Дарья Калинина

Музей идеальных фигур

ГЛАВА 1

Заходящее солнце садилось в облака. В этом случае бабушка Инги, будь она жива, обязательно бы сказала, что такой закат – к перемене погоды на следующий день. Что касалось самой Инги, то она бы сказала, что сегодня заходящее солнце предвещает даже не простую перемену погоды, а скорее бурю, гром и молнию, надвигающиеся на них. И даже самый настоящий ураган может начаться в ближайшее время в ее жизни. Все приметы, какие только Инга могла вспомнить, указывали именно на это.

А причина этого нарастающего напряжения стояла прямо перед ней. Это был невысокий коренастый мужичок, застывший над глубоким черным лазом, уходящим далеко под дом. Лаз этот был выкопан сим трудолюбивым мужичком всего за один сегодняшний день. Открытие, сделанное им там, под домом, потрясло Ингу до глубины души. Да и не ее одну. Залесный – ее любимый мужчина – чертыхался себе под нос, слушая им же самим нанятого работника.

– И надо же мне было тебя позвать!

Но Залесный произнес эту фразу очень тихо, так что услышала его только Инга. Она с сочувствием покосилась на любимого мужчину. Да, Залесному нельзя было позавидовать. Ему грозили огромные неприятности. И Инга вздохнула, вспоминая, как славно начинался сегодняшний день, когда ничто еще не предвещало катастрофы.

Все было тихо, мирно и очень уютно. Инга возилась в огородике, собирая урожай петрушки и прочей зелени, когда возле забора появился этот мужичок.

– Хозяева, бесплатная акция! – заявил он, обращаясь главным образом к Залесному, видимо, ожидая, что в мужчине найдет больше понимания. – Желающим правление вашего садоводства предлагает провести осмотр участков с помощью металлоискателя.

Инга приготовилась уже отказаться от этой забавы – не нужны ей никакие акции, тем более бесплатные, покой дороже.

Но Залесный неожиданно заинтересовался:

– Ну-ка, – подошел он поближе к забору. – Расскажи поподробнее.

Мужичок оказался словоохотливым, он пустился в объяснения, из которых явствовало, что земля на их и соседних с ними участках буквально нашпигована металлом, оставшимся еще со времен Великой Отечественной войны, что может быть весьма опасно.

– Ведь металл – это может быть и неразорвавшийся снаряд. А это огромный риск.

– Согласен, приятного мало, когда такое под ногами, – кивнул Залесный.

И мужичок тут же радостно воскликнул:

– Хотите, я осмотрю ваш участок?

Но Залесный, еще не расплатившийся до конца с долгами, в которые влез, когда покупал дом, предусмотрительно уточнил:

– Это бесплатно?

– Абсолютно бесплатно.

– Ну, тогда заходи.

Мужичок радостно затопал в сторону калитки, а Инга, оторвавшись от своего кресс-салата, с возмущением кинулась к Залесному.

– Зачем ты позвал этого типа? Он перекопает нам весь газон и погубит мои клумбы!

Но Залесный убедил Ингу, что разорять ее садик он не позволит. Однако узнать, нет ли у них на участке «подарков», оставшихся с войны, все же не помешает.

– Я слышал от старожилов, что в одном из соседних домов во время войны размещался немецкий штаб.

Инга тоже слышала об этом и, вздохнув, вынуждена была уступить желанию Залесного впустить типа с металлоискателем.

И теперь гордый выпавшей на его долю зловещей миссией мужичок стоял и вещал с важным видом:

– Жить в вашем доме не только нельзя, это смертельно опасно. Ведь рвануть может в любой момент. Вы буквально сидите на бомбе! Да что там бомба, там может быть целый военный склад! В любую минуту может рвануть!

– Вы уверены?

Залесный побледнел так, что сравнялся цветом с простыней. Но мужичок не ведал жалости и продолжал убеждать хозяев:

– Там куча железа, наверное, целый склад. Я достал всего одну штуку, полюбуйтесь!

И он показал такую ржавую гранату, что сразу же становилось очевидно: она пролежала в земле не один десяток лет.

– И таких могут быть сотни! Прямо под вашим домом!

Инга взглянула на домик, такой хорошенький, выкрашенный голубенькой краской, с нарядными белыми наличниками и ажурными ставенками, и жалобно пролепетала:

– Но как же так? Ведь дом как-то строили. И ничего страшного при этом не случилось.

Но мужичок с ней не согласился:

– Вот именно, что как-то! – презрительно фыркнул он. – Тяп-ляп на скорую руку. Потом вагонкой обшили, покрасили, а вы и купились на внешний вид!

Инга молчала. Возразить ей было нечего. Мужичок был совершенно прав, домик в первую очередь понравился Инге своей нарядностью и внутренней опрятностью, а вовсе не какими-то другими качествами. Когда они с Залесным начали выбирать себе резиденцию для загородного отдыха, то пересмотрели множество вариантов. И откровенно говоря, те дома, который были им по карману, чаще всего и выглядели не ахти, и внутри пахли неприятно – плесенью, старыми тряпками, одиночеством, болезнями и даже смертью.

Но этот домик и изнутри был опрятным, и снаружи радовал глаз. Поэтому, обсудив с Залесным все «за» и «против», они остановили свой выбор именно на нем, оформили документы, заплатили деньги и совершили сделку, как теперь выяснилось, совершенно напрасно. Под домом оказалось нечто такое, что новых его хозяев совсем не радовало.

– Продавайте вы этот дом к чертовой бабушке, – гудел между тем мужичок. – Вот мой вам совет, продавайте! Хотя бы деньги свои назад получите. А то ведь, как рванет, ничего от дома не останется.

– Нет, мы так не можем, – покачала головой Инга. – Как это – продать заведомо негодный товар?

– Ну, вам-то ведь его продали?

– Наверное, хозяева не знали о том, что находится под домом.

– Как же, – хмыкнул мужичок. – Все они знали. И мой вам совет: не хотите продавать – верните прежним хозяевам.

– Как это – верните?

– А очень просто! Товар-то негодный! Вот пусть деньги вам назад и возвращают.

И видя, что Инга с Залесным не торопятся с ним соглашаться, он воскликнул:

– Да вы сами-то посмотрите! Тут у вас уже и радиация поперла. Вон глядите!

И он продемонстрировал дозиметр, как-то и впрямь подозрительно потрескивающий. Инга не разбиралась в технике и не знала, как обращаться со счетчиком Гейгера. Но Залесный явно знал. И его лицо, когда он взглянул на показания прибора, омрачилось еще больше. Что бы ни находилось под домом, оно однозначно было опасным для окружающих.

– Откуда же радиация взялась?

Постановление о создании атомной бомбы в Советском Союзе впервые прозвучало 11 февраля 1943 года. И только в самом конце войны, уже после разгрома Германии, нашим удалось раздобыть несколько тонн обогащенного урана. Но это было, когда линия фронта переместилась далеко на запад от этих мест.

– А всю войну разработки в отношении радиоактивных материалов и их использования в военных целях активно велись.

– Но ядерные снаряды у нас в стране появились уже значительно позднее.

– А металлы-то радиоактивные уже и во время войны были! – войдя в раж, упорно не сдавался мужик. – И я вам точно скажу, в войну было все для фронта, все для победы. И металл для литья простых снарядов и другой военной техники какой придется использовали, не смотрели особо, идет от него излучение или нет. Могли и радиоактивный использовать.

И сделав огромные глаза, он воскликнул:

– Страшно даже подумать, что может находиться у вас под домом! Говорю вам: продайте или верните дом прежним хозяевам. Вы ведь недавно его купили?

– Всего год назад.

– Вот и верните! В течение трех лет можно оспорить любую сделку.

Инга вновь с сочувствием взглянула на своего любимого мужчину. Ей лучше других было известно, как долго Залесный шел к этой покупке и как много сил вложил в нее. Конечно, Инга тоже старалась и помогала ему по мере своих сил, но основные заботы, связанные с выбором дома, его оформлением и последующим благоустройством все же легли именно на плечи ее гражданского мужа.

Вообще, мысль о собственном домике на лоне природы первой возникла у Залесного, пока он жил «временным холостяком». Как известно, оставшись без присмотра, любой мужчина начинает придумывать себе развлечения. И как только Инга вернулась из своего последнего путешествия в «Дубочки», куда она регулярно ездила, навещала свою подругу Алену, гражданский муж преподнес Инге сюрприз в виде новой идеи.

– Думал я, думал, – сказал он ей торжественно, – и надумал.

– И что же?

– Мы покупаем дом!

– Дом? – удивилась Инга. – В смысле… настоящий дом? В коттеджном поселке? С газом, паровым отоплением и городской канализацией?

Залесный слегка смутился:

– Ну, жилье в коттеджном поселке я вряд ли потяну, с моей-то зарплатой. Но пока тебя не было, я сходил к врачу, и он мне сказал: если я хочу протянуть хотя бы еще лет двадцать, а в идеале тридцать или даже тридцать пять, мне нужно кардинально менять образ жизни.

– Так я тебе это уже давно говорю! – обрадовалась Инга. – Зачем тебе врач-то понадобился? Я только и твержу: уходи со службы, бросай свои нездоровые перекусы, откажись от сигарет и…

Но Залесный перебил ее:

– Погоди, погоди, не все сразу! Врач сказал, что кардинальные перемены для организма так же вредны, как и дурные привычки. И что для начала хорошо бы мне было побольше дышать свежим воздухом. А самое лучшее – это больше времени вообще проводить за городом.

– Прекрасная мысль, – одобрила Инга. – Будем ездить в Павловск, Пушкин. Станем гулять в парках наших пригородов. Просто отлично!

Однако Залесный не спешил радоваться затее Инги.

– Парки – это ерунда! – отмахнулся он. – Врач сказал: важен сон на свежем воздухе. А где я буду в парке спать? Разве что на скамеечке! Да еще разрешат ли?

– На скамеечке – это не польза, а сплошной вред получается, – не стала спорить с ним Инга и наконец поинтересовалась: – Так, и что же ты задумал?

– Купим с тобой небольшой домик в деревне где-нибудь под Питером и заживем там в согласии.

Инга встревожилась. Она очень любила свежий воздух и Залесного тоже любила, но если для того, чтобы иметь под рукой и то, и другое, ей придется навсегда переехать из любимого города в какую-то малопонятную деревню, то она не согласна. Впрочем, как выяснилось, Залесный тоже не собирался насовсем уезжать из города.

– Тут у меня работа, друзья.

Так что идею о коттедже или добротном зимнем загородном доме они быстро и благополучно забыли, а остановились на том, что просто приобретут домик для временного пребывания на природе, чтобы было где голову приклонить, когда утомишься от общения с ней, родимой. Но покупать сарайчик или времянку тоже не хотелось, и после долгих раздумий они остановили свой выбор на этом самом голубеньком чуде. Домик идеально соответствовал их планам. Он был компактным, симпатичным, но в то же время совсем не дорогим.

Продавала его приличного вида супружеская чета. Женщине домик достался в наследство от ее бабушки, и пока жива была старушка, летом она жила тут вместе с кем-нибудь из своих правнуков, которые были уже достаточно большие, чтобы сходить в магазин и выполнить простейшие поручения по хозяйству.

– Но теперь бабушка умерла, домик же для нашей семьи маловат. Так что мы решили его продать.

– И не жалко?

– Мы строим новый дом, деньги очень нужны, – пояснил им хозяин.

А сама хозяйка и наследница прибавила:

– Покупайте, это хороший дом, бабушка тщательно следила за тем, чтобы все было в порядке. Крыша не течет, участок еще не успел окончательно зарасти сорняками, дом сложен из бревен и недавно заново обшит вагонкой.

Одним словом, Залесный ударил с мужем женщины по рукам, сделка состоялась, и хорошенький домик перешел в полное распоряжение Залесного и Инги. Случилось это осенью, так что в тот год они не успели толком насладиться пребыванием на лоне природы. Осень наступила как-то очень уж быстро, морозы ударили, и почти сразу выяснилось, что жить в домике довольно холодно. В окнах оказалось множество щелей, из которых немилосердно дуло.

Хорошенький снаружи домик оказался далеко не таким уж хорошим под своей декоративной внешней и внутренней отделкой. Но Инга с Залесным крепились, не желая признавать, что им под видом конфетки в красивой обертке всучили недоброкачественный товар. А они – лохи, что купились на клятвы хозяев в том, что дом добротный.

– Ничего, – утешил Ингу Залесный. – Окна поменяем на следующий год весной.

– Если уж окна менять станем, может быть, и фундамент подновим?

Залесный был согласен и на фундамент. Ему очень нравилась мысль о том, что он стал домовладельцем, пусть даже это был всего лишь небольшой домишко, который друзья Инги с Залесным, словно сговорившись, называли между собой «курятником».

– Пусть говорят, что хотят. Мы-то ведь знаем, что это самый лучший дом на свете!

Дом и впрямь был хороший, спалось тут отлично. Может быть, частично из-за неплотно прикрывающихся окон, в которые свежий воздух задувал с такой силой, что даже колыхал занавески и шевелил волосы на голове у Инги. На следующий год весной они так и не стали ничего менять в доме, занялись участком, облагородили, посадили цветы и даже разбили маленький огородик. Но когда участок был расчищен и даже розы зацвели, сам дом как-то перекосило. И хотя на дворе снова была уже осень, стало ясно, что дольше тянуть с приведением дома в порядок нельзя.

– Земля оседает, фундамент нужно поднять, пока окончательно за зиму не развалился.

Залесным была найдена компания, занимающаяся строительными и ремонтными работами за городом. Но специалисты, услышав про внезапно перекосившийся дом и ознакомившись с проблемой по телефону, сразу же заявили:

– Сначала хорошо было бы проверить, что именно осело под домом. Потому что качество грунта в вашем садоводстве не предполагает естественных полостных образований. Там у вас что-то хранится, не иначе.

– Что же там может храниться?

– Ну, всякое бывает, – уклончиво отозвался представитель строительной компании.

Тогда разговор на этом и закончился, а на следующей неделе, словно по вызову, возле их забора появился этот самый коренастый мужичок, в котором Инга сначала не признала посланника судьбы и злого глашатая. Но оказалось, что это он и есть. И походив по периметру дома, а потом, спустившись в погреб и даже полазив на животе под домом (благо фундамент был ленточный, позволял это сделать) вместе со своей странно пикающей штукой в руках, мужичок решительно заявил:

– У вас под домом – сплошь металл. На участке еще есть чистые места, а возле дома начинается сплошной гул.

– И что это значит?

– В принципе, такого быть не должно. Но посмотрим.

И началось! Отложив металлоискатель, мужичок попросил лопату. А затем, поплевав на руки, приступил к делу. Копал он долго, с усердием – вырыл настоящий подкоп под дом. На протяжении работы Залесный несколько раз подходил к рабочему, но всегда слышал в ответ одно и то же:

– Погоди, хозяин, еще не время тебе глядеть.

И вот теперь, наконец, наступило время, и рабочий сам объявил им:

– Все! Отрыл я ваш клад!

Услышав про клад, Инга с Залесным очень оживились. Неужели им повезло и под домом нашлись залежи золота или хотя бы серебра? Но оказалось, что радовались они напрасно. И слово «клад» мужичок употребил иносказательно.

Ничем хорошим рабочий порадовать их не хотел, а, наоборот, приготовил им ужасный сюрприз.

– Во! Глядите-ка!

Инга в подробностях до сих пор очень живо помнила тот злополучный момент, когда прищурившись, чтобы не мешало солнце, она увидела в руках мужичка какую-то ржавую железяку. Так как она ожидала увидеть золото-бриллианты, то подобный предмет вызвал у нее недоумение.

– Это что? – пробормотала она, взглянув на Залесного.

И тут же осеклась, потому что лицо ее любимого мужчины словно окаменело. В отличие от Инги он явно знал, что именно нашел рабочий у них под домом, и это его сильно озаботило.

– Это что? – пискнула она. – Что это за штука?

Залесный сглотнул с явным трудом и спросил у мужичка внезапно севшим голосом:

– И много… много там их?

– Ящиками лежат.

– Это что такое? – продолжала допытываться Инга, но безуспешно.

Мужчинам было не до нее, они вели диалог исключительно друг с другом.

– Не наши, судя по виду.

– Наверное, у фрицев тут склад был.

– А когда наши их из этих мест выбили, они ушли, а боеприпасы уничтожить не успели. Нашим тоже особого дела не было, вот и пролежали подарочки с войны до сих дней.

Мало-помалу до Инги стало доходить то, о чем разговаривали между собой мужчины.

– Это что… бомба? – спросила она.

Мужичок кивнул и поправил:

– А точнее – противопехотная граната. Но это я только до первого ящика докопался, может быть, дальше и противотанковых несколько штучек найдется.

– Да какая разница, сколько их там! – нервно облизал губы Залесный. – Даже если одна такая фигулька рванет, мало не покажется.

– Это ты правильно рассуждаешь, хозяин. По-хорошему, так весь ваш дом сносить нужно.

Инга услышала это и перепугалась:

– Как сносить? Зачем? Куда?

Но ей никто не ответил. Мужчины вели между собой серьезный и обстоятельный диалог. Впрочем, говорил лишь мужичок с металлоискателем. Вся роль Залесного сводилась к тому, чтобы кивать и время от времени вставлять неопределенные междометия. Ни на что большее он был пока что не способен.

– Я так понимаю, под домом нечто вроде деревянного схрона устроено было. Немцы – они ведь аккуратные черти. Мало того, что по ящикам боеприпасы разложили, так еще для них и короб соорудили. Стены, потолок. Только дерево с годами сгнило, потолок провалился, земля и осела. Ну а вместе с землей – и ваш дом.

– И?..

– И теперь только сносить.

– Сносить?! – снова вскрикнула Инга, у которой даже волосы на голове от возмущения зашевелились. – Как – сносить? Вам бы только все сносить!

Но мужичок остался невозмутим и продолжил:

– Потому как иного выхода нет. И вытащить снаряды через ту нору, что я прокопал, лично я бы не рискнул. Впрочем, военным сообщить надо. Может быть, у них специалисты найдутся покруче меня.

Залесный промолчал, но по его лицу Инга видела, что зреет буря. А мужик, устремив взгляд на Ингу, неожиданно предложил отличный, на его взгляд, выход из положения:

– А если прежним хозяевам не хотите возвращать дом вместе с зарытым под ним добром, то можно иначе поступить. Лично я бы на вашем месте именно так и сделал.

– Как?

– А назад бы все закопал, будто бы и не копали ничего и вообще знать не знаете, что под домом делается. И потом бы страховщиков вызвал.

– Зачем?

– Дом застраховать. Если рванет, страховку хотя бы получите.

– А сами как?

– Самим вам тут жить не нужно.

И решив, что Инга в душе согласна с его предложением, поэтому и расспрашивает так подробно, продолжил:

– Соседей никого нет, проболтаться, кроме меня, страховщикам и некому. А я за долю малую вообще могу забыть, что к вам приезжал и какие-то изыскания у вас тут проводил.

Залесный побагровел. Ему, следователю уголовного розыска, какой-то хмырь предлагает сделку с совестью!

– Ничего мы страховать не будем! – рявкнул он. – И дом взрывать тоже не станем!

– А, ну дело ваше, – потерял к ним интерес мужик. – Но учтите, если рванут все боеприпасы, то половину соседей вместе с вами точно унесет.

С этим он и уехал. А Инга с Залесным остались. Сначала Залесный рвал и метал, негодуя, как могло приключиться с ним подобное. Но потом, вняв голосу разума Инги и обсудив с ней всю проблему еще раз, решил вызвать еще одного специалиста. Но и он подтвердил слова первого: под домом находится большое количество металла. Вот только лезть под дом и доставать боеприпасы этот копатель не рискнул, побоялся.

Вместо этого он сказал:

– С этим железом нужно что-то делать. Ведь оно может еще сто лет пролежать, а может рвануть так, что мало никому не покажется.

И почесав в затылке, очередной копатель недоуменно произнес:

– Как это только вас угораздило ровнехонько на складе боеприпасов дом построить? Ведь десяток метров в сторону, и никакой проблемы бы вовсе не было!

– Мы не сами строили, мы этот дом уже готовым купили.

– Ах, так вы его еще и купили! – произнес мужик таким тоном, что Инга с Залесным почувствовали себя законченными лохами, хотя вроде бы таковыми совсем и не были.

С тех пор прошла уже неделя, а окончательное решение так и не было принято. Залесный настаивал на сносе дома, а Инга умоляла его подождать, а то и вовсе оставить все, как есть.

– Ты не сошла ли с ума?! – ужасался в ответ Залесный.

– В конце концов, люди, что жили тут до нас, прожили тут не один десяток лет. И ничего!

– Но тогда боеприпасы лежали в укрытии. А сейчас на них давит слой земли, да еще и сам дом в придачу.

– Так что же? Неужели сносить? Можно ведь осторожно извлечь, дом останется целым.

Щекотливость момента заключалась в том, что если извлекать боеприпасы через лаз, пусть даже и расширенный, то все равно оставалась возможность, что проржавевшие детонаторы сработают и случится взрыв ужасающей силы.

– Тогда и дом все равно рухнет, да еще и люди пострадают. Ты хочешь, чтобы из-за твоей жадности погибли саперы?

Разумеется, этого Инга не хотела. Но и сносить дом, который (Инга знала это совершенно точно) стоил ее любимому мужчине всех его накоплений, ей тоже не хотелось. Перенести же дом, не повредив его при этом, у них бы тоже не получилось, потому что хотя снаружи он и выглядел словно картинка, но внутри был совершенно гнилой. Перенести его с места на место, не повредив при этом ветхие перекрытия, просто бы не получилось. Не зная, на что и решиться, Инга находилась в ужасном состоянии. Пути, по которому нужно было пойти, она не видела. Поэтому она и уговаривала Залесного повременить, по извечной русской привычке надеясь на «авось, само рассосется».

– А что, если и впрямь спросить совета у прежних хозяев? – предложила наконец она, цепляясь уже за последнюю соломинку. – Вдруг они знают, как бороться с этой бедой?

– Если бы знали, то сами бы давно от склада боеприпасов избавились. Да и вообще…

Залесный замолчал, а Инга поняла, о чем он думает. Залесный и раньше был не слишком-то уверен в человеческой порядочности. Как следователю, ему частенько приходилось общаться с закоренелыми преступниками. И теперь он был уязвлен до глубины души, что кому-то удалось обвести его вокруг пальца и всучить никуда не годный товар, да еще за цену, которой этот товар явно не стоил.

– Можно я сама хотя бы им позвоню?

Но и на это Залесный не согласился. Как мужчина, он привык брать удар на себя, поэтому и сейчас велел Инге:

– Сиди и не дергайся. Нужно будет, я им позвоню.

В результате Инге пришлось «подергаться» еще пару дней, потом нервы у Залесного не выдержали, и он сделал требуемое. Звонил он мужу – Сергею, намереваясь поставить того в известность о возникшей с проданным домом проблемой, но трубку почему-то взяла жена продавца – Нина.

– Склад боеприпасов? – каким-то безжизненным голосом произнесла она. – Под нашим бывшим домом? Вы это серьезно?

– Не притворяйтесь, будто бы вы этого не знали!

– Нет, конечно, – еще больше удивилась женщина. – Откуда? Участок бабушке дали от работы в шестидесятых годах. Что было на том месте во время войны, никто из нас и понятия не имел. Впрочем, нам говорили, что в соседнем доме находился военный штаб фрицев, но мы не придавали этому особого значения. Мало ли что там было!

– Но осталось тоже немало! Что вы предлагаете нам делать? Как поступить?

Но Нина неожиданно расплакалась.

– Ах, да что вы ко мне прицепились с этим домом! Если хотите, мы заберем его у вас обратно!

– Серьезно? Заберете?

Залесный не ожидал столь легкого решения проблемы и вначале даже растерялся.

– Заберу, – подтвердила Нина. – И вовсе не потому, что там якобы склад боеприпасов, в эту брехню я никогда не поверю. Просто мне покоя нет с тех пор, как мы вам этот дом продали. То и дело беды на меня валятся. Я уж думаю, что бабушка на нас и особенно на меня сердится за то, что мы от ее дома так быстро избавились. Она ведь мечтала, что это будет своего рода семейное гнездо, куда мы все будем по очереди или даже вместе приезжать. А мы себе построили новый коттедж, а бабушкин дом продали. А ведь его еще дедушка строил!

– Хотите, мы вам дом вашего дедушки хоть сейчас обратно отдадим, – обрадованно воскликнул Залесный. – Вы с мужем вернете нам деньги, мы же вам возвратим дом. Издержки по оформлению документов и прочие расходы поделим пополам.

Но Нина отреагировала неожиданно.

– Так в том-то и беда! Хотеть-то я хочу, а сделать ничего не могу.

– Почему?

– Нет у меня денег! – заплакала Нина в голос. – И мужа тоже нет!

– Как это? Куда же делся? Ушел?

– Ушел, – всхлипнув, подтвердила Нина. – Ушел и не вернулся. Уже две недели ни слуху от него, ни духу. И деньги вместе с ним ушли, куда именно, никто и не знает.

Залесный молчал, не зная, как ему реагировать на услышанное. А Нина все говорила и говорила. Видимо, женщине необходимо было выговориться, потому что она принялась рассказывать о своих бедах Залесному, который совсем не хотел ее слушать и позвонил совсем по другому поводу. Но отказать женщине в сочувствии он тоже не мог, поскольку человеком в душе был добрым и к женским слабостям снисходительным. Залесный стал слушать рыдающую Нину и постепенно понял, что случилось в семье недобросовестного продавца и его жены.

– С тех пор как продали бабушкин дом, счастье от нас как будто отвернулось. У мужа на работе начались неприятности. Дети стали то один, то другой болеть, потом сын попал в дурную компанию, дочь связалась с никудышным парнем. Да еще и муж начал чудить.

У Нины, привыкшей к благополучной жизни в окружении послушных детей и любящего мужа, голова буквально шла кругом. Она уже не знала, кого первым спасать. Сына, который того и гляди станет наркоманом, или дочь, готовую принести в подоле ребенка от какого-то приезжего без кола и двора и, самое главное, даже без крыши над головой. Или все же главное свое внимание сосредоточить на муже, который стал выкидывать фокусы еще хлеще, чем сын или дочь. Она не знала, за что хвататься, и в результате, как водится, упустила всех.

– Сережа ушел, ничего не объяснив.

– Мне казалось, между вами были очень теплые и доверительные отношения.

– Вот именно! Были! Были да сплыли! И что с ним случилось, не пойму. Ведь всегда был такой порядочный мужик, я на него нарадоваться не могла. С работы на другую работу, потом на подработки, потом только домой. И так всю жизнь. Что с ним случилось, я понять не могу.

И она продолжала говорить и говорить. Оказалось, что в последнее время мужа Нины неожиданно стали раздражать самые пустячные мелочи, на которые прежде он и внимания не обращал.

– А теперь из-за всякой ерунды стал ко мне постоянно цепляться.

Нервы Нины, расшатанные неприятностями с детьми, то и дело сдавали, она грубо отвечала мужу, между ними вспыхивали скандалы. К тому же денег муж приносил все меньше и меньше, хотя работал не меньше, а даже больше. Теперь муж частенько не приходил домой даже ночевать, отговариваясь запаркой на работе.

Опытные товарки Нины мигом просветили женщину:

– Другую бабу твой муженек завел. Теперь держись. Если не хочешь развода, терпи.

И Нина терпела. Какое-то время она даже думала о том, чтобы проследить за мужем, убедиться в его неверности. Но потом решила, что лучше будет этого не делать. Если она своими глазами увидит, что у ее мужа есть другая женщина, остаться с ним она уже не сможет. А мужа своего она любила, терять его не хотела и искренне надеялась, что у мужика эта придурь пройдет сама собой и он вновь станет прежним.

Но Сергей прежним становиться не желал. Напротив, он все больше и больше отдалялся от жены и детей. Теперь он даже не объяснял своих отлучек, а глядя на то, как тщательно моется, бреется, чистит зубы и наглаживает свежую рубашку ее супруг, Нина чувствовала, что готова разрыдаться прямо при муже.

Несмотря на то что во время таких сборов супруга Нина демонстративно укладывалась на диване, громко стонала, показывая, насколько ей худо, и даже просила вызвать себе врача, Сергей чаще всего не обращал на нее внимания. А если и обращал, то на итог его сборов это никак не влияло. Супруг красиво одевался, вкусно душился и исчезал из дома, хоть и пожелав Нине на прощание поправляться поскорее, но ничего для этого не сделав.

И наконец, случилось самое страшное. Супруг исчез насовсем. Причем жену он заранее о принятом решении не проинформировал. Сергей лишь позвонил Нине по телефону из города и каким-то не своим голосом произнес:

– Нина, не жди меня сегодня домой, я не приду.

– Почему?

– Я уезжаю в командировку.

– В какую командировку? – вскинулась супруга. – Куда? Насколько?

Но Сергей ничего не ответил, в трубке раздались короткие гудки. А когда Нина попыталась перезвонить ему сама, то услышала равнодушный голос автомата, который уведомил ее, что абонент недоступен. Нина кинулась звонить маме и подружкам. Но все они твердили ей в утешение одно и то же:

– Нагуляется – вернется. Со всеми случается.

– Как поймет, что лучше жены все равно никого нет, так домой вернется.

– Все они кобели, собаки злые!

Но Нину эти слова не утешали. Она хотела быть уверенной в том, что с ее мужем все в порядке, и если он действительно у любовницы, то эта женщина хорошо заботится о нем.

– Ведь он все свои вещи дома оставил, – пыталась объяснить она подружкам свою тревогу. – В чем же он ходит?

Те лишь смеялись в ответ:

– Что ему какие-то там рубашки или носки? Новые купит! У него ведь сейчас в голове одна мысль, что он новую жизнь начинает. А кто же новую жизнь со старым шмотьем начинает!

И все же Нина тревожилась. Она хорошо знала своего мужа, все-таки вместе они прожили больше двадцати лет, вырастили двоих детей, так что Нина всегда полагала, что ее Сергей – хороший семьянин, на него всегда можно было положиться. А хороший семьянин если и гуляет от жены, то по-тихому, так что жена и не догадывается. И делает это в тот момент, когда у жены стирка, глажка, одним словом, когда ей не до мужа, главное, чтобы он у нее под ногами бы не путался, не отвлекал от хозяйственных дел.

Но что получается теперь? У них проблемы с детьми, а муж сознательно избегает этих проблем и оставляет ее одну? Раньше такого в семейной жизни Нины никогда не случалось, и она решила, что должна найти мужа и воззвать к его отцовскому чувству долга.

Все это Нина рассказывала Залесному очень долго, бурно и эмоционально, так что он даже под конец разговора отвлекся, косясь одним глазом на экран телевизора, где как раз передавали футбольный матч. И очнулся лишь после слов:

– Вы же, насколько я помню, следователь! Умоляю, помогите мне!

– Помочь? – удивился Залесный. – Но что я могу?

– Найдите моего мужа! Иначе мы с детьми буквально умрем от голода.

– Нет, только не это! – встревожился Залесный, который только сейчас понял, насколько серьезна ситуация у Нины.

А женщина продолжала:

– Если вы найдете мужа, то мы вернем вам деньги за дом.

– Что?

– Да, да, сейчас я не могла бы этого сделать, даже если бы и захотела. Всеми вопросами, связанными с финансами, распоряжался у нас в семье муж, я даже не знаю, в каком банке у него был счет. Мне он доверял лишь платить по квиткам за газ, электричество и тому подобное. Но если вы его найдете и вернете в семью, я уговорю его вернуть вам ваши деньги.

– Это каким же образом?

– Дом принадлежал моей бабушке, так что деньги эти не мужа, а мои. Как я захочу, так и распоряжусь ими. Считайте, что это будет ваша плата за поиски моего мужа.

Залесный задумался. Конечно, получить деньги и вернуть хозяевам их дом было очень заманчиво. Вот только не обманет ли его Нина? И захочет ли Сергей вникнуть в суть проблемы, если уж ему все так опротивело? Но чем больше Залесный думал, тем отчетливей понимал, что ему нравится предложение Нины. Если женщина сама предложила расторгнуть сделку и вернуть им деньги, этим стоило воспользоваться. И если для этого придется отыскать ее мужа, что же, Залесный и не таких людей находил.

В конце концов, он старший следователь, под его началом трудится масса людей, готовых выполнить любой приказ начальства. Но, конечно, будет лучше, если поискам будет придан статус официального расследования.

Поэтому Залесный дал «добро» и велел Нине явиться к нему завтра лично в кабинет, желательно со всеми документами, удостоверяющими родство с пропавшим. Это было необходимо для того, чтобы Нина могла по всем правилам написать и подать Залесному заявление об исчезновении супруга.

ГЛАВА 2

Однако когда Залесный рассказал о своих планах Инге, та мигом вывела его на чистую воду.

– Ты будешь искать мужа этой Нины, чтобы он вернул тебе деньги? Можешь рассказывать это кому-нибудь другому, а не мне. Уж я-то тебя знаю как облупленного. И знаю, почему ты взялся за это дело!

– И почему же, миссис Шерлок Холмс?

– Ты просто поддался жалости! Тебе стало жалко эту Нину, от которой ушел муж, бросив ее и детей без средств к существованию!

Залесный надулся.

– Придумаешь же ты, Инга, такое, – проворчал он. – Ничуточки мне эту Нину не жаль. Ну и что с того, что от нее муж ушел? Небось сама в этом и виновата, пилила мужика с утра и до ночи, вот он от нее и сбежал. От хороших жен ведь не убегают. Вот я, например, даже не думаю о том, чтобы уйти от тебя.

– Еще бы, – проворчала в ответ Инга, делая вид, что ей совершенно все равно, но будучи в глубине души крайне польщена и обрадована, что ей не придется оставаться в одиночестве. – Такое сокровище, как я, которая бы так о тебе заботилась, еще поискать надо.

Но она уже понимала: Залесного не переспоришь. Он ни за что не станет требовать от Нины возмещение ущерба. Не станет до тех пор, пока к Нине не вернется ее супруг, способный взять решение проблемы на себя. И на маленьком семейном совете было решено мужа Нины найти. А уж как с мужчины стрясти деньги за дом, это забота Залесного.

– А не вранье ли это? Может быть, Нина все придумала про исчезновение мужа, когда поняла, что мы хотим повернуть сделку вспять?

– Повернуть вспять – это она сама мне предложила. Я ничего такого не говорил.

– Сама? Ну что же, все равно, главное – это найти мужчину.

– Не думаю, что это будет так уж трудно.

– Если он прячется от жены, то особых проблем не возникнет. А вот если он от тебя надумает таиться, тогда ты еще попотеешь, прежде чем найдешь этого типа.

Но когда на следующий день в кабинет к Залесному явилась жена пропавшего мужчины, следователь сразу понял: рассказ об исчезновении ее мужа – это не выдумка. Залесный даже не сразу узнал Нину. Когда они совершали сделку, эта пятидесятилетняя женщина выглядела от силы на сорок, она была цветущей, вечно улыбающейся и очень счастливой. А вошедшее в кабинет следователя существо больше напоминало старушку, причем старушку смертельно больную и давно утратившую всякое умение радоваться этой жизни.

Раньше Нина была хоть и не полной, но в теле, как и положено нормальной зрелой россиянке. А сейчас перед Залесным стояла тень той женщины, чье сильно исхудавшее тельце покрывали неопределенной формы черные тряпки.

– Нина? – удивился Залесный, когда женщина представилась ему. – Что с вами случилось? Вас не узнать!

Он быстро прикусил язык, поняв, что ляпнул лишнее, но было уже поздно.

Однако Нина ничуть на Залесного не обиделась.

– Меня многие теперь пугаются, – едва слышно произнесла она.

– А почему вы в черном? У вас траур?

Нина молча кивнула. И Залесный не решился спросить, кто умер у бедной женщины. Вместо этого он сочувственно поинтересовался:

– Это вас так уход мужа истощил? Когда же он ушел? Я так понял, что это случилось буквально на днях.

– Так и есть, – пролепетала несчастная. – Всего две недели и прошло с тех пор.

– И вы так за две недели исхудали?

– Нет, нет, это случилось со мной еще раньше. А что? Я сильно изменилась?

У Залесного язык не повернулся, чтобы сказать насколько.

– М-да… – промямлил он. – Чуток есть.

Поняв, что светские беседы – не его конек, он перешел к делу и спросил у Нины:

– Ну что? Вы готовы написать заявление об исчезновении вашего мужа?

– Готова! Но разве это не полагается делать по месту его жительства?

– Вообще говоря, да. Но в порядке исключения я приму у вас заявление, только вы в нем обязательно укажите, что ваш муж предположительно должен был находиться в этом районе.

– Хорошо, – быстро согласилась Нина. – Я все напишу.

И устремив на Залесного глубоко запавшие глаза, она воскликнула:

– Только вы уж найдите моего мужа, очень вас об этом прошу, товарищ следователь!

Вид у нее при этом был такой, словно от ответа следователя зависит вся ее жизнь. Испугавшись, что женщина либо вновь начнет плакать, либо просто рухнет в обморок, Залесный торопливо закивал. Он подсунул Нине листок бумаги, и она деловито застрочила ручкой, вопросов у нее не возникло, так что с формальностями они покончили очень быстро. Залесный взял заявление из рук Нины и положил его к себе на стол.

– А теперь поговорим, – сказал он затем. – Расскажите мне, что за человек был ваш муж?

Пропавший Сергей откликался на смешную фамилию Пухликов. Был он уроженцем города Пензы, в Питер приехал учиться, встретил на третьем курсе Нину, они полюбили друг друга и поженились.

– Мы с Сережей сначала жили в квартире моей бабушки. Сама бабушка уехала в тот дом, который вы потом у нас купили.

– И за который вы обещали вернуть нам деньги, – решил напомнить ей Залесный.

– Мы вернем, – кивнула Нина. – Например, половину.

– В смысле?

– Хотите, я могу вернуть вам только половину денег.

– Как это – половину? – продолжал недоумевать Залесный. – Почему половину-то?

– На эту половину вы купите участок в другом месте. А муж построит для вас на новом месте новый дом.

