Роман Выговский

Границы реальности

Пролог

Храм стихий. Безвременье

Конец света есть начало тьмы,

но конец света есть и конец тьмы,

ибо нет тьмы без света и света без тьмы.

– Даже у примитивной монеты есть обратная сторона, – пророкотал высокий мужчина. Сверкнувшая за окном молния озарила мужественное, серьёзное лицо и тугие мускулы плеч. Брюнет вынул сигару из тубы, чуть втянул аромат ноздрями и неторопливо раскурил. – Что и говорить о тебе, брат.

– Ты же отлично знаешь – мы две половины единого целого. И мне доподлинно известно о твоих истинных намереньях, как и тебе о моих. Разнятся лишь пути, но не цели, – твёрдо, но спокойно ответил задумчивый собеседник. Взглядом ловил причудливую игру природы.

Яростный ветер хватал и кружил опавшую листву, разбрасывал по округе. Летние дни угасли, как угли в покинутом кострище, теперь осень приняла бразды правления, на смену теплым солнечным дням, лазурной чистоте неба пришли дождливые тучи и гнетущая серость.

– Да, – кивнул темноволосый, – мы едины, но живущим этого не понять. Нельзя постичь великое через ограниченность собственными интересами.

– Верно, но одновременно с тем и неверно, – возразил ему собеседник, – есть ещё те, кто стремятся понять суть единства и борьбы противоположностей. Те, чьи интересы простираются дальше личной выгоды.

Погода за окном храма становилась лишь хуже, ветер завывал и свирепствовал, свинцовые тучи под его натиском разрывались в клочья, вода потоками изливалась из тех разрывов, как кровь из раненного животного. На тле темнеющего неба яростно вспыхивали молнии, гром сотрясал округу.

– Все твои искатели вновь застрянут в прошлом, ошибках, привязанностях и сомнениях. Или ты думаешь, они в силах противостоять великой силе искушения и желания? – Темноволосый медленно, с наслаждением выдохнул дым через ноздри. – Люди слабы, как и прежде, именно потому мы с тобой по разные стороны баррикад. Для них мы: Добро и Зло. Всё приятное они принимают за добро, всё неприятное – нарекают злом. И выходит, что одному добро – другому зло. Никто не понимает истины.

– Конечно, ты прав, брат, люди зашли слишком далеко в своем неведении, – светлый кивнул, – но ведь есть те, кто ищут, те, кто находят ключ к пониманию. А ошибки существуют до тех пор, пока имеется свобода выбора.

– Пока что они выбирают лишь своё эго, – расхохотался тёмный. Сизое облако сигарного дыма окутывало его призрачной завесой. – Мир на грани катастрофы, а они продолжают заботиться лишь о собственной шкуре. Говорят, что она ближе к телу, но ведь это поправимо.

– А ты испытай их, брат. Ведь ты же знаешь: все великие войны и катаклизмы рождали в них единство, взаимопомощь и любовь. Истинно, друга познаешь лишь в беде. Настоящий свет не меркнет в ночи.

– Да будет так, – кивнул тёмный, неспешно выдохнул дым и ухмыльнулся, – я разрушу всё старое, брат. До основы.

– Я уверен, они смогут сплотиться и выстоять, смогут вывести жизнь и сознание на новый этап развития, увидят всё многообразие миров, смогут путешествовать по ним. Свет жизни будет передаваться из реальности в реальность.

– Я в этом очень сомневаюсь, – скептически возразил тёмный, – никто ещё не отыскал Ключа, лишь единицы могут скользить по границам реальности. Все твои последователи рано или поздно предают тебя. Неведомое, тёмное, по-прежнему пугает их.

Молнии прорезали небосвод яркими вспышками, линии света сплелись в причудливые узоры, помещение храма залил мёртвый, холодный свет. Длинные тени скользнули по колоннам, коснулись искусной лепки, мраморных сводов, загадочных лиц собеседников.

– О нет, – улыбнулся русоволосый, и бездонные взгляды братьев пересеклись, и в воздухе на мгновение повисла таинственная тишина, – есть тот, кто всегда верен мне. Надежда мира. Последний Хранитель.

Часть первая: Наваждение

Глава 1

11.10.2012. США. Штат Калифорния. Лаборатория реактивного движения в Пасадене

«И все голоса, говорящие со мной, – только эхо моей тоски». (Lacrimosa “Einsamkeit”)

Крупные, размером с горошину капли выстукивали унылую дробь по стали подоконника, вода ручьем стекала по запотевшему стеклу. Брызги бисером разлетались в стороны, сверкали в свете молний, как горный хрусталь. Лило словно из ведра, дождь не прекращался с утра. Яркие краски багрового рассвета выцвели и смылись, небо превратилось в угрюмую темно-серую полосу. Грозовые облака напитались тьмой и унынием, их гневные лики поглядывали на калифорнийские равнины без тени сожаления.

– Печальная картина, – буркнул Джо. – Когда это прекратится? И кофе не сладкий… – Взгляд скользнул в сторону – на дне сахарницы поблескивало всего несколько кристалликов.

Устало и тяжело руки легли на поручни кресла, Джо попытался расслабиться и стереть из памяти скандал, состоявшийся дома. Часть жизни продолжала погружаться во мрак. Не хотелось ни есть, ни пить, ни работать, а ведь на носу сдача отчета по проекту.

Текст записки до сих пор стоял перед глазами, происходящее казалось сном. Ноющая боль сдавила горло.

«Кто же ей звонил? Или дело всё-таки во мне?».

Мир становился блеклым и бессмысленным. Взгляд утратил чёткость, перед глазами плясали пятна и цветные круги.

«Я смогу забыть. Пройдет время, и я забуду. Как же я устал».

– Профессор Рид, вас срочно вызывают по правительственной линии, – сообщил динамик. Приятный женский голос прервал гнетущую задумчивость. Джо оставил недопитый кофе на столике, неохотно выбрался из уютного кресла кафетерия.

Профессор на мгновение задержался у зеркальных дверей. Из серебристой поверхности на него смотрел уставший коренастый мужчина лет тридцати. Русые волосы слегка растрепались, в карих глазах скрылась печаль.

– Кого я хочу обмануть, – вздохнул Джо. Отражение вызывало отвращение. – Мне её не хватает. – Лицо осунулось, взгляд потемнел, и к горлу подступил комок. Джо не справился с эмоциями и закашлялся.

«Нужно выпить воды, а то говорить не смогу».

Дверь бесшумно открылась. К удивлению профессора, в кабинете находились люди. Двое мужчин. Один из них показался знакомым, особенно его приплюснутый нос и поросячьи глаза…

– Профессор Рид, меня зовут Кайл Вацовски, а это мой коллега, специальный агент Сэндерс. Мы из федерального бюро расследований. У нас есть несколько вопросов. – Руки федерал не подал.

– Это секретный проект, а здесь мой личный кабинет. У вас должны быть весомые причины для подобной бесцеремонности. – Джо не стал скрывать возмущения и слегка повысил тон. – Вы могли бы подождать меня в холле… – Профессор хотел ещё прибавить насчёт того, что пожалуется на них в соответствующее ведомство, но дыхание тут же перехватило, закашлялся.

По лицу Вацовски пробежала едва уловимая тень улыбки. Обрадовался не то возможности ткнуть профессора носом в оплошность, не то приступу кашля. Проворное движение руки во внутренний карман пиджака, и вот удостоверение оказалось уже в ладони «федерала».

– Я предъявил это, профессор, – казенным тоном, но с долей насмешки произнёс Вацовски. Взгляд Джо уперся в синюю надпись «ФБР». – Неужели вы думали, что я залез в ваш кабинет через окно?

На фотокарточке Кайл выглядел моложе и менее представительно, но взгляд поросячьих глаз оставался таким же неприятным и знакомым.

Джо старался пропустить сарказм мимо ушей, но всё равно стало неловко. Подсознательно ища поддержки, облокотился на стул, где обычно сидели посетители. В голове и теле внезапно возникла подозрительная слабость, конечности наливались свинцом, веки становились неподъёмными.

– Ясно, – выдавил из себя Джо, глаза закрывались от усталости. – Что вам нужно, агент Вацовски?

– Мне лично – ничего, профессор Рид. А вот у бюро есть несколько вопросов. Мне жаль, что приходится вас отрывать от работы, – лицемерная улыбка коснулась губ федерала. – И ссора с девушкой наверняка также расстраивает вас. Поэтому давайте поскорее закончим с делами, и вы сможете вернуться назад к исполнению своих обязанностей.

– Мои дела вас никоим образом не касаются! – Джо вскочил со стула словно ошпаренный – куда и подевалась прежняя сонливость! – забегал по кабинету. Упоминание о Луизе задело за живое, и он потерял контроль. Пальцы машинально схватили со стола карандаш. – Я даже не хочу знать, откуда вам известны подробности моей личной жизни.

Вацовски лишь самодовольно улыбнулся и развел руками. Менее высокий, но широкоплечий напарник в разговоре не участвовал, тихо сидел на стуле у окна. Небрежная поза, замедленные движения создавали образ человека, безразличного ко всему происходящему, в то время как маслянистые глаза не упускали из виду ни малейшей детали. Второй федерал выглядел этакой жабой, выжидающей, когда муха подлетит к нему ближе.

В оружии профессор разбирался, из кобуры агента-жабы торчала серебристая рукоятка «Беретты 92».

«Хорошая пушка».

Взгляды агента и профессора пересеклись. Внутри у Джо похолодело. Глаза Сэндерса казались неживыми кусками слюды, если бы не их болезненный, плотоядный блеск. Ни намека на эмоции во взгляде. Джо вздрогнул, но взора не отвел. «Федерал» чёрство улыбнулся краешком губ. Веки профессора, словно тяжелые заслонки, опустились, в голове зазвучал вкрадчивый голос:

«Что со мной происходит?»

Раздался негромкий, но настойчивый стук в дверь. Мгновение спустя в дверном проеме появилась точеная фигура Лили. Взгляды обоих федералов тотчас же заскользили по изящным линиям женского тела. Пристально и скрупулезно агенты прощупывали всё, начиная от длинных стройных ног и заканчивая темными, слегка капризными кудрями.

Женщина ощутила сверлящие взгляды и отступила назад, почувствовав себя совершенно неловко. Изящные кисти машинально потянулась к лицу. Взволновано и немного нервно Лили принялась оправлять роскошные волосы.

– Профессор, вас по правительственной линии вызывают, говорят – срочно. – Лили окинула Вацовски неприязненным взглядом и вышла, хлопнув на прощание дверью.

Джо сбросил с себя оковы внезапно возникшей слабости и растеряно взглянул на агентов. И вновь в ответ – хищная, холодная улыбка, прищуренные поросячьи глаза. Федерал напоминал зверя, увидевшего лакомую жертву.

«Кто же они, чёрт возьми, такие?»

– Придется вам подождать с вашими вопросами, господа. – Джо порадовался возможности сбежать от надоедливых гостей. Не стал дожидаться ответной реплики и спешно выскочил за дверь.

В коридоре поджидала Лили. Скрещенные на груди руки придавали изящной фигуре приятной строгости. Девушка недовольно стучала каблучком по паркетному полу.

– Джо, что этим упырям от вас надо?

– Не знаю, – профессор Рид отвел глаза в сторону, стараясь скрыть волнение. – Слишком много всего навалилось.

– Вечно эти тупоголовые в пиджаках суют свои носы, куда не просят. Вреда от них больше, чем пользы. Как не ревизия из министерства, так федеральные агенты. Беспредел какой-то. Как мы можем нормально работать, если нам вечно суют палки в колеса?

– Это точно, Лили, ты совершенно права.

Джо почувствовал поддержку коллеги и немного расслабился. Мысли путались, следовало привести их в порядок до разговора с начальством, не мычать же в трубку как полоумному.

Поглощенный мыслями, Джо торопливо шагал, сам не понимая куда, внезапно коридор оборвался, и он очутился в пустой комнате с телефоном. На несколько мгновений Джо потерял ощущение времени, полагая, что всё происходящее с ним лишь сон или наваждение. Рука Лили, по-дружески сжавшая плечо, вернула ощущение реальности.

– Из Вашингтона звонят, профессор, думаю, не стоит заставлять их ждать.

Слова сотрудницы окончательно привели Джо в чувство. Оцепенение прошло, рука живо схватила телефонную трубку. Лили отнеслась к странному поведению коллеги с пониманием и промолчала.

– Алло.

– Профессор Рид?

– Да, это я.

– Звонит Майкл Новак, ваш коллега из главного управления НАСА. Я возглавляю проект «Вега», вы должны помнить меня, мы встречались на прошлой конференции в сентябре.

– Погодите… – Джо пытался припомнить, кто такой Майкл, но воспоминания не приходили. После визита агентов в голове стояла каша.

– Я ещё одолжил вам свой бэйдж, чтобы вы могли пойти поглядеть на передовые разработки, помните?

– Ах, да. – Джо вспомнил низкорослого и слегка толстоватого малого с залысинами на голове. Достаточно доброжелательного, но с отталкивающей внешностью. – Конечно, я помню вас, Майкл. Честно говоря, думал, звонят из министерства. Так что вы хотели?

– Да, собственно, не уверен, может, и пустяк. – Майкл тяжело вздохнул. – У меня возникли некоторые проблемы с федеральным бюро. Это касается вас. Поэтому я решил срочно с вами связаться и воспользовался правительственной линией, она ведь не прослушивается.

– Да, – согласился Джо. Недоумение отразилось на лице, но голос не дрогнул. – Так что же всё-таки произошло.

– Приходили вчера двое, расспрашивали о вас. Я сказал, что мы мало знакомы, они ушли. Я решил, что вопрос исчерпан, но сегодня эта парочка заявилась снова, и уже с фотографиями с конференции… – Майкл запнулся от волнения. – Они спрашивали меня про базу ВВС имени Ванденберга, я сказал, что ничего не знаю. Но мне кажется, это их не успокоит.

– Вы правы, Майкл, у меня в кабинете как раз сидит парочка из ФБР. Наверное, те двое, что были у вас.

– Боюсь, это другая парочка. Те, что были у меня, уехали на «Бьюике» минут десять назад. Не думаю, что за это время они успели добраться из Вашингтона к вам.

– А вы не могли бы их описать? – Джо призадумался. – Как они выглядели?

– Один такой высокий с бледным лицом, маленькими глазами и хищной улыбкой. А второй поменьше и всё время молчит.

Джо стало не по себе, воздух застрял в груди, тело непроизвольно вздрогнуло. Ситуация из нелепой и надоедливой превращалась в странную и даже пугающую.

«Может, всего лишь совпадение, – мелькнуло в голове у Джо. – Подумаешь, всего-навсего похожи на вторую парочку федералов. В конце-то концов, они все смахивают друг на друга».

– Спасибо вам за звонок, Майкл. – Профессор уже не мог скрывать беспокойства и говорил неуверенно и сбивчиво. – Большое спасибо.

– Да не за что, коллега. Искренне надеюсь, что всё будет в порядке.

– Я тоже на это надеюсь, всего доброго вам.

Не дожидаясь ответа, Джо быстро повесил трубку. Лили всё время стояла рядом, не отходила ни на шаг.

Растерянный, с метающимся взглядом, профессор молча проскочил мимо коллеги. Ускоряя шаг, направился к окну, в другой конец коридора.

Окно выходило во двор. Несмотря на сильный дождь, площадка для паркинга перед лабораторией просматривалась хорошо. Джо без труда различал очертания своего белого «Форда» и вишневой новенькой «Ауди», принадлежавшей Лили. А рядом… – позвоночник профессора словно пронзила молния, – рядом маячил длинный чёрный «Бьюик».

– Чёрт бы вас побрал! – Джо мысленно выругался. Происходящее не укладывалось в голове, вызывало страх. Профессор медленно развернулся, взволнованный взгляд скользнул с окна на стоящую сзади Лили. – Что всё это значит?

– Вы меня спрашиваете, Джо? – Тонкие чёрные брови выгнулись дугой. – Откуда же мне знать?

– Да-да, точно… – смутился Джо, голова трещала по швам от нахлынувших мыслей. – И почему я не спросил у Майкла их имена… вот ведь тупица…

– Вы вовсе не тупица, Джо, а замечательный человек. Чего нельзя сказать о тех двух лупоглазых идиотах, у которых вместо мозгов кукурузные хлопья.

– Спасибо за поддержку, Лили. Сейчас это как нельзя кстати. – Руки машинально поправили галстук, пригладили волосы. – Я пойду назад в кабинет, попробую избавиться от них поскорее.

– Да, профессор, надавайте им как следует. – Лили по-дружески рассмеялась. На смуглом, красивом и гордом лице сверкнула добрая улыбка.

Возвращаться обратно Джо не хотел, шёл как на каторгу. Хотелось сбежать от надоедливых агентов куда подальше. Нутро подсказывало, что поступить надо именно так и никак иначе, но разум сопротивлялся. Хотелось внести в ситуацию ясность, но усилий ума оказывалось мало.

Дверь кабинета бесшумно отворилась. Федералы времени зря не тратили, занялись копанием в персональном компьютере. Совершенно по-хозяйски, без тени смущения агенты продолжили свое занятие и после того, как Джо вошел.

– Что вы, чёрт побери, вытворяете? – возмутился Джо, но, напоровшись на холодный взгляд Вацовски, успокоился, сменил тон. – Зачем вы без разрешения лезете в мои личные вещи? У вас есть ордер?

– Это не ваши личные вещи, а государственная собственность, мистер Рид. К тому же мы просто раскладывали пасьянс, пока вы мило беседовали по телефону. Кто, кстати, вам звонил, можете сказать? – взгляд пронзал обескураженного Джо насквозь, в ногах вновь появилась предательская слабость.

«Я помню эти глаза. Но откуда? И голос… очень странный голос».

– Звонили из министерства, насчёт сроков реализации проекта, – соврал Джо без заминки.

– Хорошо, профессор. Раз ваши дела с министерством улажены, может, теперь пора уделить внимание и сотрудникам Федерального Бюро? Как я уже говорил, у меня к вам несколько весьма простых вопросов.

– Да задавайте вы уже свои вопросы! – Джо не выдержал напряжения и сорвался. – Мне нужно работать, а не тешить вас разговорами!

– Не нервничайте, профессор Рид, успокойтесь. Присядьте лучше и выпейте воды, – голос федерала звучал мертвецки спокойно, но были в нем и иные нотки, властные, знакомые. С каждым словом воля истончалась и таяла, Джо понял, что не в силах сопротивляться повелительным интонациям Вацовски.

– Да, да, я присяду.

– Вот и отлично. Вы же законопослушный гражданин, мистер Рид, вам нечего бояться. Это стандартная процедура, у вас не должно быть причин для волнения.

– Да, верно, совершенно верно. И чего это я, действительно? – Джо кивнул. Голова шла кругом, перед глазами плясали тёмные пятна, к горлу подкатывала тошнота.

– Вы просто устали, погода на улице скверная, у вас кое-какие проблемы, но это у всех так. Мы с напарником тоже вымотались, поэтому давайте спокойно и быстро уладим наши дела. – Кайл улыбнулся совсем по-дружески. – Не будем друг другу доставлять ненужного беспокойства.

Голос Вацовски всё сильней и сильней опутывал Джо мягкой, но тугой паутиной. Спустя несколько минут внимательный профессор Рид потерял не только чувство тревоги, но и прежнюю рассудительность.

Память Джо под гипнотическим воздействием федерала стала таять. Первой исчезла информация и образы о звонке из Вашингтона, затем чёрный «Бьюик».

– Да-да, я согласен с вами, давайте всё уладим, – покорно ответил Джо. Его воля ослабла, тело и сознание размякли окончательно, погрузились в полудрему. – Давайте покончим с этим.

Стук. Кто-то стучал. «Наверное, показалось», – подумал Джо Рид и неохотно перевернулся на другой бок, попытался уснуть. Стук раздался снова, более громко и настойчиво.

– Профессор Рид, Джо, вы там?

То, что голос принадлежал Лили, он понял не сразу.

«Что её разволновало? Может, я сплю?»

Джо обхватил тяжеленную голову руками и неохотно покосился на дверь.

– С вами всё в порядке? Да ответьте же вы, наконец!

– Да-да, я в полном порядке, – вяло отозвался профессор. Попытался привстать с кушетки и тут же повалился наземь. – Чёрт, нога затекла. Я сейчас, Лили, подождите.

Прихрамывая, опираясь руками на стену, Джо удалось добраться до двери и открыть замок.

«Цель достигнута».

Усталое тело, подобно мешку, рухнуло на стоящий рядом стул, сидение жалобно скрипнуло. Профессор Рид принялся массировать совершенно бесчувственную голень.

– Я начала волноваться, Джо: после разговора с теми уродливыми занудами вы два часа не выходите из кабинета. Вы уснули?

– Да, кажется, да, я устал и решил прилечь, кажется…

– Слава богу, эти тупицы наконец оставили вас в покое. Принести вам кофе профессор? – Глаза Лили обеспокоено всматривались в лицо Джо.

– Да, от чашечки горячего кофе не откажусь.

– Вот и хорошо, профессор, я сейчас вернусь, а вы пока приведите себя в порядок, – мило улыбнувшись, бросила на ходу Лили, – а то видок у вас ещё тот.

Закончив разминать затекшую ногу, Джо не торопясь подошел к умывальнику и заглянул в зеркало.

«Лили, несомненно, права. Видок – ещё тот».

Волосы профессора растрепались, лицо помятое, как после попойки, белки глаз раскраснелись.

«И что за дрянной привкус во рту…»

Холодная вода освежала лицо, Джо немного взбодрился и попытался привести в порядок прическу. За спиной едва заметно щелкнула дверь – это вернулась Лили. Стаканчик с напитком перекочевал из рук в руки.

– Осторожно, он горячий. А то ещё хлебнете спросонья.

Аромат свежезаваренного кофе окончательно разбудил профессора. В голове больше не шумело, взгляд обрел прежнюю остроту и чёткость.

– Спасибо, Лили. Не знаю, что бы я делал без вашей помощи.

– Да бросьте вы, Джо, – рассмеялась в ответ Лили, мягкая и приятная улыбка коснулась губ, – сами бы справлялись. Кстати, что этим крысам понадобилось?

– Каким крысам, из министерства? – Брови Джо поползли вверх, пальцы едва не выронили ложечку.

– Да нет, тем двум федералам, что были у вас пару часов назад, – теперь настал черёд Лили изумляться, – один высокий такой и противный, а второй маленький и уродливый.

– Когда они приходили?

– Да сегодня, рано утром. Вы что же, ничего не помните?

– Э-э, ах да, эти двое, да-да. Длинный и маленький, точно, – соврал Джо, опустив глаза, – я помню, конечно, я помню. Всё в порядке, Лили, всё в порядке.

Слова прозвучали фальшиво, и Джо залился краской. Неприятно было врать коллеге, тем более другу, но что поделаешь, не признаться же, в самом деле, что слабо помнишь даже то, где находишься.

– Да уж я вижу, что всё в порядке, – досада прозвучала в мягком голосе, – вам надо взять отпуск, профессор Рид, а то совсем на себя не похожи. Да ещё эта гадина Луиза, я бы ей все волосы на голове повыдергивала…

– Да что вы, Лили, не говорите так, я её любил всё-таки…

«Или люблю до сих пор?»

– Извините, Джо. Может, я и погорячилась, но так не поступают. Надо было поговорить с вами, по крайней мере, дать возможность объясниться.

Профессор хотел возразить, но решил, что не стоит. Ведь Лили не знает всего об их с Луизой отношениях. Откуда ей знать?

«Она просто заботится о своем друге, просто хочет помочь».

– Может, ты и права, Лили, – после паузы ответил Джо, – но мне так сложно во всем разобраться. Кажется, надо разорваться на куски, чтоб разгрести эту громадную кучу проблем. Всё как-то навалилось…

– Поезжайте – ка вы домой, Джо, и как следует, выспитесь. А ещё лучше пропустите пару стаканчиков перед сном. – Лили положила руку профессору на плечо. – Вам необходимо расслабиться.

– Нет, Лили, всё-таки, что ни говорите, а вы незаменимый сотрудник. – Джо устало улыбнулся, посмотрел на коллегу, и их взгляды встретились. В глазах девушки читалось искреннее участие и даже что-то большее. Нежность?

«Неужели я так плохо выгляжу?»

– Так и быть, я последую вашему совету, – Джо отвел глаза, чтобы не смутиться, – а вы, пожалуйста, позвоните Макдауэллу и скажите, что все новые фотографии и отчет по проекту мне нужны завтра к утру.

– Хорошо, профессор. Можете не переживать насчёт этого.

– Даже и не подумаю.

Джо резко встал со стула, залпом допил кофе. Хотелось выглядеть бодрым и оптимистичным, хотя бы в глазах Лили. Взглядом профессор искал ключи от «Форда» – те лежали на краешке стола.

«Почему я ничего не помню? Должно же быть какое-то разумное объяснение? Может, я болен?»

Лицо профессора выглядело усталым и растерянным. Ещё раз поблагодарив Лили за помощь, Джо направился к выходу.

Глава 2

11.10.2012. США. Штат Калифорния. Пасадена

«Слабость не обезоруживает, она лишь побуждает к новым требованиям». (А. Ламартин)

Надоедливый дождь прекратился так же неожиданно, как и начался. Длинные лужи заблестели в лучах проглянувшего солнца. Красиво, словно алмазы, светились капли на газонной траве.

Погода стояла по-калифорнийски теплая, но сырая, шквальный восточный ветер не утихал, и солнце вновь спряталось за облаками. Джо чувствовал себя неуютно, ветер легко проникал под легкую ветровку.

«Я словно во сне, в кошмарном сне».

Торопливо открыл дверь «Форда» и резво вскочил в салон, прячась от сырости.

Руки машинально легли на руль, прикосновение успокаивало. Джо расслабился в кресле и прикрыл глаза.

«Только полдень, а я едва стою на ногах. Что же это такое?».

В голову будто гвоздь забили, как раз в самый центр, во рту – всё тот же гадкий привкус. Спешно и немного раздраженно Джо принялся обыскивать бардачок авто.

«Куда же подевалась эта чёртова жвачка?»

Пальцы нащупали лишь пустую обёртку.

Джо нервничал, положение дел его не устраивало, а изменить что-либо он не мог. Не понимал откуда растут ноги.

«Чёрт, придётся по дороге заскочить в магазин, может, пива взять».

Профессор завел автомобиль. Двигатель издал несколько скрежещущих звуков, после чего зазвучал гулко и ровно. Последнее время, к несчастью Джо, такое случалось всё чаще и чаще.

«Что же с ним такое? Всего год машине, и вот тебе. С «Доджем» такого не было».

Джо постоянно напоминал себе о необходимости отдать «Мондео» на техосмотр, но дальше размышлений пока не продвинулся, всё откладывал на потом.

«Катастрофически не хватает времени».

Белый «Форд» неспешно развернулся на площадке перед фасадом лаборатории, лучи солнца заиграли на зеркалах. Лили провожала автомобиль взглядом, пока тот не скрылся за поворотом, оставив на асфальте едва различимые чёрные полосы.

Движение на шоссе для полуденного времени вялое. Влажный асфальт не позволял увеличить скорость до привычных девяноста миль, и раздражение профессора лишь усиливалось.

Сегодняшние события словно окутал сумрак. В уме – полная сумятица, мысли настойчиво расползались в разные стороны. Пришлось оставить попытки привести размышления в нужное русло.

«Совсем голова не соображает».

Джо принялся по привычке обдумывать подробности проекта «Кассини», эти воспоминания возвращались легче.

Более десяти лет назад, в 1997-м, с мыса Канаверал во Флориде в семилетнее путешествие на Сатурн отправился исследовательский корабль. Поставленные цели были достигнуты, но сенсационные открытия, связанные с нахождением воды на одном из спутников Сатурна – Энцеладе, вынудили НАСА продлить программу.

«Очень важное исследование и чрезвычайно трудоемкое. Думали, найдем жизнь».

Последние три года вся ответственность взвалилась на плечи Джо, после того как ФБР настояли на смещении Роба Митчелсона, бывшего руководителя проекта. Его обвинили в нерациональном использовании фондов. Что же там на самом деле произошло, Джо только догадывался.

«Может, теперь под меня копают, гады?»

«Кассини» оказался тем коньком, на котором профессор Рид сделал карьеру, и той серьёзной головной болью, что не унималась уже целый год.

Тогда, в 2010-м, когда корабль огибал Рею, случилось непредвиденное. Попав под сильнейшее влияние планетного поля, «Кассини» изменил траекторию и сбился с установленного курса. На трое суток связь с кораблем прервалась. Многие считали: это конец. Но не профессор Рид. Только не он. Именно Джо впоследствии удалось вычислить, куда пропал исследовательский челнок…

Предавшись воспоминаниям, Джо не заметил, как оказался перед въездом на автозаправку.

«Надо сосредоточиться».

Мотор затих, Джо поставил «Форд» на ручник. Образы из прошлого нахлынули с новой силой.

Перед мысленным взглядом профессора Рида возник бывший начальник – Митчелсон. В 1996-м он руководил сборкой «Кассини», что был спроектирован, разработан и собран в той же лаборатории, где трудился Джо и сейчас.

То были тяжёлые времена, работа шла напряженно, все нервничали. Первоначальная модель корабля не прошла испытаний и была отправлена на доработку. Вот тогда молодой и амбициозный гений Джо Рид показал себя во всей красе.

«Да, я всем показал, на что способен».

Всего полгода спустя проект утвердили, и в декабре 1996-го вторая, усовершенствованная, модель орбитального модуля покинула лабораторию, чтобы отправится на проверку. Промашек не было. Всё прошло как нельзя лучше.

После «Кассини» запустили «Галилео»… и опять, тогда ещё старший научный сотрудник Рид, был на высоте. Руководство заметило его.

«Да, то были прекрасные дни, тяжелые, но наполненные жизнью, не то, что сейчас. И всё находилось на своих местах», – взгрустнул Джо, пальцы ловко выудили двадцатидолларовую купюру из бумажника.

На улице было так же сыро, дул прохладный северо-западный ветер. Джо направился к магазину у заправочной станции. Руки спрятал в карманы брюк. Шагал неуверенно, ссутулившись, шею втянул в воротник куртки. Ноги подкашивались, порыв шквального ветра едва не опрокинул Джо наземь.

«Чёртова погода».

– Полный бак!

Дверь магазина больно ударила по плечу, но Джо не обратил на это внимания, как, впрочем, не заметил и заправщика, курносого паренька в красной кепке, появившегося возле «Форда». Блуждающий взгляд профессора искал стенд с пивом и мятную жевательную резинку.

Остановившись возле полок с «Бадвайзером», Джо наконец понял: «Что-то не так». Остро ощутил предательскую слабость в ногах.

Затем последовал удар. Резкий и неожиданный. Сознание смялось, как жестяная банка из-под пива под колесами авто. Боль пульсировала в висках, в затылке что-то взорвалось. Не издав ни звука, Джо рухнул, как подрубленное дерево, и провалился во тьму.

– Вы в порядке, сэр? – голос доносился, словно из трубы.

– Что?

– Как вы?

Джо открыл глаза, голова казалась отделенной от тела, кровь, как и прежде, болезненно сдавливала виски. Прямо перед глазами маячил прыщавый рыжий паренек в бейсболке «Ауди». Тот самый заправщик, что возился возле «Форда».

– Что произошло?

– Вы лежали там, – парень указал в сторону торговых рядов, – на полу, в магазине. Я подумал, у вас инфаркт или ещё что. Хорошо, что вам не стало плохо за рулем, сэр. Мне вызвать скорую?

– Нет, я в полном порядке, – не веря собственным словам, сказал Джо, попытался встать со старого скрипучего дивана.

Подняться на ноги удалось не сразу, да и то лишь потому, что за локоть придерживал заботливый паренек. – У меня был тяжелый день, я мертвецки устал. У тебя есть аспирин?

– Да, сэр. Подождите минутку.

Вскоре парень вернулся со стаканом воды и парой таблеток аспирина. Джо присел обратно на диван, прикрыл руками лицо. В голове нарастал гул, каждое движение причиняло боль, но сидеть и дальше в магазине не казалось разумным. Профессор думал.

«Ехать домой в таком состоянии? Нет, рискованно. Может, действительно позвонить в 911? Или лучше Лили, а не в скорую?»

Лили была хорошим другом и замечательным сотрудником, часто выручала Джо и всегда поддерживала. Работали вместе, в лаборатории, уже более пяти лет. Ему нравилась её искренность и жизнерадостность.

«Если бы не её поддержка, я бы давно сошел с ума».

Джо почти уговорил себя позвонить коллеге и нащупал в кармане брюк мобильный телефон.

«Но с другой стороны, не хочется обременять её, зачем ей возиться со мной».

Мужская гордость взяла верх. Профессор залпом выпил принесенные медикаменты, поборол слабость в ногах. Голова по-прежнему раскалывалась, но Джо постарался убедить себя, что это не так, направился к кассе.

Руки дрожали, четвертак выпал и закатился под стенд. С трудом рассчитавшись за блок «Бадвайзера» и мятный «Орбит», сконфуженный Джо поспешил покинуть магазин. Поглощенный проблемами, он совершенно забыл поблагодарить молодого человека за помощь.

«Угораздило же потерять сознание прямо в магазине. Какой позор. Но паренек прав, за рулем было бы ещё хуже. Стареешь, ты, болван, стареешь».

Джо открыл багажник «Мондео» и небрежно забросил внутрь пакет с покупками.

Погода не стала лучше. Порывистый ветер лишь усилился, принялся гонять по небу горбатые тучи. Дело близилось к грозе, что не ускользнуло от внимания профессора. Понимал: нужно поторапливаться, успеть добраться домой до того, как ливень начнет поливать всю округу.

«Весьма некстати оказаться на дороге в дождь, с жуткой головной болью и ватными ногами, – решил Джо и торопливо завел «Форд».

Белый «Мондео», модель одиннадцатого года, сорвался с места и устремился по шоссе в направлении города. От Пасадены до Лос-Анджелеса совсем не далеко, около получаса езды. А если ехать быстро, то и менее.

Джо Рид не стал дожидаться, когда из-за плохого самочувствия он снова потеряет сознание, разогнал авто до ста десяти миль в час. «Мондео» белой молнией несся по автостраде.

Профессора все знали как хорошего водителя. Права получил ещё в шестнадцать, с тех пор практиковался ежедневно. Постепенно вождение превратилось в хобби. Самым интересным было то, что, несмотря на страсть к вождению, такой же страсти к автомобилям Джо не испытывал. Ему нравилось ездить на машинах, а не они сами. Он так и говорил: «Всегда следует различать объект, приносящий вам радость, среди других, сопутствующих и тождественных ему».

Трасса пролегала ровно, профессор разогнал «Форд» до ста двадцати миль в час. Мотор ревел вовсю, окружающая местность слилась в единую серо-зелёную полосу. Приятное ощущение полёта заполнило Джо, появились новые силы. Сейчас, сидя в салоне летящего по автостраде авто, профессор чувствовал, как все проблемы остаются позади. Он обгонял их, парил, свободный от всех и вся.

Впереди показался поворот.

«Метров около трёхсот, проскочу».

Джо сбросил скорость до семидесяти миль и умело вошёл в поворот. Профессор собирался вновь приятно расслабиться и предаться излюбленному чувству полёта, когда взглядом поймал тёмную фигуру. Чёрная как ночь, она замерла прямо на разделительной полосе.

– Что ещё за чертовщина! – выкрикнул испуганно Джо. Костяшки рук побелели от напряжения, руль обиженно скрипнул.

До столкновения оставались доли секунд. Рисковать профессор не мог. Вдавил тормоз и дернул рулевое колесо в сторону… «Форд» резко крутануло, бросило влево, к обочине.

Казалось, белый корпус «Мондео» сумел избежать столкновения. Машина проносится мимо, и… глухой звук удара.

Джо заглушил мотор, выскочил наружу словно ошпаренный. Боль вновь сдавила голову тисками, тело налилось предательской слабостью.

Ноги держали плохо. Чтобы не упасть, приходилось придерживаться рукой за дверцу автомобиля.

«Только бы не грохнуться».

Джо осторожно перенес вес на обе ноги. Нетвердым шагом направился к распростертому телу. Волосы на голове и руках встали дыбом.

«Что за чёрт?!»

На трассе лежал завернутый в тряпье сухой и высокий старик лет шестидесяти.

– Только не это! Только этого мне сейчас не хватало! – воскликнул Джо, понимая, что, возможно, убил человека. Волнение нарастало. Надо было узнать, жив ли бедняга.

Ноги едва гнулись, профессор тихо выругался и принялся рассматривать старика. Гладкая, не то выбритая, не то облысевшая голова слегка поблескивала. Кожа смуглая. На испещрённом морщинами лице – умиротворённое выражение. Большие глаза – закрыты, изо рта на асфальт стекала струйка крови. На худом теле серый, видавший виды костюм, из обуви – потёртые старые туфли, бывшие некогда красно-коричневыми.

Джо не на шутку перепугался. «Я убил человека, – пронеслось в мозгу, – чёрт бы меня побрал, я убил его! Нужно проверить пульс, вдруг он ещё жив». – Тень надежды закралась в душу профессора Рида. Ещё раз внимательно осмотрел тело, пальцы осторожно прикоснулись к шее старика.

«Столько крови на асфальте…».

Пульс был ровный, но слабый. Казалось, старик уснул.

– Слава богу, он жив! – радостно воскликнул Джо, начав обеспокоенно расхаживать взад-вперед возле пострадавшего.

«Пока что жив, – помрачнев, заметил тут же, – нужно срочно везти в клинику».

Предельно осторожно Джо подхватил пострадавшего под руки. Сухой и худой старик оказался легким словно ребенок, несмотря на внушительный шестифутовый рост.

Волнение не покидало профессора, сердце бешено колотилось, боль в голове усиливалась.

«Благо, что ноги не подвели, когда переносил старика, – вздохнув, подытожил Джо, – надо быстро добраться до клиники. Есть одна на окраине Лос-Анджелеса, к югу отсюда. Или, может, ехать назад в Пасадену? До Лос-Анджелеса ближе, едем туда!».

Джо забрался в салон «Форда». Не задумываясь, сорвал ручник, пальцы молниеносно провернули ключ, стопа легла на педаль газа.

До города оставалось меньше десятка миль, ревущая белая молния мчалась к городской черте. Джо вновь ощутил себя парящей птицей.

Глава 3

06.10.2012. США. Штат Калифорния. Лос-Анджелес. Дом на Шелл – стрит

Предательство, разрушая надежду и веру, убивает любовь. (Леонид С. Сухоруков)

Тот вечер запомнился Джо Риду во всех подробностях. Лишь они вдвоем, в доме у моря на Манхеттен-бич. Только он, Луиза и романтический морской пейзаж.

Дом в таком престижном районе обошёлся в кругленькую сумму, пришлось истратить большую часть сбережений. Банковский счёт профессора заметно похудел, но дом того стоил. Райская обитель, прекрасная при любой погоде. Ни в какое сравнение с новой не шла старая квартира в центре, на Даймонд-стрит. Там шум города стоял круглые сутки. Здесь же, наоборот, только море и небо.

«И дуновение свежего бриза поутру».

Но более всего Джо обожал любоваться закатами, утопающим в морской глади солнечным диском, багровым заревом угасающих лучей. Так и сегодня, застыв на террасе, молодой профессор любовался каждым сполохом света, каждым лучом, скользящим по глади морских волн. Солнечный свет не резал глаза.

«Мягкий и ласковый».

– Ты у нас большой романтик, Джо, – шепнула на ухо Луиза, обняла за руку. Тугие мышцы вздулись под футболкой. Прелестная белокурая головка легла на мужское плечо.

– Да, наверное, – не стал возражать Джо. Ловко ухватил девушку за талию, привлек к себе. – А ты у нас кто?

– А я твоя ласковая зайка, – рассмеялась Луиза, выпуталась из объятий, стройная, изящная как лань, побежала в холл, жестом зовя его за собой, – пойдем, Джо, – у меня есть для тебя сюрприз.

– Я не очень-то люблю сюрпризы, они часто бывают неприятными, – искренне ответил Джо. Тихо щелкнула стеклянная дверь террасы за спиной. – Приятных у меня было гораздо меньше. – Задернул шторы.

– Этот тебе понравится, – продолжала смеяться Луиза.

Лицо возлюбленной так нравилось Джо, он мог смотреть на него часами. Любоваться милыми голубыми глазами, гладкой и бархатистой кожей…

– Пойдем же, Джо. – Луиза взяла его за руки, увлекла за собой на кухню.

– Мне уже начинает нравиться, – улыбнувшись, сказал Джо. Теплые женские губы коснулись мускулистой шеи, Луиза прижалась всем телом. – Может, я и передумаю насчёт сюрпризов.

– Я очень надеюсь, – ласково шепнула она, вновь ловко выскользнула из объятий. Верхние пуговицы розовой кофточки наполовину расстегнулись. Взгляду Джо явилась кремовая поверхность очаровательного бюста, спрятанного под алым бюстгальтером.

Луиза убежала на кухню, Джо последовал за ней. На губах заиграла довольная улыбка.

А неожиданных подарков действительно не любил с детства. В один из дней рождения мать устроила так называемый «сюрприз» – пригласила целую труппу отвратительных клоунов.

– Если это клоун, Лу, то я выпрыгну в окно, – улыбка не сходила с лица Джо. Приоткрыл дверь, неспешно зашел на кухню.

– Не угадал, не угадал! – Луиза радостно захлопала в ладоши. – Это романтический ужин!

– Хм, а неплохо. – Джо вскинул бровь, принялся осматривать красиво сервированный стол, две стоящие на нем свечи в серебряных подсвечниках. Взгляд перешел от изысканных столовых приборов к бутылке шампанского, покоящейся в ведерке со льдом. – Хотя нет, ты просто чудо, Лу, это действительно лучший сюрприз из тех, что мне приходилось видеть.

– Правда?! – радостно вскрикнула она. – Это правда, Джо?

– Да, – ответил без утайки, – остальным очень далеко до этого великолепия.

– Я очень старалась.

– Спасибо тебе, Лу. Это действительно очень приятно.

Затем сели ужинать. Джо зажег свечи, и они выключили свет на кухне. Громко хлопнула бутылка с шампанским, выплюнув пробку прямо в потолок. Луиза смеялась, а Джо находился на седьмом небе оттого, что ей хорошо с ним.

Он обожал её смех, такой звонкий и чистый. Джо часто развлекал Луизу смешными рассказами, лишь бы вновь услышать его, вновь увидеть милую улыбку. Так поступил и сегодня. Потом говорили о работе. Вспомнили отпуск, проведенный в горах.

– Ты помнишь наш отпуск, Джо? Помнишь, как мы залезли на ту высокую гору?

– Да, Лу, я помню. А ещё я помню, как кто-то со страху чуть не вскарабкался мне на голову. – Улыбнувшись, он легко сжал её руку.

– Ну, я же не виновата, что ты не боишься высоты, – с укором в голосе сказала Луиза и показала Джо язык. И вновь мило улыбнулась.

– Да нет же, Лу, я тоже боюсь, но там было вовсе не высоко, – улыбка стала ещё шире, – я тоже боюсь высоты. Просто не так сильно, как ты.

– А чего же ты тогда сильно боишься, а, храбрец Джо?

– Я?

– Да, ты. – Луиза легко ткнула Джо пальчиков в грудь.

«Наверное, потерять тебя, Лу. Ты очень дорога мне».

– Это конфиденциальная информация и не подлежит разглашению. Ты же знаешь, за подобное меня могут арестовать, – улыбнувшись, ответил Джо.

Луиза демонстративно надула губки, скрестила руки на прекрасной груди. В голубых глазах вспыхнули игривые огоньки. Джо не колебался ни секунды, приобнял за плечи, страстно поцеловал в губы.

– Ты самое дорогое, что у меня есть.

Внезапно зазвонил мобильный телефон, Луиза вздрогнула.

– Джо, – девушка выскользнула из объятий, телефон продолжал звонить, – я на секундочку.

– Конечно, милая.

Луиза кокетливо приподняла краешек платья, оголив часть стройных бедер, широкая мужская ладонь тотчас прильнула к ним.

– Алло, – девушка торопливо взяла трубку, Джо тем временем продолжал нежно поглаживать соблазнительные бедра блондинки. – Что? – недоумевая, переспросила Луиза. Ладони Джо поднимались всё выше, девушка расслабленно прикрыла глаза.

Резкий мужской голос из трубки что-то сказал. Всего одна короткая фраза, и улыбка слетела с прекрасного женского лица, уступив место тревоге.

Луиза ничего не ответила, лишь отвела погрустневший взгляд в сторону. А затем, закрыв лицо руками, разрыдалась и убежала в ванную.

Джо терпеть не мог, когда она плакала. Такое случалось и прежде, Луиза обладала необычайно тонкой натурой. Взять, к примеру, случай с кошкой.

«Лу очень привязалась к ней».

Пушистый зверек попал под машину, и Луиза рыдала всю ночь. Джо всячески старался оградить любимую от эмоциональных срывов. И вот снова…

В мозгу стрельнуло, боль тисками сдавила голову. Джо пребывал в полной растерянности, мысли путались.

«В чем же дело? Может, это я как-то обидел или задел её?».

– Прости меня, Джо… – Луиза прекратила плакать, вышла из ванной. Голубые глаза стали темно синими от слез, прекрасное личико покраснело и распухло. – Я страшная, да?

– Нет, Лу, ты самая прекрасная.

– Ну, зачем ты врешь, – всхлипнула она, – я зарёванное чучело, я знаю, Джо!

– Хорошо-хорошо, Лу, как скажешь, пусть будет чучело. Теперь ты спокойна? – спросил обеспокоенно.

– Да, теперь да. – Луиза, оперлась спиной на стену и запрокинула голову назад, соблазнительная грудь слегка выбилась из бюстгальтера.

– Я люблю тебя, Лу, – шепнул ей на ухо Джо, подходя ближе, – я больше всего на свете люблю тебя, Лу.

Ответом был плач, рыдала у него на плече, от радости. А затем они занялись любовью, прямо на кухне.

Джо лежал на наспех брошенной на бамбуковый паркет скатерти среди разбросанной в порыве страсти одежды. Лежал и наслаждался запахом её духов и тонким ароматом женского тела.

«Это было просто волшебно».

Чувство восторга и нежности преисполняли мускулистую грудь, на которой лежала очаровательная златовласая головка. Джо был без ума от Луизы, никого прежде он так не любил.

С самого момента знакомства, около года назад, и до сего часа не было и дня, чтобы он не вспоминал о том, как же прекрасна его малышка Лу.

Джо крепко обнял Луизу, поцеловал нежные голубые глаза. Она в ответ одной рукой обняла его за пояс, а второй принялась гладить по бедру.

– Ты потрясающий любовник, Джо. Мне всегда так хорошо с тобой, – сказала сладким голосом Луиза, довольно потянувшись, словно кошка.

– О, Лу, мне тоже очень хорошо.

– Знаешь, порой мне кажется, что я тебя не достойна. Что ты слишком хорош для меня.

– Что ты такое говоришь, – возмутился Джо, привстал на локтях, – не говори так, Лу. Ты же знаешь, что я от тебя без ума.

Она опять промолчала, уткнулась очаровательным личиком в мужскую грудь, прикрыла глаза. Спустя пять минут – уже крепко спала. Джо аккуратно подхватил стройное нагое тело на руки и отнес в спальню. Затем спустился по лестнице на первый этаж и принялся убирать беспорядок на кухне.

Взгляд на миг застыл на лежащем на скатерти алом нижнем белье Луизы.

– Ты прекрасна во всём, – тихо шепнул Джо и отнес одежду обратно в спальню.

А ранним утром, пока он ещё спал, девушка ушла, забрав все вещи. Оставила на тумбочке лишь краткую записку, небрежно написанную алым карандашом для губ.

Прости меня, Джозеф. Это не твоя вина. Я больше так не могу. Не звони мне.

Он терпеть не мог, когда Лу называла его Джозефом, она делала так, только когда хотела подчеркнуть строгость своих слов или когда сильно обижалась.

«Наверное, всё дело в том звонке? Или во мне? Кто же тогда звонил?»

– Что же ты делаешь с нами, Лу, что же ты делаешь, – произнес Джо с такой печалью и горем, что весь мир вокруг потускнел и поблек.

Запах её духов всё ещё витал в постели, привкус помады ощущался на губах. Это придавало утрате ещё большую горечь. Душа ревела, разрывалась на части.

Джо не послушался, звонил весь день напролет. Но Лу не брала трубку. Затем пытался расспросить её родителей, но те лишь удивлённо пожали плечами. Старики сами не знали, куда пропала Луиза, и больше месяца не виделись с ней. Тогда, ближе к вечеру, профессор вскочил в «Форд», рывком завел его и помчался в Сан-Диего, к дому Луизы. Но и там никого не застал. Джо провел под дверью ещё несколько часов, однако Лу так и не появилась.

С разбитым сердцем и адской головной болью Джо поехал обратно домой, совершенно не обратив внимания ни на длинный чёрный «Бьюик», припаркованный на противоположной стороне улицы, ни на высокого человека с незабываемой хищной улыбкой.

Глава 4

04.10.2012. США. Штат Вайоминг. Резервация «Уинд-Ривер». Ранчо «Норс Стид»

Вещие сны пробуждают реальность. (Нестор Уваров)

Серая в яблоках лошадь мирно паслась на лугу, утреннее солнце успело прогреть землю и высушить росу, и потому Айлен выпустила кобылу пощипать последней осенней травки. «Вскоре выпадут снега, а тогда Наннук уже не сможет полакомиться свежей травой», – подумала девочка и немного взгрустнула. Жаль, что её любимице придется целую зиму питаться сухим сеном и овсом.

Айлен специально дождалась, пока высохнет роса, так как помнила наставления дедушки: «Не следует выпускать коня пастись на не сошедшую росу. Это может нехорошо сказаться на его здоровье, а также позволить духам земли навредить животному. Когда солнце взойдет, и духи неба вместе с лучами коснутся почвы, танцующие всю ночь духи земли отойдут ко сну. Вот тогда и пускай коня пастись. Разумный конь никогда не станет есть травы с не сошедшей росой», – так говорил дедушка, но упоминал и о том, что лошади сейчас не ровня прежним и лучше следить за тем, чтобы Наннук не паслась на мокром.

Айлен всегда поступала так, как велел мудрый дед. Ведь не зря же к нему, одному из потомственных шаманов индейцев Мапуче, представителю древнего рода, съезжались со всех уголков страны разнообразные люди. Айлен не знала, зачем приходят гости, и никогда не спрашивала об этом, а старик не объяснял что к чему. Но сегодня Айлен собиралась поговорить с ним, также о людях, а точнее, о человеке. Человеке из снов.

«Сон – это ещё одна реальность, из темного океана сознания», – девочка очень хорошо запомнила слова деда, часто размышляла над их смыслом, старалась постичь заложенную в них суть. Размышления приносили плоды, в итоге Айлен удалось сделать несколько выводов по поводу сказанного дедушкой: «Сон – это ещё одна жизнь, но другая».

Загадочный человек начал сниться Айлен несколько лет назад. Встреча с ним оказалась необычной. Человек возник из ниоткуда, лицо скрывалось под капюшоном, вокруг – ни души. Небольшой провинциальный городок лежал в руинах. Разбитое стекло и щепки хрустели под каблуками сапог, шаг твердый, уверенный, на руках он нес ребенка. Айлен сразу ощутила связь с происходящим. И неудивительно, ведь этот ребенок – она сама. Мужчина пел песню и баюкал, унылый пейзаж разрухи сменился бескрайней степью.

Белая лошадь, как и хозяин, любила появляться неожиданно. Крепкие руки подхватили девочку, усадили животному на спину.

– Никто не обидит тебя, – сказал незнакомец, помахал на прощанье рукой. Лошадь понесла её домой.

Айлен обо всём рассказала дедушке. Старик промолчал. Призадумался, выискивая в памяти нужные образы.

Дважды старик виделся с незнакомцем во сне. Всего неделю спустя встретились и здесь, на ранчо.

«Это важные сны, запоминай и рассказывай их мне», – напутствовал дед. Айлен всегда послушно следовала его мудрым советам. Так же собиралась поступить и сейчас и теперь дожидалась приезда любимого родственника.

Старик отправился в город, за покупками, на стареньком «олдсмобиле». Нагуэль выезжал в город не чаще раза в неделю. Ездил лишь при острой необходимости, у них с внучкой имелось небольшое хозяйство, обеспечивающее продуктами питания, а также на неделе часто заезжал Киллак, племянник, живущий здесь же, но ближе к черте города. Он и приносил с собой всё, необходимое небольшой семье.

Нагуэль был очень стар, но выглядел не более чем на шестьдесят. Длинные седые волосы завязаны в хвостик, а на словно бы вырезанном из красного дерева лице светились мудростью раскосые ореховые глаза. Из одежды старик носил синие джинсы и серую клетчатую рубашку, поверх которой сидела кожаная куртка «Райфл».

Выехав из дому ранним утром, Нагуэль планировал вернуться назад на ранчо как раз к тому времени, когда внучка проснется. Он очень любил Айлен и воспитывал её с самого рождения.

Нагуэль был очень строгим и суровым человеком, но с внучкой всегда старался вести себя мягче. В городе прикупил для Айлен небольшой подарок, сладости, которые внучка очень любила. Нагуэль время от времени делал Айлен такие маленькие подарки, но не баловал её, чтобы не испортить характер.

Внучка была его прямым потомком, и шаман собирался передать ей все знания, которые имел. Айлен родилась женщиной, поэтому стать такой же, как он сам, не смогла бы. Но кое в чем девочка превосходила старика. Айлен часто видела вещие сны. Таких называли сновидцами.

Нагуэль постарел и уже достиг всего, на что хватало сил и ума. За свою долгую жизнь старик повидал немало, но уходить из жизни не собирался до тех пор, пока внучка не подрастет и не обучиться всему необходимому.

Жены и дочери Нагуэль лишился. Супруга покинула его на девятом году их совместной жизни, вскоре после развода. А единственная дочь погибла в автокатастрофе, когда Айлен исполнилось всего два года. С тех пор старик заботился о девочке и воспитывал, передавая знания предков.

Айлен оказалась очень способной, в отличие от своей матери, которая и слышать не хотела ничего о пути знания. Молодую дочь Нагуэля интересовал большой город и карьера юриста. Старик знал, что подобное не закончится благом, но не вмешивался. Для него не было ничего важнее свободы воли человека.

Айлен, в отличие от матери, желала и могла пойти по пути предков. Она имела способности к обучению как в процессе общения, так и путем сновидения и прямой передачи знания, когда навыки мастера переходят непосредственно к ученику, а затем постепенно раскрываются в нем, согласно его возможностям.

Во сне к девочке приходили разные сущности, визит некоторых носил враждебный характер, Нагуэль научил, как противостоять им, а другие, наоборот, обучали девочку, совершенствуя осознание мира.

Дедушка, говоря с Айлен о родной традиции, о том, кто такой «человек знания», каков его путь, всегда акцентировал внимание на исключительной серьёзности этого предмета. Не забывал упомянуть и о роли упорства. Правда, Айлен от рождения была упрямой и настойчивой. Никогда не бросала начатое, доводила всё до конца.

Нагуэль вернулся с покупками на ранчо, как и планировал, к половине одиннадцатого. Поездка утомила, несмотря на умение накапливать и преобразовывать жизненную силу. Нагуэль находился в очень преклонном возрасте, хотя мало кто догадывался, сколько лет на самом деле старому индейцу.

Его имя, в переводе с языка племени Мапуче, означало – ягуар. Замечательное имя для воина духа, каким и был Нагуэль.

Когда у старого шамана родилась внучка, его охватила большая радость, он понял, кто продолжит традицию и станет приемником сакрального знания. Потому и назвал девочку Айлен, что означало на его родном языке счастье и святую чистоту. «Она чиста, как солнце, и приносит столько же счастья в мою душу, – сказал Нагуэль, когда впервые взял внучку на руки. – Я назову тебя Айлен, дитя, ведь тебя ждет наибольшее счастье, счастье осознать и увидеть этот мир таким, каким он есть на самом деле».

Девочка полюбила старика с первых дней, всегда, едва завидев, тянула к нему маленькие ручки. Нагуэль понимал, почему всё происходит именно таким образом. С самого момента появления внучки на свет старик начал передавать ей знания, тонко, через чувства и энергию. Благодаря этому между ними образовалась тесная связь на уровне восприятия и сознания. Вот и сейчас, подъезжая всё ближе к своему ранчо, Нагуэль чувствовал, как Айлен готовит завтрак. Жарит омлет со специями и собирается сделать ему сюрприз.

Старик тайком улыбнулся, подумав о том, что внучка всё ещё не привыкла к тому, как тонко они могут ощущать друг друга на любом расстоянии. «Но ничего, она и сейчас многое понимает из того, что не смогли усвоить ни её мать, ни мой племянник. Впереди у девочки ещё много трудностей, но она сможет преодолеть их. У неё твердый дух и открытое сердце», – подумал Нагуэль и повернул на проселочную дорогу. Проехав ещё полмили, оказался на ранчо.

Айлен услышала звуки приближающегося автомобиля, выглянула в окно. Зоркие глаза мигом заприметили знакомый «олдсмобиль», засветились радостью. Девочка живо выскочила во двор встречать деда, вернувшегося с покупками.

Нагуэль, с не свойственным старикам проворством, выбрался из машины. Свежий воздух наполнил грудь, запахло осенними листьями. Дверца захлопнулась, старик подошел к девочке, ласково погладил рукой по голове.

– У меня подарок для тебя, Айлен, – сказал он как всегда серьёзно.

– Спасибо, дедушка! – воскликнула радостно девочка, схватила пакет со сладостями, обняла старика за пояс. Тот тайком улыбнулся.

– Пойдем в дом, внучка, выпьем горячего шоколада и поговорим о твоих снах. – Нагуэль взглянул в глаза девочке и кивнул, отвечая на невысказанный вопрос. «Да, я знаю, он опять снился тебе».

– Хорошо, я как раз хотела тебе всё рассказать дедушка. Пойдем на кухню, будем кушать, – Айлен запрыгала вокруг старика, радостно смеясь, – я уже приготовила нам завтрак!

– Отлично, тогда пойдем позавтракаем и поговорим.

Нагуэль пропустил внучку первой, а затем вслед за нею зашел в дом.

Сразу у входа, на теплой трубе газового обогревателя, сидел серый кот. Айлен называла его Дымок. Он пришёл к дверям дома ещё котенком, около года назад.

Девочка погладила кота по спине, тот довольно замурчал, зажмурил зелёные глаза. Старик тем временем разулся и вымыл руки, за столом уже ожидал вкусный завтрак, приготовленный внучкой. Айлен продолжала играться с разленившимся от тепла котом.

– Айлен, – окликнул Нагуэль внучку.

Девочка, напоследок потрепав кота за ухо, направилась в ванную. Вскоре выбежала обратно к сидящему за столом деду. На детском лице, как и прежде, сияла улыбка. Когда же Айлен, наконец, уселась за стол, Нагуэль, согласно старинному обычаю, благословил еду, и они принялись завтракать.

За едой не разговаривали. В принципе Айлен любила поговорить, но наверняка знала, что строгий дедушка этого не одобрит. «Мы поговорим позже, за чаем или чашкой шоколада», – решила она.

Яичница ещё не успела остыть и оказалась необычайно вкусной. Девочка сидела за столом, невероятно довольная собой, искоса поглядывала на пакет со сладостями. Цветная упаковка поблескивала на подоконнике. После того как закипел чайник, Нагуэль заварил горячего шоколаду. Тепло улыбнувшись, он передал чашку с напитком внучке и сказал:

– Завтрак был хорошим, ты замечательно справилась сама, а теперь расскажи о своем сне, Айлен.

Девочка кивнула, схватила чашку и села обратно за стол напротив старика.

– Это был очень странный сон, дедушка, и я не совсем поняла его, – начала рассказ Айлен.

– Иной мир порой тяжело объяснить словами из этого. Другой мир – другой и язык, хотя когда видишь сон – тебе всё ясно. Непонятно становится, кода проснешься, – ответил Нагуэль, сложив домиком длинные сухие пальцы. – Рассказывай, что ты увидела, Айлен, а затем мы разберемся, что это значит.

Девочка вновь кивнула и стала пересказывать то, что явилось в сновидении. Большие карие глаза девочки смотрели на старика внимательно и с уважением.

– В этом сне я стала облаком, белым и легким, меня нес по небу теплый ветер. Мне было всё хорошо видно с небес, поля и луга, реки. А затем я увидела вдалеке у горизонта очень большой город, такой огромный, что мне захотелось посмотреть на него. В мгновение ока ветер подхватил меня и понес туда, куда я хотела.

Но, прежде чем приблизится к городу, я увидела его. Он стоял на краю обрыва и смотрел вниз. Я приблизилась и увидела, как печальны его глаза. Они были очень-очень грустными, и мне захотелось обнять его. Но другой человек опередил меня. Он появился из воздуха в нескольких метрах от обрыва, затем повернулся ко мне и улыбнулся.

– Привет Нагуэлю от меня, – сказал он беззвучно, так что стоящий у края обрыва не расслышал его, а я услышала.

Затем тот, второй, высокий, у него безволосая голова, подошел к первому мужчине, тому, который мне часто снится. Безволосый положил ему руку на плечо, говорил о чём-то. Я не могла слышать их слова, они стали отдаляться от меня и затем растворились в небе. Я поднялась над облаками, затем сон закончился.

Айлен закончила рассказ и отхлебнула шоколада из чашки.

– Что это может означать, дедушка? И кто тот безволосый человек? – спросила она, глядя в глаза мудрого старика.

– А как ты считаешь, Айлен? Что это может значить?

– Может, у него, у того, что часто снится мне, случилось горе, потому он стал очень печальным. А тот, второй, безволосый, пришел утешить его? – высказала предположение девочка. – Но откуда он знает тебя дедушка? Ты знаешь того безволосого человека?

– Ты очень правильно предположила, Айлен. Твой знакомый попал в тяжёлую ситуацию, – кивнул Нагуэль, – а полысевший высокий человек, да, я знаю его. Это дон Пабло, или Ужарак, скала, как называли мы его. Он мексиканец, потомок славного рода, человек знания.

– Так это всё действительно случится, дедушка, или уже случилось? – спросила оживлённо Айлен, пристально всматриваясь в глаза Нагуэлю.

– Это то, чего уже не избежать. – Старик тяжело вздохнул, встал из-за стола и крепко обнял внучку за плечи. – Пойдем, я покажу, как Наннук может услышать тебя на любом расстоянии.

Девочка радостно улыбнулась, прижалась головой к груди Нагуэля.

Высокий старик и стройная внучка вместе направились во двор, и серый кот с необычайно лукавым взглядом побежал вслед за ними.

Глава 5

11.10.2012. США. Штат Калифорния. Лос-Анджелес. Клиника «Седарс – Синай»

Лестница жизни полна заноз, и больше всего они впиваются, когда вы сползаете по ней вниз. (У. Браунелл)

Больше всего Джо хотелось вусмерть напиться и забыть обо всём. Идея проваляться пару суток в кровати, в обнимку с бутылкой виски, казалась более и более удачной.

До клиники оставалась лишь пара миль. Вернее – пара минут, потому что летел Джо как ужаленный.

Белый «Форд» уверенно мчался по дороге. Лихо свистел встречный ветер, контуры седана отчетливо выделялись на фоне серого асфальта и такого же унылого неба.

В голове затихло, всё успокоилось, всё исчезло. Бесследно. Но Джо знал: стоит лишь остановиться, и оставшаяся позади депрессия нагонит, расплющит, подобно десятитонному грузовику, мимо которого промчался «Форд».

Джо наслаждался каждым драгоценным мигом покоя. Душа радовалась, мотор ревел. Профессор позабыл даже о странном старике и недавнем происшествии.

– Остановись, – донеслось сзади.

Профессор не придал этому значения. Сосредоточившись на дороге, продолжал гнать седан к черте города.

– Останови машину, Джо, – повторил голос, на этот раз чуть громче, так что проигнорировать его Джо уже не мог.

Завизжали тормоза, белый «Мондео» замер у края дороги.

– Что вы сказали, сэр, вы знаете мое имя?

– Я искал тебя, Джо, я искал тебя, – хрипло, с южным акцентом вымолвил старик, – но они нашли тебя раньше, мой Джо, они сломали тебе жизнь…

– Что? О чем вы говорите, сэр, наверно, вы сильно ушиблись при падении… – Голос профессора звучал растерянно. Старик договорить не дал, цепко схватив за рукав.

Выглядел пожилой чудак знакомо. Вновь чувство «дежа вю», как и в случае с федералом, а затем сомнения.

– Помолчи, Джо, и послушай меня. Времени осталось мало, у нас обоих. Я умираю… Скоро многое изменится, ты должен быть готов. – Старик резко вытянул вперед свою костлявую, сухую руку, коснулся пальцем лба Джо.

Странный холодок скользнул по поверхности кожи головы профессора, а затем стал подбираться к темени и глазам. Холод пронзил кости и мозг, окружающий мир на несколько мгновений замер, Джо услышал внутри себя чистый звук. Тонкий и приятный, он ласкал израненную душу, наполнял надеждой и уверенностью.

– Я…

– Ты всё поймешь, Джо, им не подавить тебя. Только ты сам, ты хозяин себе. – Старик отдёрнул руку, устало положил на грудь. – Ты не помнишь меня, но верь мне и не теряй надежды. Ты вспомнишь, и тогда всё встанет на свои места, Джо. Больше ты не будешь забывать. Больше не будешь…

Странный старик умолк, в изнеможении закрыл глаза. Джо испугался, что тот умер, и вновь пощупал пульс на шее. Сердце билось, но, как и прежде, очень слабо. Лицо старца выглядело довольным и умиротворенным, на сухом загорелом лице застыла легкая улыбка.

– Я скоро довезу вас до больницы, сэр, с вами всё будет в порядке, – подбадривал себя Джо. Ловко перепрыгнул на переднее сидение, отметив, что былая вялость в ногах пропала.

Быстро и сноровисто профессор передернул рычаг коробки передач, завел «Форд» и выскочил обратно на дорогу.

Самочувствие Джо после разговора со стариком заметно улучшилось, головная боль прошла, появилась давно позабытая бодрость в теле. Чувство надежды и уверенности в себе крепли, расправляли крылья. Теперь проблемы не казались столь тяжёлыми. Депрессия сдавала позиции, чему Джо обрадовался.

Впереди возник фасад здания клиники, профессор сбросил скорость до пятидесяти миль в час. Оставалось совсем немного. Вспышка света, сознание выудило из памяти последний разговор с Лили. Образы вторгались в распахнутый ум.

«Она спросила меня про федералов, про каких-то двух федералов, а я ни черта об этом не помню, о боже…». – В уме продолжали вспыхивать мутные и отрывистые картины.

Джо остановился у самого входа в клинику «Седарс-Синай», одну из лучших во всём городе, но и, конечно же, весьма и весьма дорогую. Джо надеялся на работающих здесь специалистов. Первоклассная медицина увеличивала шансы старика на жизнь.

Джо не мог ждать пока санитары сами выйдут к нему. Рывком захлопнул дверцу «Форда», бегом направился внутрь здания. Прямо с порога крикнул:

– Доктора, живо, у меня в машине пожилой человек при смерти!

Спустя мгновение подбежали несколько медиков с раскладными носилками, капельницей и целым набором медикаментов. Та, что помоложе, девушка, спросила:

– Что с ним случилось?

– Его сбил автомобиль, кажется… но он ещё жив, хотя пульс такой слабый. Он ещё жив… – неуверенно повторил Джо, тяжело сглотнув. – Там, на заднем сидении, у меня в машине.

Доктор и два санитара мигом выбежали во двор. Без труда заметили припаркованный у входа седан, направились к задним дверям, чтобы извлечь пострадавшего и госпитализировать его. Джо стоял на ступеньках клиники. Дыхание сбилось, взгляд метался по сторонам, русые волосы растрепались. Профессор отчаянно пытался справиться с волнением, тёр лицо и жмурил глаза.

Медики замерли перед распахнутой дверью автомобиля. Один из них, мужчина с носилками в руке, жестом подозвал Джо к себе. У того тот час же ойкнуло сердце: «Боже, только не это, только не умирай…», – повторял он про себя.

– Ну и где же ваш пострадавший? – с недоумением в голосе спросила девушка. Взгляд синих глаз пронзил Джо насквозь.

– Там, на заднем сидении… – ответил профессор и быстро метнулся к открытой двери авто.

Земля ушла у Джо из-под ног. Увиденная картина могла потрясти любого. На заднем сидении лежал серый помятый костюм. Чуть поодаль – чёрный дырявый плед, а на полу салона – старые красно-бурые туфли с покоящимися внутри них пожелтевшими ногтями и горсткой волос. И больше ничего.

– Он, он был здесь… я…, – начал было Джо.

– Если у вас всё, то мы вернемся к работе. – Девушка одарила Джо колючим взглядом и направилась к дверям клиники.

– Шизофреник какой-то… – отойдя чуть поодаль, прибавила она. Двое остальных медиков, в недоумении пожав плечами, также ушли вслед за ней.

– Чёрт знает что… – буркнул Джо Рид, неторопливо сел обратно за руль «Форда». Серый костюм, как и прежде, лежал на заднем сидении…

Более получаса понадобилось профессору, чтобы вернуть чувство реальности. Он был взволнован, взбудоражен и, кроме того, в гневе. Странное клокочущее чувство гнева преисполняло Джо, накаляло мировосприятие и обостряло все остальные чувства.

Сидя за рулем седана, Джо старался не обращать внимания на лежащий на заднем сидении плед и спрятанный под ним костюм. Профессору не хотелось вспоминать о встрече со стариком.

Всё внимание Джо сосредоточил на прошлом, а вернее, на тех провалах в нем, которые с недавних пор стал замечать. События прошедших дней просматривались, как видеоплёнка. На месте провалов кадров не хватало, плёнка становилась чёрной.

Первая такая дыра была совсем свежей и касалась ситуации на работе, о которой говорила Лили. «Два федерала, два федерала, – думал Джо, недовольно поджав губы, – что это, чёрт их дери, за два федерала?!»

Попытки давить на себя не приносили успеха, тогда Джо принялся более тонко анализировать события, произошедшие сегодня. Начал с самого утра.

Воспоминания оказались достаточно живыми и стойко сохраняли депрессивный окрас. Хорошо припоминалась головная боль, полное безразличие. Словно отрезанный от остального мира, он ничего не замечал, целиком и полностью погрузившись в проблемы.

Сейчас, после разговора со стариком, Джо смог по-иному смотреть на жизнь. Со стороны, так, будто происходящее не касалось его самого. Смотрел бесстрастно, словно разглядывая кинематографическую картину, с одной лишь разницей – главным персонажем в этом фильме был он сам.

Прежде Джо никогда так не делал, это произошло само по себе. Чувства обострились, и ум принялся необычайно трезво мыслить.

Профессор Рид никогда не отличался слабоумием. Но разум использовал преимущественно в разнообразных исследовательских и научных вопросах, касающихся работы в лаборатории. Сейчас же ум вплотную занялся самим собой. И это доставляло Джо необычайную радость. Появился интерес к собственной личности.

Перемены произошли очень быстро и очень неожиданно, и профессору с трудом удавалось поверить, что он не замечал всего этого прежде.

Движение на улицах Лос-Анджелеса всегда кипело, сегодняшний день не стал исключением, но Джо этого попросту не замечал. Уверенной рукой держался за руль и продолжал анализировать события. До Шелл-стрит оставалось несколько миль.

«Мондео» замер на обочине, Джо вспомнил о валяющемся у него в багажнике блоке «Бадвайзера» и уже с пакетом в руке направился к двери своих апартаментов.

Ладонь проворно скользнула в карман брюк, ключи заблестели в руке. Джо собрался открыть дверь, но заметил, что та не заперта.

Осторожно носком туфли профессор ткнул её. Дверь бесшумно открылась. Джо старался не шуметь, снял туфли и стал тихо красться вдоль стены. Внимательный взгляд старательно изучал всё вокруг.

Было темно и страшно. Сердце бешено колотилось, волнение переполнило его до краев. Во рту пересохло, язык ощущался чужим.

Джо замер, прислушивался к полумраку комнаты. Тишина стояла мёртвая. Лишь слегка щелкали часы в гостиной.

Опасливо, на цыпочках, профессор Рид пробирался наверх, в спальню, где за шкафом находился сейф с огнестрельным оружием.

Там лежал семизарядный «Кольт» М 1991А1, сорок пятого калибра.

Стрелять Джо умел, и довольно хорошо. Научился ещё в университетские годы, когда проходил базовую военную подготовку. С тех пор любил иногда выезжать за город, попалить по бутылкам. Пистолет купил себе гораздо позже, всего два года назад, в салоне «Современное Оружие», после того как некий пуэрториканец попытался ночью ограбить квартиру на Даймонд-стрит. Тогда и решил, что оружие не помешает. На всякий случай. И вот сегодня случай подвернулся, а трусом Джо никогда не был.

Чтобы подняться в спальню, нужно было пройти по лестнице на второй этаж. Это могло оказаться рискованно. «Ступени заскрипят», – решил Джо и замер. Прижался к стене, вслушиваясь в подозрительную тишину.

Внезапно зазвонил мобильный телефон. Карман брюк завибрировал. По спине пробежал могильный холод, острый испуг молнией вонзился в мозг.

Джо судорожно огляделся по сторонам, ожидая нападения в любой момент. Телефон продолжал звонить. Профессор выхватил сотовый из кармана и взглянул на экран… неизвестный номер… услышал шорох за спиной и резко обернулся.

Прищуренный и холодный взгляд поросячьих глаз впился в профессора, так, что тот непроизвольно вздрогнул.

«Бежать прочь, пока не стало поздно».

Сердце Джо, казалось, вот-вот застрянет в горле… ум судорожно метался в поиске решения. Время застыло, текло как кисель.

«Это ловушка», – вспыхнуло в сознании, Джо попятился назад к выходу, но сильный удар по затылку остановил его.

– Не так быстро, мистер Рид, – холодная акулья улыбка блеснула в полумраке. – Не так быстро…

Глава 6

11.10.2012. США. Штат Калифорния. Сан-Педро. Окружная тюрьма «Терминал Айленд»

Общество готовит преступление, преступник совершает его. (Генри Бокль)

Рино. «Самый большой маленький город в мире» – так гласит неоновая вывеска городка на западе штата Невада. Город получил свое имя в честь героя войны – Джесси Ли Рино, храброго генерала, сражавшегося плечом к плечу со своими солдатами. Так и погиб – как подобает настоящему воину, в сражении с конфедератами. Поймал пулю прямо в грудь. Но умер не сразу, успели донести до штаба. Последними словами героя стали: «Привет, Сэм, я умер». Голос генерала звучал настолько живо и твердо, что товарищ ему не поверил. Тогда Генерал Рино повторил: «Да-да, я умер! Прощай». Он был сильным человеком, этот генерал, память о нём сохранилась, и люди дали городу его имя.

Возможно, отважный герой расстроился бы, узнав, что в его честь назван город, где процветал игорный бизнес, проституция и торговля наркотиками. Возможно, и нет, теперь некого спросить.

Рино. Мать назвала его в честь города, в котором он появился на свет. Рино Сколаза по прозвищу «Бритва», также известный как «Кровавый Рино» или «Десятник».

Парню досталась тяжёлая судьба. Мать – малолетняя шлюха из провинциального городка на севере Невады. Отца своего Рино не знал вплоть до двенадцати лет. Тогда он ступил на криминальную тропу, улицы города манили и звали. Свободная жизнь, лёгкие деньги, опасные игры. Теперь же, когда уголовник разменял четвертый десяток, всё выглядело совсем иначе.

Окошко в двери камеры с хлопком открылось, резкий голос лейтенанта Шолли разорвал тишину в клочья.

– Сколаза! На выход!

– Что такое, лейтенант? – прищурившись, спросил Бритва. – Соскучились?

Когда нужно, Рино мог разговаривать как нормальный человек, долгие годы, проведенные в заключении, научили многому.

«Косить надо по полной, тогда не рухнешь как фраер».

– Ты мне повякай! – рявкнул Шолли, подавая сигнал открыть камеру. – В наручники его, ребята, а ты не дергайся, Рино. Будь хорошим парнем, – всё тем же командным тоном прибавил он. Взгляды заключённого и офицера полиции пересеклись.

– А чего мне дергаться, лейтенант? – ответил Бритва, на суровом лице появилась улыбка. Охранники торопливо защелкнули браслеты на громадных запястьях. – Да и куда тут дергаться особо.

– Ты давай помалкивай и шевели задом. – Шолли держал руку на табельном оружии, следя за каждым движением заключённого. В отличие от остальных охранников, с делом Бритвы лейтенант предварительно ознакомился.

Заключённый номер тысяча сто двенадцать Рино Сколаза был переведен в «Терминал Айленд» из тюрьмы строгого режима «Пеликан Бей», где отбывал три пожизненных заключения. За хорошее поведение и участие в воспитательных программах на протяжении десяти лет Бритва получил перевод в тюрьму с более комфортными и мирными условиями.

– Ты у нас, значит, образцовый парень, да, Сколаза? – насмешливо бросил Шолли, ткнув дубинкой Рино в спину.

– А почему же нет, – спокойно ответил тот, не обращая на тычок никакого внимания. Продолжил неспешно шагать вниз по лестнице.

– Зачем тебе это, а? На волю хочешь, гад? Так тебе это не светит, – съязвил Шолли, ехидный смех эхом разнесся по коридору. – Тебе три пожизненных впаяли, вот будешь две жизни в углу тихо сидеть, может, на третий срок и амнистируют.

– На это и надеюсь, лейтенант, – всё так же спокойно ответил Бритва, склонив на бок смуглую, наголо выбритую голову. Мышцы канатами натянулись на громадной шее.

– Надейся-надейся, – хохотнул Шолли, – что ж тебе ещё остается. Надежда, как говорится, умирает последней. В смысле, ты-то раньше подохнешь. А теперь слушай сюда, – в голосе тюремщика зазвучал металл. – У нас здесь тебе не «Пеликан Бей», издеваться над тобой никто не станет, – лейтенант выдержал паузу, – если будешь вести себя тихо. Тут к тебе приехали гости, хотят поговорить, так что будь паинькой и не создавай проблем. Позже мы ещё потолкуем, – Шолли перевел взгляд на подчиненных, указал дубинкой на дверь, – уведите его!

Сколаза очутился в комнате, посреди которой стоял металлический стол и два стула. В углу, недвижимый, словно статуя, замер темнокожий офицер с автоматической винтовкой «Кольт» М4. Охранники, что привели заключённого, молча вышли наружу, Рино отчетливо услышал щелчок ключа в замке.

«Переговорная комната», – смекнул Бритва. За предыдущие десять лет никто ни разу не приходил проведать его.

Рино сел на стул, положил закованные в наручники руки перед собой. От нечего делать принялся рассматривать шрамы на пальцах.

За десять лет можно запомнить даже малейшие детали, следы от порезов, линии на коже.

«Я знаю каждую точку, прав был писака, память от этого улучшается».

Рино привык к скуке и одиночеству, ожидание стало привычкой, поэтому происходящее не выходило за рамки обыденности. А поскольку он привык контролировать ситуацию, стал как бы невзначай разглядывать комнату.

В правом верхнем углу находилась наблюдательная камера.

«Пасут, падлы».

Стулья и стол накрепко привинчены к полу, больше мебели нет. Одни лишь голые стальные стены. На двух из них – двери.

«Я вошел через ту, что сзади. Из второй подкатит бивень», – решил, поразмыслив, Бритва.

Действительно, так и оказалось. Жуткий скрип петель и щелчки засовов, дверь распахнулась. В проеме появился высокий худощавый мужчина лет тридцати на вид, в чёрном костюме и галстуке.

«Мосол, – решил Бритва, – вшивый фраер… Какого хрена ему надо?».

– Мистер Сколаза, я полагаю? – вежливо и осторожно поинтересовался мужчина.

– Ну я, – отрезал Бритва, не скрывая: разговор ему не интересен. Склонив голову набок, принялся барабанить пальцами по металлической крышке стола.

– Очень рад встрече, – пижон положил дипломат на стол и присел напротив Рино. – Видите ли, мне пришлось ехать в Кресцент-сити, на самый север штата, чтобы найти вас. Но в «Пеликан Бей» вас не оказалось, начальник тюрьмы сказал, что вас перевели сюда…

– Ну, перевели, – перебил Бритва, серые глаза пронзили бедолагу насквозь, – ты лучше скажи, сам кто будешь и зачем тебе понадобился такой человек, как я?

Пижон смутился, пальцы торопливо зашуршали по поверхности дипломата. Долговязый и пугливый, он походил на странное насекомое.

– Сейчас я вам всё объясню. Всё дело в том, что мне поручили вас найти, – начал рассказ пижон, осторожно открыл дипломат, – один весьма влиятельный человек, который пожелал остаться неизвестным. Он нанял меня, чтобы я нашел вас и передал вам вот это.

Дрожащая рука пижона протянула пластиковую папку. Рино неторопливо взял её, раскрыл. Внутри лежал всего один документ.

Взгляд внимательно изучал текст, скользил по ровным печатным строкам.

Безразличное выражение слетело с лица Бритвы. Глаза расширились от удивления, мышцы лица закаменели.

– Что это, хрен тебя дери, значит? Как такое может быть, – почти шепотом сказал Рино, с трудом перевел взгляд на перепуганного пижона.

– Не знаю, мистер Сколаза. Здесь я ничем не могу помочь. Мне обещали заплатить вдвое больше, если я не стану заглядывать в папку. А также сказали, что я проживу гораздо меньше, если всё-таки сделаю это.

– Да нет же, ты только взгляни, – не терпящим возражения тоном произнес Бритва, ткнул бумагу в лицо.

– Не могу, сэр. Извините, – пижон, схватил протянутый документ, проворно спрятал в дипломат, – до свидания, сэр.

Юрист вскочил со стула словно ошпаренный, высокий лоб покрывала испарина. На ходу едва не врезался носом в стену. Охранник с недоумением взглянул на странного посетителя, подал сигнал отпереть переговорную камеру.

Торопливо, словно бы спасаясь от пожара, незнакомец выскочил за дверь. Ритмично застучали каблуки туфель по коридору. Больше Рино никогда его не видел.

Охранники отвели Бритву обратно в камеру. Вечерело. Улегшись на нары, размышлял над смыслом происшедшего. За решетчатым окном шел дождь, клонило в сон, и Рино поймал себя на том, что не может зацепиться за мысль. Недолго раздумывая, перевернулся на бок и задремал.

Рино приснился кошмар. Во сне он снова был ребенком, маленьким и беззащитным. Тощий пижон гонялся за ним, намереваясь прихлопнуть папкой с документами. Рино пытался скрыться, но болван в пиджаке был гораздо больше и быстрей. Он легко догонял ползущего как улитку Рино. И как итальянец ни старался, убежать не мог, ноги отказывались двигаться.

Кошмар не прекращался, Рино оказался в ловушке, позади него выросла глухая стена. Громадный, как статуя свободы, пижон собирался раздавить итальянца ногой в длинном чёрном ботинке.

Бритва вскочил с койки в холодном поту. Сердце бешено колотилось, громадными кулаками принялся тереть широко распахнутые глаза. Несмотря на то, что бредовый сон ушел, неприятное чувство беспокойства до сих пор оставалось.

«Всё эта хренова бумажка, – подумал Бритва, кулак влепился в стену, – гребаный кусок бумаги. Так не катит, нет никаких доказательств, что канва не липовая. Может, и «липа». Сейчас и не такое можно нарисовать… Карлос из Диего без проблем рисовали реальных «Франклинов», а тут какая-то канифоль».

Рино успокоился, присел обратно на нары. На стене возле кровати висел эротический плакат с изображением Летиции Касты. Девушка, кокетливо прикрыв наготу, выходила из бассейна. Итальянец ухмыльнулся. Возле подушки лежал роман Марка Твена «Приключения Тома Сойера». Рино с детства любил эту книгу. Главный персонаж напоминал заключённому его в детстве.

«А если таки не «липа»… – вспыхнула догадка в голове, беспокойство вернулось обратно. – Как знать?».

Желание всё прояснить не могло осуществиться до тех пор, пока Рино оставался за решеткой. Свобода требовалась как никогда.

«Надо плести лапти».

Да, Бритва планировал побег. Планировал долгие десять лет. Невыносимо долгие десять лет примерного поведения, столь не свойственного буйному характеру. Казалось, целую вечность Рино изображает из себя образцового зэка. И лицедейство принесло плоды. Да ещё какие, с пожизненным заключением получить перевод в мало охраняемую тюрьму для угонщиков машин и продавцов травки…

Бритва собирался отсидеть ещё пару лет, пусть бы все пообвыкли. Да и приглядеться нужно хорошо, изучить местность.

«Этот чёртов мосол со своей, будь она трижды проклята, бумажкой спутал все карты».

Теперь хотел бежать прямо сейчас… «Канифоль это, шевели рогами, бивень, – говорил себе Бритва, – всё запорешь, десять лет псу под хвост. Они замочат тебя, как лоха, и пустят балду на звенья».

– Нужно время, не гони, – твердил Рино. Разволновался, пальцы выбивали дробь по корешку книги. – Посиди на фонаре, кино покрути. Ты ж не лох и не фраер. Время…

Окружная тюрьма «Терминал Айленд» располагалась на искусственном острове между Лос-Анджелесом и Лонг Бич. С континентом её соединяли три моста.

«Толку от них – мало, только фраер стал бы по мосту лапти плести. Правда, фраер и ног не нащупает, куда там плести лапти», – рассмеялся собственным мыслям Бритва. Сильные пальцы продолжали ритмично стучать по шершавой обложке.

План в голове назрел давно, требовалось лишь разведать местность, разузнать, что к чему, чтоб адаптировать идею под ситуацию. Этим итальянец и занялся сразу после перевода.

«Всё шло путем, пока этот бацильный фраер не прикандохал со своей канвой. Как вира выгорит – найду и замочу его», – решил Бритва, бережно отложив книжку в сторону. Огромные кулаки сжались так, что костяшки на руках побелели, ногти до крови впились в ладони.

Спустя несколько минут Рино всё-таки успокоился, улёгся на нары. С интересом принялся разглядывать грудь Летиции Касты, взиравшей на него с цветного плаката на стене. Сентябрьский плакат журнала «Элль» 2008 года. Фотография очень нравилась итальянцу, с одной стороны, женская красота возбуждала, с другой – усмиряла буйный нрав.

– Ты сводишь меня с ума, детка. Ну и буфера же у тебя… – кивал Рино, почесывал бритую голову. Широкая, во весь рот, улыбка коснулась блеклых губ. – А какие булки…

Злость постепенно растворялась в женской красоте, но тревога так и не прошла. Наоборот, становилась ещё ощутимей. Напряжение мешало думать, мысли путались, мышцы закаменели.

Перед глазами до сих пор стояли, как фотография, все те буквы, печати и подписи… Они давили, пугали и тревожили. Бритве отчаянно хотелось выбросить эту дрянь из головы, позабыть обо всём. «Или нет… – подумал он. – Нет, я разберусь, я расколю этого лоха. Он мне всё выложит сходу, когда гасить стану».

Идея о насилии над ненавистным пижоном грела душу. Рино блаженно прикрыл глаза и распластался на койке. Злость вытесняла тревогу, но вскоре всё вернулось на круги своя. Перед мысленным взором вновь замерло пожелтевшее от времени свидетельство о смерти, подписанное неким дежурным доктором Лоренсом. То самое проклятое свидетельство со стоящей на нем синей печатью Городской клиники города Рино, Штат Невада, и датированное двенадцатым августа 1971 года. Днем рождения Рино Сколазы.

Глава 7

11.10.2012. США. Штат Калифорния. Где-то в темноте

Крайнее отчаяние всегда порождает великую силу. (С. Цвейг)

Джо очнулся от удара головой о твердое и острое. Теплая жидкость тонкой струйкой потекла по лбу к переносице. «Кровь, – решил профессор Рид, зубы стиснулись от боли, – но, по крайней мере, я жив».

Джо окончательно пришел в себя, попытался пошевелить руками. Не удалось, оба запястья туго схвачены за спиной стальными обручами наручников.

Сильно саднила голова. Тупая и ноющая боль в затылке напомнила о недавно случившемся. Рот Джо был заклеен скотчем, на глазах – плотная повязка.

«Кто-то хорошо позаботился о том, чтобы я никуда не делся». Профессор предпринял попытку подняться с жесткой рифленой поверхности, но безрезультатно. Оказалось, что с ногами дело обстоит не лучше. Туго связанный, Джо не мог пошевелить даже пальцем.

Ноющая боль в затылке не утихала. Присохшая кровь коркой покрывала шею, прилипла к волосам. Джо издал приглушённый стон, в груди хрипело, перевернулся на другой бок. Разбитому плечу требовалось хоть немного отдыха. Пока профессор лежал без сознания, правая сторона тела сильно затекла и теперь причиняла массу неудобств.

Джо понимал – он жертва и мало чем может помочь себе. Оставалось только ждать. Ожидание терзало душу. Волнение и страх смешались, опасная гремучая смесь рвалась на свободу. В любой момент этот коктейль мог вспыхнуть и разорвать в клочки ещё борющееся сознание и чувство надежды.

В уме профессора вертелось лицо незнакомца. Старик молча улыбался. В глубоком и мудром взгляде старца читались спокойствие и безграничная уверенность в себе. «Им не сломать тебя, мой Джо, им не сломать тебя», – продолжая улыбаться, произнес старик. Худая длинная рука вытянулась вперед, словно пыталась достать до связанного Джо.

Профессор вновь ощутил прилив бодрости и знакомый холодок в голове. Боль отступала. Приятное ментоловое ощущение благости разлилось по всему телу. Джо не мог понять, что происходит, но не волновался, скорее даже наоборот. Надежда на спасение вспыхнула в отчаявшемся сердце. Казалось, что лысый старик сидит рядом с ним, в знакомом костюме, бурых туфлях, и по-доброму улыбается.

Джо различил едва уловимый звук. Голоса. Один – более тонкий, возможно, женский, а второй, хриплый, наверняка принадлежал мужчине.

Звуки голосов приближались, профессора охватил страх. Страх потерять жизнь. Сердце затрепыхалось, кровь молоточками застучала в висках. Но терять самообладание Джо не спешил. Наоборот, пытался успокоиться. Легкие расширились, глубокий вдох и медленный выдох.

«Нельзя терять контроля».

Всё естество профессора напряглось, он старался понять, о чем говорят два таинственных голоса.

В тоне говорившего мужчины звучали легко различимые властные нотки, выдававшие в нем человека, привыкшего командовать. Но присутствовала также и хриплая злоба, шипящая, словно змея.

«Зверь готовится к броску на жертву».

Джо знал: жертва – он сам. От подобных мыслей стало не по себе.

Рана на затылке напомнила о себе полосующей болью. Джо стиснул зубы, едва сдержал стон.

«Возможно, они хотят убить тебя, Джо», – страх вновь сдавил легкие.

Профессор тут же осадил себя – они могли это сделать ещё там, в доме. Ты им нужен, Джо, ты зачем-то нужен этим ублюдкам. Но как только надобность пройдет, тебя зальют в бетон или бросят в реку».

Догадки профессора резко прервались. Слух уловил мягкий, сладковатый голос женщины. Этот тембр, мог ли Джо его позабыть? Боль в сердце мигом напомнила о ещё свежей ране.

Милый женский голосок, ведущий беседу с властным мужчиной, вне всякого сомнения, принадлежал Луизе.

«Меня предали».

Правда изумляла настолько, что Джо на мгновение забыл, где находится. Хотелось что есть духу закричать: «Луиза! Что, чёрт побери, происходит?! Лу!».

Но профессор так не поступил, сумел побороть себя. Сердце преисполнилось суровой решимостью разобраться во всём до конца. И отомстить.

Впервые в жизни Джо хотел мести. И не просто хотел – жаждал, как умирающий в пустыне жаждет капли влаги. Как утопающий в море, чья грудь разрывается от ненависти к жестокому миру, алчет куска суши у себя под ногами. Так и он жаждал. И эта гневная, бурлящая жажда преисполняла профессора, вытесняя всё.

Тяжело было сознавать, что человек, которого ты любил больше жизни, оказался замешанным в подобном. Джо ни секунды не сомневался, что горячо любимая Лу приложила руку хоть и не к затылку, но ко всему происходящему.

«За что мне это? – Джо принялся жалеть себя, но тут же осекся. – Не сейчас, нет, ты не должен раскисать. Она предала тебя, может, даже и не любила никогда».

Однако боль не унималась, рассудок не поддавался. От обиды опускались руки, не хотелось жить. «Неужели это всё?!» Но клокочущая, словно лава, жажда мести оказалась сильней. Как жадное пламя пожирает всё на своем пути, столь же стремительно и она расправилась с остатками сожаления.

Прежний мир Джо рушился за доли секунды, горел и падал вниз. Падал и падал…

Лу была его миром, ожившей мечтой. Профессор всё чаще просыпался с улыбкой на лице. Писал ей стихи, хотел жениться, завести с детей, заниматься любовью и просто быть счастливым. Оказалось, что мечтаниям не суждено сбыться. На смену красивой грезе пришла повязка на глаза и тугие веревки. Кровожадная злость – на смену нежной любви.

Джо почувствовал – произошедшие за сегодняшний день события сильно изменили его. Обнажили гнилую и больную плоть реальности, скрытую под красивой, изысканной одеждой лжи.

Теперь профессор чувствовал силу, бурлящую, взывавшую к жизни. Голодную и неистовую. Свирепую силу гнева. Безбрежный океан ревущего и гудящего пламени. Алая бездна.

Остатки прежней личности Джо очень дивились перемене, предпринимали беспомощные попытки удержать прошлое, цеплялись за привычное. Но безоговорочно проигрывали, утопали и сгорали в океане гнева.

«Да! – громкий возглас сознания эхом отразился от души Джо. – Да!», – донеслось изнутри». Перед глазами возник старик, как и прежде, в дешевом сером костюме.

– Это праведный гнев, Джо. Это праведный гнев, – сказал он и исчез.

Джо думал, что появление старика успокоит, но нет. Ярость вспыхнула с новой силой.

Сказанные стариком слова подлили масла в огонь. Профессор торжествовал победу над страхом, болью и неведеньем.

Теперь Джо Рид окончательно осознал: «Я стал совершенно иным человеком. Решительным, сильным, жёстким». В венах пульсировала мощь.

«Это власть. Не та, что, насилуя, унижает других и превозносит тем самым себя над ними. Нет, иного рода власть. Власть над самим собой, полный контроль всего внутри».

Ничто иное прежде так не радовало Джо.

В кромешной тьме раздался взрыв. Этот взрыв вырвался наружу из легких связанного человека с окровавленной головой. Это был взрыв хохота.

Глава 8

11.10.2012. США. Штат Калифорния. Сан-Педро. Окружная тюрьма «Терминал Айленд»

Только гнев и страх заставляют применять насилие. (Фрэнсис Бэкон)

План Рино отличался простотой. Как, впрочем, и гениальностью. Замечательное подтверждение тому, что всё гениальное – просто. Криминальный гений бросал вызов обыденности, доказывал, что туповатый на вид, здоровенный итальянец Рино Сколаза вовсе не настолько глуп, как может показаться на первый взгляд.

Для реализации плана Бритве требовался помощник. Им мог стать любой человек. Неважно кто, заключённый или охранник. Да хоть старик уборщик, едва передвигающий ногами. Обычно тот, со своей тележкой и шваброй, устало шаркал вечером по коридорам перед отбоем. Для Рино личность помощника не играла роли, ведь его интересовало тело. Вопрос состоял в другом: «Как его получить?». И вот здесь-то хитрый итальянец проявил себя во всей красе…

Ещё парнем Бритва часто принимал участие в закрытых кулачных боях. Боксом там и не пахло. Дрались до тех пор, пока противник не испустит дух. Ставки были велики: победитель получал деньги и славу, проигравший – позор и смерть.

Рино рос на улице, предоставленный себе самому. С самого детства оказался один на один с жестокой и беспощадной системой, перемалывающей жизни. Но как бы ни был силён этот многовековой зверь, а справиться с коренастым и хитрым Рино ему оказалось не по силам. Судьба любила парня.

Любила, но обходилась с ним очень и очень жёстко.

Мать Рино стала путаной ещё в четырнадцать лет, когда её родителей убили ирландцы. Сама Розалия, или Роза, как все её называли, была итальянкой. Вместе со своими родителями и сестрой она приехала в штаты из Сицилии ещё в ноябре 1963 года. Совсем незадолго до известного всем скандала с убийством тридцать пятого президента соединенных штатов Джона Кеннеди.

Жило семейство Сколаза (у родителей было две дочери) на небольшой ферме на севере Невады, в местечке под названием Пэрэдайз Вэлли. Это был маленький и тихий городок с населением чуть больше чем сотня человек. Хорошей работы здесь не имелось, потому семья Сколаза занималась сельским хозяйством. И, может, Рино так никогда и не появился бы на свет, если бы не тот злополучный вечер одиннадцатого декабря 1970 года…

Люди часто строят планы, но судьба распоряжается иначе… Старшая сестра Розы, Анна-Лиза, обладала невероятно женственной фигурой и всегда нравилась парням. Как только семья поселилась в Пэрэдайз Вэлли, она, тогда ещё совсем девочка, едва ли не с первых дней стала дружить с рыжим мальчуганом – Джошуа О’Коннеллом, сыном местного богача. Джош рос забиякой, но выглядел пригоже, а отец его к тому же происходил из богатого ирландского рода.

Постепенно дружба переросла в нечто большее. Дело шло к свадьбе, но в 1968-м Джоша забрали в Армию. Молодой жених попал во Вьетнамский ад.

Жестокость войны ужасала, убитых исчисляли тысячами. Подолгу с фронта не приходило вестей. Затем редкие короткие письма, Анна-Лиза радовалась, что любимый жив-здоров, хоть и пролежал в госпитале два месяца с тяжелым ранением.

Начиная с июля 1969-го весточки от Джошуа перестали поступать. А затем пришло лишь одно письмо, оповещавшее родителей Джоша о том, что их сын пропал без вести. И семья О’Коннеллов, и сама Анна – Лиза сочли парня погибшим.

