Хиллари Эскотт

Испытание любви

1

Автомобильная пробка все не рассасывалась. Прошло уже минут десять, но «форд» Мей до сих пор не мог сдвинуться с места. Вдобавок тучи над головой, вместо того чтобы развеяться, казалось, сгустились еще сильнее. Тяжело нависшая над Хьюстоном темно-серая перина облаков несла в себе огромной мощи электрический заряд. Небесная какофония могла разразиться в любую минуту.

Как обычно бывает, молния сверкнула совершенно неожиданно. Мей вздрогнула и инстинктивно пригнулась, когда через мгновение прокатился раскат грома. В воздухе запахло озоном. Не успело затихнуть грохотание, как по крыше автомобиля застучали первые увесистые капли, предвестницы обильного летнего ливня.

С губ Мей слетело невнятное ругательство. Великолепно! Только этого сейчас не хватало: грозы в час пик, когда улицы запружены транспортом. И если у Мей еще оставался некоторый запас времени, то он неумолимо истощался с каждой секундой.

Я просто осчастливлю Косту своей задержкой, промелькнуло в ее голове. Надо хотя бы предупредить его.

Мей быстро осмотрелась, увидела поблизости таксофон и решила действовать. Она выбралась под дождь из заблокированного — спереди седаном, а сзади «вольво» — автомобиля и побежала, прикрывая голову сумочкой. В кабинке телефона-автомата было сухо, но очень душно. Мей быстро набрала номер.

— Куда ты запропастилась? — спросил низкий, с легким акцентом голос, когда она назвала себя. Тон был прохладным.

— Ах какая нежная забота! — насмешливо произнесла в ответ Мей.

— Я задал вопрос.

По стеклянным стенкам кабинки уже текли ручьи, искажая видимость того, что происходило на дороге, и создавая ощущение изолированности от остального мира.

— Застряла в пробке.

Последовала секундная пауза, во время которой Мей явственно представила себе, как Коста смотрит на наручные часы.

— Где конкретно?

Да какая, собственно, разница? — с сарказмом подумала она, а вслух заметила:

— Сомневаюсь, что даже тебе удалось бы организовать мое избавление из этого затора.

Коста Киприади мог практически все. Безграничные финансовые средства и немалая власть позволяли ему это. Он родился в Афинах, образование получил в Гарварде, а затем несколько лет провел в Филадельфии, управляя одной из отраслей разветвленного отцовского бизнеса.

— Могла бы закрыть бутик пораньше, — сухо заметил Коста. — Тогда не пришлось бы ехать в час пик. Сейчас ты была бы уже дома.

Мей стиснула зубы, ощутив поднимающийся прилив раздражения. Бутик всецело принадлежит ей. В некотором смысле он является ее детищем. Мей получила отличное образование в области искусства. Несколько лет проработала в Италии дизайнером по аксессуарам. Ей довелось сотрудничать с известными модными домами. И все было бы хорошо, если бы не катастрофа, которой закончился ее бурный роман с обворожительным, как поначалу казалось, молодым человеком. Разочарованная и подавленная, Мей вернулась домой. Здесь, спасаясь от тоски работой, она продала кое-что из личной недвижимости и приобрела помещение под небольшой магазин. Сейчас, в возрасте двадцати семи лет, Мей обладала весьма модным бутиком и изысканной клиентурой.

— Сомневаюсь, чтобы моей постоянной покупательнице понравилось, что ее выставляют за дверь, — обронила она.

— Странно, почему мне прежде казалось, что у меня покладистая жена? — с усмешкой протянул на том конце провода Коста.

Мей медленно вздохнула, заставляя себя успокоиться.

— Я не давала обещания подчиняться абсолютно во всем.

— Верно, припоминаю, ты особенно настаивала, чтобы слово «послушание» было исключено из произносимой перед алтарем супружеской клятвы.

— Между нами заключен договор, — напомнила Мей, имея в виду обстоятельства, приведшие к созданию этого брака.

Две преуспевающие состоятельные семьи, чьи деловые интересы оказались тесно сплетены, решили объединить бизнес и основать международный конгломерат. А что может лучше скрепить подобный союз, чем супружеские узы? Так возникла идея женитьбы сына из одной семьи на дочери из другой.

Благодаря тонкой дипломатии, вскоре удалось организовать переезд Косты из Филадельфии в Хьюстон. Затем все было устроено таким образом, что младший Киприади начал посещать те же места, что и Мей. Родители позаботились и о том, чтобы слухи о возможной помолвке просочились в прессу, посредством чего молодые люди получили намек, что неплохо бы их семьям объединиться.

Мей, уставшая от ухаживаний местных холостяков, которые прежде всего были озабочены идеей присоединения ее состояния к их собственному, не возражала против заключения безопасного во всех отношениях брачного союза. Однако главным условием выдвигала свою независимость. О любви речи вообще не велось. Просто Мей сочла наиболее благоразумным выбрать мужа рассудком, а не сердцем.

Несмотря на тесные деловые связи отцов двух семейств, пути Косты и Мей почти не пересекались. Этому способствовала десятилетняя разница в возрасте, годы, потраченные на получение образования, и проживание в разных городах.

— Не спорю, дорогая, — усмехнулся Киприади в трубку. — Но разве у тебя есть повод для недовольства?

— Нет, — ответила Мей ровным тоном.

Широкоплечий, узкобедрый, с мужественными чертами лица, Коста был очень привлекателен. Общее впечатление силы подчеркивала в нем примесь чувственности и подсознательной животной властности.

В свои тридцать семь лет он добился замечательных успехов в бизнесе, ну а любовник Коста был просто великолепный. Уж это-то Мей знала. Муж открыл для нее новый, чувственный мир, дал понять, в чем она нуждается, и полностью удовлетворял эти неожиданно появившиеся потребности.

Одна лишь мысль о любви с Костой приятно щекотала нервы, заставляла кровь быстрее струиться по венам.

Внезапно прозвучал отчаянный автомобильный сигнал, за которым моментально последовал визг тормозов и гулкий удар железа о железо. Мей внутренне сжалась, сообразив, что где-то неподалеку произошло столкновение.

— Кажется, тут случилась авария, — сообщила она мужу как можно спокойнее. — Возможно, она еще больше задержит меня. Хотя я нахожусь всего в миле от дома.

— Будь осторожна. Я позвоню Карине, предупрежу, что мы немного опоздаем.

— Да, пожалуй, сообщи ей об этом, дорогой, — произнесла Мей со всей любезностью, на какую была способна. В конце концов, ничего страшного не случится, если они приедут к Карине и Роберто на пятнадцать минут позже назначенного времени, думала она, поспешно возвращаясь в машину. Все равно гости еще будут в течение часа общаться между собой в ожидании ужина.

Едва Мей захлопнула за собой дверцу, маячивший впереди седан тронулся с места. Мысленно возблагодарив Бога, Мей двинулась следом. Пробка понемногу рассасывалась.

Тем не менее было уже почти шесть, когда она свернула в тенистую аллею, ведущую к воротам с электрическим замком, охраняемым темнокожим весельчаком Джеком, мужем их служанки Молли, пять дней в неделю выполнявшей обязанности горничной и кухарки. От сторожки привратника Мей направилась прямо к подъезду обширного двухэтажного дома Косты Киприади.

Ухоженные лужайки и цветники между деревьев составляли живописный фон для резиденции, расположенной вдали от главной дороги. В дизайне особняка ощущалось нечто южное, греческое, созвучное темпераменту и происхождению хозяина.

Мей на большой скорости подъехала к подъезду дома. Тяжелые двустворчатые двери отворились в тот самый миг, когда она выбралась из машины. Молли ожидала хозяйку на пороге. Входя в холл, та поблагодарила служанку теплой улыбкой: ей не пришлось терять драгоценное время, роясь в сумочке в поисках ключей.

— Спасибо, Молли. Попроси Джека поставить «форд» в гараж. — Получив молчаливое подтверждение, она спросила: — Коста наверху? — Служанка в очередной раз кивнула, и Мей побежала вверх по широкой витой лестнице на второй этаж.

Минутой позже Мей ступила на полукруглую галерею, огороженную балюстрадой. Здесь располагалось пять спален, каждая с собственной ванной, а также большой общий зал, украшенный удачно развешанными картинами и напольными керамическими вазами.

Хозяйская спальня находилась в передней части здания. Мей быстро направилась туда, на ходу одной рукой расстегивая пуговицы жакета, а другой сбрасывая туфли. Через секунду она уже входила в просторную спальню, обставленную чрезвычайно элегантно и имеющую две отдельные гардеробные комнаты.

Коста был занят продеванием запонки в петли манжета. Мей невольно задержала на нем взгляд. Уж очень привлекательно выглядел ее муж в белой рубашке и с аккуратно причесанными волосами. За этим изысканным фасадом крылась натура привыкшего побеждать воина. Весьма опасного, подумала Мей.

Киприади взглянул на жену, увидел выражение ее глаз и слегка удивленно поднял бровь. Глаза, столь темные, что казались черными, встретились с голубыми глазами Мей. Той потребовалось сделать над собой усилие, чтобы успокоить громко застучавшее сердце.

Знает ли он, как сильно волнует меня, промелькнуло у Мей в голове. Разумеется, знает. Коста умел найти к ней подход, умел разбудить дремлющие эмоции, даже те, что находились на инстинктивном уровне. В его умелых руках Мей забывала обо всем на свете и осознавала лишь выразительный язык тела.

Возьми себя в руки, подумала она, направляясь к своему гардеробу.

— У меня есть двадцать минут? — бросила Мей через плечо, снимая с вешалки короткое черное платье с красивой кружевной накидкой. Вслед за вечерним нарядом она выбрала туфли на высоком тонком каблуке и черные чулки. Все это должно было оттенить медового тона кожу и светлые волосы Мей.

— Попробуй уложиться в пятнадцать.

Все же Мей потребовалось чуть больше времени. В спальню из душа она вернулась полностью одетой и с нанесенным на лицо макияжем. Оставалось лишь застегнуть молнию сзади на платье и выбрать украшения.

— Готово! — Мей захватила вечернюю сумочку и одарила Косту лучезарной улыбкой. — Идем?

Они вместе прошли по галерее и начали спускаться. Даже несмотря на высоту каблуков, Мей все равно едва достигала макушкой плеча Косты.

— Новые духи?

Уловив в его голосе иронию, Мей ответила в тон:

— Ты же знаешь, это женское оружие.

И ощутила легкую дрожь, когда Коста провел кончиком пальца по обнаженной коже вдоль выреза платья.

— Тебе оно не требуется.

Губы Мей тронула улыбка.

— Пытаешься совратить меня?

— Я? — Его белоснежные зубы сверкнули в улыбке.

Разумеется! Более того, Мей сейчас с готовностью поддалась бы искушению, однако ей не хотелось говорить об этом своему неотразимому супругу.

— Мы приглашены на ужин, не забыл?

Ответный хрипловатый смешок почти вывел ее из равновесия.

— Предвкушение, дорогая, является важной частью любовной игры.

— Ты имеешь в виду наш брак? — мягко парировала Мей. — Ведь, по-твоему, если не ошибаюсь, это тоже своеобразная игра.

Они пересекли холл и свернули в боковой коридор, ведущий в гараж.

— Тебе лучше знать.

— Вот как? — удивленно вскинула глаза Мей.

Он остановился, вглядываясь в ее лицо.

— Разве до сих пор я недостаточно хорошо демонстрировал свое отношение к нашему союзу? Хочешь новых доказательств?

— Думаю, ты еще покажешь мне свои чувства. Позже.

Что-то неуловимо двусмысленное мелькнуло в ее тоне, в словах, и Коста прищурился в попытке разглядеть на лице жены некую тень, прячущуюся под маской внешнего спокойствия.

Несмотря на кажущуюся безмятежность, Мей была очень ранимой. Она обладала прямым искренним характером, чуждым любой фальши или искусственности. Подобные качества редко встречались в кругу людей, в котором вращались Мей и Коста. Он часто задумывался над тем, осознает ли его прелестная женушка, как интонации голоса, мимолетная смена выражений на лице выдают ее внутреннее состояние.

Например, сейчас она почему-то нервничает, а значит, нужно отвлечь ее от хмурых мыслей.

Коста подхватил ладонью затылок Мей, наклонился и прильнул к ее губам. Приглушенно ахнув от неожиданности, она сразу же потянулась к мужу всем телом, отвечая на поцелуй.

Как долго это продолжалось? Несколько секунд или минут? Мей потеряла чувство времени. И испытала сожаление, когда Коста в конце концов отстранился.

Его глаза были темны, их выражение непостижимо. Мей смотрела на мужа и остро ощущала каждый свой удар сердца.

— Существует разница между любовью и просто сексом, — тихо заметил Киприади. — Тебе должно быть известно это, дорогая. — Он нежно провел большим пальцем по ее нижней губе и довольно улыбнулся. — Ты сегодня без помады…

Последние слова мужа быстро помогли Мей справиться с собой.

— Зато твой рот, дорогой, украсился темно-вишневым оттенком. Должна сказать, тебе не очень идет эта помада.

Коста искренне рассмеялся. И как всегда хрипловатый звук его голоса проник в самое сердце Мей.

— Ах, шалунья! Поймала меня… Надеюсь, в твоей сумочке найдется салфетка?

— Непременно, — ответила она, вынимая требуемое и вручая мужу. — Я всегда готова к любым случайностям.

Киприади вытер губы, бросил бумажную салфетку в корзину для мусора, стоявшую в гараже, у входа, затем распахнул перед женой дверцу стального оттенка «порше». Мей скользнула на пассажирское сиденье. Реставрация помады на губах заняла у нее считанные секунды. К тому времени, когда Коста сел за баранку, с этим было покончено.

Несколькими минутами позже Киприади провел мощный автомобиль через ворота. По усаженной с обеих сторон деревьями аллее «порше» вышел на трассу. К этому времени солнце, вновь появившееся на небе после ухода облаков, поумерило пыл, окрасив окружающие предметы в нежные золотистые оттенки. Однако жара и не думала спадать. Хорошо, что в автомобиле можно было включить кондиционер. Дождь уже давно остался воспоминанием, оставив после себя духоту и влажный асфальт.

— Не знаешь, кто приглашен на прием? — беззаботно поинтересовалась Мей.

— Предупрежденный вооружен? — насмешливо взглянул на нее муж, притормаживая у перехода.

Жена ответила ему улыбкой.

— Что-то в этом роде.

Среди их общих знакомых было несколько таких, с которыми приходилось держать ухо востро. В свое время Мей стала для них объектом сплетен. Впрочем, к пересудам она относилась спокойно, полагая, что избежать их невозможно, однако считала совершенно неприемлемыми такие приемы, при которых персоне, поневоле ставшей объектом пристального внимания, намеренно причинялась боль или обида.

Коста назвал нескольких приглашенных гостей. Перечисленные имена не вызвали у Мей внутреннего напряжения, и она облегченно вздохнула.

— Никос тоже зван, — добавил Коста, имея в виду своего вдовствующего отца.

Таким образом, на ужине должны были собраться деловые партнеры с женами. Обычно хозяева нынешнего приема, супруги Карина и Роберто Кардинале, усаживали за стол от десяти до четырнадцати человек, не особенно утруждая себя подбором гостей. Карина полагала, что так выходит даже занятнее.

Интересно, кого она пригласила в пару к душке Никосу? Возможно, тоже вдову? Или разведенную женщину?

— Скажи, сейчас ходят какие-нибудь свеженькие сплетни, о которых мне необходимо знать? — поинтересовалась Мей.

— Намереваешься включиться в перемывание косточек?

— Нет, просто хочу избежать неприятных сюрпризов, — мрачно усмехнулась Мей.

— Например?

— Ну, скажем, стычки с одним известным тебе бизнесменом, жена которого много чего набрала в кредит в нескольких элитных бутиках, но расплачиваться не спешит.

— В твоем тоже? — быстро спросил Коста.

— Да. — Собственно, Мей от этого не обеднела. Она уже списала потерю, однако в ее душе остался неприятный осадок, как всегда бывает, когда тебя обманывает тот, кому доверяешь.

— Я с этим разберусь, — заявил муж.

Мей тут же встала на дыбы.

— Я и сама прекрасно справлюсь!

— Тебе вовсе не обязательно лично заниматься подобными делами, — мягко возразил Коста.

Покровительственный тон замечания породил у Мей желание наброситься на мужа с кулаками.

— Ничего подобного! Бизнес мой, значит, и проблемы мои.

Они уже въезжали в фешенебельный пригород, где размещались ухоженные особняки. Вскоре показалась витая решетка ворот, за которыми начинались владения семьи Кардинале.

— Обсудим этот вопрос позже. — Киприади опустил стекло, нажал на кнопку внутренней связи на возвышающемся рядом с въездом столбике и назвал себя. Через минуту ворота открылись.

— Тут и обсуждать нечего. Я принимаю решения и несу за них ответственность, — стояла на своем Мей.

Коста тем временем остановил «порше» на засыпанной гравием площадке неподалеку от парадного входа в дом.

— Независимость — очаровательное для женщины качество, — спокойно заметил он. — Однако иногда ты заходишь слишком далеко в своем упорстве.

Они вышли из автомобиля.

— Мужское самодовольство временами тоже бывает невыносимым! — парировала Мей.

— Ладно, мир, — махнул рукой Киприади.

В ответ он получил сияющую улыбку.

— Разумеется, дорогой! Я не собираюсь портить в глазах собравшихся общее впечатление от нашей образцовой семьи.

— Да уж, веди себя должным образом, пожалуйста.

Они поднялись по ступеням и были встречены лично хозяином дома, высоким крепким итальянцем лет пятидесяти. Как почти все мужчины, с которыми общался Коста, этот человек являлся его деловым партнером.

— Здравствуй, Мей! — Роберто наклонился и легонько прижался губами сначала к одной упругой женской щеке, потом к другой. Затем протянул руку Косте. — Прошу в зал.

Уже в холле они услышали отголоски общей беседы. Роберто привел их в обширную комнату, обставленную антикварной мебелью. Мужчины в основном стояли, все в смокингах, многие с бокалами в руке. Дамы сидели на изящных стульях и диванах. Каждая выглядела, как картинка из модного журнала.

Мей скользила взглядом по знакомым лицам, с милой улыбкой здороваясь с гостями. Она была одной из них — рожденная в чрезвычайно обеспеченной, ворочающей огромными деньгами семье, получившая превосходное образование и легко влившаяся в элиту общества. Более того, ей довелось выйти замуж за человека этого же круга и таким образом еще больше закрепить здесь свое положение.

Карина сразу окружила Мей и Косту вниманием. Взяв обоих под руку, она повела их в гущу собравшихся.

— Вы почти всех тут знаете. Кроме двоих милейших особ, с которыми я хочу вас познакомить. Они приехали к нам погостить из Европы.

У Карины и Роберто по всему миру были друзья, которые частенько останавливались у них в доме.

— Позвольте представить вам Лючию Мансарди и ее племянницу Франческу. Коста и Мей Киприади.

Франческа была высокой, стройной и ослепительно красивой. Ее пышные темные волосы блестящим потоком струились на плечи. Искусно наложенный макияж, великолепная смуглая кожа и тело, за обладание которым можно было умереть, дополняли общую картину. К этому также следовало прибавить элегантное платье, изящные туфли и немалой цены драгоценности.

— Коста! Безумно рада вас видеть, — промурлыкала Франческа. В ее выговоре ощущался иностранный акцент. Красотка с подчеркнутой медлительностью протянула Киприади руку, блеснув при этом выразительными темными глазами, в которых явственно читался откровенный женский интерес.

Эта женщина опасна! Мей не потребовалось и минуты, чтобы осознать данный факт. Ее сердце тревожно сжалось. Подчеркнутое внимание прелестной итальянки к Косте было более чем очевидно. Равно как и желание сходу очаровать его.

Мей невольно задержала дыхание, словно подсознательно готовясь к отражению атаки. Она чрезвычайно внимательно проследила за улыбкой, появившейся на лице мужа, когда тот слегка коснулся губами ухоженных пальчиков Франчески.

Красотка удостоила Мей не слишком вежливого кивка и сразу же перевела взгляд обратно на Косту.

— Роберто принесет вам чего-нибудь выпить, — сообщила Карина, продолжая играть роль радушной хозяйки. — Что предпочитаете?

У Мей появилось желание попросить чего-нибудь экзотического, но в обед она съела лишь йогурт и яблоко и потому боялась, что выпитое на пустой желудок спиртное быстро ударит в голову. Тогда как сейчас очень важно сохранить ясный ум.

— Спасибо, Карина. Я бы выпила апельсинового сока, если можно.

Франческа насмешливо взглянула на Мей.

— Вы избегаете алкоголь? — обронила она с пренебрежительностью. Ее тон был далек от принятого в обществе.

Мей сдержанно кивнула.

— В данном случае я предпочитаю дождаться ужина, а уж потом с удовольствием выпью немного вина.

— Боитесь, что голова закружится?

Мей не сочла нужным ответить и ограничилась улыбкой. Через пару минут она уже попивала прохладный сок из запотевшего бокала, исподволь наблюдая, как превосходно справляется Франческа с ролью искусительницы.

Ну и нахалка, вертелось в голове Мей. Погоди, если так пойдет и дальше, я тебе глазенки выцарапаю!

В этот момент Коста легонько обнял ее за талию. Однако его жест ничего не изменил. Обворожительная итальянка протянула руку с ровными, покрытыми лаком ноготками и тронула Косту за плечо. Улыбка на ее губах сияла еще ослепительнее. Обещание, явственно читающееся в темных глазах, невозможно было скрыть даже под удивительно длинными ресницами.

Да она, кажется, готова сожрать Косту живьем!

Ну, с меня достаточно, решила Мей. Я не собираюсь стоять здесь и смотреть, как соблазняют моего супруга!

— Прошу меня простить, — ядовито улыбнулась она прямо наглой красотке в лицо. Затем бросила короткий взгляд на своего мужа и отошла к стоявшему в сторонке свекру.

— Не могу не отметить, что сегодня ты выглядишь просто сногсшибательно, — заметил добряк Никос, по-родственному расцеловав невестку.

— Спасибо, — улыбнулась Мей в ответ. — Вы уже больше месяца не навещали нас. Обещайте, что в самое ближайшее время заедете к нам на ужин. Мы очень редко видимся.

В глазах Никоса появилось теплое выражение. Он явно был растроган.

— Постараюсь, детка. Я и сам скучаю, но знаешь, как иной раз бывает… — Он развел руками.

Мей решила слегка поддеть свекра.

— Как не понять: напряженный светский график, деловые встречи, свидания с вьющимися вокруг вас дамами…

— О, ты мне льстишь!

— Ничуть. Вы очень симпатичный человек, — искренне заметила Мей.

Это могла бы сказать любая женщина, пообщайся она с Никосом хотя бы минут пятнадцать. Однако тот хранил верность ушедшей из жизни жене. Сердце Никоса принадлежало ей одной. Он не искал и не желал замены.

Вскоре к ним присоединилась общая знакомая, и спустя несколько секунд Мей оставила свекра с ней.

— Похоже, тебе придется выпустить коготки, — прозвучал сзади знакомый женский голос.

Обернувшись, Мей увидела Лиз Джордан.

— Вот как? И против кого их использовать?

— Против Франчески, дорогая моя. Вообще, пора тебе изучить некоторые приемы, помогающие обуздать забывшегося муженька. Совет был дан явно от скуки, ради взаимного, как казалось Лиз, развлечения.

— Какие же способы ты мне предложишь?

Лиз рассмеялась, тихо, но с изрядной долей цинизма.

— Драгоценности, например. Они очень хорошо действуют на наших супругов.

— Просветите меня, — неожиданно включился в разговор невесть откуда взявшийся Коста.

— Какие это драгоценности вы здесь обсуждаете? — Он отыскал руку жены, и их пальцы привычно сплелись.

Мей на мгновение замерла, затем подняла взгляд на мужа.

— Бриллиантовое колье, — произнесла она неожиданно для себя самой. — И такие же серьги. Комплект. Думаю, он будет выглядеть просто превосходно. — На ее губах появилась мечтательная улыбка.

— Это что, намек? — усмехнулся Киприади. Его пристальный взгляд тем временем быстро обежал лицо Мей, отметив ее чересчур жизнерадостную улыбку, заметно контрастировавшую с общим напряжением тела.

Тут Карина пригласила всех в столовую.

— Почему ты оставила меня наедине с Франческой? — тихо спросил Коста, пока хозяйка рассаживала гостей.

— Мне показалось, что ты не прочь пообщаться с ней без свидетелей.

— Вот оно что?! — усмехнулся он, сжимая руку жены. — Будь осторожна, киска, не выставляй коготки на всеобщее обозрение.

Глаза Мей блеснули угрозой.

— Что ты, милый. Я еще и не начинала этого делать!

Если Карина усадит нас рядом с итальянкой, я завою, через мгновение промелькнуло у нее в мозгу. Не может быть, чтобы провидение оказалось столь немилосердно!

— А вам я предлагаю разместиться по соседству с Франческой, — проворковала Карина. — Ведь ты, Мей, жила в Риме и знаешь итальянский язык. Кроме того, вы обе заняты в сфере моды, так что у вас найдется о чем поболтать.

Спасибо, удружила, мрачно подумала Мей. Хороший мне предстоит вечерок, ничего не скажешь!

2

— Давай перейдем на «ты», — предложила Франческа, как только Мей уселась рядом. — Карина сказала, что у тебя бутик на Черил-лейн. Обязательно загляну.

— Милости просим, — ответила Мей дежурной фразой. А что еще могла она сказать? Коста беседовал о чем-то с Питером Джорданом, мужем Лиз, так что поневоле приходилось в одиночку развлекать заезжую хищницу.

— Насколько мне известно, у тебя большой выбор аксессуаров? — продолжала та как ни в чем не бывало.

Специально нанятая по случаю приема официантка начала подавать первое блюдо — ароматный прозрачный бульон.

— Сейчас есть очень хорошие ремни, поступила коллекция шелковых шарфов, — начала перечислять Мей. — Потом еще эксклюзивная партия трикотажа…

— Коста не возражает? — неожиданно перебила ее Франческа.

— Против чего? — невозмутимо спросила Мей, отказываясь играть по навязываемым правилам.

— Против твоего маленького хобби.

Учитывая долгие часы, проводимые Мей в магазине, ответственность перед клиентами, часто возникавшую необходимость применения профессиональных дизайнерских навыков, слова итальянки можно было счесть оскорблением. По сути, они таковым и являлись. Мей любезно улыбнулась.

— Муж доволен, что это занятие помогает мне с пользой проводить время.

— Разве он не хочет, чтобы ты всегда находилась рядом в нужный момент?

Мей взглянула на Франческу, увидела в ее глазах блеск искреннего интереса и тоже спросила:

— Для чего? Угождать его малейшим прихотям?

Итальянка выразительно повела темными глазами.

— Естественно, дорогая! Если этого не станет делать жена, то всегда найдутся другие желающие.

— Ты, например? — Мей решила, что дипломатию пора на время забыть.

Прежде чем ответить, Франческа секунду помедлила, словно подбирая слова.

— Коста Киприади очень состоятельный человек, верно?

— Разве богатство — это все?

Прекрасная итальянка улыбнулась, но лишь одними губами. Глаза ее остались холодными.

— Деньги сами по себе обладают властью.

— Которая часто оборачивается против их владельца, — с горечью заметила Мей. Притворяться не было нужды. Ни для кого не секрет, что брак Мей с Костой был организован намеренно, с целью законного объединения двух огромных состояний, принадлежащих разным семьям.

— Власть против чувственности, — медленно произнесла Франческа. — Что выберет Коста, как ты думаешь?

Мей спокойно выдержала ее взгляд.

— Я бы сказала, что он уже сделал выбор.

Итальянка посмотрела на обручальное кольцо с крупным бриллиантом, украшавшее левую руку собеседницы.

— Большинство мужчин не способно устоять против целенаправленного обольщения.

Услыхав подобное заявление, Мей едва не пустилась в возражения. Ей очень захотелось доказать самоуверенной итальянке, что Коста не такой, как все, что он очень преданный муж. Однако она все же сдержалась, чему немало способствовала очень кстати начавшаяся перемена блюд.

Мей взглянула на искусно разложенные на тарелке и украшенные салатными листьями ломтики сочной лососины и почувствовала, что аппетит пропал. В желудке возникло неприятное ощущение сдавленности. Мей даже пришлось отпить глоток вина. Потом она все же подцепила вилкой кусочек рыбы и через силу проглотила.

Конечно, Коста очень привлекателен, размышляла Мей. Он обладает тем ярко выраженным мужским началом, которое во все времена сводило женщин с ума.

За время их брака случилось несколько забавных инцидентов, когда другие претендентки на внимание Косты пытались конкурировать с Мей, но то был не более чем легкий флирт, совершенно невинная игра.

Однако Франческа принадлежала к совершенно иной породе. Мей ощущала это на инстинктивном уровне. И перед ней вставал ряд вопросов, на которые не находилось ответа.

Способен ли Коста поддаться искушению? Хватит ли у него духу пуститься во все тяжкие? Мей надеялась, что нет, но кто знает?

Заключенный между ними союз базировался на обоюдовыгодных условиях, имеющих прямое отношение к бизнесу. Любви здесь не было и следа, по крайней мере со стороны Косты. Он заботился о Мей, и она убедила себя, что этого достаточно.

Одно ей было ясно: их с Костой семья должна основываться на взаимном доверии и преданности.

— Не хочешь есть?

Повернувшись в сторону, откуда прозвучал вопрос, Мей встретила внимательный взгляд мужа. И как часто бывало, ее поразила глубина черных глаз Косты. Она натужно улыбнулась.

— Проявляешь обо мне заботу?

Близость мужа волновала. Он был еще более неотразим, чем обычно. Аромат его одеколона смешивался со свежим запахом рубашки, что не могло оставить Мей равнодушной. Смуглое лицо было гладким, и все же на щеках уже появился темный оттенок, несмотря на то, что он брился всего час назад.

— О тебе я забочусь всегда.

— Охраняешь собственность, — спокойно поправила Мей, тем не менее зная, что ее слова рассердят Косту.

Так и вышло. В его глазах промелькнуло мимолетное выражение досады, которое, впрочем, мгновенно исчезло.

Пит спросил о чем-то Косту, вынуждая того отвернуться от жены, и она вновь осталась один на один с Франческой.

— Кажется, Карина упомянула, что ты имеешь какое-то отношение к моде? — сказала Мей только чтобы не молчать.

— Я модель.

Два простых слова, которые сразу все объяснили.

— Сотрудничаешь с каким-то конкретным кутюрье?

Франческа тонко улыбнулась.

— С любым, кто больше заплатит.

Мей внимательнее посмотрела на нее.

— Странно, что мы ни разу не встретились в Риме, — заметила она как бы между прочим. — Ведь я проработала там достаточно долго, но почему-то ни разу не видела тебя на подиуме. — Мей не сомневалась, что уж такую красавицу она непременно запомнила бы.

— По большей части мне приходилось участвовать в показах мод в Милане и Париже. — Франческа медленно подняла руку и откинула волосы с лица заученным, многократно отрепетированным перед зеркалом жестом. Движение явно было призвано привлечь внимание к ее ухоженным, покрытым лаком ноготкам, не говоря уже о самом лице, настолько красивом, что даже не верилось, что оно принадлежит реальной живой женщине.

Сколько же времени уходит у нее каждый день на одевание и макияж? — подумала Мей. Сама она тратила на подобные вещи от силы минут двадцать.

