысли. Кто-то предал меня!

Шеридан специально искала меня, поэтому заклинание перестало действовать. Я была настолько глупа, раз полагала, что создавая соль, защищающую от чернил, смогла создать и некую связь между окружающими и мной. Единственный положительный момент был в том, что я отключила газ, как и планировала, но какой ценой?

Насколько я могла предположить, так и было на самом деле, потому что пытки начались заново, и они стали намного хуже. Мне не стало плохо, может быть, потому что мое тело не могло набраться сил, но я не могла остановить свой крик, он заполнял комнату. Я ненавидел себя за то, что показывала им свою слабость, за признание, которое они надеются получить от меня … но это было все, что я могла сделать, чтобы не сказать им все тайны, в те кроткие моменты передышки. Я не буду говорить, я поклялась. Если я пошла на это, то сделаю это с ними - докажу, что они не такие всесильные, как они думают.

- Почему Вы вынуждаете нас продолжать делать это, Сидни? - спросила Шеридан притворным грустным голосом. - Мне это нравится не больше, чем Вам.

- Я искренне сомневаюсь,- вздохнула я.

- А я думала, что Вы сделали такой прогресс. Я была почти готова вознаградить Вас за примерное поведение. Это могла быть встреча с твоей семьей. Или я отдала бы Вам это.

Тоненький свет снова появилась над ней, и что-то в ее руке замерцало. Это был мой крест, маленький, из дерева, тот, что Адриан сделал для меня, расписанный утренним сиянием.

Они пытались подкупить меня как в самом начале, как будто один материальный объект было тем единственным, что могло бы сломить меня. Но один взгляд на него отзывался ноющей болью в груди (хотя это могло быть и последствием пытки), и мои глаза наполнились слезами, полными тоски, а не боли.

- Вы могли бы получить это сейчас, - сказала она участливо. - Вы получите его, и Ваша боль прекратится. Все, что Вам нужно сделать, так это сказать нам то, что мы хотим знать. Это действительно прекрасная вещица.- Она подняла его, любуясь, а затем к моему полнейшему ужасу она одела его на себя. - Если Вам он не нужен, то я могла бы оставить его себе.

Я почти сказала ей, что он был сделан вампиром, но запереживала из-за того, что это могло бы заставить ее уничтожить его. Поэтому, я решила промолчать, позволяя моему гневу кипеть внутри меня — по крайней мере, пока пытка не началась снова, и боль, обжигавшая меня, не вернулась.

Я потеряла счет времени, пока ее коллега не вернулся. Это позволило немного отдохнуть от боли, несколько новых прожекторов продолжали светить, в том числе тот, который неприятно светил в мое лицо.

Свет также показал, что человек вернулся не один.

- Смотри, Сидни, - сказала Шеридан. - Мы привели Вашего друга.

Человек подвел кого-то к моему столу. Эмма. Я чуть ли не тут обвинила ее в предательстве.

В конце концов она была идеальным кандидатом. Она смогла бы компенсировать преступления своей сестры, а также свои собственные.

Она уже получила соль от чернил от меня, и ей нечего было терять, предав меня, особенно, если она смогла бы убедить их в своей невиновности. Она также была единственным человеком, который точно знал, что я была не в комнате прошлой ночью.

И все же … в ее глазах был ужас, который удерживал меня от каких-либо обвинений. Может быть, она была наиболее вероятным предателем, но все же она им не была, и я не смогла им хоть как-то намекнуть, что она может быть причастна к моим планам. Вместо этого я спросила

- Кто сказал, что она моя подруга?

- Ну, она собирается поделиться своим опытом,- сказал Шеридан. - Если это не является основанием для дружбы, то я не знаю, что это.

Она коротко кивнула, и Эмму утащили из моего поля зрения. Другой помощник вышел вперед, помогая мне сесть так, чтобы мне было лучше видно, что происходит: они поместили Эмму на стол, как у меня.

-П-пожалуйста, - пролепетала она, не имея возможности бороться, как и я. - Я ничего не знаю. Я не знаю, что это значит.

-Она права, - сказала я.- Она ничего не знает. Вы просто тратите своё время.

- Нас не волнует, что она знает, - сказала весело Шеридан. - Мы по-прежнему хотим узнать, что знаете Вы. И если методы убеждения, которые мы использовали на Вас, не работают, возможно, Вы будете более разговорчивы,

увидев их применение на других.

- Убеждение, - сказала я с отвращением. - Вот что означает “P” на двери. Мы находимся на самом нижнем уровне.

- Действительно -, сказала Шеридан. - Вы отправились на небольшую экскурсию вчера вечером, судя по всему используя карточку от дверей. Скажите нам, зачем Вы сделали это и как Вас не зафиксировала ни одна камера, иначе …

Она кивнула еще раз, и в долю секунды Эмма начала кричать, и тут я поняла, что произошло. Она не предавала меня. Никто из них. Я сама облажалась. Нужно было догадаться о том, что возможно парень, чья ID-карта у меня была, все же сообщил о ее пропаже и ее заблокировали.

Без сомнения, он сообщил об этом, но вместо того, чтобы ее дезактивировать, они ждали, чтобы увидеть, вдруг кто-нибудь использует ее. В их системе был записан каждый экземпляр, который сканировался. Я была идиоткой, предоставив им идеальный шанс для того, чтобы выследить меня, и только заклинание невидимости спасало меня от немедленного захвата.

Я надеялась, что проверила достаточно мест, чтобы скрыть свои намерения, тем более, что комнаты с механическим отделением не требуют карты для доступа в них. Шанс был хорошим, никто же не знал, что меня выслеживают.

Но это не спасло Эмму от тех же пыток, которые испытала я. У меня по коже пошли мурашки, наблюдая за той болью, которую она испытывала, мне стала плохо, но по другому.

- Она невиновна в этом! - воскликнула я, когда они сделали перерыв. - Насколько Вы должны быть больными, чтобы делать это?

Шеридан усмехнулась.

- Никого по-настоящему невиновного здесь нет. Но если Вы верите, что она невиновна, то это делает дело гораздо печальнее, потому что Вы позволяете ей просто так страдать.

Я смотрела на Эмму и разрывалась от нерешительности. Как я могла отказаться от всех своих планов? И все же, как

могла я позволить этому продолжаться? Мои раздумья были приняты за вызов, и они возобновили процедуру.

Я не могла справиться, наблюдая за этим, и во время следующей паузы я выпалила.

- Что по Вашему я могла делать? Я искала выход!

Шеридан подняла руку, чтобы остановить то, чем орудовал невидимый мучитель.

-Ну и как, приуспели в этом?

- Вы думаете, что я была бы здесь, если бы нашла его? - сказала я. - Единственная вещь, которую я заметила, была в Вашей комнате контроля за камерами наблюдения, и Вы охраняли это место вполне прилично

.

- Как Вы передвигаетесь незамеченной?- потребовала она.

- Я шла в стороне от камер,- сказала я.

Шеридан кивнула, и Эмма подверглась дополнительной боли, её тело стало похоже на тряпичную куклу, когда она пыталась справиться с волнами боли.

- Я ответила! - воскликнула я.

- Вы лжете,- хладнокровно продолжила Шеридан . - Невозможно пройти незамеченной мимо всех.. Никто не заметил ничего на камере в то время, но после тщательного анализа, мы обнаружили один маленький момент, который показывает, что лестница едва открывает двери сама по себе. Мы почти пропустили его, и заметили только на поздних повторах. Объясните.

Я молчала, думая, смогу ли вынести, наблюдая, как Эмму будут снова пытать. Но я не могла. Ни тогда, когда это было из-за моих действий.

Ее крики, казалось, заполнили каждую часть комнаты, и она дернулась против удерживающих устройств в отчаянной попытке облегчить боль.

Я пыталась убедить себя в то время, как те вопли продолжались, что это было только временным дискомфортом, что Эмма знала, на что она подписалась, когда она начала помогать мне. Наверняка, это стоило страданий одного человека?

Эта холодная логика почти убедила меня в этом, пока я, наконец, не увидела слезы, текшие из ее глаз. Я сломалась.

- Магия! - закричала я, пытался перекричать ее. - Я использовала магию. Шеридан сделала жест, чтобы остановить пытку и выжидающе посмотрела на меня. - Я передвигалась при помощи магии. Человеческой магии. И если Вы думаете, что продолжая ее пытать, Вы заставите меня рассказать Вам больше об этом, то Вы ошибаетесь. Вы можете ее мучить и всех остальных в этом месте, но я больше не скажу ни слова. Люди здесь не стоят того, чтобы говорить о магии с непосвященными или при них.

Это был блеф. Я не была уверена, смогу ли устоять при массовых пытках других заключенных, но Шеридан либо поверит мне, либо получит большие проблемы.

- Я не думаю, что это произойдет снова, - пробормотала она.

- Это всегда происходит. Рано или поздно, - сказал ее коллега. Он кивнул одному из помощников в темноте рядом с Эммой. - Отведите ее обратно на ее этаж. Неизвестно, насколько опасная пропаганда была там распространена. Нам нужно заняться обновлением чернил для всех.

Мое сердце упало. Я добралась только приблизительно до половины задержанных! Остальные чернила были по-прежнему скрыты в моей кровати.

-Я не переманивала никого, если это то, что вас беспокоит, - сказала я.

- Я же говорила Вам, что здесь нет полностью невиновных, - сказал Шеридан. - Отведите Эмму обратно на ее этаж и положите Сидни обратно на стол.

- Я уже рассказала все, что я собиралась сказать, - запротестовала я, когда помощники вышли вперед. Эмму утащили. - Ваши пытки больше не действуют на меня.

Шеридан засмеялась низким хриплым смехом, и свет снова погас.

- О, Сидни. Теперь, когда я знаю что ты, я не почувствую себя плохо, действительно подняв мощность. Мы не знаем всего о людях, обладающих магией, но есть одна вещь, которую мы узнали за эти годы: Они удивительно устойчивы. Так давайте начнем .

Глава 16

Адриан

Когда вторую ночь подряд я не смог связаться с Сидни, я понял, что определенно что-то пошло не так. Я мог бы сказать, что Маркус также был слишком взволнован, но он приложил все усилия, чтобы попытаться успокоить меня.

- Смотри, она сказала, что было некоторое количество газа в её комнате, что отключал их, не так ли? Возможно, алхимики обнаружили, что он был выключен, и только восстановили подачу. Она жила таким образом в течение трех месяцев и не попадала в беду. Я имею в виду, не более чем в обычные неприятности перевоспитания.

- Возможно, - согласился я. - Но даже если это правда, ты не думаешь, что они бы задались вопросом, как система была нарушена в первую очередь? Ее могли наказать.

Телефон Маркуса зазвонил, прежде чем он ответил мне, и я отмахнулся от него. Он почти все время был на телефоне, так как мы получали информацию от агентов по координации и многому другому.

Мы прибыли на место вчера. К сожалению, мы не могли остановиться непосредственно в Долине Смерти, иначе наше секретное пребывание тут провалилось бы. Поэтому, мы устроили базу в мотеле захудалого городка, что находился в пятнадцати милях от государственного парка.

Там не было ресторанов, поэтому мы купили еду в круглосуточном магазине через улицу, в котором работала приятная женщина по имени Мавис, которая постоянно беспокоилась из-за моего цвета лица.

-Тебе нужно больше бывать на солнце, дорогой,- повторяла она.

- Тебе нужна кровь, - в это время сказала тетя Татьяна.

Не от нее, конечно. Существуют правила. Подсчитав дни, я понял, что она права. Прошло уже несколько дней, с тех пор, как я питался. Это было еще при дворе. Я мог обойтись и дольше, прежде чем почувствую дискомфорт, но это была проблема и, в конечном счете, мне придется ее решить.

Пока Маркус разговаривал по телефону, я подошел к окну. Оно выходило на Мэйн-Стрит, и из него просматривался мини-маркет и бензоколонка. Для этого мотеля это был наилучший вид.

Я удивился внезапному появлению знакомого автомобиля на автостоянке. Он сильно контрастировал своим ярким цветом с серым, тоскливым городом. Не говоря Маркусу ни слова, я вышел из номера и спустился вниз по лестнице.

Эдди и Трей выходили из моего мустанга, когда я оказался снаружи. Даже в начале дня температура воздуха значительно повышалась, создавая мерцающие миражи на асфальте.

- Сдали экзамены? - спросил я.

- Да. Уже второй раз в жизни! - сказал Эдди.

- Они фактически еще продолжаются сегодня, - сказал Трей. - Но госпожа Тервиллигер решила вопрос с другими учителями, так чтобы мы смогли закончить вчера. Она передала это - для Сидни, когда мы ее вернем.

Я получил большую сумку, которая была заполнена всеми видами ведьминского снаряжения: травы, амулеты и книга, которая означала, что ничто кроме этого, вероятно, не приведет Сидни в восторг. Когда мы вернем Сидни..

Трей говорил с такой уверенностью, и я надеялся, что так и будет. Две прошлые ночи, были адом для меня.

- И я принес это, - сказал Эдди с кривой улыбкой. Он передал Прыгуна, которого я оставил в квартире, по-прежнему увековеченного в золото. Я коснулся мелкой резной чешуи, а затем маленький дракон скользнул в сумку с другими магическими предметами.

- Есть какие-либо новости о Сидни?

Я поманил их за собой.

- Пойдемте в штаб, прочь от жары.

Маркус как раз закончил говорить, когда мы зашли в номер. Он приветствовал вновь прибывших дружеским кивком.

- Мне подтвердили, что у нас уже есть три человека, одна из них девушка, которая придет к нам на помощь завтра. Двое из них были на переобучении. Они, конечно, понятия не имели, что были именно в этом месте, и, думаю, вы догадываетесь, что они затаили обиду. У них есть некоторые разведданные о том, что расположено внутри, но информации не так много, как хотелось бы. Наконец, мы получили хоть какие-то достоверные данные об их расположении. В это трудно поверить, но они на самом деле маскируются под научно-исследовательский центр пустыни. Собственно говоря, они располагаются за пределами парка, приблизительно в 12 милях отсюда. На самом деле, этот город был ближайшим к центру населенным пунктом. Я не удивлюсь, если алхимики останавливались здесь за газом, по пути на работу.

Информация, которую мы получили была хорошей, но вдруг показалась недостаточной, когда Эдди спросил:

- Слышно что-нибудь о Сидни?

Настроение Маркуса, которое на мгновение казалось приподнятым, упало снова.

-Нет. Мы не могли связаться с ней в течение двух ночей.

- Нам не надо связываться с ней, чтобы совершить набег на то место, не так ли?- спросил Трей. - Мы можем просто заявиться туда и забрать ее.

- Конечно, - согласился Маркус. - но было бы не плохо иметь связь с кем-то внутри учреждения, поскольку это уменьшит риск.

Я рухнул на одну из узких кроватей в комнате, которая заскрипела под моим весом.

- И было бы спокойней знать, что она в порядке.

- Плохо, что нет никого больше, с кем мы можем связаться-, сказал Эдди.- Вы не знаете, кого-нибудь из заключенных там, кого можно было бы вовлечь в это?

Маркус покачал головой. Как он уже сказал, это все, что они знали. И былое отчаяние снова начало обосновываться во мне. Нахождение в трезвом состоянии, когда дух владел мной ежедневно, было смертельной комбинацией для моих перепадов настроения. Я был вынужден сражаться с этим постоянно.

Исчезновение Сидни во второй раз, разрушало тот хрупкий контроль, которого я добился в последнее время. Я сильно удивлюсь, если останусь в здравом уме, когда мы вернем ее. Здравомыслие сильно переоценивают, мой дорогой, снова я услышал голос тети Татьяны.

Я зажмурился. Уходи, мысленно сказал я ей. Я должен слушать их.

И что толку?спросила она.

Я должен сосредоточиться. Я должен войти в контакт с Сидни, чтобы удостовериться, что она в порядке, и получить информацию о том, что происходит внутри.

Твоя человеческая девушка уже дала тебе информацию, сказала призрачная Тетя Татьяна. Ты просто не замечаешь этого.

Я неожиданно открыл глаза.

- Дункан, - сказал я вслух. Трое моих друзей посмотрели на меня с изумлением.

- Ты в порядке? - спросил Эдди, который иногда видел некоторые из моих худших сторон.

- Дункан, - повторил я. - Один раз, когда я говорил с Сидни, она упомянула друга, который у неё появился по имени Дункан, который был там в то время. Если мы можем узнать его фамилию, получить фотографию… этого было бы достаточно для меня, чтобы найти его во сне. Если предположить, что газ не воздействует на него. - Я не совсем уверен, что Сидни его отключила. - Кроме того это нераспространенное имя. Не мог бы ты выяснить что-нибудь?

Маркус нахмурился.

- Возможно … в зависимости от того, как долго он там находится, один из экс-заключенных, который завтра присоединится к нам, может даже знать его.

-Тогда звони,- решительно сказал я. -Сейчас.

- Если ты не можешь связаться с Сидни, возможно, газ вернули и ты не сможешь связаться с кем-либо, - предупредил Маркус.

Я поднял руки в отчаянии.

- У нас разве есть другой выбор?

Я мог сказать, он думал, что это был длинный выстрел, но несколько телефонных звонков скоро дали результаты от одного из его людей, а именно от той, которая была девушкой.

- Она сказала, когда она была там в прошлом году, там был парень по имени Дункан Мортимер,- рассказал нам Маркус немного позже. Он уже был за своим ноутбуком, что-то набирая и говоря.- Нет гарантии, что это тот же парень, но шансы кажутся хорошими. Мортимер это известноая фамилия. Интересно, что…

Он не уточнил, о чем ему интересно, и вскоре нашел файл о Дункане, в том числе фотографии и несколько кратких характеристик. Большинство пользователей духа не смогли бы связаться с тем, кого они никогда не встречали, и я снова почувствовал вспышку гордости в связи с возможностью сделать нечто стоящее.

Когда я остался доволен, я имел все данные, в которых я нуждался на него, мы переключились и оставшуюся часть дня провели, детально изучая информацию Маркуса о самом объекте.

У меня не было стратегического склада ума как у других, но я имел значительную силу духа на моей стороне и был в состоянии дать совет там, где я думал, это было полезно.

Когда настала ночь - и как я называл ее, “время сна на переобучении”, сначала я попытался связаться с Сидни и снова потерпел неудачу. Это привело нас к плану Б, и я втянул Маркуса в сон. Он пошел спать раньше по этой самой причине

Причиной нашего вторжения являлась необходимость поговорить с Дунканом.

Маркус появился у фонтана Гетти Вилла, рассматривая свои кисти рук, как будто видел их впервые.

-Они никогда не стареют,- отметил он. - Ты точно сможешь затянуть парня в сон?

- Есть лишь один способ это выяснить.

Я потратил целый день, чтобы запомнить изображение Дункана, а сейчас пытался вызвать его образ в моей голове с помощью духа, пытаясь дотянуться до него, через мир снов, учитывая, что очень мало о нём знаю.

Дункан Мортимер, возраст 26 лет, родом из Акрона, спит в двенадцати милях отсюда. Снова и снова, я повторял эту импровизированую мантру и концетрировался на его лице.

Сначала ничего не получилось, и я начал сомневаться в своих способностях, но после решил, что он может быть заблокирован, как и Сидни. Затем, спустя несколько мгновений, третье лицо появилось рядом с нами.

Высокий и худощавый, его лицо полностью совпадало с фотографией, которую я видел. Он был одет в такой же ужасный наряд цвета хаки как тот, в котором появлялась Сидни.

Он огляделся вокруг с удивлённым выражением лица, которое было у многих, кого я вызывал в сон впервые, когда они ещё не совсем понимали, что это необычный сон.

- Да, - сказал он. - Давненько мне снились сны.

- Это не сон, - сказал я, подходя к нему. - Покрайней мере не тот вид, о котором ты подумал. Это сон духа. Адриан Ивашков, - сказал я, протягивая ему руку. - Я здесь, чтобы поговорить с вами о Сидни Сейдж.

Выражение лица Дункана до сих пор было немного удивлённым, может это какой-то странный трюк его подсознания, когда мои слова наконец дошли до него.

- О боже. Это ты. Ты тот милый и задумчивый парень вампир.

- Она сказала, что я милый и задумчивый? - спросил я. - Не бери в голову. Почему я не могу связаться с ней? Где она?

- В другом месте, из которого еще никто не вернулся, - сказал он мрачно. - Место, о существовании которого я фактически не знал, пока не увидел Эмму.

- Кто такая Эмма? - спросил Маркус, присоединяясь к разговору.

Дункан выглядел немного удивленным, увидев другого человека здесь, но, показалось, списал его как часть

этого странного опыта.

- Соседка по комнате Сидни. Экс-сосед по комнате, так как Сидни сейчас в другом месте.

Я был на грани еще миллиона вопросов, но решил вернуться к главному.

- Может, ты можешь изобразить ее? Эту девочку Эмму? Как бы, визуализируй ее в голове и думай обо всем, что знаешь о ней.

- Хорошо … - сказал он, нахмурившись и сдвинув брови.

Если кто-то, которого я вызвал в сон, мог бы изобразить кого-то, кого я никогда не встречал, я мог использовать дух, чтобы дотянуться до этого человека, используя визуализацию как якорь. Это не тяжелее, чем общение с кем-то, кого я никогда не встречал, пока я был сосредоточен на визуализации.

Дункан должно быть представлял ее, потому что через несколько мгновений рядом с ним появилась стройная девушка в том же ужасном цвете хаки. Мы быстро объяснили ей, что это за сон. Это заставило её нервничать больше, чем это было с Дунканом. Даже либеральные алхимики имели проблемы с вампирской магией. Но вскоре её любопытство победило.

- Вот как Сидни делала это - сказала Эмма. - Она общалась с тобой при помощи духа. Вот зачем ей требовалось отключить газ.

- Газ должно быть выключен во всех комнатах, если я здесь, - сказал Дункан. - Я не думал, что ей удастся сделать это.

Эмма мрачно кивнула.

- Вот где она была в тот вечер, когда ее поймали. Я и не думала, что она добралась туда. Похоже, они не узнали, что она сделала, когда схватили ее.

- Хорошо, детки -, сказал я. - Вы должны начать сначала и рассказать все более детально.

Они по частям собрали историю о том, как Сидни сначала делала анти-алхимические чернила. а после расширила свою деятельность до закрытия аварийной системы, которая могла оставить без сознания всё здание.

Я бы сказал, что Маркус одобрил эту стратегию, но даже он был в ужасе, когда Эмма сказала, что цена за всё это была поимкой Сидни.

- Это было ужасно, - сказала Эмма с содроганием. - Я не знаю, как они сделали это.Это должно быть выстроено в таблице. Я даже не понимаю, как Сидни не призналась, когда они делали это с ней. Они пробовали всё, но она молчала… Пока не увидела, как они делают это со мной. Она сказала, что сделала это с помощью магии. Это спасло меня… И лишь ухудшило её положение.

Мое сердце замерло.

- В этом вся Сидни. Ты не знаешь, где она находится сейчас?

- Я полагаю, что всё ещё на четвёртом уровне, - сказала Эмма. - Если они не вернули её в одиночную камеру.

Маркус вздохнул.

- По крайней мере мы знаем, что эти уровни используются,- он посмотрел на обоих заключённых прежде, чем сказать свою бомбу. - Мы придём забрать её, скоро.И всех вас, действительно.

Разница в ответе была огромной. Эмма загорелась, а Дункан с отвращением развёл руками и пошёл прочь.

- Дункан, - воскликнула она. - Вернись.

Он остановился и повернулся.

- Зачем? Я не хочу слышать этого. Это бесполезно.

- Ты даже не слышал план, - сказал Маркус, в его голосе была слышна обида.

- Это не имеет значения, - сказал Дункан. - Вы не сможете попасть сюда. Вы не сможете вытащить нас. Даже если и сможете то, что дальше? Куда мы пойдём? Думаешь они не будут искать нас?

- Я знаю, что будут, - ответил Маркус ровным голосом. - И я прослежу, чтобы вы были скрыты.

Дункан по прежнему смотрел скептически, но Эмма уже была согласна.

- Что вам нужно от нас?

- Как можно больше деталей о том, что там внутри, сколько вы можете сказать, - сказал Маркус. - В идеале, где главные двери. Никто, кто был там никогда не видел выхода.

- Сидни видела, - сказала Эмма. - Я слышала, когда меня туда привели. Это недалеко от одиночных камер. В комнате контроля. Однако, судя по звуку, там было много людей.

- Я полагаю, - сказал Маркус, - что если это их единственный вход и выход, и у них нет пожарного выхода, то это противоречит правилам безопасности.

- Именно, - почти нехотя согласился Дункан. - Вот почему там так много разбрызгивателей и пожарной сигнализации.

- У вас там никогда не было пожара? - спросил я. Мне хотелось участвовать в плане, но было трудно родить идею, зная, что там Сидни, которую сейчас пытают. - Или другого повода для эвакуации вас, ребята?

Эмма вопросительно посмотрела на Дункана. Он покачал головой.

- Нет. Пару лет назад случился пожар на кухне, но с ним быстро справились. Должно случиться нечто более серьезное, чтобы нас эвакуировать отсюда.

Я мог видеть как колесики крутились в голове Маркуса.

- Вы знаете, какой-то способ, чтобы начать пожар? Получить доступ к чему-то легковоспламеняющемуся? - спросил он.

- Сидни могла бы зажечь целое здание, будь она свободна, - я пробормотал.

- Они находят способы, чтобы привести к минимуму наше взаимодействие с легковоспламеняющимися вещами, - сказала Эмма. Выражение Дункана немного сменилось, и она это тоже заметила.

- Что ты знаешь, чего я не знаю?

Он пожал плечами.

- Это неважно.

- Да, это важно! - Она зашагала к нему и поколотила его в грудь кулаками. - Если ты знаешь что-то, что может помочь нам, расскажи! Прекрати быть трусом. Смей надеяться, что есть выход отсюда! Если бы ты не настолько боялся помочь Сидни найти те комнаты контроля газа, возможно, ее бы не поймали!

Дункан вздрогнул как будто получил пощечину.

- Не было ничего, что я мог бы сделать! Они уже шли вплотную за ней.

- В то же время она сделала нечто стоящее, - кричала Эмма. - Ты и правда хочешь жить всю оставшуюся жизнь так? Потому что я - нет. Я хочу выбраться отсюда. Меня не беспокоит то, что придется быть в бегах. Это лучше, нежели жизнь в этой западне существования. Ты должен чувствовать то же самое.

- Ты думаешь, что я не хочу? - он сердито возразил.

Она вскинула руки вверх.

- Честно? Нет. Все что я вижу, что ты чересчур мягкотелый, даже для наших тюремщиков.

Он выдал сухой смешок.

- Ты думаешь поэтому я здесь?

- Ты никогда не переходил черту. Иначе зачем бы они держали тебя здесь так долго? - она потребовала.

Он не ответил, но это сделал Маркус.

- Потому что он сын Гордона и Шейлы Мортимеров.

Глаза Эммы немного расширились.

- Серьезно?

- Кого? - Растерянно спросил я.

- Я выяснил это, когда узнал твое полное имя, - продолжал Маркус. - Они очень могущественные лидеры среди алхимиков, Адриан.

- Те, которые не могут рисковать остальным миром, зная, что их сын нарушил правила, дабы помочь некоторым мороям, пока он был на задании, - добавил горько Дункан. Он повернулся к Эмме. - Вот почему я нахожусь тут так долго и почему они удерживают меня. Даже если у меня было бы самое превосходное поведение среди заключенных здесь, мои родители не могут смогли рискнуть и стать обузами, потому что прошлое их сына вернется, чтобы преследовать их.

- Так не позволь же им выиграть! - воскликнула Эмма. - Дай отпор. Не позволяй им отбросить тебя в сторону. Помоги нам с этим. Для себя. Для Шанталь, когда ты найдешь ее.

Это имя ничего не значило для меня, но оно тяжело ранило Дункана.

- Нет способа найти ее, - сказал он мрачно.

- Я могу найти ее, - прервал Маркус. - Кем бы она не была, у меня есть контакты со всего мира - многие из них связаны с алхимиками. Это займет время, но мы найдем ее. Мы ведь нашли Сидни, не так ли?

Дункан все еще выглядел неуверенным, и Эмма сжала его руку.

- Пожалуйста, Дункан. Сделай это. Воспользуйся шансом. Начни жизнь. Не разрешай им делать с тобой все, что угодно.

Дункан закрыл свои глаза и сделал несколько судорожных вздохов. Несмотря на то, каким взволнованным я был, чтобы спасти Сидни, я не мог помочь, но немного сочувствовал ему. Алхимики, даже такие мудаки, как Кит, были умными и компетентными людьми.

Дункан без сомнений был в равной степени способным и, возможно, до сих пор таковым оставался. Это было ужасно, что такие люди как он, могли быть такими измученными, и я молился, чтобы мы смогли добраться до Сидни до того, как станет слишком поздно.

- Да -, он сказал наконец, открывая глаза. - Да, Я знаю, как можно начать пожар.