– Ну, я даже не знаю.

Залесный откровенно колебался. А вот Нина, напротив, оживленно принялась его убеждать:

– Смотрите, как хорошо получится. И нам сильно тратиться не придется, и вы построите новый дом уже по своему собственному вкусу.

Но Залесный сказал, что если бы они хотели возиться со строительством нового дома, то так бы и поступили. Купили бы участок, а потом на этом участке построили бы дом.

– И очень напрасно боитесь, – покачала головой Нина. – Сережа как раз и занимается строительством загородных коттеджей. Так что я вам точно могу сказать: если вы согласитесь на мое предложение, то рабочие Сережи все сделают за вас. И материалы, и работа, все за наш с Сережей счет. Вам только остается получить ключи и выбрать обои и цвет краски.

– Вчера речь шла о возмещении нам ущерба полностью. Мы договорились об обмене. Вы получается дом, а я деньги.

– Ну, как хотите, – с явным сожалением вздохнула Нина. – Отличное предложение, и чего вы упираетесь? Просто не понимаю! Соглашайтесь, выгоднее сделки вам не предложат.

Залесный занервничал. Такого рода вопросы он не был готов решать в одиночку. Тут ему требовался совет Инги. Хотя, с другой стороны, что тут думать? Нина предлагала дело, вот только предложение явно было не выгодно ей самой. Но когда Залесный намекнул женщине на это, Нина лишь улыбнулась:

– Для меня главное – найти мужа. А уж как добыть у него деньги и заставить построить для вас новый дом, я знаю.

Что же, это умение свойственно многим женам. Поэтому Залесный не стал спорить и примирительно сказал:

– Давайте-ка мы с вами сначала найдем вашего мужа. А уж о вознаграждении поговорим после.

– Странный вы человек, – снова грустно улыбнулась Нина. – Многие поступили бы в точности наоборот. Но как знаете, я в любом случае буду вам благодарна, если вы вернете мне дом. С этим домом у меня связано очень много воспоминаний, как хороших, так и не очень.

– Там жила ваша бабушка? Я верно понял?

– Да. И еще один человек. Впрочем, сейчас о нем не стоит говорить, ведь речь идет о Сереже.

– Верно.

– Моя бабушка, в отличие от моих родителей, сразу же приняла Сережу как родного, – заговорила Нина. – Родителям же понадобилось для этого несколько лет и рождение нашего первенца. Только после этого они стали считаться с Сережей и приняли его в качестве зятя.

– Ваши родители живы?

– Мама – да. Папы не стало семь лет назад.

– И вашей маме ничего не известно о том, куда мог подеваться ваш муж?

– Думаете, она стала бы от меня скрывать? Нет, конечно. Она знает, что у меня после ухода Сережи стало напряженно с деньгами. А для мамы материальная составляющая жизни всегда была на первом месте. Она и к Сереже прониклась теплыми чувствами исключительно после того, как он проявил себя хорошим добытчиком. Так что она больше всех нас мечтает, чтобы Сережа нашелся. И конечно, знай она, где он может быть, обязательно сказала бы.

– А дети?

– Они точно в таком же недоумении, что и я сама.

– А с кем из друзей вашего мужа вы уже успели пообщаться по поводу его исчезновения?

– Мне кажется, что со всеми.

– И что вам удалось узнать?

– Ничего вразумительного. Впрочем, они мужчины и друзья моего мужа. Если он ушел к другой женщине, вряд ли кто-то из них выдал бы Сергея.

– Да, вы правы, – пробормотал Залесный. – Возможно, мне удастся добиться от них большей откровенности?

– Я очень на это надеюсь. Понимаете… С тех пор как у меня стало ухудшаться здоровье, мне пришлось уволиться с работы. Мы все стали жить на доходы мужа. А теперь он исчез, и денег тоже не стало. А следователь, который занимался этим делом до вас…

– Из вашего районного отделения?

– Да. Так вот, мне показалось, что он вообще не хочет работать. Начать с того, что он не хотел брать у меня заявление, а когда все-таки взял, все равно работал спустя рукава, он даже не позвонил ни по одному из телефонов, которые я ему дала. Это он мне и сказал, чтобы я не искала мужа. Посмотрел на его фотографию, потом перевел взгляд на меня и сказал, что где-то понимает мужа и что вряд ли мне стоит его искать.

На стол легла фотография Сергея Пухликова. Взглянув на нее, Залесный понял, о чем говорит Нина. Если на ней минувший год сказался самым скверным образом, то на господине Пухликове – напротив. Его и без того круглые щечки обрели какой-то атласный отлив, были розовыми и очень свежими. Сам он производил впечатление человека, у которого в жизни полный порядок как со здоровьем, так и с личной жизнью.

– Ваш муж очень хорошо выглядит.

– В отличие от меня, – усмехнулась Нина. – Вы не подумайте, я ведь все понимаю. Я стала уродиной, вот муж и переметнулся от меня к какой-нибудь молодой красотке. Я совсем не в претензии. Просто мне необходимо убедиться, что с ним все в порядке. И… и получить доступ к своей части денег. Ведь мы с мужем до того, как я заболела, зарабатывали примерно одинаково. А теперь получается, что у меня ничего нет, что я и дети – нищие. Квартиру и дом бабушки мы продали, на эти деньги построили коттедж. Но он записан полностью на моего супруга.

– Вы же состоите с ним в законном браке?

– В том-то и дело, что уже нет.

– Вы развелись?

– Как раз когда мы заканчивали строительство и оформляли бумаги на наш коттедж, мы с мужем и развелись.

– Почему?

– Он сам настоял на разводе, сказав, что это будет фиктивно, но облегчит нам оформление какой-то ссуды, которую он надеялся получить в дальнейшем в банке для покупки обстановки и мебели. Что иначе потребуется куча справок и обо мне тоже.

На этом месте Нина покраснела. На ее бледных щеках распустились два алых бутона, так что Залесный не мог этого не заметить. И он невольно насторожился. Что за постыдную тайну скрывает ото всех Нина?

Но вслух Залесный лишь уточнил:

– Значит, в настоящее время вы с мужем находитесь в разводе?

– Вот именно.

– И дом, в котором вы живете, записан на него?

– Да.

– Но вы и дети прописаны в этом доме?

– Нет.

– Почему? – окончательно пришел в недоумение Залесный.

– Мы все прописаны у моей мамы, – принялась объяснять ему Нина.

– Муж подсчитал квартплату и нашел, что так получится гораздо дешевле. Мама у меня блокадница, имеет множество льгот по квартплате. Нам было выгоднее, чтобы я и дети числились у нее. Одно дело платить вчетвером за маленькую квартирку, где коммунальные расходы совсем невелики, и совсем другое, когда речь идет о большом доме.

– Ну да, ну да, – пробормотал Залесный, хотя в душе подумал о том, что весь этот мухлеж с квартплатой был затеян мужем Нины исключительно для того, чтобы выписать бывшую супругу и детей из дорогого коттеджа.

Вот только сама Нина явно об этом не задумывается.

– Я пыталась и мужа прописать к маме, но она категорически отказалась. Как много лет назад отказалась, так и теперь повторила, что квартира только ее, ноги Сережи в ней не будет. Хорошо, что хоть моя бабушка в свое время была добрее и согласилась прописать Сережу у себя.

– Другими словами, у коттеджа имеется один-единственный хозяин – ваш бывший супруг, – вернулся к животрепещущей теме следователь. – И если он захочет, то запросто сможет вас троих из дома просто выкинуть?

– Ну, выкинуть вряд ли, все-таки Коля и Вика – это его родные дети. Но все равно такое положение вещей меня здорово напрягает. Ведь неизвестно, где сейчас мой муж. И неизвестно, что за люди его окружают. Вполне возможно, что они попытаются провернуть какую-нибудь аферу с домом. А мы с детьми ничего не узнаем до самого последнего момента, до тех пор, как нас не попросят съехать!

И, стиснув руки, она прошептала или даже скорей простонала:

– И если бы вы только знали, как мне из-за этого страшно! Дети меня не слушаются. Сын отбился от рук, дома почти не появляется. Дочь все от меня скрывает.

– Что именно?

– Абсолютно все!

– Это может быть связано с исчезновением ее отца?

– Возможно. Хотя точно сказать не могу. Но вы поговорите с ней обязательно! Узнайте, что у нее на уме!

– Хорошо, – серьезно кивнул Залесный. – Я это сделаю.

Нина в ответ еще сильней стиснула руки и зарыдала:

– Мне кажется, что она может родить невесть от кого. И рядом нет никого, кто мог бы помочь мне!

Она могла бы и не говорить о своих чувствах. Залесный видел, что женщина далека от процветания и благополучия. Но, предпочитая словам дело, Залесный взял у несчастной все контактные номера и адреса, которыми она располагала, уточнил, где и у кого можно будет навести справки о ее муже, а потом посоветовал ей:

– Вы бы сходили все-таки к хорошему врачу. То, как быстро вы изменились, может говорить о какой-то серьезной болезни.

– Думаете, я не ходила? Первые полгода, как это со мной началось, я только по врачам и моталась.

– И что с вами? Они выяснили?

– Нет. Никто не мог сказать, что со мной. Такое впечатление, что меня кто-то сглазил или проклял. Раньше у меня все органы были в норме, а теперь – за что ни возьмись – всюду проблемы. И проблемы эти не только не решаются, но все больше и больше усугубляются. Мне кажется, что скоро я умру. А мне очень бы хотелось умереть со спокойной душой, зная, что о детях и маме кто-то позаботится.

И что мог сказать Залесный в ответ этой несчастной женщине? Он лишь развел руками и вновь пообещал сделать все от него зависящее, чтобы так и получилось.

Когда Нина ушла, Залесный некоторое время сидел молча. Разговор с этой женщиной оставил в его душе тяжелый след. Если Сергей просто ушел из семьи, то он низкий человек. Сам Залесный разного повидал на своей работе, но, сталкиваясь с такой вот житейской подлостью и жестокостью по отношению к близким, неизменно приходил в ступор. Совсем другое дело, когда имеешь дело с вором или даже грабителем или убийцей, который творит зло в отношении незнакомых, посторонних ему людей. Но таких ведь совсем немного. В подавляющем большинстве люди совершают преступления в отношении своих знакомых, друзей или даже родных. И вот такие преступления казались правильному Залесному совершенно чудовищными.

– Оставил умирающую жену без средств к существованию, да еще и детей ей подкинул. Если мужик жив, то он конченая тварь!

Однако тварь или не тварь, а найти мужа Нины было необходимо.

Насколько Залесный видел из оставленных ему Ниной документов, ее мальчику исполнилось восемнадцать, а девочке шестнадцать. И если правда, что девочка того и гляди может принести матери малыша, то Залесному просто необходимо познакомиться с этой юной особой.

«Девочка у Нины, похоже, весьма шустра, – решил он про себя. – А такие очень часто слышат и видят куда больше, чем окружающие».

Он снова полез в записи, которые оставила ему Нина, нашел там номер школы, в которой училась Вика, и решил, что вполне успеет нанести визит в это учебное заведение. С тех пор как Залесный сделался старшим следователем, начальников над ним поубавилось. И сейчас Залесный практически не сомневался: никто и ничто не помешает ему провести маленькое внеслужебное расследование, пусть даже и в служебное время. Да и вообще, разве на его столе не лежит заявление о пропаже господина Пухликова, оставленное его бывшей женой?

В принципе он мог бы поехать вечером в коттеджный поселок «Лазурит», в котором проживала семья Нины – она сама, а также ее сын и дочь, – и там поговорить с ними, но Залесному почему-то казалось, что с Викой ему будет лучше поговорить в отсутствие ее матери.

Выйдя из отделения, Залесный с удовлетворением втянул в легкие свежий воздух. Осень еще только вступала в свои права, но утром на улице уже чувствовалась первая прохлада. Залесный любил эти первые осенние деньки, когда деревья уже начинают одеваться в разноцветные наряды, но днем еще ярко светит солнышко. И лишь прохладные ночи говорят о том, что зима уже не за горами.

Но сейчас солнце пригревало, погода была почти летняя. Так что Залесный совсем не жалел о том, что ушел с рабочего места. Он сел в свою машину и двинулся вперед. Мотор ровно ревел под капотом, пробок на дорогах не было, и Залесный добрался до школы за считаные минуты.

– Пока что все идет хорошо.

В вестибюле он ознакомился с расписанием занятий, нашел, какой урок сейчас у Вики, а затем прошел мимо добродушного старичка-охранника, читавшего газету. Никаких документов у Залесного не потребовали. А когда он сказал: «Мне к директору!» – старичок лишь мирно покивал в ответ, даже не оторвав взгляда от газеты. Вместо этого он обратился к пожилой уборщице, которая как раз появилась с ведром, совком и шваброй, издававшими характерный брякающий звук.

– Валерия Карповна, вы слышали, в Эквадоре придумали новый способ выращивать бананы. Теперь они будут прямоугольными, что здорово сократит затраты на их транспортировку.

– Про квадратные арбузы я слышала, – отозвалась уборщица. – Но чтобы бананы сделались вдруг прямоугольными – это мне в диковинку. Как же они станут их выращивать… прямоугольными-то?

– А вот вы послушайте!

И старичок с увлечением принялся читать статью, больше не отвлекаясь на посторонние раздражители. А Залесный пошел по своим делам, недоумевая про себя, кому вообще нужна такая охрана?

Ни к какому директору Залесный не пошел, да и не собирался он туда. Это было сказано исключительно для того, чтобы усыпить бдительность охранника, но, как теперь понимал Залесный, врать было совсем не обязательно. Его и так бы пропустили наверх без всяких вопросов.

Добравшись до кабинета, в котором шел урок английского языка, он прислушался у двери. Из класса доносилась плавная речь, видимо, говорила учительница. Следом за ней отрывок того же текста попытались по очереди прочесть несколько детей. У них, как невольно отметил Залесный, дело шло значительно хуже.

– А теперь нас порадует Пухликова, – услышал он голос педагога. – Вика, начинай.

Залесный насторожился. Вика Пухликова! Так ведь это же дочь Нины. В отличие от предшественников речь Вики лилась гладко, почти так же, как у учительницы. Гул в классе затих, все внимательно слушали Вику.

– Молодец! – похвалила учительница, когда девушка закончила. – Ведь можешь же, когда захочешь! Только случается это с тобой крайне редко.

– А теперь и вовсе не случится! – ответил задорный девчачий голосок. – Скоро вы совсем меня не увидите!

– И куда же ты денешься?

– К мужу перееду!

– Рановато тебе еще замуж, – снисходительно отозвалась учительница. – Ума для начала поднабраться бы не мешало.

Что собиралась ей ответить на это Вика, никто не узнал. Ответную реплику девушки заглушил звонок с урока. Учительница быстро продиктовала домашнее задание и отпустила детей на перемену. Первые мальчишки выскочили в коридор с таким напором, что едва не сбили Залесного с ног. Ребята были красные и распаренные, словно они провели время в парилке, а не на уроке иностранного языка.

Впрочем, когда Залесный заглянул в класс, он сразу почувствовал, какая там духота. Маленький класс явно не был рассчитан на то количество учеников, которые в него набились.

– Мне нужна Виктория Пухликова, – грозно глядя на учительницу, произнес Залесный.

Та слегка растерялась.

– Вы… вы кто? Вроде бы вы – не Викин папа.

– Правильно.

– И зачем вам нужна Вика?

– Я хочу всего лишь поговорить с ней.

Вытаскивая свое служебное удостоверение, Залесный с удовлетворением убедился, что хоть кто-то относится к своим обязанностям со всей ответственностью. Эта маленькая «англичанка» не допустила его к диалогу со своей ученицей, пока тщательно не изучила документ. Только после этого она кивнула Залесному в сторону симпатичной девушки, вопросительно смотрящей на них.

– Вот Вика, говорите.

И хотя после этого учительница отошла в сторону, однако не сводила бдительных глаз с них обоих.

К этому времени почти все ученики уже покинули класс. Оставалась лишь Вика. На кого была похожа девочка, Залесный сказать не брался. Пожалуй, что на маму. Конечно, не на сегодняшнюю Нину, а на ту, которую Залесный видел прошлым летом. Кроме того, юная дочь Нины была обладательницей уже хорошо сформировавшейся груди, да и вся ее фигурка оказалась начисто лишенной какой бы то ни было подростковой угловатости.

– Вика?

– Да, это я.

– Могу я побеседовать с вами?

– О чем?

– Вы ведь живете в поселке «Лазурит»?

– И что с того? Каждый где-то живет, это не преступление.

– Я вас ни в чем и не обвиняю, – поспешно произнес Залесный. – Но мне в частном порядке поручено найти виновного в нескольких мелких кражах, которые произошли у вас в поселке.

Он заметил, что, как только Вика поняла, что речь пойдет не о ней, она заметно расслабилась. Девушка покачала головой и даже нашла в себе силы, чтобы недоверчиво улыбнуться:

– Я ни про какие кражи не слышала. А что украли-то?

– Деньги, электронику.

– И почему вы ко мне приехали? Я ничего не крала.

– А мне сказали, что у вас дома крайне неблагополучная ситуация.

– Что?

– Отец от вас ушел, мать не знает, как свести концы с концами, а твой брат совсем отбился от рук.

Вика насупилась:

– Да, Колька связался с плохими ребятами. Но про отца – это вы напрасно. Он нас не бросил. И денег у нас по-прежнему куры не клюют.

– Откуда же они берутся, если ваша мама не работает?

– Отец присылает!

Допустим, это была явная ложь. Но Залесному было важно установить контакт с девушкой и не дать ей при этом понять, что сюда он пожаловал по наводке ее матушки. Насколько Залесный успел усвоить, у подростков в этом возрасте частенько возникал негатив в отношении родителей. Если он скажет Вике, что его прислала Нина, то про откровенный диалог с девушкой можно забыть.

– А насчет Кольки я и сама тревожусь, – продолжала между тем Вика. – Только он не вор, если вы об этом толкуете. Я своего брата хорошо знаю, он по чужим домам шарить не станет. Да и не бывает его в последнее время в поселке. Если хотите знать мое мнение, то я думаю, что это кто-то из обслуги деньги крадет.

– Вы имеете в виду обслуживающий персонал поселка?

– И лично тех, кто на хозяев работает. У нас в поселке многие прислугу держат. Только держать-то держат, а деньги выплачивать им регулярно забывают. Мол, те и так у них на всем готовом живут, будет с них. А ведь это неправильно, людям нужно еще и на родину деньги отсылать. Они сюда не прохлаждаться приехали, а зарабатывать.

Горячность, с которой заговорила Вика, насторожила Залесного. С чего это обеспеченная девочка Вика так яростно защищает права каких-то приезжих рабочих?

– Зарплату им частенько не платят, вот бедным людям и приходится себе и своим семьям на пропитание деньги добывать. Я считаю, что это непорядочно!

– Воровать – в любом случае скверно.

– А кто тут вор? Ребята только свое берут! Если хозяева им задолжали и не отдают, то как быть? Голодные семьи у них на родине кто накормит?

Залесный задумчиво смотрел на Вику. На щеках у девушки от праведного гнева даже загорелись яркие алые пятна, совсем как у ее матери, когда та испытывала сильное волнение. Но почему так горячится Вика? Надо этот момент прояснить.

– Значит, вы считаете, что ваш брат не может быть причастен к этим кражам?

– Колька? – мигом остыла Вика. – Нет, он точно чужого не возьмет. Даже если с голоду помирать будет. Он у нас очень совестливый. Но, повторяю, с деньгами у нас проблем нет. Отец регулярно присылает.

– Ваш папа находится в отъезде?

Вика кивнула.

– И давно он уехал?

– Нет. Не очень.

– А когда вернется?

Вика молча пожала плечами. Она явно не хотела беседовать об отце. Но Залесному нужно было обязательно разговорить девушку. И он придумал, как лучше это сделать:

– Очень жаль, но у меня совсем другие сведения относительно твоего брата.

– И какие же?

– Он сильно нуждается в деньгах. Кстати говоря, как и вся ваша семья.

Вика насупилась.

– Я вам уже сказала, что Колька не вор! А денег у нас полно.

– Вы просрочили коммунальные платежи за этот месяц.

– И что? Наверное, мама не успела вовремя до банка доехать, или папа не оставил ей квитанций. Подумаешь! Потом заплатим.

– Но ваша мама не работает.

– Она болеет, – кивнула Вика. – Часто лежит целыми днями, не встает. Какая уж тут работа?

– Раньше вас содержал отец, а теперь его нет.

– Он и теперь нас содержит!

– Или вас содержит твой брат? Может быть, это он стал добытчиком?

– Вот вы заладили! – вспыхнула Вика. – Колька не станет воровать. И отец никогда нас не бросит!

– Но он не живет с вами.

– Всего две недели! Он в командировке! Ясно вам?!

Пока что Залесному было ясно лишь то, что ему нужно поговорить с этой девочкой более подробно. Та горячность, которую Вика демонстрировала без всякой нужды, заставляла следователя подозревать девушку в сокрытии неких важных фактов.

Впрочем, Вика и сама быстро пошла на мировую.

– Колька к кражам отношения не имеет, и его дружки тоже.

– Ты так уверена?

– Конечно, я уверена! Потому что это самые зазнайские толстосумы, каких только можно придумать. Знаете, собирается такая элита, у всех папочки президенты правлений и директора банков. Сами-то они, правда, из себя ничего особенного не представляют, но пыжатся изо всех сил.

– И твой брат тусуется с этими ребятами?

– Да. Но сам он не такой! И поэтому я волнуюсь, как бы они не втянули Кольку в свои дела. Последнее время он дома почти не бывает. А где болтается, ни мне, ни матери не говорит. Только красть по домам мелочь ни он, ни эти ребята не будут. Но если вам так важно это разузнать, я могу расспросить, кто орудует у нас в поселке.

– Очень буду признателен тебе. А насчет твоего брата… Знаешь, может быть, ты поговоришь о нем со своим отцом?

– Зачем? Не буду я его волновать по пустякам. Сами справимся.

Ага! Значит, у Вики все-таки есть способ связаться с отцом. Но девочка не выдает этого способа своей матери, хотя и видит, что та не находит себе места, пытаясь понять, где искать пропавшего супруга. Ну и занятные отношения в семействе Пухликовых. Дочь затаила в душе против матери обиду, а та даже не делает попытки, чтобы примириться с дочерью, попытаться понять свою девочку.

– Так что насчет краж я поговорю с Рустамом и другими ребятами.

Залесный тут же насторожился, услышав незнакомое имя:

– Рустам – это кто?

– Мой друг.

Говоря это, Вика трогательно покраснела. Она еще не научилась так хорошо скрывать свои чувства, как это умеют многие взрослые. Да и предательские розы, которые распускались на щеках что у матери, что у дочери при малейшем волнении, опять же выдали девушку с головой. Видимо, у нее с этим Рустамом было что-то серьезное. Возможно, это о нем и говорила Нина, упоминая, что дочь того и гляди принесет ей внучонка в подоле.

– Рустам и его друзья работают у нас в поселке, – подтвердила Вика подозрения следователя. – Они хорошие, и я считаю гадким то, как к ним относятся многие наши соседи! Как… как к людям даже не второго, а третьего сорта!

– А твой брат тоже дружит с Рустамом?

– Нет, – с сожалением покачала головой Вика. – Говорю же: у Кольки совсем другая компания.

Хорошенькое личико девушки омрачилось:

– И что касается меня, то я была бы только рада, дружи он с Рустиком. Хотя Рустаму уже двадцать, он Кольку бы ничему дурному не научил, а вот те, с кем сейчас водится Колька… те – запросто.

Но Залесный хотел напугать Вику более основательно. Поэтому он снова напомнил ей о кражах, в которых он по-прежнему подозревает Колю. Он хотел, чтобы девушка испугалась за судьбу брата или как минимум восприняла появившуюся угрозу всерьез. Тогда она, может быть, свяжется с отцом или скажет Залесному, как это можно сделать.

– Так ты все разузнаешь про эти кражи, а я сегодня вечером буду в поселке и загляну к вам домой, – подвел черту под их разговором Залесный. – Договорились?

Было заметно, что Вика совсем не в восторге от такого предложения, но ей ничего другого не оставалось, кроме как кивнуть. Залесный же торжествовал. Ему без особого труда удалось познакомиться с Викой, да еще сделать это таким образом, что она не заподозрила в нем знакомого матери. Сам же Залесный понял: описывая свои семейные проблемы, Нина ничуть не погрешила против истины. Она ничего не преувеличила, а скорее даже преуменьшила.

И в то же время Залесный надеялся, что Сергей Пухликов, скрываясь от опостылевшей жены, не бросил окончательно своих детей. И, по крайней мере, дочь Вика имеет возможность связаться со своим отцом. Теперь от Залесного требовалось создать такую ситуацию, чтобы у Вики просто не было бы другого выхода, кроме как позвонить своему отцу и попросить у него помощи.

ГЛАВА 3

Решив, что пробный камень заброшен вполне удачно, Залесный вернулся к себе и до конца рабочего дня не отвлекался на посторонние раздражители. Но когда пришло время отправляться в «Лазурит» на встречу с семьей Пухликовых, он позвонил Инге и предложил:

– Не хочешь ли прокатиться со мной?

– Конечно, хочу! Это как-то связано с нашим делом?

– Именно с ним одним и связано.

Желание Инги еще больше возросло.

– Поедем!

– Будь готова, я заеду за тобой через полчаса.

По дороге в поселок Залесный подробно рассказал любимой женщине о своем посещении школы.

– У Вики, похоже, любовь с этим Рустамом.

– Если так, то мне искренне жаль девочку. Ее любовь просто обречена оказаться несчастливой. Нина никогда не позволит дочери выйти замуж за простого работягу без крыши над головой.

Когда сыщики прибыли в поселок «Лазурит», у самого поста охраны они получили подтверждение того, что слова Инги еще очень мягко характеризуют происходящее в жизни Вики. Едва они миновали шлагбаум, где у них вежливо попросили показать паспорта, и на этом церемония досмотра и завершилась, как справа в сгущающихся сумраках они увидели компанию молодых людей, со стороны которой доносились вызывающий гогот и какие-то агрессивные выкрики.

Инга обратила внимание, что немногочисленные прохожие ускоряли шаг, проходя мимо группы молодежи. Все ребята были рослыми, хорошо одетыми, их сытые лица искажали гримасы неумеренного веселья. Похоже, некоторые из них были либо здорово выпивши, либо находились под действием какого-то наркотика.

– Останови.

Как только Залесный нажал на тормоза, Инга быстро выскочила из машины. Ее словно бы что-то подталкивало к этим молодым людям, находившимся то ли в алкогольном, то ли наркотическом дурмане. Последнее было ближе к истине, потому что, подойдя к группе молодых людей, Инга не учуяла запаха спиртного.

Залесный, выскочив из машины следом за ней, пытался на ходу остановить подругу, шепотом спрашивая у нее:

– Куда ты идешь? Зачем?

– Хочу посмотреть, отчего им так весело.

– Разве ты не видишь, что никто к ним не подходит? Люди торопятся пройти мимо побыстрее.

– Значит, нам с тобой нужно сделать наоборот.

Залесный не стал спорить. Тем более что они с Ингой были уже совсем рядом с группой.

– Добрый вечер, молодые люди, – произнесла Инга достаточно громко, чтобы некоторые из парней обернулись в ее сторону.

Глаза у них были неприятные, какие-то остекленевшие и пресыщенные, совсем не такие взгляды должны быть у юношей. Такие глаза больше бы подошли пожившим людям, вкусившим от жизни всех тех излишеств, которые она может предложить. Инга поежилась, не хотела бы она оказаться с этой ватагой наедине.

Переключив свое внимание на Ингу, ребята расступились, и теперь Инга смогла рассмотреть, что же находилось в центре их круга.

Оказалось, что это был маленький парнишка, по виду еще совсем ребенок. Тонкие ручки и ножки, огромные затравленные черные глаза и взлохмаченные, испачканные в пыли черные волосы. Судя по состоянию его совсем небогатой одежды, его только что основательно вываляли в грязи.

Сердце Инги преисполнилось негодования и возмущения. Такие здоровенные лбы и набросились на мальчишку!

– А что это у вас тут происходит? – грозно поинтересовалась она.

Этот вопрос очень сильно не понравился широкоплечему блондину, явному заводиле.

– Вам-то что надо, тетя? – нагло спросил он у Инги. – Если заблудились, можем показать дорогу.

– Пусть лучше он покажет!

И Инга, смело шагнув вперед, положила руку на плечо черненького парнишки. Почувствовав, что игрушка может ускользнуть от них, орда юных злодеев заволновалась. Раздались неодобрительные возгласы, запахло дракой. Но ситуацию спас Залесный. Как нельзя кстати он вырос рядом с Ингой, а в его руках мелькнуло удостоверение:

– Уголовный розыск!

Видимо, рыльца у ребят были в пушку, потому что хватило одного лишь удостоверения, чтобы толпа начала таять. Инга с удивлением наблюдала за тем, как моментально смутились и ретировались кто куда эти молодые забияки. Не прошло и минуты, как рядом с Ингой, Залесным и их новым знакомым не осталось никого.

– Ну вот, твои обидчики разошлись, – обратилась Инга к спасенному мальчику. – Иди домой.

И так как он молчал и никуда не уходил, спросила:

– Ты по-русски хоть понимаешь?

– Понимаю и говорю, – отозвался спасенный. – Имею красный диплом и право преподавать русский язык и литературу.

– Ого! Так ты с образованием?

Только теперь Инга поняла, что стоящий рядом с ней молодой человек гораздо старше, чем показалось вначале. Лет ему было не пятнадцать-шестнадцать, а значительно больше – двадцать пять или двадцать шесть. Вот только щуплое сухощавое телосложение убавляло ему годков.

– Ты, случайно, не знаешь Рустама?

Черные глаза взглянули на Ингу с тревогой и даже страхом. Но все же она была его спасительницей, о чем молодой человек не мог не помнить.

– Знаю, – ответил он после секундной паузы.

– Проводишь нас к нему?

– Ну… я не знаю, где он сейчас.

– А узнать можешь?

– Да. Я ему позвоню. Скажу, что вы хотите его видеть.

Очень хорошо. Пока спасенный набирал на старой дешевой трубке нужный номер, Инга спросила у него:

– Что эти ребята от тебя хотели?

– Ничего им не было от меня нужно. Развлечься просто хотели.

– И часто они так… развлекаются?

– Да, случается. Меня, правда, еще ни разу не били. Но некоторые из моих друзей после таких встреч возвращались с переломами ребер или… или вовсе не возвращались.

Инга подняла брови:

– Что ты хочешь этим сказать?

Но парнишка как раз дозвонился, поэтому он предостерегающе поднял палец и заговорил на своем родном языке. Разговор был коротким. Спустя всего минуту он сказал:

– Рустам сейчас подойдет. Он тут неподалеку, сказал, что максимум через пять минут будет. Подождете его без меня? Я бы постоял с вами, но мне надо идти. Я и так уже сильно задержался.

– А ты не боишься один? Вдруг те ребята опять станут к тебе приставать? Оставайся лучше с нами.

– Волков бояться – в лес не ходить.

И, улыбнувшись, он убежал. Залесный с Ингой же остались ждать Рустама.

– Бедная Вика, – неожиданно произнесла Инга.

– Почему ты заговорила о ней?

– Если Вика любит простого парня, да еще работающего на черных работах в ее поселке, то ее судьба незавидна. Ты же сам только что видел, какое отношение у жителей поселка к чернорабочим. Оно будет перенесено и на Вику тоже.

– Во-первых, не надо олицетворять эту группку юных отморозков со всеми жителями «Лазурита». Уверен, тут живут вполне адекватные люди. А во-вторых… Вика и ее избранник вольны отправиться жить в другое место.

Вот только куда они поедут? Да и найдется ли на земле местечко для этих двоих? Как говорится, сколько ни бегай, а от себя не убежишь. Стоит ли Рустам тех жертв, которые готова принести ради него Вика?

Любопытство Инги достигло предела, когда упомянутый Рустам появился откуда-то из-за домов. Он, не колеблясь, сразу же направился к ним, видимо, приятель описал Рустаму внешность людей, которые хотели его видеть. В отличие от своего потрепанного приятеля Рустам выглядел весьма опрятно. Впрочем, еще неизвестно, чтобы с ним случилось, попадись он на дороге мажорам, избравшим себе такой отвратительный способ развлечения.

– Это ведь вы меня ждете?

Рустам говорил чисто, но в его речи акцент все же был заметен. Зато он был высок ростом и, бесспорно, очень хорош собой. Стройный, изящный, с большими умными глазами и руками, которые явно знали лучшие времена. Он был явно старше Вики по крайней мере лет на пять-семь. В принципе, не такая уж большая разница в возрасте. Если бы дело было только в этом, вряд ли Нина стала бы так решительно возражать против кавалера дочери.

– Мы хотим поговорить с вами о Вике.

– О ком?

– Не лукавь, – остановила парня Инга. – Мы знаем, что вы с ней встречаетесь.

– Да? – горько усмехнулся Рустам. – Встречаемся? А вы не знаете, как к этому относится ее семья?

– Подозреваем, что негативно.

– Точно, – кивнул Рустам. – Удивляюсь, как они до сих пор не наняли кого-нибудь, чтобы раз и навсегда избавиться от меня и от проблемы.

– Ты судишь о людях предвзято. Конечно, они не в восторге, что у их шестнадцатилетней дочери появился взрослый поклонник, да еще к тому же…

– Что же вы? – усмехнулся Рустам. – Договаривайте уж, коли начали. Еще и гастарбайтер, так вы хотели сказать?

– Да, но в этом нет ничего предосудительного.

Рустам в упор посмотрел Инге в глаза:

– Скажите, вы сами отдали бы свою дочь за меня? Только честно!

– У меня нет дочери.

– Ну а если бы была?

Инга подумала и откровенно призналась:

– Нет, я бы для своей дочери не хотела такой доли.

Рустам тяжело вздохнул:

– Вот и я думаю о том же. И родителей Вики поэтому не осуждаю.

– И что же ты собираешься делать?

– Не знаю. Я ее очень люблю. Готов ради нее на все. И с тех пор как Викин папаша исчез, конечно, нам с ней полегче встречаться стало. Мать у нее совсем больная, противостоять Викиным желаниям не может. Кабы Вика с ней одной жила… Но там ведь еще и брат имеется, а он…

Рустам не стал заканчивать свою мысль. Но Инге и так было все ясно. Рустам и брат его возлюбленной оказались по разные стороны баррикад. Если Коля тусуется с теми здоровыми жлобами, которым так нравится мучить беззащитных рабочих, то он никогда не примет выбора сестры. Ведь для него принять в семью Рустама означало бы страшный позор.

– Мне Коля даже нравится. Но он никак не хочет признать, что и я парень неплохой. И что его сестру люблю искренне, очень хочу на ней жениться.

– Несмотря на то что ей всего шестнадцать?

– Моя мама вышла замуж, когда ей было столько же. А в восемнадцать у нее уже родился я.

И к сорока она превратилась в старуху! Но это Инга произнесла про себя, вслух спорить с Рустамом она не собиралась. В конце концов, у каждого своя правда. И если Вике нравится, что в шестнадцать она поставит на своем будущем образовании и на всей своей карьере крест, то что тут поделаешь?

– Но Коля и слышать ни о каких отношениях между мной и его сестрой не хочет. Он открыто подговаривает дружков, чтобы те не давали мне житья.

– У вас тут и до открытых столкновений, как я вижу, дело уже дошло?

– Случается.

– Ну а что ты думаешь по поводу исчезновения отца Вики?

Этот вопрос задал Рустаму Залесный, который, наконец, выступил из тени и встал рядом с Ингой. Рустам вздрогнул: то ли его испугал новый собеседник, то ли вопрос, который Залесный ему задал. Инге очень хотелось бы понять, что именно послужило причиной того, что Рустам напрягся.

– А что отец?.. – смущенно промямлил он. – Наверное, ушел к другой женщине. У вас такое сплошь и рядом случается.

– А у вас нет?

– У нас нет.

– Серьезно?

Инга даже не скрывала своей иронии. Но Рустам ответил без всякой издевки:

– У нас если кто женился, то обязан всю жизнь любить и обеспечивать свою жену.

– А если жен несколько?

– Все равно. Ислам требует, чтобы мужчина обеспечил всем своим женщинам равные условия. Если человек чувствует, что его кошелька и его самого хватит еще на одну или даже двух-трех женщин – бери, кто тебе что скажет? Но, конечно, при условии, что первая жена согласна на такой расклад и что она сама при этом ничего не потеряет.

Ну, это уже утопия. Невозможно иметь четырех жен так, чтобы ни одна при этом не чувствовала себя частично обделенной. Ведь не станешь же укладывать всех четырех в одну постель, а значит, каждая жена будет видеть своего мужа у себя не чаще, чем через три ночи. И чем ей заняться в свободное время? Ответ прост: наплодить как можно больше детишек, чтобы на мужа уже и времени не хватало. Чем, собственно говоря, мусульманские жены активно и занимаются. Это для них своего рода страховка. Если у тебя много детей от мужа, желательно мальчиков, то будет тебе при любом раскладе уважение и ты в этой жизни не пропадешь.

– Но я не собираюсь заводить четырех жен, – произнес Рустам. – Я ведь даже не мусульманин.

– Что?

– У меня мама русская и неверующая, когда отец к ней сватался, она сказала, что не позволит ему обрезать сына, если таковой родится. А если он или его родня это все же сделают, то она заберет ребенка и уедет к родителям. А слово моей мамы – закон. Видимо, отец и сам был не слишком верующий, да еще у него разлад начался с родителями из-за того, что он женился на русской, так что о том, какой я веры, никто до сих пор и не заговаривал. Из Узбекистана после смерти отца мы с мамой уехали, с тамошней родней отношений не поддерживаем.

– А сам ты кем себя считаешь?

– А я считаю, что все равно, в каком храме молиться и как он будет называться, ведь Бог что у иудеев, что у христиан, что у мусульман один. И без разницы, креститься двумя перстами, тремя или совершать намаз. Главное, что у человека в душе и как он ведет себя по отношению к другим людям.