Подали новое кушанье — восхитительно пахнущее рагу из морских моллюсков и осетрины. На этот раз Мей ела с большим удовольствием.

— Кажется, у нас есть общий приятель, — заметила Франческа через какое-то время.

Что ж, вполне возможно, принимая во внимание, что мы обе вращаемся в европейской модной индустрии, подумала Мей.

— Уверена, что это так, — произнесла она вслух, отпивая глоток превосходного белого вина.

— Антонио Бьянка.

Произнесенное Франческой имя словно повисло в воздухе, распространяя вокруг серебристое сияние. Произведенный им эффект ничуть не потерял от того, что был тщательно просчитан заранее.

Казалось, разговоры за столом на минутку затихли. Или это была только игра воображения Мей?

Заметив, что излишне сильно сжимает бокал, она поставила его на стол. Коста не сделал ни единого движения, однако чувствовалось, как он сразу напрягся.

— Тони Бьянка не входит в число моих друзей, — тихо сказала Мей. — Он потерял на это право три года назад.

Итальянка подняла бровь, изображая удивление.

— Но Антонио лично просил передать тебе привет!

В ответ Мей оставалось лишь пожать плечами, однако подобное поведение непременно сыграло бы на руку хитроумной Франческе. Тут обязательно следовало что-то сказать.

— Не верю собственным ушам, — заметила Мей с деланным безразличием, остро осознавая, что никто за столом не произносит ни слова. — Мы с этим парнем расстались очень плохо.

— Неужели? А он описывает тебя в весьма… — Франческа намеренно сделала паузу, будто подбирая подходящее определение, — графических выражениях.

Это была уже открытая атака. Мей не на шутку разозлило то, что обворожительная итальянка устроила словесную перепалку в присутствии всех гостей. Какую цель она преследует?

— Антонио готов льстить любой женщине, которая окажется способной поддерживать его шикарный образ жизни собственными средствами. Он всегда изображал из себя этакого европейского плейбоя, — холодно пояснила Мей. — Я бросила его в тот самый день, когда поняла, что он паразитирует на своих подругах как пиявка. — Мей брезгливо передернула плечами. — Тут и говорить не о чем. В свое время пресса достаточно раздула эту историю. Богатая американская наследница и итальянский фотограф! Если захочешь узнать подробности, — взглянула она на Франческу, — просмотри газетные архивы.

И покончим с этим, добавила Мей про себя. Все это в прошлом, история устарела, оставив у нее лишь сожаления по поводу того, что она поддалась на уловки циничного пройдохи.

— Боже мой! — вздохнула итальянка якобы с сожалением. — Мне так неловко! Ведь я ничего не знала…

Как же, не знала, усмехнулась про себя Мей. Очевидно, что Франческа намеренно затронула щекотливую тему.

Коста тихонько сжал руку жены. Потом наклонился и поцеловал Мей в висок, произнеся едва слышно:

— Браво!

Это разрядило напряжение за столом. Все сразу заговорили, к тому же официантка подала десерт. Мей лишь поковыряла ложечкой бисквитное пирожное с кремом, хотя оно выглядело настолько красиво, что вполне могло быть причислено к произведениям искусства. Выдержанное в течение нескольких лет вино тоже было превосходно. Жаль только, что настроение у Мей оказалось изрядно подпорченным.

Она вместе со всеми смеялась над анекдотами, сочувствовала хозяину дома Роберто, рассказывавшему о том, каких усилий стоило ему вылечить любимого скакового жеребца, и изо всех сил старалась игнорировать болтовню Франчески. По мере опустошения постоянно пополняемого соседом справа бокала красотка все больше сбивалась на итальянский язык и все откровеннее поглядывала в сторону Косты.

Тот, надо отдать ему должное, ничем не поощрял повышенного внимания к своей персоне. Однако по прошествии трех часов, в течение которых постоянно приходилось терпеть весьма выразительные взгляды Франчески в сторону Киприади, Мей порядком надоело притворяться, что она ничего не замечает.

Ей приходилось улыбаться, хотя на самом деле она с удовольствием впилась бы в прелестное смуглое личико ногтями. У Мей уже скулы сводило от гримас любезности, а рука чесалась влепить нахалке пощечину.

Кофе сервировали в гостиной, и Мей не знала, плакать или смеяться, когда Франческа подсела к ним с Костой на диван. Ну и настырность!

— Мне было бы приятно, если бы вы включили меня в список своих гостей. Ведь у вас бывают приемы? — сказала итальянка, кладя ногу на ногу. — Видите ли, у моей тетки здесь всюду друзья, а я почти никого не знаю. Кроме того, у нас с ней разные интересы, понимаете?

Не удивительно, мелькнуло в голове Мей. Слава Богу, тетушке Лючии не приходит в голову приударить за Костой!

— Сколько продлится твое здешнее пребывание? — как можно вежливее спросила Мей, втайне надеясь, что визит красотки в их город окажется недолгим.

Итальянка неопределенно махнула рукой.

— Я пока свободна. Никаких конкретных сроков.

— Уверен, Карина позаботится о том, чтобы вам не было скучно, — улыбнулся Коста. — Вероятно, у нее уже разработан детальный план посещения развлекательных мероприятий.

— Будем надеяться, что вы тоже включены в этот план, — промурлыкала Франческа, словом «вы» объединяя супругов взглядом, но подразумевая, конечно, одного Косту.

Нет уж, подумала Мей, я обязательно позабочусь, чтобы обошлось без нас.

Коста забрал у Франчески пустую чашку и поставил вместе со своей на низенький столик. Его лицо изображало любезность по отношению к итальянке, однако рукой он нашел и стиснул пальцы жены. Потом снова улыбнулся Франческе и сказал:

— Надеюсь, вы нас извините?

— Уже уходите? — встревожилась та. — Еще рано!

— Всего хорошего, — произнес Киприади, мягко намекая, что его решение обсуждению не подлежит.

Однако итальянка и не думала сдаваться.

— Я как-нибудь непременно должна угостить вас ужином. Мы отлично проведем время в тесном кругу вместе с Кариной, Роберто и моей тетушкой. — Она на секунду замолчала, одарила собеседников улыбкой, затем посмотрела прямо Киприади в глаза. — А вы, Коста, приводите Никоса. Устроим вечеринку, ладно?

— Мы сверимся с нашим светским календарем и свяжемся с тобой, — пообещала Мей, заранее зная, что ничего подобного не произойдет.

Выражение лица Франчески не изменилось, но в ее темных глазах на миг вспыхнуло злорадство, и Мей почувствовала себя неуютно.

Словесная пикировка часто случалась в высшем свете, однако обычно она подразумевала развлечение собравшихся. Сейчас же происходило нечто иное. Предчувствие подсказывало Мей, что Франческа в грош не ставит общепринятые нормы поведения и собирается играть по собственным правилам.

— Ничего не хочешь сказать мне, дорогая? — спросил Коста, выводя «порше» на трассу.

Мей раздраженно повернулась к нему.

— Ты ждешь, чтобы я объяснила вызывающее поведение Франчески?

— Что это? Неужели ревность? — иронически усмехнулся супруг.

Ему, видите ли, смешно, подумала Мей с негодованием. Попробовал бы оказаться на моем месте!

— То есть я еще должна отчитываться в своих чувствах? — холодно поинтересовалась она.

Коста быстро взглянул на жену, увидел ледяной блеск в голубых глазах и снова обратил взгляд на дорогу.

— Просто мне интересно услышать, что ты скажешь, — заметил он спокойно.

И тут Мей взорвалась.

— Что тебе хочется узнать? Что я была задета тем, как Франческа монополизировала право на твое внимание? Что она откровенно флиртовала с тобой? Эта женщина строит планы на твой счет! Только слепой не увидел бы ее манипуляций.

— По-твоему, все перечисленное должно льстить мне?

— А это так? — Мей затаила дыхание в ожидании ответа.

— Нет, — произнес Коста, не задумываясь.

— Вот и придерживайся этой линии, — мрачно посоветовала Мей.

— Почему, солнышко? — с наигранным удивлением поинтересовался супруг. — Как бы ты поступила, если бы я поддался чарам Франчески?

— Нанесла бы тебе тяжкие телесные повреждения. Кажется, так называет это судебная медицинская экспертиза? А потом развелась бы с тобой.

— Крутые меры!

— А что бы ты сделал, если бы я заинтересовалась другим мужчиной? — язвительно спросила Мей. — Предпочел бы отвернуться и сделать вид, что ничего не замечаешь?

— Я бы тебя убил. — Коста произнес это спокойно, но с такой решимостью, что по спине Мей побежали мурашки.

— Чудесно! — фыркнула она. — Не успели мы провести в обществе Франчески и нескольких часов, как уже начали ссориться, разводиться и убивать друг друга.

Точно, эта итальянка просто ведьма, хмуро подумал Киприади. Причем очень опасная.

— Кстати, раз уж мы затронули эту тему, — продолжала Мей, — что ты думаешь по поводу упоминания Франческой моего бывшего ухажера?

— Антонио Бьянки?

— Его самого.

— Ты все еще интересуешься им?

— Нет, — решительно мотнула головой Мей. Ей самой казалось странным, как пройдохе-итальянцу удалось пробить брешь в ее броне. Ведь обычно Мей за версту чуяла в поклонниках интерес не к ней самой, а к благосостоянию ее семьи. Вероятно, секрет успеха Антонио заключался в чрезвычайной терпеливости, умению нажать на нужные кнопки в нужный момент. В итоге Мей упала прямо к нему в руки, как спелый персик.

— Уверена? — настойчиво переспросил Коста.

Он еще сомневается, подумала Мей. Да Антонио в подметки ему не годится!

— Абсолютно. Даю тебе честное слово.

— Благодарю.

— Вот он, рецепт счастливого брака!

— Цинизм тебе не к лицу, дорогая, — усмехнулся Киприади.

— Мне в самом деле нравится наша взаимная искренность. По-моему, очень ценное качество.

— С этим трудно спорить, солнышко.

Обратная дорога домой не заняла много времени. Вскоре «порше» свернул в знакомую тенистую аллею, и спустя несколько минут супруги вошли в дом.

— Ты должна назвать мне имя клиентки, которая подвела тебя, — сказал Коста, когда они уже были внутри. — Я разберусь с этим делом.

— Ни за что! Сама справлюсь.

— Но почему? Ведь мне совершенно не трудно, да и гораздо привычнее заниматься подобными проблемами.

Мей смерила его взглядом.

— Потому что я независимый человек.

— И очень упрямый, — дополнил Коста.

— Нет, просто самодостаточный. Обещаю: если не смогу справиться с этим, обязательно обращусь к тебе.

И на том спасибо, хмыкнул про себя Киприади.

— Мы и дальше будем препираться или все-таки отправимся в постель? — саркастически поинтересовался он.

Мей вдруг очень захотелось повернуться к мужу спиной и подняться по ступенькам в гордом одиночестве. Однако отказ Косте одновременно означал и отказ себе. А Мей сильно нуждалась в его успокаивающих прикосновениях, в осознании принадлежности ее тела этому человеку. Она испытывала потребность ощутить под покровом ночи, что Коста видит в ней нечто более важное, чем просто удобную спутницу жизни. Ей не хотелось потерять иллюзию реальности их брака, ведь гораздо удобнее думать, что союз с Костой основан на чем-то несравнимо большем, нежели хороший секс.

— Конечно, пойдем в постель, — кивнула Мей.

— Негодница! А если я устал?

Мей сморщила нос.

— В самом деле? Ну, тогда я не стану зря расходовать твои силы.

Коста рассмеялся, взял ее за руку и повел в спальню.

— Посмотрим, кто первый запросит пощады!

Я, подумала Мей спустя несколько минут, когда ее дыхание участилось из-за того, что муж потянул вниз молнию на спинке платья. В этом действии содержалось обещание чувственного, блаженства. Коста обладал восхитительной проницательностью, позволявшей угадывать самые тайные желания жены и удовлетворять их.

Причем весьма искусно, добавила Мей про себя, когда платье упало на пол и кончики пальцев Косты начали путешествие по ее обнаженной коже в поисках резинки трусиков, которые вскоре разделили участь вечернего наряда.

Туфли Мей сбросила сама. Затем она занялась одеждой мужа. На нем было слишком много всего. Мей сняла с Косты пиджак, развязала галстук и нетерпеливо расправилась с пуговицами на рубашке.

Киприади припал губами к чувствительной ямке на шее жены, и от этой точки пошли волны изысканного наслаждения. А Коста принялся дразнить Мей языком, периодически легонько покусывая за мочку уха.

Вскоре мужская рубашка упала на ковер, а женские пальцы занялись пряжкой на ремне и молнией на брюках. Коста тоже внес вклад в собственное раздевание: он стащил туфли и носки.

Она сдвинула вниз трусы Косты, восхищенно ахнув при виде свидетельства его желания. Мей всегда поражала способность этой части мужского тела приводить ее в исступление. Не в силах справиться с искушением, она легонько провела кончиками пальцев вдоль всей бархатистой поверхности этого органа.

— Дорогая, — сдавленно произнес Коста, — если ты не желаешь, чтобы я толкнул тебя на кровать и взял без всяких прелюдий, лучше прекрати это.

Мей подняла голову и лукаво взглянула ему в глаза, продолжая действовать рукой.

— Полагаешь, это возможно?

— Господи Иисусе! — хрипло выдохнул Киприади, решительно притягивая жену к себе.

Его поцелуй взбудоражил все ее чувства, задел тончайшие струны души. Она совершенно лишилась власти над собой. Остался только этот человек, восхитительное мгновение, которое они вместе переживали, и наплыв эмоций, столь захватывающих, что голова шла кругом.

Собственное тело в этот миг казалось Мей хорошо настроенным инструментом, на котором играл музыкант-виртуоз. Оно пребывало в экзальтации, чутко отзываясь на малейшее прикосновение мастера.

Мей обожала объятия Косты, мощь его тела и страсть, не без труда обуздываемую силой воли. Иногда этот контроль безумно хотелось нарушить. Интересно, каково было бы заняться с Костой любовью без всяких внутренних ограничений? Добраться до самого сокровенного нутра его мужской сути и заставить взять себя со всей первобытной, не знающей границ жадностью?

Боже правый, одна только мысль об этом ввергает в трепет и превращает кровь в пылающую лаву!

Губы Косты тронули висок жены, словно он хотел показать, что понимает, какой огонь сжигает ее изнутри. В этот раз именно она взлелеяла его страсть, возвела желание в невыносимо пронзительную степень, а потом сама же утолила во время чрезвычайно сладостного единения, после которого они остались лежать, покрытые испариной и задыхающиеся.

— Ведьма… — хрипло констатировал Коста, прежде чем прижаться губами к ее груди.

— Ммм… — удовлетворенно и лениво согласилась Мей. Однако в следующую секунду с ее губ слетел судорожный вздох: это Коста принялся ласкать языком и покусывать вздыбленный розовый сосок.

Вдоволь насладившись игрой, Киприади вдруг резко поднялся с кровати, подхватил жену на руки и понес в ванную, под душ. Некоторое время Коста и Мей нежились под ласковыми струями теплой воды. Затем вытерлись большими махровыми полотенцами и вернулись в постель, спать.

Однако Мей не удалось как следует отдохнуть. Почти сразу же ей стали сниться какие-то странные, неприятные сны, заставлявшие ее тревожно метаться по подушке. Успокоение пришло лишь тогда, когда спальню осветили первые солнечные лучи. Дыхание Мей выровнялось, уголки губ едва заметно изогнулись в улыбке.

Она не осознавала, что причиной этому стало успокаивающее поглаживание находившегося рядом мужчины. Коста проснулся рано и долго лежал, наблюдая за тревожным сном жены. У нее были утонченные черты лица и шелковистая кожа, подобной которой Киприади не встречал ни у одной из женщин, когда-либо побывавших в его постели. Густые волосы Мей тяжело рассыпались по подушке, кончики длинных ресниц изгибались. Коста невольно задержал взгляд на припухших розовых губах жены, прежде чем перевести его на изящные руки и обручальное кольцо с крупным бриллиантом — свидетельство того, что эта женщина принадлежит ему, Киприади.

Мей выглядела слабой, но это впечатление было обманчивым, потому что она обладала немалой внутренней силой, а также искренностью, исключавшей всякую возможность обмана.

Чем дольше Коста смотрел на жену, тем больше хотелось ему покрыть прелестное тело многочисленными поцелуями, а когда она проснется, заняться долгой медленной любовью.

Его всегда трогала щедрость отклика Мей — физического, интеллектуального и эмоционального.

Почувствовав, что в нем поднимается желание, Коста с тяжелым стоном встал с постели. Если бы он остался там дольше, Мей не удалось бы выспаться. Как был, обнаженный, Киприади направился в ванную и встал под душ.

3

Мей проснулась поздно. Бросив взгляд на часы, она бегом кинулась в ванную, быстренько сполоснулась под душем, затем оделась и в рекордно короткое время нанесла дежурный макияж. Потом сбежала впопыхах по ступенькам.

Когда жена появилась на кухне, Коста допивал кофе. Мей стоило лишь взглянуть на него, и кровь быстрее побежала по ее венам. Она как будто до сих пор ощущала опаляющие прикосновения мужа. Жар его тела, страстность объятий…

Что за наваждение! Ночь давно прошла, наступило утро, пора сбросить с себя чувственное оцепенение.

Коста посмотрел на жену и заметил, как дрогнули ее припухшие губы. Интересно, осознает ли она свою красоту? В Мей есть нечто большее, чем привлекательная внешность, это уходит корнями в глубину ее души. Сейчас Мей казалась совершенно прозрачной, трогательной.

Он наблюдал, как она взяла чашку и плеснула себе немного кофе. Затем вынула из тостера тост и намазала его джемом.

— Почему ты не разбудил меня? — спросила Мей, старательно следя, чтобы голос звучал естественно. Не отводя взгляда от мужа, она откусила кусочек подсушенного хлеба и глотнула из чашки.

Киприади выглядел точь-в-точь так, как положено преуспевающему деловому человеку: шитый на заказ костюм сидел на нем безупречно, шелковый галстук темнел на фоне белоснежной рубашки.

— Я отключил будильник, — невозмутимо сообщил Коста, одновременно бросая взгляд на наручные часы. Потом он вновь посмотрел на жену. — Почему ты не присядешь?

— Нет времени, — покачала Мей головой.

Как он потрясающе выглядит, вертелось в ее мозгу, пока она быстро завтракала. Эх, забыть бы обо всем, вернуться с Костой в спальню и повторить все, что было накануне!

Опасные мысли, сказала себе Мей. Если поддаться им, можно опоздать на работу, а это никуда не годится!

Поэтому, вместо того чтобы осуществить желаемое, она отправила в рот последний кусочек тоста и осушила чашку. Затем взяла с серебряного подноса банан и яблоко, бросила их в сумку, взамен вынула ключи от «форда» и поспешила за вставшим из-за стола и направившимся в гараж мужем.

Коста открыл дверцу «порше» и, прежде чем сесть, с укором посмотрел на Мей.

— Завтрак на ходу после бессонной ночи не лучшее начало дня.

Мей пожала плечами, стоя у своего автомобиля.

— Перекушу позже.

— Смотри не забудь! — серьезно предупредил Коста. Сев за баранку, он сердито захлопнул за собой дверцу.

Мей шутливо отдала ему честь.

— Есть сэр!

Супруг окинул ее многозначительным взглядом, потом со вздохом покачал головой и кивком указал на кнопку электрического замка, отпирающего ворота гаража. Мей нажала на нее, после чего «порше», взревев мотором, укатил прочь.

Мей некоторое время смотрела ему вслед, но потом спохватилась, что ей самой давно пора выезжать из дому, если она хочет открыть бутик вовремя.

Спустя несколько минут Мей, повторив маршрут мужа, выехала за пределы их владений, влилась в утренний поток транспорта и повела «форд» к Черил-лейн. Всю дорогу в ее голове вертелись воспоминания о бурной ночи. Особенно приятно было думать о внезапно проявившейся вчера нежности Косты.

Потом на ум Мей пришла Франческа. Лицо обворожительной итальянки словно проступило на ветровом стекле, уверенное и иронически усмехающееся.

Недоставало еще думать об этой нахалке, поморщилась Мей. Так и в аварию недолго угодить!

Она постаралась выбросить из головы неприятные мысли и сфокусировала внимание на задачах текущего дня. Специальная курьерская служба должна была доставить сегодня партию новых товаров, поэтому Мей принялась обдумывать варианты расположения образцов на витрине.

К тому времени, когда она открыла бутик, Франческа просто перестала для нее существовать.

В течение следующего часа рука Мей два раза повисала над телефонной трубкой, но потом ретировалась. Мей очень хотелось услыхать голос Косты, хотя бы простенькое приветствие, только и всего. Она привыкла к тому, что обычно по утрам они обсуждали планы на ближайшие дни. А что, если позвонить и пригласить Косту на совместный ланч? Элли вполне справится с бутиком в течение часа.

Без дальнейших сомнений Мей набрала номер офиса супруга, но, как оказалось, лишь для того, чтобы пообщаться с записывающим устройством. Ей ничего не оставалось, как назвать себя и пригласить мужа на ланч. Покончив с этим, Мей вновь занялась текущими делами.

Элли, подруга Мей, хорошо разбирающаяся в веяниях моды, работала в бутике несколько часов в день, пока ее сын был в школе. Она пришла в десять, а вслед за ней прибыл курьер.

Распаковывание товара, проверка сопроводительных документов и подготовка экземпляров для витрины потребовали некоторого времени. Кроме того, бутик посетили несколько постоянных клиенток, сделавших покупки, а также пара-тройка менее серьезных, пришедших поглазеть на товар. Еще были телефонные звонки, но ни одного от Косты. Наконец, в половине двенадцатого, когда Мей уже перестала ждать, телефон вновь издал трель.

— Тебя спрашивает мужчина, — многозначительно сообщила Элли, протягивая трубку.

Мей сразу узнала голос мужа.

— Может, перекусим вместе, — предложила она. — До двух часов дня мне удастся выкроить время.

— Дело в том, что у меня на полдень назначена встреча. Ты не можешь подождать до вечера? — Коста говорил чуть удивленно, словно угадав в предложении жены некую подспудную причину.

— Разумеется.

— Тогда всего хорошего, дорогая. Увидимся.

— Ты закончишь оформление витрины или это сделать мне? — спросила Элли.

Мей широким жестом указала на полуодетый манекен.

— Твори! Все карты тебе в руки. Выбери подходящий шарф, закрепи его брошью, прибавь туфли и сумочку в тон, ну и что-нибудь еще на свой вкус…

Пока Элли возилась с манекеном, Мей обслужила одну давнюю клиентку. Потом пошла взглянуть на работу помощницы. Результат получился потрясающий. Элли явно заслуживала похвал, и Мей не поскупилась на них.

— Почему бы тебе не пойти пообедать? — сказала Мей потом. — Я пока вполне смогу справиться одна.

Посещения большинства постоянных покупателей приходились на утро и послеобеденное время. В период примерно с двенадцати до двух посетители магазинов наводняли близлежащие кафе и закусочные. Более состоятельные предпочитали есть в ресторанах.

Элли захватила сумочку и направилась к выходу.

— Пока! — бросила она на ходу.

Мей сменила кассету в магнитофоне, поставив музыкальную подборку, специально предназначенную для второй половины дня. Бутик наполнился негромкой музыкой.

Вскоре мелодичный колокольчик на двери возвестил о приходе очередного клиента. Мей с любезной улыбкой на устах поспешила навстречу, но моментально замерла, увидав входящую в бутик Франческу.

Высокая, стройная, невероятно красивая, итальянка излучала уверенность, к которой примешивалась изрядная доля высокомерия. Одетая в костюм от дизайнера, окутанная легчайшим флером модных духов, она являла собой саму элегантность.

— Привет! Я решила посмотреть, чем ты торгуешь.

Однако Мей усомнилась, что истинной целью этого визита явился интерес к тряпкам.

— Очень мило с твоей стороны, — произнесла она нейтральным тоном, гадая, в какой момент обычная вежливость пересекает черту, после которой превращается в откровенную ложь. — Ищешь что-то особенное? Сегодня поступила новая коллекция аксессуаров. — Мей указала на застекленный прилавок.

— Дорогая моя, все это я могу приобрести в Париже, — с легким оттенком презрения заметила красотка, бросив беглый взгляд на выставленные экземпляры. Затем она подошла к рядам с одеждой, осмотрела пару платьев и переместилась к блузкам.

— Интересно, как ты чувствуешь себя в искусственно устроенном браке, где любовью даже и не пахнет? — поинтересовалась Франческа словно невзначай.

Не прошло и пяти минут, подумала Мей, как ты выдала, зачем явилась. Что ж, дорогая моя, если тебе нужна словесная баталия, ты ее получишь!

— Собственно, почему наш брак кажется тебе ненатуральным?

Итальянка сощурилась.

— Тебя не задевает тот факт, что, решив жениться, Коста в первую очередь руководствовался вопросами долга перед Никосом и семейным бизнесом?

Мей взвесила про себя значение этого вопроса.

— Для недавно приехавшего в Хьюстон человека ты обладаешь немалым количеством информации.

— О, Карина очень словоохотлива. Хотя должна признаться, что интерес к Косте возник у меня во время его последнего визита в Милан. Я увидела Киприади на одном банкете, — доверительно подмигнула Франческа. Она держалась так, словно беседовала с подружкой, а не с женой человека, о котором ведет речь.

Мей сразу все вспомнила. Месяц назад Косте нужно было лететь по делам в Милан, и она воспользовалась этим обстоятельством, чтобы отправиться вместе с ним и лично заказать партию женской обуви. Мей даже сообразила, о каком конкретно дне говорит Франческа. Тем вечером у нее случился внезапный приступ головной боли и она легла в постель, попросив Косту отправиться на банкет в одиночестве.

— Я задалась целью собрать всю информацию о Киприади, — продолжала тем временем Франческа. — Особенно мне хотелось разузнать о его браке, жене и обо всем, что с этим связано.

Да, простым любопытством подобное не назовешь, подумала Мей, чувствуя, как по ее спине пробегает холодок.

— А также о твоем романе с Антонио Бьянкой, — добавила итальянка, внимательно следя за выражением лица собеседницы. — Интересный парень.

Не то слово, усмехнулась про себя Мей. Верно, внешностью Бьянку Бог не обидел, но потребительское мировоззрение и замашки сноба не делали ему чести. Мей до сих пор не могла простить себе, что потребовалось два месяца, прежде чем она сообразила что к чему и вернулась из мира иллюзий в реальность.

— К чему ты клонишь? — прямо спросила Мей.

— О, ты проницательна! Разумеется, я говорю все это неспроста.

Не требуется большого воображения, чтобы понять сей факт, пронеслось в мозгу Мей.

— Дай-ка соображу, — сказала она. — Ты намеренно приехала сюда с тетушкой, которая очень кстати оказалась хорошей приятельницей супругов Кардинале, чей социальный статус, в свою очередь, подразумевал для тебя возможность вхождения в здешнее высшее общество. Таким образом ты надеялась свести знакомство с Костой. Я права?

Франческа издала ехидный смешок.

— Умница! Безусловно, мой визит в Хьюстон не случаен.

Глаза Мей блеснули.

— Итак, мы с тобой враги?

— Да, поскольку ты, наверное, уже поняла, что Коста принадлежит мне.

— Вот как? — усмехнулась Мей с непередаваемым сарказмом. — А тебе не кажется, что у меня все же есть кое-какие преимущества?

— Коста рассматривает тебя как часть своих обязательств, только и всего! — фыркнула Франческа. — А я стану для него утешением.

Телефонный звонок прозвучал весьма кстати. Отвечая на него, Мей отметила, что соперница повернула к двери. Спустя минуту Франческа освободила бутик от своего присутствия. Только тогда Мей удалось слегка успокоиться и внятно ответить находившейся на другом конце провода клиентке.

И все же ее не покидало неприятное ощущение в области желудка, который словно узлом стянуло. Все оказалось гораздо хуже, чем Мей предполагала. Интересно, какова будет реакция Косты, если рассказать ему обо всем? Вероятно, он удивится. Но что дальше? Если даже Коста посмеется над особой, строящей планы на его счет, что будет стоять за этим? Мужское самодовольство? Желание принять вызов и завести интрижку на стороне? Тем более с такой красоткой!

Мей втайне надеялась, что ее минует чаша сия. Потому что одна только мысль об объятиях Косты со знойной итальянкой убивала ее наповал.

Невеселые размышления были прерваны приходом покупательницы, которая приобрела пару туфель, кожаную сумку и ремень того же оттенка. После ее ухода вернулась Элли. Оставив помощницу в бутике, Мей пошла перекусить в соседнее кафе.

Сев за столик, она заказала омлет и салат. Когда заказ принесли, Мей медленно принялась за еду. Обычно она старалась сократить время перерыва до минимума, однако сегодня решила не спешить, а по окончании ланча даже прошлась по ближайшим ювелирным магазинам. Внимание Мей привлекли выставленные в витрине серьги, и она зашла примерить их, а потом, повинуясь внезапному импульсу, купила.

Было почти два часа дня, когда Мей вернулась в бутик. В четыре Элли ушла домой. В пять пятнадцать Мей закрыла магазин и отправилась домой.

И все это время, как ни старалась, не могла выбросить Франческу из головы. То, что поначалу выглядело как мимолетный флирт, сейчас оборачивалось хорошо рассчитанным планом. И противостояние ему было равноценно прогулке по минному полю.

В одном Мей не сомневалась: Коста принадлежит ей. Поэтому она намеревалась сражаться и за него, и за свой брак. Окончательно решение на этот счет Мей приняла, оставив автомобиль в гараже и войдя в дом.

Молли в кухне готовила ужин. Мей поздоровалась с ней и прямиком направилась к холодильнику.

— Пришло несколько писем для вас и два для мистера Косты, — сказала Молли, ловко орудуя большим кухонным ножом. — Я отнесла их в кабинет.

Мей достала бутылку «перье» и налила себе воду в стакан.

— Спасибо. Сейчас пойду взгляну. — Она потянула носом воздух. — Как вкусно пахнет!

— Крабы, — пояснила Молли. — Подам с белым соусом и салатом.

Мей отпила глоток воды, затем, не устояв перед искушением, подняла крышку и заглянула в сотейник.

— Положить немного на тарелку? — спросила Молли.

Мей покачала головой.

— Нет, дождусь ужина. — Ее желудок сердито заворчал, словно в ответ на неверное решение, но Мей проигнорировала его замечание. — Сначала мне нужно принять душ и переодеться. Коста дома?

— Хозяин звонил примерно час назад. Задерживается. Я подам ужин в семь, идет?

Кивнув, Мей допила воду и подумала, что у нее еще остается время поплавать в бассейне. Ей необходимо было как-то успокоить нервы.

Минута ушла у Мей на то, чтобы подняться в спальню, еще несколько — на переодевание в бикини. Покончив с этим, она захватила пляжное полотенце, сбежала вниз и вышла на другую сторону дома, к бассейну.

Бросив полотенце на шезлонг, Мей нырнула. Ах, какое блаженство, подумала она, несколько раз проплыв туда и обратно. Потом Мей постаралась отрешиться от всего, что отвлекало от восхитительных ощущений, создаваемых ласковыми прикосновениями воды. Вокруг царил благодатный покой. Сюда не доносился шум из соседних владений. Стены были высоки, деревья еще выше. Благодаря им создавалось ощущение уединения, трудно достижимое в большом городе. Казалось невероятным, что всего в километре отсюда кипит жизнь.