Мы провели остаток ночи, разрабатывая с ними план. Маркус и заключенные спали все то время, но я утомился к концу сна, как раз перед восходом солнца.

Мое тело бодрствовало целую ночь, и мои глаза, когда я увидел их в зеркале,были налиты кровью как у стригоя.

Эдди и Трей спали и теперь они стремились услышать, что произошло в течение ночи.

- Иди спать, - сказал мне Маркус. - Я расскажу им всё за чашкой кофе, и мы договоримся с остальными. Это случится сегодня.

Я лег на дешевую кровать, после того как эти трое ушли, уверен я никогда не спал бы, будучи так близко к освобождению Сидни. Это было все, о чем мой разум мог думать.

Однако мое тело знает лучше, не знаю, сколько времени прошло, когда Маркус разбудил меня.

- Проснись и пой, - сказал он. - Кавалерия уже здесь.

Я сощурился от дневного света и кивнул троице, стоящей позади Маркуса, которых он представил как Шейлу, Грифа и Вэйни. Они все потрудились над немалым количеством идей, пока я спал, давая мне возможность отдохнуть как можно дольше.

Маркус оставил меня с новоприбывшими, позволяя мне лучше объяснить им свою роль в плане и заодно разобраться в небольших изменениях в плане, которые они сделали, пока я спал. Их было немного, хотя многие детали были доведены до ума, и команда Маркуса проделала отличную работу.

Когда все приготовления были закончены, мы оказались в пути, я должен был принять то, что я наконец еду за Сидни.

С моими друзьями и новичками Маркуса мы являлись целым караваном. Один из его парней взял фургон, который будет использоваться для перевозки заключенных. Увидев сдержанность Дункана, я поинтересовался, сможем ли мы уговорить их пойти с нами, но Эмма заверила нас, что сможем.

После того, как Сидни схватили, Эмма нашла в их комнате оставшиеся шприцы с солью и с их помощью купила преданность некоторых заключенных.

- Они сделают то, что мы скажем, - сказала она мне, ухмыляясь. - И они убедятся, что остальные поступят точно также.

В миле от объекта наш караван разделился на две части. Маркус, в моей машине со всеми вещами, и его соратники в фургоне отправились к месту, где они могли припарковаться по наружному периметру объекта, откуда они затем пошли пешком.

Эдди, Трей и я направились прямо в переднюю дверь алхимиков, с золотыми лилиями на наших щеках, которые Шейла кропотливо нарисовала на нас, чтобы мы выглядели неотличимо от реальности. Эта часть плана была немного сомнительной, так как Маркус был бы идеальным выбором для того, чтобы войти внутрь и сыграть алхимика.

Однако, его лицо было слишком известным, поэтому мы не могли рисковать так, и у меня не было столько магических способностей, чтобы изменить внешность нас обоих. Может быть, если бы мне нужно было выглядеть только как морой, который бы не выглядел как Адриан Ивашков, я бы мог скрыть нас обоих, но мне предстояло полностью изменить мою расу. Ни при каких нормальных условиях никакой морой не пришел бы в здание центра переобучения.

Мы сели в Приус Маркуса (Именно на таком автомобиле приехали бы настоящие алхимики, заверил он нас) и поехали прямо по дороге к контрольно-пропускном пункту, которым управлял парень в кабине.

Он проверил поддельные удостоверения алхимиков, которые Маркус раздобыл для нас и затем махнул нам.

Всё это было в соответствии с планом. Маркус объяснил, что охранник, который сидит на воротах, не может электронно сверить наши удостоверения с базой данных. Это нас ожидало на входе в здание.

- Ты действительно не можешь представить какое дежавю я испытываю сейчас, - заметил Эдди, когда мы припарковались. Парковка была полна другими разумными, экологичными автомобилями. - Это странно похоже на то, когда Роза, Лисса и я освобождали Виктора Ивашкова. Это немного тревожно.

-Разница в том, что он был закоренелым преступником, который заслуживал такую судьбу,- сказал я. - То, что мы сейчас делаем справедливо. Мы спасаем тех, кто этого заслуживает.

- О, я знаю,- сказал он. - Я просто думаю, как бы эта авантюра прошла без заминок, ведь мы спасаем не одного человека, а дюжину.

-Это облегчает дело,- бодро сказал Трей. -Я имею в виду, это все или ничего. Вам не нужно рассчитывать на тонкости, если бы вы вытаскивали только одного человека. Мы разрушаем это место открыто.

- Меня это беспокоит, - сказал Эдди.

Центральное фоей мнимого исследовательского центра, безусловно, выглядело впечатляющим и научным. Вся архитектура была из стекла и металла, с обрамленными картинами песчаных ландшафтов, которые должны были наталкивать на мысль о ключевых функциях этого места.

Одна стеклянная дверь вела влево, в крыло, где по рассказам Маркуса жили алхимики, которые здесь работали. Девушка сидела на ресепшне, с более зловещей и без опознавательных знаков дверью позади нее, что, как нам сказали, должно быть входом в логово перевоспитания. Она пораженно посмотрела на нас.

- Боже мой, - сказала она. - Я не видела на камерах, как вы вошли!

- Сожалею - сказал я, благодаря духу из меня так и сочилась харизма. - Надеюсь, что мы вас не напугали.- Один из веселых парней Маркуса ранее нашел способ получить доступ к наружным камерам, и замкнул цикл видеоряда, тем самым скрывая приближение каждого.

Это было хорошо для меня, так как на камеру мой дух не действует, и маскировка не сработает, и хорошо для Маркуса, чей отряд не имел подобной уловки.

- Нет, нисколько, - девушка улыбнулась нам, показывая мне, что моя иллюзия работала. - Что я могу сделать для вас?

- Мы здесь для того, чтобы увидеть Шеридан Грейс, - сказал я, сверкнув своим удостоверением. Эдди и Трей сделали тоже самое. Получение имени Шеридан было еще одним драгоценным камнем, полученным от Дункана.

Брови регистратора изогнулись, когда она взяла наши ID карты для сканирования.

- Мне не говорили ни о каких встречах. Позвольте мне позвонить ей.

Она пробормотала что-то о телефонной записи, о том, чтобы нас ожидали, какого же было ее удивление, когда она отсканировала удостоверения, и ее компьютер сказал ей, что нас существует.

-Наш отдел немного, как лучше выразиться, тайный, -объяснил Трей. -Нет никаких записей о нас, потому что мы вообще не хотели бы афишировать то, что это мы расследуем. Однако мы понимаем, что здесь производится восстановление, и что мисс Шеридан в курсе дела.

Регистратор передала это загадочное сообщение по телефону и, через несколько мгновений, повесила трубку.

- Она встретится с вами. Прямо через эту дверь, пожалуйста.

Я прошел через дверь, не зная, чего ожидать. Благодаря многочисленным рассказам меня бы совершенно не удивили колючая проволока и цепи на стенах.

Алхимики все еще придерживались делового стиля на первом этаже этаже, однако комната, в которую мы вошли по- прежнему была в том же стиле за одним исключением.

Шесть человек стояли на страже в комнате, контролируя две двери: лифт и выход на лестничную клетку.

Мужчины были одеты в костюмы, и имели золотые лилии на своих щеках, и были в числе самых больших и громоздких алхимиков, которых я когда-либо встречал.

Должно быть, их отдел кадров, искал довольно долго, чтобы найти такие подходящие образцы. Самым пугающим было то, что каждый из них носил настоящее оружие, которым могли убить, а не транквилизирующий вид оружия, которое Маркус дал Трею и Эдди.

Маркус сказал, что его действие достаточно сильное, но в то же время позволит нам не оставлять за собой мертвых и не попасть в кого-нибудь невиновного. (Естественно, никто не предложил дать оружие мне.)

Я сохранял на лице холодную улыбку, как будто это было совершенно нормально – увидеть кучу вооруженных парней там, где держат группу потрепанных заключенных имеющих свободомыслие. Лифт просигналил, и из него вышла нарядно одетая молодая женщина. Она выглядела так, будто всадит кинжал в твое сердце, при этом все время улыбаясь. Она поддерживала свою улыбку, пока мы представлялись ей.

- Боюсь, что вы поймали меня врасплох, - сказала она, наклоняясь вперед, чтобы прочитать мое удостоверение. – Я не ждала вас. Я даже не знала о существовании Департамента Оккультистов и Магической Трансгрессии.

- ДОМТ редко появляется на публике, - решительно сказал я. – Но когда появляется дело такой величины, у нас нет выбора, кроме как вмешаться.

- Такой величины? – спросила Шеридан. – Вы преувеличиваете. У нас все под контролем.

- Вы хотите сказать, что ни один из ваших задержанных не использовал незаконных магических ресурсов, чтобы избежать вашего контроля и сделать свое дело, Вы все еще в полной мере не осознали это? - требовательно сказал я. - Я бы не сказал, что у Вас все под контролем.

Она покраснела. Серьезно, я бы заслужил Оскар за эту чепуху.

- Как Вы узнали об этом?

- У нас есть глаза и уши, Вы даже не можете мечтать об этом, - сказал я ей. - Сейчас. Вы собираетесь сотрудничать в

нашем расследовании, или мне нужно вызывать обоих наших начальников?

Шеридан поколебалась, а затем бросила застенчивый взгляд на стойку с охранниками.

-Давайте поговорим здесь,- сказала она , указывая нам на то, что выглядело как небольшой офис, прилегающий к комнате. Мы проследовали за ней, и она закрыла дверь, как только мы все оказались внутри.

-Послушайте, я не знаю, кто рассказал вам эти истории, но мы действительно хорошо ин-

Звук пожарной сигнализации в углу комнаты прервал ее.За ним последовал потрескивающий звук, и внезапно послышался голос из маленькой рации, прикрепленной к поясу.

- Шеридан? Это Кендалл. У нас происшествие.

Шеридан подняла свою мини-рацию.

- Да, я слышала сигнал тревоги.Где это?

- Множественная локализация на втором уровне.

Шеридан поморщилась при слове «множественная».

- Насколько она велика?- крикнула она в ответ. - Разбрызгиватели должны быть в состоянии сдержать их.- Она посмотрела на потолок и удивилась. - Что за? Они должны быть универсальны для нескольких пожаров. Все это место должно быть под водой.

- Нет, пока нет, - ответил голос. - Нам ждать? Или Вы хотите, чтобы мы эвакуировались?

Шеридан смотрела на свою рацию в неверии, а затем обратно на неактивный разбрызгиватель в потолке.

Дункан сказал, что было несколько ситуаций, которые фактически заставляют их эвакуировать весь объект, так что мы нашли способ, чтобы создать одну такую ситуацию. Судя по всему, их учительница по искусству боролась с

привычкой курить, и наряду с большим запасом жевательной резинки она продолжала держать в столе сигареты и спички.

Кроме того, пока они убирали краски, они смогли договориться с другими заключенными, чтобы начать одновременно их зажигать на жилом этаже.

Это было достаточно опасно в тех условиях, но один из товарищей Маркуса нашел внешний контроль системы водоснабжения объекта и настроил его так, чтобы задержать разбрызгиватели на подходе.

Треск в рации раздался снова.

- Шеридан, Вы меня слышите? Вы хотите, чтобы мы начали эвакуацию?

На лице Шеридан было ясно написано, что она никогда не ожидала, что будет принимать такое решение. После нескольких секунд, она, наконец, ответила.

- Да, у Вас есть мое разрешение. Начать эвакуацию, - она одарила нас кротким взглядом и устремилась к двери. - Простите, у нас чрезвычайная ситуация.

В другой комнате, охранники были в полной боевой готовности от звука пожарной тревоги.

- У нас оранжевый код, - крикнула она им. - Будьте готовы. Вы двое проводите заключенных для дальнейшего перемещения. Остальные из вас, держите оружие наготове, и смотрите в …

Рация затрещала снова, на этот раз с мужским голосом.

- Шеридан, Вы там?

Она нахмурилась.

- Кендалл?

- Нет, это Бакстер. Что-то не так. Задержанные. Они не выполняют наши приказы.

Шеридан побледнела.

- Есть центр управления, позволяющий отключить газ. Вруби их все. Мы будем в масках и пошлем людей вниз, чтобы вытащить вас и …

- Мы уже пытались! Система, кажется, была отключена.

- Отключена? - Воскликнула Шеридан. - Это …

Дверь, ведущая из фойе, вдруг распахнулась, и Маркус с его товарищами бросились внутрь, вооруженные оружием с маленькими дротиками. Они, возможно, были не столь смертоносны, как настоящее оружие, но они были все еще эффективными, особенно вместе с элементом неожиданности.

Эдди и Трей, во мгновение ока уложили охранников. Лишь двум из них удалось выстрелить прежде, чем они упали от транквилизаторов. Маркус толкнул перепуганного регистратора в комнату и оценил ситуацию. Он приказал Грифу и Вейну убрать тела в офис, пока Шейла сторожила Шеридан и регистратора.

Я позволил маскировке исчезнуть, и обе женщины-алхимика ахнули, когда поняли, что были дружелюбны с мороем. Шок увеличился, когда Шеридан поняла, кем был Маркус.

- Ты! - прошипела она.

Больше она ничего не могла сказать. Спустя несколько мгновений, дверь на лестницу открылась, и вот тогда начался настоящий хаос. Сочетание одежды цвета хаки заключенных несколько разбавили формальную одежду алхимиков.

Некоторые из заключенных испугались и не хотели находиться там, где лежали их коллеги, и это напомнило мне о том, как Эмма сказала, что убедит всех уйти. Маркус быстро запустил систему, противоположную той, которой Шеридан хотела всех эвакуировать: заключенные и алхимики были разделены, и последняя группа находилась под усиленной охраной.

Я наблюдал все это с тревогой, мои челюсти были сжаты так сильно, что начали болеть. Никого из моих знакомых не было в начале группы, поднявшейся на верх, но этого следовало ожидать. Когда группа начала редеть, моя нервозность действительно увеличилась.

Вот сейчас. В любую минуту, Сидни выйдет вместе с Эммой и Дунканом.

И тогда появились Эмма и Дункан, без Сидни.

- Какого черта - прокричал я. - Где она? Ты сказал что придешь с ней!

- Мы пытались, - плакала Эмма. Она бросила на пол четыре id-карты. - Ни одна из них не открыла дверь на четвертом этаже. Должно быть они не имеют доступа… несмотря на то, что я видела как некоторые из них проходили на этот этаж прежде.

Я резко развернулся к Шеридан.

- Почему они не открыли двери на четвертом этаже? - орал я. - У кого есть доступ?

Шеридан отсупила от меня на шаг.

- Там пребывают самые опасные заключенные, - сказала она она повелительно. - Система закрывает их даже при таком происшествии как это. Обычные карты не активны. Они слишком опасны, чтобы позволить им убежать.

Полное понимание ее слов, будто ударило меня.

- Так что Вы просто оставите их там умирать? Что вы за больные придурки?

Ее глаза были широко открыты, в них был страх, но было ли это, от моего негодования или ее собственной совести, я

не мог сказать.

- Это риск, который мы осознаем, и это риск, на который мы готовы пойти. Двое из них заблокированы там, по одному на каждого заключенного.

- Вы, ребята, еще более чокнутые, чем я себе представлял, - прорычал Маркус. - Чья-то ID-карта должна работать. Может быть Ваша?

Когда она неохотно кивнула, он сорвал с нее пиджак.

- Распылители скоро должны заработать. После это, мы пойдем вниз и достанем их. Маловероятно, что пожары распространились до того уровне, но лестница должна …

- Ох, Маркус, - беспокойно сказал Гриф. - Распылители уже должны были заработать. Я не устанавливал задержку на столь долгое время.

Маркус изумился.

- О чем, черт возьми, ты говоришь? Ты постоянно перенастраивал их?

- Не намеренно! Это должно было быть достаточно долго, чтобы они начали расследование.

-Тогда иди туда и взгляни еще раз! - воскликнул Маркус. И возьми охрану ворот с собой. Гриф поспешил наружу.

Я услышал достаточно. Даже более чем достаточно. Сидни была там, заключена в комнате, пока огонь расходился по трем этажам над ней и мог быть на ее пути.

Я подошел к Маркусу и взял ID - карту Шеридан, затем он снова повернулся к ней.

- Сколько их там? Вы сказали, два заключенных и два персонала. Кто-нибудь еще?

Они произвела быстрый подсчет съежившихся алхимиков.

- Все мои люди здесь, - сказала она, запинаясь.

- Мы тоже все здесь, - сказала Эмма. - Плюс шестерых мы забрали с этажа камер одиночного заключения. Мы проверили каждую камеру.

- Хорошо, - сказал я. Я стремительно понесся к двери на лестничную клетку и распахнул её. Пока там было не полностью задымлено, но был слабый туман в воздухе, который не сулил ничего хорошего о распространении огня. - Я иду за оставшимися четырьмя. Кто-нибудь идет со мной?

Я незамедлительно почувствовал присутствие Эдди на своей стороне.

- Разве тебе нужно спрашивать?

Глава 17

Сидни

Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что звучал вой пожарной сирены. Сначала я подумала, что это было нечто вроде новой интерпретации пытки.

В отличии от времени на обдумывание, когда алхимики щеголяли своей властью, заставляя нас спать по своему желанию, те, кто работали на так называемом этаже убеждения, ставили больший акцент на удержании нас бодрствующими.

Учёный во мне, который смутно помнил прочтенные статьи о допросе и методах пыток, понимал это.

Чем больше ты был лишен сна, тем выше была вероятность того, что ты ошибешься и скажешь что-нибудь ненамеренно. На переобучении, и даже живя с другими заключенными, я никогда не чувствовала себя полностью отдохнувшей, но то, что я испытала, было совершенно иным уровнем.

Когда меня не пытали и не задавали одни и те же вопросы снова и снова, меня подвергали слепящему свету и раздражающим звукам, дабы убедиться, что я не могла впасть ни в один из видов настоящего отдыха.

Не было никакой нужды в газе, чтобы удержать меня ото сна; я никогда не была приближена к той фазе, когда видишь сновидения, а твои глаза движутся под веками, чтобы стать проблемой. Вскоре я снова потеряла счёт времени, и даже непостоянные приёмы пищи (больше напоминающей баланду) и перерывы на посещение ванной не могли помочь с этим.

На самом деле я оставалась удивительно устойчивой, несмотря на то, каким мучительным был опыт. Я придерживалась своей истории, что искала выход той ночью, когда меня поймали, отказываясь говорить любые детали о том, сколько времени я практикую магию и кто научил меня.

Не было похоже, что они способны сделать что-то Мисс Тервиллигер, но не было ни одной причины, по которой я могла рисковать. Я позволю разорвать меня на части, прежде чем я произнесу им ее имя.

Когда вой сирены и небольшая вспышка в углу комнаты исчезли, это выдернуло меня из хрупкого состояния дремоты, которой я наслаждалась. Такие времена были редки, и мне было грустно наблюдать конец, особенно потому как я знала то, что, вероятно, надвигалось.

Кроме света от аварийной лампы, комната была погружена во тьму, так что я понятия не имела о том, как много людей находилось там, пока не услышала человека, говорящего по телефону или радио. Его звали Грейсон, и он был постоянным спутником управления сеансами моих пыток и допросов, когда Шеридан не могла делать это лично.

– Здравствуйте? – сказал он. – Это - Грейсон в P2. Здесь есть кто-нибудь? Это учебная тревога?

Если и был какой-либо ответ, то я не могла услышать его. Еще после нескольких попыток я услышала его под дверью, пытающегося открыть её.

– Что-то пошло не по плану алхимиков? – спросила я. Я не была уверена, что он слышал меня сквозь шум, тем более, что мне не удалось вложить больше громкости в мой голос. Но когда он снова заговорил, он был рядом со мной.

– Тихо, – приказал он. – И читай свои молитвы, чтобы мы действительно смогли уйти отсюда. Не то, чтобы я ожидаю, что они сработают.

Напряженность в его голосе сказала мне гораздо больше, чем его слова, и я изо всех сил пыталась заставить мой запутанный мозг сосредоточиться и оценить то, что происходит. Что бы ни происходило, это определенно не было частью какого-то плана, а алхимики ненавидели, когда их планы шли наперекосяк.

Вопрос заключался в следующем: было это моим преимуществом или нет? Вещи так систематизировались на перевоспитании, что требовалось нечто экстраординарное, чтобы по-настоящему отвергнуть их … и Адриан был самой экстраординарной личностью, известной мне.

После того, как Грейсон еще несколько раз потерпел неудачу при попытке пообщаться с внешним миром, я посмела заговорить снова.

– Здесь правда пожар?

Мы налетели на несколько из тех раздражающих прожекторов, один освещал его, другой светил прямо мне в глаза.

— Вполне возможно. И если это так, то мы также вполне вероятно, умрем в нём, – сказал он. Я могла видеть выступающий у него на лбу пот, и крайнее беспокойство в голосе, несмотря на холодную подачу. Заметив мою мыслительную деятельность и то, что я наблюдала за его слабостью — он нахмурился.

— Кто знает? Возможно, во огне твоя душа будет наконец будет очищена…

Щелчок по двери предшествовал её открытию, и Грейсон удивленно обернулся, милостиво заканчивая свою тираду. Я не могла видеть его лицо, но мне отчасти было жаль, что я не могла этого, когда услышала, как знакомый голос произнес:

- Сидни?

Мое сердце бешено забилось, и надежда, которую я так долго не ощущала, наполняла меня вновь.

- Адриан?

И тут же моя надежда померкла. Подозрение - результат недель жизни в паранойи. Это был трюк! Здесь должен был быть подвох. Я потеряла связь с Адрианом. Он уже не мог найти меня.

Он не мог ворваться сюда. Вероятно, это было последним средством в длинной череде уловок алхимиков, чтобы попытаться привести мой разум в беспорядок… и всё же, когда я услышала его голос снова, я была уверена, что это был он.

- Какого черта ты с ней сделал?

Я хотела видеть его, но наручники не позволили бы этого. То, что я увидела был Грейсон, вытаскивавший что-то, выглядевшее как оружие с его стороны и прицеливающийся.

Вот насколько далеко он зашел, прежде чем оружие буквально полетело из его рук и приземлилось в другом конце комнаты. Он уставился в недоумении.

— Что за…

Кто-то, кто выглядел очень похожим на Эдди, прокатился в темной комнате, сбивая Грейсона с ног.

Они исчезли из поля моего зрения, и вдруг я увидела самый прекрасный образ, о котором могла мечтать - Адриан.

Пару секунд я еще мучилась сомнениями, что это был просто очередной обман в плане алхимиков. Но нет, он был рядом со мной. Адриан. Мой Адриан, смотрел на меня сверху своими пронзительными зелеными глазами.

Я почувствовала боль в моей груди, когда эмоции мгновенно поглотили меня. Адриан. Адриан был здесь, и я пыталась подобрать слова, каким-то образом выразить всю любовь, и надежду, и страх, что копились во мне эти последние несколько месяцев.

- Ты в костюме? - Мне удалось наконец преодолеть немоту. - Тебе не стоило прихорашиваться ради меня.

- Тише, Сейдж, - сказал он. - Я собирался добавить нотку веселья в эту опасную миссию спасения. - Его взгляд, теплый и полный любви, задержался на мне какое-то время, и мне казалось, что я таяла. Затем его глаза сузились с решимостью, когда они сфокусировался на различных наручниках, сдерживающих меня. - Господи, что это? Что-то из средневековья? Открывается с помощью ключа? - Между тем на заднем плане, Эдди и Грейсон продолжали свое сражение.

- Я не видела, что они когда-либо использовали ключ - сказала я Адриану.

Ему потребовалось несколько попыток, чтобы наконец понять, как расстегнуть один наручник. И теперь, когда он понял механизм, вскоре остальные последовали вслед за первым, и я была свободна. Адриан осторожно помог мне сесть, и я как раз смогла увидеть как Эдди прижал Грейсона на полу под одним из прожекторов.

Эдди ткнул ему в затылок пистолетом, который меня удивил сначала, но даже при плохом освещении, я могла сказать, что это был необычный пистолет.

- Встань, - сказал Эдди, поднимаясь над своей жертвой. - Медленно. И положи руки за голову.

- Я скорее предпочту сгореть заживо, чем стать заложником какой-то злой твари из ада!” - возразил Грейсон, хотя он по-прежнему подчинялся.

- Успокойся, мы не собираемся брать тебя в плен, - сказал Адриан. - Мы лишь спасаем твою тупую задницу, так что ты можешь пойти и присоединиться к остальным твоим несчастным коллегам.

Эдди оглянулся вокруг.

- Думаешь, тут найдутся несколько наручников для него?

- Я уверена в этом, - сказала я. Я начала вставать со стола, но волна головокружения ударила меня. Я повернулась к Адриану. - Проверь на стенах комнаты. Вот там должны быть запасы.

Адриан начал искать, и первое, что он нашел было столь же полезным: выключатель, что зажег свет по всей комнате. Это заставило меня зажмуриться после длительного прибывания в темноте, но добавило освещеннностии и вскоре позволило ему найти стеллажи, полные запасов, в том числе некоторых стяжки, которые он использовал на Грейсоне.

На полках были также различные химикаты и рычаги управления, вместе со стульями и очками ночного видения, чтобы другие алхимики могли наблюдать за пытками при выключенном свете. Это было противно для меня, и я отвела глаза.

- Можешь идти? - Спросил Адриан.

- Возможно, - сказала я.

Он обвил свою руку вокруг меня, и мои ноги предательски подогнулись. Его сила, как физическая, так и умственная, поддерживали меня, и с его помощью я начала медленно двигаться по комнате.

Эдди опередил нас, ведя Грейсона в более быстром темпе. Когда мы достигли холла, в котором также звучала тревога, но не было никаких признаков пожара, Эдди повернулся к пленнику.

- В какой комнате другой заключенный? - когда Грейсон не ответил, Эдди посмотрел и сказал ему в лицо. - Ну же! Мы пытаемся спасти твоего коллегу.

- Я лучше умру, чем нарушу свой долг или попрошу вашей помощи, - прорычал Грейсон.

Эдди вздохнул и протянул Адриану пистолет.

- Наставь на него пистолет, пока я проверяю комнаты.

Я была уверена, что Адриан ни разу в жизни не держал пистолет в руках, но он выглядел довольно убедительно, когда направлял его на Грейсона.

Я прислонилась к стене и наблюдала, как Эдди прикладывал ID-карту к каждой двери, открывал ее и заглядывал внутрь. Во время его третьей попытки, я увидела как он ворвался в помещение. Я не могла видеть, что произошло дальше, но услышала звуки борьбы.

Адриан посмотрел на меня, нахмурив лоб, оценивая мой изнуренный внешний вид более тщательно.

Весь мой прогресс, который я сделала после выхода из одиночной камеры, вероятно, сошел на нет с момента моего недавнего заключения.

- Ты не говорила правду. Все то время, когда я спрашивал, что они сделали с тобой…

- Я не лгала, - сказала я, отводя глаза.

- Ты просто не говорила мне, - сказал он. - Когда в последний раз ты принимала пищу?

Я избежала ответа, когда Эдди вывел другого алхимика под дулом пистолета. На этот раз у Эдди, безусловно, был настоящий пистолет, так что я предположила, что он разоружил парня в комнате.

- Свяжи этого парня, - сказал он Адриану, - и освободи девочку оттуда, так как ты уже профи в этих столах. Я не могу гадать над ними.

Я сделала обнадеживающий кивок Адриану, который с большой неохотой покидал меня. После того, как он связал второго алхимика, Адриан скрылся в комнате. Я взглянула на Эдди.

- Ты уверен, что там нет пожара? Сигнализация по-прежнему работает.

- О, да, - сказал Эдди, - Там определенно есть огонь. Мы просто рассчитываем, что он не дойдет до нас, ведь он несколькими этажами выше. По крайней мере, так было.

Я снова прокрутила его слова в моей голове, убедившись, что я по-настоящему поняла их и не ослышалась в моем растерянном состоянии. Я был на самом деле уверена, что я ощущала запах дыма, но не был уверена в том, что это было только в моем воображении.

Минуту или около того спустя, Адриан вышел из комнаты, поддерживая девушку немного старше меня, одетую в такой же желтовато-коричневый костюм.

Моей первой мыслью, когда я увидела ее, было: неужели я выгляжу также плохо? Нет, решила я, это было невозможно. Я знала, что выглядела достаточно плохо, но что-то в ней говорило мне, что она пробыла там гораздо дольше, чем я.

Ее лицо было изможденным и бледным, но было заметно, что у нее смуглая кожа. Ее костюм был ей так велик, так что можно предположить, что она сильно похудела с тех пор как ей выдали этот костюм, а ее черные волосы были вялые и остро нуждались в тщательном мытье и стрижке.

Она напомнила мне, как я выглядела, когда вышла из одиночной камеры, только в десять раз хуже. Я не была на этом уровне долго и наслаждалась пользой еды и сна в последние несколько недель.

Жалость отразилась на лице Эдди, а затем его закаленная натура взяла верх.

- Нужно двигаться. Ты можешь помочь им двоим?

Я отодвинулась от стены и подала знак рукой Адриану.

- Помоги ей. Я сама могу ходить, только медленно.

