Джоан Эллиот Пикарт

ЭТО НАША НОЧЬ

1

Терри Расселл услышал громкий стон удовольствия и не сразу понял, что он исторгся из его собственной груди. Это был стон мужчины, испытывающего наивысшее наслаждение. И Терри не был ни удивлен, ни смущен проявлением своих чувств.

«Какая же она гладкая и красивая», — подумал он. Она откликалась на малейшие прикосновения его рук, словно была создана специально для него: поворачивалась, поднималась, следуя его воле. Она была готова исполнить все, чего бы он не пожелал. Если бы в эту минуту ему пришлось умереть, Терри встретил бы смерть с улыбкой на лице.

Но он не собирался умирать, потому что был счастлив. Она — само совершенство. Она уносила его высоко в заоблачные дали и парила вместе с ним. Она полностью отдавала ему себя, и Терри вознаграждал ее за это искушенными, знающими прикосновениями своих сильных, но чутких рук. Она мурлыкала и пела для него, подчиняя его воле свою энергию и силу.

Выше… еще выше…

Затем вниз, вниз… очень медленно, смакуя наслаждение, прислушиваясь к своим ощущения, и наконец неохотно возвращаясь к реальности.

С губ Терри слетел удовлетворенный вздох, исполненный благодарности за минуты, которые она подарила ему, за чувства, которые заставила его испытать.

Терри подумал, что эта «Сессна» — один из прекраснейших двухместных самолетов, на которых ему доводилось летать.

— Ты настоящее чудо, — с нежностью сказал он, направляя серебристую птицу к аэродрому. — Я мог бы провести с тобой в небе хоть целый день.

Шасси мягко коснулись посадочной полосы. Терри повернул машину к небольшому зданию, служившему диспетчерской, оттягивая момент расставания с прекрасной леди, все еще находившейся в его власти.

Аннабелла Эбрахам стиснула кулаки так крепко, что пальцы потеряли чувствительность. Она зажмурилась, потому что всякий раз, видя очередной рискованный вираж, проделанный в небе маленьким белым самолетом, она чувствовала подкатывающий к горлу комок. Лишь к концу полета Аннабелла осторожно приоткрыла один глаз, чтобы убедиться, что самолет благополучно приземлился.

— Слава Богу, — пробормотала она, открывая другой глаз. — Этот безумец не разбился.

Не зная, кто сидит за штурвалом, Аннабелла автоматически причислила смельчака к несчастным существам с ограниченными умственными способностями, не вполне отдающим отчет в своих действиях. Она твердо придерживалась убеждения, что если бы Бог захотел, чтобы человек летал, то люди рождались бы с крыльями. Согласно этой в высшей степени разумной теории Аннабелла также считала, что, если бы человек был создан для плавания, он бы имел жабры и плавники.

«Нет, — подумала она, разжимая пальцы, — ни один человек в здравом уме не станет по доброй воле садиться в эту жалкую скорлупу и взмывать в небо на огромную высоту, где его будут отделять от смерти лишь толща воздуха и невесомые облака».

Но самым непостижимым и противоречащим ее принципам было то, что белоснежный самолет, медленно выруливающий по посадочной полосе, который на земле выглядел достаточно внушительно, принадлежал ей! Именно она, Аннабелла Эбрахам, стала обладательницей этой внушавшей ей трепет железной птицы и не имела ни малейшего понятия, как распорядиться своим новым приобретением.

Аннабелла наблюдала, как самолет остановился. Дверь кабины открылась, и высокий мужчина, пригнув голову, выбрался на крыло. Легким и точным движением он спрыгнул на землю и зашагал по летному полю по направлению к диспетчерской.

Стоя в тени здания, Аннабелла внимательно рассматривала пилота, который только что рисковал жизнью, летая на самом чудном изобретении прогресса — самолете. Тем временем он быстро приближался, меряя огромными шагами раскаленные бетонные плиты.

Он вовсе не выглядит ненормальным, признала Аннабелла. Летчик оказался самым обыкновенным молодым мужчиной в вытертых джинсах и голубой тенниске. Нет, не совсем так. Не было ничего обыденного и привычного ни в широте его плеч, ни в том, как тенниска облегала его мускулистую грудь и мощный торс. А солнце, превратившее светлые волосы в золотой ореол, придавало его внешности нечто необыкновенное. Очень высокий и загорелый, такой мужчина не мог не привлекать к себе внимания, где бы он ни находился.

Дверь белого деревянного здания, примостившегося у края летного поля, распахнулась, и навстречу пилоту выбежал маленький полный мужчина, которого Аннабелла знала — это был Барни Чизолл.

— Ну, как впечатление от полета? — спросил он. — Ты убедился, что она прекрасна, Терри?

Терри? Какое обычное имя. Приятное на слух, но ничем не примечательное.

— Барни, — Терри похлопал друга по плечу, — я твой должник. Эта малышка — просто мечта, мгновенно откликалась на мои команды и была покорна, как возбужденная женщина в хороших мужских руках.

Она не ослышалась? Терри действительно употребил это выражение, говоря о ее самолете? Аннабелла покраснела от негодования.

— Я знал, что ты будешь на седьмом небе от счастья, парень, — засмеялся Барни. — Вот почему я вызвал тебя сюда. Пилот, пригнавший «Сессну» из Талсы, ждет в диспетчерской. Иди, подпиши документы, что он доставил самолет в целости и сохранности. Ему не терпится побыстрее вернуться домой.

— Наверное, его там кто-то ждет, — откликнулся Терри. — Кстати, я правильно понял тебя по телефону? «Сессна» действительно принадлежит какой-то старой деве — библиотекарше из Хармони?

Аннабелла вскипела от злости. Ей было двадцать пять лет, и по современным понятиям ее еще рано заносить в число старых дев. Она была… деловой женщиной. Да, правильно. Она посвятила себя работе и карьере, а если у нее до сих пор нет семьи — так все еще впереди. И вообще, это ее личное дело!

— Это правда, — подтвердил Барни. — Мисс Аннабелла выиграла самолет в Талсе, в лотерее по случаю открытия нового бакалейного магазина. Звучит совершенно дико, правда? Она должна скоро появиться здесь и расписаться в получении приза, но я что-то пока ее не вижу.

«Ничего удивительного», — подумала Аннабелла, тихонько вздохнув. Так было всегда. Люди обычно не замечали ее присутствия, даже если она стояла у них перед носом. Всю жизнь она оставалась в тени чужого успеха, чужой яркой индивидуальности, чьей-то красивой внешности.

— Ну что ж, я подпишу бумаги, — сказал Терри, — так что мой коллега сможет спокойно уехать. — Тут он увидел Аннабеллу. — Вы кого-то ищете?

— О, мисс Аннабелла! Рад видеть вас. Даже не заметил, как вы подошли.

Барни обратился к Терри:

— Пойдем, я вас познакомлю. Она живет в Хармони неполные три года, а ты уже давно не был дома. Ты что-то не торопился нанести визит в родные края.

Аннабелла вздернула подбородок и приготовилась к встрече с лунатиком по имени Терри. Внезапно он оказался прямо перед ней, и ей пришлось задирать голову, чтобы смотреть ему в лицо.

Его голубые глаза искрились переменчивым светом, придавая ему интригующий вид. Ей еще не приходилось видеть глаза, подобные этим, на столь привлекательном лице. Неужели он улыбнулся? Боже, какая обаятельная теплая улыбка — она способна растопить даже лед.

— Мисс Аннабелла, — обратился к ней Барни, — разрешите представить вам Терри Расселла. Терри, это мисс Аннабелла Эбрахам, владелица «Сессны».

— Рад познакомиться, — Терри протянул руку и вежливо склонил голову.

Аннабелла посмотрела на его руку, затем на улыбающееся лицо и снова перевела взгляд на руку, застывшую в ожидании. Наконец она подала свою, тотчас почувствовав, как его сильные длинные пальцы обвили ее кисть.

«Птичка», — вдруг пришло в голову Терри. Она напоминала ему маленького невзрачного воробышка, такая же испуганная и нахохлившаяся. У нее были огромные карие глаза и каштановые волосы, стянутые в тугой узел на затылке. Коричневое платье и того же оттенка туфли на низких каблуках дополняли общее впечатление. Аннабелла Эбрахам не была лишена привлекательности, но и хорошенькой ее нельзя было назвать. Она просто… просто существовала, и все.

— Мистер Расселл, — в знак приветствия Аннабелла чуть наклонила голову. Она медленно высвободила руку.

Терри внезапно напрягся. Неужели такой голос принадлежал этому маленькому воробышку? Терри показалось, будто его ударили в солнечное сплетение. Голос женщины был низким и мягким, а его имя, произнесенное ею, окутало его, как… как бархатное покрывало. Что за необыкновенный голос!

— Терри уроженец этих мест, он вырос в Хармони, мисс Аннабелла, — сказал Барни. — Ребенком он доставлял много хлопот родителям. Он был ужасным выдумщиком и непоседой. Его мать и отец сейчас отошли от дел и живут здесь, а Терри работает в одной большой компании в Нью-Йорке. Он приехал ненадолго, навестить своих стариков.

— Барни, ты забыл о деле, — Терри прервал разглагольствования словоохотливого Барни. — Давай подпишем все бумаги, ладно? Пилот из Талсы рвется обратно, да и мисс Аннабеллу не стоит держать на солнцепеке.

— Хорошо, — согласился Барни. — Пойдемте внутрь.

— Прошу вас, — Терри ослепительно улыбнулся Аннабелле, пропуская ее вперед.

Аннабелла вежливо кивнула в ответ и направилась к входной двери в диспетчерскую.

Пробормотав едва слышно проклятие, Терри последовал за ней. Она упорно хранила молчание, а ему так хотелось вновь услышать ее голос, хотелось узнать, действительно ли мисс Аннабелла Эбрахам обладала самым чувственным, завораживающим, сексуальным голосом, какой ему доводилось слышать, или это ему только показалось. Застенчивые невзрачные особы не имеют таких голосов!

В диспетчерской Терри подписал все необходимые бумаги, к большой радости пилота из Талсы, и Аннабелла дрожащей рукой поставила свою подпись в указанном месте. Мужчины обменялись парой фраз о достоинствах «Сессны», затем пилот попрощался и ушел, сказав, что его дожидается приятель, пообещавший подбросить его до Талсы.

В соседней комнате зазвонил телефон, и Барни грузной поступью вышел, недовольно бормоча под нос, что ему не дают ни минуты покоя.

Терри облокотился о высокий стол и скрестил руки на груди. Он пристально взглянул на Аннабеллу.

— Итак, кажется, вы стали законной владелицей самолета, мисс Аннабелла.

— Кажется, да, — вздохнув, откликнулась она, не испытывая ни малейшей радости по этому поводу.

Опять… этот голос. Он не чудился ему. Невероятно — теперь, глядя на Аннабеллу, Терри больше не находил ее такой уж невзрачной. Взятые в отдельности, черты ее лица были очень милы — огромные карие глаза, маленький аккуратный носик с россыпью веснушек, красиво очерченные губы. На ее лице не было и следа косметики, даже помады или блеска для губ, или как там еще женщины называют эту штуку. Лицо Аннабеллы по-настоящему хорошенькое, решил Терри. Унылое впечатление ее облику придавала тусклая, коричневого цвета мешковатая одежда. Но Боже, что за потрясающий голос! Он заставлял забывать обо всем.

— Что вы собираетесь делать с самолетом? — спросил наконец Терри.

— Не знаю, — ответила она, разводя руками. — Я пыталась объяснить устроителям лотереи, что мне ни к чему такой приз, но они заявили, что я должна получить его, раз уж выиграла. Лучше бы я не ходила на открытие того магазина! Я никогда в жизни не участвовала ни в каких лотереях. А теперь мне придется платить налоги за эту… эту махину. О Господи!

Терри опасался, что сделает то, о чем впоследствии пожалеет, потому что каждое слово, произнесенное Аннабеллой, задевало какие-то ранее неведомые ему струны в глубине души. Приглушенная боль сладко отдавалась во всем теле, заставляя его придумывать способы, чтобы вынудить ее говорить сутки напролет.

— А вам не приходило в голову использовать свой приз по назначению? Почему бы вам не научиться управлять самолетом и не летать? Это такое наслаждение.

Глаза Аннабеллы расширились, и она прижала руку к сердцу, словно бы для того, чтобы успокоить сердцебиение.

— Нет, ни за что на свете! Я бы никогда не решилась! Я ни разу в жизни не летала. Одного взгляда на ваши трюки с самолетом в небе было достаточно, чтобы у меня начисто пропало желание подняться в небо.

Терри выпрямился и наклонился к ней, легко коснувшись ее плеч.

— Расслабьтесь, мисс Аннабелла, — мягко сказал он. — Вы побелели как мел. Забудьте о моем предложении, я не хотел вас напугать.

Аннабелла в этот момент напомнила ему перепуганного ребенка, и ему захотелось обнять и успокоить ее, чтобы она выкинула из головы все мысли о полетах, сказать, что ничего плохого с ней не случится, потому что он рядом.

— Успокоились?

Аннабелла ощутила тепло, шедшее от руки Терри. Оно разливалось от кончиков пальцев к груди, вызывая странные, противоречивые чувства.

— Мисс Аннабелла, с вами все в порядке? — обеспокоенно повторил Терри.

— Что? О, да, конечно. — Она быстро отстранилась и тотчас же почувствовала, как ей неуютно без тепла его рук. — Извините меня, мистер Расселл. Я приняла ваши слова слишком близко к сердцу. Просто я панически боюсь полетов, и все, связанное с самолетами, наводит на меня ужас.

Он улыбнулся.

— Я это заметил.

— В качестве второго приза в лотерее разыгрывался потрясающий фарфоровый сервиз. Когда я его увидела, именно он побудил меня купить лотерейный билет. Подумала, вдруг выиграю эту посуду с орнаментом из фиалок. Глупо, конечно.

— Почему же, если вам нравятся тарелки с фиалками. Жаль, что вы их не выиграли.

— Да. — Она взглянула в окно. — Что я буду делать с этим самолетом? Нужно платить мистеру Чизоллу за аренду ангара — кажется, он так назвал его, — и потом, налоги съедят все мои сбережения…

— Послушайте, я знаю много пилотов по всей стране. Хотите, я выясню, заинтересуется ли кто-нибудь из них покупкой «Сессны»? — предложил Терри.

— А это возможно?

— Конечно. Правда, самолет не совсем новый. «Сессна-152» 1985 года выпуска. Это был последний год, когда компания выпускала двухместные модели. Скорее всего, крупные торговые фирмы использовали его для своих целей, а потом выставили в качестве приза в лотерее по случаю открытия нового магазина, чтобы сделать рекламу и привлечь покупателей.

— Кажется, мне говорили что-то в этом роде, когда вручали документы, — заметила Аннабелла. — Но я была так ошеломлена в тот момент, что ни слова не запомнила.

— Самолетом пользовались не слишком часто. Он летает как птица. Однако вы должны понимать, что потенциальный покупатель захочет сбавить цену из-за года выпуска машины, независимо от состояния корпуса и двигателей.

— Неважно, — быстро сказала Аннабелла. — Мне все равно, сколько денег я получу за самолет, главное — от него избавиться.

— Значит, договорились, я постараюсь помочь вам продать его, мисс Аннабелла.

— Я буду вам очень признательна, мистер Расселл, — чопорно кивнула она.

И тут Аннабелла Эбрахам улыбнулась.

— О… Господи, — пробормотал Терри сквозь зубы.

Кровь учащенно запульсировала в его венах, когда он взглянул на мисс Аннабеллу и увидел, как преобразилось ее лицо. Улыбка обнажила ровные белые зубы, на правой щеке появилась очаровательная ямочка, а в глубине карих глаз зажглись звезды.

Терри был ошеломлен. Да как он мог сравнить эту женщину с невзрачным воробышком, подумать о ней как о неинтересной и скучной старой деве? Ее улыбка в сочетании с завораживающим, бархатным голосом перевернула в нем все.

— Как я смогу отблагодарить вас?

Он мог бы придумать десятки способов отблагодарить его. Если бы Аннабелла знала, какое возбуждение охватило его, она бы упала в обморок. А он не хотел, чтобы мисс Аннабелла разбила свой хорошенький веснушчатый носик.

— Об этом говорить слишком рано, — возразил Терри. — В любом случае, я ничего не могу гарантировать.

— Понимаю, но даже при мысли о том, что вы попытаетесь помочь мне, я чувствую себя спокойнее.

«Спокойнее?» — мысленно повторил Терри. Разве она не почувствует себя чертовски спокойно? Нет, мисс Аннабелле и в голову не придет так выразиться. Она как будто явилась из другого столетия, случайно оказалась не в своем времени. Она не вписывалась в жизнь даже маленького заброшенного городка, каким был Хармони, штат Оклахома. Она даже заставила его думать о ней как о мисс Аннабелле, а не об Энн, или Анне, или…

— Что ж, мне пора идти, — прервала его мысли Аннабелла. — Рада была познакомиться, мистер Расселл.

— Терри.

— Простите?

— Зовите меня Терри, а я буду звать вас… м-м… а, черт! — мисс Аннабелла, — после запинки закончил он.

— Хорошо… Терри. Кстати, я, наверное, не могу просто оставить самолет стоять там, на поле? Его место в гараже… то есть в ангаре — так, кажется, он называется?

— Я позабочусь о нем.

— Спасибо. О Господи, я сегодня то и дело благодарю вас. — Аннабелла совсем смутилась. — Я очень признательна вам за помощь.

Он усмехнулся.

— Никто еще не был так мне признателен за помощь. Вы умеете подобрать нужные слова, мисс Аннабелла.

— Неужели? — удивленно переспросила она. — Какой чудесный комплимент. Ну, всего хорошего, мистер… Терри.

— До встречи. — Он проводил ее взглядом до двери. — Подождите.

В два шага Терри снова оказался возле Аннабеллы.

— Мне… нужен номер вашего телефона и адрес. Я ведь должен держать вас в курсе поисков покупателя самолета. Ваш номер есть в телефонной книге?

— Да.

— Замечательно. Отлично. Тогда я позвоню. До свидания. — Он заглянул в ее огромные глаза, и его сердце застучало о ребра, как барабан.

У этого летчика удивительно красивые голубые глаза, решила Аннабелла. Их цвет, подчеркнутый голубой тенниской, напоминал лазурь неба, которое было его стихией.

Она уставилась на него. Непозволительно так вести себя — против воли, забыв о правилах приличия, спохватилась Аннабелла.

— Еще раз всего хорошего, — наконец сказала она и поспешно вышла.

— И вам тоже, — мягко ответил он вслед Аннабелле.

Как зачарованный, Терри стоял у двери, провожая взглядом Аннабеллу, садящуюся в маленькую серебристо-серую машину. Он не сдвинулся с места, когда она уехала, оставив за собой облако пыли. Терри все стоял не шевелясь, не в силах избавиться от образа Аннабеллы Эбрахам, и пытался найти подходящее определение чувствам, охватившим его при встрече с ней, но не мог, потому что она не была похожа ни на одну из женщин, с которыми его сталкивала судьба.

Аннабелла была старомодна и сдержанна, но это первое впечатление было обманчивым. За внешностью тихой скромницы крылась настоящая загадка. Один ее голос вызывал прилив желания, обещая пылкую страсть и неуемное наслаждение. А улыбка? Ее улыбка манила и возбуждала. Тайна по имени Аннабелла Эбрахам неудержимо манила его к себе.

— Терри? — из своего кабинета вышел Барни. — Ты еще здесь? У меня уже голова идет кругом. Снова пропал багаж, его владельцы в панике, все требуют у меня ответа. А у меня нет этого чертова багажа, где я его возьму, черт побери?! — Он тяжело вздохнул и огляделся. — А мисс Аннабелла ушла?

— Да. Я обещал ей позаботиться о самолете.

— Поставь его во второй ангар, — распорядился Барни. — В третьем протекает крыша.

— Хорошо, так и сделаю. Барни, а кто такая Аннабелла Эбрахам? Расскажи о ней то, что знаешь.

— Библиотекарша в Хармони.

— Ты уже говорил. Но откуда она появилась здесь?

«Из далекого прошлого», — пронеслось в мыслях у Терри, но он тут же одернул себя.

— Ты помнишь старую Бесси Монтгомери? Она была школьной учительницей, кажется, целую вечность.

— Конечно, помню.

— Так вот, она умерла не так давно. Кажется, около трех лет назад, потому что именно тогда мисс Аннабелла приехала в Хармони. Бесси приходилась ей тетей и оставила в наследство маленький домик на Персиковой улице. Мисс Аннабелла приехала на похороны и осталась насовсем. Ей у нас понравилось, да и жителям городка она пришлась по душе. В библиотеке мисс Аннабелла все привела в порядок, как в Талсе, где она раньше работала библиотекарем. Я от кого-то слышал, что она ни разу не покидала Оклахому. Не удивляйся. Ей не хватило бы смелости путешествовать. Она такая робкая, что боится даже собственной тени. Но все у нас любят мисс Аннабеллу.

— А она… ходит на свидания? У нее есть друг? — Терри постарался задать вопрос безразличным тоном.

— Не знаю, что тебе сказать, — пожал плечами Барни. — Во всяком случае, я об этом не слышал. Ходят слухи, что Ральф Ньюберри слишком уж зачастил в библиотеку в последнее время, но не думаю, чтобы он приглашал ее на свидания. Ральф тоже боится своей тени. — Барни засмеялся. — Из них бы вышла подходящая парочка.

— О чем ты болтаешь, ведь Ральфу уже далеко за сорок.

— Где-то около этого, — кивнул Барни. — Время быстро летит. Мисс Аннабелле двадцать пять.

— Разве? А откуда ты знаешь?

— Эмили Энджелс как-то обмолвилась за партией в карты. Эмили оформляет заявления на продление водительских прав. Она «случайно» увидела дату рождения мисс Аннабеллы на заполненном бланке.

Терри расхохотался.

— Как я вижу, этот городок ничуть не изменился за время моего отсутствия. Все все обо всех знают.

— Ты прав, — снова согласился Барни.

— Я отгоню «Сессну» в ангар?

— Да. Как хорошо, что ты приехал, Терри. Родители по тебе соскучились. Но, я вижу, ты не терял времени даром вдали от дома — ты чертовски ловко управляешься с самолетами. Как возбужденная женщина, ты сказал? Удачное выражение. Ну, до встречи. Передавай привет своим старикам.

— Обязательно. Еще увидимся, Барни.

Терри вышел из диспетчерской и направился к сверкающему на солнце белому самолету. «Как возбужденная женщина», — повторил он про себя. Что ж, он летал по всему миру, работая на «Сент-Джон Энтерпрайзис», и знал много возбужденных женщин всех форм и размеров.

Но как, интересно знать, полагается вести себя с женщиной, не испытывающей к нему никакого влечения? Со старомодной, не от мира сего женщиной из давнего прошлого? «Черт, забудь об этом». Да о чем он станет говорить с ней? И почему она так занимает его мысли, ведь мисс Аннабелла, вне всякого сомнения, не в его вкусе.

Терри остановился у легкого, изящного самолета, скользнул взглядом по его обтекаемым формам и кивнул в подтверждение своих мыслей. Он улыбнулся, вспомнив слова Аннабеллы о том, что она предпочла бы выиграть вместо самолета фарфоровые тарелки с фиалками по краям.

И все же в ней было что-то интригующее. Но что именно, Терри так и не разобрался. Он знал лишь, что она обладает сногсшибательной улыбкой и чудным голосом, от которого вскипает его кровь. Она полна загадок и сюрпризов, и Терри чувствовал, что не успокоится, пока не разгадает, что еще спрятано под обманчивой внешностью этой хрупкой скромницы.

Терри вскочил на крыло самолета и через маленькую боковую дверь забрался в кабину. Он весело насвистывал, выруливая послушную машину к ангару.

Вернувшись из аэропорта в город, Аннабелла поехала прямо к бакалейному магазину сделать обычные субботние покупки, список которых был неизменным: свежие фрукты и овощи, рыба, птица, рис и картофель, а также все необходимое для приготовления домашнего хлеба и сахарных кексов к чаю. Время от времени Аннабелла пополняла в этом магазине запасы всяких хозяйственных мелочей и всегда закупала яблочный чай, который очень любила.

Сегодня она вошла в магазин с некоторой опаской, со смущением вспоминая, как в прошлую субботу вокруг нее сразу собралась оживленная толпа людей, узнавших о ее необыкновенном выигрыше. Появившаяся в утренней газете заметка о том, что она выиграла в лотерею самолет, привела жителей Хармони в сильнейшее возбуждение.

Не имея представления, что сказать окружившим ее соседям, растерянная Аннабелла поспешила улизнуть. К ее глубокому облегчению, ей легко удалось это сделать. Жители городка продолжили оживленно обсуждать, как это замечательно — выиграть первый приз вообще и такой потрясающий приз — в частности. Однако Аннабелла так разнервничалась, что забыла купить свой любимый яблочный чай и до следующего посещения магазина ей пришлось довольствоваться тем, что она нашла в своем кухонном шкафчике.

В библиотеке ей удавалось всю неделю избегать расспросов о самолете, притворяясь ужасно занятой и снуя туда-сюда с кипами книг и ворохом бумажек. Впрочем, ее помощница, пожилая миссис Перби, была гораздо больше увлечена замысловатыми сюжетами «мыльных опер», которые были ее любимым развлечением, чем «этим фантастическим, великолепным самолетом, который вы выиграли, милочка».

Войдя в магазин, Аннабелла быстро огляделась по сторонам и с облегчением заметила, что покупателей не так много и никто, кажется, не обращает на нее внимания. Она схватила тележку для покупок и устремилась к прилавку. В тележке оказалось несколько слив, пара персиков, два банана, два яблока, за ними последовала морковь, два початка кукурузы и небольшой кочан цветной капусты. Она вертела в руках довольно невзрачный на вид огурец, когда услышала за спиной женские голоса.

— Привет, Сьюзи, как дети?

— Ссорятся, как всегда. Все пошли в Джека — такие же забияки. Кстати, ты слышала новость? Терри Расселл приехал навестить родителей. Я до сих пор помню, как у меня подгибались коленки, когда он проходил мимо меня по школьному коридору. Да и ты была к нему неравнодушна, Клара.

Аннабелла стала изучать огурец еще внимательнее.

— Как и все девочки в школе, — не стала отпираться Клара. — Вчера его встретила Маргарет. Она позвонила мне и сказала, что Терри стал еще мужественнее и красивее. По ее словам, чем старше он становится, тем моложе выглядит.

— Не шутишь? Ему, должно быть, сейчас чуть больше тридцати, — сказала Сьюзи. — Интересно, он женился снова?

Снова? Аннабелла в замешательстве уставилась на огурец. Значит, Терри Расселл уже был женат. И сейчас разведен?

— Не знаю, — ответила Клара на вопрос подруги. — Мисти умерла почти девять лет назад. Пора бы ему уже подумать о новой семье. Мне кажется, если бы Терри собирался жениться, он бы уже сделал это. Он же живет в Нью-Йорке, летает по всему миру, работает в крупной международной компании. Представляю, сколько его окружает хорошеньких женщин.

Жена Терри умерла? Почему-то это произвело на Аннабеллу слишком сильное впечатление. Она с силой сжала несчастный огурец, который все еще держала в руке. Как грустно. Ужасно грустно.

— Маргарет сказала, — Клара издала сдавленный смешок, — что после встречи с Терри она целый час представляла, что занимается с ним любовью. Она сказала, что он сложен как бог.

Аннабелла едва не раздавила огурец. Боже милосердный, как две женщины, жены и матери, могут разговаривать о подобных вещах в продовольственном магазине?

— Немного помечтать никому не вредно, — продолжила Сьюзи, — если бы я была замужем за таким типом, как ее Генри, то мечтала бы о мужчинах сутки напролет.

— И я тоже, — согласилась Клара. — Я читала в журнале, что эротические фантазии только полезны для женщин.

В самом деле? Аннабелла нигде не слыхала об этом. Интересно, что они подразумевают под эротическими фантазиями? «Выкинь глупости из головы», — приказала она себе.

Сьюзи звонко рассмеялась.

— Может быть, когда я встречу Терри, я тоже пофантазирую.

— И я, — подхватила Клара. — Я представлю, как медленно снимаю с Терри Расселла одежду, а потом…

Аннабелла разломала огурец пополам и с ужасом уставилась на половинки.

— …Прикоснусь к нему, проведу пальцами по груди… — Голос Клары приобрел мечтательный оттенок. — Поцелую его и… О Господи, уже так поздно! Мы с Дэйви опоздаем на прием к зубному. До скорого, Сьюзи.

— Пока, Клара. Я тоже спешу.

Посмотрев через плечо, Аннабелла увидела обеих женщин, удаляющихся в противоположных направлениях. Переведя взгляд на растерзанный огурец, Аннабелла торопливо сунула обе половинки в пластиковый пакет и бросила пакет в тележку на остальные продукты. Разговор двух женщин все не выходил у нее из головы, и это раздражало Аннабеллу.

Покатив тележку между витрин, она постаралась не думать больше о Терри и сосредоточилась на покупках. Она сновала по магазину со скоростью, которая удивила бы любого, кто заметил ее гонку. Но никто не обращал внимания на Аннабеллу Эбрахам.

Сев в машину, Аннабелла поехала на Персиковую улицу, к своему маленькому домику из красного кирпича, с двумя спальнями, с аккуратно подстриженной лужайкой размером с почтовую марку, гордо именующейся газоном, и с клумбой красной герани у крыльца. Занеся покупки в дом, она быстро разложила их по своим местам, испачкав руки соком раздавленных персиков.

Наконец Аннабелла устало опустилась в кресло-качалку в гостиной, держа в руках чашку свежезаваренного, ароматного яблочного чая. И только тогда дала волю своим мыслям.

Только тогда она начала думать о Терри Расселле. О высоком, загорелом, светловолосом, голубоглазом, улыбающемся Терри Расселле. О человеке, который много лет назад потерял молодую жену. О мужчине, который заставлял чинных, респектабельных жен и матерей в Хармони в мечтах сбрасывать с него одежду и… Эротические фантазии. Они полезны для женщины? Полезны для чего? В чем смысл фантазий о раздевании Терри? Было бы гораздо приятнее иметь рядом настоящего мужчину и на самом деле раздевать его.

— Аннабелла, до чего ты дошла! — одернула она себя, резко выпрямившись в кресле и едва не расплескав чай. Она никогда не поддавалась фантазиям, тем более эротическим. Невозможно представить ее, сидящую в кресле и выдумывающую самый эффективный способ снять одежду с Терри. Нет, это на нее не похоже.

Аннабелла после недолгих раздумий решила, что в потере ею душевного равновесия всему виной самолет. Она сама не своя с тех пор, как увидела вблизи выигранный ею приз. Ее расшатанные нервы не имели ничего общего с Терри. Все дело в самолете. Что ж, чай скоро поможет ей успокоиться, и все будет в порядке. К тому же Терри собирается помочь ей избавиться от этой ужасной машины, и тогда ее жизнь вернется в обычное русло.

Превосходно. Аннабелла нахмурилась, медленно раскачиваясь в кресле и отпивая чай. Ее жизнь вернется в норму? Значит, она будет делать одно и то же изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год? Разумеется, да. Она создала себе приятный, удобный мир, и жизнь ее текла в тихом размеренном темпе. Ей нравился Хармони, его жители, ее маленький уютный домик на Персиковой улице, работа в библиотеке. Она состояла членом городского клуба и участвовала во всех конкурсах выпечки, устраиваемых в церкви, а ее хлеб с хрустящей корочкой и тающие во рту сахарные кексы прославились на всю округу. А еще в ее распоряжении было множество книг в библиотеке, которыми она зачитывалась, посвящая этому занятию все свое свободное время.

Но в тех книгах, что попадали ей в руки, Аннабелле никогда не встречалось упоминание о том, что эротические фантазии полезны женщине.

Значило ли это, пришло вдруг ей в голову, что не предаваться фантазиям вредно с точки зрения психики? Полная чушь. Аннабелла не видела никакого смысла в бесплодных мечтах.

Она поставила чашку с блюдцем на полированный столик, облокотилась на подлокотники и уперлась подбородком в ладони, продолжая покачиваться. Может быть, ей следует один раз все как следует проанализировать, чтобы больше не возвращаться к тягостным, тревожащим душу мыслям. Что толку мечтать о поцелуях, если они не доставляют никакого удовольствия. У нее был кое-какой опыт в этой области, приобретенный во время пребывания в Талсе, и она не сохранила о нем никаких приятных воспоминаний. Поцелуй — это… поцелуй. Это совсем не потрясающее событие.

Но что, если… Что, если тебя целует мужчина, похожий на Терри Расселла? Может быть, это нечто совсем особенное?

Ей почему-то казалось, что поцелуй Терри Расселла способен перевернуть землю. Прежде она не встречала таких мужчин и не испытывала ощущения, как по телу разливается тепло от одного только прикосновения мужских ладоней, пока Терри не обвил ее плечи своими сильными руками. Ей не доводилось видеть таких удивительных лазурных глаз на безумно обаятельном лице, улыбку, способную растопить вечные льды Антарктиды. Возможно, от поцелуя Терри земля бы перевернулась.

Аннабелла представила себе, как он наклоняется к ней, как его теплое дыхание нежно касается ее кожи. Потом она бы почувствовала на губах его теплые ласковые губы…

— О Боже, — выдохнула Аннабелла, прижав ладони к пылающим щекам. Ведь она предается эротическим фантазиям, хотя минуту назад мысленно стыдила двух подруг, чей разговор нечаянно услышала в магазине. Какой кошмар! До чего она дошла! Как налилось удивительной тяжестью все ее тело, и каждая частичка давала о себе знать. Ее грудь напряглась и сладко заныла, как будто к ней прикоснулся Терри. Эффект ее фантазий оказался пугающим.

Аннабелла встала с кресла и отнесла чашку с блюдцем на кухню, а потом пошла в спальню, где ей всегда было так покойно и уютно. Она любила эту комнату, в которой на окнах висели белые ажурные занавески, а широкую кровать застилало покрывало с россыпью нежных фиалок на голубом поле.

Проходя мимо высокого зеркала, она поймала свое отражение и остановилась, оглядывая себя с головы до ног. Вот она, Аннабелла Эбрахам — ничем не примечательная молодая женщина. При росте пять футов пять дюймов она весила ровно сто двенадцать фунтов. Ее ноги были длинными и стройными, а грудь несколько великовата для худощавой фигуры. Аннабелла предпочитала свободную одежду консервативных тонов, чтобы скрыть худобу, и всегда выбирала мягкие удобные туфли без каблуков, стесняющих энергичную размашистую походку.

Такой она предстала в зеркале, и собственное отражение не вызвало у Аннабеллы ни радости, ни гордости. Повинуясь внезапному импульсу, она вытащила шпильки из тугого пучка на затылке. Густые вьющиеся волосы тяжело упали на плечи, волнами заструились по спине. Она перекинула их вперед, так, чтобы они спрятали грудь под своим живым покровом… грудь, все еще ноющую при воспоминании о прикосновении горячих рук Терри Расселла к ее плечам.

2

Терри сидел на оплетенной вьющейся зеленью террасе родительского дома и разглядывал светлячков, пляшущих на темном бархате летней ночи. Весь день он помогал отцу выкорчевывать старые пни с заднего двора и сейчас чувствовал приятную усталость, охватившую его. Сидя на деревянных качелях, подвешенных к потолку на длинных цепях, он медленно раскачивался, прислушиваясь к знакомому с детства поскрипыванию. Отец Терри, Майк, сидел откинувшись в кресле с высокой спинкой и курил свою любимую трубку. Аромат крепкого табака распространялся по террасе.

И вместе со знакомым запахом отцовской трубки Терри охватили воспоминания о детстве и юности, о годах возмужания, проведенных в родном доме.

«Как чудесно снова оказаться дома», — подумал он. Он чувствовал, как с него спадает напряжение последних лет, как замедляется бешеный темп жизни, которую он вел, мотаясь по всему свету. Ему нравилась его работа летчика в «Сент-Джон Энтерпрайзис», нравились окружавшие его люди, и особенно хорошо он чувствовал себя в полете, управляя послушной крылатой машиной. Но сейчас, в данный момент, он был счастлив, что снова оказался дома.

Мэри Расселл появилась на террасе, неся поднос с тремя стаканами лимонада.

— Спасибо, мама. — Терри взял предложенный стакан. — Я как раз ударился в воспоминания о прежней жизни дома и явственно ощутил чудесный вкус твоего лимонада. Ты по-прежнему делаешь его из лимонов вон с того дерева. — Он сделал жадный глоток. — Великолепно.

Мэри протянула Майку высокий стакан, взяла сама и устроилась поудобней на маленьком диванчике.

— Как хорошо, что ты приехал, — сказала она с оттенком легкой грусти. — Твой приезд действительно навевает мысли о прошлом, правда, Майк?

Майк в ответ усмехнулся.

— Помнишь, когда наши трое детей еще жили в родном доме, девочки почти каждый вечер кричали на Терри, чтобы он оставил их в покое и не мешал собираться на свидания. И угрожали, что, если он еще хоть раз заглянет к ним в комнату или отпустит шуточки насчет их причесок и нарядов, они запрут его в ванной.

— Сестры меня недооценивали, — с улыбкой сказал Терри. — У них был самый лучший младший братец, которого они только могли пожелать, но девчонки не понимали этого.

— Может быть, и мы с отцом многого не понимали. По правде говоря, ты был сущим наказанием, сынок, — сказала Мэри с мягкой улыбкой.

— Просто я всегда кипел новыми идеями и что-то придумывал, мама. Я никому не давал расслабиться.

— Да, это уж точно, — кивнул головой отец.

— Но все же я очень рада, что ты снова с нами, — сказала Мэри. — Конечно, мы всегда собираемся вместе на Рождество у одной из твоих сестер, в Детройте или Майами, но ты так давно не был в родном доме, не спал в своей собственной постели, не ел те блюда, что любил в детстве, и…

— И не пил твой замечательный лимонад, — вставил Терри и осушил стакан. — Как хорошо дома. Я даже не осознавал, насколько устал от кочевой жизни и странствий по свету. Но я понял, что мне необходим отпуск, когда вышел из самолета в Париже и не смог сообразить, в каком городе нахожусь.

Мать укоризненно покачала головой.

— Нельзя так много работать, сынок. Ты должен поберечь себя.