Ишь, как складно излагает! Инга невольно почувствовала к Рустаму некоторое уважение. Было ясно, что он человек весьма начитанный и думающий. Но что у него самого при этом в той самой душе, о которой он толкует? Не всегда то, что говорят люди вслух, соответствует тому, что они думают про себя.

Но Залесный вновь встрял в разговор, переведя его в нужное, как он считал, русло.

– Значит, ты считаешь, что Викин отец ушел к другой женщине… – обратился он к Рустаму. – Но откуда у тебя такие сведения?

Рустам ответил не сразу. Внезапно глаза его сверкнули, и он спросил:

– Стойте, а почему я вообще должен с вами разговаривать? Вы мне даже не представились!

– Наша промашка, твоя правда, – согласился Залесный. – Но мы решили, что нас уже представил твой знакомый.

– Он сказал, что вы из полиции. И я не понимаю, почему вы интересуетесь Викиным папашей?

В голосе Рустама вновь прозвучала тревога. А сам он снова как-то вздрогнул. От Инги не укрылось ни то ни другое. Она задумчиво вгляделась в парня. Что его мучает? Чего он боится?

– Ты что-то знаешь? Видел отца Вики с другой женщиной?

– Видел я как-то Викиного папашу с одной калмычкой. Он ее домой к себе привозил. Только вряд ли это его любовница была.

– Почему?

– Во-первых, страшна, как смертный грех. Маленькая, коротконогая. А во-вторых, с ними еще один мужик был. Они втроем в дом зашли, совсем недолго там пробыли, а потом обратно вышли, в машину Сергея сели и уехали.

– А Вика или ее мать в это время были дома?

– Нет. Их не было.

– И когда ты это видел?

– Ну… Недели три назад.

Сама Инга развивала бы эту тему и дальше, ей показалось интересным упоминание о некоей «калмычке», которую Сергей привозил к себе домой, но Залесный вновь влез в разговор, чем все только испортил:

– Мы пытаемся разобраться с кражами, которые произошли у вас в поселке. Ты не знаешь, кто это может делать?

– Никто из моих друзей никаких денег или вещей не брал! – решительно заявил Рустам.

– Хорошо, допустим… А Коля?

– Коля?

Было видно, что о таком повороте дела Рустам даже не думал.

– Коля – брат Вики? – уточнил он.

– Да.

– Ему-то зачем? У него денег и так полно!

– Откуда такая информация?

– От Вики! Она вечно мне твердит, что папаша у нее крутой олигарх.

– И ты ей веришь?

– Ну, люди ведь сейчас много строятся. Да я и сам у Викиного папаши в одной из его бригад работал, так что знаю, какие хорошие деньги он зашибает. Может быть, и не такие бешеные миллионы, как Вика и ее мамочка всем в поселке рассказывают, но все равно денег у них достаточно.

Достаточно и очень много – это, как говорят в Одессе, две большие разницы.

– Но тебе не показалось, что с тех пор, как Викин отец покинул свою семью, он им не помогает материально?

Рустам помотал головой.

– Никак не пойму, к чему вы клоните. То про Вику со мной говорили, потом про ее папашу, потом про Кольку. Кто вас на самом деле интересует?

– Нас интересует вся их семья. Нам необходимо найти отца Вики. Что ты думаешь по этому поводу?

Рустам подумал и сказал:

– Ну, если честно говорить, то да, денег у них теперь маловато. Вика в последнее время совсем перестала тратить наличные. Раньше она меня всюду водила, а теперь мне приходится оплачивать наши развлечения. Конечно, я не против, но все-таки это мне не так легко сделать, как ей.

Значит, Вика лгала, а вот ее мать, напротив, говорила правду. Но Вика лгала частично из гордости, а частично – выгораживая отца. Девочке совсем не хотелось, чтобы на любимого папу легло еще и это пятно.

– И где может быть отец Вики сейчас?

– Понятия не имею. Что я, слежу за ним? Тем более что с тех пор, как он узнал про нас с Викой, он меня из бригады вышиб и еще пригрозил, что ноги мне вырвет, если увидит еще раз рядом с дочерью.

– Как же ты не боишься продолжать встречаться с девушкой?

– Боюсь, – откровенно признался Рустам. – Очень боюсь! Когда в этот поселок на работу устраивался, то первое время всюду с закрытой рожей ходил. Потом понял, что Викиному папаше нет дела ни до меня, ни до дочери, и успокоился. Но все равно я плясать был готов, когда узнал от Вики, что он свалил из поселка надолго.

– Ну а через своих друзей, которые продолжают работать в бригаде Викиного папаши, ты можешь узнать, где он сейчас обитает?

– Да зачем вам это надо? Объясните мне толком!

– Изволь! Мы подозреваем, что в кражах замешан Коля. И хотим найти его отца, чтобы он приструнил сына.

Рустам замолчал. Было видно, что в его мозгу кипит работа.

– Значит, сейчас отца Вики тут нет, – пробормотал он, – Колька вот-вот попадется на кражах, его либо выставят из поселка, либо вообще посадят, а вы хотите, чтобы я своими руками взял и испортил себе всю малину? Помог бы вам вернуть папашу, который меня ненавидит и грозится убить или искалечить, да еще и Кольке помог бы, от которого я ничего, кроме тычков и тумаков, до сих пор не видел?

Рустам даже не скрывал иронии.

– Вы в своем уме? Простите, конечно, что я так с вами разговариваю, но все-таки неужели я похож на круглого идиота?

– Нет, не похож. Поэтому мы у тебя и просим помощи. Речь ведь идет об отце и брате твоей любимой девушки. Будущей жене, насколько я понял.

Рустам задумался. Было видно, что в нем происходит тяжелая борьба. Если отец вернется в семью, то Рустаму о спокойной жизни можно смело забыть. Да и о Вике тоже. Но, с другой стороны, потеряв жениха, Вика обретет вновь своего любимого папочку.

– Если выбирать между мной и отцом, то он явно может сделать для Вики куда больше. Хорошо, я помогу вам. А уж там как получится. Может быть, Вика все равно захочет остаться со мной, и тогда ее родителям придется уступить.

– Вот и молодец! – обрадовался Залесный. – Очень благородное решение. Значит, ты наведешь справки о Викином отце?

– Ну, обещал ведь вроде, – пробормотал Рустам, настроение у которого стремительно портилось. – Дайте номер для связи, я вам перезвоню.

Получив из рук Залесного визитку с номером, он угрюмо кивнул и ушел в темноту, даже ни разу не оглянувшись. На какое-то мгновение Инге стало жаль этого молодого человека, но потом она напомнила себе, что у Рустама в ближайшее время ничего хорошего в жизни не предвидится, а Вике всего шестнадцать лет. И она сказала самой себе, что так будет лучше. Хотя, с другой стороны, Ромео и Джульетта тоже были очень юны и тоже полностью зависели от своих родителей, когда страстно полюбили друг друга и даже пожертвовали своими жизнями во имя этой любви.

Когда эта мысль пришла Инге в голову, она суеверно сплюнула три раза. Хорошо было бы еще постучать по чему-нибудь деревянному, но ничего подходящего поблизости не оказалось. Пришлось воспользоваться для этой цели картонной коробочкой сока, все-таки целлюлозу тоже делают из дерева.

– Что за дурь опять пришла в твою прекрасную головку? – поинтересовался у нее Залесный, который был уже хорошо знаком с этой привычкой своей подруги. – Что за страшная мысль тебя посетила?

– Не обращай внимания, – отвернулась в сторону Инга. – Лучше поедем, тебя ведь ждут у Нины.

Нина и впрямь была дома. И в первый момент Инга с трудом сдержалась, чтобы не ахнуть, до того пугающе изменилась бедная женщина.

– Можете не церемониться, – печально произнесла Нина, увидев, что Инга пытается совладать с собой. – Знаю, о чем вы думаете. Мне к таким взглядам в последнее время не привыкать.

Переведя на Залесного тревожный взгляд, она спросила:

– У вас есть какие-нибудь новости о моем муже?

– Пока что ничего обнадеживающего. Но мы работаем в этом направлении.

Глаза Нины погасли. Она разочарованно посмотрела на Залесного и спросила:

– Зачем… зачем же вы тогда приехали?

– Сначала ответьте: вы одна дома?

– Еще дочь.

– Вика тут?

– Да. Заперлась в своей комнате, дуется, что я не отпустила ее погулять на улицу.

– А почему не отпустили?

– Мне показалось, что возле дома крутится этот ее дружок. Так что я попросила Колю выйти и шугануть его. Он вышел и до сих пор не возвращался.

Это как нельзя лучше соответствовало планам самого Залесного, и он даже повеселел.

– Признаюсь, я уже познакомился с вашей дочерью, – сказал он. – Заехал к ней сегодня в школу.

– Так быстро сделали то, о чем я вас просила? – удивилась Нина. – Я даже не надеялась, что вы вообще выполните мою просьбу. А вы поговорили с Викой, да еще сделали это так скоро! Вот вы прекрасный следователь! Не то что тот ротозей, к которому я пошла вначале!

Инге совсем не понравилось, как эта женщина захваливает ее мужа. Но вот Залесный, тот даже покраснел от удовольствия от полученной похвалы и пробормотал:

– У меня есть ощущение, что у вас с дочерью далеко не самые доверительные отношения и что она многое вам недоговаривает.

– Это верно, – окончательно повесила голову Нина. – Вы во всем правы. Дочь меня теперь на дух не переносит. Считает, что я порчу ей жизнь, запрещая встречаться с этим Рустамом.

И заломив руки, она воскликнула:

– Господи, за что ты так со мной поступаешь? Здоровья нет. Муж ушел. Сын отбился от рук. Дочь не желает со мной разговаривать. Что в таких случаях обычно делают? Лезут в петлю – не иначе!

– Ну, в петлю вам рано. А насчет вашей дочери – похоже, что у нее есть способ связаться с отцом.

– Вы думаете, Сергей поддерживает с детьми хоть какую-то связь?

– Именно.

– О, если бы это оказалось так! – вновь заломила руки Нина, но на сей раз уже не с отчаянием, а с надеждой. – Если бы вы только оказались правы! Уж я нашла бы, что сказать мужу! Нашла бы, как заставить вернуться его домой!

– Ну, об этом пока что говорить еще рано. Но вашей дочери я сказал, что занимаюсь расследованием серии краж, которые произошли у вас в поселке.

– Ни о чем таком не слышала, – удивленно подняла брови Нина.

– И немудрено, ведь кражи придумал я сам.

– Зачем?

– Исключительно для того, чтобы иметь повод обвинить в них вашего сына.

Нина побледнела:

– Колю? – прошептала она. – Коля… О! Еще и это!

Глаза у нее стали закатываться, женщина была готова упасть в обморок, но Залесный не допустил этого.

– Нет, нет, ваш сын невиновен. Не надо пугаться. Но для реализации моего плана надо, чтобы Вика думала, будто бы ее брату грозит серьезная опасность!

Постепенно на лицо Нины стали возвращаться те немногие краски, которые там еще были.

– Фу-у-у… – выдохнула она с шумом. – Разве можно так пугать бедную больную женщину? Я чуть было не умерла, когда вы сказали, что мой Коля… что он… Нет, не могу выговорить этого даже в шутку!

В это время сверху раздался девичий голос:

– Мама, кто там пришел?

– Это Вика, – прошептала Нина поспешно. – Что мне нужно ей сказать?

– Ничего, ровным счетом ничего, – заверил ее Залесный. – Говорить буду я, а вы только поддакивайте. Договорились?

Нина кивнула. И все вместе они повернулись в сторону лестницы, на ступенях которой уже виднелись ножки Вики, обутые в мягкие домашние тапочки со смешными котятками. Все остальное, кроме тапочек, было на Вике отнюдь не домашним. И модные джинсы с симпатичными вышитыми цветочками, и элегантный джемпер, похоже, из чистейшего кашемира.

Интересно, невольно подумала Инга, а как Вика представляет себе будущую жизнь с Рустамом? Вряд ли он когда-нибудь сможет позволить своей молодой жене вот также беззаботно разгуливать по теплому дому в хорошеньких тапочках. Да и долго ли прослужит ей эта хотя и домашняя, но явно недешевая обувка? А потом что будет делать Вика? Что она станет носить? Сможет ли Рустам когда-нибудь приобрести для своей любимой равноценную или хотя бы сколько-нибудь подходящую замену, когда прохудятся эти тапочки и износятся новенькие джинсы?

Нет, Инга почти на все сто процентов была уверена в том, что Вика не забегает в мыслях дальше свадьбы. Сейчас для нее главное – соединиться с любимым, а в идеале так и сочетаться с ним браком. А уж как они будут жить дальше, об этом она не думает. В сказках ведь у принца с принцессой всегда все волшебным образом как-то складывается. Вот только жизнь – это далеко не сказка. И тут настоящие проблемы у влюбленных начинаются именно после бракосочетания, а отнюдь не до того.

ГЛАВА 4

Вика была хороша собой. Инга никогда раньше не видела эту девушку, сделку Нина с Сергеем проводили в отсутствие детей, так что сейчас сыщица подумала, что где-то понимает Рустама, готового рискнуть всем и даже жизнью ради обладания такой девушкой.

Главными украшениями Вики были густые волнистые волосы и огромные голубовато-серые глаза, доставшиеся ей от матери. Залесный тоже смотрел на девушку и откровенно не понимал, откуда что взялось. Ведь в школе она показалась ему просто милой девочкой. Откуда же такая красота, недоумевал сыщик?

Конечно, ему как мужчине было невдомек, что распущенные и завитые волосы – это совсем иное дело, чем те же волосы, но стянутые в тугой конский хвост на затылке. Да и глаза красить в школе ученицам не разрешается, а вот дома – пожалуйста.

Инга же думала о том, что фигурка у девочки была довольно стройная, и даже некоторая упитанность нижней части ничуть не портила молодую девушку.

Однако Нина встретила дочь неприветливо.

– И для кого это ты так расфуфырилась? Я же тебе сказала: никуда из дома не выйдешь!

– Правильно, – злобно сверкнула на нее глазами дочь. – Буду, как ты, дома целыми днями сидеть, отличный выход из любого положения!

То, что мать и дочь открыто при посторонних обменивались колкостями, говорило о том, что конфликт между ними длится уже не первый день и даже не первый месяц. Обе успели привыкнуть к состоянию постоянной вражды и даже уже перестали стесняться при посторонних.

Пока перепалка не зашла слишком далеко, Залесный шагнул вперед, чтобы привлечь к себе внимание девушки:

– Вика…

Та, наконец, взглянула на него, и глаза ее расширились еще больше.

– Вы тут? – испуганно пробормотала она. – Уже?

– Твой брат дома? – спросил Залесный, хотя и без того знал ответ на этот вопрос.

Но ему было нужно втянуть Вику в разговоры о Коле.

– Нет, – помотала головой Вика. – Он вышел.

– Очень хорошо. Буду говорить с вами обеими откровенно. Я не хочу для вас неприятностей. Но предпринятое мною расследование показало, что в кражах действительно замешан близкий вам человек.

Вика побледнела.

– Рустам не мог!

Нина торжествующе взглянула на дочь.

– Так я и знала, что этот твой Рустам – мошенник и вор!

В порыве чувств к ненавистному жениху дочери Нина совсем забыла о том, что придуманная Залесным опасность насквозь мнимая. А возможно, дело было в другом, и Нина даже тут не упустила случая, чтобы уколоть свою дочь побольнее.

Однако Залесный быстро расставил все по своим местам.

– Я говорю не про Рустама, речь идет о Николае.

Вика побледнела. Да и Нина, хотя была предупреждена заранее, выглядела обескураженной.

– Коля…

– Ваш сын замешан в многочисленных кражах.

– Я вам не верю.

– К сожалению, я располагаю неоспоримыми доказательствами его вины. Но дело не в этом. Дело в том, как мы с вами поступим с этими доказательствами?.. Мне бы не хотелось, чтобы о проступке вашего сына стало известно руководству поселка.

– Если в поселке узнают, что Коля – вор, нам придется уехать.

И Нина вполне натурально схватилась за голову:

– О! – горестно застонала она. – За что мне все это? Сначала дочь сошла с ума, связалась с каким-то нищебродом, потом муж ушел из дома, а теперь еще и сын… Что же мне делать?

Вот теперь наступил кульминационный момент, ради которого Залесный и затеял весь этот спектакль:

– Было бы лучше, если бы с Колей поговорил его отец, – произнес он. – Уверен, он сумел бы объяснить мальчику, что так нельзя себя вести, даже если хочешь показаться крутым в глазах своих дружков.

Нина казалась смущенной. А вот Вика вскинула на сыщика свои чудные глаза.

– Да, да! – воскликнула она. – Колю именно втянули! Эти дрянные мальчишки, с которыми он теперь водится, они постоянно всюду шкодят! От них весь поселок уже стонет, а поделать с ними ничего не могут. У всех Колькиных дружков родители крутые шишки, занимают видные посты. Это они подбили Колю на воровство, я в этом уверена!

– И видите, какая ситуация: подбили Колю его дружки, а отвечать придется именно ему.

– Но ведь это несправедливо!

– А в жизни вообще очень много несправедливости. Но за спинами тех юношей сильный тыл. В случае чего отцы всегда сумеют выгородить своих деток. И догадываетесь, кому придется отвечать за всю компанию?

– Коле!

В голосе Вики слышалось отчаяние. Она взглянула на мать, потом на Залесного и произнесла:

– Могу я поговорить с вами наедине?

Залесный медленно кивнул, не скрывая своего торжества. Результат разыгранной им сценки был предсказуем заранее. Утренний визит сыщика к ней в школу, а теперь еще и домой убедили Вику в том, что дело серьезно и что ее брат здорово влип. И как любящая сестра, она хотела во что бы то ни стало спасти его. Прекрасно понимая, что мать не может ей в этом помочь, девочка решила обратиться за поддержкой к единственному оставшемуся человеку – к своему отцу.

Но если Залесный полагал, что, уединившись с ним в соседней комнате, Вика продиктует ему номер телефона отца и мысленно даже приготовился к разговору с ним, то все оказалось далеко не так просто.

– Понимаете, – едва прикрыв за собой дверь и оставив мать по ту сторону, жарко зашептала Вика, – я ведь вам немножко соврала. Отец вовсе не в командировке, он реально бросил мать.

– Но ты знаешь, как с ним связаться?

Вика молчала.

– Старый номер не активен. А новый…

– Ты его не знаешь? Отец не оставил своего нового номера?

Вика помотала головой отрицательно, и сердце у Залесного упало. Он так надеялся на Вику, даже целое представление перед ней разыграл, а оказалось, все впустую.

– Впрочем, у меня есть одна идея.

Ну, хотя бы что-то!

– И что за идея?

– Перед тем как папа ушел от нас, в тот последний день он очень долго разговаривал о чем-то по телефону. Мне стало любопытно, и, когда он зашел в ванную, а телефон оставил возле выхода, я подбежала и посмотрела, что там был за номер.

– И ты его запомнила?

– Даже младенец, и тот бы запомнил. Там все цифры шли по нисходящей. От семерки до единицы. Семь, шесть, пять…

– Я понял. И чей это номер, как ты думаешь?

– А что тут думать, – пожала плечами Вика. – Ее, конечно.

– То есть той женщины, к которой ушел твой отец?

– Ну… да.

Вид у Вики был понурый, Залесный хорошо ее понимал. Нелегко признаваться постороннему человеку в таких вещах. И все же ему необходимо было уточнить кое-что.

– А почему ты думаешь, что это была именно та женщина, к которой ушел твой отец?

– Потому… потому что я ей перезвонила!

– Что?

– Да, пока папа был в ванной комнате, я ей позвонила!

Воспользовавшись тем, что отец принимал перед выходом душ, Вика схватила телефон и нажала кнопку повтора последнего номера. Ей ответил мелодичный женский голос.

– Да, я все обдумала, я согласна на все, – услышала ошеломленная девушка. – Я так жду этого момента, что прямо мурашками покрылась!

Вика молчала, не зная, что сказать.

– Почему ты молчишь? – встревожилась женщина. – Надеюсь, ты не передумал?

Вика продолжала молчать, и собеседница заговорила сама:

– Тут речь даже не обо мне, а о ребенке. Он должен жить с отцом и матерью в…

Дольше у Вики не было сил слушать. Она нажала на кнопку отбоя и в ужасе уставилась на телефон. Вика ожидала, что незнакомка с чарующим голосом перезвонит, но этого так и не произошло. Видимо, та решила, что сказала достаточно, и если у любовника возникли какие-то сомнения, то он должен разобраться с ними сам. А Вика пыталась осмыслить услышанное. Выходит, у той женщины есть еще и ребенок. Возможно, что это ребенок ее отца! Ее братик!

– Когда отец вышел из душа, я ему ничего не сказала, а он сам ничего не заподозрил. Спокойно высушил волосы, поцеловал меня и маму и ушел.

Залесный удивился.

– И это был последний раз, когда вы его видели?

– Да.

– То есть он вот так взял и ушел?

– Да.

– А потом позвонил и сказал твоей матери, что уезжает в командировку?

– Ну… наверное, – как-то смутилась Вика.

– В смысле – наверное?

– Я-то с ним не разговаривала. А от мамы я могу ожидать любой лжи. С тех пор как она узнала про то, что у меня есть друг, с ней просто невозможно разговаривать. Она пользуется любой возможностью, чтобы настроить меня против Рустама. Врет, выдумывает постоянно какие-то причины, чтобы заставить меня поступать по-своему. В общем, изменилась так, что ее и не узнать. Идет на все, лишь бы не дать мне быть с Рустамом.

– Но, как я понимаю, пока что твоя мама в своей затее не слишком-то преуспела?

– Я люблю Рустама, – просто ответила Вика. – И не собираюсь его бросать в угоду чьим-то там личным амбициям!

Последняя фраза была сказана нарочито громко, чтобы ее могли бы услышать и через дверь в соседней комнате. Не было сомнения в том, для кого предназначались эти слова.

Но Залесный думал не об этом. Он недоумевал, почему взрослый мужчина, отец семейства позволил себе такой необдуманный поступок. Ну, ладно, допустим, завел он любовницу, учитывая, что его жена постоянно болела и вряд ли вызывала в мужчине какие-то чувства, кроме жалости. Но чтобы совсем взять и бросить свою семью… да еще так, уйдя и не захватив даже личных вещей… В этом было что-то странное. И даже наличие возможного ребенка, которого родила или собиралась родить Пухликову его любовница, в данном случае ничего не объясняло.

Ведь что мешало Сергею сказать Нине о своей «командировке» заранее? Тогда небольшой или даже большой чемоданчик или сумка, которую бы он захватил с собой из дома, ни у кого не вызвала бы подозрений. А в сумку он мог бы положить свои самые любимые вещи. Те самые дорогие сердцу мелочи, которые имеются у каждого человека, которые подчас ничего не стоят, но расстаться с ними их владельцу бывает чрезвычайно трудно.

– Или же он унес все заранее?

Но оказалось, что нет. Нина подтвердила слова дочери. Муж ушел из дома с пустыми руками и таким видом, словно бы вечером намеревался вернуться обратно. Однако во второй половине дня он позвонил и сказал про стихийно возникшую командировку.

– Только странно, о какой командировке могла идти речь? Весь бизнес моего мужа находился в ближайших пригородах. С другими регионами он никогда не связывался. А тут вдруг возникла какая-то партия стройматериалов, которая где-то затерялась в пути.

Нине не удалось ничего узнать толком, потому что Сергей говорил быстро, громко, он почти кричал в трубку. Возражений или вопросов встревоженной жены он не слышал. И сказав то, что хотел сказать, просто нажал на отбой. Когда Нина попыталась перезвонить ему, то услышала, что абонент недоступен.

– И с тех пор ничего не изменилось. Я каждый день звоню мужу, но слышу все время одно и то же. Он вне зоны действия сети.

Однако предпринятые Ниной поиски натолкнули ее на некоторые мысли. Все друзья ее мужа, до которых она сумела дозвониться, стоило ей изложить свою проблему, начинали как-то юлить. А Витька – самый близкий и задушевный кореш Нининого мужа – даже сказал:

– Эх, Нинка, хорошая ты баба, душевная. Но ты в зеркало давно на себя смотрелась?

– Давно уже не смотрю, Витя. Страшно слишком.

– Видишь, значит, сама все понимать должна!

И будучи человеком не злым, Витька даже попытался утешить Нину, сказав:

– Не переживай, погуляет Сергей и вернется. Для такой крали, какую он себе облюбовал, кошелек у него маловат. Как только бабенка это поймет, жди своего Сергея назад.

Но когда Нина попыталась выяснить более точный срок, когда ей «ждать мужа назад», или хотя бы, что за бабенка такая нарисовалась на горизонте, Витька словно бы онемел и оглох.

– Прости меня, Нина, ты жена моего друга, и мне тебя очень жаль, – откровенно сказал он ей. – Но друг-то мне все-таки он. Так что прости, но мужская солидарность превыше жалости к тебе.

Рассказ про этого Витю сильно заинтересовал следователя. Он попросил Нину уточнить координаты этого человека и счел, что сегодняшний визит в поселок «Лазурит» прошел недаром. Ему удалось узнать телефон предполагаемой любовницы пропавшего мужчины. Рустам обещал узнать, как обстоят дела с профессиональной деятельностью Сергея. А Нина еще и подбросила информацию о Вите, который явно что-то знал. Теперь Залесный был совершенно уверен, что хотя бы один из этих трех следов обязательно выведет его к Сергею.

Уже прощаясь с женщинами, он строго предупредил их:

– Пока я не найду вашего отца и мужа и не поговорю с ним, Николаю о моем визите ни слова!

Нина молча кивнула, а вот Вика не удержалась и спросила:

– А почему? Зачем нам молчать? Разве не будет лучше предупредить Колю, что он попался?

– Нет. Если вы скажете ему, он скажет своим дружкам. Те неминуемо запаникуют и помчатся к своим папочкам. У них папочки под рукой, а у вас…

– А у нас – нет.

Теперь кивнула и Вика.

– Кажется, я понимаю.

– Вот и прекрасно. Значит, сидите, ждете, ровным счетом ничего не предпринимаете. Завтра же отзвонюсь вам и сообщу о результатах поисков.

С этими словами Залесный вышел прочь. За то время, что они провели в доме у Вики и ее матери, на поселок окончательно опустилась ночь. Фонари горели через один, дул сильный ветер. И пока компаньоны шли туда, где оставили свою машину, они оба успели основательно продрогнуть. Внезапно откуда-то с полей, окружавших поселок со всех сторон, раздался заунывный тоскливый вой.

– У-у-у-у! У-у-у!

Казалось, звук проникает прямо в душу, до того громко он звучал.

Инга испуганно вздрогнула и прильнула к Залесному.

– Что это?

– Не бойся. Это собака или… волк.

– Волк!

Голос у Инги сорвался на крик, так что муж попытался ее успокоить:

– Ну, что ты, глупенькая? Откуда тут волку взяться? Это я пошутил так.

– Очень неудачная шутка.

Инга с трудом приходила в себя после пережитого испуга. А вой над поселком все не затихал. Он звучал до тех пор, пока из одного из домов не раздался выстрел. Он совпал с моментом, когда Инга уже садилась в машину. Но теперь она замерла с поднятой над порожком ногой и вопросительно взглянула на Залесного.

– Это еще что такое? Выстрел?

К ее удивлению, Залесный не выказал никакого желания разобраться с нарушителем.

– Не из боевого оружия, – успокоил он Ингу. – Пневматика. Кто-то хотел отпугнуть собаку, чтобы не выла, вот и все.

И действительно, звериного воя больше не было слышно. Однако легче почему-то на душе не становилось. Это место, которое с самого начала показалось неприветливым и негостеприимным, теперь пугало Ингу еще больше.

Она поежилась и сказала:

– Не хотела бы я тут жить.

– Знаешь, я подумал сейчас о том же самом.

Придя к такому выводу, Инга с Залесным сели в свою машину и покинули, наконец, территорию поселка «Лазурит». Впрочем, стоило им отъехать всего на пару километров от неприятного места, как настроение у них поменялось. От чувства угнетенности и тревоги не осталось и следа, вместо них пришли бодрость и уверенность в успехе предпринятого расследования.

– Смотри, у нас есть целых три следа, по которым мы можем найти Сергея.

Инга недоуменно прищурилась. Она думала, что сегодняшняя их совместная вылазка будет единичной, но оказывается, у ее мужчины большие планы:

– Ты сказал «у нас» и «мы»?

– Ну да.

– Значит, ты планируешь, что мы вместе займемся этим делом?

– Дом же мы вместе выбирали, – пожал плечами Залесный. – Значит, вместе будем и расхлебывать эту кашу. Или ты против?

– Нет, нет, – поспешно возразила Инга, чувствуя нечто вроде эйфории. – Напротив, я с удовольствием буду тебе помогать во всем. С радостью!

– Другого ответа я и не ждал.

Инга потерла руки и возбужденно спросила:

– Ну а чем же мы займемся в первую очередь?

– Я думаю, что начать нужно с его любовницы.

– Вот как… тогда мне остается либо Рустам, либо этот… Витя. Знаешь, я выбираю Витю.

– Правильно, – одобрил ее выбор Залесный. – С Рустамом мы уже познакомились и кое-какое представление о нем имеем. А вот Витя для нас темная лошадка. Знаешь, я тебе даже завидую.

– Почему?

– Тебе завтра предстоит услышать много интересного о нашем Пухликове. Ведь кто знает мужчину лучше, нежели его самый старый друг?

– Разве что только его любовница!

Но веселье Инги длилось лишь до тех пор, пока она не смекнула: завтра ее любимый мужчина намыливается отправиться на свидание с красивой молодой женщиной, обладательницей обворожительного голоса, сумевшей увести мужа из семьи. То есть с существом беспринципным и крайне опасным, ведь иначе и быть не могло. Порядочная женщина никогда бы не увела мужа из семьи, где двое проблемных детей и жена-инвалид.

Мысль о том, что завтра Залесный будет вплотную общаться с этой опасной особой, заставила Ингу волноваться. Что поделаешь, она была ревнива. Об этом своем недостатке она прекрасно знала, но поделать с ним ничего не могла. Даже будучи уверенной в любви Залесного, она продолжала ревновать его ко всем существам женского пола подряд. А тут и специально не нужно было ничего придумывать, подходящий повод для ревности уже имелся.

Но нельзя было поддаваться страстям. Это свойство слабых натур, а себя Инга считала сильной. И приказав себе ни в коем случае не думать о завтрашней встрече Залесного с незнакомкой, Инга перевела разговор в другое русло и спросила:

– А ты не знаешь, что за ужасная болезнь обнаружилась у Нины?

– Она сказала, все вместе.

– Ну, так не бывает, – усомнилась Инга. – Всегда что-то одно болит больше, его и лечат. А все прочие болячки, если их у человека несколько, выступают уже как сопутствующие или в виде осложнения.

– Вот-вот, какие-то осложнения, – рассеянно отозвался Залесный, которого явно куда больше разговора с Ингой интересовали бензоколонки, то и дело мелькавшие справа от них. – Слушай, нам надо заправить машину да и самим заправиться бы не помешало.

Вкушать фастфуд, да еще в придорожной забегаловке, фи-и-и! Но стоило Инге презрительно сморщить нос, как в ее воображении нарисовалась аппетитная, поджаренная с обеих сторон колбаска, из коричневой кожицы выглядывает нежная розовая мякоть, на боку виднеется палочка горчицы, а сама колбаска стыдливо упрятана в нежнейшую пшеничную булочку.

У Нины друзьям не предложили даже чая, да это и понятно, ведь они явились туда исключительно с деловым визитом, а не для того, чтобы угощаться. И все же Инге казалось, что как ни тяжело было положение Нины, чая с вареньем она им предложить все же должна была.

И помимо воли у Инги вырвалось:

– Заедем!

Залесный тут же перестроился в правый ряд и в следующее мгновение лихо повернул к колонке, возле которой красивыми огоньками сверкал магазин. И представьте себе, какое совпадение! В витрине этого магазина был выставлен рекламный щит с точно такой колбаской, которая привиделась Инге всего минуту назад.

Как раз в тот момент, когда Инга с Залесным встали в конец небольшой очереди, из дома Нины в поселке «Лазурит» выскользнула небольшая фигурка. Безусловно, она принадлежала женщине, потому что двигалась легко и грациозно. Однако было в том, как передвигалась эта фигурка, нечто странное. Она совершала короткие перебежки, постоянно прислушиваясь к каждому звуку и оглядываясь по сторонам.

Казалось, что женщине меньше всего хотелось, чтобы кто-то застиг ее в этом месте и в это время. Да и вышла она из дома не через парадный ход, как полагалось бы выйти хозяйке или ее дочери, а через черный. И не осталась в худо-бедно освещенном дворе, а пошла дальше. Туда, где за высоким забором, ограждавшим «Лазурит» от всего остального мира, начинались бывшие колхозные поля, а ныне новые земельные наделы для любителей жизни на свежем воздухе.

Но там строительство еще только планировалось, так что участки стояли пустые и необитаемые. Внезапно перед ней возник забор. На какое-то мгновение женщина заколебалась, но это был всего лишь короткий миг. Уже в следующую секунду она отогнула лист железа, который был плохо закреплен в этом месте, и буквально просочилась наружу.

– Уф! – выдохнула она с облегчением. – Удалось!

Отряхнувшись, женщина огляделась по сторонам. Тот, кого она ждала, уже подал ей условный сигнал, и она знала – скоро он будет рядом. Она не торопилась, ведь впереди у них еще вся ночь и вся жизнь. Долгое время они пробыли в разлуке, злые люди изо всех сил старались разлучить их навсегда. Но вот теперь она тут, и он тоже где-то рядом. Скоро они встретятся, и от этой мысли у женщины сладко замерло сердце.

Внезапно неподалеку раздались шаги. Она насторожилась: а вдруг это кто-то чужой, она даже прильнула обратно к забору, чтобы в любой момент исчезнуть, но тут же с облегчением перевела дух. Это был он! Тот, которого она столько времени ждала, о ком тосковала бессонными длинными ночами, когда не было рядом с ней никого, кому она могла бы пожаловаться и с кем могла бы разделить свое горе.

– Любимая, – глухо произнес мужской голос. – Это я! И я пришел к тебе.

С того места, где замерла женская фигура, раздался стон. Но это не был стон горести или боли, в нем звучала одна лишь радость.

– Милый! Это ты!

– Дай же мне обнять тебя наконец, о, моя радость!

И две темные фигуры слились в одну. В это время тучи, закрывавшие горизонт, внезапно разошлись, на мгновение промелькнули звезды и узкий серп месяца. Лишь на миг они озарили двух влюбленных, но этого оказалось достаточно для того, чтобы еще две пары злых глаз увидели их из окна дома.

– Посмотри только на это бесстыдство!

– Этому необходимо положить конец!

– И ты знаешь, что для этого нужно делать?

– Да. У меня есть план.

И еще две фигуры слились в одну, только на сей раз никакого умиротворения от этого соединения не последовало. Темные тучи же вновь сомкнулись, в воздухе отчетливо чувствовалась угроза.

Колбаска оказалась на вкус точно такой же, какой казалась на вид. Инга ничуть не пожалела, что заказала ее для себя, а Залесный взял даже двойную порцию. В каждую булочку положили по приличной порции зеленого салата и мелкой крошки из маринованных огурчиков. Инга велела полить свою колбаску кетчупом, а Залесный пожадничал и взял себе все три заправки, которые предлагались тут – майонез, горчица и все тот же кетчуп.

– А ты чего не мажешь, все равно ведь они входят в стоимость хот-дога!

Но Инга не хотела сейчас горчицы, ее она любила исключительно как приправу к холодцу или отварному языку. Ну а майонез она вообще ни в каком виде не переносила, делая исключение для этого соуса лишь раз в году, когда эту заправку видела всюду в бессмертном салате. Однако сейчас до Нового года было еще очень далеко, и она совершенно не понимала, зачем должна пихать в себя нелюбимую еду, даже если ее можно взять бесплатно.

– Я этого не люблю, ты же знаешь.

– А я вот все, за что уже заплачено, обязательно люблю.

И Залесный запихнул в себя хот-дог, но тут же выяснилось, что он здорово пожадничал, налил слишком много соусов, булочка была не в состоянии впитать все, и часть розовато-желтоватой жижи потекла на одежду мужчины.

– Осторожнее!

Инга кинулась оттирать соус. Залесный ей не мешал, но и не помогал тоже. Он стоял и невозмутимо откусывал от своего хот-дога один кусок за другим, роняя все более и более крупные капли сначала на свою одежду, потом на пол, а затем и на одежду Инги.

– Пойдем отсюда скорее, – прошептала она. – Иначе ты тут им все заляпаешь.

Залесный позволил вывести себя на воздух и, как показалось Инге, даже не до конца понял, что произошло. Всякий раз, когда ее мужчина начинал есть, будучи сильно проголодавшимся, он впадал в любопытное оцепенение, переставая замечать все, что происходило вокруг него. Глаза его пустели, а челюсти двигались, словно у автомата. И до тех пор, пока его желудок не наполнялся, Залесного нелегко было вывести из его ступора.

Инга не знала, смеяться ей или плакать. Но если обычно голодный Залесный вызывал в ней умиление, то сегодня она почувствовала еще и раздражение. Возможно, причиной этого был тот факт, что Залесный умудрился заляпать своим соусом ее новенькое пальто из белой шерсти ламы, в котором Инге удалось пощеголять всего несколько дней. Конечно, белое пальто на нашу питерскую осень – это вызов обстоятельствам. Но Инга полагала, что смертельный удар по ее пальто будет нанесен дождем или грязной лужей, но никак не руками любимого мужчины.

– Ну и грязнуля же ты у меня!

Как ни старалась Инга, оттереть пятно до конца влажной салфеткой ей не удалось. Да, оно немножко поблекло, немножко ушло вглубь, но оно оставалось там, где и было. Залесный как раз в этот момент закончил жевать, он проглотил последний кусок, и взгляд его наполнился смыслом. Он тоже взглянул на пятно и хмыкнул:

– А мне кажется, что грязнуля тут кто-то другой!