Адриан с недоверием посмотрел на меня, но было очевидно, что другой девушке он был нужнее, чем мне. Я шла рядом с ней, пока наш странный отряд двинулся дальше по коридору, и обнаружила себя пытающуюся успокоить ее насчет обстановки, о которой я мало что знала.

- Все хорошо, - сказал я. - Все будет в порядке. Мы собираемся вытащить тебя отсюда. Как тебя зовут?

Ее темные глаза с изумлением уставились вперед, и мне стало любопытно, расслышала ли она меня. Возможно, она длительное время существовала, находясь под пытками и вне человеческой речи.

- Ш-Шанталь, - сказала она. Ее голос был похож на шепот, и я бы не услышала его, если не наклонилась к ней.

- Шанталь… - я охнула. - Мне кажется, я знаю тебя. То есть, я знаю о тебе. Я знакома с Дунканом. Он мой друг.

Крошечная, едва заметная искра жизни появилась в ее глазах:

- Дункан? Дункан здесь?

- Да, он ждет нас, - я вопросительно посмотрела на Адриана, когда говорила, и он кивнул в подтверждение, что придало мне смелости. – Ты скоро его увидишь. Он будет так рад тебя видеть. Он очень скучал. И понятия не имел, что ты была здесь все это время.

Холодок пробежал по мне от моих собственных слов. Все это время. Дункан сказал, что алхимики забрали ее год назад. Она была в зоне “убеждения” так долго?

Это было ужасно. Неудивительно, что она так выглядела. И все же, тот факт, что она выжила здесь и, очевидно, все еще представляла достаточно угрозы, чтобы держать ее взаперти, многое говорило о ее характере.

Может быть, она и я должны быть польщены состоять в этом эксклюзивном клубе.

Эдди привел нас к лестнице, и все, казалось, четким, пока мы не открыли дверь и не вышли на этаж с одиночными камерами.

Стена дыма врезалась в нас, плотная и ядовитая, блокируя путь между нами и центром управления, где находился выход. Он нахмурился.

– Я не ожидал, что огонь распространится здесь так быстро – особенно, если его нет на лестничной клетке.

Никто из нас ничего не сказал, не зная, что делать. Было удивлением, когда первой заговорила Шанталь.

- Здесь установлены вентиляционные отверстия, - пробормотала она. – Где огонь?

- На жилом этаже, - сказал Адриан.

Она погрузилась в мысли и, казалось, с каждой секундой к ней возвращается жизнь.

- Тогда, вероятно, это просто дым. Конечно….я не должна говорить «просто». Люди часто ошибочно предполагают, что опасен сам огонь, но дым также может привести к летальному исходу.

- Ты действительно алхимик, - сказал Адриан с кривой улыбкой. Он прервался, так как дым становился все ближе, и он начал кашлять.

Я шагнула вперед, еще неустойчиво держась на ногах, но, не желая сделать меньше, чем мои друзья сегодня сделали для меня. Не так давно я работала с невидимостью и элементарными магическими заклинаниями…но это было после нескольких недель умеренного отдыха и приемлемой диеты.

Могла ли я сделать то, что хотела сейчас, находясь в таком физически поврежденном состоянии? К тому же, у меня не было компонентов для заклинаний, которые помогли бы мне с магией. У меня была только воля и слова. Вспоминая мою работу над призывом воздуха для чернил из соли, я призвала этот элемент сейчас и подняла руку.

Появился очень, очень слабый ветер и начал медленно толкать дым от нас. Это был кропотливый процесс, так как я не решалась вызвать ничего более сильного, чтобы не подпитывать огонь на этом этаже. Это было намного более утомительным, чем я ожидала.

Прежде, чем я прошла пол пути, мои ноги подкосились, и мне пришлось выставить руку, чтобы опереться на стену.

Двое алхимиков смотрели на меня с отвращением и, вероятно,сделали бы знак против зла, если бы их руки не были бы связаны.

Наконец, дым был оттеснен, открывая нам путь в диспетчерскую. Адриан проигнорировал мои мольбы о том, что я была в порядке и обхватил меня одной рукой, несмотря на то, что продолжал поддерживать Шанталь другой.

Эдди выглядел так, будто он хотел помочь, но не мог оставить без присмотра двух связанных охранников. Он втолкнул их в комнату, в которой промелькнули мистические двери во время моего ночного расследования. Другая лестница привела нас к…

… я наконец-то увидела солнечный свет спустя четыре месяца.

Я была так ошеломлена, что остановилась, в результате чего бедный Адриан споткнулся. С другой стороны глаза Шанталь были также широко раскрыты. Она тоже смотрела на солнечный свет, проходящий из маленького комнатного окна. Золотые и оранжевые оттенки давали понять, что скоро будет закат.

- Как красиво, - пробормотала я.

- Я согласен, - сказал Адриан, и я заметила, что его глаза были направлены на меня.

Я улыбнулась ему, желая, сказать больше, но в комнате было слишком много других забот. Весь штат перевоспитания алхимиков толпился в углу, с Маркусом, Треем и другим парнем, стоящим за ними.

- Где все? - спросил Эдди.

- Где Дункан? - спросила Шанталь.

- Я попросил, Шейлу отвезти их в безопасное место,- сказал Маркус. - Подумал лучше увести их отсюда.

Он сверкнул мне своей улыбкой кинозвезды.

- Приятно увидеть тебя в реальной жизни, Сидни.

Несмотря на солнечную улыбку, я заметила мелькнувшую вспышку гнева в его глазах. Как и Адриан он тоже заметил мой перепачканный внешний вид.

- Безопасное место? - прошептала Шеридан. Я не сразу заметила ее. - Неужели вы думаете, есть безопасное место, куда вы можете пойти, где мы не…

Ее угрозы были прерваны, когда с визгом Шанталь вдруг отстранилась от Адриана и попыталась

атаковать Шеридан.

- Ты! - кричала Шанталь. - Ты сделала это со мной! Это всегда была ты независимо от того, кто это делал. Ты отдавала приказы!

Это было отчаяние, ее животная природа, и я почувствовала острую боль в груди, когда я подумала, что могла стать такой, если бы была заперта так долго.

Её атака не продлилась долго, так как остальные алхимики загородили собой Шеридан. Я поспешила вперед, всё еще слабая, и попыталась оттащить Шанталь назад так мягко, как только смогла.

- Всё кончено, - сказала я. - Отпусти ее.

-Ты знаешь, что она сделала!

Ненависть и боль в лице Шанталь были зеркальны, некоторым из моих собственных темных эмоций, тоже запертых внутри меня, но не выпущенных.

- Ты знаешь, что она монстр!

- В этом мире не мы монстры, - прошептала Шеридан, - мы боремся с ними, а ты предала свой род.

Шанталь бросилась снова, и на этот раз Адриан помог мне.

- Все кончено, - настояла я. - Она не может навредить тебе больше.

- Ты так думаешь, Сидни? - Насмешка омрачила прекрасные черты Шеридан. – Неужели ты думаешь, что сможешь уйти от всего этого? Нет места, куда бы ты могла пойти. Нет места, ни для кого из вас, но в особенности для тебя, Сидни. Это твоя вина. И ни один алхимик не успокоится, пока не найдет тебя и…

Её речь снова была прервана, уже отключением сигнализации и включившейся системой полива.

- Ну, отлично, - сказал Маркус, когда вода достигла нас. - Я думаю, Гриф заставил это заработать.

- Нам пора убираться отсюда, - сказал экс-алхимик, которого я не знала. - Даже если подкрепление в милях от нас, то есть вероятность, что кто-то уже сообщил об этом.

Маркус кивнул в знак согласия.

- Давайте просто убедимся, что здесь есть.

- Вот, - сказал Адриан. Он вытащил из кармана пиджака пару десятков стяжек. - Я подумал, что это может понадобиться.

Трей и партнер Маркуса связали всех алхимиков, а сам Маркус собрал все оружие, которое только смог найти.

- Никуда не уйдем, пока не заберем и не уничтожим их.

Он осмотрел работу своей команды и удовлетворенно кивнул.

- Погнали.

Я развернулась, чтобы идти, но голос Шеридан остановил меня.

- Там вам некуда идти!

- Вы не можете просто уйти отсюда!

Я оглянулась, но, прежде чем я успела ответить, в мои глаза бросилось что-то маленькое. Во время схватки с Шанталь, две верхние пуговицы оторвались.

Я шагнула вперед и коснулась своей рукой ее, заставляя отшатнуться. Без сомнения, она думала, что я собиралась применить заклинание против нее.

Вместо этого я сорвала подвеску Адриана с ее шеи.

- Это, - я сказала, - моё.

- Ты не заслуживаешь этого, - прошипела она. - Не думай, что на этом всё закончится. Ты просто заменила Маркуса Финча на вершине списка самых разыскиваемых.

Я ничего не ответила и просто надела крест на шею. При этом я развернулась и последовала за своими друзьями, не оглядываясь.

Закат или нет, снаружи было очень знойно, и наша мокрая одежда внезапно стала благословением.

– Где мы? – спросила я.

- Долина Смерти, - сказал Маркус. – Ты не можешь говорить, что у алхимиков нет склонности к драматизму.

- Это, или земля была дешевой, - сказала я.

Трей удивил меня, вдруг схватив в объятия.

– Ты и понятия не имеешь, как сильно я скучал по тебе, Мельбурн.

Я чувствовала, что мои глаза наполняются слезами.

– Я тоже по тебе скучала. Спасибо… спасибо за все. Я не знаю, как отблагодарить тебя.

- В этом нет необходимости. Он немного нахмурился, когда оглядел меня.

– За исключением, может быть, отдыха и какой-нибудь еды.

Другие объятия поглотили меня, когда настала очередь Маркуса.

– Отличница, - сказал он, ухмыляясь, смотря на меня сверху вниз. – Заменила меня в их списке.

Я улыбнулась в ответ, скрывая то, как слова Шеридан сильно ударили по мне.

- Спасибо тебе, Маркус. Прости меня за то,. когда я сказала, что ты только говоришь и не действуешь,- я обвела руками вокруг нас. - Это.. это было довольно большим действием.

- Ну, что ж, ты сделала гораздо больше, чем вдохновила меня и других, - сказал он. – И, наверное, в такой ситуации мы бы хотели, чтобы нас вытащили из этого места.

Эдди был последним, и, когда мы оглядели друг друга, слезы в моих глазах, наконец, пролились.

- Эдди, я так сожалею о том, что солгала тебе той ночью.

Он покачал головой и притянул меня к себе. Я слышала слезы, душившие его голос.

- Я сожалею, что не смог остановить их. Сожалею, что не смог защитить.

- О, Эдди,- сказала я, всхлипывая. -Ты лучшая защита. Никто не может быть лучшим стражем, чем

ты. Или лучшим другом.

Даже Маркус выглядел тронутым.

-Эй, ребята, я ненавижу прерывать это, но мы должны выбираться отсюда. Мы сможем смеяться и плакать в безопасном месте.

Я вытерла глаза и в последний раз быстро обняла Эдди.

- Сделай мне одолжение,- сказала я ему. - Вернись к Джилл.

- Конечно, - сказал он. - Я сделаю это, как только все будут в безопасности. Она мой долг.

- Я не имею в виду вернуться к ней, потому что это твое назначение. Вернись к ней, потому что любишь ее.

Его челюсть чуть не упала. Я думаю, что никто никогда не говорил ему этого, но после того, что я пережила, тонкости и кружение вокруг истины вдруг показались пустой тратой драгоценного времени. Я сделала шаг назад, чтобы присоединиться к Адриану, и парень по имени Гриф поднял набор ключей.

- Я подогнал Мустанг, пока был снаружи. Кто поведет его?

- Мы, - сказала я, удивляя всех. Я взяла у него ключи

- А… У вас есть другой автомобиль?

- Приус, - мрачно сказал Адриан.

Я мысленно пересчитала всех, проверяя все ли входят и сотворила влюбленную улыбку.

-Как вы отнесетесь к тому, если Адриан и я поедем отдельно и встретим вас там? Я … я хотела бы побыть некоторое время наедине.

- Там нет места для ног , - воскликнул Трей. Но потом он посмотрел на меня, и его лицо смягчилось. - Но я далек от того, чтобы стоять на пути истинной любви. Я пострадаю ради твоего счастья, Мельбурн. Как всегда.

Адриан забрал сумку из Приуса, а затем отдал ключи Маркусу. В свою очередь, Маркус подарил мне нечто неожиданное.

- Я это сделал это для тебя некоторое время назад,- пояснил он. - Возьми их на всякий случай. Я собираюсь сделать для других заключенных тоже.

Он вручил мне два водительских удостоверения. Один из них был мой настоящий из штата Юта, который я почти не использовала в Палм Спрингс, живя как Сидни Мелроуз.

Я была поражена, как ему удалось получить копию из автотранспортной инспекции. Но это было не так поразительно, как второе удостоверение, фальшивое из Мэриленда с наиболее неожиданным псевдонимом.

- Серьезно? Мисти Стил?

Маркус пожал плечами.

- Это было предложение Адриана.

- Это круто,- настаивал Адриан.

Я в благодарность быстро обняла Маркуса. Одна из вещей, которую мы узнали, среди алхимиков это то, что когда пытаешься смешаться в современном мире, идентификация имеет решающее значение.

Хорошие поддельные документы найти было сложно, но работа над Мисти Стил была безупречной. Он и остальные сели в машину, и Эдди бросил на меня последнюю прощальную улыбку, которая чуть снова не задушила меня.

- Я никогда не думал, что увижу Кастиля, тронутого до слез, - сказал Адриан, когда завёл Мустанг. - Это, действительно, сильно ранило его. Черт, это сильно ранило каждого из нас, но он на самом деле винил себя за случившееся. Он никогда не простит себя за то, что дал тебе ускользнуть.

- Давай надеяться, что он сможет, - сказала я, пристегивая ремень безопасности. - Потому что это должно произойти снова. Мы не встретим их в безопасном месте.

Глава 18

Адриан

На мгновенье мне показалось, что я был сильнее влюблен в нее, чем когда-либо. Ты должен любоваться женщиной, которая только что вышла из невероятно чудовищных условий и все еще владела магией, не говоря уже о том, что выглядела сильной в лице своих мучителей.

Кто-то может быть был бы разбит и начал бы рассказывать о своих ужасных впечатлениях. Но нет. Сидни была не только готова к действиям, она также была готова оспорить тщательно сделанные, аргументированные и безопасные планы.

Это было замечательно. И об этом не может быть и речи.

- Сидни, нет. У Маркуса все под контролем. Все то, что мы сделали там? То, как спланировали наше участие? Черт, Эдди и я были хороши как исполнители, но большая часть работы … там, это все Маркус, это его заслуга. Он выбрал место встречи. Там будет безопасно, пока он не сможет найти способ, чтобы скрыть нас в мире, - она все еще выглядела упрямой и я добавил. - Это то, что он делает - прячет других. Он сам прятался. Он точно знает, что он делает!

- Он скрывал несколько человек одновременно, - сказала она спокойно. - Но никогда больше десятка. это будет нелегко. Пройдет некоторое время, когда он сможет их разделить. Те люди из одиночных камер не смогут жить самостоятельно! Они нуждаются в руководстве, а не только в месте, где можно спрятаться. Он должен спрятать их, а я являюсь его ответственностью.

Я увидел Приус через парковку. Я знал место встречи, где мы должны были оказаться в ближайшее время.

- Сидни, ты не ответственность. Ты главная причина по которой он провел эту операцию и спас их.

- И сейчас я ставлю их под угрозу. - она посмотрела на меня, ее карие глаза горели как заходящее солнце.

- Адриан, ты слышал Шеридан. Сейчас их главная цель - я. Если у них будет хоть малейшая зацепка а моем местонахождении, алхимики сделают все, чтобы поймать меня, и я подвергну риску других, если буду с ними. Для них будет безопаснее, если мы будем держаться самостоятельно. В любом случае, будет легче исчезнуть, если мы будем вдвоем.

Это был веский аргумент, гораздо больший, чем безопасность других. Не то, чтобы я был бессердечным ублюдком, который не заботился о других, потому что я заботился.

Я ненавидел то, через что они прошли. Но моим первым и самым важным приоритетом всегда была Сидни, и можно было что-то сказать о двух исчезнувших людей, нежели о двадцати.

Неразрешенным оставался вопрос, какому плану мы собираемся следовать. Потому что прямо сейчас план был той вещью, о которой мы забыли.

- Куда ты предлагаешь нам идти?- спросил я наконец.

- Я не знаю, - призналась она. - Во-первых, нам нужно убраться от этого адского места. Я подумаю, где безопаснее всего - на территории или вне Соединенных Штатов. И я не говорю, что мы никогда больше не примем помощи от Маркуса. Она может очень нам понадобится. Но отделиться от него - это значит, что алхимики будут преследовать нас отдельно от него.

- Ты этого хочешь? - я спросил скептически.

- Нет, конечно, нет. Я не хочу, чтобы они преследовали любого из нас. Но если они это сделают, я верю, что нам будет легче затеряться, чем другим, - она нахмурилась. - Хорошо, выезжай на дорогу и дай мне телефон.

Я передал его ей и выехал на дорогу, будучи более чем рад смыться из этого места. - Где он собирается отвезти их?

- На юг. Около Мексики, хотя мы планировали встретиться с остальными где-то в часе езды от Долины Смерти. Он не знал, будет ли он пересекать границу или нет, но там рядом есть местечко, где он мог бы спрятаться.

Она кивнула и посмотрела что-то в моем телефоне, прежде чем выключить его.

- Хорошо, тогда мы поедем на север. А именно на северо-восток.

Я не мог видеть ее, поскольку следил за дорогой, но мог слышать улыбку в ее голосе.

- Ты все еще хорош в покере?

- Почему ты спрашиваешь? Неужели ты наконец решилась сыграть со мной? Я спрашивал тебя сотню раз.

- Не слишком радуйся. Нам нужно обзавестись наличными, и Невада совсем рядом. Готова спорить, мы наткнемся на парочку казино, как только пересечем границу.

- Возможно, ты права, - сказал я ей. - Я проезжал там дважды на этой неделе. Не уверен на столько, чтобы ставить пари, так что если ты надеешься на ночь, полную удачи, я не могу помочь.

- Я рассчитываю на номер в отеле, ужин и смену одежды.

- Это я могу устроить. Хотя … - Я искоса взглянул на нее. - Я думал, ты не одобряешь, когда я с помощью духа выигрываю в карты?

Конечно, я не мог читать мысли людей, но я очень хорошо читал ауры. Я всегда мог сказать, кто блефует, а кто говорит правду.

Она вздохнула и откинулась в своем кресле.

- Я и сейчас это не одобряю. Как и тогда, когда ты используешь его для чего угодно. Но сейчас сложилась необычная ситуация. Может быть, когда все это закончится, и все уладится, ты сможешь опять вернуться к таблеткам.

- Тебя бы сейчас не было со мной, если бы я еще принимал эти таблетки, - тихо сказал я

- Я знаю, … и ты знаешь, что я благодарна. Но что мы будем делать если проблемы с духом опять вернуться, что если …

- Сейчас у нас есть более серьезные проблемы? - договорил я.

- Не настолько большие для меня, сколько для тебя, - сказала она твердо. - Как ты себя чувствуешь? В одном из наших снов ты сказал, что перестал принимать таблетки, как только я пропала. Как это было? Ты выглядишь, будто у тебя все хорошо, так словно ты контролируешь перепады настроения.

В ее голосе звучала надежда, и я не мог сказать ей, что да, действительно перепады настроения у меня были под контролем, но вместо них нашлась, замена в виде голоса моей мертвой тети.

- Я здесь, жив и здоров, не так ли? - бойко сказал я. - Не пытайся сменить тему. Ты прошла через ад, гораздо более ужасный, чем я.

- Нам сейчас не обязательно говорить об этом, - сказала она.

Мы продолжили ехать в тишине, чтобы не выдать наши секреты о том, как мы страдали в отсутствии друг друга. Я думал о том, что мы пытались защитить друг друга или просто не хотели признавать наши собственные страхи и слабости. Не то, чтобы я думал, что Сидни была слабой.

Но я видел ее ауру, когда мы вернулись в центр переобучения, среди других алхимиков, и ее окружал страх, ее и других задержанных. Я знал, что она, возможно, считала это слабостью.

- Ну, - сказал я, пытаясь развеселить ее. - По крайней мере, ты можешь открыть подарки.

- Ты собираешься поздравить меня с переобучением подарком? - спросила она.

- Не совсем. Просто проверь что в той сумке.

Она сделала все так, как я сказал, удивленно восклицая, когда она ее открыла.

- О Боже! Если бы у меня были все эти амулеты в переобучении, можно было бы сделать чертовски много … Прыгун!

Краем глаза, я увидел, как она поднимает небольшого золотого дракона. Когда она снова заговорила, я думал, она начнет плакать.

- Ох, Прыгун. Ты знаешь, что я думала о нем. Я постоянно себя спрашивала, что с ним происходит и через что он проходит … - она начала говорить слова заклинания, а затем остановилась. - Он будет голодным. Подождем, пока не раздобудем немного еды. Вообще-то я бы тоже не стала возражать от настоящей еды.

- Это я могу устроить, даже не садясь за покерный стол, - сказал я ей. - Что ты хочешь? Стейк? Суши? Только скажи и он твой.

Она рассмеялась.

- Ничего, из того что ты мне предложил. Я не думаю, что мой желудок это выдержит, только не после …

Ее смех прекратился.

- После чего? - тихо спросил я.

- Позже, - сказала она, - поговорим об этом позже.

Я вздохнул.

- Ты все время так говоришь. Когда это позже настанет?

- Когда мы будем достаточно далеко от объекта алхимиков, - ответила она. - Мы должны сосредоточиться на побеге.

Она считала, что мне это не понравится. На самом деле, это беспокоило меня все больше и больше, и я продолжил вести машину, в полной мере не осознавая, через что она прошла. Она быстро сказала мне, что любит меня и что скучала по мне, а также что ничто не могло сделать ее счастливей, кроме как снова быть со мной. Я верил в это, но это не значило, что я мог так легко забыть прошлое.

Тетя Татьяна прошептала: Ты уверен, что это правда? Может быть, ты на самом деле не хочешь знать, что с ней случилось.

Ты видел намек того, что там было. Ты хочешь, чтобы она подтвердила те зверства, от которых страдала?

Если Сидни была в состоянии вынести их, то я смогу выдержать, слушая об этом, я молча возразил.

И все же … я подумал, что призрак моей тети был прав.

Мы приехали в Неваду около часа дня, без признаков преследования. Мы сделали это, однако я получил звонок от Маркуса, как только мы заселились в небольшой отель с прилегающим к нему казино.

- Вы заблудились? - спросил Маркус. Это не прозвучало, будто он сходит с ума, но что-то в его тоне подсказывало мне, что он прекрасно знал, что на самом деле мы не заблудились.

- Будем считать что мы изменили маршрут, - бодро сказал я.

Он застонал.

- Адриан, мы же обсуждали это! До сих пор все шло отлично. Почему вы решили уклониться от плана?

- Гм, потому что мы катаемся?

Сидни взяла у меня телефон прежде, чем я мог бы предложить другие более веские основания. Она использовала те же аргументы что и со мной, хотя Маркус не был под влиянием ее красивых глаз как я. Было ясно, что у него не было шансов выиграть в конце разговора, и Сидни, наконец, смутно его закончила.

- Мы будем на связи.

Я предложил ей хорошенько поужинать, но она даже не хотела идти к стойке регистрации отеля в ее одежде цвета хаки, не говоря уже о том, чтобы есть при всех. Я зарегистрировал нас и обнаружил, что у меня есть достаточно денег для небольшой ванны.

Здесь не было ничего очаровательного - конечно далеко не так шикарно, как то место, когда она и я останавливались, в заснеженной Пенсильвании, но здесь была отдельная спальня и большая ванная комната, в отличие от отеля с обычными номерами.

Может быть, я не знаю всех деталей того, что она пережила, но я знаю достаточно, чтобы сказать, что она заслуживает улучшений в своей жизни.

Взгляд на ее лице, когда она села на кровать, только подтвердил это. Это было так нормально для меня, но для нее отлично от меня, можно было подумать, что это было сделано из перьев ангела.

Она растянулась на ней и закрыла глаза.

- Это. Так. Славно, - заявила она.

Я потянулся к ней и почувствовал, что моя грудь набухает от радости. Однажды я подумал, что если бы я был с ней в постели, то только с одной целью, но, честно говоря, прямо сейчас? Я был уверен, что не было большего счастья, чем просто видеть ее в безопасности и счастливой. Спустя столько времени вдали друг от друга, одно ее присутствие было чудом.

- Там торговый центр через улицу, - сказал я. - Я возьму нам некоторые вещи … если, конечно ты не захочешь пойти со мной? Мне тревожно оставлять тебя одну …

Она покачала головой.

- Я буду в порядке. Кроме того, у меня есть амулет в сумке госпожи Тервиллигер, который может сделать дырку в этой стене. Просто возвращайся побыстрей.

Я рассчитывал на это. Я побежал через улицу, только на полпути понимая, что я нарушал основные правила мороев о безопасности, выходя наружу ночью один в чужом районе. Черт, нас с детства учили, что находится в одиночестве ночью в даже известном районе было опасно.

Я никогда не думал, что в моей жизни настанет момент, когда стригои больше не будут моим приоритетом, пока дело не дошло до личной безопасности.

Я раздевал Сидни достаточно, чтобы знать ее размер, и купил ей некоторую основную одежду и туалетные принадлежности. В соседнем гастрономе я выбрал сэндвичи с индейкой и различные мелкие закуски, надеясь, что они были достаточно мягкими для ее желудка, учитывая, через что она прошла.

Я во всем себе отказывал, так как все еще нуждался в деньгах, чтобы делать ставки в покере. Вся поездка заняла около двадцати минут, но когда я вернулся назад в отель, Сидни не было ни в гостиной, ни в спальне.

Мое сердце остановилось. Я чувствовал себя, будто бы я был в волшебной сказке, и только что проснулся, чтобы понять, что все, что я навыдумывал, будто бы победил, было всего лишь сном, который развалится на звездную пыль перед глазами.

Тогда я заметил, что дверь в ванной было неплотно прикрыта и что свет был включен. Я колебался.

- Сидни?

- Входи, - сказала она.

Я открыл дверь, и чуть было не упал от приторного аромата жасмина. Сидни была в ванне, почти по шею в пузырьках, и в комнате я почувствовал себя как в сауне.

- Как горячо в этой ванне? - спросил я, глядя на пар, зависший в воздухе.

Она рассмеялась.

- Так жарко, как я смогла сделать. Ты не знаешь, как долго мне не было по-настоящему тепло, - стройная рука потянулась и взяла небольшую пластиковую бутылку с логотипом отеля. - Или просто пахла … приятно. Все было так стерильно на переобучении, почти все пахло лекарствами. Я от этого сходила с ума, и поэтому использовала целую бутылку.

- У нас их будет столько, сколько ты захочешь, - я поднял бутылку, чтобы прочитать этикетку. Это был просто дешевый гель для душа.- Или достанем тебе духи с настоящим жасмином, когда я выиграю в покер.

- Ты не понимаешь, - сказала она, опускаясь немного глубже в мыльную пену. - После того, через что я прошла … эта вещь является верхом роскоши. Мне ничего не нужно.

- Может быть, мы могли бы поговорить о том, через что ты прошла, - предложил я. - Помоги мне понять.

- В другой раз, - уклончиво сказала она. - Если ты принес еду, то я бы предпочла, съесть ее прямо сейчас.

- И оставишь свой кипящий котел?

- Еще будет много ванн, - просто сказала она. - И я уже успела побрить ноги, что являлось моей целью. Четыре месяца. Тьфу.

Она встала без предупреждения, балуя меня видом ее тела, голого за исключением некоторых

пучков пены и пара. Это согрело мое сердце и мою кровь - что для нее все осталось как прежде, и она не чувствует себя застенчивой со мной.

Хотя я должен был постараться, чтобы убрать шок с моего лица. Я заметил, что она похудела, когда мы вытащили ее из объекта, но я не осознавал степень ее худобы до настоящего момента. Я мог практически пересчитать ее ребра, и даже она с ее историей навязчивого контроля веса должна была знать, что она намного превысила здоровые ограничения.

- Не то, что ты ожидал, да? - спросила она печальным голосом.

Я обернул полотенце вокруг нее и притянул к себе.

- Я ожидал увидеть самую красивую девушку в мире, чувствовать как мое сердце замирает в ее присутствии, и хотеть, нести ее в постель на ночь, которую никто из нас не забудет. Таким образом, отвечая на твой вопрос, я получил именно то, что и ожидал.

Улыбка появилась на ее лице, и она наклонилась ко мне.

- Ох, Адриан.

В другой комнате я показал ей мои покупки, и она засмеялась, разглядывая их, и сделала паузу, когда подняла футболку цвета фуксии.

- Ты когда-нибудь видел, чтобы я носила этот цвет?