— Бывают периоды в жизни, когда работа поглощает целиком, — возразил Терри. — Я помню, как отец падал от усталости, приходя из гаража. Ты скучаешь по тому времени, папа?

— По той работе? Нет, я был готов уйти на покой. Иногда я бываю в гараже, и меня просят отремонтировать забарахливший двигатель или заменить свечи зажигания. Немного повожусь с мотором, и с меня этого достаточно. — Он немного помолчал. — Представляю, какой мощный двигатель на «Сессне», которую выиграла мисс Аннабелла.

Терри сделал жест рукой, подбирая нужные слова.

— Она парит в воздухе и отвечает на любое мое движение, как возбуж… — Он запнулся и быстро посмотрел на мать. — Как прирученная птица.

Майк понимающе хмыкнул, и Терри усмехнулся в ответ.

— Не могу себе вообразить мисс Аннабеллу в качестве владелицы самолета. — Мэри, казалось, не заметила, какими взглядами обменялись мужчины. — Должно быть, она сама поражена до глубины души.

— Она скорее разочарована, — пояснил Терри. — Она хотела выиграть в лотерею фарфоровые тарелки с фиалками по краям.

— Это так похоже на мисс Аннабеллу, — сказал Майк. — Иногда она напоминает мне робкую, испуганную мышку.

«Скорее маленького воробышка, который боится летать», — мелькнуло в голове у Терри. Она боится не только летать на самолетах, но и расправить собственные крылья и добиться чего-то значительного в жизни. Черт возьми, для летчика он слишком поэтичен. Временами Терри становился неисправимым романтиком.

— Я пообещал ей поискать покупателей на этот самолет. Мое обещание, кажется, немного успокоило ее.

— Очень любезно с твоей стороны попытаться помочь мисс Аннабелле, Терри, — похвалила сына Мэри.

— Я посмотрю, что смогу сделать для нее. А почему все называют ее мисс Аннабелла? Все, даже вы, а ведь ей только двадцать пять.

— Я никогда не задумывался об этом, — ответил Майк. — Это кажется таким правильным и естественным для всех. Мисс Аннабелла не похожа на других молодых женщин в нашем городе. Она… я не знаю, как бы тебе сказать…

— Она очень утонченная, — продолжила Мэри, — сдержанная. Ее присутствие благотворно влияет на всех, кто с ней общается. Она вызывает уважение…

«Неужели?» — с иронией подумал Терри. Образы, рожденные в его сознании при звуке ее голоса, были внушены отнюдь не уважением. Скорее это было похоже на вожделение.

— Мне кажется, она совсем не такая, какой кажется на первый взгляд. В ней скрыто много такого, чего люди не замечают, — задумчиво сказал Терри, не переставая покачиваться.

— Что, например? — удивился Майк, с любопытством глядя на сына.

Терри пожал плечами:

— Не знаю. Она… когда она улыбается, на ее щеке вдруг появляется ямочка. У нее такая улыбка, что ее не может оставить без ответа даже каменный истукан. А вы когда-нибудь прислушивались к ее голосу? У нее самый сексуальный… — Он смущенно закашлялся. — Забудьте об этом.

— Я не ослышалась? — недоверчиво переспросила Мэри, подавшись вперед. — У мисс Аннабеллы сексуальный голос?

— Да, — подтвердил Терри, заерзав на качелях. Он уже пожалел, что затронул в беседе с родителями столь щекотливую тему. — Он чуть хрипловатый, чувственный, нежный и… Давайте сменим тему. Ты моя мать, и мне неловко вести при тебе подобные разговоры.

Мэри насмешливо фыркнула.

— Если бы я не знала, что такое чувственность и сексуальность, как бы, по-твоему, я стала матерью?

Майк затрясся от смеха.

— Ради Бога, — взмолился Терри. — Давайте, пока не поздно, сменим тему.

Мэри откинулась назад.

— Мы не так уж часто общаемся с мисс Аннабеллой. Она состоит в городском клубе, но у нас мало общих тем для беседы, ведь все мы гораздо старше ее. Зато она великолепно шьет и хорошо готовит. Знаешь, мне всегда казалось, что она могла бы выглядеть гораздо привлекательнее, если бы попробовала изменить стиль одежды. Я не имею в виду, что она должна выряжаться как клоун, но мисс Аннабелле незачем прятать себя в тусклые тона. Я никогда не видела ее в светлой или яркой одежде. А ей так пошли бы солнечные, радостные цвета, и, на мой взгляд, не помешало бы немного косметики.

— Ей нужен мужчина, — вставил Майк. — Вот тогда мисс Аннабелла и расцветет.

— Что? — Терри с изумлением уставился на отца.

— Да, — упрямо повторил Майк, попыхивая трубкой. — Мисс Аннабелле нужен стоящий мужчина.

— Что верно, то верно, — согласно кивнула Мэри.

— Но, черт возьми, этим мужчиной не должен быть Ральф Ньюберри, — вскипел Терри. — Этот тип слишком стар для нее.

Он сделал паузу и поочередно посмотрел на родителей.

— Ральф такой зануда, черт бы его побрал. Прости меня, мама, за крепкие выражения, но…

— Терри, — оборвала его мать. — Если ты собираешься ругаться, ругайся. Не утруждай себя извинениями, а то тебе придется извиняться каждые две секунды.

Терри сузил глаза.

— Мне кажется, что я в этой семье подкидыш. Родная мать не разрешила бы мне такие вольности.

Мэри в ответ расхохоталась.

— Ты уже слишком взрослый, чтобы я запрещала тебе сквернословить. Значит, ты не одобряешь Ральфа Ньюберри в качестве спутника жизни мисс Аннабеллы?

— Нет, — мрачно заявил Терри. — Он тупой, как пень, и скучный, как прошлогодняя сводка погоды. Ей нужен человек, который научит ее радоваться жизни, смеяться, любить, который найдет тысячи причин, чтобы она улыбнулась своей сногсшибательной улыбкой и… — Он оборвал свою восторженную речь на полуслове, когда сообразил, что родители смотрят на него в немом изумлении. — Вообще-то, это не мое дело, — закончил Терри, не зная, куда деваться от смущения и удивляясь своей горячности.

Мэри понимающе улыбалась. Майк попыхивал трубкой.

— Дьявол, — пробормотал Терри.

Он как заведенный говорил об Аннабелле Эбрахам, не прерываясь ни на секунду. Но, черт побери, она не давала ему покоя, как трудолюбивая пчела не дает покоя цветку в летний день. Он вновь и вновь слышал ее умопомрачительный голос, видел ее улыбку и вспоминал ее искрящиеся от смеха глаза. И под влиянием этих ярких образов в его груди зажигался огонь и в венах вскипала кровь.

Черт возьми, да что же такого особенного было в ней, в этом маленьком воробышке, что заставляло его постоянно думать о ней, проникало во все его мысли, выпускало на волю все потаенные желания? Она была не в его вкусе. Пройди Аннабелла Эбрахам мимо него по улице, он не обратил бы на эту скромную особу никакого внимания. Но в ней таилась загадка, как… как в рождественском подарке, ждущем, когда с него снимут блестящую обертку и тайна откроется. Стоит только осторожно, медленно его развернуть, а затем…

— Какая здесь тишина, — слишком громко сказал Терри, чувствуя, как его захлестывает жаркая волна. — Сегодня прекрасная ночь, правда?

Майк хмыкнул, не вынимая изо рта трубку. Терри бросил на него сердитый взгляд.

— Звонит телефон, — Мэри встала. — Наверное, это Эстер Сью беспокоится по поводу предстоящего конкурса выпечки. Кстати, мисс Аннабелла готовит замечательные сахарные кексы к чаю и вкуснейший домашний хлеб.

После ухода Мэри на террасе воцарилась тишина, нарушаемая лишь звуками летней ночи, доносящимися со всех сторон: стрекотом сверчков, глухим уханьем совы, шуршанием травы под легким ветерком. К этим звукам добавлялся скрип качелей, раскачивающихся под тяжестью тела Терри.

— Знаешь, — мягко начал Майк, кладя трубку в пепельницу. — Я действительно считаю, что мисс Аннабелле нужен стоящий мужчина.

Терри пожал плечами, но ничего не сказал, не понимая, почему отец завел разговор на эту тему.

— Но забудь на минутку о мисс Аннабелле, Терри, и подумай о себе. Тебе нужна женщина, жена и мать твоих детей. Как мне кажется, ты был счастлив, живя с Мисти. Ты предназначен быть хорошим мужем и отцом. На свете очень мало мужчин, способных обходиться без женщин. Мы нуждаемся в том, что они могут предложить нам. Не только в постели. Я говорю об их мудрости, об их особом взгляде на вещи. Женщины — удивительные создания. Бог свидетель, я бы не хотел пройти по жизни, через все испытания, уготованные мне, без твоей матери. Ты был один слишком долго, Терри, но жизнь продолжается. Ведь ты больше не скорбишь о Мисти?

— Нет, папа. Мне было очень плохо, когда она умерла, хотя я знал, что ничем не мог предотвратить ее смерть. Я сделал все, что мог. Она была такой здоровой, полной жизни, и так внезапно слегла. Все случилось очень быстро.

— Ну что ж, она хотя бы не мучилась.

— Да, я знаю. — Терри перестал раскачиваться, опустил ноги на пол, уперся локтями в колени, наклонившись вперед, и крепко сплел пальцы. — Я никому раньше этого не говорил, папа, но я потерял Мисти дважды.

— Что ты имеешь в виду, сынок? — мягко спросил Майк.

— Смерть отняла ее у меня, но я сохранил память о ней. Мисти была со мной всюду, где бы я ни был. Потом… — Терри замолк. Майк терпеливо молчал, решив дать сыну выговориться. — Потом, по прошествии двух лет после ее смерти, я начал замечать, что не могу вспомнить ее улыбку, звук ее смеха. Я не помнил, какой был ее любимый цвет или что она предпочитала в еде. Я чувствовал себя виноватым, потому что вновь терял ее, и не мог ничего изменить. Она ускользала от меня, на этот раз навсегда.

— Терри, это время залечивало твои раны, чтобы ты снова мог раскрыть свое сердце и душу навстречу новой жизни, чтобы снова мог полюбить. Ты боишься полюбить, сынок? Боишься опять потерять любимого человека?

— Я не знаю, я действительно не знаю. Если это так, то страх скрыт так глубоко в моей душе, что я не догадываюсь о нем. Несколько лет назад я получил повышение в «Сент-Джон Энтерпрайзис». Теперь под моим началом весь летный состав фирмы; когда возникают проблемы, в первую очередь обращаются ко мне, на мне почти все важные международные полеты. Я просто направил всю свою энергию на работу. Если я захочу, к моим услугам будет множество женщин, но небо — это моя жизнь.

— Но доволен ли ты такой жизнью? — поинтересовался отец. — Ведь работа еще не все.

— Я люблю летать. Это невозможно объяснить человеку, который не чувствовал, как по мановению твоей руки сильная машина взмывает ввысь и уносит тебя в небо. Это невероятные ощущения.

— Я не сомневаюсь в этом, но достаточно ли тебе одной работы? Терри, я знаю, что ты приехал в отпуск в Хармони, потому что устал и тебе необходим отдых, но приходило ли тебе в голову, что ты здесь, потому что ты одинок?

Терри резко поднял голову и посмотрел на отца.

— Подумай об этом, сынок, — повторил Майк. — Сделай это ради своего старого отца, ладно? Просто подумай над моими словами.

Терри долго смотрел на него, затем медленно кивнул:

— Хорошо, я подумаю об этом.

— Прекрасно. — Майк поднялся. — Пожалуй, я отправлюсь спать. Корчевание пней — нелегкое занятие для старых костей. Спокойной ночи, Терри.

— Спокойной ночи, папа.

— Майк? — В дверях появилась Мэри. — Ты идешь спать? Я с тобой. Терри, ты запрешь дверь?

— Конечно. Спокойной ночи, мама.

— Приятных снов, сынок. Майк, ты выглядишь таким усталым! Готова спорить, что ты заснешь прежде, чем твоя голова коснется подушки, и будешь храпеть, как старый медведь в берлоге.

— Я не храплю, — обиженно возразил ей супруг.

— Храпишь и прекрасно знаешь, что твой храп звучит как музыка для моих ушей. Это моя колыбельная.

Терри улыбался, глядя, как родители рука об руку прошли в дом. Они были созданы друг для друга и смотрелись прекрасной парой. Его родителей связывали такие нежные отношения, они словно бы излучали счастье, как будто медовый месяц для них только начался. Майк и Мэри прошли через все жизненные трудности и невзгоды, вырастили троих детей и теперь, когда взрослые дочери и сын вылетели из родного гнезда, опять принадлежали друг другу, навеки скрепив свои узы нерушимой силой любви.

Свет на кухне погас, и терраса погрузилась в темноту. Высоко в небе мерцали звезды, и ночные птицы и насекомые продолжали петь свои серенады. Терри начал тихонько раскачивать старые поскрипывающие качели.

Одинок. Он одинок.

Слово, произнесенное отцом, отозвалось эхом в его сознании, причиняя боль и вынуждая заглянуть глубоко в душу, чтобы найти ответ на вопрос, который он не осмеливался задать себе никогда прежде.

Был ли он действительно одинок?

Терри очень не хотелось положительно отвечать на этот вопрос. Взявшиеся из ниоткуда облака закрыли луну и звезды, излучавшие серебристый свет. Терри охватило странное, необъяснимое ощущение, что он оторван от остального мира, сброшен в бездонную черную пропасть, и ему никогда оттуда не выбраться, если он не найдет ответа на свой вопрос.

Терри мысленно прокрутил перед глазами свою жизнь, дни, ночи, женщин, встречавшихся на его пути, веселые сборища в кругу друзей, романтические свидания, захватывающие воображение экзотические страны, увлекательные путешествия по всему миру, дальние «плавания» в пятом океане — небе. Но он видел себя в стороне от великолепия и радости жизни, его телесная оболочка была в гуще событий, а душа витала где-то далеко.

И вот, оказавшись в родном доме, покачиваясь в темноте летней ночи на поскрипывающих качелях, Терри Расселл понял, что он был очень одинок.

«Интересно, Аннабелла Эбрахам так же одинока, как и я»? — почему-то подумалось ему.

Закинув руки за голову и откинувшись на спинку качелей, Терри уставился в темноту.

Если Аннабелла одинока, понимает ли она это? Или же живет, не задумываясь над этим, не задавая себе вопросов, не замечая признаков подступающего одиночества, подобно ему самому? Есть ли у нее человек, которому она дорога так же, как он дорог своим родителям, дорога настолько, что он позволит ей заглянуть в свою душу?

Внезапно налетел порыв ветра, и Терри подумал, что пора возвращаться в дом. Он взглянул на небо. Как по мановению волшебной палочки облака исчезли, вновь открывая взору серебристое сияние луны и мерцающие искры звезд, щедро рассыпанных по черному бархату ночного неба.

Глядя в бездонное небо, Терри чувствовал, что душа освобождается из плена тьмы, потому что он ответил на мучивший его вопрос, и минута откровения с самим собой принесла ему облегчение и покой.

Терри подошел к двери и, облокотившись о косяк, продолжал смотреть на небо, играющее всеми красками ночи.

Казалось, неведомые силы неодолимо влекут его к маленькому воробышку, не умеющему летать. Про себя он решил, что либо заставит Аннабеллу раскрыть секрет наслаждения одиночеством, если она обладает им, либо завершит начатое отцом и убедит ее, что в жизни существует гораздо большее, чем имеет она, что ее окружает пустота, которую необходимо заполнить. Его идея была безумием, так как он не знал даже, как говорить с женщиной, подобной Аннабелле. Не то что проникнуть в ее чувства и мысли.

Терри всегда отличался упорством, и в этом случае он обязательно добьется своего. Или он научится у Аннабеллы довольствоваться одиночеством и признает свою несчастливую судьбу в любви, или он научит ее жить ярко, насыщенно, полнокровно. Он докажет ей, что окружающий мир таит в себе гораздо больше того, чем она привыкла обходиться.

Аннабелла ворвалась в его жизнь, и ее судьба тесно сплелась с его судьбой. Ему потребуются терпение и деликатность, чтобы сблизиться с ней. Если он внезапно обрушится на нее со своими теориями и убеждениями, то только испугает Аннабеллу, и она замкнется в себе, протестуя против вторжения постороннего человека в ее частную жизнь.

Ее перевоплощение должно быть постепенным и безболезненным. Он будет наблюдать за Аннабеллой изо дня в день, будет прислушиваться к ее мыслям, рассуждениям, взглядам, добавляя все новые штрихи, и тогда перед ним наконец предстанет совсем другая женщина, хотя имя ее по-прежнему будет Аннабелла Эбрахам.

Терри разработает план, когда и где он сможет видеться с Аннабеллой, как будет проводить с ней время. Он снова будет наслаждаться звуками ее бархатистого завораживающего голоса, любоваться улыбкой, освещающей изнутри ее лицо, подобно рассветным лучам, падающим на нежные лепестки роз. Если он все рассчитает верно, у него появится возможность раскрыть тайну Аннабеллы. Терри был заинтригован тем, что таилось под ничем не примечательной на первый взгляд внешностью мисс Аннабеллы, и теперь его переполняло желание найти более веские причины узнать ее ближе, чем просто мужское любопытство.

Если Аннабелла совершенно довольна своей жизнью и его ожидания не оправдаются, Терри не станет вмешиваться и отойдет в сторону, получив хороший урок. Но если она захочет измениться, то он… он получит удовлетворение от сознания, что открыл ей глаза на волшебное многообразие мира.

— Прекрасно, — сказал Терри звездам. — Теперь мне ясна моя цель.

На следующее утро Аннабелла проснулась, по обыкновению, рано, несмотря на то что ей не нужно было идти в тот день в библиотеку. Она уже собиралась подняться, но передумала, снова откинулась на подушки и уставилась в потолок.

Ее что-то тревожило, не давало покоя. Что же такое случилось? Накануне она провела прекрасный тихий вечер с книгой в руках, потом отправилась спать, как всегда, в десять часов, потом…

— О Господи, — воскликнула Аннабелла, прижимая ладони к пылающим щекам.

Ей снился Терри Расселл! И она во сне пыталась снять с него одежду!

— О, Аннабелла, — ужаснулась она самой себе.

В следующий момент Аннабелла решила, что ничего страшного не произошло. В конце концов, во сне ей так и не удалось полностью раздеть Терри, потому что постоянно возникали какие-то препятствия. Сначала между ними вдруг вырос библиотечный стеллаж с книгами. Как только Аннабелла взялась за верхнюю пуговицу на рубашке Терри, откуда ни возьмись появились Сьюзи и Клара с магазинными покупками, и остановились поболтать с героем ее сна. Следующая попытка Аннабеллы была прервана Ральфом Ньюберри, искавшим носовой платок. У него внезапно начался приступ аллергии. Затем в ее сон ворвалась Эстер Сью, спрашивая, почему Аннабелла опоздала на конкурс выпечки со своим домашним хлебом и сахарными кексами.

Терри пожал плечами, как бы извиняясь, постучал пальцем по циферблату часов и сказал, что должен пару раз облететь землю на выигранном ею самолете. Полностью одетый, застегнутый на все пуговицы, он немного покачался в воздухе, словно воздушный шарик, прежде чем раствориться в густом тумане.

— Боже мой, — прошептала Аннабелла, качая головой.

Ее смущала мысль, что ей, добропорядочной уравновешенной женщине, снился такой сон. Но если рассматривать его с точки зрения эротических фантазий, о которых возбужденно шептались Сьюзи и Клара, то он ее разочаровал. По крайней мере, во сне она могла снять хотя бы рубашку с мистера Расселла.

Аннабелла застонала, стыдясь собственных рассуждений. Готовясь отправиться на воскресную службу в церкви, она сожалела о том, что ей не удалось во сне раздеть мистера Расселла.

— Надо выпить чашку чая, может быть, это промоет мне мозги, — сказала себе Аннабелла и поспешно спрыгнула с кровати.

Она приняла душ и вымыла голову. Высушив густые каштановые волосы и тщательно расчесав их, Аннабелла начала укладывать их в привычный тугой пучок на затылке и вдруг замерла. Сидя на пуфике перед туалетным столиком, она повела головой из стороны в сторону, наблюдая в зеркале, как волосы заколыхались, словно подхваченные легким ветерком.

Повинуясь какому-то импульсу, она заплела косу и уложила ее на макушке, сразу же почувствовав облегчение от того, что затылок больше не оттягивал тяжелый узел. Взглянув на свое отражение, она осталась вполне довольна увиденным — по-другому уложенные волосы удивительно преобразили ее.

Одевшись в серое платье спортивного покроя и серые туфли-лодочки на низком каблуке, Аннабелла отправилась на кухню. Ее завтрак состоял из яблочного чая, тостов и персика. Покончив с едой, она взяла сумочку и вышла из дома. Ненадолго она задержалась возле кустов герани, любуясь ее яркими соцветиями.

Десятью минутами позже Аннабелла Эбрахам шла по тротуару с ярко-алым цветком герани, приколотым к платью. Почему она вдруг решила украсить свой наряд дышащим утренней свежестью цветком, она не знала. Не знала она также, почему изменила прическу. Выбросив из головы ненужные вопросы, на которые не могла найти ответов, Аннабелла ускорила шаг, чтобы не опоздать к началу службы.

Войдя в церковь вместе с родителями, Терри еще раз повторил себе, что довольная улыбка на лице матери будет достойным вознаграждением за предстоящее мучение — пламенную проповедь пастора Петерсона.

Церковь была переполнена, и Терри поискал свободные места, скользя глазами поверх голов собравшихся. И тут он увидел ее. Аннабеллу. Она с трудом пробиралась в толпе к пятому ряду, где пустовало несколько мест.

— Пошли, я вижу, где можно сесть. — Терри подхватил мать за локоть. — Вон там есть места поближе.

— Но здесь тоже свободно. — Мэри показала на соседний ряд.

— Я не хочу пропустить ни слова из великолепной проповеди, которую нам предстоит выслушать.

— В самом деле? — Майк удивленно поднял брови и обернулся к жене: — Мэри, а что, сегодня к нам приехал какой-то другой пастор?

— Майк, тише, — прошептала Мэри. Она прокладывала себе путь сквозь толпу прихожан, подталкиваемая Терри.

Майк сначала нахмурился, потом взглянул, куда направляется Терри, и улыбнулся. Он без возражений двинулся вслед за женой и сыном.

Терри пробрался в пятый ряд, сел и, усадив рядом мать, осведомился, удобно ли ей, а затем медленно повернулся к соседке слева.

— Мисс Аннабелла, какой сюрприз! — Терри широко улыбнулся. — Как приятно встретить вас здесь. Доброе утро.

Он отметил, что Аннабелла выглядела сегодня как-то иначе, чем при первой встрече. Мягче, женственнее… Ее волосы были свободно убраны назад, открывая чистый лоб и изящную линию шеи. Серое платье показалось ему ужасно унылым, хорошо хоть красный цветок немного освежал его. В сочетании с геранью даже такое строгое платье смотрелось по-новому. Почему она пристально вглядывается в его рубашку, вместо того чтобы встретить его взгляд?

— У меня что, расстегнута рубашка?

Аннабелла быстро вскинула глаза.

— Нет, — поспешно ответила она и смущенно кашлянула. — С вашей рубашкой все в порядке.

Она чувствовала, как щеки начинают пылать, и подумала, что яркий румянец выдаст ее смущение. Зачем Терри сел рядом с ней? Он выглядел таким же красивым, как и вчера, в черных свободных брюках и голубой рубашке, наглухо застегнутой, один вид которой вернул в памяти каждую подробную деталь ее недавнего сна. Взгляд Аннабеллы задержался на губах Терри. Она вспомнила, как сидела в кресле в своей уютной гостиной и мечтала о его поцелуе. Теперь уже краска залила шею Аннабеллы. Ей хотелось сию же секунду провалиться сквозь землю.

— С вами все в порядке, мисс Аннабелла? — участливо спросил Терри. — Вы то краснеете, то бледнеете.

— Нет, все в порядке.

— Ну и хорошо. — Он подумал, что женщины с такими чувственными голосами не должны громко разговаривать в церкви, потому что стоило Аннабелле вымолвить слово, как все благочестивые мысли выветрились из его головы.

По церкви поплыли торжественные звуки органа. Со столика, на котором лежали молитвенники, Терри схватил сразу три штуки. Один он отдал отцу, другой матери.

— Я поделюсь с вами. — Он снова обнажил в улыбке все тридцать два зуба.

Прихожане встали со своих мест. Терри быстро перелистал книгу, ища нужную страницу.

— Замечательно. — Он держал книгу так, чтобы было видно Аннабелле. — Мой любимый гимн — «Вперед, воины Христа».

Орган замолк на секунду, затем снова полилась торжественная тихая музыка. Когда Терри запел гимн, Аннабелла едва сдержала смех — голоса громче и фальшивее она еще не слышала. Не в состоянии сосредоточиться, она искоса поглядывала на Терри. Уставившись прямо перед собой, он пел, вкладывая в пение всю душу, но при этом не обращая ровным счетом никакого внимания на звучащую мелодию.

И Аннабелла Эбрахам, стоя посреди церкви, окруженная людьми, охваченными благоговейным трепетом, не выдержала. Она засмеялась.

Она не могла понять, почему ей вдруг стало так весело, но ее охватил приступ просто истерического смеха. Рядом с ней стоял мужественный, высокий красавец Терри Расселл, покоритель женских сердец, летчик, облетевший буквально весь мир. Терри Расселл, поющий так громко и фальшиво, что в соседнем ряду заплакал маленький ребенок. Терри Расселл, пробуждавший у добропорядочных жен и матерей и тихих библиотекарш нескромные желания, чье пение напоминало рев раненого быка.

Аннабелле было невыносимо смешно.

Терри краем глаза покосился на Аннабеллу и, запев с еще большим рвением, заметил, как она судорожно прижала руку ко рту. Ее плечи подрагивали от еле сдерживаемого смеха, а глаза сверкали в полутьме церкви, как драгоценные камни. Встретив его взгляд, она возвела глаза к потолку, пытаясь побороть накатившее веселье.

Терри наклонился и зашептал ей в ухо:

— Что случилось?

Аннабелла только отчаянно затрясла головой, боясь расхохотаться во весь голос.

Терри нахмурился.

— Вам не понравилось, как я пою, да? — прошептал он. — Вы не в восторге от моего пения. Аннабелла Эбрахам, неужели вы смеетесь надо мной?

Не в силах говорить, она только утвердительно кивнула головой.

Терри тоже засмеялся и заслужил от матери за недостойное поведение в церкви толчок в бок.

— Мама, — громким шепотом пожаловался он. — Мисс Аннабелле не нравится мой голос.

— Что же, у нее хороший слух, — спокойно сказал Майк.

Мэри за спиной у сына наклонилась к Аннабелле.

— Я знаю, что поет он ужасно, дорогая, но он бывает дома так редко, что мы с мужем закрываем глаза на этот недостаток.

— Ну спасибо, мама, — возмущенно сказал Терри. — Я оскорблен до глубины души.

— Аминь! — пропел хор.

Орган умолк, и все сели. Терри устремил взгляд вперед, сделав вид, что необыкновенно увлечен происходящим. Аннабелла отняла руку от губ и зажала кисти между коленями. Она несколько раз глубоко вздохнула, чтобы окончательно успокоиться.

Пока пастор Петерсон приветствовал прихожан и делал объявления о мероприятиях, намеченных на предстоящую неделю, включая известие, касающееся приближающегося конкурса выпечки, Терри слегка повернул голову, чтобы видеть Аннабеллу. Как раз в это самое мгновение она покосилась на него.

Их взгляды встретились, и они дружелюбно улыбнулись друг другу.

Этот момент, казалось, сблизил их. Аннабелла не отрываясь смотрела на Терри, и ему показалось, что он тонет в омуте ее огромных карих глаз. Время остановилось. Их улыбки погасли, но они все еще смотрели друг на друга, забыв, где находятся и что происходит вокруг. Сердце гулко билось в его груди, разгоняя кровь по венам.

По спине Аннабеллы пробежал холодок, хотя лицо по-прежнему пылало.

И только когда люди начали подниматься со своих мест, прослушав проповедь, они, опомнившись, быстро отвели взгляды друг от друга и тоже встали.

«В этой тихоне Аннабелле есть что-то колдовское», — подумал Терри. Ее мелодичный смех был звонким, как колокольчик, огромные глаза переполняло веселье, когда она слушала его фальшивое пение. Посмотрев на нее во время проповеди, он уже не смог отвести глаз, попав в притяжение ее обаяния. В Аннабелле действительно скрывалось нечто большее, чем казалось на первый взгляд.

«До чего я дошла! Я смеялась в церкви», — подумала Аннабелла, поражаясь самой себе. А потом, когда Терри так смотрел на нее… что же произошло? С ней творилось что-то странное, ее бросало то в жар, то в холод. Боже, какой властью над ней обладал этот мужчина!

— Давайте помолимся, — торжественно произнес пастор Петерсон.

Склонив голову, Аннабелла не слышала слов молитвы и думала, почему ее жизнь так круто изменилась с появлением в их городке Терри Расселла.

3

Аннабелла плохо помнила окончание службы, как будто невидимая рука нажала на выключатель и обострила все ее чувства и ощущения.

Она чувствовала тепло ноги Терри, случайно касавшейся ее ноги, тепло, обволакивающее ее, словно кокон. Аннабелла улавливала слабый аромат его лосьона с запахом лесной свежести и еще какой-то аромат, незнакомый ей и почему-то волнующий. Ее глаза отмечали рельеф его мышц, перекатывающихся под легкой тканью рубашки. Она слышала низкий тембр его голоса и его ужасное пение, которое тем не менее почему-то нравилось ей.

И еще Аннабелла явственно ощущала свое тело, чего никогда не происходило с нею раньше. По сравнению с сильным, высоким, крепко сложенным, атлетичным Терри она казалась особенно изящной и миниатюрной. Ее грудь заныла, наполняясь знакомой сладкой болью, и Аннабелла безотчетно перевела взгляд на руки Терри, словно была уверена, что они способны усмирить пламя, разгоревшееся в ее груди. Бешеный стук сердца отдавался звоном в ее ушах, а кровь приливала к щекам с новой силой. Только одно ощущение отсутствовало в спектре чувств, охвативших Аннабеллу — вкус. Аннабелла мечтательно закрыла глаза. Вкус поцелуя Терри.

— Давай осуществим это, — прервал ее мысли Терри. Он поднялся, и она снова почувствовала себя рядом с ним хрупкой и слабой.

Аннабелла медленно поднялась вслед за ним, ничего перед собой не замечая. Слова Терри горели в ее мозгу, и ее охватила паника — должно быть, она забылась до такой степени, что заговорила в полный голос о том, что вертелось в ее мозгу.

Аннабелла робко подняла на него глаза.

— Прошу прощения? — дрожащим голосом переспросила она.

— Служба кончилась. Давайте выбираться отсюда, — ответил Терри. — Здесь душновато, хотелось бы поскорее выйти на свежий воздух.

«И оказаться подальше от Аннабеллы», — мрачно подумал Терри. Она сводила его с ума! Его кожа еще хранила ощущение от прикосновения к ее ноге, стройной и изящной. От Аннабеллы пахло цветами, и он вдруг заметил, как отчетливо обтягивает ее грудь тонкая ткань платья. Терри испытывал желание выбраться на свежий воздух не из-за духоты, а потому что рядом с этой женщиной его пожирало пламя страсти. И, по иронии судьбы, это происходило в церкви. «Если я сию же минуту не выйду из священных стен, меня поразит кара небесная», — с усмешкой подумал Терри.

— Папа, мы можем идти быстрее? — поторопил он отца.

— Сейчас выйдем, не волнуйся, — коротко бросил Майк и продолжил разговор с женой.

Мэри кивнула в ответ на его слова, и Майк подошел к алтарю.

Пастор Петерсон приветствовал прихожан у дверей, и Терри поблагодарил его за проповедь, из которой не слышал ни слова. На улице к семейству Расселлов подходили друзья и соседи, здоровались с Терри и его родителями, выражали радость по поводу приезда Терри в родной городок и желание посидеть с ним, поговорить и вспомнить прежние времена.

Аннабелла пыталась выбраться из толпы, окружившей семью Расселлов. Ей хотелось быстрее оказаться дома, запереться на ключ и больше не выходить сегодня на улицу. Собственное ее поведение сегодняшним утром показалось ей недопустимым, но как совладать с обуревавшими ее чувствами, она не знала.

— Мисс Аннабелла, — Мэри коснулась ее локтя, — окажите нам любезность, пообедайте с нами сегодня. Обычно по воскресеньям мы садимся за стол в полдень. Обед уже готов и ждет дома. Мы будем очень рады, если вы составите нам компанию.

— Я? — Аннабелла искренне удивилась этому приглашению.

— Нам будет очень приятно, — добавил мистер Расселл. — Да, Терри?

— Что? О, да, конечно. — Терри машинально кивнул, погруженный в свои мысли. Что это затеяли родители? Неужели со стороны заметно, что между ними что-то происходит?

— Спасибо за приглашение, — вежливо поблагодарила Аннабелла. — Но я действительно не…

— Приходите, обязательно приходите, — не дал ей договорить Терри.

«Что за нелепая нерешительность, удача сама идет в твои руки», — подумал он. Взяв Аннабеллу за руку, он крепко сжал ее пальцы и не торопился выпускать их.

— Моя мама творит чудеса на кухне. А вы расскажете нам о новинках, которые поступили в библиотеку, о книгах, которые вам больше запомнились. Мама, папа, вы поезжайте на машине, а мы с мисс Аннабеллой пройдемся пешком. Мне нужно размять мышцы после долгого сидения на жесткой скамье. А вы пока проверьте, чтобы все было готово к обеду, ладно? Увидимся дома.

— Но… — начала Мэри.

— Отличная идея. — Майк подтолкнул жену к машине. — Прогуляйтесь немного, но не опаздывайте к обеду.

— Почему сегодня все стремятся куда-то меня увести? — проворчала Мэри, направляясь за мужем к машине.

— Вы не возражаете против прогулок? — спросил Терри. — Вы приехали на машине? — Нет, я пришла пешком, но…

— Тогда пойдем. — Терри увлек ее за собой вниз по улице.

— Терри Расселл, позвони мне, слышишь? — раздался им вслед женский голос. — У нас остались кое-какие неоконченные дела.

Терри поднял руку в знак согласия, даже не повернув головы. Зато Аннабелла не выдержала и оглянулась.

— Кэйзи Мэй Темплтон, — сухо проинформировала она. — У вас с ней общие дела? — В ее голосе сквозило любопытство.

— Это все в прошлом, — засмеялся Терри. — Не видел ее целую вечность.

— Она три раза была замужем. — Аннабелла не смогла удержаться от осуждающего тона.

— В самом деле? — удивился Терри. — Это на нее похоже, она очень взбалмошная особа по натуре. Думаю, Кэйзи не успокоится, пока не переберет всех подходящих ей в мужья мужчин нашего городка.

Они перешли на другую сторону улицы и миновали еще целый квартал, а рука Аннабеллы все еще покоилась в ладони Терри.

— Скажите, мисс Аннабелла, а вы собираетесь замуж?

«Действуй, — приказал он себе. — Переходи к личным вопросам». Ему нужно было выяснить, была ли Аннабелла Эбрахам действительно одинока и тяготилась ли своим одиночеством.

— Ну так что же? — настойчиво повторил он, не дождавшись от нее ответа.

— Нет, не думаю.

— Почему?

— Потому что…

Аннабелла запнулась, не найдя, что ответить. Интересно, что она может сказать? Не могла же она признаться Терри, что мужчины никогда не баловали ее своим вниманием, а когда замечали ее, она не знала, о чем с ними разговаривать, считая себя неинтересной собеседницей. Она не могла рассказать этому почти незнакомому мужчине, что давно распрощалась с надеждами и мечтами стать женой и матерью, и приняла себя и свой образ жизни такими, какие они есть.

— Просто… потому. — Она пожала плечами, не желая развивать эту тему.

Она уклонилась от ответа, ограничившись стандартной, ничего не значащей фразой. Терри перешел в наступление.

— В разговорах имя Ральфа Ньюберри часто упоминается вместе с вашим, мисс Аннабелла, — бросил он пробный камень, внимательно изучая ее лицо.

— О Боже, — поморщилась Аннабелла. — Этого я и боялась. Он такой… Не хочу показаться злой, но он такой зануда.

Неожиданно для себя самого Терри испытал огромное облегчение, услыхав из ее уст такую оценку Ральфа Ньюберри. На его лице заиграла довольная улыбка.

— Он все еще страдает аллергией? — спросил он с нарочитым сочувствием.

— Да, он ни на минуту не выпускает из рук носовой платок. Ральф только и делает, что сморкается, наверное, скоро сотрет себе нос до основания… Вообще-то, обычно я не говорю о людях в таком тоне. Я не слишком добра к нему, но он мне так надоел… — Аннабелла замолкла. — А вы собираетесь жениться снова?

— Очень на это надеюсь.

Ее взгляд взметнулся на лицо Терри, оставшееся невозмутимым.

— Да? А Клара и Сьюзи говорили… Не обращайте внимания. Я не сплетница и не люблю совать нос в чужие дела. Это на меня совсем не похоже. — Свободной рукой она провела по волосам, проверяя, не выбилась ли из прически прядь. — Но сегодня я сама себя не узнаю… Должно быть, на меня так подействовала жара.

— Или что-то еще. — Терри как-то странно улыбнулся и неожиданно спросил: — А ваши волосы очень длинные?

— Мои волосы? — Аннабелла, казалось, была несколько удивлена вопросом Терри. — Да, довольно длинные, доходят до середины спины. К тому же они ужасно тяжелые. Наверное, мне стоит подстричься.

— Нет! — так горячо воскликнул Терри, что Аннабелла даже вздрогнула. — То есть… я уверен, что ваши волосы очень красивые. Вы должны хоть иногда носить их распущенными.

— Не думаю. — Аннабелла даже улыбнулась, представляя себя работающей в библиотеке с распущенными волосами, постоянно лезущими в глаза, и ей стало весело. — Это не слишком подходящая прическа для библиотекарши.

— Но вы не всю свою жизнь проводите на работе, — возразил Терри, — так же как и я не всегда пилот. Вы в первую очередь женщина, а я — мужчина.