Можно вообразить, что я нахожусь на другом конце света, думала Мей, лежа на спине с закрытыми глазами. Нет, не так. Не я, а мы с Костой вдруг оказались в таком месте, где нет телефонов, отсутствуют друзья и знакомые, не назначаются встречи и приемы. Есть только я и мой муж. Мы можем греться на солнышке, заниматься любовью, есть и спать, когда захочется.

Только все это фантазии. В реальности лишь короткое совместное времяпрепровождение в перерывах между запланированными за месяц вперед деловыми встречами где-нибудь в Париже, Риме, Нью-Йорке или Мадриде. Урвать денек там, выкроить здесь, всегда по соседству с телефоном, чтобы быть в поле досягаемости. И в случае срочного вызова сорваться и ехать, лететь, спешить.

Вообще вся жизнь получалась наспех, кувырком. И шла она по кругу, словно они с Костой сидели на вечно вертящейся карусели, куда стоит лишь раз взойти, и обратно хода нет.

Мей надеялась, что рано или поздно уговорит мужа внести в деловой график небольшой перерыв, чтобы можно было позволить себе отпуск. Улететь на Карибы, где время словно стоит на месте, а вокруг только море, солнце и песок. И никаких забот.

Она не слыхала тихого всплеска, с которым Коста нырнул в бассейн, и, только когда его голова прорезала рядом поверхность воды, поняла, что уже не одна.

— Привет! Ты вернулся раньше, чем я думала, — заметила Мей.

Коста встал на ноги, провел рукой по лицу, вытирая воду, потом пригладил волосы, и они стали похожи на полированное черное дерево.

— Разве трудно предположить, что мне просто захотелось немного побыть с собственной женой?

Мей склонила голову набок и внимательно посмотрела на мужа.

— Почему же? Все может быть…

— Благодарю, дорогая, — рассмеялся Коста. Придвинувшись вплотную, он просунул обе руки под тонкую ткань купальных трусиков Мей и подхватил ладонями упругие ягодицы.

У нее мгновенно побежали по спине мурашки. Выгнувшись всем телом, она прижалась к мужу и затрепетала еще сильнее.

Руки Мей самопроизвольно сомкнулись на шее Косты, губы встретили его горячий рот, чтобы ответить на долгий сладостный поцелуй, который начался медленно, но вскоре перерос в чувственную прелюдию будущего взрыва страсти.

Ей хотелось большего, гораздо большего, чем то, что происходило сейчас. Руки Косты творили с ней нечто невообразимое. Порожденные ласками сладостные импульсы пронзали тело словно электрические разряды. Когда же Мей представила себе, что ожидает ее впереди, она невольно застонала.

Однако здесь ничего не могло произойти. Мей была женщиной без предрассудков, но заняться любовью в бассейне, где их в любой момент могла увидеть Молли или ее супруг… Нет, на это Мей была не способна.

Если бы они с Костой находились сейчас наедине!

Мей нехотя прервала поцелуй и убрала руки с шеи мужа.

— Молли скоро подаст ужин, а нам еще нужно принять душ и одеться…

Коста отпустил жену. Его глаза были темны от страсти.

— Думаю, в ванной мы могли бы и задержаться, — произнес он хрипло и многозначительно.

— Ты хочешь опоздать к ужину и вызвать гнев Молли? — возразила Мей, хотя внутри у нее все сжималось от желания.

Коста быстро и крепко поцеловал ее в губы.

— Это может подождать, дорогая.

О, какое искушение! Небольшая отсрочка продолжительностью в те несколько минут, которые требовались, чтобы дойти до ванной, а потом медленное сладкое терзание плоти, невыносимо приятное обоим. И в конце два стона наслаждения сольются в один.

Отстранившись, Мей в пару взмахов достигла ведущих в бассейн ступеней, взялась за поручни и одним ловким движением взлетела наверх, спиной ощущая, что Коста повторяет ее действия.

Они одновременно взяли полотенца, наскоро промокнули влагу на коже и поспешили в дом.

На середине лестницы Коста внезапно схватил жену, взвалил на плечо и понес наверх.

— Тактика пещерного человека? — спросила Мей, вися вниз головой.

В ответ раздался смех.

— Ты возражаешь?

— А какой смысл? Разве в твоих правилах прислушиваться к моим замечаниям?

Коста вошел в спальню, локтем закрыл дверь и только после этого позволил жене встать на ноги.

— Неужели тебе не хочется поиграть со мной?

Мей посмотрела ему в лицо и увидела мерцающую в глазах страстность.

— Хочется, — ответила она, стараясь не думать о том, ее желает Коста или просто женщину, носящую его фамилию.

В конце концов, Мей ощущала весь восторг их объятий, и этого было достаточно. Тем более что они с Костой вместе создавали чувственное чудо, насквозь пронизанное изысканными ощущениями и ведущее к обоюдному экстазу.

Желание пылало в них обоих, дикое, гипнотическое и древнее как сама жизнь. Оно пожирало и опустошало их…

Позже Коста и Мей приняли душ, набросили удобную домашнюю одежду и спустились вниз. Поужинать они предпочли в маленьком дворике, соседствовавшем с бассейном. Время от времени Коста угощал жену со своей вилки. Потом Мей точно так же кормила его. Они пили отличное белое вино, ели свежий хлеб с хрустящей корочкой и наблюдали, как солнце медленно опускается за деревья.

За ужином они обсуждали прошедший день, и Мей невзначай упомянула Франческу. Это обстоятельство оказалось почти кощунственным и едва не погубило прекрасный вечер.

Незаметно спустились сумерки. В саду зажглись фонари. Их мягкое сияние осветило зелень и отбросило тени на траву. Вокруг ламп закружили мотыльки, очарованные ярким светом.

Когда окончательно стемнело, супруги собрали посуду и отнесли на кухню.

— Устала? — спросил Коста.

— Немного, — честно ответила Мей.

Муж поцеловал ее в висок, затем повернулся к щитку и включил охранную сигнализацию. Взявшись за руки, они поднялись в спальню. Там Коста раздел жену, потом сбросил одежду сам. Они легли в постель и прижались друг к другу.

Мей уснула через минуту. Коста лежал, задумчиво глядя в темноту, непроизвольно прислушиваясь к ритму сердца Мей, бьющегося под его ладонью, и вдыхая аромат ее кожи и свежевымытых волос.

Мей шевельнулась, придвигаясь поближе, ее рука, лежавшая на животе Косты, переместилась на его бедро. Но все это Мей проделала во сне, потому что ее дыхание осталось ровным.

Коста повернул голову, чтобы легонько коснуться губами лба Мей, и улыбнулся, когда та издала во сне тихий невнятный звук.

Независимая, жуткая индивидуалистка, подумал он, засыпая. И одновременно щедрая и страстная любовница, которой так же нравятся постельные игры, как и мне самому. Моя жена…

4

День начался плохо. Позвонила мать Элли, чтобы сообщить, что та попала в больницу с острым приступом язвенной болезни и, скорее всего, не сможет выйти на работу недели две-три.

Мей очень расстроилась, потому что Элли прежде всего была ее подругой, а уж потом помощницей в бутике. Она отослала в больницу посыльного с цветами, а на конец дня запланировала личное посещение. Потом начала звонить известным ей женщинам, которые могли бы временно принять на себя обязанности Элли.

Первая из них оказалась в отъезде, второй не позволяли семейные обстоятельства. Третья не подходила к телефону. Потерпев, таким образом, неудачу, Мей решила позже позвонить из бутика своей матери и попросить, чтобы та заменила ее хотя бы на время обеденного перерыва.

Завтрак снова получился скомканным. Мей успела лишь проглотить печенье и запить его стаканом апельсинового сока.

— Ради Бога, сядь, — недовольно велел Коста, когда она схватила сумочку, готовясь убежать. Не ограничившись словами, он взял Мей за руку и силой опустил на ближайший стул. Затем придвинул к жене тарелку с сандвичами. — Поешь!

Мей взглянула на него с досадой.

— Не могу. Я опоздаю.

— И что с того? Ну, приедешь на пять минут позже — большая беда! С тем же успехом ты могла бы застрять в транспортной пробке.

— Послушай, ты обращаешься со мной как с ребенком!

— Не тяни время, — невозмутимо ответил Коста.

Мей действительно была голодна, а до обеденного перерыва ждать пришлось бы долго. Поэтому она с удовольствием съела два сандвича и выпила чашку превосходного кофе.

— Доволен?

Муж ответил ей хмурым взглядом.

— Спасибо за одолжение.

Мей вынула из сумочки ключи от «форда».

— У тебя, разумеется, никогда не бывает непредвиденных обстоятельств, которые пускают все планы под откос.

— Почему же, иногда происходит и такое.

— Врешь, ты всегда имеешь запасной вариант, причем на все случаи жизни, — сухо произнесла Мей.

— Пару минут назад тебе не терпелось убежать, — насмешливо заметил Коста. — А сейчас захотелось поспорить?

— Ну почему я никогда не могу тебя победить? — вздохнула Мей.

В следующую секунду она вздрогнула от неожиданности, потому что муж быстро поднялся из-за стола и взял ее лицо в ладони. Он припал к губам Мей в поцелуе, настолько чувственном, что она искренне пожалела об отсутствии свободного времени. Спустя несколько сладостных мгновений Коста отпустил ее.

Теперь Мей могла идти, но почему-то не сделала этого. С минуту она стояла, глядя на мужа широко раскрытыми глазами. Поступок мужа был неожиданным и как-то не вязался с его привычным поведением. Мей машинально провела языком по пылающим губам.

Во взгляде Косты вспыхнул страстный огонек.

— Ступай, солнышко. Я позвоню тебе днем.

Спохватившись, Мей побежала в гараж.

Ну и денек иной раз выпадает, подумала она часом позже, когда позвонила матери и узнала от отца, что та два дня назад улетела на день рождения к живущей в Филадельфии приятельнице. Мей почему-то казалось, что это путешествие планировалось на следующий месяц.

— Завтра Кейт вернется, — сказал отец. — Если ты все еще будешь нуждаться в помощи, думаю, она тебя выручит.

Мей ничего не оставалось, как позвонить в специальное агентство и заказать на следующий день девушку-продавщицу. Все утро она обслуживала клиенток, пришедших посмотреть на новые товары. Поступали также телефонные просьбы отложить определенную вещь на пару часов. Это означало, что пустовать бутик не будет.

В полдень Мей вывесила табличку с надписью «Буду через десять минут» и побежала в соседнее кафе. Там она заказала сандвич и кофе на вынос, намереваясь перекусить в магазине. Возможно, ей даже удастся сделать это без помех.

— Мей! — внезапно раздалось за спиной.

Знакомый акцент не оставлял сомнений в том, кому этот голос принадлежит. Мей почувствовала, как на затылке зашевелились волосы. Нет, только не это! — взмолилась она про себя. Однако, обернувшись, увидела сидящую за ближайшим столиком Франческу.

Присутствие соперницы именно в этом кафе вряд ли можно было счесть простым совпадением. Выходит, Франческа успела изучить ежедневный график Мей?

— Здравствуй, — сухо кивнула Мей, которая не могла отойти от прилавка, пока не принесут заказ.

— Почему бы тебе не присесть за мой столик?

Еще чего недоставало!

— Я спешу. Мне нужно поскорее вернуться в бутик. Как-нибудь в другой раз. — Которого никогда не будет.

— Ладно, тогда я чуть позже загляну к тебе.

Мей едва удержалась, чтобы не сказать: «Пожалуйста, не нужно». В этот момент девушка за прилавком подала ей накрытый крышкой стаканчик с кофе и пластиковый контейнер с сандвичем.

— До свидания, Франческа.

Обычную формулу прощания Мей произнесла на ходу, направляясь к двери. Она не собиралась любезничать с этой особой. Если бы от нее что-то зависело, Мей вообще предпочла бы не иметь с итальянкой никаких дел. К несчастью, та придерживалась на сей счет иного мнения.

Отпирая бутик, Мей услыхала, что внутри надрывается телефон. Она бросилась к нему и схватила трубку. Звонил Коста.

— Мне презентовали билеты на сегодняшнюю премьеру фильма, — сообщил он без всякой преамбулы, присовокупив название киноленты и имя режиссера. — Буду дома в шесть.

— Большое спасибо, — с иронией произнесла Мей.

В ответ прозвучал хрипловатый смешок.

— Будь осторожна, дорогая. Не перетруждай себя.

Попробуй тут не перетруждаться, думала Мей, обслуживая клиенток, которые как на грех пошли одна за другой, отвечая на телефонные звонки и в промежутках откусывая по кусочку от сандвича.

Впрочем, все это доставляло Мей удовольствие. Ей нравилось выбирать вещи вместе с посетительницами, давать советы относительно приобретения той или иной пары обуви, подходящих аксессуаров, бижутерии. Это был ее мир, здесь она могла проявить все свое дизайнерское искусство. И даже заказывая товар у поставщиков, она исходила из осознания вкусов некоторых постоянных клиенток.

Бутик никогда не был для Мей просто местом работы, и она вряд ли когда-либо сможет изменить к нему отношение. Перспектива продажи магазина и ухода от дел не возникала для Мей даже на горизонте. Хотя, вероятно, рано или поздно придет время, когда они с Костой решат завести детей. Вообще-то ребенок имеет огромное значение для их брака, потому что обеим семьям требуется наследник того громадного состояния, которое обязано будет перейти к молодому поколению.

Однако вопрос, когда именно должен появиться ребенок, пока не обсуждался супругами. Коста согласился с предложением Мей подождать годик-другой, а сама она полагала, что тридцать лет — хороший возраст для того, чтобы отказаться от контрацепции.

Собственно, почему мои мысли потекли сегодня в этом направлении? — спросила себя Мей. Не потому ли, что поступила угроза от Франчески?

Однако недоставало еще использовать ребенка в качестве предмета торгов или, что гораздо хуже, в виде орудия для спасения брака!

Мысли Мей были прерваны звоном дверного колокольчика. Пожаловала новая клиентка. К несчастью, ею оказалась Франческа. Помяни черта, и он тут как тут!

— Ланч у меня получился долгим, а потом еще захотелось пройтись по магазинам, — сообщила прелестная итальянка, прямиком направляясь к стенду с шелковыми блузками. — Я тут заприметила вчера нечто такое, что хотела бы купить. — Она начала перебирать пластмассовые вешалки. Спустя пару минут на ее красивом лбу образовалась хмурая поперечная складочка. — Может, ты сняла эту вещицу? — Франческа описала блузку, назвала цвет и размер, а затем уставилась на Мей так, словно ожидала, что та извлечет требуемое из воздуха.

— Эту блузку я продала вчера после обеда.

— Закажи для меня такую же!

Слова прозвучали не как просьба — как команда. Мей даже задохнулась на миг, но потом справилась с собой и ответила с подчеркнутым спокойствием:

— Могу попытаться, но трудность заключается в том, что все эти вещи из эксклюзивной коллекции.

Франческа пристально взглянула на нее, словно гадая, нет ли здесь подвоха.

— Позвони и закажи. Я хочу эту блузку.

Мей в свою очередь смерила итальянку взглядом и решила, что в любезность играть нечего.

— Ты не можешь владеть всем, чего желаешь.

Содержавшийся в этих словах намек понял бы даже полный идиот. Франческа несколько секунд изучала свои холеные руки, потом ядовито усмехнулась.

— Ошибаешься, прелесть моя. Я всегда получаю желаемое.

— Правда? — ехидно произнесла Мей. — Что ж, возможно, сейчас именно тот случай, который послужит исключением из правила.

Франческа вдруг неприятно оскалилась и стала похожа на разъяренную кошку.

— Значит, война?

— Понимай как знаешь. Я не собираюсь перевязывать Косту подарочной лентой и преподносить тебе на блюде.

— А зачем, дорогая моя? Мне не нужны твои подарки. Я сама способна взять все, что мне требуется.

Мей вдруг ощутила, как ее ногти впиваются в ладони, и поняла, что слишком сильно стиснула кулаки. Однако только это помогало ей до сих пор сохранять внешнее спокойствие.

— Даже чужое?

— Подобное обстоятельство лишь прибавляет привлекательности! Брак? А что это такое? — пожала Франческа изящными плечиками. — Просто клочок бумаги с печатями.

— Если не считать взаимных клятв в верности и любви, — добавила Мей.

Франческа взглянула на нее с сожалением.

— Бедняжка! Наивна, как дитя. Ты еще веришь в идеалы?

Не только верю, могла бы сказать ей собеседница, но и выросла в окружении людей, исповедующих подобные взгляды. Любой уважающий себя бизнесмен предпочитает действовать по правилам чести. Антонио оказался единственным, кто смог набросить на глаза Мей вуаль обмана.

— А если Коста не пожелает включиться в твою игру? — спросила хозяйка бутика.

Франческа искренне расхохоталась.

— Такого просто не может быть!

— Ты настолько уверена в себе?

— В своих способностях, дорогая моя.

— Даже если они односторонни? — Мей решила во что бы то ни стало выиграть этот словесный поединок.

— Можем ради интереса договориться о сроке в неделю, начиная с сегодняшнего дня. Вот увидишь, тебе не следует так сильно доверять мужу. — Произведя заключительный выстрел, Франческа выпорхнула из бутика.

Мей перевела дух. Если она и не выиграла этот раунд, то все же не была полностью побеждена.

Было уже начало шестого, когда она покинула бутик и поехала в больницу навестить Элли. Только после этого Мей направилась домой.

Коста уже успел принять душ и находился в процессе одевания. За этим занятием и застала его вошедшая в спальню Мей. Тело Косты излучало завидную ауру силы и здоровья, отражавшую также трезвость мировоззрения и крепость духа. Мей много отдала бы за возможность подойти к мужу, укрыться в его объятиях и позабыть обо всем на свете.

Однако сейчас между ними незримо маячил призрак Франчески. И Мей горячо желала, чтобы он улетучился.

— У тебя был плохой день? — спросил Коста.

Мей лишь вздохнула, снимая жакет и начиная расстегивать блузку.

— Надеюсь, завтра будет лучше.

Коста взял рубашку.

— Хочешь отменить сегодняшний выход?

Чего Мей желала сейчас больше всего, так это лечь в ванну и находиться там до тех пор, пока не расслабятся напряженные мышцы, а потом заняться долгой медленной любовью.

— Нет. Думаю, нам стоит посмотреть этот фильм. В Европе он получил хорошие отзывы.

Уловив в голосе жены упадочные нотки, Коста задержал пальцы у застегиваемой в этот момент пуговицы. Внимательно всмотревшись в лицо жены, он увидел на нем бледность и легкие тени под глазами. Сообразив, что что-то не так, Коста в два шага покрыл разделявшее их расстояние.

Он нежно поднял подбородок Мей, заглянул в глаза.

— Ты чем-то обеспокоена?

Еще бы, пронеслось в голове Мей. Можно сказать, я напугана так, что дальше некуда!

— Мы только что говорили об этом, — сказала она, ощущая, как два больших пальца мужа поглаживают ее скулы. — Плохой день.

— Мей, — тихо произнес он, — не считай меня дураком. Мы договаривались быть честными друг перед другом, помнишь?

Вот оно! Пора. Лучшего времени не придумаешь.

— Франческа хочет тебя.

Глаза Косты потемнели, хотя общее выражение лица не изменилось.

— Она сказала тебе об этом? Когда?

Мей без усилий выдержала его взгляд.

— Вчера. И сегодня тоже. — Она попыталась улыбнуться, но из этого ничего не вышло. — Ты обречен.

— Даже так! — усмехнулся Киприади.

На этот раз Мей все же изобразила улыбку, хоть и чересчур яркую.

— Франческа заверила меня в этом.

— С нее станется…

— В качестве аргумента я заявила, что имею кое-какие преимущества. — Мей начала загибать пальцы. — Во-первых, финансовую базу, во-вторых, удобный во всех отношениях брак, в-третьих, ты сам. — Она испытующе взглянула на мужа. — Я правильно установила очередность?

Глаза Косты потемнели настолько, что стали похожи на кусочки обсидиана.

— Я тебя сейчас вздую!

— Ох, не нужно! Я и так сегодня натерпелась…

И все же супруг легонько тряхнул ее за плечи.

— Глупенькая, меня не интересуют интрижки на стороне. — Он провел пальцем по нижней губе жены. — Понимаешь?

— Это всего лишь слова, Коста, — печально возразила Мей. — И лучше бы ты ими не разбрасывался.

— Но зачем мне рисковать нашим браком?

— Вот именно, зачем? — Ведь он так удобен, с горечью добавила она про себя.

— Мей! — предостерегающе произнес Коста.

Однако она проигнорировала его тон.

— Для Франчески ты представляешь своего рода вызов.

— Женщины ее толка всегда слегка помешаны на обольщении мужиков, — пожал Коста плечами.

В голубых глазах Мей словно сверкнула молния.

— Пускай она занимается амурами в другом месте!

Он с изумлением поднял бровь, на его губах появилась лукавая усмешка.

— О, ты вынула оружие из ножен, дорогая?

— Да!

Коста прищурился.

— Но вы с Франческой принадлежите к разным весовым категориям.

— Надеюсь, это комплимент?

— Вне всякого сомнения. — Он наклонился и коснулся губами виска жены. — Пойди прими душ и одевайся.

Мей захватила свежее белье и удалилась в ванную. Выйдя оттуда через пятнадцать минут, она обнаружила, что Коста спустился вниз.

Натянув джинсы и вязаную хлопчатобумажную кофточку с короткими рукавами, Мей закрепила волосы на затылке и присоединилась к ожидавшему ее в столовой мужу.

Молли, как всегда, была на высоте. Она накормила Косту и Мей великолепным ужином, а легкое бело вино создало приятный расслабляющий эффект.

Подкрепившись, супруги вновь поднялись в спальню, чтобы переодеться к вечернему выходу. Мей выбрала шелковый брючный комплект цвета сапфира и распустила волосы. Затем нанесла макияж. Украшенная черным бисером сумочка дополнила общий вид.

— Прелестно! — оценил Коста, и Мей ответила ему озорной улыбкой.

— Благодарю, милый. — Она обежала взглядом его шикарный вечерний костюм, белоснежную батистовую рубашку и аккуратно повязанный галстук-бабочку. — Неплохо. Думаю, вполне сойдет.

— Правда? — Коста был сама невозмутимость. — Тогда отправляемся?

Они прибыли за пятнадцать минут до начала премьеры и вошли в переполненное фойе в тот самый момент, когда устроители показа и почетные гости заняли места в ложе.

Фильм оказался необычным, из тех, что служат пищей для ума и обладают двояким, ведущим к неожиданным умозаключениям смыслом. Работа была выполнена превосходно, и неудивительно, что исполнявшие главные роли актеры получили награды по трем академическим номинациям.

Когда на экране пошли титры, Коста нашел руку жены и они двинулись в темноте к выходу.

— Хочешь, выпьем где-нибудь кофе? — спросил он на улице.

— Почему бы и нет?

Пройдя примерно полквартала, они спустились в подвальчик, оформленный в стиле восточной кофейни. Здесь подавали настоящий турецкий кофе с печеньем и пирожными домашнего приготовления. В этом заведении никто не спешил, оно являлось идеальным местом для того, чтобы отдохнуть и расслабиться.

Супруги заказали кофе с ликером и слоеные пирожные.

— Кстати, в ближайший уик-энд прилетает мой кузен Андрос с женой Сэнди, — сообщил Коста, помешивая ложечкой в чашке. — Они собираются посетить благотворительный бал, средства от которого пойдут на медицинские исследования.

Мей улыбнулась. Она виделась с Сэнди всего раза три, однако между ними успела возникнуть взаимная симпатия.

— Как долго они пробудут?

— Всего несколько дней. Сэнди оставляет дочурку с няней. Отсюда она отправится в Атланту, к друзьям, а Андрос вылетит в Нью-Йорк.

— И ты собираешься присоединиться к нему, — констатировала Мей.

Заметив пробежавшую по ее лицу тень, Коста предложил:

— Поедем со мной.

Мей чуть не сказала «да». Но потом вспомнила о болезни Элли, о том, что нельзя оставлять бутик на постороннего человека, и сникла.

— Я бы с радостью, — призналась она, — но не могу. Ты долго будешь отсутствовать?

— Два-три дня.

Иными словами, Мей ожидали две одинокие ночи. Конечно, она могла навестить родителей, связаться с подругами и организовать посещение театра, кино или ресторана. Короче, существовала масса возможностей занять время, если не принимать во внимание того факта, что Мей будет очень скучать по мужу.

Интересно, осознает ли он, как много значит для нее? Кое-что в их отношениях заставляло Мей сомневаться в этом. Обожание и страсть невозможно сравнить с любовью. А вопросы долга вообще не имеют к этому чувству никакого отношения.

— Бутик… — начала Мей.

— Очень важен для тебя, — закончил вместо нее он. — Я понимаю.

Мей взглянула на него, молчаливо убеждая войти в ее положение.

— Ведь мы договорились…

— Знаю.

— Этот магазин — единственное, что я от начала и до конца сделала сама.

— Но я вовсе не подвергаю сомнению твое право на достижение успеха.

— Верно. Однако ты желаешь, чтобы я сделала выбор.

— Между вращением в обществе и бутиком? — уточнил Киприади. — Но это же не твой стиль, Мей!

— Так что ты предлагаешь?

— Дай Элли повышение. Она давно заслуживает статуса управляющего. И найми пару продавщиц, которые вполне справятся с работой, которую сейчас выполняешь ты.

— И все это только для того, чтобы я могла в любой момент составить тебе компанию в твоих путешествиях?

— Я бы предпочел брать тебя с собой, а не оставлять дома.

Что это, пожелание или приказ в мягкой форме?

— Ладно, я подумаю над твоими словами.

— Сделай одолжение, дорогая, — улыбнулся Коста. — Идем?

Было уже поздно, когда Коста поставил автомобиль в гараж и они поднялись в спальню, где Мей сразу разделась, косметическим молочком сняла макияж и скользнула под прохладную простыню.

Она уснула очень быстро, без всяких усилий. Ее забытье было наводнено снами, которые текли в недремлющем сознании до самого утра. А когда в спальне немного посветлело, легкое поглаживание чьих-то пальцев по спине заставило Мей медленно выплыть из дремы.

Она сладко потянулась и повернулась к лежавшему рядом мужчине. Ее ладонь шаловливо прошлась по темным завиткам, густо покрывающим грудь Косты. Приблизившись рукой к животу, Мей легко царапнула его ногтями и обвела пальцем пупок.

Она услыхала, как муж с едва заметным свистом втянул воздух, и двинулась ниже, туда, где под простыней наметилось возвышение. Мей почти невесомо погладила твердеющую с каждой секундой плоть по всей длине. Потом села на постели и решительно сдернула прикрывавшую бедра мужа ткань. Коста потянулся к груди жены и принялся ласкать, заставляя упругие округлости наливаться сильнее.

Растрепанные после сна светлые волосы Мей были рассыпаны по плечам. Взглянув Косте в глаза, она тряхнула головой, чтобы кудри свесились набок, потом наклонилась и провела длинными локонами по самой чувствительной части мужского тела.

Он с хриплым стоном взял Мей за талию и усадил на себя верхом. В следующее мгновение она вскрикнула, ощутив сладостное прикосновение пальцев Косты к интимной точке меж ее бедер. Пронзительное ощущение разлилось по всему телу Мей, все больше усиливаясь по мере продолжения нежного массажа. В конце концов Мей громко выдохнула его имя, умоляя о большем.

Тогда Коста приподнял жену, чтобы, опускаясь, она смогла медленно вобрать в себя его пульсирующую плоть. А потом уж Мей сама овладела ситуацией. Сейчас Коста находился в полной ее власти. Она установила нужный ей ритм и наслаждалась им до тех пор, пока муж не выдержал и не ускорил движения.

Они вместе вознеслись к вершинам блаженства. И там, на головокружительной высоте, до последней капли испили восторг единения, в котором одновременно участвовали тело, ум и душа.

Подобное созвучие чувств на время лишило Мей дара речи и способности двигаться. Она упала Косте на грудь и лежала так целую вечность.

Медленно придя в себя, Мей поцеловала мужа в ямку на ключице. Он тем временем поглаживал спину и спутанные волосы жены. Потом повернулся к Мей, ища губы. Поцелуй в мгновение ока возродил в ней утихшую было страсть.

Коста уложил жену на спину и принялся скользить рукой по всему телу, задерживаясь на наиболее чувствительных участках. Он дразнил ее до тех пор, пока Мей не взмолилась о пощаде.

— Остановись! — попросила она.

— Ты уверена, что действительно хочешь этого? — спросил Коста, хитро улыбаясь.

— Нет… — выдохнула Мей.

После этого медленное эротическое исследование продолжилось, только сейчас Коста стал действовать губами и языком. Причем использовал их настолько искусно, что Мей вскоре полностью раскрылась для ласк. Уловив настроение жены, он одним движением вошел в нее, чтобы удовлетворить присущую любому мужчине первобытную жажду обладания…

Потом усталые супруги немного поспали, пока солнечные лучи не позолотили белые занавеси на окнах и не расцветили яркими красками окрестные луга, пригорки и воды Мексиканского залива там, далеко-далеко. Пока не стало ясно, что начался новый день.

Мей проснулась от ощущения, что ее куда-то несут. Вместе с тем ее слух уловил шум воды, а обоняние — легкий запах ароматических масел. Через секунду Коста опустил жену в огромную ванну с теплой водой. Сам устроился напротив.

Он выглядел слишком соблазнительно, чтобы Мей осталась к этому безучастной. Блеснув глазами, она подхватила пригоршню воды и плеснула на Косту. Потом весело рассмеялась, так как тот в долгу не остался.

Привычным движением Мей скрутила волосы и закрепила на макушке одной из шпилек, что лежали на небольшой настенной подставке, оформленной в виде створки мидии. Нынешнее начало дня было просто превосходным. Мей наслаждалась каждым его мгновением: занятием любовью, которое не хотелось называть сексом, негой сна в объятиях любимого и приятной расслабленностью в теплой воде.

Мей захотелось запрокинуть голову, закрыть глаза и пролежать так пару часов. Затем не спеша позавтракать с шампанским и свежей клубникой. Съесть яичницу с ветчиной, мягкий круассан и выпить не менее 2-х чашек крепкого кофе. А уж потом вернуться в постель, под белоснежные простыни, и не подниматься до полудня.

К сожалению, сегодня все перечисленное было неосуществимо. Уик-энд наступит лишь завтра, а бутик ждет, как и нанятая вчера продавщица. А еще на свете существует Франческа.

Мей медленно открыла глаза.

— Где ты сейчас витала? — тихо поинтересовался Коста.

— Все равно это только мечты!

— Ну, если ты расскажешь мне…

— Ты взмахнешь волшебной палочкой?

— Вроде того. Сделаю пару звонков, потяну за нужные ниточки…

— В этом я не сомневаюсь. Однако не все решается так просто. Кроме того, с некоторыми проблемами я должна разобраться сама, милый. — Мей стянула с вешалки полотенце и переступила через бортик ванны.

Взглянув на часы, она внутренне ахнула и заторопилась. В спешке натянула изысканный черный костюм, который выбрала сегодня для работы. К счастью, еще оставалось несколько минут для завтрака. Потом супруги направились в гараж. После того как электрический замок открылся и ворота отъехали в сторону, Коста и Мей одновременно сели в машины. Киприади махнул жене, чтобы она двигалась вперед.