Девушка хотела покончить с собой, но судьба распорядилась иначе. Майлз, младший брат Джоша, вовремя оказался в нужном месте. Анна-Лиза не умела вскрыть себе вены, и Майлзу удалось её спасти. Жизнерадостный и оптимистичный парень смог вернуть ей волю к жизни. Позже они поженились. А чуть более чем год спустя вернулся Джошуа, герой вьетнамской войны…

Джош обезумел от ярости, когда узнал, что Анна-Лиза не дождалась его и к тому же ждет ребенка от родного брата. Разругавшись со всеми, герой войны днями напролёт заливал горе спиртным.

В итоге буйный нрав, что так нравился Анне-Лизе, сыграл с Джошуа злую шутку. Напившись до чёртиков, Джош, вооружился дробовиком и отправился в дом, где жил брат с молодой женой. Гнев разрывал сердце на части.

Майлзу Джош выстрелил два раза в живот и раз в голову, брат стоял спиной и умер на месте, даже не поняв, что произошло. Затем пьяный Джошуа поднялся наверх и нашел там перепуганную Анну-Лизу. Молодая жена находилась на восьмом месяце беременности…

Она умоляла не делать глупостей, пыталась объяснить, что считала его погибшим. Безумный гнев Джошуа не остудили ни слёзы, ни мольбы девушки, выпитого оказалось слишком много. Рассудок не мог трезво мыслить, ярость и злоба требовали крови. В итоге он убил и свою любимую. Забил насмерть прикладом ружья. Затем спустился вниз, где на него набросился отец семейства Сколаза. Старик прибежал на звуки выстрелов. Джош пристрелил и его, а вслед за ним и жену итальянца.

Душегуб собирался скрыться с места преступления, но тут на него со спины набросилась девочка-подросток. Серебристой молнией блеснула опасная бритва «Золинген». На бедре убийцы раскрылась глубокая рана. Джошуа взвыл от боли, кровь хлестала из рассечённой вены. Но на войне случалось и хуже. Приклад ружья тяжело опустился на голову подростка, та потеряла сознание.

Темноволосая девочка так напоминала Джошу Анну-Лизу в дни их первого знакомства, что рука убийцы дрогнула. Он не смог погубить невинную красоту. Вместо этого преступник наспех перетянул рану ремнем, подхватил лежавшую без чувств на руки, занес в дом. Джош изнасиловал девочку, не обращая внимания ни на лужи крови, ни на погибших. Роза кричала, пока не охрипла, но лишь трупы родных были свидетелями ужасному преступлению, случившемуся одиннадцатого декабря 1970 года.

Спустя девять месяцев, двенадцатого августа, в клинике «Нью Лайф» у малолетней Розы Сколаза родился сын.

Девочка долго не могла родить, плод оказался слишком большим, пришлось делать кесарево сечение. Доктора не смогли остановить внутреннее кровотечение, кровь не сворачивалась. Так и не увидев сына, Роза умерла. Прямо на хирургическом столе.

Девочка не успела даже единый раз обнять родное дитя.

– У тебя мальчик, – сказала медсестра, слеза скатилась по щеке к подбородку, – очень крупный здоровый малыш.

– Рино, я назову его Рино, – прошептала Роза дрожащими губами, хотела сказать ещё что-то, но не успела.

Когда маленькому итальянцу исполнилось двенадцать лет, от двоюродного дяди, хозяина бара «Козырный Туз» Дика Порзелли, он узнал правду о своем появлении на свет и о том, что случилось с семьёй его матери. Недолго думая, двенадцатилетний парень сел на автобус и отправляется в поселок Пэрэдайз Вэлли. Там Рино без труда нашёл дом некоего Джошуа О’Коннелла. Тот проживал с женой и двумя детьми на окраине города.

Подлец не попал за решетку, ему всё сошло с рук благодаря знакомствам и деньгам отца. Во всех убийствах негодяй обвинил своего брата Майлза, которого Джош застрелил, якобы защищаясь. А затем подкупленные на отцовские деньги свидетели и присяжные всё это враньё подтвердили.

Рой О’Коннелл, потеряв Майлза и красавицу невестку, не смог отказаться от любимого сына, несмотря на свершенный им ужас.

Но заплатить по счетам преступнику пришлось. И заплатить не кому иному, как собственному ребенку. Сыну той молодой девочки, которую он тринадцать лет назад изнасиловал в доме с ещё не остывшими трупами родных.

Рино бесшумно подкрался к пьяному Джошу, спящему в кресле. На лице не дрогнул ни один мускул, в глазах – холодная решительность. Рука нырнула в карман, пальцы со злобой сжали то единственное, что досталось от матери. «Золинген» – было выгравировано на лезвии.

Блеснув в полуденном свете солнца, острая сталь опасно приблизилась к горлу спящего, а затем серебристой молнией рванулась влево. Беззащитная плоть обагрилась кровью.

Булькающий предсмертный хрип вырвался из рассеченного горла. Джош схватился за рану, кровь толчками плескалась сквозь пальцы. Вмиг протрезвевший взгляд наполнился болью и пониманием. Последнее, что увидел Джош, – ухмылку на лице коренастого смуглого паренька и лезвие, бьющее по глазам…

Так родился Бритва, жестокий и расчётливый уголовник, известный также среди преступного мира как Кровавый Рино. Прозвище итальянец получил за пушечный удар левой, от которого у оппонентов вылетали зубы и раскалывались челюсти, а кровь лилась ручьями во все стороны.

Боец из Рино вышел отменный, сильный, выносливый и хитрый. А то, что левша, давало весомое преимущество над противником, не привыкшим к сокрушительным ударам левой руки. Таких оказывалось большинство…

Именно сейчас Рино рассчитывал реализовать план побега из окружной тюрьмы штата. И хитрый пушечный удар левой играл в нём не последнюю роль. Сам же план оказался действительно очень и очень прост…

На этаже по всему периметру были рассредоточены камеры и датчики движения. Охранников на постах стояло всего несколько, один возле экранов и второй у дверей выхода из секции, двое на каждый модуль.

Содержание заключённых в Калифорнии всегда обходилось дорого и считалось невыгодным, по этому случаю и закрыли Алькатрас двадцать первого марта 1963-го. Теперь остров смертников представляет собой заповедную зону.

Тюрьмы Калифорнии, в которых содержали малоопасных зеков, к их числу относилась и «Терминал Айленд», экономили на кадрах.

Окружная тюрьма находилась в черте города, и здесь никогда не держали особо опасных заключённых. Кроме того, в 2005 году количество отбывающих свой срок здесь сократили почти вдвое, с двух тысяч до тысячи двухсот. Вскоре вслед за этим последовало и сокращение персонала тюрьмы на треть. Западный Региональный Офис Федерального тюремного бюро в Дублине, штат Калифорния, счел такие изменения вполне разумными, учитывая стоимость содержания заключённых и статус «Терминал Айленд» в целом. Во всех документах окружная тюрьма значилась как имеющая низкий уровень защиты. Именно поэтому особо опасных преступников здесь никогда не держали, если не считать сидевших здесь с 1939-го по 1941–й Капоне и Чарльза Мэнсона в 1966 – 67-м.

Рино Сколаза прекрасно знал историю тюрем. Нужные сведенья передавали с воли.

Долгие десять лет итальянец планировал переведение. Именно поэтому никогда не принимал участие в побоищах, регулярно происходящих в «Пеликан Бэй». Целые десять лет слыл хорошим парнем, фильтровал базар, сотрудничал с охраной и принимал участие в экспериментальных образовательных программах по перевоспитанию заключённых.

Рино поступал так сознательно, знал, что рано или поздно послушного зека переведут. Выдернут из тюрьмы с максимальным уровнем безопасности: «Из неё сплести лапти никто не сможет», – в иную, менее охраняемую. Теперь, когда спустя десять лет ожидаемое случилось, дело оставалось за малым.

В модуле, где находилась камера Рино, несли караул, как и везде, всего двое охранников. Замки на дверях стояли электронные и открывались только с панели управления, за которой сидел один из копов. Открыть камеру мог только охранник, находящийся за толстым пуленепробиваемым стеклом в закрытой комнате. За длинным коридором тюремной секции молчаливо следила система видеонаблюдения.

Кроме того, существовали датчики движения, также включающиеся в комнате охраны. Преимущественно на ночь, когда копы не так старательно следили за происходящим. «По ночам они обычно пялятся в «ящик», смотрят бейсбол или хоккей, – улыбнулся в мыслях Бритва, уже успевший навести справки об охране».

Ночным мероприятиям не отводилось места в плане. Рино собирался провернуть дельце именно днем, когда датчики движения отключены.

Ровно в два по полудню заключённых забирали на обед. Оставалось полтора часа, за это время Бритва должен срочно раздобыть человека.

«Остальное – сделаю сам».

Глава 9

07.10.2012. США. Штат Вайоминг. Резервация «Уинд-Ривер». Ранчо «Норс Стид»

В мире нет ничего таинственного. Тайна – это наши глаза. (Элизабет Боуэн)

Наннук росла послушным и чутким животным, потому почти сразу научилась слышать зов. Нагуэль всего раз показал внучке, как следует подзывать лошадь, но ей оказалось достаточно.

Девочка отошла от Наннук на несколько десятков футов, сосредоточилась. Лошадь повела головой в сторону, фыркнула. Айлен почувствовала тонкую связь, душой потянулась к Наннук, и та отозвалась! Старик лишь хитро улыбнулся.

Зов – древнее искусство, которым пользовались индейские предки. Нагуэль давно собирался обучить внучку и потому подарил молодую кобылу около года назад. Айлен очень обрадовалась такому подарку, лошадей она любила неимоверно. Вот и этим утром Айлен, едва лишь открыла глаза, мысленно позвала лошадь. Снаружи донеслось радостное ржание.

«Хорошая Наннук, – подумала девочка, вставая с постели, – надо будет поиграть с ней».

Утро выдалось прохладным, из лесу, с холмов, на ранчо спустился сырой туман. Нагуэль, вышедший во двор покурить трубку, всматривался вдаль и пускал колечками дым. Предвидел: сегодня будут гости.

Старик всегда знал о предстоящих событиях, ближайшее будущее редко становилось секретом или загадкой для Нагуэля. Тревожило иное. И дело тут не в визитере. Вовсе нет. Всё обстояло иначе. Настолько необычно для привычного порядка вещей, что сравнивать не с чем.

Но Нагуэль и не был обыкновенным человеком. Совсем наоборот, шаман, или человек знания, как называл себя старик, – это из ряду вон выходящая личность. Да и можно ли такого человека называть личностью вообще? Ведь именно собственная личность и есть, по словам Нагуэля, его основной враг.

Старик был очень свободным человеком и под своей свободой подразумевал нечто такое, что понять сразу или даже поразмыслив изрядно всё же не удавалось. Трудно постичь ту мудрость, которую он накапливал десятилетиями, человеку не искушённому в делах и образе жизни шамана. Нагуэль говорил так: «Свобода – это не то, что можно отнять, или то, что можно обрести, это то, что нужно осознавать всю свою жизнь».

И всё же Нагуэль тревожился. Хотя знал, что визитер не может повредить ему. Всё, к чему старик стремился, давно стало частью прошлого. Держало в мире лишь одно – последнее желание. Нагуэля интересовала традиция, линия преемственности, которая ни при каких условиях не должна прерываться. Айлен – для неё он жил и о ней беспокоился. Нагуэль знал, что незваный гость может навредить внучке. Хотя цель визита иная.

Ещё издалека Нагуэль заметил приближающийся автомобиль. Утренний туман пока не рассеялся, стелился по земле, прятался в лысеющих кронах деревьев. Визита старик ожидал, потому совсем не удивился и продолжил курить. Дым растворялся в холодном влажном воздухе, таком же молочно-белом, как и облака тумана.

Машина на некоторое время пропала из виду, а затем появилась вновь. Чёрный джип «Дженерал Моторс» последней модели, громадная посудина на водородном двигателе. Автомобиль замер прямо перед въездом на ранчо, из открывшейся дверцы наружу вылез высокий человек. Чёрные волосы коротко острижены, лицо выглядит грубовато, нос переломан в нескольких местах, на лбу и щеке виднеются белесые полосы шрамов. Серые глаза смотрят сурово, но осмысленно. Вышедший из чёрного джипа мужчина лишь по виду напоминал типичного громилу, взгляд и выражение лица выдавали в нем человека как необычайно умного, так и столь же опасного.

Мужчина предпочитал одеваться во всё чёрное. Исключенье составляла коричневая кожаная куртка, накинутая на широкие плечи. Захлопнув дверцу автомобиля, гость, не торопясь, направился к старику.

– Дон Нагуэль, – обратился незнакомец, приблизившись.

– Это ты ещё помнишь. – Старик кивнул, вынул трубку изо рта, кольца дыма слились с туманом. – Зачем пришёл?

– Вы не должны вмешиваться, Дон Нагуэль, иначе девочка пострадает. – Мужчина лишь на мгновение взглянул в глаза индейцу. Не выдержал взгляда, поспешно отвернулся. – Что скажете, Дон Нагуэль?

– Я приму условия. Но если кто-то здесь появится, то пожалеет. Так и передай. – В глазах старика блеснул свирепый огонек, и если бы приезжий не отвел взгляда прежде, то сейчас отвернулся бы наверняка.

Развернувшись к собеседнику спиной, Нагуэль зашёл в дом и захлопнул за собой дверь, ясно дав понять, что разговор закончен. Мужчина в кожаной куртке в знак согласия кивнул и тихо ответил:

– Передам, Дон Нагуэль, непременно.

Мужчина покинул веранду дома и направился к своему автомобилю. Минуту спустя о том, что на ранчо наведывался гость, свидетельствовали лишь широкие следы покрышек на мокрой земле.

Старик знал приезжавшего. Джейсон. Экстрасенс, родом из Сиэтла. Джейсону прежде приходилось бывать на ранчо. Предыдущий визит состоялся около десяти лет назад, незадолго до того, как появилась на свет Айлен. Парень обладал незаурядными экстрасенсорными способностями и сильным характером, кроме того, являлся двукратным чемпионом США по кик-боксингу.

В прошлом Нагуэль помогал молодому Джейсону. Оттачивал навыки, связанные с восприятием.

Старику не требовалось много времени, чтобы заглянуть в душу человеку. С первого взгляда он понял, какая судьба ожидает парня, но ничего не объяснил. Дал совет: «Когда ты достигнешь того, за чем гонишься, то поймешь: оно того не стоило. Поэтому думай сейчас, понимай сейчас, осознавай сейчас и действуй».

Джейсон оказался парнем упрямым, советам не внял. Слова Нагуэля всплыли позже, после вступления в ряды ФБР. Джейсон насторожился. Всё чаще сомневался в правильности выбора.

Нежданный гость уехал, Нагуэль с внучкой вновь остались одни. Но многое, конечно, изменилось, и для самого старика и для девочки. Прежде всего, изменения касались человека, который снился Айлен. Ведь именно ему Нагуэль не должен теперь помогать, так как дал слово Джейсону о своем невмешательстве.

– Тот человек, дедушка, кто он? – спросила девочка, подходя к старику. Нагуэль задумчиво чистил трубку от пепла и смолы.

– Это злой дух в облике человека, Айлен. Его пути ещё пересекутся с нашими, но ты не должна бояться его. Он слаб, хотя и кажется сильным. – Нагуэль присел в плетеное кресло у камина, стал смотреть на огонь умиротворёнными, полными мудрости глазами.

– А зачем он приезжал? – Айлен устроилась на стуле рядом с дедом. – Что ему от нас нужно?

– Он хочет навредить человеку из снов. Злой дух часто приходит в облике ворона. Хотя и не всегда. Ворон мудрая птица.

– Ты тоже видел ворона, да, дедушка? – разволновалась девочка, неотрывно глядя на старика.

– Да, – ответил коротко Нагуэль и умолк, призадумавшись. – Расскажи мне о сегодняшнем сне, Айлен.

– Сон не был страшным, дедушка, но он мне не понравился. В нем было предостережение и печаль. Я расскажу всё по порядку, а потом хочу кое-что спросить у тебя. – Девочка ласково погладила сухую и жилистую руку старика, лежащую на столе.

Нагуэль прикрыл глаза, кивнул.

– Обычно, когда я засыпаю, – начала рассказ Айлен, – я чувствую, что приходит сон, и затем могу отличить его. В этот раз случилось иначе. Мне приснилось, что я сплю, и я запуталась. А затем – проснулась, во сне. Что-то тревожило, не давало покоя. За окном шел дождь, стояла ночь. Посидев на кровати, я решила, что попробую ещё немного поспать. И это мне удалось, дедушка, я уснула вновь, уснула во сне! – Девочка подняла взволнованный взгляд на Нагуэля, увидела добрые умиротворенные ореховые глаза и успокоилась. – Тогда я почувствовала, наконец, что приходит сон, но ощущение было совсем иным, более глубоким. Я перестала понимать, что сплю. Мне, наоборот, казалось, я проснулась. А затем, дедушка, я увидела ворона, он сел на подоконник и стал каркать, как бы звал меня с собой. Ворон смотрел на меня чёрными глазами и всё каркал. Я разволновалась, хотела прогнать его, но птица не уходила, хоть я и стучала в окно. Трудно было понять, чего он хочет. Мне казалось, ему нужна я.

Затем комната пропала, передо мной возник океан, а у кромки волн, на берегу, стоял он, тот самый человек, что часто снится мне. В руках у него сиял меч. Человек водил острым лезвием по воде и о чём-то пел, правда, я не могла расслышать слов из-за шума воды. Тогда я подошла к нему и спросила: «О чем ты поёшь?» А он мне ответил: «О печали, мне грустно, и я пою о том, как много печали». «А зачем тебе меч?», – спросила я, и он сказал мне, что готовится к сражению, что вскоре придет гроза. Когда он это произнёс, на небе появились чёрные тучи и ворон. Потом я проснулась.

– Ворон только что прилетал к нам, Айлен, но он больше не вернётся. – Нагуэль легонько похлопал внучку по плечу и выбрался из кресла. – А что ты хотела спросить у меня?

– Кто он, тот человек, что снится мне, дедушка? Расскажи, кто он такой?

Глава 10

11.10.2012. США. Штат Калифорния. Лос-Анджелес. Центральный Офис Федерального Бюро Расследований

Женщина одновременно яблоко и змея. (Генрих Гейне)

За широким лакированным столом из красного дерева сидел худощавый, но мускулистый мужчина лет пятидесяти. Дорогой элегантный белый костюм, чёрная рубашка и белый галстук. Ногу закинул на ногу, в прозрачной пепельнице дымилась ароматная сигара.

Приятный терпкий дым струйкой поднимался вверх, неспешно тая. Лицо мужчины выражало нерушимое спокойствие. Не напряжён ни один мускул. Подобные люди встречаются редко. Живой и энергичный блеск в глазах контрастировал с неподвижностью мраморного лица, придавая ещё большей выразительности.

Он неспешно взял пальцами сигару, медленно поднёс ко рту. Мужчина сделал продолжительную затяжку и блаженно зажмурился, словно тигр на солнце. Когда выдохнул дым, перед ним, опёршись на стол руками, уже стояла очаровательная молодая особа. Она внимательно всматривалась в его бездонные тёмные глаза. Мужчина подал знак рукой, изящные женские пальцы принялись расстегивать пуговицы блузки. Затем руки заскользили вниз по телу, касаясь очаровательной груди, подтянутого живота и замерли на линии соблазнительных бедер. Аккуратным движением девушка расстегнула молнию мини-юбки, оставшись в одном бикини.

Сохраняя невозмутимый вид, мужчина продолжал раскуривать сигару. Проницательные глаза внимательно, с интересом следили за происходящим. Ему нравились гибкость и стройность девушки, кружевное нижнее белье и роскошные светлые волосы. Пепел сигары небрежно упал на дорогой персидский ковер, мужчина жестом велел продолжать.

Повинуясь его воле, красавица развернулась спиной к смотрящему и с артистичной робостью расстегнула бюстгальтер. Рука кокетливо прикрыла упругую грудь, девушка развернулась лицом обратно к столу. Пальцы ухватились за крышку обеими руками, женщина выгнулась, легко и грациозно, подобно кошке. Красавица на мгновение замерла в этой позе, дала насладиться мужчине приятным зрелищем и лишь потом встала на четвереньки, и, соблазнительно покачивая бедрами, направилась к нему.

Лица мужчины в белом коснулась тень улыбки. Непродолжительная затяжка, и сигара отложена в сторону. Так и не проронив ни слова, он легко, словно былинку, подхватил девушку. Изящные руки обвились вокруг мужской шеи, а ноги вокруг пояса. Крепкие ладони мужчины ухватились за женские бедра, привлекли к себе.

Секс был страстным и долгим. Она лежала на кожаном диване, нагая и прекрасная, широко распахнув синие глаза от удовольствия. Ей не хотелось, чтобы оно прекращалось, но постепенно чувство рассеивалось, на смену приходила обычная реальность. Мужчина стоял перед ней, уже одетый и, как и прежде, спокойный, словно римская статуя. Его атлетическая фигура состояла из одних лишь мускулов, костей и сухожилий. Завязывая на груди белый галстук, он проронил:

– Одевайся, Луиза, надо нанести кое-кому визит. Это срочно.

Девушка неохотно кивнула, потянулась, словно кошка. Ей вовсе не хотелось никуда идти, и скрывать своих чувств она не собиралась.

Оделась быстро, мужчина в белом легко обхватил её за талию, лёгкий кивок указал в сторону коридора. Время близилось к ночи, в здании центрального офиса ФБР остались только дежурные охранники и несколько проверенных лиц. В их число входили также специальные агенты Вацовски и Сэндерс. Сейчас «верные псы» ожидали в кабинете наверху.

– Месье де Анжу, – тихо и угодливо окликнула девушка мужчину в белом, – можно я задам вам вопрос?

– Да, – голос звучал невероятно спокойно, взгляд сосредоточился в пространстве, – называйте меня Генрихом.

– Как скажете, месье де Анжу, то есть Генрих, – быстро поправила себя девушка. Впервые за многие годы аферистка не знала, чего ожидать от мужчины. Намерения, скрытые под каменной маской невозмутимости, оставались для неё тайной.

– Задавайте вопрос, Луиза, времени на разговоры у нас почти нет. – Мужчина в белом остановился, достал из внутреннего кармана костюма тубу с сигарой. Тихо щёлкнула алюминиевая пробка, темно-коричневая сигара выскользнула наружу. Де Анжу аккуратно обрезал заостренный конец позолоченной карманной гильотиной, принялся неторопливо и со вкусом раскуривать. Струйка дыма ударила Луизе прямо в лицо. Блондинка закашлялась.

– Простите, Генрих, я, кажется, отвлеклась, – виновато сказала девушка, наконец-то решилась задать вопрос, – могу ли я сегодня получить деньги?

Страх сдавил сердце. Луиза очень боялась властного и всегда спокойного мужчины. Тяжело было предугадать по поведению, мимике, жестам, что он предпримет в следующий момент. Разбираться в людях Луиза умела с самого детства, наблюдательная и чуткая, она легко понимала любого. Потому Генрих пугал ещё сильней.

– У нас же с вами уговор, мисс. – Месье де Анжу выпустил ещё одну струйку дыма. Холодный взгляд впился в Луизу, подобно игле. – А он, вы сами знаете, дороже денег.

– Конечно, конечно, да, Генрих, – пролепетала Луиза. Глаза испугано забегали по сторонам. Отчаянно хотелось спрятаться, забиться в самую глубокую нору, лишь бы подальше от пронзающего душу взгляда. Луиза отчетливо чувствовала, как взгляд проникает внутрь, что-то внутри смещает или передвигает. Страх стал лишь сильнее.

– Вам нечего боятся, моя дорогая. – Продолжая на ходу курить, месье де Анжу любовался грациозностью её походки. Луиза послушно кивнула и направилась вслед за ним по лестнице.

Ступени были высокими и неудобными для туфелек на высокой шпильке. Луиза чудом умудрялась не подвернуть себе ноги. Генрих же, напротив, легко скользил по лестнице в удобных, на невысоком каблуке чёрных лакированных туфлях. Он даже не смотрел под ноги, продолжал дымить сигарой, и то ли из вежливости, то ли попросту не придавая этому значения, придерживал Луизу за талию.

Девушке вновь стало страшно, предательский холодок беззвучной молнией ударил в грудь. Она боялась упасть, но сильнее переживала насчёт денег и таинственного Генриха де Анжу, то такого ласкового с ней, а то, наоборот, строгого и непреклонного.

Воздух в коридоре становился сырым и прохладным, по коже девушки забегали мурашки. Луиза недовольно скривила милое личико. Тусклый свет струился из небольших настенных ламп, темнота окутывала пространство, оттого дверь, находящаяся в конце коридора, казалась зловещей. Луиза потянулась вперед и замерла. Из щелей двери повеяло холодом, девушка вздрогнула, торопливо отдёрнула руку. Красивые голубые глаза распахнулись в испуге.

Лицо Генриха де Анжу сейчас не выражало ничего, кроме жестокости, горящей в глазах темным огнем. Мышцы лица, казалось, были парализованы, так недвижима была мимика их обладателя. Но во взгляде читалось всё.

Генрих чувствовал исходящую из глубины подвала ярость. Она нарастала и нарастала, подобно волне, накатывающей на берег. Это вовсе не входило в планы.

«Узник должен бояться».

Холод, боль и беспомощность, как он рассчитывал, сломят волю пленника. «Где-то случился прокол, – предположил де Анжу, – но ничего, сейчас внесу коррективы».

Со скрежетом дверь открылась, в нос Луизе ударил неприятный запах плесени и сырости.

В помещение царили сумрак и тишина, и лишь где-то там, в темноте, слышались тяжелое дыхание и редкие шорохи. Луиза до сих пор не могла понять, что замыслил де Анжу, и оттого становилось всё страшнее и страшнее. Сырой тёмный подвал пугал гораздо меньше, чем странное чувство неизвестности. В поисках поддержки Луиза обратила взгляд на Генриха. Де Анжу кивнул ей: двигайся вперед. Осторожно ступая по ребристому металлическому полу, девушка направилась дальше, вглубь помещения, туда, куда жестом указал де Анжу.

«Что же он задумал, ЧТО!? – терзалась вопросом Луиза. – В темноте вполне может оказаться яма или острые колья. Генрих способен затеять подобную игру лишь для забавы».

Воображение истязало, рисовало картины, одна страшнее другой. Девушка дрожала всем телом, каждый шаг мог оказаться последним. Отчаянно хотелось жить. Луиза решила развернуться и побежать к выходу, как вдруг услышала ужасный смех. Сердце едва не выпрыгнуло из груди, мир перед глазами пошатнулся. Блондинка рухнула на пол без сознания…

Джо слышал, как со скрежетом открылась дверь подвала. Решимость отомстить крепла с каждым мгновением. «Она здесь, я чувствую запах её духов, её страх, – отметил Джо, – не знаю, как, но я чувствую. И злобу. Но она принадлежит иной персоне, властному мужчине».

Профессора удивляла легкость обретённого восприятия, прежде чужие ощущения и мысли оставались загадкой. Сейчас же мир предстал в ином цвете. Да, Джо не видел глазами, мешала плотная повязка, но проснулось другое зрение, более совершенное, способное зреть внутрь. Внутрь себя и внутрь всего остального, всего окружающего мира.

Боль сводила с ума. Руки сдавливала сталь наручников, конечности затекли и казались парой тяжелых протезов, совершенно чуждых телу. Ноги, напротив, хлестала жгучая боль, как, впрочем, и рану на затылке.

Луиза направлялась к нему, стук каблуков по металлическому полу становился ближе и ближе, страх всё сильней.

Глухой удар о стальной пол. Всего в нескольких футах от ног профессора упала белокурая женская головка. Стало тихо, Джо слышал, как учащённо колотится сердце Луизы. Такой знакомый звук. Сразу вспомнились чудный отдых в горах …

Гнев вспыхнул с новой силой. Предательство, ложь, фальшь.

«Почему не догадался?»

Изменения в сознании происходили мгновенно. Прошлое сгорало, пламя ярости поглощало его без сожаления.

Борьба внутри Джо прекратилась, обрелась ясность. «Нельзя раскисать, ты должен быть здесь и сейчас, здесь и сейчас, – мысленно говорил профессор, – должен быть сильным. Она предала тебя, а ты всё тешишься прошлым. Что было, то было, и того не вернуть… А сейчас ты связан, тебе больно, и ты предан!».

Внутренний голос звучал твердо и уверенно, как никогда прежде, страх исчез, осталось лишь ожидание. Джо ждал, что случится дальше, хотел как можно скорее взглянуть в лицо похитителю, что стоял у двери и со спокойным видом курил сигару.

– Иди же сюда, я хочу увидеть тебя, недоносок! – выкрикнул гневно Джо. – Подойди ближе и сними эту чёртову повязку!

– Зачем же так сердиться, мистер Рид, – спокойно ответил властный голос, – нехорошо грубить старому знакомому.

– Я не знаю тебя, ублюдок! Но, поверь мне, ты ответишь за всё!

– Вы совсем не в том положении, чтобы угрожать кому-либо, мистер Рид. Или мне называть вас, как и прежде, по-дружески, Джо? – Генрих подошел ближе, присел на корточки возле распростертого на земле профессора. Струя сигарного дыма ударила Джо в лицо.

Запах показался знакомым, и профессор решил, что, возможно, прежде действительно встречал незнакомца. Хрипловатый голос и бесстрастный тон вызывали странное чувство «дежа вю». Несмотря на напряжённый поиск, память не отзывалась. Лишь пустота.

– Вы зря стараетесь, мой друг, – прервал размышления де Анжу, – ваши попытки напрасны. И старик не поможет вам больше. Остались только мы двое, вы и я.

– А Луиза? – спросил Джо. Уперся руками в пол, попытался подняться.

– О, она ничто. Грязь. Ничтожная пешка. Но мы неплохо развлеклись с ней. Как, впрочем, и вы, мой друг. Это был мой дружеский подарок вам.

Волна гнева вновь захлестнула Джо, будь она способна вырваться наружу – в миг бы испепелила надменно ухмыляющегося Генриха вместе с сигарой. Остался бы лишь пепел, подобный тому, что Генрих струшивал на голову профессору.

– За что ты ненавидишь меня, ублюдок!? – выкрикнул Джо. Забился в ярости, словно раненый зверь. – Развяжи меня, и я удушу тебя голыми руками!

– О, мой друг. Я вовсе не ненавижу вас. Совсем наоборот, можно сказать, я один из тех немногих, кто понимает вас, кто чувствует, как вы. Именно поэтому вы и нужны мне, Джо, – во взгляде Генриха заблестела сталь. – Я сделаю вам одно небольшое предложение, мой друг. А вы подумаете и скажете свое решение. Уверен – вы не сможете отказаться. Вы сейчас мало можете, но это будет вам по силам, не так ли?

– Да пошел ты! – не унимался профессор Рид. – Засунь себе свое предложение… – Договорить он не успел: сильный удар ногой по лицу отбросил Джо на несколько футов назад. Губы превратились в кровавое месиво, изо рта на пол потекла густая кровь.

– Не грубите, соблюдайте приличия, мой друг, – голос звучал, как и прежде, спокойно, властно. Любой другой на месте профессора мог легко обмануться, но Джо чётко ощущал исходящую от незнакомца чёрную и холодную ненависть. Сплюнув кровью на пол, он ответил:

– Нехорошо бить друзей по лицу, мистер ублюдок, вас этому не учили? – Джо рассмеялся. Профессор понял: незнакомец чего-то отчаянно хочет, хоть и пытается скрывать чувства. – Что у тебя на уме? Говори!

– Я хочу, чтобы вы, мистер Рид, отдали мне кое-что, о чем забыли. – Невидимая рука потянулась в сторону Джо, стиснула горло, затем устремилась к груди. Мерзкое касание леденило душу, Генриx старался прорваться куда-то внутрь.

Сердце профессора затихало, дыхание прекратилось. Пришло понимание: это смерть. Конец. Что мог ещё сделать связанный и избитый человек против такой злобы и мощи?

И вот, когда сопротивление было сломлено, внутри Джо вспыхнуло затаившееся пламя. Тот самый праведный гнев. Взорвался, подобно противопехотной мине, на которую беспечно наступает пешеход. Как выпрыгивающий из засады лев, ярость выплеснулась наружу. Словно вода, бегущая по трубе, ревя и клокоча, устремилась по незримой руке, терзающей Джо. Пламя пожирало невидимую конечность, подбираясь всё ближе к де Анжу.

Профессор ударил изо всех сил. Генриха отбросило назад, он пошатнулся. Крепкие руки едва успели схватиться за стену. Только это уберегло от падения наземь. Сигара изо рта выпала на пол, угасла. Месье де Анжу застыл в растерянности.

– Ну что, получил, что хотел, а, ублюдок? – тихо прошептал Джо. Сознание покидало измученное тело, ярость отняла последние силы, без остатка.

– Будешь знать, кто такой Джо Рид.

Последние слова сказаны, профессор устало закрыл глаза, провалился во тьму. На разбитом, окровавленном лице застыло некое подобие улыбки. Джо был невероятно доволен собой. Он начал вспоминать.

Глава 11

11.10.2012. США. Штат Калифорния. Лаборатория реактивного движения в Пасадене

Любовь – это сплошные ловушки и капканы. Когда она хочет дать знать о себе, то показывает лишь свой свет, а порождённые им тени – скрывает и прячет. (Паоло Коэльо)

Чувство тревоги который час не давало Лили спокойствия. Профессор с самого утра ходил сам не свой, а визит федералов вообще выбил из колеи. Воодушевляло одно – напряженный рабочий день подошел к концу.

Лили жутко устала ещё и по той причине, что пришлось доделывать отчет по проекту без помощи Макдауэлла, на которого она, несомненно, рассчитывала. Именно в обязанности старика входило закончить и подать отчет профессору Риду. Но старина Мак подвел, у бедняги случилось серьёзное расстройство желудка. Весь рабочий день Макдауэлл провел, носясь по коридору из кабинета в уборную. Происшедшее могло показаться смешным, если не учитывать, что на старческие плечи возложили очень важную работу. В итоге Лили доделывала отчёт сама. Кроме Роберта Макдауэлла, за исключением, конечно, профессора Рида, никто не располагал нужным навыками и сведениями.

Да, Лили уложилась в срок, но мертвецки устала. Девушке не терпелось поскорей оказаться дома. Накинуть на плечи махровый халатик, надеть теплые тапочки и забраться на диван с чашкой кофе.

Тяжёлая папка с находящимся внутри отчетом по проекту «Кассини» легла на гладкую поверхность стола. Лили на секундочку задержалась в кабинете профессора лишь для того, чтобы посмотреть на себя в зеркале. Собственный вид девушку не порадовал. Да, она выглядела, вне всякого сомнения, изумительно благодаря изяществу строения лицевых мышц и скелета, но тяжелый день наложил на прекрасное лицо свой мрачный отпечаток. Тяжело вздохнув, Лили закрыла кабинет и направилась к выходу.

Тонкие иглы беспокойства вонзились в сердце ещё сильней. До тех пор пока работа над отчетом отнимала всё внимание, волнение попросту не замечалось, в силу большой занятости. Теперь же, когда заняться нечем, кроме как шагать вниз по ступеням, тревожные струны обнажились и вздрогнули.

«Может, стоит позвонить профессору? – подумала Лили. На мгновение, заколебалась. – Так и сделаю, когда сяду в машину. Заодно обрадую – отчет готов. Может, хоть это немного ободрит несчастного Джо».

На улице начинало темнеть, осенние дни становились всё короче, солнце пряталось за горизонт гораздо быстрей, чем прежде. На потемневшем фоне вечернего неба хорошо различался бледный лунный диск. Лили на секунду задержалась перед автомобилем, взгляд поймал алые росчерки закатных лучей. Они напомнили о профессоре, тот часто любовался закатами.

«Неисправимый романтик этот Джо Рид, – подумала Лили, – красивый и замечательный мужчина. И зачем он только связался с этой сучкой Луизой?»

С первых дней знакомства профессор и Лили прониклись друг к другу глубокой симпатией, очень скоро преобразовавшейся в крепкую дружбу. Однако девушка испытывала более нежные чувства по отношению к Джо, чем просто приятельские. Профессор Рид оказался ей небезразличен. Лили ещё с колледжа нравились такого плана мужчины: умные, талантливые, чувствительные, но при этом, конечно, и недурные собой. Джо соответствовал всем критериям.

«Кроме того, он такой милый, хоть временами и совершенно непонятный», – подумала Лили, садясь за руль вишневой «Ауди». Изящная кисть скрылась в чёрной лакированной кожаной сумочке. Вскоре показалась обратно, держа небольшой мобильный телефон. Волнение накатило вновь, Лили принялась торопливо набирать номер Джо.

Ответа не последовало. Лили позвонила на домашний – длинные гудки. Джо Рид не отвечал, волнение женщины продолжало нарастать.

С одной стороны – накопившаяся за день усталость, а с другой – тревога отчаянно боролись друг с другом. Да, Джо ей нравился и, может, даже более того, но Лили никоим образом не иллюстрировала своих чувств, не собиралась делать этого и теперь. Всегда считала, что заниматься подобным – ниже женского достоинства. Совсем другое дело – Джо. Что ему стоит уделить ей немного внимания… Но постоянно погружённый с головой то в работу, то в личные проблемы, профессор никогда не замечал нежного взгляда её глаз. А на большее Лили пока не решалась.

«Да и что решаться, – возмутилась девушка, красивые пальцы сжали мобильник, – если только и слышно: Луиза – то, Луиза – сё. Придушила бы гадину».

Тем временем на улице стало совсем темно. Лили понимала – нужно принять решение, склониться на одну из возможных сторон. Она позвонила на мобильный профессора больше десяти раз, чем, несомненно, давно переступила границы дружеской заботы. Тревожное чувство прочно засело в груди, как осколок снаряда. В конце концов, Лили просто выбилась из сил.

Будучи от природы натурой весьма энергичной и жизнерадостной, Лили превозмогла усталость, на лице засияла довольная улыбка. Обрадовалась приливу храбрости. Фары машины вспыхнули в полумраке, мотор загудел. Девушка выехала на дорогу и направилась в Лос-Анджелес, несмотря на то, что её дом находился всего в нескольких милях к югу, в Пасадене.

Движение на улицах Лос-Анджелеса в вечерний час стало оживлённым и бурным. Как только дело близилось к окончанию рабочего времени, количество авто на дорогах всегда возрастало до такой степени, что местами приходилось тащиться, подобно улитке. Чтобы не скучать, Лили включила магнитолу. Приятные ритмичные звуки отвлекали от тревоги.

«Он так неважно выглядел сегодня, будто с креста снятый. А ещё эти два тупоголовых федеральных параноика. Ну, какое им дело до моего Джо…». – Лили поймала себя на мысли, что назвала профессора «своим Джо». С одной стороны испугалась, с другой, наоборот, захотелось рассмеяться от радости. Но одно Лили знала точно: хорошо, что профессор её не слышит.

Полтора часа понадобилось Лили для того, чтобы добраться до дома на набережной. Элегантная «Ауди» въехала на Шелл-стрит, девушка сразу заприметила припаркованный возле клумбы белый «Форд», принадлежавший профессору.

«Ой, он, наверное, дома, а я тут трясусь как дура».

Лили почувствовала себя ужасно неловко оттого, что попала в столь нелепую ситуацию. Смуглое лицо залил румянец.

«Надо быстро уезжать, пока он меня не заметил».

Лили собралась тут же развернуть машину и отправиться домой, но остановилась. Взгляд упал на входную дверь дома.

«Открыта?»

Лили заметила, что все окна в доме – темны, свет не горел ни в одной из комнат. «Джо либо спит, либо с ним случилось что-то плохое».

Женское сердце чуяло беду, Лили заглушила мотор и вышла из авто.

На улице было совсем темно, и если бы не яркий свет фонарей, то женщине так и не удалось бы разглядеть тёмный след покрышек, тянущийся от двора Джо в сторону дороги. Следы колес, широкие и свежие, говорили сами за себя. «Возможно, это джип или какой-нибудь фургон, – решила Лили. – Но что он делал здесь? И почему в доме никого нет, распахнута входная дверь? Что-то здесь неладно». Женщина ещё раз прошлась вдоль окон дома, заглянула на террасу – никого. Поначалу думала развернуться и уйти, спрятаться от стыда.

«Нет, раз уж пришла, то дойду до конца».

Лили резко выдохнула, набралась смелости, ноги сами понесли к парадному входу. На ходу запахнула коротенькую модную куртку, играть которой принялся морской ветер, промозглый и сырой.

Решительность таяла, порог казался непреодолимым барьером, Лили замерла в растерянности, не зная, как поступить. С одной стороны, волновалась за судьбу Джо, с другой – боялась показывать чувства, а с третьей – так и вообще следовало вызвать полицию.

«Вдруг там, в доме, кто-то есть…».

В голове всё смешалось, и Лили не придумала ничего лучшего, чем просто позвать:

– Джо! Джо Рид, вы там?!

В ответ – тишина, лишь легкий скрип дверных петель.

«Ну, всё, была – не была, иду внутрь». – Приободрилась и решительно потянула на себя ручку двери…

В холле никого не оказалось. Лили зажгла свет, и стало не так страшно, но ноющее чувство осталось.

– Джо, вы дома? – ещё раз окликнула коллегу. И вновь никто не ответил.

На журнальном столике возле двери Лили увидела фотографию в красивой рамке. На ней – Джо и Луиза стоят на фоне заснеженных горных пиков. На лице профессора сияет счастливая улыбка, блондинка игриво обнимает его за талию.

– Белобрысая стерва, – прошипела Лили, показав фотографии средний палец, – как он страдает теперь из-за тебя, а ты и волоса на его голове не стоишь, дура уродливая. И чего мужчины так ведутся на этих блондинок?

Отвернувшись от фотографии, Лили принялась гневно потирать ладони, карие глаза горели задорным огнем:

– Так и чешутся руки, глядя на твою крокодилью морду. Задать бы тебе трепку, – всё не унималась девушка. Тревога становилась сильней, достала телефон из сумочки, ещё раз набрала Джо. Ответа не последовало.

«О боже, что это?!»

Лили заметила небольшое пятно крови на полу возле кухни. Стало страшно. Сначала за профессора. А вслед за тем – за себя. До ушей донесся негромкий скрип ступеней за спиной.

Испуг сдавил грудь, по спине пробежал холодок. Лили непроизвольно вскрикнула:

– Ой! – но, обернувшись, заметила – лестница пуста.

«Наверное, всего лишь скрип досок».

Лили облегченно вздохнула, присела в кресло. Внимательный взгляд рассматривал комнату, предмет за предметом. Девушка разволновалась настолько, что ей казалось: ваза на столе и стоящий рядом торшер готовы напасть в любую секунду.

«Ждут выгодного момента, когда отвернусь в сторону, потеряю бдительность… Паранойя? – Лили призадумалась – Кажется, у меня стресс и я начинаю бредить. Нужно принять успокоительное».

Мысль показалась Лили разумной. Прогнав прочь тревогу, принялась выискивать в сумочке блистер с таблетками. Задача не из простых. Искать приходилось среди множества полезных мелочей, которых у любой уважающей себя женщины – целая уйма. И, несмотря на то что, сумочка выглядела небольшой, всё необходимое с легкостью помещалось внутрь. Спустя несколько минут Лили нашла то, что искала. Красивые длинные пальцы радостно схватили упаковку. Та пряталась между пудреницей и блеском для губ.

Сначала Лили пыталась проглотить таблетки целиком – не удалось, боялась подавиться. Решила сходить на кухню за стаканом воды. Свет на кухне не горел, беспокойство вернулось, вновь стало страшно.

Лили приходилось прежде бывать у Джо в гостях. Нечасто, всего несколько раз. Но зато теперь она с легкостью ориентировалась в доме, найти стакан на столике, а затем и минеральную воду в холодильнике не составило труда.

Таблетки оказались совершенно неприятными на вкус. Хотелось выплюнуть их обратно. Лили торопливо открыла бутылку и залпом выпила стакан воды, не заметив, как чья-то тень быстро проскользнула за спиной, в гостиную.

Девушка поймала себя на том, что не перестает думать о Джо. Сейчас, когда находилась в его доме, профессор ощущался более близким и нужным.

«Как бы мне хотелось быть на той фотографии вместо мерзкой белобрысой сучки». – Дурманящие чувства нахлынули на женщину с невероятной силой. Глаза мечтательно прикрылись. На миг Лили представила, как Джо ласкает губами её длинную смуглую шею, нежно касается темных кудрявых локонов…

«Глупая женщина, – упрекнула себя Лили, прервав сладкие грезы, – размечталась, дура. Многого ты за пять лет добилась? Ходите вместе обедать и пару раз провели уик-энд на пляже. – Женщина нахмурила красивое лицо. – Он за всё время даже не поцеловал тебя ни разу, всегда руку жмет, болван. Ну, как можно быть таким невнимательным?

Тревожное чувство усилилось, сжало сердце, но Лили так увлеклась размышлением о личной жизни, что не придала этому значения.

«Надо припудрить носик и обновить макияж. Выгляжу как швабра. А если меня Джо увидит?», – подумала Лили, рука проворно схватила сумочку с кресла, взгляд устремился в другой конец дома, туда, где находилась уборная.

Любой ценитель женской красоты счел бы Лили прекрасной. Несмотря на то, что ей почти тридцать, на смуглой коже лица не имелось ни единой морщинки. Большие карие глаза выглядели необычайно выразительно, изящно обрамляясь длинными ресницами. Волосы, густые и чёрные, ниспадали вьющимися локонами до самых плеч. Тонкая талия и стройные длинные ножки никого не оставляли равнодушным, даже старика Мака.

Отец Лили – ливанец, от него она унаследовала знойную красоту арабского края, придавшую её гибкой и стройной фигуре ещё большей обаятельности.

С момента их с Джо знакомства прошло пять лет. За это время Лили не встретила никого более достойного.

Все прежние отношения Лили с мужчинами заканчивались, не успев начаться. Обычно происходило так: они интересовались её красотой, откровенно говоря, их заботил только секс, в то время как Лили думала исключительно о профессоре Риде. В итоге, после нескольких месяцев взаимного непонимания отношения прекращались. Так повторялось несколько раз, а затем Лили устала от подобных игр. Твердо решила не идти на поводу у собственной страсти и посвятить себя любви к Джо. Но, так как профессор вовсе не спешил отвечать взаимностью, всё вышло не так просто, как могло показаться на первый взгляд. Во-первых, Лили привыкла к мужскому вниманию. Остальные мужчины проявляли к ней интерес, Джо – нет.

«Хорошо ещё, что удалось подружиться».

А во-вторых, год назад профессор снюхался с этой стервой Луизой. И без того сложная ситуация усложнилась во сто крат…

«Почему она? Разве я хуже? Мочалка белобрысая…»

Поправленный макияж немного поднял Лили настроение. В груди по-прежнему неприятно шевелилось волнение. Джо так и не появился. Но, несмотря на всё, Лили твердо для себя решила: «Как только он здесь появится, я всё ему выложу как есть. И пускай думает. Я устала так жить, сколько можно мучить себя, изо дня в день».

Приводя внешность в порядок, она отвлеклась. Тяжкие размышления рассредоточили внимание. Лили не слышала, как кто-то тихо прокрался через гостиную. Тень беззвучно скользнула по лестнице, ведущей на второй этаж. Тёмная широкоплечая фигура уверенно шагала по мягкому ковру. Ступеньки издали предательский скрип, но Лили ничего не услышала. Шум воды в уборной впитал все звуки.

Незнакомец тихо проник в спальню. Сильные руки отодвинули тяжелый книжный шкаф в сторону.

Выходя из уборной, Лили услышала подозрительный шорох, донёсшийся со второго этажа.

«Показалось?»

Вскоре звук повторился опять. Стало страшно. Что-то внутри подсказывало: «Развернуться и бежать прочь. Спасайся, пока не поздно», – но недавно принятое решение изменить жизнь придало Лили совершенно неуместной смелости. Она не убежала. Приглушила внутренний голос и зашагала вверх по лестнице. Давление в груди стало невыносимым.

«Быстро, слишком быстро…»

Лили не успела понять, что случилось. Как только поднялась наверх – из-за двери выскочил некто, одетый во всё чёрное, с пистолетом в руках. Ничего не сказал. Лица Лили не увидела. Прогремел выстрел.

Боль обожгла грудь. Ещё один выстрел. Алые брызги на стене. Запах пороха и крови ударил в нос. Лили упала вниз по лестнице. Острые углы ступенек ранили красивое тело. Страх смешался с болью и разочарованием.

Перед взглядом девушки застыл образ Джо. Знакомые ладони обхватили за талию, сжали в объятьях, как на той фотографии, только сейчас вместо Луизы была она сама.

«Прощай Джо, прощай, милый…»

Невыносимая боль истаяла, стало очень легко. Лили хотелось плакать, но слез не было, а потом издалека пришел отец и взял её за руку.

Глава 12

11.10.2012. США. Штат Калифорния. Сан-Педро. Окружная тюрьма «Терминал Айленд»

Менее всего просты люди, желающие казаться простыми. Умышленная простота есть самая большая и неприятная искусственность. (Л. Н. Толстой)

Мёртвая тишина. Бритва залег на койку, руки по привычке заложил за голову, взгляд ощупывал плакат. Обнаженная девушка, хотя и находилась на бумаге – «Не настоящая», – вызывала вполне реальные эмоции.

«Хороша, бикса».

Рино захотелось женского тепла, сжать ладонями большие упругие груди, ухватится за округлую попку. «Десять лет без бабы. Много? А если мотать ещё двадцать, что тогда?». Рино гнал прочь подобные мысли, они мешали сосредоточиться на главном. На побеге.

Готов. Рино окончательно решил, что сбежит сегодня. В Вегасе многие знали, если Бритва взялся за дело, остановить его может лишь одно – смерть. А умирать Рино не собирался. Лишь идиот мог десять лет ждать момента, чтоб подохнуть.

«Хвостануться дело не хитрое».

А был ли Рино идиотом?

– Двум смертям не бывать, – рассмеялся гулким басом Сколаза, – а я вроде как давно издох. Так что если чего, будет уже вторая.

Действовать следовало быстро, чётко и последовательно. Полагаться во всем только на себя и лишь в одном – на случайного человека. Рино, как и прежде, нуждался в жертве.

«Из воздуха лох не появится. Надо по-шустрому найти».

Вариантов имелось несколько, но всё сводились к одному: раб обстоятельств. Заложник совести или страха. Кто ещё согласится помогать уголовнику в побеге?

Так как выйти из камеры Рино не мог (так уж устроены тюрьмы и здесь мало что можно сделать), должны прийти к нему.

Ещё раз, напоследок, взвесив все «за» и «против», Бритва начал действовать. Взгляд полон суровой решительности, на лице застыла злобная ухмылка. Со всего размаху ладонью правой руки Рино ткнул в стену камеры. Раздался противный хруст ломающихся костей, пальцы неестественно вывернулись в сторону.

– Лейтенант! – заорал Бритва. – Позовите доктора, кажется, я сломал себе руку!

Спустя минуту окошко камеры открылось. В нем появилась физиономия Шолли, недовольный взгляд пробежался по камере:

– Что ты там орешь, Сколаза?

– Я сломал руку, лейтенант, и мне нужна медицинская помощь.

– Что, чёрт бы тебя побрал, за дерьмо ты вытворил, а? – Ноздри Шолли гневно раздулись, глаза забегали.

– Хотел поотжиматься на пальцах, лейтенант, да меня схватила судорога, и я грохнулся на руку. Болит зараза, позовите дока. – Рино показал изуродованную кисть.

– Ну и дерьмо же у тебя с рукой, Сколаза, – Шолли отвернулся в сторону, брезгливо сплюнул на пол, – надавать бы тебе по печени за такие выходки. Вернер! Заключённый получил травму руки, сходи за доктором Банни, – окликнул лейтенант охранника, сидящего за пультом. – Можешь несильно торопиться, как говорил философ или церковник: «Боль очищает». Вот пусть нашего Сколазу почистит немного.

– Вы так добры ко мне, лейтенант. Прям слёзы на глаза наворачиваются, точно мама родная заботитесь, – ухмыльнулся Рино, уселся на койку. – Вы когда-нибудь читали «Тома Сойера», лейтенант? – Взгляд упал на лежащую возле стены книгу.

– Нет, Сколаза, я, в отличие от тебя, в школе изучал законы этой страны, а не читал всякую беллетристику. – Шолли гневно сверкнул глазами. – Но тебе тоже пришлось познакомиться с ними, правда, так сказать, на собственной шкуре.

– Да вы не обижайтесь, лейтенант, я ведь так просто спросил, – вежливо извинился Рино, пряча ехидную улыбку, – мне вот понравилась книга, я и думаю, спрошу лейтенанта, может, и он читал.

– Нет, Сколаза, я не читал. Но эта книжка не сильно-то поможет тебе, – лейтенант зашелся смехом, – лучше читай Библию.

Тем временем вернулся Вернер, но не сам, а вместе с доктором Банни. Лет тридцати на вид, невероятно фигуристая, хотя невысокого роста. Рино хорошо запомнил её большие серые глаза, так гармонично сочетающиеся с невероятно бледной кожей и светлыми пшеничными волосами. Из одежды на докторе: чёрный брючный костюм, подчёркивающий в нужных местах прелести фигуры, и блестящие чёрные туфли на высоком каблуке.

– Что у вас стряслось? – спросила она нежным голосом, взгляд внимательных глаз остановился на лейтенанте.

– Этот болван Сколаза сломал себе руку. Пальцы, вернее. – Шолли тайком рассматривал пышную грудь женщины, пока та отвернулась, а затем обратился уже к заключённому: – Рино, отойди к стене и заведи руки за голову, мы отведем тебя в госпиталь, так что давай без глупостей.

– Что вы, лейтенант. Какие могут быть глупости, – ответил заключённый, громадное тело послушно встало у стены.

Шолли подал сигнал Вернеру, и тот открыл двери камеры. Рука лейтенанта покоилась на кобуре, вторая ладонь сжимала рукоятку алюминиевой тонфы. Шолли зашел внутрь.

– Гигс, в браслеты его, – приказал лейтенант. Охранник повесил дробовик на плечо, руки ловко выудили наручники из-за пояса. Подошел к Рино, собрался защелкнуть браслет на запястье, но не успел. Рукав формы зацепился за преграду.

«Что за…».

Гигс обернулся, рот раскрылся от удивления. За рукав держала доктор, красивые женские глаза смотрели с укором.

– Что же вы делаете? – возмутилась Кристин. – Как можно! Ведь у него сломаны пальцы.

Охранник бросил косой взгляд на лейтенанта, тот с явной неохотой, но кивнул, и лишь тогда наручники отправились обратно за пояс.

– Спасибо за заботу, доктор Банни. Болит ужасно. Но в браслетах мне было бы хуже, – поблагодарил Бритва.

– Конечно, болит, у вас ведь открытый перелом второй фаланги указательного пальца и ещё парочка закрытых, как я вижу, – подтвердила доктор, оглядывая торчащую наружу кость. – Расслабьтесь, я сделаю вам укол обезболивающего, а затем мы пойдем в госпиталь, где подлечим вашу руку.

– Одно лишнее движение, Сколаза, – со всей серьёзностью заявил Шолли, – и Гигс нашинкует тебе дробью так, что медицинская помощь тебе не понадобится. Ты меня понял?

– Как не понять, лейтенант, – ответил Рино, – забирайте уже.

– Лейтенант Шолли, нельзя ли повежливей с заключённым? – продолжала возмущаться доктор Банни, не желающая мириться с грубостью охранников.

Сделала инъекцию в руку заключённого. Шолли тем временем рассматривал соблазнительную попку доктора. Кристин одарила его таким колючим взглядом, что даже упрямый лейтенант отвернулся.

– Вы бы совсем иначе говорили, зная, что натворил этот ублюдок десять лет назад. Если бы не вмешательство Федерального Бюро, наш департамент так и не взял бы его за зад. – Шолли щелкнул пальцами. – Но теперь-то засранцу никуда не деться.

Кристин отвела взгляд в сторону, покачала головой.

– Ладно, Рино, выходи, но я тебе предупредил. Никаких выходок! – рявкнул лейтенант, дуло пистолета смотрело итальянцу в спину. Заключённый покорно кивнул, и Шолли вслед за ним направился в госпиталь.

Госпиталь находился на самом нижнем этаже государственной тюрьмы и представлял собой небольшое помещение квадратной формы, разделенное перегородками на несколько ещё более малых. Здесь имелась дюжина больничных коек для госпитализации заключённых, но обычно они пустовали.

В «Терминал Айленд» редко случались травматические инциденты. Основными пациентами доктора Банни и её коллег становились разнообразные хронические больные. А из хроников – всего один инфицированный СПИДом и несколько с венерическими заболеваниями. Травмы, конечно, тоже случались, но довольно редко. Тем не менее, все медики, работающие в окружной тюрьме, – специалисты высокого класса.

Работа в тюрьмах всегда считалась престижной и хорошо оплачивалась, кроме того, у докторов оставалось время и на частную практику. Хорошие условия труда. Желающих хватало, конкурс позволял отобрать лучших.

Как и везде в госпитале, здесь также имелись камеры слежения и датчики движения. Кроме того, тут же находились трое охранников помимо вошедших Шолли и Гигса, конвоирующих Бритву.

– Гигс, присматривай в оба за ним, пока док будет делать своё дело, – обратился к подопечному лейтенант, – мне не нужны неприятности, – он кивнул в сторону Рино, – но если что, действуй согласно уставу и инструкциям.

– Сэр, да, сэр! – рявкнул в ответ охранник и с дробовиком наперевес занял место напротив операционного стола, к которому подвела Сколазу доктор Банни.

Шолли удалился обратно на пост.

Рука Рино потяжелела, сильно опухла и посинела, из уродливой раны на указательном пальце сочилась кровь. Обезболивающее начало действовать, кисть постепенно немела, боль притуплялась. Ладонь ощущалась как нечто чужеродное, наподобие протеза.

Доктор Банни облачилась в белый халат, подготавливала хирургические инструменты к предстоящей операции, а её ассистент анестезиолог тем временем возился с ларингеальной силиконовой маской, при помощи которой собирался проводить общий наркоз.

Ларингеальная маска часто применялась в медицинской практике, так как имела массу достоинств, включая возможность подавать кислород, а также точно регулировать анестезиологическую дозу. Кроме того, маска была невероятно проста в использовании.

– Ложитесь, пожалуйста, на стол, мистер Сколаза, – мягко попросила доктор Банни, стерильные инструменты сверкали в изящных ручках. – Алан, проведите общую анестезию пациенту.

– Да, доктор, – послушно ответил подчиненный. Маска легла на лицо итальянца. – Пациент, сделайте, пожалуйста, глубокий вдох.

Бритва закрыл глаза, втянул ртом воздух, сонливость и расслабление разлились по телу.

– Давление и пульс в норме, – мягкий голос доктора Банни доносился, словно из туннеля, – Стюарт, приготовьте гипсовые бинты.

Прошло не более десяти секунд, прежде чем Рино погрузился в сон, а красивые ручки очаровательного доктора, уже осторожно, удаляли участки повреждённой кожи.

Операция длилась недолго, чуть больше пятнадцати минут. Рентгеновский снимок показал, что у пациента повреждены три пальца правой руки. Две фаланги на указательном и по одной на среднем и безымянном пальцах. Все переломы оказались со смещением, один – открытым. Доктора имели высокую квалификацию, поэтому с таким пустяковым делом проблем возникнуть попросту не могло.

Вернув переломанные кости на место, доктор зашила рану и загипсовала Рино руку. После чего ларингеальную маску сняли. Гигс и ещё двое охранников неусыпно следили за происходящим.

– Когда он придет в себя, мне нужно будет ещё раз сделать рентген, – вежливо сообщила полицейскому доктор Банни, – а затем вы сможете забрать его обратно в камеру.

– Хорошо, доктор, – кивнул Гигс, недовольно скривился. Побаивался лысого детины.

Доктор Банни приятно улыбнулась, покачивая широкими бедрами, удалилась в противоположную часть госпиталя. Неторопливо сняла перчатки, выбросила в урну, принялась мыть руки. Кристин видела в зеркало, какими взглядами её провожают охранники, и на мгновение задумалась о том, что бы сказал муж, если бы увидел это? Кристин едва сдержала смех, когда представила, как вытягивается от удивления и краснеет от ревности лицо Грэга. Так обычно происходило, когда он видел, как прохожие бросают на неё похотливые взгляды. Кристин обожала, когда Грэг ревнует.

«Этот заключённый, ведь я прежде где-то слышала о нем. И само лицо кажется знакомым, – подумала Кристин, мокрые ладони приятно обдувал теплый воздух из сушилки, – где мы могли видеться?».

– Алан, – окликнула доктор подчиненного, – вы никогда не встречали прежде мистера Сколазу? Может, он раньше лечился у нас?

– Нет, доктор Банни, ничего такого я не помню, – покачав головой, ответил Алан. – Сделать вам кофе?

– Да, пожалуйста, но только без сахара. Как всегда, в общем. Стюарт ушел наверх?

– Да, – кивнул Алан, – но если он вам нужен, я его позову.

– Нет, Алан. Не нужно.

Доктор Банни присела в кресло, расслабленно прикрыла глаза. Почему-то сегодняшний день казался бесконечно долгим, тягучим, словно жевательная резинка; внезапно вспомнился рекламный ролик, который недавно видела по телевиденью: «Невероятно устойчивый вкус». Дети прыгали и размахивали руками, а над ними в воздухе пролетал цветной цеппелин в виде жевательной резинки «Баблз».

Алан с чашкой кофе в руке возник слишком внезапно, доктор Бани, не ожидавшая его появления, вздрогнула.

– Извините, Кристин, что напугал вас, – виновато сказал Алан, протянул чашку с напитком, – вот, возьмите, пожалуйста, ваш кофе. Мне, правда, вовсе не хотелось вас пугать, – продолжал оправдываться коллега, лицо залила краска.

– Ерунда Алан, спасибо за заботу.

Доктор Банни оправила волосы, взяла чашку в руки. Кофейный аромат ласкал обоняние. Кристин улыбнулась. Опять вспомнился Грэг и недавний ужин у брата в замечательном доме на Манхеттен-бич. Джозеф умел готовить самый вкусный в мире эспрессо. Кристин с самого детства восторгалась умением брата прекрасно заваривать кофе.

Попутно вспомнился смешной спор. Джо в шуточной манере пытался доказать, что фамилия Банни совсем не подходит Грэгу. Слова запали в память:

«Ну, сам посуди, Кристин Банни звучит хорошо, да и сестренка всегда была сладкой зайкой, – они дружно рассмеялись, – а для мужчины не солидно совсем. Ты же не пасхальный кролик, а, Грэг? Раз уж менялись кольцами на свадьбе, то поменялись бы и фамилиями. Всё-таки Грэгори Рид звучит лучше – согласись».

Кристин непроизвольно улыбнулась, вспомнив о брате: «Он всегда был очень добр ко мне. – Отпила кофе. – Я не звонила ему уже больше недели, надо будет набрать сегодня вечером. Может, захочет съездить со мной и Грэгом к родителям на уикенд?»

Бритва тем временем постепенно приходил в себя после анестезии. Кода стал чувствовать, что сознание возвращается, то остался лежать всё так же неподвижно, как и прежде. Не выдавал себя ни движением, ни дыханием.

Кофе закончился, Кристин бросила беглый взгляд на зеркало слева, на стене. Удостоверившись, что выглядит нормально, направилась к охраннику. Сержант глаз не сводил с Бритвы, итальянец мирно лежал на операционном столе. Загипсованная рука, покоилась на широченной груди. Даже немелкому Гигсу стало не по себе, когда представил, с какой силой мог ударить такой детина.

– Он должен скоро прийти в себя, так что не волнуйтесь, сержант, через десять – пятнадцать минут вы сможете вернуть его обратно в камеру. – Голос Кристин, бархатный и сексуальный, всегда очень нравился мужчинам.

Гигс с трудом преодолел желание пофлиртовать с общительной докторшей.

– Хорошо, мэм, – выдавил из себя сержант. Похотливый взгляд скользнул в сторону.

Обольстительная доктор Банни, её шарм, изначально не входили в план Рино.

«Кто мог подумать, что будет настолько просто? Осталось сосчитать до десяти, и…

10…

Самое простое зачастую может оказаться основной проблемой.

9…

Побег из окружной тюрьмы – это совсем не просто.

8…

Но многое можно сделать, если верить в успех.

7…

и всё детально спланировать

6…

а затем отрепетировать до мелочей

5…

всё то, что нужно

4…

но сейчас нужно было только одно

3…

человек, красивая молодая женщина

2…

и матерый уголовник,

1…

который мирно посапывает во сне.

0…

Но вдруг…»

Бритва знал, если задержать дыхание на выдохе, то кислорода в организме будет минимум, сердцебиение начнет затихать, а затем, когда воздуха в легких не станет совсем, начнут сокращаться гортань и диафрагма. По всем симптомам это напоминает остановку дыхания, которая редко может случаться как побочный эффект общей анестезии.

– У больного, кажется, анафилактический шок! – испугано выкрикнул вмиг побледневший Алан. Доктор схватил Рино за голову, пытался положить её набок.

– Срочно введите внутримышечно раствор адреналина и кордиамина! И, ради бога, разожмите ему зубы! – Кристин взволнованно глянула на бьющегося в судорогах пациента. Пока Алан готовил инъекцию, попыталась раскрыть ему рот.

Бритва не дышал, легкие горели, воздух – отсутствовал. Тело отчаянно билось в судорогах, но он терпел, не вдыхал. Уже по многу лет ночами в камере Рино тренировался задерживать дыхание и терпеть боль. Очаровательная доктор Банни, конечно, пыталась разжать сомкнутые челюсти, но итальянец стиснул их так, что задача оказалась ей не по силам. Вскоре на выручку коллеге подоспел Алан со шприцом в руках. Отточенным годами движением ассистент вогнал иглу в грудь пациента, поршень стремительно двинулся вниз, адреналин ворвался в кровь.

Зрачки Рино моментально расширились, став размером почти с радужку глаза. Адреналин вынудил челюсти разжаться. Не в силах контролировать рефлекс, Рино судорожно вдохнул…

Гигс вскочил на ноги, крепкие руки схватили дробовик, дуло смотрело прямиком в голову заключённого. Сержант стоял в напряжении, готовый стрелять, если вынудят обстоятельства.

– Уберите дробовик, сержант, в таком состоянии он не может создать проблем, – Кристин отвела дуло оружия в сторону, – к тому же мне не по себе, кода вы целитесь прямо в меня.

– Простите, доктор Банни, так требуют инструкции. Но если вы считаете, что он безвреден, то я отложу оружие. – Сержант Гигс забросил дробовик на плечо и достал из-за пояса электрошокер.

Актерское мастерство Рино Сколазы принесло плоды, доказав, что годы тренировок не потрачены впустую. Сидя в одиночной камере окружной тюрьмы строгого режима, Бритва ежедневно задерживал дыхание. Лишь благодаря такому упорству удалось усыпить бдительность докторов. Опытные специалисты, не первый год работающие с больными, разгадали бы трюк, будь у них чуть больше времени. Но времени как раз Бритва им и не оставил.

«Жертвы обстоятельств».

Доктора спинами прикрывали заключённого от сержанта с оружием. Двое других охранников находились неподалеку, в госпитале, но не в операционной. Рино продолжал убедительно изображать бьющегося в судорогах. Постепенно, вроде бы непроизвольно сполз на бок. Правая нога коснулась земли.

«Ещё секунда, и всё. Аве, Мария…»

Судорожно передернул плечом.

«Готов».

Бритва с необычайной прытью вскочил на правую ногу и со всего размаху влепил здоровенным кулачищем в челюсть сержанта. Хрустнули кости, Гигс ничком повалился наземь, не издав и звука. Могучая рука моментально рванулась вниз, выхватывая электрошокер из обмякших пальцев. Всего доля секунды, и Рино ткнул им разинувшего рот Алана в шею. Ассистент дернулся, как подстреленный зверь, упал на операционный стол.

«Готов, красавец».

Доктор Банни к тому времени лишь успела повернуться. Взгляд красивых глаз упал сначала на лежащего под столом сержанта, а затем замер на металлических электродах электрошокера. Стальные скобы потрескивали перед самым носом. Здоровенный уголовник криво улыбался, серые глаза смотрели прямо в душу. В твердом взгляде не таились ни злоба, ни безумие. Наоборот – сверкал изворотливый ум, озарённый пляшущими огоньками.

– Будете зайкой, а, доктор Банни? – тихо спросил громила и осторожно накрыл рот женщины загипсованной рукой.

Глава 13

11.10.2012. США. Штат Калифорния. Лос-Анджелес. Дом на Шелл – стрит

Мы должны брать из прошлого огонь, а не пепел. (Жан Жорес)

Головная боль, как и зубная, с легкостью может довести даже здорового человека до сумасшествия. Что и говорить об избитом и израненном профессоре Риде. Затылок горел огнем. Казалось, в основании черепа уселся мерзкий спрут, распространяя по всей голове тонкие щупальца.

«А боль отрезвляет…»

Джо понадобилось немало времени, чтобы понять, что он уже не плавает в океане беспамятства, а лежит на мягком полу. Взгляд уперся в потолок.

«Или всё-таки стена?»

Вокруг, как и прежде, царил мрак, и сообразить сразу, где находится, профессору не удалось.

Стараясь не делать резких движений, Джо посмотрел по сторонам. Избитое тело отозвалось болью. Взгляд скользнул вниз. На руках следы от веревок, свежая ссадина.

«Они меня развязали. Зачем?»

Тяжелый предмет упирался в ладонь, что-то металлическое. Джо присмотрелся – в правой руке лежала рукоять пистолета.

«Какая-то дурацкая игра».

Джо тяжело вздохнул, попытался встать на ноги. Происходящее казалось бессмысленным сном.

Неимоверные усилия пришлось приложить лишь для того, чтобы просто подняться с пола. Ноги норовили подогнуться, их била дрожь, как, впрочем, и руки.

«Со мной не всё в порядке».

И дело было вовсе не в побоях…

– Укол, он сделал мне укол в шею, – тихо сказал профессор, рука нащупала небольшую шишковатую ранку, в памяти остались неприятные ощущения от инъекции.

«Но зачем? Может, какое-то снотворное или наркотик?»

Стоять на ногах было трудно, для удобства Джо оперся спиной о стену. С тех пор как очнулся, прошло уже несколько минут, глаза привыкли к темноте, стали различать слабые очертания предметов.

«Да я же у себя дома, в спальне! – осознал профессор, присмотревшись пристальнее к интерьеру. – Но зачем им все эти фокусы? – тут же подумал Джо. – Сначала похищают меня, затем возвращают».

Пистолет, который профессор до сих пор держал у себя в руке, сбивал с толку. Судя по всему, это был именно тот «Кольт М 1991А1», зарегистрированный на его имя. Оружие Джо хранил в секретном сейфе. Но тогда возникал вопрос: каким образом «Кольт» очутился в руке? Джо отчетливо помнил, что, находясь дома, не успел добраться до пистолета.

«Я получил по голове до того, как поднялся наверх».

Профессор нащупал включатель и зажег светильник. Свет ударил по глазам.

«Чёрт!»

В углу притаилась какая-то тень. Джо прикрыл глаза рукавом. Подождал, пока глаза привыкнут к яркому освещению.

«Там никого нет. Почудилось»

Действительно, в углу оказалось пусто, но следы чужого присутствия имелись. Некоторые вещи, разбросанные, валялись на полу, а шкаф, за которым находился секретный сейф, оказался отодвинутым в сторону.

– Что, чёрт побери, здесь происходило? – возмутился Джо, заглянул в открытый сейф.

Все вещи лежали на месте, кроме пистолета. Документы на дом и ценные бумаги остались нетронутыми. Кем бы ни был тот, кто открыл сейф, его явно не интересовали деньги, потому что даже самый глупый грабитель догадался бы прихватить с собой облигации.

«Скорее всего, те негодяи копались там. Но ничего не нашли», – решил Джо, осмотрев содержимое небольшого хранилища.

В душе профессора царил полный беспорядок. Недавнее прозрение стало причиной нынешнего смятения. Не ведомое прежде ощущение вызвало целую гамму чувств и эмоций, а также и мыслей. Новое, не сумев отыскать места в беспокойном уме, сбилось в тугой клубок. Разобрать теперь, чем же на самом деле оказалось само прозрение, стало почти невозможно.

«Наверное, это действие препарата. Что-то угнетает меня, невероятно тяжело соображать. Вероятно, пентат натрия, сыворотка правды. Наверняка пытались выудить из меня нужные сведения…».

Джо ещё раз пристально осмотрел комнату, искал хоть что-то, намекающее на цель, преследуемую ублюдками.

«Зачем они вломились в дом?»

Но найти ничего, как и прежде, не удалось. Все вещи лежали на своих местах, и лишь легкий беспорядок, царивший в комнате, свидетельствовал: здесь что-то происходило.

«Надо выпить воды, а то с ног валюсь. И позвонить в 911. Медицинская помощь не помешает», – решил Джо, внимательный взгляд исследовал раны. Пошатывающейся походкой направился к лестнице, ведущей вниз, в гостиную.

Только сейчас профессор обратил внимание на одежду, сидящую на нем. Чёрный дорогой костюм, белая рубашка и галстук. На воротнике и груди отчетливо видны следы крови. А на ногах вместо привычных коричневых – чёрные лакированные туфли.

– Это ещё что за ерунда? – возмутился Джо, рассматривая рукав пиджака. – Зачем они переодели меня? – То, что сделали это именно «они», профессор ни секунды не сомневался.

Странный запах ударил в нос Джо Риду именно в тот момент, когда подошвы коснулись ступеней лестницы. Запах боли и смерти. А затем увидел алые брызги на стене и ступенях. Кровь была ещё свежей, не успела засохнуть. Создавалось впечатление, что появилась она совсем недавно.

«Что здесь произошло?!», – мысль взорвалась в голове у Джо, лицо обдало жаром.

Профессор резким движением взвел курок пистолета. Рука, сжимающая оружие, вытянулась вперед. Стал спускаться вниз по ступеням.

Тьма. В гостиной ни зги. Первым делом Джо собирался добраться до выключателя на стене и зажечь свет. Рука сжала холодную сталь оружия, ноги вступили во что-то липкое. Сладковатый металлический запах крови стал ещё сильней. Сердце испуганно забилось. Едва не поскользнувшись на скользком от крови паркете, Джо добежал до противоположной стены и включил свет.

«Только не это…»

Увиденное повергло в ужас.

На полу, возле лестницы, лежала Лили. Руки раскинуты в стороны, смуглое лицо стало невероятно бледным. Грудь и живот обезображены пулевыми ранениями, пол и стены залиты багровой кровью.

– О Боже! Лили, кто это сделал? – выкрикнул Джо и бросился к телу женщины.

Первым делом профессор проверил пульс, слабо надеясь, что коллега ещё жива.

«Сердце ещё бьётся».

Действительно билось, правда, пульс оказался настолько слабым, что почти не прощупывался. Кровь продолжала толчками изливаться из страшных ран на теле.

– Дьявол! Девочка, какая сволочь это сделала?! – выкрикнул в гневе Джо. Схватив телефон, хотел набрать «911», но помешал звонок, донесшийся из аппарата. Трубка легла в окровавленную руку.

– Алло! – голос профессора звучал звонко, в нем хорошо различалось волнение.

– Вы уже видели свой подарок, Джо? – спросил бесстрастный собеседник.

– Я доберусь до тебя, придурок!

– Не горячитесь, мой друг, а слушайте, что я вам скажу. Ведь от этого зависит не только ваша жизнь.

– Нет, сукин сын, это ты меня послушай, – гнев вновь запылал в груди у профессора, мгновенно придав ему сил, – я не знаю, зачем ты затеял всё это дерьмо, но я тебе обещаю, сухим из воды ты не выйдешь!

– Если вы так и будете меня перебивать, мой друг, то девушка умрет, а вы сядете в тюрьму за убийство. Вы ведь догадываетесь, из какого пистолета в неё стреляли?

Джо бросил взгляд на оружие, которое по-прежнему сжимал в правой руке, и его передернуло от мысли о том, что пришлось пережить бедной Лили.

– Чего ты хочешь, скотина?

– Я хочу, чтобы вы, мой друг, успокоились. Полиция и медики уже едут к вам. Сосед, который слышал выстрелы, уже вызвал их, – голос звучал, как и прежде – спокойно. Ни намека на эмоции. – Сейчас вам нужно подумать над моим предложением. А оно таково: вы отдадите мне то, что я хочу, то, о чем вы благополучно забыли, и то, что, как видите, доставляет вам массу проблем. Я хочу избавить вас от этого груза, а взамен вы не сядете в тюрьму за покушение на жизнь Лили Шахар. Хотя, возможно, вам грозит и более серьёзное обвинение в случае смерти девушки. Что скажете, мой дорогой друг?

Джо сделал небольшую паузу, не знал, как поступить. С одной стороны – хорошо понимал какой оборот примет ситуация, когда полиция возьмется за расследование. Тем более не возникало сомнения: вскоре вслед за полицией прибудут и знакомые федералы.

«Крепко же я влип».

Но с другой стороны, что-то внутри подсказывало: «Ни в коем случае нельзя соглашаться с негодяем». Внутреннее чутье давало понять Джо: нужно поступить иначе. Но как?

«Разве что-либо может помешать федералам прихлопнуть меня и Лили после того, как нас сочтут ненужными? Зачем им лишние свидетели?». Джо стало не по себе. С улицы донеслось едва различимое за шумом моря завывание полицейских сирен.

– Если она умрет, сукин сын, то я тебе обещаю, ты ни хрена не получишь от меня, ты понял?! Понял, ублюдок?! – выкрикнул в трубку профессор. Гнев и горечь отчаянья разрывали на части. – Ты ответишь за её смерть, и на твоем месте я бы молился сейчас о том, чтобы Лили выжила.

– О, друг мой, я тоже скорблю вместе с вами об участи этой милой дамы. Но вам следует понять, что всё зависит от вас. Что ж, я полагаю, мы в некоторой степени поняли друг друга. Я даю вам двадцать четыре часа на размышления, время уже пошло. После того как срок истечет, я свяжусь с вами и вы мне сообщите, что решили. Хорошего вам вечера, друг мой, – спокойно, без какой-либо злобы или насмешки в голосе сказал Генрих и повесил трубку.

Джо застыл словно статуя, правая рука сжимала телефонную трубку, левая – заряженный «Кольт М 1991А1» сорок пятого калибра. Растерянный взгляд замер на смертельно раненном теле Лили, так беспомощно лежащем на залитом кровью полу. Вой сирен, доносящийся с улицы, становился всё громче и отчетливей, пока не слился в монотонный гул.

– Полиция Лос-Анджелеса! Бросьте оружие на пол и отойдите к стене, сэр! – скомандовал с порога офицер, дуло пистолета смотрело на Джо.

Профессор по-прежнему пребывал в растерянности, выронил из рук оружие и телефонную трубку. Пошатывающимся шагом направился к стене. Реальность набросилась, подобно льву.

– Доктора! Срочно приведите доктора! – выкрикнул Джо, оцепенение отступало. – Там девушка, тяжелораненая, ей нужна медицинская помощь!

– Медики уже здесь, сэр, положите руки на стену, чтобы я мог их видеть, – скомандовал офицер полиции.

Джо стоял лицом к стене и не видел, как в дом забежали медицинские сотрудники из неотложной скорой помощи. Медики бережно уложили Лили на носилки, поставили капельницу. Врач быстро сделал несколько инъекций, девушку вынесли из дома.

Джо волновался не за себя – за Лили.

«Почему она? Какое Лили могла иметь отношение к безумцу Генриху?»

Ответ один – никакого. Выходило, девушка пострадала из-за него. Приехала к нему домой и поймала пулю.

«Возможно, пуля предназначалась мне… Нет, исключено. Генрих решил меня подставить. Она для него лишь инструмент. Ублюдок».

Джо заскрипел зубами от злости.

«Но зачем Лили приехала? Возможно, волновалась. Ведь я с утра выглядел совершенно неважно, а сейчас и того хуже…».

Лили была хорошим другом. Ни разу не подводила – ни в том, что касалось работы, ни в том, что относилось к обычным житейским вопросам. Кроме того, всегда заряжала весельем и волей к жизни.

– Эта сволочь за всё заплатит, Лили, я тебе обещаю… – тихо произнес Джо. Глаза закрывались от усталости, профессор уперся лбом о стену.

– С кем Вы разговариваете, сэр? – спросил офицер, палец держал на курке. – Здесь никого нет.

– Да, Вы правы. Но они были здесь. Всё, что вы видите, – их рук дело. Бедняжка Лили, – волны гнева нахлынули с новой силой. Боль и усталость растворялись. – Им придется заплатить за всё, офицер.

– Несомненно, сэр. А теперь я вынужден задержать вас для допроса и выяснения обстоятельств произошедшего. Ребята сейчас опечатают дом, судя по всему, никого здесь, кроме вас, нет, поэтому вы выступаете главным подозреваемым в деле о покушении на убийство. Я зачитаю вам права и надену наручники, а вы не будете сопротивляться, и мы поедем в участок, понимаете, сэр?

– Да, понимаю. Зачитывайте права, – согласился Джо, ум судорожно пытался найти выход из сложившейся ситуации.

Офицер полиции подошел вплотную к профессору, защелкнул браслет наручников на запястье, пистолет продолжал смотреть Джо в спину.

«Дерьмо».

– Вы имеете право хранить молчание, но всё сказанное может быть использовано против вас в суде; кроме того, вы имеете право на адвоката. А если вы не можете оплатить его услуги, вам назначат адвоката, состоящего на государственной службе, – сказал офицер, завел руки профессора за спину, тихо щелкнул второй браслет наручников. – Вы можете подтвердить, сэр, что я ознакомил вас с вашими правами?

– Да, подтверждаю, но я хотел бы знать точно, на каком основании вы меня задерживаете?

– Мистер Джо Рид, – спокойно ответил офицер, – вы арестованы по обвинению в нанесении тяжелых телесных повреждений, а также в покушении на убийство, что, согласно уголовному кодексу штата Калифорния, является очень серьёзным преступлением.

– Я этого не делал, офицер. И я узнаю, кто виноват в этом.

– Хорошо, мистер Рид, но это уже наша работа, – ответил, спрятав пистолет в кобуру, офицер. – Вы будете доставлены в полицейский участок и зарегистрированы, после вы сможете сделать телефонный звонок и побеспокоиться об освобождении под залог.

– Да уж, замечательно, – саркастично отозвался Джо, – вы будете возиться со мной, в то время как настоящий преступник свободно разгуливает на свободе. Служить и защищать…

Ещё два офицера полиции тем временем закончили осматривать дом. Никого, кроме профессора, обнаружить не удалось. Копы бегло составили опись места преступления и принялись разматывать желтую ленту с надписью «Полицейское расследование. Вход воспрещён».

Офицер, проводивший задержание, подозвал жестом одного из подчиненных:

– Картер, сопроводи мистера Рида в машину.

– Вы не будете создавать себе проблем, сэр? Сопротивление аресту также является уголовно наказуемым преступлением, – обратился уже к профессору полицейский.

– Нет, не буду. На этот счёт можете не переживать, – ответил Джо, на усталом лице появилось подобие улыбки. Профессор уже размышлял над тем, какова будет сума залога и как быстро удастся выскользнуть из полицейского участка.

– Вот и замечательно, сэр, тогда проследуйте за мной к машине, – сказал Картер, подталкивая к выходу из дома.

Профессор послушно направился к двери, одурманенный инъекцией ум всё пытался обрести ясность, но получалось слабо.

Мысли продолжали путаться, Джо понимал: тогда, в подвале, он вспомнил нечто важное. Воспоминание, подобно субмарине, всплыло из глубин памяти и теперь дрейфовало в безбрежном океане разума.

Офицер полиции захлопнул двери «Шевроле». Первое, что пришло Джо в голову: «Я угодил в громадную помойную яму. Отмыться будет непросто».

В салоне полицейской машины царили тишина и сумрак, освещением служило лишь мерцающее сияние мигалок. Обстановка показалась профессору зловещей. Глаза закрылись сами, разум пытался обрести внутреннее спокойствие.

Реальность задрожала, Джо провалился в пустоту. Мысли в голове истаяли, превратились в чёрный кисель, квинтэссенцию всего и ничего; волны спокойствия и умиротворения принялись ласкать израненную душу. Это продолжалось не то миг, не то целую вечность, Джо так и не удалось понять. Из приятного состояния безмятежности вырвал хриплый голос. Зловещий шепот звучал над самым ухом:

– Джо-бой, Джо-бой, я слежу за тобой… – Повеяло могильным холодом и страхом. Горло профессора судорожно сжалось, по спине потекла струйка холодного пота.

Хотелось закричать, но крик застрял в легких. Повинуясь инстинкту, Джо открыл глаза, взглядом искал хозяина голоса. В салоне никого не оказалось, офицер Диаз стоял снаружи и курил сигарету.

«Галлюцинации?»

Всё вокруг пропиталось странной дымкой, внутри тумана бегали маленькие электрические разряды.

– Джо-бой, ты боишься? – вкрадчиво спросил хриплый голос.

«Что это?!»

Джо судорожно тёр глаза, от страха почти потерял над собой контроль. Более всего хотелось свернуться в маленький комочек, забиться куда-нибудь в угол, где никто не сможет найти.

Профессора уже посещали подобные видения, но в них всегда появлялся один и тот же старик, который обычно стремился помочь.

«Вряд ли он пришёл с помощью».

Джо не мог видеть говорящего, но ощущал повисшие в воздухе ненависть и злобу. Они буквально обжигали, пронзали насквозь.

«Это попросту бред, у меня стресс, и я брежу, – твердил профессор, потирая виски, – всёго этого на самом деле нет. Галлюцинации из-за препарата».

– Ты слаб, Джо-бой, очень слаб, даже я могу раздавить тебя как жука, – вновь прошептал голос, сиплый смех хлестал словно плеть.

Профессор ощущал, как страх пронзает тело тысячами игл.

«Не сдамся!»

Сумел взять себя в руки, тихо ответил:

– Кто ты, зачем пришёл?

Голос молчал, но страх продолжал сжимать сердце так сильно, что на мгновение показалось: ещё чуть-чуть, и оно не выдержит напряжения, разорвётся.

Профессор всерьёз помышлял о побеге. Всё его существо сосредоточилось на том, чтобы скрыться от неизвестного ужаса. Кровь стыла в жилах. Волосы на голове встали торчком, зрачки расширились. Джо напоминал испуганного кота.

«Я не могу пошевелиться».

Бояться можно по-разному. Иные страхи легко разогнать – подобно тому, как свет разгоняет тьму. Но если причина – инстинкт? Нечто, не поддающееся контролю. Что, если причина страха – неизвестность? Как тогда найти противодействие?

Пальцы вспотели, вцепились мёртвой хваткой в матерчатую обивку сидения.

– Кто или что ты такое, что тебе от меня нужно? – сквозь зубы процедил Джо, ужас продолжал сминать сознание, тело дрожало от могильного холода.

– СМЕРТЬ! – злобно прошипел голос. – Ты бросил нас подыхать, Джо-бой, бросил… теперь ты умрешь!

– Я ничего не понимаю…, – судорожный вдох. Джо ощущал: в салоне кроме него находится кто-то незримый. Профессор задыхался от ужаса и растерянно бегал глазами по сторонам.

– Ха-ха-ха! – жутко рассмеялся голос. – Дурак! Ты слаб как никогда, так и хочется выпить тебя до дна, – тон стал ещё более зловещим, – но ты ведь не хочешь этого, а, Джо-бой?

– Нет, не хочу, – ответил профессор, ладонью коснулся лба, смахнул холодный пот.

– Кто сделал с тобой такое?

Джо молчал.

– Джо-бой, Джо-бой, поиграй со мно-о-ой, – смех превратился в безумный вой, профессор едва не потерял сознание.

Чрезвычайно трудно было сохранить самообладание. Никогда прежде не приходилось ощущать такого сильного страха.

Джо более чем явно чувствовал присутствие некой сущности. Тварь дышала прямо в затылок.

«Кто или что оно?»

По спине градом бежал пот. Руки и ноги казались неимоверно тяжелыми, не слушались. Даже язык во рту, казалось, прилип к зубам. Дыхание становилось всё более отрывистым, сердцебиение затухало. Могильный холод и злоба, исходящие от твари, парализовали волю, жизнь медленно покидала тело.

«Конец? Вот так просто?»

Джо Рид понял, что умирает и не способен ничего изменить. Лишь пробуждённая стариком сила ещё теплилась в груди, но и она отступала под натиском безысходности.

Сумрак приобрел смутные очертания. Джо ничего, как и прежде, глазами не видел, но ощущал нечто внутри. Восприятие напоминало воображение и вместе с тем нет. Казалось, что видимое одновременно и есть, и параллельно с тем не существует, так как зрение ничего не улавливало. Парадоксально, но реально.

«Это бесформенная струящаяся фигура, заполненная крошечными шевелящимися песчинками или жуками. А может быть, это что-то наподобие электрического поля?». – Глаза вглядывались во тьму салона полицейской машины.

Гадкая сущность приближалась к лицу, голодные щупальца тянулись к глазам. Джо в ужасе наблюдал за тем, как из пространства надвигается облако хаоса…

Шепот твари стал ближе, зловонное дыхание – невыносимым. Джо провалился во тьму. По крайней мере, так казалось. С одной стороны – окружал непроницаемый мрак, а с другой, всё озарилось внутренним светом.

Поначалу Джо ничего не видел.

«Где я?»

Он находился, как и прежде, во власти страха, сознание помутилось. Восприятие возвращалось постепенно, лишь спустя несколько минут профессор понял, что попал вовсе не во тьму. Наоборот, его окружал свет.

«Какое необыкновенное свечение».

Холодные, острые блики пронзали пространство. В жестких лучах окружающий мир казался сделанным из стекла или драгоценных камней.

Всюду, куда бы профессор ни смотрел, встречались острые и правильные грани. Полупрозрачные предметы ощущались холодными и безжизненными. Мир производил впечатление фигуры, вырезанной изо льда.

«Где я?»

Реальность напоминала сон, наваждение. Одно смущало: мир выглядел необычайно точно и ясно, чем очень отличался от снов или галлюцинаций.

«Потрясающая ясность. Это реальность? Невероятно… Возможно, сумасшествие или некое состояние после смерти», – предположил Джо, взгляд скользнул по полупрозрачному контуру руки.

Резкий тревожный звук прервал размышления, нутро сжалось от испуга. Рядом с профессором возникла тёмная маслянистая фигура. Безобразное существо медленно потянулось к Джо, чёрные щупальца подрагивали от напряжения. Короткая шея вытянулась вперед.

«Я помню тебя, тварь…»

Неряшливо посаженная, длинная, как у лошади, голова застыла. Громадная пасть раскрылась, слюна потекла на пол.

– Джо-бой, я ощущаю тебя, ты где-то здесь, – злобно прошипела тварь, ноздри гневно раздулись.

Джо чувствовал: тёмная воля существа незримо тянется к нему. Простирает щупальца, желает сковать по рукам и ногам.

«Нельзя бояться, нельзя, – твердил профессор, – бред это или не бред, но если оно доберется до меня – конец». Внутренний голос подсказал Джо: нужно опасаться жуткого существа.

Профессор осмотрелся по сторонам в поисках оружия, ничего даже отдалённо похожего не заметил.

«Чем я буду защищаться?»

Сердцебиение участилось, Джо нервничал.

– Я слышу твой страх, Джо-бой, иди же поиграй со мной, – рассмеялось жуткое существо, булькающий хрип вырвался из глотки. Слепая голова повернулась в ту сторону, где за кустарником спрятался профессор.

Джо понял: тварь заметила его, прятаться нет смысла. Леденящий кровь взгляд пронзил сердце стрелой.

– Я не боюсь тебя, жирный кальмар, – ответил Джо, вышел на свет. Огонь гнева полыхнул в груди. Гадкая тварь пробуждала ярость, знакомый жар заструился по телу, придал сил и уверенности в себе. – Что ты за тварь и чего хочешь от меня?

– Ты не помнишь меня, да, Джо-бой? – прошипело злобно существо, уродливое тело замерло в нескольких ярдах от профессора. – Почему ты всё забыл? – Ненависть, исходящая от твари – пугала. Облако злобы стремилось окутать жертву.

«Оно пытается отвлечь меня»

– Ты мне не ответил, урод! Или не расслышал, о чём я спросил тебя? – стоял на своём Джо.

– Я смерть! – зарычала тварь, бросилась вперед – Я твоя смерть! – Пасть щелкнула перед самым носом профессора, смрадные щупальца стремились ухватить за шею.

Дыхание, вырвавшееся из пасти существа, обдало волной гнили и разложения. Желудок сбился в тугой комок. Джо вовремя отпрянул в сторону, едва справился с позывом к рвоте, щупальце пронеслось в дюйме от макушки.

«Пламя!»

Из глубин памяти вынырнули давно забытые воспоминания. Сознание профессора искало выход из критической ситуации и в результате смогло пробиться сквозь паволоку беспамятства. Отчаянье придало сил.

Резкий и глубокий вдох. В голове зазвенело. Вслед за тем по позвоночнику, от копчика вверх по спине, побежало жидкое пламя. Огонь рвался наружу, обжигал чувства, температура и давление крови повысились, на лбу выступила испарина. Первая струя пламени скользнула из позвоночника в руку. Вместе с выдохом волна невидимого огня рванулась к твари, со звоном ударила в слепую голову.

«Не ожидал, гад!»

Мерзкая чёрная плоть лопнула, словно перезревший арбуз, смрадная жижа брызнула в стороны. Голова существа стала ещё уродливей. Куски плоти свисали из огромной раны наружу, смрадная студенистая масса стекала по обожжённым ошметкам на асфальт.

Существо издало пронзительный визг, повалилось на бок, щупальца судорожно дергались.

– Ты обманул меня, Джо-бой! Ты лжец! – истерично вопила тварь. – Я отомщу тебе!

– А теперь говори, что ты такое, или я убью тебя, – твердым, не терпящим возражений тоном заявил Джо. Улыбка коснулась напряжённых губ, профессор удивился силе своего голоса. – Ты или расскажешь, зачем хотел убить меня, или этот день станет последним в твоей жизни, тварь.

Существо перестало обижено визжать, умолкло, щупальца втянуло внутрь. На первый взгляд спрут мог показаться безжизненным и вялым, но это – обманный шаг. Цель – усыпить бдительность Джо и напасть, когда тот подойдет ближе. Но профессор не намеревался совать голову в петлю.

«Думают, я дурак? Ошиблись».

Для большей уверенности Джо поднял огонь по позвоночнику до уровня груди.

«Удалось!»

Теплый поток хлынул по спинномозговому каналу и замер у сердца, ожидая, когда Джо задаст волевым усилием направление. Управлять огнем оказалось настолько естественно и приятно, что профессор не переставал удивляться, как мог позабыть о подобном.

– Я тебя предупредил, монстр. – Джо вытянул руку вперед, полный угрозы взгляд пронзил чудовище.

Тварь походила на раздувшийся чёрный нарыв, из которого сочится гной.

– Выбирай: или ты перестаешь шевелиться, рассказываешь всё, или я тебя прикончу.

Съёжившаяся тварь выставила наружу изуродованную голову, ответила:

– Быстро же ты забыл, Джо-бой, что сотворил с нами, но я не забуду никогда. Никто из нас не забудет. И я обещаю тебе, охотник, они отомстят за меня, за каждого из нас.

Существо издало воинственный рык, исполненный ненависти и боли. Щупальца резво оттолкнулись от земли, разинутая пасть намеревалась разорвать Джо на части.

«Глупо…»

Профессор давно ожидал нападения. Огонь струился по позвоночнику, стрелою метнулся по правой руке. Пламя взревело, вонзилось в чёрное тело существа, плоть разлетелась на куски.

«Я раскроил его пополам».

Две склизкие части рухнули наземь в нескольких футах от вытянутой руки. Тошнотворный смрад разъедал глаза. Профессор отступил на несколько шагов назад, поморщился. Ладонью прикрыл лицо в попытке уберечься от зловония.

Чувство тревоги истаяло. Только теперь Джо заметил, как сильно устал. Сражение измотало, силы покинули тело. Голова шла кругом, очертания полупрозрачного мира утратили чёткость.

«Оно назвало меня охотником. Что бы это могло значить? За что тварь хотела отомстить мне? – Джо присел на краю дороги. – Самое главное: чудищу почти удалось. Фата-моргана, иллюзия? Может, я попросту схожу с ума? Чёрт…»

Профессор окончательно запутался, не знал, как поступить. В десятке футов, раскроенное пополам, валялось покрытое волдырями чудовище. Окружающий мир поблескивал в лучах тусклого солнца, как ледяной дворец на выставке.

Окруженный дом и машина с полицейскими пропали, как и карета скорой помощи, в которую заносили Лили. Джо поднялся на ноги, глаза распахнулись от удивления. Заметил, что раны, нанесённые похитителями, исчезли. Затылок не болел, следы от побоев также пропали.

– Что за чертовщина? – удивился Джо. Схватился рукой за затылок. Рана не было, не осталось даже опухоли. – Когда она успела зажить?

Ответы пришлось искать самому. Единственное существо, которое до сих пор повстречал, валялось на дороге, расчлененное на несколько частей. Джо не переживал по поводу кончины мерзкой твари, но хотелось внести ясность в происходящее.

«Чего хочет Генрих, затеявший эту странную игру? Кем был старик в пиджаке? Да и просто, где я сейчас нахожусь, чёрт его дери?»

Вопросы требовали ответов, но дать их Джо не мог. Память отказывалась помогать, в голове – пустота.

– Самое время появиться тебе, старик, и рассказать мне, что происходит! – возмущённо заявил Джо. – Нельзя вот так вот свалиться на голову, втянуть меня в это дерьмо и испариться! Нельзя, чёрт тебя дери! Что вам всем надо от меня!?

Но старик, несмотря на горячее желание профессора, не возник. Не появился вообще никто, Джо ощутил себя одиноким и брошенным. Незнакомый мир угнетал, всё, чего хотелось, – вернуться назад в прошлое. В тот момент, где они с Луизой занимались любовью, на ковре, у камина. Это было божественно. Воспоминания вызывали желание, Джо почувствовал, как возбуждается. Холодный рассудок вмешался незамедлительно.

«Придурок, она играла с тобой как кошка с мышкой, а когда ты влюбился в неё по уши, плюнула в душу. Бессердечная сука. А теперь ещё сопли жуёшь, как тинэйджер. Будь сильным, Джо, будь сильным».