«Если бы он догадывался, насколько он прав, я бы провалилась сквозь землю от стыда», — подумала Аннабелла.

— Конечно, я понимаю это, — ответила она.

Терри остановился так внезапно, что Аннабелла чуть не упала. Она вопросительно уставилась на него, не понимая, в чем дело.

— Повторите это еще раз. — Его голос был глубоким, как пучина океана.

— Что? — растерянно спросила она. — Что я должна повторить?

— Вы действительно осознаете, что вы женщина, а я мужчина?

Ему хотелось поцеловать ее прямо здесь, под тенью старого дуба, возле которого они стояли. Он сгорал от желания поцеловать ее, не заботясь о том, что это произойдет среди бела дня на глазах у жителей города.

— Да, — мягко сказала она. — Я прекрасно осознаю это, Терри.

Он взял ее лицо в ладони.

— Мэм, — Терри медленно наклонил голову, пока его горячее дыхание не обожгло ее кожу, — я очень рад слышать от вас эти слова.

— Но я…

— Безумно рад, — прошептал он, прежде чем накрыть ее губы своими.

Наконец-то пришло ощущение, которого ей недоставало, — вкус поцелуя Терри Расселла. Его губы были такими мягкими, такими теплыми, такими…

— Не упрямься, Аннабелла, — требовательно прошептал он.

От изумления ее глаза стали еще больше и темнее. Она слегка приоткрыла рот, собираясь возразить, но не успела.

— Послушная девочка. — Терри завладел ее губами, его язык проник внутрь, в сладкую глубину ее рта.

Аннабеллу охватило оцепенение. Но потом… что-то чудесным образом изменилось. Она вновь закрыла глаза, чувствуя, как по телу разливается пьянящее тепло и начинает пульсировать в одном ритме с движениями языка Терри, обволакивая ее и погружая в неведомый прежде мир.

Ее никто не целовал так. Никто. И никогда прежде она не чувствовала себя такой женственной, особенной, даже красивой. И никогда прежде Аннабелла не испытывала такого неодолимого, всепоглощающего желания. В этот момент она действительно поняла, что была прежде всего женщиной, а Терри Расселл — мужчиной.

Терри был так же поглощен поцелуем, как и Аннабелла. Он приказывал себе остановиться и не мог. Губы Аннабеллы были невыразимо хороши, и он никак не мог оторваться от них, словно измученный жаждой путник от чистого холодного источника. Под внешностью тихой скромницы скрывалась подлинная страсть, и он хотел насладиться ею сполна.

Наконец Терри медленно, неохотно поднял голову, все еще продолжая держать ее лицо в ладонях.

— Аннабелла, — его голос охрип от напряжения, — ты целуешься божественно.

Аннабелла изумленно распахнула глаза.

— Разве? — Она покачала головой. — Нет, это ты целовал меня. Я никогда никого не целовала так… то есть…

— Тебе не понравилось? — Терри улыбнулся.

— Нет, это было… мило. Спасибо.

— Не благодари меня, как будто я что-то дал тебе. Мы разделили этот поцелуй. Ты действительно целовала меня, Аннабелла, даже если ты не осознаешь это или не хочешь признавать. Должен сказать, поцелуй мне очень понравился, и я готов его повторить.

Аннабелла вздохнула, потом улыбнулась.

— Не надо так торопиться…

Терри усмехнулся, отнял ладони от ее лица и снова взял нежную руку в свою. Они продолжили прогулку. Аннабелла быстро огляделась по сторонам.

— Что случилось?

— Просто не в моих привычках целовать мужчин посреди улицы средь бела дня. Надеюсь, никто нас не заметил.

— Не беспокойся об этом. — Терри помолчал, а потом решился: — А вообще, в твоих привычках целовать мужчин?

Аннабелла снова вздохнула.

— Наверное, ты сам догадался, что нет. То есть я хочу сказать, что ты гораздо опытнее меня в этих вопросах.

— Разве? — В его голосе явно сквозила насмешка.

— Да, и прекрасно это знаешь. А я нет… то есть… в общем… Боже мой, я не верю, что целовалась посреди улицы при свете дня. Что со мной происходит?

— В поцелуе нет ничего плохого, Аннабелла. Ты слишком строга к себе. Мы же оба получили удовольствие. Мне почему-то кажется, что я поцелую тебя снова, как только представится такая возможность.

Он бы поцеловал ее прямо сейчас. «Успокойся, приятель, не торопи события, — сказал он себе. — Ведь в таких случаях надо действовать постепенно».

— Понимаешь, это нечто больше, чем просто поцелуй. Я видела сон… — «Господи, Аннабелла, замолчи», — тихо сказала она себе, качая головой.

Терри обнял Аннабеллу за плечи и прижал к себе. Он видел, что она совершенно растерялась. Непонятно почему, Аннабелла хмурилась и выглядела расстроенной. Бедный маленький воробышек. Он должен заставить ее понять, что она не сделала ничего предосудительного. Что с ней происходит? Может быть, Аннабелла вдруг обнаружила, что в ней просыпается страстная женщина? Возможно. Если это правда, то она, должно быть, напугана до смерти.

Что ж, продолжил мысленные рассуждения Терри, ей нечего бояться. Он рядом с ней, готовый предложить всю заботу и поддержку, на которую только способен, в ее первых шагах на пути к осознанию себя настоящей женщиной, нуждающейся в мужском обществе, поклонении, любви. Аннабелла заслуживает права узнать, кто она на самом деле, что ждет ее, когда она наконец превратится из гадкого утенка в прекрасного белоснежного лебедя. Терри собирался помочь ей, но в качестве кого? Как… друг? Старший брат? Нет, и еще раз нет. Он прекрасно сознавал, что испытывает к Аннабелле чувства далеко не братские и не дружеские. «Я обязательно добьюсь поставленной цели», — решил Терри. Пока Аннабелла не узнает, чего ей хочется в жизни, не откроет свой истинный потенциал, она не сможет понять, действительно ли счастлива в одиночестве. Он должен дать ей возможность почувствовать себя желанной, нужной кому-то женщиной, а уж потом пусть она решает сама, лучше ли ей оставаться одной или искать подходящего спутника жизни. Прежде чем он вернется в Нью-Йорк, он получит ответы на свои вопросы, а Аннабелла — на свои. К тому времени, когда он покинет ее, они оба расставят все точки над «i».

Терри быстро взглянул на все еще хмурящуюся Аннабеллу. Он покинет ее? Конечно. Он приехал в Хармони только провести отпуск. Его жизнь больше не связана с родным городом, который теперь стал родным для Аннабеллы.

Но мысль о предстоящем расставании почему-то была неприятна Терри. Возможно, в нем проснулось желание заботиться о ком-то, смешанное с легким чувством вины. Он бесцеремонно поцеловал Аннабеллу на улице, не задумываясь над тем, как она отреагировала на это. Он ведь знал о ее репутации скромной, тихой женщины, но вел себя как настоящий эгоист, не заботясь о том, что своим бесцеремонным поведением может скомпрометировать свою новую знакомую, привлечь внимание горожан и сделать их отношения предметом для сплетен, а это наверняка расстроит и смутит Аннабеллу. Но тем не менее Терри не собирался останавливаться на этом единственном поцелуе. Он должен заставить Аннабеллу взглянуть на свою жизнь со стороны, наполнить ее новыми красками, как это сделал для Терри его отец. Когда-нибудь Аннабелла поблагодарит его, в этом Терри не сомневался. А пока он не будет отходить от нее ни на шаг, чтобы придать ей силы и уверенности в себе.

Аннабелла вздохнула. Она почему-то выглядела грустной и озабоченной, и Терри крепче обнял ее.

— Аннабелла, — мягко сказал он. — Доверься мне, хорошо? Ты недовольна собой? Не мучайся зря, ты не совершила ничего плохого, ни одного предосудительного поступка.

— Я впервые в жизни смеялась в церкви, — расстроенно сказала она.

Терри усмехнулся.

— На это была веская причина, правда? Мы уже пришли. Пойдем и посмотрим, что мама приготовила в своей чудо-печке.

Аннабелла выдавила из себя улыбку.

— Ты, наверное, думаешь, что я веду себя как неразумный ребенок.

— Нет, ты ведешь себя как женщина, которая только сейчас обнаружила, как много от щедрот своих ей дала природа.

— Поздновато я это обнаружила, ты не находишь? — невесело усмехнулась Аннабелла.

— Нет. Для подобных вещей в жизни нет четко установленных сроков. Каждый человек живет в своем собственном ритме.

— Держу пари, твой ритм очень быстрый, и природа задала его весьма рано.

Терри засмеялся и, убрав руку с плеча Аннабеллы, распахнул перед ней двери дома. Поколебавшись мгновение, она подняла голову и пошла впереди него. Взгляд Терри скользил по ее тонкой талии, по плавному изгибу бедер, обрисовывающихся при ходьбе под струящимся материалом платья, по изящным лодыжкам стройных длинных ног.

— Истинная женщина, — пробормотал он и поспешил вслед за Аннабеллой.

К своему удивлению, Аннабелла не испытывала в этом доме смущения, расслабилась и получила огромное удовольствие от обеда. Аппетитно зажаренные цыплята с гарниром и оригинальный салат из свежих овощей были изумительными. На десерт Мэри Расселл предложила вишневый пирог и ванильное мороженое. Беседа за столом текла живо и непринужденно, и Аннабелла приятно удивилась, обнаружив, что все члены семьи Расселл обладают тонким чувством юмора и редким умением смеяться над собой.

Дом Расселлов не был очень большим, и в нем царила атмосфера уюта, радости и людского тепла, которая незаметно обволакивала Аннабеллу. Это было настоящее семейное гнездо, в котором всегда можно рассчитывать на поддержку и заботу любящих людей. Видя, какими нежными улыбками обменивались родители Терри и какой гордостью загорались их глаза при взгляде на сына, Аннабелла искренне радовалась за всех троих.

Казалось, что каждый предмет в доме Расселлов до самых мелочей источал любовь. Но, как ни странно, родители и дети не принимали эту любовь как должное, а лелеяли и берегли ее, как самую большую ценность в своей жизни.

Терри рассказал за обедом, как однажды забрался на крышу пошпионить за одной из сестер, сидевшей на крыльце со своим поклонником, а вторая «противная сестра», как он выразился, убрала лестницу, приставленную к крыше, и Терри вынужден был просидеть на «наблюдательном пункте» несколько часов, пока родители не хватились сына и не кинулись его искать.

Аннабелла от души посмеялась над приключениями незадачливого мальчишки и густо покраснела, поймав на себе внимательный взгляд Терри.

— А вы выросли в Талсе, мисс Аннабелла? — обратилась к ней Мэри, когда они доедали пирог.

— Да, я училась и жила в закрытом католическом пансионе. Мой отец умер, когда мне было четыре года, а мама тяжело болела и не могла заботиться обо мне и заниматься моим воспитанием. Как только я немного подросла, меня определили на обучение в пансион к монахиням. Мама умерла, когда мне исполнилось двенадцать.

— Бесси Монтгомери приходилась вам тетей? — участливо спросил Майк.

— Да, но я не подозревала о ее существовании до тех пор, пока адвокат не разыскал меня и не сообщил о похоронах и доме, оставленном мне в наследство. По всей вероятности, она поссорилась с моим отцом много лет назад и не желала признавать его дочь. Для меня стало большой неожиданностью известие, что я имела каких-то родственников. Все эти годы, проведенные в пансионе… В общем, я думала, что совершенно одна на свете.

«И одинока», — подумал Терри. Он готов был поклясться в том, что Аннабелла росла очень одинокой девочкой. Но разве она повзрослела и добилась чего-то в жизни лишь для того, чтобы остаться одинокой женщиной?

— Очень эгоистично было со стороны Бесси не вспоминать о вас долгие годы, — сочувственно сказала Мэри.

— Наверное, у нее были на это свои причины, — ответила Аннабелла без всякой обиды. — В любом случае, я безумно рада, что она оставила мне свой дом на Персиковой улице. Он милый и удобный, и к тому же Хармони мне нравится гораздо больше Талсы.

— Многие люди хотят жить в Хармони, — не без гордости заявил Майк.

— Я очень довольна, что очутилась здесь, — заверила его Аннабелла.

Было ли это так на самом деле? Конечно, да. Тот факт, что со дня приезда в Хармони Терри Расселла она ведет себя как глупая гусыня, не изменит ее отношения к городу, где она нашла второй дом и жила в привычном и удобном ей ритме.

Аннабелла удивилась, когда мужчины стали помогать с уборкой посуды после окончания обеда. Аннабелла сполоснула тарелки, Мэри загрузила их в посудомоечную машину, Терри и Майк убрали все ненужное со стола и в столовой воцарился полный порядок. Все в этой семье помогали друг другу, и Аннабелла ощутила внутренний покой и удовольствие от сознания, что она замечательно провела время среди радушных и приветливых людей.

— Я так благодарна вам за то, что пригласили меня, — наконец сказала она, собираясь попрощаться с семейством Расселлов и отправиться домой.

— Мы были очень рады составить вам компанию, дорогая, — сердечно ответила Мэри. — Но не спешите уходить. Мы можем посидеть на террасе, где обычно проводим воскресные дни. Так приятно расслабиться и отдохнуть после обеда.

— Если ты одолжишь мне машину, отец, мы с Аннабеллой могли бы съездить на новое искусственное озеро. Я еще ни разу не был там.

— «Если ты одолжишь мне машину, отец», — смеясь, передразнил Терри Майк Расселл. Он протянул сыну ключи. — Знакомая фраза, навевает некоторые воспоминания.

— У меня тоже, — согласилась с мужем Мэри. — Конечно, прокатитесь до озера. Развлекайтесь, как вам хочется.

— Ты уже ездила на озеро, Аннабелла? — спросил Терри.

— Нет, но…

— Прекрасно, значит, тебе тоже будет интересно посмотреть на него. Пап, на пляже есть кабинки для переодевания, или лучше сразу надеть купальники?

— По-моему, кто-то из соседей говорил, что кабинки еще не установили. Мэри, где у нас пляжные полотенца?

— На своем месте — в стенном шкафу, — ответила Мэри. — Сейчас принесу. Сегодня отличный день для купания.

— Да, но… — вновь запротестовала Аннабелла.

— Пойду переоденусь, — перебил ее Терри. — Я скоро вернусь, а потом мы остановимся ненадолго у твоего дома, чтобы ты надела купальник.

— Но я…

— Вы умеете плавать, мисс Аннабелла? — спросил Майк, оставшись наедине с гостьей.

— Нет, не умею и очень боюсь воды. Я никогда не вхожу в воду глубже полуметра. А Терри всегда такой быстрый? Я хочу сказать, он такой энергичный.

Майк засмеялся.

— Да, он и минуты не может просидеть сложа руки. Постоянно находится в движении и частенько доводит себя до полного изнеможения. Вот почему Терри приехал в отпуск в Хармони — отдохнуть и набраться сил. Сейчас он совершенно выдохся.

— Если это называется выдохся, то я не хотела бы видеть Терри отдохнувшим и восстановившим форму, — недоверчиво взглянула на него Аннабелла.

Майк довольно засмеялся. На пороге появилась Мэри с двумя большими махровыми полотенцами в полоску. Вскоре появился и Терри. Аннабелла взглянула на него и с трудом скрыла свое изумление.

Терри надел обрезанные до колен потертые джинсы и зеленую футболку с надписью «Пилоты делают это в облаках». Майка плотно облегала его широкие плечи и мускулистую грудь, а открытые ноги были загорелыми и сильными, покрытыми выгоревшими волосками. «Терри выглядит потрясающе», — пронеслось у нее в мозгу.

— Эта майка просто чудовищна, — высказала свое мнение Мэри. — Неужели тебе нечего больше надеть?

Терри опустил глаза на надпись.

— Не понимаю, что тебе не нравится, мама. Я от нее в восторге. Ты готова, Аннабелла? Тогда поехали.

— Я… — Аннабелла поняла, что ей остается только подчиниться. — Поехали, но должна предупредить, что я совершенно не умею плавать.

Про себя она отметила, что он вновь назвал ее Аннабеллой, а не мисс Аннабеллой, как это делали все в городе. Ее имя без приставки «мисс», произнесенное его глубоким, низким голосом, звучало удивительно красиво. «Ты совсем растаяла, Аннабелла, — с укором подумала она. — Хватит мечтать. Пора возвращаться к привычному стилю жизни».

— Ты можешь просто поплескаться у берега и освежиться, — ответил Терри.

— Лучше подождите немного, прежде чем идти в воду, — посоветовала Мэри. — вы только что поели.

— Время идет, а нам еще нужно заехать к Аннабелле, чтобы она переоделась, да и до озера ехать довольно далеко. Пора отправляться.

— Поезжайте, — сказал Майк, набивая трубку. — Желаю вам хорошо провести время.

— Еще раз спасибо за вкусный обед, — поблагодарила Аннабелла. — Мне было действительно… — Договорить она не успела, так как Терри схватил ее за руку и потащил к машине.

— Не обращайте внимания, когда он ведет себя как деспот, не подчиняйтесь ему во всем беспрекословно, — напутствовала Аннабеллу Мэри. — Ты слишком груб, Терри.

Майк лишь молча попыхивал трубкой, а с его лица не сходила довольная улыбка.

Прежде чем Аннабелла успела опомниться, она уже стояла посреди своей спальни и пыталась сообразить, где может находиться купальник, которым она не пользовалась уже несколько лет. И спрашивала себя, как так получилось, что она дала себя уговорить Терри Расселлу отправиться с ним купаться на озеро, хотя не умела плавать. И еще ей было интересно, как себя чувствует человек, когда сходит с ума.

Стоя посреди спальни и тупо глядя на комод с бельем, она решила, что близка к умопомешательству. Об этом свидетельствовали ее последние поступки, странные мысли, прежде никогда не посещавшие ее сны, казавшиеся реальностью, в которых всегда присутствовал Терри. Поначалу оглушающие, шокирующие, они сохранились в памяти слегка размытыми, приглушенными, но тем не менее, не потерявшими остроту. То, что раньше казалось ей постыдным, теперь сулило удовольствие. Пугающее превратилось в захватывающее. Нескромное в интригующее.

— Аннабелла, не стой как истукан, а ищи купальник, — громко напомнила она себе.

Она достала из шкафа очередную коробку и начала рыться в вещах. Перед ней стояла еще одна проблема. Аннабелле предстояло появиться перед Терри полуобнаженной, потому что человек, надевающий купальный костюм, выставляет себя напоказ. В купальнике ей не удастся скрыть свою фигуру, которую она считала далекой от совершенства. Аннабелла боялась, что Терри почувствует разочарование, увидев ее в купальнике.

Но, с другой стороны, Аннабелла не могла не признаться себе, что ей очень хотелось поехать с Терри на озеро. Прогулка обещала быть приятной, а в ее жизни было так мало развлечений. С оттенком смущения она подумала, что надеется не только провести приятно время в обществе Терри, но ей не терпится увидеть его почти обнаженным, в одних плавках.

Снимая платье, Аннабелла отстраненно подумала, будет ли вспоминать о ней хоть одна живая душа в Хармони, когда они вернутся с озера и ее поместят в палату для буйных душевнобольных, обитую войлоком.

Расхаживая по маленькой гостиной в доме Аннабеллы на Персиковой улице, Терри решил, что она очаровательная — уютная и мило обставленная. Он улыбнулся, увидев в вазочке на столе букетик искусственных фиалок и маленькую акварель с изображением фиалок, обрамленную в рамку, на стене.

Терри искренне пожалел, что Аннабелла не выиграла приглянувшийся ей сервиз с фиалками вместо бесполезной для нее «Сессны». Но в таком случае он скорее всего никогда бы не встретил Аннабеллу Эбрахам. Она была уникальной, единственной в своем роде, особенной, неповторимой… Очень ранимой, невинной и наивной. Она нуждалась в защите от того сорта мужчин, которые непременно воспользовались бы ее неопытностью и незнанием мира. Она нуждалась в защите… от него? Черт, конечно же, нет. Он никогда не сделал бы ничего плохого по отношению к ней. Единственный поцелуй, которым они обменялись, нельзя отнести к недостойным поступкам.

Терри присел на софу и, вертя в руках подушку, продолжил внутренний диалог с самим собой. Этот поцелуй стал доказательством того, что Аннабелла Эбрахам наделена страстной натурой, глубоко скрытой под строгой внешностью.

Он собирался постепенно открыть перед ней новые стороны жизни, показывая, сколько неизведанного и чудесного ждет ее. Воспользуется ли Аннабелла правом выбора или нет, зависит от нее.

Его план должен сработать. Он будет медленно и бережно вести Аннабеллу до перепутья, а потом подождет и увидит, какую дорогу она выберет.

Если Аннабелла вернется к монотонной, тихой жизни, которую вела всегда, он на некоторое время задержится в родительском доме, чтобы узнать, как ей удается быть счастливой в одиночестве. Если же она захочет изменить свою судьбу, увидит в себе другую женщину, способную любить и быть любимой, то он похвалит себя за успешно выполненную миссию.

Но кто, интересно, тогда пожнет плоды его успеха? Кому достанется новая расцветшая Аннабелла? Откуда ей знать, при ее наивности и неопытности, кто просто использует ее, а кто искренен в своих чувствах? Что, если какой-нибудь местный ловелас разобьет ей сердце? Господи, тогда вся вина будет лежать на нем, Терри, ведь он разбудил ее чувственность. Значит, он несет ответственность за ее судьбу.

Интересно, как можно научить Аннабеллу отличать порядочного мужчину от подонка? На свете существует достаточно негодяев, которые посчитают ее легкой добычей. Ему стоит хорошенько подумать об этом, в случае если Аннабелла захочет стать той женщиной, которую Терри сумел разглядеть за скромной непримечательной внешностью.

Взяв с журнального столика газету, Терри откинулся на спинку дивана, решив, что доведет себя до умопомешательства, если будет постоянно думать об одном и том же. С этими мыслями он погрузился в чтение.

Десятью минутами позже Аннабелла открыла дверь спальни и появилась в гостиной. Терри медленно поднялся, окидывая ее взглядом с головы до ног.

Лицо Аннабеллы полностью скрывала соломенная шляпа с широкими полями. От шеи до пят она была закутана в невообразимое одеяние из тяжелой ткани темно-пурпурного цвета, спадавшее многочисленными складками к ногам, на которых красовались грубые кожаные туфли коричневого цвета.

— Ну… — Растерявшись, Терри не сразу нашелся, что сказать. — Тебе не кажется, что на улице жарковато для такого наряда? Аннабелла, ты оделась не по погоде. Тебе будет слишком жарко.

— Вовсе нет, — отозвалась Аннабелла, приподнимая край шляпы, чтобы взглянуть на Терри. — Это моя единственная пляжная одежда, другой у меня нет.

— А… понимаю, — протянул Терри. — А купальник уже на тебе?

— Да, конечно. — Аннабелла чуть смущенно улыбнулась.

— Нам лучше поторопиться, пока тебя не хватил тепловой удар.

— Я готова.

Взгляд Терри, полный сомнения, еще раз скользнул по ее закутанной в пурпурный панцирь фигуре, и он покачал головой, словно не веря своим глазам.

— Пойдем, если готова, — сказал он, направляясь к двери.

У порога Терри остановился и обернулся к ней.

— Кстати, я только что прочитал в газете, что сегодня в Касл-Коув состоится родео. Думаю, это событие привлечет множество зрителей, и в нашем распоряжении будет целое озеро. На один день оно станет нашей собственной территорией. Здорово, правда, Аннабелла?

Улыбка Аннабеллы погасла, когда она последовала за ним к выходу. Возникло ощущение, что в ее животе запорхала тысяча бабочек, как только до ее сознания дошел смысл слов Терри.

Здорово? Скорее пугающе. Оказаться с ним наедине в безлюдной местности? В жаркий день люди должны искать спасения от духоты у воды. Молодые, старые, малыши, подростки, бабушки и дедушки должны бросить все дела и отправиться на пляж. Неужели лучше сидеть на солнцепеке и глотать пыль на родео, этом бессмысленном и зачастую жестоком зрелище для недалекой публики?

Аннабелла очень надеялась, что Терри заблуждается. Люди никогда не променяют отдых у красивого озера, дарящего прохладу в жаркий день, на удовольствие потолкаться в духоте, глядя, как бравые ковбои усмиряют разъяренных быков.

4

Искусственное озеро располагалось приблизительно в двадцати с половиной милях от Хармони. От него до Касл-Коув было почти столько же.

То, что озеро создали посередине между двумя городами, объяснялось тем, что жители и того, и другого принимали участие в финансировании этого проекта. Сбор средств занял около трех лет, еще год ушел на работы по созданию водоема, затем около года специалисты оформляли ландшафт, придавая берегам живописный вид, чтобы озеро стало излюбленным местом отдыха как жителей Хармони, так и Касл-Коув. И сейчас все было готово, за исключением кабинок для переодевания.

— Как я понимаю, названия озеру еще не придумали, — заметил Терри, как только они выехали из города.

— Нет, — ответила Аннабелла. — Споры по этому поводу не утихают до сих пор. Городские советы Хармони и Касл-Коув пытаются найти в этом вопросе компромисс, но, разумеется, у них ничего не получается.

Терри усмехнулся.

— В крайнем случае они могли бы бросить жребий. Например, можно попросить всех желающих написать свой вариант названия на бумажке и бросить в один большой барабан, а какая-нибудь хорошенькая кудрявая девчушка вытащила бы выигрышный листок, как в лотерее.

Аннабелла подняла свисающий на глаза край шляпы, чтобы можно было смотреть на Терри.

— Пожалуйста, даже не упоминай при мне о таких вещах, — умоляюще произнесла она. — В последний раз, когда я оказалась втянутой в абсурд, который люди зовут лотереей, я выиграла самолет. — «А еще встретила Терри Расселла, который перевернул мою жизнь вверх дном», — мысленно добавила она.

— Завтра я собираюсь заняться поисками покупателя твоего самолета. Я буду держать тебя в курсе дел. — Терри оживился. — Вон, впереди уже виднеется озеро. Посмотри-ка на эту траву и деревья. Настоящий оазис! Трудно поверить, что это дело рук человеческих.

— Выглядит чудесно, правда? — Аннабелла снова отвернула край шляпы, мешающий ей видеть, что происходит за пределами собственного носа. — Я видела только фотографии озера в газете, и на них все выглядело совсем иначе. Вода такая голубая, и… даже пляж сделали песчаным. В газетной статье упоминалось, что озеро имеет около мили в ширину. Оно такое красивое.

Терри быстро взглянул на Аннабеллу и улыбнулся, увидев, как восторженно засияли ее глаза. Ее лицо озарила ясная улыбка, от которой на щеках появились ямочки. Аннабелла была оживлена, как ребенок, но ее голос сохранял нотки чувственности и страсти взрослой женщины.

Сейчас Аннабелла казалась Терри очень соблазнительной женщиной и одновременно наивной маленькой девочкой, испытывающей удовольствие от возможности испытать что-то новое. Даже в своем дурацком балахоне и огромной шляпе, смешнее и нелепее которой Терри не видел никогда в жизни, Аннабелла Эбрахам завладела всеми его чувствами и помыслами.

Не отрывая взгляда от шоссе, Терри молча покачал головой. Он повернул машину на дорогу, огибающую озеро.

— На том берегу почти безлюдно. — Аннабелла удивленно посмотрела на него.

— Но он мне нравится больше. Там много зелени, деревья растут у самой воды. Видишь? Выйдя из озера, мы сможем отдохнуть в тени. Тот берег выглядит очень уютным. Там мы будем скрыты от чужих глаз.

— О! — тихо выдохнула Аннабелла, поскольку ничего другого ей не пришло в голову.

Спустя несколько минут они остановились на уединенном пляже. Терри вытащил из машины одеяло, большие махровые полотенца и расстелил их под раскидистыми деревьями. Растянувшись на одеяле и положив под голову полотенце, он жестом пригласил Аннабеллу занять место рядом с ним.

— Готова намочить ноги?

— Намочить ноги? — переспросила она, непонимающе переводя взгляд на свои кожаные туфли. — Ах да, вот в чем дело. — Она сняла туфли и осталась босиком. — Да, готова.

— Аннабелла, — убежденно сказал Терри. — Тебе не следует находиться на открытом солнце в этом плотном балахоне. Ты получишь тепловой удар. — Он начал стягивать с себя футболку. — Предлагаю раздеться до купальников.

— Раздеться? — Аннабелла от смущения только и способна была повторять за ним как попугай.

— Да, — невозмутимо подтвердил Терри, освободившись от футболки и кинув ее на одеяло. — А что тебя удивляет? По-моему, на пляже так принято.

«Как он красиво сложен», — пронеслось в голове у Аннабеллы. Какая сильная, загорелая, мускулистая грудь, покрытая пушком светлых волос. Сбегающая вниз полоска волос скрывалась за ремнем шорт. Терри потянулся к «молнии» на джинсах и начал не спеша расстегивать ее…

Радуясь тому, что широкие опущенные поля шляпы скрывают ее пылающие щеки, Аннабелла неотрывно следила за движениями Терри. Шорты последовали за майкой и оказались на одеяле. Он разделся, оставшись в одних плавках, демонстрируя свое атлетически сложенное тело. Понятно, что ему нечего было стесняться. Какие ноги! Стройные, длинные, загорелые. Загар Терри подчеркивали белые плавки, плотно обтягивающие… Ей хотелось немедленно исчезнуть отсюда. Как хорошо было бы сейчас очутиться у себя дома, в кресле-качалке с книгой в руках. Зря она согласилась на эту поездку. Ей этого не вынести. Аннабелла была уверена, что Терри ждет, чтобы она сказала что-нибудь, но что она могла сказать?

— Аннабелла? — Терри выжидающе смотрел на нее.

Она медленно подняла глаза, решив, что сполна насладилась созерцанием его мужественного тела. Наконец ее взгляд остановился на его лице. Терри терпеливо ждал.

— Ну так что же?

Она явно должна была сказать что-нибудь по поводу его внешности. И Аннабелла решилась:

— Ты выглядишь потрясающе, Терри.

«Правильно, я поступила именно так, как этого ждал от меня Терри», — решила она.

Но Терри почему-то уставился на нее с изумленным видом.

— Что?

— Правда, — Аннабелла широко улыбнулась. — У тебя очень красивое тело. Да, ты великолепно сложен. Вот мой ответ на твое «ну так что же?». — Она удовлетворенно кивнула.

— Спасибо за комплимент, — сказал Терри, — но мое «ну так что же?» означало нечто другое — «почему ты еще не сняла все лишнее?»

— Да? Я думала, что должна сказать… Господи, я… — Аннабелла совсем смешалась.

— Может, тебе помочь раздеться?

— Нет! — быстро произнесла Аннабелла. — Не надо, я сама. Спасибо за любезность, но я в состоянии справиться с одеждой сама.

Терри улыбнулся.

— Тогда быстрее снимай с себя этот панцирь, пока не расплавилась под ним.

— Да-да, сейчас, — кивнула она, однако не двинулась с места.

Терри решил ускорить события, шагнул к ней и стащил с ее головы нелепую шляпу.

— А теперь снимай остальное.

— Хорошо, — кивнула Аннабелла.

Она расстегнула три пуговицы вверху и стала медленно стягивать с себя пурпурный балахон.

— Я сейчас.

Терри подумал, что перед ним разыгрывается одна из самых соблазнительных сцен, которые он видел в жизни. Разумом он понимал, что медлительность Аннабеллы вызвана ее смущением, но его тело отказывалось понимать это.

Длинные стройные ноги постепенно, дюйм за дюймом открывались взору Терри. Ноги Аннабеллы казались атласными, они так и притягивали к себе, манили ладонями провести по коже, еще минуту назад закрытой просторным одеянием. Купальник Аннабеллы был небесно-голубого цвета. Закрытый, простого строгого покроя, он превосходно подчеркивал мягкий изгиб ее бедер и плоский живот.

Тяжелый балахон поднимался все выше, по мере того как Аннабелла стягивала его через голову. В крови Терри запульсировало желание. Он застыл на месте и вздохнул лишь тогда, когда грудь заломило от недостатка кислорода. Ткань поднялась выше, еще выше… Вот она уже летит на землю.

Терри похвалил себя за великолепную идею пригласить ее на озеро. Иначе как бы он мог увидеть, какое потрясающее тело скрывала Аннабелла под своими скромными просторными одеждами.

V-образный вырез купальника чуть приоткрывал восхитительную белоснежную грудь. Аннабелла предстала перед ним во всем своем великолепии. Она обладала потрясающей, сногсшибательной фигурой и вся словно излучала сексуальность. Прямо на его глазах гадкий утенок превратился в роскошного грациозного лебедя.

Терри давно уже не испытывал такой растерянности, как сейчас.

— Должен сказать, Аннабелла, что ты… что твой купальник… то есть… Черт, Аннабелла, ты выглядишь фантастично!

Аннабелла часто заморгала.

— Как… как я выгляжу?

Восхищенным взглядом Терри снова обвел ее фигуру и вновь посмотрел ей в глаза.

— Ты даже не догадывалась об этом, правда? Признайся, ты знала прежде о том, как ты привлекательна, женственна, обворожительна?

Аннабелла выглядела скорее смущенной, чем обрадованной его комплиментами.

— У меня не такие уж длинные ноги и слишком большая грудь… О Господи, что такое я говорю? — ужаснулась она и залилась краской.

Терри приблизился на шаг и нежно провел рукой по ее шее, а затем легко коснулся подбородка большим пальцем.

— У тебя очень красивые ноги, — тихо сказал он. — Длинные, стройные, словно обтянутые атласом. — Терри наклонился к ее лицу. — А твоя грудь просто великолепна. — Он провел губами по ее губам. — Когда я смотрю на нее, мне хочется прикоснуться к ней, ощутить ее тяжесть в ладонях, медленно провести языком по нежной коже, сжать губами соски…

— Что ты говоришь такое… — прошептала Аннабелла. От его слов, дышащих желанием и страстью, у нее подкашивались ноги.

— Неужели ты не хочешь этого, Аннабелла? — прошептал Терри. — Ты ведь не возражаешь, правда?

— Нет, — только и смогла выдохнуть она, закрывая глаза и отдаваясь охватившему ее желанию.

— Я постараюсь доставить тебе столько удовольствия, сколько может доставить мужчина женщине.

Казалось, его губы растворились в ее губах, а их языки сплелись в порыве страсти.

Руки Терри сомкнулись на спине Аннабеллы, в то время как ее руки горячим кольцом обвили его шею. Он крепко прижал ее к себе, чувствуя прикосновение ее груди к своей обнаженной коже. Он расставил ноги, чтобы обрести большую устойчивость, когда Аннабелла всем телом прильнула к нему.

По коже Аннабеллы разливалось тепло, берущее исток где-то глубоко внутри. Ее грудь снова сдавила сладкая истома, когда она почувствовала близость горячего сильного тела Терри. Он говорил, что ее грудь великолепна, что он хочет касаться ее руками и… ртом. Раньше это казалось ей неприличным, но теперь хотелось испытать как можно скорее.

Терри на мгновение замер, сжав в ладонях ее округлые груди, словно прислушивался к своим ощущениям, потом придвинулся ближе к ней. Так близко, что она могла ощутить всю силу его желания.

«Как она хороша!» — подумал Терри. Он страстно хотел ее. Но, помимо удовлетворения своего желания, он хотел научить ее всему, что знал сам о любви, помочь Аннабелле открыть тайны ее тела, его тела, их тел, сплетенных в единое целое. Им будет хорошо вместе, в этом Терри был твердо уверен. Аннабелла попробует взлететь, как птенец, покидающий гнездо, но он будет ее учителем! Терри был близок к тому, чтобы уложить ее на одеяло и…

«Нет! Расселл, остановись!» — раздался вдруг внутренний голос. Он слишком форсирует события, а собирался действовать осторожно, чтобы не напугать Аннабеллу.

Терри поднял голову и постарался восстановить дыхание.

— Аннабелла!

Он положил руки на ее талию, мягко отстраняя от себя. Она, не открывая глаз, снова потянулась к нему.

Терри пришлось собрать всю свою волю, чтобы не продолжить начатое.

— Аннабелла!

— Да?

Она открыла затуманенные глаза, как будто плохо сознавая, где находится.

— Я предлагаю искупаться и немного… охладиться.

— Я не умею плавать.

— А я умею, и мне нужно поскорее нырнуть в холодную воду. — Терри прижался к ней бедрами. — Ты чувствуешь, как я заведен? Чувствуешь, что творят со мной твои поцелуи, близость твоего тела?

Ее глаза расширились, в них промелькнула целая гамма чувств: радость, удивление, тревога, гордость.

Терри улыбнулся.

— Ты можешь свести с ума кого угодно, Аннабелла Эбрахам.

— Я?!

— Ты. — Терри стал серьезным. — Ты красивая, страстная, чувственная женщина. Пришло время осознать силу твоей привлекательности и решить, как ты намереваешься ею распорядиться.

— О чем ты?

— Я считаю, что ты прячешься от мира под невзрачной одеждой и обликом тихой, скромной женщины, которая хочет только одного — чтобы ее оставили в покое. Если я не прав и тебе действительно нравится быть одной, тогда нет проблем, я не стану вмешиваться и пытаться изменить твою жизнь. Но если ты просто еще не знаешь себя… — Терри убрал ее руки со своей шеи. — Я должен охладиться.

Он поспешил к воде, с разбегу нырнул и через несколько секунд появился над поверхностью, рассекая водную гладь энергичными, мощными движениями и все дальше удаляясь от берега.

Аннабелла опустилась на песок, словно, лишенная его поддержки, не могла держаться на ногах. Она наблюдала за плывущим Терри, стараясь хоть как-то упорядочить свои мысли.

Его слова взбудоражили ее, дразня, открывая перед ней новую, немного пугающую, но привлекательную жизнь. Терри назвал ее красивой, страстной, желанной. Неужели это действительно так? Она должна решить, позволить ли появиться на свет женщине, которая, по его убеждению, прежде скрывалась в ней.