На перекрестке Мей послала мужу воздушный поцелуй, и они разъехались в разных направлениях.

Присланная агентством девушка прибыла слишком поздно. Несмотря на хорошие рекомендации, она больше подходила для отдела детской одежды в каком-нибудь универмаге, чем для обслуживания изысканных клиенток с устоявшимися привычками. Мей попыталась провести краткий курс повышения квалификации, но после стычки помощницы с одной посетительницей отправила ее в кафе за ланчем.

К полудню у Мей уже ломило виски. Продавщица получила расчет, что означало новый звонок в агентство и призыв о помощи к вернувшейся домой матери. Войдя в курс дел, Кейт с радостью согласилась поработать на следующий день несколько часов.

День выдался настолько суматошным, что Мей всерьез задумалась об идее Косты сделать Элли менеджером. Но до того, мрачно подумала она, нужно суметь продержаться как минимум две недели.

5

Для вечернего выхода в свет Мей выбрала небесно-голубое шелковое платье до пят, облегающее фигуру и расходящееся клешем от колена. Спереди оно было закрытым до горла, но сзади большая часть спины оставалась обнаженной. Общую картину дополняли босоножки на шпильках и инкрустированная стразами сумочка.

Из украшений на Мей были цепочка белого золота с бриллиантовой подвеской в виде капли, такой же формы серьги в ушах и браслет на руке.

Макияж Мей нанесла минимальный, подчеркнув лишь глаза и губы. Волосы закрепила на макушке в изысканный пучок.

Престижный благотворительный вечер был обязан немалым успехом стараниям устроителей. Список гостей включал всю элиту Хьюстона. Убранство зала поражало великолепием, еда — разнообразием, в развлечениях недостатка не было.

Мероприятие проводилось каждый год и, как правило, собирало большое количество средств, которые предназначались для научных медицинских исследований.

Коста, в черном смокинге, белоснежной рубашке и галстуке-бабочке, выглядел блестяще. Превосходный крой подчеркивал ширину его плеч и стройность фигуры. Киприади являл собой образчик человека, в котором скрытая чувственность смешивалась с уверенностью преуспевающего делового человека. Прибавьте к этому ауру властности, и эффект получился сногсшибательный.

— Готова?

— К чему? — лучезарно улыбнулась Мей. — К бою?

Хрипловатый смешок мужа заставил ее сердце сладко сжаться.

— Вот как ты рассматриваешь нынешнее общественное мероприятие?

Мей слегка поморщилась.

— Ладно тебе. Это обычная вечеринка со всегдашними участниками.

За исключением Франчески, которая является здесь новым лицом, молчаливо добавила она, втайне надеясь, что красотка все же не окажется в числе тех, кто будет сидеть с ними за одним столом.

Однако, как чаще всего и случается, чаяния Мей не оправдались. Взглянув часом позже на стол с установленными напротив каждого места карточками, на которых были напечатаны имена приглашенных, она увидела, что Коста и Франческа должны расположиться по соседству.

Выругавшись про себя, Мей воровато оглянулась и быстро поменяла местами карточки итальянки и гостя, который должен был занять место напротив.

Так-то лучше!

Прибытие Андроса и Сэнди не прошло незамеченным. Всякий, кто увидел бы Косту и его двоюродного брата рядом, сразу бы сообразил, что они приходятся друг другу родственниками. Оба имели одинаковые фигуры, рост, ширину плеч и манеры. Даже лица их обладали сходством: те же скульптурные черты, пронзительные темные глаза и красиво очерченные чувственные губы.

Преуспевающие отцы Косты и Андроса были родными братьями. Оба в молодости покинули родные края, добились успеха, женились и произвели на свет по сыну.

Андрос жил в Финиксе с женой Сэнди и дочуркой. Имя Киприади было хорошо известно в деловых кругах, и кузены извлекли немало выгоды из совместных операций.

Мей нежно обняла Сэнди.

— Рада тебя видеть! Когда вы прибыли?

— Днем. С момента приезда я уже два раза звонила няньке.

Мей улыбнулась.

— Ты впервые оставила дочку дома?

— Нет, это второй случай. Но мне все равно не легче.

— Сэнди готова звонить домой каждые полчаса, — усмехнулся Андрос, наклоняясь, чтобы запечатлеть на щеке Мей приветственный поцелуй.

— Разумеется! — с вызовом подтвердила Сэнди, смерив мужа выразительным взглядом.

Мей невольно позавидовала отношениям, царящим внутри этой дружной семьи.

— Нас усадили рядом, — заметила она, указывая на таблички на столе.

Сэнди села и похлопала ладонью по соседнему стулу.

— Устраивайся возле меня. Нам есть о чем поболтать.

В зале звучала негромкая музыка, большинство присутствующих уже заняли предназначенные им места. За столом, где находилась Мей и все остальные, осталось лишь два незанятых стула. Вскоре прибыли те, за кем они были зарезервированы.

Франческа позаботилась о том, чтобы ее появление напоминало королевский выход. Она нарядилась в платье ошеломляюще красного цвета, обтянувшее ее восхитительное тело как вторая кожа. В пышных блестящих волосах не хватало только короны.

Мей взглянула на сопровождающего блистательную итальянку мужчину и вдруг застыла, не веря собственным глазам. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы скрыть проявившееся на лице изумление.

Антонио Бьянка.

Святая дева, последний раз Мей видела его три года назад!

Антонио ничуть не изменился: все тот же обворожительный прощелыга, чье основное занятие состояло в обольщении состоятельных представительниц прекрасного пола. Возраст подруг не имел для него значения. Профессиональный фотограф, он направил свои способности на проникновение в мир богатых и знаменитых личностей.

Уж кому этого не знать, как не Мей! В Риме в течение трех месяцев Антонио охмурял ее. Водил по ресторанам, театрам, музеям и добился все-таки, что она не устояла и упала в его объятия. И только тогда ей стали ясны его истинные цели.

Мей наблюдала, как Франческа продвигается к ним между столиков вместе со следующим за ней по пятам Антонио. Ей даже удалось изобразить на лице любезную улыбку, когда пара приблизилась.

Боже, Коста! Узнал ли он Антонио?

У Мей мороз побежал по коже, когда она представила себе, что испытывает муж при виде ее бывшего любовника. Хотя, возможно, им с Бьянкой прежде не доводилось встречаться. У Мей вырвался истерический смешок, однако его быстро удалось подавить.

Пропасть мне на этом месте, думала она. Антонио и Франческа сидят с нами за одним столом! Уму непостижимо…

Мей подметила мгновенный взгляд, брошенный Костой в сторону вновь прибывших. Но, кроме нее, похоже, никто не уловил резкого напряжения мускулов Киприади, его внезапной пугающей неподвижности. В эту минуту муж напомнил Мей залегшего в зарослях и готового к прыжку зверя.

— Коста, Мей, привет! — промурлыкала Франческа, очень сильно смахивая в этот миг на холеную избалованную кошку, которую только что досыта накормили взбитыми сливками.

Мей было достаточно один раз посмотреть ей в глаза, чтобы понять: нынешнее появление Антонио является хорошо спланированной акцией.

— Здравствуй. — Мей не покидало ощущение, что ее лицо вот-вот растрескается от напряжения, требующегося для удержания светской улыбки.

Что здесь делает Бьянка? Не в Америке или Хьюстоне вообще, а именно здесь, на благотворительном вечере, да еще в паре с Франческой?

Не требуется много ума, чтобы дать правильный ответ, хмуро подумала Мей. Даже самый недальновидный человек заподозрил бы в итальянской красотке желание напакостить. Присутствие в этом зале Антонио просто подтверждало уверенность Мей, что Франческа не остановится ни перед чем в достижении своей цели в отношении Косты.

Итак, военные действия начались. Что ж, Мей не собирается сдаваться. Она обладает достаточным жизненным опытом, приобретенным за годы работы в мире модной индустрии. Если Франческа думает, что Мей сдаст ей Косту без боя, то она сильно ошибается!

— Вы с Антонио, конечно, знакомы, — пропела красотка, опускаясь на стул.

— Газеты в свое время много шумели об этом. — Мей смерила Бьянку испепеляющим взглядом. — Надеюсь, тебе хорошо заплатили за все те интервью, что ты дал прессе?

— О, вполне! — На лице Антонио появилась фирменная белозубая улыбка, сведшая с ума немало женщин.

Но только не Мей.

— Познакомься с моим мужем, Костой Киприади.

Коста был сама вежливость. Только от тона его голоса мороз шел по коже.

Но для Антонио, похоже, все было как с гуся вода.

Официанты начали обслуживать гостей, и вечер начался речью дамы, возглавлявшей мероприятие. За ней на сцене появился конферансье, который рассказал о предстоящей программе вечера.

Организовано все было превосходно. Мероприятие началось с показа мод. Девушки грациозно шагали по подиуму под ритмичную музыку, а официанты тем временем подали закуску.

Мей посмотрела на кусочки морских моллюсков, красиво уложенные на листья салата, и пару раз ковырнула вилкой. Ее аппетит был серьезно нарушен присутствием за столом не одного, а сразу двух врагов. Она с огромным удовольствием встала бы сейчас со стула, покинула зал и отправилась домой. Однако это означало бегство с поля брани, а гордость не позволяла ей подобного поведения.

Сделай вид, что тебе на все наплевать, посоветовал Мей голос здравого рассудка, и ей лишь осталось согласиться с ним.

Коста заказал шампанское, причем проследил, чтобы официант наполнил также бокал Мей. Та вопросительно взглянула на мужа и получила в ответ едва заметную ободряющую улыбку. Потом он поднял бокал и молча отсалютовал жене.

Разумеется, Коста знает, кто такой Антонио Бьянка и какую роль он сыграл в ее жизни.

— Это зачем? — спросила Мей, усмехнувшись и легонько коснувшись его бокала своим. — Для храбрости?

— Ты в ней нуждаешься?

Мей чуть склонила голову набок.

— Думаю, вечерок предстоит еще тот!

— Хочешь уйти?

В глазах Мей промелькнуло удивление. Коста даже на это готов ради нее?

— Нет.

Модели на подиуме закончили показ дневных туалетов, и конферансье объявил выступление известного комика. Тот рассказал несколько анекдотов, некоторые из них оказались весьма рискованными, а официанты тем временем убрали использованные тарелки и наполнили опустевшие бокалы. Затем последовало несколько вокальных номеров. После того как исполнители покинули сцену, на подиум вновь вышли девушки для демонстрации вечерних нарядов.

Только когда подали главное блюдо, Франческа решила привлечь к себе внимание Косты. Причем использовала для этого столь откровенный флирт, что Мей оставалось лишь скрипеть зубами в бессильной ярости.

— Я чего-то не понимаю или эта красотка желает наложить лапу на Косту? — вполголоса поинтересовалась Сэнди.

— Ты попала в самую точку, только он вряд ли поддастся, — шепнула Мей.

— А Антонио играет здесь роль ружья или пороховницы?

— Думаю, и того и другого.

Сэнди сочувственно покачала головой.

— Будь осторожна.

Наступил удобный момент для посещения дамской комнаты, поэтому, пробормотав извинения, Мей выскользнула из-за стола.

Коста может болтать с Франческой сколько угодно, но Мей совершенно незачем присутствовать на представлении, устроенном итальянкой!

— Я с тобой. — Сэнди тоже встала, и они вместе направились к одному из выходов.

Мей задержалась, чтобы поздороваться с друзьями, затем вошла в дамскую комнату и стала приводить себя в порядок у зеркала. Вскоре вынырнувшая из кабинки Сэнди присоединилась к ней. Однако не прошло и минуты, как жена Андроса прижала руку к желудку и со стоном побежала туда, откуда только что вышла. Появившись вновь, она выглядела бледной и слабой. Мей не потребовалось много времени, чтобы понять в чем дело.

— Ты беременна?

Сэнди ответила вялой улыбкой.

— После девочки это обязательно будет мальчик. Он уже вовсю проявляет бойцовский характер.

— Так-так! — улыбнулась Мей. — Полагаю, Андрос в курсе?

— Он очень рад. Все мужчины хотят иметь сына, и мой супруг не исключение.

— Вероятно, ему хочется обзавестись единомышленником?

Сэнди добродушно улыбнулась.

— Андрос превосходный отец.

— Тебе сейчас полегче?

— Да, не беспокойся. С некоторых пор это происходит со мной регулярно. Между завтраком и ужином меня тошнит. Зато до и после этого периода я чувствую себя вполне нормально.

Несколькими минутами позже, припудрив носики, они покинули дамскую комнату и обнаружили дежурившего у входа Андроса.

Мей даже вздохнула с некоторым оттенком зависти. Совершенно очевидно, что Сэнди является главной драгоценностью двоюродного брата Косты. Об этом явственно свидетельствовал взгляд, которым тот быстро окинул жену, чтобы в следующий момент легонько обнять ее за плечи. Впрочем, подметила Мей, рука Андроса быстро соскользнула на талию Сэнди. Язык телесного общения очень сильно ощущался во взаимоотношениях этой пары.

Приятно, должно быть, испытывать такое чувство, будто ты половинка единого целого, снова вздохнула Мей.

За стол вернулись втроем. Коста пристально взглянул на севшую рядом жену. Та готова была поклясться, что, когда она потянулась к бокалу с вином, в глазах мужа на миг появилось удивленное выражение.

— В твоей тарелке все остыло, — заметил Коста, подзывая официанта. Когда тот подошел, он велел заменить блюдо, что и было мгновенно выполнено.

— Я не голодна.

— И тем не менее тебе следует немного поесть, — мягко, но настойчиво произнес Коста. Затем, немало удивив жену, он легонько погладил ее по щеке.

— Что ты делаешь? — шепнула она. Его губы чувственно дрогнули.

— Пытаюсь подбодрить тебя.

— Как подобает внимательному супругу? — насмешливо уточнила Мей.

— Нечто в этом роде.

— Из-за Франчески?

— Нет, из-за тебя самой.

О, у Косты замечательно все получилось. Можно было не сомневаться: любой из присутствующих, кто заметил только что разыгранную сцену, сделал соответствующий вывод о крепости чувств Киприади по отношению к супруге. Мей будто наяву услыхала беззвучные комментарии: «Вы только поглядите на них, ну просто пара голубков!»

Она одарила мужа лучезарной улыбкой.

— Осторожно, дорогой, ты переигрываешь.

Коста в ответ прикоснулся большим пальцем к ее губам.

— Разве?

Свет в зале померк, и софиты выхватили из мрака фигуры конферансье и дамы, управлявшей нынешним вечером. Пара объявила о начале сбора благотворительных средств и о продолжении представления. Затем вновь вышел комик.

Франческа тем временем произвела несколько маневров, в результате которых ухитрилась переместиться на соседний с Костой стул. Мей не могла не отметить подобной настойчивости, хотя и ругалась про себя. Чтобы как-то отвлечься, она принялась было есть, но очень скоро отодвинула тарелку.

А прекрасная итальянка использовала любую возможность, лишь бы только удержать внимание Косты. Она положила на рукав его пиджака руку с покрытыми кроваво-красным лаком ноготками и изобразила на устах улыбку, которую смело можно было признать верхом искусства обольщения.

Манекенщицы в последний раз вышли на подиум, а официанты подали десерт и кофе. В завершение оперный дуэт спел несколько известных арий.

Потом настал черед танцевальной музыки. Она полилась из динамиков в сопровождении спецэффектов. На середину зала вышли пары.

Настало время встать из-за стола, смешаться с присутствующими, поболтать с друзьями. Андрос и его жена объявили об уходе.

— Завтра увидимся, — пообещала Сэнди. — Наши мужья договорились устроить пикник. Вернее, прогулку на катере. Я захвачу фотографии.

После их ухода к Косте подошел знакомый бизнесмен, чтобы обсудить какой-то вопрос. Франческа направилась к выходу из зала, а примерно через минуту Киприади извинился перед женой и отошел с приятелем в сторонку. Почти в тот же миг Мей краем глаза заметила, что кто-то занял место ее супруга.

— Как поживаешь, детка?

Голос был мужской и очень знакомый. Мей медленно повернулась к человеку, которому он принадлежал.

— Тони, — холодно произнесла она, — нам нет нужды соблюдать этикет. Мне нечего тебе сказать.

— Ах какая недотрога! Снежная Королева, да и только, — ухмыльнулся Бьянка.

— Неужели ты вообразил, что я поверю, будто твое присутствие здесь случайно?

Антонио весьма цинично пожал плечами.

— И тем не менее мы можем сполна насладиться общением. Три года прошло. Нам есть что вспомнить.

— Нет.

— Почему, крошка? — Бьянка улыбнулся так обаятельно, что, по его мнению, сердце Мей должно было растаять. — Вспомни, как хорошо нам было вместе.

В груди Мей заклокотал гнев.

— Странно, но твои воспоминания сильно отличаются от моих. И вообще, давай не будем притворяться, ладно?

Антонио развел руками.

— А кто здесь притворяется? Я всегда был от тебя без ума!

— На словах, — фыркнула Мей. — Скажи честно, зачем ты явился?

— На этот вечер?

— Ради всего святого, брось свои игры, ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю.

— Но готова ли ты выслушать правду, киска?

Вполне, подумала Мей. Не сочтя нужным ответить Антонио, она лишь бросила на него презрительный взгляд.

Бьянка вздохнул.

— Ладно, скажу, но это обойдется тебе в некую сумму.

— Ни гроша не получишь, — ледяным тоном возразила Мей. — Ты и так мне должен. За то, что вел шикарную жизнь за мой счет.

Антонио поморщился.

— Давно ты стала такой циничной?

— Три года назад.

— Хорошо, милая, будь по-твоему, выложу все, что знаю. Ради старой дружбы.

— Большое спасибо! — усмехнулась Мей.

— Ну так слушай. Франческа разыскала меня, оплатила мой перелет в Америку и взяла на себя расходы по моему здешнему содержанию.

Мей иронически повела бровью.

— И после этого ты собираешься играть на два фронта?

Бьянка дернул плечом.

— Заметь, я этого не говорил.

Мей внимательно посмотрела в это красивое лицо, томные глаза, чье выражение не оставляло сомнений в склонностях натуры, и подумала: как же я могла обмануться в этом ничтожестве? К счастью, обворожительная улыбка Антонио больше не производила на нее никакого впечатления.

— Иди себе подобру-поздорову, Тони.

— Позволю себе небольшой совет, сладкая моя, — спокойно произнес тот. — Берегись, Франческа от своей цели не отступит.

— Спасибо, я в курсе.

— Потанцуй со мной, и я расскажу тебе еще кое-что.

Нет, он неисправим!

— Ни за что на свете, пускай даже от этого зависит моя жизнь!

Бьянка вновь обнажил в улыбке великолепные зубы.

— Возможно, ты близка к истине. — Он бегло взглянул в сторону, где стоял Коста. — Киприади не тот человек, чтобы разрываться надвое. Скорее всего, он предпочтет поддерживать отношения только с одной из вас.

Уж это верно, молчаливо согласилась Мей, внезапно ощутив мурашки на коже.

А Бьянка продолжил:

— Может как-нибудь встретимся за чашечкой кофе, поболтаем о старых временах?

— Шутишь?

Антонио был настолько толстокожим, что временами это даже веселило.

— Что ж, тогда давай разойдемся друзьями.

Мей окинула его хмурым взглядом.

— Когда будешь отчитываться перед Франческой, скажи, что у нее нет ни единого шанса.

С этими словами Мей встала, испытывая настоятельную потребность хотя бы ненадолго сменить обстановку. Повернувшись, она увидела высокий силуэт мужа, стоявшего в некотором отдалении. Казалось, Коста полностью поглощен разговором с приятелем. Внешне он выглядел совершенно спокойным. Однако Мей слишком хорошо знала своего мужа, чтобы по мимолетно брошенному взгляду понять, что он не пропустил ни одного нюанса из всего происходящего. Это обстоятельство напугало ее.

Мей направилась к мужу. Когда она приблизилась, тот представил ее собеседнику, а потом заставил замереть от неожиданности, демонстративно стиснув руку. Несколько мгновений супруги стояли, сплетя пальцы.

Что это? — думала Мей. Поддержка? Защита? Или он просто хочет показать, кому я принадлежу на самом деле?

Приятель Косты извинился и отошел.

— Может, пора отправиться домой? — спросил Киприади.

Мей изобразила беззаботную улыбку и провела кончиками пальцев по щеке мужа.

— И испортить Франческе удовольствие?

Коста поймал ее руку и поцеловал в ладонь. От его внимания не уклонился тот факт, что глаза Мей в этот момент слегка расширились и потемнели, а губы непроизвольно дрогнули, на мгновение придав ей очень трогательное выражение.

— Ты сейчас похожа на хрупкий стеклянный сосуд, готовый свалиться с края стола и разбиться на тысячу осколков, — мягко заметил он. — Думаю, мы все же уедем.

Мей вздернула подбородок.

— Я ни капельки не устала. Кроме того, здесь звучит музыка и мы обязательно должны потанцевать.

Они действительно присоединились к нескольким парам, ловко двигавшимся под быструю ритмичную музыку, которая вскоре сменилась медленной. Коста притянул жену к себе и заключил в объятия.

Это было блаженство. Мей почти забыла о том, где они находятся, и обо всем остальном, кроме обнимавшего ее мужчины и чувствах, которые он в ней пробуждал.

Она ощутила прикосновение его губ к макушке, потом к виску и, когда они переместились к мочке уха, издала едва слышный стон.

Коста так плотно прижал Мей к себе, что она превосходно чувствовала его возбужденное состояние.

— Ты прав, нам пора возвращаться домой, — в конце концов вынуждена была признать Мей.

Тихий смех мужа заставил ее сердце радостно забиться. По всему телу Мей разлилось тепло.

— Ты ничего не оставила на столе? — спросил Коста у жены.

Та покачала головой, и они направились к выходу, время от времени останавливаясь, чтобы попрощаться со знакомыми. Уже у самых дверей они столкнулись с Франческой.

— Вы уходите?

Мей подчеркнуто вежливо улыбнулась.

— У нас обоих завтра напряженный день.

— Устала, дорогая? — Лицо итальянки было непроницаемым. — Вероятно, Коста находит, что из-за недостатка жизненных сил ты бываешь… — она сделала паузу, словно подбирая подходящее слово на чужом языке, — утомительна?

— Наверное, ты хотела сказать, что у меня повышенная утомляемость? — мило улыбнулась Мей. — Так было бы гораздо вежливее. — Она уловила злобное выражение, мгновенно скользнувшее по лицу Франчески, но не подала виду, что заметила его. — Всего хорошего, дорогая.

А ведь это только начало ее завоевательного похода, думала Мей, идя рядом с мужем к лифту. Чего же ждать от Франчески в дальнейшем?

Она молчала все время, пока Коста вел «порше» по городским улицам.

— Что-то ты притихла.

Мей взглянула на мужа, однако в сумерках не смогла различить выражения его лица.

— В наблюдательности тебе не откажешь, — хмуро произнесла она.

Коста быстро посмотрел на нее.

— Тебя беспокоит Франческа?

— Ты к тому же и проницателен.

Киприади немного помолчал, потом спросил:

— И Антонио?

Мей ответила не задумываясь.

— Это все в прошлом.

— С того места, где я стоял, беседуя с приятелем, все выглядело иначе.

Мей набрала полную грудь воздуха, потом медленно выдохнула.

— Надо было встать поближе. — Она вдруг невесело рассмеялась. — Тогда бы ты собственными ушами услыхал, как я велела ему убираться прочь.

— Это потребовало столько времени? — обронил Коста, сворачивая в ведущую к их дому аллею.

Мей подождала, пока автомобиль минует ворота.

— Мы обсудили кое-что еще, — пояснила она после паузы. — Антонио сказал мне, что Франческа очень серьезно настроена на твой счет и готова на все.

Мей подождала, пока муж откроет электрические двери гаража и въедет внутрь. Когда Коста заглушил двигатель, она выскользнула из автомобиля.

Спустя пару минут они вместе прошли через холл.

— Вот оно что! — насмешливо протянул Киприади, останавливаясь посреди лестницы. — А роль Бьянки, как я понимаю, заключается в пособничестве дьявольскому плану Франчески?

— Именно.

— Будь осторожнее с этим человеком, солнышко, — попросил Коста. — Он уже один раз заставил тебя страдать. Я не стерплю, если он сделает это вторично.

— Не стерпишь? — Мей показалось, что она ослышалась. — Брось, не разыгрывай из себя ревнивого супруга!

— Ну почему сразу ревнивого? Лучше сказать, заботливого.

Коста не сделал ни единого движения, однако Мей почудилось, что все его тело напряглось, и она мгновенно отреагировала на это.

— Антонио…

— Был частью твоей жизни, пока ты не стала моей, — произнес Киприади с угрожающим спокойствием.

Как и те женщины, что принадлежали Косте до меня, пронеслось в мозгу Мей. В ее желудке вдруг словно образовалась пустота. Одна лишь мысль об этих особах — и о том, сколько их было, — сводила Мей с ума.

В течение нескольких секунд она выдерживала взгляд мужа, потом решительно двинулась вверх по лестнице.

Со сжимающимся сердцем Мей прошла по галерее к спальне. Войдя внутрь, она приблизилась к туалетному столику и сняла серьги. Потом принялась расстегивать замочек цепочки. В этот момент порог спальни переступил Коста. Он тоже начал раздеваться. Снял пиджак, сбросил туфли и носки. Потом развязал галстук-бабочку и, наконец, стянул рубашку.

Все это время Мей никак не удавалось справиться с замочком. Она пробормотала ругательство, затем присовокупила к нему второе, но уже про себя, потому что к ней шагнул муж.

— Не шевелись.

Мей очень остро ощущала за спиной его присутствие. Косту окружала особенная аура, к которой прибавлялся также легкий запах его кожи и чувственное тепло тела. Мей одновременно сгорала от желания прижаться к мужу и подставить ему губы для поцелуя и в то же время ей хотелось наброситься на него с кулаками.

Знает ли Коста, каково ей сейчас? Как на самом деле она боится угроз Франчески? Что же касается Антонио, то нужно постараться не подпускать его к себе на пушечный выстрел.

Через секунду Коста раскрыл замочек и опустил цепочку в ладонь жены. Затем он поднял подбородок Мей и заглянул ей в глаза. Он увидел там нечто такое, от чего его взгляд потемнел, а на скуле задергалась мышца.

— Послушай, неужели ты полагаешь, будто я не вижу, что представляет собой Франческа? — Он провел большим пальцем по щеке Мей, затем скользнул рукой на затылок. — Пожалуйста, не считай меня идиотом.

— Она подразумевает не твой ум, а мужскую суть, — хмуро возразила Мей. — Именно туда направлены стрелы Франчески.

— Думаешь, я с легкостью лягу в постель с другой женщиной? — холодно поинтересовался Коста.

В голове Мей поплыли столь впечатляющие образы, что впору было завыть от тоски.

— Мы поклялись друг другу в честности, — наконец удалось выговорить Мей.

— У тебя нет причин сомневаться во мне.

— А у тебя — во мне.

Коста по-прежнему смотрел жене в глаза, видя гораздо больше, чем той хотелось бы. Она была столь ранима, что он мысленно проклинал Франческу за все то, что ей уже удалось сделать.

Он нашел и потянул вниз молнию на спинке платья Мей. Затем сдвинул его вниз по плечам и отпустил. Шелк с тихим шуршанием упал к ногам жены, и она осталась в одних кружевных трусиках. Коста чуть задержал руки на талии Мей, а затем медленно скользнул ладонями выше и обхватил обнаженную грудь. Наклонился, чтобы прильнуть к розовым губам жены в неспешном поцелуе. Он словно изучал Мей, испытывал, дразнил до тех пор, пока она не обвила руками его шею и не ответила ему со страстью.

Мей обожала ощущение, распространявшееся от кончиков пальцев, когда она вела ими по бугоркам тренированных мускулов, скрытых под кожей, по широким плечам, по твердым планкам мышц на животе.

На Косте слишком много одежды, решила Мей, берясь за поясной ремень. Расстегнув пряжку и молнию, она сдвинула брюки вниз. Желание пульсировало в ней, подогревая и обостряя чувства.

Сейчас, пусть это произойдет сейчас, коротко и быстро. И даже не нужно нежности, только страсть…

Произнесла ли Мей эти слова вслух? Она не знала. Впрочем, ей было все равно. Для нее существовало только это волшебное мгновение.

Когда муж подхватил ее на руки и опустил на постель, Мей издала полный призыва звук. Тогда Коста лег на нее сверху, придавив своим весом.

Плавным, медленным движением Коста вошел в нее, испытав при этом блаженное ощущение, когда мышцы туго смыкаются вокруг твердой плоти, втягивая всю ее вглубь.

Никогда прежде не испытывал он столь сильного желания. Мей прикипела к нему взглядом, зачарованная безмерной жаждой, отразившейся в каждой черточке лица мужа и превратившей его в подобие дикой ненасытной маски. Голова Косты была запрокинута, жилы на шее напряжены, зубы стиснуты.

Он начал двигаться, вначале медленно, почти выходя из Мей углубляясь вновь, а потом все быстрее и быстрее, пока не был установлен старый как мир ритм.

Мей словно подхватило ревущим потоком, сметающим, крошащим и ломающим все на своем пути. Но поток этот лишь набирал силу.

В этот миг для нее существовал лишь любимый мужчина, черпающий силы из древнего чувственного источника, и свое неутолимое желание.

Контроль, которого Коста недавно достиг, сейчас исчез, а на его место пришло нечто первобытное. Голод плоти оказался столь сильным, что даже возобладал над страстью, став совершенно откровенным, невыносимым, всепоглощающим.

Мей чувствовала себя пленницей, покоренной беспредельным желанием. Она полностью отдалась и ему, и Косте, позволив последнему делать с ней все, что подскажут требования распаленной плоти. Ей хотелось узнать, каково принадлежать мужчине, когда тот теряет рассудок от страсти, утрачивает способность контролировать себя.

На губах сотрясаемой под напором мужа Мей появилось подобие довольной, хотя отчасти и напоминавшей оскал улыбки. Коста как дикарь, лихорадочно пронеслось в ее разгоряченном мозгу. Мой рассудительный муж сейчас ведет себя просто как дикарь.

В осознании, что обладаешь подобной властью над мужчиной, таилось невыносимо сладостное наслаждение. Ведь это в моих объятиях всегда уравновешенный Коста нынче окончательно потерял голову, вспыхнуло в мозгу Мей.

В какой-то момент она ощутила, что муж вновь обрел над собой контроль. Он заставил себя дышать ровнее, его движения стали мерными, точными и мощными. Так продолжалось до тех пор, пока Коста не содрогнулся всем телом, хрипло выкрикнув что-то на греческом языке, и не обмяк, всей тяжестью навалившись на Мей.

Она нежно обняла мужа, желая то ли успокоить, то ли утешить его. Ведь он только что впервые изведал на собственном опыте силу чувственной женской власти. Да и самой Мей до сих пор не приходилось испытывать ничего подобного.

С некоторой робостью она провела кончиками пальцев по спине Косты, ощутив, как от ее прикосновений напрягаются мускулы. Затем она постепенно спустилась до талии, скользнула по плотным ягодицам, сжала их легонько, прежде чем вернуться к широким плечам. Достигнув затылка, Мей притянула голову мужа к своему лицу, нашла губы.

На этот раз она сама поцеловала Косту, проникнув языком в рот и пустив его в дразнящий танец.