– Ну, знаешь… Ты должен мне новое пальто!

– Может быть, я оплачу чистку старого?

– Нет, – уперлась Инга. – Хочу новое.

– И тоже белое?

Инга покосилась на пятна соуса, обильно украшавшие асфальт вокруг того места, где насыщался Залесный. И сказала:

– Пожалуй, розовое с желтыми разводами будет более уместным.

– Розовое с желтым?

– Да, и знаешь, это совсем неплохой цвет. Помню, мне мама в детстве варила заварной крем, который потом заливала потоками клубничного джема, и получалась такая вкуснота, что я до сих пор помню это лакомство.

– Думаешь, пальто цвета крема с джемом будет выглядеть органично?

– Ты лучше подумай о том, как будешь завтра обихаживать мадам Обворожительный голос, чтобы она выдала тебе место нахождения своего любовника.

Залесный облизнул свои пальцы, убедился, что ни единой крошечки к ним не прилипло, и только после этого вытер пальцы салфеткой.

– Не беспокойся, я уж найду, как к ней подмазаться.

Но тут он заметил крошечную кляксу кетчупа у себя на тыльной стороне ладони и с воодушевлением принялся обсасывать новое местечко. Когда Инга впервые увидела, как ее любимый мужчина преспокойно лижет свои грязные руки, ей сделалось дурно. Но затем она поняла, что особенного вреда эта привычка Залесному не причиняет. Новых хворей у него не прибавлялось, а старые не обострялись. По-видимому, его организм успел выработать за многие годы своего рода защитный барьер против такого варварства.

– А вот что ты скажешь этому Витьку? Ты – женщина, тебе будет сложнее разговорить типчика.

– Почему это женщине – и вдруг сложнее?

– Потому что тебе нельзя флиртовать, – на полном серьезе произнес Залесный.

Инга пристально на него взглянула:

– А тебе, выходит, можно?

В ее голосе прозвучали первые признаки приближающейся бури. Когда на Ингу накатывала ревность, она сама себя, случалось, не контролировала. Могла даже накричать или ударить, чего, впрочем, впоследствии ужасно стыдилась, клялась, что никогда и ничего подобного не повторится, но… но как всякий нормальный человек свои обеты она неизменно нарушала.

– Значит, ты собираешься очаровать эту девицу, может быть, даже в постель ее к себе пригласишь?

– Ну, это ты загнула! Я не из тех, кто ложится в постель на первом же свидании. Вот если у нас дойдет до второго или даже до третьего, тогда… все возможно.

Не веря своим ушам и той наглости, с которой ей пришлось столкнуться лицом к лицу, Инга набрала в легкие побольше воздуха, чтобы Залесного просто сбило с ног! Но когда она уже открыла рот, собираясь высказать ему все, что она думает о нем, о его манере клеить развратных баб с обворожительными или не очень голосами, ее гнев внезапно стих так же быстро, как и разгорелся. Залесный смотрел на нее с ласковой улыбкой, а в его глазах прыгали веселые чертики.

– Если бы ты только знала, до чего же мне нравится вот так дразнить тебя, – тихо произнес он.

А потом, наклонившись, крепко поцеловал Ингу.

ГЛАВА 5

Следующее утро Инга встретила в хлопотах. Ей предстоял нелегкий денек. Нужно было каким-то образом придумать повод для встречи с другом пропавшего Сергея Пухликова – Витьком. Причем эту встречу Инге требовалось организовать и провернуть с таким блеском, чтобы окончательно утереть нос задаваке Залесному, посмевшему вчера утверждать, будто бы это у него первого получится выяснить истинное место положения беглого Нининого супруга.

– Но это мы еще посмотрим!

Ингу напрягало то обстоятельство, что она совершенно не представляла, с какого боку подступиться к выпавшему на ее долю заданию.

– Знать бы еще, кто он такой, этот Витек? И каков из себя? Красавец или урод? Вот Залесному хорошо, ему ясно, что его объект – молодая женщина с красивым голосом. Он хотя бы знает, чего ему ждать.

А то ведь у самой Инги на руках был один лишь номер телефона, и больше решительно ничего.

– В другой раз прежде, чем вызываться на задание, нужно будет навести более детальные справки об объекте.

Придя к такому выводу, Инга даже не сомневалась, что следующий раз обязательно будет. Может быть, Залесный, будучи мужчиной, привык опираться исключительно на факты, которых в этом расследовании было еще маловато, и не осознавал, насколько глубоко они все влипли, но у Инги было твердое ощущение, что найти пропавшего Сергея Пухликова будет куда как непросто. А уж вытрясти из этого человека деньги за дом вряд ли вообще возможно.

Инга задумчиво смотрела на номер телефона, который лежал перед ней, и не знала, на что ей решиться. Но в конце концов эта выжидательная позиция надоела ей самой, деятельная натура Инги требовала какой-то активности. Она взяла трубку и набрала номер.

– Здравствуйте, Витя, – произнесла она, едва услышала мужской голос. – Мне очень нужно поговорить с вами по одному важному делу.

– Так подъезжайте ко мне в офис.

– Прямо сейчас приеду, – обрадовалась Инга. – Только подскажите мне адрес, я такая растяпа – куда-то подевала вашу визитку.

Виктор оказался очень любезен. Он не только продиктовал адрес, но и подробно объяснил, как лучше к нему подъехать. Инга слушала вполуха, твердо уверенная, что ей такая информация ни к чему. Ведь она поедет на такси, а следовательно, это таксисту нужно будет ломать голову, как доставить ее до места.

Очнулась она, лишь услышав следующую фразу:

– Увидите указатель с надписью «Морг», но туда вы не ходите.

– Что? – вздрогнула Инга. – Морг? Почему морг?

– Говорю же – туда не ходите.

– Погодите, вы работаете в морге?

Инге стремительно расхотелось общаться с этим типом. Морги она не любила. И она в очередной раз сказала самой себе, что нужно более детально наводить справки об объекте.

– Не переживайте вы так, – рассмеялся мужчина. – Впрочем, многие, когда слышат впервые, так болезненно реагируют. Но на самом деле, наш «МОРГ» – это совсем не то, что вы думаете. Межрайонная организация распределения газоотведения. Это аббревиатура, понимаете?

– Ну да, – с некоторым облегчением подтвердила Инга. – Понимаю. Только зачем было так странно называть службу газа?

– Этот вопрос не ко мне. А вы как увидите этот указатель, не обращайте на него внимания, идите в противоположном направлении, увидите следы на полу. По ним идите и доберетесь до моего офиса без проблем.

– Следы? – удивилась Инга. – Просто грязные следы?

– Возможно, уже и грязные.

И решив, что дал ей достаточно подробные указания, закончил:

– Подъезжайте, я вас жду.

Так и не поняв окончательно, куда ей предстоит отправиться, Инга встала и подошла к окну. Там был чудный, почти совсем летний денек. Светило солнышко, занавески колыхал ласковый ветерок. Но Инга не первый день жила в этом северном городе и хорошо успела изучить его изменчивый нрав. Если с утра солнце, это еще совсем не говорит о том, что днем внезапно не набегут тучи, а ветерок из ласкового и нежного не станет пронзительным и холодным.

Поэтому Инга надела легкий льняной костюмчик, но обувь выбрала практичную кожаную. И ветровку прихватила. А подумав, еще и сунула в сумку небольшую шаль. Ее при случае можно было повязать на голову, чтобы спастись от дождя. Можно было обмотать горло и грудь, чтобы не схватить воспаление легких. А можно было и прикрыть колени, чтобы хоть немного согреть посиневшие от холода ноги. Шаль – это удобная вещь, когда не знаешь, какая погода тебя ждет.

Таксист довез Ингу по указанному адресу, а дальше ей пришлось самой искать стрелку с надписью «МОРГ». Найдя ее, она принялась вертеть головой в поисках следов. Они оказались нарисованными красной краской прямо на асфальте и вели к обшарпанной дверце, открыв которую Инга увидела те же следы, которые шли по ступенькам наверх.

Каждый след был заполнен какими-то буковками, но они были настолько мелкими, что Инга не смогла разобрать названия фирмы, куда шла. Но это было не так уж и важно, потому что сами следы Инга видела очень хорошо. Пройдя по ним, она вышла к еще одной двери, на которой красовалась табличка с номером офиса и названием фирмы «Пеликан».

– Наверное, это здесь.

Инга деликатно постучала и вошла. Она оказалась в приемной, где сидели три женщины. Все они одновременно подняли головы и уставились на Ингу с одинаковым выражением любопытства на лицах. Видимо, она их чем-то заинтересовала, потому что глаза у всех троих блеснули.

– Мне к Виктору.

Глаза у женщин загорелись еще ярче.

– Туда, – произнесла самая старшая из них, кивнув на следующую дверь.

И когда Инга направилась туда, женщины за ее спиной вновь заговорщицки переглянулись между собой. Но Инга этого уже не видела, она открыла дверь и обнаружила средних лет мужчинку, который деловито щелкал мышкой, глядя на экран компьютера.

– Виктор, я к вам.

Мужчина не отозвался. Похоже, он вообще не услышал Ингу. Поколебавшись, она все же вошла. Теперь она видела, что внимание хозяина кабинета сосредоточено совсем не на работе, а на том, что он видел в «Одноклассниках», общаясь с некоей Мадлен. Судя по возрасту, эта самая Мадлен никак не могла учиться вместе с Виктором. Скорей, она была дочерью кого-то из его однокашников.

В принципе Инга где-то даже понимала мужчину. Мадлен была поистине роскошной женщиной. У нее была грудь пятого размера, густые длинные волосы и такие неправдоподобно огромные глаза, что это наводило на мысль об откровенном фотошопе, в котором была обработана фотография девушки прежде, чем попасть на аватарку.

– Виктор, могу я побеседовать с вами?

Только теперь Виктор очнулся и заметил Ингу. Некоторое время он непонимающе смотрел на нее, а потом произнес:

– Вы кто?

– Я хочу поговорить с вами о вашем друге.

– Каком именно? У меня много друзей. Знаете ли, я человек очень общительный.

Виктор игриво подмигнул Инге и захихикал, предлагая ей тоже присоединиться к веселью. Но Инга веселиться с ним не захотела. Этот Виктор и маслянистый блеск его глаз ей совсем не понравились.

– Меня интересует Сергей Пухликов. Мы с ним… В общем, его жена и я…

Она замялась, не зная, говорить этому человеку о том, что она работает на Нину, или же не стоит он такой ее откровенности. Но на ее счастье, Виктор сделал из ее смятения свои собственные выводы.

– Знаю Серегу, – кивнул Виктор. – И догадываюсь, кто вы такая.

И он откровенно подмигнул Инге, показывая, что он думает на ее счет. А затем, откинувшись на спинку стула, он смерил Ингу своим наглым взглядом и сказал:

– А вы мне нравитесь. Впрочем, у Сереги всегда был хороший вкус.

– Мне нужно найти Сергея!

– Понятно, – кивнул Виктор. – Значит, я вас в качестве его заместителя не устраиваю? А зря, моя дорогая, ведь я – холост.

– Мне нужен Сергей.

– Да зачем он вам теперь, глупая вы женщина? Я – холост. Серега – женат. Какой из этого следует вывод? А очень простой: я – лучше женатого Сергея!

– А у меня другая информация. Сергей со своей женой развелся и он…

– Не мог он с ней развестись, – перебив Ингу, пожал плечами Виктор. – Когда бы он успел? Они только две недели назад поженились. Так что если бы вы пришли ко мне две, а лучше три недели назад, то я бы вам и словечка не сказал. Но сейчас я говорю вам прямо, прекрасная леди: вы опоздали.

И мужчина снова игриво покосился на Ингу. Кажется, ему и в голову не приходило, что у нее может быть к Пухликову какой-то иной интерес, кроме амурного.

– Так что, прекрасная незнакомка, как ни жаль мне вас разочаровывать, но Сергей уже занят. Вы опоздали.

Это было удивительное открытие. Инга не знала, как к нему относиться.

– Но вы же разговаривали с Ниной, когда она звонила вам и искала Сергея!

– Вы и с Ниной успели пообщаться? – поразился Виктор. – Шустрая вы женщина, я таких очень люблю.

– Нет, объясните мне, почему вы не сказали Нине, что Сергей женился на другой? – настаивала на своем Инга.

– И как вы себе представляете этот разговор? Нина в ужасном состоянии. Я что, должен был ее добить?

Инга замолчала. Она думала о Нине, которая даже не подозревает, каков размер случившегося с ней несчастья.

Виктор же трактовал ее растерянность по-своему и воскликнул:

– Но вы не переживайте. Пусть Сергей для вас и потерян, но зато я-то свободен!

Он так отчаянно добивался внимания Инги, что она решила уделить ему хотя бы один взгляд.

– Вы?

Виктор был совсем неинтересным. Невысокий, неяркий, тонкие волоски неопределенного цвета уже сильно поредели. Атлетической фигурой он не мог похвастаться и в молодости, а сейчас, когда ему было уже сильно за сорок и все, что могло, у него уже обвисло, зрелище было и вовсе жалкое.

Но сам Витя так не считал:

– А что? – расправил он свои тощенькие плечики. – Мне кажется, я неплохая замена Сереге. Могу жениться. А если и разведусь потом, то к своим бывшим женам я отношусь со всяческим почтением и пиететом. Когда входили ко мне, видели трех женщин в приемной?

– Да.

– Мои бывшие жены, – похвастался Виктор.

Инга невольно ахнула:

– Все?

– Не все они тут, – огорченно признался ей мужчина. – Только трое из пяти согласились поработать у меня. Две других не захотели почему-то работать под моим началом. Но вы, моя дорогая, учтите, если даже мы с вами расстанемся, можете твердо рассчитывать на мою поддержку. Я всегда помогаю бывшим женам. А вот Серега, он далеко не такой благородный человек. И со своими бывшими женами, откровенно говоря, поступает по-скотски. Нет, пока живет с женщиной вместе, лучше мужа и не сыскать. Но когда задумывает уйти из семьи, тут уж держись.

Теперь Инга слушала очень внимательно. Известие о том, что Сергей вновь женился, потрясло ее. Не то чтобы она не предполагала наличия у Сергея любовной связи на стороне. Но все-таки одно дело – просто встречаться с любовницей и совсем другое – это взять и жениться на ней. Узаконить, так сказать, свои с ней отношения.

Инга решила уточнить этот весьма важный, на ее взгляд, вопрос. И спросила:

– Простите, но вы уверены в том, что Сергей недавно женился?

– Конечно! Он сам мне позвонил перед отъездом. Хвастался, что сумел вырваться из рук Нины. И что теперь он вновь счастлив и уезжает с Аделаидой за границу.

– Аделаида – это…

– Краля, каких еще поискать. Сергею страшно повезло, что такая женщина обратила внимание на него. И не просто обратила, но еще и согласилась выйти за него замуж.

– Но почему вы обманули Нину? Ведь вы сказали, что Сергей скоро вернется к ней!

– Во-первых, я не употребил слово «скоро». Я всего лишь сказал, что Сергей к ней обязательно вернется.

– И с чего такая уверенность? Ведь, судя по вашим словам, эта Аделаида – ослепительная красавица.

– Вот именно поэтому, – произнес Виктор. – Именно поэтому Аделаида скоро и бросит Сергея. Уж вы мне поверьте, Сереге такую женщину возле себя долго не удержать.

– Но в ЗАГС он ее все же отвел!

– И это мне совершенно непонятно, – признался Виктор. – Как ему это удалось?

Но Инге не хотелось обсуждать эту тему. Для нее было главным, что Сергей Пухликов не просто сбежал от жены, он еще и женился на другой женщине.

– Он позвонил вам перед отъездом?.. Когда это было?

– Две недели назад.

Время совпадало.

– Но куда именно Пухликов уезжал?

– В свадебное путешествие, моя дорогая. У нашего Сергея сейчас медовый месяц.

Вот это новость. Какой подлец! Бедная Нина!

– Не может быть! – не сдержавшись, ахнула Инга. – А как же Нина?

– А что – Нина… Не она первая, не она последняя. До нее была еще Аллочка, ее Сергей бросил совсем уж некрасиво. Между прочим, в свое время я и ей тоже предлагал выбрать меня. Но она уперлась, заявила, что Сергей ей нравится больше, что я легкомысленный. А почему я легкомысленный? Ради Аллочки я был даже готов развестись с моей тогдашней супругой!

Инга слушала этого сексуально озабоченного голубя и не знала, верить ему или нет. В этот момент дверь за ее спиной приоткрылась, и в образовавшейся щели показались три женских головы. Больше всего они напоминали вышедшего из сказки Змея Горыныча, разве что только сменившего для разнообразия пол.

Бывшие жены Виктора хотели точно знать, что происходит у их общего бывшего супруга с посетительницей.

– Что вам? – недовольно поинтересовался Виктор. – Идите, работайте, гарпии.

Головы исчезли со злобным клекотом, из чего Инга сделала вывод, что все далеко не так благополучно в маленьком царстве-государстве Виктора. И что его бывшие супруги совсем не так уж довольны его «поддержкой» и тем, что их теперь называют не «моя дорогая» или «моя драгоценная», а просто «гарпиями». И еще не факт, что эти женщины работают на Виктора исключительно потому, что им больше некуда пойти и нечем заняться. Вполне возможно, что в головах у них зреет некий план, как жестоко отомстить этому человеку.

Но все, что касалось Виктора, интересовало Ингу лишь постольку-поскольку могло относиться к Сергею Пухликову.

Инга не стала этого скрывать и взмолилась:

– Виктор, но мне необходимо связаться с Сергеем.

– Рад был бы вам в этом помочь, моя дорогая, но я и сам не представляю, как это сделать. Сергей позвонил мне перед отъездом, сказал, что решил для себя окончательно: он бросает Нину и женится на Аде.

– На ком?

– Ада – Аделаида.

– Это его новая жена, я правильно понимаю? Замена Нины? Вы с ней знакомы?

– Видел я ее всего один раз, но смело могу сказать, что Нина ей и в свои лучшие годы в подметки не годилась. А уж теперь, когда она так постарела и подурнела… Нина никогда не блистала красотой. Вот Аллочка… та другое дело. Чем-то эта Аделаида мне ее даже напомнила. Конечно, в Аллочке не было такой ослепительной красоты, но все же ее черты…

И Виктор неожиданно всплеснул руками и воскликнул:

– Подумать только! Столько лет прошло с тех пор, а в моем сердце еще сохранились чувства к этой прекрасной женщине. Да, моя дорогая, как видите, я неисправимый романтик! И моя любовь способна существовать целыми десятилетиями! Теперь вы сами понимаете, что не ошибетесь, избрав меня своим спутником?

– Погодите, – перебила этого неисправимого ловеласа Инга, – но что с Ниной теперь будет? Сергей окончательно ее бросил?

– Конечно, – кивнул Виктор. – И я считаю, что тут Сергей поступил совершенно правильно. Он еще молодой мужчина, должен строить свое личное счастье со здоровой женщиной. Вы тоже весьма симпатичны, но извините, моя драгоценная, против Аделаиды вам не выстоять. Она – это нечто!

Не очень-то было приятно слышать такое, хотя у Инги к Пухликову никогда и не было никаких чувств. Но ведь Виктор-то думал, что они были! Поэтому Инга надулась и обиженно произнесла:

– Я вам не верю. Не мог Сережа так поступить со мной.

– Говорю же вам, моя дорогая, Сергей – это не я. Вот я никогда не бросаю окончательно своих бывших жен. А для Сергея такое поведение в порядке вещей. Сегодня он с Аллочкой, а завтра и знать ее не хочет и любит одну лишь Нину. А потом и Нина для него не интересна, нужна одна лишь Аделаида.

– Я хочу, чтобы Сергей мне сказал это лично!

– Приедет – поговорите, – великодушно разрешил ей Виктор, явно продолжавший принимать Ингу за одну из многочисленных любовниц своего приятеля.

Инга не разубеждала его в этом, ей казалось, что так между ней и Виктором возникает необходимая степень доверия. Любовница друга – это почти что твоя собственная любовница.

– Но когда? – допытывалась она у мужчины. – Когда вернется Сергей?

– Думаю, что уже скоро.

– Но он вам хотя бы сказал, в какую страну поехал? Где он находится?

– В теплые края, к морю. Куда же еще может отправиться мужчина в свадебное путешествие?

Но Инга не поддержала его игривого тона и злобно каркнула:

– В свое, прошу заметить, ОЧЕРЕДНОЕ свадебное путешествие!

– И что тут такого? Сергей – мужчина. А у мужчины может быть хоть десять свадебных путешествий. Это вам, женщинам, такое к лицу лишь один раз.

– Вы так думаете?

По непонятной причине Инга была сильно раздражена. Виктор с его твердой уверенностью, что эта жизнь принадлежит мужчинам и что они одни распоряжаются тут, взбесил ее чрезвычайно. Но она понимала, что, если выскажет ему это в лицо, больше ничего не сумеет выведать. А впрочем, что знал, этот тип ей уже рассказал. И она решила действовать в обход. Раз уж мужчина не помог ей, может быть, помогут его жены?

– Прощайте, Виктор, – холодно и высокомерно произнесла Инга. – Вы мне не интересны.

– Ну, если мое предложение вас не заинтересовало, не могу вас задерживать, – отозвался этот Казанова. – Но если что, мой телефончик вы знаете, звоните. Пока что я свободен, но в любой момент мой статус может измениться. Так что не затягивайте.

И он снова вернулся к переписке с некоей Мадлен, а возможно, еще с кем-то другим, кто мог в короткие сроки изменить его статус. Инга пообещала «не затягивать» и, попрощавшись с Виктором, вышла в приемную, где все три жены тут же уставились на нее с явным нетерпением. Инга приложила палец к губам, а потом сделала им знак, призывая следовать за ней. И все трое послушно на цыпочках покинули офис своего бывшего супруга и нынешнего работодателя.

– Тут на первом этаже есть маленькое кафе, – произнесла одна из жен, когда они отошли на достаточное расстояние от офиса Виктора, чтобы он не смог их услышать. – Поговорим там?

– Я угощаю, – тут же предложила Инга.

Тетки заверили, что это лишнее.

– Виктор хоть и потаскун, каких свет не видел, но зато ничуть не скупой.

– А вот Сергей, о котором вы расспрашивали, тот, напротив, жуткий сквалыга.

– Зарабатывает раз в десять больше Виктора, но чтобы потратил деньги на кого-то, кроме себя, – этого от него не дождешься.

– Так что если хотите, то присоединяйтесь к нашей компании, – предложила Инге самая старшая. – На правах первой и, смею думать, главной жены – все-таки мы с Виктором прожили в браке почти двенадцать лет, больше он ни с кем так долго не протянул, – скажу, что человек он по-своему неплохой.

– Только кобель!

– Зато добрый. А вот Сергей просто негодяй.

К этому времени они уже дошли до кафе, о котором говорили женщины. Здесь их явно хорошо знали, потому что официантка тут же подскочила к столику, убрала с него грязную посуду и махнула тряпочкой, демонстрируя свое желание угодить клиенткам.

– Как обычно, кофе со сладостями? – спросила она у них, блеснув золотозубой улыбкой. – Мама испекла пахлаву, попробуете? Просто во рту тает.

– Тащи.

– А мне, если можно, чаю, – попросила официантку Инга.

– Чай будет из пакетиков, – строго предупредила ее девушка. – А вот кофе варит бабушка. И такого кофе вы в жизни не пробовали.

– Что же, тогда стоит попробовать.

Приняв заказ, девушка убежала за стойку, где уже находилась пожилая женщина, видимо, та самая бабушка, которой предстояло заняться приготовлением кофе. Неплохой семейный подряд: кто-то обслуживает и мило улыбается, кто-то готовит и носа из кухни не высовывает, кто в силу возраста занимается более легкой работой.

Вскоре на столе появились чашки с высокой густой пенкой. Напиток был таким ароматным, что его запах распространился по всему помещению. Пахлава была тоже на высоте, меда и орехов для нее не пожалели, а это – половина успеха всего дела. Когда Инга попробовала кусочек, то ей показалось, что она откусила от свежих пчелиных сотов. Сразу вспомнилось детство, когда мама приносила с рынка небольшой кусочек этого лакомства, которое маленькая Инга просто обожала.

Перед тем как съесть мед, она долго рассматривала медовые соты, всякий раз поражаясь тому, как маленькие насекомые способны справляться с такой точной и тонкой инженерной работой.

– Так вот, Виктор вас не обманывал, – услышала она голос старшей из жен. – Сергей действительно улетел с новобрачной в медовый месяц.

– Откуда вы знаете?

– Виктор работает на Сергея. У того подряды на строительство, а Виктор занимается поставками стройматериалов. Лес привозят из Новгородской области, цемент и панели – с заводов. Сергею он продает все почти без наценки, чуть ли не в ущерб себе торгует.

– Но зачем?

– А затем, что Сергей потом в знак благодарности сбрасывает нашему Витеньке иной раз барышню со своего барского плеча.

Вот оно что! У любвеобильного, но неказистого Виктора возникали трудности со съемом дамочек. А учитывая его непомерный аппетит и постоянную жажду новых впечатлений, это должно было стать для мужчины серьезной проблемой. Видному же Сергею женщины вешались на шею сами. Вот только ему длительные отношения были ни к чему, поэтому он охотно делился своими надоевшими подружками с Виктором.

Все это женщины изложили Инге. А потом упомянули о том, что около месяца назад Сергей познакомился с некоей Аделаидой.

– Влюбился в нее, словно мальчишка.

– Сергей приходил к нам в офис с этой Аделаидой.

– И скажу вам, она выглядит на твердую пятерку. Вам с ней не тягаться.

И все три женщины, критически оглядев Ингу, переглянулись между собой и закивали, словно китайские болванчики. Инге стало и досадно, и смешно одновременно. Что Виктор, что его бывшие жены – все одинаково ненормальные.

– Дело в том, – сказала Инга, – что я не являюсь любовницей Сергея, как вы, вероятно, подумали.

– А кто же вы?

– Меня наняла Нина, чтобы я нашла ее мужа. Я что-то вроде частного детектива.

Теперь женщины уставились на нее с еще большим интересом.

– Надо же, детектив, – задумчиво протянула старшая. – Я о таком только в книжках читала!

– И как? Справляетесь? – поинтересовалась другая.

– Мне нужно найти Сергея.

– А чего его искать? – удивилась третья. – Вам же Виктор ясно сказал: вернется скоро Сергей из свадебного путешествия. Вот только Нине от него ничего не обломится. Сергей тот еще жук. Все, что он заработал, у него в руках и останется. С Ниной он ничем не поделится.

– Ей еще повезет, если у нее хоть какая-то крыша над головой будет. А не так, как с Аллочкой получилось.

Аллочка! Это имя Инге уже довелось слышать сегодня.

– А кто это, Аллочка? – спросила она. – Первая жена Сергея?

Младшие жены промолчали, кивнула лишь старшая.

– Мы ведь приехали в Питер втроем, – сказала она. – Я, Виктор и Сергей. Но у Сергея с женским полом проблем никогда не было. Еще в школе все девчонки мечтали быть с ним. Только Сергей очень расчетливым был. Просто так ни с кем не встречался, обязательно хотел какую-то выгоду со своей пассии поиметь. К примеру, если у тебя мать нянечка в садике, то будь ты хоть ослепительной красавицей, Сергей к тебе и не подошел бы. А вот если у тебя папа директор завода или мать заведует столовой, тогда он к тебе всей душой, пусть даже на рожу ты и страшней атомной войны.

Оказавшись в большом городе, Сергей тоже не растерялся. Он сразу же сдал свое место в общежитии соседу и его подруге, у которых получилась таким образом отдельная комната, а сам перебрался к Аллочке.

– Но мы с Витей сразу же поняли, что это у Сергея ненадолго.

Никакого богатства у бедной Аллочки не имелось. Была лишь отдельная квартирка, доставшаяся ей от родителей.

– Ясное дело, что Сергей позарился на квартиру. Он не собирался оставаться с Аллочкой надолго, рассматривал ее исключительно как маленький аэропорт, где он – огромный лайнер – временно приземлился, пока не объявили летную погоду и не открылись другие большие аэропорты.

Но Аллочка ни о чем таком не подозревала. И будучи человеком открытым и доброжелательным, искренне ожидала такого же отношения и от своего возлюбленного.

– В общем, она забеременела, сообщила об этом Сергею и его родителям. Сергей в восторг не пришел, а родители очень обрадовались. Они приехали и заставили Сергея жениться на Аллочке.

Но даже после свадьбы Сергей не считал, будто бы что-то там должен Аллочке. Напротив, теперь он считал ее лицемерной лгуньей, которая заставила его жениться на себе обманом.

– Какой уж он там с ее квартирой финт ушами прокрутил, мне точно неизвестно. Может быть, Виктор что-то и знает, но я его никогда о том не расспрашивала. Только одно могу сказать: когда Аллочка родила, то оказалось, что возвращаться ей из роддома некуда. Квартира ее в городе была продана, а сама она оказалась прописана где-то в деревеньке Малые Холмы в покосившейся избушке. Деньги, как я понимаю, Сергей положил себе в карман. И с Аллочкой очень быстро развелся, потому что она стала ему не нужна.

– И женился на Нине?

– Ну, не сразу. Это уже через несколько лет случилось. А за эти годы было у него и еще несколько попыток жениться на богатой невесте, но все неудачно. Понимаете ли, Сергей слишком высоко метил, а богатые невесты были при родителях, которым Сергей был не нужен. Так что, в конце концов, получив несколько раз по носу, Сергей остановил свой выбор на Нине. Она хоть была и не так богата, но все же у ее бабушки была отдельная квартира. И я уверена, Сергей рассчитывал, что и эта квартира со временем перейдет к нему в руки.

Что же, так и оказалось. По словам Нины, квартира была продана, впрочем, как и дача. Построенный на эти деньги коттедж был записан на Сергея. А сама Нина и ее дети вроде как и не имели к коттеджу никакого отношения. Максимум, на что они теперь могли рассчитывать – что Сергей позволит им проживать в его доме.

– Так что Нину мне жалко, но что тут поделать, я не знаю. Она сама должна была задуматься о том, что за человек ее муж.

Несмотря на отличный кофе и свежую домашнюю, очень вкусную выпечку, которую она съела, на сердце у Инги было невероятно тяжело. После разговора с этими женщинами она стала отчетливо понимать то, о чем догадывалась и раньше. Нина попала в отчаянно скверную переделку. И те неприятности, которые выпали ей в прошлом, скоро должны были показаться женщине ничего не стоящими.

Ведь тогда она всего лишь беспокоилась за детей и опасалась потерять мужа. А теперь она в любой момент могла вовсе оказаться на улице. И учитывая состояние здоровья бедной женщины, Инга боялась, как бы это не было для Нины равнозначно смертному приговору.

ГЛАВА 6

Между тем у Залесного также состоялась встреча с дамой – обладательницей приятного голоса, которую Нина и ее дочь считали виновницей ухода отца из семьи. Дама не стала кривить душой и отрицать факт знакомства с Сергеем Пухликовым. Вот только едва услышав вопрос Залесного о пропавшем мужчине, она сразу же сказала:

– Буду признательна, если вы объясните мне, что произошло с Сергеем.

Это было не совсем то, что ожидал услышать от нее Залесный, потому что он и сам надеялся услышать от мадам подробности исчезновения Сергея. А так получалось, что дама находится в том же положении, что и сам следователь. Или даже в еще худшем.

И все же голос незнакомки по имени Алиса Ем был настолько чарующ, что Залесный не отказался от личной встречи с ней, и приехав, был несказанно поражен. Вместо длинноногой и пышноволосой красавицы, которую он вообразил себе, слыша ее голос, он обнаружил маленькое кривоногое существо, женщину-тумбочку.

В первый момент, увидев ее, Залесный подумал, что ошибся. Но она заговорила, и он узнал тот голос, который очаровал его по телефону. Разглядывая Алису, следователь невольно подумал о той самой «калмычке», о которой говорил Рустам.

Впрочем, Алиса Ем была отнюдь не «калмычкой», она была кореянкой. Но так уж сложилось генетически, что красотой эта женщина и впрямь не блистала. Ей от природы досталось такое удивительное телосложение, что было совершенно непонятно, где у нее плечи, грудь или талия. Все это представляло собой одну монолитную плотно сбитую массу, увенчанную на самом верху маленькой головкой.

Впрочем, глаза были хороши – черные, блестящие и очень живые. Они выдавали в Алисе деятельную и энергичную натуру, а это иной раз ценится куда выше красоты.

– Понимаете, я живу вместе с родителями своего первого мужа, детьми от него, своим вторым мужем и ребенком от него. Кроме того, мой первый муж также недолго ходил холостяком, теперь у него есть жена и двое деток.

Каким-то образом все большое семейство уживалось довольно дружно, во всяком случае, открытых потасовок не случалось, а все братья и сестры, народившиеся у бывших и нынешних супругов, отлично дружили и ладили между собой. И кажется, они совсем не задумывались о наличии в семье сразу двух пап, двух мам, но почему-то только одного комплекта старшего поколения.

– Мы с мужем работаем по двенадцать часов в сутки, но все равно накопить на приличное жилье в городе у нас не получается. Как мы ни стараемся, ничего, кроме двушки, не выходит. А я скоро жду еще одного малыша, впятером в двушке нам будет тесновато.

Залесный скользнул взглядом по оплывшей фигуре этой чадолюбивой мамаши, но никаких признаков беременности не заметил.

– И тогда мы с мужем задумались о покупке жилья за городом, – продолжала рассказывать Алиса. – Но даже тут наших денег хватало лишь на домик в частном секторе.

Алису же пугала перспектива жизни «на вольном выпасе».

– Работа мужа сопряжена с разъездами. Сидеть дома с детьми придется мне. Но я всегда жила в городе, мне трудно вот так взять и привыкнуть к мысли, что я и мои дети будем предоставлены самим себе. Что вокруг может не оказаться никого, кто бы помог справиться с бытовыми трудностями или отпугнуть хулиганов, если таковые вздумают вломиться к нам на участок, а потом и в дом.

– Но ведь есть же соседи.

– Все дома, которые мы смотрели, были окружены высокими заборами, частенько с протянутой поверху колючей проволокой. И до соседей там было просто не достучаться.

Поэтому Алиса рассматривала лишь дома в коттеджных поселках, которые предоставляли хоть какую-то иллюзию защищенности от возможных преступлений.

Но все, что попадалось до сих пор Алисе и ее мужу, никак их не устраивало. То дом был недостроен, то его вовсе не было, а вкладывать все свои деньги в одну лишь землю без построек Алиса с мужем не хотели.

– Нам нужен был полностью готовый дом в коттеджном поселке неподалеку от города, но по цене маленькой двухкомнатной квартиры в городе.

Залесный не смог скрыть своих чувств и воскликнул:

– Немного же вы хотели за свои деньги!

Но Алиса его сарказма то ли не поняла, то ли не захотела понять и невозмутимо продолжала свой рассказ:

– Мы искали долго, почти целый год. И вот, наконец, увидели объявление Сергея. Цена за дом там была указана немного выше той, на которую мы рассчитывали, но все же мы могли бы потянуть.

– Простите, – растерялся Залесный. – Я не уловил, о чем было это объявление?

– О продаже дома, – невозмутимо пояснила Алиса. – О чем же еще?

– Сергей хотел продать свой дом?

– Да.

– В поселке «Лазурит»?

– Вот именно.

Залесный был поражен услышанным, но промолчал. А Алиса продолжила свой рассказ:

– Мы с мужем поняли, что это было именно то, что нужно. Мы сразу же позвонили по указанному телефону и поговорили с хозяином.

– То есть с Пухликовым?

– С ним самым.

В разговоре Алиса и ее муж соврали, что располагают деньгами в полном размере и напросились на осмотр дома.

– Значит, вы приезжали в «Лазурит»?

– Да. И все нам там понравилось.

– В доме кто-то находился?

– Там никого не было.

Ай да Сергей! Сумел спровадить жену и детей и в их отсутствие показал потенциальным покупателям коттедж. Но как ему в голову вообще могла прийти мысль о продаже дома?

– Мы с мужем просто влюбились в этот дом, да и цена была вполне разумной. Если бы нам удалось взять небольшой кредит в банке, мы бы уложились.

Алиса так и сказала Сергею, который отнесся к ее предложению с немалым раздражением.

– Вы сказали, что деньги у вас уже есть. Если бы я знал, что вы не располагаете всей суммой, не стал бы с вами и связываться!

– Нам не хватает совсем немного, – испугалась Алиса.

– Получите кредит, тогда и поговорим.

– Мы бы хотели взглянуть на дом еще раз. Хотим показать его нашим знакомым.

– Тут вообще-то живут мои родственники – сестра с племянниками. Сестра не вполне здорова, лишний раз ее беспокоить мне бы не хотелось. Когда у вас на руках будет вся сумма целиком, тогда приезжайте, посмотрите и поймете, что лучшего предложения вам за эту цену не найти.

Алиса с мужем принялись усердно обивать пороги банков, и, в конце концов, трудолюбивая чета получила долгожданный заем. Алиса позвонила Сергею.

– Очень хорошо, – отреагировал он. – Можем встретиться завтра в городе. С вас нотариус и прочее оформление.

– Может быть, сначала мы поедем и осмотрим дом еще раз?

– Вы же его уже видели?

– Но мы хотели показать его нашим знакомым и…

– Купите, тогда и будете показывать кому хотите! – резко перебил ее Сергей.

А когда Алиса попыталась настаивать, разозлился:

– Что вы мне голову морочите? Говорите прямо: вы покупаете у меня дом или нет? Да – да, нет – нет. Все документы я вам показал, в доме никто, кроме меня, не прописан. Так что думайте до завтра, только учтите: за такую цену найдется немало охотников взять его и без дополнительных просмотров.

Алиса сознавала, что это правда, и согласилась на условия продавца. Дом Сергея стоил куда дешевле, чем аналогичные постройки. И Алиса не смогла устоять перед искушением. Услышав, что на дополнительном просмотре они больше не настаивают, Сергей смягчился и сказал, что можно договариваться с нотариусом на завтра на первую половину дня.