- Нет, - сказал я. - Что ж самое время начать, особенно после этого. - Я указал на кучу цвета хаки на полу. - Которые мы собираемся сжечь.

Она снова рассмеялась, и это был самый изысканный звук, который я когда-либо слышал. Она ушла с футболкой цвета фуксии и парой белых шорт.

- Ты самый лучший, - сказала она мне.

Я совсем скоро узнал, что я был не единственным в ее сердце, когда мы сели, чтобы съесть наш ужин.

Она вызвала Прыгуна из его инертного состояния, и слезы полились из ее глаз, когда он превратился из твердой блестящей статуи в унылое, слабое и маленькое существо, которое было почти таким же тощим, как и она сама.

Она прижала его к груди и начала его качать, говоря ему все те бессмысленые вещи, которые люди говорят, чтобы успокоить домашних животных и маленьких детей.

Она говорила ему, снова и снова, что теперь все будет в порядке, я был уверен, что она успокаивала не только его, но и себя.

Она продолжала ломать маленькие кусочки от своего сэндвича с индейкой для него и тогда, я, наконец, понял, что происходит.

- Эй, эй, - сказал я. - Оставь себе что-нибудь.

- Он так голоден, - сказала она. - Он даже не может подать этот маленький жалкий пищащий звук, который он обычно издает, когда хочет есть.

-Эта маленькая футболка все еще слишком большая для тебя. Заканчивай свой сэндвич, и он сможет получить мои корочки.

Она неохотно передала его мне, и я мог поклясться, что Прыгун посмотрел на меня, лишенный ее внимания. Я любил малыша тоже, но он не мог получить еду от Сидни.

Она съела остаток своего сэндвича под моим бдительным наблюдением, но не стала брать конфеты, которые я купил, независимо от того, как бы я не настаивал.

Если честно, то я хотел бы видеть как она съест их все, но знал, что она не станет употреблять большого количества сахара и жира сверх того, что ей сейчас нужно.

Хоппер заснул после этого, и я думал, что Сидни не помешало бы тоже поспать. Вместо этого она пригласила меня в спальню и потянула меня на кровать вместе с ней.

- Ты уверена, что тебе не нужно отдохнуть? - спросил я.

Она обвила руками мою шею.

- Мне нужен ты.

Наши губы встретились в нашем первом реальном поцелуе с тех пор, как она была похищена. Это заставило меня пылать, напоминая, насколько мучительно сильно мне ее не хватало. Я действительно имел ввиду то, что я сказал ей: Не имело значения, насколько сильно она похудела.

Для меня она все еще была самая красивая девушка в мире, и не было никого, кого бы я хотел так сильно. Мало того не было никого больше, чье присутствие рядом со мной я бы считал правильным.

Даже после нашего ухода из Долины смерти и расположения нас в таких неопределенных условиях я чувствовал приятную уверенность в том, что вместе мы можем достигнуть всего, чего захотим.

Я покрыл поцелуями ее шею и мысленно забрал то, что я сказал об экономии геля для ванны.

Жасмин смешиваясь с ее собственным естественным запахом был опьяняющим, гораздо лучше, чем любой из запахов духов, которые я когда-либо дарил ей. Ее ноги были как шелк под моим прикосновением, и я был поражен тем, как быстро мое желание увеличилось, и еще более поражен, когда понял что и ее тоже.

Я волновался, что этого будет слишком много и слишком быстро, но, когда я снова попытался отговорить ее, она только притянула меня ближе.

- Ты не понимаешь, - пробормотала она, когда одна из ее рук прошлась по моим волосам. - Ты не понимаешь, как сильно мне это было нужно, как ты мне был нужен, чтобы помнить, что я жива и любима. Они пытались отнять тебя от меня, но я никогда тебя не забывала. Я никогда не забывала тебя, Адриан, и теперь, когда ты здесь, я …

Она не смогла закончить, да она и не должна была. Я точно знал, что она имела в виду. Мы снова поцеловались, ощущение поцелуя, который связывал нас, было гораздо большее, чем просто физическое. Я пытался стащить ее рубашку, когда она вдруг остановилась и спросила, затаив дыхание:

- Ты что-нибудь взял в магазине, не так ли?

Мой мозг был слишком запутан похотью и мыслями о ней, чтобы в полной мере осознать, что она говорила.

- Что? Я купил так много вещей.

- Защита, - сказала она обоснованно. - Нет ли аптеки через улицу? Больший выбор там, чем в каком-либо другом месте.

- Я… Ох. Такие вещи. Э-э, нет. Я не взял. Думаю, я забыл.

До этого Сидни принимала таблетки, и мне действительно никогда не приходилось думать о предохранении.

Я думаю, что она предпочла действовать таким образом, на самом деле не доверяя никому, кроме себя, чтобы справиться с таким важным вопросом.

Я вздохнул.

- Разве я не получил очки за то, что больше был озабочен тем, как накормить тебя и одеть в яркие цвета, чем о том, чтобы затащить тебя в постель?

Она легко поцеловала меня в губы и улыбнулась.

- Ты получаешь много очков. Но, к сожалению, этого ты не получишь.

Я наклонился над ней и убрал золотые пряди волос с ее лица.

-Ты знаешь, как разбит я прямо сейчас? Я имею виду, я разочарован, очевидно … но в то же время, я отчасти влюблен в тебя еще больше за твою придирчивость, несмотря на все то, что произошло.

- В самом деле? - она сдвинулась так, что я мог положить голову ей на грудь. - Моя дотошная и осторожная природа это то, что ты любишь?

- Есть так много вещей, чтобы любить, тебя Сэйдж. Кому нужно их отслеживать?

Как печально, поскольку физическое ощущение было неожиданно прервано, так что я нашел себя купающмся в этом раннем ощущении блаженства, которое нашел рядом с ней. Хочу ли я заняться сексом? Конечно, но еще больше я хотел - ее присутствия, ее смех, ее душу.

Беспокойные гормоны в моем теле скоро успокоились, и я нашел для себя больший экстаз просто лежать у нее на руках. И когда после этого она вскоре задремала, у меня было чувство восполнить мое упущение и собраться в аптеку, возможно тогда, от того что она сказала, мне стало бы лучше.

Вернуть ее обратно в полном здравии было самым важным, и сейчас я был уверен что отдых и конфеты были лучшим способом помочь.

Что касается меня, я был слишком беспокойным. Часть заключалась в том, что я весь день был с ней. Другая часть, что как и раньше, мне это казалось сном.

Я любил лежать с ней в обнимку, но через некоторое время я осторожно выскользнул из постели и подогнул одеяло вокруг нее. Несколько мгновений я изучал ее нежным взглядом, затем выключил свет и выполз в гостиную, осторожно, чтобы не потревожить ее, закрывая за собой дверь.

Я обосновался на кушетке вместе с конфетами и включил телевизор, убавив громкость до минимума. Нужно было разобраться в запутавшихся мыслях. Я знал, Сидни, несомненно, придумала бы куда более умные планы, чем я, но не думать о будущем я тоже не мог.

Куда мы пойдем? Будем ли мы там в безопасности? И будем ли мы с Маркусом или самостоятельно, что именно мы будем делать с нашей жизнью? Мы столько энергии потратили, когда были вместе, что почти не остановились, чтобы обсудить то, что мы действительно делаем - мы поставили себе непростую задачу. Один из наших диковинных планов побега? Колледж для нее?

Жить неизвестно где? Бороться за свободу с мороями и бывшими алхимиками?

Для вас там не будет никакого мира, прошептала тетя Татьяна, в одном из ее более антагонистических настроений. Нет мира для тебя и твоей человеческой девушки. Это было ошибкой.

Нет, сказал я ей. Мы сделаем это. Мы должны.

Тогда как? спросила она.

У меня не было никаких ответов после просмотра телевизора больше часа, и я решил поспать, когда я услышал крик из спальни. В одно мгновение, я вскочил с дивана, и помчался в сторону спальни.

Я распахнул дверь и бросился на свет, призывая в себе силу духа, чтобы напасть на алхимиков, которых, как я ожидал, увидеть сквозь окно.

Но там не было никого, кроме Сидни, сидящей на кровати, и ее пронзительных криков в ночи. Я отпустил дух и поспешил на кровать, притягивая ее к себе. К моему изумлению, она набросилась на меня.

- Нет! Нет! Не трогайте меня!

- Сидни, это я, - сказал я, пытаясь поймать ее руки и удержать ее от причинения настоящего вреда. Даже полусонная, она, по-видимому, не забывала уроки нашего старого общего знакомого, учителя по самообороне, Малахии Вульфа. - Ничего страшного. Ты в порядке. Все хорошо.

Она продолжила отбиваться еще сильнее, и в скудном свете я смог разглядеть неистовый ужас в ее глазах. Наконец, она перестала молотить руками и признала свое поражение. Сидни спрятала лицо у меня на груди и начала плакать - не задумчивыми слезами или слезами любви, как когда она встретилась с Эдди или увидела плачевное состояние Прыгуна. Это были настоящие рыдания, сотрясавшие все ее тело и делавшие речь несвязной, не важно, сколько я пытался узнать в чем дело и окружить ее как можно большим комфортом. Я не мог сделать ничего, но продолжал сжимать ее в объятиях, поглаживая ее волосы и ожидая, когда она придет в себя. Когда она успокоилась, прерывистые рыдания все еще мешали ей говорить.

- Я… Мне показалось, я вернулась назад, Адриан. На переобучение. Когда я проснулась, здесь было так темно… Как там - я имею ввиду прежде, чем меня допустили к другим. Когда я была там, там не было никакого света. Они буквально держали меня во мраке. И было больно вновь увидеть свет, когда я вышла. Три месяца, Адриан. Три месяца они держали меня в клетке меньшей, чем наша ванная здесь, в полной темноте. Я думала, я справилась с этим… взяла под контроль. Я думала, я сильнее этого… Но когда я проснулась, а тебя рядом не было, и я не могла ничего увидеть в темноте…

Она снова разрыдалась, и все, что я мог сделать, это не показать мои собственные эмоции. Конечно, мне было горько за нее. Горько и больно, что она пережила такое.

Но в то же время я был зол, так зол, что, если бы я знал что-нибудь об этом раньше, я бы вернулся туда вместе с Шанталь,- чтобы она смогла покончить с Шеридан.

Я не выказывал оскорбления или даже сильной злости, но гнев горел во мне из-за того, что алхимики могли бы сделать это кому-то настолько яркому и блестящему, кто служил им так верно и продолжал бы это делать, если бы был способ для нее сделать таким образом, чтобы быть верным своему сердцу. Они пытались ее сломать - не только ее мысли, но и ее саму.

Ужасно было осознавать, что просто увезти Сидни оттуда было недостаточно. Какой психический ущерб они причинили?

Будет ли это преследовать нас всю нашу оставшуюся жизнь, даже если Сидни будет свободна? Последствия ошеломляли, и в этот момент я ненавидел алхимиков так, как никого до этого.

Уничтожь их! сказала тетя Татьяна.Мы найдем их и похороним, конечность за конечностью!

- Ты уже не там, - сказал я Сидни, крепко обнимая ее. - Ты со мной, и я не позволю чему-нибудь случиться с тобой когда-либо снова.

Она прижалась ко мне и пробормотала:

- Я не хочу спать без света.

- Ты никогда больше не должна будешь спать в темноте, - поклялся я ей.

Я остался с ней в кровати, включив свет, как и обещал. Это позволило ей наконец повалиться в сон, и когда она уснула, я мог сказать, это был глубокий и столь необходимый ей сон. Сам я лишь едва погрузился в дремоту из-за включенного света, и потому что все время просыпался, чтобы проверить Сидни.

Это были неудобства, стоившие того, чтобы знать, что Сидни в безопасности.

Она проснулась отдохнувшей и посвежевшей, не давая ни малейшего намека на то, что случилось ночью, как будто это никогда на самом деле не происходило.

И самое главное, у нее проснулся аппетит.

- Я не знаю, что выбрать, - сказала она, просматривая здешнее меню с Прыгуном на ее коленях. - Очевидно, я собираюсь выпить кофе, ты даже не представляешь, как сильно я хочу его, но я разрываюсь между деревенским омлетом и пирогом из голубики.

Я наклонился и поцеловал ее в макушку.

- Возьми оба.

- А наши деньги? - спросила она с усмешкой.

- Насчет них. Я собираюсь спуститься и навестить местное казино сегодня. Хочешь пойти со мной в качестве моего талисмана удачи?

Она покачала головой:

- Я лучше останусь здесь и поем. Хочешь чего-нибудь?

- Закажу себе кофе внизу. Это все, что мне сейчас нужно.

Это и немного крови, которая являлась еще одним пунктом, о котором мы забыли, разрабатывая наш план.

Как и еще множество вещей, о которых, однако можно подумать и позже. Я не настолько нуждался в этом, но в ближайшее время это могло стать проблемой.

После случая сегодняшней ночью, я не хотел оставлять Сидни одну, но при солнечном свете с сумкой Джеки она казалась бесстрашной.

Она приняла душ вместе со мной - что одновременно вызвало мой восторг и мучение - и отправила в казино, когда доставили ее мега-завтрак.

- Не скармливай все Хопперу, - предупредил я.

Она улыбнулась и помахала на прощание.

Внизу, в казино, всё было тише чем ночью, но всё еще работало. В этом была прелесть Невады. В любое время дня, люди всегда хотели испытать свою удачу. Я нашел стол с четырьмя игроками с легкочитаемыми аурами и сел туда для работы.

И хотя я имел значительное преимущество, я не мог щеголять им, чтобы не привлекать внимание. Поэтому я выигрывал в большинстве случаев, но так же частенько проигрывал, чтобы развеять подозрения.

Я также предложил купить порцию утренней Кровавой Мэри, которая расположила бы других игроков ко мне и ухудшила их игру.

Я еще был далек от того, чтобы подать в отставку, но после пары часов игры я набрал достаточно приличную сумму, которую можно было взять к Сидни. Но я планировал сыграть еще пару партий, поэтому я еще раз произвел быструю проверку аур, когда кое-что привлекло мое внимание.

Это, вообще-то, привлекало мое внимание и раньше, но я отмахивался. Когда я использовал дух, чтобы посмотреть на ауры моих конкурентов, я непреднамеренно поймал взгляд каждого, кто был вокруг меня. И что было странным, так это то, что там было множество людей с желтым цветом в их аурах.

Желтый (иногда оранжевый), который я видел множество раз - был аурой мыслящего человека, академической аурой. У Сидни аура имела много желтого. Это не было чем-то, что можно увидеть у многих хронических игроков, конечно, не в это время дня.

Те, кто играл от случая к случаю ради веселья и новизны, шли ночью, не ранним утром. Здесь было действительно много здравомыслящих людей… и их ауры отражали, насколько.

Я размышлял над этим, делая свою ставку. Я продул парню рядом со мной к его удовольствию. Поскольку следующий игрок делал ход, я снова проверил ауры вокруг меня и был еще раз поражен переизбытком желтого. Я также заметил кое-что еще. Никто из обладателей желтой ауры не смотрел непосредственно на меня, но они все были расположены вокруг меня довольно симметрично. Когда я смотрел мимо них, цвета других посетителей оказывались теми, которые я бы ожидал встретить в казино.

Желтый. Цвет мыслящего человека.

Цвет алхимиков.

Когда очередь перешла к следующему игроку, я вернулся из размышлений и достал телефон, сожалея, что не приобрел предоплаченный для Сидни ранее.

Это должно стать следующим пунктом в списке наших приоритетов. Стараясь не паниковать, я набрал сообщение для Маркуса.

Позвони в отель Силвер Спрингс который находится в Вестсайде, Невада, и попроси соединить с комнатой 301. Скажи Сидни паковать вещи прямо сейчас и встретить меня в машине.

Я уже был готов нажать “отправить”, когда взрыв где-то снаружи встряхнул казино. Люди ахнули и стекла задребезжали.

- Не бери в голову, - пробормотал я, стирая сообщение и направляясь к двери.

Глава 19

Сидни

Я ела и ела, и это было замечательно. Я и не думала, что буду чувствовать себя голодной так скоро, но после настоящей ночи хорошего отдыха, мое тело, казалось, готово начать принимать то, в чём нуждалось. Прыгун, конечно же, разделил со мной мой гигантский завтрак, и я была рада видеть, что он тоже выглядел намного лучше.

Я одела еще одну рубашку из многообразия цветастых рубашек Адриана (на этот раз бирюзовую) и рассмотрела возможность спуститься в казино, чтобы подбодрить его. Я знала, что он хотел бы видеть меня по поводу и без, но каждый раз, когда думала о встрече лицом к лицу с толпой внизу, внутри меня что-то напрягалось.

Мне очень хотелось снова вернуться в нормальный мир, но я просто по-прежнему ко многому не была готова. Даже включить новости и услышать ссылки на те важные события, которые происходили, пока я была на переобучении, слишком подавляло меня. Журналисты говорили о них, словно происходящее было общеизвестно всем — так оно и было, конечно, если у Вас не отобрали четыре месяца Вашей жизни.

Я поставила для себя новую цель - догнать современный мир, и после того, как упаковала остальное, обосновалась на диване вместе с Прыгуном, продолжая обдумывать наш следующий шаг. После этого мы должны были продолжить движение, и как бы мне не было ненавистно признать, нашей следующей задачей станет обмен мустанга на что-то менее бросающееся в глаза.

Исходя из этого, мы должны были сделать тот же выбор, с которым сталкивались морои, разрабатывая стратегию каким образом держаться от стригоев подальше: Отправиться туда, где проживает куча народу, или же выбрать пустынное место? Каждый из этих вариантов имел свои плюсы и минусы.

Стук в дверь заставил меня подпрыгнуть. Мой взгляд сразу же бросился к ручке, и я убедилась, что знак “Не беспокоить” отсутствовал. Мы повесили его снаружи прошлой ночью. Я оставалась неподвижной и ждала, чтобы убедитmся, что стучащий осознает свою ошибку и уйдет. Несколько мгновений спустя, стук повторился, возможно это был персонал отеля.

Это было странно. Обслуживание в номерах будет стучать, несмотря на знак, если бы вы сделали заказ, но уборка номеров отеля практически никогда так не делала. Нервничая, я подкралась к дверной цепочке

и осмелилась заглянуть в глазок. Там улыбаясь стояла приятная молодая женщина в форменной одежде. Она, разумеется, выглядела безобидно, и я задалась вопросом, не упал ли, возможно, наш знак.

Именно тогда что-то боковым зрением привлекло моё внимание. Тень, падающая с её стороны не принадлежала ей. Тень немного сдвинулась, и я поняла, что там, рядом с ней, стоял другой человек вне поля зрения.

Может быть, больше, чем один человек. Спокойно, я попятилась и пробормотала заклинание, превращающее Прыгуна в статую, прежде чем положить его в сумку, где лежала наша одежда. Я закинула его и сумку Мисс Тервиллигер через плечо, и стала оценивать мои пути отступления.

Окно спальни не было достаточно большим, чтобы выбраться. В гостиной была маленькая стеклянная раздвижная дверь, открывая путь до балкона Джульетты … на третьем этаже.

Я вышла на него и осмотрела мои варианты. Их было немного. Наш номер выходил на автостоянку, и на земле не было ничего, чтобы остановить мое падение. Прямо под моим балконом был

другой, и я задалась вопросом, была ли в нужной физической форме, чтобы управиться с этим подъемом. Шесть месяцев назад я бы ответила “Да”.

Теперь я не была так уверена. Прежде, чем я смогла решить, подъехал большой черный внедорожник, и двое мужчин в солнцезащитных очках вышли, остановившись таким образом, чтобы иметь возможность наблюдать за мной. Я едва могла разглядеть наушник на одном из них, и он выглядел так, будто тихо говорил.

Должно быть он обращался к группе возле моего номера, потому что стук вдруг стал гораздо интенсивнее. Они также отказались от любых отговорок об уборке номеров:

- Сидни, мы знаем, что Вы находитесь там. Не стоит еще больше усложнять ситуацию.

Последовал звук скольжения карточки отеля в замке, но, когда они пытались открыть дверь, цепь остановила их. Я шагнула внутрь и увидела, что глаз появился в проеме, образованном цепью.

- Вам некуда идти, Сидни.

- Скажите своим парням снаружи, что они очень захотят убраться от своего автомобиля и довольно быстро! - крикнула я ей.

Я вышла обратно на балкон и достала один из амулетов, которые дала Мисс Тервиллигер. Большая часть работы уходит на создание самого амулета, и требуется лишь небольшое заклинание, чтобы активировать его. Я произнесла слова и швырнула его к внедорожнику, повторяя следующее заклинание воздуха, который продвинул амулет дальше, чем я могла бросить самостоятельно.

То ли они осознали надвигающуюся опасность, то ли получили предупреждение от их коллеги, но мужчины в темных очках убежали, ныряя на землю, когда внедорожник взорвался. Я пригнулась, вздрагивая от высокой температуры, радуясь, что там больше не было никого, кто мог бы быть ранен.

Как только первоначальный взрыв прошел, я не тратила время впустую, поднимаясь и перебираясь по краю балкона. Бруски и орнамент в виде завитков на нём обеспечили множество точек опоры для рук и ног, и я не испытывала затруднений, цепляясь за внешнюю сторону.

Результаты четырех месяцев минимальной физической активности показали себя, когда я попыталась спуститься вниз и спрыгнуть на балкон моего соседа. Сила верхней части моего тела и близко не поравнялась с тем, что было, и вдруг стало непреодолимо даже висеть там, не говоря уже о том, чтобы перебросить себя на другой балкон.

Мне удалось спуститься вниз так далеко, насколько я могла, до тех пор, пока мои руки держались за нижнюю часть балкона, а ноги болтались всего в нескольких дюймах от других перил..

Коснуться их было бы легко, если бы я упала. Падения внутри — вместо падения снаружи — не было бы. Мышцы в моих руках ныли, и моя хватка стала ослабевать.

- Сидни!

Я узнала голос Адриана, но не могла его видеть. Я могла только сказать, что он был где-то позади меня, возможно, рядом с внедорожником.

- Отпускай! - крикнул он.

- Я упаду! - крикнула я в ответ.

- Не упадешь!

Я разжала руки, и за целый удар сердца не было ничего, за что я могла бы зацепиться, чтобы остановить падение. В следующую секунду невидимая сила толкнула меня в спину, и я, кувыркнувшись через перила балкона, неуклюже приземлилась в безопасности.

Я была смущена, не зная, что спасло меня, но, обернувшись, я увидела Адриана, стоящего на парковке на порядочном расстоянии от горящего джипа. Алхимики в солнцезащитных очках направлялись к нему, и Адриан уставился на них, сбивая их с ног невидимой стеной силы, такой же, с помощью которой он спас меня. Я вздрогнула от такого количества силы духа, зная, что Адриан использовал его в невероятном количестве и не сможет повторить это в течение всего дня.

- Дверь открыта? - спросил он.

Я попробовала открыть и кивнула.

- Встреть меня в том месте, в которое я забыл зайти прошлой ночью. Иди!

Алхимики начали подниматься с земли, и он поспешил покинуть стоянку, скрываясь за горящим автомобилем.

Выли сирены, и на улице начали появляться зеваки. Я поспешила пройти через гостиничный номер и покинуть его, с облегчением понимая, что в нем не было постояльцев.

Я прошла через номер и появилась на втором этаже коридора, и задумалась о моем следующем шаг. “Встретимся на том месте, в которое я забыл зайти вчера вечером”.

Это имело смысл, мы не пойдем к машине. Алхимики, несомненно, устроили там засаду. Но что он имел в виду? Мгновение спустя я поняла. С одной стороны, холл вел к аварийному выходу.

С другой, лестница и лифт привели бы меня к вестибюлю и казино. Я пыталась думать, как алхимик и пошла к лестнице, ведущей в вестибюль. Наверняка за задним выходом будут наблюдать.

Внизу, на первом этаже, был настоящий хаос, это было то, что нужно. Все слышали, как снаружи взорвался автомобиль, но никто не знал, что именно случилось. Некоторые люди пытались эвакуироваться, а другие, слыша огонь снаружи, хотели остаться.

Служба безопасности отеля, казалось, не знала, что делать, хотя один охранник, наконец решил, что людям будет безопаснее отойти от дверей, которые находятся напротив взорвавшейся машины. Я быстро затерялась в толпе, и попыталась определить, есть ли там кто-нибудь из алхимиков, которые следили за мной.

Я понятия не имела, как они выглядят, это были люди в униформе отеля или в повседневной одежде. Моей самой большой подсказкой, что кто-то являлся безопасным, было то, что люди пытались спасти себя, не обращая на меня никакого внимания.

Я почти дошла до дверей, когда встретилась взглядом с человеком, в рубашке с тропическим рисунком, который безусловно был, очень заинтересован мной.

Он начал пробираться ко мне, но, к счастью, рядом со мной оказался охранник, смотрящий за эвакуацией.

- Мой номер находится напротив того места, где взорвался внедорожник,– сказала я охраннику, - И я видела, что тот мужчина был там как раз перед тем, как это случилось!

Подобное утверждение, возможно, обесценилось за исключением того, как я думаю, что детали произошедшего были еще так свежи и что специально упомянутый внедорожник придал мне доверия.

К тому же охранник был молод и горел желанием отличиться. Он проследовал мимо меня, блокируя мужчину в гавайской рубашке, которого отделяли от нас пара человек.

- Сэр, - сказал охранник, - могу я поговорить с Вами?

Человек, нетерпеливый и сосредоточенный на мне, сделал ошибку, пытаясь пройти мимо охранника, который толкнул его назад и начал вызывать подмогу.

- Отпустите меня! - закричал алхимик. - Мне нужно пройти!

- Сэр, опуститесь на землю!

Я не стала осматриваться вокруг, чтобы увидеть, что произошло. Я позволила им бороться друг с другом и, наконец, проскользнула в дверь. Там другой доброжелательный охранник пытался сдержать всех эвакуированных в упорядоченной группе. Я проигнорировала его и сразу же отделился от остальных, пытаясь сориентироваться.

Мы фактически вышли около центрального входа отеля, и через оживленный бульвар, я увидела торговый центр, в котором Адриан был прошлой ночью. Я побежала к нему, жалея, что мы не были в намного более оживленном городе — как Лас-Вегас, где у меня была бы толпа, чтобы лучше затеряться. По сути дела, я была довольно заметна, и вскоре я услышала крики.

Оглянувшись, я увидела ещё двух человек в темных очках, спешащих ко мне. Я была более истощена от моего предыдущего спуска, чем я ожидала, и физическое истощение затрудняло использование магии.

Я была близка к пешеходному переходу, который приведет меня в торговый центр, и я начала замедляться. Отчаянно я размышляла над тем, что же они действительно должны делать. Мы были на публике средь бела дня. Они же не думали, что они могли бы просто схватить меня на улице?

Да, я поняла, что это именно то, что они делают, и они бы нашли способ, чтобы оправдать это позже и списать на любых свидетелей. Они делали это все время со сверхъестественными явлениями. Насколько труднее это может быть с человеческим похищением?

Свет изменился, и я побежала через улицу, двигаясь так быстро, как только смогли меня нести мои вышедшие из формы мышцы. Хотя этого было недостаточно. Алхимики догоняли. Я достигла парковки торгового комплекса и направилась прямо в супермаркет, из которого была моя одежда.

Не оглядываясь, чтобы увидеть, насколько близко мои преследователи, я метнулась прямо в проход канцелярии и пробормотала слабое заклинание невидимости. Я почувствовала магию, окутавшую меня, и тогда я поспешила в другой проход в случае, если они заметили мой настоящий маршрут. Нет они сразу не пришли за мной, и я пошла окольным путем через некоторые другие проходы, чтобы, наконец, сделать круг назад и получить выгодное положение для выхода из магазина.

Один из алхимиков стоял у двери, и мне пришлось предположить, что другой обыскивал магазин. С их интенсивным поиском и ожиданием увидеть меня, заклинание не будет иметь место, если наши пути пересекутся.

У меня был куда более мощный амулет невидимости в сумке, но я не хотела тратить его впустую, когда была так близка к встрече с Адрианом. Я должна была либо найти другой выход - без алхимиков на горизонте, либо отвлечь этого возле двери.

Постоянно виляя и оглядываясь, я зигзагами двинулась к витрине с купальниками, которые выглядели весьма легковоспламеняющимися. Добыть огонь не было проблемой для меня, я могла создать огненный шар даже во сне.

Проблемой было то, что я не хотела привлекать внимание прямо сейчас. Как только мой огонь заметят, все внимание, включая внимание алхимиков, будет направлено на него, что мне и потребуется. Но сначала мне нужно будет убраться отсюда, прежде чем начать действовать.

Я закрыла глаза и вызвала малюсенький огонек в моей руке. Его было сложно удержать от роста, поскольку моя работа с мисс Тервиллигер была сосредоточена на том, чтобы создавать огромные огненные шары, какие только можно вообразить. Этот же должен был быть всего лишь искрой, как те, что я создавала на переобучении.

Как только он у меня окреп, я положила его на гору плавок цвета хаки - из принципа - и отошла назад как можно быстрее, присев рядом с какими-то тележками. Хотя я видела завитки дыма, купальник в действительности не загорелся так быстро, как я ожидала, прошли долгие, мучительные секунды, пока я ждала, когда люди заметят его.