Профессор приободрился, несмотря на усталость, решил осмотреться по сторонам. Окружающий мир выглядел, как и прежде, – необычно. Тусклый солнечный свет пронзал всё насквозь, и деревья, и дома, и даже самого Джо. Это придавало картине мира некой сказочности. Но присутствовала и печаль, не уловимая глазом, но ощутимая сердцем. Зловещая пустота.

Холод, лёд и стекло. Только сейчас профессор понял, что находится на точной копии Шелл-стрит. На ощупь стены и дверь казались такими же, но выглядели иначе. Изумительно и в то же время пугающе. Таинственно.

Солнце за всё время не продвинулось и на дюйм. Замерло в зените. Горизонт одиноко скучал вдали. Профессор удивлённо пожал плечами, взглянул на наручные часы.

«Действительно полдень».

– Я схожу с ума, – вздохнув, произнес Джо, – и чем дальше, тем моё сумасшествие всё необычней и необычней.

Что делать, профессор не знал. Не понимал, как очутился здесь и как вернуться обратно в привычный мир.

«Да-да, Джо, там тебя ждут копы и судебное разбирательство, сумасшедший Генрих и парочка федералов. Хотя, может быть, сумасшедший всего один – ты сам, и тогда тебя ожидает бесплатная рубашка с длинными рукавами, и мягкая белая комната…»

Джо запутался, голова шла кругом. Сплюнув на смрадный труп твари, вытер подошвы туфлей о траву, направился по асфальтированной дорожке к парадному входу. Дверь оказалась не запертой, Джо зашел внутрь.

Прихожая выглядела обычно, точно как и с утра, когда отправился на работу. На тумбочке лежала свежая пресса, спортивная куртка, в которой Джо бегал по утрам, висела на вешалке. Неторопливо, осторожным шагом профессор направился в гостиную.

Позвоночник пронзила молния, Джо вздрогнул.

«Луиза!».

Девушка стояла возле журнального столика, лица Джо не видел. Луиза повернулась к входной двери спиной, что-то увлеченно рассматривала. Алое платье с разрезом на бедре и открытой спиной соблазнительно облегало фигуру. Длинные светлые волосы красиво ниспадали на стройные плечи цвета слоновой кости.

«Это она. Как же красива…»

– Лу? – тихо спросил Джо. – Что ты здесь делаешь?

Тишина. Девушка, увлеченная собой, даже не шелохнулась.

«Почему стоит как статуя? Не хочет говорить?»

– Лу? – повысил тон. – Это ты?

Блондинка продолжала молчать. Неестественная тишина настораживала. Джо подошел к журнальному столику, ладонь легла на женское плечо. Знакомая кожа, упругая и бархатная. Легко потянул, развернул к себе.

«Ну, ни черта себе!»

Руку одернул так быстро, словно прислонил к раскалённому металлу.

«Это не Луиза».

С безобразного окровавленного лица, на котором не было ни глаз, ни носа, вниз свисали ошметками кривые куски плоти. Уродливо зияла чёрная бездна рта, по бокам увенчанная кривыми рогами.

Псевдолуиза издала гулкий рёв, длинные ногти впились в руку профессора. Рога разрывали ткань костюма, вонзались в кожу. Джо, изможденный схваткой с «кальмаром», еле-еле вырвался из цепких лап. Не стал дожидаться следующей атаки, воззвал к огню, спящему в корне позвоночника. Пламя послушно отозвалось, заструилось вверх.

«Умри, падаль!»

Джо вскинул правую руку, целился в уродливое лицо. Яркая вспышка озарила комнату. Струя багрового пламени сорвалась с кончиков пальцев. Удар. Ноги подкосились, как мешок осел наземь.

«Теряю сознание».

Тонкий звон донесся до ушей профессора. Атака отняла все силы, оставалось надеяться, что не промазал.

Джо не видел, как поток огня разорвал в клочья безобразную голову демона. Труп отлетел к стене, словно тряпичная кукла.

Джо провалился во тьму. Время текло незаметно, чувства возвращались медленно. Взгляд зацепился за обивку салона полицейской машины. Вечерний Лос-Анджелес горит разноцветными огнями, завлекая наивных зевак и туристов. Да и просто тех, кому хотелось забыться, потеряться среди вечерних огней.

Впереди, за пуленепробиваемым стеклом и решеткой, сидит офицер Диаз и его напарник, проводивший задержание. Джо хотел заговорить с ними, но осекся: полицейские тоже могут оказаться уродливыми тварями.

«Этого мне не перенести. Сил нет совсем».

Тело изнывало от устали, не осталось и капельки энергии.

«Даже веками шевелить в тягость».

Раны, кроме глубокой царапины на правой руке, бесследно исчезли, не оставив и следа.

– Значит, это не сон, чёрт побери, и я не сошел с ума, – тихо произнес Джо, взгляд задержался на свежей ране.

– Кто его знает, приятель, кто его знает, – ответил, развернувшись, офицер. Профессор облегченно вздохнул: с физиономии копа не торчало ни щупалец, ни рогов.

Глава 14

11.10.2012. США. Штат Калифорния. Лос-Анджелес. Центральный Офис Федерального Бюро Расследований

Время обнаруживает, что прячут складки коварства. (Уильям Шекспир)

Луиза сидела на диване, небольшой пакет со льдом прижимала к голове. Падение в подвале перепугало насмерть. Девушка потеряла сознание и разбила голову о железный пол, швы накладывать не пришлось, но шишка получилась знатная. Ушибленное место распухло, боль обручем давила на виски.

Неприятности только начинались. Месье де Анжу не спешил расставаться с деньгами, Луиза выполнила часть сделки, настало время платить по счетам. Но Генрих, казалось, позабыл о выплате. Луизу не устраивало положение вещей, правда, напоминать нанимателю не решалась, боялась разгневать. Месье де Анжу пребывал в скверном расположении духа.

С тех пор как спускались в подвал к пленённому Джо, прошло больше часа, но Генрих по-прежнему злился. Попадаться лишний раз на глаза Луиза не хотела. Предполагала, что дело в Джо, а не в ней, но всё равно бездействовала. Подвергаться опасности девушка не собиралась. Непредсказуемый нрав месье де Анжу пугал больше смерти.

Отношения между Генрихом и Джо для Луизы оставались загадкой. До сих пор не могла понять, зачем боссу понадобился такой человек, как Джо Рид.

При первой же встрече с де Анжу Луиза поняла: шутить нельзя, подводить тоже. Отказаться не могла, понимала: отказов здесь не принимают. «Что ж, – решила она, – работа есть работа. Раз увильнуть не смогу, надо заключить выгодную сделку».

Заключила. Месье де Анжу не скупился, с самого начала заявил: «Вы получите всё, что хотите, но я ожидаю столь многого и от вас». Затем предоставил подробное досье жертвы и выдал задаток – пятьсот тысяч долларов. Дом в Сан-Диего, фальшивые документы на имя Луизы Росс и новые родители прилагались также. Профессиональная авантюристка и куртизанка Луиза Чесс стала Луизой Росс.

Луиза любила работу. Больше всего на свете обожала себя, мужчин и деньги, а работа связывала всё воедино.

Такого человека, как Джо Рид, девушка прежде не встречала.

«Уникальный мужчина».

Профессор – полная противоположностью Генриху. Объединяло одно – оба потрясающие любовники.

«Они необычайно разные как в жизни, так и в сексе. Джо – от природы эмоциональный, неисправимый романтик, необычайно нежный с женщиной, чуткий к любым капризам и ощущениям. Генрих, напротив, всегда холодный, а в постели как дикий и неутомимый зверь. И тот, и другой доставляли немыслимое удовольствие».

Джо окружал заботой и теплом. Безумно влюблённый, не замечал тонкой игры, увязал в сладкой ловушке прочнее и прочнее. Но чувства Джо, искренние и горячие, изумляли.

«Как я мечтала о таком…»

Порою Луиза сомневалась, сможет ли поступить так, как требовал контракт. Но трезвый рассудок взял верх: «Даже несмотря на то, что полюбила Джо Рида, остаться с ним не смогу ни при каких обстоятельствах».

Генрих – человек могущественный и сказочно богатый. Обещанное вознаграждение прельщало.

«Пряник и кнут».

Луиза знала о расплате за проваленное задание. Предварительно ознакомили… Подобное мог совершить только зверский садист. От одного воспоминания о казни волосы вставали дыбом. Крик до сих пор стоял в ушах. Менее всего хотелось оказаться на месте того бедолаги.

«Я не допустила ни единой ошибки. Почти».

Луиза могла гордиться проделанной работой, но на сердце – грусть. Хотелось поскорей забрать деньги и убраться, оставить в прошлом как Джо Рида, так и Генриха де Анжу. Одного из них любила, но потеряла, а второго ненавидела, но боялась до смерти. И с обоими спала. Но теперь хотелось лишь одного – забыть обо всём. Забрать деньги и отправиться в Новую Зеландию, где давно собиралась купить шикарный особняк и заняться разведением породистых лошадей.

И лишь одно не давало покоя: «Зачем де Анжу подсылал меня к Джо? Чего хотел добиться? Поиздеваться? Довести до самоубийства? Чего?»

Луиза билась над вопросом не первый день, но ответа найти не смогла. Одно поняла точно: Генрих со страшной силой ненавидит Джо Рида.

«Но за что?! Ведь Джо совершенно обычный человек, хотя и с редкими чертами характера. Нет, – решила Луиза, – он вовсе не обычный. Наоборот – необычайный, такой чуткий, нежный и такой любящий. Никто прежде так не любил меня и вряд ли полюбит. Жаль, что жизнь так жестока. Если бы всё сложилось иначе…».

Луиза отложила пакет со льдом в сторону, закрыла руками лицо, из-под красивых пальцев вниз по подбородку побежали слёзы. Стало необычайно жалко себя, хоть и красивую и богатую, но такую несчастную. Так хотелось быть с Джо, разводить с ним лошадей, может, даже родить ребенка. Сама Луиза терпеть не могла детей.

«К тому же роды портят фигуру».

Но Джо, наоборот, постоянно говорил о детях. О том, как прекрасно растить маленького сына. Джо хотел брать парня рыбачить, когда тот подрастет, а она бы научила малыша верховой езде, и они бы вместе скакали навстречу ветру…

«Боже, до чего же хороший человек, – подумала Луиза, – почему Генрих выбрал именно его, столь чуткого и любящего? Почему не такого же сукиного сына, как сам?»

Хотелось разрыдаться.

«Мне было так хорошо с ним. Почему он так хорош? Почему?»

Боль терзала душу. Луиза понимала: теперь Джо ненавидит меня и считает последней сволочью.

«А кто же ты ещё? – спросила у себя Луиза. – Как тебя назвать, если разбила жизнь тому, кого любила больше всех? Разве не знала, на что идешь? Знала, – пришёл ответ, – но не догадывалась, что Джо окажется настолько хорош. Ведь думала: очередной клиент. Болван, толстосум, избалованный придурок, уголовник…В конце концов, просто обычный мужчина. Но за обычных столько денег не дают, могла бы и догадаться, дура. Тушь потекла!»

Наскоро вытерла лицо салфеткой, принялась поправлять макияж.

Луиза успокоилась, решила не думать о Джо. От одной мысли о нём на глаза наворачивались слёзы. Блондинка на время утратила профессиональную стойкость и превратилась в обыкновенную чувственную женщину, со всеми прелестями и недостатками.

Голос Вацовски прозвучал, как выстрел. Луиза вздрогнула. В дверном проеме возникла знакомая широкоплечая фигура.

– Тебя хочет видеть босс, детка, – криво улыбнулся, – так что давай, пошевеливай сладкой задницей.

Луиза метнула в специального агента ФБР колючий взгляд, сумочка перекочевала с дивана на плечо. Покачивая бедрами, блондинка направилась в кабинет Генриха.

«Зачем он хочет видеть меня, может, решил отдать деньги?», – подумала Луиза, открывая дверь.

Месье де Анжу по обыкновению курил, сидя в кресле. Одна рука небрежно держит дорогую сигару, вторая скрылась в кармане пиджака.

– Заходи, Луиза, – голос как всегда спокойный, – настал мой черёд выполнить часть договора. Но на прощанье я хотел бы ещё раз насладиться твоим обществом.

– Конечно, месье де Анжу, – ответила Луиза, тщательно скрывая негодование. Менее всего сейчас хотелось близости с Генрихом. Но ослушаться не могла.

Сумочка упала на пол, девушка подняла руки вверх, бедра соблазнительно покачивались из стороны в сторону. Длинные загорелые ноги двигались плавно. Ладони одна вслед за другой медленно скользили по телу, страстно прижимаясь к загорелой коже. Пальцы касались пуговиц на блузке, обнажая полукруг прелестной груди. Луиза мотнула головой, волосы сексуально растрепались, ниспадая на плечи и грудь.

Генрих отложил сигару в пепельницу, встал с кресла. Рывком снял с себя пиджак. Не спеша подошёл к девушке сзади и обнял за стройные плечи. Губы страстно целовали шею. Луиза стонала от удовольствия, снимая мини-юбку. Она стояла почти обнажённой, наслаждаясь горячими поцелуями. Кровь кипела. Опустившись на колени, девушка расстегнула ремень его брюк. Месье де Анжу таял от ласк девушки. Луиза двигалась плавно и умело. Генрих, ощутив бешеный прилив страсти, свалил её одним движением наземь и овладел ею.

Луиза, подхваченная сильными руками Генриха, продолжала нежиться в сладких лучах удовольствия. Прикрыла глаза, радовалась теплу, хорошему сексу и пониманию, что, наконец, получит долгожданную плату. Затянувшийся кошмар закончится. Не будет больше ни пугающего месье де Анжу, ни томных воспоминаний о любви.

«Бедняга Джо. Прости».

Она уедет далеко-далеко, станет разводить лошадей. Луиза улыбнулась, почувствовала мягкое прикосновение ткани. Генрих положил её на диван, укрыл пиджаком.

«Он никогда раньше так не делал, выходит, и он умеет проявлять заботу о других, – подумала Луиза, веки лениво поднялись. – Кто он!?»

Удовольствие угасло, сменилось ужасом.

Генрих стоял над ней обнаженный по пояс, в руке кривой нож. Но не острота стали пугала до полусмерти.

«Лицо! Глаза!».

Из чёрных, пустых глазниц на Луизу взирало нечто нечеловеческое, древнее, голодное и страшное. От одного лишь взгляда хотелось вжаться в диван, раствориться, исчезнуть.

– Кто вы такой, Генрих? – Руки прижались к нагой груди. Кожа покрылась мурашками. Большие глаза распахнулись, в зрачках отразилось лезвие ножа, губы дрожали. Даже сейчас она выглядела прекрасно.

– Это неважно, мадмуазель. – Впервые увидела, как де Анжу улыбается. Хищно и презрительно. Так смотрят на ничтожную букашку. Луиза едва не обмочилась. – Это совсем неважно, – повторил он, лезвие приблизилось к красивому лицу.

Больше не услышала ничего, кроме собственного крика. Не успела и шелохнуться. Боль. Невероятная боль и страх. Истошно кричала. Окровавленный кинжал взмыл вверх. Посреди лица зияла страшная рана. Ещё удар. Лезвие вонзилось в грудь, добралось до сердца. Боль оборвалась, Луизу проглотил сумрак…

Луиза вскочила с дивана. Тело пробил холодный пот, сердце рвалось из груди. Руки испугано ощупывали лицо.

«Цела! Кошмар, это всего лишь сон, наваждение. Я упала и ударилась головой. Мне всё привиделось…Приснится же такое».

Внутри остался неприятный осадок от ушедшего сна.

«Всё казалось таким реальным, – припоминала Луиза, – мои чувства к Джо, вся эта затея. До сих пор мороз по коже от ужасных глаз».

Девушка спустила ноги на пол, посмотрела на часы. Стрелки показывали без четверти десять. За окном – поздний вечер, усталость давила на глаза. Решила собрать вещи и перебраться в уютный люкс отеля «Хилтон».

«Надо поскорей убираться отсюда».

В кабинет бесшумно вошел Сэндерс. Менее агрессивный, чем коллеги, и более уравновешенный, он нравился Луизе больше всех из мрачного трио.

– Я принес тебе льда, – сказал Сэндерс, прозрачный пакетик опустился на тумбочку возле дивана, – можешь приложить к голове, чтобы отек спал.

Луиза поблагодарила за заботу, взяла в руки холодный пакет.

«Приятно осознавать, что хоть кому-то из этой тройки я небезразлична».

Но что-то тревожило, не давало расслабиться.

«Дурацкий сон не идет из головы? – предположила девушка, прикладывая приятный лёд к ушибу. – Наверное, так и есть. Я до сих пор переживаю из-за кошмара».

Луиза ощутила легкое расслабление. Прохлада снимала боль и немного сковывала мышцы лица. Девушка заглянула в зеркало.

«Надо проверить, всё ли в порядке, не появилось ли случайно морщинок на лице».

Луиза – ярая противница морщин. В ход шли различные методы, начиная от массажа лица и занятий хатха-йогой и заканчивая всевозможными косметическими средствами и операциями.

Аккуратно, чтобы не вызвать вспышки боли, Луиза ощупала пальцем края припухлости: прохладная и твердая. Густые волосы скрывали травму от посторонних глаз, но, как и любая рана, шишка не давала забыть о себе. Пульсирующую боль, ощущение дискомфорта под волосами не спрячешь. Даже таким длинными и красивыми, как у Луизы.

«Надо выпить аспирина, а то не усну», – подумала девушка, завертелась у зеркала.

Воздух застрял в груди, Луизу словно окатили холодной водой. Волосы на голове стали торчком.

«Дежа вю. Всё точь-в-точь как в кошмаре. – Осознание обожгло Луизу, вырвало из оцепенения. Луиза лихорадочно вертела головой по сторонам. – Что же делать?»

Панический страх парализовал волю, хотелось разрыдаться от бессилия.

«О боже, у меня истерика, надо успокоиться, или я пропала. Надо успокоиться», – твердила блондинка. Помогло – страх отступил.

Из коридора донеслись звуки шагов. Кто-то неспешно и уверенно шагал прямиком к кабинету.

«Это за мной, он идет за мной… всё как в том идиотском сне, о боже», – испугалась девушка, но теперь страх не парализовал, а, наоборот, побудил к действию.

Ладонь сжимала удобную рукоять «Беретты», специальный агент Вацовски спокойно шагал по коридору. Направлялся в комнату, где оставил Луизу. Он принёс её туда около получаса назад, ещё бесчувственную. Мысли агента ФБР текли ровно и спокойно. Лишь навязчивая мелодия из рекламного ролика немного досаждала, мешая сосредоточиться на деле.

«Шлюха, наверное, очнулась. Тем хуже для неё, – подумал Кайл, накручивая глушитель на ствол пистолета, – и чего медлить, я бы на месте босса пристрелил её в подвале. Вместе с профессором. Так и чешутся руки размозжить гаду башку».

Вацовски сощурил поросячьи глаза и аккуратно передернул затвор «Беретты». Правая рука ещё крепче сжала рукоять, указательный палец лег на курок. Кайл обожал работу и всегда выполнял задания с радостью. Его ничуть не пугала роль палача в этой пьесе, совесть не грызла. О совести Кайл вообще не знал. А сейчас, как и всегда, – готов действовать.

«Пара выстрелов, и делу конец».

Луиза успела приготовиться. Как только голова специального агента появилась в дверном проеме, на неё обрушился тяжелый стальной прут.

Для уверенности, что Вацовски не встанет, Луиза ударила по голове ещё два раза. Успокоилась лишь, когда увидела, как хлещет кровь.

«Что, не ждал, ублюдок? Не такой уж ты и крутой, – улыбнулась девушка, взгляд упал на пистолет, – надо поскорей убираться отсюда, похоже, у меня большие проблемы».

В запасе оставалось немного времени. Луиза знала: Генрих ничуть не сомневается в способностях подопечного.

«Для него я уже мертва».

Потому спокойно, без суеты, миновала коридор и направилась к лифтам. Остановилась в нескольких метрах от зеркальной кабины.

«За стеклом обычно сидит охранник».

Луиза не могла видеть, есть кто внутри или нет.

«Надеюсь, кабина пуста».

Времени на раздумья не имелось. Кто-либо из охраны или даже месье де Анжу мог в любое время обнаружить окровавленного Вацовски.

«Тогда без шансов. Нужно идти на риск».

Медлительность могла обернуться смертью. И Луиза рискнула. Сумочка через плечо, «Беретта» под ней, шагнула вперёд. Тотчас же навстречу, из окошка, вынырнула светло-русая голова в чёрных солнцезащитных очках. Луиза понимала: простой парень из охраны не имеет никакого отношения к её делам с Генрихом

«Он оказался не в том месте и не в то время», – взгрустнула девушка, палец нажал на курок. Глухой хлопок. Пуля влетела прямо промеж глаз охранника. Выстрел отбросил к стене, труп сполз на пол. Чашка с кофе пролилась на форменную рубашку, тёмная кровь стекала по стене. Пистолет лег на дно сумочки, Луиза шустро запрыгнула в лифт.

«Внизу паркинг».

Серебристая кабина бесшумно скользила по тросу. Страх отступил, сменился отчаянной надеждой. Луиза понимала: шансы на успех в игре с де Анжу ничтожно малы, но раньше срока пасовать не собиралась. Ведь имелись в запасе кое-какие трюки и по паре тузов в рукавах.

Глава 15

11.10.2012. США. Штат Вайоминг. Резервация «Уинд-Ривер». Ранчо «Норс Стид»

Если кто-то спасет тебе жизнь, он будет любить тебя вечно. (Чак Паланик)

Уговорами и просьбами Нагуэля не проймёшь. Дед наотрез отказался говорить о человеке из снов. «Придёт время, Айлен, и ты поймёшь, нет нужды знать сейчас, это не поможет, а навредит, так же, как вредит желудку незрелый плод». Девочка понимала: упрашивать бесполезно. Знала, что Нагуэль не ошибается. Айлен без возражений согласилась со стариком, пообещала больше не задавать вопросов о человеке из снов. Но девочка понимала и безо всяких разъяснений: «Дедушка знает, и это очень важный человек».

С самого утра Айлен вновь торопилась расспросить Нагуэля. На этот раз о сне.

Утро выдалось пасмурное, тучи громоздились высокими копнами, тёмный покров небес в любой момент грозил разорваться, дождь выжидал удобного момента. Нагуэль уехал в лес за древесиной для поделок. Старик вырезал из дерева фигурки и иногда продавал их в эзотерические и сувенирные магазины через племянника. Это приносило небольшой семье дополнительный доход. Но некоторые фигурки Нагуэль не продавал. Дарил людям, приезжавшим к нему. Айлен часто видела, как старик начинал вырезать какую-нибудь фигурку, а через несколько дней заезжал человек, которому она предназначалась. А есть и такие, что остались дома, как, например, статуэтка ворона. Мастер вырезал её незадолго до приезда Джейсона и вещего сна Айлен.

Девочка глядела в окно, Дымок довольно тёрся об ноги. Старый «Олдсмобиль» должен появиться в скором времени. И действительно, не прошло и десяти минут, как вдалеке показались очертания коричневого авто.

Айлен гладила пушистого Дымка по голове, кот мурчал, тёрся о локоть, спину выгибал дугой. Девочка рассмеялась и потрогала маленький розовый нос пальцем. Кот старательно обнюхивал ладошку, чем ещё больше развеселил Айлен.

«Олдсмобиль» заехал во двор. Мотор, перестал фырчать и посапывать, затих. Первые капли дождя сорвались с кромки сизых туч. Тонкими струйками вода стекала по лобовому стеклу, не преминув угодить на куртку и волосы Нагуэля. В руках у старика – матерчатая сумка-мешок, наружу торчат аккуратно отпиленные ветви.

Айлен выбежала на улицу, прижалась к широкой дедовской груди. Ладонь старика ласково гладила внучку по волосам.

– Пойдем внутрь, а то старик, знаешь ли, устал с дороги, – улыбнулся Нагуэль, в глазах заблестели хитрые огоньки, бодрость струилась по крепкому телу, – заварим чаю и поговорим.

– Хорошо, дедушка, – радостно отозвалась Айлен, заскочила обратно в дом. Дымок дожидался у порога. Пушистый бездельник не рискнул вылезти из тёплого убежища под дождь.

Сумка осталась на тумбочке у входа, Нагуэль разулся, взгляд внимательно прошелся по комнате. Айлен не сводила глаз со старика.

Их сходство – просто поразительно. Тяжело поверить, что ветхий старик и маленькая девочка могут выглядеть настолько похоже. Сильный взгляд, горделивая осанка и даже манера движений выдавали близкое родство.

Нагуэль присел на деревянную лавку у стены. Глаза полузакрыты, запел. Призывал могучие силы стихий, дух наполнял поющего, оберегал в течение дня. Айлен уселась на стул напротив деда, тоненький мелодичный голосок сплёлся воедино с хрипловатым басом.

Каждое утро они садились и пели, иногда в доме, а иногда во дворе. И хотя песня одна и та же, звучала каждый раз как-нибудь иначе. Нагуэль объяснил внучке, почему случается так. «Стихии вторят нам, их голос ты сможешь услышать, когда шум в уме утихнет, когда уйдет суета». Айлен со временем научилась слушать, поняла, о чем говорил дед.

Пение смолкло. Девочка прикрыла глаза на мгновение, жизненная энергия наполнила тело и душу, чувство уверенности в себе разлилось по венам.

«Песня есть во всём, надо научиться слушать музыку, захотеть её слышать», – говорил Нагуэль внучке.

Большинство людей находят жизнь монотонной и скучной, каждый день встречают знакомые лица, всё те же проблемы мешают им. Но путь «человека знания», к которым относил себя Нагуэль, способствовал формированию иного воззрения. «Нет двух одинаковых камней, Айлен, и где бы ты не находилась – всегда что-нибудь происходит, каждый новый день не похож на другие».

Айлен боролась с привычками и рефлексами, вследствие которых многообразие жизни омрачается серостью. Чистый взгляд и тишина помогали видеть вещи такими, как есть. А мудрый дед указывал, что к чему. Вот и сейчас требовалась помощь со сном. Айлен часто говорила с дедушкой о снах, и разговор всегда выходил иной.

Однажды Айлен задала Нагуэлю вопрос: почему некоторые люди считают, что их жизнь прожита зря, что каждый день случается одно и то же? На что старик, рассмеявшись, ответил: «Слепой тоже не видит солнца, и всюду, куда не глянь, у него чернота да пустота. Так что же, поверить ему?»

Девочка быстро усвоила: если что-то неясно, кажется непонятным – нужно разобраться самостоятельно и лишь затем просить совета у дедушки.

Айлен пробовала понять, но ясность терялась, некоторые моменты вызывали недоумение.

«Необычный сон, очень необычный».

Чайник давно вскипел, ароматный отвар из трав аккуратно разлит по чашкам заботливыми руками Айлен. Нагуэль и внучка уселись за столом, друг напротив друга. Разговор зашел о сне, приснившемся девочке этой ночью.

– Я почти всё поняла, дедушка, почти. Помнишь, ты говорил, что во снах мы можем увидеть другие миры, иные реальности?

– Да, Айлен, во сне бывает так, – кивнул Нагуэль, отхлебнул чаю.

– Я уверена, сегодня ночью я видела другой мир, – сказала девочка, брови нахмурились, – сначала я думала, это просто фантазия, но потом поняла, что нет.

– Что это было, Айлен? Расскажи, но не торопись, каждая деталь важна, – старик сделал акцент на слове «важна», чашка перекочевала из правой руки в левую.

– Хорошо, дедушка. Всё началось так. Когда я уснула, появилось чувство, что кто-то следит за мной. Чужой и недоброжелательный. Он пытался прятаться, думал, я не найду его, но я нашла. Это был человек в чёрных очках и в костюме, как те в городе. Когда он понял, что я его обнаружила, то побежал, быстро-быстро, и превратился в чёрную точку. Но я догнала его, и теперь я следила за ним. Он меня обнаружить не смог. Кажется, он ждал кого-то, потому что постоянно глядел на часы, но так длилось недолго. Он расхаживал взад-вперед, всё смотрел на часы, а затем из его тела начали лезть жуки. Большие такие и противные, – Айлен поморщилась, – я таких не видела никогда. Мерзкие жуки, они лазили по всему телу, а он не замечал. Насекомые залазили в рот и нос, но даже тогда он продолжал глядеть на часы и совсем не обращал на них внимания. Мне захотелось сказать этому человеку, чтоб прогнал их, но я решила, что он снова убежит, и я не узнаю, зачем он явился. Как ты думаешь, дедушка, я правильно поступила, или надо было сказать про жуков?

– Я думаю, Айлен, он бы не послушал. Так что не переживай. Такие люди в пиджаках часто слушают только голос безумия. – Старик улыбнулся. – Да и никто, кроме нас, не способен разрешить наших проблем. – Нагуэль погладил руку девочки. – Продолжай рассказ.

– В общем, он не дождался никого, занервничал. Я чувствовала, как он злится. Это очень злобный и нехороший человек, дедушка. Он злился и злился, а потом сказал: «Я её прикончу!» – и пропал. Я попыталась понять, куда он девался, но у меня не получалось, след истаял. И тогда я поняла: он перескочил на другую сторону. Странное ощущение, похожее на то, что ты описывал.

– Какое ощущение, Айлен? – спросил Нагуэль, пустая чашка вернулась на стол.

– Такое, когда ты меняешься изнутри и становишься как бы совсем другим человеком.

– Ты ощутила именно это, да? – Старик взглянул внучке в глаза.

– Да, дедушка. Я почувствовала себя совсем-совсем иначе, всё виделось совершенно по-другому.

– Это именно то, запомни это ощущение, Айлен. Оно тебе пригодится, – серьёзным тоном произнес Нагуэль. – Что было дальше?

– Дальше, дедушка, этот человек вошел в какой-то дом. Это был красивый дом, у моря. Я слышала шум волн и голоса чаек. Плохой человек крался вдоль стены, он не хотел, чтобы его видели, и прятался. Я сначала думала, что никого больше в доме нет, но затем появилась она. Это была темнокожая женщина. Очень красивая. Она не видела, как плохой человек крался у неё за спиной, и спокойно расчесывалась у зеркала. Она была очень добрая, эта женщина, но грустная. Мне было жаль её, потому что злой человек хотел ей навредить.

– Почему он хотел навредить ей? – спросил Нагуэль после недолгой паузы.

– Вот это я и не понимаю дедушка, я думала, ты сможешь объяснить это мне. Он знал, что женщина пойдет наверх, и спрятался там, а затем выскочил и выстрелил в неё из оружия. Если бы я не вмешалась, то она бы умерла. Когда тот злодей вновь исчез, я дала женщине часть своей силы, и она осталась жить. Затем я вновь перескочила на другую сторону, вслед за плохим человеком. Он по-прежнему не замечал меня и думал, никто не знает, что он натворил. Но я продолжала за ним следить, и он привел меня к тому самому человеку из снов! – Айлен разволновалась, локтем задела чашку.

– Не надо волноваться, дорогая внучка, – сказал строго Нагуэль, – это затмит твоё восприятие, и ты не сможешь уловить сути. Спокойный и чистый ум гораздо сильнее, чем любая буря эмоций.

– Хорошо, дедушка, извини, я очень разволновалась. Человек из снов был ранен и лежал на полу, он был совершенно беспомощен. А злодей в чёрном радовался. Он подошел к нему, наклонился и что-то вколол в шею. А потом схватил за ноги и потянул куда-то. У меня уже было мало сил, потому что я помогла той женщине, и мне пришлось вернуться обратно в свой сон. Я больше не смогла следить за плохим человеком.

– Ничего, Айлен. Главное, ты смогла помочь. – Нагуэль погладил внучку по голове. – Ты хотела знать, зачем человек в чёрном навредил доброй женщине?

– Да, я долго думала, но не могу понять, что это значит? Это предупреждение, или всё действительно происходило, а я лишь свидетель? – Девочка тяжело вздохнула.

– Это очень скоро случится, моя Айлен, скоро случится… – Нагуэль встал из-за стола, взгляд устремился вдаль. – А ты спасла этой женщине жизнь, и теперь она твоя должница.

Глава 16

11.10.2012. США. Штат Калифорния. Сан-Педро. Окружная тюрьма «Терминал Айленд»

Принимающий зло без сопротивления, становится его пособником. (М.Л. Кинг)

Доктор Банни была до смерти напугана. Вся жизнь пронеслась перед глазами за несколько мгновений. Трудно было даже представить, что с миром, возможно, придётся проститься.

«Он может убить меня в любую минуту».

Охранник лежал без чувств, Алан тоже. Судьба Кристин находилась в руках жуткого бритоголового итальянца.

«Боже, какой ужас…»

– Мне нужна помощь, – громадный уголовник буравил её тяжелым взглядом, заряженный револьвер смотрел Кристин в лицо. – Мне нужна ваша помощь, доктор, – повторил Рино. Женщина потеряла способность адекватно воспринимать реальность, испуганные глаза смотрели в никуда. – Вы должны помочь мне. Я обещаю не причинять вам вреда, мисс. Просто помогите мне, а затем занимайтесь чем вам угодно, мне всё равно. Договорились? – Бритва улыбнулся, окровавленная рука выглядела угрожающе.

– О боже… – выдавила из себя Кристин, взглянув на распростёртого у ног Алана, коллега не двигался. – Вы… вы убили его?

– Нет, доктор, не убил. А зачем мне это? – продолжал улыбаться Рино. – Я вам что, мясник какой-то? Мне нужна ваша помощь. Соглашайтесь!

– А чем я могу помочь? Ведь я женщина и к тому же лечащий врач, как же я помогу? – Кристин испуганно вжалась в угол, понемногу приходя в себя.

– Вы поможете мне бежать, доктор, – произнес Бритва, револьвер отправился за пояс, – я всё продумал. Всё, что от вас потребуется, – закричать. Хорошо и громко. Надо, чтобы вы позвали на помощь. Понимаете?

– Закричать? Но как? – глаза Кристин распахнулись от изумления. – Разве это поможет вам бежать? Охрана откроет огонь…

– Не откроет, мисс, – рассмеялся едва слышимо Рино, – скоро они и так унюхают, что дело неладно, поэтому надо, чтобы вы позвали их сюда.

– О боже, но вы же не станете никого убивать? – спросила доктор Банни, по-прежнему пребывая в растерянности от испуга.

– Нет-нет, доктор, я никого не убью, ни вас, ни кого-либо другого, если вы поможете мне. Но если что-то пойдет не так, то умрут многие. У меня здесь куча оружия и заложники есть, понимаете? – Бритва указал револьвером на бессознательного Алана, небрежно пнул его ногой. – Если не станете мне помогать, я всех заберу с собой в ад.

– Хорошо-хорошо, – закивала Кристин, язык нервно коснулся губ, – я помогу вам. Но, пожалуйста, не убивайте никого, я вас очень прошу.

– Вы хорошая и добрая женщина, доктор Банни, мне очень не хочется вас убивать, поэтому не делайте глупостей и просто позовите охрану, когда я подам знак. – Рино схватил Алана за шиворот здоровой рукой. – Я помашу вам рукой, когда буду готов, а затем вы закричите. После этого обязательно пойдите и включите пожарную сигнализацию. Это просто, я знаю – вы справитесь.

– Хорошо, я всё сделаю, как вы говорите. – Кристин испуганно кивнула, взгляд упёрся в бесчувственное тело Алана. Коллега выглядел таким беспомощным и слабым. Жуткий здоровяк итальянец мог раздавить его как жука.

Доктор Банни осмотрелась по сторонам, страх рвался наружу. Она едва держала себя под контролем, руки и ноги била дрожь. Сердце колотилось бешено, казалось, оно то ли взорвётся, то ли выскочит из груди наружу.

Струйка пота с затылка побежала по спине, Кристин на мгновение прикрыла глаза. Хотелось, чтоб происходящее оказалось лишь страшным сном.

Комок в горле мешал дышать, глаза на мокром месте. Страшилась и за себя, и за сотрудников. Не сдержалась, ладонь плотно зажала рот, по щекам побежали слёзы.

– Только бы он никого не убил, боже, только бы не убил… – шептала она, глотая слёзы.

Рино Сколаза ухмыльнулся. Начало вышло как нельзя лучше. То, что помощник оказался женщиной, – лишь на руку. Всё складывалось гораздо удачней, чем Рино предполагал.

«Пока что…»

Бритва хорошо усвоил из прошлого: тот, кто радуется раньше времени, празднует победу до того, как враг испустил дух, часто оказывается на полу.

Рино и не думал расслабляться, нет.

«Не для этого я целых десять лет пыхтел. Не для того, чтоб проколоться при первой же возможности». – Бритва поволок сержанта и медицинского сотрудника в дальнюю часть госпиталя, за ширму.

Кристин вытерла слёзы рукавом халата. Молча следила за тем, как итальянец перетащил и Алана, и Гигса в лазарет, где стояли койки.

Время превратилось в бесконечность. Прошло несколько минут, но Кристин казалось, минул целый час.

«Он подаст мне знак, и я закричу… чего же ему надо, чего хочет? Он обещал не убивать никого, если я помогу. Может, он сумасшедший? О боже, что мне делать? – Кристин изводилась догадками, смысл ускользал, действия итальянца казались безумными. – Я не должна помогать уголовнику. Не стану, но…»

Кристин не могла взять на себя ответственность за жизнь коллеги и охранника.

«Если они погибнут по моей вине, то я никогда себе этого не прощу… это просто ужасно. О боже…», – доктор Банни, услышала шорох за спиной, оглянулась. Ширма раздвинулась, наружу выглянула загипсованная рука итальянца.

Рино помахал. Сигнал подан, теперь успех дела зависел от Кристин. От того, что возьмет верх: совесть или эгоизм? Страх за собственную жизнь мог толкнуть на глупость, Алана и сержанта Гигса в таком случае ожидала смерть.

Пронзительный возглас разорвал тишину. Женщина кричала, на лице Бритвы прорезалась довольная ухмылка.

«Молодчина, – вытер ладонью пот со лба, – молодчина, док».

Действовал быстро, времени до появления охраны оставалось мало. Многое зависело от проворства рук, одна из них – повреждена, прыти недоставало. Рино бесконечное количество раз прокручивал план в голове.

«Теперь надо всё выполнить точно и быстро».

Кристин в очередной раз вытерла слёзы рукавом, с удивлением отметила, что почти не боится, наоборот, уверенность крепла. Возможно, вид охраны с оружием успокоил её, а может, вой тюремной сирены и скрежет металлических решеток, перекрывающих все входы и выходы из госпиталя. Кристин была уверена: «Теперь жуткий итальянец заплатит за всё содеянное, ему не уйти от охраны, и он понимает это, если только не совсем безумен».

Догадка обожгла сознание доктора Банни, ноги подкосились, она едва не потеряла самообладание.

«Он действительно безумец… только безумец мог попросить меня позвать охрану… о боже…»

Минутное спокойствие растаяло так же неожиданно, как и возникло. Охранник стоял напротив доктора, что-то говорил, Кристин ничего не слышала, страх отрезал от внешнего мира.

«Он убьёт и Алана, и сержанта, если я не включу пожарную сирену!» – Испуганно дернулась в сторону.

Изящные ручки оттолкнули полицейского, Кристин побежала к пульту охраны. Изумлённый взгляд капрала Дилэйни уперся в спину доктора, сирена тревожно завывала, в госпиталь сбегалось всё больше и больше людей.

Голос лейтенанта Шолли звучал гневно и грубо: «Внимание всем подразделениям, в госпитальном блоке на первом уровне случилось нападение на сотрудника полиции и медицинский персонал! Всем охранникам с первого уровня срочно явиться в госпитальный блок! Это не учебная тревога! Повторяю, внимание всем подразделениям…»

Рино сидел за ширмой, посматривал на дуло револьвера, улыбка не сходила с грубого лица. «Давно так здорово не веселился, но то ли ещё будет, сейчас главное – не медлить и чтобы доктор с перепугу не забыла, что должна включить пожарную сирену.

Бритва застегнул последнюю пуговицу униформы, снятой с рослого Гигса.

«Она сделает всё как надо».

Кристин не думала ни о чем, кроме пульта, руки уже готовились рвануть на себя рычаг противопожарной системы. Оставалось всего несколько футов.

Пожарная сигнализация AF73C, разработанная «СайнсТэк», реагировала на любой источник дыма средней интенсивности или же приводилась в активное состояние с пульта охраны при помощи небольшого красного рычага. Рычаг находился слева от основной панели, прямо возле клавиш управления камерами слежения. На потолке и стенах каждого тюремного модуля и блока находились небольшие отверстия с вмонтированными сенсорами и распылителями, из которых при пожаре обильно лилась из одних вода, а из других – пена с химическим составом, гасящим пламя.

Так и случилось, когда Кристин дернула рычаг на себя.

«Теперь моя совесть чиста, я сделала всё, что могла».

Бешено билось сердце, кровь давила на виски. Ноги подкосились, и доктор рухнула без сознания прямиком в кресло охранника, голова ударилась о стальную крышку пульта.

В суматохе никто не обратил внимания на бессознательное тело доктора Банни. Даже капрал Дилейни, ещё недавно стоявший рядом, смешался с толпой.

Сирена продолжала тревожно завывать, люди с оружием прибывали и прибывали, их скопилось почти три десятка. Некоторые из охранников стояли в пуленепробиваемых жилетах и кевларовых шлемах с защитной маской. Таких набралось не больше дюжины. В руках «спецовики» держали ростовые щиты и полуавтоматические винтовки «Кольт». Бригада капитана Пэрри. Тучный блондин стоял в центре взвода «спецовиков» и эмоционально размахивал руками.

– Всем стоять, где стоите! – выкрикнул Рино гневно, бледное лицо Алана вынырнуло из-за угла. К виску медика прижался ствол револьвера. – Если хоть один из вас, сукиных детей, дернется, я его урою! Мне терять нечего!

– Мы просто хотим поговорить! – голос принадлежал капитану Пэрри. – Ты устроил здесь небольшую заварушку, вот мы и пытаемся понять, что к чему? Зачем тебе это всё, Сколаза, давай просто поговорим, ты отпустишь парня, и мы просто поговорим. Что думаешь?

– У меня здесь два заложника, этот мосол докторишка и один из вас, засранцев! Если подкатишь ближе, хоть на шаг, я вальну обоих. Что думаешь, гнида? – выкрикнул в ответ Бритва, трофейный нож впился в пластиковую емкость с кислотой.

– Сколаза, мы всё уладим, только не делай глупостей, – продолжал уговаривать капитан, – я просто хочу понять, что происходит и помочь тебе. Тебе и тем парням, которые у тебя в заложниках.

– Так ты помощник, – расхохотался Рино, осторожно примотал половину бачка с кислотой к рукоятке метлы. – Послушай, что я тебе скажу, петушило бацильный. Я буду говорить только с главным, позови его сюда, или я вышибу мозги докторишке. А если ты или твои сукины дети подумают вытворить какое-нибудь дерьмо, то у меня есть тут штука с кислотой. И даже если вы, дерьмоеды, меня вальнете, то обоих засранцев я заберу с собой в ад.

– Послушай, Рино, ты можешь говорить со мной, я капитан полиции Сан-Диего и глава охраны, или же я могу позвать начальника тюрьмы Эда Лоренса. С кем ты хочешь говорить?

– Зови начальника, бивень. Хреновый из тебя глава, раз я тут засел с волыной и двумя пассажирами. – Пэрри побагровел, несколько людей из охраны едва сдержали смех. Подчиненные недолюбливали капитана за излишние амбиции и лизоблюдство. – И пошустри, я ж не понты тут гоню! – Дробовик лихо щелкнул, прогрохотал выстрел. Бритва дал понять, что настроен серьёзно. На самом же деле – тянул время, воды в помещении становилось всё больше.

«Почти по щиколотки, маловато…»

Противопожарная система сработала превосходно, охрана стояла под проливным дождем. Никто не догадался, для чего течет вода, полагали: в здании пожар.

На рукоятке метлы, в нескольких дюймах от заложников, болталась емкость, до краев заполненная кислотой. Один конец рукоятки упирался в перила кровати, второй Рино закрепил на дверной ручке. Если заложники удумают сбежать, то непременно опрокинут емкость прямиком на голову, то же самое случится, потяни кто-либо за дверь.

– Лежите тихо, крысы, если хоть один денется – хвостанетесь оба. – Рино рассмеялся. – Но вы не бойтесь, может, повезет.

Тишина, оба заложника лежали без сознания, холодная вода струйками стекала с безвольных тел.

Время шло. В дверном проеме появилась высокая фигура в кожаном пиджаке – начальник тюрьмы Лоренс.

Эд Лоренс недавно занял должность, всего три месяца назад, но за столь короткое время успел понравиться подчинённым. Бывший глава отдела убийств являлся человеком не только компетентным, но и чрезвычайно хитрым. Лоренс легко находил общий язык, умел добиваться поставленных целей. Талантливый и лицемерный карьерист. В нем было что-то и от хитрого политика, и от «хорошего парня, которого мы все давно знаем».

Лицо Лоренса перекосилось от волнения, брови сошлись на переносице:

– Какого чёрта льется эта вода? В здании пожар?

– Не знаю, сэр, – ответил капрал Дилейни, рука потянулась к затылку, – наверное, сэр.

– Наверное? Что ещё за ерунда, капрал? Пожар либо есть, либо его нет, выясните и доложите мне, – бросил на ходу Лоренс, быстрым шагом направился к столпившимся охранникам. Взвод спецовиков держал под прицелом дверь, ведущую в лазарет.

– Рино Сколаза, говорит начальник тюрьмы Эд Лоренс, ты хотел видеть меня – вот я здесь. У нас тут проблемы, парень, и мне очень хотелось бы, чтобы ты не предпринимал поспешных действий. Может, тебе что-то нужно? Ты только скажи!

– О! Начальник! Рад, что вы пришли! – крикнул Бритва, на лице играла злобная ухмылка. – У меня есть требования, начальник!

– Конечно, Рино, говори. Можешь называть меня Эд, если хочешь, – сказал Лоренс, ладонью отер воду со лба.

– Хорошо, Эд. Так вот, слушай: у меня здесь пара пассажиров, – говорил Бритва медленно, специально делал паузы между словами, – пока что все живы, а дальше – зависит от тебя. Я тоже советую не гнать беса.

– Мы не будем, уверяю тебя, – ответил Лоренс.

– Это хорошо, – рассмеялся Рино, – это очень хорошо.

«Базарилло, ты-то мне и нужен».

– Я хочу сыграть с тобой в игру, Эд. Скучно десять лет в мешке сидеть, догоняешь, да? Я хочу немного развлечься.

– Что это за игра, Рино?

– Очень хорошая игра, Эд, – сказал Бритва: «Игра давно идет, лох, скоро аут». Рино выигрывал время, секунду за секундой.

Молчание, лезвие ножа впивается в толстый электрический кабель. Рукоять холодного оружия обёрнута пластиковой полоской из емкости для хранения хлорной кислоты.

«Крепкий, падла».

Вода поднялась ещё на дюйм.

– Что за игра, Рино? Объясни, – не выдержал напряжения Лоренс, глаза забегали по сторонам. Глядел то на охранников, то на двери лазарета, за которыми прятался итальянец.

– Хочешь сыграть, да, Эд? – Рино взобрался на кушетку, пластиковая ширма зашуршала под ногами.

Вода заливалась охранникам в ботинки, форма промокла насквозь.

– Игра называется «Прокнути лоха». – Зловещий хохот эхом прокатился по госпиталю, Рино разжал правую ладонь. Никто не издал ни звука, лишь кабель бешено трещал и извивался по полу в воде.

Сама по себе вода электрический ток не проводит, но только если совершенно чиста, без каких либо примесей. К величайшему сожалению охранников такую воду можно найти в научной лаборатории и уж точно не в водопроводе или баллонах противопожарной системы.

Электрический ток пронзил беззащитные тела. Охранники забились в агонии. Лампы дневного света взорвались, снопы электрических брызг каскадом обрушились на пол. Госпиталь погрузился во тьму.

Все как один попадали на пол, кто замертво, а кто без сознания.

План Рино был прост и гениален, время – выбрано удачно. У заключённых – обед, охранники не могли покинуть столовую, более двухсот преступников нуждаются в контроле. Уловка удалась. Последним элементом мозаики стала Кристин Банни.

«Молодец, баба».

Свет на всём этаже погас, короткое замыкание, но буквально через секунду возник снова – включился аварийный генератор.

– Я выиграл, Эд, с тебя пиво, – сказал Рино. Ботинок тяжело опустился на голову начальника тюрьмы, шея с хрустом вывернулась. Бритва злорадно ухмыльнулся, подошел к лежащему возле операционной охраннику. Стянул пуленепробиваемый жилет и кевларовый шлем. Нацепил на себя. – Без обид, я возьму на время, – похлопал парня по щеке, – ты вроде хрипишь ещё, повезло.

Проходя мимо стола, Рино подхватил автоматическую винтовку «Кольт М4», снял с предохранителя, пальцы лихо передернули затвор. Гипсовой повязки на повреждённой руке уже не было.

Рино переступил порог госпиталя, взгляд скользнул в сторону, замер на бледном лице Кристин. Женщина приходила в себя, с губ сорвался протяжный стон.

– Господи, – сказала тихо. Голос звучал сексуально, несмотря на нотки волнения. – Что здесь случилось?

– Не знаю, мэм, но нам с вами лучше убираться отсюда, – сказал Рино вежливо, без тени слэнга. – Похоже, что тот придурок, захвативший заложников, сдох, а вместе с ним и добрая половина наших людей. Есть выжившие, я хочу, чтобы вы немедленно вызвали скорую, а я тем временем свяжусь с остальными.

– Вы-то сами в порядке? – спросила Кристин, память цеплялась за образ здоровенного охранника. Голос казался знакомым, но лица не видела, взгляд уперся в тёмную маску шлема.

– Да, мэм. Я почти цел. Мне повезло больше, чем остальным, как, впрочем, и вам. Я лишь немного повредил ногу. – Бритва нарочно говорил более высоким голосом. – Сработала пожарная сигнализация, видимо, в здании пожар.

– Э-э, да, наверное, – неуверенно ответила Кристин, потупила взгляд. При упоминании о пожаре разволновалась, неумело старалась скрыть эмоции.

Разговор прервали пожарные. Охрана со второго этажа ворвалась следом, вскоре подоспели медики и полиция Сан-Диего.

Началась неимоверная суматоха. Пожарные пытались найти несуществующие очаги пожара, полиция старалась разогнать всех, осмотреть место происшествия.

Рино, прихрамывая на левую ногу, шел по коридору.

«Вот она – свобода».

Кристин Банни шла рядом, придерживала под руку. Следом плёлся санитар, раненый капрал Дилейни стонал на носилках.

– Как думаете, доктор, с ногой всё будет в порядке? – спросил Рино. – Боль неимоверная.

– Всё будет хорошо. Сейчас мы поедем в клинику, там вас осмотрят. Скорее всего, это временное расстройство нервной системы, связанное с поражением электрическим током, – предположила Кристин.

Нервы успокоились, жизнь вернулась в привычное русло, и теперь Кристин размышляла над тем, что бы сказал муж. Грэг высказывался против работы в тюрьме. Но ей, напротив, нравилось. До сих пор. Ведь платили очень хорошо. После сегодняшнего инцидента мнение Кристин кардинально изменилось. В душе поселился страх. Боязнь, что подобное может повториться снова.

– О боже, я совсем забыла об Алане! – Доктор Банни вздрогнула всем телом.

– С ним всё хорошо, мэм. Я видел его, – успокоил Рино.

– Вы уверены?

– Да, мэм, – парень в белом халате, да? – Бритва улыбнулся. Ворота государственной тюрьмы остались за спиной.

Лейтенант Шолли подоспел с группой охранников со второго этажа сразу после того, как включился аварийный генератор. Вместе с полицией осматривал место происшествия. Из двадцати шести человек, находившихся в помещении, погибло семь, включая начальника тюрьмы Лоренса и главу охраны Пэрри. Шолли подошёл к бритоголовому человеку в тюремной форме. Тело лежало лицом вниз, на полу возле оголённого провода. Шолли осторожно перевернул труп ногой.

– О, боже, – вырвалось из уст лейтенанта. Лицо у заключённого практически отсутствовало, на Шолли взирали голые кости, разъеденные кислотой. – Не повезло же тебе, сукин сын. – Взгляд лейтенанта скользнул по правой руке погибшего: сломанные три пальца и гипсовая повязка.

– Это он? – спросил офицер полиции, указывая на изуродованный труп.

– Да, – кивнул Шолли, – похоже, что он.

– Кажется, доктор ему не понадобится, – улыбнулся офицер, – не рой другому могилу, сам туда свалишься.

– Точно, – ответил лейтенант. Напряжённо пытался понять суть происшедшего. – Он был очень хитрым гадом, этот Сколаза. Не зря федералы по всем штатам ловили.

– Перехитрил сам себя в итоге, – подытожил офицер. Достал фотокамеру и несколько раз сфотографировал тело.

Всех раненых в течение десяти минут погрузили в кареты скорой помощи. Машин скопилось слишком много, выехать из внутреннего двора окружной тюрьмы оказалось делом непростым.

Рино отправился вместе с доктором Банни и ещё парой раненных на одной из первых машин. К тому времени, когда Шолли рассматривал изуродованное кислотой лицо Гигса, он находился на полпути к клинике.

– Жарко, зараза, – сказал Рино, стягивая кевларовый шлем.

– Да, – согласилась Кристин, подняла взгляд. – О боже, – сорвалось с губ, глаза убийцы полыхали триумфом.

– Хэх, – ухмыльнулся Бритва, ловко передернул затвор винтовки. – Неужели похож, а, Кристин?

Глава 17

12.10.2012. США. Штат Калифорния. Лос-Анджелес. Лос-анджелесский Полицейский Департамент

Вода в сосуде прозрачна. Вода в море – темна. У маленьких истин есть ясные слова; у великой Истины – великое безмолвие. (Р. Тагор)

Джо не заметил, как уснул. Сражение с призрачными тварями лишило последних сил. Измотанный организм нуждался в отдыхе, сон оказался подходящим вариантом.

Проснулся профессор от грубого толчка в плечо. Глаза открывались неохотно, перед взглядом маячила дубинка. Не самое приятное пробуждение, и офицер Картер оказался не миловидной девушкой, а небритым латиноамериканцем. Джо поднял усталый взгляд на раздосадованного полицейского.

– Давай же, просыпайся, спящая красавица, сколько можно дрыхнуть? Добудиться тебе нельзя, – возмущался Картер.

– Эй, полегче, – недовольно буркнул профессор: в придачу ко всему разболелась голова, – я гражданин Соединенных Штатов, и у меня есть права.

– Да-да, у вас есть право дрыхнуть без задних ног на заднем сидении, пока мы не приедем в участок. Но мы пять минут как здесь, а я всё никак не могу тебя добудиться, приятель, – Картер успокоился, почувствовал себя виноватым. – Простите, сэр, наверно, я и вправду погорячился. Не мог вас разбудить, тряс за плечи и всё такое, пришлось растолкать тонфой.

– Ладно, забудем, – протирая глаза, ответил Джо. – Куда мы сейчас направимся? И могу ли я позвонить своему адвокату?

– Сейчас, сэр, мы должны вас зарегистрировать, а затем дадите показания, с адвокатом или без – вам решать. У вас есть право на телефонный звонок, можете им воспользоваться, чтобы связаться со своим адвокатом, женой, другом, кем угодно. Потом мы передадим дело в суд, и после его рассмотрения судья назначит сумму залога. А до тех пор вам придется погостить в нашем мотеле, – улыбнулся Картер.

Вместе с офицером полиции Джо направился на третий этаж, в отдел по расследованию убийств. Пройдя по длинному коридору, они миновали прозрачную дверь-вертушку, возле которой стояло два караульных. Остановились возле лифта.

Несмотря на позднее время, людей в полицейском участке – более чем достаточно. В нескольких шагах от Джо стояла соблазнительного вида проститутка в высоких кожаных сапогах на шпильке и таком же чёрном лакированном плаще. Непристойно выставив наружу полунагой зад, она пыталась объяснить уставшему офицеру, что её ограбили и хотели избить. Девушка агрессивно жестикулировала руками, глаза метали искры. Профессору происходящее показалось забавным и он улыбнулся. Дамочка в чёрном разошлась не на шутку. Дежурный офицер тщетно пытался её успокоить.

– Не обращайте внимания, сэр, у нас и не такое бывает, – отмахнулся Картер, палец вдавил кнопку лифта, – вчера одна шлюха, под кайфом, пыталась на допросе отсосать у Мэта Доусона, – Картер захохотал, – бедняга едва сбежал. У него ведь жена и двое детей.

– Да уж, – согласился Джо, – хорошая у вас тут работа. Но, наверное, не скучно.

– Точно, – кивнул офицер, – скучать некогда. – Негромкий звон из динамика, дверь лифта распахнулась. – Одно мне непонятно, вы вроде бы нормальный парень, в смысле не такой, как те ублюдки, с которыми мы обычно имеем дело, – Картер зашел внутрь кабины, – зачем же вы изрешетили ту детку у себя дома? Она вам изменяла, или что?

– Это что, уже допрос? – осведомился Джо.

– Да нет, это я просто так. В голове вертелось, вот и спросил. – Картер принялся ковырять ногтем в зубах. – На допросе нужно всё документировать.

– Я её не убивал, офицер, я уже говорил. Более того, я надеюсь, Лили выживет, – Джо опять разгневался, кулаки сжались до побеления. – Та пострадавшая женщина – мой хороший друг. Я не знаю, как она оказалась у меня дома, и кто в неё стрелял, но я знаю, кому всё это нужно. Правда, у меня нет никаких доказательств.

– Это очень хреново, приятель, – ответил простоватый Картер по-дружески. – Мы проведем экспертизу оружия, найденного на месте преступления, но так как ты его держал в руке, я тебе могу точно сказать, скорее всего, там твои отпечатки, и, вероятно, именно из того ствола стреляли в девушку. Если всё это подтвердится и девушка не опровергнет обвинения или, ещё хуже, погибнет, тебе грозит пожизненное заключение, приятель. Где-нибудь в «Пеликан Бэй» или похожем местечке, полном отборных ублюдков, готовых изнасиловать родную мамашу за пачку «Мальборо».

– Согласен, что хорошего мало, но… – слова так и замерли внутри. Тишина, сознание озарилось огнем, Джо сосредоточился на внутренних ощущениях.

Чувствам не хватало ясности, но суть профессор уловил:

«Спутник, им нужен «Кассини»! Федералы приезжали и расспрашивали его о «Кассини!». А затем тот высокий с поросячьими глазами сказал, что придется действовать иначе. Именно так и сказал…»

Джо вспомнил всё до мельчайших подробностей. Да, он действительно рассказал многое о проекте, кучу деталей, известных лишь ему одному, но самого главного – не сообщил. Только сейчас Джо понял, почему всё случилось именно так, а не иначе.

«Де Анжу полагал, что смог обыграть меня, но на самом деле это я обвёл его вокруг пальца».

Джо обманул федералов и сохранил тайну лишь благодаря тому, что стёр воспоминания.

«Они подобрались близко, и я решил перестраховаться. Стёр память, потерял часть себя, потерял старика…»

Многое стало ясно. Джо терзался лишь одним: «Почему не догадался раньше, почему был таким глупцом?»

Настало время делать ответные ходы, промедление обошлось слишком дорого.

Джо вспоминал, в сознании вспыхнули тысячи красочных образов. Картины из прошлого, факты, которые нарочно вырезал из памяти, стёр. Но больше всего профессора заботило иное. Старый друг, наставник.

«Дон Пабло, спасибо за всё. За всё, что вы для меня сделали», – мысленно обратился Джо к учителю. На глазах выступили слёзы.

Благодаря мудрому старику вернулась память, умело расставленные ловушки поймали лишь тени. Если бы не ухищрения, к которым прибегли Джо и Дон Пабло, то Генрих давно завладел бы нужными сведеньями. После враг с легкостью мог избавиться от Джо, от угрозы, которую видел в нём и сокрытом знании.

Поток информации, образов, ощущений и переживаний нахлынул на Джо с новой силой. Мощь нарастала и нарастала, пока вконец не стала такой огромной, что профессору пришлось отбросить в сторону своё эго.

«Иначе меня попросту разорвет на части».

То, что Джо так бережно хранил в секрете и чего так беспредельно жаждал Генрих, не могло уместиться в уме. Личностный потенциал оказался беспредельно малым в сравнении с вселенскими масштабами.

Джо вышел за границы обычного восприятия. Тысячи миров возникли перед взором. Пространство заполнилось цветным светом, внизу переливались алым и зелёным миры восходящих иерархий, нисходящие искрились в лучах лазури и золота. Тонкие грани между реальностями выходили на поверхность, ослепительный блеск пронзал континуумы. Джо ощутил свободу и ясность.

«Это ключ. Ключ ко всему».

«Кто же я тогда на самом деле?»

«Тело? Нет, не тело. Я взираю на себя со стороны и отчетливо вижу происходящее. Наблюдаемое и наблюдатель, не одно».

Из глубин памяти восходят сотни жизней.

«Я не тело. Я лишь обитаю в теле. Тем более что вскоре у каждого будет несколько тел…»

Осознание обжигало, Джо поднимался дальше, пространство завихрялось.

«Может быть, я – это мои переживания, желания, моя память, то, что я прожил?»

Вопрос оказался сложным, но и с ним удалось справиться:

«Я не они, это всего лишь информация, её можно внушить под гипнозом, можно записать на любой носитель, все мои переживания и мысли – лишь реакции, возникающие в уме… желания, плод восприятия органов чувств. Я не мысли, не желания, не память, я их хозяин, но не они сами. А где же я?»

Джо поднялся ещё выше и ощутил лишь один факт: «Я Есмь».

«Бесконечное сознание, вмещающее всё».

«Я прошел испытание. Это часть Ключа».

Поток прекратился. Метеор сознания вонзился в привычный разум, волна огня пробежала по телу. Джо резко открыл глаза.

«Тридцатишестилетний мужчина, изрядно уставший, на руках наручники. Серебристая кабина лифта, небритый офицер полиции».

– О да, – Джо кивнул, губы растянулись в улыбке, – совсем другое дело.

– Что? – Картер захлопал глазами, рот раскрылся от удивления. Профессор переменился в одно мгновение. Взгляд, осанка, выражение лица.

– Извините меня, офицер, – произнес профессор, улыбка стала ещё шире, голова причудливо склонилась набок.

– За что мне вас извинять? Вы… – Не успел договорить, упал на пол без чувств.

– За это. – Джо выудил ключи из-за пояса. Переступил через руки и снял наручники.

До прежнего места назначения лифт не добрался. Когда же серебристые двери распахнулись, наружу вышел переодетый Джо Рид. На груди блестел золотистый жетон офицера полиции, руки в карманах форменных брюк.

Джо неспешно миновал охрану на дверях, свернул к припаркованному у гидранта «Шевроле». Патрульная машина принадлежала офицеру Диазу и его напарнику. Ключи лежали в кармане брюк, профессор открыл дверцу, сел за руль и завел двигатель. Водителем он всегда был отличным. Машина проворно развернулась, Джо выехал на Дэйтон авеню и скрылся в ночном Лос-Анджелесе.

В уме выстраивалась цепь событий. Звенья терялись в далеком прошлом, когда Джо был ещё совсем ребенком.

Совершенно обыкновенное солнечное июльское утро. Такое, как и многие предыдущие и последующие. Правда, лишь на первый взгляд. С самого утра Джо знал: сегодня произойдет нечто важное.

Такое чувство иногда испытываешь в преддверии праздника или торжественного события: немного волнения, ожидание с примесью хорошего настроения. Именно так чувствовал себя маленький Джо Рид, которому в скором времени должно было исполниться пять лет.

Джо вышел во двор. Пригород Лос-Анджелеса, замечательный двухэтажный коттедж с зелёной лужайкой и уютным задним двором, где так любил играть малыш Джо. Возле розовых кустов, которые посадила Джуди, мать Джо, валяется потрепанная бейсбольная рукавица и слегка испачканный мяч.

– Я выросту и стану бейсболистом, – сказал Джо матери, – вот увидишь, я буду самым известным, как Рэджи Джонсон, и ты будешь мной гордиться, ма!

– Конечно, мой малыш, конечно, я буду гордиться тобой, – Джуди потрепала мальчугана по голове, – только не выбей соседям окна, мой спортсмен, а я пойду приготовлю завтрак. Скоро должен приехать твой отец, он наверняка проголодался с дороги.

– Хорошо, мам, я буду осторожен. – Джо кивнул. Надел перчатку на руку, шустро схватил лежащий на траве мяч.

Цепь событий запустилась сама, как только появилось недостающее звено. Таким звеном стал бросок.

Замах получился необычайно сильным. Мяч, лихо свистнув, перелетел через забор, укатился на дорогу.

У мистера Дауни, старика, живущего по соседству, работала газонокосилка, шум стоял неимоверный. Джо едва слышал собственный голос. Пенсионер решил подстричь газон и увлеченно елозил таким же старым, как и он сам, приспособлением по изрядно разросшейся лужайке.

Джо расстроился: мячик улетел. Поначалу растерялся, но затем вспомнил о секретном ходе.

Один из гвоздей в заборе отсутствовал, доска легко отодвигалась в сторону. Джо заметил дырку две недели назад, когда попал в забор мячом, с тех пор тайком от матери вылезал на улицу, бродил по окрестностям. Это и был секретный ход.

Недолго думая, Джо отодвинул доску в сторону и протиснулся в отверстие. Шум, как и прежде, заглушал все звуки, старая газонокосилка мистера Дауни грохотала хуже самого дрянного мопеда. Кроме жуткого рева, Джо ничего не слышал. Оглянулся по сторонам, в нос ударил запах бензина и свежескошенной травы. Мяч лежал возле раскидистого дерева на другой стороне улицы.

Чувство, с самого утра не дававшее покоя, усилилось. Обострилось настолько, что перед глазами начали плясать странные завитушки. Они напоминали Джо змей, чёрных змей которые побежали вдоль дороги и спрятались в белых полосах разметки. Их не видно, но Джо знал, что змеи там, и опасался их.

Взгляд парня вновь упал на мяч. Вмиг позабыл и о чёрных змеях, и о страхах, побежал через дорогу. Ведь он собирался стать бейсболистом, а бейсболисты, как считал Джо, не боятся каких-то там змей.

Цепь замкнулась… Из-за поворота вылетел серебристый бензовоз «Тексако». Джо, как и прежде, ничего не слышал, кроме стрекота газонокосилки, мяч лежал совсем близко.

«Вот он!»

Осталось схватить и юркнуть обратно во двор.

Водитель грузовика слишком поздно заметил мальчика, выскочившего на дорогу. Избежать столкновения невозможно, тормозной путь слишком велик.

Водитель вдавил педаль тормоза в пол, глаза зажмурились от страха. Выворачивать руль не посмел, знал: бензовоз при аварии погубит не только мальчика, но и весь квартал. Из двух зол – выбрал меньшее.

Джо замер на середине дороги. Пронзительный визг тормозных колодок испугал его. Шустро обернулся вправо. Глаза округлились. Большущий грузовик несётся прямо на него, чёрные змеи вновь заплясали перед глазами. Теперь они не прячутся, прытко скользят к Джо.

Случилось невероятное. Водитель грузовика до самой смерти пересказывал эту историю всем желающим. Говорил, что видел на дороге мальчика в синей бейсболке «Джетс» и полосатой футболке.

Когда открыл глаза, то едва успел дернуть руль влево и избежать столкновения с забором. Стальной бампер грузовика снес почтовый ящик и выворотил бровку, но никто из жильцов не пострадал.

«Чёртов карапуз был там, на дороге, я его видел, а потом он как будто растаял в воздухе. Клянусь святым Патриком, он был там! И я, чёрт побери, трезв как никогда!», – яростно доказывал водитель бензовоза двум полицейским.

Джо тем временем забрал мяч и через тайный ход вернулся обратно во двор, где продолжил беззаботно играть. Никакого внимания не обратил на странных людей в форме и красноносого водителя бензовоза, как, впрочем, не заметил и валяющегося под забором почтового ящика. Ещё несколько дней Джо пребывал в странном ошеломлении. А затем воспоминания о происшедшем и вовсе стерлись из памяти. Вспомнил лишь тридцать один год спустя, за рулем полицейской машины, чем-то напоминавшей ту самую, на которой приехали тогда два человека в форме.

Один из полицейских, который повыше, выписал водителю грузовика штраф на триста долларов и добавил лишнюю дырку в права. Водитель хотел возразить, но наткнулся на холодный взгляд офицера, вмиг поник и поспешил убраться.

– Это не он, Сэндерс, – тихо сказал мужчина в форме, – поехали.

Ошиблись. Никто не ожидал подобного от пятилетнего мальчика. Джо и сам не ожидал, границы реальностей сошлись в нужном месте и в нужное время.

Когда одна из змей оказалась почти у самых ног, Джо стал падать вниз по чёрному туннелю. Время остановилось.

Падал и падал, пока не ударился о твердое. Очутился на траве возле раскидистого дерева. Мяч лежал прямо перед ним, змеи пропали, как и тревожное чувство внутри.

Джо направился в клинику «Нью Лайф»: Лили увезли именно туда. На душе скребли кошки. Девушка любила, а он ничего не замечал. Ничего не делал.

«Наваждения, иллюзии держали меня. Но разве это оправдание?»

Теперь, когда спала пелена с глаз, понял, что ошибка могла стоить Лили жизни. «Я этого не допущу».

Как не мог допустить и Генриха к сокровенному.

«Ключ…»

Отдать означало потерпеть поражение, тогда все жертвы окажутся напрасными.

Джо притормозил на повороте, светофор горел алым. Вспомнил, что находится в салоне полицейской машины, включил мигалки. Сирену не стал, чтоб не привлекать лишнего внимания.

«Теперь можно мчаться и на красный», – переключил передачу, дал газу. «Шевроле» оказался не таким уж плохим, как сначала предположил профессор.

«Да, ему далеко до «Форда», трансмиссия не самая лучшая, но машина неплохо набирает скорость, мотор мощный».

До клиники Джо добрался за десять минут. Стояла глубокая ночь, двери – заперты. Так или иначе, Джо собирался попасть внутрь, тем более что на груди полицейский жетон. Постучал кулаком в дверь. Охранник дремал в кресле за мониторами. Ленивой походкой толстый и обрюзгший коп направился к переговорному устройству:

– Чем могу помочь?

– Откройте дверь, полиция Лос-Анджелеса, – уверенным тоном потребовал Джо.

– Сейчас, сейчас, – толстяк неохотно подошел обратно к пульту, щёлкнул переключателем. Створки дверей послушно разъехались в стороны.

– Мне нужно срочно узнать, в какой плате находится недавно прибывшая к вам Лили Шахар. Она важный свидетель в деле о покушении на убийство. – Джо снял с головы фуражку, вытер пот со лба. Незаметно для охранника наблюдал за его реакцией. Тот ничего не заподозрил, продолжал пялиться полусонными глазами.

– Ну, я не знаю, – начал неуверенно толстяк, – лучше пройдите в регистрационный отдел и спросите там, я просто ночной сторож и ничего не знаю, сэр.

– Хорошо, спасибо вам за помощь. – Джо энергично кивнул, быстрым шагом направился по коридору в указанном толстяком направлении.

Лили лежала в реанимационном отделении. Поначалу Джо не впускали, уже целый час шла операция, но затем почему-то разрешили войти. Старшая медсестра лично провела Джо в операционную, выдала белый халат и маску. После ушла и долго не могла вспомнить, куда ходила и почему тот светловолосый мужчина так странно на неё смотрел.

В операционной Джо взглядом искал Лили. Нашёл.

«Бедная девочка».

Тело очень бледное, почти безжизненное, судя по выражению лиц докторов, ситуация скверная.

– Сестра, передайте мне зажим и введите ей полмиллилитра раствора строфантина и десть миллилитров раствора зуфиллина, – в ссутулившейся фигуре доктора читалась усталость, взгляд застыл на аппаратах, поддерживающих жизнь пациентки, – кажется, мы её теряем… сильнейший отёк легких и возможна повторная остановка сердца. Не знаю, удастся ли нам вернуть её в этот раз.

– Дайте мне попробовать, – сказал Джо, надевая перчатки.

– А вы кто ещё такой? Как вы здесь оказались? – возмутился доктор Трой, высокий темноволосый мужчина с проницательным взглядом.

– Я доктор Рид. Профессор Рид. Я друг пациентки и кардиохирург, – соврал Джо, не моргнув и глазом, – отойдите все в сторонку и отдохните. Когда мне понадобится ваша помощь, я скажу.

Находящиеся в операционной медики беспрекословно повиновались приказу Джо, отошли в сторону. Не могли сопротивляться столь сильному и точному психо-энергетическому воздействию. Джо не причинил здоровью медиков вреда, аккуратно воздействовал на центр, отвечающий за внимание, это временно ввело их в замешательство и склонило к сотрудничеству.

Джо чувствовал, что Лили получила помощь извне.

«Видимо, потому до сих пор жива. Кто-то помог».

Но заряда жизненных сил хватило бы ещё на несколько минут. Джо прибыл вовремя.

Маска отправилась в урну, профессор глубоко вдохнул, поднял энергию до уровня сердца и направил поток жизненной силы к телу Лили. Затем, согласно Ключу, выстроил систему, по которой энергия, рождающая всё живое, достигает, придя из центра галактики, планеты Земля, а затем и конкретного человека. Этим человеком была Лили Шахар, лежащая на операционном столе в реанимационном отделении клиники «Нью Лайф».

«Это вам не щёлкнул пальцами – и все здоровы, – вздохнул Джо, – подобное случается в фильмах. Но не в жизни. Невозможно контролировать сложный процесс без точного соблюдения инструкций».

Построение жизнеподдерживающей энергосистемы отняло все силы, профессор едва держался на ногах.

Жизнь Лили была в безопасности благодаря Ключу. Именно за ним охотился Генрих. Система «Большая медведица». Так назвал её Джо Рид.

При помощи построения правильных ментально-энергетических конструкций любой человек, обладающий сильной волей и развитыми навыками работы с психо-энергетическим структурами, мог получать неимоверные запасы энергии. А расходовать её на созидание или разрушение, зависит от человека.

При помощи системы можно было подчинять и властвовать, и, судя по всему, именно к этому стремился Генрих. Цель передачи технологии была иной. Джо знал причину.

Сердечный ритм Лили стабилизировался, отёчность легких спала, а внутреннее кровотечение остановилось. Девушка жадно вдохнула воздух.

– Доктор, заканчивайте операцию, я своё дело сделал, – устало произнес Джо, неспешно вышел из операционной. Присел на стул в коридоре, прикрыл глаза и только сейчас ощутил, насколько сильно разрядился. – Да я еле на ногах держусь, – Джо рассмеялся, – герой нашелся, еле ноги волочишь.

– Как вы это сделали? – медсестра взирала на профессора с изумлением и восторгом, свет в коридоре слабо мигал.

– Я просто вот так щёлкнул пальцами и сказал: «Лазарь, проснись!». – Джо улыбнулся и демонстративно щёлкнул пальцами. А затем более серьёзным тоном добавил: – Я очень устал, поэтому оставьте меня в покое на какое-то время, дайте перевести дух.

– Как скажете, профессор Рид, – кивнула медсестра, – я просто хотела сказать вам, что вы волшебник! Мы до сих пор не понимаем, как вам удалось свершить подобное. Ладно, не буду вас беспокоить. – Медсестра улыбнулась и ушла обратно в операционную. Джо изумленно моргнул, ведь он никоим образом не воздействовал на женщину.

«Ишь ты, сама ушла, надо же».

– Мне бы вздремнуть, – тихо буркнул Джо и провалился в сон.

Глава 18

11.10.2012. США. Штат Калифорния. Лос-Анджелес. Центральный Офис Федерального Бюро Расследований

Зло, как и добро, имеет своих героев. (Франсуа де Ларошфуко)

Кайл Вацовски, или Гавван, как называли мужчину те, кто был знаком с его настоящим «Я», лежал на диване возле журнального столика, руки раскинуты в стороны. Посреди головы зияла уродливая рана с рваными краями. Тёмная кровь толчками изливалась из тела. Она уже пропитала обивку дивана, окрас сменился с бежевого на бурый.

Любой человек, получивший такого рода травму, давно бы скончался. Но Кайл – исключение из правил. Необычный, иной. И человеком его можно назвать лишь по незнанию. Существом – да, но не человеком.

Мужчина в полицейской форме, более тридцати лет назад приехавший на место аварии бензовоза, и тот, который лежал на окровавленном диване, имели одно и то же лицо. Оно не состарилось ни на день, ни единой морщинки не появилось на гладкой бледной коже.

Кайл не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, тело парализовало. При ударе стальным прутом он получил серьёзную черепно-мозговую травму. Затылочные участки мозга оказались поврежденными. Всё, на что Кайл теперь способен, – моргать глазами и пускать слюну изо рта. Лежал бревном, сознание, наоборот, едва не разрывалось от бешенства.

Кайл понимал: нельзя оставаться в таком состоянии. Без тела в этой реальности передвигаться нельзя.

Впервые за многие годы Кайл не справился с заданием.

«Это непростительно».

Ничего хорошего в случае провала Гаввана не ждало, поэтому следовало срочно предпринять меры и выйти победителем из сложной ситуации.

Решением проблемы оказался кот. Рыжий в полоску кот, лениво облизывающий лапу. Гавван почувствовал: животное находится поблизости. Применил волевое усилие, вышел из тела в пространство. Сильнейший отток. Энергия уходила со скоростью мысли. «Находиться в таком состоянии долго нельзя, нужно быстро вернуться в тело».

Но так как собственное пришло в негодность – Гавван вскочил через рот в тело кота, дух и сознание животного поглотила тьма.

Кот упал на пол, забился в конвульсиях. Животное отчаянно боролось с агрессором, но тщетно. Спустя минуту судороги прекратились, кот замер на полу. Затем неуклюже поднялся, стал, словно пьяный, ходить взад-вперед по коридору.

Кайлу потребовалась всего пара минут, чтобы освоиться в новом теле. Оно оказалось гораздо примитивнее того, каким пользовался прежде, но обладало большей гибкостью.

– Мяу! – сказал Гавван, длинные лапы засеменили по журнальному столику. Кот пробежался по окровавленному телу, направился по следу Луизы к лифтам.

Кайл-кот проворно передвигался по коридорам и вскоре нашел искомое место.

«От меня не уйдешь, сука».

Луиза находилась совсем рядом. Гавван чуял женский запах, утробно замурчал и тут же взвыл: физических размеров не хватает. Невозможно вызвать лифт или открыть дверь на лестничную клетку.

Кот гневно фыркнул, когти впились в стальную дверь: не помогает. Скакал на кнопку вызова, всё тщетно. Ничего, кроме боли в лапах, добиться не удалось. Тогда в голову Кайлу-коту пришла другая идея: найти человека и захватить привычное тело.

«Нужен более подходящий инструмент, чем эта маленькая, рыжая и совершенно бесполезная тушка».

Спустя десять минут отчаянной беготни по этажу кот нашёл подходящую жертву. Двадцатишестилетний мужчина зашел в туалет. Кайл-кот необычайно обрадовался, в дверь вслед за жертвой проскочила зловещая тень. Мужчина не обращал на животное внимания, довольно насвистывал какую-то глупую мелодию. Гавван вновь применил волевое усилие, сосредоточился на жертве, но со страхом для себя понял: «В коте так мало энергии, что не хватит даже на выход из тела».

Гавван взвыл от злобы. Животное громко зашипело, рыжее тело взмыло в воздух. Мужчина неспешно расстёгивал брюки. Кошачьи когти впились прямо в промежность. Мужчина кричал, бил кота кулаком, но тот не отпускал гениталии, острые зубы вонзались в тело раз за разом. В итоге испугавшийся человек схватил кота руками за шею и резко дернул. Кости противно хрустнули. Челюсти разжались, кот вновь бился в конвульсиях.

Кайл не хотел умирать, понимал: энергия в коте иссякает, нужно уходить из тела, чтобы не погибнуть вместе с ним.

«Выхода нет. Придется на время выйти из игры и затаиться в одном из миров-ловушек, созданных Владыкой».

– Всё эта дрянная сука, всё из-за неё! – злился Гавван, тело кота умирало. – Я подстерегу её во сне! Поймаю чёртову сучку и сожру!

Время играло не на стороне Кайла, он был вынужден, пока не поздно, выйти из игры. Потребовалась вся имеющаяся энергия. Гавван едва устоял от соблазна захватить тело мужчины. Жертва сидела в луже крови, отчаянно пыталась остановить кровотечение.

Страх и слабость манили Гаввана, подталкивали к необдуманному поступку.

«Я смогу, мне хватит сил!»

Почти решился, но в последний момент – одумался, остаток сил потратил на переход в мир-ловушку. Теперь Гавван предстал в настоящем облике: чёрное горбатое существо с длинными щупальцеобразными отростками, вместо конечностей. Огромная кривая пасть источала смрад и разложение.

Мир-ловушка втянул Кайла. Серый, лишенный красок, ни капли жизни. Такие места создавались из обрывков мёртвых миров, пойманных Генрихом при помощи энергетических западней. Пустой и холодный мир вытягивал силы из тех, кто оказывался внутри. Жертва питала энергией чёрное существо, прячущееся среди бесцветных просторов.

Гавван выжидал.

«Я восстановлю лицо, смою позор её кровью!»

«А может, прикончить Джо Рида? Как же я его ненавижу!».

– Да, – тварь яростно клацнула пастью, – он ослаб, он очень ослаб, я подберусь к нему и выпью его! О да!

– Я иду Джо-бой, – слепые глаза сверкнули, из пасти вырвался безумный смех. Щупальца потянулись сквозь туман к нечёткому образу Джо. Профессор сидел в наручниках на заднем сидении «Шевроле»…

Генрих пребывал в ярости. Ногу закинул на ногу, кожаное кресло покачивалось из стороны в сторону, сизый дым струился из раскуренной сигары. Лицо, как и прежде, напоминало бесстрастную маску, безразличную ко всему происходящему, но в глазах кипела злоба. Месье де Анжу понимал: уже ничего не исправить. Джо Рид выходит из-под контроля. Кроме того, потерял одного из лучших людей и одновременно с тем – упустил девушку.

«Хотя – всё равно никому не известно, какова её роль. Пусть пока бегает».

Генрих глубоко затянулся, дым заструился из ноздрей. Сизое облако растворилось в воздухе, в голову пришла замечательная идея.

«Спокойствие – лучший друг стратега».

Де Анжу мог многое: вывести Джо из игры, убить или замучить до смерти. Это утолило бы жажду мести, доставило извращённое удовольствие, но никоим образом не решило бы проблем, связанных с профессором Ридом.

Генрих знал: враг обо всем вспомнил, не позволит теперь так легко манипулировать собой.

«А ведь у меня почти вышло. Почти…»

Джо болтался у него на крючке, он довел врага до сумасшествия при помощи Луизы и тонкого влияния на психику.

«Да, почти удалось. Но лишь почти…»

Сигара вонзилась в стол, ноздри месье де Анжу гневно раздулись, но контроля над собой он не потерял. Вовсе нет, лишь небольшая вспышка эмоций. Крохотный взрыв. Здание затряслось, сотрудники, все до единого, испытали внезапный беспричинный страх, тела пробила дрожь. Правда, всего на несколько секунд, затем всё стало вновь, как и прежде.

Генрих понял: дело зашло слишком далеко, полагаться на других больше не стоит. Гавван, один из лучших, и тот не справился. А ведь Луиза – обычная девчонка.

«Не совсем обычная. Весьма талантливая, – поправил Генрих, – но всё же девчонка».

Теперь месье де Анжу намеревался браться за дело собственными руками. А это означало одно – игра пойдет по иным правилам. Это также значило и то, что больше не удастся обойтись малою кровью, сделать всё аккуратно и мягко. Плащ и кинжал не принесли результатов, следовало взяться за меч.

«Как я это обожаю».

Генрих резко встал из кресла, уверенной походкой направился к выходу из кабинета. По телу пробежала мелкая дрожь, контуры размылись, а затем де Анжу исчез, не оставив и следа. Одновременно с тем, далеко на Аляске, под землей, на глубине более тысячи футов, в одной из секретных лабораторий ЦРУ, так же внезапно возник человек в изысканном белом костюме.

Несмотря на то, что Генрих не прятался, никто из сотрудников лаборатории «V-1351» его не заметил. На лицо де Анжу, всего на мгновение, легла тень улыбки. Это была самая зловещая ухмылка из всех, какие только можно представить.

Конец первой части

Часть вторая: Обличье террора

Глава 1

12.10.2012. США. Штат Калифорния. Лаборатория реактивного движения в Пасадене

Сокровище – то, что ищут долго и далеко, а оно валяется под ногами. Так оно прячется. (Равиль Алеев)

Джо чувствовал себя отвратительно, словно выжатый лимон. Голова казалась свинцовой, веки то и дело опускались.

Короткий сон не взбодрил, сил катастрофически не хватало. Больше всего профессору хотелось послать всех к чертям и попросту завалиться спать. Но поступить так – значит, потерпеть поражение, пожертвовать всем достигнутым.

«Усилия не должны стать напрасными».

Джо вымотался не на шутку, тело ослабло, глаза немилосердно жгло.

«Еле двигаюсь, любой другой попросту свалится с ног». – Джо устало улыбнулся, насладился ночным спокойствием, ключ медленно повернулся, «Шевроле» загудел.

На дороге в столь поздний час – никого. Улицы Лос-Анджелеса пустовали. Лишь кое-где проезжали одинокие такси да бездельники на дорогих машинах. Джо не обращал внимания: «Не до полуночных зевак». Мысли профессора вращались вокруг проекта.

«Кассини».

Слишком многое поставлено на карту. Противник опасен и хитёр.

«Удастся ли одержать победу в нелегкой битве?»

Ладони сжали руль, на скулах заиграли желваки.

«Если бы только знали, как всё не просто. Знали, как хочется, тишины, покоя, мира, – подумал Джо, – ведь я не желал никому смерти, совсем наоборот. Но всё повернулось вот так…».

Профессор рывком переключил передачу, добавил газу, «Шевроле» разогнался до ста миль в час. Мотор ревел, как разъяренный зверь, чёрно-белая полицейская машина пулей вылетела на сто десятое шоссе.

Джо понимал: Генрих этого так не оставит. Ему наверняка известно, что Лили спасена.

«Скорее всего, он принял меры».

Де Анжу имел колоссальное влияние, чёрные щупальца власти ухватились за многие глотки. Враг установил хорошие связи везде. Ведь ничего не стоило – подчинить воле кого-либо из обыкновенных людей, неважно, заурядных обывателей или же конгрессменов. Конечно, власть Генриха не абсолютна, но, если требовалось, могла создать более чем ощутимые трудности. На стороне Джо – только внезапность и непредсказуемость.

«Что ещё противопоставить выстроенной Генрихом системе контроля и влияния?»

Месье де Анжу не обременялся ни совестью, ни моралью, мог пожертвовать кем угодно, когда угодно, в любом объеме. Джо, напротив, хотел, чтобы посторонние не пострадали, а уж тем более близкие люди.

«Их совсем немного, и я должен о них позаботиться».

Лили и родная сестра Кристин принадлежали к этому кругу.

«Лили я спрятал. А вот сестру?»

Лили теперь в безопасности, доктор Стэнтон, хороший друг Джо, взял заботу о ней на себя. Состояние девушки нормализировалось.

По настоянию Джо, Лили тайком вывезли из клиники, за город, в частную лабораторию Дугласа Стэнтона. На виллу в двадцати милях к северу от Сан-Диего. Там имелось всё необходимое оборудование на случай, если состояние здоровья очаровательной пациентки станет ухудшаться. Но как сообщил Дуглас: «Проблем быть не должно». Слов на ветер Стэнтон не бросал.

Зная, что Лили в безопасности, Джо расслабился. На душе стало легче, но Кристин по-прежнему не шла из головы.

«До Сан-Диего рукой подать, может, съездить?»

Кристин с мужем Грэгом, жили как раз на окраине.

«Нет, не могу».

Прежде, следовало наведаться в лабораторию, замести следы.

Лаборатория реактивного движения в Пасадене принадлежала НАСА, потому охранялась круглосуточно нескольким взводами солдат. И более чем просто хорошо. Шансы на проникновение – минимальны. В распоряжении охраны несколько танков, крупнокалиберные пулеметы, зенитная установка. В случае вторжения следовало полагаться на нечто большее, чем удача.

Профессор запустил руку в карман.

«Удостоверение руководителя засекреченного проекта».

С этой корочкой Джо мог явиться в любое время суток. Совершенно неважно, ночь на улице или день, охранники обязаны пропустить без вопросов.

Охрана могла заподозрить неладное: Джо приехал в столь позднее время и на полицейской машине. Но профессор о подобной мелочи не беспокоился. Мысли продолжали роиться: что предпримет Генрих, на что решится его извращённый ум?

«С одной стороны, – Джо выехал на дорогу к зданию лаборатории, – он может шантажировать меня, захватив в заложники близких людей. Но с другой: уже пытался, и затея провалилась. Видимо, у врага появились новые уловки, о которых я ещё не знаю. Что это может быть? – изводил себя Джо. – Что он замыслил?»

Профессор Рид и Генрих вели своеобразную игру, в правила которой посвящены единицы. Но замешанными являлись все без исключения. Разница состояла в одном: и Джо Рид, и Генрих де Анжу могли влиять на ход событий, в то время как другие – лишь принимали пассивное участие, исполняли роли. Разница между игроком и фигурой подобна бездонной пропасти.

И Генрих, и Джо – оба формировали причины, тогда как иные участники событий находились в сфере следствий. Изменить что-либо, не зная причин, – невозможно, остается лишь борьба с результатами. Причины всегда формируют следствия, и, лишь изменив причину, можно повлиять на ситуацию, и никогда наоборот.

«Подобная ситуация повторялась прежде, – отметил Джо, мотор затих, дверца машины открылась, – но Генрих не довел дело до конца и спасовал. Сейчас отступать не станет, сомнений нет».

Воздух на улице заметно остыл, несмотря на теплую осень, стал тяжёлым, неприятным. Профессор вышел из уютного салона «Шевроле», по телу пробежала дрожь. Моментально спрятал руки в карманы брюк, быстрым уверенным шагом направился к воротам.

Территория лаборатории освещалась многочисленными фонарями и прожекторами, от яркого света болели глаза. На воротах у контрольного пункта стояло четверо охранников, двое из них – с автоматами, и все – в темно-серой камуфлированной форме. Профессор помахал рукой.

– Здравствуйте, я профессор Рид, руководитель проекта, у меня есть специальные полномочия. – Джо подошел к воротам вплотную, удостоверение блеснуло в свете прожектора. Офицер кивнул, рука убралась с кобуры, подала знак впустить пришедшего.

К счастью профессора, вопросов не задавали. Двое сопровождающих, с электронными ключами и кодами сигнализации, молча направились вслед за ним.

Спустя десять минут Джо зашёл в кабинет, включил персональный компьютер. Лицо напряглось, на скулах вновь проступили желваки.

«Кто-то копался в данных, и я догадываюсь, кто».

«Толку от подобных поисков мало, ведь искомое – неизвестно, а значит, что конкретно ищешь, понять сложно».

«Пойди туда не знаю куда, принеси то, не знаю что. Но ведь я нашёл…»

Джо радовался, что федералам не удалось отыскать зацепку. А всё лишь потому, что искомые данные не содержали фактических сведений.

«Зацепкой служит концепция».

Это известно лишь одному Джо и никому больше.

Факты же выглядели вот каким образом: в 2010-м, когда орбитальный модуль «Кассини» огибал Рею, произошло, как сочли многие, некое загадочное событие. Попав под сильнейшее влияние планетного поля, «Кассини» изменил траекторию движения и сбился с установленного курса. На трое суток связь с кораблем прервалась. Сигнал с челнока пропал. Так полагали многие, но это не было правдой.

На самом деле связь никуда не делась, тем не менее, передатчики ничего не улавливали. Зарегистрировать сигналы смог лишь Джо Рид после того, как перепрограммировал ретрансляционные модули аварийной сигнальной станции. На это ушла масса времени, а точнее, шестьдесят три часа, пятьдесят одна минута и двенадцать секунд.

Итоги не радовали. «Кассини» исчез не просто так. Корабль захватили, используя генераторы магнитного поля. Трудно отличить подобное от влияния планеты или астероида.

Захватчикам почти удалось обвести всех вокруг пальца. Но они не учли одного фактора – находчивости профессора Рида. Джо воспользовался резонансными волнами, уловленными при помощи лидарных сенсоров «Кассини», для перепрограммирования ретрансляционных модулей.

Цель захватчиков состояла в искажении потока данных. Ослепший корабль легко нашел бы погибель среди космических просторов. Но и здесь Джо Рид смог обыграть оппонентов. Догадался о возможном столкновении с астероидами, притянутыми магнитным полем Реи, двигатель орбитального челнока выключился на шесть часов. Траектория, под воздействием планетного тяготения, изменилась, астероидный пояс остался позади.

«Кассини», по прошению профессора Рида, решили послать на Плутон.

«Он долетит туда, ручаюсь головой, – сказал Джо на докладе в Вашингтоне, – я вытащил его из прошлой передряги, я же и доведу к цели».

Профессору поверили, добро на продолжение проекта «Кассини» – получено, после чего дополнительный запрос направили в Европу, где находилась часть учредителей проекта. Для получения полномочий Джо требовалась и их согласие, потому как «Кассини» совместный проект многих государств, в том числе и стран Евросоюза.

Сам орбитальный челнок состоял из двух основных элементов: непосредственно станции «Кассини», имеющей вес 2150 килограмм, и спускаемого зонда Гюйгенс, имеющего массу 350 килограмм, предназначенного для посадки на Титан, которая и состоялась ещё в 2005 году.

«Кассини» с самого момента запуска являлся самым большим функционирующим межпланетным комплексом, остается таким и по сей день. Вместе с 3132 килограммами топлива и разгонным блоком аппарат имел массу 5600 килограмм.

Благодаря своей внушительности, громадным инвестициям и поставленным целям «Кассини» всегда находился в центре внимания многих стран. Но, несмотря на этот факт, даже из учредителей мало кто знал: помимо многочисленных спектрометров, радара и ядерного термоэлектрического генератора на борту находится небольшой, весьма компактный аварийный модуль, разработанный профессором Ридом из калифорнийского университета.

Модуль казался крохотным по сравнению с массивным корпусом корабля да и весил совсем мало. Чуть больше пятидесяти килограмм. Но важность, несмотря на размеры, деталь имела первостепенную.

Лишь благодаря аварийному ретранслятору удалось возобновить утерянную связь и затем внести коррективы в траекторию движения челнока.

После событий, происшедших в 2010 году, проект «Кассини» засекретили, с того дня федеральные службы не спускали с лаборатории глаз. Общественности сообщили, что руководство проекта отказалось от полёта корабля вглубь солнечной системы, как и от исследований Урана, Нептуна, а также объектов пояса Койпера по причине углубленного изучения Сатурна. Но на самом деле…

Размышления прервались, Джо вздохнул, спинка кожаного кресла приятно упиралась в поясницу. Федералы обрекали поиски на неудачу хотя бы по той причине, что познания об искомом объекте стремились к нулю. Всё, что нашли, – лишь рассердило. Понимали, что не способны отыскать.

Сотрудники ФБР и, более того, ЦРУ обладали поистине неимоверными сведениями касательно всего происходящего как внутри страны, так и за её границами. И здесь Джо мало чем мог их заинтересовать, как и любой иной научный сотрудник или гражданин США.

Но вот концепция, да, она намного ценнее. А если точнее, то просто бесценна. Сокровище, совершенная драгоценность. Ведь любой факт, знание или технология несоизмеримо менее значимы, чем принцип, позволяющий извлекать их. Концепция – это объемлющее целое, в то время как любая информация, с её помощью полученная, – всего лишь продукт концептуального принципа.

Джо устало улыбнулся, пальцы барабанили по лакированной крышке стола. Размышлял. Мысли настойчиво цеплялись за Лили. Да, Джо успел спасти её, но тревоги не поубавилось.

С делами разобрался быстро. Отчет по проекту Джо скопировал на карту памяти, а всё, что могло стать зацепкой для Генриха, – стёр.

Напоследок Джо подошел к большому зеркалу возле умывальника и причесался. Взглянул на заросшее щетиной лицо, тщательно всмотрелся в карие глаза и улыбнулся.

– Мы ещё им покажем, да, Джо, – сказал он, подмигнув отражению в зеркале, – мы им ещё покажем.

Глава 2

12.10.2012. США. Штат Калифорния. Сан-Педро

Нет греха тяжелее страсти. (Лао-Цзы)

На широком лице итальянца играла улыбка, палец на курке автомата.

«А докторша молодцом».

Кристин смотрела испуганно, в глазах слёзы, уголки губ подрагивали.

Несмотря на грубый нрав и жестокость, Бритва всегда полагался на принципы, коих у него имелось множество.

В отличие от сегодняшних беспринципных и наглых преступников, пришедших на смену старому поколению, Рино был принципиален во всем. Он из тех старых и надёжных парней, почитающих законы преступного мира, знающих цену как иерархии, так и уважению. Кроме того, Рино никогда не убивал женщин. Ещё один из принципов.

Гулко завывала сирена, карета скорой помощи летела по двести тринадцатому шоссе. До медицинского центра «Сан Пэдро Пенинсула Хоспитэл» оставалось меньше десяти миль. Но у громадного итальянца в полицейской форме оказались иные планы.

– Остановите машину, – басом рявкнул Бритва, дуло автомата уткнулось в затылок водителя скорой помощи, – и заглушите мотор.

– Что выделаете, сэр? – растерялся медицинский сотрудник. Испуганные глаза уставились на ствол оружия.

– Я отдаю приказы, парни, а вы – выполняете. Причем живо, или я размозжу вам головы, – ухмыльнулся Рино, рука указала на обочину, – вон там остановись.

Лоб водителя покрылся испариной, он съехал с дороги, послушно заглушил мотор. Он не знал, кто такой Рино Сколаза, какая у него репутация, но этого и не требовалось. Холодная сталь оружия оказалась более чем убедительна.

– Прошу вас, не убивайте никого, – прошептала Кристин, опустив взгляд, – эти люди ни в чем не виноваты. Они не сделали ничего плохого, – голос звучал тихо и сдавлено.