– Потому что утром у меня регистрация в ЗАГСе, а вечером мы с женой улетаем в свадебное путешествие на курорт. Так что я буду свободен в промежутке между полуднем и четырьмя часами дня.

– Может быть, вам будет неудобно? И свадьба, и сделка в один день?

– Для дела я всегда свободен! А насчет свадьбы, то это все глупые предрассудки. Нечего кормить толпу дармоедов, лучше потратить эти деньги на дело.

Удивившись еще больше, Алиса подумала про себя, что не хотела бы быть женой этого человека. Но в конце концов, какое ее дело?

Алиса еще утром позвонила Сергею, убедилась, что их договоренность остается в силе, и, в свою очередь, перезвонила нотариусу и в банк, в котором они договорились об аренде ячейки. В этой ячейке должны были храниться деньги за дом, которые Алиса с мужем правдами и неправдами наскребли по сусекам. Все было в порядке. В банке было полно свободных ячеек, приходи и закладывай хоть сотни миллионов долларов. Нотариус тоже их ждал. И более того, он предложил, чтобы одна из его помощниц сама подала документы для регистрации сделки.

– Заплатите девочке небольшие деньги, оформим на нее доверенность, она все сделает за вас.

– А это не опасно?

– Чего же опасного? Вы поручаете ей всего лишь оформление сделки, а не дарите свой будущий дом. Это рядовая процедура, которую обычно выполняет агентство недвижимости, но вы же покупаете дом частным образом, значит, вам нужно найти человека, который бы подал и получил все документы за вас. Или вы хотите сами стоять в очередях? Тогда вопросов нет – стойте!

Алиса быстро сказала, что они на все согласны. Дело за малым – встретиться с продавцом и привести его к нотариусу. Однако когда Алиса с мужем приехали в условленное место, Сергея там не было. Они пытались ему дозвониться, но безуспешно. Трубка его отзывалась одними и теми же сообщениями, что абонент вне зоны действия сети.

Алиса была готова кусать локти от досады. Ведь деньги они получили как потребительский кредит и теперь не могли вернуть обратно банку, не заплатив процентов. Убыток был налицо. Сделка же срывалась по вине продавца.

– Мы с мужем решили немного подождать Сергея. Мало ли, какая ситуация случилась у него? Но мы ждали и ждали, а он так и не появился. И звонка от него не последовало. С того дня прошло две недели, он нам до сих пор так и не перезвонил, зато позвонили вы. И теперь мне очень хочется узнать, что же случилось с Сергеем?

К сожалению, этого Залесный ей объяснить не мог, потому что и сам не знал. Но он попытался выяснить у Алисы:

– И Сергей не сказал вам, что в доме, который вы покупаете, вместе с ним проживают еще люди?

– Он сказал, что сестра и ее дети проживают у него. Но уверил нас, что это не будет представлять проблемы. Сестра выедет к маме и ее дети тоже.

– И вас это не насторожило? Они должны были выехать из дома до совершения сделки, а никак не после этого.

Алиса покачала головой. Желание поселиться в большом новом загородном доме перевешивало в их с мужем мыслях все возможные риски. Залесный только руками развел. Как можно покупать дом, в котором проживают посторонние люди? Нет никакой гарантии, что после совершения сделки эти люди выедут из занимаемого жилья добровольно. Куда вероятнее, что сделать это их сможет заставить только суд.

– Не говоря уж о том, что эта женщина и ее дети – совсем не сестра с племянниками, а жена с родными детьми самого Сергея.

При этом известии глаза у Алисы сделались огромными и круглыми. Женщина не могла поверить, что с собственными детьми можно поступить так жестоко.

– Я вам не верю! Я видела документы, Сергей холост.

– Он был женат и имеет двух детей.

– Не верю!

– И очень напрасно. Я вам не враг, я говорю правду. Сергей задумал аферу, он хотел обмануть вас, а заодно жену и детей.

– Но у него был чистый паспорт. Он показал мне страничку, где ставится отметки о семейном положении. Там все было чисто. И в документах на дом всюду стояло только его имя. Ни о какой жене или детях там не было даже упомянуто.

Что же, это говорило лишь о том, что Сергей давно задумал свою аферу и тщательно подготовился к ней. Получить чистый паспорт, в котором нет отметки о браке или детях, в нашей стране в принципе не так уж и сложно. Для этого достаточно лишь развестись с женой, а потом потерять старый паспорт, содержащий штампы о браке и разводе. А получив новый документ, нужно случайно «забыть» поставить отметку о двух имеющихся у вас отпрысках.

Что касается документов на дом, то и тут Сергей подстраховался заранее. Он сумел уговорить Нину продать квартиру и дачу бабушки, деньги вложить в постройку коттеджа, а собственность Сергей оформил на себя одного. Нина полагала, что достаточно того, что она с детьми проживает в коттедже. Но, как выяснилось, нашлись желающие приобрести этот дом, которых не смутило то, что там проживают еще три человека.

– Могу сказать, что вам крупно повезло. Если бы ваша с Сергеем сделка состоялась, то вас бы ожидали крупные неприятности. Идти Нине и ее детям некуда. Так что вы рисковали оказаться запертыми в одном доме уже не с вашими родственниками, а с совсем посторонними людьми.

Алиса лишь кивала в ответ, но радоваться что-то не торопилась.

– Мы с мужем уже свыклись с мыслью, что будем жить в этом прекрасном просторном доме. И что нам делать теперь? Снова приниматься за поиски?

– Ничего другого вам не остается.

– Это очень обидно. И если Сергей все-таки появится, я обязательно скажу ему, что он низкий человек!

Саму себя Алиса ни в чем не упрекала. Ни в чрезмерной доверчивости, ни в жадности, ни в желании купить дом, который продавался за цену явно меньшую, чем аналогичные постройки.

– Теперь мне понятно, почему он не хотел, чтобы мы с мужем приехали в «Лазурит» и осмотрели дом еще раз.

– Там почти безвылазно сидела его жена, а Сергей хотел провернуть сделку за ее спиной.

Если бы мошеннику удался его план, то Нина в скором времени могла бы обнаружить удивительные перемены в своей судьбе. Вместо исчезнувшего мужа она получила бы Алису и трех ее детей. Вряд ли Нина сочла бы эту замену равноценной.

В той же мере и до Алисы наконец стало доходить, каких огромных проблем избежали они с мужем. Вернув банку деньги, они теряли лишь небольшие проценты. А вот взяв ссуду и отдав деньги Сергею, они теряли все свои деньги целиком. И те, что накопили потом и кровью, и те, что еще предстояло вернуть банку.

– Как хорошо, что сделка не состоялась! – воскликнула Алиса. – А я-то, дура такая, еще проклинала эту Аделаиду. Выходит, напрасно я это делала. Нужно было не ругать бедняжку, а благословлять ее.

Залесный насторожился.

– Что за Аделаида?

Алиса принялась объяснять. В тот день, когда они должны были встретиться с Сергеем, они с мужем трижды звонили продавцу дома. Сначала Сергей трубку охотно брал. Но если в первый и второй раз он разговаривал спокойно, то в третий голос его сделался каким-то странным. Услышав вопрос Алисы, когда же он наконец подъедет в условленное место, они ждут его уже полчаса, Сергей вместо ответа воскликнул, обращаясь к кому-то третьему:

– Аделаида, душа моя, ну, сколько можно собираться? Нас ждут, я говорил тебе, пора закончить сделку, а затем ехать в аэропорт!

В ответ тоненький девичий голосок воскликнул:

– Не ворчи, папулик. Я уже почти готова! Ты ведь понимаешь, невеста просто обязана быть красивой!

– Поторопись, моя радость. Мы и так сегодня из-за твоих проволочек опоздали в ЗАГС, мне пришлось даже заплатить за задержку. Если ты будешь возиться и сейчас, то я уеду в теплые страны без тебя.

Сергей вновь вернулся к разговору с покупательницей, попросил подождать его еще полчасика. Но в условленное место не приехал ни через полчаса, ни через час, ни через полтора часа. А когда крайне раздосадованные его поведением Алиса и ее муж попытались в начале второго дозвониться до Сергея, то услышали лишь голос робота. Тот твердил одну и ту же фразу о невозможности связи с абонентом. Так что, прождав сверх оговоренного времени еще целый час, супружеская пара была вынуждена вернуться домой несолоно хлебавши.

На этом участие Алисы Ем и ее мужа в жизни Сергея Пухликова и заканчивалось. Сделка с домом, в которую пропавший Пухликов собирался втянуть этих достойных граждан, провалилась. А больше никаких точек соприкосновения у них троих не было.

И все же теперь Залесный имел информацию о некоей Аделаиде, с которой собирался под венец Сергей. И следователю не терпелось поделиться новостями с Ингой. Он набрал номер своей любимой женщины и торжественно произнес:

– У меня потрясающие новости насчет пропавшего Пухликова. Он не просто пропал, перед этим он еще и женился.

– На некоей Аделаиде – ослепительной юной красавице, которой другие женщины и в подметки не годились.

О внешности невесты Сергея Пухликова следователь не имел сколько-нибудь внятного мнения, поэтому невольно позавидовал Инге, которой явно повезло узнать больше. И еще он подумал, что Инге все-таки удалось обойти его, по крайней мере, на полкорпуса. Ни в коем случае нельзя было дать ей понять это! Это было бы непоправимой ошибкой. Инга сразу же задрала бы перед Залесным нос и принялась объяснять всем вокруг, что все его годы работы в следственных органах, учеба и многочисленные курсы повышения квалификации не идут ни в какое сравнение с ее собственным женским умом. И что самое обидное, в данном случае она бы имела для этого утверждения все основания.

– Тебе очень сильно повезло, – только лишь и сумел он выдавить из себя.

В ответ Инга тут же возразила, что везение всегда на стороне более сильного противника. И этими словами почти окончательно добила Залесного. Но тут же он вспомнил, что свидетельские показания – это дело хорошее, но их еще необходимо проверить. И вот в этом «проверить» и заключался его главный козырь.

– Потому что наговорить могут всякого, не мешает проверить, действительно ли Сергей Пухликов женился на некоей Аделаиде.

И, передумав встречаться с Ингой, Залесный отправился к себе на службу. Но и Инга была не так проста. Она тоже сообразила, что у нее самой уйдет куча времени, чтобы обзвонить все городские ЗАГСы и Дворцы бракосочетания, да еще не факт, что Пухликов сочетался браком именно в городе. Вполне мог выехать с этой целью куда-нибудь в пригород или вовсе в другой город, особенно если невеста была приезжей. Про Аделаиду же Инга не знала ровным счетом ничего, кроме того, что женщина ослепительно хороша собой и молода.

Поэтому Инга быстренько помчалась в отделение, где трудился ее любимый мужчина, а по дороге заехала в одну маленькую кондитерскую, где в знак примирения купила целый пакет теплых пирожков с мясом. Эти пирожки Залесному были категорически противопоказаны всеми врачами, но любил он их страстно и самозабвенно. Так что Инга полагала, что сочетание извинений и пирожков дадут ей желанный результат.

Так как в кондитерской пирожки только что поставили в печку, Инга не стала тратить время даром. Она завернула в парикмахерскую, которая находилась в этом же доме, и с пользой для внешности провела следующий час, сделав красивую укладку и маникюр.

Когда Залесный увидел на пороге своего кабинета любимую женщину, держащую в пальчиках со свежим маникюром пакет с любимыми пирожками, он сразу понял, что дела его плохи. Противиться такому убойному сочетанию он точно не мог.

Запустив в пакет пятерню, он поинтересовался:

– И что тебе нужно? Ты ведь не просто так появилась, я прав?

Инга присела на краешек его стола, стараясь выглядеть как можно небрежней.

– Как продвигаются у тебя дела? Уже нашел ЗАГС, где был зарегистрирован брак Пухликова с его невестой?

Залесный хмыкнул. Говорить он не мог да и не хотел, у него сейчас было дело поприятнее. Ведь его рот до отказа был забит ароматными тестом и мясом! Поэтому Залесный продолжал жевать, выразительно поглядывая в сторону кофе-машины. Инга поняла его взгляды правильно и, поднявшись, подошла к кофеварке. Тут она проделала кучу работы: сменила фильтр, сполоснула чашку, засыпала в машину свежие зерна и нажала кнопочку. Когда через несколько минут из машины потекла струйка ароматного напитка, она подставила туда чашечку ровно с одной ложечкой сахара и раздавленным колечком лимона.

– Все, как ты любишь. Пей.

Когда Залесный выпил кофе, Инга вновь спросила:

– Так что там с Аделаидой? Ты выяснил, кто стал новой мадам Пухликовой?

Залесный помедлил, но потом все же кивнул.

– Брак гражданина Пухликова с гражданкой Пышной зарегистрирован две недели назад в ЗАГСе Центрального района. Регистрация была в десять часов утра и длилась всего полчаса.

– Две недели назад? И после этого они уехали в свадебное путешествие?

Залесный помотал головой.

– Я звонил Нине, просил проверить, на месте ли летние вещи ее мужа?

– И что?

– Она сказала, что всю летнюю одежду уже убрала подальше и не думает, что муж мог взять что-то оттуда, ведь на улице уже совсем не жарко, летние вещи не наденешь. Но когда я стал настаивать, пошла и проверила.

– Ну?

– Многих вещей не было.

– Вот видишь! Значит, Пухликов и его молодая жена улетели в свадебное путешествие за границу.

Но Залесный вновь замотал головой.

– Что это значит? – удивилась Инга.

– Я проверял, границу эти двое не пересекали. Вероятно, свой медовый месяц они решили провести где-то внутри страны.

Инга нахмурилась и возразила:

– Этого не может быть. Витек – друг Пухликова меня уверял, что Сергей повез свою новую женушку куда-то в теплые края.

– Не знаю, что и кто там тебе сказал, – несколько раздраженно произнес Залесный, которому почему-то очень не понравилось, как фамильярно Инга говорит про этого человека. – Но повторяю для тех, кто плохо слышит: никуда из нашей страны эти двое не уезжали.

– Это точно?

– Точнее не бывает!

– А они не могли уехать на машине через Белоруссию? Сергей ведь на колесах?

Залесному пришлось признать, что такой вариант возможен. Вот только Алиса утверждала, что Сергей собирался с молодой женой в аэропорт.

– Все равно мою версию тоже нужно проверить.

Зря Инга это сказала. Залесный и сам подумывал о том же, но услышав, что Инга ему рекомендует этим заняться, немедленно уперся и заявил:

– У меня и без того полно другой работы! Я не могу тратить свое рабочее время на проверку всех твоих версий!

Инга поняла, что сплоховала, но делать было уже нечего. Настаивать на своем означало бы еще больше запутать дело. Поэтому она быстро перевела тему в другое русло и спросила:

– Слушай, а вдруг они вообще никуда не уезжали?

– Как это?

– Многие новобрачные не ездят в свадебное путешествие, а просто проводят медовый месяц у себя дома.

– Дома у Сергея бывшая жена и двое проблемных детей, – напомнил ей Залесный.

– Но у этой Аделаиды, наверное, тоже есть квартира? Вдруг Сергей просто похвастался, что везет жену в свадебное путешествие? А на самом деле никуда не повез, засел у нее дома и до сих пор находится там?

Залесный был вынужден признать, что да, квартира у новой супруги Сергея имеется. И расположена она на улице Пестеля.

– В центре города, – с удовлетворением кивнула Инга. – В красивейшем месте. И большая?

– Три комнаты.

– Отдельная?

– Насколько я могу видеть, прописана тут одна лишь Аделаида. До недавнего времени вместе с ней был прописан некий Борис Рудольфович Пышный. Но этот почтенный господин скончался в марте этого года.

– Наверное, отец или дедушка.

– По возрасту подходит. Борис Рудольфович оставил этот мир в более чем преклонном возрасте – восьмидесяти девяти лет.

– Все ясно! Аделаида долгое время была вынуждена смирять свои желания, ухаживая за стариком. Но как только он умер, она немедленно познакомилась с Пухликовым, тот в нее влюбился, и они поженились! Сейчас они засели у нее дома, занимаются там день и ночь бурным сексом и совершенно не желают ни с кем общаться. Давай мне адрес!

– Чей?

– Аделаиды!

– Зачем тебе ее адрес?

– Разве непонятно? Я съезжу к ней. Уверена, Пухликов находится там.

Но Залесный не торопился давать Инге адрес.

– Не знаю, – покачал он головой. – Что-то мне в этой истории слишком многое не нравится.

– Что именно?

– Если Пухликов никуда не уезжал, почему он отменил сделку с продажей своего коттеджа?

– Совесть проснулась, – предположила Инга.

Но Залесный считал, что если совесть у человека благополучно проспала много десятков лет, то вряд ли она вот так возьмет – и внезапно пробудится. Инга уже успела пересказать ему сплетню о некоей Аллочке, на которой Сергей был в свое время женат и которую «кинул» на квартиру. Видимо, и с Ниной мужчина планировал провернуть нечто подобное.

– В общем, я не хочу, чтобы ты ехала к этой Аделаиде одна.

– Поедем вместе.

– Сейчас я не могу, – упирался из чистой вредности Залесный. – У меня других дел по горло.

– Ничего, я подожду.

– Ну, жди.

И Залесный сделал вид, что страшно занят. Уткнулся в бумаги, время от времени поднимая взгляд на экран компьютера. Потом куда-то вышел, вернулся и вновь засел за бумаги. Инга прекрасно понимала, все это не более чем фарс, специально разыгрываемый для нее с целью показать собственную значимость и незаменимость. Но хорошо понимая, как важно для мужчины сознавать собственную важность, скромно помалкивала. Она и так уже достаточно сделала сегодня, чтобы раздразнить Залесного.

Мужчины – они ведь как дети, если что-то им не по нраву, они не станут разбираться в причинах, обидятся, надуются и все, остается только ждать, когда настроение у них изменится. Инга ждала, и наконец Залесный сменил гнев на милость.

Когда до конца рабочего дня оставалось еще добрых полтора часа, он выключил компьютер, убрал документы в сейф и взглянул на Ингу:

– Ждешь?

– Жду.

Ее покорность понравилась Залесному, он заулыбался и спросил:

– У тебя не осталось тех пирожков?

– Лично у меня нет. Но если ты хочешь, мы можем заехать. Это все равно по дороге.

– По дороге куда?

Вот вреднюга! Но Инга не показала виду, что поведение мужчины стало ее раздражать. Этим она все только бы еще больше обострила.

– Куда угодно, любимый, – как можно ласковей произнесла она. – Куда решишь, туда и поедем.

Залесный немного посопел, но потом сдался и вопросительно взглянул на Ингу:

– Но ты ведь хочешь наведаться в гости к этой Аделаиде?

– Была бы не против.

– Тогда поедем.

Когда Залесный выходил из кабинета, он пропустил Ингу вперед и благодаря этому не мог увидеть на ее лице торжествующей улыбки. Главное правило настоящей женщины заключается в том, что, если хочешь что-то получить от мужчины, никогда не добивайся от него исполнения своего желания силой или скандалом. Нужно просто уметь ждать. И тогда рано или поздно он обязательно сделает все именно так, как это нужно тебе.

ГЛАВА 7

Дом, в котором жила гражданка Аделаида Пышная, был очень хорош. Его богатый фасад украшали колонны, по фронтону стелился цветочный узор, а высота окон говорила о том, что в этом доме всегда жили люди, уважающие и самих себя, и пространство вокруг себя.

– Я бы не отказалась пожить в таком доме, – завистливо протянула Инга. – Это же самый центр!

– Не торопись. В таких домах кроме фасада есть еще и задние дворы.

Но квартира Аделаиды находилась в парадной части дома. И когда Залесный прошелся по недавно отреставрированной мраморной лестнице, рассмотрел роспись и бра, которыми были украшены стены, то даже он был вынужден признать:

– Да, ты была права, можешь начинать завидовать!

Нужная сыщикам квартира находилась на втором этаже. Но чтобы попасть туда, пришлось выдержать настоящий допрос, который им учинил сухонький скрюченный старичок, буквально просверливший их своими пронзительными глазками.

– Кто такие? Какова цель вашего визита? Предъявите ваши документы, будьте добры.

И даже служебное удостоверение Залесного не сделало дедка мягче.

– По какому поводу желаете видеть госпожу Пышную? – спросил он очень строго. – Она приличная барышня, ни в чем дурном никогда не была замечена. Не понимаю, по какому поводу ею может вдруг заинтересоваться полиция?!

– Собственно говоря, нам нужна не сама госпожа Аделаида, нам нужен ее новый супруг.

– Ах, этот!

И в глазах старичка блеснули странные искры. Пожалуй, он был рад, услышав, что мужем Аделаиды интересуется полиция. Но радость тут же погасла, и старик удрученно произнес:

– А его нет!

– Нет?

– Ага, ни его, ни ее.

– Куда же они уехали?

– С чемоданами уходили. Госпожа Аделаида сказала, что к морю полетят.

– И давно это было?

– Две недели назад.

Выходит, едва зарегистрировав свои отношения, молодожены отправились в свадебное путешествие. Но неужели Сергей был готов ради этой поездки отказаться от сделки с домом? Логичней было бы продать коттедж Алисе Ем, а потом уже отправляться в путь. Или Сергей решил, что эта сделка никуда от него не денется? Или же он предвидел куда более весомую выгоду? Может быть, он нашел покупателей посолиднее, и Нине вот-вот придется покинуть занимаемую ею и ее детьми площадь?

– Скажите, а что вы можете сказать относительно госпожи Аделаиды?

– Хороший она человек. Талант в ней от Бога.

– Талант?

– Аделаида Пышная известная певица, – осуждающе произнес старичок. – Не слышали?

И видя, что его слова ничего не говорят посетителям, внезапно встал и шагнул за дверь, где находилось маленькое помещение. Обратно он появился спустя несколько секунд, держал в руках порядком потрепанный плакат, на котором оперная дива в сценическом костюме восточной царицы стояла на украшенной фальшивым золотом колеснице, так широко разевая рот, что казалось, намерена проглотить и других актеров, и зрителей, и вообще весь свет.

– Аделаида Пышная, – представил старик, ткнув пальцем в диву. – Собственной персоной.

Сыщики с интересом всмотрелись в лицо. В гриме трудно было разглядеть, красива эта женщина или нет. Пожалуй, скорее да, чем нет. Но в том, что она была молода, у сыщиков не было никакого сомнения.

– Борис Рудольфович покойный всегда относился к госпоже Аделаиде, как к родной дочери. Еще с первого курса училища он ее за талант между прочих учеников выделил. Прекрасно помню, как она впервые появилась на этой лестнице. Борису Рудольфовичу и тогда уже было хорошо за семьдесят. А Аделаида была совсем ребенком. И Борис Рудольфович опекал ее, как опекал бы родное дитя. А может быть, так оно и было, потому что батюшки госпожи Аделаиды я никогда не видел, а матушка у нее все же имеется. Светлая женщина, такая же, как и ее дочь. Сама же Аделаида всегда говорила, что ей неизвестно, куда делся ее отец, и что она его совершенно не помнит.

– А Борис Рудольфович… Он кто такой?

– Борис Рудольфович до последних дней руководил театром оперы и балета. Жил он, сколько помню, всегда одиноко. А потом привел к себе Аделаиду. И стали они вместе жить.

– Вот как!

Но это замечание неожиданно разозлило старика консьержа.

– Как раз ничего общего с этим вашим «вот как!» между ними и не было. Борис Рудольфович был уже в преклонных годах. А Аделаида была дитя… Она ухаживала за ним.

– Аделаида тут появилась в каком возрасте?

– Говорю же: в училище она училась. А лет ей немного было, семнадцать, наверное. Может быть, восемнадцать, но никак не больше.

– Значит, она не жила со своей мамой? Та ее выгнала?

– Нет, между госпожой Аделаидой и ее матерью скандалов не случалось, – произнес старик. – Упоминала она про свою матушку не один раз и всегда это делала с большим почтением и любовью.

– Так почему же Аделаида жила с Борисом Рудольфовичем, а не со своей матерью?

– Ну, во-первых, у ее матери были какие-то проблемы с жильем, она жила и живет в очень стесненных условиях. А во-вторых, Аделаида поселилась тут уже в ту пору, когда за Борисом Рудольфовичем основательный уход потребовался. Вот она и переехала, чтобы уход этот осуществлять. И ухаживала госпожа Аделаида за своим учителем очень хорошо. Я думаю, за это он ее и наградил по-царски. До того-то все нажитое на благотворительность собирался отдать, на нужды театра пожертвовать. Но потом рассудил, что живому человеку квартира и деньги нужнее, вот все Аделаиде и завещал. И квартиру трехкомнатную, и обстановку, и вообще все, что имел.

Удивительное дело и поистине царская щедрость! Видимо, неизвестная пока что сыщикам Аделаида и впрямь была уникальным человеком, раз сумела вызвать в своем благодетеле такие сильные чувства.

– Аделаида очень добра, – подтвердил это старик. – Просто невероятно, как такая доброта в наше время еще возможна. Она чистый и светлый человек. Пройдет, и на душе радостней становится. И я могу смело утверждать, что именно благодаря ей Борис Рудольфович протянул столько, сколько протянул. Встреться они, когда он был помоложе, тогда еще возможно «вот как» и имело бы между ними место. Но и так Аделаида скрасила его последние годы.

– А что вы можете сказать по поводу нового супруга Аделаиды?

– Про этого?..

Лицо старика вновь окаменело.

– Проходимец он!

– Так уж и проходимец?

– Точно так! Я Аделаиде и то сказал: не дело ты, девочка, делаешь. Борис Рудольфович с тобой, как с ребенком носился, опекал и заботился, а твой новый муж только выгоду с тебя поиметь хочет. По морде видать, что не любит он тебя, только выгоду ищет!

– А она чего?

– Странная такая сделалась и говорит: «Не надо меня судить, вы ведь всего про нас с ним не знаете». А только я считаю, что знать там нечего. Муженек этот выгоду поиметь хотел!

– Какую выгоду?

– Квартиру, – поджал губы старик. – Борис Рудольфович своей воспитаннице оставил квартиру, рояль, инструменты, картины, мебель. Пожалуй, если все сложить и продать, так цена не меньше самой квартиры получится. Моя жена у них убирала, так что я точно знаю. А этот гад на все добро глаз свой завидущий положил! Он Аделаиде и предложение сделал сразу же, как только квартиру ее увидел. Аделаида сама моей жене об этом рассказывала!

Сыщики переглянулись. И что могло быть общего у молодой талантливой певицы, живущей музыкой и театром, и у грубовато-приземленного Сергея? Чем он мог привлечь такую восхитительную женщину да еще и богатую наследницу? Налицо был какой-то тайный умысел, который требовалось разгадать.

Впрочем, старик имел по этому поводу четко определенное мнение.

– Аделаида, как одна после смерти Бориса Рудольфовича осталась, затосковала сильно. Шутка ли, столько лет она у него под крылышком жила, ни в чем отказа не знала, всюду он ей покровительствовал. А как умер, так у Аделаиды новый руководитель и главные роли в театре отнял, и прочие обиды чинить ей стал. Аделаида даже одно время из театра уйти хотела, но потом одумалась. Да и я ей советовал тихо сидеть, не выступать. Ну, уйдет она из театра, что дальше? Чем ей заняться? Что она в этой жизни еще делать умеет? Только, сдается мне, она все равно эту мысль в голове оставила. Решила, что замуж выйдет, замужней даме ведь можно и не работать. Ну а тут этот Пухликов, тьфу, глаза бы мои на его морду не смотрели. В общем, охомутал он бедняжку!

– Зачем же Аделаида так поторопилась? Неужели не было рядом с ней никого более подходящего?

– Откуда я знаю? – как-то странно отвел в сторону глаза старик. – Может, и были, да замуж один этот Пухликов позвал.

– Скажите, а у кого еще мы можем навести справки об Аделаиде?

– Я же вам все уже сказал. Она со своим новым мужем на юга укатили. Нет их тут!

– Вы это точно знаете?

– Ада сама мне так сказала. С чемоданами выходили, этот ее супруг сам тащить не захотел, шофера пригласили.

Старик говорил с нотками враждебности в голосе, но враждебность эта относилась явно не к Аделаиде. Враждебность была в отношении Пухликова. Выбор Аделаиды в этом вопросе старик явно не одобрял. И этим обстоятельством нужно было обязательно воспользоваться.

– Мы ведем расследование преступной деятельности господина Пухликова. Он подозревается в мошенничестве. И нам точно известно, что он уже не первый год действует в качестве брачного афериста.

Это было не совсем правдой, но старик охотно поверил в то, во что ему хотелось верить.

– Да вы что! – ахнул он. – Этот тип еще и преступник?

– И поэтому нам необходимо как можно быстрее найти его. Аделаида является для него удобной жертвой. Она молода, одинока и беззащитна. Мешкать нельзя. Вполне возможно, что из свадебного путешествия бедняжка вернется уже совершенно нищей.

– Матерь Божья! – схватился за голову старик. – Что же делать-то?

– Нам необходимо найти этого мошенника.

– Да я уж вам сказал все, что знал. Может, жена моя чего знает? Она у них убиралась, может, слышала, куда поедут?

– Зовите вашу жену!

Старик дрожащими от волнения руками вытащил старенькую «Нокию» и позвонил жене. Объяснив ей в двух словах, что случилось и для чего нужна ее помощь, старик повернулся к сыщикам и сказал:

– Сейчас спустится.

И действительно, не прошло и двух минут, как откуда-то сверху послышались шаги. Вскоре появилась пожилая седоволосая женщина в рабочем халате, держащая в одной руке пылесос, а в другой ведро с тряпками. Она кинула вопросительный взгляд на мужа, но ничего не спросила, а сразу же обратилась к сыщикам.

– Это вы Аделаидой и ее новым мужем интересовались?

– Да, мы.

– Пухликов-то мошенник, брачный аферист, – высказался, не утерпел, старик.

– Ну! – обрадовалась бабка. – А я тебе о чем говорила? Как только он тут появился, я тебе сразу же сказала, что он мне не нравится.

– Это я тебе сказал.

– Ты уже после меня сказал. Я первая была.

Залесный решил вмешаться, пока старики не сцепились окончательно.

– Погодите, сейчас неважно, кто из вас первым раскусил Пухликова. Сейчас нужно спасать Аделаиду.

– Ваша правда, – спохватилась бабка. – Ох, бедная девочка, такая ласковая, такая хорошая. И за что только Господь нас карает? Послал же он ей этого Пухликова! Охмурил он дитя. Может, и подлил ей чего в еду или питье.

– Что подлил?

– Отраву заговоренную, вот что.

Ну, это уже глупости. Залесного эти бабские россказни не интересовали, а интересовали его исключительно факты.

– Вы можете нам подсказать, куда они поехали?

– Так на юг.

– А куда именно?

– Называли какое-то место, – развела руками бабка. – Да разве же у меня в голове чего задержится?

– Верно, верно, – не упустил случая и влез ее супруг со своими комментариями, – она и в молодости у меня безголовой была. А уж с годами и вовсе плоха стала. Все, что ни услышит, все при пересказе обязательно переврет.

– Молчи ты! – рассердилась на него жена. – Сам-то хорош! Ни одной даты упомнить не в состоянии, ни одного телефонного номера. И со скайпом до сих пор не научился обращаться. Если кому позвонить, сразу ко мне за помощью бежишь.

Старики препирались охотно и вроде бы даже с удовольствием. Милые бранятся, только тешатся. Даром что этим «милым» было уже под сто с лишним лет на двоих. Но Залесному некогда было слушать их перепалку.

– Нам обязательно нужно найти Пухликова, – строгим голосом напомнил он старикам.

Те замолчали и виновато уставились на него.

– Так не знаем мы, куда он повез Аделаиду.

– Может быть, в квартире остались какие-то рекламные буклеты или что-то другое? У вас ведь есть ключи от квартиры Аделаиды?

Залесному было просто любопытно взглянуть на квартиру, о которой он столько слышал. Старуха взглянула на мужа, тот поколебался, но потом все же кивнул ей:

– Иди, покажи им.

Однако, не вполне доверяя супруге, запер свою каптерку и направился вместе с ними. Он не первый год жил на этом свете, так что научился доверять да проверять. И даже полицейское удостоверение Залесного не смогло поколебать жизненные принципы старика.

Как и говорил консьерж, квартира покойного Бориса Рудольфовича была богато обставлена. Хрустальные люстры, картины в дорогих рамах, мебель красного дерева.

– Все подарки почитателей и поклонников Бориса Рудольфовича, – объяснил старик.

И пока Инга в сопровождении старухи осматривала прихожую и спальню Аделаиды, Залесный вместе со стариком обошел всю остальную территорию квартиры. Спален тут было две, в одной обитала молодая женщина, а вторая принадлежала покойному Борису Рудольфовичу. Мебель в ней была закрыта чехлами, а на зеркалах до сих пор были накинут черный тюль. Комната носила все признаки нежилого помещения, и старики подтвердили, что после смерти хозяина квартиры Аделаида закрыла его комнату на ключ и входила сюда лишь в исключительных случаях.

– Чего-чего, а почтительности Аделаиде не занимать. Она с большим уважением к памяти своего благодетеля относилась. Даже переговоры с руководством театра вела о том, чтобы из комнаты Бориса Рудольфовича музей его памяти сделать.

В третьей, самой большой комнате квартиры располагался салон. Тут стоял рояль, а вдоль стен стояли кожаные диваны, укрытые красивыми накидками. Отдельный угол был выделен для библиотеки, в которой преимущественно хранились нотные издания. И как догадывался Залесный, глядя на эти тяжелые переплеты, многие из них должны были стоить очень дорого.

– Если все это продать… Да, неплохой доход мог бы получиться!

Пухликов определенно эволюционировал. Первый раз он женился на бедной Аллочке, все богатство которой заключалось в ее квартире, которую Пухликов успешно себе и присвоил. Во второй раз Пухликову повезло чуть больше, он женился на Нине, у родных которой было кое-что припасено в загашнике. Но, конечно, оба эти раза не шли ни в какое сравнение с богатством Аделаиды.

– Так, может быть, он и дом потому передумал продавать? У Аделаиды в квартире богатства на два таких коттеджа хватит.

И все же что-то подсказывало Залесному, что жадному человеку всегда и всего мало. А Пухликов был жадным. И, конечно, даже заполучив в руки очередную золотую птичку, он бы ни за что не согласился оставить свой коттедж бывшей жене – Нине. Но почему же Пухликов отказался от сделки с Алисой Ем и ее мужем?

Пока Залесный размышлял об этом, Инге улыбнулась удача. Прямо рядом с кроватью Аделаиды она обнаружила тумбочку, на поверхности которой лежал буклет с несколькими отелями. Телефоны одного из них были обведены жирным кружком. Схватив эти бумажки, Инга побежала к Залесному.

– Смотри!

Тот посмотрел и презрительно сморщился:

– Кемер! Турция!

– Ну и что? Зато пять звезд.

Но Залесный все равно считал, что везти новобрачную в Турцию – это пошло.

– Не мог место поприличнее выбрать, – брезгливо цедил он, глядя на белоснежные стены отеля, на котором остановили свой выбор супруги Пухликовы.

Но Инга потребовала:

– Звони туда!

Залесный не спорил. Он набрал указанные в объявлении цифры и спустя короткое время ему ответили. Залесный не стал церемониться и сразу же потребовал, чтобы с ним говорили по-русски. К счастью, отель обладал достаточно высоким уровнем сервиса, так что уже через минуту Залесный смог пообщаться с турецкой стороной на родном языке.

Услышанная информация удивила и встревожила его еще больше, чем все то, что ему довелось услышать раньше.

– Номер для господина Пухликова забронирован. Но гость в назначенный срок не заехал и никак не прокомментировал ситуацию до сих пор.

– Значит, деньги ваш отель от господина Пухликова получил?

– Мы работаем с пятидесятипроцентной предоплатой. Номер был нужен господину Пухликову на десять дней, он оплатил половину суммы, вторую половину должен был оплатить по прибытии.

Чтобы Пухликов кому-то заплатил деньги, а потом не воспользовался бы полагающимися ему за эти деньги благами – да быть такого не могло! Залесный прекрасно помнил, как Пухликов при продаже дома бабушки его жены до упаду торговался с ним из-за всякой мелочи. С пылом он утверждал, что садовый инструмент тоже чего-то стоит. А ведь все эти лопаты, ведра и грабли были ему решительно не нужны. И все равно Пухликов не успокоился, пока не получил с Залесного за них какие-то пусть и небольшие, но все же деньги.

И теперь Залесный окончательно понял, что исчезновение Нининого мужа – очень серьезное дело.

– Господин Пухликов заказал номер на одного? – спросил он у управляющего турецким отелем.

– Нет, – ответил тот, – гость должен был приехать вместе с молодой женой. И даже более того, господин Пухликов заказал номер для новобрачных. Мы приготовили цветы и шампанское, но нашими подарками так до сих пор никто и не воспользовался.

Но куда же могли подеваться Аделаида и Пухликов? Ведь из своей квартиры они ушли с вещами. Старик консьерж утверждал, что вещей было так много, что пришлось воспользоваться услугами шофера, который и отнес чемоданы в свою машину.

И тут Залесному пришла в голову мысль:

– А что это была за машина?

Стариков почему-то этот вопрос сильно смутил. Но промолчать они не осмелились. И старик, опустив глаза в пол, ответил:

– Обычная машина. Хорошая.

– Вы знаете шофера? – уже настойчивее спросил у него следователь.

Старик не ответил, но его жена оказалась побойчее.

– Валерий должен был их в аэропорт везти. Это наш племянник!

– Сын ее сестры, – объяснил старик. – Покойной.

– Дайте мне его телефон! Мне необходимо поговорить с вашим племянником в интересах следствия.

Спорить с интересами следствия старики не осмелились. Но толку от полученного телефона не было никакого. Сколько ни набирал Залесный номер, он слышал одно и то же: абонент недоступен, перезвоните позднее.

Судя по выражению лиц стариков, теперь и они были в тревоге. Побеседовав с ними, Залесный убедился, что старики не имеют представления о том, куда мог деться их племянник. Последний раз они видели его в тот момент, когда он загружал в багажник своей машины чемоданы Пухликова и его молодой жены. А затем, помахав им рукой, увез новобрачных.