Алхимик у двери сохранял свою позицию, а затем, к моему ужасу, я увидела, что второй приближается, абсолютно не подозревая, что направляется прямо ко мне. Я старалась выяснить, как выбраться из поля его зрения, когда кто-то закричал с прилавка, и, наконец, настоящее пламя вспыхнуло от дешевого материала.

Алхимик, что направился ко мне, остановился и уставился на огонь, в то время тот, что был у двери сделал тоже самое. Отклонив их взгляд, я смогла проскользнуть мимо и пробежать в аптеку, что на три магазина ниже торгового центра.

Снаружи туристический автобус с отметкой ЛАС-ВЕГАС загружал пенсионеров, и в спешке я столкнулась с одним из них. Он удивленно моргнул, когда мы встретились глазами.

Должно быть, я появилась для него из ниоткуда, но, как это часто бывает, когда люди встречаются с необъяснимым, он просто покачал головой и вернулся к автобусу.

Я направилась прямо в дальний конец магазина, к аптеке, и обнаружила Адриана в проходе между полками контрацепции, поскольку знала, где он будет.

- Надеюсь, что ты выбрал что-нибудь хорошее, - сказала я.

- Слава Богу, - выдохнул он, заключая меня в огромные объятья. - Я очень не хотел оставлять тебя, но думал, что наши шансы увеличатся, если мы предварительно разделимся. Я знал, что ты достаточно умна, чтобы прийти сюда.

- В место, которое ты забыл зайти вчера вечером? – спросила я с улыбкой. - Да, я поняла это, но у меня было несколько преследователей. Они внизу в супермаркете…, который также собирается посетить пожарная машина, как я думаю. Жаль, что я не нашла что-то менее заметное.

- Не хуже, чем я, - ответил он. - Когда я услышал взрыв в казино, я начал раскидывать повсюду целую кучу алхимиков, используя дух, чтобы выбраться. Я не думаю, что было очевидно, что я был ответственен за это, но эти места забиты камерами, которые теперь, вероятно, имеют очень сомнительные кадры.

- Фактически, - сказала я, - алхимики, скорее всего, отключили все камеры или поместили их на повтор прежде, чем проникнуть куда-либо. Они не хотят, чтобы их деятельность зарегистрировали не больше твоего.

Адриан вздохнул с облегчением.

- Ну, это что-то. Но теперь какой у нас план? Мы должны позвать Маркуса на помощь?

- Нет, - сказала я. - Я не хочу, чтобы он возвращался сюда, рискуя собой, когда этот город кишит алхимиками.

- Как ты думаешь, они разыскали нас? По машине?

Я вздохнула, чувствуя себя глупо потому, что это не пришло мне в голову раньше.

- Честно говоря, я предполагаю, что у них глаза и уши во всех ближайших городах к центрам перевоспитания, на всякий случай, если нечто вроде этого произойдет. Они, вероятно, раздали наши описания, и кто-то сообщил. Может быть, служащий отеля. Я должна была подумать, чтобы мы ушли гораздо дальше, прежде чем остановится на ночлег. Это моя вина.

- Единственные виновные - это те уроды, которые запирают людей в темных клетках, в Долине Смерти, - сказал Адриан. - Так что прекрати винить себя, Сейдж, и используй свой красивый мозг, который я знаю и люблю.

Я поверила ему и кивнула, собираясь с собой.

- Хорошо. Мы должны быстро выбираться из этого города. И я думаю, что знаю как.

- Это включает угнанный автомобиль? – с надеждой спросил он. - Я не одобряю по моральным соображениям, но Роза и Дмитрий делали так много раз, и это признак крутости.

Я схватила его за руку и вывела из магазина.

- Мой план гораздо менее крутой.

Мы вышли на улицу, и конечно, уже была пожарная машина и растущая толпа дальше внизу у торгового центра. Были ли алхимики в толпе? Не дожидаясь того, чтобы нас увидели, я поспешила вперед и взошла на туристический автобус, который только что закончил погрузку. Водитель посмотрел на нас настороженно.

- Вы, ребята, не из этой группы, - сказал он.

Адриан оглянулся на сиденья в автобусе, отметив, что все волосы белые и седые.

- Очень наблюдательный, - пробормотал он.

Я пихнула его:

- У тебя же был удачный день в казино?

Адриан понял намек и вытащил бумажник.

- Мы хотели бы присоединиться к этой группе, - заявил он.

Водитель покачал головой.

- Мы не работаем таким образом. Все устроено через турфирму, которая затем заключает контракт с моим боссом…

Его глазами вытаращились, поскольку Адриан передал пару стодолларовых купюр. Поколебавшись мгновение, водитель схватил их и засунул в карман.

- Заходите. Я думаю, что сзади есть немного свободных мест.

Туристы в автобусе уставились на нас с удивлением, когда мы двинулись мимо них и обосновались на задних рядах. Спустя несколько секунд дверь закрылась, и водитель выехал с парковки. Адриан закинул руку на мои плечи, обнимая, и счастливо вздохнул.

- Не могу дождаться того момента, когда буду рассказывать нашим детям об этом. “Эй, милая, помнишь то время, когда мы подкупили старого сеньора в автобусе, чтобы он отвез нас в Лас-Вегас?”.

Я рассмеялась.

- О да, романтика. Уверена, они будут впечатлены.

Следы веселья еще оставались на его лице, но в глазах зародилась грусть.

- На самом деле после того, что я недавно наблюдал в супружеской паре, это большая романтика.

- О чем ты говоришь?

Последние признаки его улыбки исчезли.

- Ничего стоящего внимания. Давай я просто скажу, что я узнал, что брак моих родителей является фиктивным, а мама прекрасно живет с мужчиной, который презирает ее, покуда он согласен оплачивать ее счета.

- Адриан, - воскликнула я, положив свою руку поверх его. - Почему ты не сказал мне этого раньше?

Его улыбка вернулась, но на этот раз она была кривой.

- Ну, я решил, что у нас есть кое-что посерьезнее, о чем стоит беспокоиться.

Он наклонился и поцеловал меня в лоб, но его слова всколыхнули во мне мысль, которую я держала на

краю моего сознания - мои родители.

- Вы видели Карли, - сказала я. - Ты знаешь, что случилось с моей семьей?

Дорога в Лас-Вегас должна была длиться еще час-полтора, и Адриан рассказал, что он узнал о

моей семье и разводе. Мое сердце упало. Я не была, на самом деле, удивлена, узнав, что мой папа получил

опеку над Зои, хотя я надеялась, что мама сможет выиграть.

- Это не значит, что она безнадежна, - сказал я Адриану, пытаясь убедить не столько его, сколько себя. Зои все еще может вырваться из всего этого.

- Может, - согласился он, но я слышала по его голосу, что он не верит в это.

Когда мы приехали в Лас-Вегас, мы узнали, что автобус вез своих пассажиров к отелю “Тропикана”. Мы

высадились перед зданием, где гид ждал своих подопечных, чтобы направить их на следующий этап их путешествия.

Она удивилась, когда мы сошли, и Адриан услужливо помахал ей рукой, когда мы шли мимо, как будто быть в том месте было совершенно нормальным для нас. Гид была слишком потрясена, чтобы сказать или сделать что-то, чтобы остановить нас.

К сожалению, затем мы заметили, что там был кое-кто, ожидающий и нас тоже.

- Адриан, - предупреждающе сказала я.

Он проследил за моим взглядом до дверей отеля, где стояли мужчина и женщина, глядящие прямо на нас.

- Сукин сын,- выплюнул Адриан, останавливаясь.

Я почти ожидала повторения того, что было в Неваде с теми алхимиками, которые находились прямо напротив

нас. Вместо этого женщина коснулась рукой другого человека, который сидел к нам спиной. Он повернулся, открывая себя, чтобы мы могли сверить его лицо с базой данных в нашей памяти.

Женщина сказала ему что-то и указала на нас. Он сразу же поднялся и двинул к нам с двумя алхимиками на буксире. Я огляделась, пытаясь увидеть, куда мы могли бы бежать или, хотя бы, поймать такси.

- Это они, - сказала женщина. - Я же говорила тебе.

- Извините, - сказал охранник. - Мне нужно, проводить Вас внутрь и задать несколько вопросов. Я так понимаю, недавно Вы были вовлечены в кое-что, что интересует властей.

- Адриан, - процедила я сквозь стиснутые зубы. - Мы не можем пойти с ними.

Я знала как всё это работало. Если мы окажемся в полиции или под охраной этого отеля, алхимики просто немного поколдуют над документами, и в итоге мы будем переданы им.

Адриан встретился взглядом с охранником.

- Тут какая-то ошибка, -сказал Адриан дружелюбно.

В его голосе было что-то теплое, сладостное, что привлекло даже меня.

- Мы здесь, чтобы хорошо провести время и спустить кучу денег в казино. Эти двое из тех, кто создает проблемы. Они пытаются отвлечь Вас от того, кем являются самом деле.

На лбу охранника появились морщины по мере того, как принуждение обволакивало его. Я вздрогнула, и была впечатлена, но немного обеспокоена тем, насколько сильным был Адриан. Алхимики тоже поняли, что происходит.

- Он лжет, - отрезал мужчина. - Схватите их, и приведите к нам. Мы поможем их задержать.

- Схватить их? Серьезно? - cпросил Адриан. - Я знал, что вы, ребята, появились в средние века. Я просто не понимаю, почему вы все еще пытаетесь жить в них. - jн сосредоточил свою энергию обратно на охраннике. - Пропусти нас. Только что подъехало наше такси. И не позволяй им остановить нас.

- Конечно_ - сказал охранник.

Адриан повел меня к такси, которое и в правду подъехало. Двое алхимиков пытались пойти за нами, но охранник, всё еще находившийся под влиянием Адриана, преградил им путь. Парень фактически зашел так далеко, что ударил охранника, позволяя своей коллеге-женщине поспешить к такси.

К этому времени Адриан и я уже были внутри, он захлопнул дверь и запер ее, когда она постучала в окно.

- Поехали, - сказал он водителю. - Живо.

Водитель был больше встревожен женщиной, которая продолжала стучать в окно его такси, особенно когда мужчина-алхимик присоединился к ней.

- Езжай! - приказала я.

Водитель нажал на газ: - Куда едем?

На мгновение мы оба замолчали. Затем я сказала:

- В “Час Колдовства”.

Адриан внимательно посмотрел на меня.

- Ты уверена, что это хорошая идея? - спросил он вполголоса, пока водитель перестраивался в движение. - Морои сотрудничают с алхимиками.

- Я решила полагаться на интуицию, - поймав его удивленный взгляд, я добавила: - Ну, это Лас-Вегас.

Такси подобрало нас на полпути, и, когда мы остановились, я предупредила Адриана:

- Там, скорее всего, будет алхимик или двое, которые ждут нас. Не оглядывайся вокруг в поисках их, и не подавай виду, что узнал кто они, если заметишь. Просто иди во внутрь и направляйся в сторону туалета. Я сделаю тоже самое. Когда выйдешь, не жди меня. Просто иди поиграй в карты или еще что-то. Я сама найду тебя.

Это заставило его нахмуриться, но он не стал спорить, так как мы заплатили и уже вышли из такси. Час Колдовства не то место, где я бывала, но широко известно в кругах Алхимиков. Оно представляло собой казино и отель, которыми управляли морои, и не смотря на то, что многие люди покровительствовали им, хозяева заведения убедились в том, чтобы здесь не было недостатка во множестве вещей, необходимых для обслуживания мороев.

Мы зашли во внутрь, и швейцар-морой вежливо придержал дверь для нас. Внутри это походило на любое другое заведение Лас Вегаса: множество огней, шума и самых разнообразных эмоций. Адриан прекрасно следовал моим указаниям, направляясь в сторону туалетов, расположенных в фойе.

Там я достала амулет невидимости мисс Тервиллигер и надела его на шею, читая заклинание, которое активирует его. Даже с помощью амулета по-прежнему требуется много энергии, но результаты были равнозначно сильны. Это будет длиться гораздо дольше чем то, что я использовала на переобучении, и теперь я могла смотреть людям прямо в глаза.

Только тот, кто знал, что невидимая Сидни Сейдж стоит прямо перед ним, сможет видеть сквозь чары заклинания. Скрытая маскировкой, я направилась из туалета, ожидая другого посетителя, который откроет мне дверь.

Снаружи Адриан покидал мужской туалет. Я отправилась за ним, когда он заказал напиток в баре, а затем отыскал стол для покера. Напиток был безалкогольным, но содержал кровь, которая была дополнительным бонусом этой остановки, так как я знала, что у него не было возможности питаться в последнее время.

После того, как он сел и начал осматриваться, я подошла к нему сзади и прошептала ему на ухо:

-Не оборачивайся. Я здесь с тобой, невидимая. Если ты посмотришь на меня, это вероятно разрушит чары. Кивни, если понял.

Он кивнул.

Я просмотрела вокруг и наклонилась к нему.

- Я думаю, что до сих пор заметила только одного алхимика в комнате, который смотрит на тебя. Продолжай играть несколько раундов. Одно хорошо - тебя не схватить, пока. Я не удивлюсь, если еще один или два алхимика вскоре обнаружатся.

Я совершила быструю прогулку вокруг, приняв к сведению, что главная безопасность и офисы управляющих были на первом этаже, а затем вернулась к Адриану. Я продолжала мониторинг комнаты, при этом иногда останавливалась, чтобы оценить его игру.

Он был довольно хорош в этом, заставляя меня радоваться, что я никогда не уступила его просьбам поиграть в стрип покер. Я была на самом деле тоже хороша в этой игре, но мой игровой процесс шел из статистического анализа.

Это не шло ни в какое сравнение со способностью читать правду в других игроках.

Второй алхимик вскоре появился на игровом поле.

- Хорошо, - пробормотала я Адриану. - Закончишь этой рукой, а затем пойдёшь получать номер. Регистрация под своим именем - это прекрасно, и убедись, что номер комнаты прозвучал громко. Затем иди к нему. Они последуют за тобой. И тогда не стесняйся вступить с ними в шумную драку - но убедись, что они нападают первыми. Я позабочусь обо всем остальном. И когда тебе начнут задавать вопросы, сделай так, чтобы они думали, что у тебя здесь крупное дело, скажи, кто ты и какой урон тебе нанесли.

Он выполнял мои указания, не упуская ни одного, и я внимательно следила за ним, пока он шел к ресепшну, оставаясь вне

его поле зрения. Алхимики немного приблизились, попадая в зону слышимости. Когда Адриан получил ключ от номера,

он громко сказал:

- Номер семьсот семь, да? Звучит как счастливое число.

Двое алхимиков переглянулись и направились к лифту. Адриан вошел в следующий, сразу за ними. Что касается меня, я направилась вниз, прочь из коридора на первом этаже, и подобралась к местному телефону, убедившись, что вокруг не было никого, кто бы мог увидеть его парящим в воздухе. Я набрала номер охраны.

- Пожалуйста, помогите! - воскликнула я. - В коридоре седьмого этажа какой-то мужчина устроил драку!

После этого, надеясь, что моя авантюра окупится, я пошла туда, где видела главный офис отдела безопасности здесь, и стала ждать. Десять минут спустя появились четыре охранника вместе с Адрианом

и алхимиками. Группа вошла в кабинет безопасности, и я проскользнула за ними следом, стараясь держаться подальше от линии видения Адриана. Вскоре к нам присоединился менеджер, работающий в этот день.

- Что происходит? - спросил он.

Один из охранников начал объяснять, но Адриан оборвал его.

- Я скажу Вам, что произошло! Я прибыл сюда проверить свои дела, когда эти двое, - он, повернувшись, указал на каждого из алхимиков, - набросились на меня без причины! А Вы вообще имеете представление, кто я такой? Я - Адриан Ивашков! Может быть, вы слышали о моей покойной тете, Ее Величестве Татьяне Ивашковой? Или, например, Вы знаете, что нынешняя королева является одной из моих лучших друзей?

Это действительно привлекло внимание менеджера, и он глянул на алхимиков. Было ясно, он знал, кем и чем они являлись.

- Ваши не часто здесь появляются.

- Этот парень - преступник, - возразил один из алхимиков. - Они со спутницей уничтожили один из наших объектов! Мы имеем право на их поимку.

- Их? - спросил менеджер. - Я вижу только одного.

- Она где-то здесь, - настаивал другой алхимик.

Один из охранников развернул большой монитор, показывая картинку на экране.

- У нас есть кадры из казино, сэр. Мистер Ивашков был один, - охранник проигрывал запись того, как Адриан сидел за покерным столом, и я молилась, чтобы никто не додумался проверить кадры с камер внешнего наблюдения. - А вот и атака.

Картинка сменилась, показывая, как два алхимика сидят в засаде на седьмом этаже, пока Адриан выходит из

лифта. Они резко выступили вперед, пытаясь захватить его и парализовать транквилизатором из своих пистолетов.

Адриан отбивался даже изящно, хотя я ожидала, что он применит больше силы духа, но он фактически наносил нападавшим удар за ударом. Вульф был бы так рад за него. Другие посетители отеля начали выходить из своих

номеров, и вскоре прибыли охранники, прерывая происходящее.

- Это непозволительно, - свирепо сказал менеджер. - Вы не можете просто прийти в мой отель и попытаться схватить мороя! Мне не важно, кто он, у вас нет никаких прав делать это.

- Он виновен во всевозможных преступлениях, - сказал первый алхимик. - Вы не посмеете удерживать нас от его поимки для допроса.

- Где ваши доказательства? - спросил менеджер. - И где эта тайная девушка? Вы определенно ошиблись, - он повернулся к другому из охранников: - Проводите их.

- Они следили за мной весь день, - сказал Адриан. - Откуда мне знать, что они не вернутся?

- Никто не посмеет запугивать наших граждан, - прорычал менеджер. - Оповестить остальную часть персонала! Очистить это место для наблюдения, а также периферию и туннели, выявить все признаки пребывания здесь алхимиков. Удалите любого из них от нашей собственности и сообщите в суд. Вы в безопасности, пока вы остаетесь здесь, лорд Ивашков.

- Спасибо, - серьезно сказал Адриан, вставая. - Если с этим покончено, я собираюсь пойти в свою комнату и сделать пару звонков в мой собственный суд.

Протестующих алхимиков увели, и менеджер подошел к Адриану, рассыпаясь в извинениях и предлагая компенсацию за то, что случилось.

Когда Адриан наконец оказался один в лифте, я встала прямо за ним и сказала.

- Не оборачивайся пока. Нужно, чтобы я оставалась незаметной для камер.

- Все идет по плану? - спросил он.

- И даже лучше.

Он широко распахнул дверь своего номера, чтобы я смогла проскользнуть внутрь. Как только она закрылась, я вышла перед ним и сказала:

- Я здесь.

Заклинание было рассеяно, и Адриан сгреб меня в крепкие объятия, отрывая от пола.

- Это, - сказал он, - было великолепно. Откуда ты знала, что все произойдет именно так?

- Я не знала, - сказала я. - Не была уверена, - он отпустил меня, и я села на диван. - Но я чувствовала себя довольно уверенно, когда ты разговаривал с тем менеджером, не позволяя ему принять решение самостоятельно без опоры на доказательства, которых у них нет. Маркус наверняка уже отключил камеры в Долине Смерти. Алхимики

могут обвинять нас, основываясь лишь на показаниях очевидцев, и я знала, что таковых здесь не найдется. Управление алхимиков должно было бы подать официальную жалобу королеве. А насчет меня… ну, это совсем другая история. Менеджер, возможно, передал бы меня в их руки. У мороев нет никаких оснований защищать меня - оставалось лишь стать невидимой.

Адриан сел рядом со мной и поцеловала меня в щеку.

- Я говорил это раньше и повторю снова: ты гений, Сейдж. Я нахожу все новые и новые причины, чтобы любить тебя еще больше, хотя я думал, это невозможно.

- Я не гений, - сказала я, откинувшись на сиденье. Слезы закипали на моих глазах, и я ненавидела это. Я ненавидела то, что алхимики сделали со мной. Я никогда не была столь эмоциональной прежде. Я всегда полагалась на логику,

когда появлялись проблемы, а не заливалась слезами, но прямо сейчас мне хотелось свернуться калачиком и рыдать.

Стресс после переобучения и этой атаки навалился на меня.

- Я должна была позволить тебе увезти меня с Маркусом. Я не знаю, сможем ли мы опередить алхимиков! Ты считаешь, я умна, но почему тогда я не предусмотрела такой вариант развития событий? Видишь ли ты вообще границы их возможностей? Наверняка в соседних городках от Долины Смерти у них повсюду есть агенты. Они, должно быть, видели, что мы уехали на том экскурсионном автобусе, узнали, где он остановится, и встретили нас в “Тропикане”. Там алхимики тоже, видимо, отследили номерной знак нашего такси и проследили за нами прямо до сюда, или же здесь уже были агенты, ожидающие нас, так как это самое вероятное место, где мы могли бы спрятаться, - я твердо встретила взгляд Адриана. - Как мы обыграем их? Как мы можем сбежать от тех, кто повсюду имеет глаза и уши? Кто сможет защитить нас? Мы не можем использовать невидимость и принуждение всю нашу оставшуюся жизнь! Мы не можем спрятаться в этом отеле навсегда!

Знаю, это было похоже на истерику, но спокойствие Адриана утешало.

- Я думаю, у меня есть идея, - сказал он. - Идея, благодаря которой мы получим мощную защиту… но я не знаю, как ты воспримешь это.

- Я открыта для предложений, - заверила я его.

Он колебался секунду, а потом решительно кивнул и, к моему полному и абсолютному изумлению, встал на колено передо мной, накрывая мою ладонь своей.

- Сидни Кэтрин Сэйдж, - сказал он, его глаза были полны любви и искренности, - окажешь ли ты такую честь милому задумчивому неплатежеспособному морою - стать его женой?

Глава 20

Адриан

Я ожидал множество разных реакций на мое предложение. Но слезы не были в их числе.

-Хорошо,-сказал я.-Вероятно с кольцом было бы лучше?

Она покачала головой, яростно вытирая слёзы с глаз.

- Нет, нет… Это было бы здорово. Я имею ввиду, я не знаю. Я не знаю, почему я плачу. Я не знаю, что случилось со мной.

Я знал, что случилось. Она была заперта в течении четырех месяцев, большинство из которых провела в темноте, подвергалась психологическим и физическим пыткам, и говорили, что все, во что она верила, было неправильным и извращенным, и что она испорчена и извращена.

Плюск этому стресс от многократных побегов, через которые мы прошли, и это было неудивительно, что она сломалась. Даже самые сильные люди нуждаются в восстановлении. Она нуждалась в перерыве, ей нужно было время, чтобы восстановиться морально и физически, а эти проклятые алхимики не позволяли ей сделать это.

- Ладно, проехали, - сказала она через несколько секунд. Я мог видеть, как она становилась жестче, прилагала все усилия, чтобы обуздать эти эмоции, потому что считала, что это значит быть сильным. Я хотел объяснить ей, что

сила не в том, чтобы скрыть свои чувства, что это было нормальное состояние, после того, через что она прошла. - Объясни мне, как это может решить наши проблемы, если я стану девятнадцатилетней невестой.

Я стоял на коленях.

- Я знаю, что это не входит в твои планы, - сказал я. - Во всяком случае пока. Я знаю, что в идеале для начала ты хотела бы пойти в колледж, а потом замуж.

Она кивнула.

- Ты прав. И это не потому, что я не люблю тебя, поверь. Я даже не могу себе представить свадьбу с кем-то другим. Но мы еще так молоды…

- Согласен, - я крепче сжал ее руки . - Но вот о чем я подумал. Эта идея пришла ко мне, когда ты сказала, что знала о том, что морои будут защитить меня как одного из своих. Если мы поженимся, то ты как моя жена тоже сможешь получить их защиту.

Слова Сидни напомнили мне то, что сказала Лисса, когда я ее попросил ее помочь Сидни: если один из моих людей будет в опасности из-за них, то да, я имею полное право повлиять на алхимиков.

Я мог не сомневаться, что был бы в безопасности, если бы вернулся ко двору. Лисса защитила бы меня, даже если бы я не был ее хорошим другом. Сидни была права, что ей можно не ждать подобных гарантий, и даже менеджер отеля намекнул на это. Но если она была миссис Ивашковой…

Сидни нахмурилась.

- Ты полагаешь, что это похоже на то, как человек получает гражданство, когда женятся на ком-то из другой страны. Не думаю, что это сработает в отношении мороев и людей. Я не стану автоматически моройкой, если выйду за тебя. Твой народ не примет меня за свою. Твой народ взбеситься.

- Верно, - признался я. - Но это не означает, что они позволят навредить моей жене. Мы поедем ко двору и победим. - Она не ответила сразу, и это молчание нервировало меня. Я начал беспокоиться и искать другие проблемы, те, что не имели ничего общего с моим сомнительно-логичным планом. - Но если ты не уверена в нас …

Она снова посмотрела на меня.

- Ох, Адриан, нет. Дело не в этом. Я считаю так, как я сказала. Я никогда не думала, что выйду замуж так рано, но я не могу представить себе, что проживу всю свою жизнь с кем-то кроме тебя. Я поняла, что это случиться в один прекрасный день. А это просто нечто вроде шока. И я также думаю о том, какой станет наша жизнь. Если мы получим убежище у мороев, то это означает, что мы должны оставаться при дворе вечно? Увижу ли я когда-нибудь свою семью снова?

Это застало меня врасплох. Наибольшие осложнения, какие я предвидел, заключались в реакции моей семьи, как и других людей как, например, Нина. Это стало проблемой, да, но то, с чем столкнулись Сидни и я сейчас было важнее.

Я был готов бороться с любыми последствиями возможной реакции моего народа, но, если честно, я не обдумывал все так тщательно, чтобы просчитать это с точки зрения Сидни. У меня не было готовых ответов на это, но я ответил уверенно, будто имел их.

- Это временно. То есть, я не знаю точно, насколько “временно”, но, в конце концов, они сдадутся, и мы будем вольны поехать, куда хотим, и увидеться с теми, с кем мы захотим.

Ее мрачное выражения лица говорило, что она настроена скептически.

- Откуда тебе это знать?

- Просто знаю. И я верю, что неважно, в каком состоянии мы находимся, у нас все будет хорошо, пока мы вместе.

- Хорошо, - сказала она после недолгих размышлений. - Но еще одно. Не беря в расчет получение защиты от мороев, ты правда думаешь, что нам это под силу? Брак - это не просто запись на бумаге.

Я встал и сел рядом с ней.

- Я знаю об этом, - сказал я. - И я знаю, что это будет сложно в силу разных причин. Но я думаю, мы справимся со всем, с чем мы столкнемся до тех пор, пока мы продолжаем любить друг друга как сейчас, - я думал о моих родителях и об их фиктивном браке. Это больше походило на шутку, чем все остальное, что я с Сидни мог совершить, не обдумав.

- Как ты предполагаешь нам это сделать? - спросила она. - Я уверена, что в этом отеле есть часовня для венчания, но нет возможности, чтобы мы могли сделать это здесь.

- Нет, - согласилась я. Не существует мороя, который бы благословил наш союз. - Но алхимики не могут сейчас находиться рядом. У нас есть маленькая возможность выбраться отсюда. Мы можем просто пойти в здание суда и.. Что не так? - Она снова начала плакать.

-Ничего, ничего,-сказала она.-Это просто… Нет. Не бери в голову.

- Расскажи мне, - настоял я.

- Просто … - вздохнула она. - С каждым следующим планом я все дальше от цели. Колледж, моя семья … и теперь моя свадьба приблизилась на несколько лет. И кроме того, даже свадьба другая. Я всегда думала, что когда это случится, мы будем среди своих друзей, платье - все, как положено. Я знаю, что это неважно, я говорю, что с удовольствием стану твоей женой и в бирюзовой футболке. Просто это все настолько по-другому. Мне нужна минута, чтобы привыкнуть ко всем этим изменениям.

Я погладил ее по щеке.

- Нет, не нужно. Не в этот раз, по крайней мере. Дай мне минутку.

Я встал, достал свой телефон и просмотрел несколько вещей в то время, как она смотрела на меня с любопытством.

Спустя нескольких минут у меня был план. Я просто надеялся, что он не доставит нам дополнительных проблем, чем их решение.

- Итак, мы начинаем прямо сейчас, пока алхимики отрезаны от этого отеля. Они в конечном счете найдут способ вернуться, если под макияжем спрячут свои татуировки. У тебя все еще есть амулеты невидимости?

Она покачала головой.

- Я могу использовать небольшое заклинание невидимости … но оно не будет работать должным образом в таком переполненном месте, как это. Слишком много людей, чтобы никого не задеть.

- Тогда я спрячу нас от них. Пошли. - Я протянул руку. - Мы должны убраться отсюда немедленно.

Мы спустились вниз и я окружил нас волной духа, который делал нас неприметными и не запоминающимися для тех, кто был рядом. Я знал, что это работает, когда мы шли мимо одного из охранников, который провожал меня ранее, а сейчас на меня и не посмотрел.