Это безумие. Она, Аннабелла Эбрахам, привлекает лишь немолодых скучных мужчин, подобных Ральфу Ньюберри, который только и делает, что сморкается, чихает и снова сморкается…

И все же…

Когда Терри обнимал, ласкал, целовал ее, в Аннабелле зародилось новое, неизведанное чувство. И даже если допустить, что он лгал ей неизвестно зачем, то реакция его тела говорила обратное… Он действительно хотел ее, потому что она ощущала его… потому что его тело, прижавшееся к ней, красноречиво свидетельствовало о том, что…

Стыдливость не позволяла ей даже мысленно назвать вещи своими именами.

— Что же мне делать? — вздохнула Аннабелла.

Новые чувства пугали ее. И возбуждали. В ней словно проснулась еще одна женщина, о существовании которой она не догадывалась раньше, и вступила в противоборство с ней настоящей.

Аннабелла подошла к краю воды. Влажный песок приятно холодил ступни, в то время как теплая вода нежно ласкала их. Она видела, как, достигнув середины озера, Терри поплыл назад, а его движения были все такими же сильными и быстрыми, словно он ни капли не устал и заплыв на длинную дистанцию был для него детской забавой.

«Холодная вода — именно то, что мне было нужно», — решил Терри, возвращаясь к берегу. Мисс Аннабелла Эбрахам зажала его в тиски, постоянно преследуя Терри в его мыслях и желаниях. Она была целиком поглощена их поцелуем, и Терри тоже не хотел, чтобы он кончался. Ему было так приятно чувствовать, как Аннабелла доверилась ему, нежась в его объятиях, и в нем пробудилось желание настолько страстное, настолько сильное, что потребовалось целое озеро, чтобы охладить его.

Не отдавая себе отчета в том, что слишком удаляется от берега, Аннабелла, забыв свои прежние страхи, заходила все глубже в воду, почти загипнотизированная ритмичными движениями Терри. Она брела вперед, не отрывая взгляда от его загорелых рук и плеч, то исчезающих под водой, то появляющихся вновь в размеренном ритме.

Внезапно она очнулась от прикосновения к ноге чего-то скользкого. Вскрикнув от испуга, Аннабелла принялась бить по воде, пытаясь прогнать того, кто приблизился к ней. В следующий момент она поняла, что зашла дальше, чем намеревалась, и теперь под ее ногами нет ничего, кроме воды.

Со сдавленным криком Аннабелла ушла под воду, затем вынырнула, захлебываясь и колотя по воздуху руками, словно пытаясь ухватиться за пустоту. Ее обуял почти животный ужас.

— На помощь! — закричала она, не надеясь, что ее услышат. — Помогите, помогите!

Аннабелла снова скрылась под водой.

Терри поднял голову, услышав испуганный крик Аннабеллы. На долю секунды он застыл на месте, потом поплыл к ней, вложив в свои гребки всю энергию, на которую был способен, чтобы успеть спасти ее.

— Держись, Аннабелла!

Аннабелле удалось еще раз вынырнуть на поверхность как раз в тот момент, когда Терри доплыл до нее. Он крепко схватил ее, коснулся ногами дна и встал — вода в этом месте доходила ему до плеч.

— Слава Богу, успел, — тяжело дыша, сказал Терри. — Успокойся, Аннабелла. Все в порядке.

Аннабелла сделала глубокий вдох и закашлялась. Она судорожно вцепилась в шею Терри, еще находясь во власти пережитого совсем недавно страха.

— Я чуть не утонула… Я могла умереть!

Терри тихо засмеялся, почувствовав облегчение от того, что ничего страшного не произошло.

— Ты преувеличиваешь… Но ты нахлебалась достаточно много воды и испугалась. Тут неглубоко, и ты бы не утонула, но я рад, что подоспел вовремя. Теперь все хорошо.

— Это было ужасно… — всхлипнула она совсем по-детски. — Дно ушло у меня из-под ног и…

— Ш-ш, я с тобой. Ничего не случилось.

Аннабелла еще раз всхлипнула и спрятала лицо на груди у Терри. Ее прерывистое дыхание постепенно успокоилось. Терри вышел на берег, бережно прижимая к себе Аннабеллу. Он нес ее на руках словно хрупкий цветок, совсем не ощущая ее веса. Ее грудь четко вырисовывалась под мокрым, плотно облегающим тело купальником и приковывала его взгляд.

Усадив Аннабеллу на одеяло, он мягко разомкнул ее заледеневшие руки у себя на шее, а затем укутал дрожащую с головы до ног девушку в махровое полотенце.

— Ну вот, все позади, ты уже на земле. Вздохни глубже и расслабься. Ты в безопасности, Аннабелла.

Она подняла голову, встретив его взгляд, и сердце Терри застучало о ребра гулко, как барабан. Ему показалось, что сейчас он сам утонет в ее глазах, огромных, как два озера. Она была действительно напугана до смерти. Терри сел рядом с Аннабеллой и обнял ее.

— Я… я не знаю, как это случилось… — Голос Аннабеллы прерывался от волнения. — Только что я стояла у самого берега и вдруг оказалась глубоко в воде… Терри, такое ужасное чувство.

— Конечно ужасное, ведь ты не умеешь плавать, — сказал Терри. — Просто посиди спокойно, пока не придешь в себя.

Приподнявшись на локте, он посмотрел на ее голову.

— Из твоих волос вылезли шпильки. Сейчас посмотрим, как можно поправить дело.

Терри немного откинулся назад и окончательно вытащил шпильки. Тяжелая мокрая коса заструилась по спине Аннабеллы.

Ничего не говоря, он снял резинку, закрепляющую косу, и медленно, осторожно расплел ее, освобождая густые волнистые волосы.

— У тебя есть с собой расческа? — спросил он.

— Она в сумке, но что…

— Ш-ш-ш. Просто расслабься и ни о чем не думай.

Терри нашел расческу и начал бережно расчесывать спутанные мокрые пряди.

Солнечный луч пробрался сквозь густую листву высоких деревьев и позолотил начинающие высыхать волосы Аннабеллы, спадающие тяжелыми волнами на ее спину.

«Как красиво, — подумал Терри, — чудесные волосы». Казавшиеся на первый взгляд каштановыми, они неожиданно вспыхивали то золотистыми, то красноватыми бликами. Ее шелковистые волосы были созданы для того, чтобы их касаться, пропускать сквозь пальцы, зарываться лицом, вдыхая их аромат. Необыкновенные волосы.

— Мои волосы еще никто не расчесывал, кроме меня самой, конечно, — негромко сказала Аннабелла.

— Никто? Даже твоя мать?

— Даже она.

— У тебя очень красивые волосы, Аннабелла, — сказал Терри, продолжая проводить расческой по волнистым прядям. — Они просто великолепны. Ты должна носить их распущенными.

— Я… не знаю.

Терри сел напротив нее, слегка касаясь бедром ее ноги. Взяв в руки ее волосы, он смотрел, как они струятся по его пальцам и ложатся на грудь Аннабеллы. Он встретил ее недоверчивый взгляд. — Какая красота, — еще раз повторил Терри.

Шелковистые кудри обрамляли нежное лицо, смягчая его черты, превращая Аннабеллу в юную прекрасную девушку. Маленького невзрачного воробышка больше не существовало. Перед ним была настоящая Аннабелла, потрясающе красивая и желанная.

— Я не верю собственным глазам.

— Спасибо, что спас мне жизнь, — прошептала Аннабелла.

— Я не… Хорошо, пожалуйста. — Терри улыбнулся и еще раз окинул ее восхищенным взглядом.

А потом он наклонился и поцеловал ее.

Полотенце соскользнуло с плеч Аннабеллы, когда она подняла руки, чтобы запустить пальцы в густые влажные волосы Терри. Почувствовав ее прикосновение, Терри крепче сжал ее в объятиях, а их поцелуй стал глубже. Не отрывая губ от ее рта, Терри уложил Аннабеллу на одеяло, вытянувшись рядом. Поцелуй, казалось, длился бесконечно.

Опираясь на одну руку, другой Терри легонько сжал грудь Аннабеллы. Большим пальцем он через тонкий материал купальника поглаживал ее сосок, пока тот не превратился в налившийся страстью бугорок. Терри оторвался от губ Аннабеллы лишь однажды, чтобы набрать в легкие побольше воздуха. Его пожирало пламя. Пламя желания, с каждым мгновением разгоравшееся все сильнее.

Аннабелла вся пылала от ласк Терри. Когда его рука прикоснулась к ее груди, она чуть не задохнулась от чувственного удовольствия. Она ждала момента, когда Терри дотронется до ее разгоряченной плоти, и когда это произошло, она почувствовала его прикосновение каждым нервом, даже через ткань купальника. Удовольствие многократно усиливалось непрекращающимся поцелуем, который становился все более страстным.

Она целовала его и наслаждалась поцелуями самого мужественного, сильного, сексуального мужчины, которого только встречала в жизни. Его рука лежала на ее груди, утоляя боль, раздирающую изнутри, и рождая новую, более сильную. Его тело было сплетено с ее телом, как будто он принадлежал ей навеки.

Аннабелла никогда не испытывала ничего подобного. Помимо воли, сквозь смятение, охватившее ее тело и душу, в ее сознание прокрался страх, и ее глаза открылись, возвращая Аннабеллу к реальности. Они ласкали друг друга днем, скрытые лишь тенью деревьев, на виду у любого, кто пройдет мимо. Аннабелла Эбрахам целовалась и обнималась с мужчиной в общественном месте! Ее арестуют и посадят в тюрьму за оскорбление нравственности. Где ее разум, ее осторожность, которая никогда прежде ее не подводили?

Аннабелла уперлась кулаками в грудь Терри и попыталась оттолкнуть его от себя, но это было равносильно попытке сдвинуть с места каменную скалу. Она изо всех сил заколотила по его груди кулаками.

Терри поднял голову и удивленно взглянул на нее.

— Что… — Он откашлялся. — Что-то не так?

— Отпусти меня, отпусти. Это неприлично.

— О чем ты говоришь?

— Терри Расселл, отпусти меня сейчас же! — потребовала она сердито.

Терри покачал головой, как бы пытаясь освободиться от наваждения, которое владело им последние несколько минут, затем ослабил объятия и сел. Он согнул ноги в коленях, чтобы скрыть от Аннабеллы свое возбуждение, и несколько раз глубоко вздохнул. И только после этого посмотрел на Аннабеллу.

Она тоже села и теперь куталась в полотенце, натянув его до подбородка, словно озябла в этот жаркий летний день. Ее взгляд был устремлен прямо перед собой, спина напряженно выпрямлена.

— Аннабелла, — с недоумением обратился к ней Терри, — что с тобой?

Она резко повернулась к нему, ее глаза метали молнии.

— Ты еще спрашиваешь?

— Да, — кивнул он, — спрашиваю. В чем дело? Что случилось?

— Ничего особенного, за исключением того, что я позволила оскорбить себя на виду… у всего света!

— Оскорбить? — взорвался Терри. — Большое спасибо. У меня и в мыслях подобного не было. Я целовал и ласкал тебя, и, черт возьми, тебе это нравилось. Господи, Аннабелла, нас никто не увидит. Я позаботился об этом.

— Еще бы! — воскликнула Аннабелла, вскочив на ноги. — Ты выбрал это место, чтобы… беспрепятственно позабавиться со мной. — Позабавиться с тобой? — повторил Терри, засмеявшись. — Не могу поверить, что ты так сказала.

Дьявол, она выглядела потрясающе. Буйная копна волос, горящие глаза, пылающие щеки. Страсть, бурлившая в ней, нашла выход в виде гнева. В этот момент Аннабелла походила на разъяренную тигрицу и была прекрасна.

— Аннабелла, прошу тебя, успокойся. Ничего плохого не произошло.

— Ты ошибаешься, — отрезала она. Подняв расческу, Аннабелла швырнула ее в сумку. — Я до смерти напугана собой. Мужчина может позволить себе с женщиной лишь то, что она разрешит ему. Я полностью ответственна за то, что произошло здесь.

— За что ты собираешься нести ответственность? — Терри не мог удержаться от смеха.

— Заткнись, Терри Расселл! — не выдержав, вспылила Аннабелла. Ее нижняя губа начала дрожать. — Я не понимаю, что со мной происходит. — Ее голос понизился до шепота. — Я никогда не позволяла ни одному мужчине… но это было так чудесно и… я потрясена, потому что тоже хотела этого… но как я буду жить в мире с собой, если… — Аннабелла неожиданно разрыдалась.

— О Господи!

Терри бросился к ней, одной рукой крепко прижал ее к себе, а другой гладил растрепавшиеся волосы.

— Это моя вина, Аннабелла, я невольно напугал тебя, хотя клялся себе не делать этого. Прости меня, я действительно раскаиваюсь. Просто, начав целовать тебя, я уже не могу остановиться. Я хочу продолжать и… Нет, это не оправдание. Я очень сожалею, что расстроил тебя, поверь.

Аннабелла приникла головой к обнаженной груди Терри, ощущая его тепло, его силу, запах его кожи. Она вздохнула, но не сделала попытки отстраниться.

— Аннабелла.

— Да?

— Ты простишь меня?

Она помолчала секунду, затем медленно, неохотно подняла голову и отступила назад, заставляя его разжать объятия.

— Это не твоя вина, а моя, — упрямо сказала она.

— Нет. Послушай, я хотел искренне поговорить с тобой. Предупредить тебя о тех парнях, которые могут попытаться соблазнить тебя. — Терри замолк, не зная, как лучше выразить свои мысли, затем продолжил: — Я не пытался тебя соблазнить, ты должна это понять. Ты должна мне верить, Аннабелла… — Он снова замолчал и нахмурился. — Или пытался? Нет, конечно же, нет. Между нами не произойдет ничего, к чему ты не будешь готова.

— Но я сама не знаю, к чему я готова. — Аннабелла выглядела совершенно обескураженной. — С тех пор как я встретила тебя, я стала сама не своя. Зачем ты это делаешь со мной?

— Не с тобой, Аннабелла, а для тебя, — возразил Терри. — Мой отец, который очень обо мне заботится, однажды заставил меня честно взглянуть на себя и оценить свою жизнь. И я обнаружил то, о чем не подозревал раньше. Познакомившись с тобой, я рассудил, что, возможно, тебе тоже нужно как следует приглядеться к своей жизни. Внимательно приглядеться. Но я не хотел доводить тебя до слез. Прости.

— Почему… почему ты обо мне заботишься? Обо мне никто никогда не беспокоился. Никто.

— Я просто… — Терри пожал плечами, сам не зная ответа на этот вопрос. — Просто забочусь, и все. Если ты решишь, что предпочитаешь свой прежний образ жизни, тогда ты должна ответить мне на несколько вопросов.

— Ответить тебе? На вопросы?

— Когда я заглянул в свою душу поглубже, я понял, что, несмотря на мою бурную жизнь, множество знакомых и друзей, я очень одинокий человек.

— Ты? В это верится с трудом.

— Я тоже не мог поверить, но это правда. Дело в том, что нелегко найти человека, с которым захочешь провести всю жизнь, изо дня в день, и мне пришлось признать, что, по всей вероятности, я проведу ее один. Я подумал о тебе, Аннабелла, о том, каким удобным кажется твое существование в одиночестве. Я подумал, что, может быть, смогу научиться от тебя радоваться одиночеству. Но потом…

— Потом?

— Потом мне пришло в голову, что, возможно, ты тоже одинока, но сама не понимаешь этого. Я хотел сделать для тебя то, что мой отец когда-то сделал для меня. Я хотел заставить тебя увидеть, что жизнь предлагает тебе больше, чем ты сейчас берешь от нее. — Терри взъерошил волосы. — Черт, говоря все это вслух, я чувствую себя полным идиотом, самонадеянным глупцом. Но поверь мне, Аннабелла Эбрахам, наши поцелуи были настоящими, они не были частью какого-то хитрого плана. Я наслаждаюсь, целуя и лаская тебя. Вот, собственно, все, что я хотел сказать. Если хочешь ударить меня, ударь, может быть, тебе станет легче.

Аннабелла окинула Терри долгим взглядом, потом на ее губах заиграла мягкая улыбка.

— Спасибо за беспокойство обо мне, Терри. Я благодарна тебе. Мне нужно хорошенько обдумать твои слова, попытаться разобраться в хаосе, который царит сейчас в моих мыслях. Но я искренне благодарна тебе за заботу, потому что никто еще не заботился обо мне. Это новое чувство, оно очень теплое и приятное.

Терри снова приблизился к Аннабелле и легко провел большим пальцем сначала по ее губам, а потом по усыпанному веснушками носу.

— Ты как драгоценный камень, который ждет, чтобы его огранили и заключили в оправу, достойную его, — мягко сказал он. — Я уверен, что ты выберешь то, что подходит для тебя. Я надеюсь на это, потому что ты заслуживаешь счастья. — Терри снова улыбнулся, но теперь в его улыбке не было и следа страсти, пожиравшей его, в ней сквозила нежность. — Хочешь, мы пойдем к воде и построим замок из песка?

Она ответила ему такой же мягкой улыбкой.

— С удовольствием.

— Отлично.

Их глаза встретились, без слов говоря друг другу о понимании и согласии. В их взглядах не было и следа страсти, угольки которой все еще тлели в обоих.

— Пойдем строить замок, — наконец произнес Терри. — И знаешь, Аннабелла…

— Что?

— У тебя потрясающе красивые волосы.

Аннабелла подняла подбородок.

— У тебя тоже.

Терри засмеялся, испытывая необычайное умиротворение, взял ее за руку и, насвистывая, повел к краю воды.

По их мнению, сооруженный ими песочный замок был самым красивым из всех, которые только могут построить два человека.

Вместе.

5

На следующее утро Аннабелла стояла, завернувшись в пушистое полотенце, перед большим, во весь рост, зеркалом в спальне и с интересом рассматривала свое отражение. Вчера солнце тронуло ее кожу легким загаром, придав ей персиковый оттенок и подчеркнув россыпь мелких веснушек на носу.

— Я выгляжу неплохо, — улыбнувшись, сказала она девушке по ту сторону зеркала. — Мне надо почаще бывать на природе.

В это утро она была не похожа на человека, практически все время проводящего в душном помещении библиотеки. Удивительно, как преобразил ее легкий загар.

Аннабелла отвернулась от зеркала и достала из ящика белье, чувствуя, как поднимается настроение. Она превосходно выспалась ночью, несмотря на опасения, что не заснет после всего происшедшего. Однако, едва ее голова коснулась подушки, Аннабелла погрузилась в глубокий сон, наполненный приятными воспоминаниями о проведенном времени на берегу озера.

Она присела на край кровати и начала размышлять об их разговоре. Терри был убежден, что она должна внимательнее присмотреться к своей жизни и решить, счастлива ли она в одиночестве. Терри не понимал, что Аннабелла привыкла к такому образу жизни уже много лет назад и не собиралась его менять.

Аннабелла вздохнула. Она — это она, а ее жизнь — это ее жизнь. Она искренне надеялась, что Терри найдет ответы на волнующие его вопросы о счастье и одиночестве, но она уже давно примирилась с тем, что ее не ждут никакие перемены.

Аннабелла поднялась, аккуратно заправила постель, затем подошла к шкафу и задумалась, стоя перед открытыми дверцами, изучая свой гардероб и время от времени бросая на себя взгляд в зеркало, чтобы убедиться в реальности перемен в своей внешности. Она вдруг решила, что раз в году можно для разнообразия одеться ярко.

Раздвинув вешалки, Аннабелла нашла то, что искала — льняное бледно-желтое платье с глубоким вырезом, поясом на талии и пышной юбкой, лежащей мягкими складками. Она купила это платье несколько лет назад, чтобы надеть на свадьбу подруги, которая устраивалась в саду жарким летним днем в Талсе, и с тех пор ни разу не доставала его из шкафа.

Поглаживая пальцем подбородок, Аннабелла раздумывала, какие же ей надеть туфли. На свадьбу она одевала белые лодочки на довольно высоком каблуке. Конечно, они непрактичны и в библиотеке неудобны, но платье ведь тоже было непрактичным. Да и кому до этого дело? Раз уж она решила выглядеть свежо и ярко, то может себе позволить белые туфли.

Одев платье и расправив все складки, Аннабелла покрутилась перед зеркалом, рассматривая себя со всех сторон, и на ее губах появилась довольная улыбка.

Сев у туалетного столика, Аннабелла взялась за расческу и принялась скручивать волосы в пучок. Внезапно ее руки замерли в воздухе. Аннабелла уставилась в пустоту, вспоминая, как Терри расчесывал ей волосы так мягко и нежно, словно боялся вырвать хоть один из них.

Наконец она поднялась, достала шкатулку с разными мелочами и после недолгих поисков нашла в ней желтую атласную ленту. Тщательно расчесав волосы, Аннабелла оставила их свободно лежать, обрамляя лицо, и завязала ленту на затылке. Такая прическа гораздо больше подходила к летнему платью.

К тому же, пришло ей в голову, все равно никто не заметит ни ее платье, ни прическу, ни то, что она сегодня выглядит необыкновенно свежо. Никто не замечал Аннабеллу Эбрахам.

Публичная библиотека Хармони располагалась в старом здании, бывшем когда-то городской тюрьмой. В течение пяти лет до приезда Аннабеллы в городе не было библиотекаря, потому что женщина, занимавшая прежде это место, сбежала с молочником, и больше о ней не слышали.

Аннабелле досталось темное пыльное здание, где книги хранились в беспорядке и запустении. За три года она превратила библиотеку в светлое, уютное место, тщательно рассортировала книги и расставила их на стеллажах в строгом порядке. Городской совет выделил средства, которые она разумно потратила на необходимое оборудование и периодическое пополнение запаса книг разных жанров последними изданиями.

Библиотека стала излюбленным местом жителей Хармони. Вскоре Аннабелла одна перестала справляться с работой и наняла помощницу, миссис Перби, вдову семидесяти с лишним лет, которая приходила утром и работала до обеда.

Именно миссис Перби встретила Аннабеллу, когда та перешагнула порог библиотеки.

— С добрым утром! Как дела, мисс… Боже мой, вас нельзя узнать! Вы похожи на только что распустившийся весенний цветок.

— Но я… — начала Аннабелла, чувствуя, как предательский румянец заливает щеки.

— Невероятно, просто невероятно, — повторила миссис Перби, внимательно изучая Аннабеллу. — Даже не знаю, что сказать. Вы хорошенькая как картинка, мисс Аннабелла, как желтый нарцисс. Подумать только, как вы изменились!

— Ну что вы, в самом деле. — Аннабелла попыталась обойти помощницу, застывшую в дверях, не в силах прийти в себя от изумления. — Не стоит поднимать столько шума из-за летнего платья.

— Нет, стоит, юная леди. Я никогда не одобряла того, что вы носите все эти строгие унылые платья, которые больше бы подошли старухе вроде меня. А какие у вас красивые волосы! Как будто сияющее облако. И на ваших щеках наконец-то появился румянец.

— Я немного загорела, — пробормотала Аннабелла по пути к своему кабинету.

Миссис Перби, не отставая, поспешила за ней.

— Мисс Аннабелла, мне вы можете довериться, я буду нема как рыба, клянусь вам. Неужели вы собираетесь сделать решительный шаг в отношениях с Ральфом Ньюберри?

Аннабелла остановилась так резко, что чуть не вылетела из своих белых туфель на высоких каблуках, а миссис Перби едва не натолкнулась на нее. Она обернулась.

— Нет, миссис Перби, — ответила Аннабелла, не скрывая раздражения. — Я не собираюсь делать никаких, как вы выразились, решительных шагов в отношениях с Ральфом Ньюберри.

— Хвала Господу за такую новость, — облегченно вздохнула миссис Перби. — Я, например, в свое время не выносила мужчин, которые только и делают, что вытирают нос.

Аннабелла невольно хихикнула, услышав подобные слова из уст пожилой солидной дамы. Миссис Перби остановилась в дверях ее кабинета.

— Итак? — Она вся превратилась в слух. — Кто же он? Кто этот мужчина, из-за которого вы расцвели прямо на глазах?

— Миссис Перби, — Аннабелла вздернула подбородок. — Почему вы решили, что я надела летнее платье из-за какого-то мужчины? Вы раздуваете слишком большую историю из-за пустяка.

— Нет, здесь явно замешан мужчина, — упрямо повторила миссис Перби. — Голову даю на отсечение. И я не успокоюсь, пока не выясню, кто он. Бог свидетель, в Хармони и выбирать-то особенно не из кого. Так, посмотрим…

— О, ради Бога, — Аннабелла в отчаянии покачала головой, — не тратьте напрасно время и силы…

Она надела платье, чтобы подчеркнуть свой загар. А миссис Перби насмотрелась слишком много «мыльных опер». Это всего лишь платье, к тому же у Терри нет причин приходить в библиотеку для того, чтобы… что?

Аннабелла опустилась в кресло, облокотилась на письменный стол и задумалась. Почему ей пришла в голову такая мысль? То, что она надела летнее платье, не имеет ничего общего с Терри Расселлом.

Вообще-то она сомневалась, что увидит Терри снова до окончания его отпуска в Хармони. Вчера они прекрасно провели время… Чудесный день, воспоминания о котором еще долго будут скрашивать одинокие часы перед камином в холодные осенние дни. Терри выразил беспокойство о ее будущем счастье, только и всего. Летнее платье, прибавляющее света в и без того светлом кабинете, здесь ни при чем.

Аннабелла встала, расправила складки на юбке. Она выглядит как весенний цветок? Как нарцисс? Она хорошенькая как картинка? Нет, эти комплименты к ней не относились. И вообще, хватит забивать голову глупостями. У нее слишком много работы.

В полдень Терри зашел в маленькое кафе, где он и его друзья часто коротали часы, будучи подростками. С тех пор немногое здесь изменилось. Столы все так же пестрели различными надписями не всегда приличного содержания, кожаные сиденья высохли и потрескались, в воздухе витал запах раскаленного масла.

Терри мечтательно улыбнулся, вспомнив беспечную юность с бесконечными вечеринками, заигрываниями с девчонками и встречами с друзьями, неизменно происходившими в старом кафе. Официантка Гасси, работавшая здесь, стала старше, но Терри ни минуты не сомневался, что и сейчас подростки ходят у нее по струнке, как они сами много лет назад.

Гасси сидела, облокотившись о стойку, уткнувшись в пухлую потрепанную книгу.

— Привет, Гасси, — поздоровался Терри. — Ты все еще здесь?

Официантка оторвалась от чтения и расплылась в улыбке.

— Терри Расселл собственной персоной! Как ты возмужал! Я слышала, что ты приехал в гости к родителям, и гадала, придешь ли навестить старую Гасси.

— Как я мог не прийти. — Терри уселся на высокий красный табурет у стойки.

— Вишневую колу? — спросила Гасси.

— Надо же, ты еще помнишь мой любимый напиток.

— Еще бы, ведь ты был одним из моих любимых посетителей, — весело отозвалась она, потянувшись за стаканом.

— Что ты читаешь?

— Детектив. Я их обожаю. Люблю вычислять преступника по ходу книги. У мисс Аннабеллы в библиотеке есть целый стеллаж с детективами, и она постоянно получает новые. Я уже побывала там сегодня утром и взяла эту книгу. Убийца — садовник, я уверена. Вот твоя кола.

— Спасибо, Гасси.

— Должна сказать, я сильно удивилась, увидев мисс Аннабеллу сегодня утром.

Рука Терри со стаканом замерла на полпути.

— Да? — Он сделал большой глоток.

— Я ее едва узнала. Она выглядела такой… такой…

Терри наклонился вперед, не в силах скрыть свое любопытство.

— Какой?

— Такой красивой. На ней было желтое платье. Представляешь мисс Аннабеллу в желтом платье! А волосы она распустила и перевязала желтой лентой. Я и не подозревала, что у нее прекрасные волосы. Я сказала, что она свежа, как солнечный день.

— А что она ответила? — поинтересовался Терри.

— Улыбнулась и поблагодарила за комплимент. Знаешь, кроме тех случаев, когда я приходила в библиотеку сдавать и получать книги, я не помню, чтобы хоть раз остановилась поболтать с ней на улице. Мисс Перби отвела меня в сторону и «по секрету» сообщила, что здесь явно замешан какой-то мужчина. И, по ее словам, это не Ральф Ньюберри со своим сопливым носом.

Гасси взяла с полки стакан и налила себе минеральной воды.

— Кто бы мог подумать, что новое платье и прическа мисс Аннабеллы произведут такую сенсацию? Я слышала, как сегодня посетители в один голос говорили о мисс Аннабелле, сидя здесь. Она всех потрясла, изменив свою внешность.

— Интересно.

Терри быстро осушил стакан и положил на стойку деньги.

— Рад был повидать тебя, Гасси.

— И я тоже, Терри. Ты вырос, повзрослел и стал красив, как голливудский актер. По тебе, наверное, сходит с ума немало женщин. Пора бы уже снова жениться, осесть, завести детишек.

— Думаю, ты права, — ответил Терри. — Еще увидимся.

Терри не понадобилось много времени, чтобы дойти до библиотеки, которая находилась в нескольких кварталах от кафе.

Он вошел в старое сумрачное здание библиотеки и огляделся, не видя Аннабеллы, но сразу же ощутив приятную атмосферу, которую она сумела создать. Увидел он также и Ральфа Ньюберри, сидящего за столом с книгой и непрерывно сморкающегося. Терри нахмурился и подошел к столу регистрации как раз в тот момент, когда из кабинета вышла Аннабелла.

Терри застыл, пораженный ее видом, хотя уже был подготовлен к неожиданностям рассказом Гасси.

Аннабелла тоже остановилась, увидев Терри. Она приказала сердцу перестать бешено биться и постаралась немного успокоиться.

— Здравствуй, Терри, — тихо сказала она, подходя к столу.

Черт, опять ее голос. Временами он просто не мог вынести мелодичных бархатистых звуков ее нежного, сексуального голоса.

— Привет, Аннабелла. Ты сегодня выглядишь необыкновенно.

— Спасибо.

— Почему? — нахмурившись, спросил Терри.

— Почему? Мне кажется, что «спасибо» — подходящий ответ на комплимент.

— Я не о том. Почему ты надела это платье? — Он нахмурился еще больше.

— Потому что мне так захотелось. А вот чем ты так недоволен, интересно знать?

— Почему тебе захотелось надеть это платье, сделать новую прическу, обуть туфли на высоком каблуке? Есть ли здесь какой-то знак?

— Не слишком ли много вопросов? — вспыхнула Аннабелла. — О каком знаке ты говоришь?

— Не значит ли твое новое платье, что ты решила расширить свои горизонты, избавиться от прошлого? Вижу, твой приятель Ральф Ньюберри здесь вместе со своим насморком.

— Терри, говори тише, — твердо сказала Аннабелла. — Не понимаю, что тебя рассердило. Почему ты так ведешь себя?

— Не знаю, — признался Терри. — Наверное, я надеялся, что ты сообщишь мне, прежде чем начать перемены в своей жизни.

— Я не начинала никаких перемен, — громким шепотом возразила Аннабелла.

— А как тогда назвать твой сегодняшний вид? — повысил голос Терри.

Ральф Ньюберри подскочил на стуле, уронил книгу и громко высморкался.

— Как?

— Тише, — прошипела она. — Прекрати сейчас же.

Привлеченная шумом, появилась любознательная миссис Перби.

— Я ухожу, мисс Аннабелла. Сейчас начнется очередная серия, и мне не хотелось бы на нее опаздывать. О, неужели Терри Расселл к нам пожаловал?

Старушка посмотрела на Терри и перевела взгляд на Аннабеллу, и ее лицо озарила проницательная улыбка.

— Теперь я начинаю кое-что понимать.

— О Господи, — Аннабелла возвела глаза к потолку.

— Она хорошенькая как картинка, правда, Терри? — заворковала миссис Перби. — Я знала, что все это неспроста. Может быть, я уже и стара, но глаз у меня наметанный. Ну, я пошла. Желаю вам приятно провести вечер.

Она поспешила к выходу, все время оборачиваясь на ходу и бросая на Аннабеллу и Терри многозначительные взгляды. Аннабелла тяжело оперлась на стол и свирепо взглянула на Терри.

— Видишь, что ты натворил? — грозным шепотом спросила она.

Терри невозмутимо скрестил руки на груди.

— Я? — Он улыбнулся, и в его глазах сквозило откровенное веселье. — Я не сказал ни слова миссис Перби. Ни единого словечка, мисс Аннабелла.

— Ты же ее знаешь, — вздохнула Аннабелла. — Куда бы она ни посмотрела, она во всем видит готовый сюжет для «мыльной оперы». Она считает, что ты и я… что мы… что я надела это платье из-за…

— А действительно, Аннабелла… — Терри вскинул брови и с наивным видом спросил: — Из-за чего ты надела сегодня это платье?

— Мне просто так захотелось! — раздраженно воскликнула она.

Не успели слова сорваться с ее губ, как она зажала рот рукой, но было уже поздно.

Ральф Ньюберри поднялся и начал неловко пробираться между столами к двери.

— Рад был встретиться, Ральф, — бросил через плечо Терри. — Надеюсь, ваш нос чувствует себя лучше?

— Терри, как тебе не стыдно! — Аннабелла круто развернулась и ушла в кабинет.

Терри усмехнулся, окинул взглядом зал, убедившись, что посетителей больше нет, и устремился за Аннабеллой.

Она стояла у стола, складывая в папку какие-то бланки бумаг.

— Я знаю, что ты здесь, Терри Расселл, — резко сказала она, — но нарочно не замечаю твоего присутствия. Раньше я никогда не повышала голос в библиотеке, а ты вынудил меня сделать это. Ужасно.

— Ужаснее быть не может, — сказал Терри, подходя ближе и становясь у нее за спиной. — Такое поведение, без сомнения, не подобает безупречному библиотекарю. — Он замолчал. — Ах, я забыл, ты ведь не замечаешь моего присутствия, не так ли? — Терри запустил пальцы в сверкающие волны ее волос. — Как я люблю твои волосы.

Аннабелла напряглась, затем быстро обернулась, оказавшись с ним лицом к лицу. Ее глаза зажглись гневом.

— Прекрати, — приказала она.

Он был так близко, что Аннабелла чувствовала тепло его тела, ощущала свежий запах его одеколона и аромат, принадлежавший только ему одному.

— Почему ты одела сегодня это платье? — вкрадчиво спросил Терри.

Она открыто посмотрела на него.

— Потому что я загорела и выглядела свежо, и эта идея показалась мне удачной… — Аннабелла запнулась, не зная, что еще сказать.

— Я вижу. — Он взял в ладони ее лицо. — Ты уверена, что это не начало нового этапа в твоей жизни?

— Нет, — прошептала она. — Я думала об этом и… нет.

Ее последние слова были заглушены губами Терри, накрывшими ее губы. Смежив ресницы, обхватив Терри за талию, она смело проникла языком в его рот, вызывая его на ответную ласку.

«Какая она сладкая», — подумал Терри. Сквозь тонкий лен он чувствовал нежное тепло ее тела. Кожа Аннабеллы источала восхитительный аромат.

Почему же ему было так важно знать, что Аннабелла надела это платье для него? Почему его охватила паника при словах о том, что она не собирается менять свою жизнь? Если в ее мире не будет перемен, то там не окажется места для него. И что из этого? Но… нет, он не в состоянии думать о подобных вещах, целуя обворожительную женщину, тающую в его объятиях.

Стены кабинета куда-то отступили, и все поплыло перед глазами. На свете остались лишь они, изнывающие от страсти, пылающей в них. Остались лишь ощущения, вкус, аромат и желание — сильное, неумолимое, требующее утоления.

Терри с трудом оторвался от губ Аннабеллы и перевел дыхание. Сердце неистово колотилось, желание переполняло его, а «молния» джинсов, казалось, вот-вот лопнет.

— Боже мой, — прошептала Аннабелла, медленно открывая глаза.

— Боже мой, — повторил Терри. — Что ты делаешь со мной, Аннабелла Эбрахам!

— Я не понимаю, что ты делаешь со мной, Терри. Мне кажется… я думаю, будет лучше, если ты не станешь искать встреч со мной и оставишь меня в покое.

— И не подумаю! — запротестовал он.

— Тише! Это библиотека.

— Тогда не говори глупости о том, чтобы я оставил тебя в покое. — Терри пристально посмотрел на нее. — Вот еще что, — сказал он и не подумав понизить голос. Аннабелла вздрогнула. — Ты обманываешь саму себя, леди. Ты можешь твердить сколько угодно, что решила не менять свою жизнь, но я тебе не поверю. И знаешь почему? Потому что ты стоишь передо мной в этом платье, твои волосы…

— Но я уже говорила тебе, что надела его, потому что… — начала было оправдываться Аннабелла.

— Не трать зря слов. — Терри взмахнул рукой, прерывая ее. — Ты пообедаешь со мной сегодня?

— Что? — переспросила Аннабелла, совершенно сбитая с толку внезапной переменой темы.

— Ты пообедаешь со мной? Давай поедем в «Постоялый двор», он находится между Хармони и Касл-Коув. Я заеду за тобой в семь. Договорились?

— Но я не…

— Черт возьми, Аннабелла, просто скажи «да», пока я не вышел из себя!

Она часто заморгала, удивленная его решительностью.

— Да.

— Отлично. — Терри направился к двери. — И надень это платье, — добавил он, прежде чем уйти. — Для меня!

— Разумеется, — ответила Аннабелла в пустоту, растерянно глядя на закрывшуюся за ним дверь.

Подавив подступивший к горлу смех, она упала в кресло и прижала ладони к горевшим щекам.

Терри сказал, что он выходит из себя? Оказался бы он на ее месте! Она не знала, куда деваться от смущения, стыда и возбуждения. Ее раздирали противоречивые чувства, и Аннабелла не была уверена, какое же из них одержит верх в упорной борьбе. Но в одном она была твердо убеждена — она, Аннабелла Эбрахам, могла бы придумать такие эротические фантазии с участием Терри Расселла, что Сьюзи и Клара лопнули бы от зависти.

К тому времени как Терри очутился на террасе родного дома, на старых качелях, со стаканом лимонада в руке, он решил, что окончательно сошел с ума.

Он осознавал, что Аннабелла имела право на собственный выбор. Сознавал он также, что она могла решить остаться в своем маленьком, ограниченном мирке, боясь и не желая коренных перемен в своей устоявшейся жизни. Его же роль сводилась к тому, чтобы показать ей открывшиеся возможности, а затем отступить в тень и наблюдать за ее дальнейшими действиями. Он понимал все это, черт возьми, но тем не менее не хотел взирать на происходящие с ней перемены как посторонний зритель!