– Хорошего они не сделали тоже, – продолжал ухмыляться Рино, – но я не маньяк, док. Их смерть мне не нужна. Но и оставить этих пассажиров здесь я тоже не могу, сами понимаете. Вы двое! – скомандовал Бритва. – Сейчас же перелезайте сюда, ко мне и доку! Да поживее, пока я не угостил вас свинцом!

– Делайте, как он велит, – мягко, хотя и с нотками волнения прибавила Кристин. Заметила смятение во взгляде коллеги. – Этот человек – особо опасный преступник, вам лучше не злить его.

– Это точно, док, – засмеялся Рино, похлопал громадной ручищей Кристин по плечу, – так держать, я вижу, мы с вами сработаемся.

Приклад по очереди опустился на головы медиков. Рино решил развлечься. Шутки ради связал, уложил бесчувственные тела в пластиковые мешки для трупов. Занятие показалось забавным, громадный итальянец сотрясался от хохота.

Кристин стояла рядом, ветер развевал красивые длинные волосы, в серо-зелёных глазах стояли слёзы. Ещё не оправилась от произошедшего.

«Будь что будет, если б хотел убить меня, убил бы давно. Храбрый умирает единожды, трус – бесчисленное количество раз».

Мысль принесла доктору Банни облегчение, но не мотивацию. Желание действовать отсутствовало, потому Кристин просто стояла и ждала, что произойдет. Так часто бывает, когда человек разочаровывается в своих силах и отказывается действовать, выжидая знамений от некой высшей силы или просто надеясь на то, что судьба окажется благосклонной. Но она не оказывается таковой, потому что для того, чтобы получить, нужно сначала отдать. Необходимо приложить усилие для достижения цели. Но когда и цель не ясна, что делать?

Кристин не могла решить, как поступить. Попытка бегства казалась бесполезной затеей, Сколаза быстрый, словно змей, и очень наблюдательный. Стоит лишь подумать о побеге, как Бритва тотчас заметит. Да и бежать Кристин некуда, вокруг ревут автомобили, а за спиной – громадный итальянец с оружием в руках.

– Зачем я вам нужна? – Кристин развернулась к Рино. По выражению лица пыталась определить реакцию на слова. – От меня ведь мало толку, может быть, вы меня отпустите?

– У вас очень приятный голос, док, – Рино поджал губы, – вы знаете, я думаю, нас с вами что-то связывает. Поверьте, док, я знаю, что говорю. Люди втягиваются в одно дело потому, что между ними есть связь. Я это ощущаю, как собака, звериное чутье. Понимаете, док? – Бритва улыбнулся, взгляды пересеклись, в глазах доктора проблеснула догадка. – Понимаете, о чем я говорю?

В глубине души Кристин понимала, но сознание противилось.

«Как я могу принять это? Ведь тогда следует принять на себя и смерть начальника тюрьмы, охраны, медицинских сотрудников и бог знает кого ещё?».

Сколазу не терзали сомнения по поводу применения силы, и потому Кристин боялась, боялась стать частью кровавой бойни.

– Я… я не понимаю о чем вы, – сорвалось с губ у Кристин, глаза забегали по сторонам, в голосе звучало отчаянье, – почему бы вам меня не отпустить? Ведь я уже помогла вам, чем смогла.

– Да, док, вы помогли мне. Но вы должны понять, я убежал из этого ада не для того, чтобы меня поймали где-нибудь в Айове, когда я буду пить пиво или сидеть на толчке. – Рино рассмеялся. – Я не могу вас отпустить, даже если бы хотел. А я не хочу.

– Но почему? – изумилась Кристин. Готовилась даже к тому, что бессовестный преступник попросту пристрелит, но неожиданный ответ потряс. Мотивы преступника оставались для Кристин загадкой.

– Почему-почему… я не задаю себе таких вопросов, док. Я, как волк, доверяю чутью, оно меня не подводит. А над всякими «почему» пусть думают те, у кого мозгов побольше моего. Для этого есть такие, как вы, док, и прочие умники.

– Может быть, вы и правы, – согласилась Кристин. Солёные капли бежали из глаз. – По крайне мере, вы не собираетесь убить меня.

– Нет, конечно. Зачем же мне убивать вас, док? Вы замечательный человек, были добры ко мне. Кроме того, вы красивая женщина. Я буду с вами на «ты», – Сколаза ухмыльнулся, – вы не против?

– Нет, – кивнула Кристин, – не против. Но что вы намерены делать дальше? Ведь вас будут искать.

– Не будут. Все решили, что я мёртв, док. Конечно, вскоре медики пронюхают, что ДНК жертвы не совпадает с моим. Но на это потребуется немало времени. Я думаю, мы успеем убраться подальше. У меня есть одно местечко, где можно залечь на дно.

«Кто бы мог подумать, что такой громила окажется настолько сообразительным, – удивилась Кристин, отворачиваясь от дорожной пыли, – его побег может показаться сумасшествием, если бы не был правдой. Правдой, в которой я приняла участие».

– Как ваша рука? – поинтересовалась Кристин, опухшие пальцы Бритвы выглядели неважно. – Вам бы не помешала повязка, которую я прежде наложила.

– Всё в порядке, док. Могло быть хуже, – Рино поднес поврежденную кисть к лицу, тщательно осмотрел, – могло быть хуже.

Бритва стоял на обочине, взгляд ловил проносящиеся по шоссе автомобили. План удался, требовалось завладеть транспортом, чтоб убраться подальше от тюрьмы. «Время есть, но медлить нельзя».

Взгляд Бритвы остановился на массивных очертаниях белого «Хаммера Н6».

– Вот эта машина что надо, – он заговорщицки подмигнул Кристин, – на ней и поедем.

Оружие легло в руки, Рино уверенным шагом направился к разделительной полосе. Мимо пронёсся седан, ветер обжёг в лицо, итальянец стал посреди шоссе.

– Остановитесь, полиция Сан-Педро! – прорычал Рино басом. Машина замерла всего в нескольких футах от ног, ещё немного, и от громилы осталось бы мокрое место.

Пальцы ловко выудили жетон из-за пояса, Рино подошел к дверце автомобиля. Тонированное стекло бесшумно спустилось, из окошка наружу вынырнуло хорошенькое личико в гламурных солнцезащитных очках.

– Что-то не так, офицер? – промурлыкала блондинка, ресницы невинно захлопали. – Неужели я превысила скорость?

– Нет, мэм, но эта машина объявлена в розыск, и, похоже, мне придется вас задержать.

Взгляд девушки, секунду назад игривый и легкомысленный, в одно мгновение заострился. Из невинной глупышки она превратилась в фурию. Рука блондинки проворно скользнула вниз, к лежащей на сидении сумочке.

– Положите руки на руль, чтобы я мог их видеть, мэм, – едва не рассмеявшись, сказал Бритва, – иначе я буду вынужден в вас стрелять. Ни мне, ни вам этого не нужно, поэтому будьте лапочкой.

– Хорошо, офицер, – процедила блондинка сквозь зубы, изящные кисти послушно легли на рулевое колесо. – Что теперь, зачитаете мне права или сразу пристрелите, ведь это он вас послал, я права?

В ответ Рино расхохотался.

– Да нет, чёрт тебя дери, я просто надену на тебя наручники, крошка, а моя напарница сядет вместо тебя за руль. Вот и всё.

– Как-то не совсем по инструкции, – подметила блондинка. На лице заиграла улыбка, гнев в глазах притух.

– Но ведь жить по инструкциям скучно, – хитро подмигнул Рино, – выходите из машины, дамочка.

Блондинка открыла дверцу, выставила наружу стройные и необычайно соблазнительные ножки. Может, собиралась усыпить бдительность Рино, а может, просто привыкла выставлять себя напоказ во всей красе. Длинные шпильки алых туфелек негромко стукнули об асфальт, из авто наружу выскользнула привлекательная фигурка.

– Развернитесь лицом к машине, медленно заведите руки за голову, – скомандовал Рино, здоровый палец раненой руки достал наручники. Девушка окинула высоченного итальянца оценивающим взглядом, развернулась спиной. Рино перехватил взгляд, улыбнулся. Блондинка кокетливо изогнула стройное тело, руки послушно легли за голову.

Рино медлил, взгляд вонзился в аппетитный зад хозяйки «Хаммера».

«Вот это булки!»

Браслет защелкнулся. Блондинка не сопротивлялась, наоборот, почувствовав сильную руку на запястье, легонько подалась назад, упругие ягодицы уперлись прямиком в бедро Бритвы.

– Обожаю мужчин в форме, а таких высоких я вообще никогда не встречала, уверена, ты большой мальчик, – страстно прошептала она, принявшись покусывать нижнюю губу.

Рино ничего не ответил, здоровая рука скользнула под платье, сжала нежную грудь блондинки, пальцы коснулись затвердевшего вмиг соска, затем заскользили по бархатной коже живота вниз к трусикам.

Долгие десять лет Рино Сколаза провел в тюрьме, лишённый женского внимания. Сдерживался из последних сил, хотелось сорвать со стройной куколки одежду, овладеть ею прямо здесь, на шоссе. Устоял, ещё мгновение ладонь ласкала упругие ягодицы девушки, нехотя вернулась обратно на запястье.

– Оружия при вас нет, как показал обыск, – ухмыльнулся Бритва, – садитесь на заднее сиденье и не делайте глупостей. – Рино затолкал блондинку внутрь и помахал рукой Кристин.

Доктор Банни внимательно следила за происходящим.

Видела, как Рино остановил автомобиль. По голосу поняла: хозяин авто – женщина. Кристин не наблюдала за сценой обыска, массивный корпус «Хаммера» скрывал блондинку от взглядов.

«Что он собрался делать?»

Доктор отвернулась, но краем глаза заметила Сколазу.

– Садись за руль, Кристин, а я посторожу нашу попутчицу. – Рино ловко запрыгнул на комфортное заднее сидение к блондинке.

– Куда поедем? – спросила Кристин

– В Вегас, куда же ещё. – Бритва захлопнул дверцу. – Ты поезжай, а я немного вздремну. – Губы растянулись в ухмылке. – Я тебе доверяю, Кристин, не подведи меня. На всякий случай напомню, что у меня здесь оружие и заложница.

Напоминать Кристин не требовалось, успела понять, что с Бритвой шутить не стоит, но доверять ему можно. Если итальянец даёт слово, то не нарушает.

«Заключённых не убил. Меня тоже. Не буду искушать судьбу». Завела машину, направилась по сто десятому шоссе на север, затем свернула на северо-запад на пятнадцатое, ведущее в Неваду.

Рино пришлось перепробовать почти все кнопки в салоне, пока нашёл нужную. Разделительное стекло медленно поднялось. Итальянец откинулся на спинку сидения, самодовольно улыбнулся. Настроение улучшилось.

– Мог бы меня спросить, – тихо сказала блондинка, осторожный взгляд скользнул по мускулистой груди Рино.

– Это ведь не твоя машина, откуда тебе знать, – продолжал улыбаться Сколаза, – ты ведь и правда угнала её?

– Да, – как и прежде, осторожно прошептала красотка, стройная ножка как бы невзначай коснулась Рино, – но ведь и ты не коп, или я не права?

– Я мужчина в форме, – Бритва здоровой рукой ухватил девушку за бедро, смеясь, прибавил, – в хорошей форме.

Рино набросился на блондинку, словно изголодавшийся зверь. Она не сопротивлялась, напротив, ей нравилось, как сильные руки бесстыдно хватают за интимные места.

Одним сильным движением Рино опрокинул блондинку на спину, принялся языком ласкать её тело. Начал с шеи, затем задержался на сосках и лишь потом спустился вниз, к животу. Девушка ощутила, как огонь страсти разливается внутри, попросту сжигает дотла. Бедрами сжала голову итальянца, застонала от удовольствия, спина выгнулась назад.

Никогда прежде она не занималась сексом с таким удовольствием. Рино ревел, словно машина. Каждое движение обладало невероятной силой и страстью, а тело, казалось, сделано из стали. Страсть и ярость. В исступлении он схватил её за волосы, жгучая волна удовольствия захлестнула их обоих.

Бритва не стал отдыхать, грубо перевернул красотку на живот и взял её ещё раз, и затем ещё. Только тогда успокоился, откинулся на сидение. Блондинка лежала на широкой мускулистой груди, глаза закрыты от удовольствия.

– Меня зовут, Рино, детка, – пророкотал гигант, – приятно было с тобой познакомиться.

Луиза больше не боялась. Страх так долго владел ею, что теперь, когда иссяк, казалось, умерла часть души. Не знала, радоваться или, наоборот, горевать. Жизнь перевернулась вверх дном.

«Куда я попала?» В голове легко, ощущение тела пропадает, грудь опаляет жгучий огонь.

Пламя не иссушало, не терзало, как прежде. Языки теплые и ласковые.

«Но одновременно с тем не расслабляет, а напротив – придает сил».

Луиза наполнилась энергией, сила пропитала тело и разум новыми субстанциями. Мощь возбуждала, дразнила. Руки чесались от желания выместить это на ком-то или чём-то.

В жизни часто происходит именно так: Когда есть объект, субъект появляется незамедлительно. На зверя и ловец. С Луизой случилось подобным образом.

Блондинка спустилась на подземный этаж, к паркингу. Сумочка на плече, палец на курке «Беретты». Неподалеку под капотом авто рылся толстый водитель. Бедняга настолько увлекся, что попросту не заметил Луизу, хотя она не таилась. Оплошность дорого обошлась бедолаге.

Луиза лукаво улыбнулась, медленно извлекла пистолет из сумочки.

«Курок пистолета прохладный и приятный». Блондинка загадочно улыбнулась, веки смежились от удовольствия, дуло уставилось в жертву. Прогремел выстрел.

Пуля вошла водителю прямо в спину. Свинец пробил легкое, задел вену. Смертельная рана. Водитель издал сиплый визг, тёмная кровь пошла ртом, тело завалилось на бок.

Луизе происходящее показалось забавным. Сила текла по рукам, уходила в оружие.

«Какой триумф». Пальцы нажали на курок ещё раз. Выстрел эхом разнесся по стоянке. На этот раз пуля влетела в живот бедняги.

Полные боли и слез глаза смотрели на девушку. В них горел лишь один вопрос: за что?

– Просто так, – ответила шепотом Луиза и выстрелила водителю в голову.

Никогда прежде она не чувствовала себя так хорошо.

«Это сродни оргазму».

Приятная дрожь пробежала по спине, потянулась к ногам, легкость проникла в каждую клетку тела.

– Гавван, – прошептали еле слышимо губы.

– Гавван, – послушно повторила блондинка, слизнула кровь со ствола «Беретты».

Ключи от автомобиля торчали из заднего кармана джинсов. Водитель был ещё жив, конечности легко подрагивали, веки дергались, подобно замерзающему мотыльку. Луиза подошла ближе, присела на корточки. Застыла, слушая, как затихает жизнь.

Тихий шепот в голове всё нарастал. «Гавван, – говорил убаюкивающий голос, – Гавван». Луиза наклонилась ещё ниже и поцеловала умирающего в окровавленные губы. Это доставило блондинке уйму удовольствия.

«Какая жгучая сила».

Хищная улыбка блеснула на прекрасном лице, Луиза в исступлении прикусила нижнюю губу и глубоко вдохнула. А водитель тяжко выдохнул и затих.

– Теперь ты мой, – Луиза прикрыла глаза, – ты мой, сукин ты сын, и ты будешь слушаться меня, или я убью нас обоих.

Девушка медленно, словно сопротивляясь кому-то или чему-то, поднесла «Беретту» к лицу, ствол уперся в подбородок. Из глаз ручьем бежали слёзы, тушь потекла, оставляя на щеках чёрные следы.

– Ты будешь слушаться, или я убью нас, ублюдок, ты меня понял? – прокричала в отчаянье Луиза.

– Да, – ответил тихо голос, – я буду служить. Я нужен тебе, буду беречь тебя. А мне нужна ты, моя крошка.

Дрожащей рукой Луиза убрала пистолет в сумочку, водитель лежал на животе в луже крови, ключи торчали из кармана джинсов.

Убрать с дороги труп оказалось непросто, весил бедняга добрых три сотни фунтов, но Луиза справилась. Затем открыла багажник.

«Нужно смыть кровь с «Хаммера».

Алые струйки торопливо сбегали с белого капота на бампер. Ветровое стекло и левое крыло машины покрыты брызгами крови.

Управившись со всем за пару минут, Луиза вскочила за руль. Кресло водителя пришлось приспособить под себя.

«Всего лишь мелочь, главное уже сделано». Теперь следовало поехать в отель и забрать деньги, затем гнать прочь из штата, а может, и вовсе из страны. Луиза ещё не решила, собиралась подумать по дороге, так казалось проще.

Ключ вошел в замочную скважину, легко провернулся, мотор загудел.

– Кто я теперь? – спросила Луиза, дрожащие пальцы вытащили сигарету. Пачку прихватила из кармана джинсовой куртки, которой вытирала кровь.

– Ты хотела сказать, мы, – рассмеялся голос. Луиза содрогнулась, сигарета упала на пол.

Жуткий нечеловеческий хохот выворачивал наизнанку. Злоба и безумие.

Глава 3

12.10.2012. США. Штат Аляска. Анкоридж. «V-1351» – секретная биологическая лаборатория ЦРУ при Университете Аляски

Глупец тот, кого убивает избыток ума. (Бальтасар Грасиан-и-Моралес)

Доктор медицины, микробиолог Элен Бэнкс, внимательно рассматривала образцы штамма О157:Н12. Новое детище генной инженерии, созданное на основе О157:Н7, бактерии Escherichia coli, или кишечной палочки.

Ещё десять лет назад, в 2001-м, в Висконсинском Универститете учёные расшифровали геном смертельно опасного штамма E.coli, после чего создали антимикробную вакцину на основе выделенных генов. Также в ходе исследования установили: вирулентный штамм E.coli отличался по 3500 генам по сравнению со своим безопасным родственником.

Безопасная E.coli обитает в кишечнике человека и совершенно безвредна. В то время как О157:Н7 вызывает опасный недуг, симптоматически проявляющийся в редких формах диареи. В итоге, данный штамм E.coli несёт серьёзную, даже смертельную опасность для почек.

Элен Бэнкс состояла в исследовательской группе, которой ЦРУ поручило заняться исследованием E.coli ещё в 1982 году, после возникновения вспышки заболевания, вызванного пищевыми отравлениями по всей стране.

Источником отравления стала говядина, из которой готовились гамбургеры. Именно гамбургер выступил в роли разносчика № 1 этой опасной бактерии.

Ещё в 1982 удалось установить: причина возникшей эпидемии – недостаточная термальная обработка пищи, ведь бактерия устойчива к повышению температуры.

Доктор Элен Бэнкс стала работать на правительство сразу по окончании Висконсинского Университета в 1976-м. Элен необычайно талантлива, в ЦРУ её сразу заметили.

Сейчас доктору уже пятьдесят девять. Немолодая, но по прежнему энергичная, она руководила засекреченной лабораторией «V-1351», созданной ЦРУ в 1992 году для детального изучения вирусов и бактерий, потенциально способных стать биологическим оружием.

Собственно, в лаборатории «V-1351» биологическое оружие не разрабатывалось, его производили в иных местах, о которых Элен не знала. Основная задача доктора: выделение генов и создание вакцины на основе готовых образцов. Так было до этого случая. Теперь доктору Бэнкс и её научной группе поручили возобновить исследования E.coli, а именно штамма О157:Н7, с целью создать экспериментальный образец высокотоксичной бактерии.

Элен знала, что занимается отнюдь не научными изысканиями, больше других понимала, что продукты её труда могут быть использованы вовсе не для спасения жизни, а, скорее, наоборот. Но не остановилась, конечно, могла бы сказать: это приказ от вышестоящей инстанции. Да, так и есть, но ведь в душе доктор не противилась. Само осознание этого факта пугало Элен более всего.

Расшифровка генома показала, что вирулентный штамм E.coli часто обменивается генетическим материалом с другими бактериями и вирусами. Этим обстоятельством и объясняется, почему так трудно разработать способ лечения. Бактерия быстро мутирует. Именно предрасположенность к мутации при вмешательстве человека создавала из бактерии практически неистребимое биологическое оружие.

Работа доктора Бэнкс сосредоточилась на повышение способности бактерии к обмену генетическим материалом с целью создания высокотоксического штамма на основе вируса Эбола.

Сам по себе О157:Н7 не обладал высокой токсичностью, так как продуцировал токсин (веротоксин), приводящий к гибели эпителия толстой кишки и развитию гемолитического уремического синдрома и геморрагического колита, что по клиническими признакам сходно с дизентерией. Иными словами – сильнейшее расстройство пищеварительной системы, желудка кишечника. А Гемолитико-уремический синдром, в свою очередь, часто проявлялся на основе лихорадки.

Для усиления симптоматических проявлений и повышения токсичности был выбран вирус Эбола, вызывающий геморрагическую лихорадку. Смертельный союз.

Вирус Эбола малоизучен, но всё же выделение генома и антител ещё в 1976-79 годах дало возможность лечить лихорадку. Происхождение вируса же до сих пор для многих остается тайной. Но только не для ЦРУ.

А правда такова: вирус Эбола был создан искусственно на основе вируса Ласса, родственника, также выходца из Африки. Вирус Ласа в основном переносится грызунами и вызывает также геморрагическую лихорадку, симптоматически протекает схоже, но имеет иную структуру и устраняется при помощи рибавирина. Рибавирин же представляет собой синтетический аналог нуклеозидов, подавляющий репликацию многих РНК-содержащих и ДНК-содержащих вирусов. Иными словами, РНК вируса Ласса перестает удваиваться, вирус прекращает размножение, и болезнь постепенно проходит. В случае же с Эбола этого не происходит. Он стоек к рибавирину, сильнейшему из антибиотиков.

Сначала вирус протестировали на приматах и лишь затем были разработаны штаммы, которые могли поражать людей. Смертность при заболевании оказалась необычайно высокая – 70–80 %.

Позже учёные из Университета штата Айова практически полностью удалили из вирусных частиц геном, сохранив таким образом только внешнюю белковую оболочку вирионов. В итоге – получили идеальный генетический материал, с помощью которого можно транспортировать гены в клетки или к другим вирусам либо бактериям. Так и появился штамм О157:Н12.

Доктор Бэнкс ликовала, на напряженном лице играла улыбка.

Лаборатория «V-1351» имела высочайший, четвертый, уровень биологической защиты. Именно поэтому размещалась глубоко под землей.

Образчик вируса находился перед доктором, внутри бокса биологической безопасности, с установленным на нём ULPA-фильтром, предотвращающим проникновение любых частиц размером до 0,1–0,2 мкм.

Окончательный продукт разработок получили всего два часа назад. Элен никому не могла позволить первому взглянуть на своё детище. Хотела прежде других насладиться созерцанием нового творения.

Результат превзошел все ожидания. Работа подошла к концу, теперь следовало продезинфицировать оборудование, провести окончательную обработку всех внутренних поверхностей бокса и стекла фронтальной панели, чтобы избежать распространения вируса.

Все сотрудники «V-1351» обязывались носить герметические костюмы биологической защиты MHS-053 с автономной системой подачи кислорода и экзоскелетом. MHS-053 предоставлял необходимую защиту при работе со столь опасным бактериологическим оружием, а наличие вмонтированного экзоскелета позволяло двигаться даже в случае поражения нервной системы штаммом О157:Н12.

Доктор Бэнкс отошла от бокса, проследила за тем, чтобы образчики вируса были запечатаны в герметический вакуумный контейнер.

Работа подошла к завершению, Элен направилась из главного отсека лаборатории во вторичный, где проходил процесс очистки костюма. Воздуха здесь, как и в основном отсеке, не было.

Процесс очистки чем-то напоминал душ, но вместо воды из трубочек лилось дезинфицирующее средство. Сначала в отсек закачивался стерильный воздух, затем начиналась подача дезинфицирующего раствора. Он стекал по стеклу шлема.

Доктор невольно припомнила солнечное утро того понедельника, когда ушел муж. Элен редко думала о неудачном браке, но сегодня почему-то вспомнила. Затосковала: Дуглас очень любил её, но не мог примириться с работой, ревность не давала покоя. Потому и расстались, детей у Элен не было. Вся её жизнь прошла здесь и в полусотне других засекреченных мест. Лаборатория стала домом, детьми – вирусы и бактерии, штаммы и микроорганизмы.

Дуглас не знал, что жена работает на ЦРУ. А легенда, составленная агентами, служила лучшим поводом для ревности. Дуглас не мог смириться с тем, что жена месяцами не ночует дома, разъезжает по миру Господь знает с кем.

Элен не останавливала его, но в душе – жалела, что всё так сложилось. «Видимо, микробиолог и продавец подержанных машин не могут ужиться в одном доме, – подумала доктор Бэнкс, не спеша вышла из дезинфекционного помещения в раздевалку. Спецкостюм упал на пол, доктор зашла в душ, а после, переодевшись, направилась к лифту.

Элен всецело отдалась размышлениям о новом вирусе. Созданный на основе вируса Эбола и бактерии E.coli, её штамм соединял в себе смертоносность Эбола и изменчивость кишечной палочки. «Конечно, его ещё предстоит опробовать на людях, чтобы быть полностью уверенной», – подумала доктор Бэнкс, нажимая кнопку вызова лифта.

Может, по иронии судьбы, а возможно, нет, сказать сложно, но когда серебристые створки лифта раздвинулись в стороны – в кабине оказался высокий стройный мужчина лет пятидесяти в шикарном белом костюме. Во рту дымится ароматная сигара, а на правой руке величественно поблескивает вычурный золотой перстень с громадным рубином.

– Здесь нельзя курить, – возмутилась Элен, увидев незнакомца, – и что вы здесь вообще делаете? Посторонним сюда вход воспрещён. Я не припоминаю, чтобы вы получали допуск.

Мужчина ничего не ответил, лишь на мгновение окинул доктора Бэнкс стеклянным взглядом, струйка зеленоватого дыма ударила доктору в лицо. Элен зашлась сухим кашлем.

– Какая чудная музыка, вы не находите, – произнес месье де Анжу, тёмные глаза блеснули металлом. – Пойдемте же со мной, вы должны непременно увидеть своё детище в действии.

Сознание Элен затуманилось, внимание рассеялось, в голове то и дело возникала путаница. В уме заиграла странная мелодия. «Музыка? – подумала Элен. – Это и есть музыка?».

Генрих остался доволен: план гениален, хоть и непрост. «Зато витиеват и выспрен в высшей мере», – так полагал сам месье де Анжу, а с ним сложно спорить, ведь его гениальность могла бросить вызов лишь его бесстрастию и жестокости.

Впрочем, если Генрих и собирался бросить вызов, то лишь одному человеку – так называемому Джо Риду, профессору калифорнийского университета. Хотя сам де Анжу использовал для идентификации врага более привычное имя, сейчас называл его профессором Ридом.

«Имена не так уж важны, особенно когда затрагиваются столь весомые истины», – подумал Генрих, сигара коснулась губ, затянулся.

Доктор Бэнкс послушно шагала следом, как утенок за матушкой гусыней. Де Анжу поразмыслил над удачным сравнением и злобно рассмеялся в душе.

– Вы, наверное, страх как хотите знать, почему я здесь и кто я такой, верно? – привычный бесстрастный тон окрасился издевкой.

– Да, – Элен послушно кивнула, – скажите, кто вы и зачем вы здесь?

– О, я ваше, так сказать, непосредственное начальство, всю свою жизнь вы работаете на меня. Как и множество других. Но вы заслуживаете отдельного внимания. Вы – особенная, Элен.

– Я? – смутилась доктор Бэнкс.

– Да, Элен, вы. Именно потому я прибыл сюда. Мне нужны результаты вашего труда. Я не постесняюсь этого сказать, гениального труда.

– Но… – попыталась нерешительно возмутиться доктор. Ещё на какой-то миг замялась, а затем нахлынули образы, отвлекли, почему-то совершенно расхотелось спорить.

Элен послушно следовала за человеком в белом костюме, глаза не переставали моргать. Отчаянно пыталась отогнать необоримую сонливость. Ум доктора Бенкс, обычно острый и цепкий, стал подобен рисовому пудингу, едва различал границы реальности.

– Я таю, – прошептала почти беззвучно Элен, колени подкосились.

– Ещё не время, моя сладкая, – сказал бесстрастный голос, сильные руки подхватили ослабевшее тело, – ты должна увидеть это.

Но Элен уже ничего не хотела видеть, единственное, чего действительно жаждала, – погрузиться в сон, сладкий и приятный. Очертания предметов медленно испарялись, неподъёмные веки опускались вниз.

С полусознательной женщиной на руках Генрих шагнул сквозь открывшуюся дверь в главный отсек лаборатории. Вслед за ним в помещение со свистом ворвался воздух, моментально вспыхнули алые лампочки на стенах, громко завыла сирена. «Условия хранения вируса нарушены! Тревога!»

Месье де Анжу положил бесчувственное тело на пол, одежда отправилась следом. Аккуратная стопочка легла на пластиковое покрытие, обнаженный Генрих легко коснулся рукой лица Элен.

Женщина выглядела бледной, почти безжизненной, дыхание вырывалось со страшными хрипами.

– Кажется, это ваш последний аккорд, – сказал Генрих, последний отблеск жизни угасал в глазах Элен. Небрежно пнул труп. – Жаль, что вы так слабы.

Месье де Анжу окончательно потерял интерес к бездыханному телу. Развернулся к останкам спиной, извлек наружу герметический вакуумный контейнер с вирусом. Крепкие руки небрежно сорвали крышку.

«Долгожданный момент истины… Memento more».

Генрих сделал глубокий вдох, вирус тотчас проник в организм. Смертельно опасное оружие, способное погубить миллионы людей за короткий отрывок времени. Многие террористические организации отдали бы всё за одну лишь возможность заполучить столь смертоносное средство в арсенал. Одно только наличие подобного оружия могло служить источником безграничного влияния… Но планы Генриха были куда дальновиднее и коварней.

Вирус, убивший любого другого за считанные секунды, не причинил Генриху никакого вреда, напротив, казалось, месье де Анжу просто сияет от удовольствия.

– Ну, Элен, раз вам больше неинтересно ваше творение, я уделю ему всё то внимание, которые не смогли уделить вы. – Генрих развел руки в стороны и на мгновение замер. Со стороны могло показаться, что он просто стоит на месте. На самом же деле внутри тела месье де Анжу шла кровавая битва между ним самим и вирусом.

Сознание месье де Анжу обладало колоссальной силой. Стальная воля с лёгкостью направляла поток энергии внутрь собственного тела, всё глубже проникая в каждую клетку. С подобной задачей могли справиться лишь немногие из тех, кто посвятил совершенству всего себя, без остатка.

Генрих понимал: могущество хоть и велико, но, к сожалению, ещё не безгранично. «Сдерживать вирус не по силам, но не уничтожить».

Для истребления нужно выйти из тела.

«Но я и не собираюсь совершать подобное. Напротив…Вирусу нужно развиться. Стать более совершенным, смертоносным. И эта задача мне по силам, как никому другому».

Генрих закрыл глаза, пространство затрещало от напряжения, маленькие молнии заплясали в воздухе, извиваясь, подобно змеям на раскалённом песке. Месье де Анжу находился в двух шагах от цели. Его разум сейчас мог соревноваться по скорости вычислений на единицу времени с любым процессором. «Невероятно близок момент торжества силы и час её проявления…»

Преображение произошло внезапно. Тело Генриха теряло очертания. Коричнево-бурое облако обнимало его, неравномерное сияние пронзило пространство. Странный дым, струящийся из облака, медленно растекается по комнате. В пространстве возникали уродливые узоры, напоминающие обезображенные болью и страданием лики. Какое-то время дым выстраивался в эти безобразные картины, затем обнял тело Генриха, поры кожи жадно втянули бурый ужас.

Генрих издал придавленный стон, рухнул ничком наземь. Побледневшее тело колотила лихорадка. Пот катился градом, глаза закатывались, рот судорожно пытался схватить желанный воздух. Ещё минуту тело Генриха содрогалось в предсмертной агонии, затем затихло.

Выглядел де Анжу бледнее смерти. Конечности перестали конвульсивно подрагивать, дыхание прекратилось. Теперь месье совершенно ничем не отличался от Элен. Оба лежали неподвижно, остекленевшие глаза уставились в потолок.

– Чудно, – мысленно улыбнулся Генрих, – чудно.

Глава 4

12.10.2012. США. Штат Вайоминг. Резервация «Уинд-Ривер». Ранчо «Норс Стид»

Дьявола интересует не Зло, а Добро, ибо Добро никак в его картину мира не укладывается. (Уистен Оден)

Нагуэль почуял неладное ещё вечером, когда набивал курительную трубку смесью трав. Чутье никогда не подводило, и теперь старик знал наверняка: быть беде. Нагуэль не боялся, давно одержал победу над внутренними врагами, больше не попадался на хитрые уловки ума.

– Ветер, – тихо произнёс старик, немигающий взгляд буравил пространство, – ветер видел его.

Айлен, одетая в красивое зелёное платье, стояла за спиной. Внимательно следила, буквально впитывая каждый жест старика.

Нагуэль знал: девочка очень способна. Ещё до рождения ощутил идущую от внучки силу, мягкую и могучую, текучую, словно вода в реке, и такую же необоримую, как её поток.

– Что с нами будет, дедушка? – тихонько спросила Айлен нежным голоском, ласково прижалась лицом к плечу старика.

– Духи предков защитят тебя от беды. Но ты должна быть сильной, Айлен, – ответил Нагуэль, бережно погладил внучку по голове. – Пойдем, я покажу, что может помочь тебе в трудную минуту.

Айлен энергично кивнула в ответ, побежала за направившимся внутрь дома стариком.

Нагуэль присел на край кровати, на лбу проступили глубокие морщины, старался припомнить, куда положил старый короб. В деревянном потёртом ящике хранилась родовая реликвия.

– Перо, – пальцы бережно взяли амулет, – это перо принадлежало моему деду, который получил его, в свою очередь, от деда своего отца. Это не обыкновенное перо, – продолжил Нагуэль, вертя реликвию в руках.

– Я вижу, дедушка, – ответила тихо Айлен, внимание пребывало во власти пера. – Как оно попало к нашим предкам? – Сила, идущая от амулета, вызывала истому.

– Мой дед говорил мне, что предки силой добыли его у духов Ветра, и с тех пор Ветер оберегает наш род. Он всегда предупреждал меня об опасности, предупредил и теперь, – Нагуэль протянул перо внучке, – возьми его, Айлен, и храни, оно будет оберегать тебя.

– От кого дедушка? – голос Айлен дрогнул, взгляд так и остался прикованным к таинственной реликвии. – Кто угрожает нам, тот негодный человек?

– Не только он, Айлен, не только он… – неожиданно умолк, глаза старца закрылись. В пространстве повисла тишина. Нагуэль кивнул, тихие звуки ритуальной песни плавно влились в безмолвие.

Жилистые руки крепко держали перо. Айлен опустилась на колени и, склонив голову к земле, протянула руки к ладоням деда. Старик продолжал негромко петь.

Песня растворялась в воздухе. Ритмично и мелодично звучал язык племени Мапуче, родного племени Нагуэля. Айлен хорошо знала эту песню.

«Песня нашего рода, песня силы, песня таинства».

Когда широкие ладони старика коснулись головы девочки, она почувствовала, как тепло окутывает с ног до головы. Возникшие ощущения, хоть и незнакомые, не пугали. Айлен ощутила себя защищенной от любых бед и несчастий. Казалось, нежные и заботливые руки всех матерей племени обняли её.

Старик продолжал петь, прекрасные звуки песни, льющиеся из его уст, становились всё звонче, сильней. Все духи и защитники племени сейчас явились к ним, Нагуэль просил любой ценой беречь внучку.

Духи дали согласие, Айлен почувствовала, как кто-то незримый коснулся лица. Холод прикосновения не пугал, а, скорее, освежал и бодрил.

Так же неожиданно, как и начал, Нагуэль закончил песнь. Умолк, закрыл глаза. Руки покоились на груди, а перо свисало вниз с длинных волос Айлен.

– Теперь тебе нечего бояться, Айлен, духи будут хранить тебя от любой беды. До тех пор, пока это перо с тобой, никакое зло не коснется тебя.

– А как же ты, дедушка? – защебетала взволнованно девочка, схватила старика за руку. – Как же ты?

– Я уже стар, Айлен, бояться мне нечего. – Старик погладил детские ладони, улыбнулся. – Я хоть и старик, но ещё могу постоять за себя.

Айлен бросилась к нему, крепко обняла жилистое тело, больше подходящее легкоатлету, чем пенсионеру. Слёзы текли по щекам, крупными каплями падали на выцветшую клетчатую рубашку Нагуэля. Старик не произнес ни слова, приобнял в ответ.

За окном шёл мелкий дождь, нагонявший легкую сонливость и располагавший к отдыху. Суставы Нагуэля немного разболелись от перемен погоды, напоминали о грузе прожитых лет. И хотя здоровью индейского шамана мог позавидовать любой пенсионер моложе лет на двадцать, всё же возраст постепенно брал своё.

– Завари нам чаю, Айлен, а я пока набью травами трубку. Это успокоит мои колени.

– Хорошо, дедушка. – Внучка кивнула, в глазах ещё стояли слёзы. Тихонько шморгнула носом, отправилась на кухню. Нагуэль тем временем размотал кисет и принялся набивать трубку травяной смесью. Песня зазвучала сама собой.

Чайник вскипел быстро, не успел старик сделать и пары хороших затяжек, как Айлен прибежала к нему с двумя чашками горячего ромашкового чая и кульком конфет в руках.

Чай пили молча, Нагуэль неторопливо пускал дым через ноздри, а девочка, немного приободрившись, стала налегать на сладкое. «Мой дед им покажет, – думала она, – не стоит мне отчаиваться раньше времени. Никто не сможет справиться с ним. Никто».

Нагуэль в душе улыбнулся её мыслям, сделал очередную затяжку, выпустил дым кольцами. Айлен развеселилась, дымные колечки ей нравились. Радость пробилась наружу, девочка захлопала в ладоши, звонко рассмеялась. От печали не осталось и следа, чёрно-белое перо легонько коснулось уха девочки, и она вновь ощутила ментоловое прикосновение на коже.

– Это они, да, дедушка? – спросила Айлен, посерьёзнев.

– Да, – ответил неторопливо Нагуэль, белесый дым растворился в воздухе, – они теперь всегда будут с тобой. Скоро ты сможешь видеть их. Ты всегда могла, как и твоя мать.

Айлен опечалилась при упоминании о матери, взгляд потемнел, ресницы затрепетали. Старалась изо всех сил, слёзы сдавили горло.

«Бедная мама».

Девочка справилась, не дала волю эмоциям.

– Расскажи мне о маме, дедушка.

– Ты и так всё знаешь, Айлен, что ещё сказать? – отмахнулся Нагуэль.

– Почему мама не стала человеком знания, почему погибла? – продолжала настаивать девочка, решила расспросить старика обо всём.

– Она не верила себе, не слушала голос сердца. И потому лишилась защиты предков. Но не они отвернулись от неё – она от них. Человек без своих корней – не человек, Айлен, а мертвец. Это лишь вопрос времени. – Нагуэль пристально взглянул в глаза внучки. – «Я выбрала другую жизнь», – так она мне сказала, но жизни там не было. Она выбрала смерть.

– И ничего нельзя было сделать? Нельзя было спасти? Ты ведь такой сильный, дедушка, ты столько всего можешь и знаешь, – не унималась Айлен, взгляд взволнованных глаз пронзал старика насквозь.

– Нет. Иначе она была бы жива. – Нагуэль закрыл глаза, курительная трубка легла на стол. – Я сделал всё, что мог, для того, чтобы вернуть её душу к жизни. Но она выбрала смерть.

Старик открыл глаза, после небольшой паузы продолжил:

– Перо, которое ты носишь, я давал и ей. Но она не взяла его.

– Почему? – изумилась Айлен, ясные глаза распахнулись. – Почему она отказалась, ведь это бы спасло её!

– Она не хотела быть частью нашего мира, Айлен, а тот, другой, не принял её, она там чужая, мы всегда будем там чужие. Чужими на земле наших праотцов.

Боль в коленях отступила безоговорочно, Нагуэль отложил трубку в сторону и приступил к чаепитию.

– Люди, оставившие земли предков ради чужих земель, теряют сердца. Их сердца остаются там, где их кровь, и потому они несут на чужбину только смерть и страдания. Так было, есть и будет всегда. Нельзя любить чужую землю – а потому всё, что создано на ней, создано без сердца. Это смерть. И будет нести только смерть.

Старик закончил говорить, отхлебнул чаю и вопросительно взглянул на Айлен.

– Теперь мне ясно, дедушка, спасибо, что объяснил мне, – поблагодарила внучка, – я обещаю тебе, что никогда не отвернусь от предков и всегда буду жить на нашей земле.

– Хорошие слова, Айлен. Они радуют старика, – ответил Нагуэль, на иссечённом морщинами лице заиграла добрая улыбка, – а теперь я хотел бы услышать о твоих снах. Уверен, в них были знаки для тебя. Знаки пути. Мы должны следовать им, чтобы отыскать верный путь.

– Да, дедушка, я как раз хотела рассказать тебе, – Айлен уселась в кресло, – мне кажется, я знаю, о чем ты говоришь.

Нагуэль кивнул: начинай рассказ. Девочка сосредоточилась на воспоминаниях о сновидении. Дымок лениво наблюдал за происходящим с подоконника. У окна прохладно, а на коленях молодой хозяйки – тепло и уютно. Кот проворно спрыгнул вниз. Айлен осторожно взяла тяжелого Дымка на руки. Кот довольно заурчал, широкая морда улеглась на колено, когти осторожно скребли легкую ткань платья.

– Я была одна, – на лицо легла тень волнения, – совсем одна и никого больше. Сначала это меня насторожило, но затем я расслабилась. Поняла, что никого больше нет. Только я сама. Не было ни человека из снов, никого. Мне поначалу показалось, что сон будет пустой. Но я ошиблась… – Айлен запнулась, слова давались с трудом. – Там были тела, целые горы безжизненных тел… они валялись на земле, словно брошенные куклы, как ненужный мусор, а наглые насекомые ползали по ним.

Девочка умолкла, взгляд опустился к земле. Рассказывать было тяжело, но Айлен знала: замалчивать нельзя, иначе можно упустить главное. Нагуэль всегда говорил: «Не можешь увидеть – измени виденье, измени точку зрения».

– И потом я увидела. Оно возникло из ниоткуда, когда я стала иначе смотреть, так, как ты учил меня.

Нагуэль кивнул, рука потянулась за трубкой, ароматный дым полился из ноздрей.

– Я видела облако, чёрное облако, окутавшее всех и вся. Потому мне и казалось, что нет никого. Это было оно. Всё находилось в нем, и всё было мертво… – Айлен вновь умолкла, по спине пробежал холодок. Образы оживали в сознании, разворачивались, подобно кокону мотылька.

– Облако заметило меня и стало окружать. Я поняла, что если не убегу сейчас же, то чудище проглотит меня. Мне было страшно, дедушка, очень страшно, – призналась Айлен. – Оно сковало меня, не давало ни вдохнуть, ни выдохнуть. Это оно погубило всех тех людей…

В глазах девочки печаль и боль, взгляд омрачился. Увиденное поразило Айлен до глубины души, несмотря на то, что она умело контролировала эмоции и могла оставаться невозмутимой даже в сложных ситуациях.

Да, Айлен – ребенок, но совершенно не такой, как все. Многие взрослые люди, даже те, чье ремесло связано с ежедневным риском и опасностью, могли позавидовать умению Айлен владеть собой. А научил – Нагуэль, внучка схватывала на лету.

«Кто контролирует себя, тот контролирует всё. Нет ничего, кроме тебя, и ты – это всё. Тело, эмоции, ум – всё должно быть подчинено тебе, или их подчинит кто-то другой».

– Мне было страшно, дедушка, – продолжила Айлен, – но я не растерялась. Я знала, что он сковал меня при помощи силы, и поступила, как ты учил. Я раздвоилась. Представила ещё одну себя, и пока оно ловило иллюзии, я коснулась его, поняла, что это. Кто он… – Айлен тяжело вздохнула. – Это был Нихаса… он понял, что я узнала его, и заговорил.

В комнате повисла тишина.

– Что же сказал демон, Айлен? – тут же спросил Нагуэль, трубка едва не выпала изо рта.

– Ты не остановишь меня, соплячка, никто не остановит…

Глава 5

12.10.2012. США. Штат Невада. Шоссе № 15

Природу человека нельзя переделать, судьбу нельзя изменить. (Чжуан – цзы)

Массивный корпус «Хаммера Н6» рассекал воздух, за рулем сидела хрупкая женщина со светло-русыми волосами. Подобно шаттлу, автомобиль летел по шоссе № 15 по направлению к Лас-Вегасу. Несмотря на осеннюю пору, погода стояла замечательная, небо чистое. Лишь кое-где бескрайняя лазурь подернулась белесой паволокой облаков. Солнце поднималось всё выше и выше, лучи уже успели нагреть металлический корпус автомобиля, внутри которого как ни в чём ни бывало, дремал здоровенный итальянец с полуавтоматической винтовкой в руке. Слева от него, закинув ножки на грудь громилы, лежала полуобнаженная блондинка. Казалось, не спит, а позирует для обложки одного из мужских журналов. Непринужденность позы, точёная фигурка и соблазнительность форм мало кого оставят равнодушными. Волосы блондинки слегка растрепались и ниспадали на красивое лицо, придавая ещё большее очарование.

Женщина за рулем выглядела уставшей и печальной, многочасовая езда изрядно утомила. Кристин даже думала остановиться у обочины, послать всё к чертям, улечься спать, но внутренний голос подсказывал: поступив так – допустишь серьёзную ошибку, которая может стоить жизни.

Последние полчаса Кристин откровенно клевала носом и всё ловила себя на том, что падает грудью на руль. Веки непослушно ползли вниз, остановить их с каждым разом становилось всё сложней и сложней, и кто знает, куда бы заехала эта тройка, если бы не койот… Животное выскочило на дорогу.

Кристин со всей силы дала по тормозам, скорость не меньше шестидесяти миль час, машина тотчас же накренилась, крутанувшись, слетела на обочину. Тяжелый бампер с легкостью снес дорожный знак и парочку тоненьких деревьев.

Рука потянулась к ключу зажигания, Кристин испугано уставилась на бетонный фонарный столб. Шестиколесный вездеход летел прямо на него.

Удар. Лобовое стекло вылетело. Левое крыло автомобиля превратилось в металлолом, двигатель смялся в гармошку. Кристин улыбнулась: успела выключить.

«Хаммер Н6» – автомобиль крепкий и надёжный. Доктор не получила физических повреждений, кроме синяка на скуле, спас пояс безопасности. Отделалась, по большому счёту, лишь испугом. Совсем другое дело, Рино и его спутница. Этим досталось побольше, итальянец разбил голову и вывихнул плечо, а красотка, похоже, сломала пару ребер, о чем свидетельствовал серьёзного вида кровоподтек на левом боку.

– Дерьмо, – Луиза пыталась вылезти из машины сквозь люк на крыше, – самое настоящее дерьмо. Какого чёрта мы перевернулись? – нервно выпалила она, выбраться не удалось.

Замок заклинило при аварии, отодвинуть люк в сторону блондинке оказалось не по силам. Каждое усилие отзывалось острой болью в боку.

– Что это было, Кристин? – голос Рино звучал жестко, кулаки сжались от негодования.

– Авария… – ответила неуверенно доктор Банни, – койот выскочил на дорогу, я затормозила и вывернула руль.

– Идиотка, – раздраженно буркнула Луиза, ощупывая раненый бок. – Дура чёртова, из-за твой тупости мы чуть не погибли! Хотя на тебе, кстати, не царапинки. – Полный презрения взгляд впился в Кристин. – Что для тебя важнее: жизнь людей или какого-то бродячего пса?! – не унималась Луиза. – А ещё доктор…

Резкий удар ногой, люк вылетел как пробка. Рино выбрался из автомобиля сам, затем вытащил наружу женщин. Вид у обеих – перепуганный до смерти, с одной лишь разницей: Кристин выглядит подавленной, в то время как Луиза, наоборот, возбуждена.

Рино шума поднимать не стал: «Думать надо не о том, кто виноват, а как теперь добраться до Вегаса. Бродяг задержат на первом же посту».

– Нам нужен автомобиль, – резко сказал Бритва, лишь на миг опередил Луизу. Очередная гневная тирада застряла у блондинки в горле. – У кого есть идеи?

Женщины призадумались. Кристин виновато потупила взгляд в песок, Луиза нервно расхаживала взад-вперед возле искорёженного «Хаммера». И обе молчали. Первой тишину нарушила, как всегда, Луиза.

– Я могу поймать машину на шоссе, мы вдвоем поймаем, а ты, – пальчик указал на Рино, – где-нибудь спрячься. Водитель остановится, ну а дальше ты знаешь, что делать. – Блондинка перестала кружить вокруг разбитого автомобиля, лукавый взгляд Луизы искал одежду, на лице мелькнула легкая улыбка.

Кристин вопросительно смотрела на Рино: как он относится к предложенному? Взгляд скользнул по громадным мускулам итальянца, задержался на изувеченной руке. Глянула на Луизу. Блондинка продолжала копаться в салоне «Хаммера», ладонь прижималась к раненому боку.

– Давайте я наложу вам повязку, тогда боль в грудной клетке не будет причинять столько дискомфорта, – предложила Кристин. Ошеломление от аварии начинало спадать. До сих пор в голове царила полнейшая сумятица.

– Вот уж спасибо, – съязвила блондинка, – как-нибудь обойдусь без твоей помощи.

Рино тем временем обдумывал детали плана.

«Схема действий простая, но действенная. Мало кто откажется подобрать пару бикс по дороге в Вегас, уж я-то знаю».

– Приведите себя в порядок, док, у вас растерянный вид, – Бритва по-дружески улыбнулся, – я вас ни в чём не виню.

Доктор Банни облегченно вздохнула, страхи отступили.

– Мне жаль, что всё так вышло. И я рада, что вы не злитесь на меня.

– Я же говорил вам, док, со мной вы в безопасности. Я не стану убивать вас. Не бойтесь.

– Это так заметно? – подняв, наконец, взгляд осведомилась Кристин.

Бритва ничего не ответил, только улыбнулся краешком губ. На горизонте показалась машина.

Красный «Де Вилль», модель шестьдесят пятого года, с мягким откидным верхом. Несмотря на преклонный возраст, «Кадиллак» нёсся по шоссе со скоростью ветра. Судя по всему, водитель направлялся в Вегас. Крыша кабриолета – сложена, достаточно просто определить количество людей в салоне. За рулем Кадиллака сидел один человек, расстояние всё ещё не позволяло Рино определить возраст субъекта, но это вопрос больше праздного интереса, чем практической необходимости. Для Рино возраст водителя не имел никакого значения, гораздо важнее – вооружен или нет и есть ли наличность.

Бритва устроил засаду за невысоким пригорком. Чёрное дуло аккуратно просунулось сквозь куст, плавно двигаясь вслед за автомобилем.

Водитель сбавил скорость. Девушки зря времени не теряли, Луиза пустила в ход природную обаятельность, приняла соблазнительную позу и кокетливо выставила ножку на шоссе. Кристин стояла рядом, ладонь прикрывала глаза, пыталась разглядеть лицо водителя «Кадиллака».

Автомобиль остановился всего в нескольких метрах от блондинки в красном. Водитель успел разглядеть, насколько хороши две стояще перед ним особы, на лице появилась странная улыбка. Предвкушал приятное знакомство. Незнакомец заговорил первым:

– Подвезти вас, красотки? – голос у говорящего был слащавый, под стать длинной, худощавой фигуре. Не смотря на доброжелательность улыбки и непринужденность жестов, незнакомец вызывал у Луизы лишь антипатию.

Кристин ничего не ответила: «Пускай говорит блондинка, раз она такая болтливая и решительная». В отличие от Луизы, Кристин имела мягкий нрав, для того, чтобы вести подобный разговор, ей не хватало бойкости.

– Как замечательно, что мы вас встретили. – Луиза, наградила водителя недвусмысленным взглядом. Тот заерзал. – Нам как раз нужна мужская рука, – Луиза как бы невзначай провела ладонью по бедру, – а то мы застряли здесь по вине глупой собаки, выскочившей на дорогу.

– Конечно, конечно, – голос дрогнул от волнения, водитель тяжело сглотнул. Глаза поедали блондинку. – Чем могу вам помочь? Я весь к вашим услугам.

Рино наблюдал за происходящим из-за пригорка. Реплики худощавого фраера изрядно его позабавили. Только настоящий болван мог так легко попасться на удочку. Луизе даже не приходилось упорствовать, клиент шёл в руки при малейшей помощи со стороны.

«Вот уже из тачки выходит, лох, – отметил Рино, ухмыляясь, – ещё чуть – чуть, и можно брать».

Луиза тем временем продолжала обрабатывать жертву. Наивный простак – лёгкая добыча. Стоило лишь улыбнуться, личико обеспокоенное состроить, губки надуть, и он как теленок послушно побрёл за ней.

– Представляете, выскочил на дорогу, и что нам оставалось делать? Пришлось свернуть, не могла же я раздавить беззащитное животное.

– Да, да, конечно, вы поступили очень благородно, – поддакивал водитель, осматривая изуродованный Хаммер.

– А ведь мы же могли погибнуть при аварии или от голода. Как хорошо, что мы вас встретили. – Ослепительная улыбка Луизы выстрелила в жертву. Водитель глупо разинул рот: сразила наповал.

«Так похож на осла».

Кристин не выдержала, рассмеялась. Блондинка наградила её укоризненным взглядом, но, как оказалось, напрасно. Очарованный собеседник не обратил внимания, округлые и упругие груди Луизы, слегка выбивающиеся из платья, сводили его с ума.

– Эдвард, меня зовут Эдвард, – произнес тощий, взгляд намертво прилип к желанным формам, – зовите меня просто Эд.

– А я Лу, Эд. А это моя сестренка Кристи, – очередная соблазнительная улыбка, – а вон тот громила с автоматом – наш старший братец Рино.

До Эда не сразу дошел смысл сказанного, глупая улыбка не сходила с лица. Грубый тычок дулом в печень быстро привёл в чувства.

– Хватит скалиться, придурок, – грубо сказала Луиза, глаза сощурились, напускная игривость мигом исчезла, – выкладывай из карманов всё, что есть, если не хочешь кормить мух.

Рино расхохотался. Происходящее выглядело забавно: и глупое выражение лица водителя, и коварная игра Луизы, и развороченный Хаммер. Для большего веселья треснул Эда по спине прикладом. Водитель ничком рухнул на землю.

– Делай то, что велела тебе эта милая дама, а не то говорить придётся со мной, – пробасил Рино, принялся игриво пинать бедолагу ногами, – будешь вести себя хорошо, и на прощание Лу тебе улыбнется, – прибавил Бритва. Громкий хохот до смерти напугал бедолагу водителя.

Эд понял: шутить никто не собирается. От одного вида громилы с автоматом поджилки тряслись.

Водитель послушно отдал Луизе ключи и восемьсот тридцать два доллара, которые намеревался просадить в Вегасе за покером или рулеткой.

– Спасибо за машину, приятель, – сказал Рино, ключ провернулся в замке зажигания, – без обид.

Эдвард ничего не ответил, подождал, пока «Кадиллак» скроется из виду, и лишь тогда произнес полушепотом:

– Да пошёл ты, горилла.

Мотор довольно рычал, «Кадиллак» пулей летел по трассе. Хотя автомобиль и принадлежал к прошлому веку, старым назвать его не поворачивался язык. Бывший владелец очень любил машину, содержал в отличном состоянии.

Чтоб не скучать, Рино включил магнитолу, из колонок полился звук незамысловатой рок-н-рольной песенки. Судя по всему, Эдвард – поклонник ретро, как в одежде, так и в музыке.

Рино понимал: внешность у всего трио неподходящая. Ссадины и ушибы могли привлечь внимание правоохранительных органов. Кроме того, отсутствие приличной одежды в Вегасе бросалось в глаза куда быстрее, чем раскрашенная синяками физия. Рино напряжённо думал, не расслаблялся ни на секунду, несмотря на то, что находились уже в Неваде, а не в Калифорнии.

Бритва не зря выбрал именно Вегас.

«Легко затеряться в безликой толпе. Да и связи остались, помощь не помешает».

– На въезде будет небольшой мотель, его хозяин мой старый знакомый. Мы остановимся там. Ещё надо раздобыть приличную одежду, – пробасил Рино, не оборачиваясь.

Кристин устало кивнула, глаза закрывались. Заднее сидение «Кадиллака» уютное и мягкое, доктор попыталась уснуть, но постоянный гул мотора и назойливая музыка мешали.

Луиза невероятно обрадовалась, даже позабыла о боли в ребрах.

«Наконец приведу себя в порядок».

Выудила из бардачка пачку сигарет, закинула ногу на ногу. Короткое платьице задралось, открывая взгляду Рино чёрные кружевные трусики. Негромко щелкнул кремень зажигалки, Луиза потянулась губами к фильтру, но мускулистая рука итальянца поймала за кисть, ловко отобрала сигарету.

– Женщинам курить вредно, – неукоснительным тоном заявил Рино, сигарета отправилась за борт.

Луиза не стала возражать, проворно достала губами из пачки новую, вновь склонилась над зажигалкой, но сильная рука итальянца на этот раз расправилась со всей пачкой сразу.

– Что ты себе позволяешь? – возмутилась блондинка, прекрасные ноздри гневно раздулись. – Какое тебе дело до того, курю я или нет? Это моя жизнь, что хочу, то и делаю.

– Нет, – проревел Рино, – ты будешь делать то, что я скажу. Или я тебя пристрелю. Ясно?

Луиза обиженно поджала красивые губы, слабо кивнула. Назойливый шёпот Гаввана подстрекал оторвать негодяю голову.

«Замолчи, тварь!».

«Кадиллак» остановился. Неоновая вывеска гласила: «Мотель 6».

– Мы на месте, – произнес Рино спокойно, – без глупостей.

– А как же, – огрызнулась Луиза. Итальянец ухмыльнулся, больно ущипнул за бедро.

Мотель выглядел потрёпанным. То ли песочный окрас придавал несвежего вида, то ли, в самом деле, мотель нуждался в ремонте. Краска на окнах и дверях оставалась сочной, поблескивала на солнце, крыша также выглядела новой. Но вот сам фасад производил впечатление несвежего фрукта, который долго лежал на солнце и испортился.

Рино легонько толкнул парадную дверь. За порогом находился довольно тесный зал. В воздухе пахло марихуаной. В углу за столиком сидел смуглый бородатый мужчина, годов пятидесяти, издалека смахивающий на Фиделя Кастро. Образ подкреплялся камуфляжной кепкой, одетой на лысеющую голову.

– Энцо? Это ты? – громко окликнул приятеля Рино. – Ну и постарел же ты, собака!

Мужчина неторопливо повернулся, глаза сощурились.

– Я не верю! – воскликнул Энцо. Порнографический журнал отлетел в сторону. – Рино, это ты!? Разве ты не должен мотать срок в «Пеликан Бэй»?

– У тебя комнатушки просторней, я решил перебраться сюда. Да и кормят там хреново, ты же знаешь, – рассмеявшись, ответил Бритва.

Девушки стояли за спиной. Луизу Рино крепко держал за руку, Кристин стояла чуть поодаль. Размышляла: что я здесь делаю? Странная связь, незримая нить пролегала между ней и Рино. Даже не нить, целые тысячи тонких канальцев, по которым двигалось нечто знакомое, что-то влекущее и одновременно с тем настораживающее. Кристин не могла до конца разобраться в ощущениях, но понимала: уйти не сможет, это выше её сил.

«Главное, не наделать глупостей. Возможно, я буду жалеть об этом всю жизнь».

Рино, кажется, ощутил её сомнения, резко обернулся. Кристин непроизвольно вздрогнула.

– С вами всё в порядке, док, может, проголодались? Я совсем забыл про вас, – по-доброму сказал Рино.

– Да, – согласилась Кристин, – я бы выпила чашку кофе и съела омлет. А ещё я хотела бы осмотреть ваши раны и оказать помощь. Ваш друг может раздобыть мне инструменты?

– Энцо? Старый пройдоха что угодно может. Правда, старина? – Рино заговорщицки подмигнул бородачу. – Сможешь достать доку инструменты?

– Считай, они у тебя, сейчас сделаю пару звонков, – ответил Энцо, почесывая лысину под кепкой, – где ты взял такую обаятельную докторшу, а, Бритва?

– Она мой ангел-хранитель, – серьёзным тоном заявил Рино, – так что никаких глупостей. Благодаря ней я на свободе.

– А-а, само собой, старик, само собой. Я ведь это, просто так спросил, – слукавил Энцо, внешность Кристин ему пришлась по вкусу. – А вторая куколка, она кто – медсестра? Я люблю медсестёр.

– Не знаю, кто она, – пожал плечами Рино, – подобрал на дороге, чтоб не поднялся шум. Но я могу отпустить тебя здесь, куколка, – обратился Рино уже к Луизе, но руку не отпустил.

– Я подумаю над твоим предложением, громила, – ответила Луиза слегка обиженным тоном, – тебе так не терпится от меня избавиться?

– Нет, почему же, – возразил Рино, разжал ладонь – но я не люблю, когда мне мешают.

Энцо выдал ключи от лучшего номера. Не президентский люкс, но куда лучше того места, где Рино провёл последние десять лет жизни.

Хозяин мотеля уселся обратно за стол, нос уткнулся в мобильный телефон, пальцы забегали по клавишам. Разыскивал того, кто может помочь с медицинскими инструментами.

Обед принесли скоро, кофе и омлет для Кристин и ростбиф с жареным картофелем для Рино, который ко всему прибавил ещё три гамбургера и бутылку пива. Луиза есть отказалась под предлогом того, что после аварии её тошнит от одного вида еды. Блондинка уединилась в ванной, из душевой кабины доносился звук текущей воды.

Рино не опасался, что сбежит, но расставаться с блондинкой не спешил. Находил в ней нечто странное, влекущее, хотел понять, что. Хотя, конечно, давно запланировал оставить её на какого-нибудь знакомого в одном из казино. Но до тех пор ещё должно пройти время, время поразвлечься и понаблюдать.

Бритва быстро расправился с пивом и гамбургерами, принялся за ростбиф, который также уплёл всего за несколько минут.

– Нельзя так быстро есть. Еда не успевает должным образом пережевываться и затем страдает ваш желудок, – сделала замечание Кристин.

– Это привычка, док. За десять лет, проведенных в тюряге, вы научились бы глотать всё целиком. – Рино похлопал себя по животу. – Давно я так хорошо не заправлялся. Да и обстановочка здесь ничего, получше моей бывшей будет.

Номер действительно хороший, просторный. На стене, напротив Кристин, находится встроенный в стену широкоформатный телевизор с подключённой к нему системой 7:1. На полу бамбуковый паркет, кое-где пара недорогих, но приличных ковров. Люстра – пластиковая, но выглядит на манер хрустальной. Свет приятно играл на гранёных прозрачных деталях, что не ускользнуло от внимательных глаз Бритвы.

– Ну, вы отдыхайте, док, можете телевизор посмотреть, а я пойду приму душ, а то вспотел малость. – Рино встал с дивана, чёрная форменная футболка отправилась на пол, вслед за брюками.

Кристин отвернулась, осторожно потрогала чашку с кофе: горячая. Так не терпелось отпить немного. Не удержалась, поднесла чашку ко рту, маленький глоток, язык и губы обожгло кипятком.

– М – м, – сорвалось с языка, Кристин недовольно скривилась, чашка отправилась на столик.

«Теперь есть будет больно», – вздохнув, решила она. Краем глаза зацепилась за зеркало у стены. Увидела полуобнаженного итальянца, призадумалась. Кристин понимала, чем Рино планирует заняться в ближайшее время и с кем.

«Но мне-то, какое дело? Уж не ревную ли я незнакомого мужчину, да ещё и преступника?»

Рино тем временем направился в ванную. Из-за тонкой двери, как и прежде, доносились звуки льющейся воды и запах ароматного геля для душа.

«Персик», – подумал Рино, пластиковая дверь душевой отодвинулась в сторону.

Луиза стояла перед ним, обнажённая и прекрасная. Вода струйками стекала по точёной фигуре, мокрые волосы гладко прилегали к шее и спине. Искрящиеся капли влаги покрывали загорелую кожу, придавая образу ещё большей соблазнительности. Тонкая талия, изящный изгиб спины, невероятно женственные линии бедер.

Она не заметила, как он вошел, или сделала вид, что не заметила. Рино жадно схватил за упругую попку, прижал к себе. Луиза не возражала, наоборот. Закусив от наслаждения нижнюю губу, подалась к нему навстречу, принялась тереться красивой задней частью. Рино едва сдержал животный порыв, аккуратно развернул блондинку, язык коснулся шикарной груди, соски вмиг затвердели, поднялись вверх. Луиза застонала от удовольствия, что ещё больше раззадорило итальянца.

– Иди ко мне, большой парень, – прошептали страстно губы. Рино набросился на неё, подобно дикому льву.

Только сейчас, на диване, Рино вспомнил о том, как неважно себя чувствует. Бесконечная беготня, отсутствие нормального сна и обилие секса могли измотать кого угодно. И, несмотря на то, что Бритва с малых лет терпел боль, дружил с ней и учился у неё, сейчас ощущал: разваливается на куски. Переломанная и разбитая рука сильно опухла, боль пульсировала в каждом суставе. Кровь молотком стучала в висках, в голове – легкое головокружение. Так бывало при сильных ударах на ринге.

– Кажется, я в нокауте, док, – вздохнув, пробасил Рино, – сможете поставить меня на ноги?

– Конечно, но вы могли бы поберечь силы, а не устраивать на каждом привале затяжную оргию, – спокойным тоном ответила Кристин, не поднимая взгляда, – я, как доктор, переживаю за ваше здоровье.

– Ого! – рассмеялся Рино. – Это приятно, док, что вы заботитесь обо мне лучше родной матери. Она ведь, знаете, не успела, бедняжка, померла ещё до того, как я её увидел.

– Мне очень жаль, – тихо ответила Кристин. – Это так тяжело – расти без материнской заботы. Но, по крайней мере, у вас был отец. Матери это, конечно, не заменит, но…

– Не было у меня отца. А того, – Рино медлил, выбирая слова, – негодяя, который изнасиловал мою мать, я убил ещё тридцать лет назад…

Сам не зная, почему, Рино выложил доктору Банни всю историю своей жизни. Не забыл упомянуть и об убийстве Джошуа О’Коннелла, годах в колонии, где сидел за воровство, боях на ринге, разбоях и грабежах.

– У вас очень сильный характер, но и очень тяжелая судьба. Будь вы хоть на чуточку слабее, наверное, не выдержали бы и сломались. Многие сломались бы, – подытожила Кристин.

Луиза из ванной выбираться не спешила, ребра по-прежнему болели, лежала в теплой воде в надежде хоть как-то расслабиться. Горячая вода снимала напряжение в теле, боль затихала, правда, пока Луиза не шевелилась. Замерла, прикрыла глаза и едва не мурчала от удовольствия. Впервые за много дней чувствовала себя в безопасности. Генрих и Джо остались позади, в прошлом, а вместе с ними и целая гора воспоминаний. Луиза ощущала себя свободной, словно птица в небе. Вновь припомнились давние мечты об уютном домике и лошадях. Сладкие грезы согревали душу, как горячая вода тело. Так могло продолжаться бесконечно, если бы, в конечном счёте, вода не остыла, а Луиза не проголодалась. Тогда, морщась от боли в груди, стала вытираться банным полотенцем. Обнажённое тело выглядело шикарно. Луиза самодовольно улыбнулась, игриво подмигнула отражению в зеркале. Руками расправила мокрые волосы, а после, замотавшись в полотенце, вышла в комнату.

На диване лежал Рино, её защитник, её мужчина.

Она была от него без ума. Сильный, хотя и грубый, надёжный и твердый, словно скала, он вызывал самые тёплые чувства. Луиза понимала: не удастся им манипулировать. И потому – уважала, любила в нём эту твердость и дикость, и в то же время умение брать на себя ответственность за других.

«Он сможет оберегать меня, до поры», – подумала Луиза и тихо, словно кошка, забралась к нему на диван.

– Я благодарна вам за откровенность, Рино, – сказала Кристин, сколовшийся лак на ногтях вызвал недовольство, – вы доверились мне, и я обещаю, что никто никогда не узнает о том, что вы мне рассказали. Я сочувствую вам, но это не оправдывает всего того, что вы сделали.

– А мне оправдания не нужны, мне нужна свобода, и я её получил. Но не благодаря амнистии или чьим-то оправданиям. Я получил её благодаря своим собственным усилиям, десяти годам постоянных усилий. И они дали результат. Я смог обвести вокруг пальца и вас – опытного доктора, и начальника охраны, и многих других. И вы знаете, что я думаю по этому поводу?

– Нет, – Кристин внимательно следила за каждым словом собеседника. Ход его мыслей вызывал интерес. – Что вы думаете?

– А я думаю, док, что если бы то, что я сделал, не было угодно Богу, то меня, мальчишку, мог придушить тот старый хрен, который изнасиловал мою мать, или мне пробили бы череп на ринге. Там многим его пробивали, я сам видел. Я мог бы сгнить в тюряге, или меня пристрелил бы охранник, или ещё что. Но, как видите, я тут, перед вами, и пока ещё жив. Меня уже не изменить, док, я слишком стар для этого. Но и сдаваться я не намерен.

– Ничего иного от вас я и не ожидала, – печально сказала Кристин. – Сложись ваша жизнь иначе, из вас бы получился замечательный человек, бесценный. И, быть может, вы и правы, говоря о Боге, но может, и нет. Мне тяжело об этом судить. Однако рано или поздно нам приходится расплачиваться за всё содеянное. Это я проверила на личном опыте. И я очень хотела бы, Рино, чтобы ваша жизнь сложилась иначе, потому что вы мне небезразличны. Вы каким-то образом ворвались в мою жизнь, устроили в ней кавардак, и теперь вы не просто человек с улицы, безликий и серый, вы человек, с которым меня связала судьба или Бог. Называйте, как хотите. Я не могу быть к вам безразлична именно по этой причине, – покривила душой Кристин, понимая, что за их отношениями стоит нечто большее. Не симпатия и не любовь, но нечто иное, не менее сильное, только ещё непознанное.

– Красиво вы говорите, док. Я так не умею, – ухмыльнулся Рино, сжал широченной ладонью попку Луизы. – А ты, крошка, чего молчишь, что ты думаешь по этому поводу? А ещё лучше, расскажи нам о себе.

История, которую собиралась поведать Луиза, могла показаться интересной, но её никто не услышал. Разговор прервали. Дверь номера с грохотом слетела с петель. На пороге возник человек с оружием. Тёмное отверстие дула направилось прямо на итальянца. Луиза резко обернулась, взгляд скользнул по лицу незнакомца. Глаза непроизвольно распахнулись, красивое тело содрогнулось от ужаса.

«Не может быть!».

Глава 6

12.10.2012. США. Штат Калифорния. Военная база ВВС имени Ванденберга

Без истинной дружбы жизнь – ничто. (Цицерон)

Покончив с делами в лаборатории, Джо оказался перед сложным выбором: с одной стороны должен позаботиться о сестре и Лили, а с другой – нанести упреждающий удар по Генриху. Ведь де Анжу не подозревал, что профессору Риду кое-что известно.

«Это может дать выгодное преимущество в сложной и опасной игре».

Ключ к разгадке замысла крылся в тех данных, которые Джо получил с орбитального модуля «Кассини» около года назад.

Человечество многие годы полагало, что Земля имеет форму диска, позже оказалось: представления ошибочны, а сама планета – сферична. Далее выяснилось, что Земля вращается вокруг Солнца и своей оси. Вывод напрашивается сам: знания человека о мире всегда неполны. Каждый век приносит всё новые и новые открытия.

Все препятствия на пути человека к знанию преодолевались лишь потому, что постепенно наука завоевывала авторитет в образованном обществе. И поскольку образованность росла – шило в мешке удержать становилось сложнее.

Джо знал, что сейчас, в эпоху информационного века, века нано-технологий, генной инженерии, любая информация рано или поздно просачивается. Поэтому и Генрих понимал, что придёт время и его замысел будет разгадан. Большое значение имело – когда? До того как можно будет воспрепятствовать или уже когда процессы станут необратимыми.

Шансы на успех были равные у обоих. Джо располагал информацией, де Анжу – средствами.

Так же, как прежде человечество свято верило в плоский мир, сейчас оно до мозга костей уверено в том, что не существует иных цивилизаций, кроме земной. Хотя даже банальной теории вероятности хватает для того, чтобы опровергнуть эти слепые и необоснованные верования. Людям попросту не дают возможности оперировать теми данными, которыми обладают даже правительства их стран. Но почему? Потому, что уровень самоуправления общества ещё достаточно низок, подобная информация способна принести больше вреда, чем пользы.

«Да, любой из нас хотел бы знать больше, чем знает, и мочь больше, чем может, но лишь немногим хватает сил обрести это, – подумал Джо, – человечество обленилось, и вывести его из состояния кататонического ступора может лишь хорошая встряска.

Вот и выходит, что мы сами виноваты в своих бедствиях, в том, что приходят такие, как Генрих, в том, что уже случилось и что ещё произойдет. А ведь людям просто хочется нормально, по-человечески жить. Но за жизнь всегда приходилось бороться, и возможно, человечество зашло в тупик, так как развитие технологий упрощает жизнь, но мало имеет отношения к личностному развитию. И в этом основная сила Генриха, его союзников. Они подходят к решению проблемы с двух сторон. Одни – приверженцы техногенного развития, вторые личностного, а нам придется компенсировать всё лишь для того, чтоб выжить в этой схватке».

Правда часто бывает суровой, иногда просто беспощадной, но, несмотря на восприятие, факты изменить не возможно.

Человечество могло бы бороться с захватчиком технологией против технологии. Ядерные боеголовки способны наносить вред их технике, в то время как огнестрельное и передовое лазерное оружие также предоставляют опасность для биологических оболочек. Именно потому враги действовали сообща, выбрав удачный момент для нападения. Момент, когда человечество будет наиболее уязвимо.

Активность Солнца с каждым днём возрастала. Взрывы на его поверхности вызывали необычайно яркие вспышки света. В установленное учёными время они могли вывести из строя всю электронику на планете. Этот факт давно известен НАСА, уже имели место прецеденты – осенью 1859 года. С одной лишь только разницей – на то время человечество не имело такого технического потенциала, как имеет сейчас, и потому бедствие осенью 2012-го могло иметь совершенно другие последствия.

Тогда – 150 лет назад – молодой английский астроном Ричард Каррингтон из своей обсерватории заметил, что Солнце покрылось необычно крупными пятнами. Возможно, этот факт так и остался бы всего лишь ещё одним интересным историческим эпизодом, если бы не случилось невероятное – поверх пятен вспыхнули два ослепительных шара, которые быстро росли в объёме.

Сияние было столь ярким, что свет Солнца померк. Примерно через пять минут световые шары исчезли, а уже через семнадцать часов ночь над Америкой стала днём от зелёных и малиновых сполохов сияния. Казалось, города охвачены пламенем. Огненное зарево в ночных небесах наблюдали даже жители Кубы, Ямайки и Гавайских островов, никогда прежде ничего подобного не видевшие. Имевшиеся тогда магнитометры перегорели, телеграф также пришёл в неисправность. Из аппаратов сыпались искры, к счастью, никто не пострадал, телеграфисты отделались лишь испугом.

Магнитную бурю назвали Каррингтонским событием – в честь того самого астронома – Ричарда Каррингтона.

Буря 1859 года, вызванная Солнечной активностью, самая сильная в обозримом прошлом. Подобное происшествие ожидалось учёными к концу осени 2012 года, наряду с ещё целой гаммой астрономических событий, к которым стоит отнести прохождение рядом с Землей 21 декабря 2012-го планеты Нибиру.

Исполинское небесное тело, согласно данным НАСА, движется по направлению к Земле. Последствия подобного взаимодействия двух планетарных механизмов невероятно сложно предугадать. Но одно можно было сказать наверняка – нахождение в непосредственной близости с гравитационным полем Нибиру могло инициировать глобальные климатические изменения. Возможно, катастрофического характера.

Джо Рид, как учёный, работающий в НАСА, располагал предельно точной информацией относительно всего происходящего. Знал и о параде планет. Тот достигал апогея опять-таки в уже известном промежутке: осень – зима 2012-го.

Именно на это время планировалось нанести основной удар. Но Джо вынудил Генриха действовать раньше. Намного раньше, чем запланировано. Возник шанс одержать победу в нелегкой битве. Битве за жизнь свою, близких и, возможно, – всего человечества.

До тех пор пока в игру не вступили основные силы противника, Джо Рид мог надеяться оказать сопротивление. А место, с которого собирался начать, – база военно-воздушных сил имени Хойта С. Ванденберга, или база Ванденберг, как её называли военные.

Кусочки мозаики начинали складываться воедино – рождая новое и цельное понимание происходящего.

«Разрозненные факты не дают возможности понять целое – за деревьями не видно леса».

Джо давно усвоил простые истины, применял их на практике. Только целостный подход с упором на синтез противоположных аспектов знания мог дать возможность понять основополагающие концептуальные принципы устройства любых систем. Электроны и протоны. Инь и Ян.

Джо обладал нужными свойствами для целостного восприятия, как владел и методами влияния на реальность. Все картины прошлого, предыдущих жизней яркими образами вспыхивали в памяти. Наполняли недостающими смыслами. Сила росла с каждой минутой, но столь же быстро прогрессировали и враги.

Профессор Рид понимал: справиться в одиночку мне не под силу, как и любому другому.

«Нужно быть особенно наивным или глупым, чтобы полагать так».

Джо остро нуждался в союзниках, так же как и в некоторых технических данных. За ними, собственно, и отправился на базу Ванденберг.

Профессор так и не обзавелся новым автомобилем, пришлось ехать на военную базу, расположенную вблизи Санта-Барбары, на полицейском «Шевроле».

Что же касается истории самой базы: основана в 1941 году как лагерь Кука армии США. Лагерь использовался как тренировочный центр пехотных и бронетанковых войск во время Второй мировой войны и затем – в Корейской войне. Позже, в 1957 году, базу передали военно-воздушным войскам США, преобразовали в центр по испытанию космических и баллистических ракет. А ещё год спустя базу Кука ВВС переименовали. Назвали в честь генерала Хойта С. Ванденберга, второго начальника штаба ВВС, который ранее был сторонником эксплуатации космоса и ракет.

Так, постепенно, из заурядного полигона база превратилась в основную американскую площадку для старта высокоорбитальных аппаратов и спутников с полярными орбитами. Именно здесь проводились неоднократные запуски различных военных секретных спутников. 13 марта 2008 года, к примеру, была запущена ракета-носитель «Атлас-5» с именно таким секретным спутником на борту. Правительство США от комментариев отказалось, но для Джо Рида они были не нужны. Он знал: запустили объект стратегической важности, такие курировала ЦРУ. А целью этого проекта являлось опробование новых методов слежки и избирательного психотропного влияния на человеческий индивидуум.

Человек, подверженный влиянию подобного спутника, неважно, премьер-министр одной из стран или обычный горожанин, начинал действовать по заданной ему программе с вариативным процентом отклонения 5–6.

База Ванденберга хранила много тайн. И профессор Рид намеревался за ними поохотиться.

Мотор ненавязчиво гудел, «Шевроле» быстро передвигался по шоссе. Джо раскладывал по полочкам имеющуюся у него информацию. Задача – не из простых. Ведь всё произошедшее, настоящее и ещё предстоящее Джо намеревался связать воедино. Подобный синтез дал бы целостное виденье, к которому он так стремился, а кроме того, внёс бы ясность в происходящее.

Итак, де Анжу застал врасплох – лишённого поддержки и практически всех воспоминаний. Джо играл роль жертвы, но в один прекрасный миг воспрянул благодаря помощи старого друга и наставника. Воспоминания о Доне Пабло также стерлись из памяти, но теперь возвратились. Джо смог вернуться к жизни, в таком виде, в каком она была ему привычна.

Генрих, надеялся сыграть на личностных слабостях и прокололся, его план потерпел крах. В то же время Джо смог при помощи орбитального модуля «Кассини» получить сверхсекретную информацию касательно инопланетных цивилизаций. Сумел соотнести её с планами месье де Анжу касательно себя самого.

Получалось, что Джо является единственным свидетелем тайного сговора, но, кроме того, и лакомым куском – именно потому Генрих до сих пор не мог его убрать. Джо представлял слишком большую ценность как носитель древнего безграничного знания, непостижимого аналитическим и концептуальным умом. Знание могло быть использовано как во вред, так и во спасение. Джо понимал это, а потому не мог позволить Генриху завладеть им.

Генрих проиграл сражение, но не войну. Враг перешел от пассивных форм ведения сражений к активной фазе. Теперь следовало ожидать чего-то колоссального, подобно затеянной в 1346-м эпидемии «чёрной смерти». Тогда, в четырнадцатом веке, люди уверовали в то, что наступил конец света и мир прекратит существование. Умерших стало так много, что некому было хоронить трупы. Они гнили на улицах под открытым небом…

О методах Генриха Джо только догадывался, но он смог прикоснутся к главному – цели игры со смертью. Подобное повторялось не раз, однако сейчас на карту поставлено гораздо большее, чем обычно, а силы обоих противников возросли до небывалых высот.

«Пока я обретал совершенное знание, он – освоил могущественные методы, и теперь, хоть многое и зависит от нас с ним, гораздо большее возлагается на человечество в целом, чем на каждого из нас», – подумал Джо.

– Я должен докопаться до сути и остановить его, пока не поздно, пока ещё есть время.

Земля давно привлекала иные цивилизации, и не все из них гуманоидные, как зачастую люди представляют. Многие, наоборот, являются существами не из плоти и крови или иных видов материи – а тварями иных планов, иных миров. Именно такие существа, умеющие шагать по граням реальности состыковывающихся миров, незримо вторгаются в жизнь людей.

Церковь, инквизиция в прежние времена называла таких индивидуумов одержимыми, сегодня их классифицируют как душевнобольных-хроников, не подходящих ни под один из диагнозов.

Джо повидал и таких, они не представляли опасности, так как подобная одержимость достаточно низкого порядка. Существо-захватчик обладало сильной волей, но не имело способностей к адаптации, а потому не могло угрожать интересам даже социальной группы, не говоря уже о государственных или общечеловеческих целях. И напротив, такие экземпляры, как Генрих, становились, по сути, неискоренимой сердцевиной структур иных реальностей. Веками твари накапливали опыт развития в чужеродной для них среде – адаптировались и проникали во все слои жизни, контроль становился жестче.

Проблема лишь в одном – таких, как Генрих, – единицы, а этого ничтожно мало для перехвата инициативы и возможности реализации эволюционного скачка. И профессор, и де Анжу – оба осведомлены на этот счёт. Именно поэтому Генрих и заручился поддержкой тех, кого засек «Кассини». Тех, кто прячет основные силы в астероидном поясе Койпера, в непосредственной близости от Земли – и вне досягаемости сенсоров земных челноков.

Временные союзники намеревались ударить в тот момент, когда на Земле начнутся бедствия и её население будет наиболее уязвимо – как физически, так и психологически.

Джо устало улыбнулся. Кто же он на самом деле: профессор калифорнийского университета или писатель эпохи ренессанса, а быть может, тот храбрый азиатский монарх, объединивший свою страну и создавший империю, что процветает уже тысячи лет? Кем он был на самом деле? Джо не мог дать ответа на этот вопрос, потому что являлся одновременно всеми ими – и никем.

Вспомнились слова наставника Дона Пабло, не устававшего повторять: «Прошлое дано для того, чтобы из него творить будущее в настоящем. Только сейчас ты живешь, только сейчас ты реален, остального – НЕТ».

«Это не выразить словами, – решил Джо, – это можно лишь прожить и лишь тогда – понять».

Размышления профессора подходили к концу. Длинный нос чёрно-белого «Шевроле» практически уперся в шлагбаум, возле которого стоял вооруженный патруль ВВС. На обочине маячит припаркованный «Хаммер», из кузова торчат два крупнокалиберных пулемета «Браунинг M2HB – QCB» с быстросменным стволом и инфракрасным прицелом. Такое оружие могло сделать решето из средней руки седана всего за какие-то 7–8 секунд.

Джо заглушил мотор, вышел из машины наружу, в нос ударил едкий запах табачного дыма, а в бок уперлось дуло короткоствольного автомата «FN SCAR-H», обычно поступающего на вооружение спецподразделений.

– Эта военная база находится под исключительной юрисдикцией ВВС, и копам здесь делать нечего, – резко сказал капрал Бэйтс, которого сослуживцы прозвали Бульдогом.

– Ваши документы, сэр, – более спокойно прибавил сержант Орсон, высокий парень на вид лет двадцати пяти, – въезд на базу всем, кто не принадлежит к обслуживающему персоналу, строго запрещён.

– Мне нужно увидеть генерала Андерсона, Вильяма Андерсона, – ответил Джо, неторопливо вытащил из заднего кармана удостоверение офицера полиции Лос-Анджелеса – Картера Диаза.

– Какие у вас дела к генералу, мистер Диаз? – спросил тотчас же сержант, бывший пошустрей и сообразительней капрала-Бульдога.

– Личного характера, я не намерен обсуждать их с вами. Сообщите, пожалуйста, генералу о моем приезде. А ещё лучше, дайте мне поговорить с ним лично.

– О! Важная птица, лично знаком с генералом! – наконец нашёл, что сказать, капрал Бейтс, убрал автомат от спины Джо. – А что вы скажете, мистер полицейский, на то, что въезд на территорию базы строго воспрещён всем, кто не принадлежит к персоналу?

– Об этом мне уже сообщил ваш коллега сержант Орсон, – улыбнувшись, ответил Джо. – Лучше дайте мне поговорить с генералом.

Бульдог не на шутку разозлился, лицо побагровело, а кончики ушей, наоборот, поблекли.

– Вам отказано, – процедил сквозь зубы капрал, – если вы и вправду так хорошо знакомы с генералом – то свяжитесь с ним сами.

– Замечательная мысль, – кивнул Джо, – вы мудрый человек, капрал, как там ваша фамилия? Я обязательно сообщу её генералу при встрече, чтобы он мог похвалить вас за ответственное несение службы.

– А, да, то есть – нет, то есть чёрт вас дери! – воскликнул в сердцах Бульдог. – Дайте мне рацию, сержант! Я сам поговорю с генералом!

Орсон спокойно достал рацию из-за пояса и не менее хладнокровно передал едва ли не трясущемуся от злости капралу. Тот рывком схватил её, пальцы судорожно жали на кнопки.

– Генерал Андерсон, сэр! Докладывает капрал спецподразделения военно-воздушных сил США Бейтс! У нас здесь на КПП – коп, некий Диаз, говорит, что знает вас, желает с вами говорить, сэр!

– Что за детский сад, Бейтс! Вы сошли с ума? – возмутился генерал. – Мне незнаком никакой Диаз, а даже если бы и был знаком, у вас нет никаких оснований для того, чтобы связываться со мной по этому каналу.

– Генерал Андерсон, сэр! Простите, сэр! Виноват, сэр! Это не повторится, сэр! – рявкал бордовый, словно свёкла, капрал, глаза лезли вон из орбит от растерянности и испуга. Генерал отключился.

Джо Рид тем временем тихонько посмеивался.

– Скажите, что приехал Джо Рид, он знает меня под этим именем, – обратился к Бульдогу Джо.

– ЧТО!? А ну садись в машину и проваливай отсюда, пока я не угостил тебя своим ботинком! – заорал капрал, плюясь слюной и багровея от злости. – Чтоб я духу твоего не видел!

– Зачем столько эмоций, капрал, говорю же вам, что генерал Андерсон не будет рад тому, что вы оказали мне столь радушный прием.

– Что!? Да ты совсем обалдел! – продолжал орать капрал, увесистый кулак замаячил перед носом у Джо. – Ты не слышал? Генерал не знает никакого Диаза, проваливай отсюда, или я арестую тебя на основании вторжения на территорию базы ВВС.

– Арестовывайте, капрал, но вы не оставляете мне выбора, – развел руками Джо, – я ведь хотел как лучше.

– Лечь на пузо! Руки в стороны, лицом в землю! – вопил Бульдог.

– Хорошо, хорошо, капрал, только не кричите, – успокаивал Джо, а четверо других солдат вместе с меланхоличным сержантом Орсоном тем временем тихо пырхали от смеха.

– Над чем вы смеетесь, Орсон, – задал вопрос Бульдог, нервно шмыргая носом, – над чем вы смеётесь, я вас спрашиваю?

– Над задержанным, сэр.

– Вольно, сержант. Отведите возмутителя спокойствия в изолятор, а я пока составлю рапорт.

Орсон завел руки Джо за голову и защёлкнул наручники.

– Садитесь в машину, сэр, – тихо сказал сержант.

«Хаммер» гулко рыкнул, Орсон собирался конвоировать задержанного в изолятор. Ворота базы открылись.

Автомобиль не успел проехать и половину дороги, замер. Джо сосредоточился на сознании сержанта, и бедняга безвольно свалился на бок, погрузился в крепкий сон.

– Отдыхай, сержант, ты славный парень, – Джо похлопал спящего по плечу, – я никому не скажу, что ты уснул на посту.

Проникнуть на базу Джо мог и без выкрутасов, но решил немного взбодриться, былые навыки и приёмы требовали практики. Тем более, представился шанс удивить старого знакомого – Вильяма Андерсона.

«Заодно поздравлю с назначением». – Джо улыбнулся.

Профессор не переставал удивляться тому, как легко удавалось обыденной жизни негативно влиять на сверхспособности. Ведь многие люди могут работать со своим сознанием, открывать новые и новые способности, познавать тайны реальности, творить совершенно новый мир.

– Это словно вздорный сон, а теперь я проснулся, – Джо заправил в ботинки длинные брюки, позаимствованные у сержанта.

«Задатки есть у многих, но также многим недостает и решительности, воли. Слишком много лени, человеческих слабостей, именно за них и цепляются. Так было со мной, а со сколькими ещё?»

Профессор Рид окончательно завершил маскарад: камуфляжная форма, автомат на ремне, уверенным шагом направился к главному зданию базы. Там находилась резиденция генерала Вильяма Тиберия Андерсона.

На пост главнокомандующего генерала Андерсона назначили не сразу, и более того, не так давно. Тридцать четыре года в рядах ВВС, успешные операции в Ираке и Косово, Вильям обеспечил себе хорошую, а, по мнению некоторых, так и завидную пенсию. Потому мог с чистой совестью отказаться от предложенной должности. Однако высокая мотивация и чувство долга не позволили уйти на покой. Высшее командование рассчитывало на генерала как на умелого управленца, искусного в методах влияния на подчинённых. Всем хорошо был известен его железный нрав, именно за это и прозвали генерала Железным Андерсоном.

В свои пятьдесят два он выглядел не более чем на сорок пять, высокий, подтянутый, жилистый, с сединой на висках. Лицо у генерала было жёсткое, что никоим образом не расходилось с характером.

В интерьере резиденции ярко прослеживался стиль Андерсона – минимализм и практичность. Генерал презирал всевозможный пафос и часто говорил так: «Мне всё равно, как выглядит и называется эта винтовка, если она стреляет дальше или быстрее, то она лучше».

Вильям Андерсон – принципиальный и упрямый человек, он никогда не шёл на компромиссы и крайне редко вступал в переговоры. Джо Рид приходился генералу старым знакомым, потому знал обо всех его привычках. Кроме того, старый вояка – не женат, а о его взаимоотношениях с прекрасным полом ходит такая слава, что генерала окрестили ещё и «железным ловеласом».

В министерстве генерала очень ценили, подчинённые, в большинстве своем, уважали, и лишь некоторые побаивались.

Отец Вильяма Андерсона – полковник Теодор Марк Андерсон, командир 1-го батальона 5-го кавалерийского полка, погиб в 1965 году во Вьетнаме в битве при Йа-Дранг. Войска попали в окружение в зоне высадки «Олбэни». Вьетнамцы напали неожиданно, не выжил никто. Полковник Мур, командующий наступлением, подоспел слишком поздно. Домой вернулся лишь цинковый гроб. Именно тогда, ещё шестилетний, Вильям решил, что, когда вырастет, станет военным, как и отец.

С Джо Ридом генерал Андерсон познакомился совершенно случайно, во Флориде, во время запуска одной из ракет-носителей. Джо опаздывал и нёсся, не разбирая дороги. В коридоре налетел прямиком на генерала, едва не сбил с ног. «У вас хороший удар, профессор. Из вас вышел бы прекрасный десантник», – рассмеялся Вильям.

Джо понимал, как сложно будет рассказать правду о происходящем, но вариантов нет. Действовать следовало решительно и быстро.

«Всё, что у меня есть, – интуитивное чутье да некоторые догадки. Это немало, но далеко не всё, – подумал Джо, – Вильям захочет услышать факты».

Патрули заметили подозрительного сержанта. Джо не нервничал: «сосредоточение», и солдаты внезапно забывали, зачем подошли, и уходили обратно либо и вовсе впадали в апатию. Такое воздействие, хоть и влияло на психику, пагубным не являлось.

Таким образом, профессор добрался до главного штаба. На дверях кроме охраны ещё и камеры наблюдения, с ними Джо поступил сходным образом – рассредоточил внимание операторов. Оставалось найти кабинет генерала. К счастью, тот оказался совсем рядом, а сам генерал находился внутри, о чем свидетельствовал гулкий бас, доносившийся из-за двери.

– Да, – обратился Вильям к человеку в белом халате, – я абсолютно уверен в вашей некомпетентности в вопросах, касающихся квантовой механики, так что придется вам забыть об участии в подобных экспериментах.

– Зачем же так строго? – с порога спросил Джо.

– Строгость нравов – единственный путь к самодисциплине, – ответил генерал, даже толком не рассмотрев, с кем разговаривает. – Но вы, похоже, о дисциплине не слышали, сержант.

– Так точно, сэр, – рассмеялся Джо, снял с головы армейскую кепку и перестал ломать комедию. – Здравствуй, Вильям, это я, твой старый друг Джо Рид.

– Повезло тебе, что ты не мой сержант, – генерал Андерсон улыбнулся, – проходи, садись и рассказывай, зачем пришёл. Сомневаюсь, что ты стал бы пролезать сюда по пустякам. Кстати – о том, как ты это сделал, мы тоже поговорим, но после.

– А ты всё так же не отступаешь от пуританского уклада жизни, – оглядев кабинет, резюмировал Джо. – Ладно, буду говорить сразу по делу, потому что времени у нас действительно не так уж и много.

– Я тебя слушаю, Джо, – кивнул генерал, руки легли на стол, взгляд искал позолоченную ручку «Паркер», подаренную министерством обороны. Вильям имел привычку записывать за говорившим основные тезисы или подмечать ошибки.

– Честно говоря, Билл, я не знаю, с чего начать. Зная, насколько ты скептичен. – Джо примостился на удобном диване напротив стола, где обычно сидел генерал.

– Хм, – ответил Вильям, слегка нахмурив брови, – начинай с самого невероятного.

– Хорошо, – усмехнулся профессор, – хорошо. Тогда скажу так – судьба человечества под вопросом. Понимаю, звучит несколько банально, но, тем не менее, всё обстоит именно так.

– Есть и другой вариант. Ты, мой друг, попросту спятил, – постучав ручкой по крышке лакированного стола, резюмировал генерал, – министр обороны, глава ЦРУ ничего не знают об этом, а ты каким-то образом пронюхал. Я слабо верю в такое стечение обстоятельств. А ты?

Джо предполагал, что разговор зайдёт в подобное русло. Более того, уже заготовил нужные фразы.

– Я бы тоже не поверил тебе, Билл, будь ты на моем месте. Да что там, – усмехнулся профессор, – я бы и себе не поверил, если бы не видел всё собственными глазами.

– И всё-таки ты намерен убедить меня, зная, как я отношусь к сведениям подобного рода. – Вильям поднялся из-за стола, на лице маска сосредоточения. Взгляд на мгновение коснулся стены, украшенной красивыми картинами. Качественные репродукции классиков.

– Совершенно верно, – согласился Джо, – совершенно верно.

– Тогда, я полагаю, тебе следует начинать. Потому что заинтриговать меня ты уже успел. – Генерал сел обратно, из ящика стола показалась стальная фляжка с коньяком.

– Я пришел сюда, мой друг, в надежде найти помощь, потому что действовать нужно решительно и мудро. Возможно, тебе доводилось слышать о том, что орбитальный модуль «Кассини», который я лично проектировал, – Джо сделала паузу, – собственно, я и по сей день им занимаюсь… так вот, именно этот модуль был подвергнут атаке внеземной цивилизации.

– То есть, Джо, ты хочешь сказать мне, что на твой челнок напали чёртовы пришельцы? – Вильям удивлённо хмыкнул. – Не думал, что при твоем уровне образования ты можешь верить в подобное. Возможно, ты что-то напутал? – настаивал генерал.

– Ошибка исключена. Хотя бы по тому, что моя жизнь не раз подвергалась опасности, именно из-за того случая. Но это лишь верхушка айсберга, малая часть, следует заметить. Основные силы нашего врага находятся здесь, среди нас, – Джо прокашлялся и продолжил, – это предатели, готовые открыть вавилонские врата, едва лишь мы утратим бдительность. Как военный, ты должен знать, Билл, что все великие империи разрушались изнутри. Мы, человечество, – такая империя. Но ещё не поздно предотвратить вторжение. Я в этом уверен.

– Красноречиво. Но мне нужны факты, то, за что можно зацепиться, – тут же сказал генерал, душистый коньяк растёкся по стенкам бокала.

– У меня есть запись перехваченного сигнала, а также те снимки, которые удалось заполучить за несколько мгновений до самого захвата. Я понимаю, что их можно подделать, – Джо призадумался, – но экспертиза легко может доказать их подлинность.

– Хорошо, если так, – рассудил Вильям, – но тогда у меня возникает вопрос: почему ты не поставил в известность министерство обороны? Или хотя бы свое начальство? Ведь если то, что ты говоришь, правда, то возникает беспрецедентный случай в истории человечества. Такие вещи следует тщательно исследовать, прежде чем принимать какие-либо решения. Даже мне, военному, это понятно, но ведь ты учёный, Джо, почему же ты считаешь иначе?