Потом муж долго держал Мей в объятиях, словно укрывая и защищая от чего-то. Она ощущала губы Косты на своих волосах, щеке, виске и ямке у основания шеи.

— Боже правый… — выдохнул Киприади. — Я не сделал тебе больно?

Мей прижалась губами к его виску.

— Нет.

Испытанный мощный прилив страсти потряс обоих.

Коста нашел рот Мей и поцеловал так нежно, что к ее глазам подступили слезы.

— Отдыхай, солнышко, — шепнул он.

Лежа щекой на груди мужа, Мей слышала биение его сердца. И в уютном объятии его рук она просто закрыла глаза и погрузилась в забытье.

В ранние предрассветные часы Мей проснулась от ощущения пустоты. Пошарив рукой по постели, она обнаружила, что мужа нет рядом. Тогда Мей подняла голову от подушки, оглядела сумеречную комнату и только тогда увидела у окна вырисовывающийся на фоне шторы силуэт Косты.

Выскользнув из-под простыни, она пересекла спальню по пушистому ковру и встала за спиной мужа. По едва уловимому движению она догадалась, что Коста услыхал шорох и почти ее беззвучную поступь.

Мей обняла его сзади, прижалась к широкой спине и так замерла. Спустя мгновение Коста обернулся, взял жену на руки и понес в ванную. Там он открыл теплую воду, усадил в нее Мей и сам опустился напротив.

Мей с удовольствием закрыла глаза и расслабилась. Она все еще находилась в сонном состоянии. Было так легко вновь окунуться в дрему, и Мей почти сделала это. Однако спустя некоторое время Коста вытащил ее из воды и закутал в махровую купальную простыню.

Когда они вернулись в спальню, Мей не возражала против того, что муж вновь потянул ее в постель. Очень осторожно и нежно он стал ласкать жену, постепенно окунаясь с ней в чувственную нирвану…

Неужели всегда так будет? — думала Мей, после того как успокоилась и вновь начала погружаться в сон. Превосходный, изысканный головокружительный секс. Обожание, преклонение, уважение. Но не любовь.

Она, которая клялась, что никогда больше не угодит в эмоциональную зависимость от мужчины, сейчас лишилась выбора. Ее сердце принадлежит Косте. Так уж вышло с самого начала, и так будет всегда, желает он того или нет.

6

— Чудесно! — вздохнула Сэнди, откидываясь на спинку плетеного кресла, которое стояло на палубе принадлежащего Косте морского катера.

Мей поправила солнцезащитные очки и улыбнулась, наблюдая, как жена Андроса пониже опускает широкополую шляпу, чтобы солнечные лучи на падали на лицо.

В десять часов утра они прибыли в яхт-клуб, чтобы отправиться в небольшой морской круиз. Капитан уже был на борту и приветствовал хозяина катера с супругой, а также их гостей. Вскоре они вышли в воды залива, намереваясь вернуться ближе к вечеру.

— Как хорошо иной раз оказаться в таком месте, где есть только тишина и покой, — мечтательно произнесла Сэнди. — Никаких телефонов, посетителей и неотложных дел.

И никакой возможности навязывания своего общества для назойливых итальянок, про себя добавила Мей, которая не могла отделаться от мыслей о том, каким окажется следующий шаг Франчески.

Коста и Андрос сидели на корме, оба в светлых полотняных брюках и рубашках с короткими рукавами. Оба надели темные очки и бейсбольные кепки. Как и подобает, усмехнулась про себя Мей, двум удачливым бизнесменам, которые от души наслаждаются редко выпадающим днем отдыха.

Мей достаточно было взглянуть на Косту, как сердце ее начинало таять. Где-то внутри нее вспыхивало постоянно тлеющее желание, чтобы тут же распространиться во всех направлениях, разогревая кровь, щекоча нервы и пробуждая их к жизни.

Невозможно было забыть тот потрясающий взрыв страсти, который супруги пережили несколько часов назад. Смешно, но Мей готова была поклясться, что до сих пор ощущает внутри себя возбужденную плоть мужа. Ее интимное место слегка болело после давешнего напора Косты, но сама она страстно желала повторения колдовских мгновений.

В этот момент муж вдруг повернулся и бросил на Мей долгий взгляд. На миг ей почудилось, что Коста прочел ее мысли. Особенно когда его губы тронула медленная чувственная улыбка, которая едва не свела Мей с ума.

— Не пора ли нам устроить ланч? — произнесла Сэнди.

— Младенец требует питания? — улыбнулась Мей.

— О, эта кроха имеет весьма своеобразные представления насчет того, когда и что я должна есть. — Сэнди встала с кресла и погладила едва заметный животик. — Утром, например, мне пришлось завтракать вареной куриной грудкой с майонезом, соленым огурцом и ананасом.

Молли упаковала в корзину для пикников много всякой всячины, включая свежие багеты с хрустящей корочкой, нарезанную тонкими ломтиками лососину, кур и несколько видов салата.

Мей отправилась в каюту за провизией, а Сэнди расставила на скатерти приборы, бутылки минеральной воды, вина и сока. Вскоре дамы пригласили мужчин к столу.

Благодаря свежему воздуху и приятному морскому бризу, прогулка продлилась несколько дольше, чем предполагалось вначале. Лишь к семи часам вечера все вернулись в дом Косты. Там, в маленьком дворике, соорудили барбекю из осетра, разлили по бокалам белое вино и просидели за едой и беседой до самых сумерек.

Потом Мей собрала посуду на подносы и отнесла их в дом. Сэнди присоединилась к ней.

Мей двинулась к стулу, чтобы присесть, и в этот момент жена Андроса тронула ее за локоть.

— Можно мне сказать кое-что?

— Разумеется. — Мей повернулась и приготовилась слушать.

— Во время первой беременности мне показалось, что Андрос завел роман с другой женщиной. Помню, это доставило мне немало тяжелых минут. — Сэнди улыбнулась. — Однако оказалось, что я совершенно неправильно оценила ситуацию. Сейчас у меня складывается впечатление, что то же самое происходит с тобой. Я имею в виду ту итальянку. — Сэнди помедлила, потом произнесла: — Мне удалось понять одну вещь, которая, возможно, пригодится тебе: мужчины, носящие фамилию Киприади, преданы одной женщине.

— То есть мне не стоит волноваться насчет Франчески? — хмуро взглянула на нее Мей.

— Насчет Косты, — мягко поправила Сэнди. Потом ее лицо внезапно исказилось. — Опять! — сдавленно простонала она, бегом направляясь в туалет.

Коста и Андрос вошли в дом сразу после того, как у Сэнди миновал приступ тошноты. Мей подала кофе.

— Мне чай, пожалуйста, — попросила Сэнди.

— Почему бы нам не оставить мужчин и не посидеть у бассейна? — предложила Мей. — Иди устраивайся, а я сейчас принесу чашки.

Было так приятно сумерничать на свежем воздухе. Вскоре автоматически зажглись фонари в саду, а потом и вода в бассейне мягко засияла в свете установленного на дне освещения.

Частный волшебный уголок, полностью отделенный от остального мира. Спокойное и расслабляющее окончание прекрасного дня. Сэнди сказала об этом Мей, и та согласилась с ней.

— Нам пора, дорогая, — раздался голос приблизившегося Андроса. — Ты устала.

— Неужели? — усмехнулась Сэнди. — Ну, раз ты так считаешь…

Сколько лет они женаты? — прикинула Мей. Шесть или семь? Но взаимное тяготение этой пары видно невооруженным глазом. И почему-то создается уверенность, что так будет всегда.

Хотя этот брак тоже был устроен искусственно, припомнила Мей, стоя рядом с мужем и глядя вслед светящимся в ночи задним фарам автомобиля, на котором уезжали Андрос и Сэнди. И поначалу у этой пары тоже возникали некоторые трения.

— Еще кофе? — спросила Мей, когда они с Костой вернулись в дом.

— Нет, достаточно. — Он запер входную дверь и включил охранную сигнализацию. — Мне нужно собрать вещи. Андрос завтра в семь утра заедет за мной по дороге в аэропорт.

А потом частный самолет возглавляемой Костой компании унесет двоюродных братьев в Нью-Йорк.

Мей молча поднялась с мужем в их комнату, где, так же не произнося ни слова, стала наблюдать, как Коста достает небольшой кожаный чемодан и быстро укладывает в него брюки, несколько рубашек и белье.

Погрустнев от мыслей о скорой разлуке, Мей захватила ночную рубашку и направилась в душ. Коста присоединился к ней несколькими минутами позже. Мей приятно взволновало то обстоятельство, что муж мягко отобрал у нее мыло и принялся скользить им по всему ее телу, сверху донизу. Затем протянул брусочек жене, чтобы та проделала то же самое с ним.

Она засомневалась было, но Коста наклонился и запечатлел на ее губах столь будоражащий поцелуй, что просто дух захватывало. После этого Мей сама стала наносить пену на мускулистое тело мужа.

Задержавшись в душе на некоторое время, они вернулись в спальню и забрались под простыню. Коста обнял Мей, и она с готовностью прижалась к нему, обвив руками шею и притянув к себе его голову.

Коста отдал жене инициативу, и та ласкала его до тех пор, пока он не остановил ее руки.

— Нет, дорогая. Я очень хочу тебя, но прошлой ночью…

— Все было чудесно, — заверила Мей. — Просто восхитительно!

— И все же я думаю…

— Не нужно! — прервала его Мей. — Думать не нужно. Просто следуй своим желаниям. Прошу! — Она высвободила руки, провела ладонью по груди Косты, достигла пупка и скользнула ниже. — Я хочу заняться с тобой любовью.

Что Мей и сделала. Устроившись поверх мужа, она медленно опустилась, вобрав в себя его отвердевшую плоть, потом с тихим стоном удовольствия начала двигаться.

Однако ритм выбрал Коста. Следя за размеренностью движений, он превратил единение в сладостный танец, полностью захвативший и ввергший обоих в исступление. Затем Киприади обнял жену и держал в объятиях, пока она не уснула.

Прощание оказалось более тягостным, чем когда-либо прежде. Вместо слов «до свидания» Мей очень хотелось сказать «не уезжай». Однако она сдержалась и даже сумела улыбнуться, когда Коста наклонился, чтобы поцеловать ее перед тем, как сесть в автомобиль рядом с Андросом.

К счастью, у Мей оставалось не так уж много времени для того, чтобы закончить завтрак, быстро переодеться и отправиться на работу.

На этот раз агентство прислало очень смышленую девушку, и Мей наконец смогла вздохнуть с облегчением.

Кейт позвонила справиться, как идут дела. Потом Коста сообщил по телефону, что они с Андросом приземлились в Нью-Йорке.

Когда спустя пять минут вновь раздался звонок, Мей автоматически сняла трубку и произнесла обычное приветствие, которым встречала всех покупателей.

— Бон джорно, милая, — ответили ей.

Голос на другом конце провода был ей хорошо знаком. Настолько хорошо, что Мей не желала его слышать.

— Как ты узнал мой номер? — Глупый вопрос, мелькнуло в голове Мей в тот самый миг, когда слова слетели с губ.

— Нет ничего проще, — насмешливо заметил Антонио. — Твой бутик имеет название, которое внесено в телефонный справочник.

Без Франчески здесь не обошлось, решила Мей.

— Что тебе нужно?

— Ах, детка, к чему такая резкость!

— У меня нет времени на пустую болтовню.

— Ладно, перейду к делу. Давай встретимся за чашкой кофе.

— Не думаю, что это хорошая мысль.

— Но ведь у тебя существует обеденный перерыв?

— И что с того? Я не собираюсь проводить его с тобой.

— Боишься, ласточка?

Неужели Антонио всегда был таким наглецом, поморщилась Мей. А ведь когда-то он мне нравился!

— Тебя? Ни капли. — Она положила трубку и повернулась навстречу входившей в бутик клиентке.

Ее опередила Линда, новая помощница. Она поспешила вперед, чтобы встретить покупательницу хорошо заученным приветствием. Девушка оказалась очень смышленой, и Мей искренне надеялась, что они сработаются.

В середине дня Линда отправилась перекусить. Когда часом позже она вернулась, Мей тоже пересекла улицу, направляясь в кафе, где обычно ела.

И через секунду после того, как переступила порог, поняла, что сделала большую ошибку. Привычки иногда подводят своих обладателей, особенно когда укореняются очень прочно. Мей постоянно ходила сюда на ланч или брала еду на вынос. Поэтому ее действия были предсказуемы.

Этим и воспользовался Антонио, который сидел за столиком у окна, из которого отлично было видно улицу. Он выглядел совершенно беззаботным.

Мей почему-то не удивилась, увидев его здесь. Бьянка ничего не делал просто так, и это обстоятельство настораживало.

— Привет, крошка! — произнес Антонио как ни в чем не бывало. — Так я и знал, что, если просижу тут достаточно долго, рано или поздно ты появишься.

— Видно, придется поесть в другом месте.

Без дальнейших разговоров Мей повернулась и покинула кафе. Слава Богу, на этой улице располагается множество других подобных заведений, так что голодной она не останется.

Парой минут позже, когда Мей, сидя за столиком, делала заказ официантке, кто-то опустился на противоположный стул.

— Принесите мне то же, что заказала леди, — велел Антонио.

Мей смерила его ледяным взглядом.

— Почему бы тебе не оставить меня в покое?

Антонио выставил вперед ладони в успокоительном жесте.

— Мы на людях, — напомнил он. — Так что тебе нечего бояться. Лучше соединим ланч с приятными воспоминаниями.

Мей раздраженно повела бровью.

— С какой стати?

Бьянка изобразил оскорбленную добродетель.

— Но как же, киска? Нам было хорошо вдвоем.

— Всего три месяца, пока я не раскусила тебя, — горько усмехнулась Мей. — Ты лишь делал вид, что влюблен.

— Только вначале, а потом…

— Я тебя умоляю! Брось нести чушь. Банковский счет моего отца, вот что интересовало тебя больше всего.

Здравый смысл подсказывал Мей, что ей лучше сейчас же встать и уйти. Однако в этот момент официантка принесла заказанные блюда и кофе. Решив все же задержаться, Мей вскрыла пакетик с сахаром и высыпала его содержимое в чашку. Бьянка поступил точно так же.

— Сколько Франческа заплатила тебе, чтобы ты пришел сюда? — решила Мей взять быка за рога.

Антонио обезоруживающе улыбнулся.

— Почему она должна иметь какое-то отношение к моему желанию выпить с тобой чашечку кофе?

— Только не считай меня идиоткой! — усмехнулась Мей.

И в этот момент рядом сработала фотовспышка. Повернувшись в том направлении, Мей успела заметить убегавшего человека, который произвел снимок.

— Не обращай внимания, — цинично посоветовал Бьянка.

Но для Мей все вмиг стало на свои места. Она вскочила, вынула из бумажника банкноту и бросила на стол, после чего в гневе выбежала на улицу.

Черт побери, это следовало предвидеть! Антонио играет по привычной схеме, и только что был сделан очередной шаг по направлению к главной цели Франчески. Сейчас она обладает неопровержимым доказательством факта совместного ланча Мей и Антонио. Таким образом, становится совершенно ясно, как итальянка собирается использовать Бьянку.

Внезапно прозвучавший сигнал автомобиля заставил Мей вздрогнуть.

— Ах ты Господи! — прошептала она побелевшими губами, сообразив, что незаметно сошла с тротуара на проезжую часть.

Нет, пора взять себя в руки!

Спустя минуту Мей вошла в бутик, поймала удивленный взгляд Линды и вяло усмехнулась.

— Что, так плохо выгляжу?

— С тобой все в порядке?

Перед внутренним взором Мей промчалось все, что стряслось за последние полчаса.

— Возникли некоторые проблемы. Кое с чем.

— Или кое с кем?

— Ты попала в самую точку, — хмуро кивнула Мей. — Как тут без меня дела?

— Я продала пару шарфов, блузку и туфли. И еще приняла один заказ по телефону.

— Молодчина.

— Что-то быстро ты вернулась. Хотя бы успела поесть?

— У меня пропал аппетит, — сказала Мей, и это была истинная правда.

Домой она вернулась после шести. Съела приготовленный Молли ужин, затем позвонила в Нью-Йорк, в апартаменты, где остановился Коста, благо днем он сообщил ей номер телефона. Однако там никто не подошел. Возможно, Коста с Андросом отправились ужинать.

Мей приняла душ, потом натянула джинсы и майку. Вскоре ей позвонила мать и пригласила на завтрашний ужин. Они немного поболтали, обсудили некоторые новости, а потом Мей посмотрела по телевизору фильм. Позже она легла с книжкой в постель.

Было уже почти одиннадцать часов, когда тишину спальни прорезал телефонный звонок. Сняв трубку, Мей услыхала хрипловатый голос мужа.

— Не разбудил?

— Нет, — отозвалась Мей. — Я читаю. Кстати, я звонила тебе.

— Значит, предчувствие меня не обмануло. Ничего не случилось?

— Э-э… почему ты спрашиваешь?

— Солнышко, — мягко произнес Коста, — меня не проведешь.

— Сегодня во время ланча в кафе ко мне за столик подсел Антонио. — Говоря это, Мей ясно представила себе, как потемнело лицо мужа.

— И что дальше?

— Официантка принесла заказ, потом мы с Бьянкой поговорили в несколько повышенных тонах, и неожиданно рядом словно из-под земли возник фотограф. Он запечатлел мою встречу за ланчем с бывшим любовником.

— То есть проходимец Бьянка подставил тебя, — мрачно констатировал Коста.

— Я должна была сразу догадаться, что добром это не кончится, — быстро заметила Мей.

— Придется заняться этим мерзавцем. — В голосе Киприади прозвучал металл, и Мей похолодела.

— Что ты намерен предпринять?

— Позабочусь, чтобы данный субъект не смел приближаться к тебе. — Последовала пауза. — Или ему придется иметь дело лично со мной.

— Коста…

— С завтрашнего дня возле тебя постоянно будет находиться человек.

Тут уж Мей не выдержала.

— Мне не нужен телохранитель!

В трубке вновь наступила тишина, затем Киприади жестко произнес:

— Я принял решение, Мей.

— Но не кажется ли тебе, что сначала следовало бы посоветоваться со мной?

— Воспринимай это как обычную перестраховку.

— А если я откажусь?

— Телохранитель все равно будет.

Мей вздохнула.

— Мне не нравится, что ты берешь на себя функции домашнего тирана.

— Чересчур крутое определение, — возразил Коста. — Итак, Андрос сам закончит здесь дела, а я в среду вылетаю домой.

Мей уже просто кипела от негодования.

— Тебе нет нужды прерывать из-за меня важную поездку!

— Солнышко, ты для меня важнее любого бизнеса.

— Я или мой взнос в принадлежащую нашим семьям корпорацию?

— Скажи спасибо, что между нами сейчас лежит расстояние, иначе я как следует взгрел бы тебя, — заметил Коста с чрезвычайным спокойствием.

— За то, что осмелилась сказать правду? — вспылила Мей.

Киприади помолчал.

— Ладно, увидимся.

— Спокойной ночи, дорогой. — Мей первая положила трубку.

Несносный человек! Деспот, тиран! Надо же такое выдумать — телохранитель! С ума он что ли сошел?

Она взяла книгу и попыталась сосредоточиться на чтении, однако спустя несколько минут отказалась от этого занятия. Книжка полетела на ковер.

Перестраховка, как же! Бьянка ни за что не посмеет причинить мне физический вред, сердито размышляла Мей. На это он не способен, сколько бы Франческа ни заплатила ему. Духу у него не хватит!

Или я ошибаюсь?

Последняя мысль была малоутешительной и заставила Мей проворочаться в постели до утра без намека на сон. Лишь перед самым рассветом она ненадолго погрузилась в забытье, но тут ее начали преследовать кошмары. То Мей вела автомобиль без тормозов, то никак не могла выйти из запутанного лабиринта.

7

Мей наполовину съела завтрак, когда зазвонил телефон. Она сняла трубку на третьем звонке.

— Доброе утро, — прозвучал отмеченный едва заметным акцентом голос Косты. — Хорошо спала?

Какое там! По тебе, негоднику, скучала.

— Да, спасибо.

— Это не ответ, — заметил он.

Может, и он до рассвета лежал без сна, подумала Мей.

— Больше ничего сказать не могу.

— Можешь сколько угодно злиться, солнышко, это все равно ничего не изменит.

— Посмотрим. Полагаю, ты позвонил не просто так?

Коста не знал, смеяться ему или плакать над подобным упрямством.

— Когда вернусь, напомни, чтобы я отшлепал тебя.

— Попробуй только тронь, и я… я…

— Что, потеряла дар речи?

— Нет, слишком большой выбор вариантов! — отрезала Мей.

Далее, каждую секунду ожидая, что жена швырнет трубку, Киприади описал человека, которого нанял для ее охраны.

— Джеймс Патерсон, тридцать четыре года, бывший коп, здоровенный детина, темные волосы, голубые глаза. Ездит на джипе последней модели. — Коста назвал номер автомобиля, затем добавил: — Минут через десять он должен подъехать, чтобы представиться тебе.

Телохранитель! Непроизвольно стиснув трубку, Мей даже притопнула с досады, так что прикорнувшая было у ее ног кошка, домашняя любимица, с перепугу вскочила на все четыре лапы и дала деру из столовой.

— Скажи еще, что он мастер рукопашного боя и непревзойденный стрелок.

Коста ничего на это не ответил, однако молчание в данном случае, вероятно, следовало расценивать как знак подтверждения. Немного помолчав, Киприади добавил:

— С момента вашего знакомства Джеймс постоянно будет находиться поблизости. Ты не будешь его видеть, как, впрочем, и все остальные.

— Это начинает походить на дешевый детективный сериал, — презрительно хмыкнула Мей.

— Поверь, я знаю, что делаю.

— И как долго продлится это безобразие?

— Сколько потребуется.

— Я обязана развлекать парня за завтраком и ужином?

Ответный смех Косты вызвал появление мурашек на коже Мей.

— Он будет охранять тебя только днем, дорогая. Ночью я сам присмотрю за тобой.

— Ты просто мой ангел-хранитель, — насмешливо констатировала Мей.

— Лучше поблагодарила бы меня.

— Напротив, я жду не дождусь, как бы тебя поколотить!

Коста вздохнул.

— Что собираешься делать вечером?

— Ужинаю с родителями.

— Ты останешься у них на ночь?

Это было уже слишком.

— Я не в том возрасте, чтобы нуждаться в услугах няньки, — ворчливо заметила Мей. — Тебе не кажется, что в желании защитить меня ты заходишь чересчур далеко?

— Нет, — твердо произнес Коста. — Делай то, о чем я прошу. Пожалуйста.

— Ладно, подумаю.

Коста пожалел, что не может сейчас схватить жену за плечи и как следует тряхнуть. Ее борьба за независимость становится невыносимой. И все же именно это качество характера больше всего нравилось Косте в Мей. Только, разумеется, не в те моменты, когда рядом нет никого, кто мог бы ее защитить.

— Поверь, мне просто больно видеть тебя грустной и потерянной.

— Хорошо, я понимаю твою точку зрения, — сказала Мей и услыхала вздох облегчения.

— Благодарю.

Тут в столовую вошла Молли в сопровождении человека, чья внешность совпадала с полученным ранее от Косты описанием. Понизив голос, Мей произнесла в трубку:

— Кажется, прибыла тяжелая артиллерия.

— Тогда я перезвоню позже.

Коста выполнил обещание, и Мей была рада отрапортовать, что Антонио ей не звонил и в кафе не появлялся.

День прошел отлично. Обновленный ассортимент товаров привлек большое количество покупателей. Ближе к обеду позвонила Кейт. Она сообщила, что планы меняются и ужин переносится в ресторан.

— Хорошо, я заеду домой переодеться и встречусь с тобой и папой в семь часов, — ответила Мей.

Вероятно, надо предупредить об этом Джеймса Патерсона, подумала она. И, словно прочитав ее мысли, детектив позвонил сам. Мей рассказала ему о переменах.

Закрыв бутик, она направилась к парковочной стоянке, а затем, выведя «форд» на шоссе, бросила взгляд в зеркало заднего обзора. За ее автомобилем следовал на некотором расстоянии темно-чернильного цвета джип.

Позже Мей потеряла его из виду в транспортном потоке и вновь заметила лишь час спустя, когда выехала из дому и направилась к ресторану, где должна была состояться встреча с родителями.

С точки зрения Мей, детективу вовсе не обязательно было следить за каждым ее движением. Интересно, когда он ест? Питается, наверное, гамбургерами и купленным на вынос жареным картофелем в пакетике. Мысль о том, что Коста за все платит сполна, не помешала Мей вручить парню купюру в сотню долларов, чтобы он заказал себе что-нибудь в ресторане.

— Рассматривайте это как небольшую премию, — сказала она, когда Джеймс попытался отказаться. — Я войду первой и позабочусь о столике для вас.

Мей сделала, как обещала, и устроилась за столиком у окна. Через пять минут в ресторанный зал вошли Кейт и Роджер.

— Детка, ты давно нас ждешь? — с беспокойством спросила мать. — Мы задержались из-за наплыва транспорта.

Отец расцеловал Мей в обе щеки.

Вечер получился превосходный. Еда была отменной, каждое блюдо искусно оформлено. За ужином Мей выпила полбокала вина и выслушала множество новостей. Кроме того, Кейт рассказала о недавней поездке к подруге.

— А как здоровье Элли? — спросила она затем, поддевая вилкой ломтик белого крабового мяса.

— Ей уже лучше. Надеюсь, она скоро выйдет из больницы.

Кейт посмотрела на дочь и осторожно поинтересовалась:

— Вероятно, появление Антонио на благотворительном вечере было не случайно?

— Понятия не имею, — пожала Мей плечами. — Да мне в общем-то все равно.

— Разве тебя не беспокоит то обстоятельство, что Бьянка находится в Хьюстоне?

— А с чего бы мне волноваться? Он для меня всего лишь дурной сон, который хочется поскорее забыть.

— Антонио не пытался связаться с тобой?

— Мама, не устраивай допрос, — улыбнулась Мей.

— Но ты, детка, сообщишь нам, если Бьянка начнет причинять тебе беспокойство? — вмешался в разговор отец.

— У него не будет такой возможности, — заверила их Мей, искоса взглянув в направлении столика, за которым сидел телохранитель. Джеймс уже заканчивал ужин.

Ей не хотелось ничего рассказывать родителям. Зачем их волновать? Мой всесильный супруг вполне способен проконтролировать ситуацию, подумала Мей.

Она также отказалась от предложения матери провести ночь у них. Во время прежних отъездов Косты Мей частенько отправлялась к родителям, однако сейчас подобное посещение могло вызвать у них ненужные подозрения. Да и с какой стати ей не ночевать дома? С точки зрения Мей, муж и так хватил через край с телохранителем. К тому же их поместье было оснащено сверхнадежной охранной сигнализацией.

Официантка унесла тарелки и подала десерт. Мей отказалась от вишневого пирога, ограничившись лишь чашечкой кофе. Она от души наслаждалась возможностью посидеть с родителями вот так, запросто, в уединении, вдали от привычного окружения.

— Нам нужно обсудить день рождения отца, детка, — заметила Кейт. — В этом году я думаю устроить домашний ужин. Пригласим Никоса, посидим в семейном кругу…

— Как, а разве…

— Осталось две недели, — с улыбкой напомнила ей мать.

Мей смущенно взглянула на ухмыляющегося Роджера. Надо же, подумала она, у меня совсем вылетело из головы. Как неловко получилось!

— Хорошо, мама. Мне еще нужно свериться с планами Косты, но полагаю, что он сумеет выбрать время для этого ужина.

— Можешь сделать это прямо сейчас, детка, — добродушно заметил Роджер. — Вот так сюрприз!

Не успела Мей осмыслить значение сказанного, как кто-то тронул ее сзади за плечо.

— О чем тебе хотелось поговорить со мной, дорогая?

Мей быстро повернулась, и с ее губ слетело изумленное восклицание:

— Ты?!

Пред ней действительно стоял Коста.

— Я ждала тебя не ранее завтрашнего вечера, — успела сказать Мей, прежде чем губы мужа прижались к ее рту.

Все вмиг смешалось в голове Мей. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы заново собрать разлетевшиеся мысли. Почему Коста оказался здесь, в этом ресторане?

— Я добрался сюда на такси, — сообщил ей муж.

— Ты голоден? — спросила Кейт, когда Коста сел на соседний с женой стул.

— Нет, я поел в самолете. Но от кофе не откажусь.

Он нашел руку Мей и поднес к губам, а затем, не выпуская, положил к себе на бедро. От его улыбки захватывало дух.

— Так о чем ты собиралась спросить меня? — повторил Коста.

Это нечестно, пронеслось в мозгу Мей. Не может быть, чтобы в одном мужчине сосредоточивалось столько чувственности! Или чтобы я была настолько к ней восприимчива.

Мей не без труда удалось вспомнить, о чем шла речь до появления супруга.

— Мы приглашены на день рождения папы. И Никос тоже, — пояснила она, не переставая гадать, откуда Косте стало известно, что они ужинают в этом ресторане.

Джеймс Патерсон! Вот кто обо всем знал. Вероятно, сразу после разговора со мной он позвонил в Нью-Йорк и предупредил Косту, догадалась Мей. Однако не мог же мой супруг ни с того ни с сего все бросить и примчаться сюда сломя голову? Что же такого стряслось?

Как бы то ни было, придется ждать до тех пор, пока мы останемся наедине, решила Мей.

Обо всем этом она размышляла, машинально помешивая ложечкой кофе. Потом Мей выпила превосходно сваренный напиток, совершенно не отдав должного его замечательному вкусу и аромату.

Следующий час показался ей самым долгим в жизни. Она вздохнула с облегчением, когда Коста объявил, что им пора отправляться домой.

Едва устроившись в автомобиле и дождавшись, пока муж уложит в багажник дорожные вещи, Мей разразилась взволнованной речью. Единственное, что Коста мог сделать, чтобы заставить ее замолчать, это зажать рот рукой.

— До самого дома ничего объяснять не буду, — твердо заявил он.

После этого Коста решительно включил зажигание: сегодня Мей уступила место за баранкой мужу.

— Уж это дудки! — яростно возразила она. — Я хочу быть в курсе событий. И не допущу, чтобы со мной обращались с такой беспардонностью!

Коста тронул «форд» с места и коротко взглянул на жену.

— Ты недовольна тем, что я сократил поездку и вернулся, чтобы находиться рядом с тобой?

— Просто я все еще злюсь из-за охранника. Не надо было его нанимать! Если мне не изменяет интуиция, именно Джеймса я должна благодарить за то, что он отчитывался перед тобой о каждом моем шаге?

— За это он и получает деньги.

— Даже если речь идет о невинном ужине с родителями? Это явный перебор!

— Ты наверняка изменишь мнение, когда я покажу тебе кое-что.

Некоторые настораживающие интонации в голосе мужа заставили Мей повременить с готовым сорваться с уст возражением. Ее сердце словно стиснула чья-то ледяная рука. Она повернулась к Косте, напряженно всматриваясь в его лицо. Мей сразу заметила, что зубы мужа стиснуты, а взгляд напряжен.

— Здесь замешана Франческа?.. — едва слышно произнесла она, не столько спрашивая, сколько утверждая. — Какую штуку она еще выкинула?

Они сами не заметили, как подъехали к дому. Коста свернул в ведущую к особняку аллею и через несколько минут въехал в гараж. Там он достал из багажника чемодан и кейс.