– Как полное имя вашего племянника? Какая у него машина? Где он живет?

Если адрес и имя племянника старики сказали быстро, то с машиной возникла заминка. Не то чтобы старики хотели сознательно утаить от следователя информацию, но марку машины они не знали, номер в голове не держали, и даже с цветом машины у них возникли разногласия. Старик считал, что машина темно-синяя, а его жена утверждала, что темно-зеленая.

Чтобы не мучить дольше этих пожилых и однозначно порядочных людей, которые были в сильном смятении, Залесный их успокоил:

– Полученных сведений вполне достаточно.

– Вы будете искать Валеру?

– Да, придется. Он был последний, кто видел новобрачных.

– Валера – хороший мальчик. Он не мог сделать ничего плохого.

– Тем более Аделаиде, – добавил старик. – Ею он всегда восхищался.

Залесный воздержался от комментариев. Лишь сказал:

– Как только я разыщу вашего племянника, сразу же сообщу вам.

На этом они и простились со стариками, оставшимися на пороге квартиры Бориса Рудольфовича, растерянно глядя вслед сыщику и его подруге.

Как только Инга и Залесный оказались на улице, она спросила:

– Неужели ты думаешь, что этот Валера мог похитить Аделаиду и ее мужа?

– Я пока что ничего не думаю, а лишь пытаюсь выстроить цепочку. Мы знаем дату заезда в отель наших новобрачных. И также знаем, что Сергей Пухликов не из тех людей, кто способен не заселиться в уже оплаченный номер, но мы также знаем, что он это не сделал.

– С ними в пути что-то случилось!

– И нам сейчас важно выяснить, где именно случилось это что-то, – кивнул Залесный. – Если беда произошла на территории Турции – это одно дело. А если до Турции они не добрались, тогда…

– И как ты будешь это выяснять?

– Я уже проверял, пересекали ли эти двое границу. Но на случай, если в мои розыски вкралась какая-то ошибка, я сегодня же подниму списки пассажиров, отлетающих в Турцию в тот день. Если выяснится, что на борт самолета наша парочка не поднималась, значит, ясно – искать их нужно в России и…

И Залесный замолчал. Он глубоко задумался о чем-то, потом взглянул на Ингу и сказал:

– Дело это небыстрое. Так что ты поезжай домой, приготовь ужин, а я…

– А ты?

– А я займусь поисками наших новобрачных. У меня нехорошее предчувствие, что они и впрямь никуда не улетали. И что искать их следы нужно именно тут, в России.

Инга не стала спорить. По дороге домой она заехала в супермаркет, где набрала два полных пакета продуктов, которые и потащила к себе. При этом она невольно задалась вопросом: и куда только вмещается в них двоих такая пропасть еды? Ведь почти каждый день Инга ходила в магазин за покупками, да еще один из выходных дней они с Залесным опять же посвящали шопингу по продуктовым магазинам. И судя по тем очередям, в которых им приходилось стоять в кассу, например, в вечер субботы, они в своих увлечениях были отнюдь не одиноки.

Иной раз Инга даже задумывалась о том, что же будут думать о них будущие поколения. Ведь если сейчас мы восхищаемся дворцами или богато украшенными храмами или величественными общественными сооружениями, то что будут думать о нас наши потомки? Что мы занимались исключительно тем, что покупали в огромном количестве все, что попадалось нам на глаза?

Самое крупномасштабное городское строительство наших дней приходится на область торговли. Повсюду, куда ни глянь, растут все новые и новые торгово-развлекательные комплексы. И у наших потомков, которые будут жить лет сто или даже сто пятьдесят спустя, может сложиться впечатление, что единственным, что интересовало наших современников, была погоня за очередным модным брендом, зачастую устаревающим быстрее, чем новые владельцы донесли его до дома.

Хотя идти от магазина до дома было совсем недалеко, пальцы на руках у Инги заметно онемели. И она даже не сразу смогла достать ключи, так что замешкалась возле своей двери и тут же была наказана за свою медлительность. Потому что дверь соседней квартиры отворилась и оттуда показалась голова соседки бабы Клавы. Инга не любила эту женщину, которая всегда отличалась удивительной энергичностью в добывании сплетен, болтливостью, а также полнейшим нежеланием соблюдать хоть какое-то правдоподобие в своих многочисленных историях.

– А что это ты… в магазин ходила? – поинтересовалась она у Инги, хотя наличие двух фирменных пакетов говорило само за себя.

Но бабе Клаве просто необходимо было к чему-то прицепиться. И сочтя такое вступление подходящим, она подробно и обстоятельно изложила Инге, как сама ходила сегодня утром за покупками. Объяснила, что делать это лучше утром, потому что именно утром «выбрасывают» самый свежий товар, а к вечеру остается лишь гнилье и залежавшаяся тухлятина, которую покупают одни дураки.

Зрение у бабы Клавы с возрастом стало вроде бы еще острее. И сейчас, просканировав покупки Инги, она неодобрительно произнесла:

– Вижу, икру купила? Да еще черную? А я вот недавно в магазине приценилась к самой маленькой баночке, так чуть в обморок не упала.

– Так эта икра из морских водорослей, – попыталась оправдаться Инга. – Выглядит, как настоящая, но при этом она совсем дешевая, хотя и вкусная, и полезная.

Но бабу Клаву так легко было не провести.

– Ну-ну, – поджала она губы. – Ты из меня дуру-то не делай! Я эти баночки с осетром на крышке очень даже хорошо помню. Когда помоложе была, икра таких бешеных денег не стоила, она у меня в холодильнике не переводилась. Я ведь тебе говорила, что я в салоне красоты всю свою жизнь проработала?

– Говорили, и не один раз.

Но бабу Клаву было не остановить.

– Мастером первого класса я была. Ко мне такие люди ходили, что у меня икра эта в холодильнике вообще не переводилась. И камчатские крабы, и сырокопченая колбаса, и миноги, и…

– Надо же! Как интересно! И даже миноги?

Перебив бабу Клаву, Инга попыталась ретироваться к себе в квартиру. Но баба Клава не собиралась отступать.

– Дом-то свой загородный обустроили или как? – поинтересовалась она.

Инга, которая уже почти скрылась за дверями, невольно притормозила. Она никому не рассказывала о том, что они с Залесным купили дом за городом. Неужели Залесный проболтался?

– Откуда вы знаете про дом?

– Да уж знаю! Внучка хозяйки вам его продала. Как бабка у Нины померла, так она на продажу домик и выставила.

Инга окончательно опешила.

– Откуда вы знаете про… про это?

– Да уж знаю, – прищурилась баба Клава. – Тесен мир.

Теперь Инга и сама бы не ушла. А вот баба Клава, словно почувствовав ее настроение, скрылась у себя. Впрочем, надолго ее не хватило, и через секунду она вновь выглянула. Убедилась, что Инга никуда не делась, и довольно улыбнулась:

– Ну что? Заинтересовала я тебя?

– Заинтересовали.

– То-то же, – удовлетворенно хмыкнула баба Клава. – А то ведь ты у нас гордячка, идешь, нос от людей воротишь. Даром что первый муж тебя через твой норов бросил.

– Он меня не бросал. Мы цивилизованно развелись и…

– И сын носа к тебе не кажет, – продолжала баба Клава.

– Сын живет в Лондоне. У них с отцом бизнес, им некогда часто ко мне приезжать.

– То-то я и говорю, отвернулись они от тебя, – бубнила свое баба Клава. – Ну а раз бросили, значит, было за что. А этот твой, нынешний, он неплохой мужик. Только и этот от тебя сбежит.

– Да почему это? – возмутилась Инга.

– А потому что гордая ты очень, нельзя так! Среди людей живешь, а ни с кем словечка ласкового не скажешь. Коли уж в миру живешь, так общайся с людьми, не чурайся их.

Инга невольно улыбнулась, представив себя «общающейся» с людьми. Баба Клава явно считала себя образцом такого вот общения, а сама Инга много раз слышала, как соседи пугаются при виде приближающейся к ним бабы Клавы, которую за тощую и долговязую фигуру, а также любовь к сплетням прозвали между собой Телеграфным Столбом.

– Вот я, к примеру, все и про всех знаю. И про твой дом все знаю.

– Да откуда же, Клавдия Матвеевна?

– А подружка моя у тебя в соседках. Я к ней в этом году приезжала, тебя через ограду увидела, удивилась. А она мне и объяснила, что дом вы у Нинки купили.

– Верно, – вконец ошарашенная, подтвердила Инга. – Хозяйку Ниной звали.

– А знаешь, что у Нинки этой в любовниках один бандит ходил?

– Нет.

– И что в этом доме наездами бывал, тоже не знаешь?

– Нет. Какое мне дело, кто там жил до нас?

На самом деле Инге было неприятно слышать о том, что в доме, который они купили с Залесным, до них обитала не только чистенькая старушка, но еще и какой-то уголовник.

– И не он один жил, а все дружки его из банды тоже частенько там жили. Наедут всей толпой, пьянка-гулянка. Шум, крики. Бабка Нинкина через это дело очень волновалась, боялась, как бы они ей дом не спалили. Тогда-то она еще в городе жила, на дачу только летом наезжала. Но когда Нинкин бандит в доме гулял, бабка туда и носа не совала.

– Вряд ли она была довольна.

– Да уж ясное дело, куда там довольна! Только спорить боялась, да и Нинка в бандита этого крепко влюблена была. И бабушку свою уговорила, чтобы та разрешила бандитам у себя обитать.

Решив, что рассказ бабы Клавы не имеет никакого отношения к тем проблемам, которые возникли у них в связи с покупкой дома, Инга вновь заскучала. То, что у бабы Клавы нашлась подружка из числа их дачных соседей, это было удивительно, но вовсе не невозможно. У бабы Клавы в приятельницах ходило несколько тысяч человек, которых она регулярно навещала и просвещала относительно того, как обстоят дела у остальных девятисот девяносто девяти.

Слушать же Инге про то, что в купленном ими доме жил какой-то бандит, было крайне неприятно. А противная баба Клава, словно чувствуя настроение Инги, как назло, еще больше воодушевлялась.

– А когда бандита этого потом все же взяли, – продолжала баба Клава, – Нинка целый год в доме у своей бабки носа не казала. Та говорила, что у внучки стресс, она переживает, а соседи между собой поговаривали, что Нинке-то тоже срок за укрывательство судья выписал. Бандит этот в розыске был, а Нинка об этом знала, но любовника в милицию не сдала. И что будто бы в тюрьме она руки пыталась на себя наложить. Да оно и понятно, шутки ли, двадцать пять лет ему присудили. Но ничего, одумалась, замуж потом, говорят, даже вышла.

Но договаривала баба Клава уже перед закрытой дверью. Инга сумела незаметно запихнуть в квартиру сумки с продуктами, а потом исчезла сама. Обнаружив, что разговаривает с дверью, соседка злобно сплюнула.

– Вот ведь гордячка! Ну, погоди! Получишь ты свое за гордыню! Никто и даже Бог таких зазнаек не любит!

Но Инга уже не слышала злых посулов бабы Клавы. Отгородившись от всего мира стальной дверью, она чувствовала себя дома, как в крепости. Несмотря на полезные сведения, которые выдала ей соседка, Инга ощущала себя так, словно выкупалась в грязи. Так с ней бывало всякий раз, когда она общалась, пусть и совсем недолго, с бабой Клавой.

Как все-таки хорошо дома! И как счастлив человек, который имеет возможность вот так взять и отгородиться от всего мира. И тут душу Инги внезапно царапнула новая тревога за Нину. Бедная она бедная, сколько горя ей довелось перенести! И это еще не конец, ведь никто не знает, что именно задумали Пухликов и его новая супруга. Может быть, главная беда поджидает Нину еще впереди?!

– Неужели они выставят бедную больную женщину и ее детей на улицу?

В принципе, если дом был оформлен Пухликовым в собственность уже после развода с Ниной, вряд ли последняя сможет претендовать на дом. Разве что догадается и подаст свое дело на рассмотрение в суд. Но ведь чтобы судиться, нужно иметь время и силы. А есть ли они у Нины?

Если бы спросили у самой Инги, то она бы честно призналась: Нина выглядит так, что иной раз краше в гроб кладут. И если от могилы несчастную женщину отделяет всего несколько шагов, то будет очень жаль, если эти шаги ей придется проделать через суд. Ведь наш российский суд не только самый гуманный суд в мире, но еще и способный отнять здоровье даже у самого отменного богатыря.

ГЛАВА 8

Залесный вернулся лишь поздно вечером. К этому времени Инга уже давно покончила с приготовлением ужина, спокойно расположилась с ногами на диване и, попивая отвар ромашки, ждала своего мужчину.

– Есть хочу, умираю! – оповестил ее Залесный, едва переступив порог.

– Пожалуйста, – кротко отозвалась Инга. – Иди и мой руки.

У Инги был уже готов легкий ужин из трех блюд. Салатик из помидоров с огурчиками и лимонной заправкой, куриный бульон с вермишелью и паровые котлетки с белым соусом. Залесный, правда, недовольно повертел носом и даже осведомился:

– Что? Опять курица?

Но руки вымыл очень быстро и к столу сел с явным выражением заинтересованности на лице.

– Попробуем, что ты тут приготовила. Слушай, а давай завтра ты мяса поджаришь?

– Хорошо, – не моргнув глазом, согласилась Инга, хотя в раковине у нее уже размораживался судак. – Завтра будет мясо.

Такие диалоги происходили у них регулярно. Но Инга продолжала готовить либо рыбу, либо курицу, либо ограничивалась одними овощами и молочными продуктами. К мясу она всегда была равнодушна, а в последнее время даже смотреть не могла на сочные куски, призывно разложенные на прилавках. При одной только мысли о запахе жарящегося мяса к горлу Инги подкатывала тошнота.

Курицу она тоже не могла есть, но, по крайней мере, от запаха птицы Ингу пока еще не выворачивало наизнанку. Единственная уступка, которую она еще делала в пользу мясных продуктов, был шашлык на даче. Один-два куска она могла проглотить даже с удовольствием. Но шашлык всегда готовил Залесный, так что Инге не приходилось его нюхать в процессе приготовления, а в готовом виде он был вполне симпатичный.

– Ну, как дела?

– Плохо, – откровенно признался Залесный и мстительно прибавил: – Почти так же плохо, как твои вечные паровые котлеты! Неужели так трудно просто поджарить кусок мяса?

Инга и бровью не повела. Пусть любимый мужчина говорит, что хочет, насчет ее стряпни, зато будет здоров и ночью не будет метаться по квартире в поисках средства от изжоги.

– Сергей улетел со своей молодой женой из страны?

– Наоборот. Они не поднимались на борт самолета.

Так как Залесный не был расположен к откровенности, Инга начала первой. Она рассказала про встречу с бабой Клавой. И также рассказала, что у Нины была судимость. Как показалось Инге, Залесный слушал внимательно.

Под конец он даже проронил:

– Знаешь, а это интересно!

К этому времени сигнал от съеденных котлеток, которые подал желудок, наконец достиг головного мозга и, приободрившись, Залесный тоже принялся выкладывать свои новости. Первым делом он рассказал, как сумел обнаружить фамилии новобрачных в списках пассажиров самолета, отлетающего в Турцию. Как навел справки и как узнал, что эти двое не явились на регистрацию и, вообще, не подали о себе никакой весточки.

– Вероятно, до аэропорта они тоже не доехали, – мрачно произнес он.

Инга понимающе кивнула. Окажись Сергей Пухликов в аэропорту, он бы уж сделал все от него зависящее, чтобы они с женой оказались на борту самолета на своих законных местах, а затем эти двое обязательно заселились бы в заранее забронированный номер отеля и во что бы то ни стало выпили положенную им бутылку шампанского.

Если же этого не произошло, значит, в дело вмешались некие чрезвычайные обстоятельства. И о том, что это были за обстоятельства, Инга боялась даже думать.

– Ты уже начал искать шофера, который повез их в аэропорт?

Залесный кивнул.

– Получается, этот парень последний, кто видел молодоженов в целости и здравии.

– Надо его найти!

– Знаю. Это задача нам с тобой на завтра. Ты ведь не откажешься снова меня сопровождать?

– Что ты! – искренне обрадовалась Инга. – А сегодня у меня есть для тебя одна вещь.

Она сбегала в комнату и вернулась обратно с исписанным листком бумаги.

– Я тут набросала примерную схему исчезновения Пухликова и Аделаиды.

– Так, так, – заинтересованно пододвинул к себе листок бумаги Залесный. – И что у тебя тут получилось? О! Сразу же ошибочка!

– В чем?

– Регистрация бракосочетания была проведена часом ранее.

– Ну, это не столь важно, – произнесла Инга. – Странно то, что ночь накануне свадьбы Пухликов провел у себя дома. Собираясь назавтра жениться на Аделаиде, ночевал он дома!

– Да, по словам его семьи, ночевал он дома. Утром ему позвонила Алиса Ем, с которой он окончательно договорился о встрече насчет продажи дома. Затем он поехал за Аделаидой, с которой они сходили в ЗАГС, где и зарегистрировали свои отношения.

– И вернулись к ней домой.

– Наверное, Аделаида хотела собрать вещи.

– И тут Пухликову снова позвонила Алиса.

– И он подтвердил, что явится на встречу.

– После этого Сергей дождался, когда новобрачная соберет вещи и приведет себя в порядок, а потом они сели в машину Валерия и отправились… Куда они отправились?

По логике вещей, отправиться они должны были на встречу с Алисой и ее мужем, которые с нетерпением дожидались Сергея в условленном месте, чтобы всем вместе ехать к нотариусу. До рейса молодых было еще достаточно времени, чтобы начать сделку, во всяком случае, заложить деньги в ячейку банка, посетить нотариуса и даже оформить доверенность на подачу бумаг на регистрацию.

– В принципе они могли все успеть. Имеющегося у них времени было достаточно. Алиса ждала их к полудню, потом встречу перенесли на два часа дня. Из квартиры Аделаиды молодые вышли около часа дня, максимум в начале второго. К двум они запросто могли оказаться у нотариуса.

Но Сергей к своей покупательнице и ее мужу так и не доехал.

– И ладно бы к ним одним не доехал, это еще как-то можно было бы объяснить.

– Передумал.

– Нашел покупателей повыгоднее.

– Решил отложить сделку до своего возвращения с отдыха. Мало ли какие в ходе сделки возникнут проблемы, а его тут не будет, чтобы успеть их купировать.

Да, отложенную Сергеем сделку по поводу продажи коттеджа еще как-то можно было оправдать. Но беда была в том, что Сергей и на отдых не поехал. А ведь это грозило ему немалым убытком. Пухликов же был таким человеком, который всегда и всюду стремится минимизировать свои затраты. А тут вдруг такой отток из его кармана!

– Значит, из дома Аделаиды он вышел в здравии и бодрости, а вот в аэропорт ни он, ни его молодая супруга уже не приехали.

И переглянувшись между собой, сыщики подвели итог всего разговора:

– Видимо, надо начинать поиски шофера.

– Он единственный, кто может объяснить, куда подевались супруги.

Впрочем, насчет исчезновения Сергея Пухликова была у них еще слабая надежда на Рустама. Парень обещал разузнать поподробнее об отце своей любимой девушки. Ведь если раньше Рустам воспринимал исчезновение Пухликова как своего рода подарок небес, то теперь он всерьез озаботился и заволновался.

И Залесный совсем не удивился, когда увидел на своем телефоне входящий вызов от Рустама.

– Добрый вечер, я вам не помешал?

– Нет. У тебя есть новости?

– Я переговорил сегодня со всеми ребятами, которые работали под началом Викиного папаши. По их словам, на стройке он не появляется уже третью неделю.

– Значит, работы остановились?

– Нет, кое-как справляются. Материалы на объекты были завезены заранее, Викин папаша всех предупредил о том, что две недели его не будет, оставил заместителей и отдал им подробные распоряжения. Конечно, работают люди не так активно, как при нем, но все-таки работают.

– И ни у кого не возникло за это время ни одной проблемы, которая бы потребовала личного присутствия Пухликова?

– Такой, чтобы нельзя было решить без него, не возникло.

Залесный был недоволен, но он понимал – винить в этом Рустама нечего. Парень сделал все, что от него зависело.

– Как там Вика поживает?

– После вашего визита сама не своя. Сегодня, наконец, призналась мне, что отец ведет себя странно, звонила ему, а после плакала.

– Она до него дозвонилась? – изумился Залесный.

– Нет. Оттого и слезы, как я понимаю.

Поев и отдохнув, Залесный снова взялся за работу. Поиски Валерия Цветаева – шофера, на чьей машине укатили в неизвестность Аделаида и Сергей, – теперь представлялись чрезвычайно важным делом. Так как домашний адрес молодого человека у следователя имелся, он начал с того, что позвонил участковому, в ведении которого находился адрес, по которому проживал Валерий.

К счастью, Залесный был шапочно знаком с участковым, так что особых трудностей в разговоре не возникло.

– Сегодня уже поздно, я дома и отдыхаю. Но завтра с утра обязательно проверю все бумаги на Цветаева. Или тебе нужно прямо сейчас?

Залесный мужественно удержался.

– Можно и завтра, – выдавил он из себя через силу.

– Хорошо. В девять утра я уже буду готов предоставить тебе полную информацию на этого парня.

На этом они и распрощались. Ночь Залесный провел тревожную, ему не спалось, и он горько корил самого себя за то, что не заставил участкового подсуетиться пораньше. Он ворочался с боку на бок, стонал и сильно мешал Инге, которая тоже была недовольна, хотя и не показывала виду, понимая, что все равно уже ничего не исправишь. Не будешь ведь звонить участковому среди ночи, извиняться и гнать беднягу на службу?!

Но утром она первым делом сунула Залесному трубку.

– Звони.

Тот позвонил и очень хорошо сделал, так как участковый напрочь забыл про их вчерашний уговор. И только своевременный звонок Залесного заставил его изменить маршрут и свернуть к отделению.

– Валерий Цветаев… Знаешь, у меня такое впечатление, что этот парень мне незнаком.

– Но ты все же посмотри. Может, что-нибудь и найдешь.

Во второй раз участковый позвонил Залесному сам.

– Вот честно говорю, не понимаю, чем я могу тебе помочь, – с сомнением произнес участковый. – Я все посмотрел. Валерий у нас на хорошем счету. Он состоит в добровольной дружине, по вечерам патрулирует микрорайон. В пьяных драках или дебошах никогда не был замечен. Наряд по его адресу ни разу не вызывался. Не пьет, работает.

– Он ведь живет один?

– Судя по регистрации, один. Родители умерли, а женой парень не обзавелся. Но это ведь не криминал. Я тоже не спешу связывать себя брачными узами.

И участковый неожиданно поинтересовался:

– А сам ты как? Женился?

– Почти.

– Ну, почти мы все женились, – хохотнул участковый. – Так что? У тебя все или еще что-нибудь?

– Есть одна вещь. Ты не мог бы прогуляться до соседей этого парня и разузнать у них, все ли с ним в порядке?

– А что случилось-то хоть? – проявил первые признаки заинтересованности участковый.

– Есть основания предполагать, что парень замешан в исчезновении одной почтенной супружеской четы.

– В смысле?

– Он повез их в аэропорт, но так до места назначения и не доставил. Эти люди куда-то делись. Валерий единственный, кто может сказать, что с ними случилось.

– Ну, коли такая петрушка, схожу, конечно, разузнаю, что смогу.

Участковый перезвонил лишь спустя два часа.

– Уф! – произнес он. – Учти, Игорь, ты мой должник.

– Удалось что-то узнать?

– Удалось или не удалось, а все равно ты – должник. Я с Софьей Константиновной из-за тебя чай пить был вынужден. А она – утроба ненасытная, целый торт в один присест умяла, мне даже ни единого кусочка не досталось.

– Ладно, компенсирую я тебе тортик.

– Да я к сладкому-то равнодушен.

– Знаю я, к чему ты неравнодушен, – засмеялся Залесный. – Пивком тебя отблагодарю.

– Пиво без водки – деньги на ветер.

– Будет тебе и водка. Ну, рассказывай, что удалось узнать?

Новости, полученные от участкового, были неутешительными. По словам соседей, получалось, что последнее время Валерий дома не живет.

– Когда он дома, то машину свою под окнами ставит. Либо днем, либо ночью она Софье Константиновне вид из окна обязательно портит. А тут получается, что машина Валерия отсутствует уже давно. Недели две, это совершенно точно.

– Может быть, на платную стоянку теперь ставит?

Но это предположение участковый отверг категорически.

– Откуда у парня деньги на платную стоянку? Да и какой от нее прок? Валерию хорошо известно: лучшего сторожа, чем Софья Константиновна, ему не сыскать. У нее под окнами машина будет в куда большей целости и сохранности, чем на самой охраняемой стоянке в мире.

С целью компенсации за испорченный вид из окон Валерий регулярно наведывался к старушке с тортиком или бутылочкой кагора, которые она обожала. Иногда он подвозил старушку до магазина или до поликлиники. Но вот уже две недели как Валерий не появлялся ни с тортиком, ни без него. И машины парня Софья Константиновна тоже у себя под окнами не наблюдала.

– Куда же он делся?

После визита к Софье Константиновне участковый для очистки совести прошелся и по другим соседям. Но все они единодушно пожимали плечами и утверждали, что Валерки не видели уже много дней.

– Значит, парень просто исчез?

– Просто или не просто, этого уж не знаю. А я разузнал для тебя его рабочий телефон.

– Спасибо!

– Было бы за что! Валерий сам раздавал визитки всем соседям, обещая, что если они сошлются на него, то получат приличную скидку. Хочешь, позвони туда сам. А у меня, прости, других дел по горло.

Залесный от души поблагодарил приятеля и повторил, что с него причитается.

– Ладно тебе, все равно ведь потом забудешь.

– Когда это я забывал?

– Тогда жду тебя сегодня вечером с проставой.

Деваться Залесному было некуда – взялся за гуж, не говори, что не дюж. И он пообещал вечерком заглянуть к своему приятелю с бутылочкой чего-нибудь покрепче кагора. Участковый сказал, что будет ждать, на этом и распрощались.

Получив от приятеля рабочий телефон Валерия, который тот в рекламных целях раздавал всем вокруг, Залесный набрал заветные цифры. Но и тут его поджидала неудача.

– Валерий Цветаев? К сожалению, он в отпуске.

– И когда выйдет?

– А кто его спрашивает?

Пришлось Залесному спешно придумывать историю с ДТП и участием в ней Валерия.

– Скрылся с места происшествия, представляете! Даже не задержался, чтобы оформить все с ГАИ.

– Странно, на Валерия это совсем не похоже, – ответила девушка. – Он очень аккуратно ездит. Ни одной аварии за целый год.

– А тут случилось. И на старуху бывает проруха.

– Но если Валерий сразу уехал, номер нашего телефона у вас тогда откуда?

– На машине успел прочесть!

Предвосхищая следующий вопрос пытливой девушки, Залесный воскликнул:

– А имя его узнал, потому что регистрационные номера на машине запомнил. Так когда он появится?

– Не известно.

– Как же так? – укорил девушку Залесный. – Ваш сотрудник, а вы не знаете, когда он появится?

– Валерий взял отпуск за свой счет на неделю. Но время истекло, а от него по-прежнему нет ни слуху ни духу.

– И вы не пытались с ним связаться?

– Только за последние три дня я лично звонила ему пять раз. Но его телефон вне зоны действия сети, или же он его специально отключил.

– Значит, ему по возвращении грозит увольнение?

– Увольнение – это вряд ли. Водителей да еще с собственными машинами у нас стабильно не хватает. Максимум, что Валерию грозит, так это выговор.

– Скажите, а машина Валерия где?

– Понятия не имею. Говорю же, он работает на своей машине. Когда он не на смене, может пользоваться ею по своему усмотрению.

– Так, может быть, он сознательно не выходит, например, нашел себе работу повыгоднее?

– Вряд ли. Расценки у нас такие же, как в среднем по городу. Валерий работает у нас уже больше года, всем был доволен, во всяком случае, откровенного недовольства не высказывал. Домой к нему сходите.

– Но куда же он мог деться? У вас есть какие-нибудь предположения?

Девушка немного поколебалась, но, видимо, голос Залесного звучал достаточно плаксиво, так что она сжалилась над ним и пробормотала:

– Ну, хорошо, повисите на линии немножечко. Я тут спрошу у девочек, может быть, кто-нибудь знает, где Валеру искать.

Она ушла, а Залесный остался ждать результатов. Девушка вернулась минут через десять. Она запыхалась, так что чувствовалось, время она провела недаром.

– Девочки говорят, что Валера жениться надумал. Любовь у него какая-то выискалась.

– А кто она? Как зовут?

– Этого девчонки не знают, но сказывают, будто бы краля такая, что и глаз не отвести. И что Валерка наш сильно в свою невесту втюрившись.

– Но кто она?

– Ничего не знаю. Будто бы Валера уже и с мамой своей любимой познакомился, и мать их обоих благословила. Но правда ли это, точно никто из наших не знает. И имени невесты не знают. В общем, тайна покрытая мраком, так получается.

Этим следователю и пришлось удовольствоваться. Однако упоминание о невесте Валерия, в которую он был нежно влюблен, заставило сыщика вспомнить про другую невесту – Аделаиду Пышную.

– Что это про девушку-то мы совсем позабыли! А она этого не заслуживает. Надо навестить и ее рабочее место.

Но театры и всякие там балеты были Залесному совсем не по нутру. Он был очень далек от театрального мира и боялся, как бы не наделать глупостей.

– Слон в посудной лавке – вот кто я такой в этих вопросах, – жаловался он Инге. – Как бы не получилось какой неловкости.

– Да, это ты можешь.

Несколько совместных походов в театр окончательно убедили Ингу в том, что хоть на премьеру в оперу, хоть на проверенный временем балет «Щелкунчик» ей лучше ходить одной или с подругами, но точно без любимого мужчины. В строгом костюме и галстуке Залесный откровенно мучился. Арии в исполнении прославленных теноров нагоняли на него дрему, а вступление хора он приветствовал громким всхрапом. Так что после нескольких неудачных опытов Инга решила, что будет ходить в театр без Залесного. Так и для него, и для нее будет полезней.

– Так ты съездишь?

– Куда?

– В театр к этой Аделаиде.

– Но что проку? Ведь они на пару с мужем куда-то таинственно исчезли.

– Вот ты и разузнай там, что другие актеры думают по поводу исчезновения девушки.

Что же, сходить в театр Инга была согласна в любое время дня и ночи. Только захотят ли с ней разговаривать?

– Ты что-нибудь придумай. А когда будут результаты, сразу же звони мне!

Залесный повесил трубку, а Инга задумалась. Хорошо ему распоряжаться, а ей каково? Каким образом она станет добывать эти самые результаты? Вдруг артисты не захотят с ней разговаривать про Аделаиду? Судя по тому, что рассказывал старик консьерж, в театре у молодой примадонны полно завистников, которые спят и видят, как бы избавиться от соперницы.

– Так, может быть, в этом все дело?

И перед Ингой мгновенно вырисовалась целая цепочка. Вот завистники и злопыхатели сообща скидываются и нанимают исполнителя своего зловещего плана. А возможно, в дело вступила прелестная юная обольстительница, и тогда основным доводом для злодея были не деньги, а любовь, вернее, страсть. Любовь – это возвышенное чувство, оно способно двигать человеком лишь во благо. А вот страсть зачастую бывает темной и ведет к пороку.

Залесный в разговоре с Ингой умолчал о появлении у шофера некоей невесты, в которую он был сильно влюблен, так что этот вывод о возможном участии в деле исчезновения Аделаиды и ее мужа некоей дамы Инга сделала совершенно самостоятельно.

– Тогда мне нужно вести себя очень осмотрительно. Если я права, и ноги у этого преступления растут из театра, то никто не должен знать о моем интересе к Аделаиде и ее исчезновению.

Где-то в глубине души у Инги оставалась крохотная надежда, что Аделаида никуда не делась, а спокойно продолжает трудиться на сценической ниве и все исчезновения лично ее не коснулись, но сыщица понимала, насколько призрачна эта надежда.

Ведь они были у Аделаиды дома. И даже если бы у Пухликова обнаружилось еще одно гнездышко, куда они с Аделаидой бы и перебрались, по каким-то личным соображениям предпочтя провести свой медовый месяц именно там, а не в турецком отеле и не в шикарной квартире новобрачной, то все равно Аделаида должна была время от времени наведываться к себе домой. Да и весь этот торжественный помпезный отъезд с многочисленными чемоданами тоже плохо укладывался в схему.

– Нет, не найду я Аделаиду в театре, – удрученно прошептала Инга, открыв тяжелую дубовую дверь, и оказалась права.

Прямо над кассами было установлено объявление о замене актрисы, играющей главную роль в спектакле.

– Вместо Аделаиды Пышной в роли Сюзанны выступает Изольда Блотова, – прочитала Инга, и сердце у нее упало.

Она сунула голову в окошко кассы и жарко прошептала:

– А как же Аделаида? Я мечтала увидеть ее в роли Сюзанны!

– Простите, моя милая, – добродушно пробормотала безукоризненно аккуратная пожилая дама, – но актеры тоже люди, и они тоже болеют.

– Значит, Аделаида занемогла?

– Увы.

– И она не вышла замуж и не улетела со своим мужем в теплые страны?

– Бог мой! – изумилась дама. – С чего вдруг такие дикие предположения?

– Отчего же дикие? Вы сами сказали, актеры тоже люди. Они могут и болеть, и любить, и выходить замуж.

– Несмотря на свою молодость, Аделаида опытная актриса. Она прекрасно знает, что вся личная жизнь актера проходит во время каникул. Отмена спектакля или замена ведущей актрисы по причине личного характера просто недопустима. Ведь на Аделаиду идут зрители, они хотят видеть любимую актрису. И только тяжелый недуг может послужить оправданием для замены, которую мы были вынуждены сделать.

– Но мне необходимо повидать Аделаиду! Где она? Дома?

– Она в больнице, разумеется.

– В какой?

Дама посуровела. Она нервно хрустнула пальцами, явно не зная, что сказать Инге еще.

– Девушка, я же вам объяснила: бедняжка Аделаида занемогла. Мы выставили замену. Ну, что еще вы от меня хотите?

– Я хочу отнести букет моей любимой актрисе!

– У Аделаиды аллергия на любые цветы.

– Я могу пригласить к ней лучшего профессора для консультации!

– Уверяю вас, Аделаида находится под прекрасным присмотром, у нее есть все необходимое и даже сверх того. Наше руководство заботится о своих актерах.

– Но как я могу вам верить? Возможно, это не так? Я хочу убедиться лично!

– Милочка, не будьте навязчивой!

– Но мне надо!

Было видно, что дама утомлена настойчивой и несговорчивой посетительницей. Она картинно прижала тонкие пальцы к вискам и простонала:

– Моя дорогая, я ничем не могу вам помочь. Я и сама знаю ровно столько, сколько сказала вам. Если вам так необходимо знать больше, обратитесь в администрацию.

– Я готова! – с азартом воскликнула Инга. – Куда идти?

Идти оказалось недалеко. Рядом с окошечком кассы была комнатка администратора. А администратором оказалась благовидная дама – точный клон старушки из кассы, только чуть моложе. Инга тут же вообразила, как некая престарелая актриса, так и не получившая ведущих ролей, сначала переходит в разряд администратора, а потом тихо перекочевывает в окошечко кассы, откуда ее выносят уже лишь вперед ногами и никак иначе.

Перед администратором Инга исполнила всю ту же роль исступленной фанатки Аделаиды Пышной. И добилась, что ее пропустили к директору. Администраторша, видимо, рассудила, что в ее обязанности не за такую уж большую зарплату не входит купировать такого рода скандалы.

Директором оказался упитанный дядечка, который с явной жалостью взглянул на Ингу.

– Голубушка, ну какая вам, в сущности, разница? – снисходительно прогудел он. – Та актриса или иная будет на сцене? Поверьте, Изольда опытная актриса, она не разочарует вас.

– Нет, нет, я хочу видеть в спектакле именно Аделаиду!

– Мне доложили, она серьезно больна.

– Где она?

– Этого я вам открыть не могу.

И директор как-то странно потупил взгляд, словно бы и сам не был вполне уверен в том, что говорил.

– Скажите, – взмолилась Инга еще громче, – что я могу сделать для скорейшего выздоровления моего кумира? У меня большие связи, и я готова задействовать их все!

Директор сцепил руки и задумчиво воззрился на Ингу. Она мысленно уже возликовала, но оказалось, что директор всего лишь раздумывал, как бы ему половчее спихнуть надоедливую визитершу. Не придумав ничего лучше, он призвал к себе на помощь все ту же администраторшу и велел ей вывести Ингу из театра.

– А если будет сопротивляться, позовите охрану.

Это было сказано хоть и вполголоса, но достаточно громко, чтобы Инга могла бы услышать. Разумеется, ей совсем не улыбалось быть выдворенной из обители Мельпомены, но в то же время она стремилась пообщаться с максимально большим кругом людей, знавших Аделаиду. Поэтому Инга не удержалась от собственного небольшого спектакля, который решила разыграть немедленно, потому что мешкать было уже никак нельзя.

Вдвоем с дамой-администратором они спускались по лестнице. Еще немного, и ее выдворят вон из театра. И Инга решилась. Она вцепилась в фонарный столб, сохранившийся тут еще с тех времен, когда театры освещались свечами и газовыми фонарями, и громко закричала прямо на оторопевшую администраторшу:

– Нет, я никуда не уйду, пока мне не скажут, где я могу видеть Аделаиду!

– Дама, не нужно истерик! – встревожилась администратор. – Никуда ваша Аделаида не денется! Сказано ведь вам: она идет на поправку!

– Но я хочу знать, что с ней! Вы скрываете от меня страшную правду! Где она? Ее похитили? Убили? Зарезали?

– Бог с вами! Какие ужасы вы говорите!

– Где Аделаида? – вопила Инга. – Я знаю, против нее строилось множество козней. Смерть Бориса Рудольфовича развязала руки многим злодеям! О-о-о! Я просто уверена, исчезновение Аделаиды – это ужасная тайна!