Правда это не работало с теми, кто смотрел на нас издали. Я не мог влиять на разум на таком расстоянии, но действовать сейчас, пока алхимики не смогли получить шпионов из вне, было важным. Я вел Сидни вниз по подземным туннелям, которые существовали под “Часом колдовства” и протянулись до некоторых известных мест на Стрип.

Здесь несколько выходов, и я не сомневался, что алхимики в ближайшее время будут все их отслеживать. Я просто надеялся, что мы были впереди них, и тот, который я выбрал, еще не был под наблюдением.

Когда мы вышли, мы оказались внутри лучшей гостиницы на Стрип. Никто из нас не заметил никаких признаков слежки, поэтому я ослабил магию духа, пока мы шли через здание. Я не остановился здесь, а просто пошел прямиком к стоянке такси на улице.

Мы поймали такси и вскоре направились в ближайший офис, который мог дать нам разрешение на брак. Первый раз, когда мы поняли, что удача была на нашей стороне. По приезду мы обнаружили незначительную очередь, вероятно потому, что сейчас был будний день, послеобеденное время.

Мы сдали свои паспорта, когда наша очередь подошла, и я заставил Сидни улыбнуться, пока секретарь занимался нашими документами.

- Жениться именно на тебе, да? Не на Мисти Стил?

- Так, конечно же, будет безопаснее, - сказала она с кривой улыбкой. - Но если мы претендуем на защиту мороев, нам надо сделать все максимально официально. Ты женишься на Сидни Сейдж, хочешь ты этого или нет.

Я поцеловал ее в лоб.

- Это единственное, чего я хочу.

Пока мы получали документы на нас не напал ни один алхимик, что я воспринял, как хороший знак. Как только у нас было разрешение, мы взяли такси и поехали обратно на Стрип в еще один отель, который был рядом с огромным подземным торговым комплексом.

Я снова проверил адрес на моем телефоне, а потом повел Сидни в то место, которое я присмотрел ранее. Там занимаются тем, чтобы быстро подготовить людей для свадьбы в Вегасе.

Та часть, что мы прошли, была наполнена свадебными платьями, а за ее пределами я мог увидеть приемную. Консультант вышла, как только мы зашли.

- Вы похожи на счастливую пару, - сказала она. Я задавался вопросом, было ли это правдой, поскольку мы оба были сильно напряжены из-за слежки. - Чем я могу вам помочь?

- Мы собираемся пожениться, - объявил я. - И у вас есть два часа, чтобы дать ей все, что она хочет, чтобы подготовиться.

Даже Сидни выглядела испуганной.

- Адриан … - начала она нервно.

- Вы здесь делаете прическу и макияж? - спросил я, указывая на салон. - Отведите ее туда, а также помогите ей найти платье.Хорошее платье, а не одно из этих.

Я кивнул в сторону стойки, где мы стояли, с пометкой ВЫГОДНЫЕ ПЛАТЬЯ.

- Адриан … - повторила Сидни.

- Мне также нужен смокинг, - сказал я. Я вытащил листок бумаги из кармана и выдернул ручку у консультант из рук. - Вот мои параметры. Подберите что-то, что будет хорошо сочетаться с тем, что выберет она. Я доверяю Вашему вкусу. Все остальное пусть будет так, как ей хочется

- Ты уходишь? - спросила Сидни с внезапным осознанием.

- Мне нужно бежать, и отдать некоторые поручения. Но я вернусь через два часа. - Она и консультант по-прежнему выглядели остолбеневшими. - Ах, - сказал я. - Я полагаю, мы должны договориться о деньгах. Как глупо с моей стороны. - Я взял ручку и написал очень большую сумму рядом с моими параметрами. - Этого достаточно, чтобы покрыть все? - Сидни ахнула, когда она увидела ее. Консультант лишь приподняла бровь.

- Да, сэр. Значительно. Я полагаю, что у вас есть некоторая сумма в качестве аванса?

- Нет, - сказал я. - Но это и не нужно. У меня честное лицо, и Вы доверяете мне, потому что я приду оплатить мои счета. - Я включил силу духа на полную, и после минутного колебания, консультант кивнула в знак согласия. Ирония состояла в том, что я мог заставить ее обслужить нас полностью бесплатно. Но я знал, Сидни никогда не простила бы меня за то, что я начал наш брак с подобного обмана, не говоря о том, что эту бедную женщину скорее всего уволили бы. Я поцеловал Сидни в щеку. - Наслаждайся. Я скоро вернусь.

Сидни поспешила за мной и схватила за руку.

- Адриан, что ты собрался сделать? Как ты сможешь получить такую сумму за два часа?

Я снова поцеловал ее.

- Я собираюсь сделать так, чтобы одна твоя мечта сбылась, Сейдж. Просто поверь. И если алхимики покажутся … - Это угнетало, и было маловероятным, но мы должны были подготовиться. - Делай все, что нужно, чтобы спастись. Мы встретимся во сне или через Маркуса.

- Будь осторожен, - сказала она,все еще выглядя обеспокоенной.

- Всегда, - солгал я.

Я поспешил обратно в торговый комплекс, пытаясь скрыть непростую гамму эмоций, что я чувствовал. По-хорошему стоило бы воспользоваться этой лазейкой и сбежать из Вегаса, чтобы пожениться в другом месте. Но несмотря на то, что этот город, казалось, был создан для спонтанных свадеб, я действительно намеревался исполнить одну мечту Сидни. Я просто надеялся, что это не выйдет нам боком в конце концов.

На мой телефон пришла SMSка, и я посмотрел вниз, ожидая зловещего предупреждения от Маркуса. Вместо этого, я увидел сообщение от Джилл: “Это самая романтичная вещь. Такое чувство, что я смотрю фильм по телевизору.

“Спасибо”, - написал я в ответ. “Какие-нибудь советы?”

“Нет, ты все делаешь очень хорошо. Эдди в ярости, что вы, ребята, сбежали. Может быть, это заставит его чувствовать себя лучше.” Это было таким облегчением знать, что он вернулся к ней, и пока он был с нами ей не было причинено никакого вреда.

Я написал: “Держать это пока в секрете. Будь готова к последствиям. Если только, я не смогу вытащить нас отсюда”.

“Я могла бы помочь с этой частью”, - ответила она. Я не представлял как, но она больше не прислала никаких сообщений, и вскоре я забыл об этом, сосредоточившись на более важных вещах.

Это не заняло много времени, чтобы достичь своей цели: ювелирный магазин, где покупают и продают товары. Это был не захудалый но и не процветающий ломбард, но их принцип действия был похож.

В конце концов, это же был Лас-Вегас. Пожилой седовласый мужчина встретил меня, когда я вошел, спрашивая, чем он мог бы мне помочь. Глубоко вздохнув, я сделал немыслимое и достал одну из запонок тети Татьяны.

- Что Вы можете мне предложить за это?

У него перехватило дыхание, когда он взял и осмотрел ее ювелирным микроскопом. Как ты можешь делать это со мной? плакала тетя Татьяна. Как ты можешь выбросить мои драгоценности?

Я не выбрасываю их, сказал я ей. Это важно. Это для будущего.

Будущего с человеком!

Будущего с любимой женщиной, ответил я. Я люблю тебя, тетя Татьяна, но ты ушла. Сидни здесь, и мое место рядом с ней. От этих запонок никакой пользы, они просто валяются. Призрак тети Татьяны все еще возмущался. Ты предал меня!

Я почувствовал небольшую боль внутри себя, но все еще был настроен решительно. Однажды, я сдал рубин из этих запонок, с целью выкупить его обратно. Я еле получил его обратно, и этот опыт был больше, чем просто болезненным.

Теперь, я не мог е вернуть. Мало того, что я отказываюсь от целой запонки, я отдаю ее навсегда. С ограниченным временем я был бы не в состоянии получить достаточно, чтобы вернуться сюда, и выкупить ее. Это была моя жертва ради мечты Сидни.

Названная сумма была занижена, и, конечно же, мы торговались, называя различные цифры. Мы уже почти договорились по цене (хотя это все равно было меньше, чем стоят запонки), когда я сделал свой следующий шаг и достал вторую запонку.

- Дайте мне эту сумму, - сказал я. - И я предложу Вам другую сделку. Я хочу, чтобы эти камни, были установлены в лучшее обручальное кольцо из белого золота. Но второе сделайте простым, без камней. Вы оставляете себе платину в качестве оплаты. Это стоит чертовски много по равнению с тем, что Вы мне предлагаете. О, и мне нужно чтобы это сделали в течение часа.

Мы торговались по поводу некоторых деталей, но он понимал, что получит намного больше из всего этого, чем хотел.

Мы, наконец, договорились, и он показал мне ассортимент колец. У меня было немного времени поэтому я выбрал простой стиль обручального кольца, в котором будет прямоугольный алмаз с маленькими прямоугольными рубинами с каждой стороны.

Я планировал сделать все просто, но он показал мне набор соответствующих колец из белого золота с крошечными рубинами, разбросанными по ним, которые привлекли меня. Они, казались, той данью запонкам, которые были принесены в жертву во имя этого сумасшедшего плана. Я подписал все, взял мои наличные, и напомнил ему, что у него был час.

Оттуда я отправился в ближайшее казино с высокими ставками в покере, совершив очень важный телефонный звонок по пути. Играть с такими деньгами немного пугало, особенно если знать, что у меня было так мало времени и что это слишком рискованно.

Если я проиграю, не будет никакого времени, чтобы отыграться, и все планы полетят в тартарары. Я постарался держаться спокойно и не паниковать, представив, что это самая простая игра, применяя мой обычный трюк с чтением аур. Игроки здесь ничем не отличаются от тех, с кем я играл до этого, сказал я себе. Они просто делают куда более крупные ставки.

И час спустя я покинул казино с достаточной суммой, чтобы покрыть все свадебные расходы, а также оплатить дорогу из Лас-Вегаса. Я направился обратно к ювелиру, который как раз должен был закончить с тем, что обещал. Я забрал кольца и сделал еще один звонок, как только совершил еще две остановки: одну в аптеке, другую в винном магазине.

Со вздохом облегчения я понял, что разрешил последние из поставленных задач, не считая самой свадьбы, разумеется. Я вернулся в магазин для новобрачных, с удивлением обнаружив, что пришел точно по расписанию.

Последние два часа был такими неистовыми и тревожными, полными страха не успеть, что мне казалось, время бежало в режиме ускоренной перемотки с необходимостью сделать все сейчас-сейчас-сейчас. И это было больше, чем

немного сюрреалистично, когда я вошел в магазин и увидел Сидни …

… и время неожиданно для меня остановило свой ход.

Когда я сказал ей, что она может выбрать все, что захочет, мне, по большому счету, было все равно. Она действительно могла бы встать у алтаря в хаки-футболке, и я бы женился на ней, чувствуя, как сердце переполняется любовью.

У меня было несколько идей о том, какое платье она бы выбрала.

Что-то скромное, с длинными, украшенными кружевом рукавами - это моя самая большая догадка. Или, может быть, одно из тех простых фасонов с короткими рукавами без всяких дополнительных украшений. В конце концов, Сидни оставалась Сидни. Я ожидал от нее некоторой прагматичности.

То, чего я не ожидал, оказалось представителем Старого Голливудского Гламура. Платье, плотно облегающее ее тело, показывало всю его сексуальность, никоим образом не подчеркивая излишнюю худобу, обрамленное складками органзы и кристальными бисеринками украшений. Спускаясь ниже бедер, оно превращалось из обтягивающего лифа в объемную юбку-тюльпан из тюля, которая также была украшена рассеянными по ней украшениями.

Лишь один тонкий кристально-кружевной ремешок покоился на ее плече; другое было обнажено. Ее волосы, отросшие за месяцы заточения, водопадом струились в простой прическе с кристальным гребнем, державшего их на макушке вместе с длинной белоснежной вуалью, закрывавшей затылок.

В ее ушах красовались сияющие длинные драгоценные серьги, а визажист, по-видимому, мастерски скрыл все признаки ее недавний усталости и золотую лилию, сделав ее практически незаметной. Это было прекрасно.

Она была прекрасна. Лучезарна. Великолепна.

Не реальность - видение.

- Я чувствую себя так, словно я снова должен встать на колени, - сказал я тихо.

Она нервно улыбнулась мне и повела рукой по сверкающей ткани.

- Просто скажи мне, что можешь позволить себе все это, потому что я хочу забрать назад те слова, что сказала о свадьбе в футболке.

- Я могу себе это позволить, - сказал я, все еще очарованный ее красотой.

Она слегка толкнула меня:

- Тогда и тебе лучше приодеться.

Консультант была счастлива, показывая мне где примерочная, но еще счастливее, когда она увидела мои деньги.

Смокинг который они выбрали был классический и элегантный, двубортный и черный. Консультант хотела быть уверенной, что я хочу именно купить его, а не арендовать, и я заверил ее, что я так и сделаю.

Для аренды бы потребовалась кредитная карта, а я хотел бы пользоваться ей как можно меньше, чтобы не оставлять следов. Чем больше я мог расплатиться наличными, тем лучше.

Глаза Сидни сияли, когда я вышел из примерочной. Я почувствовал себя ничтожеством рядом с ее великолепием, но она заверила меня, что я выглядел восхитительно. Консультант помогла мне закрепить на пиджаке белый пион, и я заметил, что в одной руке Сидни несла небольшой букет из розовых пионов.

В другой руке она держала две сумки, которые были у нас с момента приезда в Неваду, и теперь у меня были еще для пополнения коллекции. Нам

удалось объединить их все в одну сумку, прежде чем покинуть магазин, и она с недоумением посмотрела на пакет из винного магазине.

- Для чего это?

- Для нашего медового месяца, - сказал я.

- Я полагаю, что сумка из аптеки у тебя тоже есть, - заметила она.

- И это тоже, - пообещал я.

Мы оплатили наши покупки, а затем вышли рука об руку, завершив последнюю часть нашего путешествия пешей прогулкой. Нашей целью была Флоренция - новый отель в итальянском стиле, к которому прилегал торговый комплекс.

Я мог поклясться, что Сидни немного стеснялась, идя через толпу в подвенечном платье, но, однако было не редкостью встретить такое в Лас-Вегасе.

Люди улыбались, когда мы проходили мимо, и многие поздравляли нас. Это привлекло больше внимания, чем нам хотелось, но мне отчасти нравилось представлять, что все люди, мимо которых мы проходили, были гостями на нашей свадьбе.

Кроме того я был очень горд показать какая у меня великолепная невеста.

Когда мы пришли к “Флоренции”, на мой мобильник пришло новое сообщение от Джилл. Я прочитал его, и улыбка расползлась по моему лицу.

- Что там? - спросила Сидни.

- Подожди и увидишь, - сказал я. - Мы, только что, получили главный свадебный подарок.

Во “Флоренции”, как и в большинстве крупных отелей Лас-Вегаса, была секция свадебных часовен, и я провел Сидни туда через казино. Нервно-выглядящий мужчина в форме для персонала измерял шагами холл, но остановился, когда увидел нас.

- Вы Адриан? - спросил он.

- Да, я.

Он вздохнул с облегчением.

- Хорошо, у вас есть десять минут, чтобы войти и выйти, прежде чем я попаду в большую беду.

Большая группа забронировала это место, и они появлятся с минуты на минуту.

- Это то время, которое нам нужно, - сказал я ему, протягивая большую стопку наличных.

- Сюда, - сказал он, подзывая нас к двери с надписью ТОСКАНСКАЯ ЧАСОВНЯ. Он открыл ее для нас.

Сидни одарила меня изумленным взглядом.

- Ты подкупил наш путь к свадьбе?

- Хорошие места бронируются заранее, даже в Лас-Вегасе. - Я жестом позвал ее внутрь. - Это был единственный способ, которым я мог бы доставить тебя в Италию.

Она вошла внутрь и засмеялась, оглядывая с восторгом все вокруг. Часовня была небольшая, предназначенная примерно для пятидесяти человек, и была расписана с американским представлением об итальянском величии. Фрески на стенах изображали поля винограда в то время, как куполообразный потолок был украшен ангелами.

Обилие золотой отделки по всей комнате не претендовало на хороший вкус, но я мог сказать по сияющими глазами Сидни, что это не имело значения.

В передней части комнаты находился алтарь, украшенный цветами. Священник стоял позади него, с зависшим неподалеку одним из служащих отеля, готовым фотографировать. Им я тоже был должен денег. Парень, который устроил нам окошко в плотном графике зарезервированных свадеб, обещал достать нам номер и соответствующий персонал, если бы я быстро объяснил ему все, что нужно, когда звонил ему днем, пообещав, что его труды получат достойное вознаграждение.

Мы поставили наши сумки на пустую скамью и двинулись к священнику, когда я кое-что вспомнил.

- Ох, подождите. Прежде всего, необходимо это.

Я поймал Сидни за руку и одел на ее безымянный палец новенькое обручальное кольцо. Ее дыхание перехватило при виде сверкающей драгоценности, а затем она посмотрела на меня с тревогой, поняв наконец, как именно я смог профинансировать все это.

- Адриан, это же твоей тети.

Я повел ее вперед

- А теперь это твое.

Священник знал о наших ограничениях во времени и вел службу довольно компактно, в основном придерживаясь основного, что требует закон штата Невада. Он добавил к речи маленький отрывок, который сочинил сам, слова, что жгли меня изнутри и крутились в моей голове позже, когда я одевал чуть сверкающее кольцо, украшенное рубинами, на палец Сидни:

- До сих пор вы жили каждый своей жизнью. Каждое решение вы принимали самостоятельно, ни на кого не полагаясь. Теперь и до конца дней ваших, ваши жизни будут связаны. Каждое принятое вами решение будет вашим общим. То, что делает один, влияет на другого. Вы - семья, вы - команда. Отныне вы неразделимы и нерушимы.

Это были сильные слова для такого, как я, кто вел до этого довольно эгоистичное существование, и мне было сложно их понять. Но как только я заглянул в блестящие глаза Сидни и увидел излучаемые ими надежду и радость, я решил, что действительно понимаю.

Я был готов сделать этот большой шаг вместе с ней, зная, что все, что мы делали сейчас, касалось нас обоих, было ради нее и меня и, в конечном счете, нашей семьи. Это было самое ответственное решение из всех, что я когда-либо принимал в своей жизни… и то, которое я принял, будучи невероятно счастливым.

Когда все клятвы были сказаны, а кольца надеты, священник объявил нас мужем и женой. Я развернул Сидни ко мне, обхватывая ее лицо ладонями, и поцеловал поцелуем, наполненным любовью, жизнью и счастьем, что переполняли нас.

Когда мы, наконец, оторвались друг от друга, священник добавил:

- Я очень счастлив представить миру Адриана и Сидни Ивашковых.

Улыбка Сидни стала немного кривой из-за этих слов, и я не мог не застонать.

- О, нет. Что?

Она рассмеялась.

- Ничего, ничего. Я просто всегда полагала, что оставлю свою фамилию. Или, по крайней мере, возьму обе.

- Действительно, женщина? - сказал я. - Ты говоришь об этом сейчас? Ты должна мне еще один поцелуй за это.

Я притянул ее к себе и получил еще два поцелуя. Мы подписали необходимые документы, а затем я отдал священнику и фотографу обещанную награду.

Также я купил карту памяти из камеры фотографа прямо там, несмотря на его протесты о том, что он обычно редактирует

фото и загружает на сайт для онлайн-просмотра.

- Нет времени, - сказал я, размахивая волшебной пачкой наличных. Они действовали почти так же хорошо, как принуждение.

Закончив все дела, мы собрали наши вещи и сказали прощай нашему крошечному кусочку Италии.

- Что теперь? - спросила Сидни, когда мы двинулись к двери рука об руку.

- Теперь мы уберемся отсюда, и, поверь мне, мы сделаем это стильно.

Парень у стойки регистрации придержал дверь открытой для нас, вздыхая от облегчения, что его маленькая авантюра закончилась. Я снова поблагодарил его, и мы вышли в главный коридор …

… где нас уже ждала группа алхимиков.

Глава 21

Сидни

НЕВИДИМАЯ СИЛА вдруг отправила алхимиков лететь в стену, и мне не нужно было спрашивать, я знала что это дело рук Адриана, я почувствовала, как его рука на моей спине, подталкивала меня вперед:

- Бежим.

Мы рванули по коридору, не оглядываясь назад, мы оба знали, алхимики не останутся там надолго.

- Мы просто должны добраться до “Голубой Лагуны”, - сказал он мне.

- Это что, бассейн или что-то еще? - спросила я.

Из-за моей обуви и платья, мне стало трудно идти с ним в ногу, и он схватил меня за руку, чтобы мне помочь.

- Это новый отель. На южном конце Стрип.

- Южный конец…

Я представила себе карту Бульвара Лас-Вегаса. - Это как минимум в миле или более отсюда!

- Извини, - ответил он, - лучше уже ничего не найти. У нас ведь есть особые запросы, и только это место оказалось нам по карману.

Я не стала вдаваться в подробности, и мы поднялись на игровой этаж. Обычно я была бы рада затеряться среди толп народу, но мы с Адрианом совсем не вписались в атмосферу и обстановку этого переполненного места, наверное, из-за наших пышных свадебных нарядов.

Ну, или из-за того, что мы буквально продирались через толпу, расталкивая людей.

- Извините, - отозвалась я, когда Адриан случайно впечатался в какую-то официантку с подносом, полным напитков.

Естественно, они пролились на каких-то удивленных типов, по-видимому, занятых блэкджэком, но времени на извинения не было, так что мы просто проскользнули мимо. Посмотрев назад, я не заметила алхимиков, но волнения в толпе выдавали погоню, идущую за нами “по горячим следам”.

Казино казалось мне лабиринтом, но Адриан похоже знал, куда идти. В скором времени мы вышли через парадную дверь к дороге, окружавшей “Флоренцию” и гудящей всеми типами хаоса.

Наступил вечер, и число людей, движущихся вокруг нас, значительно увеличилось, словно убежища развлечений выпустили пленных для азартных игр, шоу и других диверсий. Алхимики еще не вышли на наш вслед, и мы огляделись, обдумывая следующий шаг.

- А где такси? - воскликнул Адриан

Огромная группа молодых женщин, одетых так, чтобы произвести впечатление, стояла неподалеку. Одна из них носила пояс невесты и тиару из горного хрусталя. Создавалось впечатление, что они уже выпили этим вечером стаканчик-другой.

Они начали охать и ахать, когда увидели нас.

- Мы тоже ждем такси, - сказала стоящая ко мне ближе всех девушка. Она захихикала: - Только некоторые из них, на самом деле.

- Вы вляпались в неприятности? - спросила другая.

- Да, - сказала я, думая быстро. - Мы сбежали, и мой папа не одобряет наш брак. Он и часть моей семьи находятся прямо за нами, пытаясь заставить нас его аннулировать.

Это было не так уж далеко от истины, и девушки ахнули в смятении. Адриан окинул взглядом каждую из них и произнес медовым голосом:

- Это было бы действительно здорово, если бы вы позволили нам взять следующее такси.

Я посмотрела на дорогу и увидела желтый автомобиль такси, приближающийся к месту, где мы все стояли.

Массовое принуждение вызвало трудности, но выпитый ими алкоголь сделал свое дело. И, честно говоря, мне казалось, что они могли нам помочь лишь во имя романтики.

Они начали болтать о настоящей любви, и девушка в поясе невесты махнула рукой в сторону такси:

- Возьмите его, возьмите!

Как только Адриан и я забрались в машину, на горизонте появились алхимики, толкая стеклянные двери отеля.

- Эй, - окликнула я девушек, размахивая букетом. - Не хотите потренироваться в ловле?

Я бросила его им, намеренно изменив траекторию и направив цветы мимо - прямо на алхимиков, выходящих из дверей.

Девушки завизжали от восторга и кинулись ловить букет, превращаясь в бешеную шевелящуюся массу при столкновении с нашими испуганными преследователями.

Я не видела, чем все закончилось, так как к этому времени меня затащили вглубь машины, и Адриан отдал водителю приказание везти нас в “Голубую лагуну”. Тот нажал на газ.

- Будем надеяться, что это также легко, как просто проехаться по улице, - мрачно сказал Адриан. - Как они нашли нас?

- Трудно сказать. Я могла бы сделать это так же легко, будь у меня их глаза и уши, следящие за нами повсюду, - я вздохнула в смятении. - Это моя вина. Если бы я не была настолько глупа, мечтая о “реальной” свадьбе, мы бы уже давно покинули этот город.

Адриан обнял меня.

- Ни в коем случае, - сказал он. - Я рад, что мы сделали это. Они и так отняли у нас слишком много. Они не могут забрать этот день тоже.

- По крайней мере, - криво усмехнулась я, - я должна была бы предугадать, что это случится, и выбрать более подходящее платье. Это, в русалочьем стиле, не слишком-то способствует свободному движению ног, но консультант в магазине заверила меня, что если правильно распределить кружева на спине, это создаст иллюзию более притягательной фигуры, чем моя.

- Твоя фигура выглядит довольно хорошо с этого ракурса, - сказал Адриан, проводя пальцами вдоль бисера на моем ремне.

Я улыбнулась ему, а затем огляделась, заметив нечто странное.

- Почему мы не движемся?

Водитель раздраженно указал на лобовое стекло:

- Обычно для этого времени ночи. Все куда-то едут. Вы, дети, не пытаетесь ведь встретиться с кем-то у часовни?

- Уже, - сказал Адриан.

- Хорошо, - протянул водитель, когда мы медленно двинусь вперед. Я видела, как он посмотрел в зеркало заднего вида.

- Потому что вы можете застрять здесь. Единственный способ обойти всех - это лихачить на мотоцикле, как

вон те психи.

Адриан и я обернулись, выглядывая в заднее окно. Все, что я поначалу увидела - это море фар на переполненной дороге, но когда я уже почти отвернулась, я заметила четыре отдельные фары, перемещавшиеся и кружившие вокруг вставших автомобилей.

Адриан с его замечательным ночным зрением поморщился.

- Сидни, у меня плохое предчувствие о том, кто ведет эти байки.

- Нам нужно выйти, - сказала я решительно. - Сейчас же.

Адриан не стал расспрашивать меня и просто передал деньги, чтобы покрыть стоимость поездки, к большому удивлению водителя.

-Вы сумасшедшие? Вы находитесь в центре миллиона движущихся автомобилей!

Стало очевидно, что он был прав, когда мы вышли из машины и попытались пересечь дорогу до ближайшего тротуара. Нам оглушительно сигналили пока мы метались по бульвару Лас-Вегаса, но, по крайней мере, большинство из машин и так стояло, так что мы не слишком рисковали. На самом деле, транспортными средствами, которых, казалось, ничто не остановит, и они будут ехать в любом случае, были четыре мотоцикла.

Они продолжали двигаться по тому же маршруту, просто пытаясь попасть дальше вниз по дороге, и я подумала, что, может быть, мы могли бы от них ускользнуть. Но как только мы достигли бордюра и поднялись на тротуар, я увидела, как один из мотоциклов резко повернул в нашу сторону. Остальные вскоре последовали этому примеру.

Тротуар был заполнен людьми, как и дороги, никто, казалось, не двигался.

-Они ведь не будут сбивать кучу пешеходов на своих мотоциклах, не так ли? - спросил Адриан, когда мы поспешили в толпу так быстро, как только могли.

- Вряд ли, - сказала я. - Но они, наверное, доберутся до нас довольно быстро, как только пойдут пешком. И они

не постесняются просто бросить мотоциклы посреди дороги.

Мы остановились возле большой группы фотографирующихся туристов, отказавшихся разрушить свой строй, тем самым заставляя нас обходить их.

- Почему все просто стоят вокруг?

- Потому что мы перед “Белладжио”, - сказал Адриан, глядя на вывеску отеля. - Их фонтаны, вероятно, привлекают внимание туристов. Уверен, здесь где-то есть трамвайные пути или монорельс, откуда мы сможем выехать на Стрип, если сможем добраться туда.

- Побежали, - сказала я. Я была полностью уверена, что не только мое платье, но и мои туфли замедляли нас. Я, по крайней мере, отказалась от пяти-дюймовых “убийственных” туфель, что консультант изначально рекомендовала, но даже эти на маленьком каблуке начинали щипать и заявлять о себе.

Адриан и я поставили перед собой цель достичь центрального входа в “Белладжио” , путешествие сквозь возбужденную толпу становилось все сложнее по мере приближения к фонтану. Нам пришлось значительно обойти их, чтобы добиться хоть какого-либо прогресса, который также отбросил нас от наиболее прямого пути к двери.

Мы только добрались до противоположенной стороны фонтана от дороги, когда я оглянулась и увидела, как четыре человека бегут в нашу сторону, расталкивая людей еще более бесцеремонно, чем это делали мы.

- Я не знал, что у алхимиков есть такие свирепые сотрудники, - заметил Адриан.