— Давай все же войдем внутрь, ладно?

Коста отвел жену в кабинет, где поместил кейс на стол. Открыв его, он вынул большой конверт из плотной бумаги.

— Это было передано мне через коридорного буквально за десять минут до звонка Джеймса. Вероятно, послание было переправлено из Хьюстона в Нью-Йорк на самолете с кем-нибудь из стюардесс. — Он извлек пять цветных снимков и веером разложил на столе. — Смотри.

С первыми двумя фотографиями все было ясно. Они изображали Мей и Антонио за ланчем. Следующие три представляли собой нечто совершенно иное.

На них были Коста и Франческа. Они сидели за столом. Вместе. Но что самое ужасное, оба смотрели друг другу в глаза так, как могут смотреть только влюбленные.

Мей внезапно почувствовала сильную слабость. У нее перехватило дыхание. Что же это? Коста встречается с итальянкой?

— Взгляни повнимательнее, солнышко, — мягко подсказал Коста. Он видел, как побледнела жена, и его наполнил сильнейший гнев, который, впрочем, до поры следовало сдерживать. — Эти снимки на самом деле не совсем то, чем кажутся на первый взгляд.

— По мне, они самые что ни на есть настоящие. Во всяком случае, так я их воспринимаю.

— Чего и добивались создатели данных шедевров. — Коста взял фотографии из рук жены. — Если присмотреться как следует, становится заметным некоторое несовпадение в направлении теней. Вот здесь, видишь? — указал он карандашом. — И здесь!

Местами отбрасываемые предметами тени действительно падали в разные стороны.

— Над снимками кто-то изрядно потрудился, — продолжал Коста. — Убрали твое изображение, а взамен вставили Франческу. Я и сам не сразу сообразил что к чему.

Не проронив ни слова, Мей вновь тщательно исследовала фото. Затем тяжело вздохнула.

— Как ты думаешь, чего следует ожидать от Франчески в ближайшее время? — тихо спросила она, стараясь не выдать боли, терзавшей ее душу.

— Полагаю, она скоро познакомит нас с новой партией подобной продукции. Возможно, уже завтра.

— Причем принесет снимки лично, а некоторые еще и сопроводит комментариями, — предсказала Мей. — Я должна извиниться перед тобой.

Коста собрал фотографии, положил в конверт и спрятал в кейс.

— За что конкретно?

— За то, что, по моему мнению, ты излишне перестраховывался, — угрюмо пояснила Мей. — А сейчас мне хочется поблагодарить тебя за предусмотрительность. Хорошо, что ты заранее успел показать мне это, — брезгливо кивнула она на кейс. — Если бы завтра со снимками явилась Франческа… — Мей обмерла от одной лишь мысли об ужасном шоке, который непременно ожидал бы ее в подобном случае.

Коста протянул руку и нежно провел кончиками пальцев по щеке жены.

— Наша итальянская красавица скоро узнает, что я не терплю вмешательства в личную жизнь.

Мей посмотрела мужу в глаза, словно желая впитать излучаемую им силу и уверенность, и внезапно искренне порадовалась, что не является его врагом.

— Верю, что так оно и будет.

Коста лукаво улыбнулся.

— Правда?

— Конечно.

Ведь все это состряпано искусственно, могла бы добавить она. Меня пытаются заставить поверить в фикцию, в мираж.

— Ты собираешься предпринять против Франчески встречные действия? — спросила Мей.

— Да, но не лично. — Коста на миг стиснул зубы. — Этим займутся другие люди. Они заставят ее понять, что тут она просчиталась.

— Путем преследования на законных основаниях?

— Именно.

Последнее слово было произнесено тоном, заставившим Мей внутренне содрогнуться. Коста обязательно выполнит свое намерение, а это означает, что Франческа скоро навсегда исчезнет из их жизни. Что же касается Антонио… Мей боялась, что в случае с ним муж не исключает физического разбирательства. Иными словами, он вполне способен потолковать с Бьянкой по-мужски.

Мей глубоко вздохнула и поинтересовалась:

— А что требуется от меня?

— Ничего. Абсолютно ничего, понимаешь? Нам нужно дождаться следующего хода Франчески. — Коста тяжело посмотрел ей в глаза. — Никакого героизма с твоей стороны, ясно? Джеймс Патерсон постоянно будет поблизости и начеку.

Коста притянул жену к себе, скользнул ладонями по спине, от плеч к талии. Склонившись над Мей, он тронул губами мочку ее уха и принялся часто целовать шею, спускаясь к ключице.

— Соскучилась?

Он еще спрашивает! Мей терпеть не могла спать в одиночестве в их супружеской постели. Она ворочалась, подсознательно ища привычное тепло сильного мужского тела, изнывая по прикосновениям умелых рук и волнующих губ Косты, но взамен обнаруживала лишь пустоту.

— Еще как! — выдохнула Мей.

Как всегда, муж в одну секунду возбудил ее. Кровь ускоренно понеслась по венам Мей, всюду разнося импульсы наслаждения. На миг прервав свое занятие, чтобы посмотреть жене в глаза, Коста подхватил ее, как частенько бывало, на руки и зашагал в спальню. Оба испытывали волнующий трепет нарастающей страсти.

Когда муж уложил Мей поверх покрывала, она просто обвила его шею руками и притянула к себе. Во время поцелуя она смутно осознавала, что Коста раздевает ее. Сообразив, что он почти завершил этот процесс, она тоже принялась расстегивать пуговицы на его рубашке, пряжку ремня и молнию на брюках.

Вскоре оба испытывали лишь одно желание — прижаться друг к другу обнаженными телами, ощутить прелесть неприкрытой кожи, волшебство взаимных ласк и пронзительную негу слаженного ритма, который вскоре и привел их к пику удовольствия.

Примерно то же повторилось ранним утром, за час до того, как прозвонил будильник и пришлось вставать, чтобы принять душ, одеться, позавтракать и покинуть стены уютного дома, разъехавшись в разных автомобилях и направлениях.

8

Интересно, когда же Франческа даст о себе знать? Наверняка сегодня же, решила Мей. Если итальянке удалось выяснить, что Коста какое-то время находился в Нью-Йорке, то, возможно, она уже знает о его возвращении домой.

Ожидание визита Франчески к полудню сильно взвинтило нервы Мей. Она полагала, что та выберет такой момент, когда в бутике не будет никого, кроме хозяйки. Иными словами, посещение, судя по всему, состоится во время обеденного перерыва Линды. Или когда Мей сама отправится перекусить в кафе.

Мысль о том, что Джеймс Патерсон находится где-то поблизости, вселяла уверенность в благополучном исходе возможной неприятельской акции.

Мей взглянула на часы и велела Линде отправляться на обед. После ухода помощницы в бутик заглянули две покупательницы, поступил один заказ по телефону и трое девушек зашли поглазеть на сумочки. Но Франческа все не показывалась.

Позже Мей, вся напряженная как струна, заказала в кафе салат и сок из смешанных фруктов. Она заняла один из пустующих столиков. Пока как будто ничего подозрительного не наблюдалось.

Салат был очень вкусным. Мей частенько останавливала выбор на этом блюде, однако сегодня она с тем же успехом могла есть вату: от волнения у нее атрофировались вкусовые ощущения.

Мей пробыла в кафе полчаса, после чего попросила принести бутылку минеральной воды, которую затем медленно выпила. Это заняло еще минут пятнадцать. Франчески не было и в помине.

Примерно в два часа пополудни Мей вышла из кафе, остановилась у ближайшего газетного киоска, купила открытку, которую позже собиралась отправить Элли, и вернулась в магазин.

Линда отправилась домой в четыре часа, а в пять Мей закрыла бутик и пошла на автомобильную стоянку. Усевшись в «форд», она вставила ключ в зажигание и вдруг едва не подпрыгнула от неожиданности, когда кто-то рывком распахнул дверцу снаружи.

В тот же миг наклонившаяся Франческа бросила на колени Мей большой конверт.

— Думаю, тебе интересно будет взглянуть, милая. — Она отступила, закрывая дверцу. — Кстати, в Нью-Йорке все было просто восхитительно!

Откуда она взялась? — спросила себя Мей. Однако в следующую минуту до ее слуха донеся звук заработавшего двигателя, и, повернувшись, она увидела направлявшийся со стоянки автомобиль с Франческой за рулем.

Секундой позже словно из воздуха материализовался Джеймс Патерсон.

— Как вы?

— Все в порядке.

Однако детектив с сомнением покачал головой.

— Я доложу мистеру Киприади. Пожалуйста, подождите моего возвращения. — Джеймс скрылся в кабинке находившегося рядом с помещением смотрителя телефона-автомата. Очень скоро он вышел оттуда и вновь приблизился к Мей. — Ваш супруг ждет вас дома. Вы готовы ехать, мэм?

— Разумеется.

Мей выехала со стоянки и влилась в поток автомобилей.

Почему Франческа упомянула Нью-Йорк?

Этот вопрос мучил Мей до самого дома.

«Порше» мужа стоял неподалеку от главного входа. Мей оставила «форд» рядом.

Как только она вошла в холл, Коста поднялся ей навстречу. Высокий, сумрачный, он быстро обежал темным взглядом стройную фигуру жены. Его глаза на миг остановились на конверте в руке Мей. В следующее мгновение Коста забрал его, затем заставил ее поднять лицо и крепко поцеловал в губы.

— Давай отнесем это в кабинет. — Он взял Мей за руку и повел за собой. — Думаю, нам обоим не помешает выпить.

Боюсь, что так, молчаливо согласилась Мей, усаживаясь в кресло и наблюдая, как Коста вынимает из установленного в кабинете бара бутылку охлажденного белого вина, чтобы наполнить два бокала. Она приняла один и отпила пару глотков. Коста прислонился бедром к столу.

— Ты не собираешься вскрыть это? — кивнула Мей на конверт.

— Одну минутку. Сначала ты должна кое-что узнать.

Мей посмотрела мужу в глаза и медленно произнесла:

— Не думаю, что мне захочется выслушать тебя, о чем бы ни шла речь.

— Франческа не только разузнала, что я нахожусь в Нью-Йорке. Она прилетела туда вслед за мной и поселилась в том же отеле.

Сообщая эту новость, Киприади пристально наблюдал за женой. Он успел заметить выражение испуга в голубых глазах, прежде чем ей удалось справиться с собой. Ну погоди, мерзавка, подумал Коста о Франческе, я с тобой за все расквитаюсь!

— Дальше мажешь не продолжать, — горько покачала головой Мей. — Нетрудно догадаться, что в этом конверте находятся не только те снимки, что мы видели вчера, но также новые, сделанные в гостинице и свидетельствующие о твоем свидании с Франческой. — Она помолчала, вглядываясь в лицо мужа. — Что еще там изображено? Как ты покидаешь свой номер? И как Франческа стоит на его пороге, стараясь не загораживать цифры на двери, чтобы я при желании могла все проверить?

— Хуже, — тяжело вздохнул Коста. — На этих фотографиях обнаженная Франческа лежит на неубранной кровати. Тот факт, что постель не моя, не существен, так как все номера в этом отеле практически одинаковы.

Мей поднялась с кресла и осторожно поставила бокал на стол. Сохраняй спокойствие, предупредил ее внутренний голос. Не стоит делать поспешных выводов. Просто взгляни на снимки. Изучи внимательно. И не говори ни слова, пока не покончишь с этим.

С явной неохотой Мей вскрыла конверт, вынула фотографии и разложила на столе. Как она и предполагала, на снимках был изображен отель как таковом, затем конторка регистрации состоящей рядом Франческой, гостиничный коридор и дверь номера с цифрами в верхней части. Вот Коста, выходящий из этого номера, а вот две финальные карточки, запечатлевшие обнаженную Франческу соблазнительно раскинувшейся на простынях.

Первым побуждением Мей было разодрать снимки на клочки и выбросить в корзину для бумаг. Ей противно было смотреть на них, а мысль о том, что Коста мог ублажать другую женщину, причиняла невыносимую боль. Даже если этого и не было на самом деле, все равно на душе становилось паршиво.

— Взгляни на дату.

Голос мужа пробился сквозь темную пелену, все больше окутывающую сознание. Мей слегка тряхнула головой, прогоняя наваждение.

— Да посмотри же! — хрипло и настойчиво повторил Коста.

Мей наконец сделала, что он просил.

— Сегодняшнее число? Но…

— Прошлой ночью я был здесь, — подсказал он. — С тобой.

Безусловное алиби.

— Твое счастье, — вымученно улыбнулась Мей. — Иначе я задушила бы тебя собственными руками.

Косту несколько удивило подобное заявление.

— Что ж, в таком случае мне действительно крупно повезло. — Он улыбнулся, но в следующее мгновение его голос стал жестким. — Франческе будет предъявлен временный запрет на въезд в страну. Если же она не подчинится, ее выдворят силой. В случае необходимости я организую экспертизу фотоснимков и получу доказательства подделки. Плюс вмешательство в личную жизнь. На месте Франчески я бы покинул Штаты первым же авиарейсом.

Если итальянка уберется, все снова войдет в привычную колею, подумала Мей. До следующего раза, горько усмехнулась она про себя. Потому что женщины и впредь будут заглядываться на Косту. Хотя вряд ли кто-то из них посмеет зайти так далеко, как настырная Франческа, которой будто завладела навязчивая идея. Красотка словно наслаждалась самим процессом игры, не вполне отдавая себе отчет в своих действиях.

Из-за этого в Мей проснулось сильнейшее собственническое чувство. Оно распространялось на Косту, на их брак, дом… Словом, на все то, что Мей считала священным и неприкосновенным.

Мысль о том, что Франческе почти удалось осуществить свой дьявольский план, приводила Мей в бешенство.

Будь умнее, уговаривала она себя. Это тебе наука. Семья должна строиться на взаимном доверии. Если его нет, брак оказывается в опасности.

Мей взяла бокал и одним махом выпила добрую половину его содержимого. Вино мягко стекло в желудок, разогнало по венам тепло, ослабило напряжение.

Совсем недавно Мей знать не знала о существовании Франчески, за несколько прошедших дней та умудрилась создать полный хаос.

Что ж, Коста может поступать, как считает нужным, решила Мей, а я предпочту придерживаться собственной стратегии. Залпом допив вино, она поставила пустой бокал на стол.

— Пожалуй, пойду-ка я поплаваю в бассейне перед ужином.

Коста не стал возражать. После ухода жены он собрал снимки, вложил их в конверт и спрятал его в сейф. Затем снял телефонную трубку и набрал номер своего адвоката.

Мей переоделась в сплошной купальник, закрепила волосы на макушке, захватила полотенце и легко сбежала по ступенькам. Бассейн приветствовал ее прозрачной водой, в которой отражалось вечернее солнце. Донимавшая днем жара немного спала, но воздух все еще оставался сильно прогретым. Мей с разбега нырнула, сразу уйдя в самую глубь, а когда вновь показалась на поверхности, лениво поплыла к противоположному краю бассейна. Коснувшись кафеля, она отправилась назад. В центре перевернулась на спину и долго лежала так, глядя в небо.

Мей ощущала теплое прикосновение закатных солнечных лучей к лицу, и в голове ее текли приятные неспешные мысли. Через некоторое время ей придется вернуться в дом, принять душ и спуститься в столовую, однако сейчас она хотела вдосталь насладиться покоем и одиночеством.

Спустя минут двадцать Мей перевернулась на живот и поплыла к ведущей из бассейна лесенке. Взлетев по ступенькам, она вытерлась полотенцем и удалилась в дом.

Стратегия окончательно обозначилась, когда Мей стояла в ванной под теплыми струями воды. Последние детали были продуманы во время просушивания волос и одевания.

Молли должна была подать ужин в половине седьмого. Быстрый взгляд на часы, и Мей поняла, что на приведение плана в действие у нее осталось всего несколько минут.

Она сняла телефонную трубку и набрала номер.

— Карина? — Мей произнесла обычные слова приветствия, а потом спросила: — Франческа еще у вас? Можно мне поговорить с ней?

Если восхитительная итальянка и удивилась неожиданному звонку, то ей удалось скрыть это.

— Мей, дорогая, как чудесно, что ты захотела поболтать со мной! — Сладкий голосок Франчески больше всего походил на кошачье мурлыканье.

— Хочу предложить тебе встретиться завтра за ланчем. — Мей назвала адрес ресторана, расположенного в квартале от ее бутика. — В час дня. Буду ждать, — сказала она и положила трубку, прежде чем итальянка успела вымолвить хотя бы слово.

На ужин Молли подала бараньи котлеты с соусом, рисом и листьями салата. На десерт были фрукты. Мей отказалась от вина и предпочла выпить минералки. Она невольно позавидовала аппетиту мужа, потому что сама едва притронулась к еде.

— Хандришь? — спросил Коста. — Или есть не хочется?

Подняв голову, она встретила его внимательный взгляд и пожала плечами.

— Одна моя постоянная клиентка преподнесла мне корзину с виноградом, сыром и домашним печеньем. Мы с Линдой весь день только и делали, что перехватывали по кусочку.

— Ты не забыла, что завтра мы идем в театр?

После появления в их жизни Франчески Мей уже ничего не помнила, но, к счастью, сейчас быстро сообразила, что речь идет о новой пьесе модного драматурга.

— Что ты, конечно нет.

— Мне еще нужно просмотреть кое-какие бумаги, — заметил муж, когда она отодвинула тарелку.

— И мне тоже! — улыбнулась Мей. Ее действительно ожидали счета и накладные. Кроме того, давно следовало познакомиться с новыми каталогами некоторых домов моды.

Молли уже ушла домой, поэтому Коста предложил жене сложить посуду в мойку. Сам он тем временем намеревался сварить кофе.

— Идет, — согласилась Мей.

Какая-то ее часть остро нуждалась в его прикосновении, тепле сильных рук, пьянящем ощущении от прикосновения его губ. Что может быть естественнее желания подойти к мужу, обнять и слиться с ним в поцелуе?

Но Мей не могла этого сделать. Во всяком случае, не здесь и не сейчас. Между ними словно незримо присутствовала Франческа, напрочь перекрывая потоки душевного тепла и лишая спонтанных порывов.

Когда кофе был готов, Мей наполнила две чашки и унесла свою в уютную комнату, расположенную рядом с кабинетом Косты, где обычно работала. В течение следующих полутора часов она была погружена в бумаги.

— Ты еще не закончила?

Коста стоял на пороге. Рукава его рубашки были закатаны, верхние пуговицы расстегнуты, а волосы слегка взъерошены.

— Еще пять минут.

— Отлично, потому что скоро по телевизору начнется неплохой фильм. Посмотрим?

— С удовольствием.

Когда Мей вошла в гостиную, она обнаружила Косту сидящим на кожаном диване. На кофейном столике охлаждалась в ведерке со льдом бутылка шампанского, рядом лежали пакетики с попкорном и шоколадные конфеты. Завидев жену, он похлопал по дивану, приглашая ее сесть рядом. Его глаза казались темнее, чем обычно, на губах играла загадочная улыбка.

— Что празднуем? — спросила Мей, кивнув на шампанское.

Муж поймал ее за руку и притянул к себе. Когда она устроилась поудобнее, он откупорил бутылку и наполнил бокалы. Один протянул Мей.

Они одновременно отпили по глотку, глядя друг другу в глаза. Затем Коста отобрал бокал у жены и вручил взамен свой.

Простое, но наполненное глубоким внутренним смыслом действо показалось Мей очень чувственным. Она вновь подняла на мужа взгляд, остро ощущая токи эротической энергии, которой они незримо обменивались в этот миг. Словно жидкое пламя потекло по жилам Мей, дразня бесчисленное количество нервных окончаний и превращая все тело в единое трепещущее целое, страстно жаждущее мужского прикосновения.

Сделав над собой усилие, Мей с трудом оторвала взгляд от лица Косты и слепо уставилась на экран телевизора, где уже вовсю шел фильм.

Шампанское было великолепно. Мей время от времени отпивала по глотку и каждой клеточкой своего существа чувствовала перемещения сидящего рядом мужа. Тот откинулся на спинку и положил руку в волнующей близости от плеч Мей.

Однако мало-помалу ее увлекло содержание фильма, и она расслабилась. Актеры играли восхитительно, сюжет захватывал, так что Мей даже не заметила, как опустошила бокал. Коста взял его у нее и поставил на столик.

Минутой позже Мей почувствовала, как его пальцы принялись играть с ее волосами, потихоньку вытаскивая шпильки, которые поддерживали узел на макушке.

После этого Мей больше не могла сосредоточиваться на фильме. Особенно когда муж наклонился, чтобы мягко стиснуть губами мочку ее уха. Вскоре он переместился на шею и добрался до ямки у ключицы. Тут уж Мей не выдержала.

— Тебе, кажется, хотелось посмотреть фильм? — прерывисто произнесла она.

В ответ прозвучал тихий смешок.

— Смотри сама, солнышко. — Коста расстегнул верхние пуговицы ее блузки и скользнул пальцами под кружева бюстгальтера. — А меня интересует кое-что другое…

— Прямо здесь?

На колено Мей легла его рука и начала медленное путешествие вверх.

— В спальню мы всегда успеем. — Коста расстегнул еще одну пуговицу на блузке. — А пока наслаждайся…

Однако Мей хватило всего на пять минут. С тихим стоном она скомкала на груди мужа рубашку и властно притянула его к себе. Потом сама нашла губы Косты, чтобы прильнуть к ним со всей жаждой страсти. А затем уже он стиснул жену в объятиях.

Дрожащими пальцами Мей нащупала пряжку на его брюках, расстегнула ее и двинулась через разрез ширинки вниз, безумно желая в этот миг прикоснуться к интимной плоти мужа. Она действовала бесстыдно и самозабвенно, следуя лишь порывам вожделения.

С губ Мей слетел вздох, когда в какой-то момент Коста решительно встал с дивана и потянул ее за руку. Они быстро поднялись по лестнице. В спальне помогли друг другу раздеться. Затем легли в постель и погрузились в пучину страсти. Их любовь была столь изысканна и насыщена такими острыми ощущениями, что Мей не раз хрипло вскрикивала от наслаждения. На гребне удовольствия они с мужем одновременно издали долгий сдавленный стон.

Той же ночью, но гораздо позже, Мей вновь предприняла чарующее чувственное путешествие. Косте пришлось контролировать ситуацию, и он, тяжело дыша из-за наплыва пронзительных ощущений, едва справлялся с этой задачей. В конце концов ему пришлось сдаться, потому что не осталось никакой возможности справиться с оседлавшей его бедра Мей. Она неутомимо двигалась, стремясь утолить телесный голод, который, напротив, все больше разгорался. Наконец обоих супругов пронзила мощная судорога. Мей на секунду застыла, затем громко вскрикнула и без сил упала на покрытую испариной грудь мужа, жадно ловившего воздух ртом…

9

День начался с моросящего дождика, вскоре перешедшего в проливной. К полудню город задыхался во влажной жаре.

Мей оделась в легкий черный костюм, состоявший из юбки и жакета. Глубокий вырез на груди являл взору весьма соблазнительную картину. Изящество ножек подчеркивали туфли на высоком каблуке и тончайшие черные чулки. Волосы были уложены в тугой узел и закреплены на затылке, драгоценные украшения — сведены к минимуму.

Внешне Мей выглядела как уверенная в себе женщина из высшего общества. И не важно, что под этой маской скрывалась некоторая робость. Посетители ресторана, в который спокойно вошла очаровательная супруга мистера Киприади, ни о чем таком не догадывались.

Мей намеренно опоздала на несколько минут, чтобы показать Франческе отношение к назначенной встрече. Однако итальянка, похоже, решила сыграть в ту же игру, потому что ее нигде не было видно. Метрдотель проводил Мей к заказанному столику. Усевшись, она попросила принести крюшон, а затем медленно пила его, поглядывая на вход.

Время тянулось мучительно медленно. Ожидание увеличило и без того немалое нервное напряжение. Выдержав десять минут, Мей подозвала официанта и сделала заказ. Если Франческа проигнорирует встречу, то следует хотя бы поесть.

— Привет! Прошу прощения, я, кажется, опоздала, — прозвучал знакомый голос. Франческа легко опустилась на стул напротив. — Никак не могла найти место для автомобиля. Знаешь, как сложно иной раз припарковаться…

Если хочешь добиться успеха, сразу приступай к делу, велел Мей внутренний голос.

— Я уже сделала заказ. Учти, в моем распоряжении только один час.

Франческа подозвала официанта, распоряжающегося вином, и попросила принести «Дом Периньон».

— Думаю, это стоит отпраздновать, дорогая, — тонко улыбнулась она, повернувшись к Мей.

— Что именно? — поинтересовалась та.

— Да хотя бы тот факт, что мы можем наслаждаться жизнью. Разве этого повода не достаточно?

— Отнюдь. Особенно, если ты намерена и дальше вмешиваться в мое существование.

Подошедший к столику официант предложил Франческе меню. Пробежав его взглядом, та заказала фирменный салат. Затем тяжело посмотрела на собеседницу.

— Ты еще не поняла, что я всегда иду до конца?

— Очень глупая тактика, на мой взгляд.

Прекрасные глаза итальянки сузились.

— А что ты думаешь о снимках, моя милая?

— Это о тех, которые были кем-то состряпаны? — невинно уточнила Мей. — Или ты имеешь в виду фото, где ты в чем мать родила валяешься на кровати?

Взгляд Франчески моментально стал злым, как у разозленной кобры.

— А в каком, по-твоему, виде я должна была предстать, если Коста только-только покинул мою постель?

— Вот тут ты ошибаешься, милая. Мой муж никогда не был в твоей постели.

Выражение лица итальянки осталось прежним.

— Боишься взглянуть правде в глаза?

Мей наколола на вилку кусочек обжаренного во фритюре картофеля, обмакнула в соус и не спеша отправила в рот.

— Это тебе следует вернуться с небес на землю.

— Фотографии неопровержимо доказывают факты, — стояла на своем Франческа.

Мей взглянула на нее почти с жалостью.

— Брось фантазировать.

Франческа сжала губы в прямую линию.

— Там указана дата. Уж ей-то придется поверить.

— Это спорный вопрос, однако твоя ошибка заключается в ином.

— В чем же, интересно?

Мей выдержала паузу.

— Коста вернулся домой во вторник вечером.

— Не может быть. Номер был занят.

— Совершенно верно. Там остался Андрос. Думаю, ты не станешь убеждать меня, что Коста одновременно находился и в твоей постели, и в моей?

— А как насчет вечера понедельника? — с ненавистью произнесла итальянка.

Мей едва сдержалась, чтобы не сказать ей какую-нибудь гадость.

— Послушай, брось выдумывать. Ты была уверена, что идешь с козырной карты, а на поверку это оказался джокер.

Тонкие пальцы итальянки с покрытыми кроваво-красным лаком ногтями скомкали льняную ресторанную салфетку.

— И ты позвала меня на ланч, чтобы высказать все это?

— Нет, — покачала головой Мей. — Я хочу лично предупредить тебя, что не намерена терпеть твои попытки вмешаться в мою жизнь или брак.

Франческа с деланным испугом схватилась за сердце.

— Боже, как страшно!

Может, ей и в самом деле было страшно, однако Мей придерживалась на сей счет иного мнения.

— Берегись, — посоветовала она. — Тебя ведь запросто можно привлечь к судебной ответственности. — Она немного помолчала, чтобы придать вес своим словам. — Сомневаюсь, что твоя тетушка обрадуется подобному повороту событий. Как, впрочем, и Карина с Роберто.

Темные глаза итальянки сверкнули злобой.

— Игра еще не закончена. Коста…

— Находит тебя столь же назойливой и невоспитанной, как и я, — пожала плечами Мей. — Отправляйся-ка ты домой. И оставь нас в покое.

Вспыхнув, Франческа внезапно разразилась потоком ругательств на родном языке. А в следующую секунду практически одновременно случились две совершенно неожиданные вещи. Разгневанная итальянка вдруг вскинула руку и влепила Мей звонкую пощечину. Однако не успела еще долететь до пола сброшенная со стола бутылка шампанского, как невесть откуда подскочил Джеймс Патерсон и мгновенно сцапал красотку в медвежьи объятия, так что та могла лишь брыкаться.

Далее события приняли почти комический оборот. К столику подлетел официант, за ним по пятам — метрдотель. На лицах обоих застыло тревожное выражение. Ресторанная публика с любопытством глазела на сцену, а Франческа, в ярости брызжа слюной, упоенно продолжала костерить Мей и всех ее родственников по мужской и женской линии до пятого колена.

До этого дня Мей приходилось видеть нечто подобное только в кино.

— Желаете, чтобы я вызвал полицию, мадам? — испуганно спросил метрдотель. Он прекрасно знал, что перед ним находится представительница двух богатейших семейств.

Джеймс закивал, выразительно глядя на свою подопечную, но та проигнорировала его безмолвный совет.

— Не нужно.

— Мадам уверена? Вы не пострадали? Левая щека Мей полыхала, сама она была изрядно потрясена случившимся, но на этом все и заканчивалось.

— Нет, я в порядке.

— Разумеется, еда сегодня за наш счет. Желаете чего-нибудь выпить?

— Я позабочусь о миссис Киприади, — заявил детектив. — Вот только выведу эту особу из заведения. — Он пристально взглянул на Мей. — Вы точно не желаете дать делу формальный ход?

Та повернулась к слегка притихшей Франческе.

— Если посмеешь подойти ко мне ближе чем на пять метров, я упеку тебя за решетку! — резко, но с достоинством предупредила она, что было не так-то легко, учитывая взбудораженные нервы.

Джеймс препроводил итальянку на улицу, а Мей тем временем взглянула на перевернутые тарелки и мокрые осколки стекла на полу.

— Я прошу прощения за весь этот беспорядок.

Она открыла сумочку и вынула бумажник, но метрдотель замахал руками.

— Что вы, мадам! Ни в коем случае. Сейчас я распоряжусь подать новые блюда.

— Благодарю, но я должна вернуться на работу. — Мей хотелось поскорее оказаться на свежем воздухе.

— Вам следует дождаться детектива.

Да! Телохранитель! Он непременно доложит Косте о нынешней стычке, поморщилась Мей. И тогда мне придется держать ответ.

Действительно, вновь появившись в ресторане, Джеймс Патерсон первым делом поинтересовался у метрдотеля, где находится телефон, и отправился в другой конец зала звонить своему работодателю. Быстро переговорив с мистером Киприади, он повернулся к Мей и вежливым жестом попросил подойти.

— Ваш супруг хочет вам что-то сказать, мэм, — сообщил детектив, протягивая трубку.

— Послушай, что за игры ты устраиваешь? — резко спросил Коста, услыхав голос жены.

— Защищаю свою собственность, — произнесла Мей как можно спокойнее и услыхала на том конце провода приглушенное ругательство.

— Не остри!

— Да ничего особенного не случилось. Артиллерия прибыла вовремя.

— Мей! — рявкнул Коста. — Мне вовсе не смешно!

— Я и не пытаюсь рассмешить тебя.

— Закрывай бутик и марш домой!

— Это еще почему? Со мной абсолютно все в порядке.

— Мей…

— Если ты собираешься совершить убийство жены, то с этим вполне можно подождать до вечера.

Наступившая в трубке тишина казалась почти осязаемой. Мей словно наяву видела, как Коста пытается взять себя в руки.

— Ладно, поговорим позже. А пока я велел Джеймсу не отходить от тебя ни на шаг. Ясно?