– По одной простой причине – мне пришлось лично столкнуться с врагами, и я знаю об их замыслах. Фактически доказать не могу, придется принимать на веру, пока ещё не поздно.

Лицо генерала Андерсона говорило само за себя. Сомнения разрывали на части. С одной стороны, он уважал Джо, понимал, что профессионал подобного уровня не может ошибаться, но с другой – фактов-то мало! Привычное мировоззрение генерала мешало расширить разум до объёмов понимания тех вещей, о которых рассказывал Джо.

Вильям неспешно выпил рюмку коньяка, вторую пододвинул другу. Коньяк отменный, ароматный и одновременно с тем очень легкий. Профессор понюхал, кивнул, напиток пришелся по вкусу.

Потребовалось больше часа. Джо пересказывал произошедшее за последние несколько дней. С каждой минутой лицо Вильяма Андерсона становилось всё мрачней и мрачней, что, между тем, не помешало осторожно включить защищённый канал связи с начальником охраны.

– Так что у меня есть все основания полагать: Генрих задумал что-то отвратительное, и ключи могут крыться здесь, на твоей базе, Билл, – подвёл итог профессор Рид.

– Не могу сказать, что я согласен со всеми выводами, Джо, – резюмировал генерал, – но твой рассказ сильно меня удивил. Может быть, это ещё один проект наших генетиков или что-то подобное?

Профессор понимал: другу требуется время, чтобы по-настоящему оценить горизонты, открывающиеся перед ним в тот самый миг.

– Ладно, – согласился генерал, – интуиция мне подсказывает, что ты всё-таки прав. Есть в твоей истории рациональное зерно. Но, Джо, ты должен и меня понять, официально помочь я никак не смогу.

– Я, честно говоря, на это и не надеялся, – улыбнулся в ответ Джо, залпом допил предложенный генералом коньяк. – Хороший напиток, Билл, – прибавил, покривившись, – но крепковат для меня.

– Предлагаю закончить наш с тобой разговор у меня дома, здесь не подходящее место, – вставая из-за стола, сказал Вильям, взгляд задержался на часах. – Там нам не смогут помешать. И, кроме того, ты ещё не посвятил меня в детали своего плана. Ведь он уже есть. Я прав?

– Да так, всего лишь наброски, – развел руками профессор, – пока что всего лишь наброски. Но я надеюсь, Билл, ты поможешь мне внести в них недостающую ясность.

Все попытки личного водителя и троих телохранителей последовать за генералом встретили довольно резкий отказ. Вильям Андерсон не принадлежал к тому типу людей, с которыми можно спорить, – непоколебимостью и упрямством он хорошо подтверждал старую пословицу: с военными не поспоришь. Желание Джо продолжить разговор в салоне автомобиля также наткнулось на отказ. Жестом генерал дал понять собеседнику, что их могут прослушивать. Профессор отнесся с пониманием и умолк.

Машину вел Джо, генерал уступил другу водительское кресло без вопросов. Так у них повелось с самого момента знакомства. Понимали друг друга с полуслова. Случайная встреча постепенно переросла в крепкую дружбу, которая подтверждалась не на словах, а на деле. И Вильям, и Джо выручали друг друга уже много раз. Но по пустякам не беспокоили и обращались за помощью лишь в случае крайней необходимости. Прошлым таким случаем стало падение крупного метеорита на Аляске. Генерал Андерсон тогда благодаря помощи Джо Рида избежал ненужной огласки и провел интересующие его лично исследования, о чём в поданном в министерство рапорте, естественно, не упоминалось, как и не упоминалось нигде и имени профессора. Их дружба носила тайный характер.

Над Калифорнией понемногу светлело, первые лучи осеннего солнца врывались сквозь толщу густых облаков в ещё сонное небо, ленивый сумрак медленно таял.

Чёрный «Сааб», излюбленная марка генерала ВВС, производство которой наладил шведский авиазавод, почти бесшумно скользил по шоссе. Вильям ценил машину за надёжность и простоту, качества, которые предпочитал любым другим. Джо останавливал выбор на автомобилях отечественного производства, потому как считал, что именно они наиболее подходят для американских дорог. Излюбленные марки профессора – «Форд» и «Додж».

Предыдущее свое увлечение – мощный и стильный «Вайпер V8», Джо подарил сестре в день свадьбы.

«Машина очень нравилась Кристин».

Купил вместо него более консервативный «Мондео».

Как и профессор, генерал отдавал предпочтение домам на берегу, их вкусы оказались схожими. Для удобства новый дом Вильям купил совсем рядом с местом назначения – в Санта-Барбаре. От базы Ванденберга до апартаментов генерала пролегало всего сорок шесть миль отменного шоссе. На автомобиле подобное расстояние преодолевалось незаметно.

Профессору не приходилось бывать у генерала дома, тем более что новое жильё Вильям приобрел недавно. Прежде все дружеские встречи происходили на нейтральной территории, где-нибудь в людных местах. А сегодня генерал решил изменить правилу. Джо воспринял это как проявление внимания к поставленному вопросу. И не ошибся: Вильям действительно отнёсся ко всему сказанному со свойственной ему серьёзностью. Ведь затрагивались вопросы не только национальной, но и общечеловеческой безопасности.

Дорога заняла меньше получаса. Прекрасный коттедж на Мейгс-роуд напомнил профессору о собственном доме. Было что-то общее в этих двух замечательных строениях на набережной. Просторная терраса, прекрасный вид на морские просторы – к ним Джо, как и прежде, оставался неравнодушным.

– Заезжай сразу во двор, – Вильям открыл пультом ворота, – там увидишь слева место для парковки. И поторопись, нас уже ждут.

– Кто? – Брови Джо взметнулись вверх, «Сааб» осторожно заехал во двор. – Ты уже успел кого-то втянуть в наше дело?

– Касательно того чтобы втянуть, я тебе ничего не говорил, но ожидают нас, это точно. А кто – увидишь сам. Пусть это будет сюрпризом. – Генерал хитро улыбнулся.

Джо Рид первым вышел из машины, осмотрелся по сторонам. Взгляд заскользил по верхушкам стройных пальм, произрастающих в округе, пробежался по тёмно-синей водной глади и белому песку пляжей.

Солнце успело подняться над горизонтом, алый диск заливал теплым светом океан, зарево скользило по склонам гор, касалось листьев пальм. Свет был ещё тусклый и мягкий, но оттого не менее приятный.

Джо обожал такие моменты, закат и рассвет, тотчас вспомнился собственный дом, терраса и стеклянная дверь, раннее утро – любовался каждым сполохом света, каждым лучом, скользящим по глади морских волн. Сияние солнца ласкало взор, в душе возникала томная нега.

– Чудесное место вы выбрали, генерал, – похвалил друга Джо, намеренно перейдя на «вы», – я бы и сам не прочь поселиться здесь. Ваш дом очень напоминает мне мой собственный. Вынужден заметить, что вкусы у нас с вами весьма схожи.

– Рад, что вам нравится, мой друг, – поддержал игру генерал, – а теперь, если вы уже насладились пейзажем, предлагаю всё-таки пройти в дом и продолжить нашу с вами дискуссию. Тем более что, как я уже говорил, нас с вами ожидают. Не будем заставлять даму ждать.

– Даму? – вновь удивился Джо и рассмеялся: – Мой друг, вы полны сюрпризов!

Изнутри дом выглядел точно так же, как и кабинет генерала на базе. Склонность к аскетизму и прагматизм легко прослеживались и в домашней обстановке. Цвет стен довольно строгий, точно как и узоры турецких ковров, лежащих на паркетном полу. Мебель также выглядела совершенно обычно, в ней не прослеживалась ни вычурность, ни помпезность. Всё выглядело просто, но со вкусом.

Разувшись, генерал молча проследовал по деревянной винтовой лестнице на второй этаж. Там располагался рабочий кабинет. В центре комнаты – большой круглый стол в духе короля Артура. Стульев, правда, всего пять, но, тем не менее, Джо ощутил себя, по меньшей мере, рыцарем. Взгляд профессора задержался на висящих на стене мечах и алебардах, скользнул в сторону, упёрся в округлую, пышную грудь симпатичной синеглазой брюнетки. Очаровательная девушка стояла на противоположной стороне комнаты, у окна.

– Знакомьтесь, Джо, это лейтенант Дэсс, Сильвия Дэсс, – начальник моей личной охраны, – сказал Вильям.

– Профессор Рид, для вас просто Джо. Рад знакомству с вами, Сильвия.

– Взаимно, профессор, – лейтенант кивнула, – генерал Андерсон сказал, у вас есть интересные сведения, я хотела бы их услышать, если вы не против, конечно?

– Я только «за». – Джо улыбнулся в ответ.

Генерал пригласил всех за стол. Откинувшись на удобную спинку кресла, профессор принялся неторопливо пересказывать поведанную прежде историю.

Глава 7

12.10.2012. США. Штат Невада. Лас-Вегас

Всякий делающий грех есть раб греха. (Ин. 8, 34)

Чёрное дуло пистолета смотрело прямиком в грудь, что уголовнику совершенно не нравилось. Глаза налились кровью.

– Ты лучше убери пушку, дружище, уверен, мы сможем решить твою проблему без пуль. Садись, поговорим, – без тени страха заявил Сколаза.

– Этот человек очень опасен, – прошептала на ухо Луиза, вжалась в итальянца всем телом в поиске защиты, – я знаю его, это очень и очень опасный человек, – повторила она. Рино чувствовал её страх, кожа блондинки покрылась мурашками, а соски на прелестной нагой груди затвердели.

Доктор Банни сидела к дверям спиной, развернуться не рискнула. Тело напряглось от страха, взгляд скользнул по серебристой поверхности зеркала. Кристин старалась в отражении разглядеть пришлого мужчину в чёрном. Как медик, могла сказать одно – незнакомец неимоверно истощен, кожа плотно облегает скулистый череп, глаза запали, губы растрескались. Рука, сжимающая пистолет, едва заметно подрагивала.

– Никому не двигаться, – тихо, но с явной угрозой в голосе произнёс он. – Шелохнётесь – пристрелю.

– Дружище, ты кто вообще такой, – задал вопрос Рино, – ворвался к нам в номер, тычешь пушкой, а мы даже не знаем, чего тебе от нас надо? Если деньги – то вон там во внутреннем кармане куртки есть восемь сотен. Это немного, но на пару ставок тебе хватит. Или на пару доз, – уловив измождённость облика мужчины, прибавил Рино.

– Нет, деньги мне не нужны, – презрительная улыбка коснулась растрескавшихся губ, – мне нужны вы, вы все. Одевайтесь и на выход, но без глупостей – одно лишнее движение, и я буду стрелять. – Слова давались незнакомцу с трудом, выдавливал из себя каждый слог.

– Как скажешь, дружище, как скажешь, – Бритва медленно поднялся с кровати, – ты мне только одно скажи, зачем тебе понадобился старый уголовник и пара заурядных девок? Неужели тебе известно обо мне такое, чего я сам не знаю? – ухмыльнулся Рино.

– Вы задаете слишком много вопросов, мистер Сколаза, а для обыкновенного уголовника вы ещё и слишком умны.

– Даже так, – парировал Бритва, натягивая штаны здоровой рукой. – Это все книги, в тюрьме, знаете ли, нечем заняться, вот я и читал подолгу.

Луиза едва не шипела от злости, глаза метали искры.

«Ублюдок, как же ты меня нашёл, сукин сын».

Блондинка недовольно скривилась: боль в груди, стала застегивать бюстгальтер. Внимательный взгляд человека в чёрном жадно скользил по стройным женским бедрам, длинным ногам и плоскому животу, не забывая также пройтись по соблазнительным округлостям обнаженной груди, задержаться на коричневых сосках, алчно впиться в зону бикини…

Рино поймал взгляд незнакомца, хитро ухмыльнулся, незаметно подмигнул Луизе. Та мгновенно поняла, что от неё требовалось. Блондинка хорошо знала свое дело, ведь недаром к ней обратился де Анжу. Соблазн – её ремесло, её оружие, её защита.

Казалось, совершенно случайно Луиза подвернула ногу, колени опустились на кровать. Светлые волосы упали на хрупкие смуглые плечи, обнажилась длинная шея. Мышцы стройных и длинных ног напряглись, левое бедро подалось вперёд, чтобы помочь девушке подняться на ноги. Мужчина в чёрном не сводил глаз с соблазнительных форм Луизы, а Рино тем временем незаметно для незнакомца перенёс вес тела на правую ногу.

Кульминация. Луиза кокетливо нагнулась, чтобы поднять с кровати трусики. У незнакомца едва не отвисла челюсть.

Молниеносный и сокрушительный удар последовал незамедлительно, словно тряпичная кукла незнакомец отлетел в сторону. Бесчувственное тело перевалилось через кресло, осело наземь в причудливой позе. Бритва подошел к поверженному противнику и проверил, не свернул ли шею.

– Дышит, сукин сын. А ты молодец, крошка, – похвалил Рино Луизу. Блондинка довольно растянулась на диване.

– Кто этот человек? – Кристин осматривала вывихнутую челюсть мужчины в чёрном. – Чего он хотел от нас, и откуда вы, Луиза, его знаете?

– Приходилось иметь с ним дело, – хмыкнула блондинка, – оттуда и знаю. А ещё знаю, что он редкостный подонок. Но тот, кто его послал, ещё хуже. Нам надо избавиться от этого мешка с костями и поскорее убираться отсюда.

– Дело говоришь, куколка, жаль, нет времени доку подлатать нас, а то всё тело болит, – поморщился Рино, – но ничего, переживу.

– Мне кажется, нам следует допросить этого человека и выяснить, что он от нас хотел, – ненавязчиво предложила Кристин. – Я хотела бы знать, зачем на меня направили пистолет. Каковы мотивы? Ведь я этого мужчину вижу в первый раз.

– Может, он торчок, видела, как глаза блестели и изможденный какой. Ломка у него, видать. Вот он и решил нас обобрать. А чушь нёс, потому что ломало его уже, – предположил Рино, осматривая лежащего на полу незнакомца.

– Он не наркоман, – без особого желания произнесла Луиза, устраиваясь на кровати, – он из ФБР, его фамилия Сэндерс. Специальный агент Сэндерс. Я думаю, документы у него с собой, можете поискать.

– Только федералов не хватало, – нахмурился Рино, – эти падлы могут травить по всей стране, и прятаться от них дело нелёгкое.

– Я думаю, от него надо избавиться, – стояла на своем Луиза. В голосе блондинки звучал недавний страх.

– А я уверена, что с ним нужно попытаться говорить. Безоружный, он должен стать гораздо общительней, – предложила Кристин, мысль об убийстве человека была ей противна.

– А как по мне, красотки, так вы обе правы, – подмигнул им Бритва, – давайте допросим его, а потом, если что, можно зарыть на пустыре. Живьём. Будет знать, как волыной размахивать.

Кристин лишь вздохнула, бросила на итальянца быстрый взгляд, отвернулась.

Решение было принято единогласно, спорить с Рино никто не хотел, а компромиссный вариант устраивал всех, кроме агента Сэндерса, но его мнения никто спрашивать не собирался.

Рино стало жаль старого Энцо, который по их вине схлопотал пулю в лоб. Хозяин мотеля без боя не сдался, полез за обрезом в ящик стола, но опытный агент ФБР оказался быстрее старого сицилийца. Пистолет с глушителем издал легкий щелчок, продырявленное тело Энцо упало под прилавок, попутно ударившись головой об стул. Там его и нашел Рино, с обрезом на груди, в луже собственной крови.

– Что ж ты так, старик, – тяжело вздохнул Рино, похлопал друга по плечу, – что ж ты так неосторожно, а, Энцо?

– Мне очень жаль вашего друга, Рино, я не знала его, но мне кажется, он был славным человеком, – сказала Кристин.

– Да нет. Он был старым козлом, но и моим другом. Нужно его похоронить как человека, – тихо произнес Бритва. – Я достану священника, а вы пока свяжите нашего федерала, да так, чтоб он и вдохнуть мог с трудом. Но не удушите, легкой смерти он не заслужил.

Луиза ничего не сказала, лишь взглянула в безжизненные глаза Энцо. На красивое женское лицо легла тень ухмылки. Или, может, Кристин лишь показалось?

Мгновение спустя блондинка вышла из мотеля во двор, разглядеть уже не предоставлялось возможным. Но подозрения доктора начинали подтверждаться, не первый час она следила за Луизой и успела заметить некоторые симптомы душевного расстройства.

«Может, это на почве стресса? Не каждый же день в тебя стреляют? Или похищают? И чего я прицепилась к ней, вероятно, ей ещё хуже, чем мне», – подумала Кристин и успокоилась. Хотелось считать Луизу нормальной. Сознание по инерции пыталось удержаться за привычный мир.

Рино весьма скоро разыскал священника, помог телефонный справочник. Преподобный Бенджамин Талли – старый викарий, проживал неподалеку, на окраине огорода. Старик Талли налегал на выпивку, потому лишился прихода ещё десять лет назад. На прежнее место назначили молодого священника, но паства не забывала доброго пастора и довольно часто наведывалась к нему, кто за проповедью, а кто просто выпить дешёвого виски.

Рино уговорил старика похоронить друга всего за ящик пойла, которое нашел в кладовой покойного.

Бритва и Энцо познакомились много лет назад, в те времена, когда итальянец был ещё молод и боксировал на запретных рингах Невады: в Лас-Вегасе и, собственно, Рино.

Энцо почти сразу стал промоутером Бритвы, до этого им занимался некий китаец – Ло Фэн, но предприимчивые итальянцы, унюхав выгодное дельце, прижали Ло. Чтоб сохранить здоровье, китаец вынужден был уйти из бизнеса.

Рино быстро нашел общий язык с хитроватым Энцо, тот, хоть и слыл человеком скрытным, всегда доверял и щедро делился вырученными деньгами. Позже предприимчивый и пронырливый промоутер открыл букмекерскую контору, где начал понемногу отмывать грязные деньги сицилийской семьи Кастеллано, к которой он, как коренной сицилиец, приобщился. Позже на клан Кастеллано стал работать и молодой, подающий надежды Рино.

Энцо занимал в семье пост капореджиме, к его мнению прислушивались. В итоге, удалось убедить подручного босса – Сальваторе, принять Рино в бригаду. Так восемнадцатилетний Рино Сколаза, или Бритва, как его прозвали, стал одним из членов уважаемого в Лас-Вегасе мафиозного клана.

Если требовалось кого-то убедить в том, что он ошибся, или вернуть одолженные деньги – обращались к Рино. Если возникала нужда переломать пару костей обидчикам или сжечь их бар – также обращались к Рино.

Бритва быстро рос в глазах членов семьи, умел делать предложения, от которых не отказываются. Репутация крепла, всего за пару лет сам стал капореджиме – главарём бригады. Теперь у Рино имелись выгодные связи и более чем влиятельные друзья, как, впрочем, и враги. Но, как говорится, о человеке судят по величию врагов, в других семьях Лас-Вегаса их имелось немало.

Шустрый паренёк успел разбить достаточно челюстей, чтобы зарекомендовать себя как отменного костолома. Но, несмотря на самостоятельность и независимость, Энцо по-прежнему был ему как отец, всегда помогал Рино и советом, и делом. А теперь старика не стало.

«Не тот я уже, не тот. Мир меняется. Я тоже».

Виной всему приобретённая с годами рассудительность, раньше Рино вытряс бы из убийцы душу собственными руками. Неспешно, с удовольствием. А сейчас понимал: кто ответит на вопросы? Более того, вслед за первым федералом, вероятно, придут другие.

«Всё-таки гнида из ФБР, а не из дворовой команды. Дело гнилое».

Рино десять лет назад общался с Федеральным Бюро, урок усвоен, а в повторении не нуждался.

Святой отец дожидался автомобиля на автобусной остановке, что рядом с домом. На вопрос, почему не могут забрать прямиком из дома, голос из трубки ответил довольно резко:

– С меня ящик виски, и никаких ответов.

Святой отец принял условия без колебаний: какие могут быть вопросы?

Когда Рино подъехал на «Кадиллаке» к автобусной остановке, там уже стоял высокий и худощавый мужчина лет пятидесяти, одетый во всё чёрное. Лицо, как и фигура, худое и длинное, с большим и крючковатым носом, который хищно торчит наружу из-под шляпы-котелка.

– Отец Талли? – спросил Рино, поравнявшись со стариком.

– Он самый, мой сын, он самый, – старик протянул для приветствия сухую, но крепкую руку, – вопросов задавать не стану, но хотел бы узнать, есть ли чем промочить горло. Господь послал жаркий день…

– Да, – усмехнулся Рино, пожимая протянутую руку, – на сидении бутылка виски для вас, святой отец. А вы почти не изменились с того времени, как я вас видел последний раз.

– И когда же это было, сын мой?

– Девятого июля две тысячи первого года… – почесав бритую голову, ответил Рино без запинки. Память у него была превосходная.

– Девятое июля, девятое июля, – мямлил старик. – Да! Я помню, супермаркет «Старфудз», тебя задержали там… но ты сбежал. Ты Рино Сколаза! Ох, сын мой, сколько я денег выиграл на тех боях! – заговорил старик, вспоминая былые дни. – Сейчас всё другое. А как же ты здесь оказался?

Рино не ответил, на лице прорезалась затаённая улыбка, «Де Вилль» неспешно отъехал от автобусной остановки.

Луиза нервничала: громилы-итальянца нет поблизости. Лежащий на полу Сэндерс нагонял страх.

«Надо связать, пока лежит без чувств. Драться один на один я не готова. Пока не готова…».

Кристин молча разматывала верёвку, найденную в кладовой, взгляд зацепился за пожитки, небрежно разложенные на пыльных стеллажах. Чего здесь только нет: молоток и перфоратор, банки с краской и ящики с выпивкой. Даже чёрно – белый телевизор и старый унитаз из нержавеющей стали, и те пристроились в углу. «Какой же здесь бардак», – подумала Кристин, тихо чихнула от набившейся в нос пыли.

«Такого мотка верёвки должно хватить. Можно не одного пленного связать».

Кристин зашла в комнату, чтобы отдать моток: «Что она делает?»

Луиза склонилась над лицом мужчины. Голова федерала запрокинута назад, блондинка замерла над ней, принюхивается. Совершенно не обращала внимания на Кристин. Поведение Луизы казалось более чем странным.

– С ним что-то не так? – спросила Кристин, веревка упала на бесчувственное тело мужчины.

Луиза вздрогнула, но не растерялась.

– Мне показалось, от него пахнет кокаином, – сообразила на ходу блондинка, – но я ошиблась, это какой-то другой запах.

– Странно, – удивилась Кристин, – я знаю, как пахнут наркотики, ничего такого я не уловила. Хм…

– Давай лучше свяжем его, пока не очнулся, а потом обсудим, чем провонялся, – быстро предложила Луиза, стараясь перевести разговор в другое русло.

– Это хорошая идея, – доктор по-прежнему старалась понять мотивы странного поведения, – давай его перевернем для начала и накинем петлю на руки, затем протянем под шеей и привяжем на ноги. Я видела однажды по «Дискавэри», там показывали, как на востоке связывали пленников.

– Ого, – изумилась Луиза, – а я-то думала, ты тихоня.

Петля крепко обхватила руки Сандерса. Веревки затягивали туго, так, что врезались в плоть, если бы пленник находился в сознании, то непременно орал бы от боли. Хотя кричать мог сколько угодно – в мотеле постояльцев больше не было.

Сэндерс не спешил приходить в себя, Рино вложил в удар большую силу. Но даже если бы федерал очнулся, мало бы что изменилось. Связанный по рукам и ногам, он не мог пошевелить и пальцем. Тугая веревка петлёй обхватывала шею, любая попытка освободиться непременно приведет к удушению.

Кристин и Луиза остались довольны.

– Мне кажется, следует привести его в чувство и задать пару вопросов, – предложила Кристин, – а когда Рино вернется, нам будет что рассказать.

– Идея хорошая, но поспешная. Этот негодяй гораздо опаснее, чем может показаться на первый взгляд, – возразила Луиза, каблук вонзился Сэндерсу в бок, – нам повезло, что он был, скажем так, не в лучшей форме.

– Ты знаешь его, Луиза? – осторожно спросила Кристин.

– Да, – неохотно ответила блондинка, – когда-то мне пришлось работать с ним. Меня заставили.

– Ты работала на ФБР?

– Не совсем, хотя честно тебе сказать – я не знаю, – призналась Луиза, сама удивившись вспышке искренности, – я должна была помочь им в выполнении одной операции.

– И? – продолжала расспрашивать Кристин: как упустить шанс разузнать о прошлом блондинки?

– Я не хотела, чтобы гибли люди, – соврала Луиза, – и сбежала. Есть границы, которые я не готова переступить.

Луиза решила прибегнуть к манипуляции: Кристин не собирается оставлять прошлое в покое.

– Ты не могла бы посмотреть, что всё-таки с ребрами, а то болят – жуть просто, – пухлые губки скривились.

Кристин разгадала уловку без труда, природа не обделила наблюдательностью. Луиза, наоборот, слишком разволновалась, не сумела скрыть истинные побуждения.

– Хорошо, не хочешь говорить – не говори, – вздохнув, ответила Кристин, – погоди, схожу посмотрю, что есть в той сумке с медикаментами.

Сумку доктор заприметила в холле, когда искала моток веревки. Судя по всему, Энцо успел раздобыть кое-что из медицинских инструментов, жаль только, ему они не помогут.

Содержимое сумки высыпалось на стол, Кристин осталась довольна: всё, что нужно, и даже несколько ампул обезболивающего. Удовлетворенная находкой, доктор вернулась в номер, но Луизу не застала. Первое, что бросилось в глаза: пленник лежит на полу в совершенно иной позе, по гладкой поверхности паркета стремительно расползается алая лужа…

«О Боже!»

Кристин стрелой метнулась к мужчине, осторожно осмотрела увечья. Судя по всему, повреждения были нанесены в область паха, но, чтобы узнать наверняка, раненого следовало повернуть на бок. Кристин проворно перевернула мужчину на спину, взгляд тотчас упал на ужасную рану. Половые органы мужчины отсутствуют, вместо них зияет страшная, с рваными краями рана. Складывалось впечатление, что гениталии попросту оторвали.

– Боже мой, – сорвалось с губ, – за что же она его так?

– За то, что они сделали со мной, – злобно прошипела Луиза, звонко лязгнул взведенный курок, дуло обреза уставилось на Кристин.

Лицо девушки перепачкано кровью, также как руки и грудь. Голубые, прежде выразительные глаза выглядят мутными, безумными, красивые полные губы обезобразила жуткая гримаса.

– Луиза, что с тобой? – изумилась Кристин, голос даже не дрогнул. Сострадание пересилило и страх, и волнение. – Что они сделали с тобой, бедная девочка?

Всего на мгновение в безрассудном взгляде Луизы проблеснуло то человеческое, что ещё осталось. Отчаянье, смешанное с болью и страхом, безысходность. Кристин изумилась глубине безнадёги в глазах блондинки.

Луиза не выстрелила, искреннее сочувствие чужого человека заставило умолкнуть безумный рев Гаввана: «УБЕЙ! УБЕЙ ЕЁ! Она опасна для нас! УБЕЙ!» Луиза не убила. Из глаз брызнули слёзы. Смешиваясь с кровью на лице, ручьем текли по красивым щекам к гордому подбородку, срывались вниз… Оружие упало на пол. Луиза бросилась к Кристин, обняла и зарыдала. Словно ребенок.

– Что здесь произошло? – с порога пробасил Рино, едва завидев перепачканных кровью женщин.

Кристин не ответила, заплаканная Луиза жалась к груди, лицо блондинки опухло от слёз.

– Всё хорошо, девочка, всё будет хорошо. Он уже умер, он не сможет тебя обидеть. Никто тебя не обидит, – тихо шептала доктор Банни на ухо Луизе, – мы с Рино о тебе позаботимся.

– Он у меня внутри, – сдавленным голосом промолвила блондинка, – они оба у меня внутри. Я их ненавижу и себя ненавижу.

Кристин застыла в изумлении, не знала, что ответить Луизе, как утешить.

«Возможно, у девочки душевное расстройство на почве страха или паники». Но интуиция подсказывала иное. Догадка тревожно колола в затылке. «Девочка говорит правду, – осенило Кристин, – она не сумасшедшая, у неё действительно внутри кто-то или что-то».

– Кто они, Луиза, кто у тебя внутри? – осторожно спросила Кристин, продолжая поглаживать девушку по голове.

– Твари, мерзкие твари, – Луиза всхлипнула, – они будут искать меня. Это он убил Сэндерса, он убил… и выпил его. Теперь он сильнее, гораздо сильнее.

– Он выпил его кровь?

– Не кровь, его самого, – ответила Луиза, – убивает он ради удовольствия. А затем пожирает плоть. Он тварь, мерзкая тварь. Как же я хочу убить его!

– Так, – вмешался в разговор Рино, – а теперь объясните мне, зачем вы оторвали яйца этому парню. Я бы и сам с радостью это сделал, – Бритва ухмыльнулся, – но сначала следовало его допросить.

– Я знаю всё, что знает он, – голос Луизы звучал тихо и сдавлено, – я могу ответить.

Рино взглянул на изуродованное тело, лежащее в луже собственной крови.

– Это ему за Энцо, молодец, крошка, – рассмеялся итальянец.

Отец Талли, разделавшись, наконец, с бутылкой виски, зашел в комнату. Старик безо всякого интереса посмотрел на окровавленное тело и сказал:

– Да упокоит Господь его душу.

– Нет, – возразила Луиза, – души там нет и не было никогда, в том человеке жило зло, а теперь оно живёт во мне.

– Святой отец, – обратился Рино к преподобному Талли, – ваш покойник лежит в соседнем номере, а этого хоронить не надо, мы сами его зароем где-нибудь в пустыне. Он не достоин быть похороненным по-человечески.

– Самоубийца? – поинтересовался викарий, сухие пальцы ловко откупорили новую бутылку.

– Да, кроме того, ещё и сумасшедший. Сам себя связал – а затем отгрыз сами видите что, – ухмыльнулся Рино.

– Да, чего-чего, а такого видеть не приходилось за всю долгую жизнь, – покачал головой отец Талли, – да простит его Господь.

Кристин забрала Луизу в ванную, стала приводить в порядок. Девушка сняла окровавленную одежду, стала под душ. Обнаженное тело радовалось горячим струйкам воды. Кровь местами успела присохнуть, приходилось тереть мочалкой.

Кристин заботливо смывала запекшуюся кровь с Луизы.

«Бедная девочка». Взгляд доктора упёрся в пятна крови на своей одежде, руках. Решила принять душ. Одежда отправилась на пол, Кристин зашла в душевую к Луизе. Теплая вода струйками сбегала по загорелому телу блондинки, Кристин про себя отметила, что девушка находится в прекрасной форме.

Неожиданно для доктора блондинка развернулась, красивые длинные пальцы принялась аккуратно мочалкой смывать кровь с её груди и рук. Изящные кисти Луизы нежно касались большой, пышной и высокой груди Кристин, темно-розовых сосков, тонкой талии и широких бедер. Касания были нежными и чувственными настолько, что доктор мгновенно расслабилась, повинуясь какой-то странной силе.

– Ты так помогла мне, – прошептала на ухо Луиза, – большое тебе спасибо.

Губы девушки чувственно коснулись стройной шеи Кристин, та вздрогнула.

Чувства нарастали каскадом, блондинка ласкала языком её соски, опустилась на колени, стала целовать живот – Кристин не сдержалась, застонала от удовольствия.

Рино мигом услышал сладострастные стоны, на суровом лице блеснула улыбка. Обувь торопливо отброшена в угол, итальянец бесшумно зашел в душевую.

Перед ним стояли две невыразимо прекрасные обнаженные женщины. Луиза выглядит стройней и изящней, в то время как Кристин выделяется пышностью груди и завидной шириной бедер. Капли воды покрывают их упругую кожу, в глазах горит страсть.

– Вы обе сводите меня с ума, – прорычал Рино, жадно поцеловал Кристин в нежную шею. Она отозвалась на поцелуй, прижалась пышной грудью к его сильному и мускулистому телу.

Рино страстно целовал её губы, шею, грудь и всё никак не мог остановиться, Кристин заводила его всё больше и больше. Луиза не отходила ни на шаг, извивалась, подобно змее, ласкала губами то Рино, то Кристин. Огонь страсти разгорался всё больше.

– Всё идет по плану, – прошептал Гавван, – всё верно.

– Я сделаю всё, как ты и велел, – покорно ответила Луиза.

– Скоро они будут нашими, их страсть питает меня, скоро, очень скоро, родная… – Шёпот Гаввана перешел в стон удовольствия.

Ни Кристин, ни Рино не слышали зловещего голоса, их обуяла страсть.

Мускулистый итальянец лежал на спине, Кристин сидела на нем. Её красивые длинные волосы не скрывали изящности шеи и рук, а стройные ножки обхватывали бедра Рино. Они были прекрасны в своем порыве страсти, и они были уязвимы.

Итальянец крепко сжимал её бедра в своих руках, стремясь быть поглощенным её нежностью, она пьянила его, сводила с ума. Рычал, подобно зверю, мял высокую грудь, Кристин стонала, откинулась назад, выгнула дугой спину.

Они не могли остановиться, извергшийся вулкан страсти поглотил их обоих. Из ванной перебрались в комнату и, не обращая внимания на лежащий в углу труп, предавались своим желаниям ещё и ещё.

Луиза подошла к Кристин именно в тот момент, когда волна удовольствия захлестнула любовников в очередной раз. Полные губы блондинки соприкоснулись с губами Кристин, язык коснулся её языка, стон страсти угас в длительном поцелуе. Изо рта Луизы внутрь доктора что-то скользнуло. Нечто едва уловимое и в то же время будоражащее. По телу Кристин пробежали мурашки. Рино зарычал от удовольствия, ещё сильней прижался к её бедрам. Громадное мускулистое тело подрагивало от наслаждения. Итальянец перестал двигаться, замер, объятый негой.

Внезапная волна понимания накрыла Кристин с головой.

«Боже мой, вот что было у неё внутри!»

– Да, – ответил шепот, – теперь мы с тобой одно. И потому ты будешь жить.

Кристин хотелось закричать, но возглас застыл в груди.

– Зачем ты сделала это, Луиза? – тихо спросила доктор, на глаза наворачивались слёзы. – Зачем?

– Прости меня. Но это спасет тебя, сестра, – ответила Луиза. – Это позволит тебе жить.

Картины, возникшие в сознании доктора, убедительно проиллюстрировали страшную правоту слов Луизы.

– О Боже, – сорвалось с губ у Кристин, – а как же Рино?

– О нем не беспокойся, – улыбнулась в ответ Луиза, покосившись на итальянца. – Ему повезло, он такой, как мы, с рождения. Умер при родах, и тогда они вошли в него.

Глава 8

12.10.2012. США. Штат Калифорния. Рэддинг

Кто недостоин высоты, тому судьба очнуться павшим. (Лопе де Вега)

Никогда прежде Джей Гейбз не был так напуган. Нет, слово напуган, не подходило – он застыл в ужасе, впал в ступор.

Отставной лейтенант военно-морского флота США сидел в номере отеля. Тесная комната служила ему домом последние три года. Нервный хохот срывался с покрытых пеной губ, лейтенант выглядел хуже, чем одурманенный марихуаной подросток. Но на самом деле Джею не до смеха. Нервная система не вынесла перенапряжения, дала трещину. Нервная система человека стальной выдержки, офицера, проводившего военные операции в Ираке.

Всё началось несколько часов назад. Лейтенант с банкой пива и парой хот-догов вернулся из небольшого супермаркета, находящегося в квартале от отеля. Джей по обыкновению в обуви улегся на просторный потёртый диван. Схватил рукой пульт, телевизор на тумбочке послушно включился. Навязчивая реклама полилась с экрана, Джей выругался: где же любимый сериал «Дельта Форс: Чёрный отряд»? Шел уже третий сезон, но Джей не пропустил ни единой серии. Снятый на военную тематику фильм напоминал о днях службы, о которой он мог лишь тосковать. Два года назад Джея комиссовали по состоянию здоровья.

Банка «Бадвайзера» открылась с хлопком, лейтенант глотнул приятного пива, реклама заканчивалась, на экране появился долгожданный сериал: наконец-то. Повеяло холодом, кто-то прошёл за спиной.

В номере Джея всегда царил полумрак. Отель принадлежал к классу самых дешёвых, на удобства рассчитывать не приходилось. Свет в комнату проникал лишь через единственное грязное окно, к тому же заслонённое пыльными жалюзи. Лампочка давно перегорела, правда, Джея это не беспокоило. Его вообще мало что беспокоило кроме военной службы. После военной комиссии вкус к жизни Джей утратил. Потерял сначала жену, затем дом в бракоразводном процессе. Детей лейтенант Гейбз также не видел уже пару лет. Но по ним не скучал. А вот по оружию в руках и по свисту пуль – наоборот, так же как и по ночным вылазкам на вражескую территорию, операциям захвата, засадам и манёврам. Армия до сих пор была его жизнью, но теперь остались лишь сериал и банка пива. И пенсия по инвалидности. Но даже не это тревожило бывалого солдата, а то, что скользнуло за спиной в полумраке.

«Может, показалось». – Джей сощурил глаза. Чужое присутствие по-прежнему ощущалось очень остро.

Рука лейтенанта осторожно потянулась за офицерским ножом. Лезвие мирно поблескивало на столике, засоренном крошками и обертками от шоколадных батончиков. Пальцы сжали знакомую рукоять. Настороженный, Джей, не производя лишнего шума, взглядом прошёлся по комнате. Тщательно, словно волк, вглядывался в полумрак, рассеиваемый лишь светом телевизора. Внезапно экран погас. Джей резко обернулся, но никого не заметил. «Отключили энергоснабжение?», – предположил лейтенант, но рассудку не удалось уговорить страх. Руки Джея вспотели. Полуприсядом передвигался по комнате, оружие наизготовку.

Лейтенант почти добрался до противоположной стены, вдруг кто-то вновь прошёл за спиной, холодное дыхание обожгло кожу. Джей резко развернулся, нанес сильный и умелый удар ножом. Лезвие пропороло пустоту.

– Кто здесь! – заорал Джей в испуге. – Выходи!

Чувство неизвестного пугало гораздо больше, чем образ вооруженного до зубов врага. Сознание болезненно принимало то, к чему не привыкло.

Экран телевизора засветился вновь, до слуха Джея донеслись голоса персонажей сериала. Затем звук пропал. Лейтенант разволновался не на шутку, происходящее не укладывалось в голове. Вышколенный солдат не собирался терять самообладание лишь по причине неясных глупостей… Экран телевизора погас вновь. А затем появились они. Лейтенант знал их. Знал каждого, хотя думал, что сумел забыть. Оказалось – нет.

«Они пришли, чтобы напомнить, обвинить. Привести к ответу». Джей не забыл, совесть до сих пор мучила по ночам.

«Но сейчас я не сплю!»

Происходящее не было сном.

Лейтенант Гейбз испугано смотрел в мёртвые молочные глаза капрала, шагающего на изуродованных ногах. Ругнулся, попятился назад, холодное и зловонное нечто уткнулось в плечо. Джей резко развернулся, замер.

«Не может быть!»

Ещё одно лицо или то, что от него осталось. Кожа местами сорвана, лицевые мышцы висят, подобно изодранному тряпью, обнажая раздробленные кости, смешанные с зубами и грязью.

– Не может быть, – выдавил из себя Джей, – это сон.

Вспотевший от страха лейтенант для уверенности полосонул по ладони ножом, острое лезвие рассекло плоть, руку обожгла волна боли. Из краев раны наружу мгновенно выступила кровь. Самая настоящая кровь…

– Это не сон, сэр, мы пришли за вами… – булькающим голосом произнес полуистлевший капрал. Мертвец шумно шаркал культями по ковролину, оставляя длинные кровавые следы.

– Нет! Нет! – орал лейтенант. – Вы все сдохли в том аду, вы все сдохли! Я не виноват! У меня был приказ. Я не мог вытащить вас оттуда, поймите, не мог!

А они всё шли и шли, прямиком из стен, целый взвод, изуродованные руки тянулись к лейтенанту, остекленевшие глаза смотрели с укором. Джей чувствовал их холод, их вонь, их касание. Мёртвые пальцы скребли по его коже, тянулись к лицу. Джей орал что есть мочи, пока не сорвал голос. Крик перешел в сиплый визг. А когда сил больше не осталось и сознание скользнуло за грань реального, лейтенант упал на диван, обхватил руками колени, сумасшедший хохот сорвался с трясущихся губ.

Дайна Митчелл посвятила свою жизнь спорту, а если быть точным – баскетболу, что и неудивительно при росте шесть футов и семь дюймов. Редко кто из женщин мог похвастаться тем, что выше большинства мужчин на две головы. Правда, имелись и отрицательные стороны: те же мужчины её побаивались, то ли из-за непритязательной внешности, то ли по причине внушительного роста. Но вот публика – обожала, потому что на баскетбольной площадке Дайне не было равных. Именно она, Дайна, за всю историю женской баскетбольной ассоциации первой сумела выполнить слэм-данк, первой добралась до шеститысячного барьера по очкам. Неоднократно становилась золотым призёром олимпийских игр.

Она – звезда, сотни тысяч поклонников по всей стране следили за каждым её движением с разинутым ртом.

«Они любят меня. Но лишь пока я на вершине».

Дайна ушла из спорта. Да, провела сотни игр за «Лос-Анджелес Спаркс» на протяжении многих лет, да, спорт – её жизнь, но возраст неуклонно брал свое. Неделю назад Дайне исполнилось сорок. Юбилей, но Дайне не до праздника. Годы ставили крест на спортивной карьере. Возник выбор – уйти красиво или продолжить играть и плавно с передовых мест сползти на последние. Из кумира превратиться в жалкое подобие себя. Нет – так поступить Дайна не могла, кто угодно другой мог, но не она.

К сожалению, не возраст стал основной причиной ухода. Хотелось соврать и себе, и другим, Дайна давно знала, что сказать журналистам, но врать не умела. Сказать ложь другим – могла, но себе не лгала никогда, ни под каким предлогом.

Дайна понимала: я наркоманка и не оправдываю себя. Я себя – презираю.

«Я никогда бы не согласилась – если бы не спорт».

Баскетбол значил для неё всё. Был всем тогда, оставался всем и сейчас. Потому Дайна чувствовала себя особенно горько, понимая, что теперь вне игры навсегда.

Баскетболом Дайна увлеклась ещё в школе, из девочек мало кто любил побросать мяч в корзину, потому приходилось играть с парнями. Вскоре она обыгрывала всех. Школьный тренер заметил способную девочку, взял в команду. Но по-настоящему заиграла уже в университете. Туда Дайну приняли без экзаменов. К тому времени, когда подающая надежды спортсменка стала думать о высшем образовании, у неё на столе лежала куча предложений из колледжей штата. Все хотели заполучить в сборную такого сильного игрока. Дайна становилась известной, она это понимала.

После окончания университета стала играть за Лос-Анджелес Спаркс. Дайна с детских лет мечтала играть на профессиональном уровне, и вот мечта сбылась. Сбылась, потому что каждый день шла к ней, лезла вон из кожи, чтобы попасть в профессиональную баскетбольную ассоциацию. И пускай эта ассоциация – женская, Дайна твердо решила: я стану в ней вторым Майклом Джорданом, только в юбке. И стала. Даже несмотря на то, что юбку носить так и не пришлось.

Но была и обратная сторона медали. Одна из них – отсутствие личной жизни, изнурительные тренировки, запрещённые медицинские препараты, которые принимают все спортсмены, к тому же с возрастом их список всё увеличивается и увеличивается.

Дайна всегда хотела быть на высоте, а потому даже не интересовалась, что за препараты, как действуют. Знала: раз нужна инъекция, чтобы оставаться лучшей, значит, никаких вопросов. А затем Дайна получила травму, очень серьёзную травму колена. Доктора сказали, что спортивная карьера на этом закончится, двигаться, как прежде, она не сможет. Но Дайна не поверила, упорно тренировалась изо дня в день. Так вернула прежнюю форму, единственное, что изменилось, – боль.

Боль в суставе не проходила, только действие стимуляторов заканчивалось, впивалась в оголённые нервы. Дайна терпела, но это сказывалось на игре. Тогда и приняла решение употреблять обезболивающее.

Дозы с каждым месяцем росли и росли. Спустя сезон организм стал невосприимчив к обычным препаратам, пришлось перейти на дорогостоящие, запрещённые, обходящие допинг-контроль. Затем появилась зависимость. Дайна была в ярости, но не могла ничего с собой поделать, организм без наркотиков выворачивало наизнанку. А играть хотелось, как и прежде.

Дайна пробовала анонимно проходить лечение – не помогло. Как только останавливала прием наркотических препаратов – боль возвращалась, терпеть не было сил. Боль сводила с ума.

У Дайны имелось всё, чего желали многие: деньги, слава, тысячи поклонников, международное признание. Но не было главного – покоя. Наркотики стирали боль в ноге, но рождали – в душе.

С каждым днём Дайна всё с большей сложностью переносила разлуку с большим спортом. Всё вокруг напоминало о прошлом. Увешанные трофеями стены и стеллажи с наградами, многочисленные фотографии и подарки фанов, даже спортзал, исполненный в желто-синих цветах «Спаркс».

Дайна тихонько заплакала, она очень редко плакала, никто никогда не видел её слез. Так полагала Дайна, но, когда убрала ладони от лица, взгляд заплаканных глаз упёрся в знакомого человека. Жилистое, мускулистое тело содрогнулось.

«Господи…»

Перед Дайной сидела мать. Седая, слегка располневшая преклонных лет афро-американка в неброской синей блузке, серой юбке и такого же цвета жилетке, на плечах – белая вязаная шаль. Обыкновенная старушка, если бы не одна мелочь. Задняя часть головы у миссис Митчелл отсутствовала. На пол и белую шаль медленно сочилась кровь.

– Мама? – дрожащим голосом спросила Дайна.

– Да, это я, дочь. Удивлена?

– Но ты погибла, мама, ты потеряла сознание и упала под газонокосилку, – вытирая слёзы, прошептала женщина.

– Ты наркоманка, дочь! Я пришла, чтобы наказать тебя! Ты забыла даже о родной матери – как ты могла?! – Глаза миссис Митчелл налились кровью, старуха стала похожа на бешеное животное. Из уголков рта на блузку потекла пузырящаяся пена.

– О Господи. – Дайна отпрянула в страхе. «Неужели всё из-за наркотиков?»

Стало очень страшно, Дайна очень любила мать, которая растила её, сестру и брата в одиночку. Отец бросил их ещё до рождения Дайны – самой младшей в семье. Мать работала на двух работах, официанткой в баре и ночным сторожем. Не жалела себя, всё отдавала детям.

«Все мы очень любили её».

Дайна очень болезненно перенесла трагическую гибель матери. Чувство вины не покидало её: я не оказалась рядом в нужный момент. У «Спаркс» как раз состоялась игра на выезде, в Детройте…

– Ты поздно вспомнила о боге, дочь, – голос матери напоминал воронье карканье, ноздри гневно раздулись, сухие руки сжались в кулаки, – но я напомню тебе, как надо себя вести!

Старуха размахнулась, рукой ударила Дайну по лицу. Женщина испуганно отпрянула назад, инстинктивно вскинув руки для защиты.

– Ты собралась бить свою старую мать? Ну же, давай, ударь меня по голове! Ударь, бездушная тварь! Ударь свою мать! – вопила старуха. Из перекошенного рта на пол выпали толстые черви.

– Ударь! – ревела она. Тело покрылось темными пятнами, сквозь которые наружу что-то пыталось выбраться.

Дайна в ужасе забилась в угол, глаза в страхе распахнулись, взгляд растеряно бегал по сторонам.

Тело старухи раздулось, громадные трупные черви падали целыми гроздями. Твари медленно наползали со всех сторон, от них негде было укрыться.

– Ударь свою мать, наркоманка, ударь в сердце, убей! Лучше вырви мне глаза, чтобы я не видела, какой ты стала! – Глазные яблоки старухи лопнули, из окровавленных пустых глазниц наружу вылезли жирные и уродливые пауки.

– Мама! Прости меня, мама!

Дайна бросилась к безобразному трупу. Вокруг кишело бесчисленное количество уродливых и страшных существ.

Слишком поздно. Твари сожрали старуху и теперь обратили внимание на Дайну.

– Нет, нет! Идите прочь! Прочь! – выкрикнула женщина, молнией бросилась к двери. Рука ухватилась за ручку, дернула.

«Что за чёрт!»

Вместо двери стоял странный старый холодильник. Дайна не отчаялась, прыжком преодолела более пяти метров, приземлилась у окна. Одернула штору.

«Я схожу с ума?»

Дайна была на грани срыва. Пустым взглядом уставилась в оконный проём, заколоченный досками. Твари тем временем всё ползли и ползли ближе к ногам.

Дайна опомнилась, отскочила на диван, перебралась на дорогой итальянский стол из векового дуба. Тут смогла перевести дух и собраться с мыслями.

«Что, что мне делать? Бежать в гараж или лучше на второй этаж? А может, за холодильником окажется дверь? Почему сразу не догадалась?» Страх подгонял Дайну, мерзкие твари подбирались всё ближе. И вот, когда холодильник упал на пол, а в ладони оказалась ручка спасительной двери, Дайна застыла в ужасе. Из травмированного колена наружу торчала чёрная голова безобразного червя.

– Боже, нет, только не это, – прошептала женщина, в ужасе отпрянула от двери, из щелей рванулись в комнату всё те же мерзкие гады.

Тело Дайны стало покрываться уже знакомыми гнойными язвами, колено пронзила невыносимая боль. Из глаз женщины ручьем побежали слёзы.

Сил сопротивляться больше не было. Дайна упала на пол, бесшумно рыдая, наблюдала за тем, как из тела наружу лезут чёрные черви.

– Прости меня, мама, – тихо прошептали губы. Боль затихла, сознание Дайны провалилось в темноту.

Алан Гриди принадлежал к типу людей, которых хочется хорошенько пнуть под зад. Всем видом просил поступить именно так, а не иначе. Засаленные волосёнки, прилипающие к лысеющей голове, раздутые, словно у хомяка, щёки и здоровенные, навыкате, но близко посаженные глаза мутно-голубого цвета. Одевался Гриди броско и выглядел, словно сутенер, шагнувший сквозь пространство и время прямиком из восьмидесятых годов. Все сотрудники «Лос-Анджелес Таймс» втайне ненавидели его, но терпели. Начальство всё-таки.

Предыдущий главный редактор «Лос-Анджелес Таймс» Джек Оуэн был уволен в январе 2008 года за отказ осуществить бюджетные сокращения по приказу своего издателя – Гейба Миллера. Джек категорично отказался урезать расходы новостной редакции издания на четыре миллиона долларов и поплатился за дерзость своим креслом. Миллер не особо расстроился, тут же нашёл человека, готового взять на себя ответственность. Им стал Алан Гриди, шурин Гейба.

Алан урезал расходы не на четыре, как хотел Миллер, а даже на целых пять миллионов. Больше десяти процентов сотрудников остались без работы. Если до этого Гриди просто недолюбливали, то теперь плевали в спину. Начальник стал объектом ненависти всего персонала, за исключением редких лиц, занимающихся лизоблюдством.

День Алана начинался как всегда: неспешно выбрался из постели, лениво потянулся. Взгляд Гриди упал на серебристый поднос, на котором всё ещё осталось несколько дорожек кокаина. Двинулся дальше, заметил лежащую в кресле шлюху. Брюнетка разбросала длинные ноги в стороны, уткнулась носом в перила. Алан грубо пнул её ногой, та лишь выругалась сквозь сон, сменила позу и продолжила спать.

– Просыпайся, сучка, пора проваливать, – короткая ручонка схватила женщину за волосы, – выметайся. Голос у Гриди противный и писклявый, под стать подлой, развращённой и продажной натуре.

Алан не стал дожидаться, пока проститутка придёт в себя, намотал волосы на руку, потащил через гостиную к двери. Брюнетка не упиралась. Гриди нагло вытолкал её на улицу, не забыв вышвырнуть обувь и сумочку вслед за хозяйкой.

– Ублюдок! – закричала она, торопливо застегивая ремешки обуви. – Импотент! Пока не нюхнешь дорожку, у тебя даже не встаёт!

– Проваливай, сучка, – отмахнулся рукой Гриди, – а не то вызову копов, пусть поимеют тебя бесплатно.

При упоминании о копах девица быстро умолкла и поспешила скрыться за углом соседнего здания.

Гриди противно рассмеялся и поковылял в ванную. Горячий душ немного приободрил: пора позавтракать. Алан заглянул в холодильник и выругался. На полках нет ничего, кроме прокисшего молока.

– Опять я забыл заехать за покупками! Надо кого-то на работе напрячь, пусть съездит и привезёт мне всего. Придется завтракать в «Макдональдсе».

Гриди недовольно хлопнул дверцей холодильника, лениво побрел в другой конец особняка. Сигареты всегда были слабостью Алана, щелкнула зажигалка, по комнате разнесся горький табачный дым.

Гриди деловито открыл громадный шкаф, наружу высыплись различные образцы безвкусной одежды. Спустя четверть часа Алан наконец-то выбрал сегодняшний наряд – блестящий зелёный пиджак от «Версаче» и эксклюзивные желтые в обтяжку брюки от «Роберто Кавалли». Вдобавок прилагалась странного покроя рубашка от «Гуччи», одна половина которой красная, а вторая – бирюзовая.

Клоунский наряд натянул на жирные телеса, на лице сияла самодовольная улыбка: пора выбирать туфли. Ещё двадцать минут, ведь задание не из простых, – обуви у Алана больше двухсот пар.

Важно, как павлин, Гриди выхаживал между рядами туфель и ботинок. Время от времени недовольно воротил носом. В итоге остановился на красного цвета полуботинках от «Труссарди».

За всем этим последовал поиск галстука и парфюмерии, и только спустя час Гриди спустился в гараж, где стоял любимый новенький «Ламборджини Галлардо».

Алан завтракал в «Макдональдсе» в силу привычки. Естественно, при таком уровне дохода мог посещать и более дорогой ресторан.

«Но зачем утруждаться? До «Макдональдса» ведь всего пара кварталов».

Фигура Гриди оставляла желать лучшего. Он давно набрал лишние сорок с лихвой фунтов, и теперь с живота свисали противные складки. При росте в пять футов и три дюйма выглядел этаким расфуфыренным колобком. Но Алану плевать. Слишком ленивый, чтобы заниматься собой, он предпочитал покупать дорогие и безвкусные наряды и под ними прятать безобразную фигуру.

«Галлардо» замер на бесплатной парковке, Гриди с несвойственной ему прытью направился в «Макдональдс». Запах жареного картофеля сводил с ума, его Алан мог съесть целое ведро.

Гриди проворно забежал внутрь: свободная касса! Тут же заказал дабл чизбургер, два гамбургера, макмаффин, кофе и четыре упаковки жареного картофеля. Нешуточный завтрак Алан умудрился проглотить за какие-то десять минут, после чего решил взять ещё бигмак и большую колу. Гриди мог сожрать и больше, но внезапно захотелось в туалет, по-большому.

«Ну и ладно, потом ещё поем». – Алан обтёр толстые губы салфеткой и поспешил в уборную.

Гриди наспех стянул желтые штаны, тучный зад упал на унитаз, только расслабился, как кто-то дернул ручку туалетной кабинки.

– Занято, – напряженным голосом ответил Алан.

Ручку продолжали настойчиво дергать.

– Я же сказал, занято! – повысил тон Гриди.

Дверную ручку продолжали назойливо тянуть.

«Может, это ребенок или глухонемой какой-то».

– Отвали от двери. Здесь занято! – крикнул Гриди. – Сколько можно тебе повторять, ты глухой, что ли?

Ручка замерла, Алан расслабился, но всего на мгновение. Грохот. Дверь содрогнулась от сильного удара. Судя по всему, били ногой. Шум так испугал Гриди, что он едва не свалился с унитаза.

– Твою мать, что ты творишь! – заорал Алан. – Ты сошёл с ума! Кто-нибудь, позовите охрану!

Вслед за первым ударом последовали второй, более мощный, замок двери издал предательский скрип.

– Что здесь, чёрт побери, происходит!?

Гриди, не успев закончить начатое, вскочил с унитаза. Штаны болтались на коленях. Дверь с хрустом вылетела и сильно саданула по голове, толстяк упал назад на унитаз.

Алан, придавленный дверью, не видел фигуру в маске, но услышал шаркающий звук. Незнакомец неистово дергал троса бензопилы.

Детские страхи ожили, встали перед глазами. Гриди моментально вспомнил кошмарный фильм ужасов, после просмотра которого два года мочился по ночам в постель. Лишь благодаря помощи психолога, доктора Штайнберга, смог излечиться от страха.

– Нет, – Гриди пытался выкарабкаться из-под двери, – нет, этого не может быть, это лишь дурацкий фильм.

Ответом послужил рык мотора бензопилы.

Гриди вскочил словно ошпаренный, как раз вовремя. Лишь чудом избежал нацеленного в шею удара. Со скрежетом тяжелое лезвие пилы впилось в дверь, пластик разорвало пополам, цепь продвинулась вниз к груди толстяка. Звенья зловеще поблескивали и пахли маслом.

Алан завизжал, словно свинья, дверь отлетела в сторону. Между откосом возникла широкая щель: бегом туда! Только сейчас Гриди увидел страшную фигуру в хоккейной маске, ноги едва не подкосились от испуга.

«Наверняка какой-то маньяк, – решил Гриди, – полоумный ублюдок насмотрелся фильмов и решил покромсать людей на бекон!»

Опасность была так близка, что Алан не мог думать больше ни о чём, кроме спасения шкуры. Кое-как подтянул перепачканные штаны, выскочил в зал. Вокруг никого.

«Ублюдок уже порешил всех, вот это будет сенсация!»

Незнакомец покончил с дверью, неспешно повернулся обратно к толстяку. В глазах сверкает безумный огонь, Гриди понял: это не человек.

– Чёрт! Что за хрень?! – завопил Алан, кинулся к выходу.

Переворачивая стулья и столики, толстяк несся к двери. На улице стояла спасительная «Ламборджини».

«Нужно только выскочить наружу, завести мотор, и ходу!»

Пальцы ухватилась за ручку, резко потянули. Нет. Дверь закрыта. Отчаянно вцепившись в стеклянную дверь, Гриди тряс её, в надежде открыть. Незнакомец неспешно шагал к спине жертвы. Перевернутые стулья хрустнули под тяжелыми ботинками, вращающееся полотно нацелилось на толстяка.

– Что тебе нужно, сукин сын?! – визжал Алан, испугано зыркая по сторонам. – Что тебе от меня надо?

Вместо ответа последовал мощный, но медленный удар, стоящий рядом столик разломился пополам.

Гриди похолодел от ужаса, ноги тряслись, тело пробил холодный пот. Выпученные жабьи глаза попросту вылезали из орбит. Понимал: это смерть. Бежать больше некуда. Страхи ожили, сознание разрывалось на части, надежда на спасение умирала.

– Пощади, – пропищал Гриди, – пощади меня. Я очень богат, я дам тебе всё, что пожелаешь. Хочешь «Ламборджини», вон она стоит, бери себе! Хочешь шлюх? Тебе вагон будет! Если крови надо, могу жертв тебе достать! Только не убивай меня, умоляю… – Толстяк упал на колени, зарыдал. – Только не убивай меня.

Пила угрожающе рыкнула, впилась прямиком в спину. С ужасом Гриди взглянул на пробитую насквозь грудь, завопил от нестерпимой боли. Полотно пилы продолжало двигаться вниз, тело разрывало на куски. Алан умер, когда сталь дошла до паха. Такова была его, отдельная реальность…

Для сотрудников «Макдональдса» было большим шоком обнаружить у себя в туалете окоченевший труп главного редактора «Лос-Анджелес Таймc». В глазах умершего застыл неимоверный ужас, в руке зажата оторванная дверная ручка, а вся грудь испачкана засохшей блевотиной.

Война – это путь обмана. Поэтому, даже если ты способен, показывай противнику свою неспособность.

Когда должен ввести в бой свои силы, притворись бездеятельным.

Когда цель близко, показывай, будто она далеко; когда же она действительно далеко, создавай впечатление, что она близко.

Изобрази выгоду, чтобы завлечь его. Сотвори беспорядок в его силах и возьми его.

Если он полон, приготовься; если он силен, избегай его.

Если он в гневе, беспокой его; будь почтителен, чтобы он больше возомнил.

Если враг отдохнувший, заставь его напрячь силы.

Если он объединён, разъедини его.

Нападай там, где он не приготовился.

Или вперёд там, где он не ожидает.

Таковы пути, которыми военные стратеги побеждают. Но о них нельзя говорить наперёд.

Эти строки принадлежат перу Сунь Цзы, так называл себя Генрих более двух с половиной тысяч лет назад. Ещё одна маска и не более, но принципы ведения войны с тех пор не изменились. Их незачем менять. Принципы перманентны и совершенны, успех гарантирован…

Война и обман – суть одно. Генрих лучше других понимал: нет честных боев, есть глупые противники.

Джо угодил в тугие кольца лжи, смог выпутаться, но не до конца. Профессор увидел лишь вершину айсберга, лишь часть гениального замысла. Да, он разгадал, чего жаждет Генрих, но де Анжу попросту позволил узнать, разрешил приблизиться на нужную дистанцию. Джо по-прежнему висел на крючке. «Когда цель близко, показывай, будто она далеко; когда же она действительно далеко, создавай впечатление, что она близко». Именно так, – Генрих кивнул, – моя цель всё ближе, а ты всё ещё не знаешь о ней.

«Изобрази выгоду, чтобы завлечь его. Сотвори беспорядок в его силах и возьми его». Наивный Джо полагал, что де Анжу нужен он сам. Да, это так, но лишь до поры. Теперь надобность отпала. Генрих смог отыскать открытый источник, захватить который будет проще, чем вырвать из лап опытного и опасного хранителя.

«Если он полон, приготовься; если он силен, избегай его». И Генрих избегал, прямой схватки с Джо мог и не выдержать, но лишь глупцы идут на такое.

«Если он в гневе, беспокой его; будь почтителен, чтобы он возомнил о себе». Де Анжу смог разбудить дремавший в хранителе гнев, да, сила его многократно возросла, но и самомнение также росло вместе с нею. Генрих был уверен в том, что Джо переоценивает себя и недооценивает противника.

«Когда должен ввести в бой свои силы, притворись бездеятельным. Нападай там, где он не приготовился». Этим месье де Анжу и занялся. Хранитель не знал об атаке, последствия которой для человечества могли и должны стать фатальными.

Зверя спустили с цепей, и он голоден. А голод – неутолим. Генрих выпустил вирус в свою биологическую оболочку. «Прекрасный инструмент». Де Анжу берег его, но сейчас пришло время жертв во имя высшей цели. Старое тело умирало, новое рождалось. Король умер, да здравствует король!

Идеально подходящая на роль вместилища, ДНК штамма О157:Н12 стала новым телом Генриха. Де Анжу слился с геномом, вирус вышел на более высокий уровень. Теперь штамм не просто поражал нервную систему, кроме того вызывал сильнейшие изменения в психике инфицированного.

Если рассмотреть вкратце – то взаимодействие происходило подобным образом: зараженный вирусом человек переживал блокировку соматической – возникал паралич, а затем и вегетативной нервной системы, после чего происходило погружение инфицированного в глубокие слои подсознания. Наступала кома. Психика в этот момент очень податлива, и Генриху не представляло труда захватить контроль. Соединённый сознанием и духом с телом вируса, он воздействовал на каждого заражённого индивидуально. Из подсознания жертв на поверхность выныривали самые тяжелые пласты – леденящие душу страхи.

В качестве первых жертв Генрих выбрал сотрудников лаборатории. Ожившие в умах кошмары поглотили бедолаг в мгновение ока.

Биологические оболочки некоторых заражённых погибали вследствие кровоизлияния в мозг или разрыва сердца.

Те, чьи страхи чересчур сильны, попросту умирали. Другие же, чья воля покрепче или страхи слабее, становились пустыми сосудами, готовыми для заселения, такими, как Генрих, Гавван, и другими, подобными им.

Иные слои реальности, из которых пришли гавваханы, представляли собой необычайно жестокие и грубые миры параллельных вселенных. Благодаря усилиям Генриха грань между двумя реальностями истончилась до невозможного.

Инфицированный, находясь в бесконтрольном состоянии, легко мог шагнуть за границу привычной реальности, тотчас оказавшись в смертельно опасной для него среде. И наоборот, существо из иных миров, в зависимости от того, насколько глубоко в подсознание провалилась жертва, могло проникнуть в сознание, а затем уже сознательно управлять телом инфицированного. Прежняя личность жертвы при этом в лучшем случае растворялась.

«Но это – лишь начало, завершающий удар ещё не нанесен. Следует подготовить почву».

«Тому, кто первым приходит на поле сражения и ожидает врага, будет легко; тот, кто приходит после и должен спешить в бой, будет утомлен. Поэтому тот, кто преуспел в войне, подчиняет других и не даёт подчинить себя».

Генрих с самого начала задавал тон в игре, он же составлял правила. Профессору приходилось принять их, играть по ним, а значит, де Анжу по-прежнему контролировал процесс, шёл к поставленной цели. Шёл к победе.

Глава 9

12.10.2012. США. Штат Калифорния. Санта-Барбара. Дом на набережной

Мудрым является тот, кто сведущ в том деле, которое он совершает. (Платон)

– «Тот, кто знает врага и знает себя, не окажется в опасности и в ста сражениях. Тот, кто не знает врага, но знает себя, будет то побеждать, то проигрывать. Тот, кто не знает ни врага, ни себя, неизбежно будет разбит в каждом сражении», – процитировал Джо «Искусство войны».

– Мы имеем дело с профессионалом, – мрачно подытожил Вильям. – Честно тебе сказать, мой друг, я впервые в жизни вижу такого могучего противника. – Генерал принялся барабанить пальцами по крышке стола. – И я понимаю, при всём моем уважении к себе, что такой противник мне не по зубам.

– Я понял, что ты имеешь в виду, Билл, – совершенно спокойно заявил Джо, – ты хотел бы понять, что могу я противопоставить такой умело спланированной операции.

– Да, – согласился генерал.

Сильвия внимательно следила за разговором. Девушка не пыталась скрыть заинтересованности. По её поведению Джо понял, что Вильям очень доверяет начальнику охраны.

«Это ему несвойственно, если не сказать больше».

Сомнения профессора имели серьёзные основания, ведь генерал Андерсон вообще не имел привычки доверять людям.

– То, что вы рассказали, невероятно. И с трудом укладывается у меня в голове, – вступила в разговор лейтенант. – Но кое-что я могу посоветовать. Я в свое время имела возможность познакомиться с творчеством уважаемого Сунь Дзы, – Сильвия широко улыбнулась, – и вот что хотела сказать. Трактат заканчивается разъяснениями о шпионаже, так уж получилось, что это мой профиль, – лейтенант взглянула в холодные и сосредоточенные глаза генерала, – отец настоял на этом.

– Отец, – брови профессора поползли вверх, – не знал, Билл, что у тебя есть дети.

– Мало кто знает, – кивнул генерал, – и я хочу сохранить это в тайне и далее.

– Конечно, Вильям, – Джо откинулся на спинку стула. – Ты знаешь, я умею хранить тайны. Простите, Сильвия, что перебил вас, новость о вашем родстве с генералом взволновала меня.

Обаятельная улыбка блеснула на красивом лице, лейтенант поправила непослушный локон и продолжила:

– Так вот, шпионам в трактате уделяется целый раздел. Там сказано: «Не обладая мудростью совершенно мудрого, нельзя использовать шпионов; не будучи гуманным и справедливым, нельзя задействовать шпионов; не будучи непостижимым и вдумчивым, невозможно уловить суть разведывательных донесений. Это непостижимо, непостижимо! Нет мест, где бы не использовали шпионов».

– Ваша дочь чрезвычайно проницательна, Билл, – Джо покачал головой, – мне кажется, я улавливаю ход вашей мысли, Сильвия. Вы хотите знать, кто шпионил за мной для Генриха? Я отвечу вам – женщина, подобравшаяся ко мне достаточно близко, чтобы оказаться в моей постели и жить со мной в одном доме. И вы уверены, что он допустил ошибку, подобно тому, как допустил её я?

– Совершенно верно, профессор, – кивнула Сильвия, внимательно всмотревшись в глаза собеседника, – насколько я понимаю, гуманность и справедливость попросту чужда такому человеку, как Генрих.

– Существу, – поправил её Джо, – ещё раз замечу, что в нем действительно очень мало человеческого, и по сути своей он не человек вовсе.

– Как раз это нам и на руку. Это его ошибка. Я уверена, он знает о ней и пытается как-то компенсировать. Он прокололся на шпионаже, и вполне вероятно, что жестокость тому причиной.

– «Упреждающее знание нельзя получить от демонов и духов, нельзя получить из явлений или небесных знамений; оно должно быть получено от людей, ибо есть знание подлинного положения противника». Потому он и послал ко мне Луизу, – резюмировал Джо, – но где же прокололся?

– Я догадываюсь, где, – Вильям демонстративно ткнул перед собой указательным пальцем, иллюстрируя прокол, – шпион оказался слишком хорош. Генрих, вероятно, недооценил её. Нам подобной ошибки совершать не следует. Я уверен, что шпион для нас – ключевая фигура. Вам что-либо известно о её местонахождении, мой друг?

– Нет, – поджав губы, ответил Джо, – и признаюсь, ваши замечания насчёт Луизы меня потрясли. Я действительно вновь упустил её из виду. Я полагал, что её роль уже сыграна.

– Было бы отлично, если бы и Генрих считал подобным образом, – прибавила Сильвия, – тогда наши шансы на успех возрастут многократно. Но я просто уверена, что это вовсе не так, и нам надо поторопиться, чтобы успеть заполучить Луизу.

– Я предлагаю немного размяться, – предложил генерал, растирая затёкшую спину. – Можем прогуляться по набережной и затем продолжить наш разговор в столовой, за чашечкой чая или кофе.

– Я только «за», Билл, – улыбнулся Джо, согласие генерала принять участие вселяло уверенность.

– И я не откажусь, – кивнула Сильвия, бесшумно встала из-за стола. Не успел Джо моргнуть, эффектно вышла в потайную дверь, неразличимую на фоне темно-коричневой стены.

– Интересный у вас дом, Вильям, – подметил Джо шутливо, – вы случайно не скрываете под полом ещё один военный аэродром?

– А как же без этого, – рассмеялся Генерал Андерсон, – у нас, военных, всегда так.

Со времени приезда прошло чуть более двух часов, солнце успело подняться над океаном, ласковый и теплый свет освещал спокойные воды залива. Вода отливала лазурью, по глянцевой глади бежали редкие, мелкие волны. Ветер устало притих, затерялся среди облаков. Погода стояла жаркая. Высокие стройные пальмы, растущие на заднем дворе, едва заметно покачивались. Джо замер у ствола одной из них, задумчиво смотрел вдаль. Внимание привлекла стайка жирных чаек, суетящихся на берегу у самой кромки воды. Занятые делёжкой пищи птицы не обращали внимания на происходящее вокруг. Если бы поблизости находился хищник, то с легкостью закусил бы одной, а может, и сразу несколькими из сварливых птиц.

– Ubi concordiа – ibi Victoria, где согласие – там победа. – Генерал пригладил рукой седые короткие волосы.

– Да, – кивнул чуть погодя Джо, – нам ни в коем случае нельзя уподобиться этим птицам.

– Ты очень изменился, мой друг. Стал спокойней, уверенней в себе. Я рад за тебя. Поначалу я тебя не узнал, – признался генерал, – скажешь, что послужило причиной таких перемен?

– Я словно бы очнулся от длительного сна, Вильям. Это сложно объяснить, – вдумчиво произнёс Джо.

– Попытайся, а я попытаюсь понять. – Генерал похлопал профессора по плечу, на мужественном лице прорезалась улыбка.

Сильвия стояла неподалеку. Плечо уперлось в косяк двери, взгляд как бы невзначай наблюдал за Джо. Молодой интеллигентный мужчина вызывал неподдельный интерес. Сильвия привыкла работать с людьми, но таких, как Джо Рид, ей встречать не приходилось.

«Есть нечто в этом профессоре такое, что не поддается логическому анализу, объяснению. Но, тем не менее, сама эта неопределённость интуитивно воспринимается, перманентно присутствует то ли в окружающем профессора пространстве, то ли в нём самом».

Сильвия пока что не могла определить более точно. Поняла: разгадать загадку так просто не удастся. Девушка тяжело вздохнула, перевела внимание на отца.

– Может быть, ты и прав, Билл, – Джо по-дружески улыбнулся, – я попробую.

Профессор на мгновение призадумался, выбирая нужные слова, затем произнёс:

– Вильям, тебе когда-либо приходилось сталкиваться с чем-то, что ты не можешь объяснить?

– Да, приходилось. Кроме того, и не раз. Но я не совсем понимаю, к чему ты ведешь? – Генерал слегка нахмурил брови.

– Дело в том, Вильям, что сознание определяет бытие. Чем сознательней нация – тем богаче страна. Чем ответственней работник – тем благосклонней к нему начальство, его карьера идёт в рост. От того, какие в нас заложены качества, иными словами, от нашей сознательной и бессознательной деятельности, напрямую зависит та реальность, в которой мы живем.

– Интересная мысль, и она мне понятна, – согласился генерал, – но ведь это только начало цепочки, верно?

– Верно, – Джо кивнул, – наша сознательная повседневная деятельность – это лишь малая часть жизни, и она полностью подчинена нашему сверхсознанию и подсознанию.

– Могу я спросить, профессор? – неожиданно вмешалась в разговор Сильвия. Девушка двигалась бесшумно, словно кошка.

– У вас потрясающая способность исчезать в никуда и появляться из ниоткуда, – подметил Джо, улыбнувшись девушке.

– Это моя работа, – Сильвия пожала плечами, – но всё же ответьте, пожалуйста, на мой вопрос.

– Конечно, – профессор взглянул в сторону генерала, который сосредоточенно ловил каждое слово, – конечно. Спрашивайте.

– Вы хотите сказать, что человек сознательно может менять свою реальность?

– Совершенно верно. Локальную – всегда да. И это справедливо для любого индивидуума, независимо от степени развития его сознания, осознания действительности, – Джо покачал головой, – но вы можете сейчас запутаться во всей этой теории.

– Я постараюсь понять, – Сильвия скрестила руки на груди, – рассказывайте, пожалуйста.

– Осознание – это, можно сказать, способность воспринимать окружающее более подробно. Это даёт возможность уловить механизм, затем повлиять на его ход. Чем оно развитей – тем выше ваше умение изменять реальность. Обычно это называется сверхспособности, таланты.

– Повлиять на реальность в целом или только на свое восприятие? – задал вопрос генерал. – Ведь наше восприятие мы можем менять сколько угодно. Но оттого, что страус прячет голову в песок, охотник с дробовиком не исчезнет. И в итоге придется принять суровую реальность, – усмехнулся Вильям.

– Совершенно верно, – согласился Джо без тени замешательства, – именно так. Ведь в данном случае осознание не присутствует – а имеет место игнорирование реальности.

– Как всё сложно, – хмыкнула Сильвия.

– Хорошо, я понял, Джо, что так просто в этом всём не разобраться, – буркнул генерал, – давайте немного пройдёмся по берегу. Помолчим и поразмыслим над уже сказанным, а то лично у меня уже путаница в голове.

Предложение отца Сильвия встретила с нескрываемой радостью. Улыбнулась. Тоже запуталась в непривычном: сложно понять подобное сразу. Потому безмолвная прогулка оказалась именно тем, что нужно.

Первым молчание нарушил Джо. Они бродили по берегу добрых полчаса, профессор не вытерпел.

– У меня есть предложение: давайте прекратим на время нашу прогулку и выпьем чаю, как договаривались. А то я порядком проголодался.

Вильям согласился с предложением Джо, трио направилось обратно к дому. Устроились в столовой, Сильвия занялась приготовлением кофе.

Профессор облюбовал место в дальнем углу столовой, большое белое кожаное кресло с удивительно удобной спинкой пришлось ему по нраву. Джо блаженно разлёгся, прикрыл глаза, тело наслаждалось расслаблением. Генерал, тем временем, напрягал извилины. Обилие информации сбивало с толку: нужно всё разложить по полочкам. Удавалось, но с трудом. Некоторые моменты до сих пор вызывали смятение.

– И всё-таки, Джо, неужели сознанием человек способен изменять действительность?

– Да, Билл. Когда человек вступает в связь со своим сверхсознанием, перед ним распахиваются безграничные возможности. Другой вопрос, что достичь такого способен далеко не каждый. Пока что.

– А как по мне, это хорошо, иначе вокруг творился бы сплошной хаос, – возразил генерал, – если каждый бы менял что-то в свою сторону, то получилась бы сплошная неразбериха.

– Но мы и так живем в такой неразберихе, каждый чего-то хочет от жизни – стремится к этому, предпринимает попытки и не считается с другими. Хаос возникает от эгоистической направленности деятельности, а не от способностей. Способности – инструмент. Но, как говорится, в руках обезьяны даже автомат уже очень и очень страшное оружие.

– То есть ты хочешь сказать, что наше сверхсознание самоблокируется, чтобы не разрушить нас же самих?

– Да, что-то в этом роде. Я рад, что мне удалось кое-как обрисовать данную сферу понятий. Потому что теперь я смогу сказать о главном – о цели врага.

– Но ты уже говорил о ней, – возразил Вильям, – Генрих и его сообщники, как бы смешно это ни звучало, планируют нападение на человечество.

– Да. Но как они планируют всё сделать? Зная ответ на этот вопрос, мы сможем помешать им. – Джо закинул ногу на ногу, ещё раз приятно удивился тому, насколько удобно устроено кресло. Выдержав паузу, профессор продолжил: – Они нападут с двух флангов, так сказать. Сначала должен провести операцию Генрих, но я вынудил его действовать в спешке – он мог наделать ошибок. Теперь нам легче будет его остановить. Правда, что конкретно Генрих задумал – мне пока неизвестно.

Второй удар, как мы уже знаем, запланирован на конец 2012 года, а значит, у нас есть ещё время, пока Генрих не способен воспользоваться поддержкой союзников.

– Будем на это надеяться, – сказала Сильвия, поднос опустился на столик. – Вам чай или кофе, профессор?

– Чай, будьте добры.

Профессор и генерал выбрали чай, в то время как Сильвия предпочла кофе. Девушка заняла место на широком кожаном диване, рядом с отцом. Чашка перекочевала из аккуратного стеклянного столика в изящные женские руки. Сильвия продолжила дискуссию.

– Расскажите о своём плане, профессор.

– Называйте меня Джо, пожалуйста.

– Хорошо, Джо, – Сильвия приятно улыбнулась, – расскажите нам с отцом, пожалуйста, о том, что вы задумали?

– О, мой план прост. Потому что ничего другого мне не остаётся – я вынудил Генриха начать действовать раньше, теперь прослежу за его шагами. Ну а после – мы с вами нанесём удар. До этого хорошо бы найти Луизу.

– Её обязательно надо найти, – отпив ароматного чаю, произнес Вильям, – мы ведь поняли, что Генрих просчитался, и это дает нам определённые преимущества, которыми мы просто обязаны воспользоваться.

– Тут я во всём согласен, – кивнул Джо.

– Хорошо. Значит, мы хоть к чему-то пришли, – улыбнулся, наконец, Вильям, – моя дочь пойдет с тобой, Джо. Она прошла очень хорошую подготовку.

– Уж в чём-чём, а в квалификации Сильвии я не сомневался ни на секунду. Чай, между прочим, – отменный. – Профессор поставил пустую чашку на поднос, подмигнул девушке. – Полагаю, что первых звоночков от де Анжу следует ожидать уже сегодня. Я это ощущаю.

Глава 10

13.10.2012. США. Штат Вайоминг. Резервация «Уинд-Ривер». Ранчо «Норс Стид»

Смелым помогает судьба. (Публий Вергилий)

Перо в волосах девочки едва заметно дрогнуло. Дрожь передалась всему телу, Айлен открыла глаза. Они были здесь. Стояли у кровати, склонив головы в темных балахонах. Лиц она не видела, но, тем не менее, ощущала: пришедшие настроены враждебно. Интуитивно девочка уловила: оскаленная морда, из глазниц и пасти твари вырываются языки пламени, внутри клубится тьма. Айлен знала, кто они и зачем пришли. Она была готова.

Пришедший заговорил первым. «Они редко говорят, – подумала Айлен, – значит, не уверены в своих силах».

Девочка умна и сильна не по годам, глаза под темным балахоном гневно вспыхнули, тонкие чёрные губы искривились, обнажая длинные и острые такого же цвета зубы, напоминающие обсидиан.

– Сними его, – прошипела тварь.

– Ты боишься меня, – уверенно ответила девочка. – Боишься не моего слабого тела, но моей силы, моей воли, моих предков. Ты уже проиграл, уходи!

– Сними, – злобно процедила сквозь зубы тварь, пламя в глазах задрожало, – сними!

– Ни тебе, ни тем, кто за тобой, не одолеть меня. Страх покинул моё сердце, ясность посетила мой ум, а предки хранят мой Путь. У тебя же за спиной лишь рабы, а во главе погонщик, что ты можешь против меня?

– Гра-а-ах! – зарычал гневно, но бессильно пришедший. Айлен увидела тёмное пламя, горящее в чёрной глотке. – С тобой мы ещё разберемся! Господин пошлет слугу за тобой девчонка, и хоть воля твоя сильна – он убьёт твое тело. Тогда ты запоешь по-другому! – В глазах твари полыхнуло торжество. – Ты знаешь, что погонщик придёт, уже приходил, ты видела его.

– Да, я видела его, – согласилась Айлен, – ты прочёл в моих глазах, но рано обрадовался. Присмотрись получше, и тебе не понравится то, что увидишь.

– Сними его! – рыкнул пришедший.

– Уходи прочь, слуга. Больше тебе нечего сказать.

Перед ними стояла не беззащитная девочка, а храбрый воин. Пришедшие понимали: шансов нет.

Существо в темном балахоне издало пронзительный визг, отчаянный, злобный. Наннук в испуге вздрогнула, проснулся старик Нагуэль. Тварь истаяла, лишь чёрные выжженные следы стоп на деревянном полу свидетельствовали о том, что произошедшее не сон или наваждение. Айлен взглянула на следы, недовольно покачала головой. Всего мгновением позже в дверях появился старик.

– Приходили? – спросил спокойно.

– Да, дедушка, но теперь он ушёл. И я не думаю, что появится опять. Я ясно дала понять, что не боюсь, что сил его мало.

– Тогда пошлют другого, – покачал головой старик. – Я знаю, кого. Мне нужно приготовиться.

– Я могу тебе помочь, дедушка? – голос Айлен звучал уверенно и твёрдо.

– Нет. Это мое дело. Его и моё, – Нагуэль посмотрел в окно, за которым стояла ночь, после небольшой паузы прибавил, – он придёт с рассветом. Ложись спать, Айлен, тебе нужно отдохнуть.

Утро выдалось пасмурное, злое. Промозглый ветер безжалостно рвал облака в клочья, разбрасывал по сизому небу. Верхушки деревьев трепетали в испуге, жались друг к другу, старались укрыться от разгулявшейся стихии. Чёрный широкий джип неспешно крался по грунтовой дороге. Почти бесшумно вращались колеса, тихо гудел мотор. Словно хотел скрыться, хотя понимал лучше любого: не удастся, уже ждут.

Джейсон без особого энтузиазма взялся за дело, но приказ есть приказ. Ослушаться не мог, неподчинение наказуемо.

«Раз оступлюсь – всё пойдет под откос. Десять лет труда насмарку».

Рука опустилась на пояс, пальцы нащупали холодную сталь револьвера. «Смит энд Вессон», сорок пятый калибр. Джейсон прихватил оружие на крайний случай. Больше для уверенности. Всё ещё надеялся, что удастся решить вопрос без применения силы. Хотя рассудок твердил иное: готовься к бою. Джейсон приготовился. Когда выезжал из гаража, уверенность лилась через край – сейчас, оказавшись почти у цели, понял: привычная твёрдость дала слабину. Засомневался.

«Он многому научил меня. А чем я ему отплачу? Пулей?».

Мотор затих, Джейсон нахмурился, взгляд устремился в небо. Тёмные тучи клубились над полем, сбивались в кучу, наливались свинцом.

«Я сделал выбор давно, он больше не мой учитель. Я должен делать то, что должен».

На скулах проступили желваки. Джейсон сцепил зубы, в умных глазах сверкнули искры.

«Тревога!»

Рывком схватил куртку с сидения, выскочил из машины под дождь. Мелкие капли секли лицо. Джейсон всмотрелся вдаль.

«Вот он…».

Вдали, за пеленой дождя, виднелась высокая фигура. Человек приближался, спокойным, уверенным шагом.

«Он не боится меня. Старик ничего не боится. Но я тоже не боюсь его».

Джейсон подбадривал себя, повышал боевой дух: я могу справиться с кем угодно. Мужчины, женщины – неважно. Приходилось стрелять и в детей. Но сейчас сомневался, рука лежит на револьвере, а решительность тает.

«А нанимателя, его не боишься?», – спросил чужой голос в голове.

Джейсон опешил, дёрнулся. Не ожидал, что старик станет говорить. Ведь сам учил: с врагами не разговаривают. С ними воюют. Растерялся, рука машинально рванулась к поясу, пальцы цепко ухватили мокрую стальную рукоять.

«На всякий случай»

Джейсон сделал первый шаг навстречу. Решительно, смело, без тени сомнения. С каждым ударом сердца становился всё тверже, суровей. Готовился к атаке, подобрался, изготовился к броску, словно тигр.

«Кот ошпаренный, какой ты тигр», – засмеялся в голове старик.

Нагуэль – ягуар. Джейсон вздрогнул. Сердце замерло, рука с пистолетом выскочила вперед. Дуло глядело в пустоту. Старик пропал.

«Где он? Только что был здесь»

Джейсон заготовил подлый удар, намеревался поразить мозг Нагуэля. «Он уже стар, дух сильный, но тело уже никуда не годится. Поджарю, как в микроволновке».

Действительно, изощренный удар сразил бы старика наповал. Как стрела бьёт дичь. Грубая мощь клокотала в груди Джейсона. Искал жертву. Но старик исчез. Совсем. Фигура стояла посреди дороги под дождём и внезапно растворилась во мгле.

«Как такое может быть, я его даже не чувствую. Куда подевался? Может, умер? Сбежал? Я бы учуял след…»

Джейсон осторожно двинулся вперед. Шаг мягкий, чувства напряжены, биополе сканирует местность. Нащупал девочку, лошадь, кота. И всё…

– Готов, «тигр»? – саркастично спросил Нагуэль. Голос прозвучал у самого уха. Джейсон с полуоборота ударил ногой, быстро, сильно. Тяжелый ботинок рассек воздух.

«Где он!?»

Правый бок обожгло болью, острые когти ягуара легко прорвали куртку, вошли в плоть. Джейсон не издал и звука, проворно развернулся, выстрелил. Пуля скользнула по пятнистой шерсти, лишь царапина, ушла в землю. Зверь свирепо рыкнул, уши прижаты, страшный оскал. Время словно застыло. Джейсон понимал, что выстрелить не успеет, движется слишком медленно по сравнению с прирожденным охотником. Оставалось одно – снести зверя заготовленной атакой.

«Убью зверя, но старик застанет меня врасплох. Иного выхода нет».

Джейсон сконцентрировался, незримое копье поразило голову ягуара. Убийца направил всю мощь, стараясь разорвать мозг в клочья: прыжок зверя должен прерваться. Зрачки Джейсона расширились, мощный поток рванулся изнутри, достиг животного. Мощные челюсти сомкнулись на горле жертвы, но не сжались, лишь слабо дернулись, струйка крови потекла по шее.

Перепуганный насмерть Джейсон сбросил наземь окровавленный труп животного.

«Нагуэль означает ягуар. Я убил старика», – догадался федерал.

Небрежно пнул мёртвого зверя.

– Не так уж и сложно. Палёный кот, так ты сказал. – Джейсон спрятал пистолет за пояс. – Ты недооценил меня, старик, я стал куда сильнее тебя.

Убийца медленно направился к дому, рука прижата к раненому боку. Очертания коттеджа терялись за дождевым покровом. Кровь просачивалась сквозь пальцы, текла по бедру. Рана болела, но опасности для жизни не представляла.

«Почему он не вцепился в горло сразу, почему медлил? Чего ждал?»

Джейсон терзал себя вопросами, не мог понять, почему так просто погиб мудрый старик.

«Схвати он за шею, а не за бок – я был бы мёртв. Странно».

Очертания дома становились всё четче. Злой холодный ветер гудел в проводах, срывал одежду с идущего, норовил свалить с ног. Джейсон хладнокровно взглянул в окно: девочка безмятежно спит. Рука потянулась к двери.

Генрих редко посвящал исполнителей в главные планы, не доверял никому. Давал лишь скупые, чёткие инструкции и всегда выбирал иного человека для выполнения. Если агент справлялся – шёл на повышение, рейтинг доверия возрастал. А если нет – конец. И карьере, и жизни. Де Анжу не прощал ошибок. Никому. Даже приближённым. Хорошо относился лишь к двоим. Джейсон знал имена: Вацовски и Сэндерс. Но дело в том, что оба ни разу не допустили и малейшей оплошности.

«Они безупречны. Холодны, расчётливы, умны. Словно машины. Я всегда мечтал стать таким. Но я не таков…»

Джейсон помрачнел, глаза тускло сверкнули, насторожился, как ястреб, с длинных волос на пол гостиной текла вода, с брюк и куртки – кровь.

«Но я стану. Обязательно стану. Прихлопну девчонку – и попаду в высшую лигу».

Хотелось поступить так, поскорее приблизиться к желанной цели. И в то же время – сомневался. Опять закрались сомнения.

«Всего лишь девчонка. Она даже не успеет испугаться, выстрелю в голову, больно не будет».

Джейсон собрался с силами, обувь осталась на пороге, тихие шаги зазвучали в коридоре. Пальцы стиснули рукоятку револьвера, указательный лёг на курок. Убийца аккуратно подцепил дверь, легонько прижал, чтобы не скрипнула. Дуло просунулось внутрь. Прицелился. Маленькая темноволосая головка лежала на мушке.

«Всего один выстрел, и я в высшей лиге. Давай же!»

Не могу. Что-то странное в спящей девочке: застыл, очарованный таинственностью образа. Зубы сцепились, заскрежетали. Руки-ноги отказывались слушаться.

«Что за чертовщина!»

Джейсона сковал паралич, словно невидимые цепи удерживали на месте, не мог шевельнуть и пальцем.

– Я сказал ошпаренный, а не палёный, сынок, – улыбнулся старик. – Ошпаренный трусливый кот.

Глава 11

13.10.2012. США. Штат Невада. Лас-Вегас

Ангелами рождаются, демонами – становятся. (Ю. Мезенко)

Иногда разведку проводят боем. Редко, но случается. Кроме того, Генрих оценил выгодность сформировавшейся ситуации. Могло сложиться так, что Джейсон убьёт старика. Маловероятно, но всё же. Бывший ученик, старик великодушен, храбр, может, пожалеет?

«Великая слабость людей – это великодушие! Как можно утверждать, что в нём сила? Известно, что лишь личная выгода – единственная гарантия и условие продвижения. Чужая рана не болит, а горе не обременяет. Чужая победа – не своя собственная. А чужая власть? Великодушие… Что это – глупость? Вымысел? Очередная бредовая человеческая фантазия? Утопия?»

Генрих не понимал людей, использовал – да, побеждал – да, но понять… Понять не мог.

«Я знаю, как они устроены, что движет ими, могу управлять, направить куда вздумается! Это единственная сила. Власть. Над всем сущим. А что великодушие? Ну что?! Отдать свое, остаться ни с чем? Зачем? В чём цель? Возможно, такие цели внедрили правители людей для того, чтобы быдло послушно шло за ними? Чтобы платили налоги… Но почему тогда сами попадают в ловушку? Нет. Это сродни болезни. Душевная болезнь. Слабые, лишенные способности видеть, управлять и бороться, они питают себя иллюзиями о любви, великодушии, самопожертвовании. Почему ни один не остановит меня! Почему?!»

Генрих не мог ответить. Проникал в тела и умы людей, искал, не находил, комкал жизни, словно бумагу, и шёл дальше.

Что есть великодушие? Что оно даёт? Это не ум, не сила, не сознание. Джо Рид знает, хранитель много знает, но мало может. Слаб, как и все люди. Но он мне больше не нужен. Почти».

Де Анжу ухмыльнулся, тело лежало мёртвым глубоко под землей, в секретной лаборатории ЦРУ. Но теперь имеется новое, более подходящее для текущих задач. Главное – сознание, колоссальная сила, стоящая за ним, способность сотворить новое тело из праха. И обратить во прах множество тел.

«Мне нужно не одно, множество, миллионы тел для моей расы, для господства, абсолютной власти. Захватим этот мир – двинемся дальше. Мы поднимемся по лестнице до самого верха. С самого дна».

Эпидемия уже началась. Ход сделан. Теперь Генрих ожидал ответа, обратной связи. И ничего, что пришлось действовать раньше времени. Противник одинаково не готов к атаке. Всё идет по плану. Как задумывалось. Хранитель в ловушке, увяз по горло, человечество преображается. Некому остановить машину смерти, герои пали, не родившись. Чудно, чудно…

А пока нужно подыскать себе какую-нибудь форму, посолидней, целостней. Пора.

Боль отступала, чувствовалась твердая, уверенная рука профессионала, Кристин заботливо обработала раны, бинты плотно стянули руку. Доктор хотела наложить гипс на переломанную кисть, но Рино воспротивился:

– Лечить – лечи, а руку не дам, – крупные белые зубы обнажились в ухмылке, – у тебя золотые руки.

– Спасибо, – смутилась Кристин, погладила великана по широкой груди. – Тебе надо отдохнуть, говорю как специалист. Попробуй поспать.

– Какая забота, прямо и помирать не хочется, – рассмеялся итальянец, с интересом оглядел плотную повязку. – Хорошо забинтовала, красиво. Сразу видно, женских рук дело.

Луиза лениво потянулась в кресле:

– Что делать будем?

– Ну, как что? Доктор велел отдыхать, – хохотнул Рино, – постельный режим, но чтоб не скучать, полезай ко мне под одеяло.

– Нет, – замотала головой Кристин, – никаких постельных режимов. Обычный сон и не более.

Луиза возражать не стала, сама хотела часок вздремнуть. Кристин ещё полчаса назад туго стянула бинтами ребра, сделала укол обезболивающего. Вещество подействовало, девушку клонило в сон.

– Я посплю немного. – Луиза забросила длинные стройные ноги на стул. Одежду надевать не стала, так и лежала обнаженная, манящая. Рино облизнулся. Взгляд прошёлся по лебединой шее, изящной линии бедер. Соблазнительная грудь едва прикрыта тонким покрывалом.

– А я спать не могу. Кристин, включи «ящик», посмотрим, что говорят.

Доктор недовольно скривилась, но взяла пульт и нажала кнопку. Экран засветился.

– Новости, найди сводку новостей. Интересно, скажут ли чего про нас. Или фильм, какой интересный давай.

Кристин бегло переключала каналы. Замерла.

– Странно. Везде одно и то же.

– Что? – беззаботно спросил Рино, перевернулся на бок, лицом к экрану.

– Экстренные выпуски новостей. Что-то стряслось. Что-то серьёзное…

Внимательные глаза итальянца впились в диктора СиЭнЭн.

– Министерство здравоохранения отказывается от комментариев, в то время как президент заявил, что причин для волнения нет.

Дикторша пропала, вместо неё появилась президентская трибуна. Пустая. У микрофона никого, через несколько мгновений возникла взволнованная, раскрасневшаяся физия вице-президента Чеда Кейни.

– Уважаемые сограждане! – Чед закашлялся, в глазах слёзы. – Уверяю вас, волноваться нечего. Слухи о пандемии – лишь журналистский миф и не более. – Вице-президент зашелся гулким кашлем. – Мы держим ситуацию под контролем, как вы уже знаете, произошла авария на международном судне, перевозящем биологические образцы. Возможно, мы имеем дело с террористами, но уверяю вас, что наши военно-морские силы уже держат ситуацию под контролем. Проводится тщательное расследование, господин президент сам лично утвердил составы следственных комиссий. В скором времени ситуация прояснится. Ещё раз заявляю, уважаемые сограждане, волноваться не о чем. Мы хозяева ситуации. Боже, храни Америку.

Камера отключилась, но Рино успел уловить последнее движение Кейни. Вице-президент оседал наземь, как подрубленный.

На экране вновь появилась приятное личико дикторши. Но улавливалось нечто странное в её глазах, натянутой улыбке.

– Только что мы с вами услышали официальное заявление Белого дома. Вице-президент опроверг предоставленные «Реалити-ТиВи» материалы. Возможно, видеорепортаж – лишь искусно выполненная подделка. Правда это или нет, мы обязательно узнаем. С вами была Маргарет Мосс, СиЭнЭн. До свидания.

В комнате повисло молчание. Первой заговорила Луиза.

– Она лжёт.

– Я думал, ты спишь, крошка, – пробасил Рино. – Они всегда лгут, что нового?

– Эпидемия действительно есть, – прошептала помрачневшая в миг Кристин. – Мы знаем точно.

– Откуда? – насторожился Бритва, густые брови сошлись в единую полосу.

– Сэндерс сказал. – Луиза натянула покрывало повыше, выткнувшийся наружу сосок спрятался обратно.

– Так уж и сказал, – зло сощурился Рино, – Кристин, откуда тебе известно?

– Луиза рассказала, – доктор спрятала взгляд. – Но…

– Что «но»? – рыкнул итальянец. – Говорите начистоту!

– Не дави на неё, – вмешалась Луиза. – Мы не знали, как тебе сказать.

Рино гневно сверкнул глазами, глубокий вдох.

– Говори как есть.

– Всё сложно, – покачала головой блондинка. – Эпидемия – это только начало. Но нам она не страшна. У нас иммунитет.

– У всех?

– Да.

– Откуда? – Рино привстал на локтях, покосился на заплаканное лицо Кристин.