На крики Инги собралась даже небольшая толпа. И Инга с удовлетворением убедилась, что у многих ее вопли вызвали ответный интерес. Актеры перешептывались между собой, поглядывая на Ингу с большим сочувствием. Это заставило ее окончательно утвердиться в мысли, что в театре и сами толком не знают, куда подевалась Аделаида, и находятся в сильном смущении от этого.

ГЛАВА 9

Еще немного, и кто-нибудь из толпы актеров подошел бы к Инге. Она была в этом уверена. Но тут совсем некстати на помощь администратору явилась охрана. Ингу отцепили от столба, который она страстно оплела руками, и поволокли к выходу.

– Где Аделаида? – не сдавалась Инга до последнего. – Верните любимую актрису Бориса Рудольфовича на сцену. Это произвол! Я буду жаловаться!

Краем глаза она наблюдала за сгрудившимися актерами и видела, что на многих ее слова произвели сильное действие. И когда Ингу выпихнули из служебного входа, она не спешила уходить прочь с театральной площади. Несмотря на то что ей пригрозили: если она посмеет вновь сунуться в театр, ее сдадут в полицию – Инга чувствовала, что ей нужно подождать.

Чего именно, она и сама не знала. Тем не менее принялась прогуливаться вдоль театра, зорко поглядывая по сторонам. И вскоре увидела тоненькую девичью фигурку, которая появилась из дверей театра, закутанная в нечто, что вначале было принято Ингой за шерстяную портьеру. Но оказалось, что это плащ, под которым скрывается совсем не девушка, а миловидный юноша.

Плащ прикрывал собой крестьянский костюм начала семнадцатого века на Руси, и Инга тут же вспомнила, что в театре сегодня репетировали «Ивана Сусанина» на музыку Глинки. Видимо, юноша играл роль одного из жителей Костромы, приветствующих молодого Михаила Федоровича Романова и весь его род перед более чем трехсотлетним царствованием над страной.

Актер был еще совсем молод. Его щеки покрывал нежный пушок, а припухлые губы говорили о его юности. Выйдя из театра, он сначала опасливо огляделся по сторонам и лишь затем направился к Инге.

– Это вы хотели разыскать Аделаиду? – спросил он у нее почему-то шепотом, хотя рядом не было ни души, а редкие прохожие совсем не обращали на них внимания.

Крестьянский плащ семнадцатого века удивительно органично вписался в наши дни.

– Да, я ищу Аделаиду.

Юноша порывисто схватил Ингу за руку и стиснул ее.

– Умоляю! – прошептал он страстно. – Сделайте это!

– Что?

– Найдите Аделаиду! Верните театру его лучшую актрису! Не допустите бездарность к участию в спектакле. Вы знаете, кто такая эта Изольда?

– Даже не слышала о ней.

– И неудивительно, – фыркнул молодой актер. – До недавнего времени она подвизалась на второстепенных ролях, и даже они были слишком хороши для этой посредственности. Но потом у нас сменилось руководство. А Изольде уже давно повезло понравиться директору. Пока Борис Рудольфович был жив, он противился тому, чтобы Изольде доверяли главные роли. Но нынешний художественный руководитель… Поплавков… Он – полное ничтожество!

– Как? И он тоже?

– Да, кругом одни сплошные ничтожества, – жарко подтвердил юноша. – И они превратят наш театр в сборище таких же ничтожеств!

На эти внутренние театральные дрязги Инге было глубоко наплевать. Если бы не одно «но».

– Значит, Аделаида вовсе не больна?

Юноша затряс головой.

– Я уверен, тут какая-то интрига!

– О, расскажите мне! Расскажите мне все!

Юноша опасливо огляделся по сторонам. Роль тайного агента ему чрезвычайно льстила. Но при этом он опасался попасться и получить нагоняй от начальства. Инга правильно оценила его колебания и предложила:

– Мы можем пойти в кафе и поговорить там.

– Лучше в ресторан. Тут есть неподалеку один очень приличный.

Инга не стала спорить. Она понимала, что, имея дело с тонкой артистической натурой, нужно потакать ей в мелочах, чтобы получить выигрыш в главном.

– Отлично, – произнесла она с улыбкой, – веди меня, Сусанин. Накормлю тебя, чем угодно, и до отвала.

Ресторан, в который привел ее юноша, заставил Ингу пожалеть об опрометчиво данном ею обещании. В заведении все было так пафосно и роскошно, что Инга даже встревожилась: а хватит ли ей денег, чтобы потом расплатиться по счету? Ее опасения усилились, когда они с молодым артистом сели за стол и сделали заказ. Ведь если до того Инга наивно полагала, что дело ограничится чашкой черного кофе (именно этим напитком, по мнению Инги, почти исключительно питались великие актеры, изредка разбавляя кофе бокалом очень сухого шампанского), то на практике у ее протеже оказался просто неприличный для человека его возвышенной профессии аппетит.

Глядя, как он сноровисто уложил в себя сначала салат из десяти зеленых овощей и говяжью отбивную со сложным гарниром, а потом еще забетонировал все дополнительно заказанной им пастой с морепродуктами, Инга поняла, что совершенно ничего не знает об артистах.

– Так что же произошло с Аделаидой? – спросила она, чтобы вернуть разговор в интересующее ее русло и, самое главное, хоть немного отвлечь юношу от меню, на которое он снова вожделенно поглядывал.

Впрочем, артист оказался благодарным человеком. Наевшись за счет Инги, он был готов удовлетворить ее любопытство.

– У Аделаиды с новым руководством театра отношения не заладились с самого начала. Пока за нее Борис Рудольфович заступался, ей главные роли, стиснув зубы, все же давали. А как старик умер – так все. Одну за другой роли у Аделаиды отняли.

– Как же так? Выходит, Аделаида отнюдь не талантлива?

– Да кто говорит о таланте? – удивился юноша. – Речь тут совсем о другом.

– О чем же?

– Ну, как вам объяснить… Аделаида – она ничья.

– Что значить, ничья? Я не понимаю тебя.

Юноша нахмурил свои тонкие бровки.

– Ну, вот у меня бабушка играла на сцене в этом театре, и отец тоже музыкант в оркестре, а значит, я – свой! Моих родителей многие знают, а значит, ради них и меня пригреют. В случае, если встанет выбор, кому дать роль – мне или чужаку, роль отдадут мне.

Инга задумчиво кивнула. Да, с таким отношением ей самой не доводилось сталкиваться, но вот Залесный жаловался, что у них в последнее время появилось много «папенькиных» сынков, которых и работой завалить не получается, потому что бдительный папаша тут же встает на защиту родного сынульки, и сами эти ребята работать тоже не желают, полагая, что былыми заслугами их родителей уже все сказано.

– А вот у Аделаиды ни папа, ни мама в театре даже у вешалки не служили. Да и насчет ее отца… кажется, мать растила Аделаиду одна.

– Жаль девочку.

– Но зато Аделаиде повезло в другом. Еще на первом курсе ее присмотрел Борис Рудольфович. Чем-то она ему приглянулась, он стал приглашать ее к себе в постановки. А когда Аделаида закончила учебу, уже окончательно взял ее под свой патронаж. И начался для Аделаиды золотой век. Главные роли ее, повсюду любовь и уважение. Но надо отдать Аде должное, она никогда высоко не заносилась. Может быть, потому что чувствовала, что падение близко? Без Бориса Рудольфовича ее быстро назад задвинули.

– Между ними что-то было? – осторожно спросила Инга. – Между ней и этим вашим Борисом Рудольфовичем? Они были любовниками?

Но молодой артист эту ее мысль решительно отверг:

– Вряд ли! Борис Рудольфович уже старый совсем был. Болел часто. Лично я сам его даже и не помню толком. Но мне рассказывали, что он всю свою жизнь один, без жены прожил. Была у него в юности какая-то связь, да она то ли умерла, то ли в лагерь попала и там погибла, а замены ей он найти не сумел, одним словом, жил он один. И про Аделаиду как-то сказал, что носится с ней, потому что она напоминает ему ту девушку, которую он любил и потерял.

– Очень трогательно, – произнесла Инга. – Но что же все-таки с Аделаидой? Куда она делась?

– Так я к тому и веду речь. Когда Борис Рудольфович умер, а в театре стали Аделаиду прижимать, она заговорила, что надо бы ей замуж выйти. Мол, если карьеру ей делать не дают, то хотя бы детей завести, время уже подошло, с этим затягивать не стоит. А потом, когда дети подрастут, можно и в какой-нибудь другой театр пойти. А если не получится, то за спиной всегда муж имеется, который совсем уж пропасть не даст.

– Выходит, для Аделаиды театр был отнюдь не главным в жизни?

– Она всегда говорила, что в училище ее отдала мама, которая верила в ее одаренность. И что она сама лучше бы получила более практичную специальность.

– Наверное, она это из кокетства говорила.

– Да уж не от большого ума, – согласился юноша. – Потому что нашим только дай повод, чтобы человека грязью облить. И как только Борис Рудольфович умер, Аделаиде все эти ее выступления и припомнили. Мол, не от Бога она актриса, а по принуждению. Таким, мол, среди настоящих актеров не место.

– Но все-таки куда она могла исчезнуть? Да еще так внезапно?

– Вам сказали, что она болеет?

– Да, занемогла тяжело и лежит в больнице.

– Брехня! – решительно заявил юноша. – Не верьте. Это просто такой слух директор велел распустить, чтобы народ привык на афишах имя его любезной Изольды видеть. А Аделаида из театра ушла совсем не по причине болезни. Да и не болела она, сколько я ее помню, никогда.

– Но все может случиться когда-нибудь в первый раз.

– Да? – насупился юноша. – Ну, вот скажите тогда, в какой больнице лежит Аделаида?

– Не знаю. А кто-нибудь в театре это знает?

– В том-то и дело, что нет! Никто у нее в больнице не был и никто даже не знает, чем она больна.

Именно это и хотела услышать Инга. Теперь она понимала, что исчезновение Аделаиды куда более странное, чем представляется ее коллегам. Однако кое-какие сомнения по театральному закулисью все же блуждали, и юноша сам это подтвердил:

– И никто из нас не может сказать, куда именно Аделаида делась. Только между собой люди перешептываются, что не иначе, как это директор Аделаиду довел, что она театр бросила и замуж решила выйти. Тем более что ее жениха мы много раз видели. Он ее после всех спектаклей встречал, она к нему в машину запрыгивала, и они уезжали.

– В возрасте уже такой, да? Сергеем зовут?

Инга уточнила про личность жениха Аделаиды исключительно порядка ради. И была ошеломлена, услышав в ответ:

– Нет, молодой совсем. И с чего вы про Сергея какого-то заговорили? Жениха Аделаиды совсем не Сергеем, а Валерием кличут.

– Как?

– Валерий, – повторил юноша, не глядя на нее. – Валерий Цветаев.

Он вновь следил жадным взглядом за официантом, проносящим мимо них какое-то блюдо на подносе, и поэтому совсем не замечал состояния Инги. А сыщица чувствовала себя так, словно ей врезали со всей силы под дых. Она с трудом могла дышать, и даже заговорить сумела лишь после того, как актер что-то забубнил о десерте, который он так до сих пор и не попробовал.

– Да, да, – рассеянно отозвалась Инга. – Закажи себе, мой дорогой, все, что захочешь!

Видимо, в голосе Инги прозвучало нескрываемое волнение, потому что юноша взглянул на нее с подозрением.

– Вы точно уверены насчет десерта? Откровенно говоря, цены тут… Вы потянете?

Инга молча кивнула. Какие могут быть разговоры о деньгах, если молодой человек преподнес ей такой роскошный сюрприз?! Выходит, невеста Сергея Пухликова и шофер, который вез молодоженов из квартиры Аделаиды в аэропорт, были хорошо знакомы между собой. И не просто знакомы, а были очень близки, считались женихом и невестой.

– И… и что ты можешь рассказать про этого Валерия?

В ожидании десерта юноша вновь стал рассеян и неразговорчив.

– А что про него рассказывать? Обычный парень. Таксистом работал.

В этот момент принесли десерт – мороженое, плавающее в растопленном шоколаде, и как собеседник юноша оказался потерян для Инги еще на какое-то время. Она даже хотела расплатиться по счету и уйти, пока этот обжора не потребовал еще что-нибудь, но осталась и была вознаграждена за свое терпение.

– Откровенно говоря, у Аделаиды другой поклонник имелся, – вытерев губы льняной салфеткой, произнес юноша. – Вот тот солидный дядечка был. Я бы на месте Аделаиды лучше за него замуж вышел.

– Так может быть, она за солидного как раз замуж и вышла?

– Не-а, – помотал головой юноша. – Она его не любила.

– Ну и что? Без любви тоже замуж выходят.

– Только не наша Аделаида, – печально ответил юноша. – Может быть, она и не была такой уж феноменально талантливой актрисой, но человеком была замечательным. Нам всем, кто ее любил, очень не хватает нашей Ады. Я уверен: она никогда не вышла бы замуж за человека из-за такой вульгарной вещи, как деньги.

И все-таки Аделаида поступила именно так. Инга была склонна считать, что юноша ошибается в своих суждениях о пропавшей актрисе. Но он неожиданно добавил:

– А того солидного Аделаида не просто не любила, она его ненавидела!

– И все равно продолжала общаться с ним?

– В этом тоже была какая-то тайна, – пожал плечами юноша. – Но я своими глазами видел, как она в ярости топтала букет, который ей за минуту до этого подарил солидный поклонник. И ведь что интересно: она донесла цветы до своей комнаты, а там бросила на пол и принялась топтать ногами.

– И кто это видел?

– Только я один. Я шел за ней, потому что хотел сказать, как прекрасно она играла. Впервые в жизни я увидел Аделаиду в бешенстве.

– А как она объяснила тебе свой поступок?

– Никак. Она меня не заметила, и я ушел, ничего ей не сказав. Но теперь я об этом, конечно, жалею. Может быть, стоило нам всем быть повнимательней к Аделаиде? Все-таки директор – это сила, но когда большая половина коллектива встает на его сторону и начинает открыто травить впавшую в опалу актрису – это никого из нас тоже не красит.

Но Инге было уже не до терзаний молодого человека.

– Может быть, кофе тебе заказать напоследок?

Юноша кивнул. Инга расплатилась по счету и оставила его одного допивать кофе и размышлять о том, много ли его собственной вины в том, что Аделаиде пришлось уйти из театра. Такие размышления всегда полезны, они совершенствуют душу и побуждают человека стать лучше.

Оказавшись на улице, Инга помчалась к своему Залесному так быстро, как это позволял городской транспорт. Делиться такими потрясающими новостями по телефону ей не хотелось. Ненасытное чувство соперничества, которое неожиданно возникло между ней и любимым мужчиной, требовало, чтобы Инга смотрела ему прямо в глаза.

Поэтому, когда Инга рассказывала Залесному о тесном знакомстве Аделаиды с Валерием Цветаевым – водителем такси, она не отрывала взгляда от его лица. Но, к ее огромному разочарованию, Залесный отнесся к ее открытию очень сдержанно. Конечно, он ее выслушал, но без всякого энтузиазма.

– В чем дело? – спросила у него вконец озадаченная Инга. – Ты вроде бы не рад этой информации?

– Я тебе очень благодарен за твои хлопоты, но это уже не актуально.

– Что? – заволновалась Инга. – Что еще случилось?

Она пыталась заглянуть любимому в лицо, совсем позабыв про свой триумф. Инга чувствовала, что официальное следствие вообще и ее любимый мужчина в частности вновь обошли ее, но не понимала, каким образом им это удалось.

– О чем я не знаю?

Залесный наконец встретился с ней взглядом и произнес:

– Сегодня утром обнаружено тело Сергея Пухликова.

– Тело? – даже задохнулась от волнения Инга. – Он… Он что, умер?

– Убит, – произнес Залесный. – Сейчас трудно утверждать что-либо, нужна подробная экспертиза, но все видевшие труп говорят о характере насильственной смерти, которая случилась никак не менее десяти дней назад.

Инга с трудом усвоила услышанную информацию.

– И где… Где его нашли?

– В том-то и дело… Это небольшой домик в одной из заброшенных деревенек под Волховом. Там почти совсем нет жителей. Если кто и приезжает, то исключительно на выходные дни.

– Кто же нашел тело?

– Бродячие собаки, которых в округе этой деревеньки за весну и лето развелась целая стая, учуяли запах тления.

Бездомные собаки собрались возле дровяного сарайчика и подняли громкий вой. Соседи, которые приехали еще в четверг, в конце концов не выдержали собачьего концерта. Животные безумствовали почти сутки, пока терпение людей не лопнуло. Так и не сумев дозвониться до хозяина участка, они вскрыли замок на калитке и прошли к дровяному сарайчику, где под дровами обнаружили мертвое тело.

– Была сделана неудачная попытка захоронить труп. Но выкопать глубокую яму у злоумышленника не получилось, он лишь наполовину закидал останки землей, а затем добавил сверху дров. Но тонкий слой земли и дрова не смогли скрыть запаха разложения, на который и сбежались собаки со всей округи.

Инга молчала. Она чувствовала, что Залесный не сказал еще всего, что знал.

– И… и чей это был сарайчик? – спросила она. – Кому принадлежал участок?

Залесный смущенно закашлялся.

– В этом-то все и дело. Понимаешь… Формально участок записан на некую Анну Прохорову. Но фактически женщина там не появляется уже много лет. По словам соседей, с полного согласия владелицы этим участком пользуется племянник хозяйки – Валерий Цветаев.

Вот теперь Инга поняла, почему у Залесного было такое скучающее лицо, когда она рассказывала ему о близком знакомстве Валерия Цветаева и Аделаиды. Следователь уже и сам догадывался, что поездка в аэропорт закончилась плохо лишь для одного из молодоженов, а именно для Сергея Пухликова. Аделаиде же удалось избежать смерти.

Чтобы убедиться в своей догадке, Инга спросила:

– Значит, тело Аделаиды не было найдено?

– Пока нет.

– И не найдете! – заверила его Инга. – Она давно свалила с молодым кавалером и деньгами старого мужа.

– Ты считаешь, что убийство Пухликова было задумано этими двумя с самого начала?

– Ну, конечно! Валерий и Аделаида давно знакомы, коллеги актрисы считают их женихом и невестой. Они затеяли это, чтобы присвоить имущество Пухликова, которого затем и убили. Теперь Аделаида стала его наследницей, чего и добивалась.

Инга чувствовала себя крайне обиженной.

– Вот гады! – злилась она. – Такую аферу провернули! Теперь деньги Пухликова достанутся Аделаиде. Это она из-за денег все затеяла. А в театре еще так хорошо отзывались о ней!

– Погоди, – остановил Залесный свою подругу. – Мы с тобой вместе были на квартире у Аделаиды. Она в деньгах совсем не нуждается.

– Тогда в чем же дело? Зачем еще она вышла замуж за Пухликова?

– А ты не думаешь, что, возможно, у убийства совсем иной мотив? Не деньги, а ревность и месть? Как ни крути, а Аделаида вышла замуж не за Валерия, а за Пухликова.

– Ты думаешь, что Валерий разозлился на свою бывшую невесту до такой степени, что убил соперника?

– И похитил саму Аделаиду, – кивнул Залесный.

– Нет, в этой истории все равно что-то не состыковывается. В театре мне сказали, что Аделаида терпеть не могла Пухликова. Да, она его привечала, но, оставаясь наедине сама с собой, топтала его подарки и ругалась нехорошими словами.

– Ну, вероятно, ее бесила необходимость выйти замуж не за любимого, а за богатого.

– Но ты же сам сказал, что в деньгах Аделаида не нуждалась. Борис Рудольфович оставил ей приличное наследство. Некоторое время она вообще могла не заботиться о том, как и на что жить. Продавала бы время от времени одну из вещей, которыми забита ее квартира, и все было бы прекрасно.

– Во-первых, распродажа собственности – это путь в никуда. Рано или поздно все вещи закончились бы.

– Тогда можно было продать саму квартиру.

– А потом?

– А потом еще раз.

– Ну а потом?

– Если экономить, поместить деньги в банк и жить лишь на проценты, то можно вообще ни о чем не беспокоиться до конца своих дней.

Но Залесный все равно считал, что Аделаида не добровольно пустилась в бега, а ее похитил Валерий Цветаев. И он же убил своего соперника. Инга же придерживалась той версии, что имел место сговор между Валерием и Аделаидой. И Валерий согласился помочь своей невесте разбогатеть еще на несколько миллиончиков.

– Так или иначе, мы скоро узнаем правду. Валерий Цветаев объявлен в розыск. Как только его машина попадет в поле зрения одной из наших камер видеонаблюдения, в тот район немедленно выедет группа задержания.

Высказавшись, Залесный предложил Инге:

– Иди домой, дорогая. Будут новости, ты узнаешь о них первой.

Когда Инга уже уходила, он сказал ей вслед:

– Сегодня вечером рано меня не жди. Я хочу пообщаться с экспертами, которые займутся осмотром тела Пухликова. Может быть, выяснятся и еще какие-то детали.

Выйдя от Залесного, Инга послушно, как ей и было велено, поехала домой. В голове у нее царила странная пустота, как в колоколе. Ни одна мысль не появлялась там, и Инга доехала до своего дома словно бы на автопилоте. Также машинально она разделась, вымыла руки, перекусила чем-то, вкус чего даже не распробовала, а потом внезапно произнесла:

– Стоп! Так же нельзя!

И, набрав номер Залесного, твердо сказала:

– Как хочешь, а только надо сообщить о случившемся несчастье вдове убитого Пухликова.

В ответ Залесный закашлялся и смущенно произнес:

– Полагаю, Аделаида и так в курсе случившегося.

– Нет, я говорю о Нине!

– Ах, Нине… Ну да, пожалуй, нужно ей сообщить. Но у меня столько дел…

– Не возражаешь, если это сделаю я? – с готовностью предложила Инга.

Залесный колебался недолго.

– Если тебе будет нетрудно, то сделай, пожалуйста.

– Мне будет нетрудно! – обрадовалась его разрешению Инга.

Она и сама не понимала, почему у нее на душе вновь стало легко и радостно и почему в голове появилось множество мыслей. Ее также не смущало то, как она преподнесет трагическую новость Нине. Сейчас Инга понимала лишь одно: она вновь в деле, расследует преступление. И от этого кровь побежала по ее жилам с прежней скоростью.

Впрочем, как вскоре выяснилось, добраться до поселка «Лазурит», не имея своего собственного автомобиля, дело не такое уж простое. Сначала Инге пришлось сесть на маршрутку, которая тащилась от города добрых сорок минут, застревая во всех пробках. А потом Инге понадобилось еще и пройтись пешком. Отрезок в два с небольшим километра проходил по бывшим сельскохозяйственным угодьям и живописностью видов отнюдь не блистал. Да и погода заметно испортилась, на небе сгустились тучи, поднялся холодный ветер.

– Не знаю, – бормотала Инга, вышагивая по дороге, недавно покрытой асфальтом, – может быть, лет через десять тут и будет славненько, но сейчас у меня мороз по коже от этих мест.

Уже стало смеркаться, когда она подошла к «Лазуриту». Мысль о том, что ей придется проделать обратный путь в темноте, откровенно пугала Ингу. Она знала, что Нина дома, потому что позвонила той предварительно. Но сейчас Инга думала, что зря поперлась в такую даль. Вполне можно было сообщить Нине о случившемся несчастье и по телефону.

– И зачем я сюда приперлась? – попеняла Инга самой себе, уже стоя перед домом Нины.

Однако когда открылась дверь и она увидела Нину, то все прочие мысли исчезли, осталось лишь одно горячее сочувствие к этой бедолаге.

– Ох, Нина, – с искренним участием произнесла Инга. – Мужайся! Боюсь, что у меня для тебя плохие новости.

Нина отступила назад.

– Вика!

На ее лице явственно проступило выражение отчаянного ужаса, и Нина вскрикнула:

– Что с моей дочерью?!

– Погоди, – растерялась Инга, – при чем тут Вика? Речь идет о твоем муже. Вернее, о твоем бывшем муже.

– Фу-у-у! Так ты приехала по поводу Сергея?

Смертельная бледность, которая разлилась уже по лицу Нины, уступила место явственному облегчению.

– Как же ты меня напугала! – воскликнула она. – А то Вика как с утра ушла на занятия, до сих пор от нее нет ни слуху ни духу.

– А ты ей звонила?

– Сто раз! Но все бесполезно, Вика вся пошла в своего отца! Если не захочет разговаривать с человеком, то ей плевать, что он при этом будет испытывать, ни за что сама первой не позвонит и телефонную трубку тоже не возьмет.

– Значит, твоя дочь до сих пор не возвращалась?

Помимо воли Инга и сама ощутила тревогу. Ей только что довелось пройтись в сумерках по дороге до поселка, и в восторг от этой прогулки она отнюдь не пришла. Осенью темнеет быстро. И уже через полчаса-час станет совсем темно. Как же Вика пойдет по той же дороге да еще в полной темноте?

– Сама о том же самом думаю, – посетовала Нина. – Обычно детей привозит автобус, который собирает их в определенном месте в городе. Но сегодня автобус пришел без Вики. Я позвонила ее классной руководительнице, она сказала, что уроки закончились как обычно. Вика должна была успеть на место сбора к автобусу. Однако дочери там не оказалось.

– А ее подружки?.. Может быть, они что-то знают?

– Нет. Или мне не хотят говорить. Вообще, девочки ведут себя очень странно. Хихикают, но где моя дочь, не говорят.

– Но они не кажутся встревоженными?

– Нет. И это меня немного ободряет. Так о чем ты хотела со мной поговорить?

– О твоем бывшем муже!

– И что с ним?

– Он… Нина, прошу тебя, присядь, пожалуйста. А еще лучше, прими заранее какие-нибудь сердечные капли.

– Мне не нужны лекарства, – помотала головой Нина. – Я и так способна выслушать любую новость о своем непутевом муженьке. Что с ним? Он умер?

– Откуда ты знаешь? – ахнула Инга. – Кто тебе сказал?

– Ты чего? Кто мне мог сказать? Это я так… ткнула пальцем в небо. И что? Неужели угадала? Он мертв?

– Да.

Инга была озадачена. Нина не выглядела опечаленной или удрученной.

– Значит, умер, – пробормотала она. – Ну, туда ему и дорога.

– Нина! – ахнула Инга. – Как ты можешь такое говорить?

– А что тут такого?

Нина подняла на Ингу глаза, полные печали:

– Измучил он меня своими изменами. Подох – и очень хорошо. Теперь я и дети сможем жить спокойно.

– Нет, боюсь, что не сможете, – покачала головой Инга.

– Не сможем? Почему?

– Понимаешь… Твоя муж… твой бывший муж…

– Да, мой бывший муж Сергей Пухликов мертв, и я, признаюсь, очень этому обстоятельству рада.

– Ох, Нина, сейчас в тебе обида говорит и оскорбленная женская ревность!

– Ты себе просто не представляешь, сколько он из меня крови выпил, – неожиданно заплакала Нина. – Не осуждай меня. Когда-то я очень любила Сергея, но в последнее время он стал изменять мне уже совершенно откровенно. Да еще когда я работала, то как-то не замечала, что Сергей совсем не дает денег на хозяйство. А как перестала работать, жадность мужа стала отчетлива видна. Я-то думала, когда оставлю работу, он станет щедрее. А он – напротив!

Инга с сочувствием смотрела на женщину, которая мужественно держалась все это время, старалась не выказывать перед людьми обиды на мужа, но все-таки не сдержалась и теперь горько рыдала, вспоминая перенесенные обиды.

– Он ведь не приходил домой по ночам, все время отговаривался этими своими командировками. Но я-то знала, что не в командировках он, а с б…ми время в банях и саунах проводит. И ко мне он совершенно охладел. Впрочем, я его не осуждаю. Я стала такая страшная! Самой себя иной раз пугаюсь. И куда подевалась вся красота? Где мое здоровье?

Плечи Нины содрогались от рыданий. И Инга попыталась ее утешить:

– Не плачь, не надо. Все вернется. Это все нервы, стресс.

– Думаешь?

– Теперь ты выплачешься, тебе станет легче. Вся боль, что была в твоей жизни, уйдет в прошлое.

Кажется, эти слова подействовали на Нину успокаивающе.

– Пошли в кухню, – сказала Нина. – Чайку выпьем. Можно бы и чего покрепче, но боюсь, что худо мне станет. Столько таблеток от своих болячек пью, если бы ты только знала!

– Да нет, не будем ничего пить, – встревожилась Инга. – Чая будет вполне достаточно.

В кухне Нина быстро и умело заварила чай в специальном чайничке. Как заметила Инга, чай был отнюдь не дешевым. Это был благородный чай, покупаемый на развес в дорогих магазинах. Инге даже казалось, что она угадывает название чая. «Малый красный халат», так поэтично звучит название этого чая, выпив чашку которого, ты как будто бы оказываешься в объятиях теплого уютного домашнего халата.

Выпив такой чай, ты одновременно успокаиваешься, и в то же время тело твое наполняет живительная энергия. Эффект от чашки этого чая подобен горячей ванне, полной минеральной соли и пузырьков. Из нее тоже выходишь одновременно и успокоенным, и взбодрившимся.

– Вот один чай и пью в последнее время, – произнесла Нина. – Стараюсь покупать понемногу, но хороших сортов.

– Понятно.

Инга с удовольствием выпила чай, наблюдая за Ниной. Наконец та тоже решилась. Подняв на Ингу глаза, она спросила у нее:

– Небось в какой-нибудь сауне его кондрашка и прихватила?

Она явно говорила о своем покойном супруге, и Инга удивилась:

– Почему ты так думаешь?

– Все-таки не мальчик уже, сердце давно пошаливало. Так инфаркт с ним приключился или инсульт? То и дело жаловался.

– Серьезно? – удивилась Инга. – А мне он казался абсолютно здоровым человеком.

– Так это он перед всеми хорохорился. Что я, его не знаю? Таблетки от давления постоянно пил.

– Он казался таким бодрым.

– Ну, морда красная у человека, все и думают, что это у него от большого здоровья. А на самом деле румянец-то этот у него был гипертонический.

Глотнув чаю, Нина продолжила монолог:

– Давление у него высокое было, он его таблетками снижал, а толком лечиться не хотел. Мол, все и так прекрасно. Ну а не всегда же давление можно понизить. Иной раз и захочешь, да не успеешь.

Шмыгнув носом в память о покойном муже в очередной раз, Нина уже совсем деловито поинтересовалась у Инги:

– Так что? Я не поняла, от чего именно он скончался?

– Нет, он умер не от инфаркта и не от инсульта. И умер он не в бане и не в сауне, – растерянно произнесла Инга.

– Так что же с ним?

– Его… его убили.

Вот теперь глаза Нины округлились.

– Как убили? – ахнула она. – Кто?

– Это сейчас выясняет следствие. Но у меня есть еще одна новость о твоем муже. И боюсь, что она покажется тебе еще хуже первой.

– Чего еще-то мне ждать?

Нина казалась погруженной в какие-то свои мысли, но при этом все же отреагировала на последнюю фразу Инги. Про чай она и думать забыла. Какой уж тут чай, когда такие дела разворачиваются!

Инга же начала издалека:

– Дело в том, что твой бывший муж, с которым ты находилась в разводе, являлся, по сути, свободным человеком.

– И чего?

– А то, что, будучи свободным от брачных обязательств человеком, он мог вступить в новый брак.

– Понимаю. И что дальше?

Теперь взгляд Нины буквально буравил дырки в теле Инги. Ощущение было не из приятных. И Инга интуитивно ощутила, что именно сейчас она вступила на очень важную для Нины территорию. Известие о смерти мужа она восприняла стоически. Немного испугалась, когда речь зашла об убийстве мужа. Но вот когда речь пошла о его новом браке, она заметно и очень сильно напряглась.

Что это? Инга невольно удивилась. Запоздалая ревность к покойнику? Или нечто другое?

– Так что про брак-то? – прервал ее мысли голос Нины. – Он что? Женился на ком-то?

– Да.

– Вот, блин! – стукнула кулаком по стене Нина. – Да что же это такое! Ведь нам же теперь наследство на четверых делить придется. Вот засада-то! Раньше только я и дети наследниками были. А теперь кто? Еще и дрянь какая-то к наследству присосалась.

– Боюсь, что все еще хуже. Ты теперь не являешься официальной наследницей Сергея Пухликова. После развода с ним ты потеряла право наследовать за ним законным порядком.

– Это как?

– Теперь ты можешь наследовать за бывшим мужем, только если Сергей оставил в твою пользу завещание.

– Ага! Держи карман шире! Он меня только и норовил обчистить. Это я тогда дура была, этого не понимала. А как он сбежал, так я о многом передумала.

– Вот зачем ты хотела его отыскать!

– Конечно, должна же я была знать, чего мне ждать! Но того, что его убьют, этого я никак не ожидала. А уж про его женитьбу… И когда он женился?

– Возможно, что буквально за несколько часов до смерти.

– Ну, вообще! – схватилась за голову Нина. – А нельзя этот брак аннулировать? Ведь это и не брак по сути вещей.

– Это уже будет решать суд. Но по закону Аделаида будет наследницей наравне с твоими детьми. Однако ты сами наследовать уже не будешь.

– Обалдеть! – позеленела Нина. – Это что, выходит, я теперь нищая?

– Ну, если у тебя нет никакого другого имущества, то, вероятно, да.

– Нет, – решительно заявила Нина. – Я так не согласна!

– Но дети могут тебя поддержать. Уверена, они отдадут тебе часть денег, полученных от продажи дома.

– Что? – ужаснулась Нина. – Еще и дом продавать?

– А какой еще выход? Или у Сергея есть какое-то равноценное имущество, которое можно отдать полностью Аделаиде, как выкуп за ее часть дома?

– Да кто она такая, эта Аделаида? – возмутилась Нина. – Ничего я ей не отдам! Вот еще!

Инга только диву давалась. И куда подевалась бледная и немощная Нина, которая буквально умирала от слабости несколько минут назад? На ее месте стояла разрумянившаяся женщина, которая совсем не была похожа на смертельно больную.

Но стоило Инге так подумать, как Нина внезапно обмякла.

– Нина, что с тобой?

Инга полагала, что Нина упала в обморок, но оказалось, что дело еще хуже. Неожиданно все тело женщины содрогнулось в жутких конвульсиях, а потом она забилась в припадке. Вот этого Инга никак не ожидала. Она бросилась к Нине, пытаясь вспомнить, что делать в таких случаях. Кажется, надо обязательно сунуть человеку, упавшему в приступе эпилепсии, что-то твердое в рот, чтобы он не прикусил себе язык.

Но как это сделать, Инга решительно не понимала. При попытке сунуть Нине в рот ложку, зубы последней лязгнули в такой опасной близости от руки Инги, что та больше не рискнула к ней приблизиться. Нина хрипела, глаза ее буквально вылезли на лоб, но она никого и ничего не видела.

К счастью, в этот момент в коридоре послышались шаги. И голос Вики произнес:

– Мама, у нас что, гости?

Инга даже не поняла, до какой степени упавший голос у Вики. Она просто закричала изо всех сил, обрадовавшись подмоге:

– Вика! Иди скорее! Твоей маме совсем плохо!

Шаги ускорились, и через мгновение в кухню вбежала Вика. Вокруг шеи у нее был намотан шарф. Она была еще в уличной одежде, но сразу же кинулась к матери.

– Мама, что с тобой?

Словно по волшебству, с появлением Вики приступ у Нины стал заканчиваться. Она еще скрипела зубами, но это было совсем не так страшно, как в начале. Хрипы тоже слабели. И наконец, Нина просто затихла, вроде бы потеряв сознание.

– Мамочка! Мама! – зарыдала над ней Вика. – Что с тобой? Господи, что еще такое случилось?

Инга внимательно взглянула на девушку:

– Раньше такого с твоей мамой не было?

– Нет, – испуганно произнесла Вика.

– Ну, ничего, все пройдет, – решила не травмировать ребенка Инга, хотя про себя подумала о страшном диагнозе, который навис над Ниной.

Если это был приступ эпилепсии, то за ним могут последовать и другие, куда более страшные. И тогда бедной Нине придется совсем худо. Эпилепсия – болезнь малоизученная. Толком нельзя предугадать, у кого она возникнет, кто ею заболеет и каковы будут шансы больного на исцеление. И если Нина стала жертвой этой болезни, то ее близким да и ей самой в первую очередь уж точно не позавидуешь.

И Инге вновь стало ужасно жаль эту глубоко несчастную женщину, на которую валились и валились все новые и новые несчастья.

ГЛАВА 10

Вика помогла Инге перенести мать на кровать, где они с удобством расположили больную. А потом Вика засуетилась, выполняя указания Инги.

– Принеси маме воды и какое-нибудь сердечное лекарство. Прости, что тебе придется это сделать самой, я бы сбегала за тебя, но я не знаю, что у вас тут и где, – извиняющимся тоном произнесла Инга. – Поэтому ты уж посуетись, а я побуду с твоей мамой. Послежу, чтобы у нее вновь не начался приступ.

– Воду я принесу, – с готовностью отозвалась Вика. – Это не проблема. А вот лекарства где мне взять? С мамой такого раньше не случалось, я даже не знаю, что ей и принести.

– Посмотри у папы, – предложила ей Инга.

– У папы? – вроде бы удивилась Вика. – Но…

– Возьми в моей аптечке, – прошелестела неожиданно Нина. – Там есть.

– Но как они называются?

– Они все в пакетике, – продолжала шептать Нина едва слышно. – Там надпись на нем…

– Какая надпись, мамочка?

– Сережа, – прошептала Нина, уже отключаясь.

Вика застыла на месте.

– Сережа? – пробормотала она. – Это что еще за Сережа? И как его лекарства очутились в нашей аптечке?

– Думаю, Нина имела в виду, что лекарства предназначались для твоего отца – Сергея. Ну, беги, принеси, что она сказала.

Вика убежала и вернулась назад очень быстро. В руках у нее были и вода, и большой пакет с лекарствами. И еще несколько флакончиков с хорошо знакомыми Инге этикетками. Пустырник, капли пиона, корвалол, валерьянка… Их Инга быстро выхватила из руки Вики.