Тогда почему он так настойчиво убеждал Аннабеллу в том, что в ее жизни начались перемены, которые были также связаны и с ним? Он не желал и слышать о том, что она собралась продолжать вести обособленный образ жизни, который вела до встречи с ним. Терри хотел, чтобы в ее жизни хватило места для него. Но его поведение было чистым безумием. Он приехал в Хармони в отпуск и скоро возвратится в Нью-Йорк, возобновит свою напряженную работу. Бессмысленно пытаться завладеть тем, что ему не принадлежит.

На террасу вышел отец.

— Ты что-то сегодня мрачнее грозовой тучи, — заметил он.

— Женщины сводят меня с ума, — в сердцах сказал Терри и залпом осушил стакан.

— Женщины вообще или какая-то из них в частности? — поинтересовался Майк, усаживаясь в кресло-качалку.

— Папа, скажи, ты не считаешь, что если кто-то надевает желтое платье, то это говорит о многом?

Майк усмехнулся:

— Смотря кто. Если бы ты надел его, это бы о многом говорило.

— Мне не до шуток. Я говорю о важных вещах. Почему она, надев это яркое платье, утверждает, что не собирается менять свою жизнь? Ответь мне.

— Я…

— Я скажу тебе, — перебил его Терри. — Потому что она боится признаться даже себе, что в ее жизни наступил новый этап, и поэтому прикрывается выдумками о загаре, который подчеркивает желтый цвет.

— Наша беседа действительно захватывающе интересная, — пробормотал Майк, качая головой.

— Или я обманываю себя? — не замечая реплики отца, продолжил Терри, которому в данный момент больше всего нужен был благодарный слушатель. — Ведь она совершенно серьезно говорит, что не намерена менять свою жизнь.

— Может быть, — вставил Майк и пожал плечами в полном недоумении.

— Невозможно поверить, — отрешенно сказал Терри, обращаясь скорее к самому себе, чем к отцу, — но я явственно вижу, как она меняется. Или я выдаю желаемое за действительное? Дьявол, она сводит меня с ума.

— Вот это уже звучит убедительно, сынок.

На террасе появилась Мэри Расселл.

— Терри, телефон сегодня не умолкает. Тебе звонят целый день по поводу продажи самолета мисс Аннабеллы.

— Спасибо, мама. — Терри поднялся. — Я всем перезвоню прямо сейчас. Кстати, я не буду обедать дома. Вообще, пап, если ты одолжишь мне…

— Машину, — закончил отец. — Разумеется, одолжу.

— Куда ты собираешься на этот раз? — поинтересовалась мать.

— В «Постоялый двор».

— Прекрасно, в этом ресторане отличная кухня. А с кем ты собрался пообедать?

— С женщиной в желтом платье, — ответил за него Майк, — которая сводит Терри с ума.

Мэри удивленно подняла брови.

— С каких это пор вы говорите загадками?

— С мисс Аннабеллой Эбрахам. — Майк самодовольно улыбнулся, довольный своей проницательностью. — Мне потребовалось некоторое время, но я наконец понял суть разговора, только что состоявшегося между Терри и мной.

— Ты пригласил мисс Аннабеллу пообедать с тобой? — спросила Мэри. — Как мило! Уверена, что вы прекрасно проведете время.

— Может быть, если только я не сверну ей шею, — мрачно ответил Терри и быстро ушел в дом.

— Что это с ним? — непонимающе проговорила Мэри ему вслед.

Майк только рассмеялся в ответ и принялся набивать свою трубку.

Прежде всего Терри позвонил Хьюстону Тайлеру. Хьюстон был женат на Дженьюари Сент-Джон Тайлер, происходящей из семьи, владеющей компанией, где работал Терри. Терри был свидетелем жениха на их свадьбе, состоявшейся в фамильном особняке на острове, удаленном от побережья штата Мэн. Терри знал, что семейная жизнь его друзей сложилась удачно и их брак можно было назвать счастливым. Они преодолели разницу в происхождении, так как Хьюстон работал простым служащим в конструкторской фирме, а Дженьюари принадлежала к очень богатой семье. Но они не позволили предрассудкам разрушить их счастье, и теперь у супругов подрастала очаровательная дочь по имени Джули.

Дозвонившись до друга, Терри узнал, что Хьюстон разговаривал с несколькими чиновниками компании и двое заинтересовались покупкой «Сессны». В течение последующих дней они должны дать окончательный ответ и договориться об испытательном полете.

— Я благодарен тебе за помощь, Хьюстон, — тепло сказал Терри.

— Всегда рад помочь. Посмотрим, может, дело выгорит. Ребята, которым я предложил посмотреть самолет, заядлые охотники, на самолете они смогут намечать места охоты. А как проходит твой отпуск?

— Прекрасно.

— Должно быть, ты счастлив вновь оказаться дома. Я бываю на седьмом небе от счастья, когда собирается наша семья. Замечательно.

— Да, ты прав, — коротко ответил Терри.

— Да что с тобой, старина? Я не слышу радости в твоем голосе.

— Хьюстон, ты женат уже довольно давно. Как ты думаешь, ты разбираешься в психологии женщин?

В трубке послышался раскатистый смех.

— Ты спятил, приятель. По-моему, никто и никогда не поймет их. Я люблю Дженьюари, но черт меня подери, если я ее понимаю. Сейчас у меня растет дочь, которую я тоже не буду понимать, когда она станет женщиной. Женщины — совершенно особенные существа, Терри.

— Звучит безнадежно. — Терри нахмурился.

— Я вовсе не жалуюсь. Вот тебе пример. Однажды я поздно вернулся домой, потому что мы разрабатывали новый проект и я должен был задержаться на работе. Я не просто опоздал, но и еще совершенно забыл, что к нам на ужин были приглашены гости.

— Серьезная проблема, — заметил Терри.

— Совершенно верно. Так вот, я вваливаюсь весь грязный, потный, а гости, одетые с иголочки, доедают десерт. Я подумал, что пришел мой последний час.

— Несомненно.

— Но вместо того, чтобы накинуться на меня с упреками и обвинениями, Дженьюари бросилась мне на шею и сказала, что беспокоилась обо мне. Ее не заботило то, что она испортила нарядное платье, а волновало лишь то, съем ли я обед, оставленный ею специально для меня. Я был в шоке. Моя жена совершенно непредсказуема, но тем не менее я люблю ее больше жизни. — Хьюстон помолчал. — У тебя, насколько я понимаю, проблемы с женщиной, приятель?

— Если бы я понял, зачем она…

— Ты пропустил мои слова мимо ушей. Ты никогда не поймешь ее. Все, что тебе остается, — разобраться в своих чувствах и ждать. Плыви по течению, Терри, — вот тебе мой дружеский совет.

— Разобраться в своих чувствах?

— Поверь мне, я знаю, что говорю. Ты уже был женат, но теперь ты стал старше и изменился. Для тебя все начинается заново. Даже не пытайся понять женщин, Терри. Сосредоточься на своих ощущениях.

— Понятно.

— Удачи, Терри, — усмехнулся Хьюстон.

— Удача мне потребуется. Мои мозги постепенно превращаются в кашу.

— Одна женщина может стереть в порошок десятерых мужчин без особых усилий. Ну, я буду держать тебя в курсе насчет самолета.

— Спасибо за совет, Хьюстон. — Терри положил трубку и некоторое время сидел неподвижно, задумчиво глядя на телефон.

Что ж, может, его друг прав. Вместо того чтобы пытаться понять и изменить Аннабеллу, он начнет все с нуля и выяснит, как он на самом деле относится к Аннабелле Эбрахам.

Вот только Терри не знал, что будет делать с ответом на этот вопрос.

6

У Терри Расселла созрел план, по его мнению, весьма удачный.

Насвистывая, он повязал шелковый галстук, поправил воротничок бледно-голубой рубашки и придирчиво оглядел себя в зеркале.

Придумал он следующее. Хьюстон сказал ему, что он не должен пытаться понять Аннабеллу, потому что женщины совершенно особые существа. По совету друга, чувства Терри должны быть сконцентрированы на нем самом и его отношении к Аннабелле. Прекрасно. Но он пойдет дальше.

Подъезжая к дому Аннабеллы, Терри еще раз в деталях обдумал свой блестящий план. Если он решился заглянуть в свою душу и выяснить истинные причины внезапного сильного влечения к Аннабелле, то будет только справедливо, если и она узнает о своих чувствах к нему.

«Возможно, влечение, которое толкало нас в объятия друг друга, было чисто физическим, — подумал Терри. — Но, возможно, это было нечто большее». Поэтому они оба должны помочь себе обрести уверенность в своих чувствах. Для этого он и собирался осуществить намеченное. Терри не хотел потерять Аннабеллу, не мог допустить, чтобы она снова скрылась от него за оболочкой невзрачной тихой библиотекарши.

Терри был убежден, что самой Аннабелле пришлись по душе перемены, происходящие в ее жизни, — нравился он, его объятия и поцелуи. Но она напугана и готова обратиться в бегство, так как события разворачиваются с невероятной быстротой. Но он не позволит ей исчезнуть, не разобравшись как следует в своих чувствах.

— Отличный план, — похвалил себя Терри, сворачивая с дороги к дому Аннабеллы.

Убедить Аннабеллу не возвращаться к прежнему образу жизни было далеко не простым делом, поскольку она обладала упрямым, решительным характером. Но тем сильнее разгоралась в нем страсть, доводя его до безумия. Аннабелла Эбрахам казалась ему прекрасной жемчужиной, спрятанной меж створок раковины. Эта драгоценность будет принадлежать Терри, если он сумеет извлечь ее из прочной, надежно охраняющей ее перламутровой раковины.

Аннабелла Эбрахам разработала план, как ей казалось, абсолютно безупречный.

Приняв душ, расчесав волосы и перевязав их желтой атласной лентой, она смогла наконец расслабиться и успокоить расшатанные нервы. Сидя в своей уютной гостиной, она прокрутила в памяти все события дня, особенно реакцию Терри на ее новое платье.

Аннабелла в сотый раз мысленно повторила, что выбрала это платье с единственной целью подчеркнуть загар и свой свежий вид. Ее решение не имело ничего общего с Терри или его попытками убедить ее начать новую жизнь.

Каждый раз, рисуя в воображении грядущие перемены в жизни, отказ от спокойного, размеренного существования, к которому она привыкла, Аннабелла неизменно видела рядом с собой Терри. Она представляла, как он ласкает и целует ее. Аннабелла даже позволяла себе фантазировать о занятиях любовью с Терри Расселлом. Покачиваясь в кресле-качалке, она оживляла в памяти часы, проведенные с Терри на озере, и с радостью предвкушала предстоящий вечер в уютном ресторане наедине с ним. В ее жизни действительно происходили перемены, но они касались не только Аннабеллы, они касались их обоих. И это больше всего смущало ее.

Аннабелла прекрасно знала, что Терри приехал домой лишь на короткое время — набраться сил, отдохнуть и навестить родителей. Он появился ненадолго в ее одинокой жизни и скоро уедет, вернется в свой большой деловой мир. А она будет продолжать работать в библиотеке, посещать городской клуб, печь сахарные кексы для очередного конкурса. Все останется по-прежнему, вернется в свое привычное русло. Она останется Аннабеллой Эбрахам, скромной библиотекаршей из Хармони, штат Оклахома. И она будет одна.

Аннабелла вздохнула. Она убеждала себя, что не испытывает сожаления по этому поводу, а просто реально смотрит на вещи. Она жила в своем маленьком мире, в котором каждый следующий день мало отличался от предыдущего, и ее вполне устраивала такая жизнь. Она была довольна и счастлива. Но все же… Нет, нет, она абсолютно довольна своей жизнью.

Но в ее голове созрел план, который не давал ей покоя.

Он был дерзким и смелым, странно даже, как он мог у нее возникнуть, но тем не менее Аннабелла твердо намеревалась осуществить его. Терри убежден, что в ее жизни наступил переломный момент, и, по всей вероятности, не оставит ее в покое, пока она не признает это. Почему он так стремился к этому, она не имела понятия.

Но Аннабелла решила обхитрить его. Пока Терри пробудет в Хармони, она сделает вид, что действительно становится другой. Те несколько недель, а может, дней, что Терри проведет в родном городке, ей хотелось нежиться в лучах его внимания, вкусить глоток новой жизни и ответить взаимностью на его страсть. Она перестанет быть собой и превратится в ту женщину, что представлялась Терри, а после его отъезда станет прежней «мисс Аннабеллой» и сохранит воспоминания о самых счастливых днях в своей жизни.

Аннабелла понимала, что ее план не совсем честен, но он никому не причинит вреда. Терри уедет в Нью-Йорк, Аннабелла вернется к своему привычному образу жизни, и с ней останутся воспоминания. Перемены будут лишь временными, как и пребывание Терри в Хармони, и, когда их пути разойдутся, жизнь пойдет своим чередом, словно ничего особенного не случилось. Она решила сделать себе подарок. Она станет такой, какой Терри хотел ее видеть, чтобы на короткое время побыть частичкой его жизни.

Аннабелла понимала, что ее затея слишком рискованная, но намеревалась осуществить ее, не задумываясь, правильно ли она поступает.

Услышав звук подъезжающей машины, Аннабелла затаила дыхание. Она страшно нервничала. Но у нее была причина для этого. Она готовилась сыграть роль, чего никогда не делала прежде. Аннабелла без конца повторяла себе, что ничьи чувства не будут задеты ее обманом, потому что он лишь отчасти был таковым. Ее притворство никому не причинит вреда, а лишь немного развлечет Терри во время его короткого отпуска и подарит ей воспоминания о днях, проведенных с ним.

Раздался стук в дверь. Аннабелла постаралась принять независимый вид и пошла открывать.

Исполнение плана началось.

Она открыла дверь.

Аннабелла собиралась кокетливо поприветствовать Терри, но слова застряли у нее в горле, когда он возник на пороге ее дома. В галстуке и нарядной рубашке он выглядел немного непривычно, но был все так же невероятно привлекателен.

— Привет, Аннабелла! — Терри посмотрел ей прямо в глаза. «Как она красива!» — подумал он. — Могу я войти?

— Что? — Аннабелла не сразу сообразила, что загораживает ему дорогу. — Да, конечно. — Она отступила назад, пропуская его в дом. — Ты прекрасно выглядишь.

— Спасибо, и ты тоже. Я рад, что ты надела это платье. Ты готова?

— Разумеется. Только возьму сумочку. — Аннабелла взяла со столика в прихожей сумочку. — Теперь мы можем идти. — Она ослепительно улыбнулась.

Терри с недоумением и недоверием посмотрел на нее, улавливая какую-то фальшь в ее поведении.

— С тобой все в порядке?

— Почему ты об этом спрашиваешь? Конечно, все в полном порядке. Я… я проголодалась, так как не успела пообедать сегодня. Я просто умираю от голода. Можно сказать, голодная как волк, — выпалила Аннабелла на одном дыхании.

— Если так, — Терри еще раз взглянул на нее, — тогда нам следует поторопиться.

— Хорошая идея. — Аннабелла пулей вылетела из дома.

Терри в некотором недоумении последовал за ней, ломая голову над тем, была ли ее взвинченность лишь плодом его воображения или Аннабелла действительно вела себя несколько странно. Возможно, причина ее нервозности в том, что она идет на свидание в ресторан, в платье, которое разительно отличалось от ее прежнего гардероба, а ее волосы не стянуты в обычный тугой узел. Терри надеялся, что Аннабелла постепенно сможет расслабиться и получить удовольствие от предстоящего вечера.

По дороге к «Постоялому двору» Терри поинтересовался мнением Аннабеллы о творчестве популярной писательницы, чьи романы неизменно попадали в списки бестселлеров.

«Какие удачные мысли приходят мне в голову», — самодовольно подумал Терри, глядя, как оживилась Аннабелла, заговорив о хорошо знакомом предмете. В ее глазах появился блеск, и она защебетала как птичка. Говорить о книгах она могла бесконечно. Временами Терри просто поражался своей догадливости.

«Постоялый двор» был старым, некогда запущенным зданием, тщательно отреставрированным и отделанным, чтобы восстановить атмосферу тепла и уюта. Ресторан славился в округе отличной кухней, в особенности свиными ребрышками, которые и заказали Терри и Аннабелла, заняв места за уединенным столиком.

Терри выбрал вина, а затем вернулся к разговору, затронув тему, которая волновала Аннабеллу. Он сообщил о первых результатах своих поисков покупателя «Сессны». Аннабелла вновь поблагодарила его за помощь.

— Это чудесный самолет, — восторженно сказал Терри. — Мне было бы жаль расставаться с ним.

— Для тех, кому нравятся самолеты, может быть, и жаль, а лично мне — нет, — улыбнулась Аннабелла.

Заказанные ими блюда вскоре были принесены, и несколько минут они ели в молчании.

— Почему ты так боишься самолетов? Как ты можешь судить об этом, если ни разу не поднималась в небо? — наконец спросил Терри. — Когда мы встретились, ты сказала, что никогда не летала. Может быть, кто-то из твоих знакомых пострадал в авиакатастрофе?

— Нет, ничего подобного, — покачала головой Аннабелла. — Но тем не менее я никогда не летала на самолете. Дело не только в том, что мне еще не приходилось покидать пределы штата. Меня пугает сама мысль о том, чтобы находиться далеко от земли в самолете и не иметь возможности выйти наружу, если что-то вдруг случится.

— Но ты никогда не пыталась ощутить это на себе. Как ты можешь судить, если ни разу не ступала на борт самолета? — Терри подводил разговор к интересующему его вопросу. — Понимаешь?

— Наверное, ты прав. — Аннабелла пожала плечами и перевела разговор на другое: — Обед просто великолепен.

— Аннабелла, я хочу серьезно поговорить с тобой.

— Мы же и так разговариваем. — Она притворилась, что ничего не понимает.

— Я хочу поговорить о важных вещах. Согласна?

— Конечно.

Терри приготовился к решительному шагу. Было очень важно не испугать ее, не заставить забиться обратно в свою раковину.

— Аннабелла, я прекрасно понимаю, что ты не желаешь признаться, почему ты надела это платье сегодня утром, — начал он, пристально наблюдая за выражением ее лица.

— Я…

— Подожди, пожалуйста. — Терри поднял руки, как бы отметая все возражения. — Послушай меня минутку и не перебивай.

— Хорошо. Извини, что перебила тебя. Очень невежливо с моей стороны. Продолжай.

— Я понимаю, что ты не привыкла что-то круто менять в жизни и поэтому скорее всего напугана. Может показаться куда более привлекательным вернуться к прошлому, чем заглянуть в неизведанное будущее, — предположил он.

Терри замолчал, ожидая возражений Аннабеллы. Но их не последовало. Она сосредоточенно перебирала вилкой кусочки салата, потом взглянула на него со странным выражением.

— Я пытаюсь сказать, — продолжил Терри, — что, отрицая любые перемены в своей жизни, ты отказываешься от всего, что она может предложить тебе. Это нечестно по отношению к себе самой и ко мне, Аннабелла. Нам хорошо вместе. Но, пока ты не признаешь, что в твоей жизни наступил новый этап, в ней не будет места для меня.

Не успев произнести эти слова, Терри подумал, что совершает бессмысленный поступок. Он чувствовал себя полным идиотом, философствуя за столиком ресторана в обществе прекрасной женщины. Реакция Аннабеллы на его речь была непредсказуемой. Она спокойно продолжала есть, поглядывая на него непроницаемым взглядом.

— Поэтому, — вновь заговорил Терри, чувствуя, как на спине выступили капли пота, — я прошу тебя дать нам обоим шанс. Надеюсь, ты признаешь, что начинаешь меняться, и я очень прошу тебя не отвергать новых перемен, если они наступят. Не убегай от нового к старому, не испробовав его.

Аннабелла улыбнулась.

— Хорошо. Подай соль, пожалуйста, — как ни в чем не бывало попросила она.

— Что? — Терри не поверил своим ушам.

— Соль. Солонка стоит возле твоего локтя.

Терри передал солонку Аннабелле, удивляясь ее холодному безразличию.

— Что означает твое «хорошо»?

Аннабелла пожала плечами.

— Это значит, что я сделаю все, как ты просишь.

— Повтори.

— Ты плохо слышишь?

— Я хочу быть уверен, что мы говорим об одном и том же.

«Конечно, мы говорим об одном и том же», — подумала Аннабелла. Он как будто читал ее мысли. Разница состояла лишь в том, что Терри не понимает, что перемены будут только временными.

— Аннабелла!

— Что? Ах, да. Я согласна с твоим утверждением, что в моей жизни происходят перемены, и я буду их только приветствовать. Возможно, мне будет немного не по себе, но я не спасусь бегством, как последняя трусиха, а буду смело и отважно смотреть им в лицо.

Аннабелла произнесла обещание ровным безразличным голосом.

Терри откинулся на стуле.

— Будь я проклят, если понимаю, что происходит, — пробормотал он.

— Передай мне перец, пожалуйста. Он у другого твоего локтя. Терри, ты слышишь меня?

Он передал ей перец, не переставая удивляться ее самообладанию.

— Не могу поверить, что ты так легко согласилась на мое предложение. Я думал, что потребуется целый вечер, чтобы убедить тебя в моей правоте. Это невероятно, Аннабелла. Мы замечательно проведем время вместе.

«Чтобы я смогла накопить воспоминания», — грустно подумала Аннабелла. Она уже пожалела, что пошла ему навстречу. Терри выглядел таким радостным, а она знала, что играет роль. Но отступать было уже поздно. Он скоро уедет, и ее маленький обман не причинит ему боли. Терри ничего не потеряет, а у Аннабеллы останется масса приятных воспоминаний.

— Спасибо, Аннабелла, — тихо сказал Терри. — Спасибо тебе.

Их взгляды встретились, и Аннабелла уже не смогла отвести глаз. Теплота и нежность, светившиеся в его голубых глазах, заставили замереть на миг ее сердце, а потом забиться в бешеном темпе. В ней проснулось желание, и она боялась, что оно, как в зеркале, отразится в ее глазах.

Ей захотелось, чтобы Терри сию же минуту поцеловал ее, прижал к себе, чтобы она могла ощутить его горячее сильное тело, ласковые и одновременно властные руки.

Ей хотелось заняться с Терри Расселлом любовью. Прямо сейчас.

Взгляд Аннабеллы, казалось, загипнотизировал Терри.

«Интересно, — подумал Терри, — кто-нибудь из присутствующих обратит внимание, если я перегнусь через стол и поцелую ее?» Он бы вложил в поцелуй всю страсть, которая кипит в нем и требует выхода. А потом он увез бы ее из ресторана в тихое, уединенное место и до рассвета занимался с ней любовью. Прекрасная Аннабелла. Она согласилась на его предложение, и он будет неотступно следовать за ней на каждом шагу ее перевоплощения. Ее глаза, в глубине которых можно было утонуть, сводили его с ума. Если она произнесет хоть слово своим чарующим чувственным голосом, он не сможет больше сдерживаться.

— Терри?

Терри вздрогнул, возвращаясь к реальности.

— Что с тобой, Терри? — обеспокоенно спросила Аннабелла.

Он слабо улыбнулся.

— Ничего. Все нормально.

— Но…

— Вы будете заказывать десерт? — Перед ними внезапно возник официант.

«Благослови тебя Бог!» — подумал Терри, с благодарностью глядя на официанта, ждущего заказа.

— Пожалуй, я попробую малиновый шербет, — сказала Аннабелла.

— А вы, сэр? — официант повернулся к Терри.

— Пирог. Любой. Если есть, шоколадный, — назвал Терри первое, что пришло в голову.

— Прекрасно. Кофе?

— Без кофеина, пожалуйста, — попросила Аннабелла.

— Мне то же самое.

Когда официант исчез так же бесшумно, как и появился, словно растворившись в воздухе, Терри решился посмотреть на Аннабеллу.

— Значит, ты любишь малиновый шербет, — сказал он, чтобы заполнить хоть чем-то наступившую паузу. — Говорят, лакомки узнают друг о друге, когда они… забудь об этом, я говорю что-то не то.

— Терри, ты ведешь себя очень странно.

Официант вернулся с заказанным десертом, и Терри подумал, что его нужно наградить медалью за быстроту обслуживания клиентов.

— Принимайся за свой шербет, Аннабелла, — сказал Терри, когда официант ушел, — а меня ждет шоколадный пирог. Нет, вы только посмотрите, он даже с шоколадной глазурью!

— Мистер Расселл, в чем дело? — нахмурилась Аннабелла, которая все меньше понимала, что же происходит с ее спутником.

Терри наклонился, накрыл ее ладонь, лежащую на столе, своей, и сказал хриплым шепотом:

— Я скажу, в чем дело, мисс Аннабелла Эбрахам. Когда ты смотришь на меня своими огромными карими глазами, говоришь со мной фантастически сексуальным голосом, мне кажется, что я схожу с ума. Так случилось и в этот раз.

— Сексуальный голос? — Аннабелла никак не ожидала услышать подобное.

— Да, леди. Все дело в том, что ты не имеешь ни малейшего представления о том, как ты красива, как выразительны твои глаза. А твой голос? Он заставляет изнывать от желания. Я хочу заняться с тобой любовью, Аннабелла. И чем скорее, тем лучше.

— Господи, — прошептала она, высвобождая из его руки пальцы. — Ты не должен такое говорить в ресторане.

Терри сузил глаза.

— Я только что сказал это.

— Слышала, не беспокойся. — Аннабелла помолчала, а затем внезапно улыбнулась: — Так ты сказал, что у меня сексуальный голос?

Терри усмехнулся и, немного расслабившись, откинулся на спинку стула.

— Сексуальный, соблазняющий, потрясающий голос. — Он хмыкнул. — А ты забыла свое заявление о том, что я пытаюсь использовать тебя? Я только что сказал, что хочу тебя, и сказал это в ресторане, где полно посетителей.

Аннабелла кивнула и невозмутимо продолжила есть десерт.

— М-м… как вкусно. А что касается твоих слов, то мы живем в свободной стране, где каждый человек имеет право говорить то, что ему нравится.

Терри забыл о куске пирога, поднесенном ко рту.

— Ты разыгрываешь меня.

— Нисколько. — На ее лице играла улыбка. — То есть я бы могла сказать, что хочу заняться с тобой любовью, если бы испытывала влечение к тебе.

— А ты испытываешь влечение ко мне? — Терри чуть подался вперед, с волнением ожидая ответа.

— Да.

Кусочек пирога сорвался с его вилки и упал прямо на скатерть.

— Правда? — с недоверием переспросил он.

Аннабелла не спеша проглотила еще одну ложечку шербета и медленно кивнула.

— Удивительно вкусно. О чем это я говорила?

— О том, что испытываешь влечение ко мне, — напомнил Терри, не обращая внимания на шоколадное пятно на скатерти.

— Ах, да. Понимаешь, существует огромная разница между тем, что мы говорим и что мы делаем, — с важным видом заявила Аннабелла. — Я могу сказать, что хочу ограбить банк, но это не значит, что я действительно это сделаю.

— Аннабелла, нельзя сравнивать секс и ограбление банка, — возразил Терри, не понимая, куда она клонит.

Она пожала плечами.

— Наверное, нет. Я просто привела пример.

— Ведь ты еще ни разу… ты еще не… правда? — наконец сдался Терри, не в силах задать прямо такой интимный вопрос.

— Ни разу не грабила банк? — невинно спросила Аннабелла, прекрасно понимая, что он имеет в виду.

— Нет! Ни разу не занималась любовью. Не была с мужчиной, — в лоб спросил Терри, отбросив всякую дипломатичность.

Аннабелла нахмурилась.

— Разве прилично задавать подобные вопросы леди?

— Понятия не имею, прилично или нет, просто жду твоего ответа. Впрочем, догадываюсь, что ты скажешь.

— Неужели?

— Да. Ты ведь ждешь первой брачной ночи? — Он покачал головой. — Не могу поверить, что принимаю участие в подобном разговоре. В наши дни никто не дожидается свадьбы, хотя… — Терри помолчал, затем продолжил: — Возможно, именно ты будешь хранить девственность до замужества. Я прав?

— Нет… — тихо ответила Аннабелла. — Я… впрочем, неважно. Зачем говорить об этом?

— Почему нет?

— Потому что я не собираюсь замуж. Ты будешь доедать пирог?

Терри бросил взгляд на остатки пирога.

— Нет. Разве ты не хочешь иметь мужа, семью, детей?

«Да!» — крикнуло ее сердце.

— Наши желания не всегда совпадают с реальностью. Ты сам говорил, что, возможно, проведешь жизнь в одиночестве, хотя это будет не твой выбор.

Терри кивнул.

— Нельзя сидеть и ждать, пока тебе поднесут счастье на серебряном блюдечке. Нужно искать его, бороться и не сдаваться.

— Но иногда, — тихо возразила Аннабелла, — результат бывает таким же — ты остаешься в одиночестве. Мы должны принимать то, что имеем, и быть благодарны судьбе за это.

— Но ты согласилась попробовать изменить свою жизнь. Ты не забыла, Аннабелла?

— Нет, не забыла.

Она изменит свою жизнь, но на какое-то время. А потом вновь станет прежней.

— Конечно, не забыла, — снова повторила она. — Я выполню все, что обещала.

— Я рад.

Аннабелла сосредоточенно заканчивала десерт, старательно отводя взгляд от изучающих глаз Терри. Она вспомнила, как он назвал ее глаза выразительными, и не хотела, чтобы Терри догадался, что она не до конца откровенна с ним.

«Выразительные глаза», — повторила она про себя. У нее? Сексуальный, чувственный голос? Разве такой голос принадлежит ей? Подумать только. Невозможно себе представить ее, Аннабеллу Эбрахам, сидящую за столиком в ресторане с безумно привлекательным мужчиной и обсуждающую с ним вопрос — собирается ли она хранить девственность до свадьбы. Как это на нее не похоже! Прежняя Аннабелла Эбрахам никогда бы не позволила вовлекать себя в подобные разговоры. Ужасно, до чего она докатилась.

«Не так уж и ужасно», — подумала Аннабелла в следующий момент. Она совершенно не чувствовала смущения или неловкости в обществе Терри, даже когда они задевали щекотливые темы в разговоре. Они с Терри честно обменялись своими взглядами на определенные вещи. Их беседу нельзя было просто назвать разговором о сексе. Это было откровение двух… друзей, немного приоткрывших завесу над личной жизнью друг друга. У Аннабеллы никогда не было по-настоящему близкой подруги, которой она могла бы доверить самые сокровенные мысли и чувства. Возможно, Терри Расселл стал ее другом?

Что ж, она где-то слышала, что любимый человек должен быть также и лучшим другом. Любимый человек? Терри? «Аннабелла, допивай кофе и ни о чем подобном не думай», — приказала она себе.

Терри сидел, скрестив руки на груди, и молча наблюдал, как Аннабелла с жадностью пила кофе, как будто ее мучила сильная жажда.

Он напряженно размышлял над тем, как ему действовать дальше. Терри не сомневался, что Аннабелла тоже испытывает к нему влечение. Подтверждение тому, что раньше он читал в ее глазах во время их пылких поцелуев, теперь он услышал из ее уст. Сравнение секса с ограблением банка было не самым удачным и, возможно, не слишком возбуждающим, но она действительно чувствовала влечение к нему и хотела заняться с ним любовью.

Терри потер пальцем подбородок и пристально взглянул на Аннабеллу, словно желая проникнуть в ее мысли. Она была девственницей. Как он мог надеяться… Но она же взрослый человек, двадцатипятилетняя женщина, которая в состоянии принимать собственные решения и делать выбор. Терри не собирался соблазнять ее, но если она сама хочет близости с ним, то… Господи, он понемногу терял рассудок.

— Все было необыкновенно вкусно, — сказала Аннабелла, отвлекая Терри от сумбурных мыслей. — Ужин мне очень понравился. Спасибо, Терри.

— Мне было приятно побывать здесь с тобой. Не хочешь пообедать со мной у Гасси?

— Завтра? Боюсь, что нет. Видишь ли, я собиралась попросить миссис Перби отработать завтра полный день вместо меня, а если она не сможет пропустить очередную серию своей любимой «мыльной оперы», то ничего страшного, пусть закроет библиотеку пораньше. Ральфу Ньюберри придется найти какое-нибудь другое место на один день.

— Да? А где будешь ты?

— Я уже забыла, когда брала выходные. Завтра я собираюсь съездить в Талсу.

— Можно спросить зачем? — не сдержал своего любопытства Терри.

— Мне нужно купить кое-что из одежды.

Терри вновь подался вперед и положил локти на стол.

— Не шутишь?

Аннабелла засмеялась.

— Ты же сам хотел, чтобы я преобразилась. Правда, не знаю, чем это кончится. Сейчас я кажусь очень уверенной, но, возможно, от моей смелости не останется и следа, едва я переступлю порог магазина.

— Я поеду с тобой, — тут же вызвался Терри. — Я немного разбираюсь в дамской одежде.

— Что?

— Не спеши отказываться от моего предложения, Аннабелла. Ты хочешь подобрать новый стиль и цвета. Тебе не кажется, что мнение со стороны может пригодиться? Я предлагаю тебе помощь. Пожалуйста, не отказывайся от нее.

— Эта идея не кажется мне удачной, — покачала головой Аннабелла, продолжая стоять на своем.

— Почему?

— Тебе будет скучно.

— Поверь мне, Аннабелла, поездка с тобой за покупками не сможет наскучить. Я получу удовольствие, помогая тебе выбирать новую одежду.

— Если ты действительно хочешь поехать… — нерешительно начала Аннабелла. Глубоко вздохнув, она более уверенно продолжила: — Мы отправимся в Талсу на моей машине. Я заеду за тобой в восемь, ладно? Тогда мы прибудем на место к десяти.

— Прекрасно, у нас в запасе будет много времени, — усмехнулся Терри.

— Если тебе надоест таскаться со мной по магазинам, обвинять придется только себя.

— Мне не надоест. — Терри, казалось, не терпелось отправиться в Талсу прямо сейчас. — Посидим еще или уйдем? Мы можем погулять после ужина.

— Погулять? Даже в Хармони небезопасно гулять после наступления темноты, потому что… Я забыла, что ты будешь со мной. Я так привыкла быть одна и… Да, давай погуляем.

— Аннабелла! — Голос Терри стал низким, ласкающим. — Не забывай, что я рядом, хорошо?

«Я-то этого не забуду», — подумала она. Сейчас она может позволить себе прогулку под луной с Терри. Так зачем же упускать такую возможность?

Вечер был теплым, на небе сияла полная серебристая луна, и мириады звезд посылали свой загадочный свет влюбленным на Земле, любующимся им в тихие вечерние часы.

Рука об руку они пошли по улице, и Терри начал рассказывать Аннабелле о своем детстве и юности, проведенных в Хармони. Вид того или иного дома вызывал у Терри воспоминания об удачной проделке или о шумной вечеринке, и вскоре Аннабелла весело смеялась над его рассказами.

Аннабелла с удивлением заметила, как комфортно чувствует себя рядом с ним, хотя каждой клеточкой ощущала волнующую близость этого сильного красивого мужчины. Она вдыхала аромат, присущий только ему, и в ней проснулось безотчетное желание испытать прикосновение его губ на своих губах. Ее еще никогда не целовали при луне.

Они шли по маленькому городскому парку, обычному месту гуляний горожан в воскресные дни. Терри остановился возле огромного старого дуба.

— Когда мне было восемь лет, — сказал он, улыбаясь своим детским воспоминаниям, — я поцеловал Пэтти Сью Мэйфилд под этим самым деревом и она ударила меня в правый глаз. После этого я целую неделю ходил с синяком и поклялся больше никогда не целовать девчонок старше себя — Пэтти Сью было десять, и по сравнению со мной она казалась совсем взрослой.

Аннабелла расхохоталась.

Терри повернулся к ней и медленно снял желтую ленту с ее волос.

— Скажи мне, Аннабелла Эбрахам. — Он запустил руки в струящийся каскад каштановых волос, перекинув несколько шелковистых прядей на грудь. — Если бы я поцеловал тебя под этим большим дубом при лунном свете, ты бы ударила меня в глаз?

— Нет, — ответила она.

— Я счастлив это слышать.

А Аннабелла была счастлива знать, что он сейчас поцелует ее.

И Терри осуществил ее желание.

Их поцелуй был долгим и страстным, чувственным и сладким. В нем пылал огонь, томилось желание. Их языки переплелись, а тела тесно прижались друг к другу, чтобы в полной мере наслаждаться близостью. Сердца забились сильнее, дыхание стало прерывистым. Поцелуй стал обещанием того, что могло произойти между ними, если только страсть выпустить на волю. Их свидетелями были лишь луна, далекие звезды и старый могучий дуб.

— О, Аннабелла… — прошептал Терри, поднимая голову. — Все, что я могу сказать, это «О, Аннабелла», потому что ты уже знаешь, что я безумно хочу тебя.

— Я…

— Лучше молчи… Пойдем, я провожу тебя домой, пожелаю спокойной ночи и поцелую на прощание. Ты подарила мне особенный вечер.

— Такие вечера, как этот, часто приходят потом в воспоминаниях.

— Мне нравится, как звучат эти слова.

— Терри, который час?

Терри взглянул на часы, отчетливо видя циферблат в серебристом свете луны.

— Половина двенадцатого.

Аннабелла улыбнулась.

— Не помню, когда я в последний раз ложилась спать позже десяти.

Терри засмеялся и обнял ее за плечи, крепче прижимая к себе.

— Еще одна перемена, мисс Аннабелла.

— Вы абсолютно правы, мистер Расселл, — в тон ему отозвалась она.

«Скоро перемены закончатся», — подумала она с внезапной грустью. Нет, она не станет поддаваться печали. Ничто не могло испортить чудесные часы, проведенные вдвоем с Терри, и омрачить радость их встреч.

На выходе из парка Терри оглянулся на старый дуб.

— Должен признаться, что целовать тебя было гораздо приятнее, чем Пэтти Сью Мэйфилд.

Аннабелла весело засмеялась. Услышав ее заразительный смех, Терри не удержался и тоже рассмеялся.

Внезапно налетевший ветерок зашумел кронами деревьев, и шелест листьев вторил их смеху.

7

Поездка в Талсу оказалась на редкость приятной, и для Аннабеллы время летело незаметно. Терри предложил вести ее машину, так что она сидела на пассажирском сиденье и могла полностью отдаться своим ощущениям.