- Иногда они используют дополнительные силовые структуры для…

Мои слова были прерваны восторженными возгласами, когда фонтаны вдруг ожили. Потоки воды выстрелили на сотни футов в воздух, и прозвучало открытие “Вива Лас Вегас” . Адриан хотел бежать дальше, но я удержала его.

- Подожди, - сказала я.

Алхимики пробирались, как можно ближе к фонтанам, получив большое количество возмущений от тех, кто ждали некоторое время.

Четверка осматривались вокруг, используя несколько наблюдательных точек, чтобы найти нас. Я поймала взгляд одного из них, и он жестом указал своим коллегам на меня.

Я собрала всю магию, опираясь на долгие часы практики управления элементами, вызывая всю сущность воды рядом с нами. Алхимики только успели сделать несколько шагов в нашу сторону, когда я заставила один из потоков из фонтана изогнуться по направлению к ним, словно рука.

Мои усердные занятия позволили мне установить связь со стихией проще, чем я могла сделать раньше, но, все-таки, я не являлась мороем-пользователем-воды. Мой контроль потока был небрежен, непреднамеренно я обливала водой людей, находящихся в пределах двадцати футов от алхимиков.

Я стиснула зубы и направила всю свою магию и энергию в поток, подчиняя его своей воле, чтобы направить его на алхимиков.

Он обернулся вокруг четырех из них и поднял их в воздух, вызывая возгласы удивления окружающих и множество вспышек фотоаппаратов.

В данный момент такой подвиг потребовал слишком много моих сил, но я достигла своей цели. У меня получилось поднять алхимиков над фонтаном, и тогда я выпустила магию, которая, в свою очередь, перестала их поддерживать. Они с брызгами упали в воду.

- Ничего себе,- сказал кто-то рядом со мной.

- У них не было этого в шоу в последний раз, когда я был здесь!

Пока Адриан и я продолжали наш бег до отеля, экс-алхимик во мне не мог не содрогнуться от выставления на всеобщее обозрение сверхъестественного, что я только что сделала, особенно перед таким количеством записывающих устройств под рукой. Это шло против всяких принципов, которым меня учили о сокрытии паранормального мира от обычных людей, и я попыталась утешить себя, зная, что по крайней мере никто не сможет точно определить, как именно фонтан сделал то, что он сделал.

И если алхимики были действительно обеспокоены общественной реакцией, я не сомневалась, что они нашли бы способ для раскрутки этого в новостях.

Мы добрались в Белладжио вместе, и у меня было лишь мгновение, чтобы полюбоваться красивыми стеклянными цветами в фойе, как Адриан спросил у рабочего направление до станции трамвая. Путь был прост, но требовал покинуть отель снова.

Мы не смели замедлиться и проделали путь полубегом , что само по себе было заметно. Все, что алхимики должны были бы сделать, когда они в конечном счете пробились бы из воды было спросить, не видел ли кто жениха и невесту, пробегающих там.

Я могла только надеяться, что охранники задержат их, и чтобы там был трамвай прямо на станции, когда бы мы прибежали.

Его не было, но у нас было только пятиминутное ожидание, но за это время никто не появился. Мы поднялись в салон и опустились на пару свободных мест, мы оба были истощены.

- Отдышись,- сказал Адриан - Мы приближаемся к концу пути.

Я кивнула, утомленная и от пробежки, и от интенсивного использования магии. Я скрестила ноги и стащила одну из моих туфель, чтобы я помассировать больную ногу.

Девушка в голубых кроссовках “Skechers”, сидящая напротив меня, с восхищением смотрела на мои туфли.

- Они великолепны, - сказала она.

- Какой размер Вы носите? - спросила я.

- Седьмой.

- У меня такой же. Не хотите поменяться?

Ее глаза расширились.

- Вы это серьезно?

- Мне нужно что-то голубое, чтобы закончить образ - Я сняла одну белую туфельку, сверкающую украшением из кристаллов - Это Кейт Спейд.

Ее подруга толкнул ее.

- Давай! - сказала она театральным шепотом.

Спустя мгновение я обула свою новую обувь. Они уже не могли спасти меня от мозолей, которые я уже натерла, но когда мы закончили и я встала, мои ноги, безусловно, были мне благодарны.

Тюль в нижней части платья удачно скрывала обувку, и никто никогда бы не догадался, что находилось под ней. Преследователи не ждали нас, когда мы вышли из трамвая, и мы могли почти неторопливо преодолеть квартал до “Голубой лагуны”. Я воображала, что мы прибыли сюда для празднования нашего медового месяца и знакомства с достопримечательностями, как любая другая нормальная пара.

Эта приятная мечта была разрушена, когда мы вошли в фойе “Голубуй лагуны” и увидели женщину, двигавшуюся, прижавшись вплотную к стене. Когда она заметила нас, она сразу выпрямилась и передала что-то через наушник.

- У нее есть план, - сказала я, отметив, что женщина только наблюдала за нами, но не предпринимала попыток схватить. - У них было полно времени засадить шпионов в каждый крупный отель в этом городе в то время, как я занималась шоппингом.

Адриан был неустрашим.

- Игнорируй ее. Мы в безопасной зоне. У них никогда не получится собрать достаточное количество людей в это время, чтобы остановить нас.

Он пошел прямо к ресепшну и спросил:

- Извините, не могли бы Вы отвести нас к Вашей посадочной площадке для вертолета?

Я была удивлена почти так же, как и служащий за стойкой регистрации, услышав эти слова.

- Есть ли у Вас разрешение на доступ? Это место находится в зоне максимальной безопасности, и оно закрыто для обычных посетителей.

Он посмотрел на нас с большим сомнением.

- Вы являетесь привилегированными посетителями?

- Нет, - сказал Адриан. - Но мы ожидаем, э-э, прибытие вертолета, который заберет нас. Он должен прибыть сюда из Академии Ольги Добровой в любую минуту.

Это был еще один сюрприз. Академия Ольги Добровой была маленькой, довольно новой моройской школой на границе Калифорнии и северной Невады.

Дежурный набрал что-то на клавиатуре и уставился в компьютер.

- Назовите ваши имена.

Мы сказали ему, и он

покачал головой:

- К сожалению, вас нет в списке допущенных туда.

- Не могли бы Вы хотя бы сказать нам, когда он прибудет? - воскликнул Адриан. - Ведь мы - это единственная причина, по которой он будет здесь!

Мужчина покачал головой.

- Я сожалею, я не могу помочь Вам, пока у вас нет разрешения. Следующий, пожалуйста.

Адриан пристально посмотрел на него.

- Нет, Вы будете…

- Он сказал, что ничем не может помочь тебе.

Нетерпеливый человек в футболке с Элвисом, встал перед Адрианом, за ним последовали аналогично одетая женщина и группа детей.

Они сразу начали рассказывать историю, полную горя из-за сломавшегося кондиционера. Мы с тревогой отошли в сторону, и я отметила,

что наблюдавший алхимик исчез.

- Что происходит? - спросила я.

- Отлично продуманный план побега идет наперекосяк, - пробормотал Адриан.- Это был свадебный подарок от Джилл: наш побег из Вегаса. Она убедила Лиссу, что я был в серьезной опасности, и уговорила ее заказать вертолет для нас сюда, чтобы сначала доставить нас к Добровой, а затем мы бы пересели на один из частных самолетов двора. Долгое путешествие с дозаправками, но это позволило бы избежать общественных мест и шанса быть пойманными алхимиками. Джилл сказала, вертолет прибудет сюда, но я думаю, никто не предполагал, что нам понадобятся какие-то документы, чтобы мы смогли добраться до него.

И хотя он продолжал говорить “нас”, я задумалась, знала ли Лисса, что я была с ним, или Джилл просто

убедила ее использовать королевские полномочия, основываясь на выдуманной истории (хотя не без доли правды) о спасении Адриана.

Адриан вскоре оживился.

- Хорошо. Нет проблем. У нас есть деньги и принуждение. Как только семья Элвиса уйдет, мы просто вернемся назад к тому парню и…

Его взгляд блуждал по фойе, выискивая любых других сотрудников отеля, выполняющих свои обязанности.

- Забудь об этом. Он нам не нужен. Кто-нибудь здесь расколется и покажет путь к чертовой вертолетной площадке. Не важно, если отель думает, что мы не должны быть там. Если мы попадем туда, вертолет заберет нас, и это единственное, что имеет значение.

Двое сотрудников выглядели совершенно некомпетентными, когда Адриан спросил их, но отдыхающий от исполнения служебных обязанностей консьерж достаточно долго колебался, чтобы Адриан смог воспользоваться возможностью.

- Вам не нужно ничего делать, - заверил он его. - Просто скажите нам, где он находится, и я дам Вам сто баксов.

Парень колебался с секунду, а затем покачал головой.

- Вы никак не сможете попасть туда. Лифт не поднимется на тот этаж на Старлайт Тауэр без карты доступа, и вряд ли здесь она есть у кого-то. Но…

- Да? - подначил Адриан. Он точно не использовал принуждение, но определенно казался очень привлекательным. Ну или я просто судила предвзято.

- Обычный гостевой ключ позволит вам попасть в верхнюю часть Аврора-Тауэр. Оттуда вы спуститесь в западный коридор, там есть дверь, ведущая на крышу. Уже оттуда вы, теоретически, сможете пройти через мост для технического обслуживания и подняться по лестнице до вертодрома.

Он скептически посмотрел на мое платье.

- Теоретически.

- “Теоретически” нам подходит, - сказал Адриан. - Но мы не гости. Я дам Вам еще одну сотню, если Вы сможете достать для нас универсальный ключ доступа.

- Легко, - согласился парень. - Но я не смогу достать вам тот, который разблокирует выход на крышу.

- Мы разберемся сами, - сказала я, надеясь, что это правда.

Консьерж сдержал слово, и несколько минут спустя он передал нам гостевой ключ.

Адриан передал ему деньги, и мы направились к лифту, ведущему к Аврора-Тауэр.

-Сколько наличных у нас осталось,- cпросила я

- Немного, - ответил Адриан. - Пара сотен. Но когда мы прибудем ко двору, это не будет иметь значения.

Направление, указанное консьержем, и ключ-карта были хороши, и вскоре мы очутились у двери, ведущей на крышу.

Это была тяжелая дверь, разделенная по вертикали двумя стеклянными окнами, на которых находился предупреждающий

знак, сообщающий, что тревога сработает в случае открытия дверей.

- В случае открытия, - пробормотала я. - Интересно, что будет, если мы избавимся от окон? Мы должны как-то пройти через них.

- Ты хочешь разбить их? - спросил Адриан. - Прыгун все еще находится в состоянии статуи, верно? Мы можем швырнуть его в стекло.

- У меня был более элегантный план.

В сумке мисс Тервиллигер я нашла маленький мешочек с горько пахнущими травами. Я рассыпала их по большой нижней стеклянной панели и дважды проверила заклинание по книге, что предоставила Джеки.

После стольких магических импровизаций иметь в основе стандартное заклинание и компоненты для его составления казалось почти роскошью. Я сделала определенные пасы руками и проскандировала слова на греческом.

Мгновением позже стекло в окне начало таять, словно лед, капая на пол, пока там не образовалась лужа. Она вскоре затвердела, но нижняя половина двери уже была широко открыта, выставив свои тайны наружу. И лучше всего было то, что сигнал тревоги не сработал.

- Никаких вопросов, - сказал Адриан. - Я определенно женился на той женщине.

Мы по очереди нырнули в образовавшееся отверстие и пересекли крышу, которая сплошь была усеяна различными отверстиями, ходами и предупреждающими знаками. Путь, соединявший эту башню с более высокой Старлайт-Тауэр, казался прочным и устойчивым, к счастью, но лестница, ведущая к другой стороне здания, выглядела куда более устрашающе.

Нужно было подняться по ней на три этажа выше, и эта дистанция не казалась такой уж большой по сравнению с тем, что мы и так находились уже на двадцати-этажной высоте, но, будучи в платье, это являлось определенной сложностью, и не имело значения, насколько хорошая была моя обувь.

Но любые наши страхи развеялись в тот момент, когда мы услышали громкие, явные признаки приближения вертолета. Мы обменялись возбужденными взглядами.

- Иди первой, - сказал Адриан, забирая у меня сумку, когда мы стояли на нижней ступеньке лестницы. - Если

что-то случится, я использую дух, чтобы прикрыть тебя.

Я покачала головой.

- Нет, ты первый. В вертолете будет много охраны, и будет лучше, если первым они увидят мороя. Я в состоянии вызвать достаточно магии воздуха, чтобы удержаться, если я упаду.

- Неужели? - многозначительно изогнул бровь Адриан.

- Я не собираюсь падать.

Адриан поцеловал меня и приступил к подъему. Ветер бушевал вокруг меня, пока я наблюдала, затаив дыхание, и

каждая часть меня казалась напряженной, когда Адриан медленно поднимался шаг за шагом.

Но он ни разу не оступился и, казалось, даже не был близок к этому. В мгновение ока он добрался до верхнего этажа и твердо стоял на верхней крыше. Он махнул мне, а потом немного отступил в сторону, и я потеряла его из виду.

Вертолет зашумел громче, и я понадеялась, что Адриан разъяснил там все с добровскими стражами.

Затем настала моя очередь. Новая обувь хорошо цеплялась, и платье не сильно меня стесняло, так как ступеньки были расположены достаточно близко друг к другу и на них было легко взбираться. Эта лестница не должна была осложнить мой подъем.

Она была сделана для обслуживающего персонала, предназначена для их легкого подъема. Трудности вызывали другие вещи, такие как, например, то, что мое платье и фату трепало ветром - и это дезориентировало меня, когда я оглянулась на них, совершив тем самым ошибку.

Лас-Вегас раскинулся подо мной, сверкая переливами ночных огней, от которых дух захватывало, и мне вдруг стало страшно, когда я поняла, как далеко внизу от меня он находился.

Но я не отвлекалась больше, и после того, что показалось мне тремя часами, я наконец преодолела путь на крышу и мельком увидела проблеск вертолета и кусочек посадочной площадки.

И тогда произошло кое-что ужасное.

Там, в небе, действительно, был вертолет, но он не мог приземлиться, так как два алхимика - или кто-то, нанятые ими - стояли на площадке, мешая вертолету зайти на посадку.

Еще два алхимика стояли ближе ко мне, нацелив на меня пушки. Но это, на самом деле, не было тем, отчего кровь стыла в моих жилах.

Что заставило мое сердце выпрыгнуть из груди, так это вид Адриана, стоящего на коленях на противоположной от меня стороне крыши, где находился еще один алхимик, направивший на него пистолет так, что оружие касалось головы Адриана…

… И владельцем этого пистолета была Шеридан.

- Я разочарована, - сказала она, точнее, прокричала, вынужденная вопить, чтобы быть услышанной сквозь рев парящего вертолета. Его крутящиеся как в миксере лопасти вызывали во всех нас смятение. - Если бы я была тобой, я успела бы уже побывать в десяти штатах, прежде чем случилось то, что случилось. Вместо этого я поймала тебя всего через несколько часов после последнего раза, когда я видела Вас.

Я не смогла сформулировать четкий ответ или даже любую связную мысль. Все, о чем я могла думать, был вид Адриана с этой пушкой у его головы. За все месяцы заточения я не сталкивалась ни с одной пыткой, способной ввернуть меня в такой же ужас, как при одной мысли о том, что я могу потерять его.

Все, за что я боролась, каждый вызов обществу, каждая победа… Все это было бы ничем, если бы что-то случилось с Адрианом. Без него я бы не отважился стать тем, кем была. Без него я бы никогда не поняла, что значит по-настоящему жить и любить жизнь.

Центр устоит. Он был моим центром, и не было ничего, чего бы я не стала делать, ничего, где я могла бы сдаться, чтобы держать его в безопасности.

Встретившись с ним взглядом, я знала, что он ощущает тоже самое.

Во время моего молчания Шеридан продолжала свои насмешки:

- Признаюсь, вся эта Вегас-свадьба добавляет вам очки в плане романтики. Но боюсь, Вы так же получаете очки за глупость, особенно в том, что использовали свои настоящие имена в лицензии. Мы следили за местными органами власти в качестве меры предосторожности, но я на самом деле не думала, что вы поймаетесь. Хотя резервирование часовни без записи было очень умно. Мы обзвонили почти каждую из них в городе, утверждая, что у нас для вас ” свадебный подарок - сюрприз”. В Флоренции практически заявили о незнании, но затем один из их координаторов вспомнил разговор коллеги с твоим “мужем”.

- Отпусти его! - закричала я. - Ты здесь ради меня, не ради него!

- Конечно, - ответила Шеридан. Ее лицо выглядело скорее жутким, чем красивым, из-за игры светотени, созданной парящим вертолетом и мигающими огнями города, отражающимися в крыше. - Сдайся одному из моих людей, и я отпущу его.

- Ее аура пропитана ложью, Сидни! - прокричал Адриан. Шеридан придвинула пистолет еще теснее к его голове и приказала молчать.

Я знала, что ложь была частью ее натуры, но было трудно сказать, лгала ли она сейчас. После убийства даже простого мороя были бы ужасные последствия, не говоря уже об убийстве представителя королевской крови, учитывая, что здесь был свидетель - в дверях зависшего в воздухе вертолета я разглядела темную мускулистую фигуру, несомненно принадлежащую одному из стражей Академии Ольги Добровой.

Ему наверняка было сложно понять, что творится здесь, внизу, но я не сомневалась, что если бы он понял, он бы сразу же присоединился ко мне, помогая защитить Адриана. Я бы не возразила против проявления подобной инициативы, но страж не был в состоянии помочь мне таким образом. Я была уверена, что в конечном итоге Шеридан не причинит зла Адриану, если получит свое.

Я не знала слишком многих вещей в данный момент, и мне требовалось срочно взять контроль над происходящим в свои руки.

Стихийная магия вспыхнула во мне, и я смешала известные мне заклинания для создания шаровых молний с моей собственной импровизацией. Стена пламени выросла из земли, разрастаясь все больше, пока не окружила двух ближайших ко мне алхимиков и ту парочку, что блокировала посадочную площадку.

Количество магии, требуемое для этого, не говоря уже поддержании эффекта, было ошеломляющим, и я старалась не показать на своем лице ни намека на стресс или усталость.

- Что Вы творите? - воскликнула Шеридан.

- Предлагаю Вам сделку, - сказала я. - Отдайте мне Адриана, и Вы получите назад своих четырех агентов. Живыми.

Шеридан не пошевелилась и не убрала пистолет, но на ее лице были заметны признаки страха, когда ее взгляд метнулся к алхимикам, захваченным огнем. Они были напуганы сильнее начальницы и больше не направляли на меня оружие. На самом деле, они стояли, прижавшись друг к другу и стараясь таким образом держаться подальше от огня.

Те, что находились на посадочной площадке, сошли с нее и в страхе двигались к своим коллегам, пока не встали с ними спина к спине. Это позволило мне сузить огненное кольцо и освободить площадку, хотя вертолет еще не мог приземлиться, рискуя оказаться так близко к пламени.

- Они знали, на что идут, - наконец ответила Шеридан. - Они скорее предпочтут смерть, чем позволят тьме восторжествовать. Они готовы.

- А Вы? - требовательно спросила я. - Готовы ли Вы смотреть на это?

Быстрыми движениями руки я делала кольцо пламени все меньше и меньше, заставляя

алхимиков прижиматься друг к другу. Сузившимся кругом стало легче управлять, но все равно еще было мучительно тяжело продолжать поддерживать его в таком состоянии, сохраняя его достаточно близко к алхимикам, чтобы они могли почувствовать его тепло, но не пострадать на самом деле.

Услышав их крики, полные ужаса, я почувствовала, как мой желудок сжимается. Это пробудило слишком много воспоминаний о том, что я пережила на переобучении. За те четыре месяца моя жизнь была наполнена страхом и запугиваниями. И я ужасно, ужасно устала от этого. Я хотела, чтобы все закончилось. Я хотела, чтобы наступил мир.

Я не хотела причинить вред этим людям. Я даже не хотела пугать их. Шеридан подтолкнула меня к этому, и я ненавидела ее за это, ненавидела ее за то, что она пробудила во мне это жестокое второе “я”.

И, возможно, делала его моим первым “я”.

- Вы убьете их, а я убью его, - сказала она мне.

- И тогда не останется ничего, что сможет удержать меня от желания поджарить Вас лично, - возразила я. - В любом раскладе я оказываюсь на свободе. Готовы ли Вы выбрать тот путь, в котором Вы и Ваши коллеги сгорят заживо?

- Вы не сделаете этого, - сказала Шеридан, но даже при всей какофонии звуков и шумов, окружавших нас, я слышала неуверенность в ее голосе.

- Неужели?

Я не могла заставить пламя прижаться еще ближе к захваченным алхимикам, не причиняя им вреда, но я могла взметнуть огненные стены ввысь. Глаза Шеридан расширились, и это придало мне решимости действовать так, как будто я не слышала жалких криков тех, кто остался в огне, как будто они не волновали меня.

- Проверьте меня, Шеридан! Проверьте меня и посмотрите, на что я способна! Посмотрите, на что я готова ради него!

Еще одна волна, посланная моей рукой - и огненные стены стали еще выше, вызывая новые крики.

От перенапряжения при применении этого вида магии у меня закружилась голова и подкосились ноги, но я продолжала пристально и твердо смотреть на Шеридан. Она верила, что я придалась злу, повернулась спиной к человечеству. Она также считала, что я глубоко, безумно влюблена в вампира, и что я сделаю все для него. Только часть среди сказанного была верной, но мне требовалось, чтобы Шеридан поверила во все.

- Проверьте! - снова прокричала я.

- Ладно, Сидни, успокойтесь.

Шеридан перевела взгляд на своих коллег, только тех не было видно из-за их огненной тюрьмы.

- Что Вы хотите от меня? - закричала она наконец.

- Отдайте пистолет Адриану, -сказала я.

Напряженность нарастала вокруг нас невероятно толстым слоем, считала она. Я могла потерять контроль над магией в любую минуту и волновалась, что Шеридан может разгадать мой блеф.

Но, наконец-то, она опустила пистолет и передала ему. Он взял его и ,не теряя времени, поспешил ко мне, его лицо было бледным и взволнованным.

- Направь на неё, - сказала я Адриану. И добавила, обращаясь к Шеридан: - Когда я уберу пламя, прикажите им сложить оружие на землю и держать руки над головой.

С огромным облегчением - чуть не упав - я отпустила магию. Стены из огня исчезли, и Шеридан сразу приказала своим людям делать то, что я сказала ей. Алхимики послушались, и как только они сложили оружие, я велела им идти на противоположную сторону крыши, где стояла их начальница. С другой стороны от нас вертолет наконец-то смог приземлиться - теперь, когда огня больше не было.

- Каждый должен лечь на землю, - сказала я Шеридан и другим алхимикам. - Никто не должен шевелиться, пока не улетит этот вертолет. Пошли, Адриан.

Мы с ним немедленно двинулись через крышу к вертолету, идя таким образом, чтобы наблюдать за алхимиками.

Адриан превосходно держал пистолет, направленный в их сторону, хотя я была уверена, что не было ни шанса на точный выстрел с его стороны, даже при всем его желании. Страж, которого я не знала, стоял в дверях вертолета, глядя на нас немного сбитым с толку, по понятным причинам.

-Я тоже рад тебя видеть, - сказал Адриан ему.

-Рад, что смог помочь, - сказал с беспокойством другой парень. Он взглянул на алхимиков, лежащих на земле.

-Хотя я чувствую, что должен был сделать больше. Что случилось?

-Не бери в голову, ты и так сделал много,- сказал Адриан. -Теперь мы можем идти?

Страж указал на вертолет.

-После вас, лорд Ивашков.- Он колебался. -Вы Адриан Ивашков, не так ли?

-Конечно я,- сказал Адриан. Он поманил меня вперед. -А это моя жена.

Глава 22

Адриан

Я не думаю, что Сидни или я действительно как-то расслабились, пока несколько часов спустя не оказались летящими на реактивном самолете Ольги Добровой обратно во двор по другой стороне страны.

Нас предупредили, что придется сделать остановку для дозаправки из-за маленького размера самолета, но я не волновался. Они сделают это в безопасном месте, и, кроме того, алхимики не посмеют напасть на принадлежащий мороям самолет с членами королевской семьи на борту.

Два стража летели вместе с нами, но, в случае чего, мы и сами могли управлять самолетом. Стражи сидели поблизости впереди в то время, как я обосновался в уютном местечке сзади , закинув ноги на огромный стол.

Сидни скрылась в туалете сразу после взлета, оправдавшись нуждой поправить волосы после атаки ветром возле вертолета, где они растрепались.

- Это день моей свадьбы, - объяснила она. - Мне нужно сохранить мое достоинство.

Когда она вышла, я увидел, что ей действительно удалось восстановить то, что стилисты сделали ранее, хотя , по большому счету, меня это не волновало. Я считал ее прекрасной и дикой, и растрепанной ветром.

Стражи вежливо кивнули ей, когда она проходила мимо них, по-видимому, чувствуя себя напряженно и неопределенно в ее присутствии. Никто не информировал их, что я вместе со мной вез и человеческую невесту, и было ясно, что, хотя на обучении их готовили ко множеству вариантов развития событий, такого не предусмотрел никто.

Я похлопал себя по коленке.

- Идите-ка сюда, миссис Ивашкова.

Она закатила глаза.

- Ты знаешь, как я к этому отношусь, - предупредила она. Но, к моему удовольствию, она все же села ко мне на колени, хотя, возможно, это произошло лишь потому, что недавно она вызвала Прыгуна, а тот , свернувшись калачиком, уснул в кресле напротив меня за столом.

Я обнял ее одной рукой за тонкую талию и достал недавнюю покупку из винного магазина другой из-за кресла.

- Посмотри, что я открыл для нас, чтобы отпраздновать, - сказал я. - Шампанское.

Сидни посмотрела на этикетку.

- Здесь говорится, что это игристое вино сорта Рислинг из Калифорнии.

- Достаточно близко, - сказал я. - Оно выстрелило, когда я вынул пробку, и парень в магазине отдал мне эти пластиковые флюте впридачу к бутылке шампанского. Он сказал что-то о цитрусовом букете и позднем сборе. Я не был внимателен, но оно показалось мне достаточно праздничным.

- Алкоголь притупляет человеческую и моройскую магию, - сказала она.

- И это по-прежнему день нашей свадьбы, - возразил я. - Не говоря уже о том , сколько времени мы пытаемся сделать это. Когда мы доберемся до двора, мы захотим сохранить трезвый рассудок… не то чтобы я считал, что он нам понадобится. При дворе не будет ничего подобного, через что мы только что прошли. По сравнению с этим, жизнь там будет казаться безоблачной.

Я ожидал очередных протестов, но, к моему удивлению, Сидни согласилась и позволила мне налить нам два флюте, с которыми я ловко справился, удержав ее на моих коленях.

Я предложил немного выпить и стражам, и это, по-моему, доставило им еще больше неловкости, чем они испытывали до этого.

- Знаешь, - сказал Сидни, сделав глоток, - я чувствую здесь немного цитрусовых ноток. Едва-едва. Словно намек на апельсин. И оно слаще, чем я предполагала, но, думаю, в том, что сказал тот парень в магазине, есть смысл - что это поздний сбор. Виноград сохраняет в себе тем больше сахара, чем дольше он зреет.

- Я так и знал, - торжественно сказал я. - Я знал, что если когда-нибудь мне удастся уговорить тебя выпить, то все будет именно так!

Она склонила голову, в недоумении.

- Что?

- Не бери в голову.

Я легко поцеловал ее в губы, а затем вгляделся в ее лицо, наконец смея верить, что эта красивая, смелая женщина - действительно моя жена. Ее лицо было прекрасным в окружающем свечении интерьера реактивного самолета, и я надеялся, что смогу запомнить, как она выглядела в этот момент на всю оставшуюся жизнь.

- Ха. Только посмотрите на это.

- Посмотреть на что? - спросила она.

Я коснулся ее щеки. Большая часть ее макияжа осталась нетронутой, но в некоторых местах , где была ее татуировка, он начал стираться, открывая частички лилии.

- Она становится серебряной, - сказал я.

- Правда? - удивилась Сидни. - У Маркуса она тоже изменила цвет, но лишь спустя годы после того, как он ее запечатал.

- Она изменилась не полностью, - сказал я. - Это все еще в основном золото. Но серебро определенно начинает проскальзывать здесь и там. Маленькие тени, обрамляющие золото, - я провел пальцем вниз вдоль ее шеи к изящно обнаженному плечу. - Это красиво. Не волнуйся.

- Я не волнуюсь, просто слегка удивлена.

- Возможно, все, что ты делала в последнее время, ускорило процесс.

- Возможно, - согласилась она. Сделала еще глоток и откинулась на меня с довольным вздохом. - Я не думаю, что когда мы доберемся до двора, они просто решат оставить нас в покое и позволят нам провести брачную ночь в каком-нибудь шикарном номере для молодоженов?

Я пожал плечами, не желая тревожить ее.

- Мы, вероятно, должны будем ответить на несколько скучных вопросов, вот и все. Сейчас все больше поводов, чтобы наслаждаться жизнью.