– У тебя от рождения, а у нас приобретённый, – бойко ответила Луиза, пересела на диван. Блондинка ухватилась изящными пальцами за бицепс итальянца, приложила красивую головку к могучим мускулам. – Мы как семья, Рино. Ты ведь чувствуешь, правда?

– Да, – пробасил гигант, – чувствую. Давно чувствую. Объясни, крошка.

Луиза старалась отвлечь Рино от Кристин, чтобы та могла расслабиться. Стало по-женски жаль доктора.

– Не дави на Кристин, – шепнула на ухо, – ей очень тяжело.

– Ладно-ладно, – отмахнулся Рино, – давай говори уже. Не бойся, не зарою, хотя, конечно, не люблю узнавать всё последним.

– Благодарна за искренность, – улыбнулась Луиза. – Я работала на ФБР.

Глаза Рино налились кровью.

– Но я не федерал, меня принудили. Ты должен знать, как это. Мне сделали предложение, от которого нельзя отказаться. Обещали много денег. В случае отказа – смерть.

– Да, это мне знакомо, – ухмыльнулся Бритва, – что дальше?

– Они не люди.

– Кто? Легавые? – Рино уставился на собеседницу непонимающим взглядом.

– Те, кто нанял меня. Снаружи как люди, а внутри – нет. – Луиза прикрыла глаза, задумалась. – Это как дьявол, Рино. Они способны подчинять человека своей власти, лишать воли, памяти, сознания. Убивают личность, растворяют, поедают. Остаётся пустая оболочка. Тело. А в нем – дьявол.

– Крепко тебя садануло при аварии, – расхохотался Бритва. – Ты думаешь, я поверю в это?

– Да, – сиплым от слёз голосом сказала Кристин, – поверишь, у тебя внутри сидит такое же.

Рино умолк, смотрел зверем то на одну женщину, то на другую.

– Говори дальше, – процедил сквозь зубы, брови нахмурились, лицо посерело.

– Я убила одного из них. Он подыхал, а я была в опасности – мы договорились сотрудничать. Он спас жизнь мне – а я ему.

– Ясно, а этому вьюну ты зачем хрен отгрызла?

– Это не я, – огрызнулась Луиза, – это он! Я не хотела!

– Как плохое – так сразу он, а я белая и пушистая, – захохотал, приободрившись, Рино, – ладно, а со мной и Кристин что тогда?

– Этот, Сэндерс, когда подыхал, я его подчинила. При помощи того, первого. Он поклялся спасти жизнь Кристин, а я обещала, что сохраню жизнь ему. Теперь они вместе. – Луиза виновато взглянула на доктора, быстро отвела взгляд в сторону.

– А я?

– А ты… Ты умер при родах, и…

– Эту ерунду я уже слышал! – проревел Рино. – Ещё в тюряге ко мне приходил долговязый хлыщ с бумажкой!

– Тем более, – продолжила блондинка, рука скользнула к Рино под одеяло, – не волнуйся, благодаря ему ты выжил, не умер. Он дает тебе силу, помог бежать из тюрьмы, теперь не даст погибнуть в эпидемии.

– Я сам сбежал! – парировал Бритва. – Никто не помогал мне! Чёртовы десять лет я гнил в тюрьме! Почему не вытянул меня сразу?

– Это уже другое, Рино, – нежные пальцы нетерпеливо расстегивали пуговицу штанов, – он ждал. Берёг тебя, ты очень важен. Не мог позволить умереть.

– Да я сто раз мог сдохнуть в тюрьме и при побеге. – Рино зажмурился от удовольствия, приятные женские пальцы творили невероятное. Гнев уходил.

– Он знал, поверь, ждал и готовил тебя. Как и меня, и Кристин.

– Мне это дерьмо не нужно, пускай забирает своего червяка обратно, – буркнул Рино, нахмурившись.

– У нас нет выбора, – голос Кристин звучал как шелест, тихо, безжизненно. В глазах читалось отчаянье и боль. Потеря. – Стоит взглянуть за окно и ты поймешь: выбор уже сделан.

Труп федерала Рино зарывать не стал, бросил в чулан. Теперь уже неважно. Если верить Луизе, то вскоре все улицы прогнутся под тяжестью мёртвых тел.

«Дэ Вилль» немного припорошило пылью, прежний блеск угас. Рино достал из багажника тряпицу, бережно протёр глянцевый корпус.

«Какова ирония судьбы. «ДэВилль» – дьявол». Сколаза прикрыл глаза, покачал головой. На лице застыла горькая насмешка.

– Если бог есть, то он издевается над нами.

– Скорее, издевается дьявол, это по его части, – вмешалась Кристин. После последнего разговора прошло около часа, доктор успокоилась, привела внешность в порядок. Перед глазами Рино стояла привычная взгляду, слегка задумчивая доктор Банни.

– А бог тогда чем занят?

– Неисповедимы пути господни, – процитировала священное писание Луиза, – а по-простому: не нашего ума дело.

– Бабам бы только языком, – вздохнул Рино, – поймите же вы, это не шутки. Если то, что вы говорите – правда, а я чувствую, что да, то мы влипли в серьёзное дерьмо. – Сколаза гневно плюнул на пол, грязно выругался. – Всегда хотел понять, что за внутренний голос мне подсказывал в нужные минуты верные решения. О побеге ты верно сказала, я думал, это мои собственные мысли, а выходит – нет. Опять путаница.

– Я тоже не могла смириться, затем привыкла. Тяжелей всего приходиться Кристин. Ты ведь только сейчас узнал, а жил с этим дольше нас всех. А она… У неё семья, муж, близкие люди. Теперь всего этого нет. Ты да я её родня, и больше никого.

Луиза оперлась на дверцу «Кадиллака», обнаженное бедро выглянуло наружу, подразнивала Рино. Здоровенная рука итальянца тотчас ухватила девушку за попку. Блондинка зажмурилась от удовольствия, замурчала, словно кошка. Рино уже прижался к ней, готовый одним движением сорвать трусики, вторая рука бесстыже теребила соски красавицы.

– Не сейчас, – вмешалась Кристин, – не надо.

– Ладно, – рыкнул Рино, – садитесь в машину. Я поведу.

Девушки послушно сели на заднее сидение. Мотор завелся, Бритва выехал на центральное шоссе. Погода стоит жаркая, несмотря на клонящееся к горизонту солнце. Алый диск угасал, последние лучи врывались в напитавшееся синевой небо. Малиновое зарево окрашивало облака, окутывавшие светило.

– Красиво, – прошептала Кристин.

– Радуйся, что сможешь увидеть мир снова. Я только этим и спасаюсь.

«Кадиллак» резво набрал скорость, летел, подобно стреле. Рино подгоняла злость на самого себя, развесившего уши, на таинственные силы, вмешавшиеся в жизнь. Хотелось попросту залечь на дно, переждать месяц-другой, пока всё не уляжется, а затем вернуться к привычному образу жизни.

Автомобиль всё больше углублялся в город, но на широком шоссе ни одной машины. Пусто. Рино насторожился. Ситуация выглядела странной.

«Вечером в Лас-Вегасе проходу нет от машин. А сейчас что?»

Ответ пришел быстро, едва «Кадиллак» выехал за поворот, взору явилась отвратительная картина. Брошенные автомобили, повсюду мусор, разбитые витрины магазинов. Посреди тротуара, прямо на асфальте, лежали мертвые люди в странных позах. Кто с разинутым от ужаса ртом, кто скрючившись, а кто бесчеловечно избитый. Тысячи трупов, и ни один не похож на другой.

– Если это и эпидемия, то психоза, – решил Рино. Тормоза заскрипели, мотор затих.

Мимо пробегала чёрная кошка, зрачки расширены, шерсть вздыбилась. Животное бросилось в переулок как ошпаренное.

– Чего это она? – недоумевал Сколаза. – Тоже рехнулась?

– Наверное, насмотрелась на ужасы, – тихо ответила Луиза. Внимание блондинки привлек лежащий у мусорного бака мужчина. Изо рта торчит откушенный язык, лицо залито темной кровью, одежда испачкана грязью. Правый глаз отсутствует, в черепе зияет страшная рваная рана.

– Он вырвал себе глаз и откусил язык, – прошептала блондинка. – Вон, держит в руке. То же самое могло случиться и с нами. О боже…

Кристин не выдержала, стошнило. Хотя опытный медик и в жизни повидала немало трупов.

– Их смерть ужасна, – выдавила из себя доктор.

– Я думаю, док, тебе не надо смотреть, что там за углом, – покачал головой Рино, – посидите в машине, а я схожу осмотрюсь.

Чем ближе к центру города, тем ужасней пейзаж. Бал смерти. Рино переступил через торчащие из двери ноги, осторожно заглянул внутрь. Витрина бара «Шутерс» отсутствовала, осколки стекла хрустели под подошвами.

Среди разломанных столов и битой посуды у стойки сидел человек. Прямо на полу, совершенно голый. Худой, как смерть, ребра светились, позвонки торчали иглами. Ссутулился, словно прятался или застыл в испуге. Рино подошел ближе, осмотрел его. Пожилой, лет шестидесяти, лицо интеллигентное, правда, нос сломан. Синий, распухший. Незнакомец до крови искусал себе пальцы, в глазах безумие. Рино взял старика за волосы, поднял лицо. Глаза оживлённо забегали, палец изо рта убрал. Замер. Рино осмотрел его: руки-ноги целы, пара ушибов и не более.

«Зачем он разделся, съехал с катушек? Чего испугался? Тут одни трупы…»

– Кто ты, – проревел Сколаза, – что здесь делаешь?

Старик задрожал, как заяц, но вывернуться не пытался, глаза округлились от испуга.

– Отвечай! – Подзатыльник встряхнул старика. Помогло, рот незнакомца открылся, из груди вырвался нечленораздельный звук. Старик виновато потупился.

– Чего молчишь, зараза! Отвечай, что произошло! – Треснул сильнее, голова старика едва не отвалилась.

Рино гневался, не на странноватого голого незнакомца, нет, на себя. На судьбу, на мир. Не мог смириться, принять как есть. «Бороться до конца!» Итальянец привык вырывать победу хоть из мёртвых рук.

– Будешь молчать, об стену размажу, – спокойно заявил Сколаза, в голосе звучал металл. – Трупов тут полно, одним больше, одним меньше – никто не хватится.

– Хо… – прохрипел старик, тощее тело забилось в корчах.

Извивался змеёй, Рино торопливо отдёрнул руку, отошёл назад. Нога наступила на мягкое. Взгляд уперся в оторванную кисть, на пальце блестит золотой перстень.

– Мать твою так, – Бритва в сердцах сплюнул, развернулся обратно к старику, – что «хо»? Говори, наконец, а то пришибу. Что бедствие не смогло, то я доделаю.

– Хо… хозя… ин, – пропищал старик, тощее брюхо припало к земле, искусанные руки жадно схватили ботинок. Прижался лицом, заулыбался.

– Я не твой хозяин, идиот, – стряхнул с ноги легкое тощее тело. Незнакомец весил не больше пса. – Чего к ногам липнешь? Совсем, видно, тронулся. Проваливай.

– Нет! – завизжал старик, бросился к ногам. – Нет!

– Да чтоб тебя! – Сколаза схватил за волосы, рывком поднял до уровня глаз. Незнакомец не издал ни звука, лишь жалобно и преданно смотрел в глаза, как собака.

– Ну точно, пёс. Что с тебя, придурка, возьмёшь. – Сухенькое тело отлетело в угол, итальянец направился к выходу.

– Хозяин! – взвыл тощий и выскочил на улицу вслед Рино. Передвигался прыжками, на четвереньках, как макак.

– Если ты не уберешься сейчас же, – Сколаза показал здоровенный кулачище, – я тебе покажу кто тут хозяин!

– Ты! Ты хозяин! Я ждал! Мы все ждали! – визжал старик, вертелся, как вьюн, глаза блестели безумием.

– Ну, если все такие, как ты, то на кой чёрт вы мне нужны? – захохотал Бритва, – что я с вами, придурочными, буду делать? Отвали, сказал, а то прибью. Последний раз предупреждаю.

Рино развернулся, засунул здоровую руку в карман куртки, зашагал вниз по улице, переступая изуродованные трупы и разбросанные вещи. Чего только не валялось. Изувеченный велосипед, ботинки, разбитый телевизор. Рино остановился, присмотрелся. В экране торчит ножка стула, за неё уцепилась окоченевшая рука подростка. Сам паренек неестественно вывернул шею, на разбитых губах кровавая пена.

«Судный день, – подумал Сколаза, нахмурился, – как они все скопом с катушек слетели? Дружно накачались мескалином? Вполне в духе Вегаса, но чтоб и дети, и старики?»

Подул сухой ветер, запах тлена стал ощутимей.

«Трупы быстро разлагаются при такой жаре, кто не подох сразу, добьёт холера какая-то. А из властей никого. Даже легавых нет».

Рино усмехнулся, расправил форменную куртку.

– Один я тут офицер, – наклонился, поднял лежащий на тротуаре бумажник. Шелестнуло. Рино насторожился. Осторожно повернул голову, краем глаза уловил движение за углом здания.

«Может, выжившие, а может, псина или кот».

Выровнялся, отошел ближе к стене. У порога валялась брошенная коляска с младенцем. Ребенок молчал. Итальянец покачал головой, зубы заскрипели.

«Даже детей коснулось это безумие».

На город опускались сумерки, солнце закатилось за горизонт, взошла бледная полная луна. Мёртвый холодный свет заливал улицы Вегаса, касался безжизненных лиц, развороченных машин, разбитых окон. Кое-где включились фонари. Один вспыхнул как раз над головой Рино.

Тихо, нигде ни шороха. Сколаза застыл на месте, слушал тишину. Ничего.

«Или затаился, или то была крыса».

Уже собрался идти дальше, внимание привлекла вывеска супермаркета, звук повторился вновь. Тихий, шаркающий. Рино бесшумно поднял с земли брошенную монтировку. Рука занесена для удара, громадная фигура осторожно кралась вдоль стены. Широкие ступни мягко касались асфальта, благо, ботинки армейские, не издавали и звука.

Худое лицо на длинной костлявой шее осторожно выглянуло снизу. Опасливо глянуло по сторонам, моргая. Тощая фигура жалась к земле, ползла, как ящер, принюхивалась.

Рино мигом узнал сумасшедшего старика из бара. Удар обрушился на тощую спину. Убивать не хотел, а проучить следовало. Монтировка впилась в ребра, кости с хрустом треснули. Старик взвыл, завалился на спину. Худое тело вертелось как ошпаренное. Рино молнией метнулся к жертве, тяжелый ботинок опустился на горло.

– Ты зачем крался? – рыкнул Рино. – Разбить голову?

– Хозяин, – ныл тощий, – хозяин пощади…

– Какой я тебе хозяин, придурок? – разгневался гигант, тело под подошвой захрустело. – Говори, зачем крался, или я раздавлю тебя как червя.

– Я должен говорить… – прохрипел тощий, – должен сказать хозяину.

– Говори же, хлыщ, чёрт тебя дери! – Рино убрал ногу, нагой старик быстро принял сидячее положение, затравленный взгляд уставился на монтировку.

– Хозяин, я рождён, чтобы служить тебе. Ты ведёшь нас в новый мир. Ты откроешь путь всем.

– Кому это – всем? – резко спросил Рино.

– Гавваханам, – в глазах старика блеснули безумные искры, – наше время близится, эра людей закончилась.

Кристин осталась в машине, старалась не замечать царившего вокруг ужаса. Луиза усидеть не смогла, выбралась наружу. Прямо под ногами лежал труп женщины, рот разинут, глаза навыкате, в животе торчит нож.

Луиза брезгливо отвернулась. Внимание привлек небольшой магазинчик вверх по улице. Блондинка прихватила лыжную палку с разбитой витрины, уверенным шагом направилась к двери магазина. Лёгонький тычок ногой, и прозрачные створки качнулись. Никого. Луиза зашла внутрь. Палку держала наперевес, острие угрожающе глядело вперед.

Луиза осторожно прошлась по рядам, прихватила немного еды. Пару сэндвичей, мясные консервы и большую бутылку воды. На пути к выходу выдернула из холодильника блок пива, призадумалась, подхватила под мышку ещё и бутыль виски. Продукты сложила в тележку, лыжную палку оставила на кассе.

Пора возвращаться обратно.

На улице быстро темнело, становилось не по себе.

В глубине магазина что-то хрустнуло. Луиза вздрогнула, присела и спряталась за тележкой.

«Кто это может быть?»

Блондинка, таща за собой тележку с продуктами, на корточках подбиралась к выходу. Тихо не получалось, каблуки шумно скрежетали по плитке. Луиза вывернулась и заглянула через кассу во тьму. Глубоко, между рядов, притаилась сутулая фигура. Человек, но мужчина или женщина, не понять.

Луиза осторожно подтянула лыжную палку к себе, схватила тележку и рванула к выходу. Фигура во тьме оживилась, поползла на четвереньках за ней.

Девушка выскочила на улицу, желтый свет фонарей ударил в лицо.

«До машины всего несколько сот метров, можно даже позвать на помощь»

Луиза взвесила за и против, выругалась, потянула тележку за собой к машине. В темноте сверкнули кошачьи глаза, грозное шипение. Фигура сиганула в окно с разбегу.

Не успела Луиза отойти на почтительное расстояние, как из окна с треском вылетело серое поджарое тело. На асфальт посыпались осколки стекла, существо недовольно хрюкнуло, бегом поднялось на лапы.

«Человек или уже нет?»

На человека тварь смахивала лишь отдалённо. Пальцы превратились в длинные кривые когти, шея вытянулась, лицо осунулось. Кожа приобрела мертвецки-серый цвет. Тварь зашипела, жёлтые глаза расширились.

Луиза ударила первой, с размаху ткнула палкой в бок. Быстро и неожиданно. Железный наконечник с легкостью пропорол кожу, скользнул по ребрам, разрезал мышцы. Тварь взвыла, спина изогнулась дугой. Прыжок. Луиза не успевала увернуться, слишком быстро двигался полузверь. Закрылась руками, испуганно зажмурилась. Сердце колотилось, как у кролика, кровь молотом била в виски. Удара не последовало, Луиза боязливо подняла длинные ресницы, едва не закричала, но сдержалась, прикусила губу. У ног, подобно домашней кошке, свернулась крупная тварь с женским лицом. Голая, только на загривке и лобке – прядь чёрных волос.

Луиза попятилась, каблуком зацепилась в потёмках о мягкое. Ногу повело в сторону, Луиза падала. Краем глаза уловила острый металлический угол. Голова остановилась всего в нескольких дюймах от стального контейнера, легла на жёсткую когтистую лапу зверя. Тварь фыркнула, осторожно поставила Луизу на ноги. Из груди зверя донесся жалобный стрекот.

Луиза догадалась моментально.

– Следуй за мной, – сказала повелительно, в душе радуясь, что тварь не пропорола когтями грудь. – Я покажу тебя хозяина.

Рино вернулся через полчаса в компании странного старика, прыгающего, как обезьянка. Тощий дед всё норовил стянуть с себя тинейджерский реглан, избавиться от неудобных штанов. Ногти скребли ткань, старик недовольно повизгивал. Рино пинал незнакомца ногами и ругал. Тот успокаивался на время, затем вновь брался за старое.

– Это Квин. Я его так назвал. Похож на одного знакомого, – представил Рино старика, – ума как у дятла, себя не помнит и лазит на четвереньках. Зовёт меня хозяином.

Рино рассмеялся, наградил пищащего Квина подзатыльником.

– Хороший из меня выйдет повелитель идиотов.

Луиза пожала плечами.

– Он говорит правду, хоть и сумасшедший.

– Да ну, – ухмыльнулся Сколаза, – я уже сомневаюсь, в ком из вас больше ума.

Луиза пропустила сарказм мимо ушей.

– Он говорит правду, Рино. Такие, как он, пробуждаются первыми, самые мелкие, слабые. Но вслед за ним придут другие. Настоящие гавваханы.

– Квин уже говорил, – отмахнулся Рино. – Ерунда это всё. Пока сам не увижу, хрен поверю. Бред это всё, как по мне.

Кристин высунулась из салона машины, робко улыбнулась итальянцу.

– Мне очень жаль, но Луиза права. Одна из тварей пришла вслед за ней. Теперь она сторожит тележку с едой. Вон там. – Кристин указала пальчиком в сторону перевернутого «Ягуара». – Ведет себя мирно.

Рино ничего не ответил, брови нахмурились, рука сжала монтировку. Торопиться не стал, аккуратно зашёл с тыла. Действительно, на развороченном капоте сидела уродливая женщина с серой кожей и кошачьими глазами. Когтями скребла чешуйчатое пузо.

– Что за хреновина? – изумился Рино.

Тварь услышала громкий бас, резко крутанула шеей, прыгнула. В мгновенье ока очутилась перед итальянцем. Невысокая и жилистая, она едва доставала ему до подбородка. Но Рино видел, насколько крепки её сухожилья. В легких движениях читалась большая сила. Жилы вились под кожей, подобно стальным тросам.

– Это ракшас, мелкий, правда, – ответила Луиза. – Она твоя раба, как и Квин. Будет охранять тебя ценой жизни.

– А этот, – Рино ткнул в сторону худого старика, – этот хмырь мне зачем? С него толку, что с козла молока.

– Он проводник. Квин много лет жил в этом теле, многое знает, будет полезным.

– Да-да! – визжал тощий. – Я буду полезен хозяину. Буду показывать, говорить!

– А чтоб ты сдох, – прорычал Рино, – ладно, живи. Но снимешь одежду – придушу.

Квин жалобно хрюкнул.

Квин подробно рассказал о реальном положении вещей. Ни журналисты из «Риалити Ти-Ви», ни правительство США не приблизились к истине ни на йоту. Рино слушал внимательно, не перебивал, изредка пинком или затрещиной приводил рассказчика в чувство. Луиза молчала, скрестив руки на прелестной груди. Кристин осталась сидеть в машине. С интересом разглядывала чудного старика, лазающего на четвереньках и чешущегося, как пёс, задней лапой. Ракшаса опасалась, старалась не смотреть в лимонные глаза, не провоцировать зверя.

– То, что вы, гады, лезете, откуда попало, понятно. Видно, не так там хорошо, я из тюрьмы тоже сбежал не от хорошей жизни. – Рино хохотнул, сплюнул под ноги. – Но чего ты зовешь меня хозяином, неужели старшего среди вас нет? Ни за что не поверю.

– Владыка. Есть Владыка. Он здесь и там. Всегда, – в раболепном ужасе пролепетал старик. – Великий. Это он велел нам найти тебя, хозяин.

– Ага, ясно. Так я и думал, – развернулся лицом к Луизе, на ухо шепнул, – этот прощелыга и его Владыка хотят нас поиметь. Видно, никого, серьёзней этой бабы с когтями, у него нет. Мелочь пузатая.

Рок судьбы сплотил прежде незнакомых людей, общее несчастье связало узами непонятного родства. Каждый ощущал некую связь, инстинктивно, но отчетливо. А разобраться в чувствах – не получалось. Оставалось лишь полагаться на хоть и неведомое, но свое чувство, ведь больше доверять некому.

«Утопающий хватается за соломинку. Мы теперь одна семья».

– Да, – кивнула Луиза, – думаю, ты прав. Но что нам остаётся?

Квин заволновался, подполз ближе. Навострил уши: о чем разговаривают хозяин и сильная женщина? Подошел слишком близко, мощный пинок армейским ботинком отбросил обратно к машине.

– Куда пополз, гаденыш! – рыкнул Рино. – Сиди, пока хозяин не позвал.

– Да, хозяин, – патетично пропищал Квин. Отполз на безопасное расстояние. Старческие руки обхватили колени, спина ссутулилась.

– Зачем с ним так? – отозвалась Кристин, – он же как животное. Не понимает, что делает.

Рино покачал головой, показал Квину здоровенный кулачище.

– Это только кажется, что безобидный. На самом деле, он гораздо умнее, чем кажется.

В темных глазах старика на мгновение вспыхнула ярость, тощее лицо ощерилось. Луиза увидела крупные желтые клыки. Квин потерял контроль лишь на миг, спустя секунду у машины сидел всё тот же жалкий старикашка с угодливым лицом.

– Видишь, как скалится, – Рино вздохнул, – вот и верь в его басни после этого.

– Он не лгал, – Луиза всмотрелась в чёрные, подернутые маслянистой плёнкой глаза Квина, – он такой же зверь, как и остальные. Только трусливый и болтливый.

– Надо заночевать, машину придется оставить, там не проехать. – Рино приобнял блондинку. – Нам всем надо выспаться.

Кристин вяло кивнула, давно клевала носом. Взгляд упал на ракшаса.

– А их куда?

– Мне всё равно, – отмахнулся Рино, – пусть сторожат. Слышал, Квин?

– Что велит хозяин? – старик подполз ближе, уставился немигающим взглядом.

– Велю нести караул. Разведай окрестности, утром доложишь. Найди себе поесть. Бабу когтистую бери с собой, пусть тыл прикроет. Хоть ростом не вышла, а лапы дай бог каждой стерве. Понял?

– Да, хозяин. – Старик угодливо поклонился, отполз обратно к машине. Ракшас фыркнул, соскочил с капота.

Рино переложил продукты из тележки в рюкзак, прихваченный по дороге. Закинул на плечо, вооружился монтировкой. Луиза сменила туфли на шпильке на удобные кроссовки. Обувь принес услужливый Квин. Кристин накинула на плечи ветровку.

– Далеко забредать не будем, остановимся в отеле или в полицейском участке. Нам не мешало бы вооружиться. Кроме того, у меня есть кое-какие соображения. Хочу проверить.

– Согласна, – кивнула Луиза, – это разумно.

– Может, удастся разыскать ещё кого-то из выживших, – предположила Кристин, запахнула куртку, выбралась из машины. – Я не верю, что все стали как Квин. Должны быть ещё… – голос доктора дрогнул, – нормальные.

Рино откупорил банку пива, залпом выпил, смятая жестянка отлетела в сторону.

– В двух-трёх километрах отсюда ЭмДжиЭм Гранд и Белладжио. Свет не горит, так бы и отсюда увидели. До Винчестера и Пэрэдайз рукой подать. Там много хороших мест. И полицейский участок рядом.

– Я давно не бывала в Белладжио, – улыбнулась Луиза, – как думаешь, фонтаны работают?

– Увидим, – Рино посмотрел на Кристин, – док, а ты какого мнения?

– Мне в Вегасе бывать не приходилось. Могу лишь сказать, что почти валюсь с ног от усталости. Поэтому для меня чем ближе – тем лучше.

– Тогда решено, идём. А ты, Квин, – бегом вперёд и смотри, чтоб ничего не выскочило, – пробасил Сколаза.

Сумерки окутали город, бледный свет луны проливался на омертвелые улицы. Никогда в Вегасе не было так тихо. Угасли огни, исчез шум. Не слонялись по переулкам бродяги, пьяницы и проститутки. Не разъезжали на дорогих машинах весёлые парни. Пропали привычные толпы у казино. Даже псы, и те молчали. Мёртвая тишина, тысячи изуродованных тел разбросаны по улицам, словно тряпичные куклы. Перевёрнутые машины, разбитые окна, запах гари и смерти в воздухе. Мрачная картина дополнялась мерцанием фонарей и злым завыванием ветра. Оборванные провода трещали и искрились, извиваясь, словно черви.

Рино привык к новой обстановке. Шагал молча, лишь изредка озирался по сторонам, когда слышал подозрительные звуки. Луиза и рада была поговорить, да не с кем. Великан угрюмо молчал, а Кристин всё не могла смириться с происходящим. Мертвецы пугали, доктор с ужасом отворачивалась, но куда ни глянь – везде трупы, один безобразней другого. Их лица стояли перед глазами, посиневшие, разбитые, рот разинут в беззвучном крике. И у всех – страх в остекленевших глазах, застыл, впитался.

Кристин первой заметила необычную дверь. Здание на противоположной стороне улицы не привлекло бы внимания ещё день назад, когда жизнь в Лас-Вегасе шла привычным чередом. В суете подобного не заметишь. Пройдешь мимо и не догадаешься. Что может быть необычного в типичном сером здании, хоть и облицованном гранитом? Вокруг столько всего увлекательного, казино, отели, продажные девушки, наркотики, манящие огни. Кому есть дело до какого-то там здания? Сейчас, когда бурная река жизни уже не кипела, иссохла, превратилась в грязный гнилой ручеёк, отличие стало очевидным. Вокруг царят хаос и смерть – и лишь серые гранитные стены возвышаются над беспорядком, подобно неприступному замку. Крепость на поле боя. И тысячи павших устилают подступы к твердыне.

– Что это? – остановившись, спросила Кристин. Рука указала на широкую дверь с бронзовыми кольцами вместо ручек.

Рино остановился. Голова повернулась в указанном направлении. Внимательный взгляд изучал тяжелую дверь из красного дерева. На древесине дорогой узор, золочёная кантовка, посередине – бронзовые львиные пасти с торчащими из них кольцами.

– Похоже на какой-то особняк. Что с ним не так, док?

– Он как будто не отсюда, не вписывается в жуткий пейзаж, – ответила Луиза. Кристин кивнула, осторожно переступила распростёртого на земле подростка. Старалась не смотреть на жуткое лицо. Не смогла, взгляд зацепился за бледную кожу шеи. Кристин замерла от изумления.

– Что-то не так, Кристи? – Луиза обняла доктора за стройную талию.

– Да. Мальчик. Он улыбается.

Глава 12

12.10.2012. США. Штат Калифорния. Военная база ВВС имени Ванденберга

Стремление к истине – единственное занятие, достойное героя. (Джордано Бруно)

Джо погрузился в размышления, серьёзный удар пропущен.

«Генрих всё-таки успел, я полагал, ещё есть время».

Времени оказалось в обрез. Профессор слышал заявление вице-президента, видел многочисленные репортажи с мест событий. Вырисовывалась ужасающая картина.

«Это не эпидемия, это захват».

Человечество само подготовило себе виселицу. Генная инженерия и передовые технологии позволили осуществить неосуществимое. Враг получил возможность вычленить индивидуума из общей среды, общего поля. Знал, что сила людей в единстве, сами по себе они достаточно слабы. Тому пример возможности одного человека, пускай даже учёного, в сравнении с интеллектуальной мощью исследовательского института. Человечество – единый организм, единая сила. Единый игрок.

«Разбери веник на прутья и тогда легко разломаешь его. Разделяй и властвуй. Старые принципы не подводят врага. Это всё тот же зверь – но в новой шкуре».

Штамм как носитель информации и враг как наполнение. Смертоносная смесь. Вторгались, вычленяли, изменяли изнутри, преображали.

«Кто-то умрёт от ужаса, кто-то выживет, но выгорит изнутри, а кто-то…»

Джо покачал головой. Сильвия сидела рядом, обеспокоенный взгляд синих глаз следил за мрачным как туча профессором. Девушка молчала, не хотела прерывать размышлений.

– Простите мне мою замкнутость, – извинился Джо. Вымученная улыбка тенью легла на лицо.

– Всё действительно так плохо, как я думаю? – поинтересовалась девушка.

– И даже хуже, – профессор растер ладонями виски.

– По вашему лицу вижу, что не помешает выпить чашечку кофе. – Сильвия бесшумно скользнула за спину. – И что многое изменилось, – донеслось сзади.

– Да, кажется, я просчитался, – в голосе Джо звучала печаль, читалась в глазах, жестах. – Всё иначе. Генрих поступил по-другому, не так, как планировал. «Изобрази выгоду, чтобы завлечь его. Сотвори беспорядок в его силах и возьми его».

«Лишь создал видимость. Знал, что я догадался и изменил план. А я попался».

– Скажем так, нас, точнее меня, застали врасплох. Придётся переиграть.

– Мы в одной лодке, Джо, – Сильвия по-дружески сжала плечо, чашка кофе опустилась на столик перед профессором. – Более того, я уверена, что переигрывать придется не всё. Луиза до сих пор наш козырь.

– Возможно, – согласился Джо, аромат кофе привлёк внимание, – вполне резонно.

Темноволосая рассудительная Сильвия чем-то напоминала профессору Лили.

«Я спас её от пуль, а смогу ли уберечь от вируса?»

– Что именно вышло из-под контроля?

– Многое. Эпидемия – это серьёзно. Даже очень. Мало кто догадывается насколько. – Джо бросил на Сильвию обеспокоенный взгляд. – И вы, к сожалению, также можете попасть под удар. Мне не хотелось…

– Профессор. Джо, – перебила лейтенант, – не забывайте: перед вами не просто милая стройная девушка, а офицер спецслужб. Это во-первых. А во-вторых…

– А во-вторых, – перебил теперь уже Джо, – вы даже не знаете, что это такое. Человеческое оружие тут бесполезно. Почти. Мы могли бы противостоять внешней атаке. Но вот к внутренней – не готовы. И это моя вина.

– Что ты имеешь в виду? – изумилась Сильвия. – Не понимаю.

– Я обязан был предвидеть, успеть. Что теперь говорить. Надо действовать. Найти слабое место этой цепи. А оно всегда есть. И ударить.

Пустая чашка отправилась обратно на столик, профессор встал с кресла, где обычно сидел Вильям, подошел к окну. Сильвия осталась сидеть, нога закинута на ногу, руки скрещены на груди.

В кабинете горел мягкий жёлтый свет. Падал на полотна картин, рисовал тени на стенах. Строгая обстановка генеральского кабинета располагала к размышлениям. Джо не находил себе места, турецкий ковер вжался в пол под нервными шагами. Лоб наморщился, профессор тёр виски, недовольно стучал ботинком по плинтусу. Не помогало.

– Есть идея, – буркнул профессор, – но только на крайний случай.

– А разве у нас радужные перспективы? – хмыкнула Сильвия.

– Да. Верно подмечено, но всё-таки я не уверен. – Джо поджал губы, палец постучал по кончику носа.

– Есть другие варианты?

– В том-то и дело, что нет. Но…

– Никаких «но», – Сильвия уперла руки в стройные бедра, – выкладывайте ваш план, профессор.

– Это может оказаться преждевременным ходом, и тогда нам конец, – помрачнев, ответил Джо. Брови нахмурились, в глазах острый блеск. – Будем надеяться, я смогу удивить Генриха.

Джо посвятил Сильвию в детали дерзкого плана, вызревшего многие века назад. Хранитель берег его лишь на крайний случай.

«Не думал, что этот день наступит».

Девушка слушала внимательно, вдумчиво, не перебивала. Профессор говорил быстро, отрывисто, мысль терялась. Разволновался. Пришлось Сильвии приготовить ещё чашку кофе. Бесшумно подошла сзади, помассировала плечи. Изящными, но твердыми, как сталь, пальцами пробежалась по спине, нажала на какие-то точки, тело вмиг расслабилось. Джо разлёгся в кресле. Впервые за всё время улыбнулся.

– Вы творите чудеса, Сильвия. В ваши красивые и крепкие руки я готов вложить свою жизнь.

– Приятно слышать. – Девушка опустила смущённый взгляд – Но главный чародей у нас вы, профессор. Потому груз ляжет в основном вам на плечи, а я помогу, где смогу. Прикрою тыл.

– Ваш отец, Вильям, мой хороший друг. Но дело даже не в этом. Не в нём – в вас, Сильвия. Отец очень дорожит вами, и не зря. Вы замечательный человек. Я не могу подвергать вас такой опасности. Мы ведь договаривались с Биллом совсем об ином.

– Я настаиваю на своем участии в операции. Один вы не справитесь, профессор. И прошу вас, называйте меня всё-таки на «ты».

– Хорошо, – согласился профессор нехотя. – Я уже говорил, что вы так же упрямы, как и отец?

– Ещё нет, – улыбнулась Сильвия, обнажила два ряда совершенно белых зубов, – но я об этом знаю.

– Ещё бы не знать, – буркнул Джо.

– Вы, насколько я понимаю, могли бы заставить меня остаться. Я бы даже не поняла, что происходит, – девушка подошла к столу, присела на краешек, – почему не оставили?

– Я не Генрих и считаюсь с человеческим решением, даже если оно мне пришлось не по вкусу. Никто не вправе отнимать выбор. Даже из самых лучших побуждений. Никто. – Джо посуровел, в голосе зазвенела сталь.

Сильвия кивнула.

Посидели ещё немного, обсудили последние детали. Джо старался сгладить напряжение, придать разговору непринужденный характер. Удавалось, но с трудом. Трагичность ситуации вносила коррективы, давила, угнетала. Сильвия держалась молодцом. На прекрасном лице не вздрогнул ни один мускул, даже когда Джо рассказал о пункте назначения.

«Из неё получится прекрасная напарница. Будь у меня времени побольше, обучил бы её хоть элементарному».

– А ваш челнок, «Кассини», выходит, теперь до него никому нет дела. – Сильвия усиленно пыталась собрать в голове части мозаики.

– Нет. Важность не отпала. Хотя в свете предстоящих событий может показаться иначе. Генрих не отказался от цели. Он просто походил другими фигурами. Вот и всё. Мы поступим так же.

– А в чем его роль, если не секрет, конечно? – не отставала Сильвия, любознательность была ей свойственна.

– Роли всегда неоднозначны. Есть поверхностные слои, есть более глубокие, скрытые. – Джо на мгновение замер, немигающий взгляд буравил пространство. – Импульс обновления, – произнёс после паузы. – Всё дело в нём.

– Я сделаю вид, что поняла, – обворожительная улыбка сверкнула на красивом лице, Сильвия оправила чёрные как смоль волосы, – когда выезжаем?

– Сейчас. Медлить нельзя, нас и так опережают на два шага.

Впервые Джо отказался от роли водителя. Хотя, может, и сел бы за руль, но Сильвия настояла на обратном.

– Обдумаете всё ещё раз, а за рулем могу и я посидеть. Вожу не хуже, поверьте на слово.

Джо поверил и не ошибся. Чёрный спортивный «Мерседес» Сильвии летел как молния, мотор бешено ревел, корпус рассекал воздух. На ста тридцати милях в час машина шла мягко, точно при шестидесяти.

– Неплохо водите для женщины, – похвалил Джо, не удержался.

– Спасибо профессор, вы тоже, для учёного.

Джо взглянул на GPS-навигатор, почесал затылок.

– Нам ещё семь миль по шоссе на север, затем повернем на запад. Будет проселочная дорога. Как доедем – я скажу куда дальше.

– Хорошо, профессор.

Лишних вопросов Сильвия не задавала. Гордая осанка, сосредоточенное лицо, плечи расслаблены. Девушка ничем не выдавала волнения. Даже взглядом. Одна рука на руле, вторая на коробке передач. Все действия точные, без лишней резкости, умелые. Джо залюбовался её грациозностью и гибкостью.

– Беру свои слова обратно относительно езды.

– Почему? – удивилась брюнетка.

– Вы водите восхитительно.

Сильвия смутилась, ничего не ответила. Но Джо поймал в зеркале блеск затаённой улыбки, вспыхнувший на щеках румянец. Девушке пришлись по душе слова профессора.

Джо отвел глаза, не хотел смутить Сильвию ещё больше. Сосредоточился на плане. Дело предстояло нешуточное, рисковое. Если и прежде шансы были невелики, то теперь предприятие превращалось в отчаянную авантюру.

«И нет никаких гарантий, что Генрих не обставит меня опять. Гарантий нет…»

– Как считаете, это безумие? – после долгих минут молчания спросил Джо.

– Да, но мы ведь не можем сидеть сложа руки, верно? – Сильвия сбавила скорость, свернула на просёлочную дорогу.

– Верно, не можем. Постараемся остановить. Должны. Больше некому.

Проехали ещё четыре-пять миль вглубь парка. Джо прислушался к внутренним ощущениям, попросил остановиться. Сильвия плавно сбросила скорость, машина замерла посреди дороги.

– Это здесь?

– Да, – кивнул Джо, – дальше придётся идти пешком.

Машина осталась на обочине. Профессор направился на северо-восток. Шли через заросли, не по тропинке. Сильвия дороги не знала, ступала след в след.

– Главное, не бойтесь, – прошептал Джо, – чтобы ни увидели, не обращайте внимания, относитесь ко всему, как ко сну.

– Хорошо, – кивнула лейтенант, рука машинально скользнула к поясу, ухватилась за торчащую из кобуры рукоятку.

– И ещё одно: об оружии пока забудьте. Только глупостей натворите.

– Как скажете, профессор. – Убрала руку подальше, чтобы не искушаться.

Сначала подул ветер, необычный, сухой и жесткий. Сильвия, сцепив зубы, шла вперёд, хотя, казалось, с неё живьем пытаются содрать кожу.

Всё повторяла: «Это сон, это сон…» Помогало слабо.

– Не смотрите вниз! – голос профессора донёсся словно из глубокого колодца.

Ветер рычал подобно раненому зверю, скалился, норовил ухватить за горло. Профессора Сильвия не видела, шла вперед, скорее, интуитивно, чем осознанно. Под ноги не смотрела, как велел Джо. Лейтенант понимала приказы с первого раза.

Перед глазами, вдалеке, возникла чёрная бездна. Клубящаяся живая воронка. Сильвию пронзил страх перед необъятной мощью.

«Что это?»

Тьма рванулась навстречу со скоростью мысли. Воронка застыла в дюйме от лица девушки, вскипела. Сильвия понимала: это живое существо. Не из плоти и крови. Иное. Но разумное и могущественное. Гневное.

Сущность приблизилась ещё больше, девушка ощутила, как невидимое поле сдавливает её – втягивает внутрь. Чёрная пропасть коснулась руки, поглотила сначала палец, затем всю кисть. Сопротивляться Сильвия не могла.

«Это сон, это всё дурной сон!»

Существо беззвучно рассмеялось у неё в голове. Рука по локоть исчезла во мраке. Сильвия её больше не ощущала. Казалось, что конечность попросту растворилась или исчезла.

«Не испугаюсь, нет!»

Испугалась, когда существо, уверенно проглотив руку, потянулось к лицу.

«Нет!»

Мрак соприкоснулся с губами. Стало холодно, сознание застывало. Жизнь стремительно вытекала из тела во тьму.

Протяжный звук. Громкий и звонкий. Тьма раскололась, лопнула, как мыльный пузырь. Сильвия увидела перед собой улыбающегося Джо.

– Молодец, девочка, – похвалил профессор, – пойдем, у нас мало времени.

Сильвия не понимала, за что удостоилась похвалы, легкие сдавило от волнения.

«Я же ничего не сделала, оно почти сожрало меня».

Пространство вокруг уплотнялось. Изменения происходили как изнутри, так и снаружи. Поток, сквозь который двигались профессор и девушка, становился всё сильней, жестче. Контуры незнакомого мира полностью размылись. Очертания, цвета, наполнение внешне и внутреннее слились воедино.

Сильвия огляделась по сторонам, растерялась. Куда ни поворачивала взгляд – тут же возникал туннель, глубокий, бесконечный. Двигаться не могла, как ни старалась.

«Где выход?»

Немой вопрос завис в пространстве. Сознание судорожно пыталось ухватиться за что бы то ни было.

– Их невероятное число, – донеслось спереди, голос профессора звучал приглушённо, словно увязал в окружающей среде.

– Кого? – отозвалась Сильвия.

– Туннелей реальности. Каждый человек, даже находясь в определённой реальности, создает свой туннель. У каждого человека он свой, есть общие, – Джо повысил голос, пытался перекричать рев пространства, – именно потому каждый человек воспринимает те же вещи иначе. Потому что это и есть разные вещи для разных туннелей реальности.

– Удивительно, а ведь, кажется, мы все живем в одном мире…

– Это как кабель: под изоляцией ещё тысячи маленьких проводков. Приготовьтесь, Сильвия, сосредоточьтесь на мне, моём образе. Если не видите, вызовите из памяти! – Голос едва прорывался сквозь гул.

Туннель сжался до невозможного, и хотя привычного тела не было, ощущения остались. Казалось, вот-вот стенки раздавят ничтожно малое «я».

– Забудьте о «я»! Слейтесь с потоком! Нет «я»! Есть ВСЁ! – кричал Джо. – Почувствуйте, Сильвия, вы сможете. Только так можно пройти!

Голос профессора отскочил от сужающихся стенок, прорвался к девушке.

«Если нет «я», то кто я? Ведь я есть».

Ни тела, ни чувств, ни разума – всё растворилось в туннеле, разошлось в стороны. Обнажилась истинная реальность, ослепительно ясная, безграничная. Сильвия увидела вдалеке сердцевину, центр сущего. Незыблемое настоящее, объединяющее разрозненность в целое.

«В нем растворяются иллюзии»

Сильвии так хотелось оторваться от тесного туннеля, взлететь к необъятной выси. Ощутить всем естеством этот единый вкус.

– Не теряйтесь! Сосредоточьтесь на мне! – Профессор кричал, но девушка слышала лишь шепот.

Сильвия опомнилась вовремя, услышала зов, сконцентрировалась. Пространство с бешеной скоростью рвануло вперед. Ужасная боль пронзила девушку, и хотя тело по-прежнему отсутствовало, казалось, его раздавило в лепешку.

Сильвия кричала. Не могла не кричать, боль стала невыносимой. Время текло как кисель, в каждом мгновении – вечность страдания. Казалось, вот-вот умрёшь, но нет, боль накатывала с новой силой, давала понять: ты ещё жив. Девушка не знала, как долго длилось мучение, всего мгновение или тысячи лет. Тесный туннель оборвался, выплюнул измученную Сильвию на не менее жёсткую твердь. Затуманенный взор уставился на профессора. Джо выглядел бодрым, улыбался с легкой хитрецой.

– О боже, и вы ещё улыбаетесь, – лейтенант поморщилась, – мне кажется, по мне проехал бульдозер. Ну, как минимум БТР.

– А вы не потеряли чувства юмора. Похвально, – подмигнул Джо. – Мы на месте. Но у нас есть немного времени, чтобы передохнуть после путешествия.

– Что это было, Джо?

Сильвия поднялась на ноги, сосредоточенный взгляд изучал тело. Девушка искала переломы, вывихи, торчащие осколки костей. Но не обнаружила даже синяка. Глаза распахнулись от удивления.

– Ни царапинки…

– Да, всё проходит либо гладко, – Джо улыбнулся, – либо не проходит вообще.

– И всё-таки, что это было?

– Переход. В каждом мире, реальности, есть места, где грань едва уловима. Если обладать нужным мастерством и знать место – можно пройти по границе. Границе реальности, – профессор посерьёзнел. – Это шествие по лезвию ножа и даже опасней.

– Как такое вообще возможно? – Сильвия стала осматривать окружающий мир. Серый и тусклый, он напоминал пещеру, с одной лишь разницей: размеры колоссальны и вместо сталактитов – алый небосвод. Безжизненная растрескавшаяся земля простирается на мили вокруг. Кое-где к алым небесам вздымаются острые горные пики. Не привычные массивные – а тонкие, словно иглы.

– Каменный лес, – ответил профессор на мысленный вопрос девушки, – здесь нас не станут искать. Пока что…

– Неужели это всё реально?

– Да, вполне, – кивнул Джо. – Во сне или после смерти мы можем попадать в такие миры. Но лишь на время и не полностью. Физическое тело остается либо в земле, либо в кровати.

– Но я чувствую себя как и прежде, – возразила лейтенант Десс.

– Во сне так тоже бывает. Но мы с вами исключение – наше тело также здесь. Мы, так сказать, с вами во плоти. Так что нужно быть осторожным. Если погибнем – сон не развеется. Слишком плотная реальность.

– А бывает иначе?

– Да, в мирах не-форм.

– Как всё сложно. – Сильвия покачала головой.

– Ничего, скоро освоитесь, – подбодрил профессор.

– И куда мы сейчас? – лейтенант проверила оружие на поясе. Опытные пальцы мгновенно нашли рукоятку.

– В логово врага. В сердце их мира.

Конец второй части

Часть третья: Знаки Судьбы

Глава 1

13.10.2012. Фукабирн. Север. Каменный Лес

Как видно, в аду есть и вход, и выход, коль скоро можно пройти через ад. (Станислав Лец)

Зловещие небеса переливались всеми оттенками красного. Яркие алые сполохи озаряли небосвод, громом прокатывались по унылой земле. Растрескавшаяся безжизненная твердь простиралась до самого горизонта. Серая и холодная пустыня. Свирепый ветер ревел, скользя меж острыми сталагмитами. Каменные пики с вызовом устремлялись в небо. На мили вокруг – ни единого кустика, ни единой живой души.

Глубокая трещина подбиралась прямо к ступням Сильвии. Лейтенант вовремя заметила, в ужасе одернула ногу, бездна разверзлась в дюйме от подошвы.

– Здесь всегда так?

– Это место пропитано яростью и злобой. Твердь такая же, как и всё остальное. Но самое страшное не под ногами. – Джо пнул серый камень, тот упал в трещину, недра земли жадно поглотили безжизненный кусок минерала.

– Жители, верно? – предположила Сильвия. – Что за твари могут населять такое место?

– Гавваханы, – вздохнул профессор. – Существа, напрямую зависящие от человечества. Вы изучали биологию Сильвия?

– Да, правда, ещё в школе. А что?

– Тогда вы должны знать о трофических связях. – Джо обошел опасную трещину, жестом позвал лейтенанта за собой.

– Припоминаю такое, – перескочила с разбегу провал, улыбнулась, довольная собой. – Они едят людей?

– Не совсем. Помните, что такое сапрофиты?

– Да. В основном это, кажется, грибы, да? – Сильвия наморщила лоб, пытаясь вспомнить.

Ветер поднимал с истощенной земли едкую пыль, бросал в глаза, злорадно хохотал. Джо решил взобраться на пригорок – осмотреться.

– Не утруждайтесь, я напомню. Кроме того – паразитические симбионты. Бывают, конечно, у гавваханов и мутуалистические связи – но это большая редкость. – Профессор подал Сильвии руку, и они вместе взобрались на островерхий холм.

– Они паразитируют на людях?

– Да, в некоторой мере. Если предоставляется такая возможность. Но обычно схема несколько иная. Сами люди для них малоинтересны. Гавваханами движут голод плоти и жажда власти. – Джо оторвал рукав рубашки, разодрал пополам и сделал повязки на лицо для себя и спутницы. – Человек способен генерировать энергию. Разную – при творчестве, к примеру, возвышенную, а при убийстве или обмане – более низкую. Вот это они и едят.

– Каким образом? Мы ведь ничего такого не замечаем? – возразила Сильвия.

– Замечаем. Это дрожь в теле и опустошенность после приступов ярости, к примеру. Не придаем значения, не можем связать факты воедино – это да.

– Но человечество и так неидеально. Сколько каждый день происходит убийств, грабежей, обмана, измен. Думаю, хватит прокормить целую нацию этих тварей. – Сильвия взяла протянутую доктором повязку, завязала на лице. Дышать стало легче.

– Да. Неидеально. Но мы прогрессируем. Насилия с каждым веком становится меньше. Человечество подошло к рубежу – сейчас Гавваханы получают своё лишь благодаря количеству живущих на земле. Качество жизни для нас возросло, а для них упало. Они собрались с силами, поддержка есть, теперь готовятся поработить людей. – Джо помрачнел. – Пока что им удается.

– Я понимаю, можно государство подчинить, и то это спорно, но нацию победить нельзя. А уж тем более человечество, – не сдавалась лейтенант Десс, – уверена, им не удастся.

– Вы оптимист, Сильвия, но это не спасает от них. Вы видели отдельные туннели реальности?

– Да, – кивнула девушка.

– У каждого свой, отдельный и одновременно с тем включённый в общий. Но есть те, у кого или слишком большое эго, или низкий уровень интеллекта, грубое восприятие – те, кто слабо включён в общее. Такие – добыча номер один. Гаввахан, попадая в отдельный туннель реальности, либо втягивает жертву в мир-ловушку. Либо поражает сознание, вызывает сильнейшие расстройства психики. Это каноническая одержимость.

– Невероятно. А у кого-то есть шансы? – Лейтенант всё пыталась найти сильные стороны человечества.

– Вы верите в человечество Сильвия, это прекрасно. Но ваша вера могла бы пошатнуться, знай вы больше. Чтобы противостоять, нужно обладать невероятной энергией и ещё большим знанием. Не каждому дано. Есть, конечно, самородки, вот как вы, – Джо улыбнулся, – но это редкость, как и любой самородок.

– За комплимент спасибо, – улыбнулась в ответ Сильвия, – теперь ваш план мне кажется не просто безрассудством, а полнейшим безумием.

– Безумный план для безумного края, логично, не правда ли? – засмеялся Джо. – Всё плохо, конечно, но не всё кончено, – скаламбурил профессор, – надежда есть, ведь ещё есть мы.

С холма возникала возможность осмотреть окрестности более точно. Серая гряда островерхих сталагмитов простиралась на долгие мили. До самого горизонта на север тянулись скалистые леса. Южная часть представляла собой одну сплошную бездну. Двигаться можно было лишь на восток, где вдалеке виднеелось громадное сооружение.

– А на западе что за башня? – указала Сильвия на высокий горный шпиль, верхушка которого терялась в алом небосводе.

– Туда не следует идти. Там нас могут ждать, – ответил Джо. – Это Западный рубеж. Плохое место.

Спустились с холма, неспешно направляясь на восток. Шли друг за другом, шаг в шаг. Джо знал места, где земля не расползалась под ногами, распахивая голодные бездонные рты.

Пейзаж не менялся, серая пустошь казалась бесконечной. Злой ветер продолжал беспощадно сечь песком и галькой. Неприкрытые руки и лица путников покрылись мелкими порезами. О том, что не стоят на месте, свидетельствовала лишь далекая громадина, становящаяся всё ближе, всё колоссальней.

– Долго нам до неё, Джо? – спросила обессилевшая Сильвия, но идти не прекратила, ступала, как и прежде, точно след в след.

– У вас потрясающая выдержка, – похвалил спутницу профессор, – она вам ещё понадобится не раз. Давайте передохнем.

Присели у одного из каменных деревьев. Поверхность сталагмита оказалась хоть жесткой и пористой, но теплой. Сильвия устроилась поудобней, вытянула уставшие ноги. Посидела так пару минут, затем сняла обувь, принялась массировать ступни.

– Здесь даже земля силы из тебя тянет, – жаловалась лейтенант Десс, – пропащий край.

– Он самый, – согласился Джо, в отличие от спутницы выглядевший по-прежнему бодрым.

– А вы даже не взмокли, в чём секрет? – поинтересовалась девушка, стойкость профессора вызывала уважение.

– Опыт, – отмахнулся Джо, – полазаете с моё, тоже будете бегать, как Форест Гамп.

Сильвия рассмеялась, на усталом лице сверкнула красивая улыбка.

– Так нам далеко ещё?

– Нет. Мы почти на месте, – профессор почесал затылок, – ещё метров сто, я думаю, не больше.

– Но та гора, – возразила лейтенант, указывая на колоссальную громаду, – до неё не меньше ста пятидесяти миль.

– А кто вам сказал, что мы идем к ней? – улыбнулся профессор. – Мы ищем нужное место. Я думаю, оно даже ближе, чем я полагал. Вы на нем сидите, Сильвия. У вас потрясающая способность находить места!

– Надо же, – хмыкнула лейтенант, – хоть что-то радует. А то я чувствовала себя бесполезным балластом. Хотя в Лос-Анджелесе я тоже нашла пару очень хороших мест. Может, свожу вас при случае.

Джо рассмеялся, но предложение принял. Сильвия поднялась, дала возможность профессору ощупать сталагмит. Тот повозился вокруг камня некоторое время, после чего заявил:

– Да, то, что нужно. Нам надо поторапливаться, до прилива осталось не более часа.

– Прилива чего? Здесь же сухо, как в аду! – изумилась Сильвия.

– Лавы, конечно, чего же ещё.

Колоссальная безобразная громадина, видневшаяся вдалеке, оказалась вулканом. В глубине бездонного жерла клокотала лава, поднимающаяся от самого ядра. Чёрный безжизненный камень растрескался, терзаемый жаром. Вулкан одновременно служил и вратами в нижний мир, куда редко спускались по собственной воле. Материя там становилась ещё плотнее, сила ядра – необоримой. Джо знал, опускаться до такой глубины могут лишь боги, не люди.

«Даже моих сил и знаний не хватит».

– Что-то не так? – осведомилась Сильвия, отрешённость взгляда профессора бросалась в глаза.

– Размышляю о бездне, мы сейчас на самом глубоком уровне, куда приходилось спускаться человеку во плоти. Дальше их миры. Лава, ядро. Для нас – смерть, им – жизнь. Античеловечество.

– А разве их мир не где-то там? Не думала, что мы опускаемся вниз, к ядру планеты.

– Это та же планета, но совсем другой мир, другая реальность, Сильвия. Слоёв великое множество. Обжитых миров – единицы. Вспомните экосистемы – множество видов, четыре разных мира, от минерального и до человека только в одном пространстве. Любая мощная структура – многоуровневая, иерархичная. И лишь примитивные – линейны.

– Значит, это наш мир, но другой слой?

– Нет, вы не поняли – этот уровень находится в совершенно иной реальности. Есть уровни в пределах одной системы, а есть междусистемные уровни, параллельные вселенные – находящиеся в едином пространстве. – Лицо профессора напряглось. – Мы с вами не в мире людей, люди в этой реальности очень редки. Сюда скатываются лишь самые худшие. Смерть расставляет всё по местам. Тёмные тяжелые силы тянут человека в другие реальности – соответствующие его туннелю.

– Как всё запутано. А верх-низ, как это определяется?

– По составляющим. Конфигурации сознания соответствует определённая форма общей реальности. Личное включается в общее – этого не отменить даже здесь, – резюмировал профессор. Взгляд устремился к далекому вулкану. – Вспомните герметические принципы: что вверху, то и внизу.

Раздался страшный грохот, земля содрогнулась, трещины поползли в разные стороны с удвоенной силой. Твердь распадалась под ногами, превращалась в пыль. Из бездонного жерла потоком хлынула раскалённая лава, ударила в алое небо, испепеляющий дождь низринулся на землю. Тяжелые клокочущие куски врезались в сухую твердь, прожигали насквозь.

– У нас ещё есть время? – обеспокоено спросила лейтенант.

– Совсем немного, но есть. Прежде я никогда не спускался настолько глубоко, – признался Джо.

– Это обнадёживает.

Даже воздух заполнился безумной яростью и злобой. Вулкан полыхнул ещё раз, громадная волна лавы двинулась вперед. Алый гребень приближался с немыслимой скоростью, сметая всё на своем пути. И лишь серые пики каменного леса продолжали стоять как ни в чём не бывало.

– Шансов у нас мало, но всё же, – вздохнул Джо, отер вспотевший лоб. Жар становился невыносимым. – Под нами спина Левиафана, я смогу перенести нас туда.

– А сразу к месту назначения никак? – спросила Сильвия, не сводя глаз с бьющего в небо столпа лавы. Алый поток стал ещё толще, сильней. Различить, где заканчивается лава и начинается небо, не представлялось возможным.

– Нет. Там слишком плотная материя и мерность иная. Больше измерений, чем привычные три. Нужно очень точно свести грани. Малейшая ошибка, и нас разорвёт в клочья. Аннигилирует, – признался Джо, – боюсь, что другого выхода у нас нет. Хотя я рассчитывал на иное…

Волна почти рядом, одежда нагрелась настолько, что жгла пламенем, кожа на лице и ладонях едва выносила жар.

Сильвия по обыкновению потянулась к пистолету, отдёрнула руку, обожглась. Сталь накалилась, жгла бедро.

Джо взял спутницу за руку, очертания серого мира затрепетали, исчезли. Мгновение спустя волна лавы захлестнула то место, где стояли профессор и Сильвия.

Вулкан захлебнулся в собственной крови, кратер пропал под толстым слоем лавы. Раскалённый столб ещё раз гневно выстрелил в небеса, разбросал в стороны горящие ошмётки и затих.

Пространство распахнулось, втянуло идущих по грани, вытолкнуло на другую сторону. Сильвия ударилась головой о твёрдое. Из груди вырвался сдавленный стон. Джо подхватил спутницу на руки, понёс к узкой пещере.

Красивое лицо девушки обожгло жаром лавы, хотя Джо изо всех сил защищал и себя, и её. Кожа покрылась безобразными волдырями.

«Благо, ожог легкий, я смогу всё исправить». Бережно оправил чёрные густые волосы, положил девушку на ровное место. Под сводом пещеры горячий ветер не так безжалостно буйствовал, как снаружи. Громадное тело Левиафана дрейфовало в океане лавы.

Джо снял пиджак, смотал, подложил Сильвии под голову. Руки осторожно легли на обезображенное лицо, пальцы коснулись ран. Джо пустил энергию к рукам, направил в тело девушки. Волдыри исчезли, зарубцевались. Струпы рассасывались на глазах. Спустя несколько минут лицо лейтенанта Десс выглядело даже лучше, чем прежде. Исчезли все мелкие дефекты кожи.

– Зачем я согласился втянуть тебя в это? – тихо спросил Джо, склонившись над красивой спутницей.

– А с кем же тогда будете носиться? – Голос девушки звучал хрипло, ослабленно. Длинные ресницы затрепетали. Сильвия открыла глаза, взглянула на Джо. – Вы спасли мне жизнь профессор, я у вас в долгу.

– Всё человечество будет у вас в долгу, если нам удастся запланированное, – улыбнулся Джо.

Сильвия неспешно поднялась на локтях, в глазах плыло. Бурый безжизненный камень, ничего примечательного. Нет даже мха или лишайника. Выглянула наружу. За пещерой мир выглядел так же уныло и скупо. Бурая твердь, усыпанная камнями и холмами. Ни единого дерева, строения или существа. Бурая пустыня.

– Как здесь безрадостно, пусто, – заявила лейтенант. – Куда эта тварь плывет?

– Скитается в отведенных ему границах. Левиафаны могут нести на себе целые континенты. – Профессор говорил уже не так бойко, в голосе чувствовалась усталость. Исцеление отняло много сил.

– Выходит, и религия в чём-то права? – Сильвия села, опёрлась спиной на гладкую стену пещеры. Одежда вся перепачкалась бурой пылью. – А я всегда считала, что Ад и Рай – всего лишь банальные сказки для необразованного средневекового люда.

– Религии не основываются на вымысле, любой вымысел скоро изживает себя. Ложь как бракованная деталь в сложном механизме. Все религии имеют под собой корни, – ответил Джо, – но существуют разные цели, методы.

Ветер свирепо завывал, подымая в воздух облака пыли. Чёрные и зелёные луны на теле багрового неба выглядели зловеще. Джо вышел из-под свода пещеры наружу, недовольно покачал головой. Ладонь коснулась лба, взгляд устремился вдаль. Сильвия не стала мешать, расспросы могут подождать.

Тусклый свет зловещих лун проливался на землю, не взращивал – уничтожал всё живое. Лишь ветер оживлял мёртвую картину, злой и свирепый, он жадно впивался в живую плоть. Джо спрятался под каменистый навес пещеры.

– У меня нехорошее предчувствие, – поджав губы, заявил профессор.

– Честно говоря, Джо, у меня тоже. Здесь всё такое злое. Кажется, даже воздух ядовитый.

– Ядовитый, – кивнул профессор, – я очищаю.

Тварь выскочила неожиданно, из глубины пещеры. Джо собирался рассказать Сильвии о составе воздуха, не успел. Спас многолетний опыт. В самый последний момент голова профессора нырнула в сторону, громадные когти пропороли воздух, со скрежетом впились в бурый камень. На землю посыпались мелкие осколки. Сильвия не медлила ни секунды, выхватила пистолет, выстрелила навскидку. Пуля прошила лапу твари. Второй выстрел цели не достиг. Зверь спрятался обратно в расщелину.

– Демон, – прошептал Джо, – как я его не учуял? Мелкий.

Тварь прыгнула снова, на этот раз метила в Сильвию. Лейтенант по скорости значительно уступала зверообразному существу, но оказалась умнее. Запомнила, что подстрелила левую лапу.

«Значит, ударит правой».

Угадала, заблаговременно отпрянула вправо, мощный удар пронесся мимо, врезался в стену, своды пещеры содрогнулись.

Прогремел выстрел. Первая пуля пробила покрытую роговыми пластинами голову твари. Сильвия угодила точно в узкую глазницу. Вторая – влетела в грудь, но застряла в жесткой чешуе. Демон взревел, всем телом подался вперед, намеревался схватить опешившую девушку.

Сильвия полагала, тварь умрет.

Джо не хотел расходовать последний запас сил на демона, но пришлось. Стихия земли отозвалась быстро, что неудивительно, ведь Левиафан дрейфовал в океане лавы. Стена пещеры с треском обрушилась. Острые каменные осколки впились в тело твари. Не спасли ни чешуя, ни роговые пластины. Пробитый насквозь, с визгом рухнул перед ногами лейтенанта. Джо повалился наземь секундой позже.

Сильвия спрятала оружие в кобуру, мигом бросилась к профессору. При падении Джо ударился головой о каменную стену. Кровь струйкой стекала на интеллигентное, волевое лицо. Костюм перепачкался пылью, рукава рубашки оторваны. Взгляд Сильвии заскользил по крупным округлым бицепсам доктора.

«Неплохо сложен для учёного».

Настала очередь Джо лежать в беспамятстве. Лейтенант не отходила ни на секунду.

Осмотрела лежащую неподалеку бездыханную тварь. Демон хотя и назван был «мелким», таковым не казался. Пятнадцать, а то и более футов ростом, с длинной, как у лошади, головой, роговыми отростками, глазами-щелями. Боле всего тварь напоминала средневекового рыцаря в бикокете, с той разницей, что сама голова формой походила на шлем. Латы демону заменяла твердая как камень чешуя. На груди и голове – роговые пластины.

– Ну и уродец, – Сильвия пнула труп ногой. Не дышит: принялась ощупывать руками.

Дуло пистолета просунулось в пасть, наружу выпал синий раздвоенный, как у ящера, язык. Зубов во рту не меньше сотни – в два ряда, кривые и острые, длинной в дюйм самый мелкий. Воняла тварь отвратительно.

Джо пошевелился. Приложил руку ко лбу, ушибленное место опухло. Недовольно скривился.

– Не скучала без меня?

– Джо, вы в порядке? – поинтересовалась Сильвия. Демона оставила в покое, синие глаза глядели прямо в душу собеседнику.

– Сил нет совсем, на переход не хватит. Придётся как-то выкручиваться.

– Так что будем делать?

– А бес его знает, – усмехнулся Джо.

Глава 2

13.10.2012. США. Штат Невада. Лас-Вегас

Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет её, а кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретёт её. (Мф 16, 25)

– Стой! – рыкнул Рино. Доктор не отреагировала, тело мальчика осталось позади, ноги несли сами. На окровавленный асфальт упала горькая слеза.

– Кристин, стой! – Итальянец оттолкнул Луизу в сторону, быстрее ветра рванул наперерез. Успел, поймал за локоть. Доктор Банни медленно развернулась, в глазах слёзы.

– Я пойду первым, – пробасил Рино, громадная рука преградила женщине путь, – а ты, если хочешь, топай за мной.

Луиза недовольно скривилась, ушибленное место окрасилось синим.

– Может, лучше послать Квина? – предложила блондинка. – Мало ли что там?

Рино не ответил, рука ухватилась за бронзовое кольцо. Мощный рывок, дверь нехотя, со скрипом поддалась. Из щели между створками повеяло холодом. Кровь стыла в жилах, отворять дальше не хотелось, Рино собрался с силами, дернул сильней. Дверь тяжело шаркнула по камню, щель стала шире на ладонь.

– Хорошо закрыли, зараза, – буркнул Сколаза, гнетущая атмосфера поразила даже толстокожего итальянца.

Кристин тихо плакала. Что-то чувствовала? Луиза с неохотой посматривала на дверь, скрестила руки на груди. За последние дни блондинка не успевала навести лоск. В образе появилась некая дикость. Слегка растрепанные волосы, горящий взгляд, напряженная поза. Луиза напоминала хищную кошку или амазонку, такая же стройная, гибкая, манящая.

– Осторожнее, Рино, а то Квин останется без хозяина, – блондинка осторожно подошла сзади, обняла Кристин за плечи. Красивые полные губы приблизились к аккуратному ушку. Шепнули с чувством – Что ты видишь, сестра?

– Там… – Кристин запнулась, – там плохое место.

Тяжесть двери лишь раззадорила итальянца.

– Жаль, двумя не ухватиться. – Рино покосился на висящую плетью руку.

Рывок, скрежет камня, тяжёлое медное кольцо едва не оторвалось. Щель стала ещё шире. Теперь ребенок или стройная Луиза могли пролезть внутрь.

– Ещё разок, и можно входить, – ухмыльнулся Сколаза. Широченная спина итальянца уперлась во вторую створку, мощный толчок ногой. Окованная дверь впилась металлом в камень, жалобно заскрежетала.

– Ну, вот и всё, – рассмеялся Рино, присел на гранитную ступень, – дамы вперёд.

Луиза хитро улыбнулась, оценила шутку. Кристин вытерла ладонью мокрые от слёз глаза, собралась шагнуть внутрь, но блондинка удержала.

– Он пошутил, Кристи. Подождём здесь.

Рино устало запрокинул голову, взгляд устремился в ночное небо. Широкая грудь вздымалась, как кузнечные меха, вены на висках и громадных мускулах вздулись, в глазах озорной огонь. Казалось, Бритва ничуть не изменился за прошедшие десять лет, всё такой же дикий и необузданный.

«Нет, я уже не тот, всё не то».

Перевел дух, поднялся на ноги. Крепкая рука итальянца схватила оброненную монтировку, сжала.

Рино осторожно протиснулся внутрь, разбитое плечо обожгло болью. В помещении оказалось гораздо темнее, чем снаружи. Свет не горел, а сквозь окна проникали лишь холодные отблески лунного сияния. Сколаза с досадой плюнул, подождал, пока глаза привыкнут к непроглядному мраку. Стали видны очертания собственного тела, но не более. На расстоянии вытянутой руки всё растворялось во мгле.

– Тут темно, как в заднице, – проревел Рино, – красотки, заходите, темнота – друг молодежи.

Луиза первой просунулась внутрь, изящная фигура ловко скользнула во мрак. Кристин зашла следом, большие серые глаза полнились печалью.

– Жаль, фонарика нет, – сказала Луиза, – без освещения внутрь идти не стоит.

– Не дрейфь, – отозвался Рино, – сейчас придумаю. Может, тут на стене выключатель.

Громадный итальянец бегло обшарил рукой стены, выключателя не нашел, но обнаружил ещё одну дверь.

– Тут ещё, – Сколаза ухватился за ручку, дернул, – коридор кажись, – прибавил погодя. – Айда за мной.

Шли осторожно, не спеша, впереди громадный бритоголовый мужчина с монтировкой в руке, за ним две красивые женщины, одна слегка напугана, вращает белокурой головой по стонам, вторая более спокойная, но в глазах – скорбь. Едва различали друг друга во тьме, коридор оказался длинный.

– Так, тут, кажется, загорает кто-то. – Рино схватил бездыханное тело за ворот, приблизил к себе. – Охранник. Что ж ты, служака, спишь на посту. Непорядок, придётся забрать у тебя ключи и всё, что есть.

Тьма скрыла зловещую ухмылку, Бритва выдернул из кобуры умершего пистолет, заткнул за пояс. В нагрудном кармане нашел ключи и бумажник, забросил в карман.

– А где же фонарик, твою дивизию, у тебя же должен быть фонарик, служака! Положено фонарь иметь на посту! – рыкнул Рино.

– Может, он его выронил, – предположила Луиза, – посмотри рядом.

– Так не видно ж ни хрена, глаза ж не фары. Давай, куколка, помогай искать, не стой!

Рино нервничал, рыскал во тьме, на лице звериный оскал. Луиза нехотя присела, красивые руки блондинки брезгливо ощупывали каменный пол.

– В углу, – отозвалась Кристин, – фонарь в углу.

Рино кивнул, тело охранника небрежно отброшено в сторону, Луиза едва увернулась.

– Нет ничего в углу, – резюмировал итальянец после того, как обшарил пол.

– Не в том, в правом, – луч света пронзил сумрак, доктор передала фонарик Бритве.

– Могла бы сразу сказать, – как можно мягче сказал Рино. – Спасибо, док.

Кристин кивнула. Луиза развела руками:

«Нашли, и хорошо, какая разница, кто и где».

С фонариком продвигались быстрее, не боялись оступиться. Коридор, как и фасад, облицован гранитом. На каменном полу – алая, расшитая золотом ковровая дорожка. Тяжелые армейские ботинки оставляли широкие грязные следы на дорогой ткани.

– Что за норы? – удивился Рино.

– Это внизу, я чувствую, – отозвалась Кристин. Голос доктора зазвучал уверенней, крепче, словно отыскала внутренний стержень.

– То, о чём говорил Квин? – поинтересовалась Луиза, оправляя волосы.

– Да, – кивнула доктор, – я думаю, да.

– Думай – не думай, а сперва надо посмотреть. И поскорее убираться отсюда. Нас уже заждались в отеле, – рассмеялся Рино. Гулкий хохот эхом разнесся по длинному каменному коридору.

Миновали коридор, вышли в просторный зал, видимо, предназначавшийся для заседаний. Во главе длинного стола стояло высокое кресло, напоминающее трон.

– Совет директоров или рыцари короля? – Рино посветил фонариком на длинный ряд стульев. – Тут тоже никого.

В конце зала – небольшая дверь. Рино подергал ручку – закрыто. Луиза и Кристин с интересом рассматривали трон. Итальянец хмыкнул, собрался ударить по замку ногой, но вспомнил о ключах. Рука итальянца опустилась в карман.

«Вот они, ключи».

Вставил первый попавшийся из двух в замочную скважину. Не угадал. Попробовал второй, ключ легко повернулся, дверь открылась. Жестом позвал спутниц за собой.

Широкая спина Рино скрылась в дверном проеме, Луиза поспешила следом. Вниз вела крутая винтовая лестница. Ступени, узкие и высокие, оказались неудобными даже для Кристин с её небольшими изящными ступнями. Рино грубо ругался, едва не падал на крутой лестнице. Итальянцу с его громадными ногами приходилось хуже всех. С горем пополам добрались до нижнего этажа. Луиза едва не сломала ногу на одном из пролетов, а Рино больно ударился поврежденной рукой о стену.

– Ну – ка, смотрите в оба, – скомандовал итальянец, – тут даже я чую неладное.

Девушки кивнули, взгляды сосредоточились. Рино отдал фонарь Луизе, достал из-за пояса пистолет.

Впереди находился широкий зал – двойник помещения наверху, но без стола и вычурных кресел. Рино шагнул внутрь первым, глаза всматривались в темень, слух ловил каждый шорох. В глубине мрака что-то шелохнулось, итальянец моментально развернулся, рука с пистолетом взметнулась вверх.

– Выходи на свет. Поговорим, – пробасил Рино.

– Поговорим, – ответил властный голос, – но свет ни к чему.

– Как хочешь, – отмахнулся итальянец, жестом указал Луизе на источник голоса. Блондинка тотчас направила фонарь в указанном направлении. Луч света разогнал мрак, прошелся по голой стене.

– Приятно знать, что вы уважаете мои желания, – прозвучало сзади.

Луиза выхватывала фонарем из мрака все новые и новые места. Везде одно и то же – пустота. Кристин задумчиво следила за происходящим, спокойная как никогда.

Рино спрятал пистолет за пояс, развел в стороны громадные руки:

– Мы без оружия и пришли с миром.

– Твои руки сами по себе оружие, – ответил голос из-за спины. – Я рад, что вы нашли меня, хотя и немного преждевременно. Не успел привести себя в форму.

– Ничего страшного, нам и так сойдет, – отозвался итальянец. – Я Рино. А кто ты такой, почему ждёшь нас?

Луиза испугано дёрнулась, руки блондинки вцепились в Кристин, тела женщин соприкоснулись.

– Чувствуешь, как они затихли внутри?

– Да, – улыбнулась Кристин, её улыбка так походила на ту, что застыла на лице умершего мальчика. – Кажется, я поняла.

Мрак в центре комнаты сгустился, человекоподобная фигура возникала из ничего. Очертания мира утончались, таяли во мгле. Рино уставился на свою руку, пальцы растворялись в пространстве.

– Что за хреновина? – ругнулся итальянец. Кисть пропала, но ощущение нет, отсутствующие пальцы шевелились, как прежде.

Мир перед глазами задрожал, погрузился в небытие. Остались лишь голоса.

– Вот так лучше, – заявил довольный голос. – Я тот, кого вы искали. Я Владыка.

– Чей Владыка? – хмыкнул Рино.

– И ваш тоже, – спокойно ответил мрак. – Я спас вас всех, в моих же силах вернуть всё вспять. Впрочем, принуждать не буду, выбор оставлю за каждым из вас. Хотите – присоединяйтесь к трупам. Хотите – послужите мне, останетесь жить.

– Мне такая жизнь не нужна, – пробасил Бритва, – я спасать меня не просил. Как говорится, раз сам сунул нос, сам и виноват, – итальянец рассмеялся, – но ты попробуй, отбери, просто так не отдам.

– Ваша храбрость мне по душе, жажда жизни тоже, – с одобрением отозвался мрак. – Девушки?

– А разве у меня есть выбор, – сдавлено ответила Луиза. – Вы играли нами, как хотели…

– Выбор есть всегда, – лукаво сказал голос. – Готовы идти дальше?

– Да, до самого конца, – прошептала блондинка, – я люблю жизнь, не хочу умирать молодой. Лежать, как те на улицах…

Кристин колебалась, решительность таяла.

– Почему я? – спросила доктор.

– Узнаете, если дойдете до конца, – ушел от ответа мрак.

– Зачем? – Кристин чувствовала, ей отведена роль наживки. Тонкая чуткая натура предвидела ловушку, по сравнению с которой смерть – наслаждение.

– Столько смертей, и для чего? Я давала клятву Гиппократа и никогда не возьму на себя кровь невинных.

– Невинных нельзя убить, – возразил мрак. – Невинные бессмертны, а над каждым из смертных тяготеют вина и грех.

– Мое мнение иное, – стояла на своём Кристин. – Случайности не случайны, я понимаю, есть и моя вина в том, что втянута в подобное. Но пора остановиться. Мне сейчас, вам потом.

– Глупое обезьяноподобное! – прорычал мрак. – Я заставлю тебя служить!

– Уже нет, – возразила Кристин, – для вас мы ничто, могли бы заставить – заставили бы сразу же. Прощайте, – прошептала доктор.

Кристин почувствовала теплое прикосновение всем естеством, незримое сияние окутало душу. Голос мрака стал отдаляться, затихать, затем совсем исчез. Она догадалась давно, когда увидела мальчика на улице, умиротворенное выражение лица, счастливую улыбку.

«Я не боюсь, больше не боюсь», – прошептала Кристин и растаяла в безграничном океане света.

– Куда ты подевал Кристин?! – рыкнул Рино. – Отвечай, падаль!

– Я не собираюсь принуждать, – парировал мрак, голос звучал властно, снисходительно, с едва уловимыми нотками презрения. – Когда вы вернетесь, вас будут ждать мои слуги. Они будут так же верны вам, как и мне. Отныне вы будете слышать мой голос внутри. Я дам вам великую силу повелевать жизнью и смертью. Вы возглавите мой поход.

– Да, Владыка, – послушно прошептала Луиза.

– Хрена тебе! – проревел Рино. – Вот погоди, доберусь же я до тебя!

– Похвально, ваша жажда жизни сродни нашей. Своя рубашка ближе к телу, верно? – В голосе появилось больше уважения. – Вы достойнейшие из всех. Дойдёте до конца – получите бесконечно длинную жизнь в любом теле, полную каких угодно удовольствий.

Рино кипел от гнева, но за жизнь собирался бороться до конца, не тот он человек, чтоб сдаться. Никогда не сдавался, улица закалила, тюрьма доковала. Людей с жаждой жизни, большей, чем у Бритвы, стоило поискать.

Луиза боялась смерти. Сильная натура, влюблённая в красоту, особенно свою, богатство, мужчин. А ведь сколько денег осталось в банке… Как перечеркнуть всё? Умереть? Готова пойти на всё, но выжить. Бросила вызов даже де Анжу, но проиграла, теперь пришлось покориться.

– Инициация завершена, вы и я теперь – целое, – подытожил мрак. – Ступайте и вершите мою волю. Моя воля станет вашей, мои победы – вашими.

Голос умолк. Пространство задрожало, сжалось и вытолкнуло Рино и Луизу обратно в привычную реальность.

Итальянец грузно упал на каменный пол, голова и спина ударились о стену, Рино грязно выругался.

«Болит, значит, живой».

Луизе повезло больше, приземлилась прямо на грудь итальянцу.

Рино оттолкнул блондинку в сторону, ругнулся, рывком поднялся на ноги. В здании вспыхнуло тусклое освещение, бледный свет разогнал густую темень. Рино посмотрел по сторонам, взгляд упал на оброненный пистолет.

– Вставай, крошка. – Рука итальянца обхватила Луизу за талию. Блондинка выглядела печальней некуда, блеск в глазах потух, губы дрожали.

– Кристи погибла. – Луиза смотрела итальянцу в глаза. Рино вспыхнул яростью. – Почему она не осталась?

– Док оказалась сильнее нас с тобой, – неохотно ответил Рино, – любила людей. Даже таких, как мы.

– Я не могу так, – блондинка спрятала взгляд, – хочу жить. По крайней мере, выжить. У нас ведь есть шанс.

– А я надеюсь добраться до него. – Рино сжал громадные ладони в кулаки, с удивлением отметил, что обе руки целы. – Хотя, чувствую, будет трудно.

«Даже не представляешь, как», – произнёс голос.

– Ему известно всё! Он в нас! – Луиза сорвалась, слёзы брызнули из глаз. – Ты ничего не сможешь, громила! Ничего!

– А это мы ещё посмотрим, – спокойно ответил Рино. – Пойдем отсюда.

Подниматься оказалось немногим легче, чем спускаться, узкие и высокие ступени принуждали идти на носках обуви. Рино сосредоточено глядел под ноги, тусклый свет хоть и не развеял мрак, но, по крайней мере, глаза различали края ступеней. Зал и коридор миновали без происшествий, выбрались на улицу.

Стояла глухая ночь. Город утопал во мраке, даже фонари потухли. Лишь вдалеке виднелась мерцающая неоновая вывеска одного из ночных заведений. Посреди дороги на разбитой машине громоздилась сутулая фигура. Тьма скрывала детали облика, но Рино сразу отметил ширину плеч и горящие красным глаза. Рука молниеносно выдернула из-за пояса пистолет.

– Ну и чего расселся? – спросил Рино, тёмная фигура легла под прицел.

– А-а, хос-с-сяин, – прошипела тварь, громадные когти заскрежетали по металлу. – Ждать укас-с-саний.

Зверь подошел ближе, и Рино увидел, насколько тот громаден и уродлив. Исполинское тело покрыто чешуей, на длинной голове роговые пластины.

– Ага, ещё один помощник, ну, этот хоть здоровый, – хмыкнул Рино, – ты откуда такой взялся? На человека ты не больно-то похож, – в уме прикидывал, как свалить с ног такую громадину.

Уродливая голова ящероподобного зверя подалась вперед, раскрылась страшная пасть, наружу выпал синий змеиный язык.

– Говорить плохо, – ответила тварь. – Понимать нет.

– Он не понял, – пояснила Луиза, рассматривая голову, увенчанную кривыми рогами. – Это сильный союзник. Могучая тварь, но глупая.

– Откуда знаешь? – осведомился Рино.

– Он сказал, – бросила Луиза на ходу, – пойдём, нам надо отдохнуть.

Сколаза покосился на громадного зверя, тот, ссутулившись, замер у капота развороченного авто. Не шевелился, застыл как изваяние. Добрые и сочувствующие глаза Кристин всё не шли из головы. Рино чувствовал себя так, словно лишился матери или предал её.

«А ведь у меня никогда не было никого родного».

– Как зовут тебя, годзилла? – пробасил итальянец.

– Рарруг, – рыкнула тварь. – Хос-с-сяин приказать?

– Ступай за мной, – скомандовал Рино. Странная мощь разливалась по всему телу. Итальянец размахнулся, кулак вонзился в капот «Шевроле», металл смялся, как картон. Сколаза выругался, захохотал. Рарруг зашипел, когтистая лапа зверя ударила по крыше машины. Когти прошли сквозь корпус как нож сквозь масло.

– Тоже неплохо, – хмыкнул Рино, – такой парень пригодится. Это тебе не Квин-доходяга.

Тварь рыкнула, обнажились громадные кривые зубы, повеяло трупным смрадом. Итальянец сплюнул на сторону, забыть не получалось. Память назойливо напоминала о Кристин. Но другая часть сознания – яростная, злая, звала вперёд, разливалась по телу силой. Рино чувствовал, что готов сдвинуть гору одной рукой. Мощь соблазняла, дразнила.

Луиза отошла достаточно далеко, итальянец поспешил вслед за ней. Ноги сами несли вперед, сила струилась по венам. Блондинку догнал в два счёта, могучие руки итальянца схватили девушку за талию, прижали к себе.

Увлечённая парочка не заметила человека на крыше серого каменного здания. Руки раскинуты в стороны, глаза открыты, красивая русоволосая девушка глядела в ночное небо. Кожа бледная, безжизненная. Казалось, спит. На улице лежало много мёртвых тел, но ни одно не выглядело настолько живым. На прекрасном лице сияла счастливая улыбка.

Глава 3

13.10.2012. США. Штат Вайоминг. Резервация «Уинд-Ривер». Ранчо «Норс Стид»

Герой делает то, что можно сделать. Другие этого не делают. (Р. Роллан)

Джейсон приходил в себя, боль жадно вонзилась в голову. Глаза открывались медленно, взгляд долго не мог сфокусироваться. Дощатый пол маячил перед лицом, пахло сухими травами и дымом. Всё тело налилось свинцом, мысли путались. Джейсон попытался пошевелиться – не смог. Верёвки держали крепко.

– Я напоил тебя отваром сонной ящерицы, – Нагуэль неспешно раскурил трубку, – теперь ты безвреден как дитя.

– Как тебе удалось обмануть меня? – пробормотал Джейсон.

– Не я обманул тебя, а ты себя и давно, – ответил старик. – У тебя сейчас много времени, подумаешь о жизни, о том, что послали тебя на смерть. Об уважении подумаешь, о чести.

– Я хотел стать лучшим из лучших, – прохрипел пленник, – не ты ли говорил мне о совершенстве, о жертвах на Пути?

– Глупая голова и пса погубит, – улыбнулся Нагуэль, – твое воззрение слабо, оно омрачено, ты не видишь совершенства. Ты неверно истолковал всё, чему я тебя учил.

Джейсон застонал, с трудом перевернулся на бок, чтобы не видеть старика.

– Тобой воспользовались, как вещью, лежи теперь, как вещь, на полу и думай о природе всех вещей. – Нагуэль развернулся и вышел, оставив черноволосого мужчину лежать связанным.

Айлен прикрыла глаза, пыталась уснуть. Тревожное видение кончилось, но сердце по-прежнему щемило, на душе – печаль. Девочка села на кровати, рука коснулась пера: спасибо предкам за помощь.

«Почему я не смогла её спасти? Мне так хотелось, чтоб добрая женщина жила».

Айлен свесила ноги вниз, спрыгнула на пол. За окном светила бледная луна, круглая, как четвертак. Блёклый свет лился через окно в комнату, тени оживали.

Девочка подошла к окну, выглянула наружу. Верхушки деревьев растворялись в ночном небе, пытаясь дотянуться до далёких звезд. Серебристые облака укрывали небосвод, легкий туман стелился по траве. Тихо, не шелохнётся ни один лист, ни одна травинка. В стойле, подняв заднюю ногу, спала Наннук. На отопительном котле, свернувшись клубком, дремал ленивый кот, и только Айлен не могла уснуть.

«И дедушка не спит. Скоро придёт».

Нагуэль появился спустя несколько минут, брови нахмурены, плечи согнулись под тяжестью лет.

– Что не так, дедушка? – взволнованно спросила Айлен, подбежала к старику.

– Неважно, – отмахнулся Нагуэль, присел на стул у стены, – ворон уже в клетке.

Внучка подтащила стул, села рядом со стариком. Поглядывала беспокойно, но ни о чём не спрашивала. Знала: Нагуэль устал, даже трубку не курит. Захочет рассказать – заговорит сам. Айлен понимала без слов.

– Будут ещё гости, – неспешно проговорил Нагуэль, – много. Тебе надо уходить в горы.

Айлен нахмурилась, поняла – дед останется здесь. Встретит врагов на пороге дома. Не побежит, не скроется. Старый шаман не мог поступить так, никогда не поступал.

– Оседлаешь Наннук, она донесёт тебя до дома в горах, – продолжил старик, – там будет безопасней.

– Дедушка, мы можем поехать вместе, – не сдержалась Айлен, – ты ещё столько можешь мне показать.

На сухом, темном, как древесина, лице Нагуэля прорезалась счастливая улыбка. Рука старика указала на перо в волосах девочки.

– Я буду там, с предками. Мы не прощаемся.

Потянулся к трубке на поясе, неспешно набил травяной смесью. Зоркий взгляд устремился за окно к ночному светилу. Лунный лик окрасился багровым.

«Видение лишь подтверждает то, что прозреваю». Затянулся, сизый дым струйками потек из ноздрей.

Бледный свет сквозь окно падал на сосредоточенное лицо, крупный с широкими крыльями нос, глубокие, как океаны, глаза. На стуле у стены сидел не старик, а сама сила – принявшая облик сухого, но всё ещё крепкого индейца.

– Пора собираться, Айлен, – Нагуэль встал со стула, – бери только необходимое. Еду я завёз в домик на той неделе.

Вышел из комнаты, трубка коснулась губ. Травяная смесь бодрила, силы восстанавливались, восприятие обострялось. Нагуэль подошел к плите, поставил чайник.

Айлен собралась быстро. Взяла кое-что из одежды, записи и Дымка. Кот лениво посапывал на дне корзины, уткнувшись носом в теплый бок.

Нагуэль запел, протяжно и громко. Призывал стихии. Воздух на кухне запах озоном. Айлен прежде не слышала этой песни, прислушалась. Память впитывала словно губка, слова вспыхивали в сознании, оживали. Голос старика становился звонче, сильней, огонь на плите полыхнул, в форточку подул свежий ветер. Следом отозвалась вода, заревела, чайник едва не слетел с плиты на пол. Земля под домом заскрипела последней. Лампочка на кухне взорвалась, осколки стекла разлетелись по комнате. Дымок тихо муркнул, высунул любопытную пушистую мордочку из корзины.

Нагуэль умолк. Плечи распрямились, в глазах полыхало пламя. Айлен также ощутила бодрящий прилив сил. Корзина с котом осталась на лавке у стены, девочка села за стол. Старик снял с плиты чайник, молча разлил по чашкам отвар. Айлен проворно схватила горячий напиток, принюхалась. Пахло полынью и чем-то ещё резким, следом улавливались более тонкие ароматы. Кухня заполнилась дурманящим запахом трав.

Нагуэль отпил первым, мог пить даже горячее, девочка решила подождать, пока немного остынет.

– Расскажи мне о сне, Айлен, – отхлебнув душистого отвара, произнёс старик.

«Помолодел, – отметила девочка, – расправил крылья, словно орёл».

Нагуэль прочел во взгляде, улыбнулся.

– Да, дедушка, – кивнула, – сон был тревожный.

– Зло подбирается к сердцам, – Нагуэль указал рукой на подпол, – даже тех, кто силён духом, сумело схватить за живое.

Айлен подула на чай в чашке, осторожно отхлебнула.

– Город, целый город лежал мёртвым. Серый, безжизненный, я видела, как по углам прячутся злые тени в обликах людей. Теней становилось всё больше, они сбивались в кучу и шли вперед. Их вёл большой жестокий человек.

– Ты запомнила его лицо? – спросил Нагуэль строго.

– Да, дедушка, – ответила девочка без заминки.

– Избегай его, – в голосе старика прозвучала сталь, – опасный, большая сила за ним. Тёмная сила, – бережно взял внучку за руку, – ты ещё не готова для встречи с ним. Но он будет искать.

– Я видела, – кивнула Айлен, – тьма в его сердце пыталась схватить меня, ревела. Я спряталась. Сделалась маленькой и взлетела в небо. Там и нашла её.

– Кого ты нашла, Айлен? – спросил Нагуэль, отхлебнул отвара, расслабился.

– Бесстрашную женщину. Мрак схватил её сердце, и она отказалась от него. Оборвала жизнь. Её дух устремился к свету. Я помогла ей преодолеть тьму. Подала руку, когда она звала.

– Ты верно поступила, Айлен, та женщина, ты ещё встретишь её. Узнаешь, кто она, – Нагуэль улыбнулся, – что дальше?

– Я помогла ей, и тьма разгневалась, стала искать меня, нашла. Я увидела тёмные глаза, бездонные, как пропасти. В них одна злоба, дедушка. Это был Нихаса. Он хотел раздавить меня, но почему-то не стал, сдержался. Хотя я уверена, мог. Я чувствовала его силу, видела ревущую мощь алой бездны, – внучка взглянула в глаза старику, – он хочет завладеть и моим сердцем, да, дедушка?

– Да, Айлен, хочет. И всегда хотел. Они всегда ищут сильных, слабые никому не нужны, – ответил Нагуэль, – когда-то, в годы молодости, он искал и меня.

Старик рассмеялся, отпил чаю.

– После той встречи больше не приходил. Теперь думает, наша кровь перевелась. Ошибся, – Нагуэль похлопал внучку по плечу, – он очень ошибся, Айлен. Мы сильны. Несмотря на таких, как он. – Указал рукой на подпол.

Чай допили в молчании. Айлен старалась не грустить, но расставаться с дедом не хотела. Понимала, что поступает как должно, но привязалась к старику.

«Кроме дедушки, у меня никого нет».

Перо в волосах задрожало, напомнило о себе, Айлен приободрилась.

«Предки со мной».

Нагуэль видел терзания её души. Наблюдал молча, не вмешивался, знал: «Внучка сильная, справиться сама. Сильным помощь не нужна, только помехи создаст. Помощь всегда вредит, даже слабому, ослабляет ещё больше. Но если слабому не помочь – погибнет. Потому и помогают, из человеколюбия. Настоящая помощь – невмешательство. Нужно позволить накопить собственный опыт, окрепнуть. А свинью сколько не мой… Помогать нужно лишь тем, кто замахнулся на непостижимое, открыл сердце, шагает вперёд, не зная. Тем нужна помощь, чтоб не оступились, не сошли раньше времени, не сбились. А сильным и слабым помощь лишь во вред».

– Пора идти, Айлен. Наннук ждёт тебя в сарае.

Девочка вздохнула, недопитая чашка чая осталась на столе, ручка корзинки с дремлющим котом легла в детскую руку. Айлен не спеша обулась, вышла в ночь.

Лошадь обрадовалась детским рукам, потёрлась головой о плечо. Айлен закрепила багаж, ухватилась за луку, лихо вскочила в седло.

На дворе сыро от спустившегося с гор тумана. В небе пролетел крупный нетопырь. Зло сверкнули красные глаза. Айлен поняла: враги рядом. Нагуэль также не хотел расставаться с ней, отослал лишь в последнюю минуту. Девочка легонько натянула удила, выехала во двор. Старик стоял на пороге дома с чашкой чая в руках.

– Пусть хранят тебя предки, Айлен! – громко произнёс шаман. – Будь достойной их свершений!

– Храни и тебя великая мать! – отозвалась девочка, тоску отогнала прочь, голос звучал уверенно, твердо. – Моё сердце всегда будет биться рядом с твоим! – Резко развернула кобылу, понеслась навстречу ветру и горам.

«Будет толк». – Нагуэль допил чай, шагнул обратно в дом. Враги подбирались всё ближе.

Айлен скакала без оглядки, лишь когда Наннук шагнула под сень леса – бегло глянула по сторонам, нет ли погони.

Ночной лес спокойно дремал, осенние деревья едва слышно шелестели ещё не опавшей листвой в такт дуновению ветра. В высокой сухой траве шустро бегали мыши. Большой, суровый, но сытый филин лишь лениво поглядывал с ветки за их суетой. Айлен свернула на север у водопада, за кустом начиналась тропка. Небольшой водопад шумел, скользил по скалам, срывался с утёса вниз, каскадом обрушиваясь на подножие.

Лес жил привычной ночной жизнью. Где-то вдалеке ухала беспокойная сова, копался в листве шустрый зверек. Наннук недовольно фыркала, ступала осторожно. Тропа петляла между деревьев, спускалась вниз к реке, затем вновь загибала к лесу. Айлен так и ехала на границе леса и реки. Горные пики становились всё ближе.

Спустя час тропинка расширилась, превратилась в просёлочную дорогу. Девочка попыталась подремать в седле, прикрыла глаза. Перед мысленным взором вмиг возникли зловещие фигуры, сердце почуяло беду.

«Дедушка…»

Айлен быстро вытерла сорвавшуюся со щеки слезу, шморгнула носом. Наннук в ответ негромко заржала.

Забрезжил рассвет, первые лучи врывались в посеревшее небо, пронзали тучи, истаивали в воздухе. Вслед за ними мерно выкатывался алый диск небесного светила. Солнце касалось лучами лица Айлен, отражалось в больших карих глазах. Тёмные облака вмиг окрасились алым, небо светлело. Запели ранние птицы, приветствуя рассвет. Ожил и лес, радостный шелест листвы, зверье выбралось из нор, дупел. Шустрая белка, стрекоча, погналась за упавшим орехом. Айлен проводила суетливого зверька взглядом, улыбнулась. До подножия приземистых гор оставалось совсем немного.

Утренний ветер дышал свежестью, река уходила под горы – там, в глубине, били ключи. Айлен подъехала к каменистому берегу, спустилась с лошади. Попила сама и напоила Наннук. Вода в горной реке чиста, прохладна, бодрящая.

Плеснула несколько раз в лицо, сонливость как рукой сняло. Сердце позывало направить лошадь обратно на ранчо, помочь Нагуэлю.

«Нельзя, дедушка отправил меня в горы – нужно исполнять его волю. Он лучше знает. Он стар и мудр».

Чем дальше от дома, тем больше сил требовалось Айлен, чтоб убедить себя в необходимости продолжать путь. На душе тяжело, но девочка не сдавалась, твёрдой рукой направляла кобылу вверх по тропе. Наннук знала дорогу, но иногда отвлекалась на растущие вдоль дороги кусты, останавливалась, пощипывала листву. Айлен изредка поторапливала лошадь: враги идут по следу.