Детектив понял инструкции таким образом, что ему следует лично присутствовать внутри бутика. На виду у покупателей!

Линда разволновалась, увидев красное пятно на щеке Мей. Она принесла из холодильника лед, заставила приложить к пылающей коже и настояла на том, что останется в магазине до закрытия.

Франческа больше не появлялась и не звонила. Позже Джеймс словно под конвоем отвел Мей к автомобильной стоянке, а потом следовал за «фордом» на таком близком расстоянии, что почти касался его бампером своего джипа.

Коста встретил жену на крыльце. Взяв ее лицо в ладони, он внимательно оглядел его, не обращая внимания на сердитый взгляд. На щеке уже проступил едва заметный синяк.

— Уж не сломала ли эта мерзавка тебе челюсть? — озабоченно пробормотал Киприади. — Скажи, ты не испытываешь боли, когда говоришь?

Мей пожала плечами.

— Вроде нет. Только немножко щиплет.

Муж крепко взял ее за руку и повел в кабинет. Закрыв дверь, он повернулся к Мей.

— А теперь ты должна рассказать мне, как тебя угораздило оказаться за одним столиком с Франческой.

Начинается допрос третьей степени, пронеслось в голове Мей. Придется, видно, расколоться.

— Накануне я сама позвонила ей и пригласила на встречу.

На лице Косты появилось изумленное выражение. Он молча направился к столу и присел на краешек.

— Не понимаю, зачем тебе это понадобилось? — Вопрос был задан мягким тоном, однако Мей ощутила в нем для себя скрытую опасность.

— Я устала быть жертвой. Франческа единолично правит бал. Поэтому, пораскинув мозгами, я пришла к выводу, что пора потолковать с красоткой. Объяснить, что с меня достаточно.

— И ты пошла на это, зная, что я уже предпринимаю шаги по удалению ее из страны? — Взгляд Косты был холоден как лед. — А также, что Франческа непредсказуема и потому опасна?

— Я ни минуты не оставалась с ней наедине, — заметила Мей. — Кроме того, Джеймс был рядом и вовремя вмешался.

По лицу Косты пробежала тень.

— А тебе не приходило в голову, что могло случиться, если бы его не было поблизости?

Мей гордо выпрямилась.

— Если допрос окончен, то я, с твоего позволения, пойду приму душ и переоденусь.

С этими словами Мей направилась к выходу, однако Коста соскочил со стола и поймал ее у самой двери. Стиснув плечи жены, он легонько тряхнул ее, заставляя взглянуть ему в глаза.

— Дай слово, что подобного безрассудства больше не повторится.

Коста стоял близко, слишком близко к Мей. Ее сердце забилось сильнее, однако она продолжала спокойно смотреть на мужа, пока тот пожирал взглядом ее лицо.

Мгновения текли, и Мей стало трудно дышать. Ее глаза словно приклеились к глазам Косты. Они были сердитыми, почти злыми, но одновременно очень трогательными.

— Я подумаю.

Он скрипнул зубами.

— Ну довольно! — рванулась Мей. — Отпусти меня!

Глаза мужа побелели от гнева.

— Ужин будет готов через полчаса. В театре мы должны быть к восьми.

Мей едва не взвыла от досады. Театр! Она совсем забыла о пьесе. Но не пойти было невозможно, потому что режиссер их хороший знакомый.

— Я не голодна, — устало произнесла Мей.

За последнее время на ее хрупкие плечи лег слишком тяжелый груз. И пережить пришлось немало. Казалось, с момента появления настырной итальянки прошла целая вечность.

— Если через полчаса ты не спустишься в столовую, я приведу тебя туда силой.

Голубые глаза Мей гневно сверкнули.

— Не пытайся разыгрывать из себя домашнего деспота.

— Мей! — предупреждающе произнес Коста.

— Оставь меня в покое!

Коста сразу отпустил жену, и она покинула кабинет.

Неспешное принятие душа во многом способствовало восстановлению утраченного равновесия. Выйдя из ванной, Мей надела свежее белье, натянула джинсы и майку и спустилась в столовую.

Сегодня Молли приготовила рагу из кролика, а также салат из огурцов, помидоров и сладкого перца. От витавшего в воздухе аромата текли слюнки, поэтому Мей не заставила себя долго упрашивать, а сразу присела к столу и стала с аппетитом есть.

Еще в ванной она придумала несколько нейтральных тем для разговора, однако сейчас отказалась от всех.

— Что молчишь? — спросил Коста.

Мей подняла голову, встретила его взгляд и удерживала несколько секунд. Затем опустила глаза в тарелку.

— А о чем говорить? После сегодняшней схватки с Франческой я чувствую себя разбитой.

— Звонила твоя мать. Она хотела поговорить с тобой, но потом сказала, что успеет сделать это сегодня вечером.

Мей напряженно взглянула на мужа.

— Ты все ей выложил?

— Нет. Зачем беспокоить человека понапрасну?

Мать сойдет с ума, если узнает, что нынче произошло, со страхом подумала Мей.

После ужина она отправилась переодеваться. Для посещения театра Мей выбрала вишневое платье с пышной юбкой и лифом без бретелек. Волосы подняла и закрепила на макушке, чтобы они не скрывали обнаженных плеч.

В театре собрался весь город. Разумеется, Карина и Роберто Кардинале тоже присутствовали. Как и их друзья: Лючия Мансарди и — с внутренним холодком отметила Мей — Франческа с Антонио Бьянкой.

Красотка держалась так, словно днем ничего не произошло. Напротив, в ее глазах светился живой интерес к собравшейся в фойе знати, и она чем-то напоминала лису, попавшую в курятник.

Предписание удалиться из страны должно было быть предъявлено Франческе лишь завтра, но даже с учетом этого обстоятельства ее появление в театре Мей расценила как прямой вызов лично себе.

Узкое платье идеально подчеркивало великолепную фигуру итальянки. С обнаженными плечами, руками и спиной, а также с едва прикрытой тонким шелком грудью она выглядела голой. Не был ли этот наряд призван продемонстрировать Косте, чего он лишается?

Разумеется, супруги Киприади не могли пройти через фойе незамеченными. Как не были способны проигнорировать присутствия Роберто и Карины.

Изображай любезность, приказала себе Мей, а муж тихонько сжал ее руку.

— Мей, Коста, рада вас видеть! — воскликнула Карина. — Разумеется, вы помните Лючию? А вот Франческа и Антонио.

Где уж тут забыть? Обмениваясь с приятелями обычными ничего не значащими фразами, Мей старалась не замечать неприкрытого интереса Франчески к Косте. Итальянка так старательно очаровывала Киприади, что казалось странным, как это его не задевает чувственная припухлость ее губ, откровенное обещание в манящем взоре и провокационно вздымающийся, до крайности обнаженный бюст.

Мей с облегчением вздохнула, увидев приближающихся родителей.

— Святые угодники! — пробормотала Кейт, когда супруги Кардинале и их гости удалились. — Каким словом, скажите на милость, можно назвать столь избыточное оголение?

— Таким, которое не следует произносить в приличном обществе, мама, — усмехнулась Мей.

Через минуту двери зала распахнулись и публика начала рассаживаться по местам. Мей попыталась высвободить руку из ладони мужа, но потерпела в этом деле неудачу. Интересно, промелькнула у нее мысль, что он хочет этим показать? Что я нахожусь под его охраной или что он желает подбодрить меня? Впрочем, возможны оба варианта.

Спокойно, одернула она себя в следующую секунду. Так и в параноика недолго превратиться!

К счастью, в зале Мей смогла слегка расслабиться, так как ни семейства Кардинале, ни Франчески с Антонио на соседних рядах не оказалось.

А позже она и вовсе позабыла о своих невзгодах, полностью поглощенная действом, разворачивающимся на сцене. Пьеса оказалась очень остроумной и ни на минуту не позволяла отвлечься.

В антракте зрители имели возможность выпить кофе в буфете и пообщаться. Впрочем, многие предпочли не покидать своих мест.

— Неплохо бы и нам заглянуть в буфет, — сказала Кейт. — Мы с Мей отведаем здешнего кофе, а Коста и Роджер могут заказать чего-нибудь покрепче.

Неплохая идея, подумала Мей, вставая. Продвигаясь по проходу между рядами, она ощущала легкое прикосновение руки мужа к талии. Его близость волновала Мей.

По пути к буфету им встретилось несколько знакомых, а среди них — клиентки Мей. Внутри уставленного столиками помещения было людно.

— Кейт, Роджер, присоединяйтесь к нам, — позвал кто-то.

Повернувшись в ту сторону, Мей на миг зажмурилась. Роберто указывал на четыре свободных стула, по соседству с которыми размещались его жена, Франческа и Антонио.

Вот уж не везет, так не везет! Похоже, вечер собирается стать достойным продолжением дня. Интересно, сколько длится антракт? Минут пятнадцать, наверное. Удастся ли за это время выжить в подобном обществе?

Коста намеренно усадил жену рядом с Кейт, а сам устроился на соседнем стуле. Он был любезен с Кариной, мило беседовал с Роберто и Роджером и демонстрировал прохладную вежливость по отношению к Франческе и Антонио.

И все же Мей чувствовала себя как на иголках. Не пробыв за столом и двух минут, она извинилась и направилась в дамскую комнату.

Что это ошибка, она поняла в тот миг, когда, увидев, что все кабинки заняты, обернулась и обнаружила за спиной Франческу. Мей замерла, непроизвольно вжав голову в плечи словно в ожидании удара.

— Не надейся, что всегда сможешь спрятаться за телохранителем. Думаешь, ты умнее всех?

— Ничего подобного, — возразила Мей. — Да и идея нанять детектива принадлежит не мне, а Косте.

Лицо итальянки в этот момент напоминало ледяную маску.

— Разумеется. Он защищает свои капиталовложения.

— Понимай как знаешь. — В словах Франчески, как бы горьки они ни были, заключалась правда, и Мей не видела необходимости отрицать ее. — Однако не забудь, что я, и только я, и впредь буду делить с Костой постель и жизнь, а также рожать ему детей. — Мей глотнула воздуха и продолжила: — Признай поражение, Франческа, и отправляйся на поиски другого состоятельного мужчины. Кстати, захвати с собой Антонио.

— Между прочим, он оказался отличным любовником, — заметила итальянка, явно желая запустить собеседнице шпильку.

Однако Мей даже бровью не повела.

— Ты находишь? — подчеркнуто удивилась она. — По мне, так в период ухаживания Бьянка не плох, а как дойдет до настоящего дела, оставляет желать лучшего. Впрочем, — пожала Мей плечами, — не стану спорить. Возможно, за прошедшие годы он успел набраться опыта.

Мгновенно став пунцовой, Франческа замахнулась, чтобы влепить Мей вторую за сегодняшний день пощечину, однако та была настороже и успела отскочить назад.

Вокруг раздалось несколько изумленных восклицаний, и через секунду рядом с соперницами возникла кипящая от гнева Кейт.

— Ты уже достаточно здесь наговорила, голубушка! Ну-ка убирайся прочь, — прикрикнула она на итальянку. — В театре есть вторая дамская комната, туда и ступай! — Затем Кейт повернулась к дочери. — Ты в порядке, детка?

— Да, мама, спасибо. — Мей не могла отделаться от мысли, что это Коста прислал мать ей на выручку.

— Давай вернемся за стол, дорогая, — предложила Кейт.

— Нет, я еще не успела припудрить нос. А ты иди. И передай Косте, что отсюда я вернусь прямо в зал.

— Я останусь, — твердо произнесла Кейт.

— Тогда папа и Коста вышлют сюда поисковую экспедицию, — рассмеялась Мей. — Не волнуйся, ничего со мной не случится.

Однако Кейт, похоже, сомневалась.

— Ну, если ты уверена…

В этот момент освободилась кабинка, и Мей зашла туда. Спустя минуту она подкрасила перед зеркалом губы и вернулась в фойе. Но не удалось ей сделать и двух шагов, как рядом появился Коста. Он взял Мей под локоть, и она пристально взглянула ему в глаза.

— Сначала мама, а сейчас ты?

— Еще минута, и я бы лично направился за тобой в дамскую комнату.

— То есть решился бы войти в помещение, предназначенное исключительно для женщин? Какая отвага!

— Не стоит надо мной насмехаться, солнышко, — сдержанно предупредил Киприади.

Мей посмотрела по сторонам.

— Кажется, мы идем не в ту сторону.

— Я забираю тебя домой. Мей тут же остановилась.

— Еще чего! — Ее глаза метали голубые молнии. — Я хочу досмотреть спектакль! Тебе придется выволакивать меня отсюда силой, так и знай. Ну что же ты стоишь? Давай, взваливай жену на плечо и вперед!

Несмотря на весь свой гнев, Коста едва не рассмеялся.

— Лучше не вынуждай меня.

Испытующе взглянув на мужа и увидев, что тот готов поступить именно так, как она советовала, Мей сочла за благо поскорее выдернуть локоть из его руки, после чего гордо зашагала в зал, постукивая по мрамору острыми каблучками.

К тому времени, когда она достигла тяжелых двустворчатых дверей, Коста был уже рядом. Они вместе спустились в затемненный партер, нашли свои места и сели. Почти сразу же занавес поднялся и началось последнее действие.

Желая поскорее выбросить из головы ненавистную Франческу, Антонио и даже своего властолюбивого супруга, Мей сосредоточилась на спектакле. И вновь пьеса увлекла ее настолько, что в финале она даже вскочила с кресла, бешено аплодируя вместе с залом, устроившим овацию исполнителям, драматургу и режиссеру.

Публика покидала театр медленно, поэтому было уже начало двенадцатого, когда. Коста повел наконец «порше» домой по ночным городским улицам. Мелкий дождик и низкое давление усилили боль, возникшую в правом виске Мей во время ссоры с Франческой. Поэтому, после того как автомобиль въехал в гараж их особняка, она молча встала с сиденья, захлопнула дверцу и направилась в холл, не дожидаясь Косты.

Впрочем, тот быстро догнал жену. Заметив бледность на ее лице, он нахмурился.

— Прими таблетку от головной боли и укладывайся в постель.

— Не рассказывай мне, что я должна делать, — сердито отмахнулась Мей.

— Солнышко, ты желаешь сразиться со мной? — тихо поинтересовался Киприади.

— Да, если угодно!

— В гимнастическом зале есть боксерская груша. Почему бы тебе не сорвать зло на ней?

Ах вот как! Ему смешно!

— Может, я так и сделаю!

— Тогда еще один совет, — лениво обронил Киприади. — Сначала переоденься.

В ответ Мей быстро сняла с ноги туфлю и запустила ею в мужа. Тот без особых усилий поймал ее на лету. Затем, положив туфлю на один из боковых столиков, направился к расходившейся супруге.

— Желаешь повторить?

На этот раз в него полетела вечерняя сумочка Мей. Цели она не достигла, зато действие жены позволило Косте застать ту врасплох и схватить в охапку. Без дальнейших разговоров он понес Мей наверх.

Она колотила мужа по плечам, рукам, спине — словом, куда попало — и хныкала от бессилия, потому что удары ее кулачков не производили на него никакого впечатления.

Приблизившись к спальне, Коста пинком распахнул дверь и вошел. Потом поставил наконец Мей на пол.

— Ну все, достаточно! — хрипло произнес он.

Жена разгневанно посмотрела на него.

— Знаешь, каково мне сейчас?

— Думаю, наши ощущения взаимны. — Коста стиснул ей плечи и посмотрел в глаза. — Прекрати истерику.

— Знаешь, мне кажется, что я готова возненавидеть тебя.

— За то, что подверглась нападкам какой-то сумасбродки?

— Все, я отправляюсь спать. Одна.

Глупо, прозвучал в ее мозгу тоненький голосок. Не на ту персону направляешь ты гнев.

Но Мей сейчас не способна была прислушаться к голосу разума.

Коста медленно отпустил ее.

— Что же, ступай.

Затем он повернулся, вышел из спальни и закрыл за собой дверь. Мей втайне хотелось, чтобы Коста проделал это с шумом. Тогда ситуация, по крайней мере, приобрела бы хоть какой-то смысл.

Медленно подойдя к окну, Мей посмотрела на ночной сад. В вышине сияла луна — большой желтоватый круг, льющий свет на землю и создающий причудливую игру теней. Где-то вдали залаял пес. Вскоре к нему присоединился другой.

Мей задернула шторы, неспешно разделась, сняла влажным тампоном макияж и набросила шелковую ночную сорочку. Потом легла, выключила ночник и уставилась в темноте в потолок. В голове ее текли невеселые мысли. Мало-помалу глаза Мей наполнились слезами, которые постепенно собирались в уголках и скатывались на подушку. Сердито смахнув влагу, она зажмурилась и попыталась уснуть.

Однако Мей все еще бодрствовала, когда спустя долгое время Коста вернулся в спальню. Она слышала, как муж раздевается и подходит к кровати. Потом матрас прогнулся под весом его тела.

Обними меня, безмолвно взмолилась Мей. Вслух она ни за что не произнесла бы эти слова. Ей оставалось лишь лежать и прислушиваться к размеренному дыханию мужа. Как просто прикоснуться к Косте! Для этого нужно лишь протянуть руку.

Только Мей не могла себе позволить ничего подобного. Скажи честно, что боишься, горько усмехнулась она в темноте. Ведь Коста может и не откликнуться или — еще хуже! — оттолкнуть руку. И что с тобой станет тогда?

Я этого не переживу.

10

Мей проснулась от звуков льющейся в душе воды и перевернулась на бок, чтобы взглянуть на будильник. Почти семь.

Она соскочила с постели, захватила смену свежего белья и скрылась во второй ванной, где приняла душ и оделась.

Присоединиться к Косте не составило бы большого труда — нужно было только отодвинуть стеклянную дверь и шагнуть внутрь, как она делала каждое утро. Но только не сегодня, не после прошедшей ночи.

А кто виноват? — спросила себя Мей.

Тяжко вздохнув, она вернулась в спальню, где застала мужа за одеванием. Тот окинул ее долгим внимательным взглядом, который Мей с честью выдержала. Затем она бросила ночную сорочку на кровать и скрылась в гардеробной, чтобы выбрать одежду на сегодняшний день.

— Ты еще долго будешь дуться? — донесся до нее окрашенный легким раздражением голос Косты.

Мей проигнорировала вопрос. В этот момент она натягивала черные чулки. Затем облачилась в один из трех черных костюмов, предназначенных специально для работы в бутике.

Когда Мей вновь появилась в спальне, дорогу ей преградил супруг. Она хмуро взглянула на него.

— Мей! — предостерегающе произнес тот.

— Я вовсе не дуюсь! У меня нет такой привычки.

И не испытываю к тебе дурных чувств, могла бы добавить она. Но промолчала.

— Каких слов ты ждешь от меня? — спросила она с потемневшим взором. — Извинений за то, как я вела себя ночью? Ладно, прости.

— Извинение принято.

Мей обожгла мужа взглядом.

— Брось этот покровительственный тон!

— Достаточно, — с нажимом произнес Киприади.

— Да пойми же, я давно не ребенок!

Что я делаю? — спрашивала она себя, произнося последнюю фразу. В эту минуту Мей напоминала потерявший управление поезд.

— Тогда не веди себя по-детски, — резонно заметил Коста.

— Прости, но я не присоединюсь к тебе за завтраком, — сдавленно бросила ему Мей. — Заскочу по дороге в кафе.

Пройдя мимо мужа в ванную, она принялась расчесываться, причем делала это с таким остервенением, что очень скоро у нее заболела кожа на голове. Поморщившись, Мей отложила щетку и быстро нанесла легкий макияж.

При виде отразившегося в зеркале Косты ее глаза удивленно расширились. А когда он вошел и встал сзади, Мей невольно стиснула тюбик губной помады сильнее, чем требовалось.

Она была словно натянутая струна, готовая в любую секунду лопнуть. И одновременно ощущала полный упадок сил. Это двоякое ощущение достигло пика, когда Коста повернул ее лицом к себе и стал наклоняться к губам.

— Вот это важно. Только это, и ничего больше, — прошептал он у самого рта жены. Затем прильнул к нему в поцелуе, от которого у Мей голова пошла кругом. Спустя минуту он отстранился и покинул ванную, а затем и спальню.

Ухватившись за край мраморной раковины умывальника, Мей попыталась перевести дух. Что со мной происходит? — вертелось в ее мозгу.

Она понятия не имела, сколько простояла так, однако казалось, что прошли часы, прежде чем ей удалось собраться с силами, надеть туфли, захватить сумочку и спуститься в гараж.

Десятью минутами позже Мей оставила «форд» у кромки тротуара, а сама купила в киоске газету, зашла в кафе и влилась в ряды завтракающих посетителей.

Ровно в девять она открыла бутик, после чего следующие полчаса выясняла по телефону, почему задерживается доставка заказанных товаров. Потом пошли покупательницы, и Мей изрядно натрудила мышцы, удерживая на лице любезную улыбку. Сколько можно притворяться счастливой, когда на душе кошки скребут?

— Ты, часом, не захворала? — озабоченно поинтересовалась в полдень Линда.

— Нет.

Губы помощницы тронула лукавая улыбка.

— Забеременела?

— Нет.

— По-моему, ты не вполне в этом уверена, — поддела ее Линда. — Не лучше ли сказать «возможно»?

Мей понуро покачала головой.

— Ступай на ланч. — Она вынула из сумочки бумажник, извлекла банкноту и вручила помощнице. — Заодно, если не трудно, принеси мне сандвич с ветчиной и салатом, а также бутылку минеральной воды, ладно?

Сегодня Мей предпочла поесть в маленькой задней комнате, вместо того чтобы сделать это в ближайшем кафе.

Линда закончила работу в четыре. Оставшееся до закрытия магазина время тянулось бесконечно. Только сейчас Мей стало еще хуже, потому что не с кем было перекинуться словечком. Даже клиентки не появлялись, и телефон не звонил.

При воспоминании о прошлой ночи у Мей сжималось сердце. Умение Косты держать себя в руках подействовало на нее хуже, чем если бы он, скажем, вспылил, наорал, разбил что-нибудь. Однако вместо этого муж свел гневный взрыв Мей к детским капризам, чем вверг ее в полное бешенство.

Переливы дверного звоночка оторвали ее от печальных мыслей. Мей поспешно изобразила на лице дежурную улыбку и вышла из-за кассы.

— Здравствуй, детка!

— Мама?

Кейт всегда звонила, перед тем как зайти. Не было случая, чтобы она заглянула в бутик без предупреждения. Данное обстоятельство заставило Мей насторожиться.

— Знаю, мне следовало вначале позвонить, — сочла необходимым пояснить Кейт, — но я тут оказалась поблизости и… — Она опустилась на стул, обмахиваясь батистовым платочком. — Мы с давней приятельницей встретились за ланчем в этом районе, дорогая. Поэтому я и подумала, а почему бы не заглянуть к тебе?

— Я очень рада, мама, — произнесла Мей, насытив голос энтузиазмом и целуя Кейт в обе щеки. — Ты появилась очень кстати. На днях я отложила несколько пар перчаток, которые могут тебе понравиться. Хочешь взглянуть?

Бизнес, сказала себе Мей. Если ты будешь говорить о делах, возможно, мать не заметит, что с тобой не все в порядке.

— Разумеется, детка!

Мей вынула перчатки из коробки и разложила на стеклянном прилавке. Они были изготовлены из дорогой тонкой кожи.

Кейт выбрала две пары, бежевую и черную. Затем направилась к обувным стендам, чтобы подобрать туфли в тон. Вернулась она с парой изящных лодочек в руках.

— Это я тоже возьму, дорогая.

Мей приняла у матери туфли, чтобы упаковать, и вдруг услышала возглас:

— Надо же! Я забыла сумочку в машине. А вместе с ней и кошелек. — Кейт выглядела обескураженной.

— Дверцы заперты, надеюсь? — спросила Мей.

— Разумеется. Вот ключи, — показала Кейт связку.

— Где ты оставила автомобиль?

— На этой стороне улицы, метрах в семи отсюда. Ты не сходишь туда, детка? — попросила Кейт, окинув пустой магазин взглядом. — Это не займет больше двух минут.

Что ж, небольшая прогулка мне не помешает, решила Мей. Взяв у матери ключи, она направилась к выходу.

На улице стояла жара. Она казалась еще более ощутимой после пребывания в прохладе оснащенного кондиционерами бутика. Приложив ладонь ко лбу козырьком, чтобы солнце не светило в глаза, Мей отправилась искать автомобиль Кейт. Найдя, она собралась уже было отпереть дверцу, как вдруг заметила в районе багажника знакомый силуэт.

Коста! Стоит спокойно, сунув руки в карманы брюк, на лице нейтральное выражение, глаза спрятаны под темными стеклами очков. Чрезвычайно обманчивая поза. Уж Мей ли не знать, какая звериная сила кроется под видимой невозмутимостью ее супруга!

Благоразумнее всего было бы вернуться в бутик, где присутствие матери придаст общению цивилизованный характер. Однако Мей не собиралась идти по легкому пути. Если им с Костой необходимо поговорить, то пусть это произойдет здесь.

От взора Косты не укрылось, как жена моментально напряглась, выпрямилась, гордо вздернула подбородок, а прекрасные голубые глаза прикрыла, чтобы спрятать их выражение.

Это было в ее характере: противодействовать обстоятельствам, самостоятельно принимать решения и двигаться вперед. Перечисленные черты нашли отражение даже в их браке, в основе которого лежала сделка, обеспечивающая Мей право на личную свободу.

— Сейчас половина пятого, — с подчеркнутым спокойствием заметила Мей. — Что ты здесь делаешь?

Коста отодвинул край рукава, посмотрел на часы, затем взглянул на жену.

— Тридцать пять минут, если точно.

Мей молча отперла дверцу автомобиля, взяла с сиденья сумочку матери, затем вновь повернула ключ в замке.

— Вернем Кейт ее вещички? — лениво произнес Киприади.

Мей смерила его испытующим взглядом.

— Вместе?

Коста решительно взял жену за локоть и подтвердил:

— Вместе!

— Коста…

— Выбирай: или мы спокойно возвращаемся в бутик или я понесу тебя туда на руках. Что предпочтешь?

Глаза Мей сверкнули гневом.

— И это ты называешь правом выбора?

Он медленно провел большим пальцем по ее губам.

— А разве нет?

Мей едва сдержала желание хлестнуть мужа по щеке.

— Не стоит, — предупредил тот, словно угадав ее намерение. Голос Косты звучал мягко и хрипловато, его волнующие интонации защекотали нервы Мей.

Ни слова не говоря, она повернулась и в сопровождении мужа направилась обратно к бутику, остро ощущая взрывчатую силу окружившего их электрического поля. Близость Косты сильно действовала на нее. От слабого аромата одеколона и приятного запаха свежей рубашки у Мей кружилась голова. А от руки мужа, по-прежнему сжимающей ее локоть, по телу распространялись волны тепла. И освободиться из этих мягких тисков не представлялось никакой возможности.

До бутика было недалеко. Мей даже не стала спрашивать, желает ли Коста войти, — это подразумевалось само собой.

Перед самым порогом она остановилась и хмуро взглянула на мужа.

— Все это неспроста?

— Да.

Мей потянула дверь на себя, и они с Костой вошли внутрь.

— Ах это вы! — воскликнула Кейт якобы удивленно. Однако ее тон показался дочери подозрительным. — Без тебя, детка, был один телефонный звонок. Я ответила.

— Вы все специально устроили! — догадалась Мей. — Верно?

— Да, дорогая. Виновата, каюсь.

— Но зачем?

Тут в разговор вмешался Коста.

— Возьми свою сумочку, — велел он жене. — Мы уезжаем.

— Я останусь здесь и закрою бутик, — пояснила Кейт.

Мей метнула в мужа уничтожающий взгляд.

— Ничего подобного! А если ты и дальше намерен здесь распоряжаться, я вызову полицию.

— Вызывай.

В мгновение ока Коста подхватил жену на руки и прижал к своей груди. Кейт с девичьей легкостью сбегала за стеклянный прилавок, схватила сумочку дочери и передала зятю.

— Никогда вам этого не прощу! — с чувством произнесла Мей. В подкрепление своих слов она стукнула мужа кулачком по плечу.

Ухмыльнувшись, тот повернулся и вышел из бутика. Жену он опустил на ноги лишь возле своего «порше», продолжая, однако, удерживать за руку, чтобы не сбежала. Открыв дверцу, Коста усадил Мей на пассажирское сиденье. Затем быстро обошел автомобиль и скользнул за баранку. Вскоре заработал двигатель, после чего «порше» покинул парковочную площадку.

Мей не решалась заговорить из боязни, что голосом выдаст душивший ее гнев. Да и незачем было затевать бессмысленную беседу. Чтобы чем-то занять себя, Мей стала смотреть в окошко на дорогу, здания, людей — спешащих, работающих, смеющихся, бранящихся. Жизнь вокруг кипела и текла своим чередом.

Из салона «порше» вся эта суета выглядела нереальной. С тем же успехом Мей могла смотреть на экран телевизора.

Знакомые улицы, городские районы. Она проезжала здесь туда и обратно пять дней в неделю.

Хотя, погодите-ка…

— Ты пропустил поворот, — сухо заметила Мей.

— А мы не поедем домой, — лениво отозвался супруг.

Его подчеркнутое спокойствие насторожило Мей. За ним чувствовалась большая уверенность в себе и какая-то цель.

— Может, все-таки просветишь меня, куда мы, собственно, направляемся?

Коста бросил на жену быстрый взгляд.

— Терпение. Скоро узнаешь.

— Что за таинственность! — раздраженно вздохнула Мей.

Однако ей действительно не пришлось долго ждать. Вскоре «порше» остановился перед очень дорогим отелем. Быстро приблизившийся портье распахнул дверцу автомобиля, и Мей вышла наружу.

Ради всего святого, объяснит мне кто-нибудь, что мы здесь делаем, вертелось у нее в голове. Зачем прибыли в отель, если есть собственный роскошный дом, до которого отсюда минут пятнадцать езды? Верх безумия. К тому же Коста, похоже, успел заказать здесь номер, сообразила Мей, потому что портье сразу повел их к лифту.

Пока кабинка поднималась, Мей пару раз пристально посмотрела на мужа, но выражение его лица было непроницаемым. Когда прибыли на верхний этаж, Коста привел жену в большой элегантно обставленный номер.

Она подошла к широкому окну, раздвинула белые шторы и несколько минут любовалась открывающимся отсюда видом на город. Потом повернулась к мужу.

Тот снял пиджак и теперь развязывал галстук.

— Я требую объяснений.

Коста стянул с шеи пеструю шелковую полоску, расстегнул верхние пуговицы рубашки, вынул из манжет запонки и направился к бару-холодильнику.

— Что будешь пить?

Терпение Мей достигло предела.

— Прекрати разыгрывать из себя джентльмена.

Коста остановился. Во всей его фигуре чувствовалась большая сила, которую он, впрочем, хорошо контролировал. Тем не менее Мей внутренне напряглась.

В глазах мужа присутствовало выражение, значение которого ей никак не удавалось разгадать.

— А кого мне изобразить, солнышко? — Вопрос был задан мягким бархатистым тоном, однако подспудно в нем ощущалась сталь.

Мей нервно сложила руки на груди, подсознательно желая защититься.

— Дикаря? — продолжил Киприади. — Или человека, доведенного женой до такого состояния, что он готов задушить ее? — Коста вынул из бара бутылку воды, отвинтил крышечку, наполнил стакан и подал Мей. Затем извлек банку «колы», вскрыл и отпил глоток. — А может, поколотить тебя? Поверь, руки у меня так и чешутся!