В маленькой машине сиденья были расположены близко, и их тела почти соприкасались. Изредка Аннабелла бросала взгляды на его широкие плечи, расстегнутый ворот рубашки, открывающий сильную шею, рельефные мускулы рук, свободно лежащих на руле. Аннабелла изучала его мужественный профиль, и у нее сладко замирало сердце, когда Терри поворачивался и тепло улыбался ей. Вдыхая пряный аромат, исходивший от него, Аннабелла с удовольствием думала, что рядом с таким водителем она готова ехать хоть на край света.

Они говорили не умолкая, переключаясь с одной темы на другую с легкостью, удивившей Аннабеллу. Раньше она никогда не чувствовала себя так непринужденно в разговоре, всегда опасаясь, что ее мнения и рассуждения никому не интересны.

Но Терри внимательно прислушивался к каждому сказанному ею слову. Ей хотелось, чтобы дорога не кончалась, готова была забыть о магазинах и говорить обо всем на свете, становясь все более откровенной по мере того, как счетчик отсчитывал мили.

Когда они въехали в Талсу, Терри сосредоточился на уличном движении, а Аннабелла углубилась в воспоминания о прошедшем вечере. Терри поцеловал ее у двери дома и пожелал спокойной ночи, как и обещал. В его глазах светилось такое неприкрытое желание, что Аннабелле пришлось сделать над собой усилие, чтобы расстаться с ним. Она невнятно пробормотала: «Спокойной ночи» и быстро проскользнула в дом.

«Что бы случилось, — мечтательно подумала Аннабелла, — если бы я пригласила Терри зайти?» Мысли о том, что произошло бы тогда, больше не шокировали ее. Она сама стремилась к этому. Но Аннабелла ничего не знала о том, как доставлять удовольствие мужчине, она абсолютно не имела опыта в любовных делах. А Терри был искушенным, сведущим в этом мужчиной, который познал в своей жизни многих женщин и мог сравнивать Аннабеллу с ними. Аннабелла боялась, что сравнение будет не в ее пользу.

Она была лишь наивной библиотекаршей из провинциального оклахомского городка, которая изредка предавалась эротическим фантазиям, и не больше того. Она не имела ничего общего с Терри Расселлом — блестящим, искушенным в любовных делах мужчиной… стоп. Это рассуждения прежней Аннабеллы, невзрачной, вечно забивающейся в угол. Аннабелла Эбрахам, сидящая сейчас рядом с Терри и преисполненная решимости к переменам в одежде, была другой. Она не станет приносить себя в жертву собственным сомнениям, робости, тихой покорности течению жизни.

«Пришло время самой распоряжаться своей судьбой», — подумала Аннабелла решительно. На время, отпущенное ей с Терри, она будет Золушкой, превращающейся в сказочную принцессу. И рядом с ней будет самый прекрасный принц на земле, поддержка которого придаст ей смелости совершить любые перемены.

— Вот район, где множество магазинов, — прервал мысли Аннабеллы Терри. — Здесь мы должны найти все, что нам нужно.

— Да, наверное, — ответила Аннабелла, разглаживая юбку на коленях.

Терри взглянул на нее и свернул в соседний переулок.

Он решил, что это была замечательная поездка. Ему понравилось беседовать с Аннабеллой. Она могла свободно рассуждать о множестве вещей интеллигентно, с пониманием дела. Он не ожидал найти в ее лице одновременно интересную собеседницу и благодарную слушательницу. Ее голос обволакивал его как бархатный плащ, доставляя подлинное наслаждение своим звучанием. Он не помнил, когда получал столько удовольствия от беседы с женщиной. Аннабелла не флиртовала и не кокетничала; его поражала ее открытость и искренность. Терри казалось, что он знал Аннабеллу всю жизнь. Он чувствовал, что мог доверить ей свои самые сокровенные мысли, и она бы внимательно выслушала его, а не притворялась бы, что ей интересно, хотя на самом деле она умирала со скуки. Аннабелла была сокровищем, которое он неожиданно для себя нашел в городе, откуда много лет назад уехал в поисках счастья.

Терри припарковал машину, затем вышел, чтобы открыть Аннабелле дверь и помочь ей выйти. Он ничего не сказал по поводу ее тусклого коричневого платья, понимая, что притягивающий взгляд желтый наряд был единственным приятным исключением из ее гардероба. Ее волосы были снова уложены в тяжелый узел на затылке, и она вновь обула удобные коричневые туфли без каблуков.

Пересекая с ней парковочную площадку, Терри снова подумал, что Аннабелла похожа на скромного неприметного воробышка. Но теперь он знал, насколько обманчиво это впечатление. Под этой внешностью пряталась настоящая Аннабелла, и он внезапно ощутил сильное желание обнять ее посреди улицы и целовать до тех пор, пока в его объятиях не окажется страстная чувственная женщина, какую он уже видел.

Терри прекрасно понимал, что, если бы он проявил настойчивость, прошлой ночью они могли быть близки. После разговора за ужином и поцелуя возле старого дуба он не сомневался, что Аннабелла согласилась бы на его предложение заняться любовью.

Но он понимал также, что не стоит торопить события, которые разворачивались слишком быстро для нее, если он не хочет, чтобы их ждало разочарование. И, как бы странно это ни звучало, для него тоже было еще слишком рано переступать черту в их отношениях. В нем зарождалось какое-то новое, неведомое ему прежде чувство, весьма далекое от обычного плотского желания. Инстинкт подсказывал ему, что их с Аннабеллой настигли серьезные отношения.

Они подошли к фонтану, на дне которого блестело множество монеток.

— Хочешь загадать желание? — спросил Терри.

— Нет, — улыбнувшись, ответила Аннабелла.

— Почему?

— Не знаю, что себе пожелать. У меня не было опыта в загадывании желаний, как у других людей. В мой день рождения никогда не горели свечи на праздничном торте.

Терри нахмурился.

— У тебя никогда не было праздничного торта?

— Нет. — Аннабелле не хотелось углубляться в воспоминания о своем детстве. — Терри, посмотри, сколько магазинов. Не знаю даже, с какого начать.

— Все очень просто. — Он взял ее за руку. — Мы зайдем в тот, который ближе к нам, и увидим, что нам смогут в нем предложить. Тебе нужны платья, блузки, юбки, майки, туфли и пара джинсов.

— Джинсы? Я не ношу джинсы!

— Ни один современный человек не может обойтись без джинсов, запомни, Аннабелла.

— Но я не…

— Отступать поздно. Пошли.

В магазине, куда они зашли, было столько самой разнообразной одежды всех цветов и фасонов, что у Аннабеллы зарябило в глазах. Чувствуя себя маленькой девочкой, столкнувшейся со взрослыми проблемами, она молча стояла у примерочной, пока Терри сновал между вешалок. Вытащив одно платье, он повертел его в руках, покачал головой и повесил обратно. Следующее получило его одобрение, и он принес его Аннабелле.

— Оно же похоже на пограничный столб, — возмутилась она. — Как можно носить такое? — Оно шикарное. Не отказывайся, пока не примеришь. А, вот еще одно.

— Голубые и зеленые цветы? Терри, меня на улицах города будет видно за милю.

— Доверься мне.

Аннабелла обреченно возвела глаза к потолку и повесила платье на руку поверх полосатого красно-белого «пограничного столба».

Поиски продолжались.

Наконец Терри отправил Аннабеллу в примерочную, заявив, что хочет видеть ее в каждом выбранном наряде. Красно-белое платье действительно выглядело на ней как пограничный столб, и Терри опустил большой палец руки вниз, признавая свою ошибку. Но платье с голубыми и зелеными цветами необычайно подошло ей, и, взглянув в зеркало, Аннабелла чуть не вскрикнула от радостного удивления. Терри поднял большой палец вверх в знак одобрения.

Они переходили из магазина в магазин, и количество сумок и пакетов в руках Терри увеличивалось с катастрофической быстротой. Там уже лежало голубое шелковое платье, облегающее фигуру как чулок, малиновая блузка и юбка цвета красного вина, джинсы и ярко-желтый свитер. К покупкам прибавилось сногсшибательное одеяние в черно-белую полоску, которое, по утверждению Аннабеллы, делало ее похожей на зебру, но на самом деле выглядело на ней потрясающе и очень элегантно. Среди новых вещей оказались также платье кирпичного цвета и еще одно оттенка лаванды, прямо-таки дышащее свежестью.

— Оно напоминает мне фиалки, — сказала Аннабелла.

— Я знал, что оно тебе понравится. Примеряй следующее, — деловито распорядился он.

— Терри, я устала.

— У нас нет времени на отдых. Необходимо завершить начатое. Мы перекусим в кафе и осмотрим оставшиеся магазины, чтобы выбрать обувь.

— А как насчет спокойного неторопливого ленча, после которого мы бы отправились домой?

— Нет, — отрезал Терри, слишком увлеченный их занятием.

— Я даже не догадывалась, чем обернется моя затея, — со вздохом сказала Аннабелла. — Я раздевалась за сегодняшний день в десять раз больше, чем стриптизерша на сцене.

Терри засмеялся, но настоял на своем, и они продолжили поход по магазинам.

До самого вечера Аннабелла примеряла десятки пар обуви, а Терри решал, какие туфли стоит купить. Вдобавок к остальным вещам она приобрела широкие белые брюки и светло-зеленую блузку, а к ним — белые сандалии. Переодевшись прямо в магазине, она свернула старое коричневое платье и положила его в один из пакетов.

Ее голова раскалывалась от боли. Когда она пожаловалась Терри, он тут же вытащил шпильки из пучка на затылке, отчего волосы свободно рассыпались по плечам и спине.

— Так значительно лучше, — с облегчением сказала Аннабелла.

— Прекрасно. Вон магазин, в котором мы еще не были. Пошли.

— Я не хочу. С меня хватит на всю оставшуюся жизнь, — взмолилась она.

— Не спорь.

— Ты, наверное, служил на флоте? — огрызнулась Аннабелла.

— Аннабелла, это же захватывающе интересно.

— Разве?

Он улыбнулся ей. В его взгляде сквозила нежность.

— Ты же знаешь, что это важно, правда? Ты заслуживаешь красивых вещей, заслуживаешь полной и яркой жизни. Ты преображаешься до неузнаваемости и становишься невероятно красивой в каждом из платьев, которые мы купили. Ведь тебе тоже понравилось, как ты выглядела? Признайся откровенно.

Аннабелла улыбнулась.

— Да, очень. Я даже не могла поверить, что смотрю на свое отражение в зеркале. Конечно, я понимаю — нельзя придавать такое значение одежде, но должна признаться, что мне нравится чувствовать себя привлекательной и женственной. Извини, что я была слишком ворчливой весь день. Не знаю, что бы я без тебя делала, Терри. Я даже представить себе не могла, что когда-нибудь у меня появится такая красивая одежда.

— Перемены, Аннабелла. В твоей жизни начались перемены. Давай зайдем еще в один магазин, потом как следует пообедаем и поедем домой.

— Не возражаю.

Аннабелла посмотрела на кучу пакетов и свертков в руках Терри, зная, что в машине лежит в два раза больше.

Ей понравились купленные сегодня вещи, но она сомневалась, что оденет хотя бы одну из них после отъезда Терри из Хармони. Аннабелла чувствовала себя привлекательной и женственной, но только потому, что Терри постоянно повторял, как замечательно она выглядит. Каждый раз, примеряя очередной наряд, она видела в зеркале незнакомку, и ей требовалось одобрение Терри, чтобы поверить в реальность происходящего с ней превращения. Такое положение дел смущало ее и выводило из равновесия, но она слишком устала, чтобы обдумывать сейчас все случившееся за день.

Уже стемнело, когда Терри свернул к дому родителей.

— Хочешь, я возьму машину отца и поеду за тобой до твоего дома? Ты совсем измоталась.

— Не беспокойся, я доберусь сама.

— Уверена?

— Да, со мной все в порядке. Спасибо за помощь и поддержку, Терри. Боюсь, без тебя я вернулась бы домой с пустыми руками.

— Я получил огромное удовольствие и совсем не страдал от скуки. — Терри придвинулся ближе к ней, чтобы лучше видеть ее лицо в сгустившихся сумерках. — Хочу сказать тебе одну вещь, Аннабелла. Ты сегодня говорила, что нельзя придавать такое значение внешности. Я согласен с тобой, но все же то, как мы выглядим, влияет на наше отношение к себе. Каждый человек создает собственный образ, который формирует поведение, вселяет уверенность в себе и образует вокруг особую атмосферу.

Аннабелла кивнула, но промолчала.

— Я хочу, чтобы ты поняла, что для меня неважно, будешь ли ты носить красивые вещи, которые мы сегодня купили, или напялишь мешок из-под муки — я все равно буду знать, что́ ты есть на самом деле. У меня такое чувство, что мы знакомы всю жизнь, и мне это нравится. Новая одежда — это твой подарок себе самой. Мне доставляет удовольствие видеть тебя красивой и элегантной, но, если ты решишь выбросить все эти вещи в окно, потому что они не соответствуют твоему вкусу и характеру, я не скажу ни слова. Ты все поняла?

— Да, — прошептала она.

— Что бы ты ни сделала, сделай это ради себя.

Нет! Аннабелла ничего не понимала. Она пыталась измениться не для себя, а для него, на то время, которое им суждено провести вместе. А теперь он заявляет, что его не волнует, как она одета! Значит, она покупала новые наряды для себя? Только для себя? Но ей они были не нужны, она не узнавала саму себя, когда надевала их. Зачем же ей меняться для себя?

— Аннабелла?

— Да, я слушаю. У меня, наверное, отсутствующий вид, но я действительно ужасно устала.

— Сегодня был трудный день. Увидимся завтра. — Положив ладонь ей на затылок, Терри нагнулся и запечатлел на ее губах долгий поцелуй, пробудивший в Аннабелле ответное желание.

— Спокойной ночи, — тихо произнесла она.

По дороге к дому сомнения все сильнее завладевали ею. Аннабелла заставляла себя не поддаваться им. Она так устала, что хотела лишь поскорее добраться до постели и забыться сном. Слезы заволокли ей глаза пеленой тумана, и она сердито смахнула их, не понимая, почему ей нестерпимо хотелось разрыдаться.

К тому времени, как она перенесла все покупки из машины домой, распаковала и аккуратно разместила их в шкафу, приняла теплую ванну, Аннабелла просто падала от изнеможения. Едва коснувшись головой подушки, она крепко заснула.

Терри нашел родителей на террасе.

— Итак, ты провел целый день, ходя по магазинам, — заключила Мэри. — Не знала, что тебе нравятся подобные развлечения, сынок.

— Я тоже не подозревал об этом, — откликнулся Терри, усаживаясь на качели. — Я еще никогда не делал покупки вместе с женщиной. Мисти ни разу за то время, что мы были женаты, не просила меня составить ей компанию, и мне в голову не приходило предложить свои услуги. Сегодня был первый опыт.

— И?.. — Мэри замолчала, выжидательно глядя на сына.

— Это было замечательно, — с воодушевлением отозвался Терри. — После примерок в двух-трех магазинах я с первого взгляда мог определить, какая вещь будет смотреться на Аннабелле, а какая ей не подойдет. Я даже вошел во вкус. Мы накупили кучу платьев, блузок и юбок, в которых она выглядит бесподобно. За день она так устала, что едва держалась на ногах. Я совершенно измотал ее.

— Зачем ты это сделал? — спросил Майк.

— Что? — Терри недоумевающе посмотрел на отца.

— Зачем тебе нужно, чтобы мисс Аннабелла обзавелась современным, модным гардеробом?

— Ты неправильно истолковываешь мои побуждения, отец. Я сделал для Аннабеллы то же, что ты не так давно сделал для меня. Я просто помог ей заглянуть в свое сердце и узнать, хочет ли она оставаться такой, как есть.

Майк положил недокуренную трубку на край пепельницы.

— Понимаю. Я говорил с тобой, потому что люблю тебя и переживаю за твое будущее. Каковы были твои мотивы по отношению к мисс Аннабелле?

— Я… я пытаюсь показать, какие возможности открыты перед ней и ждут, чтобы она ими воспользовалась. Поездка за покупками была ее идеей, так что, как вы понимаете, она сама решила изменить свою жизнь.

— Но почему? — снова спросил Майк. — Ты так и не ответил на мой вопрос.

— Ради нее.

— Ты уверен, Терри? Что, если она меняет свою жизнь ради тебя? Мисс Аннабелла, сама того не ведая, может причинить себе боль, а мне очень не хочется видеть ее несчастной.

— Несчастной? Из-за меня? Папа, я не собираюсь делать ее несчастной.

— Иногда, — мягко возразил Майк, — мы неосознанно можем причинить боль человеку, которому желаем только добра.

— Я забочусь об Аннабелле Эбрахам, понятно? — Терри поднялся с качелей. — И не хочу, чтобы она страдала, тем более из-за меня. Мне действительно все равно, что на ней надето, когда я сжимаю ее в объятиях и… — Он запнулся. — Забудьте о моих словах, ладно?

— Да, дорогой, — кивнула Мэри.

— Теперь твоя очередь, папа. — Терри мрачно повернулся к отцу. — Скажи какую-нибудь гадость.

— И не подумаю, — Майк скрестил руки на груди и довольно усмехнулся. — Я выяснил все, что мне требовалось знать.

— Что именно?

Майк молчал, продолжая загадочно улыбаться.

— С меня хватит. Я иду спать, — раздраженно сказал Терри. — И как это я умудрился вырасти хорошо воспитанным, нормальным парнем, имея чокнутых родителей?

— Никогда не слышал ничего смешнее, — Майк даже закашлялся от смеха.

— Спокойной ночи, мистер и миссис Расселл, — сухо сказал Терри и ушел в дом.

Вслед ему донесся приглушенный смех родителей.

В два часа ночи Терри прекратил тщетные попытки заснуть. Он беспокойно ворочался на смятых простынях, но сон не приходил. Наконец он встал с постели, натянул джинсы и спустился на террасу, где несколько минут постоял в раздумье, прежде чем опуститься на деревянные качели.

В памяти он еще раз прокрутил события прошедшего дня, проведенного с Аннабеллой, и слова отца вновь отозвались эхом в его ушах. Он также вспомнил свое запальчивое утверждение о том, что не причинит Аннабелле боль, потому что заботится о ней.

Он действительно заботился о ней.

Но, сидя один в темноте ночи, Терри вдруг понял, что его чувства были гораздо глубже, чем просто забота и дружеское участие.

— Проклятье! — выругался он сквозь зубы.

Надо смотреть фактам в лицо — он влюблен в Аннабеллу Эбрахам.

Он должен был догадаться в первый момент их встречи на аэродроме, когда звуки ее чарующего голоса заставили его сердце забиться быстрее, что его жизнь скоро круто изменится.

Терри улыбнулся и запрокинул голову, глядя на звездное ночное небо. Любовь подкрадывалась к нему незаметно. Ее наступление началось с разговора с отцом, убедившим его по-новому осмыслить свое существование, понять, удалось ли ему найти свое счастье. И понемногу, с каждой улыбкой, с каждым поцелуем, Аннабелла заняла прочное место в его жизни и стала неотъемлемой ее частью. Он словно нашел в ней свою утерянную когда-то вторую половинку.

— Черт возьми, — прошептал Терри, все еще улыбаясь.

Аннабелла была той женщиной, с которой он хотел провести всю жизнь. Он хотел постоянно видеть ее рядом с собой, растить их ребенка, во всем помогать ей и поддерживать, деля с нею свою судьбу.

Но его улыбка погасла, как только Терри вспомнил предостережение отца об истинной причине перемены в облике Аннабеллы. Она могла пойти на это ради Терри, а не ради себя. Конечно, ему нравилось видеть ее женственной и элегантной, это понравилось бы любому мужчине на его месте. Но если для того, чтобы чувствовать себя счастливой и быть самой собой, Аннабелле нужно стягивать волосы в узел и носить коричневые платья, стараясь ничем не привлекать к себе внимания, пусть будет так. Ведь он знал, какой она была на самом деле — страстной, дарящей тепло и радость. Аннабелла умная, веселая, жизнелюбивая, готовая всегда его внимательно выслушать. Ему хотелось разделить с ней свою жизнь, а все остальное было неважно, и ее манера одеваться не имела для него ровным счетом никакого значения.

Терри резко остановил качели. Его поразила внезапная догадка. Что он наделал? Неужели Аннабелла действительно купила новую одежду лишь для того, чтобы нравиться ему? Неужели она хочет попытаться соответствовать тому образу, который навязал ей он? Неужели ее чувство к нему так глубоко, что она готова забыть себя, свою индивидуальность, чтобы потакать его желаниям? Но так не должно быть! Ему не нужны подобные жертвы.

Но как проникнуть в ее мысли и узнать, что чувствует она? Отдает ли Аннабелла себе отчет в том, что с нею происходит, или она совершенно растеряна и смущена? Осознает ли она, для кого меняет свою жизнь — для себя или для Терри?

Его тревожило много вопросов, и ни на один из них Терри не находил ответа. Их будущее было поставлено на карту. Что ему делать теперь? Каков будет его следующий шаг? Проклятье, он был растерян не меньше Аннабеллы и не мог собраться с мыслями и спокойно обдумать создавшееся положение.

Услышав позади себя легкий звук шагов, Терри обернулся и увидел силуэт отца, стоящего на пороге террасы.

— Мне пришло в голову, что ты можешь быть здесь, — негромко сказал Майк.

— Мне не спится, — ответил Терри.

— Я сказал то, что, на мой взгляд, должен был сказать.

— Я знаю, папа. Хотел бы я когда-нибудь стать таким же мудрым, как и ты, но сильно сомневаюсь, что это произойдет.

— Мудрость приходит со временем, сынок. Постигать ее учит любовь. Разве ты еще не понял этого?

Терри задумался на мгновение, но решил открыться отцу:

— Я люблю ее. Я люблю Аннабеллу.

Майк кивнул:

— Я догадался. Я только хотел, чтобы и ты понял это. — Майк пересек террасу и взглянул на усыпанное звездами небо. — Что ты чувствуешь, зная, что любишь Аннабеллу?

— Полную растерянность, — признался Терри. — Одна часть меня хочет забраться на крышу и кричать на весь город о моей любви, разбудить Аннабеллу и признаться ей, начать строить планы на будущее… Но потом приходят сомнения. Что, если ты оказался прав, отец? Что, если Аннабелла приняла перемены в своей жизни только ради меня, жертвуя собой? Конечно, было бы прекрасно, если бы ее чувства ко мне были столь глубоки, но нельзя ради любви забывать себя. Прежде всего она должна быть честна с собой и знать, кто она есть на самом деле.

Майк усмехнулся, глядя на небо.

— Я же говорил, что мудрость приходит с любовью. Ты мудрый мужчина, Терри, потому что ты познал это чувство. — Он с нежностью посмотрел на сына. — Я узнал то, что хотел узнать. Теперь я могу идти спать.

— Подожди. Разве ты не поможешь мне?

— И не подумаю. Ты разобрался в своих мыслях и чувствах. Я спокоен, потому что уверен, что ты поступишь правильно.

— Рад, что ты так думаешь обо мне, отец, но я не имею ни малейшего понятия, что мне делать. Возникло слишком много вопросов, на которые у меня нет ответов.

— Я могу тебе посоветовать лишь успокоиться и прислушаться к себе. — Майк немного помолчал. — Ты узнал о любви к Аннабелле, заглянув в свое сердце, а в нем гораздо больше ответов на твои вопросы, чем ты думаешь.

— Надеюсь.

— А я уверен в этом. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, папа. Спасибо тебе. Даже не знаю, как выразить мою благодарность.

— Не пытайся. Я буду знать о ней. Когда-нибудь у тебя появится сын или дочь, и ты передашь мою мудрость следующему поколению Расселлов.

Майк направился к двери, ведущей в дом. — Папа? — тихо позвал Терри.

Майк остановился.

— Да?

— Я люблю тебя.

Несколько секунд Майк стоял, не двигаясь, а когда он заговорил, его голос дрогнул от нахлынувших эмоций.

— Я тоже тебя люблю, сынок. Будь счастлив.

Он повернулся и ушел в дом.

— Будь счастлив, — повторил Терри, глядя в темноту. — Господи, как я хочу быть счастливым. Но могу ли я сделать счастливой тебя, Аннабелла Эбрахам? Ты любишь меня, Аннабелла? — прошептал он звездам, словно надеясь, что они передадут его слова Аннабелле.

Устало поднявшись с качелей, Терри медленно пошел в спальню.

На следующее утро Аннабелла стояла перед открытым шкафом, чувствуя себя такой же опустошенной, как предыдущим днем в Талсе.

Теперь у нее была куча модной одежды, а она не знала, что с ней делать. Ей казалось, что вещи, купленные вчера, принадлежат какой-то другой женщине, а в ее шкаф попали случайно, по недоразумению. Похудевшая чековая книжка красноречиво свидетельствовала о том, что настоящей владелицей одежды является она, но пестрый ворох новых платьев, юбок, блузок и брюк выглядел в ее спальне неуместно.

Аннабелла присела на краешек кровати и попыталась отогнать от себя нелепые мысли. Все эти красивые наряды принадлежали ей, и нужно было только решить, что именно надеть сегодня. Но, когда Терри был рядом с ней, ей было гораздо проще сделать это, потому что он постоянно подбадривал ее и внушал, какая она элегантная и красивая в новой одежде.

Но сейчас, оставшись наедине с этими яркими новыми вещами, казавшимися ей чужими, она чувствовала себя маленькой девочкой, затеявшей игру в переодевание, воспользовавшись тем, что она осталась дома одна и может беспрепятственно хозяйничать в мамином шкафу.

«Но ведь на самом деле все именно так», — подумала Аннабелла. Она действительно затеяла игру в переодевание, надев на себя маску. Перемены в ее облике были временными, такими же временными были ее отношения с Терри. Она и раньше знала это, но сегодня утром факты предстали перед ней в особенно мрачном свете.

После долгих раздумий Аннабелла сняла с вешалки платье с голубыми и зелеными цветами. Надев его, она собрала волосы в хвост и перевязала их матово-голубой лентой. Она уже направилась к выходу из спальни, но внезапно остановилась, поймав свое отражение в большом зеркале, висевшем на стене.

— Неужели это я? — недоверчиво выдохнула она. — Как… красиво.

Она уже видела себя в этом платье в примерочной магазина, но это было вчера, когда она была Золушкой, превращающейся в красавицу-принцессу, а рядом был Терри, ее сказочный принц, который мог убедить ее в чем угодно, даже в собственной неотразимости. Как странно смотреть на свое отражение в одиночестве и испытывать те же самые ощущения — восхищение собой и удовольствие от собственной внешности! Она выглядела прелестно! И чувствовала себя женственной, безумно привлекательной и…

— Выпей чаю, Аннабелла, — решительно сказала она, встряхнув головой, словно желая прогнать наваждение. — Выпей чаю и успокойся.

Она отправилась на кухню. Подол на платье был пышным, ласкал ноги и приятно шелестел при ходьбе. Она испытала мимолетное сожаление, что Терри не было здесь и некому полюбоваться ею.

Аннабелла бросила взгляд на часы, быстро заварила яблочный чай и с чашкой в руках устроилась в кресле-качалке в гостиной. Легкое покачивание кресла всегда помогало ей сосредоточиться и собраться с мыслями, а это было сейчас необходимо.

Ее мысли неизменно витали вокруг Терри, нежного, обаятельного, красивого принца из сказки. Терри, который после возвращения из Талсы предложил ей выбросить в окно все купленные вещи, если в них она почувствует себя неуютно. Терри, убеждавшего ее совершать перемены в жизни только ради себя, без оглядки на него или кого-то другого.

Аннабелла совсем запуталась в своих чувствах, позабыла о своем плане, недавно казавшемся ей таким безупречным. Ведь она решилась измениться ради него и покупала новую одежду с единственной целью понравиться ему, стать достойной своего принца!

«В самом деле?» — прошептал внутри робкий голос. Тогда почему она выпорхнула из спальни, как на крыльях? Почему готова была расцеловать свое отражение в зеркале? Почему почувствовала себя красивой и сексуальной в новом платье? Не слишком ли самонадеянно с ее стороны признать, что она выглядит соблазнительно и женственно? Прежняя Аннабелла никогда бы не позволила себе такое признание. Еще вчера, в магазине, она не почувствовала себя красивой, пока Терри не убедил ее в этом. Так что же произошло с ней сегодня?

— Понятия не имею, — громко сказала Аннабелла. — Но думать об этом некогда, пора на работу.

Глаза миссис Перби чуть не выскочили из орбит, когда Аннабелла появилась в библиотеке.

— Мисс Аннабелла, какое на вас великолепное платье! — восхищенно воскликнула она. — Боже милостивый, оно даже красивее того желтого, которое вы надевали позавчера. Да вас просто не узнать! Теперь-то я точно знаю, что без мужчины тут не обошлось. Терри Расселл несомненно привлекателен. В юности он был сущим дьяволом, сейчас повзрослел, стал серьезнее. Вы прямо-таки преобразились после знакомства с ним. Мне кажется, это замечательно.

Аннабелла нахмурилась.

— Не совсем так, миссис Перби, — веско сказала она, — потому что я надела платье на работу. Если бы я хотела поразить Терри, то подождала бы вечера.

Миссис Перби потерла пальцем подбородок, обдумывая услышанное.

— Не знаю, не знаю, — задумчиво произнесла она, окидывая взглядом Аннабеллу. — Зачем же вы надели платье в библиотеку? Наверное, надеетесь на встречу с ним. Насколько я помню, Терри приходил сюда позавчера.

— Да, но я уверена, что сегодня он не придет.

— Кто знает? — пожала плечами миссис Перби. — Мне кажется, что вы давно могли бы стать той женщиной, которая прежде скрывалась в вас. Но вы просто поздний цветок. Конечно, я не утверждаю, что Терри Расселл не причастен к вашему перевоплощению, но вы надели сегодня это чудесное яркое платье просто потому, что вам захотелось быть красивой. А если Терри окажется рядом и увидит вас, значит, ему повезет.

— Миссис Перби, я не могу поверить, что все происходящее со мной — правда, — призналась Аннабелла, желая выговориться. — Я чувствую себя совершенно опустошенной. Не в моих привычках привлекать к себе внимание, но именно этим я занимаюсь в последние дни. Сначала я появилась в желтом платье, хотя всегда предпочитала неброские тона. А сегодня… Зачем я все это делаю? Другая одежда, перемены… Но ведь перемены временные, потому что… Но тем не менее я стою здесь в этом платье и… — Аннабелла окончательно смутилась и замолчала.

— Вы тревожите меня, мисс Аннабелла, — обеспокоенно произнесла миссис Перби. — Я ничего не понимаю.

— К сожалению, я тоже. Не обращайте на меня внимания, — вздохнула Аннабелла.

— Идет Ральф Ньюберри, — прошептала миссис Перби. — Клянусь небом, бумажные салфетки, которые он постоянно у вас заимствует, обойдутся библиотеке в целое состояние. На его сопливый нос их не напасешься.

— С добрым утром, миссис Перби, — прогнусавил вошедший Ральф Ньюберри. — Доброе утро, мисс… — Он уставился на Аннабеллу, не веря своим глазам. — Вы ли это, мисс Аннабелла? Должен сказать, вы выглядите как… как… У меня нет слов.

— Хорошенькая как картинка, — услужливо подсказала миссис Перби.

— Да, правильно, — подтвердил Ральф. — Я обратил внимание и на желтое платье, в котором вы были позавчера. — Он грустно вздохнул, потом потянулся в карман за очередной бумажной салфеткой. — Полагаю, это правда. — Ральф вновь испустил протяжный вздох.

— Что вы имеете в виду? — непонимающе уставилась на него Аннабелла.

— Что вы встречаетесь с Терри Расселлом, — сказал Ральф. — Я сам видел его здесь и к тому же слышал в кафе, что вы провели с ним в Талсе целый день. Человек, страдающий сильнейшей аллергией, конечно, не может соперничать с Терри. — Он снова тяжело вздохнул и высморкался. — Я так надеялся, мисс Аннабелла, что ходящие о вас слухи не подтвердятся, но, увидя вас сегодня в этом платье, понял, что вы надели его специально для Терри и, увы, все услышанное мною о вас — правда. Он счастливчик!

Аннабелла сузила глаза и встала в воинственную позу.

— Слушайте меня внимательно, Ральф Ньюберри. Вы видите Терри Расселла в библиотеке? Нет, не видите. Вы видите меня в этом платье? Да, без сомнения. И вы знаете, почему я его надела? Для того, чтобы выглядеть красивой, мистер Ньюберри. Потому что я нормальная женщина и хочу выглядеть как можно лучше…

— Слушайте, слушайте, — кивнула миссис Перби, не сводя с Аннабеллы восторженных глаз.

— Нет никакой необходимости кричать, мисс Аннабелла, — испуганно сказал Ральф. — Я никогда не замечал, чтобы вы повышали голос в библиотеке. Но это уже не в первый раз. Я прекрасно слышу все, что вы говорите, но вы не убедили меня, что изменились ради себя. Какой смысл стараться быть красивой, если рядом нет мужчины?

Аннабелла двинулась на него, сверкая глазами. Ральф скомкал использованную салфетку и испуганно отступил назад. Его глаза округлились от изумления. Он не узнавал тихую мисс Аннабеллу, вдруг превратившуюся в фурию.

— Ральф Ньюберри, сходите к хорошему врачу, — прошипела она. — Может быть, он пропишет вам хорошее лекарство от аллергии. — Ее голос сорвался на крик: — Вон отсюда!

С этими словами Аннабелла круто развернулась и ушла в свой кабинет, громко хлопнув дверью.

8

День казался Аннабелле бесконечным. Миссис Перби отправилась домой, чтобы не пропустить начало очередной серии, одарив Аннабеллу теплой улыбкой и дружеским похлопыванием по руке, отчего ей нестерпимо захотелось броситься к старушке и расплакаться у нее на плече.

Как ни странно, Аннабелла была близка к тому, чтобы разрыдаться, хотя не имела представления, что послужило причиной плохого настроения. Чувствуя себя разбитой и подавленной и зная, что слезы не решат ее проблем, она, однако, понимала, что стоит дать им волю, и остановиться будет невозможно.

Аннабелла выполняла работу как робот, принимая, выдавая книги, расставляя их на полках и заполняя библиотечные формуляры. Каждый посетитель библиотеки делал ей комплимент по поводу платья, и искренняя поначалу улыбка быстро превратилась в безжизненную маску, а ответное «спасибо» стало сухим.

Ральф Ньюберри убежал из библиотеки, как испуганный кролик, и она не винила его, понимая, что сорвала на нем свое настроение и зря накричала на него. Ее поведение недостойно воспитанной интеллигентной женщины, к тому же работающей в библиотеке. Помимо всего прочего, она должна извиниться перед Ральфом Ньюберри. «Помимо всего прочего?» — рассеянно подумала Аннабелла, расставляя книги на полке. Помимо чего? Ей нужно разобраться в хаосе, царящем в ее мыслях, пока они не свели ее с ума.

Она опустила глаза на платье, рассматривая нежные цветы на мягком струящемся материале. Все совсем недавно казалось таким простым. Перемены в ее жизни были задуманы как временные, вызванные лишь присутствием Терри в их городке.

Но сегодня она стояла посреди библиотеки и утверждала — нет, яростно доказывала, — что она надела новое платье исключительно для себя, чтобы подчеркнуть свою красоту и индивидуальность.

Но кто она на самом деле?

Аннабелла осмотрелась и с облегчением заметила, что наконец-то осталась одна. В голове снова прозвучал назойливый вопрос, на этот раз громче и отчетливее.

Кто она?

Кем была Аннабелла Эбрахам на самом деле?

Аннабелла почувствовала неожиданный приступ слабости и опустилась на стоящий поблизости стул. Она всегда знала, кем является. Она научилась не ждать от жизни ничего хорошего и не испытывала разочарования, когда дни тянулись бесконечной чередой, не принося новых ярких событий. Ее жизнь была монотонной, организованной, предсказуемой. Аннабелла никогда не задумывалась о возможности жить как-то иначе и считала себя довольной всем на свете.

Но потом…

Но потом в ее жизни появился Терри Расселл.

С той минуты, как он спустился с небес на землю на выигранном ею самолете, все в ее жизни встало с ног на голову, в корне изменив ее существование.

Благодаря Терри она узнала, что в ней живет женщина с многими желаниями и потребностями. Она радовалась своей женственности и способности откликаться на ласки и поцелуи самого обаятельного мужчины, которого она когда-либо встречала. Мужчины, который заставлял ее чувствовать себя желанной и красивой, который мог воспламенить ее одним взглядом, мог зажечь в ее теле страсть лишь одной улыбкой.

Терри.

Единственный мужчина, с которым она хотела заняться любовью.

Терри Расселл.

Единственный мужчина, которого она полюбила.

Аннабелла резко выпрямилась на стуле. «Не может быть!» — в отчаянии прошептала она. Этого не должно было случиться. Она не могла влюбиться в Терри.

Но она влюбилась.

— О Боже, что я натворила.

Аннабелла сжала пальцами виски, стараясь успокоиться. Она влюбилась. Но на что она может надеяться? Аннабелла Эбрахам, скромная библиотекарша из Хармони? Тихая, невзрачная, уравновешенная Аннабелла, вся жизнь которой была запрограммирована, расписана до последней минуты? Или та Аннабелла, которая появилась и расцвела, согретая нежной заботой Терри? Та, которой она ненадолго позволила покинуть раковину, служившую надежным убежищем долгие годы? Та, которая должна была исчезнуть с отъездом Терри?

Она была влюблена в Терри Расселла, но действительно не знала, кем была та женщина, что полюбила его, как будто существовало две Аннабеллы: прежняя и новая, постоянная и временная. Единственное, что она знала наверняка, внезапно поняла Аннабелла, — то, что любовь захватила их обоих. Любовь была настоящей, реальной, искренней. Она не знала только, какая Аннабелла была реальной, а какая существовала в воображении.

Потому что она перестала понимать, кем была на самом деле.

Аннабелла со вздохом поднялась и посмотрела на часы. Пора закрывать библиотеку и возвращаться домой. В маленький домик на Персиковой улице, ее тихую гавань, надежное пристанище, где ее — увы! — никто не ждет. Без Терри дом будет казаться ей слишком тихим, слишком пустым, слишком одиноким.