Перо в волосах встрепенулось, девочка оглянулась, взгляд уперся в крыло громадного нетопыря. Несмотря на солнце, гадкая ночная тварь не спряталась в темную нору или пещеру. Нетопырь упорно преследовал девочку.

Громадная уродливая тень падала на землю, бежала по камням. Нетопырь не собирался отставать, несмотря на то, что Айлен прибавила ходу.

Тропа уходила дальше, вглубь гор. Солнечные лучи становились всё жарче, насыщенней. Свет слепил нетопыря, тварь недовольно визжала, но летела дальше. Айлен понимала: зверь сам по себе не опасен, но может увидеть скрытое место.

Нагуэль спрятал домик в горах так, что найти мог далеко не каждый. Даже такая хитрая и изворотливая тварь, как Нихаса, вряд ли бы справилась с поиском.

«Нельзя, чтоб летучая мышь видела, куда я еду».

На перекрестке Айлен нарочно свернула в другую сторону, вниз к горному озеру. Путь полегал меж двух островерхих скал, тропа сужалась, и Наннук пришлось оставить. Лошадь недовольно тряхнула головой, фыркнула. Айлен ласково погладила её по морде, шепнула на ушко пару ласковых слов.

Солнце поднималось над горами, огненный диск раскалился добела, небо обретало привычный лазурный цвет. Игривые блики скользили по воде, плескались в ней, прятались среди волн. Айлен подошла к самой кромке воды, чёрная тень пронеслась неподалеку. Девочка сделала вид, что не заметила, присела на прибрежный камень. Нетопырь обрадовался: так далеко прокрасться за жертвой! Едва не пискнул от удовольствия. Тварь бесшумно приземлилась на скалу позади девочки, обнажая острые клыки.

Айлен прислушивалась, взгляд внимательно следил за тенью твари. Со стороны девочка выглядела обычным беспечным ребенком. Нетопырь подполз ещё ближе, красные глаза жадно поглядывали на красивую шею девочки. Пожелтевшие клыки блеснули на солнце, пасть рванулась к вожделенной аорте.

В самый последний момент Айлен резко развернулась. Бросок. Острый камень ударил нетопыря точно по морде. Тварь свалилась на бок с раздробленной надвое головой. Крылья бились оземь, из раны хлестала кровь. Айлен отошла от умирающего существа в сторону, омыла руки в прохладных водах озера. Агония прекратилась, нетопырь затих, кровожадные глаза потухли.

«Дедушка бы мною гордился». – Айлен улыбнулась солнцу, поспешила вернуться обратно к Наннук.

Лошадь стояла у подножия двух высоких скал. Не отошла в сторону ни на шаг, преспокойно общипывала приземистый кустик. Наннук инстинктивно чуяла хозяйку, не волновалась. Дымок беззаботно спал, за всё время путешествия лишь пару раз вздрогнул.

Айлен вернулась обратно на тропу, хотелось искупаться в озере, но не стала. Знала: нужно поторапливаться, следом придут другие. Нетопырь оказался глупым противником, но ведь есть и хитрее, и сильнее. Девочка решила не задерживаться, вскочила в седло. Вдалеке виднелся поросший лесом холм, по тропе всадница направилась к нему.

Узкая горная тропка огибала холм, спускалась дальше в низину. Айлен заехала на вершину, взгляду открылся чарующий пейзаж. Приземистые горы, поросшие лесами, прятались в сизой дымке туманов. Полуденное солнце пронзало влажный воздух, лучи радугой рассеивались в небе. Тихо перекликались птицы. Айлен улыбнулась, перо в волосах легонько качнулось. Тут жили предки, родная земля.

Через час спустилась в низину к пещерам. По ту сторону каверны находился домик-землянка. Нагуэль построил его собственными руками много лет назад. Иногда приезжал, жил месяцами, собирал в горах растения.

Айлен помнила все до единого визиты в горную обитель. Домик приглянулся ещё в детстве. Маленький, уютный, сокрытый от глаз, именно то, что нужно ребенку. Нагуэль всегда брал внучку с собой, каждый год приезжали сюда в конце или середине лета. Теперь Наннук везла одного седока. Айлен опечалилась всего на мгновение, коснулась пальцами пера в волосах, веки сомкнулись сами. Перед мысленным взором возникло лицо Нагуэля. Старик улыбался. Мудрые глаза смотрели ясно, доброжелательно. Девочка вздохнула, слезла с лошади. Перед дверью лежала оставленная стариком вязанка дров.

«Заготовил заранее, знал, что приеду одна».

Айлен ухватилась обеими руками за веревку, потащила поленья в дом. Следом скользнул выспавшийся, проголодавшийся Дымок.

Зловещий туман медленно стелился по траве, не боясь ни солнечного света, ни стоящего у порога старика. Ликовал, клубился и выстреливал в воздух сизыми щупальцами. Серые, словно пепел, сутулые твари жались к земле, ползли, мгла покрывала тощие тела. Жёлтые кошачьи глаза горели холодным, мёртвым огнем. Длинные когти впивались в каменистую почву, глубокие борозды оставались на проселочной дороге.

Нагуэль не видел уродливых существ, пелена тумана скрывала от глаз. Зло ощущалось сердцем, старик зашёл обратно в дом, набил травами трубку. Душистый дым полился в комнату, Нагуэль сел в излюбленное кресло.

«Перед боем надо дать отдых коленям».

В комнате Нагуэля, просторной и светлой, стоял тяжёлый сундук. Осунувшийся от времени остов, оковка местами проржавела, но ещё держится. Старик оставил трубку на столе, зашел в комнату. Жилистые руки шамана подцепили крышку, сундук распахнулся. На дне лежали парные топорики с костяными ручками и отполированной до блеска сталью лезвий. Нагуэль достал оружие, пальцем проверил заточку, алая капля сбежала вниз по лезвию.

«Хорошее оружие». – Кивнул старик, заткнул топорики за пояс.

Враг подбирался ближе к дому. Туман надвигался на ранчо, когтистые твари жались друг к другу, злобно сверкают глаза, скалятся кривые пасти. Существа жаждали крови и смерти.

Солнце поднялось над горизонтом, алый свет залил луга, коснулся сонных вершин деревьев. Мир оживал после сна, стрекотали птицы, и лишь густой сизый туман не радовался светилу, вскипел, раздулся. Вздыбились серые волны, непроглядная мгла разбежалась в стороны, заполнила ранчо. Исчадия мрака ползли вслед за мглой.

Нагуэль спустился в подпол, топорик блеснул в руке. Крепкая жилистая ладонь стиснула рукоять, размахнулась от плеча. Острое лезвие прошло точно между лопаток, лишь слегка оцарапало кожу, разрезанные веревки попадали на пол.

– Вставай, нас ждет последняя битва, – сурово сказал старик, подал лежащему руку, – уверен, ты всё решил.

– Да, – кивнул Джейсон, – я ошибался, дон Нагуэль. Мне следовало раньше понять, что к чему. Но я искуплю свою вину, разделив с вами бой.

– Хорошо, твой меч до сих пор у меня, – кивнул шаман, – пойдем, они уже близко.

Нагуэль вышел во двор, на плечах потёртая кожаная куртка, в руках по острому, словно скальпель, топору, седые волосы заплетены в тугие косы. Лицо напоминало камень. За широкими плечами старика стоял высокий брюнет, длинные волосы завязаны в хвостик, мускулистые руки сжимали потёртую рукоять катаны. Из-за пояса торчал пистолет. В глазах – суровая решительность и озорной огонь.

«Я покажу им, кто лучший».

Вдалеке проглянули сутулые фигуры, полыхнули во мгле желтые глаза, горящих огоньков оказалось не меньше сотни. Шаман запел, голос звучал уверенно, сильно. Интонации то взлетали вверх, то опускались до гулкого баса. Твари взбесились. Шипение вырвалось из сотен глоток, полчище отшатнулось назад. Голос хлестал невидимым бичом. Двое исчадий упали замертво, остальные спрятались в спасительный туман. Нагуэль пошёл вперед, голос разгонял мглу, сутулые тела падали на землю, острые лезвия топоров добивали тех, кто пытался подняться.

«Боевая песнь». – Джейсон уловил ритмику, запел, вторя Нагуэлю.

Катана разила без промаха, оглушённые твари становились легкой жертвой.

Туман всё плотней окутывал идущих. Твари смелели, сбились в кучу, готовились к атаке. Джейсон прежде не видел ракшасов, но знал, насколько те опасны в бою. Быстрые и кровожадные звери, жестокие и беспощадные. Джейсон не боялся, страх умер, старый шаман развеивал любые помраченья.

Голос Нагуэля стал затихать, слишком много сил уходило на борьбу с туманом. Ракшасы обступили тугим кольцом, зубастые пасти оскалились, длинные когти проносились перед самым носом.

Джейсон нанёс удар первым, резко, почти неуловимо. Лезвие меча отделило голову твари от тела. Скоростью почти не уступал исчадьям мрака, на окровавленном лице вспыхнула ехидная улыбка.

Нагуэль громко выкрикнул, твари отшатнулись. Старик крутанулся, вихрем влетел в самую гущу. Вертелся юлой, четыре твари упали к ногам, рассечённые острейшим лезвием. Серые тела бились в конвульсиях, когти бессильно скребли землю, клацали мощные челюсти. Песня затихала, ракшасы приходили в себя, становились опаснее, злее. К ним возвращались привычная скорость и сила.

Джейсон успел разрубить надвое ещё троих, когда голос старика смолк. Туман рассеялся, главного противника шаман победил, но не всех. Во дворе ранчо стояло ещё не меньше двух десятков сутулых тел.

Первая тварь рванулась с места, не издав и звука, хотела застать врасплох. Джейсон вовремя шагнул вперёд и влево, рассек мечом летящего мимо противника. Отрубленные ноги упали на пожухлую траву, неистово задергались. Земля обагрилась тёмною кровью.

Нагуэль не замедлил своего танца, несмотря на то, что на груди и лице кровоточили глубокие раны. Смертоносный вихрь разил без промаха. Шеи и лбы ракшасов рассекались точными ударами могучего старика. Кольцо было прорвано, навалиться вместе твари уже не могли.

Ракшас зашел со спины. Прыжок, длинные когти вспороли кожаную куртку, обнажилась живая плоть. Нагуэль почувствовал врага заранее, лихой проворот, голова исчадья рассечена до нижней челюсти. Шаман быстро выдернул топорик, присел, лезвие впилось по колени следующей твари. Развитые чувства шамана оказались куда мощней скорости и злобы. Любой удар старик видел до того, как ракшас заносил лапу.

Джейсон не пас задних, левая рука сжимала пистолет, правая катану. Пули не могли убить тварей, но ранили и ослабляли их. Жёлтые глаза лопались под выстрелами, а острый меч доделывал начатое, срезая безобразные морды с уродливых тел. Смерть собирала обильный урожай, на земле валялось не меньше четырех десятков изрубленных тварей.

Силы на исходе. Нагуэль и Джейсон стояли, прижавшись друг к другу спинами. На боку, груди и голове старика остались глубокие следы когтей. Порезы кровоточили. Джейсон прихрамывал на левую ногу, на бедре зияла страшная рваная рана. Ракшас, несмотря на отрубленную лапу, сумел вцепиться в ногу зубами, вырвал кусок плоти и лишь затем подох, рассеченный пополам.

Врагов осталась жалкая горстка. Твари боялись нападать, прятались друг за друга. Хмурый и уставший дуэт надвигался на них, как гроза. Один из ракшасов не выдержал, отчаянно завизжал, прыгнул. Блеснуло на солнце лезвие меча, голова покатилась по траве. Тело ещё мгновение стояло на лапах, подкосилось, завалилось на бок, земля окрасилась алым.

Нагуэль с выкриком ринулся вперёд, крутанулся в приседе, колени двух исчадий лопнули под ударом, тела завалились назад. Старик лихо прыгнул, в полёте разрубил обоим глотки, но подался далеко вперёд и нарвался на встречный удар. Когтистая лапа разорвала плечо, правая рука повисла плетью.

Окровавленный шаман отскочил назад, не издал и звука. Оставшаяся тройка тварей бросилась наутёк. Джейсон молниеносно вскинул пистолет и пятеркой выстрелов пригвоздил ракшасов к земле. Старик тут же рванулся вперёд, добил. Топор уже не плясал, опускался тяжело, но разил, как и прежде, насмерть.

Весь двор ранчо был завален трупами. Старик засунул топорики за пояс, весь покрытый кровью. Медленно шагал к дому. У порога остановился, вытер ноги. Раны кровоточили, кровь лилась на дощатый пол. Нагуэль умыл лицо, взял со стола трубку. Трав насыпал заранее. Поднёс ко рту, раскурил. Следом, хромая, зашёл Джейсон. Лицо перекошенное, глаза горят, походил на дикого зверя.

– На столе настой, выпей, – прохрипел старик.

Джейсон молча взял склянку, выпил до дна. Стало легче, боль ушла.

– Болеть не будет, сможешь двигаться легко, а умирать всё равно скоро.

– То самое зелье? – спросил Джейсон, вытирая катану изодранной рубашкой.

– Да, – кивнул Нагуэль, залпом выпил вторую склянку, – тело сгорит, но у нас все шансы умереть раньше.

– Я думал, мы победили. Разве будут ещё? – угрюмо спросил брюнет.

– Не будут, – рассмеялся старик, – уже есть. Взгляни в окно.

Джейсон прильнул к оконной раме, во двор сбегались всё новые и новые твари. Теперь их собралось не меньше сотни.

– Подерёмся на славу.

Брюнет отошёл от окна, развернулся, но старика не заметил. Из дома наружу вышел здоровенный седой ягуар. Грозно рыкнул, ощерился, уши прижал к голове. Ракшасы почуяли охотника, зашипели, кошачьи глаза округлились. Во взглядах исчадий тьмы тлел мёртвый, холодный огонь, во взгляде шамана – ревело жаркое пламя жизни. Их сотня – он один, но твари попятились. Следом на улицу вышел Джейсон, окровавленный, страшный, глаза мечут искры, на губах ухмылка.

«Умирать, так с песней».

– Кого из вас, гадёнышей, отправить обратно в ад первым? – с порога спросил брюнет. Выстрелил в толпу – разнёс голову.

«Разрывные», – улыбнулся в мыслях.

Запел. Память имел отменную, запомнил всё до последнего звука. Твари отпрянули, песня глушила и сковывала их. Ягуар бросился вперёд, рвал когтями ракшасов, клыки зверя впивались в глотки, серые лица. Отвар придал скорости и сил.

Ракшасы опешили, не ожидали подобного натиска. Хоть и глупые, но быстро поняли: нападающих всего двое. Каждый стоит многих, но всё же превосходство на их стороне. Сгруппировались, ринулись стадом. Нагуэль устоял, громадные лапы сворачивали шеи за удар, челюсти ломали кости, как солому. Больше десятка смертельно опасных тварей остались лежать на окровавленной траве. Шерсть ягуара пропиталась кровью врагов. Перед ракшасами стоял громадный алый зверь, из пасти течёт слюна, смешанная с кровью, глаза пылали яростью.

Джейсон к тому времени расстрелял все патроны, больше двадцати тварей с развороченными головами валялись на подступах к нему. На суровом лице брюнета сияла озорная улыбка. Отбросил в сторону пистолет, перехватил катану двумя руками, встал рядом с Нагуэлем.

Ягуар прыгнул, могучие лапы разорвали ракшаса пополам, пасть сомкнулась на горле другого, кровь брызнула во все стороны. Джейсон кричал, рубил яростно, вкладывался в каждый удар, как в последний. Рассекал по двое гадов за раз. Головы отделялись от плеч ежесекундно.

Оба двигались со скоростью молнии, глаза ракшасов едва успевали следить за могучими ударами. Лапы и челюсти ягуара не знали промаха, каждый удар находил цель. Джейсон не отставал от учителя, вертелся вихрем, разил насмерть.

Трое крепких тварей прыгнули одновременно, но когти поймали лишь воздух, катана взмылась вверх, обрушилась стальной молнией на головы нападавших. Первый упал замертво с рассечённым лбом, второму досталось по шее, позвонок лопнул, как перезревший огурец. До третьего дотянулся лишь кончиком меча, выколол глаз. Тварь ответила ударом когтей, но Джейсон выгнулся дугой, лапа просвистела над головой, лишь оцарапав кожу. Джейсон развернулся, ударил наотмашь, разрубил надвое от плеча до пояса по косой.

Первые симптомы появились спустя десять минут: испарина на лбу, кровь молотом стучала в висках, сердце вылетало из груди. Джейсон отёрся рукавом, сплюнул на сторону, ринулся в бой. Ракшасы пару раз достали когтями, но боли не чувствовал, помогал отвар.

И Нагуэль, и Джейсон – оба горели в лихорадке, но пыла не убавили. С каждым ударом могучей лапы, взмахом острейшего меча на землю падал очередной труп. Ракшасы отчаянно визжали, прыгали с разных сторон, набрасывались все вместе – без толку. Неуловимый дуэт каждый раз откликался всё большим количеством ударов. Пыл нарастал. Джейсона прошиб пот. Ягуар хрипел, каждый вдох давался всё тяжелей. Перед ними осталась всего горстка врагов, перепуганные ракшасы скалились, жались друг к другу.

Нагуэль напал слева, в то время как Джейсон отскочил в правую сторону. Теснили врага с флангов. Перепуганные ракшасы даже не пытались отбиваться.

Если б не настой, оба были бы мертвы, на каждый дюйм тела приходилось по ране. И шаман, и его ученик напоминали живых мертвецов. Лишь глаза блестели живо, озорно.

Последний ракшас упал наземь под ударом меча. Срубленная голова откатилась в сторону, тело твари упало в грязь. Джейсон воткнул меч в землю, опустился на колени. Лёгкие горели, кровь в венах вскипала.

– Это знак, парень, – произнес старик хрипло, – мы спели свою песню до конца.

– Я нашел смысл лишь в конце жизни, – рассмеялся Джейсон, – что это значит, учитель?

– Это знак, – ответил старик, закрывая глаза, – знак судьбы.

Глава 4

14.10.2012. Нижние миры

Я хочу попасть в ад, а не в рай. Там я смогу наслаждаться обществом пап, королей и герцогов, тогда как рай населен одними нищими, монахами и апостолами. (Макиавелли)

Сил осталось ничтожно мало, но не только слабость сдерживала Джо. Будь даже в отменной форме – всё равно выжидал бы. Сильвия нетерпеливо стучала ботинком о стену. Волновалась, видела замешательство профессора и негодовала ещё сильней.

«Если даже Джо не знает, что делать, тогда мы пропали».

Профессор задумчиво глядел в безобразное алое небо, не фоне которого зловеще сияла крупная зелёная луна. В небо время от времени взлетали раскалённые куски лавы, шипели, обрушивались на исполинское тело Левиафана, разочарованно гасли.

За время раздумий профессора Сильвия успела прогуляться по окрестностям, найти несколько пещер и ещё одного громадного демона. От последнего девушка успешно скрылась, а когда вернулась, предоставила Джо доклад о разведывательной работе. Немного посмеялись.

– А вы не теряете зря времени. – Джо улыбнулся.

– Это я предоставлю вам, профессор, – хохотнула девушка, присела на край гладкого камня, – а теперь вы расскажите о плодах ваших изысканий.

– Нет ничего проще, – поддержал шутливый тон Джо, – так как под ногами у нас громадное существо, которое куда-то плывёт, самое время узнать, куда, и попросить подбросить нас до нужной остановки.

– Хорошая идея, – согласилась Сильвия, – нужно лишь найти ухо и крикнуть туда. Может, эта пещера как раз и есть ушная раковина?

Посмеялись ещё немного, развеяли на несколько минут гнетущую безысходность.

– А если серьёзно? Джо, у нас есть шансы? Хоть что-нибудь, чтоб не терять надежду?

– Помните, что писал Данте о надежде? – спросил Джо.

– Да, – ответила Сильвия.

– Он не врал.

Девушка стала мрачнее ночи. Синие глаза опечалились, черты лица заострились. Джо не хотел тешить Сильвию призрачными надеждами, искал реальную перспективу. И нашёл.

– И всё-таки идея есть. – Профессор поднялся, взгляд пробежался по безжизненному пейзажу. – Есть неприкосновенный запас: воздух, вода, пища. Незначительное количество моей энергии расходуется на поддержание жизнеобеспечения. Можете считать подобное аналогом скафандра, только не из грубой материи, а более гибкой, способной менять форму.

– А если не получится? – Сильвия подняла взгляд. – Что тогда? Без воды и еды продержаться можно, но воздух?

– Тогда нам придётся затянуть пояски потуже. Но не на талии, а на шее, – отшутился Джо, – я почти уверен, что получится.

– В любом случае, вариантов у нас мало. Делайте, как сочтёте нужным, Джо. А я прикрою тыл. – Сильвия развела руками.

Договорились так: когда Джо подаст знак, девушка задержит дыхание. Обещал управиться за три-четыре минуты. Сильвия с легкостью могла обходиться без воздуха и до пяти минут, потому не волновалась, ждала сигнала.

Профессор постелил пиджак на камень, сел у стены, расслабил плечи. Веки опустились, по телу пробежала приятная дрожь. Джо сосредоточился, вдохнул, собрал энергию в центр, сжал.

– Готовьсь! – выкрикнул на выдохе. Глубокий вдох, задержка дыхания.

Сильвия медленно втянула ноздрями воздух. Также села, оперлась спиной о камень, сохраняла силы.

Джо понимал: для прохода по граням реальностей мизерного резерва не хватит. Нужно гораздо больше. Но вот чтобы соскользнуть в индивидуальный туннель захваченного Генрихом человека – вполне.

«Это как набросить петлю на мустанга, переоценишь себя – свернёшь шею».

Джо уловил человеческие вибрации в континууме, сосредоточился, приготовился к рывку. Тонкий и точный поток энергии скользнул по сошедшимся на мгновение граням. Человек, движимый извращёнными мыслями, тяжёлыми состояниями, вплотную подошёл к низшим пластам мира. Джо выстроил пространственный туннель и быстро сжал, уплотнил. Канал втянул профессора и Сильвию мгновенно. Лишь пиджак остался лежать в бурой пыли у камня.

Переход получился грубым, тело пронзила боль. Сильвия едва не вскрикнула, вытерпела, стиснула зубы. При падении сильно ударилась об землю. Локоть жгло огнём.

«Только бы не перелом».

Девушка осторожно перекатилась на спину, судорожно втянула воздух.

«Не ядовитый, можно дышать».

Сильвия рассмеялась. Радовалась успеху.

– Джо, вы где? – не вставая, спросила девушка.

– Здесь, – отозвался со стороны, – как вы? – Голос звучал измученно.

– Живая, – Сильвия улыбнулась сквозь боль, – а вы?

– Энергии нет совсем. Чувствую себя голым, – признался профессор. Ухватился руками за пожарный гидрант, выбрался из-под торговой вывески, сбитой при падении.

Джо первым поднялся на ноги, взглядом поймал лежащую неподалёку Сильвию. Девушке повезло чуть больше, упала не на вывеску – на тротуар. Профессор, прихрамывая на ушибленную ногу, подошел ближе, подал руку. Сильвия ухватилась за запястье и рывком поднялась на ноги.

– В который раз вы спасаете мне жизнь, Джо, – улыбнулась девушка, приблизилась. – Это становится привычкой?

– Да, но ведь не вредной. – Профессор продолжал держать её за руку.

– Наоборот, – Сильвия прижалась к нему, поцеловала в уголок рта, – очень полезной. Спасибо, Джо.

Профессор немного смутился, но быстро пришёл в себя:

– Тогда давай так, Сильвия, после такого замечательного поцелуя никаких больше «вы». Даже в шутку.

Сильвия быстро кивнула, отвернулась, пришла её очередь смущаться. Лица коснулся легкий румянец.

Джо залюбовался её красотой. Стройные ноги, тело крепкое, гибкое, походка изящная, жесты точные. Тончайшая талия, красивые длинные волосы, тёмные как ночь. Прекрасное лицо с большими выразительными глазами, гордым подбородком.

«Очаровательная девушка».

Профессор улыбнулся, спросил:

– Узнаёшь местность?

– Нет, – призналась Сильвия, осматривая округу. – Где мы?

– Мне кажется, это Нью-Йорк. По крайней мере, очень похоже, – предположил Джо. Оглядел покосившиеся дома, покрытые слоями граффити. – Гарлем, наверное, может, Бруклин, не знаю.

– Мне не приходилось бывать ни там, ни там. – Сильвия пожала плечами. Острый взгляд ловил малейшие детали. – Там есть кто-то, в здании слева.

– Весьма интересно, – буркнул Джо, недовольный отсутствием энергии, – я не могу проверить. Будем полагаться на твои профессиональные качества.

Сильвия прильнула к стене дома. В нос ударил гадкий запах мочи и испражнений. Скривилась, бесшумно скользнула в приоткрытое окно. Джо остался снаружи, караулил у двери с палкой наперевес. Ждал, не предпринимал никаких действий. Через минуту раздался истошный вопль, окно на втором этаже со звоном вылетело. Град стеклянных брызг обрушился на дорогу вместе с увесистым телом. Следом за ним выпрыгнула Сильвия, ловко приземлилась на тротуар рядом с жертвой.

– Сопротивлялся. – Девушка улыбнулась, ногой перевернула тучного мужчину лицом вверх. На скуле красовался здоровенный кровоподтёк. – Но очень неумело.

– Хм. – Джо потёр подбородок, присмотрелся к чертам лица. – Думаю, я знаю, кто это.

– Ещё один чёртик из табакерки? – пошутила Сильвия.

– Нет, губернатор штата. Крупнейший наркоторговец.

Пленника привязали к креслу. Сильвия вылила на голову не одно ведро воды, пока губернатор пришел в себя. Распухшие веки поднялись, толстяк затрясся в испуге. Девушка с презрением смотрела на перепуганного пленного.

– Нет, нет, не надо! – кричал губернатор, вертелся, как вьюн, телефонный провод больно врезался в тело. Сильвия связала надёжно.

Джо стоял на улице, разглядывал безжизненный город, лежащий в руинах. В темноте слабо различались очертания разрушенных зданий, но даже мрак не мог скрыть всех последствий загадочной катастрофы. Оголённая арматура торчала, подобно копьям, фасады зданий обрушились, расползлись. Асфальт на улицах растрескался, фонари ослепли.

– Да уж, – профессор покачал головой, – приятное место. – Услышал крик, зашёл обратно в дом.

– Что «не надо»? – поинтересовалась Сильвия. – Я ещё ничего тебе не сделала. Если не считать маленькой пощечины.

– О нет! – продолжал вопить толстяк, лоб покрылся испариной. – Я не виноват!

– Не заткнёшься, я тебя вырублю, – пообещала лейтенант серьёзно, – понял меня?

Губернатор кивнул, кричать перестал, но рыбьи глаза пучил, как и прежде.

– Перестань глаза выкатывать, выпадут, – предупредила Сильвия, села напротив пленного. – Рассказывай кто ты, что здесь делаешь?

– Я… я, – мялся толстяк, – я не помню.

– Напомнить? – с угрозой спросила лейтенант, в руке блеснул недавно подобранный кухонный нож.

– Только не мучайте снова, – взмолился толстяк, – всё скажу, где деньги, номера счетов, всё!

Джо зашел в комнату, покосился на пленника. Вокруг царил хаос. Перевёрнутая мебель лежала на полу, разорванные подушки валялись рядом, в углу, половина потолка отсутствовала, в прореху светила луна. Профессор присел на краешек стального стола. Из всего окружения он выглядел наиболее целым.

– Я вижу, ты взялась за него серьёзно. Но он может ничего не знать, – Джо почесал затылок, – хотя спросить не помешает, но я прошу, без крови.

– За кого вы меня принимаете? – оскорбилась лейтенант.

– Извини, Сильвия, не хотел обидеть тебя, – признался Джо, – хоть этот человек и заслуживает смерти, полагаю, он своё получит и без нашей помощи.

– Я не собиралась убивать его. – Сильвия сощурилась, впилась взглядом в пленника, тот вздрогнул. – Пока не собираюсь.

– Но ведь хотела? – прибавил Джо, зашёл губернатору за спину.

– Да, от тебя ничего не скроешь. – Девушка кивнула, мотнула головой, разметала красивые волосы. – Всего на миг.

Губернатор испуганно слушал диалог, хотелось заорать, но боялся темноволосой с ножом. Судорожно сглотнул, зажмурился в ожидании удара. Никто не бил, не резал, открыл глаза снова.

– Кто ты, и что здесь делаешь? – повторила Сильвия.

– Я не знаю, – захныкал толстяк, – только не режьте.

Джо подошел, шепнул что-то Сильвии на ухо, та кивнула. Присела возле пленника на корточки, смотрела прямо в глаза. Толстяк вздрогнул, завертел головой. Лейтенант поймала рукой за подбородок, не дала спрятать взгляд.

– Кого ты видел? Отвечай, – Сильвия спросила почти шёпотом, вкрадчиво, но губернатор затрясся, словно в лицо рыкнул зверь.

– Нет! Они могут вернуться, не хочу! Нет! – завизжал пленник.

– Скажи, или я позову их сама.

Джо наблюдал за допросом с нескрываемым интересом. От того, что расскажет негодяй, зависела их судьба.

«Но он может ничего не знать, тогда…»

Размышления прервал сдавленный голос губернатора.

– У седьмого причала. Там… – Толстяк захрипел, голова упала на грудь. Пальцы Сильвии в мгновение ока оказались на шее пленника, щупала пульс.

– Он мёртв, – удивилась лейтенант, захлопала ресницами, – почему?

– Страх, – ответил Джо, – он обнажил страх. Такова стратегия Генриха.

– Обнажать страхи?

– Да, – кивнул профессор, – посредством вируса он получил возможность влиять на психофизические состояния отдельного индивидуума. В своем туннеле реальности человек как бог. Он всесилен, и только собственный страх может убить. Вера в страх.

– Как же такое может произойти? – не переставала удивляться Сильвия. – Вернее, как именно происходит?

– Человек отрезается от общей реальности, вычленяется путем воздействия на его физическое и психическое состояние непосредственно изнутри. Не снаружи. Иначе подобное не удалось бы, – пояснил Джо. – Чем мрачнее личный туннель реальности, тем ближе он к нижним мирам. Их реальностям. Они входят либо порабощают, либо убивают. Детали не важны.

– Хм, я не согласна. – Сильвия указала на умершего. – Именно детали его и погубили. Мне кажется, ты намеренно упрощаешь объяснение.

– Может быть, – согласился Джо, – процесс более тонок, но я не думал, что тебя это заинтересует.

– Ты ошибся, – улыбнулась Сильвия, – я хочу знать всё. Откуда берутся страхи?

– Что ж, – Джо подмигнул девушке, – тогда слушай. Но ты можешь не понять, предупреждаю сразу.

– Да говори уже. – Сильвия села рядом с профессором, взялась за плечо.

Джо вздохнул, взглянул в красивые глаза девушки, на губах появилась улыбка.

– Страхи возникают от нераспознания.

– Ага. И что это значит? – тут же спросила лейтенант, изогнув бровь дугой.

– Постараюсь объяснить. К примеру, в коридоре висит фонарь, когда ты ночью идешь, представляешь там чудище. Оно становится реальным – оживает, пугает. Но это всего лишь фонарь и не более. Ты не распознала, потому испугалась.

– Опять упрощаешь, но смысл я поняла. – На лице Сильвии отобразилось недовольство, краешки прелестных губ опустились. – Как создаётся пугающий образ, и почему он пугающий? Где корень? Из чего сделан страх?

– Даже так, – улыбнулся Джо. – Хорошо, я постараюсь объяснить. Любое непознанное вызывает страх. Открывается новое пространство, мы замыкаемся – и это и есть страх. Поверхность страха как психическая программа. Тяжелые энергии определённого качества. Их создают такие, как Генрих. Для подчинения, захвата. Затем находятся те, кто создает инфраструктуры. Но сам страх кроется в сути распознавания и единения с пространством нового.

– Но ведь все боятся чего-нибудь, – возразила Сильвия, – не может быть, чтоб человечество так глубоко увязло.

– Во-первых, боятся не все, есть победившие страх. И, во-вторых, мы с тобой на собственном опыте убедились в том, насколько глубоко увязли в этой системе.

– А как бороться? Отвагой, храбростью?

– Нет, отвага помогает перешагнуть через страх, как и любое сильное чувство, любовь, например, или гнев. Нет, страх нужно стереть совсем. Чтоб вместо страха осталась лишь пустота. Нужно открыться тому, от чего ты прячешься.

– Мне потребуется время, чтобы принять и понять это, – сказала Сильвия, нахмурив лоб. – А почему ты хотел, чтобы он обнажил страхи? Ведь это убило его. Ты знал наверняка, но попросил меня расспросить его. Почему, Джо?

Профессор ответил, хотя и без охоты. Взглянул Сильвии в глаза, взял за руку.

– Потому что это единственный шанс для нас с тобой. Теперь, когда хозяин мёртв, этот туннель захлопнется. Крысы будут бежать с корабля, а мы вслед за ними.

– А пленный рассказал нам, где крысиная нора, – догадалась лейтенант. – Ты страшный человек, Джо, у тебя всё на пять ходов вперед просчитано.

– Потому до сих пор и живы, – улыбнулся профессор, – пошли, нам надо спешить на седьмой причал.

Целые кварталы проваливались в небытие, без взрывов, шума, криков. На глазах у Сильвии небоскреб растворился, как сахар в кипятке. Незримая исполинская рука рушила город со скоростью мысли.

Подобранный в переулке мотоцикл оказался рабочим, в отличие от «Лексуса», найденного первым. В данном случае «Ямаха» даже выгодней, передвигаться по захламлённым улицам на узком мотоцикле гораздо удобней, чем на габаритном джипе.

Джо чувствовал, какие части города растают первыми. Вовремя сворачивал с улиц, собирающихся кануть в лету. Сильвия прижалась к спине профессора, обхватила за талию. Молча наблюдала, как прямо за ними пролегает грань, по которой делятся миры, переходят из мира форм в не формы. Распадаются на составляющие.

– Откуда ты знаешь, куда ехать, Джо? – спросила Сильвия.

– Даже такой мрачный мир распадается на чистые первоэлементы стихий, – объяснил профессор, – я аккумулирую энергию.

– Это хорошая новость, – улыбнулась лейтенант, – а плохая есть?

– Да! – Джо перекрикивал рёв мотора. – Крысы нас ждут!

Впереди маячила высокая баррикада из горящих автомобилей и мусорных баков. Свернуть некуда, по бокам стены домов, позади радужная кромка мира, хаотично пляшущая то в одну, то в другую сторону. Джо знал: следующей растворится часть Манхеттена и набережной, затем узкая улочка, по которой едут они.

– Впереди завал! – крикнула Сильвия. – Перепрыгнем?

– Нет! – Джо рванул руль вправо, мотоцикл влетел в парадное, понёсся вверх по ступеням на второй этаж. У балкона замер.

– Уцепись покрепче, будем лететь!

Сильвия ухватилась руками за поясной ремень профессора, прижалась к спине. Джо дал газу, разогнался, дернул руль вверх, перескочил ограждение балкона. «Ямаха» полетела вниз, прямо на горящие автомобили. Джо вовремя понял, что столкновения не избежать, сосредоточился, воспользовался энергией стихии воздуха. Внезапный порыв шквального ветра снёс «Ямаху» влево, прочь от горящей баррикады. Мотоцикл приземлился на тротуар, Джо резко крутанул руль, обогнул глубокую яму. Сильвия с облегчением вздохнула.

– Лихо, – похлопала профессора по плечу, – тебе надо попробовать себя в мотоспорте. Золотая медаль обеспечена.

– Спасибо за комплимент, – улыбнулся Джо. – Надо поторапливаться, улочку скоро сметёт.

«Ямаха» сорвалась с места, оставив на асфальте сочный чёрный след. Вылетела на набережную. Мотор дико ревел, впереди угадывались очертания причала. Мотоцикл вильнул в сторону, как раз вовремя, часть набережной провалилась в небытие.

У седьмого причала оказались вовремя, последний переход ещё не состоялся. Джо успел восполнить запасы энергии, ощущал присутствие врага. Твари таились на грани реальности, где формы более гибкие.

«Избегают жёстких, если убью, то с концами. Не улизнёшь».

– Будь готова, – предупредил Джо, – нападут, когда появится переход. До тех пор не вылезут.

– Почему? – поинтересовалась Сильвия. – Боятся тебя?

– Знают, что могут проиграть. – Профессор кивнул, заглушил мотор.

Лейтенант соскочила с сидения, закинула ногу на высокое стальное ограждение причала, принялась разминать икру. Радужное свечение скользнуло по изящной линии бедер.

– Потрясающая растяжка, – похвалил Джо.

Сильвия порадовалась комплименту, на красивом лице сверкнула улыбка.

– Ты тоже в хорошей форме, руки как у боксера. И не скажешь, что научный сотрудник, – ответила, вскинув бровь, лейтенант.

Джо засмеялся, оглядел изодранную рубашку, похлопал по выпирающему бицепсу.

– Иногда хожу в спортзал, раньше бывал там чаще, чем сейчас.

– Враги рядом? – шепотом спросила Сильвия.

– Даже ближе, чем ты думаешь.

Профессор ощущал приближение тварей, пространственные формы врага уплотнялись и вызывали колебания в континууме. Джо не подавал виду, повёл взглядом в сторону. Лейтенант поняла, во взоре сверкнули искры, продолжила разминать красивые ноги.

Широкоплечая фигура возникла в футе от Джо. Враг принял гуманоидный облик, голова вытянутая, рогатая, морда звериная, безобразная. Крепкие руки от локтя превращались в длинные щупальца. Лапы гаввахан имел звериные, с коленом сзади. Вместо стоп – двупалое копыто. Тело покрывали роговые пластины и шипы.

Напал, уповая на неожиданность. Не знал, что Джо давно готов к удару. Профессор взмахнул рукой, из центра ладони вырвался поток света. Луч полоснул по шее твари, отрезанная голова упала под ноги, тело отлетело дальше, к забору.

До перехода оставалось меньше минуты. Наученный неудачей соплеменника, второй гаваххан нападать не спешил, медлил. Понимал: преимущество на стороне противника, вокруг чужая реальность, контроль над резидентом утерян, как и сам резидент. Решил дождаться перехода и сбежать. Аказтуг прежде встречался с хранителем, потерял руку и, несмотря на то, что за века отрастил новую, о той схватке помнил. Безумная ярость и жажда крови подстёгивали, но старый демон не потерял самообладания. Опыт спас ему жизнь. Как только распахнулись врата в родной мир, скользнул в плотные слои реальности, молнией прыгнул в распахнувшуюся трещину.

– Шустрый попался, – отметила Сильвия.

– Умудрённый опытом, – улыбнулся Джо, – я пойду первым, ты вслед за мной. Нам нужно прибыть раньше, чтобы не дать поставить на уши всех врагов.

– А тот рогатый прыгнул раньше нас. Сумеем догнать?

– Неважно, раньше или нет, важна плотность и скорость движения энергии в канале, – ответил Джо, прыгнул в трещину.

Лейтенант Десс лишь покачала головой, отправилась следом.

Переход не походил на прежде виденные Сильвией, скольжение по границам реальности требовало куда больше сил и мастерства. А грубые разрывы, как этот, наоборот, только немалого количества энергии. Подобная технология применялась лишь в мирах, где формы не жёстки. Плотность материи вносила свои коррективы, вынуждала действовать искусно, филигранно. Гавахханы склонностей к искусству не имели, действовали грубо и нерационально, где только могли.

Джо без труда переместится в ту же точку пространства, что и Аказтуг, но на несколько минут раньше. Демон вывалился на бурую землю, поднялся на ноги лишь для того, чтоб упасть обратно. С громадной, дымящейся дырой в голове.

– А я уже тут, – пошутил Джо, вспомнив поучительную историю о черепахе и зайце.

– Нас не засекут? – поинтересовалась Сильвия.

– Должны были вернуться двое. Двое и есть.

– Но мы выглядим чуть-чуть иначе, – лейтенант улыбнулась, – ничего, что рогов нет?

– Я прибегну к уловке. Есть особая энергия, скрывающая. Тёмная энергия. Прибегнув к её силе, можно спрятать что угодно. Умение требует высокого мастерства, как для создания, так и для распознавания.

– Но ты это умеешь, естественно, – перебила Сильвия.

– Тебе кто больше нравится, горбатый Аказтуг или тот, широкоплечий? – с улыбкой спросил Джо.

– Ну, я даже не знаю, – шутливо кокетничала лейтенант, – оба такие красавчики.

– Тогда мне горбатый, он чином выше. – Джо сосредоточился, взгляд заострился, пронзал пространство.

Кожу Сильвии легонько покалывало, посмотрела на свои руки и едва не раскрыла рот от удивления. От локтей вниз свисал пучок тугих щупалец. Каждое толщиной с прежнюю руку.

– Я думала, эта личина для них, а не для меня, – возмутилась Сильвия, – могу я видеть себя, а не это чудище?

– Боюсь, что нет, – ответил Джо, видя девушку такой же красивой и стройной, как прежде, – но не беспокойся, это временно.

Затхлый воздух не развеялся и когда вышли из пещеры. Чёрные небеса зловеще нависали над головой, бледное зелёное светило почти не рассеивало окружающий мрак. Джо стоял у края пропасти, внизу, на самом дне, раскинулся город. Чёрный спрут, громадный, пугающий. Острая геометричность пространства создавала гнетущую атмосферу, отсутствие растительности, бесплодность земли придавали грубой картине ещё большее уныние.

– Отвратительное место, – Сильвия заглянула за край пропасти, – нам туда?

– Да, – Джо кивнул, – нужно остановить вторжение.

– Каким образом? – Девушка покосилась на горбатое тело Джо-Аказтуга. – Не можем же мы вдвоём перебить всех?

– Прибегнем к хитрости, – ответил профессор. – Есть кое-какой замысел.

Джо подошел к чёрной норе, зияющей в земле. Руками ощупал края, какое-то время рассматривал, думал.

– Нам в ту дыру, Джо? – спросила Сильвия, в голосе всё ещё звучало легкое недовольство. Безобразное тело демона не радовало глаз.

– Это локальные переходы. Здесь весь мир такой, в кротовинах. Очень грубый, пошрамованный.

– А социальный строй какой? Как эти твари живут, не поубивав друг друга до сих пор? – Лейтенант присела у края норы, всмотрелась в клубящийся мрак.

– Диктатура. Владыка правит железной рукой, держит подданых в страхе. Власть тиран передает по наследству одному из отпрысков. Твари делятся на две касты – элита и рабы. Мы с тобой представители элиты, – объяснил профессор. – Тирания родом отсюда.

– Понятно, – кивнула Сильвия, – лезем в нору?

Джо спрыгнул в кротовину первым, мрак проглотил горбатое тело, Сильвия шагнула в бездну следом, уже привыкла к необычному способу перемещения.

Переход произошёл быстро, не успела и глазом моргнуть. Джо-Аказтуг стоял чуть поодаль, разговаривал с низкорослым существом. Коротышка раболепно чирикал, жался к земле, корявые пальцы испугано скребли горную породу. Сильвия отвернулась, едва не прибила ручищей очередного ползуна. Низкорослый взволновано крякнул и шустро уполз на другую сторону улицы.

– Вся жизнь рабов проходит в тяжёлом ежедневном труде, боятся гавахханов, как звери – огня. Они нам не помеха, – сказал Джо, положив руку Сильвии на плечо.

– Я уже догадалась, разбегаются как тараканы.

– Хозяева – очень жестокие существа, пытки и извращения для них обычное дело. Так они получают пищу. За века твари отточили мастерство до такого уровня, что пленник мучится как проклятый, но не умирает. Так пищи выходит больше.

– Мы имеем дело с умным и хитрым противником. Изворотливым, – подытожила Сильвия. – Что будет первой целью?

– Роддом, – оскалив громадные клыки, ответил Аказтуг. Лейтенант догадалась, что Джо улыбнулся.

Глава 5

15.10.2012. США. Штат Невада. Лас-Вегас

Страсти пагубны, потому что они ослепляют человека. (Эзоп)

Рино держал Луизу за волосы, соски блондинки касались волосатых ног, пухлые губки доводили до исступления. Итальянец рычал от удовольствия, двигая бедрами. Девушка с трудом справлялась с большим напором партнёра, ногтями впивалась ему в ягодицы. Рино прибывал на пике страсти, ощутил накатывающуюся лавину удовольствия, содрогнулся всем телом и замер. Могучие руки разжалась, длинные пряди выскользнули из пальцев, но Луиза не спешила выпускать любовника, продолжала ласкать языком, нежно и умело. Старалась до тех пор, пока Рино вновь не ожил, не привлёк к себе.

Крепкие руки итальянца ухватили за красивую грудь, повалили на спину. Коленями раздвинул соблазнительные бедра в стороны, вошёл резко, но Луизе понравилось. Блондинка откинулась на подушку, застонала. Длинные ногти девушки вонзилась ему в спину. Рино прижал Луизу к кровати, жадно целовал шею, грудь. Девушка извивалась под ним, как змея, двигалась навстречу.

Обуянный страстью итальянец перевернулся на спину, Луиза оседлала его, сдавила бёдрами, громадные ладони стиснули очаровательную попку. Рино ревел, вены на шее вздулись, широкое лицо покраснело. Извергся, как вулкан, Луиза закусила губу от удовольствия. Довольный рык итальянца и её крик наслаждения слились воедино.

– Ты зверь, – шепнула блондинка на ухо. Рино ухмыльнулся.

Блаженство разлилось по телу Луизы, нижней половины тела не чувствовала, зажмурилась, нежилась, словно кошка на солнце. Рино целовал её упругую грудь, подтянутый живот.

– Ты сводишь меня с ума, красотка. Я хочу ещё, – пробасил Бритва.

– В такие минуты я забываю о том, насколько всё плохо, – призналась Луиза, изящные пальцы скользнули под покрывало, Рино застонал. – Я тоже хочу ещё, мой зверь, возьми меня. Блондинка встала на четвереньки, прогнула спину.

Два раза просить не пришлось, итальянец набросился, как голодный лев на антилопу. Луиза вцепилась пальцами в перила, красивая грудь колыхалась в такт движениям могучих бедер Рино. Зажмурилась от удовольствия, запрокинула голову назад. Двигался с бешеной скоростью, Луиза потеряла счёт времени, забыла, где находится, удовольствие накатывало на неё волна за волной. Лишь когда громадные ладони с силой стиснули её бедра, а из глотки итальянца вырвался стон наслаждения, Луиза вспомнила, что лежит на широкой кровати президентского люкса.

Дни, проведённые в отеле, летели как секунды, Луиза наконец-то смогла привести внешность в порядок, насладилась теплой ванной, хорошей едой и сексом. Страшно не хотела покидать «Белладжио». Рино даже велел включить фонтаны, чтобы порадовать её.

«Ещё хотя бы денек…».

Рино лежал на кровати, руки за головой, взгляд в потолок. Могучая грудь мерно вздымалась, глаза полуприкрыты. Казалось, великан дремал. Но Луиза знала: итальянец думает, напряженно мыслит.

«Не зря Владыка выбрал именно его. Какова должна быть жажда к жизни у новорожденного, какая страсть, чтобы совершить подобное».

Владыка сказал, что каждого из них вёл к цели давно, поднял из глубин в мир людей. Луиза верила, ощущала родство с Рино и с бедной Кристи. Жизни складывались по-разному – но пришли к одному. Блондинка не любила вспоминать о прошлом, однако теперь знала – корни зарыты там. Суровые судьбы – следствие и продолжение тяжёлого пути.

Элизабет Видоу родилась в Нью-Йорке в семье преуспевающего биржевого маклера с Уолл-стрит. Жизнь складывалась хорошо, у маленькой дочурки было всё, о чём мог мечтать ребенок, любящие родители, дорогие игрушки. Но так продолжалось недолго. Когда Элизабет исполнилось три года, её мать – Луиза Видоу – театральная актриса, подала на развод после того, как застала мужа в постели с другой. Жена не пожелала примириться с изменой, тем более, как узнала – не первой. Отсудила у Роберта половину имущества и ребёнка, продала дом, акции, вернулась к матери в Сан-Франциско.

Луиза собиралась посвятить жизнь воспитанию дочери, хотела дать всё самое лучшее. Но, увы, судьба распорядилась иначе… Лишившись работы, Роберт запил, во всех своих бедах и неудачах винил жену. Два года заливал горе алкоголем, а на третий – нанял частного детектива, Берта Ливси. Отдал последние деньги за столкновение на дороге.

В автокатастрофе по дороге домой погибла двадцатисемилетняя актриса Луиза Чесс-Видоу. Элизабет вернулась к отцу в Нью-Йорк. Жизнь пятилетней девочки превратилась в ад. Алкоголик отец избивал ребенка, закрывал в подвале, морил голодом. Элизабет боялась ходить в школу, не хотела, чтоб видели следы побоев. Часто сбегала из дому. В одиннадцать лет Роберт её изнасиловал. Девочка рыдала, умоляла отца одуматься…

Элизабет росла точной копией матери, те же золотистые волосы, милое личико, пухлые губки. Красота манила не только сверстников, инцест случался всё чаще. Худенькая девочка-подросток не могла справиться со взрослым мужчиной.

В школе у красивой девочки появились друзья из старших классов, они ездили на мотоциклах, курили сигареты и, самое главное – никого не боялись. Элизабет с ними нравилось, а им тем более. Одному из банды – Джею, по прозвищу «Дуралей», девочка рассказало об отце, о том, что тот часто избивает и насилует её. Джей пообещал разобраться, в благодарность Лиза переспала с ним. «Дуралей» стал её парнем.

Роберта подкараулили, когда он возвращался пьяный из бара. Луиза молча смотрела, как коренастые ребята в кожаных куртках месят ногами отца-алкоголика. Тихо радовалась, отплатила за все причиненные обиды. Чужими руками, но отомстила. Роберт Видоу скончался в реанимации от тяжёлых телесных повреждений. «Дуралей» и его ребята не оставили на алкоголике живого места.

Казалось, история окончена, злой отец отправился в ад, жизнь должна наладиться. Но нет, всё только начиналось. Джея посадили в окружную тюрьму штата на двенадцать лет, а Лизу отдали в приют для несовершеннолетних, потому как родственников у неё больше не осталось. Теперь Лизу насиловал не отец, а охранники, часто вдвоём-втроём… Тогда и убила впервые. Начальника охраны, Далласа Кризби, отца троих детей. Толстяка Элизабет ненавидела больше остальных. Незаметно стала подсыпать ртуть из термометров в еду. Понемногу, но за месяц Даллас околел. Лиза ликовала, а через две недели, на рождество, сбежала в Сан-Франциско, туда, где жила с матерью в детстве.

В знакомом доме жил одинокий художник. Лизе было шестнадцать. Сногсшибательная блондинка, с длинными ногами, стройной фигурой и печальными, голубыми, как океан, глазами. Кто, как не художник, мог оценить всю прелесть девичьей красоты. Лиза сказала, что хочет подработать – натурщицей. Боб предложил жить с ним, она согласилась.

Достигнув совершеннолетия, Лиза сменила свое имя на Луиза, и взяла фамилию матери. Вскоре бросила Боба и вышла замуж за богатого старика. О том, какую власть имеет красота, Луиза знала давно. Мужчины в её изящных ручках были всего лишь игрушками. Счёт в швейцарском банке рос как на дрожжах.

«А теперь я здесь, вокруг одни мертвецы и завтра может стать ещё хуже».

Блондинка подошла к зеркалу, залюбовалась отражением, ладони коснулись упругой груди, скользнули по плоскому животу. Пальцы девушки замерли на уровне бёдер. Красивые полные губы разошлись в улыбке, обнажая белоснежные зубы.

«Бороться до конца, и будь что будет. Плевать на других, обо мне никто никогда не заботился».

– Крошка, что там за окном, сколько собралось? – спросил Рино.

Луиза выглянула в окно, фонтаны празднично выстреливали в воздух, на площади расположилось больше двух сотен сутулых существ. Твари ползали на четвереньках, жались к земле, пространство заполнялось тонкими визгами.

– Много. Может, две-три сотни. – Блондинка отошла от окна, присела на кровать.

– Иди ко мне. – Рино залюбовался красотой, привлек девушку к себе. – Моя крошка, – погладил по лицу громадной ладонью, – сегодня нам придётся уехать.

– Я так и знала, – огорчилась Луиза, прикрыла красивые глаза, – он мне не говорил.

– Мне тоже, но я знаю, – ухмыльнулся Рино. – Я чувствую до того, как скажет.

В дверь постучали.

– Входи, Квин, – рыкнул Рино, укрывая обнажённую Луизу тонким шёлком покрывала. Блондинка надменно сощурилась.

Слуга испугано зыркнул на красавицу, скользнул внутрь, таща за собой тележку с едой.

– Здесь еда для вас, хозяин, – пролепетал Квин. – Приятного аппетита. Внизу всё уже готово, – прибавил тощий слуга и быстро скрылся за дверью.

– Отлично. – Рино набросил на плечи халат, подошел к столику.

– Я как раз проголодалась. – Луиза потянулась, соски выскользнули из-под тонкой ткани. – Что у нас на ужин?

– Мясо по-французски для тебя, бифштекс с кровью – мне и бутылка превосходного «Кьянти» на двоих. Позже Квин принесёт фаршированного лосося. Ну и десерт, какой захочешь, – засмеялся Рино. – Хорошо снова оказаться дома, хоть и дерьма по колено вокруг. Старого не воротишь, а новое мне не по душе. Только ты.

Луиза знала, Рино говорит искренне. Женское личико прижалось к могучей груди итальянца.

– Ты лучший мужчина из тех, кого я знала, – призналась блондинка, – как думаешь, мы выпутаемся?

– А что нам остаётся? – пожал плечами Рино, – других вариантов нет. А помирать я не собираюсь и тебе не дам.

Луиза прикрыла глаза.

«А Джо, разве он не был лучшим?»

Отогнала прочь мысли, села за стол. Блюдо пахло вкусно, ела спешно, запивая вином. Бифштекс Рино, казалось, проглотил целиком.

– Пора вниз, закончим там, я покажу тебе ещё одно хорошее место, – пообещал Бритва, принялся натягивать штаны.

Луиза одевалась неохотно, милое личико нахмурилось. Из одежды предпочла алое, облегающее фигуру вечернее платье, такого же цвета туфельки на высокой шпильке. Села у зеркала, принялась поправлять макияж.

Рино выбрал для себя чёрную форму охраны казино. Остальное не подходило по размеру. Повесил на пояс громадный нож-кукри, «Смит энд Вессон», две обоймы к нему и семизарядный дробовик «Винчестер».

– Зачем столько оружия? – спросила Луиза, застегивая бриллиантовую сережку. – Будет бойня?

– Нет, – ухмыльнулся Рино, – но так надёжнее.

На лифте спустились в подвал, Квин уже ждал. Слуги расчистили этаж, где прежде находились складские помещения, по центру стоял большой квадратный каменный стол. Слабо светили лампы на стенах, длинные тени расползались по коридору.

– Зачем? – спросила, опустив глаза, Луиза.

– Ему нужно больше силы, – ответил Рино, – он получает её, когда кто-нибудь мучается, страдает.

– Будешь пытать? – спросила с отвращением блондинка.

– Не впервой, – отмахнулся итальянец, – и не такое приходилось делать. Но основную работу сделаю не я.

– А кто? – Луиза нахмурилась, мысли о пытках, пусть даже чужих, не доставляли удовольствия.

– Ты, – холодно сказал Бритва, – с его силой растет и наша.

Луиза побледнела, выронила из рук сумочку. Хотела развернуться, убежать прочь, но не сделала и шага. Вспомнила Кристин, людей на улицах, кулачки сжались и побелели.

– И кого я должна пытать? – голос Луизы дрожал, на глаза наворачивались слёзы.

«Вот она, расплата за жизнь, уютный номер, красивую одежду. Сколько ещё людей придется убить?».

– Женщину, – ответил Рино без колебаний, – молодую, красивую. Но сумасшедшую. Может, так тебе будет легче. Ей всё равно не жить, подохнет с голоду.

– Тебе не жаль её? – сорвалась Луиза. – А если бы на её месте была я? – Слёзы брызнули из глаз. – Меня бы ты тоже пустил под нож?

– Куколка, первый раз всегда тяжело. – Похлопал девушку по плечу. – Ты сможешь. Кто-то всегда делает грязную работу, но деньги не пахнут, так и это. Женщина – не женщина, какая разница, весь город завален трупами, одним больше, одним меньше.

– Тогда в чём смысл? – вытирая слёзы, спросила Луиза.

– Смысл в том, крошка, что за всё надо платить. Это наша плата, – сурово произнёс Рино, – но я поквитаюсь с этим Владыкой, когда придёт время. Даю тебе слово.

Слуги втянули в помещение связанную по рукам и ногам девушку. Совершенно нагую, всю в царапинах и ссадинах. Верёвки до крови впивались в тело, плоть местами посинела. Несчастная еле шла, на красивом лице – маска безумия. Луиза увидела пленницу, отвернулась.

Рино приказал уложить на алтарь, закрепить конечности. Квин услужливо пищал, руководил другими слугами. Девушку затолкали на каменный стол, развязали. Руки и ноги засунули в стальные петли. Пленница непонимающе глядела на угрюмые лица слуг, почти не сопротивлялась, изредка покрикивала.

Слуги выполнили работу и поспешно удалились. В подвале остались только Рино, Луиза и безумная девушка, привязанная к алтарю.

– И что я должна делать? – с ужасом спросила блондинка.

– Пойдем, я покажу, – холодно ответил Бритва, лезвие ножа блеснуло в тусклом свете ламп, – главное, не задеть вены.

У Луизы в ушах до сих пор стояли крики несчастной жертвы. Перед глазами – непонимающий, полный боли взгляд.

«А ведь это я истязала её, мои руки по локоть в крови…»

– Рино, мне плохо, – выдавила из себя блондинка. Её вырвало прямо на пол, уже второй раз за последние десять минут. В воздухе висел тошнотворный кислый запах.

– Сейчас позову Квина, пусть уберёт. Или можем перейти в соседний номер. – Рино обнял девушку за плечи.

– Почему я? Не мог приказать той рогатой твари? – спросила Луиза.

– Рарруг большой, но тупой. Он для пыток не годится. Прибить сразу – да. А мучить часами, тут надо кого поумней. Сама знаешь.

– От того не легче, – блондинка прикрыла глаза, лицо по прежнему оставалось бледным как смерть, – когда мне полегчает, скажи, Рино?

– Предлагаю напиться, – подмигнул Бритва, – это помогает, забываешь.

– Меня и так тошнит, – призналась Луиза, тяжело вздохнула, – от выпивки тут же вывернет наизнанку.

– Ничего подобного, – итальянец ухмыльнулся, – пойдём в бар, я смешаю тебе пару коктейлей, и ты забудешь обо всём на свете.

Пока Луиза думала над тем, идти или нет, Рино подхватил её на руки и понёс к лифту. Спустились на несколько этажей ниже, в уютный бар. Луиза огляделась по сторонам. Стены обшиты алым бархатом, мебель из красного дерева, на потолке хрустальные люстры с золотыми деталями. Бар задумывался в стиле барокко, помпезные и вычурные стулья полностью соответствовали остальному окружению.

Рино усадил Луизу на красивый мягкий уголок, за резной деревянный столик.

– Как насчёт бананового «Дайкири»? Или «Пина коладу»? – ухмыльнувшись, пробасил Сколаза.

– Давай оба, – блондинка выдавила слабую улыбку, – спасибо за заботу.

Рино кивнул, лихо перепрыгнул через стойку, шейкер мигом оказался в руках итальянца.

Смешал оба коктейля в мгновение ока. Себе налил хорошего ирландского виски, бросил в стакан пару кубиков льда.

– За успех в нашем нелёгком деле, – хохотнул Рино, – и твою красоту, крошка!

Луиза слабо улыбнулась, подняла высокий стакан.

– И за тебя.

Пили до тех пор, пока Луиза не уснула. Рино развлекал смешными историями из жизни, рассказывал пошлые анекдоты. А когда блондинка стала клевать носом – отнёс в номер, уложил в постель. Стащил с ног ботинки, прилег рядом. Луиза почувствовала тепло, прижалась к могучему торсу.

– Спи, красотка, – Рино поцеловал блондинку в губы, – сладких снов.

Луизу разбудил шум двигателя. Подняла голову, осмотрелась. Сонные глаза учащенно моргали.

«Где я?»

Замотанное в одеяло, обнажённое женское тело лежало на широком заднем сидении лимузина. Салон выглядел богато, золочёная гарнитура, белая кожа.

Автомобиль выезжал из гаража на шоссе. На водительском месте сидел хмурый, как грозовая, туча итальянец. Глаза метали искры.

– Что-то не так? – сонным голосом спросила Луиза.

– Да, крошка, – отозвался Рино, – утренние новости.

– И? – Блондинка выставила из-под одеяла стройные ножки.

– Нам нужно ехать в Мексику. Так он велел.

– А новости тут при чём? – недоумевала девушка.

– Нам навстречу движутся карательные отряды, остатки армии США, – развернувшись лицом к Луизе, ответил Рино. Сердце упало, девушка втянула ноги обратно под одеяло.

– А он разве не знает?

– Знает. Он и сказал, чтоб включил рацию. Но это не самое интересное, – мрачно произнес Сколаза.

– А что же? – не зная, хочет ли услышать ответ, спросила Луиза.

– Солдатню брать придется живьём.

Ехали не спеша, на скорости не больше сорока миль. Сонмы безобразных тварей вереницей тянулись вслед за лимузином.

Могучий Рарруг шествовал во главе колонны, остальные тащились вслед за ним. Воздух пустыни пропитался нечеловеческими голосами, криками и стрекотанием.

Лишь некоторые из тварей сохранили привычный облик, большинство использовали мутировавшие человеческие тела. Белковая основа изменённого Генрихом вируса давала возможность транспортировать чужие гены к клеткам, организмы менялись, приобретали безобразные формы жителей нижних миров. Порабощённые люди превращались в исчадий ада, безумных кровожадных зверей.

– Вирус распространился по всей территории Штатов, – продолжил рассказывать Рино, – те немногие, кто выжил, прячутся от слуг и прочей падали. Умерших много, и сумасшедших хоть отбавляй.

– А армия как выжила? – Недовольство вспыхнуло на лице Луизы. – Почему солдаты не передохли?

– Все в костюмах биологической защиты, с нано-фильтрами. И накачанные стимуляторами. Прут как бараны, не соображают ни черта. – Рино сплюнул за окно. – Владыка ещё кое-что рассказал.

– Мне ничего не говорил, – обиженно буркнула блондинка.

– Я заметил, он редко говорит сразу с двумя и об одном и том же, – ухмыльнулся Рино. – А иногда его нет вообще. Вот как сейчас. У меня есть на этот счёт кое-какие идеи.

– Хм, – Луиза призадумалась, – так что сказал?

– Сказал, зад у тебя что надо. – Гигант рассмеялся.

– У меня всё – что надо. – Блондинка надменно сверкнула глазами.

– И это тоже, – кивнул Рино, – сказал, что доволен тобой. Видать, понравилось, как ты девку освежевала.

– Хочет сделать из меня второго Торквемаду? – прошипела Луиза с ненавистью, красивые глаза сузились, превратились в щёлки. – Подонок.

– Хорошо, что не слышит, – хохотнул Бритва, – не зли босса, детка, он суровый бес.

Рино планировал покинуть Неваду тем же путём, каким прежде приехал в Лас-Вегас. На границе штата могла поджидать засада, но, возможно, армейский корпус находился дальше, к югу.

Владыка сообщил, что солдаты понимают, с кем имеют дело. Правительство объясняло появление слуг применением биологического оружия, вызывающего мутации. Убить слугу для вооруженного и вышколенного солдата не предоставляло труда, а с более могучим противником люди пока не сталкивались.

«Это только начало, генерал, ты должен вести моих воинов в Мексику, в Теночтитлан. Та земля ещё не забыла мой зов».

Рино привык управляться с головорезами, в его глазах слуги мало чем отличались от обыкновенных уголовников. Итальянец чувствовал себя в привычной среде, существа имели не совсем человеческий облик, но в остальном оставались знакомыми во всём.

«Тот, кто думает, что человек добр, никогда не сидел в тюрьме строгого режима, – Рино ухмыльнулся, – многие не лучше Рарруга, только слабей и мордой не вышли».

Луиза нервничала, причина беспокойства оставалась неясной, раздражение нарастало. Идея с захватом солдат казалась не только безумной, но и опасной.

«Как он это представляет?»

Злилась – на себя, на Рино, на бесплотного Владыку. На палящее солнце, глупую девку, что попалась в плен, обрекла себя на муки.

«Нет, это я её обрекла, я…».

Луиза чувствовала, что нашла своё место в жизни, знакомое, надёжное. Словно вернулась домой после длительного путешествия. С другой стороны – злилась, не могла успокоиться.

«Что меня тревожит? Нет, не крики замученной и не молчание Владыки. Что?»

Ответ пришел сам, с небес. Земля в полусотне футов от машины вздулась пузырём, куски асфальта брызнули в стороны, мощная взрывная волна отбросила лимузин на обочину. Автомобиль кувыркнулся, приземлился в песок.

Боевой вертолет бесшумно зашёл на ударную позицию. Снизился, завертелись пулеметы. Громко хлопали пули, несмотря на то, что лимузин бронированный, корпус мгновенно покрылся отверстиями.

Луиза больно ударилась головой, кровь заливала глаза, непонимающий взгляд ловил лишь появляющиеся в металле круглые отверстия. Слух пропал.

«Что за шум в голове. И где Рино?»

Крепкие ладони ухватили за талию, потянули наружу. Солнечный свет резанул по глазам, Луиза зажмурилась, по лбу текло липкое и тёплое. Боли не чувствовала, происходящее казалось нелепым сном. Хотела отереть лицо, не смогла, тело не слушалось. Рино отдал её в чьи-то руки, побежал обратно к машине.

Вертолёт разворачивался для очередной атаки, громадные дула угрожающе глядели чёрными дырами итальянцу в грудь. Солдат вдавил гашетку. Пулеметы завертелись, и… Пилот непонимающе уставился на бортовые приборы. Все боевые орудия выведены из строя.

– Что за чертовщина? – Лейтенант принялся стучать по кнопкам.

– Мы теряем высоту, – отозвался обеспокоенный пилот, – хвостовой двигатель вот-вот заглохнет, надо садиться.

– Сажай машину! Бегом! Электроника накрывается! – заорал лейтенант, схватился за пистолет. – И немедленно свяжись со штабом, доложи, мы нашли ещё одну группу этих тварей.

Пилот спешно сажал вертолёт. Боевая машина неуклюже шлёпнулась в песок. Двигатели заглохли, от гибели спасла предусмотрительность лейтенанта, вертолёт лишь хорошенько встряхнуло.

– Берите гранатометы, и на выход!

Пилот потирал зашибленную руку. Двое остальных солдат схватили оружие, подошли к заднему люку.

Вертолет встряхнуло, повело в сторону.

– Что происходит, капрал? – Лейтенант передернул затвор пистолета, вбежал обратно в кабину. Пилот замер в кресле, испуганный взгляд следил за тем, как громадный бритоголовый человек толкает вертолёт.

– Что, чёрт возьми, происходит, я вас спрашиваю? – разъярился сбитый с толку командир.

– Этот тип, – капрал поднял взгляд изумленных глаз, – он хочет перевернуть «Апача», и ему удаётся.

Глава 6

13.10.2012. США. Штат Вайоминг. Скалистые горы

Мир можно изменить, только изменяя людей. (Чарлз Уэллс)

«Сила врага в твоей слабости, кто не имеет слабостей, у того нет врагов, кроме себя самого. Не ищи слабости врага – ищи свои. Потому как если и враг найдет свои, как запретишь ему?».

Айлен прокручивала в памяти слова старика. Смысл понимала, но уверенности в собственных силах не чувствовала.

«Кто я? Всего лишь маленькая девочка. Как могу бороться с таким? Как?»

Не знала, хотелось затаиться, переждать. Перо в волосах шелохнулось, приятный прохладный ветер коснулся лица. Айлен встрепенулась.

«Нужно быть сильной, иначе собственная слабость меня погубит».

Подошла к окошку, погладила греющегося на солнце Дымка. Кот дремал, почувствовал ласковое прикосновение, довольно муркнул, янтарные глаза округлились.

– Что, котик, пойдёшь со мной к тому месту, про которое говорил дедушка, или посторожишь? – ласково спросила девочка, Дымок ткнулся носом в ладошку, зажурчал.

– Ладно, оставайся, – Айлен кивнула, – еду я оставила тебе у печки. Пора мне собираться, чтоб до вечера успеть.

Взяла заранее приготовленный рюкзак, немного еды и воды. Помнила слова деда: «Собираешься на день, бери на неделю», – но не хотела тащить гору лишней еды и вещей.

Домик не закрывала, чтоб Дымок мог выйти на улицу, если захочет. Лентяй готов был проспать и сутки, но всё же Айлен не хотела запирать его. А случайно найти упрятанную землянку в такой глуши не удастся никому. Только специально, но от таких визитёров старый замок не спасёт. Да и ценного ничего в домике нет.

Айлен вскочила в седло, двинулась на восток, дорожка уходила вглубь леса. Тропа петляла между деревьями, низкие ветви безжалостно хлестали по лицу, девочка прижималась к спине животного.

«Предки укажут путь». Нагуэль не сказал, как точно проехать к месту. Но был абсолютно уверен: Айлен доберётся.

Девочка напрягала чувства, старалась ощутить нечто необычное, похожее на указатель таинственного пути. Ничего не находила. Спустя два часа Айлен устала, от беспрестанного петляния по лесным тропкам измучилась и Наннук.

Айлен решила сделать привал, дать отдых животному и подкрепиться. Остановилась на широкой поляне, залитой солнечным светом. Лучи пробивались сквозь поредевшие кроны дубов, касались уставшего лица путницы.

«Красивое место».

Айлен присела на замшелый пенёк, из рюкзака показался пакет с едой. Наннук принялась пощипывать приземистый кустик, растущий на краю поляны. Девочка разложила съестное на аккуратный кусок цветной клеёнки, найденной в домике. Внезапно подул ветер. Айлен насторожилась, пальцами коснулась пера в волосах. Слух едва различал дивный голос, пение.

«Духи леса! Кажется, я нашла нужное место», – обрадовалась девочка.

Торопливо расстегнула рюкзак, достала из чехла старинную дудочку, гладкое дерево потемнело от лет. Маленькие пальцы, ловко пробежались по дырочкам, бережливо положили инструмент в центр начерченного на земле круга.

Айлен запела. Нежно и протяжно, Нагуэль всего раз показал, как надо петь, но девочка помнила каждый звук. Воздух наполнился прекрасными звуками, они вплетались в пространство, вибрации усилились, пульсация времени изменила свой ритм. Тонкие голоски стали подпевать, пение девочки становилось всё громче, частота колебаний выше, время остановилось.

Порождения стихий возникли из ниоткуда. Исполинские существа, из земли и мха. Тёмные, угрюмые на вид, но добрые. Защитники шагнули по границе реальностей, откликнулись на призыв.

Айлен продолжала петь, созданные врата перехода захлопнулись, великаны стояли снаружи, у края круга. Один из них бережно поднял дудочку громадными пальцами, поднес к губам, подул. Музыкальный инструмент переходил из рук в руки, и каждый из стихиалей вдыхал в него часть первоэлемента стихии.

Исполинская рука потянулась вперёд, к поющей девочке, замерла в дюйме от лица. Айлен не шелохнулась, продолжала петь. Голос постепенно затихал. Великан положил дудочку у ног девочки, исполинская рука растворялась в воздухе, ещё миг и великан осыпался наземь сухими листьями и мхом. Запахло сырой землей.

– Спасибо вам, духи. – Айлен бережно подняла дудочку. – Да хранит вас мать земля.

Возвращаться не хотелось, громадные, но добрые стихиали ощущались такими родными. Айлен сидела на поляне, прикрыв глаза. Спокойствие и гармония грели душу.

«Нужно ехать, столько ещё предстоит сделать».

Девочка схватила рюкзак и взобралась на спину совершенно спокойной лошади. Наннук не испугалась великанов, тихонько пощипывала кусты. Айлен погладила любимицу по шее.

Обратная дорога казалась и быстрей, и легче. К домику Айлен вернулась как раз перед закатом. Дымок сидел на лавочке у дверей, ждал хозяйку. Девочка, завидев кота, обрадовалась.

«Вылез, лежебока, ждёт».

Дымок успел выспаться и съесть всю оставленную на день еду, теперь с нетерпением ожидал возвращения заботливой Айлен.

Девочка спрыгнула с лошади, кот – с лавки, шустро подбежал, стал тереться головой об ноги.

– Ах, ты, обжора, слопал всё! – Айлен покачала головой. – Как можно столько есть. Ты съедаешь за день больше, чем я!

Дымок хитро посмотрел янтарными глазами, муркнул.

Девочка насыпала корма в мисочку, немного, как раз чтоб наесться. А то, сколько не насыпь – всё мало.

– Иди, жуй, хитрюга.

День близился к вечеру, тени становились длинней, солнце пряталось за горами. Айлен сидела на лавочке, у входа в домик и любовалась закатом. Больше всего любила наблюдать за тем, как алый диск небесного светила мерно погружается за горизонт. Небосвод окрашивался оранжевым, малиновым, наливались цветом облака. «Вечером солнце – мудрое и ласковое, как дедушка, а по утрам – молодое и нежное, как я».

Айлен смахнула со щеки одинокую слезу, ресницы девочки затрепетали.

«Нет-нет, дедушка, не плачу, это просто соринка, пыль попала в глаза…»

Дымок осторожно прокрался на руки, положил голову на колени хозяйки, тихое мурчание расслабляло. Айлен погладила хитреца по пушистой дымчатой спинке, почесала под шеей, кот разомлел.

Чехол с дудочкой лежал рядом на скамье, плотная кожа, украшенная символами и орнаментами. Руки сами потянулись к музыкальному инструменту, бережно достали, коснулись знакомых отверстий.

Айлен поднесла дудочку к губам, легонько подула, пальцы ловко забегали по дырочкам, полилась дивная мелодия. Дымок мигом проснулся, замер, завороженно вслушивался в каждый звук.

Необычные протяжные звуки лились из дудочки, живые и густые, как сама земля. Девочку окутало желтое сияние, тёплое и ослепительно яркое. Лучи разгоняли вечерние сумерки, согревали воздух. Айлен чувствовала, как наполняется силой. Духи земли, как и рассказывал Нагуэль, наполняли уверенностью и непоколебимостью.

Опавшие листья скользили по земле, вертелись в танце, к ним присоединился сухой мох и мелкие веточки. Листья складывались в причудливые фигуры, подкатывались к ногам Айлен, повторяли её жесты. Девочка продолжала играть, свечение усиливалось, проникало внутрь тела. Каждая клеточка организма светилась изнутри тёплым жёлтым светом. Сила впиталась в тело, в душу.

Дудочка сама выскользнула из рук обратно в чехол. Айлен не могла вспомнить подробностей, происшедшее выпало из памяти. Осталось лишь ощущение единства со стихией, чувство великой силы. Дымок, очарованный золотистым светом, провалился в сон, Айлен забрала его в дом, положила с собой на кровать. Не успела и задуматься, голова оказалась на подушке. Айлен соскользнула в мир снов.

Айлен знала, что спит, всегда знала. Как никто другой понимала: сон – другая действительность, более гибкая, не схожая с привычной реальностью, но, тем не менее – настоящая.

Человек засыпает и просыпается, то на одном, то на другом конце планеты, люди переходят из бодрствующей реальности в мир сна. День сменяется ночью, измерения сновидений распахиваются перед странниками. Реальность сна никуда не девается, вне зависимости от того, спишь или бодрствуешь, как не исчезают и кровать, стены дома, когда засыпаешь. Переходишь из одной реальности в другую. Процесс настолько легок и естественен, что многие забывают о нём. Охваченность чёткими формами не позволяет увидеть более гибкий мир.

Айлен вспомнила слова Нагуэля:

«Если будешь смотреть как всегда – не увидишь ничего. Там не так. Всё не так. Тут вещи жёсткие – кроме намерения нужно действие – тогда форма поддаётся, из дерева выходит фигурка, из женщины – ребенок, из труда – плод. Там не так. Всё не так. Забудь, как тут, и концентрируйся. Внимание, воля и сила».

В привычном мире мы привыкли руководствоваться пятью чувствами, этого достаточно для миров чётких форм. Но во сне иначе, формы гибче, податливей. Нет ясности в сознании – мир растворяется, превращается в бессмыслицу, сумбур.

«Концентрация убирает хаос, воля – открывает глаза, сила – даёт способность действовать».

Айлен легко давалось путешествие в мир снов, Нагуэль говорил, у неё дар. Иная реальность принимала девочку, как родную, легко шла на контакт, обнажала тайны. Иные запутались бы, но не Айлен, а в трудную минуту – обращалась за помощью к дедушке. Мудрые советы помогали прежде, не подводили и сейчас.

«Дедушка теперь рядом со мной, в круге предков, я чувствую его».

Айлен сосредоточилась на образе Нагуэля, волей пронзая пространство. Отклик пришел мгновенно, из ниоткуда возник высокий мускулистый индеец в кожаных штанах, мокасинах, на широченных плечах – шкура ягуара. Айлен не сразу узнала в сильном и молодом мужчине своего деда, но, увидев глаза, перестала сомневаться.

– Дедушка, как я рада встрече. Мне нужен твой совет.

Нагуэль кивнул, жестом позвал за собой. Айлен побежала следом, ухватила за руку. Широкие ладони деда оказались такими, как и прежде, – крепкими, мозолистыми.

– Я тоже рад, Айлен, – улыбка сверкнула на строгом лице, – ты все сделала верно. То была наша битва, не твоя. Твоя ещё только начинается.

Перед глазами возникли очертания ранчо, вдали виднелись знакомые постройки.

«Дом, родной дом».

Нагуэль открыл двери, зашёл первым, пригласил Айлен внутрь.

– Поговорим за чаем, – улыбнулся индеец. – Как всегда.

Девочка обняла деда, прижалась щекой к твердой, как сталь, груди.

– Я так рада тебе, дедушка. Нет человека роднее тебя.

Нагуэль ласково погладил внучку по голове:

– У меня для тебя подарок, Айлен. Я вручу его, когда будем прощаться.

– Самый большой подарок – это чувствовать твою поддержку, дедушка, – ответила Айлен.

Девочка зажгла плиту, поставила чайник. Нагуэль занялся подбором трав, кисет перекочевал из пояса на стол, содержимое высыпалось в заварник. Вода вскипела в мгновение ока, Айлен разлила по чашкам душистый отвар, сели за стол.

– Я встретилась с духами в горах, как ты и сказал, – девочка отпила чаю, – сила духов земли наполнила меня. Что нужно делать дальше?

– Хорошо, – кивнул Нагуэль, – я чувствую силу. Дальше поедешь к реке, через плоскогорье. В недрах земли найдешь скрытую долину источников. Там отыщешь их.

– Я почувствую её? – спросила Айлен.

– Да.

Нагуэль прикрыл глаза, в воздухе возникла трубка, протянул руку, пальцы ухватились за привычную деревянную поверхность. Набил травами, раскурил.

– Враг отвлечён, Айлен. Он не знает о нашей тайне. Никто не знает. – Нагуэль прищурился. – Я не смогу долго быть здесь. У меня не осталось дел ни в одном из миров.

– Что с тобой будет? – спросила девочка, посмотрела в глаза.

– Одному творцу известно. – Нагуэль улыбнулся. – Великая радость наполняет мою душу, вся вселенная отворяется перед идущим по Пути. Но я помогу тебе, ещё есть время.

– Спасибо, дедушка, – Айлен схватила маленькими ручками широкую ладонь, – одной мне тяжело.

Пришло время прощаться. Нагуэль встал из-за стола, отложил в сторону трубку.

– Пойдем, там ждёт твой подарок.

Айлен проворно вскочила со стула, направилась вслед за дедом.

В комнате царил сумрак, бледный лунный свет проникал через окно, рождал полуночные тени. Нагуэль зашел внутрь, сел на деревянный стул с высокой спинкой. Айлен шагнула следом, застыла на пороге.

«Что это такое?»

Войти не могла, невидимая стена встала между ней и дедом. Айлен сосредоточилась. Перед взором возник барьер. Волей устремилась дальше, сметая преграду дарованной силой стихий. Удар оказался мощнее, чем ожидала, стена дрогнула, поддалась. Айлен надавила сильней, преграда утончилась.

«Центр, надо найти центр!»

Девочка ударила в полную силу. Барьер лопнул.

– Ты смогла пройти там, где мало кто ступал, – кивнул Нагуэль, протянул сжатую в кулак ладонь, – возьми.

Айлен сложила ладони лодочкой, поднесла к руке деда. Кулак разжался, в руки упал тяжелый небольшой предмет.

– Не может быть! – изумилась девочка. – Дедушка, где ты это взял?

– Неважно, – улыбнулся Нагуэль – теперь он твой. Пусть послужит тебе, как раньше мне.

– Большое спасибо, дедушка, это очень редкий и бесценный подарок. – Айлен положила предмет в карман. – Ты должен идти?

– Да, но ты найдешь меня, когда закончишь с долиной. – Нагуэль закрыл глаза и растаял в воздухе.

Айлен осталась в комнате совершенно одна, вздохнула, сосредоточилась, скользнула в центральный поток реальности. Дом и ранчо растворились, тело пропало, осталось лишь ощущение «я» и ясность. Девочка знала, куда направится.

Поток вынес к поверхностным слоям мира, где происходили обычный синтез и построение реальности согласно уровню сознания спящего. Айлен погрузилась в самый обыкновенный сон.

Проснулась рано утром, ещё до восхода, от странного шороха за окном. Подарок Нагуэля легонько оттягивал ладонь. Айлен тихо встала с кровати, подошла к двери. Широкая щель между плохо подогнанными досками служила вместо глазка.

Луна уступала место рассветному светилу, бледнела, выцветала в ярком свете солнца. На земле, неподалеку от окна, ссутулившись, сидела странная фигура. Тощая, длинная, с копной чёрных волос на безобразной голове.

«Злой дух, – решила Айлен, – он выследил меня».

На сером безжизненном лице светились жёлтым и холодным светом кошачьи глаза. Длинные когти с негодованием скребли землю.

«Вот что за шорох».

Айлен хотела так же тихо отойти от двери, но оступилась, нога зацепилась за казанок. Едва уловимый шорох, но чуткому ракшасу хватило. Зверь яростно прищурил глаза, прыгнул в окно. Дверь распахнулась, Айлен выбежала на улицу. Земля холодила босые ноги, горный воздух бодрил, обострял рефлексы. Тварь выскочила обратно, из глотки вырвалось злобное шипение. Нападать не спешила, зыркала исподлобья.

Айлен смотрела на длинные страшные когти.

«Если попадёт, разорвёт на части».

Ракшас прыгнул, быстро, сноровисто, расстояние в два десятка футов одолел одним махом. Айлен успела отбежать к деревьям, оглянулась – гневный оскал, тварь рванулась вперёд. Девочка понимала, что не сможет убежать от шустрого врага, остановилась.

«Я тебя не боюсь, злой дух».

Ракшас прыгнул снова, жилистое тело взмыло воздух, пасть распахнулась, обнажая кривые клыки. Сокрушительный удар когтистой лапы пришёлся как раз в голову девочки. Тварь намеренно ударила тыльной стороной.

Айлен упала на землю, сознание затуманилось болью, не могла пошевелиться. Тварь схватила зубами за шиворот, потянула к дому. Что может ребенок противопоставить такой твари? Девочка собралась с силами, сосредоточилась и позвала Наннук. Кобылица дремала неподалёку под сенью дубов.

Стук копыт становился всё громче, ракшас повел ухом, но добычу не отпустил.

Айлен чувствовала приближение кобылицы, рванулась в сторону. В зубах твари осталась узкая полоска ткани.

Замешательство длилось всего секунду, ракшас удивлённо моргнул. Когтистая лапа пыталась выдернуть ткань, повисшую на зубах. Истошно заржав, Наннук грудью налетела на жуткое исчадие, отбросила от хозяйки. Ракшас попытался подняться, правая передняя лапа плетью повисла вдоль тела. Зашипел, ощерился, глаза злобно блеснули в угасающем свете луны. Наннук яростно бросилась вперед, встала на дыбы, обрушила на голову твари могучие удары копыт. Череп с треском раскололся, как сухой пень, серое тело упало наземь. Кобыла втоптала зверя ногами в грязь, выплескивала ярость.

– Не надо, милая, не надо, – прошептала Айлен, – ты умничка, он уже умер. Не надо больше.

Девочка поднялась на ноги, двигалась с трудом, тело болело. На руках и правом боку – глубокие царапины, затылок распух от ушиба. Кое-как добралась до кровати, легла на живот, не могла на спину, как привыкла.

Заснуть удалось не сразу, хотя Айлен в совершенстве овладела искусством сновидений. Боль мешала сосредоточиться, энергия не шла в нужное русло. Помог Дымок, тихонько уселся рядышком, напряжение стало спадать, боль затихала. Нагуэль рассказывал девочке о способности кошек снимать стресс, утолять боль.

– Спасибо, котик, – прошептала сонно Айлен, – спасибо, хороший.

Дымок приоткрыл янтарные глаза, благодарно муркнул.

Мир сновидений распахнул врата, девочка скользнула внутрь. Не сопротивлялась потоку, направилась по течению. Путешествие напоминало погружение с аквалангом на большую глубину. Чем глубже спускаешься – тем меньше света, тем гуще кажется океан, возрастает плотность.

Поток усиливался, Айлен сосредоточилась на происходящем, уловила туманные образы, построила туннель. Поток хлынул в ответвление, вперёд к очерченной цели, полнота ощущений возрастала.

«Они там, впереди, я приду с основным потоком, никто не заметит».

Айлен знала, как можно незаметно скользнуть в чужие сны, в индивидуальный канал. Подобное могло обернуться трагедией, если неопытный сноходец оказывался во власти злого сновидца.

Айлен прежде видела спящую – невероятно красивая женщина, напоминающая ангела, с сердцем из железа.

«Жестокая, коварная, но в ней не угасла искра, ещё есть надежда».

Девочка замерла, следя за происходящим. Обнажённая блондинка сидела у водоема, бездонные синие глаза выглядели красочней озёрных вод. За спиной паслась породистая чёрная лошадь с тонкими ногами. Стройная и подтянутая, как и сама хозяйка. Женщина любовалась своим обликом, улыбалась солнцу. Скакун подошел ближе, нагнул красивую длинную шею, ткнулся мордой в изящное плечико блондинки.

Айлен чувствовала: случилась беда, женщина не чувствует потоков, не знает, куда её сносит.

«Она умирает, предсмертное состояние обнажило мечты, но вскоре красивая картина поблекнет – оголятся греховные кости».

Девочка знала, что происходит в подобных случаях. Сладкие грезы развеиваются, приходят суровые слуги нижних миров, уносят вниз, во мрак.

«Но ещё не поздно».

Айлен погрузилась в воду озера, растворилась в потоке, оставив лишь сознание. Девочка слилась с отражением блондинки, тонко взяла форму под контроль. Осторожно, чтобы не нарушить эмоциональные связи, иначе образы, создаваемые ясновидящей, распадутся, а вместе с ними погибнет и сноходец. Подобное часто заканчивалось плачевно. «Человек не может проснуться, впадает в кому или даже умирает во сне».

Блондинка погладила тёплую морду жеребца, улыбнулась. Отражение повторяло все движения хозяйки, Айлен тонко перехватывала контроль. Не сразу, постепенно обнажённая красавица стала делать то, чего хотела девочка.

Луиза зашла в озеро, не могла отвести глаз от образа на поверхности воды. Отражение казалось даже красивей, чем она сама.

«Как же я хороша, даже поцеловать хочется».

Айлен специально использовала слабости Луизы, в слабостях – сила, так учил Нагуэль. Исподволь приближала к ответвлению в потоке. Блондинка нырнула, не могла видеть ни жеребца, ни зелёного луга, сознание выстраивало другую картину – подводный мир озера. Айлен тонко вставляла нужные образы, подводила к грани.

Луиза замерла, завороженная красотой отражения на поверхности громадной перламутровой раковины, лежащей на дне. Подплыла ближе. Айлен закончила начатое, на границе основного потока и индивидуального канала сила возрастала. Девочка плавно перенесла Луизу за грань, та ничего не заметила. То же озеро, такая же раковина.

«Теперь она в безопасности, можно и поговорить».

Айлен приняла облик Луизы, но более нежный, невинный.

– Ты – это я, – сказало отражение.

Луиза испугалась, глаза широко распахнулись от удивления, взгляд буравил говорящее отражение.

– Не может такого быть, – прошептала блондинка, – откуда ты взялась?

– Из твоих грёз, – ответила, улыбнувшись, Айлен, – ты так любишь меня, что я не удержалась и пришла к тебе.

– Это такая шутка Владыки? – с недоверием спросила Луиза. – Разыгрывает меня?

– Нет-нет, – невинные синие глаза смотрели искренне, с любовью, – я пришла спасти тебя. Ты в опасности. Тебе грозит гибель.

– Хм, – блондинка осторожно протянула руку, коснулась пальцами упругой груди отражения, самодовольно улыбнулась, – и где же угроза?

– Ты сломала спину при аварии и можешь умереть. Ты сейчас в коме.

– А ты мой ангел-хранитель? – с недоверием в голосе спросила Луиза.

– Почти, – кивнула Айлен, – я помогу тому хорошему, что есть в тебе.

– Даже так. – Луиза улыбнулась, призадумалась.

«Почему Владыка не спас меня?»

– Он не может, – ответила Айлен на немой вопрос, – нихаса – лжец.

– Как ты назвала его?

– Нихаса, – повторила девочка, – злой дух, демон.

– Но он уже спасал меня прежде, – возразила блондинка, против воли продолжая любоваться чистой красотой отражения.

– Не от смерти, – покачала головой девочка, – от собственной лжи. Разве ты хочешь причинять боль? Разве не ты любишь красоту, животных?

– Да, люблю, – отвела взгляд в сторону, – я люблю жизнь и всё прекрасное в ней, – призналась Луиза, – но что плохого в том, что я хочу выжить? Мир рушится у меня на глазах, я не хочу умирать, как другие! У меня есть хоть какой-то шанс.

– Но ты умрёшь, прежней тебя не станет, – опечалилась Айлен, – ты станешь им, станешь нихасой. Разве не его голос ты слышишь внутри?

– Слышу, – кивнула Луиза, поднимая взгляд печальных глаз.

– Голос станет крепче, сильней, потом ты в нем растворишься. Злая воля убьёт тебя, сломает, принудит. Но ещё есть шанс.

– Выжить?

– Нет, остаться собой. – Айлен не сводила глаз с собеседницы. Смотрела нежно, с любовью.

– И умереть? – слёзы покатились по красивым щекам. – Я не хочу умирать, – Луиза упала на колени, – неужели нельзя остаться собой и жить, жить, как раньше?

– Мир меняется, – грустно сказало отражение, синие глаза наполнились грустью, – мы теряем тех, кого любим, теряем наш мир. Это злая судьба. Но именно потому нам следует оставаться собой. Это то прекрасное, что мы в силах всегда сохранить. Этого у нас не отберет никто, пока не отдадим сами.

– Мне страшно, – призналась Луиза, – я боюсь умирать. Что ждет меня по ту сторону жизни? Вряд ли нихаса оценит мое предательство, а больше покровителей у меня нет, – голос блондинки приобрел решительность, жёсткость, – мне не на кого положиться, моя жизнь не была прекрасной.

– Я понимаю, – печально сказала Айлен, – но причины всегда внутри. Так говорил мой…

– Кто?

– Мой наставник, мудрейший из всех, кого я знала.

– И где же он? – спросила Луиза. – Может, он ответит на мои вопросы?

– Вряд ли, – покачала головой Айлен, – ты не сможешь увидеть его.

– Вот так всегда, – в синих глазах сверкнула злость, – но спасибо, что спасла меня. Не знаю, чем тебя отблагодарить. – Луиза замялась, длинные ресницы легли на щеки. – Жаль, что я не ты.

– А мне жаль, что не могу помочь, – опечалилась Айлен.

– Я, правда, хотела бы, но не могу разорваться, – блондинка пожала плечами, – буду бороться до самого конца. Пока жива – шансы ещё есть.

– Нет. Если отдашь жизнь в чужие руки, то решать не тебе и шансы не твои, – бросила девочка на ходу.

– Постой! – Луиза устремилась вслед за отражением. – Постой, пожалуйста. Я…

Ясновидящая знала ответ на невысказанный вопрос.

– Твоя мама в порядке, – ответила Айлен, не оборачиваясь, – но ей лучше не знать, какой путь ты выбрала.

Луиза заплакала, отражение поблекло, растворилось в потоке. Мир задрожал, боль и собственный крик выдернули из грёз. Глаза открылись с трудом. Сверху нависало окровавленное, обеспокоенное лицо итальянца. В яростном взгляде проблеснула радость.

– Ты жива, крошка, это главное. Ты жива…

Глава 7

14.10.2012. Нижние миры. Шрастр Ышаг

Провидение наставило рога дьяволу. (Станислав Лец)

Нексус окутывало тёмное облако пыли, серые колоны упирались в арочные своды, у края бездны застыла громадная фигура стража. Исполинская голова лежала на корявых лапах, красные глаза пылали яростью, из пасти наружу текла густая смрадная жижа. Зверь чем-то напоминал ассирийского быка или сфинкса, звериная шея заканчивалась гуманоидной головой, на спине покоилась пара крыльев.

Страж издал приглушенный рык, лениво повёл головой в сторону, ноздри раздулись, принюхивался. Запахи не изменялись веками, всё те же существа, привычные химические соединения. Но сегодня не так, страж уловил лёгкое изменение в атмосфере, насторожился. Незнакомый запах будоражил, зверь встревожился, рывком поднялся на лапы. Багровые глаза превратились в узкие щели, пасть оскалилась.

«Души, живые души».

Вдалеке показалась горбатая фигура Аказтуга, демон шагал бодро, уверенно. Следом за ним из облака пыли вышел второй гаваххан, высокий, статный, с могучей грудью и громадными руками.

– Хозяин, – рыкнула тварь, – ты пахнешь душой… – Громадная голова, размером с бульдозер, потянулась вперёд, исполинское тело вздрогнуло, встало на лапы.

Джо заговорил первым.

– Мы только что из похода, – махнул клешней в сторону кротовины, темнеющей сзади, – нам нужно в Нексус.

– Запах, – пророкотал страж, – твой запах, хозяин. – Из пасти брызнула тёмная жижа.

– Живая душа? – спросил Джо-Аказтуг, покосился на Сильвию. – Ты слышишь её, да?

– Да, – ответил зверь, – ты не должен пахнуть так, хозяин.

– Я забыл о тебе, верный страж, – кивнул профессор, отступил назад.

Алые глаза полыхнули яростью, могучая лапа рванулась вперед, комья каменистого грунта полетели в разные стороны. Удар стража с легкостью мог разрушить грузовой автомобиль и даже небольшой дом.

Джо чувствовал врага, ждал удара. Когти пронеслись всего в дюйме от груди.

Страж ещё не понял, что промахнулся, никогда прежде не знала промаха могучая лапа. Ответ последовал незамедлительно, горбатое тело демона молнией метнулось вперёд, Джо оказался под брюхом зверя. Повеяло невыносимым смрадом.

Страж уставился на то место, где прежде стоял Аказтуг, гневно фыркнул, бросился на стоящую у стены Сильвию. Джо сосредоточился, белое пламя скользнуло по руке. Вспышка света озарила тёмные своды Нексуса, святящийся луч пронзил копчик стража, из раны хлынула тёмная кровь. Могучие лапы подкосились, тело стало заваливаться набок.

– Кто ты? – Алые глаза угасали, губы еле шевелились, страж умирал. – Откуда знал об ахиллесовом узле?

– Я хранитель, верный страж, – ответил Джо, – мне положено знать, как тебе – сторожить. Спи спокойно.

– Да, – последний вздох вырвался из лёгких зверя, – наконец покой…

Сильвия подошла сзади, по обыкновению бесшумно. Даже неуклюжее демоническое тело не могло отнять свойственной ей грации.

– Он благодарил тебя? За что?

– За покой, – профессор печально вздохнул, – страж не демон, в нём есть часть живой души. Потому и чует. У таких, как он, ещё есть шанс.

– Мне он показался печальным, – ответила Сильвия, – старым и уставшим.

– Так и есть, – кивнул Джо, – пойдём, не будем тревожить его костей.

Кривая клешня взметнулась вверх, громадное тело зверя растаяло во вспышке света.

– Нам нужно спешить, времени осталось мало.

У врат Нексуса оказалось пусто, мало кто сомневался в силах вечного стража. За многие тысячи лет лишь единицы смогли миновать первый барьер. Тёмное треугольное отверстие зияло точно по центру серой стены, сразу за толстыми кубическими колонами.

– У них странная архитектура, одни острые углы и простые геометрические формы, – подметила Сильвия, – не знаешь, почему так?

– Сознание так выражается вовне, – ответил Джо, указал клешнёй на арочный свод, – но это здание проектировали не гавахханы.

– А кто?

– Игвы, – коротко ответил профессор, – но сейчас не до лекций, пойдем.

Джо шагнул в чёрный треугольник портала. Горбатое тело скрылось за глянцевой поверхностью. Сильвия без раздумий шагнула следом, уже не сомневалась. Лейтенант быстро училась, с легкостью воспринимала новое.

«Наверное, не такое уж и новое, раз ум легко воспринимает подобное».

– Ты абсолютно права, – подтвердил Джо и улыбнулся.

– Я так громко думаю? – ответила улыбкой на улыбку Сильвия.

– Сейчас – да. – Профессор указал на длинный коридор, по бокам которого находились многочисленные углубления. – Это Нексус. Здесь происходит соединение. Это как вынашивание у людей. Зачатие происходит похожим образом, а вынашивать потомство гавахханы не хотят.

– Почему?

– Отпрыск тянет жизненную энергию из взрослой особи. Как и родителю, ему нужен гаввах, и он берет его. В итоге родитель умирает, и рождается двое и более молодых демонов.

– Они вампиры? – Сильвия скривилась.

– Что-то вроде того, – подтвердил Джо, – поэтому хирург – так зовется особый вид демонов – удаляет зародыш и соединяет со слугой. Можешь провести интересные параллели касательно имён. Барон, герцог, тот же хирург – имена позаимствованные.