— Только попробуй! — с вызовом произнесла Мей.

Коста окинул ее таким мрачным взглядом, что по спине у нее побежали мурашки.

— Не стоит меня провоцировать.

Повинуясь внезапному порыву, Мей сделала быстрое движение и выплеснула содержимое своего стакана прямехонько мужу в лицо. Когда холодная вода потекла по широкой груди Косты, заливая рубашку, на его физиономии появилось изумленное выражение.

Мей не пошевелилась. Ошеломленная своим поступком, она стояла и в упор смотрела на мужа.

Не отрывая взгляда от жены, тот медленно отставил банку в сторонку, вытянул залитую водой ткань из брюк и расстегнул оставшиеся пуговицы. Затем сбросил рубашку, вытер ею мокрое лицо и положил на спинку ближайшего кресла.

Даже в эту минуту Мей не смогла не отметить, как Коста красив. Под его смуглой кожей перекатывались тугие мускулы, грудь покрывали завитки темных волос, на плоском животе и в области талии не было заметно ни грамма жировых отложений.

— Ты уже закончила?

— Там видно будет!

Коста шагнул вперед, но Мей словно приросла к полу.

— Какая храбрость! — усмехнулся Киприади, который видел, как при его приближении расширились зрачки жены.

Мей скорее умерла бы, чем взмолилась о пощаде. Она лишь предупреждающе произнесла:

— Не смей!

— Не сметь чего?

— Я дам тебе сдачи! — воскликнула Мей в ярости, не замечая, что руки ее уже сжались в кулаки, а тело напряглось, готовясь к атаке.

— Ты со мной не справишься.

— Но хотя бы попытаюсь!

В юности Мей прошла курс самообороны, причем была одной из лучших учениц, поэтому на ее стороне было преимущество неожиданности.

Коста заметил решительный блеск в глазах жены, стиснутые зубы и общую постановку тела.

— Ты и впрямь желаешь биться со мной?

— Да!

Коста сунул руки в карманы брюк.

— Ну давай.

Ударить его? У Мей уже давно назревало подобное желание, временами ей даже выпадала возможность частично реализовать его, но сейчас… Коста сдался на ее милость, и это обстоятельство совершенно исключало возможность наброситься на него с кулаками.

Пока жена размышляла, он следил за сменой выражений на ее лице.

— Думаю, нам лучше поговорить, — предложила наконец Мей.

— Мы уже пытались, но это ни к чему не привело.

Мей слегка побледнела, вспомнив утреннюю сцену.

— Коста…

Слова, которые она собиралась сказать, так и остались непроизнесенными, потому что к ее рту вдруг прижались губы мужа. Этот неожиданный поцелуй потряс Мей.

В нем не было ничего от властности или желания взять реванш, одна лишь безграничная страсть, сила которой, казалось, затронула самые отдаленные уголки души, извлекая оттуда нечто, что Мей прежде не спешила отдать.

Причем головой, мозгом Мей вовсе не хотелось отвечать на поцелуй. Как такое возможно, если между нею и Костой столько злости и гнева?

Однако тот словно пытался при помощи волнующего слияния губ достучаться до сердца Мей, внедрить в него нечто столь драгоценное, что обладало такой огромной значимостью, какую невозможно описать словами.

Губы являлись единственной частью тела Косты, прикасающейся к Мей. Он легко мог обнять ее, прижать к себе, чтобы она ощутила всю степень его возбуждения. Мог передать часть своего тепла, которое подогрело бы чувства жены, подсказало, что очень скоро умелые прикосновения мужских рук приведут ее к вершинам блаженства. Заставят Мей принадлежать ему.

Однако же Коста не сделал ничего подобного. Только губы, а также гипнотизирующее проникновение в душу тепла и страсти — вот что оставил он для жены.

Вскоре Мей уже отчаянно желала сократить разделяющее их с мужем расстояние. Ей стоило больших усилий не придвинуться к нему ближе. После всего, что произошло за последние дни, желание близости с ним оказалось наиболее действенным способом налаживания взаимопонимания.

Секс. Великолепный и всепоглощающий.

Прежде Мей считала, что этого вполне достаточно. Ей даже удалось убедить себя, что любовь несущественна. Однако впоследствии эту точку зрения пришлось пересмотреть. Чувства не менее важны. Осознание отсутствия любви, казалось, каждый день понемногу убавляло Мей жизни.

Но сейчас все отошло на задний план. В ней пробудилась такая жажда, которую мог утолить только Коста.

Сдавленный стон вырвался из груди Мей, и она сделала едва уловимое движение, которое Киприади скорее ощутил нежели заметил. Однако через мгновение Мей удалось взять себя в руки.

В следующую секунду долгое медлительное движение языка Косты вокруг ее собственного едва не привело Мей к потере с таким трудом установленного над собой контроля. Она едва устояла под натиском эмоций.

Однако не прошло и минуты, как Коста почувствовал, что жена пренебрегла доводами рассудка и поддалась уговорам сердца. Сначала он ощутил робкое прикосновение Мей к плечам, а затем она обвила его шею руками.

Что-то дрогнуло в душе Косты. И по телу тоже пробежала судорога, заставившая притянуть Мей ближе, сильнее стиснуть ее в объятиях.

Их поцелуй углубился, приобрел окраску бесстыдной жажды. Оба словно пылали в чувственном пожаре.

Мей потеряла чувство времени и пространства. Единственное, чего она желала, это стать частью Косты. Одежда препятствовала этому, поэтому от нее следовало освободиться. И не успела еще Мей осознать данную мысль, как ее пальцы отправились на поиски ременной пряжки и молнии на брюках мужа.

Каково же было изумление Мей, когда тот стиснул ее руки и отодвинул подальше. Не понимая, что происходит, она неуверенно облизнула губы. Заметив это движение, Коста взял ее лицо в ладони и заглянул в голубые глаза.

— Ты моя жена, — нежно произнес он. — Воздух, которым я дышу. Моя жизнь. — Палец Косты медленно скользнул вниз по шее Мей и остановился в трогательной ямке, где отчетливо ощущалась пульсация. — Тебе принадлежит мое сердце. И вообще я весь. — Он улыбнулся, и у Мей перехватило дыхание. — Знай, что так будет всегда.

Она молчала, не в силах вымолвить ни слова.

— С самого начала, — добавил Коста, — как только я увидел тебя, остальные женщины словно перестали для меня существовать. Только ты, есть только ты…

— Но ведь мы… — сдавленно начала Мей.

— Женились, чтобы доставить удовольствие своим уважаемым родителям. Обеспечили такое положение, при котором бизнес остался в подчинении объединенной семьи, — подхватил Коста, легонько дотрагиваясь до ее полной нижней губы. — Ты в самом деле так считаешь?

— Но ты говорил…

— Я сделал тебе предложение стать моей женой.

— А я думала…

— Чересчур много, — улыбнулся Коста. — Я люблю тебя. Тебя саму. Такой, какая ты есть.

— Любишь? — повторила Мей, чувствуя, как в душе зарождается надежда.

— Неужели ты всерьез полагаешь, что я способен официально связать себя узами брака с женщиной, ожидая, что она станет матерью моих детей и… — Коста замолчал и покачал головой. — Солнышко, неужели ты еще не успела как следует изучить меня?

Вообще-то Мей считала, что хорошо знает своего супруга. Во всяком случае, так ей казалось до вмешательства в их налаженную жизнь знойной итальянки.

— Но Франческа…

— Эту интриганку я придушил бы собственными руками! — помрачнел Коста. — Что же касается Антонио… — На скуле Косты нервно задергался мускул. — Искушение хотя бы разок дать ему в челюсть и сейчас не покидает меня.

Вполне понятное для оскорбленного супруга желание, подумала Мей. Однако Бьянка в этой истории лишь исполнитель, а вот любвеобильная племянница тетушки Лючии…

Словно прочитав мысли жены, Коста произнес:

— Сегодня Франческе было предъявлено предписание покинуть страну в двадцать четыре часа. Думаю, она уже собирает вещички.

Тон мужа был столь жестким, что Мей могла не сомневаться: Коста лично позаботился о скорейшем предъявлении данного ультиматума, а возможно, даже лично присутствовал при этом.

— Понятно, — медленно произнесла она.

Коста вдруг улыбнулся.

— Что тебе понятно, дорогая?

Мей задумчиво потерла лоб.

— Куда мы отсюда отправимся?

— Сейчас? — Киприади вновь притянул жену к себе. — В спальню, где займемся любовью. — Он нежно поцеловал ее в теплую макушку.

По телу Мей пробежала волнующая дрожь. Коста тем временем тихо добавил:

— Я хочу показать, как ты дорога мне.

Он расстегнул пуговицы на ее блузке, затем помог снять ее. Потом настал черед юбки и трусиков. Мей сама сбросила туфли и бюстгальтер.

— Ты никогда не должна сомневаться в моей любви. — Кончиками пальцев он обвел по кругу сначала одну грудь Мей, потом другую, наблюдая, как поднимаются розовые соски. Склонившись, Коста легонько сжал один тугой бутон зубами, и Мей пошатнулась под ударом волны граничащего с болью наслаждения.

— Так нечестно, — прерывисто произнесла она, тут же протянув руку к пряжке его ремня.

Спустя минуту Коста отбросил в сторону брюки вместе с трусами.

— Так лучше?

— Намного, — шепотом ответила Мей.

— Я собирался пригласить тебя на ужин, — не совсем кстати вспомнил он. Его жена в эту минуту предприняла некое нежное исследование, которое в очень скором будущем должно было возыметь весьма приятные последствия.

— Может, позже? — пробормотала она, не отрываясь от своего занятия.

— С шампанским… — сдавленно добавил Коста. У него перехватило дыхание от первого прилива наслаждения.

— И пусть подадут еду в номер, — сказала Мей за мгновение до того, как муж унес ее в спальню.

11

Ужинали поздно, после полуночи.

Перед этим была быстрая и интенсивная любовь. Позже супруги вновь погрузились в чувственную нирвану, по своей насыщенности превзошедшую все, что им когда-либо доводилось испытывать.

Затем последовало неспешное принятие душа, после которого они набросили халаты и, попивая французское шампанское, стали дожидаться заказанных блюд.

С аппетитом опустошив тарелку, Мей откинулась на спинку стула. Ей еще о многом хотелось спросить. И кое-что сказать. А сейчас как раз выдался очень подходящий случай.

Она взглянула на мужа и увидела тонкими лучами расходящиеся от уголков глаз морщинки и темнеющую на скулах поросль щетины. После занятий любовью Коста выглядел расслабленным, но, несмотря ни на что, его окружала аура силы и удачливости. Мей знала, что так будет всегда.

— Я люблю тебя, — тихо призналась она.

Коста взглянул на жену. Бездонная глубина его темных глаз и их выражение наполнили душу Мей трепетным восторгом. В глазах Косты отразились все переживаемые в этот волшебный миг чувства.

— Спасибо, солнышко, — мягко произнес он.

— Так было с самого начала, — продолжила Мей. — Если бы я не любила тебя, то никогда не согласилась бы выйти замуж. — Она глотнула, пытаясь продвинуть вниз невесть откуда взявшийся в горле комок. — Кроме тебя мне никто не нужен. Ты — это все, чего я желаю. — Ее глаза влажно заблестели. — В тебе заключается смысл моей жизни.

Мей переполняли настолько сильные чувства, что она едва могла говорить.

Коста поднялся и порывисто притянул ее в свои объятия. Затем наклонился и поцеловал. Сначала нежно, но потом со все возрастающей страстью. Мей поглотило море эмоций. Чтобы не утонуть в этой пучине, она судорожно схватилась за плечи мужа.

Как долго длились их объятия? Оба супруга потеряли чувство времени.

Наконец Коста медленно отпустил губы жены, издавшей при этом легкий вздох разочарования. Он понял, что она недовольна, однако все же разомкнул ее руки и пересек комнату.

Мей с некоторым удивлением наблюдала, как муж извлекает что-то из кармана пиджака. Вернувшись, он протянул ей продолговатую бархатную коробочку.

— Здесь кое-что есть для тебя.

— Коста…

— Открывай!

Мей медленно подняла крышку, и ее глаза вновь защипало от слез. На черной подушечке лежали изящное бриллиантовое колье и пара серег. Все вместе составляло выдержанный в едином стиле комплект.

— Какая прелесть! — прошептала она, чувствуя, как по щеке сползает слезинка. — Спасибо, дорогой.

— Ты плачешь?

Мей быстро утерла слезы.

— Нет, это они сами катятся.

Коста вынул колье, надел на шею жены и застегнул сзади замочек. Потом наклонился, чтобы поцеловать обнажившееся плечо.

Самый крупный камень лег чуть выше соблазнительного углубления в том месте, где сходились обе груди Мей.

Больше всего ее потряс факт, что Коста не забыл малозначительного мимолетного разговора. Он купил именно такой бриллиантовый комплект, который Мей в свое время описала в беседе с приятельницей Карины.

— Не хочешь посмотреть, как это выглядит на тебе?

Мей покачала головой.

— Я и так знаю, что колье смотрится потрясающе. Эта вещь особенная, самая красивая из всех, которыми я когда-либо владела, — тихо произнесла она. — Твой подарок бесконечно много значит для меня.

Мей потянулась к застежке, но Коста задержал ее руки.

— Пусть пока побудет.

Посмотрев мужу в глаза, Мей пригнула к себе его голову и запечатлела на губах благодарный поцелуй.

Той же ночью, но гораздо позже, лежа в постели, Коста обнял жену и нежно поцеловал в висок. — Спи, солнышко. Завтра наступит новый день…

Проснувшись от стука в дверь, Мей увидела через открытую дверь спальни, как супруг пропускает в апартаменты доставившего завтрак гостиничного официанта.

Интересно, который час? — подумала она, протирая глаза. Взгляд на настольные часы заставил ее застонать.

Начало девятого! Бутик следует открыть в девять. А еще нужно успеть принять душ, одеться, съездить домой и облачиться в другой костюм.

Мей поспешно откинула простыню и соскочила с кровати. Быстро в ванную!

— Солнышко, не торопись, — с ленцой заметил Коста.

Жена мельком взглянула на него.

— Бутик! Тебе следовало разбудить меня…

— Иди завтракать, — позвал он ее как ни в чем не бывало. — Тебе никуда не надо ехать.

— То есть как это? Я уже опаздываю…

Коста окинул Мей томным взором, в котором сквозило восхищение ее наготой. Спохватившись, что стоит в таком виде, она быстро набросила халат и запахнула полы.

Тогда муж поймал ее за руку и притянул поближе.

— Коста! — запротестовала Мей. — У нас нет времени!

— Есть.

— Да нет же! — Она нетерпеливо откинула волосы с лица и попыталась высвободиться.

Однако из этого ничего не вышло, потому что Коста припал к ее губам, тем самым почти уничтожив всякое желание спешить. И все же Мей нашла в себе силы отстраниться. Но и то лишь потому, что муж позволил ей сделать это.

Ведь Коста вполне мог стянуть с нее халат, увлечь в постель и заняться медленной утренней любовью, что явилось бы прекрасным началом дня. Жаль, что сегодня это исключалось.

— Бутик откроет Кейт.

Мей замерла и уставилась на мужа.

— Почему?

Коста за руку повел ее к накрытому официантом столу.

— Присаживайся, начнем завтрак.

— Не двинусь с места, пока ты не объяснишь, что происходит.

— Ладно, — с легкостью согласился муж. — Через несколько часов мы уезжаем из города.

Глаза Мей изумленно расширились.

— Что ты сказал?

Коста насильно усадил ее за стол, а сам расположился напротив.

— То, что слышала.

— Но… как?

Киприади с улыбкой пожал плечами.

— Так, как это обычно делается, полагаю.

— Я не могу сопровождать тебя в поездке. Мой магазин…

— Все ты можешь. — Коста отпил немного апельсинового сока. — Я уладил твои дела. Элли в понедельник выйдет на работу и начнет управляться в магазине с помощью Молли. А вечером Кейт будет закрывать бутик.

— Нет, так не пойдет!

— Земля не перестанет вертеться, если мы устроим себе небольшой отпуск, — спокойно заметил Коста.

С этим трудно было спорить, но все же… Как-то быстро все произошло. И главное, неожиданно.

Мей тоже отхлебнула сока.

— Куда мы едем?

— На Багамы.

Неужели судьба способна преподнести ей столь щедрый подарок? — пронеслось в голове Мей. Не прочел ли Коста мои мысли?

Она мгновенно представила себе теплый песок, синее море, солнце и покой. Медленно текущие дни, долгие страстные ночи. Словом, полное блаженство.

— На какой срок? — робко поинтересовалась Мей.

— Думаю, не менее двух недель.

— Правда? — Ее глаза радостно заблестели. — Сегодня?

Киприади усмехнулся.

— Не смотри на меня так, иначе мы никогда не выберемся из этих апартаментов.

Мей счастливо рассмеялась.

— Ты полагаешь?

Однако муж не пожелал воспринимать намек.

— Завтрак стынет, дорогая.

— Ладно, — не стала возражать она. — Жаль, что нужно заезжать домой за вещами.

— В этом нет нужды. Наши чемоданы лежат в багажнике «порше».

Мей не могла сдержать восторга.

— Ты и об этом позаботился?!

— Да, но собрал лишь самое необходимое. Если тебе что-то понадобится, сможешь купить на месте. Кроме того, — добавил Коста с напускной серьезностью, — я не намерен слишком часто позволять тебе одеваться.

Мей наклонилась вперед и прижала палец к губам мужа. Ее голубые глаза сияли.

— У меня есть для тебя новость, дорогой. Я собираюсь плавать, загорать, гулять и читать. Ужины в обществе других курортников тоже входят в мои планы. Так что, если ты бросил в мой чемодан только шорты и майку, тебе придется туго.

— Нет, помнится, я уложил костюм, пару вечерних платьев, халат, шорты, футболки. Ну еще купальники, белье, обувь… — Коста серьезно перечислил упакованные вещи, но затем совершенно неожиданно ухватил Мей зубами за кончик пальца.

Та сначала взвизгнула, потом расхохоталась.

— Дурачок!

Наконец они приступили к завтраку, состоявшему из омлета с грибами, оладий с джемом и крепкого ароматного кофе.

В самолете Мей пыталась разделить внимание между детективным романом и демонстрируемой на экране салона мелодрамой.

Прибыв на место, они заняли роскошный номер в гостинице. Мей первым делом распахнула двери и вышла на широкий балкон, чтобь полюбоваться открывающимся оттуда восхити тельным видом. Океанский бриз принес приятный свежий запах и пошевелил волосы Мей.

Коста подошел сзади, обнял жену, соединив руки на ее талии. Мей откинула голову на его широкую грудь.

— Просто рай земной… — прошептала она Франческа, Антонио, недоразумения — все исчезло, словно дурной сон.

— Спасибо тебе.

— За что конкретно? — поинтересовался Коста.

— За то, что привез меня сюда, — просто ответила Мей. И за все остальное тоже, добавила она про себя.

Коста на миг крепче сжал жену и поцеловал в шею.

— Пожалуйста.

— Я приняла одно решение, — медленно произнесла Мей, тая в объятиях супруга и испытывая огромную радость от осознания того факта что принадлежит этому человеку. — Не знаю как ты к нему отнесешься…

— Расскажи. — Коста почувствовал, что ее сердце забилось быстрее.

— Видишь ли, я тут размышляла… — Она замолчала, прерывисто вздохнув, когда рука мужа подхватила ее грудь и легонько стиснула.

— Да? О чем ты размышляла, солнышко? — вполголоса пробормотал Киприади.

— Все-таки нужно сделать Элли менеджером.

— Вполне здравое решение.

— А Линду я хочу взять на постоянную работу.

— К чему ты клонишь, дорогая?

Мей мечтательно улыбнулась.

— Я подумала о ребенке. Как ты посмотришь на то, чтобы наша семья наконец стала настоящей?

Косту будто кто-то ударил в солнечное сплетение. Ребенок? Этакий белокурый ангелочек — полная копия матери. Хотя он может быть и темноволосым, как сам Коста. А уж если родится мальчик, то он наверняка станет сводить Мей с ума бесконечными шалостями.

Боже правый, она забеременеет, потом должна будет пройти через боль, муки родов…

Киприади побледнел, на миг представив себе все это.

— Ты твердо решила?

Мей зашевелилась в кольце его рук, поворачиваясь лицом.

— А ты разве не хочешь? — Она пристально вглядывалась в глаза мужа, пытаясь узнать его мнение.

— Мне трудно вообразить что-то более ценное, чем ты сама. А если еще и ребенок появится… — Коста едва не задохнулся от волнения.

— То есть мое предложение не вызывает у тебя возражений?

— Разумеется нет, глупенькая!

Мей явственно ощутила дрожь, пробежавшую по сильному телу мужа. Поняв его состояние, она обвила руками крепкий торс Косты и притянула поближе к себе.

— Так не вернуться ли нам внутрь? — спросила Мей с дразнящим и одновременно чуть смущенным смешком. — Чтобы немного попрактиковаться. А кроме того, я хочу как следует поблагодарить тебя за нынешнее путешествие.

Вместе они направились обратно в номер, закрыли ведущую на балкон дверь и задернули шторы.

Сейчас здесь находится наш личный интимный мир, размышляла Мей, снимая одежду и входя в ванную. Коста присоединился к жене, после чего они сполна насладились эротической игрой под теплыми струями, которая была насквозь пронизана приятным ожиданием, предвкушением грядущего удовольствия.

В течение нескольких следующих дней супруги развлекались, изображая из себя туристов. Гуляли, валялись на пляже, читали в тени пальм, слушали музыку по приемнику. Часто купались в океане или гостиничном бассейне, играли в теннис на местных кортах, ужинали в ресторанах. Затем возвращались в свой номер, где неизменно занимались любовью едва ли не всю ночь напролет.

Время от времени Киприади связывался по телефону со своим офисом, чтобы справиться о текущих делах и отдать необходимые распоряжения. Мей это не раздражало. Ей вполне достаточно было осознания того, что они вместе, причем пребывают в одном из самых чудесных уголков планеты.

Уже были приобретены сувениры для Кейт, Роджера и Никоса. Мей отдельно позаботилась о подарках для Элли и Линды. Не остались забытыми и Молли с супругом. Большинство вещей приобреталось в бутиках, расположенных на первом этаже гостиницы.

Но осталось еще кое-что.

Однажды, выпорхнув из очередного магазинчика, Мей попросила мужа отнести покупки в номер.

— Я задержусь еще на несколько минут, а потом присоединюсь к тебе. Только у меня есть условие: не спрашивай, в какой бутик я собираюсь заглянуть, и не вздумай следить за мной. Ни при каких обстоятельствах.

Коста внимательно, чуть склонив голову набок, оглядел свою очаровательную супругу. На вид Мей вполне могла сойти за восемнадцатилетнюю девушку. Волосы ее были собраны сзади в хвост, солнцезащитные очки подняты на макушку, на лице никаких следов косметики — днем Мей предпочитала обходиться без макияжа. Кроме того, ее кожа приобрела золотистый оттенок, что прекрасно оттеняли белая майка и светлые шорты. Словом, жена Косты ничем не напоминала замужнюю женщину.

И все же Мей являлась самой важной частью его жизни, второй и лучшей, как он считал, половиной. Киприади каждый день благодарил Всевышнего за этот дар. Сейчас он уже не представлял себе, как прежде мог обходиться без Мей. И готов был отдать за нее жизнь.

— Гм, а если тебя попытается умыкнуть какой-нибудь ошалевший без женского общества турист? — задумчиво произнес Коста.

Мей секунду помолчала, словно взвешивая подобную перспективу.

— Звучит заманчиво. — Она выдержала еще одну паузу. — Ладно, не волнуйся. Может, мне и удастся сохранить тебе верность.

— Смотри у меня! — погрозил Коста пальцем.

Мей рассмеялась.

— Хорошо, хорошо! Только и ты помни: уговор дороже денег. Обещаешь не подсматривать?

— Да уж что с тобой делать! Но, если не поднимешься в номер через двадцать минут, пойду искать.

— Договорились.

Выждав, пока за Костой закроются дверцы лифта, Мей нырнула в бутик, торговавший исключительно предметами для мужчин. Там она четко объяснила, что желает приобрести и в каких пределах стоимости. Названная ею сумма произвела на продавцов впечатление, и они закружили вокруг нее, предлагая товары. У Мей разбежались глаза, поэтому потребовалось некоторое время, прежде чем выбор был сделан. К выписанному из своей личной книжки чеку она присоединила чаевые для всех.

Опустив в сумочку небольшой кожаный футляр, Мей с довольной улыбкой вышла через стеклянные двери.

Наступил последний вечер в этом раю. Супруги ужинали в одном из ресторанов гостиницы, в так называемом Бирюзовом зале.

Еда была выше всяких похвал, открывающийся на океан вид очаровывал. И Мей, и Коста медлили. Обоим хотелось продлить чудесные мгновения. Ведь утром, сразу после завтрака, им предстоит ехать в аэропорт, где они взойдут на борт самолета и унесутся домой.

Официант подал кофе, и, пока Коста выписывал чек, Мей вынула из сумочки красиво упакованный сверточек и придвинула его к мужчине.

— Это тебе, — тихо сказала Мей, когда официант удалился.

Коста с интересом посмотрел на вещицу. Немного помедлив, он взял сверток, потянул за ленту, развернул золотистую бумагу. Потом открыл кожаный футляр. Внутри на белом шелке лежали золотые карманные часы «Лонжин» с прикрепленной к ним цепочкой.

— Мей…

— С обратной стороны есть надпись. Прочти, — улыбнулась та.

Коста перевернул часы и увидел выгравированные слова:

«Косте, моему единственному возлюбленному. Мей».

Киприади, казалось, потерял дар речи. Прошло не меньше минуты, пока он смог произнести:

— Боже мой…

— А на внутренней стороне крышки есть место для снимка, — тихо продолжила Мей. — Фото можно менять по мере увеличения семьи.

— Благодарю, солнышко! — Коста встал из-за стола, подошел к жене и крепко поцеловал ее.

Затем они покинули ресторан и вернулись в свои апартаменты. Оказавшись с Мей наедине, Коста заключил ее в объятия и прошептал, касаясь губами уха:

— У меня такое чувство, что одной жизни нам будет недостаточно.

— Я тоже иногда подумываю об этом.

Коста взглянул на упакованные чемоданы.

— Завтра мы будем дома.

— Это ничего не меняет, — тихонько рассмеялась Мей.

Муж не стал с ней спорить.

— Ты абсолютно права, дорогая, — заметил он, поворачивая ее лицом к постели, на которой им предстояло провести последнюю в этом отеле ночь. — Ни к чему дожидаться возвращения в Хьюстон. К тому же до утра еще уйма времени.

С этими словами Коста склонился к лицу Мей и так нежно поцеловал в губы, что у той слезы навернулись на глаза.

— Хочешь увидеть, как сильно я люблю тебя, солнышко? — хрипло произнес Киприади.

— Да… — едва слышно ответила жена, и, подхватив ее на руки, Коста в одно мгновение преодолел расстояние до постели.

Впереди супругов ждала целая жизнь. Сейчас она равнялась для них вечности.

Эпилог

Дэвид Киприади родился через восемь месяцев и двенадцать дней, чтобы стать радостью для матери и гордостью для отца. Кроме того, это замечательное событие сделало особенно счастливыми двоих дедушек, Никоса и Роджера, а также чрезвычайно молодо выглядевшую бабушку Кейт.

Когда малышу исполнилось шесть месяцев, Коста настоял на праздновании этой маленькой даты.

В доме супругов Киприади собрались родственники и ближайшие друзья. Снова и снова поздравляли они мать и отца с появлением очаровательного белокурого сынишки, очень похожего на Мей. Как бы то ни было, все желали малышу здоровья и благополучия.

В тот день ярко сияло солнце, пели птицы, было много шуток и веселья. Словом, праздник удался.

Учитывая более чем нежный возраст виновника торжества, гости удалились рано, и около восьми часов вечера Мей вошла в детскую, чтобы переодеть и покормить малыша.

Какой сегодня чудесный день, медленно текла в ее мозгу мысль, пока она занималась привычным для каждой матери делом. Дэвид оказался на удивление тихим ребенком, исключая лишь моменты, когда был мокрым или хотел есть. Сейчас как раз подошло такое время, и мальчуган несколько раз ткнул маму крошечным кулачком, пока не присосался к груди.

Мей сверху вниз смотрела на маленькое личико, на правильные красивые черты сынишки, и ее сердце переполнялось материнской гордостью. Поистине, крошка Дэвид особенный ребенок. Драгоценный дар для родителей.

Малыш в корне изменил существование Мей. В бутике сейчас ее присутствия практически не требовалось. Делами заправляла Элли. Помогала ей в этом Линда. И подобное положение вполне всех устраивало.

— Ну, как он?

Вопрос заставил Мей вынырнуть из приятных размышлений. Задумавшись, она не заметила вошедшего в детскую Косту. Мей подняла голову и так улыбнулась мужу, что у того сладко заныло сердце.

Известно ли ей, насколько сильна моя любовь, подумал Коста. Наверняка она не постигла еще всей глубины моих чувств.

Он пересек комнату и остановился, наблюдая, как жена кормит ребенка. Когда сынишка насытился, Мей отстранила его от груди и передала мужу.

Спустя пять минут Дэвида вернули в уютную кроватку, где он почти сразу уснул. Родители стояли рядом, любуясь младенцем.

— Красивое личико, — заметил Коста. — Точь-в-точь как у мамы.

— А глазки темные, как у тебя.

Мей прижалась к мужу, и тот коснулся губами ее макушки.

— Теперь наступило наше время, солнышко.

— Ммм… как заманчиво звучит! И что ты намерен предпринять?

Коста поправил на малыше одеяльце и повел жену в спальню.

— Хочу доставить тебе удовольствие.

— А ты не думаешь, что это несколько одностороннее действие? — лукаво взглянула на мужа Мей.

Он расстегнул пуговицы ее легкой трикотажной кофточки, помог снять ее, а затем и всю остальную одежду. Вскоре Коста припал к губам жены, сразу же получив горячий отклик. Через минуту в обоих забурлила страсть. Оставалось только переместиться на кровать.

— Твоя очередь подойдет позже, — прерывисто пообещал Коста, отвечая на последний вопрос Мей.

Действительно, спустя некоторое время ей удалось вернуть мужу ласки. Впрочем, продолжалось это недолго: из детской донесся плач сынишки. Поцеловав Косту, Мей спрыгнула с постели.

— У нашего малыша совершенно отсутствует чувство времени, — ворчливо заметил Киприади, пока жена натягивала халат.

— Я ненадолго, — заверила Мей.

Убаюкав Дэвида, она поспешила к мужу.

— Итак, на чем мы остановились?

— Дай покажу, — хрипло произнес Коста, притягивая руку жены к остро нуждающемуся в ласках участку своего тела.

Мей возобновила прерванные действия, и вскоре с его губ слетел сдавленный стон. Не без труда справившись с собой, Коста опрокинул жену на спину и медленно вошел в нее, чтобы через секунду начать двигаться, мерно и неспешно. Это было осознанное единение безгранично влюбленных друг в друга людей. Сейчас они принадлежали друг другу душой и телом. И временами казалось, что в подобные мгновения им открываются древние секреты вечности.

Content

Хиллари Эскотт
Испытание любви

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

Эпилог