Аннабелла закрыла входную дверь библиотеки и, сев в машину, медленно поехала по улицам Хармони, внимательно глядя по сторонам, как будто видя город впервые и оценивая его глазами приезжего. Она словно отделилась от себя, отрешилась от всего, что было связано в ее сознании с этим провинциальным тихим местом, и изучала город, как если бы собиралась переехать сюда на постоянное жительство.

Перед ней лежал маленький городок, очаровательный и словно погруженный в сон. Этот городок приветствовал появление робкой библиотекарши, желающей вести уединенный образ жизни, состоять в городском клубе и печь домашний хлеб и сахарные кексы для ежегодных конкурсов выпечки.

Хармони прекрасно устраивал Аннабеллу. Но так было до появления Терри Расселла.

Аннабелла свернула к дому, выключила зажигание и вышла из машины, отметив про себя, что головная боль не утихла. Она пересекла крошечную лужайку и в замешательстве остановилась, когда путь ей преградила знакомая фигура.

— Привет, Аннабелла, — тихо сказал Терри, ждавший ее прихода на крыльце.

Его сердце дрогнуло от любви к ней. Она выглядела такой красивой и желанной, что ему хотелось прижать ее к себе и не отпускать никогда.

— Привет, Терри, — негромко откликнулась она, заставляя себя идти вперед.

Она любит этого мужчину. В сумбурном потоке мыслей и чувств этот факт предстал ясно и отчетливо, согревая душу теплом и наполняя счастьем. В тот момент она не могла думать ни о чем, кроме своей любви к Терри Расселлу.

Аннабелла остановилась перед Терри, окунулась в голубизну его глаз, в которых словно отразилось небо.

— Смотри, что я принес, — сказал он.

Аннабелла опустила глаза. В огромной, сильной, загорелой руке Терри покоился букетик нежных фиалок.

Изящные, хрупкие цветы стали для Аннабеллы самым дорогим и значимым подарком, который она когда-либо получала. Она понимала, что этот выбор был продиктован чутким сердцем. Чувства переполнили ее. Букетик фиалок, подаренный любимым человеком, стал последним штрихом к впечатлениям и событиям, обрушившимся на нее в последние дни.

Аннабелла разрыдалась, не в силах совладать со своими эмоциями.

Терри ничего не мог понять. Он переводил взгляд с Аннабеллы на букетик фиалок и обратно.

— Аннабелла, что я… Что-то не так? Аннабелла закрыла лицо ладонями и покачала головой.

— Пойдем в дом. — Он взял ее за руку.

Слезы мешали Аннабелле справиться с замком, но она все-таки открыла дверь и вошла в дом, а Терри последовал за ней. Она опустилась на софу, откинула голову и закрыла глаза, даже не пытаясь остановить поток слез. Терри положил фиалки на столик, сел рядом с ней и медленно, заботливо, как будто при малейшем неосторожном движении она могла рассыпаться на мельчайшие кусочки, обнял ее, прижал к себе и положил ее голову к себе на плечо. Всхлипнув, Аннабелла вцепилась в его рубашку, и слезы хлынули из ее глаз с новой силой.

Терри не знал, что ему нужно сказать или сделать, не понимал причины ее внезапных слез, поэтому просто обнимал ее, надеясь, что все скоро объяснится. Звук ее рыданий болью отзывался в его сердце, заставляя сознавать свою беспомощность.

Наконец она немного успокоилась, и Терри полез в задний карман брюк за носовым платком. Он протянул его Аннабелле, когда она наконец выпрямилась и глубоко вздохнула.

— Мне очень жаль, — сказала она, смахивая слезы. Ее голос все еще дрожал.

— Что случилось? Аннабелла, пожалуйста, расскажи мне все.

Она нервно стиснула переплетенные пальцы и уставилась на них, не в состоянии взглянуть на Терри.

— Ничего, — после долгого молчания сказала она. — Все… Я не знаю…

— Тебя расстроили сплетни о нас? — попытался угадать Терри. — Весь город гудит, как растревоженный улей, но ведь в маленьких городках личная жизнь человека всегда достояние общества. Людям скучно, и любая новость оживляет их существование. Я специально не приходил в библиотеку, потому что за мной наблюдали десятки глаз и все ждали, чтобы я сделал это. Это тебя расстроило? Сплетни?

— Нет.

— Ты можешь посмотреть на меня?

— Нет.

— Мне трудно разговаривать с тобой, не видя твоего лица, Аннабелла. Пожалуйста, посмотри на меня.

— Нет, — упрямо качнула она головой.

— Хорошо, — сдался Терри. — Можно поговорить и так. Значит, одно мы выяснили — тебя довели до слез не сплетни. Как насчет фиалок? Ты увидела их и разрыдалась. Ты внезапно обнаружила, что ненавидишь фиалки?

Аннабелла наконец подняла голову и взглянула на Терри.

— Нет. Я очень люблю фиалки. Букет такой красивый, и так мило с твоей стороны принести их, а я даже не поблагодарила тебя и… — Слезы вновь потекли по ее щекам.

— Аннабелла, не плачь. Ты разрываешь мне сердце. Ты должна сказать мне, что огорчило тебя, тогда я придумаю, что можно сделать.

Аннабелла вздохнула. — Сделать? — переспросила она.

— Да. Мы вместе решим проблему, какой бы сложной она ни была, но я должен знать, в чем дело. Поэтому ты должна все мне рассказать.

— Почему?

— Что почему? — Он явно смутился, не ожидая подобного вопроса.

— Это я плачу. Это я расстроена. — Аннабелла шмыгнула носом, но удержалась от нового приступа слез. — Почему ты хочешь решать мои проблемы? Какое тебе до них дело? Ведь это, в сущности, мои проблемы, и тебя они не касаются.

Он взял ее за плечи и повернул лицом к себе.

— Потому что твоя грусть — это моя грусть, и твоя радость становится моей радостью. Сейчас ты грустишь, и мы вдвоем попытаемся найти причину твоей грусти. — Он нахмурился. — Это не пустые слова, Аннабелла. Ты не одинока, понимаешь? Я с тобой, я рядом и готов помочь тебе.

— Сейчас — да. — Ее нижняя губа снова задрожала.

— Сейчас? Ты хочешь сказать, что я приехал домой в отпуск. Что ж, я рад, что речь зашла об этом. Нам нужно обсудить это и еще много других вопросов. Но сначала ты должна рассказать мне, что случилось.

— Все так сложно и непонятно, Терри. Я сама не вижу в происшедшем смысла, так как я могу объяснить тебе?

— А ты попробуй. Просто поделись со мной своими мыслями, и мы вместе поищем смысл.

— Я… я не знаю, кто я. — Ее глаза снова заволокла пелена слез.

Терри от удивления замер на месте, непонимающе глядя на нее, потом покачал головой.

— Ты не могла бы повторить свои слова?

— Вот видишь? Я же говорила, что это бессмысленно. Так что не стоит и обсуждать подобную чепуху. — Аннабелла попыталась скинуть его руку со своего плеча.

— Подожди, — удержал ее Терри. — Проблемы нельзя решить, отворачиваясь от них. Мы должны все подробно и откровенно обсудить. Значит, ты не знаешь, кто ты. Смелое утверждение. Ты не могла бы хоть как-то пояснить его?

— Давай попробуем вместе разобраться во всем? — предложила Аннабелла. — Ответь мне на один вопрос, — ее голос зазвенел от напряжения, — почему я надела сегодня на работу это платье?

Он усмехнулся.

— Наверное, потому, что тебя бы арестовали, если б ты появилась в библиотеке голой?

— Именно поэтому.

Аннабелла решительно высвободилась из его объятий, поднялась и направилась к кухне.

— Я проголодалась, у меня раскалывается голова, я хочу выпить чашку чаю и не желаю ничего обсуждать с вами, мистер Расселл. Моя личная жизнь никого не касается.

— Эй! — воскликнул Терри, вскочив на ноги. Он нагнал ее на пороге кухни. — Я просто хотел немного разрядить обстановку. Я не могу видеть тебя печальной. Я хочу помочь тебе, Аннабелла, но не смогу, если ты не будешь мне доверять.

Аннабелла набрала воды в чайник и поставила его на плиту.

— Это мои проблемы, и я справлюсь с ними сама. Ты останешься поужинать?

— Конечно, если не помешаю тебе. — Терри помолчал. — Это наши общие проблемы, потому что они делают тебя несчастной. Ты сказала, что не знаешь, кто ты. Что это значит?

Аннабелла достала бифштексы из морозильника.

— То, что я затрудняюсь объяснить некоторые свои действия, причины некоторых твоих поступков.

Терри мысленно выругался. Вот в чем дело. Теперь ее поначалу бессмысленный вопрос относительно платья прояснился для него. Почему она выбрала новое платье? Вероятно, она не знала, для кого это сделала — для него или для себя. Он оказал на нее слишком большое давление, и теперь Аннабелла растеряна, не понимая, что с ней творится. Ему нужно что-то предпринять и немедленно.

Терри наблюдал, как Аннабелла разморозила мясо в микроволновой печи и положила его в духовку, а потом достала из холодильника овощи для салата.

— Я могу сделать салат, — предложил он. — Я замечательно готовлю салаты. Ты скоро в этом убедишься.

— Хорошо, займись салатом, — согласилась Аннабелла. — Я пойду приму таблетку аспирина. Миска для салата в шкафу, где остальная посуда.

— Отлично.

Терри поежился. Ну и в переплет он попал. И кто только тянул его за язык? Он ни разу в жизни не готовил салат и понятия не имел, как это делается. Пожелав себе удачи, Терри принялся за дело. Нарезав на куски салат-латук, он высыпал его в миску. «Проще простого приготовить отменный салат!» — подумал он. Главное — заставить Аннабеллу говорить, общаться, не дать ей замкнуться в себе. Он любил ее и испытывал потребность делить с ней ее беды и невзгоды.

Аннабелла вернулась в кухню и заглянула в духовку. Обернувшись, она увидела творение Терри, имевшее лишь отдаленное сходство с привычным салатом.

— Что это? — спросила она.

— Салат, — гордо ответил Терри. — Разве ты не можешь узнать салат, когда видишь перед собой лучший его образец?

— Узнаю. Но я вижу только какие-то куски. Четыре куска латука, четыре куска помидора, четыре куска…

— Это особая разновидность салата. Он называется…

— Кусковой салат, — закончила за него Аннабелла, не зная, смеяться ей или сердиться.

— Правильно. Его рецепт бережно хранится в семье Расселл и передается от поколения к поколению.

— Ты несешь какую-то чепуху.

Терри очень натурально изобразил, что он глубоко оскорблен.

— Чепуху? Ты посмела назвать это чепухой? Мадам, я оскорблен в лучших чувствах.

Аннабелла не выдержала и расхохоталась.

Она смеялась потому, что устала от слез, и потому, что Терри так старался, чтобы поднять ей настроение. Она смеялась над его ужасной стряпней, которую он гордо назвал салатом, но она по достоинству оценила его стремление помочь, принять участие в приготовлении ужина. Она смеялась, потому что смех прогонял дурные мысли, которые изводили ее целый день, как назойливые мухи.

— Твой смех — это ангельская музыка для моих ушей, — улыбнулся Терри. Он протянул ей руку. — Иди ко мне, Аннабелла, я поцелую тебя. Я еще ни разу не целовал тебя при встрече. Иди ко мне.

Аннабелла бросилась в его объятия, словно надеялась обрести в кольце его рук душевный покой.

Она бросилась к Терри, чтобы ощутить на губах вкус его поцелуя, почувствовать зарождающееся желание в собственном теле. Она бросилась к человеку, которого любила.

Руки Терри были сильными и нежными. Их поцелуй с каждой секундой становился все глубже. Его пальцы опускались все ниже, скользя по вырезу ее платья, пока не коснулись округлой груди. Тонкая ткань не могла служить преградой разгорающемуся желанию. Терри чувствовал, что скоро не сможет остановиться.

— Аннабелла, — тихо произнес он, — а как же мясо?

— Что?

— Мясо горит.

— Не может быть.

Она кинулась к духовке.

— Что ты выдумываешь? Бифштексы только начали подрумяниваться.

— Ну, они могли подгореть, — слабо возразил Терри.

Это он мог сгореть. Разве этого не достаточно?

— Не могу допустить, чтобы мы ели подгоревшие бифштексы с таким шедевром кулинарного искусства, каким является мой салат.

Аннабелла засмеялась и выложила мясо на блюдо. Обернувшись, она увидела желание, полыхавшее в его глазах, словно подернутых дымкой. Ее собственное тело изнывало от жажды, которую могли утолить только его ласки. Их глаза встретились, невольно раскрывая все секреты.

— Давай лучше… — Терри нервно кашлянул, — поедим, пока мясо горячее.

— Давай, — отрешенно повторила Аннабелла, не отводя от него взгляд.

— У меня возникли временные трудности с выбором подходящих слов, — предупредил Терри, подвигая к себе миску с салатом.

Во время ужина Аннабелла полностью избавилась от тревоги, не покидавшей ее целый день. Кроме расслабленной, дружеской атмосферы, витавшей за столом, она чувствовала становящееся все более интенсивным сексуальное напряжение, от которого, казалось, искрился воздух вокруг них.

Закончив ужин, они перешли в гостиную.

— Хочешь немного черничного бренди? — предложила Аннабелла.

Она поставила фиалки в низкую вазочку, намеренно избегая смотреть на Терри.

— Я обнаружила бутылку в буфете. По всей видимости, она принадлежала тете Бесси.

— Пожалуй, я выпью, если ты присоединишься ко мне.

— Я никогда не пробовала, но… хорошо, я тоже выпью, — согласилась она.

Аннабелла наполнила бренди тонкие хрустальные бокалы и села на софу рядом с Терри. В гостиной постепенно сгущались сумерки. Передав Терри бокал, Аннабелла включила лампу.

Он поднял бокал.

— У меня есть тост. За вас, мисс Аннабелла Эбрахам!

— Спасибо. — Аннабелла сделала маленький глоток. Напиток оказался сладким, приятным на вкус и почти сразу согрел ее приятным обволакивающим теплом. Она зажмурилась. — Как хорошо.

— Потрясающие напитки водились у твоей тетки, — улыбнулся Терри.

Но, вместо того чтобы отпить еще, он поставил бокал на стол и посмотрел на Аннабеллу долгим взглядом. Его улыбка погасла, а лицо стало напряженным.

— Аннабелла, мне очень хочется поцеловать тебя, прямо здесь и прямо сейчас. Но я буду честен с тобой. Если я обниму тебя, то уже не смогу отпустить, я слишком сильно хочу тебя. Поэтому я лучше не буду тебя целовать. Мы поговорим или послушаем музыку, а хочешь — просто посидим в тишине.

— Я…

— Но я хочу, чтобы ты знала одну вещь, Аннабелла. Я скажу ее тебе, а потом мы будем просто разговаривать, но… Аннабелла, я люблю тебя. Я не мастер делать многословные признания, но я говорю чистую правду. Я люблю тебя, Аннабелла.

На мгновение Аннабелле показалось, что Терри говорит не с ней, потому что он смотрел куда-то поверх ее плеча, и даже хотела обернуться, чтобы посмотреть, к кому же он, интересно, обращается. Потом в ее ушах раздался странный звон, и комната поплыла перед глазами. Она видела лишь Терри, его глаза, наполненные теплотой, нежностью и… желанием.

«Он любит меня», — пело ее сердце.

Разве это могло быть правдой? Терри Расселл признался ей в любви. Ей, Аннабелле Эбрахам?

«Какой именно Аннабелле?» — раздался вкрадчивый внутренний голос. Прежней или новой? Той, что изменилась, или…

«Это неважно», — подсказывало ее сердце. По крайней мере, сейчас. Сейчас ничто не имело значения, кроме того, что Терри любит ее.

Должна ли она признаться ему в своих чувствах? Если да, то ей придется уточнить кое-что. Ей придется признаться: «Я тоже тебя люблю, Терри. Моя любовь настоящая, но я не знаю, какая Аннабелла настоящая — прежняя или нынешняя». Нет, она не станет портить этот волшебный момент. Неужели сказки сбываются и ее полюбил сказочный принц?

Аннабелла поставила бокал на край стола.

— Я… боюсь поверить… — Ее голос перешел на шепот. — Ты любишь меня?!

— Да.

— Терри, пожалуйста, поцелуй меня.

— Нет, Аннабелла. Разве ты не понимаешь? Тогда я не смогу отпустить тебя, я останусь на всю ночь.

— Я понимаю. Ты хочешь заняться со мной любовью, и я тоже этого хочу.

— Аннабелла…

— У меня нет никакого опыта в отношениях между мужчиной и женщиной, и я не знаю, что должна делать, чтобы удовлетворить тебя, но меня это не остановит.

— Ты уверена, что потом не будешь раскаиваться? — мягко спросил Терри.

— Нет, я обещаю. Терри, прошу тебя, поцелуй меня прежде, чем я рассыплюсь на тысячи частиц.

Его не надо было долго просить. Он обнял ее, ища губами ее нежные губы. Аннабелла обвила его шею и приникла к нему всем телом. Она впитывала в себя вкус поцелуя, жадного, страстного, с легким привкусом черничного бренди. Поцелуй стал символом того, что обратной дороги нет, что страсть вступила в свои права.

Терри чувствовал, что теряет рассудок. Любимая женщина скоро будет принадлежать ему. Мысли путались в его голове, уступая власть над телом чувствам. Но как же отнестись к ее слезам, к ее утверждению, что она не знает, кто она есть на самом деле? Нет, он не может думать об этом сейчас. Это их ночь.

Терри нежно взял в ладони ее лицо.

— Ты боишься, Аннабелла?

— Тебя? Нет. Разочаровать тебя? Да.

— Даже не думай об этом. Ты не можешь разочаровать меня. Ты доставляешь мне удовольствие, входя в комнату и глядя на меня своими огромными нежными глазами. Наша первая ночь — это не экзамен, который ты должна сдать. Мы разделим самые волнующие и счастливые мгновения нашей близости пополам. Веди меня в спальню, Аннабелла. Уверен, нам будет хорошо. — Да, — прошептала она.

Свет, падающий из гостиной в спальню, придавал ей романтический, немного загадочный вид. Терри улыбнулся, увидев на кровати покрывало с узором из фиалок, и откинул его, открывая белоснежные простыни. Аннабелла неотрывно следила за ним, явно нервничая.

— Я не знаю, что мне делать, — ответила она на немой вопрос в глазах Терри. — Я так глупо чувствую себя. Это платье, наша одежда… то есть как мы будем снимать все это? Господи… — Ее нервы были взвинчены до предела.

— Расслабься. — Терри мягко обнял ее. — Все в порядке. Мы не будем торопиться. Аннабелла, твоя девственность — это священный дар, и я счастлив, что ты вручаешь его именно мне. Если я сделаю то, что расстроит или смутит тебя, сразу же скажи мне, хорошо?

Она кивнула. Терри нежно поцеловал ее. Аннабелла, казалось, растворилась в его поцелуе, и вдруг она почувствовала, что ее платье скользнуло к ногам. Ее руки, словно сами по себе, потянулись к пуговицам на его рубашке, по очереди расстегивая их. В окутавшей их дымке желания, целуя друг друга и невнятно бормоча ласковые слова, они не заметили, как оказались без одежды, которая больше не служила помехой их ласкам.

Они стояли обнаженные в полумраке спальни, не сводя друг с друга восхищенных взглядов.

— Терри, — выдохнула Аннабелла, скользя взглядом по его телу. — Ты так красив!

— Ты тоже красива, просто божественна. — Его голос выдавал силу бушевавшего в нем желания. — Видишь, что творится со мной. Я хочу тебя, но сделаю все, чтобы ты не пожалела о том, что произойдет между нами, клянусь тебе.

Он поднял Аннабеллу на руки и прильнул к ее губам долгим поцелуем, прежде чем уложить на постель. Терри вытянулся рядом, развязал ленту на ее волосах и запустил пальцы в густые шелковистые пряди.

— Потрясающе, — прошептал он, вдыхая нежный цветочный аромат ее волос.

Он снова накрыл ее губы своими, стараясь сдерживать свою страсть, контролировать силу своего желания.

Аннабелла подумала, что ей следовало бы испытывать страх, но ее чувства были далеки от страха, потому что она любила этого мужчину. Любила его и доверяла ему. Доверяла слепо, как никому другому.

Терри положил ладонь на ее плоский живот и на минутку оторвался от ее губ, казавшихся ему слаще меда.

— Аннабелла, не беспокойся ни о чем, я не сделаю тебе ничего плохого. Сегодня я пришел к тебе, зная лишь то, что сильно люблю тебя и что хочу разделить с тобой свою любовь.

— Я понимаю.

— Господи, как я люблю тебя…

«И я люблю тебя, — мысленно отозвалась она. — Я люблю тебя, Терри Расселл».

Когда Терри вновь начал целовать Аннабеллу, его рука нашла ее грудь, а пальцы сомкнулись вокруг мгновенно напрягшегося соска.

Ее тело рвалось навстречу Терри. Она слишком долго ждала его ласк, и теперь ее чувства были необыкновенно обострены томительным ожиданием.

Его губы всюду следовали за руками. Она застонала от удовольствия, когда Терри приник губами к мягкой податливой груди, и где-то глубоко внутри запульсировало желание, наполняя тело жидким огнем. Аннабеллу охватили и поглотили не изведанные ею прежде ощущения, а Терри покрывал ее тело поцелуями и ласкал самые потаенные места, пока она не начала повторять, словно заклинание, его имя голосом, который ей самой показался чужим.

— Терри, пожалуйста…

— Милая, не торопи меня, не надо.

— Я чувствую себя так странно. Прекрасно, но так странно. Пожалуйста, не останавливайся, Терри…

Его рука опустилась вниз и наконец проскользнула туда, где ощущения были нестерпимо остры. Аннабелла вскрикнула, поначалу шокированная, но сразу же расслабилась и доверчиво открылась Терри, испытывая наслаждение.

— Аннабелла, ты уже готова… — Его голос прерывался от страсти. — Ты действительно хочешь меня.

— Да.

— Послушай меня.

— Что?

— Пожалуйста, выслушай. В первый раз… не всегда бывают приятные ощущения. Я постараюсь не причинить тебе боль… обещаю, что позже ты будешь получать огромное удовольствие. Доверься мне.

— Терри, зачем ты столько говоришь?

Он улыбнулся.

— Потому что я с трудом контролирую себя и ужасно нервничаю… Есть еще вопросы?

— Нет. Кроме одного — ты можешь любить меня прямо сейчас?

— Хорошо, любимая.

На его лице от напряжения выступили капельки пота. Терри медленно, боясь причинить ей боль, осторожно вошел в нее. Он наблюдал за ее лицом, стараясь уловить малейшие оттенки выражения, его мышцы дрожали от едва сдерживаемого напряжения. Войдя немного глубже, Терри почувствовал преграду, установленную самой природой.

— Я люблю тебя, Аннабелла, — шепнул он. — Обними меня, двигайся вместе со мной и ничего не бойся.

Аннабелла начала медленно двигаться в такт с его телом.

Повинуясь инстинктам, древним, как сотворение женщины, Аннабелла следовала темпу, заданному Терри. Он вошел глубже, наполняя ее собой. Чувства нарастали с новой силой, захлестывая, заставляя забыть обо всем на свете.

— Терри?

— Да, да, все правильно, дорогая. Двигайся вместе со мной. Отдайся ощущениям.

Она прерывисто задышала и тонко вскрикнула, достигая пика наслаждения.

— О, Терри!

Секундой позже Терри застонал, настигая Аннабеллу в раю, куда иногда попадают люди. Без сил упав на Аннабеллу, он зарылся лицом в ее волосы, рассыпавшиеся по подушке.

Она обхватила его гладкую, влажную от пота спину и крепко обняла, чувствуя на себе тяжесть его тела, не желая отпускать мужчину, подарившего ей наслаждение. На ее лице заиграла улыбка, она удовлетворенно вздохнула.

Терри поднял голову и внимательно посмотрел на нее.

— Я слишком тяжел для тебя.

— Пожалуйста, не уходи.

Терри приподнялся на локтях.

— Аннабелла? — нежно позвал он.

— Это было прекрасно, я ни капельки не жалею и… не нахожу слов, чтобы выразить то, что творится со мной…

Он улыбнулся.

— Ты была потрясающей. У нас все получилось, Аннабелла. Поверь, я самый счастливый человек на земле.

Терри немного отодвинулся и легонько провел рукой по ее спине. Ее голова склонилась над его грудью, и влажные кудри рассыпались, накрыв его пушистым ковром. Вдруг у него перехватило дыхание, когда губы Аннабеллы коснулись его кожи. Она сжала губами его сосок, и Терри сразу напрягся.

— Будь осторожна, или все повторится вновь.

— Отлично, — с лукавой улыбкой прошептала она.

Терри усмехнулся.

— Дай своему телу отдохнуть. У нас вся ночь впереди.

Аннабелла издала звук, напоминающий мурлыканье сытой кошки.

— Я чувствую такую… приятную усталость. Мне кажется, я никогда не смогу пошевелиться. Необыкновенно приятное ощущение.

— Поспи. — Терри поцеловал ее в лоб.

— Только пару минут. Если ты самый счастливый мужчина на земле, то я самая счастливая женщина.

— Мне нравятся твои слова и тон, которым ты их произносишь.

В эту минуту Терри перестал сомневаться, что вместе они решат все проблемы и преодолеют все препятствия, которые встретятся им на пути. Теперь Аннабелла принадлежала ему, а будущее — им обоим. Она не сказала, любит ли его, но Терри был уверен в ее любви, иначе она не доверилась бы ему, не отдала бы всю себя. Поэтому он начал строить планы на их совместное будущее. Им предстояло ответить на множество вопросов, но в их распоряжении была целая жизнь. Совместная жизнь.

9

В полночь Терри проснулся от необычного и приятного ощущения. Нежные пальцы легкими движениями касались его груди. Прогнав остатки сна, Терри открыл глаза и улыбнулся.

— Вы что-то потеряли, мисс Аннабелла? — шутливым тоном спросил он.

— Да.

Перевернувшись на живот, он приподнялся и посмотрел на Аннабеллу. Ее волосы разметались по подушке, а на щеках розовел сонный румянец. В свете ночной лампы она казалась сотканной из света, призрачной и нереальной, но только на первый взгляд. Рядом с ним по-прежнему лежала его фея, его прекрасная Аннабелла.

— Люби меня, Терри, — прошептала Аннабелла, в то время как ее руки скользнули вниз и обхватили его талию.

Прижавшись к нему бедрами, она начала медленно двигаться, соблазняя его. Терри застонал.

— Аннабелла, что ты…

— Люби меня.

«Не торопись», — приказал себе Терри, боясь причинить боль Аннабелле. Но его тело отказывалось подчиняться воле, так как быстрые проворные пальцы Аннабеллы зажигали в нем страсть, грозившую смести все преграды на своем пути.

«Не торопись, — повторил он. — Не торо…» Последний барьер разума рухнул под напором желания, и мысль об осторожности унес бурный поток.

Потеряв контроль над собой, Терри овладел ею, и Аннабелла обхватила ногами его бедра. Услышав стон удовольствия, сорвавшийся с ее губ, Терри совершенно потерял рассудок и начал двигаться в нарастающем темпе, которому вторила Аннабелла, сливаясь с ним в единое целое. Вдруг ее тело напряглось, она вскрикнула и почти мгновенно расслабилась, не выпуская Терри из объятий.

— Аннабелла!

Совершенно обессиленный, он, тяжело дыша, рухнул на подушку рядом с ней.

Аннабелла потянулась, на ее лице появилось мечтательное выражение.

— Потрясающе! — выдохнула она.

— Ты напоминала ураган, смерч, цунами — не могу найти подходящего сравнения, да это и невозможно.

— Тебе понравилось?

— Я побывал на седьмом небе. Вы способная ученица, леди. Я не сделал тебе больно?

— Совсем нет. Скорее наоборот. — Аннабелла лукаво улыбнулась.

— Я так люблю тебя!

— Я… — Она набрала в легкие побольше воздуха: — Я тоже тебя люблю.

Приподнявшись на локте, Терри убрал с лица Аннабеллы спутанную прядь волос и заглянул ей в глаза.

— Правда? — тихо спросил он. — Ты действительно любишь меня?

— Я очень тебя люблю.

— Тогда почему в твоих глазах столько грусти? Мы же любим друг друга. Я так надеялся, что мои чувства к тебе взаимны, и вот наконец услышал долгожданные слова. Будущее принадлежит нам, Аннабелла. Теперь нам ничто не мешает.

— Но…

— Не надо никаких возражений, — остановил он ее, — давай не будем портить этот момент, ладно? Я знаю, нам многое предстоит обсудить и решить. Я живу в Нью-Йорке, ты здесь, но мы найдем выход из любой ситуации, какой бы сложной она ни казалась. Мы поговорим обо всем, в том числе и о том, что послужило причиной твоих слез.

— Терри, я…

— Ш-ш, не сегодня. Послушай меня. Я не хочу ничего другого — только проснуться рядом с тобой, встретить рассвет и снова заняться любовью. Но сейчас не время. Если кто-нибудь из твоих соседей увидит, как я ухожу от тебя утром, весь город только и будет судачить о том, что я провел ночь с тобой. Я не хочу, чтобы ты пострадала от сплетен. О нас и так болтают на каждом углу. Ты не обидишься, если сейчас я уйду?

— Нет, я уже засыпаю.

Терри поцеловал ее долгим поцелуем, выскользнул из постели и оделся. После этого он вновь склонился над ней. Последовал еще один долгий, нежный поцелуй, исполненный благодарности.

— Я люблю тебя, — прошептал Терри, касаясь губ Аннабеллы. — Буду тосковать по тебе и ждать нашей встречи.

— Я тоже тебя люблю. Я не могла больше скрывать от тебя это…

— Я счастлив, что мы открылись друг другу. Пусть тебе приснится наше будущее. Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж. Хочу, чтобы ты стала моей женой, моей второй половинкой, матерью моих детей.

Сон мгновенно покинул Аннабеллу. Но, прежде чем она успела что-нибудь ответить, Терри уже вышел из спальни. Он выключил свет в гостиной, и спустя несколько секунд до нее донесся тихий стук закрываемой входной двери.

— Аннабелла, — прошептала она в темноту, — Терри Расселл только что сделал тебе предложение. Он попросил тебя стать его женой, матерью его детей. Как чудесно, как замечательно, как…

Ужасно.

— Господи, что же мне делать? — Аннабеллу душили подступившие слезы. Как она может выйти замуж за Терри Расселла, если не знает, кто она на самом деле? Даже она не знала правды о самой себе! Какую именно Аннабеллу Терри просил стать его женой? Все перемены, произошедшие с ней, были связаны с Терри. Она изменила свою жизнь ради него. Но кто была она, что она значила для Терри? В чем заключалась ее индивидуальность? Обретет ли она счастье, найдя себя? И будет ли счастлив Терри с настоящей Аннабеллой?

— Черт возьми! — воскликнула Аннабелла, ударив кулаком по подушке. Ни разу в жизни не употребив ругательство, сейчас она почувствовала облегчение, но ненадолго. Может быть, думала она, цепляясь за любой повод, дающий ей возможность остаться с Терри, неважно, кто она. Терри хочет жениться на ней, так пусть она останется такой, какой стала после встречи с ним, и не будет пытаться заглянуть в свою душу.

Через мгновение Аннабелла отвергла эту возможность. Поступить так значило навсегда лишить себя внутреннего покоя. И это было бы нечестно по отношению к Терри. Ведь прозрение может прийти к ней в любой момент, и, если она обретет свое истинное «я» после замужества, он может жестоко разочароваться. Нет, она должна каким-то образом прояснить путаницу в сознании и мироощущении, чтобы раз и навсегда выяснить, кто она такая. Выход из тупика, в который Аннабелла сама себя загнала, должен существовать, и она обязательно найдет его. Обязательно.

Утомленная и обессиленная, Аннабелла свернулась калачиком, закрыла глаза и заснула.

Терри медленно брел по тротуару, засунув руки в карманы джинсов. На душе у него было сумрачно и тревожно. Неясные звуки летней ночи заглушались хором голосов, звучавших в его сознании.

Его мечты, казалось, исполнились. Он нашел свою любовь в образе сказочной принцессы, в которую чудесным образом превратился невзрачный воробышек. Он полюбил Аннабеллу всем сердцем, и она любила его. Больше того, она подарила ему счастье обладать ею, стать ее первым мужчиной. Но навязчивые мысли не давали ему покоя. Терри хотелось притвориться, что Аннабелла не плакала, хотел забыть ее слова о том, что она не знает, кто она на самом деле, и не хотелось догадываться об истинном смысле ее признания.

Но он понимал, что на нем лежит вина за перемены, происшедшие с нею, из-за которых она потеряла себя. Его желание преобразить ее, его настойчивость в исполнении своего плана заставили Аннабеллу страдать. В его сердце не было ни тени сомнения, что он полюбил бы ту скромную мисс Аннабеллу, которую впервые увидел на аэродроме. Но теперь по его вине существовали две Аннабеллы, и кто мог знать, какая из них настоящая. Аннабелла разрывалась между женщиной, которую тяжелое детство и долгие годы воспитания в католической школе сделали сдержанной, привыкшей жить в одиночестве, полагаться только на себя и не желать слишком многого, и тем образом, который создал для нее Терри.

Но какая Аннабелла любила его?

— О Господи, — прошептал Терри, совершенно запутавшись в собственных рассуждениях. Что, если та прекрасная, приковывающая своей красотой взгляды мужчин и не боящаяся выразить свои желания Аннабелла, которая занималась с ним любовью и призналась ему в своих чувствах, была лишь миражом, его творением, существовавшим лишь в его воображении? Что, если настоящая Аннабелла после его ухода облегченно вздохнула и с радостью вернулась в закрытый для остальных людей свой собственный мирок?

Конечно, она была растеряна. Он не дал ей и минуты передышки, ни одного шанса все обдумать и решить самой. Больше того, он попросил ее выйти за него замуж, не дав опомниться от вихря событий, произошедших с ней за столь короткое время. Как же ему быть? Терри боялся, что, трезво оценив ситуацию в его отсутствие, Аннабелла поймет, какой вред он причинил ее личности, навязав свои собственные понятия, и придет к выводу, что… О, нет, тогда он потеряет ее навсегда!

Нет! Все его существо восставало против сознания того, что счастье может ускользнуть от него. Он не должен допустить этого. Нужно увезти Аннабеллу куда угодно, хоть на край света, жениться на ней как можно скорее, пока она не обнаружила, что созданный Терри для нее мир нереален. Но Терри не мог предать Аннабеллу.

У него не оставалось выбора. Терри чувствовал, что обязан дать Аннабелле время, чтобы понять свои истинные чувства и решить, хочет ли она провести с ним остаток дней. Ей также нужно было побыть в одиночестве, чтобы вновь обрести себя. А Терри оставалось только терпеливо ждать, рискуя потерять любимую женщину. Страх перед неминуемой разлукой угнетал его, навалившись на Терри непосильным грузом.

Медленными шагами он двинулся к дому. Его сердце разрывалось от тяжелых предчувствий.

Открыв глаза, Аннабелла осталась неподвижно лежать на кровати, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Простыни приятно ласкали обнаженное тело. Немного приподнявшись, Аннабелла почувствовала легкую боль и необычную усталость. В памяти возникло лицо Терри, склоненное над ней, его ласки, их слившиеся воедино тела, и на ее губах засияла блаженная улыбка.

Затем она принялась неохотно размышлять обо всем, что произошло, инстинктивно боясь столкнуться с холодными, сухими фактами. Часы сна после того, как Терри перед уходом сделал ей предложение, не принесли ей облегчения, и решение возникших проблем не явилось к Аннабелле по мановению волшебной палочки, пока она находилась в объятиях Морфея. Единственная мысль, которая предстала в ее сознании с кристальной ясностью — ее любовь к Терри — поглотила и прежнюю Аннабеллу, и новую Аннабеллу. Но и эта уверенность не приносила покоя ее утомленной душе.

Аннабелла вздохнула, отметив, что грустные вздохи входят у нее в привычку, и пошла в ванную. Она вымыла голову и понежилась под теплыми струями душа, вспоминая, как руки и губы Терри ласкали ее тело. Высушив волосы, Аннабелла остановилась перед шкафом, набитым новой одеждой, снова столкнувшись с проблемой выбора.

После недолгих раздумий возле распахнутой дверцы она решила надеть платье терракотового цвета и распустить волосы, оставив их свободно лежать по плечам. Она вспомнила, что где-то на дне шкатулки, стоящей на туалетном столике, лежал тюбик губной помады и флакончик одеколона, которые могли ей пригодиться. Туфли на высоких каблуках завершат ее наряд, и Аннабелла будет выглядеть изысканно и соблазнительно, заставив жителей Хармони удивленно поднять брови при виде женщины, когда-то бывшей скромной невзрачной библиотекаршей.

Но, взглянув на себя в зеркало, Аннабелла закусила губу, чтобы не заплакать, ведь она по-прежнему не знала ответа на вопрос, кто она такая.

Одеваясь, Аннабелла испытывала странное чувство раздвоения, как будто наблюдала со стороны за кем-то другим. Потом она села в свое любимое кресло-качалку с чашкой яблочного чая и, медленно покачиваясь, выпила ароматный обжигающий напиток.

С болью в сердце и грустью на душе Аннабелла приняла решение.

Она продолжала покачиваться в кресле, а по ее щекам катились крупные слезы.

В десять часов утра Терри позвонил Хьюстон Тайлер и сообщил, что нашел среди правления «Сент-Джон Энтерпрайзис» людей, которые определенно заинтересованы в приобретении «Сессны». Первоначально «Сессна» стоила около тридцати тысяч долларов, и если она действительно в таком хорошем состоянии, как утверждает Терри, то они готовы заплатить заранее двадцать тысяч.

— Это справедливо, — согласился Терри. — Самолет в отличной форме, но ему уже несколько лет.

— Дело в том, Терри, — продолжил Хьюстон, — что эти ребята сейчас заняты в одном серьезном проекте слияния двух предприятий и не могут приехать в ближайшее время в Хармони, чтобы провести испытания самолета. Ты бы не мог немного подождать и не предлагать самолет никому другому?

— Конечно, нет проблем. Я просто… — Терри замолчал и сжал виски пальцами, чтобы унять пульсирующую головную боль. — Хьюстон, я могу пригнать самолет в Нью-Йорк, чтобы они испытали его там.