- Я справлюсь со скукой, - сказала она, отводя карие глаза. - Просто хочется покоя, хотя бы ненадолго. Никакой драмы. Никаких ситуаций опасных для жизни. Я так устала от всего этого, Адриан. Может, они и не сломали меня, но алхимики, безусловно, истощили меня на переобучении. Я устала от боли и насилия. Я хочу положить всему этому конец, помочь другим… но сначала я сама нуждаюсь в перерыве.

- Мы его получим.

Моё сердце болело за неё, как только я вспоминал те ужасные моменты на крыше, когда Сидни одолела Шеридан. Стоящая там в этом ослепительном платье, и держащая в руках пламя, она была похожа на карающую богиню.

Она была прекрасна и устрашающе ровно настолько, чтобы заставить Шеридан сдаться. Только сейчас я понял, чего это стоило Сидни быть помещенной в то место, и я приложу все усилия, чтобы она никогда не прошла через нечто подобное снова.

- Я горжусь тобой, - неожиданно добавила она. - Ты использовал столько духа на протяжении всего этого, и сумел сохранить контроль над собой. Это не означает, что я одобряю, чтобы подобное стало обычным явлением, но ты действительно показал, что сможешь освоить его без каких-либо ужасных побочных эффектов.

Да, согласилась тетя Татьяна. Конечно мы сможем.

Нерешительность прожигала меня. Мне хотелось рассказать Сидни всё, ведь она была моей женой, но признавать, что меня мучает плод собственного воображения, было слишком для меня. Кроме того, как только это все, было бы решено, я бы нашел способ, чтобы избавиться от тети Татьяны, и ничего из этого не имело бы значения.

Удачи с этим, прошептала она в моей голове.

Я сказал Сидни:

- Просто часть нашей новой жизни. Как я и сказал, с этого момента и до конца всё будет гладко.

Я убрал наши бокалы, они не создавали атмосферу каких-то диких торжеств, дополнительное питье лишь добавилось к тому, что стало довольно серьезным истощением для нас обоих. Сегодня мы были истощены мысленно, физически, и магически, и в конечном счете оба засыпали на ходу, с ней все еще свернувшейся на моих коленях и устроившей голову на моем плече. Ее последние слова перед сном были:

- Жаль, что я не сохранила мой букет.

- Ты сделала ночь какой-то девушке. - сказал я, подавив зевок. - И я буду дарить тебе пионы на каждую годовщину всю нашу жизнь.

Следующее, что я вспомнил, было то неудобство, когда стражи разбудили нас, и самолет приземлился. Выглянув в окно, я увидел, что мы на самом деле приземлились во дворе - привилегия, доступная лишь немногим. Большинство посетителей приземлялись в ближайших региональных аэропортах или арендовали машину в некоторых крупных аэропортах, наподобие Филадельфии.

Такова цена быть объектом внимания королевы, предположил я. Я отметил также, что на улице полдень, т.е. большинство мороев, согласно вампирскому расписанию крепко спали.

Я надеялся, что это значит и то, что нам удастся получить какую-то комнату до тех пор, пока все не проснутся.

Не тут-то было.

Мы сразу же были сопровождены прямо с самолета ко дворцу, где, как нам сказали, Лисса “и другие” хотели незамедлительно поговорить с нами.

Нам не дали даже шанса переодеться, и хотя я никогда не устану смотреть на Сидни в этом великолепном платье, я знал, что мы оба были в месте, где джинсы и футболка приветствовались бы больше. У нас не было выбора, но тем не менее, я решил подыграть тому, что было на мне. Я снова повязал свой галстук-бабочку и надел смокинг.

- Ну что ж вперед, - сказал я ожидающим стражам.

Нас проводили в ту часть дворца, где я бывал не очень часто, так как большинство моих встреч с Лиссой (а до этого с моей тетей) носили неофициальный характер. Зал, куда мы вошли сейчас, использовался для гораздо более формальных случаев, когда Лисса на самом деле проводила государственные собрания и занималась королевскими делами.

Здесь был даже трон, на котором она сидела, но скромный и со вкусом, дубовой без каких-либо дополнительных украшений. Ее одежда была красива, но ничего вычурного, и единственное, что указывало на ее статус, была крошечная тиара, находящаяся на вершине ее распущенных волос. Молчаливые стражи стояли вдоль стен зала, но я обратил на них не больше внимания, чем на мебель.

Меня больше заинтересовали те, с кем Лисса говорила: пестрый набор людей, которые сидели и стояли, все казались раздраженными, как будто ждали чего-то. Нас, я понял.

Роза, Дмитрий и Кристиан были там, что не стало неожиданностью. Лисса не могла быть без ее лучших друзей, особенно, когда речь шла обо мне. Мари Конта, взрослый морой, которая была советником в более официальных делах, также стояла рядом.

Она стояла возле Лиссы и помогала ей в спорных вопросах, так что имело смысл то, что Мари задействована в чем-то вроде этого. Было даже неудивительно присутствие моих родителей.

Что застало меня врасплох (и Сидни тоже, судя по тому, как крепко она сжала мою руку), это то, что алхимики уже были здесь.

И не какие-то, а очень значимые алхимики: отец Сидни, ее сестра Зои и парень, понять роль которого мне удалось не сразу. Йен, вот кто это был. Парень когда-то безумно влюбленный в Сидни.

Когда мы вошли в своих умопомрачительных свадебных нарядах, это вызвало переполох.

Я совершил множество разных выходок в моей жизни, но это был первый раз, когда я действительно добился того, что все присутствующие потеряли дар речи. Их глаза расширились. Челюсти упали. Даже несколько стражей, стоящих вдоль стен, выглядели удивленно, а не с каменным лицом, как обычно.

- Не все сразу, - сказал я.

Отец Сидни вскочил на ноги, с красным от гнева лицом.

- Что это еще за мерзость?

Лисса спросила немного тактичнее:

- Адриан, это какая-то шутка?

- Шутка - будить каждого из-за этого, - бойко заметил я. - Я имею ввиду, я знаю, что все рады нас видеть, но не было никакой необходимости…

- Я требую, чтобы Вы передали ее под нашу стражу немедленно. - воскликнул отец Сидни. - Так, чтобы мы

могли остановить этот фарс, прежде чем он зайдет еще дальше. Мы забираем ее отсюда.

- Мистер Сейдж рассказал об ужасных преступлениях Сидни среди алхимиков. - сказала Лисса. - Они также утверждают, что ты причастен к этому, Адриан, но они готовы закрыть глаза, если мы передадим ее им, так как ты один из моих подданных.

Я стоял на своём.

- Единственное преступление, которое мы совершили, освобождение Сидни и других несчастных из этого шоу уродов под названием реабилитационный центр, где они собираиась бросить её сгорать заживо. А ты знаешь, какие преступления она и другие заключенные совершили? Относились к дампирам и мороям, как к обычным людям. Представь это.

- По их словам, - спокойно сказала Лисса, - Сидни пыталась сжечь кого-то из их людей прошлой ночью.

- Это был блеф, - заявил я. - Они по-прежнему живы, не так ли?

- Это к делу не относится, - отрезал Йен. Он остался сидеть, и, судя по его близости к Зое, это выглядело так, словно он перевел всю свою привязанность с одной сестры Сейдж на другую. - Не вам судить наших людей. Мы сами разберемся.

Вот он, тот момент, когда я нанес им реальный удар.

- Ну, вот что, Ваше Величество.

- Сидни - одна из Ваших подданных теперь, когда она стала моей женой. Вы сказали, что не отдадите меня им, так как я нахожусь под Вашей защитой, не так ли? Вы хотите сказать, что не дадите моей жене защиту?

Это заставило всех замолчать, и комната погрузилась в тишину, пока Лисса снова не обрела дар речи:

- Адриан… о чём ты говоришь? - она жестом указала на нас с Сидни и нашу официальную одежду, когда говорила, но не сумела сформулировать ничего точнее. - Почему вы сделали, эм, это? Вы думаете, что так она получит моройское гражданство или что? Это не делается так. Вовсе нет. Я знаю, что ты заботишься о ней…

- Забочусь о ней? - воскликнул я. Я осознал, что никто из них так ничего по-настоящему и не сумел понять. За то время, пока я изводил Лиссу, чтобы помочь Сидни, на протяжении нескольких месяцев, Лисса предположила, что всё это было из-за моих дружеских чувств к Сидни.

И теперь она и другие со двора думали, что это был очередной мой сумасшедший трюк, который я выкинул,чтобы добиться своего. Только алхимики видели намек на искренность моих чувств, но эти чувства были искаженными и неправильными в их глазах.

- Лисса, я люблю ее. Я женился не ради шутки! Я женился на ней, потому что я люблю ее и хочу провести остаток своей жизни рядом с ней. И я надеялся, как моя королева, ты поддержишь меня, чтобы защитить меня и ту, кого я люблю — особенно, так как я предполагаю, что у этой организации нет ни одного неопровержимого доказательства преступлений, в которых мы обвиняемся. В прошлом месяце ты сказала мне,что не можешь рисковать ради кого-то, кроме своих подданных. Да, я знаю, что технически она не твоя подданная или морой, но я - да, и если обещания данные мне, как одному из твоих людей, по-настоящему что-то значат, они будут распространяться и на нее. Мы женаты. Теперь она моя семья. Мы связаны друг с другом до конца нашей жизни, и если ты собираешься, позволить им увести ее, можешь бросить и меня тоже прямо сейчас.

Лисса опешила, но Джаред Сейдж - мой тесть, я полагаю, не показал ничего кроме презрения.

- Это немыслимо. Люди и морои не могут жениться. Это ваш путь, также как и наш. Это ненастоящая свадьба.

- Не в соответствии с законодательством штата Невада, - бодро сказал я. - У нас есть документы, чтобы доказать это. Принесите нам ноутбук, и мы все вместе сможем посмотреть свадебные фотографии.

Выражение лица Розы было трудно прочитать. Я был уверен, что она в шоке от новых событий, как и все остальные, но что-то подсказывало мне, что она отнесется подобно тому, как наши друзья в Палм - Спрингс: в конечном итоге примет всё это и окажет поддержку.

- Лисс, - сказала она, - позволь им остаться. Не сдавай Сидни.

Мари Конта, стоявшая возле трона Лиссы, наклонилась и прошептала что-то на ухо королевы. Судя по выражению лица Мари, я предположил, что это сильно отличалось от того, что Роза только что отстаивала.

В это время Йен вскочил.

- Вы не можете принимать это решение! - скептически сказал он.

- Судьба Сидни Сэйдж не в Ваших руках! Вы не имеете права на…

- Ивашковой, - перебила Сидни. Это были первые её слова с того момента, как мы вошли в зал.Йен оскорбленно повернулся к ней.

- Что, прости?

- Ивашковой. - повторила она, её лицо излучало безмятежность. Только я мог сказать по её вспотевшей руке, насколько сильным было её волнение. Алхимики нанесли ей удар ниже пояса, прислав этих трех людей.

- Теперь меня зовут Сидни Ивашкова, Йен.

- Что за черт! - воскликнул ее отец, преисполненный ярости. - Я разберусь с этим вздором. Я заберу тебя отсюда, только бы это спасло твою душу от этой пакости.

Он рванулся в нашу с Сидни сторону, как в мгновение ока Дмитрий бросился и встал между нами.

- Мистер Сэйдж, - спокойно сказал он . - Никто никого не увезет отсюда, пока ее величество королева не попросит этого.

Все взгляды были прикованы к Лиссе. Ее лицо оставалось величественным и спокойным, но ее аура выдала ее. Мы поставили ее в ситуацию, в которой вероятно еще никогда не находился правитель мороев.

Я чувствовал себя слегка скверно из-за этого, особенно потому что мы были друзьями, но я был твердо уверен в своем решении. Я имел ввиду каждое слово из моей брачной клятвы, что буду делать все, что бы не потребовалось, чтобы Сидни была в безопасности.

- Адриан Ивашков - мой поданный, - объявила Лисса наконец. - И как таковой, он имеет все права и привилегии согласно его положению. Его жена приехала сюда в поисках защиты, и я предоставляю это ей. Теперь они оба находятся под моей защитой, и пока они находятся здесь, при дворе, у вас нет никаких полномочий над ними. Я не позволяю вам их арестовать, тем более, что я на самом деле не видела никаких доказательств их так называемого преступления.

- Их преступление заключается в том, что они стоят прямо перед Вами, совершенно не стыдясь! - воскликнул Йен.

Отец Сидни просто согласился.

- Это возмутительно! Только сделайте это и столкнетесь с гневом всей организации алхимиков! Вы думаете, что вам сойдет с рук половина того, что вы сейчас делаете? Мы прикрываем вас! Без нас вы - ничто. Как вы думаете, вы будете существовать в этом обществе без нашей помощи? Если у вас не будет нас…

- Тогда весь мир узнает, что вампиры существуют, - сказала Сидни хладнокровно. - Ты позволишь этому произойти, папа? Тебя не беспокоит то, что другие слабые люди могут стать жертвой твоего плана действий, если алхимики не помогут скрывать их?

Выражение лица её отца стало еще угрюмее, и он выглядел так, будто хотел еще многое сказать ей. Вместо этого он сделал глубокий вдох и повернулся к Лиссе.

- Алхимики были очень могущественными союзниками. Вы не захотите узнать, какими врагами мы будем.

- Спасибо за совет, - Лисса выглядела бесстрашно, хотя я видел, как дрогнула её аура. - Глен? - позвала она, обратив свое внимание на одного из стражей у двери. - Не могли бы Вы и Ваши люди удостовериться, что Мистер Сейдж и другие благополучно покинут двор?

Страж поклонился, а затем шагнул вперед, призывая еще пятерых присоединиться:

- Конечно, Ваше Величество.

Стражи вывели протестующих алхимиков из комнаты, хотя мы продолжали слышать то, как они сыпали угрозами, пока шли вниз по коридору. По крайней мере двое из них. Зои не произнесла ни единого слова за все время, а просто наблюдала за сестрой широко распахнутыми, обеспокоенными глазами.

Я не мог сказать, чувствовала ли Зои себя виноватой за свою роль в отправке Сидни на переобучение или просто была в шоке от новых событий. Сидни рядом со мной дрожала. Было нелегко видеть, как её семью вывели таким образом. Все еще держа ее за руку, я вышел вперед, поскольку повисла еще более неудобная тишина.

- Спасибо тебе, Лисса! Ты не представляешь…

Лисса подняла руку, останавливая меня, а затем этой же рукой помассировала лоб, как будто у нее разболелась голова.

- Нет, Адриан. Ты понятия не имеешь, какими неприятными последствиями это может обернуться. Я действительно рада за вас, но на сегодня разговор окончен. Я подумаю надо всем этим перед сном. Мы предоставим вам место, где вы сможете остаться…

- Подождите минуту.

Господи, помоги мне. Теперь мой собственный отец шагнул вперед, и, судя по выражению его лица, было удивительно, что он не стал обсуждать происходящее с Джаредом Сейджем.

- Вы говорите, что позволяете этому … этому … браку просто существовать? Что рассматриваете его, как … настоящий?

Лисса, выглядевшая сильно измотанной, вздохнула.

- Это кажется реальным для них, и достаточно хорошо для меня.

- Я думал, Вы просто разыграли спектакль, чтобы выпроводить алхимиков отсюда! Этого не будет, Вы не можете вести себя так, как будто их брак является законным. Ни один цивилизованный морой никогда не падет так низко, - отец оборвал свою речь, как будто уступил нам с Сидни. Он подлетел к нам с бешеной скоростью, стражи, возможно, восхитились, и яростно схватил левую руку Сидни. - Я узнаю это! Это принадлежало твоей тете! Как ты посмел иметь наглость, дерзость - одеть драгоценности королевы на эту… эту… прихлебательскую руку!

Я отдернул Сидни от него.

- Отец, - тихо сказал я. - Я в своей жизни всегда придерживался правила не бить детей, милых животных и невежественных стариков. Я, однако, сделаю исключение ради тебя, если ты еще хоть раз дотронешься до моей жены или оскорбишь ее.

- Натан, - предупреждающе произнесла мама, приближаясь к нам. - Она теперь твоя невестка. Создай хотя бы видимость уважительного отношения.

Теперь мой папа обратил свою ярость на нее.

- Я никогда не буду делать ничего подобного! Это нелепо, не говоря уже о том, как это оскорбительно. Это…

- Это то, чего хочет наш сын, - заявила моя мать. - И я поддержу его.

Я встретился с ней глазами и почувствовал прилив тепла в груди. Я так и не дал ей извиниться после нашего плохого расставания. Я даже не предпринимал попыток ответить на ее звонки или сообщения. Я посмотрел на нее не с тем избытком любви, с которым смотрел на Сидни, но я увидел в ней то, чего раньше не было - сопротивление.

- Ради Бога, Даниэлла, - проворчал мой отец. - Не добавляй еще одну глупую ошибку в список тех, которые ты сегодня уже совершила. Если ты хочешь сегодня вернуться со мной домой, будь тихой и …

- Нет, - сказала она, снова прерывая его. - На самом деле, я не хочу возвращаться домой с тобой, ни сегодня вечером, ни когда-либо еще.

- Ты не понимаешь, что говоришь, - прошипел он, - не понимаешь, какие будут последствия.

- На самом деле, Натан, я прекрасно все понимаю.

Я посмотрел на Лиссу, выглядящую более чем удивленной таким поворотом событий.

- Ваше Величество, - сказал я. - Вы были так любезны, согласившись предоставить мне и моей жене место для отдыха. Не могли бы Вы найти еще одно для моей матери?

Лисса могла волноваться, что противостояние алхимикам вызовет большие проблемы, но у нее не было таких переживаний насчет моего отца.

- Да, - сказала она. - Я уверена, ей его организуют.

Когда мы, наконец, пошли отдохнуть, за пределами дворца уже собралась небольшая толпа. Сплетни успели распространиться за то короткое время, что мы были там, и любопытных было много, несмотря на поздний час. Свадебная одежда говорила сама за себя, и я видел шок и неверие на лицах людей - в том числе, на лице Нины.

Я не ожидал, что она будет там. Как и в случае с моей матерью, я не разговаривал с ней с тех пор, как покинул двор, и было очевидно,что она не была готова увидеть меня с невестой-человеком. Она выглядела такой пораженной, что я испугался, как бы она не упала в обморок.

Ее руки были плотно сжаты, и когда мы проходили мимо, мне показалось, я увидел кровь в тех местах, где ее ногти впивались в кожу.

Неподалеку от нее стоял Уэсли Дроздов, и он вопреки каждому из присутствующих не выглядел удивленным. Он выглядел ликующим - пакастливо радостным.

Встревожившись, я вспомнил, что сказал Сидни насчет гладкой жизни здесь. Во дворе она будет безоблачной, сказал я. С болью я осознал, что, возможно, солгал, и я был несказанно рад, когда мы поспешили пройти мимо зевак.

Роза и Дмитрий сопроводили нас троих в гостевой корпус и были достаточно тактичны для того, чтобы не задавать нам вопросов, хотя я мог сказать, что Роза еле держалась. Она проявляла превосходную выдержку до тех пор, пока Сидни не присела на диване в фойе, пока я регистрировал нас. Носок одной из ее синих кроссовок выглянул из под платья, и Роза не смогла ничего с собой поделать.

- Отпадная обувь, - заявила она. - Какая история за ними стоит?

Сидни улыбнулась ей:

- У нас много историй.

- Все завтра, Роза, - сказал я. - Дайте нам отдохнуть остаток ночи, и мы все в красках распишем завтра. Кроме того у тебя будет время подготовить нам свадебный подарок. Мы вас заранее не просим, но, серьезно, мы не против чего-то фарфорового или блендера.

- Лорд Ивашков? - спросил служащий за столом, выглядевший неловко из-за того, что прервал нас. - Мне очень жаль, у нас сейчас нехватка номеров в связи с ремонтными работами и приездом туристической группы из Болгарии. У нас нет двух одноместных номеров, но мы можем предложить вам большой семейный люкс, чтобы вас всех разместить.

Я посмотрел на Сидни и мою маму, обе сохранили нейтральное выражение лица. Я пожал плечами.

- Хорошо, ведь мы теперь семья.

Роза и Дмитрий попрощались с нами после того, как все было улажено, и мы втроем направились вверх, в отведенный нам номер. Я отпер дверь и, поддавшись внезапному порыву, поднял Сидни на руки и нес ее внутрь.

- Я знаю, это технически не наш новый дом, - сказал я, - но с таким количеством неправильностей в наш свадебный день я чувствую, мы должны придерживаться некоторых традиций.

- Безусловно, - рассмеялась Сидни.

Я осторожно опустил ее, и моя мать вежливо улыбнулась. Она хоть и вступилась за меня и согласилась быть с нами, но я знал ее достаточно хорошо, чтобы понять, это займет время, чтобы начать симпатизировать человеческой невестке.

- Спасибо, мама, - сказал я, сметая ее в свои объятья.

- Я думала, что усвоила урок в тюрьме, - сказала она. - Но это было до тех пор, пока ты не ушел, что стало для меня по-настоящему трудным. Я не могу сказать, что все сложилось идеально для меня, но я предпочту жить такой жизнью с тобой, чем без тебя вообще или без самоуважения.

Я отпустил ее из объятий.

- Я горжусь тобой. Мы сделаем это. Ты увидишь. Это будет здорово. Мы будем одной большой счастливой семьей.

Две женщины моей жизни казались немного неуверенными в этом, но обе они также казались полными любви ко мне, и на данный момент мне было достаточно и этого. Моя мать вскоре поняла, что может скрыть свой дискомфорт, критикуя номер, в котором нас разместили, который был таким же роскошным, как и мой прошлый, но немного больше. Я оставил ее за эти занятием и облегченно выдохнул, получив, наконец, возможность уединиться с Сидни.

Она села на нашу кровать и скинула голубую обувку.

- Не знаю, какая часть этого дня на самом деле реальна.

Я сел рядом с ней.

- В том-то и дело. Это все реально, особенно самая важная часть: ты и я, вместе навсегда, наш брак признается в глазах человека и мороя одинаково.

- Но несчастливо, - ее улыбка исчезла. - Половина моей семьи никогда не захочет видеть меня снова. А половина

действительно хочет видеть меня … ну, я, возможно, не смогу увидеть их снова.

- Ты увидишь, - сказал я. - Я позабочусь об этом, - я вел себя более уверенно, чем чувствовал, и я знал, что она могла сказать.

Она только что отрезала себя от собственной семьи и расы ради меня, и хотя я не мог полностью осознать то, через что она проходила, я молча поклялся помочь ей настолько, насколько это только возможно.

- Ты был прав. - Она потянула меня к себе ближе. - Что нас возьмут под защиту. Даже с учетом всех осложнений, ты заставил это работать.

- Мы заставили это сработать, и эти осложнения ненадолго. Сейчас мы можем расслабиться и наслаждаться наградой, - яЯ говорил храбро, не позволяя опасениям взять надо мной верх.

После того, как я увидел реакцию ее отца, моего отца и даже Уэсли, я ощущал, что мы не сможем спокойно жить в ближайшее время, о чем она мечтала. Однако, я решил не говорить об этом. По крайнем мере, сегодня.

- У меня на уме всякий ассортимент вознаграждений, какие только пожелаешь. Разве что ты хочешь немного поспать.

Она обняла меня за шею и прикоснулась своими губами к моим.

- Зависит от того, зашел ли ты еще в аптеку, когда покупал вино?

- И остановиться на достигнутом? Черт, я сделал покупки и там, Сидни. Я не повторяю ошибки прошлого.

Она засмеялась, и позволила мне уложить ее обратно на кровать, где я начал увлекательный, хотя и несколько разочаровывающий, процесс поиска решения того, как это платье снимается.

Как оказалось, это стоило мне всех усилий, и мы уснули в объятиях друг друга гораздо позже, обнаженные, если не считать наших обручальных колец, я знал, что это стоит всех потраченных усилий. Все жизненные испытания и невзгоды, мы бы испытали, привели нас к этому моменту, идеальному моменту. Мы были именно там, где мы должны были быть.

Я проснулся через несколько часов от стука в дверь и моя мама тихо спросила:

- Адриан? У вас посетители.

Сидни зашевелилась в моих объятиях, она выглядела прекрасной и довольной, когда свет заката пролился сквозь жалюзи, освещая ее черты.

Она была так великолепна и сексуальна, что я подумал притвориться, что не услышал маму, когда в дверь поступали еще раз, более настойчиво.

- Адриан? Сидни? Это Роза. Нам нужно поговорить.

Это заставило Сидни оглянуться вокруг и лишить меня самой романтической встречи при пробуждении, которую я мог получить. Мы оделись и в конечном счете вышли в гостиную. Там сидели моя мама рядом с Розой и Дмитрием. Я был близок к тому, чтобы упрекнуть Розу в нетерпеливости услышать истории наших увлекательных приключений … но потом я заметил ее лицо.

- Что случилось? - спросил я.

Они с Дмитрием переглянулись.

- Джилл пропала.

- Что ты имеешь в виду? Что значит Джилл пропала? - спросил я требовательно. - Она все еще в школе. Она вчера писала мне. Она организовала нашу поездку.

- Ведь все ее стражи на месте, - добавила Сидни. - Эдди уже вернулся, не так ли?

Роза кивнула.

- Все три дампира были на территории кампуса. Ангелина была еще в своей комнате, когда Джилл похитили.

- Постойте… Ангелина видела, как это произошло?

- Нет, - сказал Дмитрий. - В этом и странность. Ангелина легла спать вместе с Джилл в их комнате… когда она проснулась, ее уже не было.

- Она не слышала и не видела ничего. Джилл просто исчезла, как по волшебству. - Роза щелкнула пальцами. - Ангелина чувствует себя ужасно.

Мое сердце сковало в тиски, и комната закружилась. Джилл … пропала? Это невозможно. Я столько сделал, чтобы она жила! Я вернул ее к жизни! Это просто не может быть. Это какая-то ошибка. Эдди не позволил бы этому случиться.

Ты видишь? спросила тетя Татьяна. Я говорила тебе, что не будет у вас спокойной жизни. Так или иначе, всегда найдется то, что будет мучить тебя. Хорошо, что у тебя есть я, чтобы помочь. Сидни опустилась в кресло, сложив руки на коленях.

- Ангелина чувствует себя ужасно? Я чувствую себя ужасно! Джилл изначально была моей главной заботой, именно из-за нее я приехала в Палм-Спрингс! Если бы я не уехала…

- Не начинай, - предупредил я, обняв ее, что приносило мне успокоение не меньше, чем ей. - Ты не бросала ее. Тебя похитили. В этом нет твоей вины, - я повернулся к остальным, отчаянно пытаясь разобраться в этом. Если бы я мог думать логически, я бы не паниковал. - Мы должны найти ее. Есть хоть какие-то зацепки?

- Пока нет, но наши люди прочесывают там каждый дюйм, как ненормальные, используя любые подсказки.

Роза вздохнула в смятении.

- Оставался всего месяц до ее возвращения ко двору.

- Ну, мы отправляемся на помощь, - сказал я. - Получим инструкции пока летим, - Сидни с нетерпением кивнула.

- Вы, ребята, с ума посходили? - спросил Роза. - Не отвечайте. Слушайте, вы никуда не пойдете. Вы не в силах прямо сейчас что-нибудь предпринять.

- Кроме того, та защита, за которую вы так упорно сражались вчера, не позволяет вам покидать двор, - напомнил нам Дмитрий. - Вы должны остаться здесь для своей собственной безопасности, пока эти меры предосторожности необходимы. - И еще, мы не хотим излишнего внимания к Джилл. - он посмотрел на мою мать. - Это означает, Леди Ивашкова, что то, что Вы только что слышали, не должно выйти за пределы этой комнаты. Никто не должен знать,что Джилл пропала, потому что, пока её не найдут, мы не можем доказать жива она или мертва. И если мы не можем доказать…

- Тогда вы не сможете доказать, что у королевы есть живой родственник, - закончила Сидни.

Я не успел задуматься о будущем. Я все еще застрял на Джилл… Джилл, моей милой, отзывчивой, сострадательной Джилл, которая бесследно исчезла. Теперь, я внезапно понял, чем это обернется.

- Голосование пока не прошло, - пробормотал я - Голосование изменит закон.

- Именно, - согласилась Роза, лицо её оставалось мрачным. - И если хоть слово о том, что Джилл пропала, всплывет наружу, Лисса может потерять трон.

Content

Серебряные тени
Кровные узы - 5
Райчел Мид

Глава 1 Сидни

Глава 2 Адриан

Глава 3 Сидни

Глава 4 Адриан

Глава 5 Сидни

Глава 6 Адриан

Глава 7 Сидни

Глава 8 Адриан

Глава 9 Сидни

Глава 10 Адриан

Глава 11 Сидни

Глава 12 Адриан

Глава 13 Сидни

Глава 14 Адриан

Глава 15 Сидни

Глава 16 Адриан

Глава 17 Сидни

Глава 18 Адриан

Глава 19 Сидни

Глава 20 Адриан

Глава 21 Сидни

Глава 22 Адриан