– Да? Но с какой целью? – поинтересовалась девушка, склонилась над одной из капсул. Внутри лежал безобразный зародыш, опутанный трубками.

– Связь. Имя – это код доступа. Так знающие получали силу и поддержку. А незнающие – просто находились в поле, подпитывали знающих.

– Тайная сторона власти, – Сильвия покачала головой, – я всегда знала, что за политическими силами и властными структурами стоят тайные общества, но о подобном не догадывалась.

Джо вскрыл клешней капсулу с зародышем и выдернул трубки. Наружу потекла густая кровь. Недоразвитое существо забилось в судорогах, пыталось выскочить из прочной камеры. Спустя мгновение затихло, упало на дно.

– Нужно уничтожить их всех. Это первые кандидаты на захват сознания людей. Молодой организм твари с легкостью сольётся с человеческим, породит жуткую помесь человеко-демонов. Мы должны убить их всех, – сурово подытожил профессор, – или мы, или они.

– Не мы начали эту войну, Джо – отозвалась Сильвия, – но в наших силах положить ей конец. Отрывать трубки, как ты сделал?

– Необязательно, можешь просто разбивать капсулы.

Профессор размахнулся клешней, ударил по прозрачной стенке, контейнер лопнул, содержимое выплеснулось наружу. Сильвия кивнула, шлёпнула рукой легко, не вкладываясь в удар, капсула разлетелась на тысячи кусков.

– Ого, – изумилась лейтенант, – я думала, эти щупальца искусная иллюзия и не более.

– Верно, очень искусная. Настолько, что и плотная материя в неё верит. – Джо улыбнулся.

Капсулы разлетались под сокрушительными ударами щупалец, Сильвия крушила каждой из рук по несколько контейнеров за раз, не обращая внимания на стены и перегородки. Серый камень разлетался в стороны, как картон. Меньше чем за пять минут первый этаж Нексуса превратился в руины.

Только сейчас Сильвия заметила, что Джо пропал. Вошла в раж и не обратила внимания на исчезающего в портале Аказтуга.

– Джо? – прорычала Сильвия, в очередной раз подивилась ужасному тембру нового голоса. – Где ты, Джо?

– Кто быть Джо? – спросила громадная тварь, один в один похожая на ту, что напала из пещеры, когда Джо и Сильвия оказались на исполинской спине Левиафана. – Джо разрушить всё?

– Ты кто? – рыкнула Сильвия. – Что делаешь здесь?

– Я Рарруг, – демон мотнул длинной головой, – я слышать шум. Ты тоже слышать?

– Да, – кивнула лейтенант, – ищи врага, Рарруг. Я пришла искать врага, как и ты. Кто-то ещё слышал шум?

– Нет, – демон щелкнул громадными зубами, – никого нет. Все идти к пирамида, я один сторожить здесь.

– Почему ты не пошёл? – Сильвия искала взглядом горбатую фигуру Аказтуга.

– Моя не любит ветер, – ответила тварь, выставив наружу раздвоенный синий язык, в глазах-щелях полыхнул гнев, – а твоя почему не идти пирамида?

– Я тоже не люблю ветер, – бросила на ходу Сильвия, – ты не видел командира Аказтуга?

– Нет, – мотнул головой демон, – никого не видеть, слышать шум – идти сюда.

Гнев в глазах Рарруга угас, тварь согнулась, чтобы протиснутся в коридор. Сильвия не стала дожидаться иного подходящего момента. Прыжок. Приземлилась точно на спину демона, когтистые ноги вонзились в выступающий позвоночник Рарруга. Кости затрещали под могучим ударом. Демон взвыл, отмахнулся лапой, когти сокрушили стену, камни брызнули во все стороны.

Сильвия со всего размаху ударила по длинной, укрытой роговыми пластинами голове. Череп выдержал, но пластина хрустнула. Рарруг рассвирепел, оттолкнулся лапами от пола, упал на спину. Намеревался пятитонным телом раздавить назойливого нападающего. Лейтенант вовремя успела отскочить в сторону, но проворный демон извернулся, хвост ударил точно по шее. Сильвию отбросило к стене, удар перебил ключицу, из раны наружу показались чёрные кремниевые кости.

– Гад, – прошипела лейтенант, рывком поднялась на ноги, увернулась от удара лапой в голову. Рарруг в ударе ушёл далеко вперёд, почти дотянулся когтями до Сильвии.

«Ты ошибся, зверь».

Лейтенант обрушила щупальца на незащищенную морду твари. Кости с треском вдавились внутрь, наружу брызнула темно-бурая жидкость. Рарруг рухнул на пол.

– Кто быть? – прохрипел издыхающий демон.

– Сильвия Десс, для тебя, мисс Десс, урод, – поморщившись от боли, процедила сквозь зубы лейтенант.

Джо появился так же незаметно, как и исчез. Горбатая фигура выпала из глянцевой поверхности треугольных врат. Лейтенант обернулась на шум. Джо стоял в нескольких шагах от неё. Даже на безобразном лице Аказтуга Сильвия прочла усталость.

«Я наверняка выгляжу не лучше».

– О, ты неотразима, и торчащие кости тебя ничуть не портят. – Профессор улыбнулся. – Я поправлю. Переведу дух, и поставим на место.

– Гости приходили, – рассмеялась лейтенант, вытерла пот со лба, – пришлось угостить.

– Ты молодчина, – с уважением сказал Джо, покачав головой, – не думал, что здесь кто-то окажется. У нас ещё пара минут, чтоб перевести дух, затем надо убираться. Скоро здесь не останется и камня на камне.

– Бомба?

– Лучше, – на изможденном лице Аказтуга сверкнула плотоядная улыбка, – я подсоединил их потомство к центральному энергоузлу. Скоро закоротит так, что мало не покажется.

– Маленькие вампиры потянут энергию, и?

– И вырубит две или три энергостанции. – Джо подошел ближе, уродливая клешня легла на торчащие из плеча кости. – Расслабься и закрой глаза.

Сильвия послушно опустила веки, глубоко вдохнула, а когда выдохнула, боль ушла.

– Вот и всё, – тихо сказал Джо, – пойдем, надо убраться подальше.

Лейтенант открыла глаза, взглянула на плечо. Рана исчезла, не осталось и следа.

– Спасибо, Джо. – Лейтенант быстро чмокнула профессора в чешуйчатую щеку, развернулась и прыгнула в треугольный портал.

– На здоровье, – улыбнулся Джо, взгляд скользнул по распростертому телу Рарруга.

«Молодец, девочка».

Шагнул следом за спутницей.

Взрыв алым грибом взметнулся над бескрайним городом. Горящие осколки зданий, едкий пепел и дым заполнили воздух. Зловещие сполохи продолжали озарять тьму и после того, как осела чёрная пыль. Джо ошибся: взорвалось не три, а двадцать три энергостанции. Город пылал, объятый яростным пламенем.

Горбатый Аказтуг наблюдал за происходящим с высокого утеса.

– Хорошо горит, – сказал Сильвия, – теперь куда, Джо?

– Теперь нужно узнать, зачем их согнали к пирамиде, – профессор развернулся к собеседнице, – ты молодец, угадывается профессиональная рука. Кто ещё мог допросить Рарруга. Пытать эту тварь бесполезно, они лишь смеются палачу в лицо.

– А хитростью можно и не такое, – улыбнулась Сильвия. – Я же говорила что шпионаж – слабое звено врага. Слишком враг бесчеловечен, хотя и коварен, и хитер.

– Нам всё ещё неизвестно, где главные фигуры противника, – Джо почесал затылок, – вероятно, пирамида и есть то самое, о чем мы пока не знаем. По крайней мере, основная десантная группа уничтожена. Враг нескоро оправится от такой потери.

– А мы? – печально сказала Сильвия. – Скольких уже унесла эпидемия? Миллион, сто миллионов? Миллиард?

– Скорее, третье, – угрюмо ответил профессор, – нам нужно торопиться, каждое мгновение гибнут люди. Наша победа может стать пирровой, а может, не случится вообще.

Пожары тянулись до самого горизонта, где чёрным треугольником высилась Великая Пирамида – резиденция гавахханских полководцев и жертвенный алтарь одновременно.

– Я могу объяснить такое собрание лишь одним – готовится колоссальная жертва. – Профессор сел у края темной кротовины. – Я попробую связать два канала, и мы перейдем сразу к ней.

– Что я должна делать, Джо?

– Пока просто будь рядом. Честно говоря, я даже не догадываюсь, что мы там увидим.

– Вот это меня и пугает, – призналась Сильвия, – если даже ты не знаешь, тогда дело безнадёжное.

– Будем считать это разведкой боем, – Джо улыбнулся, – пойдем, надеюсь, наш фейерверк их немного отвлёк.

Профессор шагнул в тёмный портал первым, пространство сжалось, тело обожгло болью, технология гавахханов славилась своей грубостью. Входящий и выходящий каналы сошлись в нужной точке, перемещение произошло успешно. Лейтенант выскочила из кротовины следом за Джо, едва не упала, болевой шок перехватил дыхание.

Перед пирамидой собралось ужасающее количество демонов, воздух полнился приглушенными рыками и шипением. Такого сборища прежде Джо никогда не видел.

«Намечается нечто грандиозное».

– Ох, – выдавила из себя Сильвия, – я думала, мне конец.

– Кто-то намеренно блокировал канал, – тихо сказал Джо, – кажется, нас обнаружили.

Из толпы к прибывшим шагнула высокая худая фигура. Уродливые рачьи глаза, находившиеся по бокам головы, внимательно рассматривали горбатого Аказтуга.

– Где ты был? – спросила тварь резко. – Тебя давно ждут.

– Мне мешали, – ответил профессор, глаза злобно сверкнули в полумраке, – веди.

Джо старался копировать манеру общения, походку. Внимательные рачьи глаза не оставляли без внимания ни единый жест. Толпа расступалась перед идущим впереди худым демоном, профессор не отставал ни на шаг. Сильвия хотела пойти следом за Джо, но удержалась, осталась у портала. Догадалась, что может вызвать подозрения у ракообразного-переростка.

Джо оглянулся, фигура Сильвии затерялась за громоздкими телами уродливых существ.

«Что-то здесь не так».

Худой шёл быстро, будто бы торопился или опаздывал. Стоящие по обоим бокам твари отводили взгляды от сухой фигуры, словно побаивались ракообразного или уважали.

«Скорее, первое, чем второе, на уважение демоны не способны».

– Как ты сумел захватить тело Аказтуга? – спросил булькающий голос.

Джо не ожидал подобной прозорливости.

«Ему известны наши карты, придется играть вслепую».

– Непонятные слова говоришь, – прорычал Джо.

– Ты опасный враг, никто не может так легко убить стража, – хрюкнул ракообразный, – мы будем говорить.

– Ты рассудителен для гаввахана, – ответил профессор, – но, боюсь, нам не о чем разговаривать.

– Я не гаввахан. Я Игва. Великий Игва. – Ракообразный развернулся, в длинных глазах сверкнуло жестокое высокомерие, но тут же растаяло, уступило место спокойствию. – Я иной, не такой, как соплеменники.

– Это трудно не заметить, – Джо улыбнулся, – как ты нашёл меня?

– Следы на гранях реальностей, – пробулькал Игва, – только великий мастер может работать так точно.

– Хорошее знание пространственно-временных континуумов, поздравляю. – Профессор кивнул.

Пространство сжалось, в мгновение ока громадная чёрная пирамида оказалась перед глазами. Взгляд профессора упёрся в гладкую поверхность обсидиана. На высоте около тридцати футов виднелось треугольное отверстие, тьма, клубящаяся в нем, контрастировала даже с мрачным окрасом пирамиды.

– Там, – сказал долговязый, – мы поговорим там.

Джо догадывался о намереньях ракообразного.

«Наверняка ловушка или засада».

– Там никто не сможет услышать, – булькающий голос Игвы притих, стал похож на шелест сухих листьев, – это разговор не для всех, только ты и я.

– Я не верю тебе, демон, – ответил Джо, – хочешь говорить, говори здесь.

Профессор не опасался долговязого, но…

«Но ему уже удалось удивить меня, где гарантии, что не будет повторения?»

– Я хочу говорить, а не сражаться, – Игва указал тощей рукой в сторону толпы, – они хотят крови, не я. У них – не у меня в плену твоя спутница. Не дай ей погибнуть.

Джо понял, к чему клонит демон, скрестил руки на груди, покачал головой.

– Шантаж. Что ж, этого следовало ожидать. Хорошо, будем говорить. Шагай в своё логово.

– Дворец, – поправил Игва, рачьи глаза недобро сверкнули во тьме. – Добро пожаловать в мою обитель.

Джо оказался в просторной гостиной, интерьер нарушал все каноны демонического дизайна. Игвы предпочитали острые углы и грубые геометрические фигуры, в то время как дворец их правителя напоминал индийский ашрам или Тадж-Махал. На высоком белом мраморном пьедестале в центре комнаты высилась золотая статуя шестирукого бога. Толстая кобра опутывала шею божества, в одной из рук покоился трезубец. Взгляд профессора задержался на ожерелье из черепов и искусно выполненных скелетах, лежащих под ногами статуи.

– У вас интересное мировоззрение для Игвы, – Джо улыбнулся, – это многое объясняет.

– Да, – правитель кивнул, – никто не знает об этом месте, я тщательно спрятал его на грани бесформенного. Даже Владыка не знает об этом дворце. Здесь можно говорить свободно.

– Что движет вами? – спросил Джо, разглядывая красивый резной столик у мраморной колоны.

– О, – Игва ухмыльнулся, – мое желание здесь не имеет места. Наоборот. – Правитель присел на парящую в воздухе подушку, скрестил ноги. – Я способен прозревать реальность до самого дна. От меня не скрыться. Но я попробовал взглянуть вверх, за грань, и не увидел ничего.

– Это неудивительно, – ответил Джо, – так устроены Шрастры и ваше сознание.

– Да, – согласился Игва, – но я нашел способ. Я изменился.

– Я уже говорил вам, это заметно.

– Только вам, сила скрывает эту часть от остальных. Так же, как вы скрывали свою, – возразил правитель. – Я изменился и увидел восходящие реальности. Они прекрасны.

– Вы меня действительно удивляете, – признался хранитель, – никогда раньше мне не приходилось слышать подобное от демона. Искренность никогда не была свойственна вашему роду.

– Да, – Игва пожал плечами, – но мой развитый разум позволяет преодолеть подобные недостатки. Проведенный мною фракционный анализ структурированных пространственно-временных универсалий и концепций устройства вселенной дал возможность теоретически описать устройство восходящих континуумов. Я уверен в успехе начатого, но мне нужна помощь в критической оценке выдвинутых мною теорий.

Повелитель замер, не сводил глаз со стоящего у колонны профессора.

– Хм, если я правильно понял, вы хотите выстроить нисходящий канал в свою отдельную реальность с целью продвижения по иерархии миров. – Джо постучал пальцами по крышке стола, усмехнулся. – Но вам не хватает ориентиров, так как ваш разум может зреть лишь по восходящей ветке.

– Верно, – кивнул Игва, – нисходящие энергии губительны для меня, как и любого из нас. Но я готов на подобные жертвы. Познание не должно быть ограничено несовершенством моей формы.

– Хорошо, – Джо посерьёзнел, – я смогу выстроить для вас энергоинформационную систему в этом пространстве, но потребую взамен помощи в моём деле.

– Я знаю, что вам нужно, хранитель, – усмехнулся Игва, – Владыка наступает вам на пятки, дышит в затылок. Здесь ничего уже не изменить, слишком поздно.

– Не может этого быть – возразил Джо, – мы уничтожили Нексус, операция захвата затянется, у нас есть ещё время.

– Нет. Нет у вас времени, вы его исчерпали, как и свой интеллектуальный потенциал. Ваша раса не чета нам. Разум не ваша сила – наша. Вы не одержите победы тем, что позаимствовали у нас. Пёс всегда помнит хозяина, – ответил великий Игва, опустил взгляд. – Мир людей преобразится.

– А как же энергия для перехода? Шрастр обесточен, взрыв на Нексусе вызвал серьёзную аварию.

– Да, но я извлек гаввах из всех погибших. А их, как сами понимаете, тысячи. И мы умертвим столько существ, сколько потребуется. Мы не можем ослушаться Владыку, – прохрипел Игва, втянул глаза внутрь головы. – Мне жаль, хранитель, но здесь я не могу ничем помочь. Однако я могу иное.

– Что же? – поинтересовался Джо.

– Я скажу вам, где произойдет переход. Шансы на успех, согласно проведенному мной анализу, стремятся к нулю, но вы могучий противник.

– Что ж, тогда договорились, – профессор протянул демону руку, – жаль, мы не встретились раньше.

Игва пожал ладонь хранителя, задумался на мгновение.

– Да, я согласен, жаль. Это новая сторона для меня, сами понимаете.

– Точно, демонам редко бывает жаль даже самих себя, – Джо улыбнулся, – так куда вы сбросите свой десант?

– Мехико, бывший Теночтитлан. Там будет колоссальное жертвоприношение. Прошлый раз мы умертвили двести тысяч, но Кортес всё равно взял верх. На этот раз Владыка не допустит подобной ошибки.

– В вашем уравнении, Игва, не хватает нескольких переменных. Я не стану говорить о них, но они, поверьте мне, есть. На них и надеюсь.

– Это должны быть не пара переменных, а целые массивы, только тогда возможен успех, – возразил повелитель, потряс вытянутой головой, – ваша спутница ждёт вас в соседней комнате. Теперь дело за вами.

Профессор вновь взглянул на золотую статую бога, вежливо ей поклонился, развернулся обратно к собеседнику.

– У меня давно всё готово, энергоинформационные конфигурации я связал с пространственным проявлением вашей статуи. Пользуйтесь на здоровье.

– Поразительно, – Игва пришёл в восторг, – не зря Владыка так боится вас.

– Да снизойдет на вас свет, Игва, – улыбнулся Джо, – надеюсь, у вас всё получится.

Повелитель кивнул, поднял худую руку, за спиной распахнулись громадные кожистые крылья. Игва взлетел.

– Мой путь наверх только начинается, хранитель, я наделаю много ошибок. В этом ошибки быть не может.

Джо понимающе кивнул, сосредоточился. Канал перемещения возник в одно мгновение, профессор шагнул вперёд и исчез. Великий Игва растворился секундой позже, устремился к непознанному.

Переход произошёл легко, под ногами возник мраморный пол, затем вырисовались колонны и сводчатый потолок. Последней возникла Сильвия. Девушка сидела на изысканных подушках из красного бархата. Рядом стоял низкий столик с разнообразными фруктами и кувшины с питьем.

– Гостеприимный хозяин, не правда ли? – Лейтенант позвала Джо к себе. – Угощайся, мы с тобой давно нормально не ели.

– Да, – профессор присел рядом, – давно.

Пока Джо утолял голод, Сильвия рассказала о произошедшем. Трое Игв попросили её следовать за ними, доставили сюда, сказали, что профессор скоро прибудет.

– Сначала я думала, это такая изощренная пытка. Но нет. – Лейтенант улыбнулась. – Чего хотел тот долговязый?

– Сотрудничества. Его сознание вышло за рамки этого мира, – объяснил Джо, – взамен правитель дал мне полезную информацию. Теперь мы знаем, куда двигаться.

– И куда же? – поинтересовалась Сильвия, оправляя непослушные локоны.

– Домой. Нам пора обратно. Мы пришли сюда слишком поздно, враг обыграл нас вновь.

– Столько сил потрачено впустую, – опечалилась лейтенант, – разве мы не сорвали их планы?

– Нет, они их скорректировали и адаптировали под ситуацию. Здесь нам действительно не переиграть врага, Игва был прав, – Джо покачал головой, – но у нас всё ещё есть не учтенные врагом силы. Только они могут изменить ситуацию к лучшему.

– А могут и не изменить, верно? – Сильвия взяла со столика сочный персик, посмотрела на упругую кожицу. – Всё погибнет?

– Я не знаю, – грустно сказал Джо. – К сожалению, никто не знает, Сильвия.

Глава 8

15.10.2012. США. Штат Калифорния. Мексиканская граница

Исправить злого человека невозможно, он может изменить только вид, но не нрав. (Эзоп)

Рино прокручивал в памяти события, кровавая бойня не шла из головы, будоражила. Взгляд замер на засохшей на руках крови.

«Чёртовы ублюдки ждут на границе штата, недоноски».

Рино до сих пор не успокоился, мысль о гибели Луизы вселяла гнев. Ноздри итальянца яростно раздувались, в глазах полыхал злой огонь.

Шоссе устремлялось на юг, к мексиканской границе. На дороге редко встречались брошенные автомобили, и ни одного живого человека, только преобразившиеся. Толпа, шествующая за лимузином, стала в пять раз больше с тех пор, как Бритва покинул Вегас.

Города погрузились в хаос. Рино не заезжал ни в Лос-Анджелес, ни в Сан-Диего, но услужливый Квин своевременно докладывал обо всех происшествиях. Выжившие люди прятались в туннелях метро, бомбоубежищах, считая, под землёй безопасней.

«Дурачьё, там их и возьмут ещё тепленькими».

Слуги и ракшасы по ночам отлавливали сумасшедших, приводили к двигающемуся на юг каравану. Люди становились лёгкой добычей, кроме армии, реальное сопротивление оказать не мог никто. Конечно, в схватках с выжившими иногда гиб кто-либо из слуг, но потери смехотворные. Каждый ночной поход завершался победой тварей. Слуги сами стекались к шоссе, чувствовали силу, шли на зов.

Луиза пришла в себя, глаза открылись с трудом, низ спины жгло огнем.

– Рино, – прошептала блондинка, – Рино.

– Да, крошка, – отозвался итальянец, на напряженном лице прорезалась улыбка.

– Что со мной?

– При аварии ты сломала спину, но мы с Владыкой тебя починили. Не бог весть как, но сойдет. – Рино ухмыльнулся. – Болит?

– Ужасно. – Луиза поморщилась от боли.

– Это хорошо, значит, всё в порядке.

– Да уж, – блондинка приподнялась на руках, – где мы?

– Скоро будем на границе штата. Грядёт буря. – Рино вновь взглянул на кровавые пятна на одежде, руках. – Зададим петушилам трёпку.

– Я видела ангела, – призналась Луиза, – она спасла меня.

На выбритой голове итальянца проступили вены, глаза налились кровью.

– Я спас тебя, детка, а не какой-то там сраный ангел. Твоя жизнь дорого мне обошлась, но я готов заплатить любую цену.

– В этом мы с тобой похожи, не злись, пожалуйста, – блондинка погладила великана по спине, нежно поцеловала в шею, – ты мой герой. А то был лишь сон, глупость.

– Верно, снится ведь всякое дерьмо, – успокоился итальянец, – я не хочу, чтобы ты пострадала. Владыка даст мне силу, я разорву этих недоносков в клочья.

Глаза итальянца недобро сверкнули.

– Видела бы ты их морды, – Рино гулко рассмеялся, – у них моргала из орбит повылазили, когда я их вертушку подбросил вверх ярдов на двадцать.

– Ого, – изумилась Луиза, – удивительно, что ещё в штаны не наложили. Владыка молчит, не знаешь, почему?

– Знаю, – брови Рино сошлись на переносице, – у нас проблемы: кто-то ударил в тыл. Владыка в бешенстве. Но ситуация стабильная, если верить Квину. С каждым часом наши ряды пополняются. Нашу орду не остановить никому.

Луиза заметила произошедшие с Бритвой изменения, с каждой новой жертвой итальянец становился всё больше похож на своих подопечных. Вспомнились слова ангела из видения.

«Голос станет крепче, сильней, потом ты в нем растворишься. Злая воля убьёт тебя, сломает, принудит».

– Так и происходит, – прошептала Луиза.

– Что? – Рино нахмурился.

– Всё происходит, как предрекал Владыка, – соврала блондинка.

– Он говорил с тобой, когда?

– Ещё в «Белладжио», он говорил – ты непобедим и что сила твоя будет расти с каждым днем.

– Так и есть, – Рино ухмыльнулся, – скоро ты сама в этом убедишься, детка.

– Тем проще будет отомстить. – Луиза обняла итальянца за шею, положила белокурую голову на широченное плечо.

– Кому? – нахмурив брови, спросил Рино.

– Ты сам говорил, – промурлыкала блондинка, – когда Кристин не стало, сказал, что доберёшься до него.

– Глупости, – рыкнул итальянец, злобно ухмыльнулся, – ты меня не так поняла.

– Наверно, – согласилась Луиза, тщательно скрывая чувства, – ты прав, не мог ты такого сказать. Я что-то напутала, у меня после удара в голове всё перемешалось. – Блондинка улыбнулась. – Есть выпить?

– Там, на дверце, должна быть бутылка «Джека», налей себе и мне детка.

Луиза налила себе и Рино по полстакана виски, улеглась на просторное сидение, принялась неспешно потягивать крепкий напиток. Тело расслабилось, веки налились свинцом, поползли вниз. Блондинка налила ещё, хотелось забыться, не думать о происходящем.

«Рино умирает, он сдается. И я умру, превращусь в какое-нибудь дерьмо. Сперва отрастут когти, а затем я буду голышом прыгать по машинам, как сумасшедшая белка».

Луиза уснула, пьяная, упала на сидение. Не заметила, как машина остановилась. Рино оказался рядом, блондинка почувствовала, как сильные руки переворачивают её на живот.

– Рино?

– Я хочу тебя, детка.

– Но я пьяна… – сонно проговорила Луиза заплетающимся языком. – Давай чуть позже, я просплюсь.

– Нет, сейчас. – Рино рывком стянул с неё трусики, вошел резко, Луиза вскрикнула от боли.

«Меня опять насилуют, ничего не меняется. Либо я их обманываю, либо они меня насилуют».

Луиза закусила губу, старалась не кричать, было не столько больно, сколько обидно.

«Он умирает, это не тот Рино, не тот…».

Слёзы ручьем потекли из глаз, Луиза закрыла глаза, попыталась вспомнить о том, как прекрасно занимались сексом в «Белладжио». Воспоминания грели душу, но происходящее оказалось сильней. Боль не отступала.

«Если я буду сопротивляться, он меня просто придушит».

– Рино, ты мой бог, – сквозь слёзы сказала блондинка, – ляг на сидение, ты устал, я хочу на тебя.

После третьего раза итальянец уснул, Луиза тихонько открыла дверцу лимузина, вышла наружу. На чистом небе ярким светом сияли звезды, прохладный ветерок приятно обдувал нагое тело.

– А ведь всё начиналось так чудесно. – Блондинка провела ладонью по красивой упругой груди, лунный свет подчёркивал изящность и соблазнительной женской фигуры. Бледное свечение окутывало Луизу, она напоминала прекрасную богиню, Селену, такая же стройная и грустная. – Прости меня, Джо. Я дура. Какая же я дура…

Слёзы текли по щекам, падали на придорожную пыль. Девушке было больно и горько, хотелось умереть.

«Я поняла тебя, мой ангел-хранитель, я поняла».

Близилось утро, Рино провел за рулем всю ночь. Спешил, времени оставалось мало.

«Каждая минута на счету».

По длинному корпусу лимузина скользнул первый луч солнца, свет разлился по тёмному небу, отразился в чёрных глазах бездушных тварей, колонной шагающих вслед за автомобилем. Не меньше миллиона безобразных существ, ещё недавно бывших людьми, торопились вслед за хозяином. Серые сутулые тела жались к земле, некоторые так и передвигались ползком или на четвереньках. Словно животные. Безволосые головы вращались из стороны в сторону, живо разглядывали незнакомый мир блёклыми глазами. Из глоток наружу вырывалось противное стрекотание. Рарруг возглавлял колону, рядом с ним, шипя и скалясь, бежали ракшасы.

Рино не мог ехать быстрее, иначе новые твари не успели бы сбежаться на зов. Двадцать миль в час. За день преодолевали не более трех-четырех сотен миль.

«Сегодня мы будем у цели, ещё день, всего один день».

Итальянец ухмыльнулся, посмотрел в зеркало на спящую блондинку.

«Пока что ты ещё нужна мне. Хранитель считает, ты важна для меня, что ж, пусть думает так. Ещё один обман, побудешь наживкой». На лице Бритвы застыло зловещее выражение, глаза налились кровью.

«Не знаешь, дура, почему затих голос Владыки в твоей голове? Потому что он уже в теле. В этом теле, а не в твоем, идиотка. Понадобятся все силы на осуществление перехода, хорошо, что я вовремя подобрал отличный сосуд. Не каждый может вместить мою мощь».

При желании Генрих мог захватить любое из заражённых тел, но ни одно не подходило ему столь хорошо, как это. Взращенный в ненависти и гневе Рино Сколаза стал наилучшим проводником темных энергий. С рождения Владыка вел итальянца к цели, постепенно изменял генетику, энергетические тела, служащие проводником силы.

«Я почти готов, ещё немного, и меня не остановить. Никому. Остаётся лишь захватить источник. Хранителя можно сбросить со счетов, Игва и мои легионы расправятся с ним. Думал провести меня, да, хранитель? Сам сунул голову в пасть льва. Теперь тебе уже не уйти, никогда ты не заходил так далеко и никогда не был так близок к победе. Ты почти нашёл. Но почти – не считается».

Рино громко рассмеялся, достал из кармана куртки дорогую сигару, понюхал. Глаза итальянца закрылись, наслаждался ароматом.

– Как давно я не курил хорошего табака, – проревел Сколаза, зажёг от прикуривателя сигару, со вкусом затянулся.

– Ты даже мне не давал курить, – хриплым голосом сказала Луиза, – ты изменился, Рино.

– К лучшему, крошка. Мало кто понимает, для чего курят табак. Слабаков он превращает в пепел, могучих – в дым, – ответил Рино, сизое облако повисло в салоне, – хочешь затянуться?

– Давай, – кивнула Луиза, принимая дымящуюся сигару, – где ты её взял?

– Квин принес, – прищуренный взгляд устремился вдаль, – впереди засада.

– Много? – Блондинка выдохнула табачный дым, закашлялась, вернула сигару.

– Да, – кивнул Рино, – около тысячи бойцов и пять-шесть десятков бронетехники.

– И как ты намерен с ними справиться? – вздохнула Луиза. – Слуги не ровня армейцам.

– О. – Итальянец ухмыльнулся, дым струйками бежал через ноздри. Пепел осыпался на сиденье. – Наших армейских друзей ждёт большой сюрприз и ещё большее разочарование.

Луиза помнила эти жесты, манеру речи, холодный взгляд. Догадка полоснула лезвием по сердцу.

«Это не Рино. Генрих. Владыка вернулся».

После того как стало известно о смерти президента, командование войсками принял на себя министр обороны. Правда, ненадолго, уже через день его сместил генерал военно-морских сил – Джеромом Август Дейтс ІІІ. Дейтс поддерживал хорошие отношения с главой ЦРУ, располагал достоверной информацией касательно эпидемии. Видеотрансляции новостей прекратились в первый же день бедствия, вирус унёс миллионы жизней всего за несколько часов, стали появляться первые изменившиеся.

Армия понесла тяжелые потери, не затронутыми остались лишь спецподразделения, укомплектованные костюмами биологической защиты, имеющие маски с нанофильтрами. Всего в распоряжении армии США было чуть более пятидесяти тысяч подобных костюмов, на территории западных штатов – 12530 штук. Генерал Дейтс сумел собрать лишь до двух с половиной тысяч бойцов, остальные пали жертвами незримого врага. С техникой проблем не возникало. Боевые вертолеты, танки, автомототехника не пострадали от эпидемии, в отличие от людей.

Мир с ужасом наблюдал за событиями в США, но уже через сутки вирус добрался до берегов Испании и Японии. Времени на подготовку не было, вирус мутировал со страшной скоростью. Образцы, полученные от разных жертв, имели различие в более чем тысячу генов.

Смерть собирала обильный урожай. Более пяти с половиной миллиардов людей умерло всего за трое суток. Хаос и разруха воцарились в городах, безумные люди метались в агонии по улицам, разрушая всё, до чего могли дотянуться. Пожары не стихали третий день подряд.

Генерал знал о том, что мутанты, возникшие после эпидемии, каким-то образом общаются между собой, сбиваются в группы. Но вожака у них не было. До сих пор. Все отряды врага мобилизовались, стекались к мексиканской границе. Разведка, посланная Дейтсом, следила за каждым шагом противника. Основные силы генерал разместил в пятидесяти милях от границы. Генерал ждал, когда полчища мутантов приблизятся, намеревался попросту сжечь их напалмом, а затем добить то, что останется. Рисковать Дейтс не любил и не собирался. По последним данным, силы противника находились неподалёку от Лос-Анджелеса.

– Ещё немного. Все пилоты готовы? – спросил Дейтс.

– Да, генерал. Все пилоты готовы и ожидают приказа, – отчеканил лейтенант Бэлли.

– Хорошо, – Дейтс покосился на тактическую карту, лежащую на столе, – как вы считаете, полковник, ударить сейчас или подождать, когда приблизятся к Сан-Диего?

– У нас достаточно топлива, Джерри. Я бы не ждал. Одному богу известно, на что способны эти твари. Честно говоря, я не понимаю, почему ты не хочешь нанести по ним ядерный удар.

– Ракетами по нашим городам? – возмутился Дейтс. – Я вырос в Пасадене, Тони, ты хоть и родом из Сиэтла, но прожил в Лос-Анджелесе всю свою жизнь.

– Ты сам видел, во что превратился город. Я не думаю, что остались кто-нибудь, кроме тех выродков, – полковник Хоуэрдиннер покачал головой, – я не верю во все эти сказки с пророчествами Майя и прочую белиберду, но происходящее напоминает мне судный день. Я бы ударил по ублюдкам «Томагавками», Джером. На худой конец – «Сайдвиндерами».

– Может, ты и прав, Тони, – засомневался генерал, принимаясь тереть бороду, – ударим ракетами, пускай только отойдут от города.

– У них теперь есть вожак, Джерри. Это человек, может, и мутант, скорее всего, именно так, но, тем не менее, твари идут за ним, – полковник печально взглянул на карту, – он ведет их к границе, но зачем?

– Тот ублюдок разнёс наш вертолет голыми руками. Это немыслимо. Возможно, вирус делает их сильней. Поймать бы мутанта живьем и отдать доктору Лэнсу, чтоб поковырялся. Мы могли бы с лёгкостью претендовать на мировое господство, Тони. Вырастим послушного нам мутанта-лидера и получим под своё командование миллионы этих тварей. Используем их для войны с Китаем или русскими, а затем уничтожим.

– Дьявольский план, Джерри. Но хороший. Но как ты захватишь ублюдка? Кто с ним справится? – Полковник хитро улыбнулся. – Пошлёшь спецотряд?

– Да, эти ребята мне самого дьявола живьём достанут, – в глазах генерала вспыхнули алчные огоньки, – усыпим гада и притащим в лабораторию, а остальных похороним в ядерном котле.

– Я отдам приказ ребятам МакДугласа собираться. – Полковник встал с кресла и направился к выходу из шатра.

– Да, Тони, пускай собираются, – генерал Дейтс улыбнулся, – зададим жару недоноскам.

Караван выехал из города, покосившаяся вывеска «Добро пожаловать в Лос-Анджелес» привлекла внимание Рарруга. Демон схватил когтистой лапой железный знак, насмешливо смял и бросил в стену заправочной станции. Удар оказался настолько сильным, что кирпичная стенка треснула.

Воздух запах гарью, в безоблачном небе возникли четыре тёмные точки. Квин поднял уродливую голову, завизжал, бросился к лимузину.

Луиза открыла дверцу, проворный слуга заскочил внутрь.

– Хозяин, в небе враги! Четыре корабля летят сюда! – Квин испугано вращал глазами.

– Не бойся, Квин, – ответил Рино спокойно, – Владыка даст мне силы. Мы встретим врага во всеоружии.

Нога вдавила педаль тормоза, лимузин заскрипел, остановился.

– Приведи пятьдесят пленников, – в тёмных глазах итальянца вспыхнул холодный огонь, – устроим дорогим гостям достойный приём.

Колонна расступилась, пропуская вперед связанных людей. Измученные тела покрывали ссадины и кровоподтеки, с некоторых лохмотьями свисала плоть, оголяя белые кости. Шипенье и стрекотание стихло, пространство заполнилось рыданием и криками пленников.

Людей согнали в кучу, обступили кругом. Ракшасы жадно скалились, Рарруг стоял молча, немигающий взгляд демона жадно поглощал сочащуюся из ран кровь, из громадной пасти по клыкам стекала слюна.

В центр круга вошел обнажённый итальянец. В левой руке – длинный армейский нож, отобранный у нападавших солдат.

– Слуги мои! Создания вечного мрака! Пришел наш час! – Гулкий бас итальянца завораживал, твари прекратили чирикать, повтягивали шеи.

– Мы долго боролись, несли потери, но я принёс нам успех! Слабое человечество больше не будет довлеть над нами! Их раса раздавлена, пята гавваханов наступила на горло врага! Мы непобедимы!

Итальянец размахнулся, сталь блеснула на солнце. Нож вонзился в грудь перепуганного мужчины. Изо рта лейтенанта хлынула кровь. Громадная рука схватила пленника за горло, рывком подняла в воздух. Затрещали ребра, Рино ухмыльнулся, острое лезвие вскрыло грудь.

– Мы теперь хозяева, – итальянец вырвал из груди ошеломленной жертвы ещё бьющееся сердце, воздел вверх окровавленную руку, – пируйте, слуги, выбейте из этих ничтожных существ как можно больше гавваха! – Рино небрежно бросил солдата в сторону, словно тряпичную куклу. Тело упало на землю, острые зубы тварей вонзились в живую плоть. Кровь струилась ручьями по шоссе. Рино лишь ухмыльнулся, жестом велел подвести следующего солдата.

Душераздирающие крики вынудили Луизу закрыть ладонями уши, ужас подбирался к горлу, душил. Выстрел прошел мимо её внимания.

Игла транквилизирующего снаряда впилась точно в середину груди. Рино взглянул на торчащий из мышц дротик, расхохотался.

– Этим!? Вы хотите остановить меня этим?! Потребуется нечто большее, чем теразин. Враг слаб, мои слуги! – Рино развел руки в стороны, поймал взглядом тёмную точку в небе. – Ну же! Ещё!

Вертолет развернулся, готовился к атаке. Снайпер прильнул к оптике, опытная рука держала винтовку ровно, несмотря на манёвр. Бритая голова итальянца находилась в прицеле.

– Цель на мушке, сэр, какие будут приказы? Теразин его не берет, может, мутанты к нему не восприимчивы?

– Стреляйте на поражение, сержант, – кивнул офицер, – но не убивайте, засранец нужен нам живым, – сплюнул за борт, взгляд заскользил по пейзажу, – как в Ираке, тот же дурацкий песок и толпа придурков.

Снайпер сосредоточился, молниеносно нажал на курок. Пуля пронеслась в дюйме от шеи итальянца, разорвала щеку, задела нижнюю челюсть, засела в плече.

– Вы слышали, что сказано: око за око и зуб за зуб? А Я говорю вам: не противься злому. – Итальянец ухмыльнулся, из разорванного лица по шее текла кровь. – Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую; и кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду; и кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два. – Рино поднял руки к небу. – Вы слышали, что сказано, но не услышали. Вот моя вторая щека, бейте её! Я наг, возьмите мою рубашку, а воины мои прошли со мной не одно поприще, как и я с ними! – Голос итальянца звучал, подобно грому. – Вы слабы! Никто не может победить меня, играя по моим правилам и в моей родной стихии, – расхохотался Рино. – Вы слышали, что сказано, но не услышали. «Кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую, но не дай себя ударить».

Пилот замер, немигающим взором уставился в горизонт. Боевой вертолет накренился влево.

– Я принесу вам свет и огонь, но не потому, что так хотите вы или творец, а потому, что так хочу я, и пришло время понять, кто есть кто. Я заставлю вас понять. – Голос превратился в рёв, внезапно поднялся буйный ветер, твари испуганно жались к земле, ища спасения.

– Не думайте, что Я пришел принести мир на землю, не мир пришёл Я принести, но меч, ибо Я пришёл разделить человека с отцом его и дочь с матерью её, и невестку со свекровью её. И враги человеку – домашние его, – рокотал голос, – только Я есть свобода, и, лишь утопая в хаосе, вы сбросите оковы. Никто не может управлять хаосом. Мой глас нельзя игнорировать, нельзя отвергнуть, кто не со мною, тот против меня, и того обращу во прах.

Небеса потемнели, налились алым, пустыня заполнилась зловещим духом. Схватившись за голову, снайпер вывалился из кабины вертолета. Пилот не приходил в себя, боевая машина падала, земля приближалась с огромной скоростью.

– Ни пространство, ни время не властны надо мной, ибо Я есть и пространство, и время, и сила. Преклонившийся предо мной обретёт жизнь вечную, а восставший – познает мой гнев. Никто не превосходит меня яростью и властью, которую даёт мне Хаос. Вы увидите силу и познаете свободу через ярость, обжигающую и уничтожающую рабские формы иерархичности.

Вертолет тяжело упал на шоссе, столб пламени взметнулся вверх, покорёженный металл разлетелся в стороны. Взрыв казался лишь сдавленным шепотом по сравнению с бушующей яростью Владыки.

– Борьба со мной бесполезна, ибо Я и есть сама борьба, дух борьбы и чёрное пламя духа, – говорящий рассмеялся, – истинно говорю вам, преклонитесь перед вечным пламенем, отсекающим всё старое. Ибо мир преобразится, и вы преобразитесь вместе с ним.

Луиза выглянула в окно, глаза Владыки полыхали пламенем.

«Как же он горд и прекрасен. И как ужасен».

Опустила взгляд, прикрыла глаза.

«Беспощадный свет, от которого нельзя спрятаться, чёрное пламя. Пламя внутри меня».

Луиза открыла дверцу лимузина, вышла наружу, одежда осталась лежать на заднем сидении. Багровое сияние неба отразилось в темно-синих глазах. Блондинка опустилась на колени, склонила голову.

– Я здесь, мой господин, преклоняюсь пред твоим величием, ибо ты есть пространство и время, и сила. Великая свобода, могучий дух.

– Великая сила зреет в тебе, – ответил громогласный, – я нарекаю тебя Лилит, ибо она избрала тебя как достойный сосуд.

– Великая честь служить тебе, Владыка, – не поднимая глаз, ответила блондинка, – слава чёрному пламени!

Глава 9

13.10.2012. США. Штат Вайоминг. Скалистые горы

Когда совершенный человек обладает большими знаниями да к тому же ежедневно проверяет себя и анализирует своё поведение, тогда он мудр и не совершает ошибок. (Сунь-цзы)

«Чёрное пламя, порча духа, хаос». – Айлен чувствовала, как изменяется окружающий мир, опечалилась, но не испугалась. Вспомнила слова Нагуэля:

«Злой дух противостоит свету не потому, что тот не истинен, а потому, что желает править, но не на условиях сотрудничества, а через насилие. Свобода от совести не есть свобода совести. И свобода от организации не есть свобода организации. Злой дух переворачивает мир, чтобы низвергнуть его, Айлен, и разрушает, чтобы уйти от нерушимого закона. Нихаса силён до тех пор, пока наш собственный злой дух правит элементами стихий, как только эта связь преодолена, у него нет шансов».

Айлен помяла в руках талисман, полученный от деда, задумалась. Времени оставалось мало.

«Нужно ехать сейчас же, иначе не успею».

Девочка торопливо собрала вещи в рюкзак, бережно завернула дудочку в мягкую ткань, спрятала во внутренний карман.

Не хотелось покидать мирную обитель в горах, всё внутри протестовало, но Айлен переборола себя, взобралась на спину лошади.

Домик остался позади, дверь печально покосилась. Айлен ещё раз взглянула на темнеющее окошко.

«Вперёд».

Путь лежал на восток, к реке.

«В недрах земли найдешь скрытую долину источников».

Девочка лишь догадывалась о том, куда следует ехать, чувства подсказывали, но возрастающая сила хаоса мешала определить направление.

– Дедушка говорил о пути к реке, через плоскогорье. Наверное, нужно подняться вверх к устью и поискать там. Верно, Наннук? – Айлен погладила лошадь по шее, всмотрелась вдаль. Горные пики тянулись к небу, низкорослые деревья жались к могучим скалам, словно ища защиты от свирепых ветров.

– Я чувствую, как тёмная ложь извращает стихии, – печально сказала девочка, взгляд опустился к земле. – Миллионы обманутых людей погибают. Зло думает лишь о себе, ему не нужны равные по силе, лишь слабые слуги. – Боюсь, что я не успею, дедушка, мне кажется, уже слишком поздно.

Айлен легонько похлопала Наннук по шее, лошадь осторожно шагнула вперёд по крутой тропе. Путь до русла реки лежал неблизкий и пролегал через лесистую местность. Нагуэль не раз водил внучку к реке, Айлен хорошо знала дорогу.

«Тревога. Происходит что-то ужасное».

Айлен устало прикрыла глаза, ладонью прикоснулась ко лбу.

– Я не должна терять веру, Наннук, но я по-прежнему всего лишь маленькая девочка, на плечи которой возложили тяжёлую ношу. Если бы не сила предков и помощь дедушки, кто знает… – Айлен покачала головой. – Одна бы я ни за что не справилась.

Девочка чувствовала, как тёмное пламя сдавливает душу, раздувает сомнения. Вера в собственные силы таяла.

Айлен посмотрела вверх, несмотря на погожий осенний день, небо казалось темным и зловещим, окружающая тишина – мёртвой.

«Затишье перед бурей».

Айлен, повинуясь предчувствию, свернула с тропы в гущу леса, где на высоком холме возвышалось красивое ветвистое дерево.

«Ясень, но очень необычный».

Девочка ощущала странное покалывание в области груди. Чувства не обманывали, дерево являлось источником могущественной силы.

«Или, может, оно просто выросло на месте силы?»

Айлен спешилась, неторопливо подошла к дереву, пальцы девочки коснулись шероховатой коры.

«Дедушка рассказывал о таких местах. Может, здесь я смогу почувствовать, где находится скрытая долина источников?»

Айлен села на широкий корень дерева и сосредоточилась на ощущениях, зловещая тревога отступала перед умиротворяющей силой природы. Девочка всего на секунду уловила слабые вибрации чистой стихии среди бушующего хаоса, но этого оказалось достаточно.

«Источник внутри… как же я не догадалась сразу, дедушка ведь говорил, что он находится в недрах. А я подумала…»

Гулкий звук прервал размышления Айлен. Пространство перед деревом словно бы сгустилось, заполнилось странным запахом.

«Существо, напавшее на меня, пахло так же, Нихаса нашёл меня…»

Громадная уродливая тварь появилась из ниоткуда. Айлен даже не успела испугаться. Наннук истошно заржала, подалась назад.

Горбатое существо выглядело ужасно, широкие плечи, маленькая голова с горящими глазами. Шипообразные выросты покрывали тёмно-бурую кожу демона, из пасти наружу торчали кривые клыки. Взгляд Айлен остановился на длинной клешне, заменявшей твари руку.

Вслед за первым демоном появился и второй, ещё более массивный. Горбатый гневно рыкнул, подался вперёд, Айлен вздрогнула, рука инстинктивно легла на амулет, подаренный Нагуэлем.

– Откуда у тебя это? – спросила тварь приятным мужским голосом.

– Не твоё дело, зверь. – Айлен спрятала руки за спину.

– Я знал только одного человека, могущего обладать этим. Нагуэль. Поэтому я ещё раз спрошу, откуда у тебя это? – повторил вопрос демон, на этот раз более сурово.

– Того, кого ты зовешь Нагуэлем, зверь, я называла дедушкой. Но ты недостоин даже имени его произносить. – Айлен отступила на шаг назад, раздумывая о том, как бы запрыгнуть на спину к Наннук. Кобылица хотя и испугалась, хозяйку в беде не бросила.

– Не может быть, – пробубнила тварь, – не может быть…

Айлен воспользовалась замешательством демона и бросилась к Наннук, но дорогу ей преградило исполинское щупальце. Могучий демон оказался быстр, словно змея, горообразное тело застыло между лошадью и девочкой.

Сердце Айлен едва не выскочило из груди.

– Постой, девочка, – сказал кто-то из-за спины, – сила скрывала тебя, я не понял, кто ты. Слишком могущественная для обычного человека. Я думал, это он. А оказалось… – Голос дрогнул. – Оказалось, это ты. Я даже не надеялся.

Айлен обернулась. Она сразу узнала его, несмотря на испачканное лицо. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь массивную крону дерева, очертили фигуру мягким светом. Из глаз мужчины текли слёзы.

– Человек из снов! – выкрикнула Айлен, не сумев сдержать радости. – Ты! Что ты здесь делаешь?!

Мужчина торопливо вытер ладонью глаза, бросил быстрый взгляд на стоящего рядом демона.

– Я… – слова застревали у мужчины в горле, – это…, это моя дочь, Сильвия, я думал, она погибла, думал, погибла…

Джо стоял на отвесной скале, тёмная бездна распахивалась всего в нескольких метрах от ног. Мрак закручивался по спирали, втягивал в себя. Профессор оглянулся, жестом подозвал красивую темноволосую девушку, стоящую неподалеку.

– Нам пора возвращаться, Сильвия. К сожалению, всё, чего мы смогли добиться, – это один просветленный демон. Я рассчитывал на одно, получил совсем иное. Боюсь, что мы потеряли время. Много времени. – Джо взял девушку за руку, легко сжал ладонь. – Будет очень сложный переход. Я хотел бы попрощаться с тобой на всякий случай и поблагодарить за помощь.

Сильвия улыбнулась, бездна отразилась в синих глазах.

– Тебе никогда не говорили, что ты пессимист, Джо?

Профессор от души рассмеялся.

– Говорили, и не раз. Я не пессимист, просто хорошо информированный оптимист.

Красивый дворец, куда Игва переместил Джо и Сильвию, остался позади. Багровые, покрытые искусной резьбой стены гордо возвышались над серыми склонами гор. Рубиновые пирамиды, служащие крышей дворца, ловили каждый сполох багрового света, играли с ним. Издали казалось, что дворец охвачен пламенем.

– У этого демона есть вкус, хотя и своеобразный, – подметила лейтенант, – если даже здесь можно найти того, кто способен создать подобное, то я уверена, у нас ещё есть шансы.

– Надежда, – поправил профессор, – надеяться можно. Нам придется идти сквозь Бездну, так, словно мы коренные жители. Но поскольку мы не они, произойти может всё что угодно. В худшем из вариантов нас просто разберёт на составляющие.

– А в лучшем? – поинтересовалась Сильвия, в голосе не прозвучало и нотки страха.

– Вернемся обратно в плотную реальность человеческого измерения и успеем увидеть её падение.

– Опять шутишь, Джо, – покачала головой Сильвия.

– К сожалению, нет. – Профессор тяжело вздохнул и шагнул с обрыва в пропасть. Смелая девушка прыгнула вслед за ним.

Джо понимал, что полчища тварей готовятся к переходу, но, чтобы осуществить задуманное, им понадобится просто колоссальное количество гавваха, а значит…

«Значит, он решил устроить гекатомбу, от которой даже тёмным жрецам Майя могло стать не по себе».

Бездна обхватила профессора, поглотила, словно пылинку. Тёмный океан набросился со всех сторон. Мрак проникал внутрь, стремился подчинить каждую фибру души, вытянуть всю до последней капли энергию. Мало кто в силах сопротивляться подобной силе. Она лишает воли, растворяет намерения, иссушает дух. Джо понял, что не сможет справиться. Тьма вберёт его.

Из последних сил Джо потянулся за помощью к силам света, воззвал всей душой, по-прежнему не выпуская Сильвию из своего поля. Сознание девушки уже поддалось влиянию Бездны, она стремительно теряла силы.

Канал перехода не выстраивался, несмотря на все старания, Джо и Сильвия оказались пойманными в ловушку.

«Прости меня, девочка, похоже, я погубил нас обоих».

Джо чувствовал, как выстроенные им защитные барьеры тают, словно лёд. Громадное, злое сознание Бездны втягивало внутрь. Разум начинал терять фокусировку.

До угасающего слуха профессора донеслись знакомые звуки песни, пробивающиеся сквозь беззвучный рёв тьмы.

«Галлюцинации?»

Звуки стали громче, Джо поднял голову и увидел над собой сияющий образ, свечение его собственного поля моментально возросло.

– Чем ты думал, когда полез сюда, Джо? – спросил сурово старик.

– У меня не было иного выхода, дон Нагуэль. Гавваханы контролируют всё пространство, кроме этого хаоса. – Голос профессора звучал глухо, почти безжизненно.

– И поэтому ты решил, что можно покончить собой в этом омуте и оставить дочь сиротой? – Глаза старика полыхнули ярким огнем.

– Дочь? Моя дочь? – изумился Джо.

– Ясное дело, что не моя, – улыбнулся Нагуэль, – свою я давно отдал тебе, но ты не уберёг. Как я посмотрю, – старик указал на бессознательную Сильвию, – с женщинами ты обходиться так и не научился.

– Дон Нагуэль, ну что же вы, – попытался возразить Джо, но осёкся, – вы сказали, сиротой, значит ли это, что вы…

Договорить старик не дал, перебил.

– Именно это и значит, пока ты тут играл в войнушку, настоящая война была проиграна. Нихаса осквернил стихии.

Джо чувствовал, как время остановилось и могучая сила потащила их с Сильвией наверх, вслед за улетающим вдаль образом мудрого старика.

– Я мог остаться с Айлен, но тогда кто бы вытащил тебя из этой задницы? – Нагуэль хитровато улыбнулся. – Сейчас моя сила намного возросла.

– Это трудно не заметить, дон Нагуэль, – ответил Джо, – если бы не вы…

– Да, да, в благодарность назовёшь сына в мою честь, – хохотнул старик. – А пока что лучше береги невесту, – старик покосился на Сильвию, – хорошая.

– Дон Нагуэль, Сильвия не моя невеста, она дочь моего друга, я…

– Да, да, – перебил вновь старик, – я знаю, расскажи лучше то, чего я не знаю.

– Мы встретили одного игву. Из иерархов. Он искал путь к высшим мирам. Желает служить свету.

– Это хорошая новость, – улыбнулся Нагуэль, затем посерьёзнел, – готовься к переходу и не забудь отыскать Айлен. Она в опасности. Нихаса знает о ней, знает о ключе.

– Не может быть! – выкрикнул Джо. – Даже я не знал.

– Вот потому-то мы и проигрываем, сынок. Сейчас их слишком много, – Нагуэль нахмурился, – хватит болтать, давай за дело!

Поток энергии подхватил Джо, растворил в себе. Хранитель ощутил глубокое слияние с пространством, перед глазами раскрылась связь времён. Картины из прошлого соединялись с настоящим, в уме выстраивались причинно-следственные связи, обнажалась истина. Джо сосредоточился на потоке времени, посредством воли устремился в будущее.

«Я должен увидеть путь».

Пространственно-временные континуумы вставали перед внутренним взором, Джо видел их как объёмные голограммы. Яркое сияние заполнило всё.

«Среди множества – лишь один нужный».

Невыразимые ощущения нахлынули на хранителя, связь времён восстановилась, прошлое, будущее и настоящее более не были разорваны. Поток жизни хлынул в отрезанные Генрихом миры, вынося вместе с собой пленённых Джо и Сильвию. Лишь малый шаг отделял хранителя от заветного.

– Ключ! – выкрикнул радостно Джо. – Я вновь обрел его!

– Я нисколько не сомневалась в том, что ты найдёшь. – Сильвия улыбнулась в ответ.

– Только когда связь времён восстановлена, и рождается поток жизни, ключ воплощается! Как я мог забыть! А ведь я всегда был рядом!

– Жизнь – это тайна, – пожала плечами Сильвия, – а будущее всегда ново.

Девушка замерла, направила взгляд внутрь себя. Произошедшие за столь короткое время изменения до сих пор изумляли. В теле и уме появились неописуемая лёгкость и одновременно сила, мощь.

– Я чувствую силу, Джо, что это?

– Это Жизнь, а ты теперь её хранительница, как и я, – ответил профессор, в пространстве возникла красивая сияющая структура, – мы вместе постигли суть ключа.

– Как ошибался Генрих, это невозможно украсть, лишь передать тому, кто искренне верит и ищет истину.

Яркий свет постепенно угасал, очертания мира становились чётче, формы – жёстче. Джо сделал глубокий вдох, на лице заиграла улыбка, обрадовался теплому калифорнийскому воздуху. Ноги чувствовали опору, шершавые листья деревьев прилипали к ступням.

Зрение восстановилось не сразу, ещё долго перед глазами плясали причудливые огоньки. Первое, что Сильвия увидела, – Джо, сидящего на земле под деревом. На профессоре не было одежды, лицо девушки залилось краской. Взгляд бегло заскользил вниз. Красивое и мускулистое тело не вызывало, как прежде, не поддающуюся контролю страсть, на смену ей пришло тонкое ощущение единства.

– Это так необычно, – прошептала Сильвия, замерла, наслаждаясь ощущениями в теле. Красивые тёмные волосы ниспадали на изящные плечи, глаза сияли огнем мудрости и любви.

– Да, – тихо отозвался Джо, – это прекрасно, но нас ждут неотложные дела. К сожалению, ту гармонию, что мы сумели выстроить в нашем пространстве отношений, можно передать лишь тому, кто ищет её. Мир не готов к счастью, именно потому пришёл Генрих. Я многое понял, Сильвия. Ключ способен открыть многие тайны.

Хранитель поднялся на ноги, подошёл к склону горы, взгляду открывался живописный пейзаж. Плоские старые горы лежали, подобно сонным медведям у реки. Склоны изобиловали растительностью, широкие листья деревьев кое-где выкрашены осенью. Солнечный свет играл с бурным речным потоком, рождая миллионы цветных, радужных брызг.

– У них моя дочь, Сильвия, они думают, что смогут так заполучить ключ. Но Айлен ещё ребенок, она ещё не способна познать всю суть ключа. Для этого мало богатого опыта прошлых жизней, нужно глубокое осознание и соединение потока жизни. – Профессор опёрся на произрастающий рядом ясень, замер.

– Я чувствую их, Джо, – сказала Сильвия, положив руку профессору на плечо, – они ищут грань реальности, чтобы соскользнуть из одного континуума в другой.

– Я тоже чувствую это, – Джо кивнул и хитровато улыбнулся, – что ж, их ждёт небольшой сюрприз.

– Ты мой отец? – спросила Айлен, распахнув глаза от изумления. Воздух застрял в легких, сердце едва не выпрыгивало из груди.

– Да, – кивнул человек из снов. – Извини, что не мог открыться тебе, это могло поставить тебя под удар. У меня много могущественных врагов.

– Твой отец говорит правду, – подтвердила темноволосая незнакомка, ещё недавно выглядевшая как громадная тварь, – это великое чудо, что нам удалось найти тебя, – брюнетка протянула руку и погладила девочку по голове, – тебе очень повезло.

Айлен улыбнулась, прикоснулась легонько к амулету и тут же одернула руку. Острая боль пронзила кисть, раскалённой иглой вонзилась прямо в нерв.

– Ой, – сдавленно произнесла девочка, схватившись за руку.

– Что не так, Айлен? – обеспокоенно спросила темноволосая. – Ты в порядке? – Женщина присела на корточки рядом с Айлен, осторожно коснулась руки. – Можно я взгляну на твою ладонь?

Айлен без особой охоты протянула руку ладонью вверх. Кисть до сих пор жгло огнём.

– Кажется, это амулет, мы находимся неподалёку от места силы, и ношение амулета может быть опасным для жизни, правда ведь, Джо?

– Да, – согласился человек из снов, – наверное, будет лучше, если ты отдашь его мне, доченька. Я не переживу, если с тобой что-нибудь случится. – Мужчина ласково улыбнулся.

– Но дедушка говорил обратное, – возразила Айлен, проворно спрятав амулет под одеждой, – его нельзя отдавать. Никому.

– Но ведь ты можешь пострадать! – воскликнула взволнованно брюнетка. – Неужели ты не понимаешь, отец хочет защитить тебя!

Айлен насторожилась.

«Возможно, я принимаю желаемое за действительное, я боялась, что не смогу отыскать человека из снов. Возможно, всё происходящее – лишь иллюзия. Может, я сама, как прежде Луиза, нахожусь в замкнутом мирке».

Мужчина заметил задумчивость на лице девочки, напрягся всем телом, что не ускользнуло от внимательного взгляда Айлен.

– Что-то не так, доченька? – стараясь не выдавать волнения, проговорил мужчина. – Что ж, ты можешь оставить амулет у себя, только не волнуйся, нам с Сильвией он не нужен.

Айлен кивнула.

– Но если вдруг тебе станет хуже, сразу дай знать.

Девочка вновь кивнула, про себя отметив:

«Когда один говорит, второй воздействует на волю».

– Сильвия, – окликнула брюнетку Айлен.

– Да, солнышко, – вздрогнув от неожиданности, брюнетка пыталась восстановить прежнюю концентрацию внимания.

– А ты знала мою маму?

– К сожалению, нет, солнышко. – Женщина развела руками.

Айлен воззвала к стихии земли, но та не отзывалась. Пространство казалось глухим и мёртвым, теперь Айлен отчётливо видела происходящее.

«Они контролируют пространство и энергию здесь. Сбежать не получится. Всё, что я могу сделать, – довериться силам света, обратиться за помощью к предкам».

Тут же вспомнились слова дедушки:

«Концентрация убирает хаос, воля – открывает глаза, сила – даёт способность действовать».

– Я не боюсь вас, – твердо сказала Айлен, глядя демону в глаза, – и я вижу, кто вы на самом деле.

– Очень зря, – прошипела брюнетка, – теперь мы тебя убьем, крошка. Я лично вырву твои глаза!

– Очень в этом сомневаюсь, – улыбнулась девочка, хотя самообладание давалось нелегко, – я нужна вам. И он тоже. – Айлен достала амулет и положила на ладонь. – Но только знайте, ничего из того, что вы хотите, вы не получите.

Демон расхохотался, громко и страшно, сбросил личину. На девочку смотрела теперь не обаятельная брюнетка, а бурая трехголовая тварь. Покрытое игольчатой чешуей тело извивалось, подобно змее. Из пасти наружу выскользнул чёрный раздвоенный язык и больно ударил Айлен по щеке. На коже остался алый ожог.

– Нравитс-с-ся поцелуй, крош-ш-шка? – прошипел демон. – Хочеш-ш-шь ещё?

– Обними папочку, – пробасила горбатая тварь, стоящая рядом, могучая клешня взметнулась вверх, – или, может, хочешь, чтобы я сам тебя обнял?

Булькающий смех вырвался из груди горбатого великана.

– Ты в моей власти, дитя, отдай то, что мне нужно, и я подарю тебе быструю смерть.

– Вс-с-стретишьс-с-ся с-с мамой, – прошипело трехголовое существо, туго обхватив девочку хвостом за ноги.

– Никто не придёт за тобой, – проревел горбатый демон, – надежды нет, отдай! – Уродливая клешня потянулась к лицу Айлен. – Отдай или, клянусь именем Князя, я вырву из тебя душу и буду терзать столько дней и ночей, сколько ты и вообразить не в силах!

– У меня хорошее воображение, – парировала Айлен, попутно усиливая концентрацию.

«Надо тянуть время и искать поток, через который они вошли».

Хвост сдавил сильнее, девочка вскрикнула от боли, острые иглы впивались в кожу. По ногам потекла кровь.

– Говори, с-с-сучка! – шипел демон, пасти гневно щёлкали прямо перед лицом. Айлен непроизвольно вздрогнула от смрадного духа тлена и разложения.

– Ладно, – согласилась девочка, – отпусти меня, я дам то, что вам нужно.

– Благоразумно, дитя. Говори, и я обещаю – ты не почувствуешь боли!

– Артефакт древности может быть передан только через определённый ритуал, мне нужна вода. Бегущая вода. Доставьте меня к реке, и вы получите амулет.

– И ключ! – рыкнул горбатый. – Ключ тоже!

Айлен насторожилась, она не понимала, о чём речь, но уловила волнение в словах демона.

– Ключ я могу передать только вашему главному, вашему Князю и только ему, – соврала, не моргнув и глазом, Айлен. – Но сначала веди меня к реке, демон.

Джо сосредоточился на сердце, поток жизни соединялся именно в точке духовного сердца. Восприятие менялось, а вместе с ним весь окружающий мир. Хранитель использовал ключ для так называемого искривления пространства, с одной лишь разницей, что искривлять ничего не приходилось. Перемещение проходило по грани миров. Главное, найти точки соприкосновения.

«Я вижу».

Джо различил очертания замкнутого мирка, объятого сиянием души Айлен. Недолго думая, профессор соединил замкнутую энергосистему мира с потоком жизни. Зоны разрыва оказались активными и быстро восстановили проводимость.

«Переход».

Не успел Джо родить мысль, как оказался в ином пространстве. Поток жизни стремительно разрушал старые формы закрытой системы мира-ловушки.

– Айлен! – мысленно воззвал Джо. – Айлен, доченька, отзовись!

Ответом хранителю была тишина.

«Они ушли».

Джо чётко различал след скользнувших по грани реальности, именно это настораживало.

«Слишком аккуратно, демоны так не умеют…»

Не успел Джо закончить мысль, как в пространство вторглось нечто враждебное.

Обнажённая женщина лишь внешне напоминала Сильвию, тёмные как ночь энергии пульсировали в ней, сплетаясь в причудливые и вычурные узоры. Сам её облик олицетворял страсть и вожделение. Каждый изгиб тела казался совершенством, каждое движение – истиной. В больших темных глазах горело чёрное пламя духа, полные губы пылали алым огнем желания.

– Такого прежде я не видел, – удивился Джо, – кто вы, леди?

– Я та, кто был до вас и кто останется после вас, – ответила женщина, горделиво вздернув прекрасный подбородок. – Я та, кто отвергла закон для того, чтобы родить новый уклад. Я свобода, я альтернатива, я творчество во всём его безудержном проявлении. Но вот кто ты такой, дерзкое существо?

– Я человек, мужчина и хранитель равновесия, потока жизни, а также ключа этого потока, – улыбнувшись, ответил Джо, – но это лишь малая часть моей сущности, ибо вселенная безгранична.

– Слова, человек, но есть ли за ними сила? – ухмыльнулась незнакомка, расправив громадные чёрные крылья. – Ты ищешь дочь, не правда ли?

– Возможно, – ответил Джо, – но, может, именно вы ищете, в то время как я давно обрел искомое. – Хранитель более не скрывал своей мощи, лучи яркого света прорезали пространство. – Вскоре поток жизни преобразит эту землю, так что если вам есть ещё что сказать – говорите сейчас, или момент будет упущен.

– Ты пришел слишком поздно. – Дева протянула ручку ладонью вверх, пышная, но упругая грудь всколыхнулась, рождая волны искушения. – Пойдем со мной, и я покажу тебе настоящую силу женского начала. Такого, каким его создал творец, – свободного и творческого, таинственного и могучего, страстного и дикого.

– Это в прошлом, леди. Всё это чудесно, но это в прошлом, в то время как я нацелен на будущее, – вздохнув, ответил Хранитель. – Слишком долго я скитался по мирам прошлого, ещё одного такого эксперимента не нужно.

– Не нужно кому? – сверкнув глазами, спросила дева.

– Эволюции, – лаконично ответил Джо.

– А тебе? Ты подумал о себе? Неужели твои личные желания не стоят ни гроша? Как тогда целое может быть важно, если части его – лишь прах? – Женщина прикрыла глаза, опустив длинные роскошные ресницы.

– Мои цели включены в цели планетарные, а те, в свою очередь, в галактические. Мы живём в многомерном мире, нужно лишь открыть глаза души. Вокруг нас множество иных миров, движущихся из прошлого в будущее через настоящее. В этом суть потока жизни. И меня.

– Если причинно-следственная связь не разрушена, возможно эволюционное движение системы. Для того чтобы переосознать это, мне понадобились годы напряженной работы над «Кассини». Именно Плутон, как планета и могущественный управитель сверхсистем, дал мне понять это.

– А как же остальные? Миллионы людей погибли и погибают сейчас. Ты не хочешь остановить это? Я способна дать тебе эту власть, эту мощь и силу. Силу рождать жизнь. – Тёмные крылья плавно взметнулись вверх и сложились за спиной, дева опустилась на землю возле обнажённого Джо. Рукою нежно прикоснулась к мужской груди. – Неужели ты не хочешь изменить этот мир, спасти людей?

– Я спасу их души, в то время как вы спасаете лишь тело, – вздохнув, ответил Джо, – душа видит эволюционные цели, но не может донести их до осознания человека. Нужна более чёткая связь. Теперь, когда поток жизни восстановлен, нас ждут иные времена и иные обстоятельства, леди.

Поток жизни практически разрушил мир-ловушку, прекрасное, подобное северному сиянию зарево залило пространство вокруг говорящих.

– Ты мудр, хранитель, – ответила дева, в глазах вновь полыхнуло тёмное пламя, – но ты совершишь ошибку и тогда вспомнишь о том, что я предлагала тебе. Что же касается твоей дочери: мне жаль бедняжку. Князь послал за ней самого Самаэля, и теперь твоя дочь у южного трона. Уже слишком поздно. – Дева расправила крылья и искусно скользнула за грань реальности, оставив после себя лишь тёмное перо, лежащее на объятой светом земле.

– Ещё не поздно, Лилит, – Джо улыбнулся, – будущее ещё не наступило.

Глава 10

13.10.2012. Мексика. Теночтитлан

В своем невежестве и гордыне я думал, что о Сатане и зле я узнал всё, что можно. Сейчас же я ясно понял, что не знал ничего. (Д. Ротшильд)

Владыка одержал новую победу. Пускай малую, но всё же. Могучая рука итальянца сжимала сердце, вырванное из груди генерала. Изуродованное тело погибшего лежало под ногами, остекленевшие глаза глядели в темнеющие небеса.

– Ты проиграл, Дейтс, чего ещё ждать от человека! – рассмеялся Князь. – Сопротивление сломлено, мои дети. Нет больше никого, кто мог бы противостоять нам! Мы хозяева этого мира!

Толпа ревела, Луиза стояла рядом, преисполненная гордости и удовольствия от победы. Глубоко внутри всё ещё сидело сомнение, но триумф победы глушил голос совести.

– Рино, что говорит Владыка? – Луиза прильнула всем телом к могучей фигуре. – Мы выполнили то, чего он хотел?

– Нет, – ухмыльнувшись, ответил итальянец, – ещё нет, но вскоре всё будет кончено. Мир падет.

Луиза нахмурилась, подняла взгляд. Среди серых облаков, собравшихся над легионами тварей, виднелись тёмные вихри. Зрение едва различало очертания загадочных явлений, но ярость и хаос, изливающиеся с небес, ощущал каждый.

– Что это? – Луиза указала на самый большой из вихрей. – Ещё вчера его не было.

– Это знамения. Знаки судьбы. Вскоре родится портал, и тогда, только тогда дело будет сделано, – Рино погладил блондинку по голове, – осталось совсем немного, крошка, потерпи. У нас впереди бесконечная жизнь, власть и могущество. Мы обретём новые тела, бессмертные формы, и мы будем существовать до тех пор, пока существует вселенная.

Владыка резко вскинул руки ладонями вверх, могучий рев вырвался из глотки в пространство. Луиза едва не потеряла сознание, из носа ручьем побежала кровь. Блондинку согнуло пополам, едва дышала, каждое движение причиняло немыслимую боль. Тысячи существ попадали наземь, корчась в агонии. Кровь хлестала из разорванных тел. Гаввах заполнял Князя.

Звук нарастал, рев становился всё громче, всё яростней. Луиза упала под ноги Рино, чувствуя, как жизнь покидает тело.

– Не надо, – прошептала едва слышимо, – остановись…

Могучие руки подхватили почти бездыханное тело, но рёв не прекратился и даже, наоборот, усилился. Пространство гудело от напряжения, весь легион демонов припал к земле, и вот когда, казалось, мир треснет от напряжения, рык прекратился.

– Не бойся боли, крошка, это новый мир рождается внутри тебя. – Рино припал к окровавленным губам блондинки, стал страстно целовать их. – Я вдохнул в тебя дух моего мира, – прибавил, отстранившись.

Луиза открыла глаза и застыла в изумлении. Большие, чёрные, как бездна, глаза пленяли душу.

– Кто ты? – тихо спросила блондинка, всё ещё не веря своим глазам.

– Я тот, кому ты присягнула на верность, и теперь ты видишь мой истинный образ, включённый в образ нового мира, который есть суть моя и подобие.

– Ты прекрасен словно ангел, Владыка, – сорвалось с губ у Луизы.

– Чёрные дыры – самые яркие объекты во вселенной, девочка, и они же центры множества галактик, – рассмеявшись, ответил Князь, а затем после паузы прибавил, – к тому же я действительно ангел, тебе ли не знать.

– А где Рино? – спросила робко Луиза, продолжая рассматривать лучезарный лик Князя.

– Ты соскучилась по нему? – рассмеялся Владыка. – Его нет, как и не было никогда. Более того, открою тебе тайну, вселенной нет вообще, поэтому всё, что я делаю, не более чем игра для меня и не менее чем погибель для всех остальных. Сознание определяет суть, оно же и создает её. Ну да ладно, тебе всё равно не понять меня. Ибо если бы ты понимала, – Князь ухмыльнулся, – тогда не я бы говорил сейчас.

Луиза, наконец, сумела оторвать взгляд от прекрасного Князя. Взглянула на себя, крик ужаса комком застрял в горле.

– Что это? Что ты сделал со мной? – выдавила из себя Луиза.

– Это твоя внутренняя суть. Между прочим, я немного её украсил, – рассмеялся Князь, – но если хочешь, я изображу всё так, как должно быть. Уверен, ты оценишь.

– Но ведь ты обещал… – опустив глаза, произнесла Луиза. Висящая лохмотьями плоть вызывала отвращение.

– О да, – улыбнулся Князь, – обещал и сдержал слово, – хотя мог этого и не делать. Слово рыцаря, данное холопу, не имеет силы, не так ли? Так что оцени мой поступок по достоинству.

– Но ведь я сделала всё, как ты велел, – не могла успокоиться Луиза, слёзы текли по обезображенному лицу, – за что же ты наказал меня, Владыка?

– Не я, – улыбнулся Князь, – не я наказал тебя. Ты сама. А я дал новую жизнь, бесконечную жизнь в повиновении мне. Это мой мир, хочу – даю, хочу – беру обратно. Моя воля – закон, и нет ничего, кроме неё.

– Тогда в твоих силах вернуть мне прежнее тело! – Луиза ухватилась за ногу Князя, подняв взгляд выпученных, словно у жабы, глаз.

– Конечно, но есть один нюанс, девочка.

– Какой?

– Зачем? Ты сыграла свою роль, портал будет открыт. Жертва принесена, слово силы сказано. Лишь женщина по собственной воле, не по принуждению способна открыть портал. Ты выполнила свое предназначение и получила по делам своим, и нет более ничего, что должно быть сделано. Поэтому не беспокой меня более, девочка, или я возьму свое слово обратно, и ты узнаешь меня с ещё одной стороны.

– И я буду такой вечно? – Голос Луизы звучал хрипло и сдавлено.

– Да, – кивнул Князь, – в Хаосе множество временных измерений, в моем распоряжении бесконечность.

Тёмные вихри в небесах стали сливаться воедино. Тела погибших демонов распадались на глазах, воронка втягивала их. Лишь могучий Рарруг всё ещё продолжал хватать пастью воздух, словно желая отомстить невидимому обидчику за причинённые страдания.

– Ты собирал их для того, чтобы убить? – спросила Луиза, вытерев слёзы безобразными пальцами. – Столько мороки лишь для того, чтобы превратить всё в гору трупов за несколько секунд?

– Это жертва, – рассмеялся Князь, – более того, вынужденная. Неужели совесть проснулась? Радуйся, женщина, ты единственная из немногих, кто увидит, как соединяются два мира, становясь единым целым.

Чёрная воронка перестала вращаться, рождая из центра луч ослепительно яркого света. Владыка исчез. Небеса озарила вспышка подобная миллионам молний, свет пронзал всё вокруг. Луиза закрыла глаза, но лучи проникали сквозь веки и причиняли невыносимую боль. Постепенно свет становился менее интенсивным, и спустя несколько минут Луиза смогла открыть глаза. Картина, представшая её взору, одновременно и пугала, и завораживала. Из клубящейся бездны, разверзшейся посреди небес, выходили могучие существа. Луиза узнала в них Рарругов.

Тело извивалось от боли, не подчиняясь воле. Луиза закатила глаза.

– Кристин, – прошептали кривые губы, – почему я не ушла с тобой, Кристин? Я так хочу улыбаться вместе с тобой…

Очертания мира становились размытыми, жизнь вытекала из тела в тёмное жерло портала.

«Это смерть».

Луиза сосредоточилась на том, что находилось скрытым от глаз, глубоко внутри тела.

«Это твой сын, Князь, твой и Рино, и ты не знаешь о нём. Твоя же сила скрывает его».

Окровавленное существо гулко рассмеялось. Последний выдох вырвался из груди со скрипом.

«Я бессмертна».

Сознание угасло, Луиза увидела своё тело лежащим на земле, оно было таким же прекрасным, как и прежде. Рядом стояли мать и Кристин.

– Мама? – тихо спросила блондинка. – Я умерла?

– Нет, солнышко, ты не можешь умереть, ты будешь рождаться снова и снова в этом обречённом мире до скончания веков.

Луиза хотела возразить, но не успела, тело втянуло её обратно, страшная боль пронзила сознание. Из горла вырвался вымученный стон, конечности трясло, словно в лихорадке.

Спустя полчаса боль прошла, Луиза смогла открыть глаза. Кровь ручьем текла из израненных о камни конечностей.

Новое тело выглядело не лучше предыдущего, короткое, горбатое, с отвисающим вниз животом, маленькой плоской головой и длинными руками. Рядом лежал безобразный окровавленный труп, источающий смрад. Луиза заплакала, торопливо, кривыми ногтями вонзилась в живот прежнего тела и вытащила оттуда ребенка. Мальчик оказался живым, его питал гаввах, источаемый умершей матерью.

– Тебе ведь нужна боль, верно, малыш, что ж, тогда я выкормлю тебя, боли у меня в достатке. – Луиза улыбнулась. Проворно спрятала малыша под кожистыми складками тела. – Ты будешь моим смыслом жизни, я назову тебя Рино, в честь твоего отца.

Луиза повернулась лицом к границе реальностей и горько заплакала, она многое поняла, но было уже слишком поздно.

Самаэль опустился на левое колено перед Южным троном. Князь восседал прямо перед ним во всех своих величии и славе.

– Это триумф, мой повелитель! – поднимаясь на ноги, сказал ангел смерти. – Мне удалось получить то, что вы просили, девочка у меня, и она знает о Ключе. Также она носит на шее знак, метку духа. Я не смог прикоснутся к артефакту по причине великой силы стихий.

– Ты отлично справился, Самаэль, – Князь улыбнулся, – долгожданный момент уже близко.

Чёрный ангел поклонился и исчез, оставив Айлен наедине с Владыкой. Девочка с интересом глядела на величественную фигуру, восседающую на троне.

– Здравствуйте, – поздоровалась Айлен, – я знаю, кто вы, хотя раньше вы выглядели иначе, хуже.

Владыка рассмеялся, его позабавила искренность девочки.

– У меня много обличий, – ответил Князь, – но сути это не меняет. Ты знаешь, зачем ты здесь?

– Вероятно, вы хотели меня видеть и послали своего слугу на поиски. Возможно, вы считаете меня полезной, – ответила Айлен, – но вы должны сразу понять, я не стану вам помогать. Ничем, никогда и ни под каким предлогом.

– Хорошие слова, – Князь вмиг посерьёзнел, хитрая улыбка сменилась строгостью и сосредоточением, – но я могу изменить твоё мнение. Ваш мир погружается во мрак, вы сами его туда ввергли, и теперь он в моей власти, как и всё в нем.

Айлен посмотрела вдаль, на темнеющее жерло портала, затем перевела взгляд на легионы могучих существ, марширующих по руинам города. Пространство заполнилось хаосом и яростью. Окружающий мир блек на глазах, краски выцветали, жизнь покидала умирающую форму.

– Но зачем вам всё это? – Айлен смотрела на Князя, находясь в полном недоумении. – Вы разрушите мир, и что?

– О, дитя, ты ещё слишком юна для этого. Но раз ты спрашиваешь, я тебе отвечу. Для того чтобы вселенная существовала, нужно полярное начало. Звезды излучают свет, чёрные дыры – втягивают. Всё устроено так, по образу и подобию. Для того чтобы отдать – сначала надо вобрать. Это основы, но большего тебе и не надо знать.

– Неужели нельзя это делать как-то более гармонично? – спросила Айлен.

– Вы устроили в своем мире хаос, а теперь смеете просить меня о гармонии? – проревел Князь. – Глупцы! Истинно, многие из вас не лучше обезьян! Я распял человечество на кресте его собственных неверия, лени, безразличия и жестокости. Есть создатель, и есть разрушитель. Всё старое должно быть уничтожено, дитя, чтобы родилась новая суть. Но у меня много ликов – перед тобой наиболее мудрый, прежде ты встречалась с иной моей ипостасью.

– Да, тот, другой, он гораздо злее, гнусней, – согласилась Айлен, – а вы мне кажитесь таким понимающим. Как так может быть?

– Бал заканчивается, моя милая, пришла пора снимать маски, – рассмеявшись, ответил Князь.

– А что же будет с людьми? – Айлен вновь взглянула на зловещую дыру портала. Тьма на границе миров могла повергнуть в ужас любого.

– Общая судьба человечества зависит от индивидуальных программ развития каждого элемента общества. Суммарная величина потенциала эволюционного развития не соответствует критериям перехода в новый эволюционный виток, – ответил Князь со всей серьёзностью, взглянул в глаза девочке и прибавил, – вы слабы и не нужны вселенной, зато нужны мне.

– А как же творец? – не унималась Айлен.

– Творец создал вас и предоставил свободу выбора. Вы выбрали хаос, а значит, вы в моей власти, под моей юрисдикцией, как вы говорите. – Владыка улыбнулся.

– Хорошо, – Айлен кивнула, – и всё-таки, зачем вам я лично? Я не выбирала хаос.

– Да? – Князь ухмыльнулся. – Ты совсем ничего о себе не знаешь. А я не знаю о милости и сострадании. Но я оставлю тебе жизнь, если ты отдашь мне амулет, ведь он более не нужен тебе, предки покинули тебя, как и твой отец и дед.

– Это неправда! – воскликнула Айлен. – Дедушка всегда со мной!

– Хорошо, – улыбнулся Князь, – тогда где же он? Почему не вырвет внучку из лап Нихасы?

– Он… – Айлен запнулась.

– Он умер, моя дорогая, как и твой отец. Самаэль лично умертвил его и затем принял его облик, – лучезарный лик Владыки омрачился, – тебе лучше не знать, на что я способен. Отдай амулет, дитя, и можешь идти, куда вздумается. Я дарую тебе свободу.

– Я не верю тебе! – выкрикнула в сердцах Айлен. – Ты лжёшь!

– Тогда почему же чувства и интуиция говорят тебе об ином? – Зловещая улыбка коснулась губ Владыки. – Ты ведь чувствуешь, ты Видящая, почувствуй же, что стоит за моими словами.

Айлен сосредоточилась, и…

Бескрайние пустоши простираются до самого горизонта, по серой растрескавшейся земле ступают когорты могучих тварей, вдалеке виднеются высокие чёрные обелиски необычайно правильной формы. Айлен перенеслась к подножию мемориала и увидела человека, лежащего в стеклянном гробу. Это человек из снов. Голова погибшего покоится у него в ногах.

– Нет! – выкрикнула Айлен. – Нет!

– К сожалению, да, милая, – покачал головой Князь, – твой отец совершил много зла, вместо мира он нёс страдания, а вместо объединения – разрушал, вместо любви – давал волю гневу, и вместо того чтобы заботится о дочери, гулял с женщинами, не с твоей матерью, заметь. Он был ещё тем парнем, твой отец.

– Я видела его, он не такой, как ты говоришь, – по щекам Айлен бежали слёзы, – не такой.

– Не такой? – Князь гневно свернул глазами. – Тогда взгляни же сюда!

В пространстве перед Айлен возникли голограммы. На каждой из них отец, он обнимал и целовал женщин: одна из них была блондинкой, вторая – брюнеткой, третья – темнокожей с длинными вьющимися волосами.

– Твой отец никогда не любил твою мать, Айлен, – Князь протянул руку вперёд, – и он никогда не любил тебя. Он бросил тебя, а сам развлекался. Почувствуй истину, ты же видишь – всё, что я показываю, – правда. Твой амулет подскажет тебе.

– Но… – на лице девочки смешались недоумение и сомнение, – я не понимаю…

– О, зато я всё хорошо понимаю, моя дорогая, – Владыка встал, – меня нельзя обмануть. А теперь отдай мне амулет, и я обещаю, я выполню любое твоё желание. Твоя преданность и уважение к предкам покорили меня.

Айлен не знала, как поступить, уверенность в собственных силах таяла, как лёд на солнце.

«То, что он показал, – правда, но Нихаса – великий лжец, как я могу доверять ему?»

– Всё ещё не доверяешь мне? – рассмеялся Князь. – Мне незачем лгать тебе, этот мир и так в моей власти, и ты в моей власти также. – Владыка покачал головой. – Ну, так и быть, я сначала исполню твое желание, а затем ты отдашь мне амулет.

– Но зачем вам это? – спросила Айлен.

– Я уважаю сильных людей, их очень мало, дорогуша, – рассмеявшись, ответил Владыка, – загадывай.

«Нихаса силён до тех пор, пока наш собственный злой дух правит элементами стихий, как только эта связь преодолена, у него нет шансов».

Слова Нагуэля звенели в голове, разгоняя прочь все мысли. Айлен сердцем ощутила касание нежного света, дед помогал ей. Энергия стихий возобновила циркуляцию, восстанавливая связь сознания с душой.

– Если он тебе так нужен, попробуй, возьми сам, – ответила бойко Айлен, – я никогда и ни за что не отдам подарок дедушки в лапы дьявола.

– Что ж, – из глаз Владыки вышли тёмные сферы, мрак приблизился к лицу Айлен, – тогда мы поговорим иначе, дорогуша.

Джо без затруднения нашёл след, оставленный Самаэлем в пространстве. Ангел смерти оказался искусным путешественником между мирами, но полностью скрыть следы не сумел или, может, не ставил перед собой такой цели. Зачем прятаться победителю?

Хранитель скользнул по границе реальности вслед за Самаэлем, тщательно удерживая концентрацию на потоке жизни.

«Ты хитёр, Люцифер, но истина могущественней даже тебя».

Джо оказался посреди разрушенного Мехико, неподалёку от останков древнего Теночтитлана. Впереди виднелось непроглядно-чёрное жерло портала.

«Чёрная дыра. Вот, значит, что ты задумал».

Не успел хранитель сделать и пары шагов, как дорогу ему преградил Самаэль. Ангел смерти предстал в своем привычном обличье – длинные тёмные волосы, чёрные словно ночь глаза, могучая фигура и чёрные кожистые крылья за спиной.

– Ты так предсказуем, – ухмыльнулся Самаэль, – пришел точно по оставленному мной следу. Недаром Князь отзывался о твоей глупости.

– А он ничего не говорил о моей непредсказуемости? – улыбнувшись, ответил Джо.

– Не припоминаю такого, Владыка, напротив, говорил обратное.

– Тогда он по обыкновению обманул тебя, – подмигнул Самаэлю хранитель, – потому что я уже соединил эту проекцию мира с потоком жизни.

– Не может быть! – разъярился Самаэль, в руке моментально вспыхнул огненный меч. Тёмное пламя извивалось, подобно змеям.

– Может, – Джо указал на сияние, возникшее на горизонте, – вскоре волна поглотит всё.

– Тогда приготовься к смерти, Хранитель! Ты пришел слишком поздно! – Удар был нанесён до того, как слова сорвались с губ Самаэля. Тёмный меч пронзал пространство и время со скоростью мысли. И отрубленная голова хранителя упала бы на землю, если бы не рука, схватившая Ангела смерти за предплечье.

– Достаточно, Самаэль, – улыбнувшись, сказал Люцифер, глядя подопечному в глаза. – Ты прекрасно справился с поставленной задачей, как и всегда, впрочем.

– Рад служить, Владыка, – ответил ангел смерти. Смертоносный меч эффектно растаял в пространстве.

– Ты можешь идти, – Князь указал на надвигающуюся волну света, – об этом я позабочусь сам.

– Как скажете, Владыка. – Самаэль взлетел в небеса и скрылся за пеленой мрака, окутывающей портал.

– Замечательно, – Люцифер демонстративно похлопал в ладоши, – браво, хранитель. Вот только незадача, дочь твоя по-прежнему у меня. Она принадлежит этому миру, а ты его собрался разрушить.

– Что ж, так тому и быть, – подняв полные печали глаза, ответил Джо.

Люцифер расхохотался так, что поднялся ураган. Свирепый ветер подхватывал изувеченные тела слуг и демонов, обломки зданий. Яростно швырял их, разрывал на части. Пространство загудело от напряжения. Солнце утонуло во мраке. Тьма объяла мир.

– Что я говорил тебе, дитя! Твои очи – мои очи, я не обманул тебя! Твой отец не любит тебя, ему наплевать на твою жизнь! Всё, что его заботит, – это то, как разрушить мир, утопив его в волне света!

Айлен плакала, она видела всё происходящее собственными глазами, тёмные сферы, вышедшие из Люцифера, передавали образы, но, кроме того, Айлен воспринимала происходящее внутренним зрением.

Хранитель молчал, он не мог вмешиваться. Айлен должна сделать выбор сама.

– Что молчишь, негодяй! – смеялся Люцифер. – Нечего сказать, да?!

– Ты знаешь, и я знаю, – ответил Джо, покачав головой, – цель у нас одна.

– Борьба и единство, брат, – рассмеялся Князь. – Видишь, мир пал, люди не оправдали оказанного им доверия. Вместо развития – выбрали деградацию. Вместо творчества – потребление, вместо любви – грех. Вместо объединения – войну, вместо служения миру – эгоизм.

– Но ведь не все, – возразил Хранитель.

– Опять ты за своё! Их ничтожно мало! – возразил тёмный.

– Но каждый стоит сотен тысяч, – парировал хранитель.

– Я почти обыграл тебя. – Тёмный улыбнулся.

– Да, но почти не считается. Ключ найден. Будущее ещё не наступило, поток жизни разрушит эту иллюзию, и мы сможем восстановить мир.

– Сможете, – кивнул тёмный, – но и я многое успел, брат. Мои порталы стали гораздо ближе к миру людей, в следующий раз я возьму верх.

– Возможно, но, может, люди сумеют объединиться, и тогда произойдёт трансформация реальности. Страдания и боли, обмана и лжи, насилия и разврата станет меньше, и тогда, по Закону, тебе придется убрать порталы.

– И ты действительно веришь в это?! – Тёмный ухмыльнулся.

– Да, это единственный путь.

– Да будет так, Брат.

Волна света, идущая с востока, схлестнулась с непроглядным мраком чёрной дыры. Пространство затрещало от напряжения. Взрыв невиданной силы родился из этого взаимодействия. Мир не выдержал, растворился в радужном сиянии. Возможный вариант будущего превратился в чистую энергию, воцарилось спокойствие. И лишь вдалеке виднелись две фигуры, идущие рука об руку по границам реальности.

Эпилог

Вселенная – это мысль Бога. (Фридрих Шиллер)

Джо стоял на террасе дома, наблюдая за тем, как алый солнечный диск погружается в темно-синие волны Тихого океана. Свежий бриз играл с длинными чёрными волосами красивой девушки, обнявшей профессора. Локоны развевались на ветру, оголяя стройную шею, придавая прекрасному женскому образу ещё большего совершенства.

Девушка прижалась к мужчине, ласково погладила по лицу, поцеловала в уголок рта.

Внизу, на пляже, играла с собакой красивая девочка в легком летнем платьице цвета небесной лазури. Она смеялась и трепала пса за уши.

– Джо, всё это происходит на самом деле? – спросила девушка.

– Да, дорогая, на самом деле.

– А как же те ужасы, миллионы погибших, разрушенные города? – поинтересовалась Сильвия. Синие глаза глядели профессору прямо в душу.

– Этот вариант развития мира был уничтожен, – улыбнувшись, ответил Джо.

– Выходит, всего того, что мы пережили, на самом деле не было?

– Конечно, это было, дорогая, – Джо погладил Сильвию по волосам, – но мы отсекли ту реальность, до того, как будущее воплотилось.

– И что случилось с теми, кто погиб?

– У каждого есть свобода выбора. Мы не вправе решать за всех, те, кто пожелал остаться в той реальности, погибли вместе с ней.

Сильвия призадумалась, она не могла понять, как одновременно могли происходить события в прошлом, будущем и настоящем.

– Значит, всё происходит одновременно? И прошлое, и будущее, и настоящее?

– Да, но это сложно понять сразу. Настоящее – это момент трансформации, точка контакта прошлого и будущего, и в зависимости от того, каков наш прошлый опыт, происходит выбор будущего сценария развития.

– Я очень рада, что наши усилия не оказались напрасными, – улыбнувшись, сказала Сильвия и поцеловала Джо в губы.

– Я тоже, милая.

Айлен отпустила поводок Джека и сознанием потянулась за горизонт, что-то звало её за собой.

«Я знаю её!»

Красивая, изящная блондинка сидела на пороге небольшого домика. Её полная прелестная грудь была обнажена, а на руках лежал крупный ребенок. Припав губами к материнской груди, малыш утробно урчал.

Айлен хотела окликнуть знакомую, но мокрый язык Джека лизнул её прямо в нос. Видение растаяло.

– Айлен, идем пить чай! – позвал девочку Джо.

Солнце полностью скрылось за горизонтом. На потемневшем, но чистом небосводе вспыхнула первая звезда. В доме на набережной загорелся свет. Берег опустел. Именно поэтому никто не заметил странного мужчину лет пятидесяти, одетого в безупречно белый костюм, идущего у кромки воды с зажженной сигарой в руке.

Конец

Content

Роман Выговский
Границы реальности

Пролог Храм стихий. Безвременье

Часть первая: Наваждение

Глава 1 11.10.2012. США. Штат Калифорния. Лаборатория реактивного движения в Пасадене

Глава 2 11.10.2012. США. Штат Калифорния. Пасадена

Глава 3 06.10.2012. США. Штат Калифорния. Лос-Анджелес. Дом на Шелл – стрит

Глава 4 04.10.2012. США. Штат Вайоминг. Резервация «Уинд-Ривер». Ранчо «Норс Стид»

Глава 5 11.10.2012. США. Штат Калифорния. Лос-Анджелес. Клиника «Седарс – Синай»

Глава 6 11.10.2012. США. Штат Калифорния. Сан-Педро. Окружная тюрьма «Терминал Айленд»

Глава 7 11.10.2012. США. Штат Калифорния. Где-то в темноте

Глава 8 11.10.2012. США. Штат Калифорния. Сан-Педро. Окружная тюрьма «Терминал Айленд»

Глава 9 07.10.2012. США. Штат Вайоминг. Резервация «Уинд-Ривер». Ранчо «Норс Стид»

Глава 10 11.10.2012. США. Штат Калифорния. Лос-Анджелес. Центральный Офис Федерального Бюро Расследований

Глава 11 11.10.2012. США. Штат Калифорния. Лаборатория реактивного движения в Пасадене

Глава 12 11.10.2012. США. Штат Калифорния. Сан-Педро. Окружная тюрьма «Терминал Айленд»

Глава 13 11.10.2012. США. Штат Калифорния. Лос-Анджелес. Дом на Шелл – стрит

Глава 14 11.10.2012. США. Штат Калифорния. Лос-Анджелес. Центральный Офис Федерального Бюро Расследований

Глава 15 11.10.2012. США. Штат Вайоминг. Резервация «Уинд-Ривер». Ранчо «Норс Стид»

Глава 16 11.10.2012. США. Штат Калифорния. Сан-Педро. Окружная тюрьма «Терминал Айленд»

Глава 17 12.10.2012. США. Штат Калифорния. Лос-Анджелес. Лос-анджелесский Полицейский Департамент

Глава 18 11.10.2012. США. Штат Калифорния. Лос-Анджелес. Центральный Офис Федерального Бюро Расследований

Часть вторая: Обличье террора

Глава 1 12.10.2012. США. Штат Калифорния. Лаборатория реактивного движения в Пасадене

Глава 2 12.10.2012. США. Штат Калифорния. Сан-Педро

Глава 3 12.10.2012. США. Штат Аляска. Анкоридж. «V-1351» – секретная биологическая лаборатория ЦРУ при Университете Аляски

Глава 4 12.10.2012. США. Штат Вайоминг. Резервация «Уинд-Ривер». Ранчо «Норс Стид»

Глава 5 12.10.2012. США. Штат Невада. Шоссе № 15

Глава 6 12.10.2012. США. Штат Калифорния. Военная база ВВС имени Ванденберга

Глава 7 12.10.2012. США. Штат Невада. Лас-Вегас

Глава 8 12.10.2012. США. Штат Калифорния. Рэддинг

Глава 9 12.10.2012. США. Штат Калифорния. Санта-Барбара. Дом на набережной

Глава 10 13.10.2012. США. Штат Вайоминг. Резервация «Уинд-Ривер». Ранчо «Норс Стид»

Глава 11 13.10.2012. США. Штат Невада. Лас-Вегас

Глава 12 12.10.2012. США. Штат Калифорния. Военная база ВВС имени Ванденберга

Часть третья: Знаки Судьбы

Глава 1 13.10.2012. Фукабирн. Север. Каменный Лес

Глава 2 13.10.2012. США. Штат Невада. Лас-Вегас

Глава 3 13.10.2012. США. Штат Вайоминг. Резервация «Уинд-Ривер». Ранчо «Норс Стид»

Глава 4 14.10.2012. Нижние миры

Глава 5 15.10.2012. США. Штат Невада. Лас-Вегас

Глава 6 13.10.2012. США. Штат Вайоминг. Скалистые горы

Глава 7 14.10.2012. Нижние миры. Шрастр Ышаг

Глава 8 15.10.2012. США. Штат Калифорния. Мексиканская граница

Глава 9 13.10.2012. США. Штат Вайоминг. Скалистые горы

Глава 10 13.10.2012. Мексика. Теночтитлан

Эпилог