— Погоди, ты же в отпуске, — удивился Хьюстон. — Ты не обязан заниматься чужими делами.

— Ошибаешься, — тихо сказал Терри. — Обязан.

— Это не имеет ничего общего с самолетом, правда? Твое решение связано с этой женщиной?

— Да.

— Ты хочешь оставить ее?

— Нет, но я должен сделать это. Все так сложно и запутанно, Хьюстон, и я очень виноват перед ней. Я люблю ее, она любит меня, но я должен оставить ее одну на какое-то время и дать ей возможность все хорошенько обдумать. Мне не хотелось бы оказывать на нее давление.

— Что происходит? Ты же сказал, что вы любите друг друга.

— Я также сказал, что все очень сложно и запутанно. Давай не будем об этом.

— Терри, а ты не хочешь поговорить с Дженьюари и обсудить с ней свои проблемы? Женщины понимают женщин, тогда как мужчины в большинстве случаев не понимают их совсем. Черт, но Дженьюари может сказать, что происходит с малышкой Джули, только по тому, как она плачет, в то время как я впадаю в панику, едва дочурка захнычет. Женщины удивительные существа, я уже говорил тебе это. Ты не думаешь, что Дженьюари сможет помочь тебе?

— Хьюстон, если Дженьюари узнает, что я натворил, она подвесит меня за ноги на самом высоком дереве, какое только найдется на вашем острове. Я вел себя как самовлюбленный эгоист, заботящийся только о собственном удовольствии. Именно из-за этого я могу потерять Аннабеллу.

— Все так плохо?

— Хуже просто не бывает.

— Не знаю даже, что сказать. — Хьюстон замолчал, и эфир наполнили помехи на телефонной линии. — Судя по твоим словам, ты действительно попал в ужасное положение.

— Ты прав. Я пригоню «Сессну» в Нью-Йорк и позвоню тебе, договорились? Мне нужно поговорить с Аннабеллой, прежде чем я уеду, хотя не знаю, что сказать ей. Я и так оказал на нее сильное давление. Если я еще предложу ей подумать обо всем, пока я в отъезде, то сделаю только хуже и себе, и ей. Возможно, пока лучше держать рот на замке.

— По-моему, Терри, ты разговариваешь с собой.

— Да, извини. Я что-то плохо соображаю. Я позвоню тебе, как только прилечу в Нью-Йорк.

— Тебя будет ждать бутылка доброго виски.

— Надеюсь, оно мне пригодится.

По дороге в библиотеку Аннабелла думала о том, что скажет Терри при встрече. Когда она поздоровалась с миссис Перби и приступила к обычной рутинной работе, мысли беспорядочно вертелись у нее в голове, отвлекая от дел. Невнятно пробормотав помощнице, что ей нужно подготовить заказ на новые книги, Аннабелла поспешно скрылась в спасительном уединении своего кабинета.

Откинувшись на спинку кресла, она сжала руками виски, пытаясь остановить поток бессвязных мыслей и заставить их подчиниться определенной логике.

Аннабелла пребывала в полном смятении. Как она скажет любимому мужчине, что ей необходимо провести какое-то время вдали от него? Как она объяснит, как заставит его это понять, не причинив ему боль и не потеряв его любви?

— Господи, я не знаю, что мне делать, — прошептала она.

Терри попросил ее выйти за него замуж, просил подумать о его предложении. Он рисовал ей картины совместного будущего, а она собиралась сказать ему, что ей нужно время на размышления и одиночество. Она не хотела предстать перед ним женщиной, переживающей душевный кризис и мечущейся в поисках себя. Она ненавидела то состояние, в котором сейчас пребывала, и не желала демонстрировать его Терри.

— Аннабелла!

Аннабелла резко повернулась в кресле и увидела Терри, стоящего на пороге ее кабинета.

Нет, только не сейчас, она еще не готова к серьезному разговору! Ее сердце забилось, как испуганная птичка. Она не успела привести в порядок свои мысли и не могла говорить с ним о планах на будущее. Только не сейчас!

— Аннабелла, мне нужно поговорить с тобой, — начал Терри. Он зашел в кабинет и плотно прикрыл за собой дверь. — Миссис Перби пообещала заменить тебя на время в читальном зале. Можно присесть?

Не в состоянии вымолвить ни слова, Аннабелла молча кивнула и показала на стул возле себя. Терри взял его и сел напротив. Она встретила его взгляд и не отвела глаза.

«Здравствуй, любовь моя», — прошептало ее сердце.

«Я не могу потерять ее, — подумал Терри. — Этого я себе никогда не прощу».

— Как ты? — тихо спросил он.

— Отлично.

— Замечательно.

Она выглядела потрясающе красивой, но Терри понимал, что не должен говорить ей об этом, не должен заострять внимание на ее внешности.

Аннабелла подумала, что Терри обязательно заметит ее распущенные волосы. Сейчас он скажет об этом и еще добавит, как прекрасно она выглядит в этом платье, выбранном им в одном из магазинов в Талсе. Он не отрываясь смотрел на нее, любуясь новой, преображенной Аннабеллой, и сейчас он скажет…

— Аннабелла, я пришел поговорить о самолете.

Она растерянно заморгала, полагая, что ослышалась.

— Прошу прощения?

— У меня появились потенциальные покупатели «Сессны» в Нью-Йорке. Это вполне солидные люди из той фирмы, где я работаю. Они собирались приехать сюда и испытать самолет, но их задержали дела. Поэтому… — Он остановился, не решаясь сказать самое главное.

«Продолжай, Расселл, — приказал он себе. — Скажи ей, что уезжаешь. Сделай же это, черт возьми!»

— Поэтому я собираюсь перегнать самолет в Нью-Йорк. Так будет легче продать его.

— Ты уезжаешь? — тихо спросила Аннабелла.

Терри откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

— Не хочу упускать этих покупателей. Они предлагают за «Сессну» неплохие деньги. Кроме того, — он выдавил из себя вымученную улыбку, — как я могу отказаться от возможности пролететь на этой чудесной машине над всей страной? Если все пройдет, как мы рассчитываем, ты сможешь получить двадцать тысяч долларов без вычета налогов. Неплохо, да?

— Ты уезжаешь? — шепотом повторила Аннабелла.

— Я вернусь, когда улажу все формальности, — сказал Терри, пожав плечами. — Я привезу документы для подписи и, разумеется, чек, если сделка состоится. Не знаю, сколько времени мне придется провести в Нью-Йорке. Так что не жди меня слишком скоро.

— Понятно, — сухим тоном произнесла Аннабелла.

Она держалась как обычно, хотя абсолютно ничего не понимала и хотела засыпать его вопросами. О чем он говорил, что происходило между ними в этот момент? Неужели перед ней сидел мужчина, несколько часов назад предлагавший ей стать его женой? Мужчина, научивший ее искусству любви? И теперь он уезжал, потому что не мог упустить возможности совершить перелет на двухместной «Сессне»? А как же их отношения, их будущее? Значит, для Терри это была игра, легкая интрижка во время отпуска? Возможно, он находил забавной идею соблазнения старой девы, а теперь хочет как можно быстрее уехать, пока все не зашло слишком далеко?

Терри смущенно поерзал на стуле, не зная, что еще можно сказать, вздохнул и поднялся.

— Мне пора идти. Небеса зовут. Мы… м-м… поговорим, когда я вернусь. Обсудим то… что важно для нас обоих. Договорились?

— Да. — Аннабелла удивленно смотрела на него, ожидая от Терри совсем других слов.

— Ты можешь… обдумать все, пока меня нет. Ладно? — предложил он.

— Ладно.

— Хорошо. — Терри наклонился и быстро поцеловал ее. — Увидимся.

Он выпрямился и направился к выходу. Помедлив у двери, словно собирался добавить что-то еще, он только кивнул на прощание и вышел, не сказав больше ни слова.

Аннабелла смотрела ему вслед, чувствуя, как ее начинает бить мелкая дрожь. На мгновение она даже закрыла глаза, не в силах вынести острую боль, разрывающую ее сердце.

Терри ушел.

Обычным тоном, каким говорят о погоде, он попрощался с Аннабеллой и ушел — нет, улетел — из ее жизни. Происшедшее напоминало банальную историю о столичном коммивояжере, по делам фирмы оказавшемся в сонной провинции, и глупой, наивной фермерской дочке. Неужели Аннабелла так в нем ошиблась! Он пообещал вернуться, но в это почему-то не верилось. Он пришлет чек и документы, необходимые для продажи самолета по почте, и ниточка, связывающая их, окончательно оборвется.

Терри Расселл, вихрем промчавшийся по ее жизни, исчез, не оставив особого следа.

Приехав в Хармони, он завоевал ее сердце. Но добыча оказалась слишком легкой и потому не стоящей его внимания. Теперь все было кончено! Аннабеллу терзала невыносимая боль, к которой примешивалось чувство, что ее беззастенчиво предали. А ведь она любила его!

Аннабелла гордо вскинула голову. Терри Расселл был достоин лишь ее презрения. Обыкновенный эгоист, способный лишь брать, ничего не давая взамен. Она не уронит ни одной слезы — ни одной! — оплакивая его. Он не стоит даже мизинца на ее руке. Такой подлец, как Терри Расселл, не сможет заставить Аннабеллу Эбрахам страдать. Ведь так?

— Правильно! — вслух сказала Аннабелла, ударив кулаком по столу.

По щеке скатилась слезинка, вопреки только что принятому решению, и она зло смахнула ее. Она снова самостоятельно распоряжается своей жизнью, черт возьми, и это главное. Она прожила четверть века одна, ни в ком не нуждаясь, и не собирается менять свою жизнь и в дальнейшем.

С гордо вскинутой головой Аннабелла вышла из кабинета.

— Все в порядке, мисс Аннабелла? — поинтересовалась миссис Перби, глаза которой светились любопытством.

— Зовите меня просто по имени, — резко сказала Аннабелла. — С этого момента пусть все зовут меня Аннабеллой.

— Это очень любезно с вашей стороны. Мне нравится обращаться к людям по-дружески, — улыбнулась миссис Перби. — Ваше новое платье удивительно идет вам.

Аннабелле вовсе не хотелось вести сейчас разговор о нарядах со своей помощницей.

— Платье? Я еще не решила, нравится ли оно мне. Знаете, у меня не было возможности подумать, стоит ли его покупать. В сущности, мне еще многое предстоит обдумать и решить, — неожиданно для себя призналась она.

— Что, например?

— То, как складывается моя жизнь. Прежде всего я хочу узнать, кто я такая. — Она безнадежно взмахнула рукой и направилась к выходу из библиотеки, оставив миссис Перби в полном недоумении.

Аннабелла вспоминала этот день как поворотный момент в своей жизни. Она извинилась перед Ральфом Ньюберри за то, что накричала на него, и попросила отныне называть ее только по имени, не прибавляя к нему слово «мисс». С отвращением глядя, как от переизбытка чувств Ральф тут же начал чихать и сморкаться, она торопливо сунула ему в руку пачку бумажных салфеток, похлопала по плечу и отправила в дальний угол библиотеки.

Потом Аннабелла позвонила Эстер Сью и сказала, что больше не будет печь домашний хлеб и сахарные кексы для конкурса выпечки, который должен был состояться в ближайшее воскресенье. Вместо этого, заявила Аннабелла, она принесет целую корзину домашних шоколадных пирожных с орехами. Удивленной Эстер она объяснила, что пришло время перемен.

— Что ж, думаю, это замечательно, мисс Аннабелла, — несколько растерянно произнесла Эстер в трубку.

— Зовите меня просто Аннабелла.

— Конечно. Спасибо… Аннабелла, — ответила совершенно сбитая с толку Эстер Сью.

После работы Аннабелла прямиком отправилась в парикмахерскую. Ее указания были четкими и ясными: Аннабелла хотела носить волосы распущенными, но им необходимо было придать форму. Молоденькая парикмахерша прекрасно справилась с поставленной задачей, не слишком укоротив первоначальную длину волос Аннабеллы. В результате стрижки нежное лицо Аннабеллы обрамлял блестящий каскад волнистых, хорошо уложенных локонов.

— Все готово, мисс Аннабелла, — сказала парикмахерша.

— Зовите меня просто Аннабелла, — ответила клиентка и отказалась от сдачи.

Приехав домой, Аннабелла почувствовала, что сейчас разразится морем слез, целый день душивших ее. Ее решимость забыть Терри была твердой и подкреплялась злостью на него и на себя. Но вместе с тем ее сердце переполняла жгучая боль. Ее любовь, которой он пренебрег, была глубокой и всепоглощающей, и потеря любимого человека казалась Аннабелле невосполнимой.

«Что ж, — гневно подумала она, — я воспользуюсь временем, предоставленным мне, чтобы разобраться в себе и своих чувствах, а не только в отношении к Терри Расселлу». Он унизил, предал ее, оставив после себя одни лишь воспоминания, вырвать которые из сердца ей не хватит воли и силы духа, но которые должны быть навсегда похоронены в глубине души.

Взглянув на букет фиалок, стоящий в вазочке на столе, Аннабелла разрыдалась. Слезы захлестнули ее мощной волной, унося в своем потоке напряжение минувшего дня. Немного облегчив свое горе слезами, Аннабелла успокоилась, умылась холодной водой и остаток вечера занималась перестановкой мебели. Она намеренно не стала пить традиционный яблочный чай и специально, борясь со сном, дожидалась одиннадцати часов, чтобы отправиться в постель позже обычного.

Лежа в темноте с открытыми глазами, Аннабелла думала о переменах, происходящих в ее жизни. Но на этот раз она сама творила их, делала то, что, как ей казалось, нужно было сделать, и снова чувствовала себя хозяйкой своей души и своей жизни.

Истина открылась Аннабелле, когда она стояла перед шкафом в своей спальне, залитой первыми солнечными лучами. Ее взгляд скользил по яркой новой одежде, развешанной в левой половине гардероба, и по тусклым мешковатым платьям, висящим справа. Аннабелла смотрела на одежду, но параллельно изучала потаенные глубины своей души, высвечивая их внутренним взглядом.

И с внезапным чувством умиротворения и покоя, с чувством, которое можно было сравнить с долгожданным возвращением домой после длинного путешествия — возвращением к себе самой, к женщине, которая жила внутри ее и только сейчас пробудилась от глубокого сна, — Аннабелла сняла с вешалки платье в черно-белую полоску, которое должно было сделать ее похожей на зебру, но как ни странно, выглядело на ней очень элегантно.

Прежде чем отправиться на работу, она остановилась перед зеркалом и окинула свое отражение долгим внимательным взглядом.

— Привет, Аннабелла Эбрахам! — с улыбкой сказала она. — Ты могла бы появиться немного раньше, но все равно хорошо, что это случилось. — Она проглотила комок, подкативший к горлу. — И за это мне нужно поблагодарить тебя, Терри Расселл. Я придумаю способ разлюбить тебя. Но я говорю тебе спасибо за то, что ты подарил мне… меня.

Прошла неделя.

Потом вторая.

Аннабелла отнесла свою старую одежду в церковь для благотворительной раздачи нуждающимся и съездила в Талсу, где совершила еще один набег на магазины. Теперь ее гардероб радовал глаз яркими модными вещами. Хоть и не сразу, но жители Хармони привыкли к ее новому облику и стали называть просто по имени. Она часто обедала с Кларой и Сьюзи, покинула городской клуб, где собирались преимущественно люди старшего поколения, и вступила в ряды «Танцующей молодежи».

И каждую ночь ей снился Терри.

Никакие вечерние самовнушения — а ложилась она теперь не раньше полуночи — не помогали изгнать образ Терри из ее снов. Наконец Аннабелла примирилась с ночными визитами Терри и мокрой от слез подушкой после пробуждения. Она все еще любила его и сомневалась, что когда-нибудь сможет забыть. Возможно, такова была цена, которую ей пришлось заплатить за обретение собственного я.

Когда после расставания с Терри минуло три недели, Аннабелла вдруг вспомнила, что он говорил о возможности получить двадцать тысяч долларов за самолет. Конечно, глупо было думать, что он скрылся с ее деньгами. Сын Майка и Мэри Расселл был не способен на такую подлость. Каким бы негодяем он ни был в отношении Аннабеллы, но вором он никак быть не мог.

Но в таком случае, почему он до сих пор не прислал ей чек и документы на подпись? Неужели продажа самолета занимает столько времени? Она не рассчитывала увидеть его в Хармони, но где же тогда ее деньги?

К концу четвертой недели Аннабелла не выдержала. Она сняла телефонную трубку, набрала номер справочной и попросила соединить ее с офисом «Сент-Джон Энтерпрайзис» в Нью-Йорке. Дрожащей рукой она набрала номер, продиктованный ей телефонисткой.

— «Сент-Джон Энтерпрайзис», — раздалось в трубке.

— Могу я поговорить с Терри Расселлом?

— С Терри… а можно узнать, кто звонит? — поинтересовался приятный женский голос.

— Мисс Аннабелла Эбрахам. — Аннабелла неосознанно подняла подбородок, словно приготовившись к поединку с врагом.

— До мистера Расселла можно дозвониться по другому телефону. У вас есть чем записать его номер?

— Да, диктуйте, пожалуйста.

Несколько минут спустя ее соединили по новому номеру.

— Алло? — произнес женский голос.

Женщина? Аннабелла сокрушенно вздохнула. У него уже появилась другая женщина.

— Попросите, пожалуйста, к телефону Терри Расселла.

— Можно узнать… — начала женщина на другом конце телефонного провода.

— Его просит мисс Аннабелла Эбрахам, — прервала она.

— Наконец-то вы позвонили, — удовлетворенно сказала женщина.

— Прошу прощения? — растерялась Аннабелла.

— Не обращайте внимания. Аннабелла… Можно мне называть вас так? Мне кажется, что я давно знаю вас. Это Дженьюари Сент-Джон Тайлер. Терри — мой близкий друг и друг моего мужа Хьюстона.

— О, — сказала Аннабелла, не зная, что еще сказать в ответ.

— Какое удовольствие наконец поговорить с вами.

«Неужели?» — подумала Аннабелла. Разговор с незнакомкой, знающей ее имя, казался ей бессмысленным.

— А где Терри? — спросила она, чтобы покончить с неопределенностью.

— Его сейчас нет, он на рыбалке. Вы звоните в наш с Хьюстоном дом на острове. Он, конечно, расположен далековато от цивилизации, но здесь невероятно красиво. Терри обожает ловить здесь рыбу. Ему что-нибудь передать?

— Да, пожалуйста. Скажите мистеру Расселлу, что мисс Аннабелла Эбрахам звонила, чтобы узнать, как продвигаются дела с продажей самолета. Если у него есть время на рыбалку, то, несомненно, найдется пара минут, чтобы заняться делами.

— Совершенно с вами согласна, Аннабелла, — сказала Дженьюари. — Я передам ваши слова Терри, как только увижу его.

— Спасибо, миссис Тайлер.

— Дженьюари. Пожалуйста, зовите меня Дженьюари.

— Спасибо вам за помощь… Дженьюари. До свидания.

— Всего хорошего, — приветливо отозвалась Дженьюари.

Повесив трубку, она с торжествующей улыбкой повернулась к сидящим на диване Хьюстону и Терри.

— Слава Богу. — Терри наконец расслабился. Во время телефонного разговора он сидел напряженный, как струна. — Я так надеялся, что ты окажешься права, и теперь это подтвердилось. Как тебе это удалось?

— Поверь мне, дорогой, — заявила Дженьюари. — Я знаю женщин.

— Это правда, истинная правда, — подтвердил Хьюстон. — Она понимает даже себя саму, что чертовски трудно.

Дженьюари рассмеялась.

— Хьюстон, замолчи. Судя по твоим словам, Терри, Аннабелла действительно нужно было побыть одной. Самое важное теперь — угадать, когда тебе лучше вернуться в Хармони. Женщины чуют выгодную сделку за сотни миль. Мы хотим получить за наши деньги все самое лучшее. Ты исчез с потенциальными двадцатью тысячами долларов ее денег. То, что прошли недели, прежде чем Аннабелла вспомнила о существовании самолета и планах его продажи, подтверждает, что она использовала это время так, как ты надеялся.

— Она обрела себя, — тихо сказал Терри.

— Голову даю на отсечение, что так и есть. Когда ты вернешься в Хармони, то обнаружишь настоящую Аннабеллу Эбрахам. Она предстанет перед тобой либо той женщиной, которую ты пытался в ней пробудить, либо прежней тихой библиотекаршей в унылом сером платье.

— Не имеет значения, которая из них настоящая, — уверенно возразил Терри. — Я люблю ее. Вопрос в том, любит ли она меня? Любит ли меня настоящая Аннабелла?

Дженьюари порывисто поцеловала Терри в щеку.

— Возвращайся к своей Аннабелле, и ты все узнаешь. Желаю тебе удачи, Терри.

— Ему она очень понадобится, — произнес Хьюстон, — ведь он имеет дело с женщиной.

Дженьюари снова засмеялась.

— Хьюстон, замолчи! А ты, Терри, иди собираться.

— Спасибо вам обоим. Вы мои лучшие друзья.

— Возвращайся к своей леди, — напутствовал его Хьюстон, — и сражайся за нее до конца. Поверь мне, любовь женщины того стоит.

— Любимый мой, — Дженьюари обвила руками шею мужа. — Какие прекрасные слова. Хотелось бы слышать подобное из твоих уст почаще.

Терри смотрел, как двое влюбленных, не растерявших за годы супружества своего пыла, нежно улыбаются друг другу, не замечая ничего вокруг. Он повернулся и тихо вышел не прощаясь.

10

Ночью, после разговора с Дженьюари Сент-Джон, образ Терри в снах Аннабеллы казался реальнее, чем когда-либо. Она часто просыпалась, протягивала к нему руки, натыкалась на пустоту и снова засыпала с ужасающим чувством одиночества и горечи потери.

К счастью, было воскресенье, и Аннабелла, к собственному удивлению, проспала до девяти часов, вместо того чтобы подняться, как обычно, рано утром. После нескольких часов беспокойного сна она чувствовала себя разбитой и опустошенной и решила прополоть герань, росшую на клумбе, которая уже давно требовала внимания.

Она надела новые узкие джинсы, плотно облегающие фигуру, и красную футболку с крупной надписью «Долой библиотекаршу» на груди. Чтобы волосы не мешали во время работы, она заплела их в две тугие косы, перевязав красными ленточками. Взяв новые перчатки для работы в саду, белые с яркими фиалками, она вышла на крыльцо, набрала полные легкие свежего утреннего воздуха, опустилась на колени возле цветочной клумбы и принялась выпалывать сорняки.

Через десять минут Аннабелла оставила бесполезные попытки не думать о Терри. Красная герань напоминала о том воскресном утре, когда она приколола пышный цветок к серому шелковому платью, надетому в церковь. Она помнила каждое прикосновение Терри в тесном зале. Она до сих пор ощущала на губах вкус его первого поцелуя, того самого поцелуя посреди улицы среди бела дня, и все, что случилось позже, во время поездки на искусственное озеро…

Аннабелла яростно выдернула несколько сорняков. В конце концов, несправедливо, что обыкновенные красные цветы рождали столько воспоминаний. Наверное, ей следует выдернуть герань и вместо нее посадить фиалки. Нет, фиалки тоже напоминали о Терри. Проклятье, осталось ли хоть что-нибудь, не хранящее в себе память о Терри? Его образ возникал повсюду, куда бы она ни посмотрела, куда бы ни пошла.

Аннабелла выдернула еще несколько сорняков. Она работала с ожесточением, которого хватило бы, чтобы выполоть целое поле. Интересно, как Терри отреагировал на сообщение Дженьюари о ее звонке насчет вырученных за самолет денег? Наверное, поморщился и с возмущением заявил, что у него нет более важного дела, чем рыбалка на острове. Что ж, тем хуже для него. Самолет или деньги, полученные за него, принадлежали ей, а он слишком долго не объявлялся с ними.

«Итак, — грустно подумала она, — Терри вложит чек вместе с документами в конверт и вышлет мне по почте, поставив точку в наших отношениях».

Аннабелла не мигая смотрела на цветок, а видела перед собой лицо Терри.

— Хватит, — резко сказала она цветку, встряхнула головой, отгоняя видение. — Господи, совсем дошла, уже разговариваю с растениями. Привет, сорнячки, — сказала она охапке сорняков в ее руке. — Как поживаете?

Тяжело вздохнув, Аннабелла отбросила выполотую траву и принялась за следующий куст герани. Услышав шум машины в конце улицы, она не обратила на него особого внимания и не повернулась, чтобы посмотреть, кто едет.

Ну уж, нет. Ее воображение играет с ней злые шутки сегодня утром, и, кто бы ни сидел за рулем машины, ее глаза увидят Терри Расселла. С нее довольно замираний сердца и дрожи в коленях при каждом звуке проезжающей машины.

Все еще не оборачиваясь, она поняла, что автомобиль завернул к ее дому. Машина остановилась, зажигание выключилось. С легким хлопком дверь открылась. Аннабелла решила посмотреть, кто к ней пожаловал, подумав, что, если она опять увидит Терри, значит, окончательно сошла с ума.

Обернувшись, она вскрикнула и от удивления потеряла равновесие, сев на землю. Она не могла ни вздохнуть, ни пошевелиться, потому что…

Посреди ее лужайки стоял Терри Расселл собственной персоной.

Сердце Терри часто забилось, отдаваясь в ушах болезненным эхом. Вот она — его любовь, его жизнь, его драгоценная Аннабелла.

Такая милая и красивая.

Она наконец нашла себя, обрела свою индивидуальность, позволила появиться на свет женщине, давно томившейся под скромной оболочкой. Скучная библиотекарша ни за что не надела бы узкие джинсы и футболку с такой надписью. Прежняя Аннабелла не заплела бы волосы в забавные косички и не надела бы огромные перчатки с фиалками.

Он узнал, какой стала Аннабелла.

Теперь осталось выяснить, любит ли она его.

— Привет, Аннабелла, — пробормотал он, не зная, на какую встречу он может рассчитывать.

Аннабелла попыталась ответить, но голос не слушался ее, и она лишь молча кивнула. Перед ней стоял Терри, это был не обман зрения и не игра ее воспаленного сознания. Одетый в потертые джинсы и голубую рубашку, он стоял на лужайке, держа в руках три коробки. Аннабелла не могла отвести взгляда от его рук, загорелых, мускулистых рук, которые могли быть одновременно сильными и нежными, когда ласкали ее… Стоп. Аннабелла приказала себе выкинуть из головы ненужные воспоминания.

— Мне нужно поговорить с тобой, Аннабелла.

Аннабелла взмахнула рукой в садовой перчатке.

— Говори, я тебя слушаю.

Он посмотрел на соседние дома, слишком близко стоящие с двух сторон.

— Мы можем зайти внутрь?

— Зачем?

— Потому что наш разговор будет очень личным, а мне не хотелось бы привлекать внимание соседей.

— Как видишь, я сейчас занята. Сорняки не будут ждать, пока я их выполю. Иначе они совсем погубят мои цветы.

— Пожалуйста! Я не задержу тебя. — «Только на всю жизнь, только на вечность», — хотелось добавить ему.

Аннабелла вздохнула, понимая, что придется уступить ему. Поднявшись, она даже удивилась, что ноги держат ее.

— Хорошо, — сказала она. — Пойдем в гостиную.

Она пошла впереди него, не сняв перчаток, показывая всем видом, что делает ему одолжение и что их беседа не должна затянуться.

В гостиной Терри положил коробки на стул, огляделся и сразу же заметил, что обстановка в комнате разительно изменилась. Он посмотрел Аннабелле в глаза.

— Я полагаю, — начала она, — что ты получил мое сообщение и твой приезд связан с оформлением документов и деньгами, которые я должна получить за самолет.

— Нет… Да… Я привез чек на двадцать тысяч долларов на твое имя, но это не единственная причина моего появления здесь. Можно присесть?

— Нет.

— Отлично, — пробормотал Терри.

— Пожалуйста, не тяни время. Я действительно очень занята, поэтому не собираюсь торчать тут вечность.

Аннабелла готова была расплакаться и не хотела, чтобы Терри видел ее слезы. Он должен уйти, ничего не зная о ее чувствах. Ее любовь, ее воспоминания принадлежат ей, и только ей. Она хотела, чтобы он исчез из ее жизни навсегда. Она хотела, чтобы он остался с ней и никогда не покидал, чтобы сию же минуту занялся с ней любовью и…

— Аннабелла.

— Что? — Она даже вздрогнула при звуках его голоса, так сильно были напряжены ее нервы.

— Прошу тебя, давай присядем.

«Хорошая идея», — подумала Аннабелла, чувствуя, что близка к истерике. Хотелось надеяться, что привычное место немного поможет ей прийти в себя.

— Давай, если ты хочешь. — Она поспешно опустилась в кресло-качалку.

Терри пересек комнату и сел на софу, которая теперь стояла у противоположной от входа стены. Он подался вперед, оперся локтями в колени. Сплетя пальцы, он внимательно посмотрел на Аннабеллу.

В следующую минуту должна была решиться его судьба. Мысленно произнеся молитву, Терри сказал:

— Аннабелла, я хочу попросить у тебя прощения.

— Это вовсе не обязательно, — ответила она, изучая фиалки на садовых перчатках. — Я взрослая женщина и понимаю, что такое отпускной роман. — Она пожала плечами. — Люди часто так поступают и не возвращаются потом с извинениями.

— Но только не я. — Терри выпрямился на софе, досадуя, что разговор сразу же пошел не по тому руслу, как ему хотелось бы. — Отношения с тобой значат для меня больше, чем ты думаешь. Это вовсе не был отпускной роман. Я не прошу у тебя прощения за то, что было между нами. Поняла? И перестань пялиться на эти перчатки, как будто видишь их впервые в жизни. Я должен сказать тебе нечто важное.

Аннабелла взглянула на него.

— Неужели! Ты становишься грубым, Терри. Нет никаких оснований повышать голос.

— Есть основания, черт побери! Я прошел через все круги ада в течение прошлого месяца, скучая по тебе, мечтая прикоснуться к тебе, думая только о том, что было… Я буду кричать, потому что ты сводишь меня с ума, и не вздумай останавливать меня!

Аннабелла часто заморгала и с недоумением уставилась на него.

— Что все это значит?

— О, черт! — Терри беспокойно заерзал на месте, понимая, что пора переходить к делу, но не зная, как начать. — Какой я осел. — Он глубоко вздохнул, затем более спокойно продолжил. — Аннабелла, выслушай меня, ладно? — мягко попросил он. — Я должен был уехать. Я был обязан дать тебе шанс разобраться в себе и обрести свое настоящее «я». Я признаю, что это было жестоко, понимаю, какую боль причинил тебе. Я прошу прощения за то, что пытался распоряжаться твоей жизнью, навязывал тебе свои взгляды, не оставляя тебе выбора, не давая даже возможности подумать, хочешь ли ты тех изменений, которые я предлагал тебе совершить. Я осознал свои ошибки и раскаиваюсь. За это я и прошу у тебя прощения…

— Я…

— Подожди, — он решительно поднял руку. — Дай мне закончить. Я был уверен, что сделаю тебя счастливой, заставив принять перемены, происходящие в твоей жизни по моей инициативе. Новая одежда, другая прическа… и то, как ты… откликалась на мои поцелуи, — все было новым для тебя и обрушилось слишком внезапно. Теперь я понимаю это, но в тот момент считал, что поступаю правильно. Когда я увидел твои слезы и услышал твои слова, что ты больше не знаешь, кто ты такая, мне пришлось взглянуть фактам в лицо и признать, что я натворил много бед.

Он провел рукой по лицу, не замечая удивленного взгляда Аннабеллы.

— Я понял, что из-за моего вмешательства появилось две Аннабеллы, и ты сама не была уверена, какой из них хочешь быть. Поэтому я покинул тебя, чтобы не мешать разобраться в происходящем. Это был самый жестокий поступок в моей жизни, но мне он казался единственно правильным. Могу себе представить, что ты думаешь обо мне.

Аннабелла ничего не ответила, и после напряженной паузы, повисшей в гостиной, Терри снова заговорил:

— Но ты все-таки нашла себя. Прежняя Аннабелла никогда бы не оделась так, как одета ты сейчас. Готов поклясться, что в твоем шкафу не осталось старых скучных вещей. Я прав?

— Да, — кивнула она.

— В таком случае, мой отъезд имел смысл, — с облегчением вздохнул Терри. — У тебя было время обдумать все и сделать окончательный выбор. Ведь так?

— Да.

— Это великолепно, но… Аннабелла, я хочу, чтобы ты знала и верила, что я люблю тебя больше жизни. Все эти недели, проведенные в разлуке с тобой, я надеялся и молился, что, когда ты обретешь себя, настоящая Аннабелла найдет для меня место в своем сердце. Разве ты не видишь, что мне безразлично, кем бы ты хотела остаться, лишь бы это принесло тебе счастье. Темная одежда или пестрая, волосы, собранные в пучок или свободно лежащие на плечах… Черт, мне все равно. Ничто не имеет значения, кроме твоей любви. Умоляю тебя, не заставляй меня провести оставшуюся жизнь в одиночестве. Ты выйдешь за меня замуж?

Не в силах больше сдерживать слезы, Аннабелла бросилась в его объятия. Она прильнула к нему, уютно устроившись у него на коленях, и заглянула в сияющие любовью голубые глаза.

— Я думала, что ты покинул меня навсегда, — прошептала она дрожащими губами, не пытаясь удержать хлынувшие по щекам слезы. — Терри, ты был прав. Я была растерянна и несчастна. Но одно я знала всегда — обе Аннабеллы любили тебя. Я так боялась, что, обнаружив, что я осталась прежней Аннабеллой, ты не захочешь видеть меня! Но потом мне показалось, что тебе не нужна ни одна из нас, потому что… Спасибо тебе. Ты дал мне время разобраться в своих чувствах и мыслях. Это было болезненно, но необходимо. Я люблю тебя… Я люблю тебя бесконечно.

Терри на миг закрыл глаза, почувствовав, как напряжение последних недель покидает его.

— Слава Богу, — прошептал он. Когда он вновь открыл глаза, в них светилось счастье. — Я люблю тебя, Аннабелла. Выходи за меня замуж. Пожалуйста, скажи «да».

— Да, да, да, — сказала она, улыбаясь сквозь слезы.

— Ты поедешь со мной в Нью-Йорк? Мы купим в пригороде дом с садом, чтобы было где играть нашим детям. Я обсудил свое будущее в фирме с Дженьюари и Хьюстоном. Мне больше не хочется летать в длинные международные рейсы, потому что я хочу много времени проводить со своей семьей. Если ты по-прежнему захочешь работать, мы обязательно найдем тебе подходящее место. Ты согласна?

— Да, да, да.

— Любимая моя, я так счастлив.

Терри наклонился и поцеловал ее.

Страсть снова разожгла костер в их телах и душах, сжигая боль и одиночество последних бесконечных недель. Теперь существовало лишь счастливое настоящее и радужное будущее.

— Я хочу тебя, — прошептал Терри.

— Да, да, да.

Он усмехнулся.

— По-моему, твою пластинку заело.

— Терри, я не нахожу других слов от счастья. Я так по тебе скучала. Я тоже хочу тебя.

— Тогда пойдем в спальню. Да, совсем забыл. Я привез тебе подарки.

Аннабелла слезла с его колен, наблюдая, как Терри поставил коробки на софу. Верхнюю, квадратную коробку он отставил в сторону. Он снял крышки двух остальных, плоских коробок. Под ними оказалась белая оберточная бумага.

— Я не знал, кого найду здесь, — сказал Терри, с нежностью глядя на нее. — Но я был уверен в своей любви к тебе, кто бы меня не встретил в этом доме.

Аннабелла вопросительно взглянула на него, затем подняла тонкую бумагу в одной из коробок. Ее взгляду открылось шифоновое платье в гамме пурпурного, ярко-розового и бледно-розового цветов, похожее на красивый летний закат.

— Какое красивое!

— Загляни в другую коробку, — предложил Терри, наслаждаясь ее восхищением.

Под папиросной бумагой оказалось однотонное коричневое платье простого скромного покроя, сшитое из тяжелого дорогого материала, со строгим воротничком, узким кожаным ремешком и красивыми золотистыми пуговицами.

— Видишь, Аннабелла? Я купил оба платья моей любимой, чтобы она выбрала то, которое ей больше подходит.

— Спасибо тебе. — Слезы вновь затуманили ее взор.

— А это, — произнес Терри открывая последнюю коробку, — тоже для тебя.

Он обеими руками осторожно достал содержимое и поставил на низкий столик.

Аннабелла с любопытством ожидала сюрприз.

Это был торт.

Он был украшен орнаментом из цветов. Среди фиалок, искусно сделанных из крема, возвышалась красивая пурпурная свеча. По краю торта красовалась надпись из шоколада «С днем рождения, Аннабелла!».

Аннабелла восхищенно вздохнула, не находя слов.

— Однажды ты сказала мне, что у тебя никогда не было торта на день рождения и ты не умеешь загадывать желания перед тем, как задуть свечи. Отныне мы будем каждый год отмечать твой праздник, и сбудется множество желаний, загаданных нами. Но не мешало бы попробовать сейчас.

— Мне кажется, — пробормотала она, растроганная его вниманием, — что все мои желания уже сбылись.

— Они только начали сбываться, — улыбаясь, возразил Терри. — Наша жизнь только началась, и нас ждет впереди столько всего хорошего. Мне нужна твоя любовь, твоя страсть, твоя ласка.

— Я готова отдать тебе все…

Терри обнял Аннабеллу за плечи, и они направились к спальне. Вдруг он остановился.

— Аннабелла, я понимаю, что ты имеешь право сама распоряжаться своей жизнью. Это замечательно, так и должно быть. Я просто… ты не могла бы… то есть…

— Что ты хочешь сказать, Терри?

— Ты не могла бы, перед тем как мы займемся любовью, снять эти дурацкие перчатки?

Аннабелла расхохоталась, и перчатки полетели на пол. За ними последовала красная футболка с вызывающей надписью, за ней кружевной бюстгальтер, новые узкие джинсы и…

И весь остальной мир, находившийся за пределами маленького дома на Персиковой улице, был в мгновение ока забыт.

Content

Джоан Эллиот Пикарт
ЭТО НАША НОЧЬ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10