– Это мамины, – пояснила Вика, все еще растерянно рассматривая пакет, который держала у себя в руках, пока что не открывая его. – А папины я сейчас посмотрю.

Инга одобрила ее решение:

– Может быть, там будет какое-нибудь успокаивающее посильнее этих травок.

– Не знала, что папа пил лекарства, – пробормотала Вика, глядя, как Инга капает в воду коктейль из валерьянки, прекрасно понимая, что ее действие будет скорее психологическое, и корвалол, и настойку пустырника, искренне надеясь при этом, что хуже Нине от этой микстуры не станет.

Рецепт этой микстуры достался Инге от бабушки, которая употребляла ее всякий раз, когда у нее прихватывало сердце. Но вот годится ли это лекарство для больных эпилепсией? Этого Инга не знала, но все же полагала, что лекарство Нине не повредит.

– Надо же, сколько тут лекарств! – пробормотала Вика, открыв наконец пакет с лекарствами Сергея. – И откуда они все взялись?

– Мама говорила, что у твоего папы было высокое давление и частенько прихватывало сердце.

– Что-то я такого не припомню, – развела руками Вика.

– Твоя мама сказала, что папа не хотел, чтобы про его недуг знали близкие. Он хотел для всех выглядеть вечно молодым и здоровым.

– Ну, этого все хотят. Конечно, папе бы тоже этого хотелось. Знаете, теперь я припоминаю, что мама часто не пускала меня к папе, говоря, что тому хочется отдохнуть. Значит, в это время ему могло быть плохо! Ох, папка, папка! Как же мне тебя не хватает!

Инга с сочувствием смотрела на эту девочку, понимая, что сейчас и ей тоже придется нанести ужасный удар. И зачем она впуталась в это дело! Зачем согласилась послужить злым глашатаем! Ведь если для Нины смерть мужа всего лишь сравнительно небольшой удар, в душе она его уже давно потеряла, то для этой девочки убитый Сергей Пухликов являлся и всегда будет являться отцом. Вот ее горе будет поистине искренним и глубоким.

В это время в прихожей снова послушался шум.

– Мама, я дома.

– Это Колька! – встрепенулась Вика.

– Зови брата сюда.

Через несколько минут Инга увидела старшего отпрыска Нины. Если в Вике было что-то и от отца, то сын был куда больше похож на мать. Инга старательно вглядывалась в черты юноши, но не могла найти в нем ни малейшего сходства с отцом. Ростом Колька был уже со взрослого мужчину, крупный и красивый парень.

– Мама, что с тобой?

Нина открыла глаза и с любовью взглянула на сына. Было ясно, что между этими двумя существуют особые доверительные отношения. Но в то же время Инга понимала, что отец есть отец, и для юноши этот человек тоже должен был значить немало.

– А вы кто?

Коля смотрел прямо на Ингу, не опуская глаз.

– Я… я знакомая твоей мамы.

– Никогда раньше вас не видел.

– У меня был к твоей маме разговор и…

– Это ей от вашего разговора так плохо стало?

Отчасти юноша был прав. Но Инга ничего ему не ответила. Чтобы оттянуть разговор о смерти Сергея, а заодно отвлечь внимание юноши от своей персоны, она спросила у Вики:

– А ты где была-то?

– Да так…

– Мама тебя ждала, волновалась. Ты почему трубку не брала?

– Так это она из-за меня так разволновалась? – ужаснулась Вика. – Ой, мама, если бы я только знала!

Нина сделала попытку улыбнуться, она явно желала утешить свою дочь. И Инга поспешно произнесла:

– Нет, нет, ты тут ни при чем. Мама переживает не из-за тебя, а…

И поняв, что еще не в состоянии начать разговор на эту тему, она вновь спросила у Вики:

– Ну, все-таки, где ты была? Куда пошла после школы?

Вика поскучнела и отвернулась в сторону. Вид у нее сделался печальный и совершенно убитый.

– Вика? – обратилась к ней снова Инга. – Ты меня пугаешь. Говори, что еще случилось? Тебя кто-то обидел?

– Это все Рустам.

Услышав это, Коля тут же сжал кулаки. Глаза его грозно сверкнули:

– Рустам? Что он тебе сделал?!

Он подскочил к сестре, схватив за плечи и развернув к себе:

– Ну, говори! Если он тебе что-то сделал, я убью его!

– Коля, не трогай сестру!

Это вскричала Нина, которая сделала попытку приподняться на кровати.

– Лежи, куда ты? – кинулась к ней Инга. – С Викой все в порядке, правда?

– Да, мама. И ты, Коля, не волнуйся так. Рустам меня не обидел, – голос у девочки дрожал, а на глазах появились слезы. – Просто… Он… он меня бросил!

Вместе с этим признанием из ее глаз потекли такие потоки слез, что Инга в первый момент даже испугалась. Раньше она думала, что слезы из глаз брызжут только у клоунов в цирке. Но тут, ей показалось, она увидела именно это.

– Бросил!

Колька отшатнулся от сестры, разглядывая ее теперь вроде как и с изумлением. Что же могло не понравиться нищему пришельцу в его красавице сестренке? Этот вопрос отчетливо читался на лице юноши.

– Как бросил? – также удивленно произнесла и Нина. – Он тебя еще и бросил?

– Да, мама! Сегодня после школы я встретилась с Рустамом. И он мне сказал, что нашел себе другую!

– Как другую? Кого?

Нина казалась вконец растерянной и уязвленной. Она ненавидела Рустама, когда он любил их дочь и хотел быть с ней. Но теперь, когда ненавистный Рустам отвалился сам, Нина казалась обозленной на него еще больше.

– Кого он там себе нашел? – ядовито спросила она. – Побогаче?

– Нет, мама. Не все измеряется деньгами. Рустам сказал, что устал от ненависти, которую вы к нему питаете. И что он улетает к себе домой. Родные нашли ему там невесту. Он поедет и женится на ней, так надо.

Услышав это заявление, Нина окаменела, Коля сплюнул, а вот Инга лишь недоуменно покачала головой. Что такое говорит Вика? Рустам говорил, что, кроме старенькой русской мамы, другой родни у него нет. Родня отца отвернулась от них, когда мать Рустама вздумала противиться их обычаям. Они не хотели знать ни ее, ни ее сына.

Так откуда же вдруг взялась невеста? Кто сосватал ее Рустаму? Русская мама, вдруг понахватавшаяся под старость аульных привычек сватать за взрослых сыновей совершенно незнакомых тем девушек? Лишь бы невеста самой маме нравилась? По принципу: для сына я выбираю лучшее только сама?

Конечно, может быть, кто-то скажет, что в этом подходе и кроется некий глубинный смысл. Инга с этим даже не спорила. Двум равноправным хозяйкам в одной кухне никогда не ужиться. Нужно, чтобы одна была у другой в подчинении. Но чтобы это не было невестке совсем уж в тягость, необходимо, чтобы между девочкой и свекровью возникла хоть какая-то приязнь. Тогда всем в семье будет комфортно жить. И хорошие отношения между свекровью и невесткой очень важны. Именно этим двум женщинам придется больше всего контактировать друг с другом. А когда появятся дети, роль бабушки только еще больше возрастет.

Ну а сын… что же, если невеста ему пришлась не сильно по сердцу, он может сделать ей с пяток ребятишек, чтобы не заскучала очень уж сильно, а потом куда-нибудь деться. Уехать, к примеру, на заработки. И действительно, будет работать и содержать жену, время от времени даже осчастливливая ее своими визитами, но при этом весело проживая в России.

Однако Инге казалось, что Рустам выше такого первобытного взгляда на семью, как на источник одного лишь продолжения рода. И что он уже дорос до того уровня понимания, что свою судьбу каждый человек должен творить только сам. И что только он сам знает, что хорошо для него и с кем ему хорошо будет жить всю жизнь. И наконец, самое главное, что в супружеские отношения двух людей никто и ни на какой их стадии не должен даже вмешиваться, не говоря уж о том, чтобы грубо брать функции выбора на себя.

Все эти сложные мысли Инги вырвались всего лишь в одном коротком возгласе:

– Рустам не мог так поступить!

В ответ обе женщины – мать и дочь – уставились на нее. Вика смотрела с надеждой, а вот Нина, пожалуй, что с неприязнью. В следующую минуту Нина, внезапно перейдя на «вы», произнесла:

– Будьте так добры, перестаньте вмешиваться в нашу жизнь.

Инга даже не сразу поняла, кого она имеет в виду. Лишь спустя минуту, когда взгляд Нины, устремленный на нее, стал совсем уж холодным и отстраненным, до Инги дошло: ее выгоняют вон.

– Уйдите, – подтвердила Нина. – Оставьте нас с дочерью наедине. Мы хотим обсудить случившееся с ней вдвоем. Вы тут лишняя!

Когда тебе так откровенно указывают на дверь, возразить бывает нечего.

– Если я вам больше не нужна, то я, пожалуй, и впрямь пойду, – пробормотала Инга, которая не находила других слов. – Извините, если что не так.

Произнеся эту фразу, она тут же отругала себя. И за что она извиняется? Это Нина ведет себя просто неприлично, даже если присутствие Инги вдруг стало ее так сильно раздражать, можно найти тысячу способов, чтобы выставить за дверь человека, не оскорбив и не унизив его при этом.

Видимо, Нине тоже стало стыдно за свое поведение, потому что она крикнула вслед уходящей Инге:

– Насчет дома моей бабушки все остается в силе. Я верну вам деньги, а вы взамен отпишете дом обратно на меня.

Инга притормозила в дверях. Предложение было щедрым, но только в состоянии ли Нина его выполнить?

– Не знаю, что и сказать. Это очень благородное предложение с вашей стороны, но думаю, мы не сможем его принять.

– Это еще почему? – удивилась Нина. – Вам – деньги, мне – проблемный бабкин дом. По-моему, все справедливо.

– Но вы сами находитесь в такой ситуации…

Инга хотела сказать, что теперь у Нины нет ни денег, ни мужа, а судьба ее дома под вопросом. Но вовремя осеклась. Ни к чему еще больше расстраивать Нину. Да и говорить при девочке о смерти ее отца тоже не хотелось. Пусть уж Нина сама осторожно поведает дочери о новом несчастье.

Но Нина расстроенной совсем не казалась.

– Деньги за дом я вам верну, – спокойно сказала она. – Это дело чести. Вы по-доброму отнеслись ко мне, мужа моего нашли. Так и я тоже… выполню свой уговор.

– Мы не примем у вас деньги. Пусть уж дом останется за нами.

– Ты чего, обиделась на меня? – встревожилась Нина, вновь переходя с Ингой на «ты», что говорило о переменчивости ее нрава.

Похоже, у женщины были, кроме всего прочего, еще и серьезные гормональные проблемы, которые и давали о себе знать такими эмоциональными всплесками.

Впрочем, Инга была человеком образованным и хорошо знала, что все процессы в организме человека подчинены как раз этим самым маленьким и вроде бы таким незначительным гормонам. Однако, как ни незначителен их размер, но если их в организме слишком мало или, наоборот, избыток, то все внутренние органы человеческого организма быстро выходят из строя.

И конечно, судя по болезненности Нины, с гормонами у нее был полный кошмар.

– Ну, так мы договорились насчет дома? – настойчиво требовала женщина ответа от Инги.

– Я даже не знаю, что и сказать.

– А ты просто согласись.

– Я поговорю с хозяином дома.

– С мужем, что ли?

– Он мне пока что не муж.

– Ну, живете-то вместе, значит, муж, – хмыкнула Нина. – Твое слово все равно что его. Так что? Могу я завтра на него взглянуть?

– На кого? – растерялась Инга.

Но Нина не сходила со своей позиции.

– На дом, на кого же еще? – произнесла она и вопросительно уставилась на Ингу. – Так что скажешь? Могу я на дом бабкин взглянуть? Все ли там в порядке, посмотрю.

– Ну, конечно, – еще больше растерялась Инга. – В любое время. Если… если вам здоровье позволит.

– Вот и отлично.

И откинувшись на подушки, Нина махнула рукой:

– А о здоровье моем не беспокойся. Со мной мои дети, так что иди!

И видя, что Инга мешкает, она добавила уже более сурово:

– Нам с детьми по душам потолковать нужно. Чужой человек тут будет лишним.

Оказавшись на улице, Инга задумалась, что бы ей предпринять дальше. Ползти в одиночестве через темные поля ей совершенно не хотелось. Однако иного пути из поселка не было. Чтобы добраться до более или менее оживленного шоссе, по которому ходили маршрутные такси и автобусы до города, ей необходимо было преодолеть отрезок пути в два километра, который шел по практически неосвещаемому пространству. Представив, как она идет там совсем одна, продуваемая всеми ветрами, беззащитная и несчастная, Инга почувствовала, как слезы жалости к самой себе навернулись у нее на глазах.

Можно было позвонить Залесному, но Инге не хотелось этого делать. Во-первых, пока Залесный добрался бы по пробкам до «Лазурита», могло пройти от часа до двух. А за это время Инга рисковала здорово окоченеть. Ведь назад в дом Нины она вернуться не могла. А общественных мест, где посторонний посетитель поселка мог бы провести пару часиков, тут просто не было.

В поселке имелся лишь небольшой продуктовый магазинчик, который заканчивал свою работу очень рано и сейчас был, конечно, уже закрыт. Летом в распоряжении детей имелась футбольная площадка и парочка детских уголков с горками и песочницами. Но сейчас было далеко не лето, а Инга была совсем не ребенок, чтобы дожидаться своего мужчину в песочнице.

– Что же мне делать?

И как бы в знак предостережения, в тот момент, когда Инга уже решилась двинуться в путь пешком, над окрестными полями раздался тоскливый собачий вой. Вздрогнув, Инга живо представила себе стаю диких собак, окруживших ее со всех сторон одну в чистом поле. Рука Инги сама потянулась к телефону и набрала номер Рустама. К ее удивлению, парень снял трубку после первого же гудка. Однако, услышав, что это звонит Инга, здорово разочаровался:

– А! Это вы!

– А ты кого ждал?

– Да так… Подумал: вдруг это Вика мне с чужого телефона звонит.

– Я слышала, вы с ней поссорились?

– Поссорились – это не совсем верное слово. Я порвал с ней отношения.

– Почему же ты это сделал?

– А разве не понятно? – горько произнес Рустам. – Мы с ней не пара. Какое у нее со мной может быть будущее? У меня нет ни гроша. Я бездомный бомж и даже хуже того.

– Нет, ты не бомж. Бомж – это сознательно опустившийся и деградировавший человек. А ты мужчина, которому еще предстоит в этой жизни построить свой дом, посадить дерево и завести сына.

– Думаете, это возможно? Я имею в виду, насчет дома?

– Возможно было раньше, значит, возможно и теперь, – бодро заверила его Инга. – Признайся, про невесту ты все придумал?

– Ну да. Но Вика поверила.

– Еще бы ей не поверить! – воскликнула Инга. – Девочка вернулась сама не своя. Если бы не сильный приступ у ее матери, который Вику немного отвлек, еще неизвестно, что бы она с собой сделала.

Рустам помолчал немного в трубку.

– Откуда вы это все знаете? – спросил он затем. – Вы что, сейчас у Вики дома?

– Была. Но теперь меня оттуда выгнали. Стою у их дверей, не знаю, куда податься дальше.

– Почему выгнали-то?

– Хотят обсудить ситуацию без меня. Я их не виню, они в своем праве. И Рустам, я тебе почему позвонила… Послушай…

– Да? Что вы хотели?

Инга набрала в легкие побольше воздуха, мысленно еще раз извинилась перед Ниной и наконец выпалила:

– Ты не мог бы повременить со своей мнимой «женитьбой»? Честно говоря, сейчас это не к месту.

– Почему – повременить? – печально спросил у нее Рустам. – Что от этого изменится?

– Просто сейчас не самое подходящее время, чтобы бросить Вику. Понимаешь, ее отец…

– Ну? Что с ним? Вы его нашли?

– Да.

– Что он вам сказал про нас с Викой?

– Он… ничего не сказал. Он мертв.

– Кто? – не понял Рустам. – Кто мертв?

– Отец Вики. Он мертв.

– Ни фига себе! – присвистнул Рустам и совсем по-детски спросил: – А вы не врете?

Правда, он тут же спохватился и извинился, но Инга все равно не обиделась на него.

– Клянусь тебе. Тело Викиного отца нашли сегодня утром.

– И… и она знает об этом?

– Может быть, еще и не знает, но точно узнает в самое ближайшее время.

– Я… Я сейчас приду! Подождите меня!

Голос Рустама был до такой степени испуганным и взволнованным, что Инга поняла: это для него действительно новость. И Рустам принял ее куда ближе к сердцу, чем та же Нина. Рустам сразу понял, каким страшным ударом должно быть известие о смерти отца для Вика, и мигом забыл про свое решение порвать с девушкой.

Рустам сдержал слово, он появился спустя всего несколько минут и так тяжело дышал, что сразу же становилось ясно: большую часть дороги парень пробежал.

– Расскажите мне, – взмолился он, едва увидев Ингу, прижавшуюся к дереву, чтобы хоть немного укрыться от поднявшегося ветра. – Как это случилось?

– Пока что ведется следствие. Я приехала к Нине, чтобы известить ее о случившемся…

– А она вас выставила вон?

– Не сразу, – не стала лгать Инга. – Сначала она вежливо меня выслушала, мы с ней поговорили. А когда я сказала, что Сергей успел незадолго до своей смерти жениться на другой женщине, ей стало плохо. У нее начался сильный приступ.

Инга не уточнила характер приступа, скрутившего Нину, но Рустам и сам не заинтересовался здоровьем потенциальной тещи.

– Она все время болеет, – лишь рассеянно пробормотал он. – Значит, говорите, отец Вики нашел ей мачеху?

– Да, молодую и красивую актрису театра.

Но Рустам отнесся к этому сообщению куда как равнодушно. Известие о смерти Сергея Пухликова взволновало его, он не мог да и не хотел этого скрывать. Известие об ухудшившемся здоровье матери невесты задело его лишь отчасти. А вот известие о женитьбе Пухликова на молодой женщине вообще не вызвало в парне каких-либо эмоций.

– Понимаешь, чем это грозит Вике? – попыталась расшевелить его Инга. – Наследство придется разделить не на двоих – ее и Колю, а на троих – Вику, Колю и Аделаиду. Таким образом, часть Вики в общем наследстве уменьшится.

– Что? – откликнулся Рустам, нехотя выныривая из своих мыслей. – Какое наследство?

– Вике после смерти ее отца полагается наследство.

Говоря это, Инга повнимательней взглянула на Рустама. А ведь это же неплохая версия! Рустам хочет жениться на Вике, а сделать это без согласия ее родителей он не может. Девушке всего шестнадцать лет, а официально вступить в брак она может с восемнадцати. Но если у девушки в качестве опекунши осталась одна мать, Рустам с Викой могут уговорить женщину, ослабившую свои позиции после потери мужа.

Да и наследство тоже нельзя сбрасывать со счетов. Ведь через пару лет Вика получит в свои руки приличный капиталец. И, значит, они с Рустамом смогут решить жилищный вопрос. Купят квартирку, пусть небольшую, но зато свою. Кто-то скажет, что квартира – это слишком мелко, чтобы убивать, но Залесный рассказывал Инге тысячу историй о том, как убивали и за пакет кефира или несколько рублей, которые были в кошельке у пострадавшего.

Но тут же Инга вспомнила, что тело Пухликова было найдено в таком месте, что совершенно снимало подозрения со всех других претендентов. В убийстве Пухликова следствие винило Валерия Цветаева и, возможно, Аделаиду. Но никак не Рустама.

Поняв, что заподозрить парня вряд ли возможно, Инга произнесла:

– Скажи, Рустам, а как ты добираешься до города?

– На машине.

– У тебя есть машина? – оживилась Инга.

– Есть. Могу подвезти вас до города, если нужно.

Инга с радостью согласилась, а про себя подумала иное. Скажите, как интересно, бедный-несчастный, голову преклонить негде, но вот машина у него есть. И Инга повнимательнее присмотрелась к молодому человеку.

– Если ты сумел на машину накопить, может быть, и на дом накопишь?

Но, едва она увидела машину Рустама, тяжелый вздох вырвался у нее из груди. Это была отечественная «классика», еще советских времен выпуска, каким-то чудом еще державшаяся на колесах. Ее проржавевший кузов буквально светился от многочисленных дыр, во многих местах машина была подклеена изолентой, а то и вовсе подвязана веревочками. Задний бампер у этой развалины держался исключительно на загнутых проволочках.

– Сколько же ты денег тратишь на ремонт этой колымаги?

– Ничего не трачу. Если что-то ломается, то меняю все сам. Тут же все просто, как в детском конструкторе. А запчасти беру у знакомого на свалке. Там полно таких машин, починить их уже невозможно, а вот использовать кое-какие детали для ремонта моей малышки вполне даже можно.

Инга села в машину и ужаснулась. Спинка сиденья была такой разболтанной, что опираться на нее нечего было и думать. Лучше облокотиться на колени. Но когда Инга положила локти на колени, то увидела, что пол в машине прохудился настолько, что через дыры была видна дорога. С другой стороны, может быть, это было и неплохо, потому что в какой-то степени обеспечивало дополнительную вентиляцию и не позволяло пассажирам задохнуться от запаха бензина из прохудившегося топливного шланга.

Машиной эту развалюху можно было назвать лишь условно, но все же чувствовалось, что Рустам любит свою «малышку». На лобовом стекле красовался узор из самоклеющейся пленки, на сиденья были накинуты чехлы из мягкого меха. И у заднего стекла сидел плюшевый игрушечный мишка, на животе которого были нашиты красивые звездочки-пуговки. Красная, желтая и, судя по оборванным ниточкам, еще и синяя. Но последняя отсутствовала, и Инга подумала, что игрушку эту Рустам нашел на той же помойке, где и свою машину.

Однако, несмотря на почтенный возраст и многочисленные болячки, машина бегала вполне шустро. Инга и сама не заметила, как оказалась в городе. Не слушая никакие слова убеждения, Рустам довез ее до подъезда дома и даже обиделся, когда она предложила ему деньги.

– Что вы! Я ничего не возьму! Вы и так делаете для Вики больше, чем кто-либо другой.

Слышать эти слова было очень приятно, они прямо согрели Инге душу. Особенно приятно было слышать о признании своих заслуг после того оскорбительного поведения, которое продемонстрировала Инге совсем недавно Нина. Но тут же Инга напомнила самой себе, что бедная женщина находилась под воздействием стресса, так что обижаться на нее не нужно. И даже мысленно попросила еще раз прощения у Нины за то, что без спроса влезла в ее жизнь, да еще пыталась там руководить и распоряжаться.

ГЛАВА 11

Залесный был уже дома. Он явно обрадовался приходу Инги и особенно тому, что ему не пришлось ехать за тридевять земель, чтобы забрать ее.

– Вот молодец, Рустам, что привез тебя! А чего ты его не пригласила к нам?

– Он торопился назад к Вике. Если Нина уже сказала детям о смерти отца, то сейчас Рустам нужен Вике.

– Ну и ладненько, – пробормотал Залесный. – С другой стороны, я за целый день так измучился, что гостей принимать просто не в состоянии. Хотя Рустаму все равно полагается моя отдельная благодарность. Сегодня смотаться в «Лазурит», а потом обратно было бы мне в тягость.

Плюхнувшись на диван, с которого только что поднялся, Залесный поинтересовался:

– Ну, как там все прошло?

– Да как тебе сказать, – уклончиво ответила Инга. – Нина очень расстроена смертью мужа и особенно – его женитьбой.

– Хорошо ее понимаю, – рассеянно отозвался Залесный и с уже куда большим интересом в голосе спросил: – Кстати, дорогая, а как там у нас обстоят дела с ужином?

Инга едва не потеряла дар речи. Она целый день провела в разъездах, только что вошла в дом, еще отдышаться толком не успела, а этому уже ужин подавай! Раньше нее пришел, а ничего приготовить не удосужился.

Но точно зная, что грубость в таком случае ни к чему хорошему не приведет, Инга мило улыбнулась и прощебетала:

– Как хорошо, что ты вспомнил про ужин! Я голодная, просто как дикий зверь. Пойду, умоюсь с дороги, а ты поставь пока воду и достань варенички из морозилки!

Мылась Инга нарочито долго, намыливала и смывала пену, наслаждаясь теплой водой и ощущением чистоты. Но все-таки не смогла выиграть этот раунд у Залесного. Когда, по ее расчетам, вода в кастрюльке уже должна была давно бить ключом, оказалось, что она еще не думает закипать. И все потому, что Залесный поставил на плиту огромную бадью, которую Инга иной раз использовала для кипячения особенно сильно загрязнившихся носков.

– Ты что делаешь? – ужаснулась она. – Это же совсем не та кастрюля! В ней нельзя готовить!

– А я знаю? – разворчался в ответ Залесный. – Вижу, что вместительная бадейка, вот и решил налить в нее воды побольше.

Инга с кряхтением сняла кастрюлю с огня, выбрала небольшой ковшик и поставила на огонь его. Электрический чайник был горячий, так что вода закипела быстро. Инга покидала вареники, которые заранее налепила собственными руками, а потом заморозила. На лепку пельменей у нее сил и терпения никогда не хватало, но вот вареники, которые были куда большего размера, она лепила охотно.

В качестве начинки Инга иногда использовала вишню, творог или творог с ягодами. Эти же были с картошкой и жареным репчатым луком. Политые густой белой сметаной и посыпанные сверху золотистым лучком, они выглядели так аппетитно, что Залесный не обиделся на то, что ужин в очередной раз оказался без мяса. Он навернул глубокую фаянсовую миску, и лицо его подобрело.

Как только Инга увидела, что носогубные складки у ее любимого человека почти совсем разгладились, она поняла: клиент, что называется, дозрел, пора приступать к допросу.

– Удалось узнать какие-нибудь подробности убийства Пухликова?

До ужина Залесный бы в лучшем случае ничего ей не ответил на этот вопрос, а в худшем – посоветовал бы заняться своим делом. Но сейчас он был настроен миролюбиво и благодушно.

– Перед смертью мужика пытали, – произнес он, смачно облизнув вилку.

Инга, которая в этот миг как раз несла ко рту последний вареник, немедленно вернула его на место.

– Пытали? – со страхом взглянула она. – Как это – пытали?

– Ну как… Связали руки и били.

– Били?

– У мужика сломан нос, выбиты передние зубы.

– Какой ужас!

– Да уж, приятного мало. Порядком настрадался перед смертью.

– А… а как его убили?

– Преступник использовал холодное оружие, по всей видимости, нож.

Вопросительно взглянув на Ингу, он спросил:

– Ты уверена, что действительно хочешь слышать подробности убийства Пухликова?

Инга с трудом, но все же кивнула.

– Ну, в общем, зарезали нашего Пухликова, как скотину. Судя по следам, там же, в дровнике и зарезали беднягу. Провели ножом по горлу, как какому-нибудь барану – и привет… Кровь в землю впиталась, а его тело под дровами запрятали. Будешь доедать свой вареник?

И все поняв по ее лицу и не дожидаясь ответа Инги, он положил последний вареник к себе на тарелку. Инга же сидела, не в состоянии пошевелиться.

– Кому могло прийти в голову совершить такое зверство? – наконец выдохнула она.

– Вот и я о том же самом думаю… Кому? Не иначе, как спятившему от ревности сопернику.

– А этого Цветаева нашли?

– Пока что нет. Но не думаю, что это будет так уж трудно. В бегах они уже две недели. Пределы нашей любимой Родины не покидали. Предвосхищая твой вопрос, сразу же скажу, что ни из одного аэропорта сопредельных нам стран, куда они могли бы добраться, они также не улетали.

– Ты успел сделать запрос даже туда?

– Видишь ли, с появлением современных компьютерных технологий процесс существенно ускорился. Особенно когда в отделе имеется свой собственный хакер.

– Это кто же? – полюбопытствовала Инга.

– Много будешь знать, скоро состаришься.

Состариться, да еще скоро, Инга никак не хотела, поэтому оставила этот вопрос и занялась следующим.

– И что ты намерен предпринять?

– Все, что я мог, уже сделано. Теперь остается только ждать. Как только Цветаев, или Аделаида, или они вместе где-нибудь засветятся, мы их схватим.

Но если Залесный был полон оптимизма, то Инге казалось, что радоваться тут абсолютно нечему.

– Мы стали искать Пухликова по просьбе Нины еще и потому, что хотели добиться от него возврата денег по сделке с домом Нининой бабушки. А что теперь? Будем мы возвращать Нине дом?

– Кстати, – оживился Залесный еще больше. – Что мы делаем завтра?

Слова Инги направили его мысли почему-то совсем не в то русло.

– Завтра у нас что?

– Суббота.

– А суббота – это что? Выходной день! А выходной день – это такой день, который нужно провести не только с пользой, но и с приятностью. И посему я предлагаю поехать на нашу с тобой дачу, пока она еще наша и пока она еще вообще цела.

– А как же расследование?

– Все, что мы могли, мы уже сделали. Теперь можно и отдохнуть. В конце концов, где сказано, что работники уголовного розыска обязаны пахать без выходных?

– Но мы не обсудили, как же быть теперь с домом Нининой бабушки. Нина обещала: если мы найдем ее мужа, то она поговорит с ним, чтобы он вернул нам деньги. А кто теперь их нам вернет?

– Думаю, что никто.

– И тебя это совсем не огорчает?

– А что тут такого? В конце концов, совсем не обязательно, чтобы под домом был воинский склад. Это лишь предположение того мужика. А на самом деле там может быть… да все, что угодно, там может быть.

– А граната?

– Мне на работе наш водитель сказал, что, когда у тещи огород перекапывал, целых две неразорвавшиеся гранаты нашел. И ничего. До сих пор лежат у него на участке.

– Нет, – покачала головой Инга. – Я должна точно знать, что под домом за металл. Иначе я не смогу спать спокойно.

– Не знаю. Надо будет с людьми потолковать.

– С какими людьми?

– Ну, со знающими людьми, со специалистами, что тут непонятного?

– И где ты их возьмешь?

– Уже взял.

– И кто они?

– Завтра увидишь.

Залесный с удовольствием потянулся.

– Эй, чувствую, что завтра будет жаркий денек, – произнес он.

Когда Инга вопросительно взглянула на него, игриво подмигнул ей:

– Погоду обещают просто по-летнему жаркую. Солнце, днем до двадцати пяти градусов и без ветра!

В голове у Инги промелькнула какая-то мысль, но она была еще слишком непропеченной, чтобы презентовать ее любимому. Но спать Инга отправилась с твердым ощущением, что задумала она стоящее дело. И ей очень хотелось узнать, как отреагируют на ее предложение те, с кем оно связано.

За ночь Инга хорошенько обдумала свою мысль и утром, когда убедилась, что погода за окном радует глаз, предложила Залесному:

– А что, если мы пригласим с собой Нину?

– Зачем?

Но у Инги уже был готов ответ:

– Она поедет, развеется. Нине будет приятно.

– Вряд ли она согласится. У нее же, наверное, траур.

– Брось ты! Не так уж Нина и убивается по своему бывшему мужу. У нее очень разумный взгляд на вещи. Она считает, что плакать по тому, кто все равно был для нее потерян, просто глупо. И потом, она сама просила меня, чтобы мы ее пригласили.

– Просила?

Залесный казался удивленным. Впрочем, он жил не первый год на этом свете и отлично знал, что каких только причуд не бывает у женщин. Поэтому он лишь пожал плечами и сказал:

– Конечно, пусть приезжает.

– Заодно она хотела обсудить и вопрос с продажей дома. Она хочет дом своей бабушки получить назад.

– Не знаю, этично ли это с нашей стороны – вешать на нее такую обузу. Она тяжело больна, деньги понадобятся ей самой.

– Я ей все это озвучила, но она во что бы то ни стало хочет нас отблагодарить.

– Да за что благодарить-то? – разозлился Залесный. – Преступника-то мы еще не поймали!

– Но она говорит, что деньги у нее есть и она хочет свой дом. Говорит, что все несчастья на нее посыпались после того, как они с мужем продали его.

– Это я тебе и рассказал, – кивнул Залесный. – Ну, ладно. Если под домом нет ничего страшного, то дом мы Нине вернем, так и быть.

– А если есть?

– Если есть, то сначала решим проблему, а потом можем и вернуть ей дом, раз уж она так хочет его заполучить назад.

– Так что, я звоню Нине, и мы все едем на нашу общую дачу?

– Ну, звони! – махнул рукой Залесный. – Все равно ведь вы, женщины, по-своему сделаете. И зачем вы у нас, бедных, только мнение спрашиваете? Издеваетесь таким образом, что ли?

– Ой, ну ты сказал! – засмеялась в ответ Инга. – Иди уже умывайся, бедный ты наш!

Но все их субботние планы внезапно изменил один-единственный телефонный звонок. Инга сразу поняла, что их планы под угрозой, когда, словно почувствовав неладное, вышла из кухни и обнаружила Залесного с напряженным лицом и хорошо знакомой ярко выраженной носогубной складкой. Такое лицо у ее любимого мужчины бывало всякий раз, когда он слышал важные новости.

– Да, – коротко произнес он. – Да, я понял. Все, уже выезжаю!

– Что случилось?

– Они их взяли.

И с этими словами Залесный устремился к дверям.

– Стой! Куда! – кинулась следом за ним Инга. – Ты же в домашнем!

И пока Залесный сдирал с себя одни брюки, чертыхаясь на чем свет стоит и ругая тех, кто придумал все эти глупости, что в трениках нельзя показываться в приличных местах, Инга сумела вытрясти из него кое-какую информацию.

– Значит, Аделаиду и Валерия задержали? Тебе ведь насчет них звонили?

– Их машина находилась в ориентировке. На нее чисто случайно обратил внимание патруль, проезжая по базарной площади в Волхове. Там их и взяли.

– Волхов? Это же совсем рядом с Питером.

– Да, они задержаны в Волхове сегодня утром и уже доставлены к нам в отделение. Скорее, скорее! Мне надо ехать!

И Залесный вырвался из рук Инги, оставив ее с целой горой вопросов и ничтожно малой по сравнению с ней кучкой ответов. Из раздумий ее вывел телефонный звонок Нины.

– Так что? – спросила она. – Мне приезжать на дачу?

– Ниночка, дорогая, прости меня…

– Чего ты там мямлишь?

– Нина, дело в том, что мой муж, по всей видимости, не сможет приехать на дачу сегодня. Может, я нарушу тайну следствия, если скажу, что преступник, убивший твоего мужа, пойман.

Нина радости отнюдь не выказала и каким-то не своим голосом произнесла:

– Что ты мелешь?

– Нина, ну, что за жаргон? Мелешь… Мямлишь…

– Ты меня еще поучи! – вновь сорвалась на крик Нина. – Кого поймали, отвечай!

– Я не стану разговаривать в таком тоне, – обиделась Инга, мигом припомнив, как вчера ее невежливо выставили за дверь. – Я сейчас трубку повешу.

Нина тут же заплакала:

– Ой, прости меня! Не знаю, что со мной делается. Как накатит иной раз и держит, пока не отпустит. Прости, совсем не хотела на тебя кричать. Кого же арестовали?

– Новую жену твоего бывшего мужа и ее кавалера, вероятно, любовника. Мой муж сейчас их допрашивает.

– Ах, вон куда он отправился, – протянула Нина, заметно успокоившись. – Ну и очень хорошо, пусть он их допросит и посадит. Ради такого случая я могу на дачу и не ехать.

И довольно хохотнув, она добавила:

– Кстати, деньги для вас я уже приготовила.

– Ниночка, муж пригласил специалистов, они проверят хорошенько, что же под домом все-таки находится, дадут официальное заключение, тогда и поговорим.

В трубке возникла продолжительная пауза, смысла которой Инга понять не могла.

– Алло! Алло!

Ей пришлось повторить это несколько раз, прежде чем Нина вновь вышла в эфир.

– Это еще зачем вы придумали? – пробормотала женщина. – Не надо никому под дом лезть! Я и так его у вас заберу!

– Нам совесть не позволяет так с тобой поступить.

– Да я сама согласна его у вас забрать! – неожиданно завопила Нина. – Понимаешь, сама!

– Так, как хочет сделать Игорь, будет лучше, поверь мне.

Инга собиралась продолжить, но Нина уже повесила трубку. Инга же вновь осталась одна наедине со своими мыслями, но они не могли заполнить пустоту вокруг нее. Внезапно Инге стало тяжело дышать в четырех стенах, потянуло на улицу. И в голову вклинилась еще одна мысль, перекрывшая собой все остальные.

– А что, если мне одной поехать на дачу?

Как ни крути, а торг с Ниной подходил к концу. Как ни упирались Инга с Залесным, все же получить деньги и избавиться от проблемного дома было бы им очень приятно. Это разом решало множество проблем. Но это означало бы одновременно и то, что они больше не будут являться хозяевами дома и, конечно, не смогут приезжать туда на выходные.

И как ни странно, Инга ощутила грусть при мысли об этом. За то время, что Залесный владел домом, Инга успела привыкнуть и полюбить его. Пусть он был ветхим и только снаружи выглядел симпатично, пусть из всех щелей там дуло, а из подвала тянуло сыростью, все равно он был их. Дом стал частицей их с Залесным жизни.

– Поеду, – решила про себя Инга. – Попрощаюсь.

Как знать, доведется ли ей еще раз побывать на даче или все закрутится так быстро, что они успеют лишь запаковать свои личные вещи, освободив от них дачный дом Нины? И при мысли, сколько же всякого барахла они успели туда перевезти всего за какой-то год, в голове у Инги закрутилась и вовсе сущая чехарда.

– Забрать тапочки из бани, а также все купальные принадлежности. А березовые веники куда? Ладно, веники можно оставить Нине, такая вещь не помешает. Затем надо упаковать кухонную посуду, чтобы не побилась при транспортировке. Не забыть объяснить Нине, как теперь включается насос колодца. Да, и мои розы… Как же быть с ними? Нина с ее плохим здоровьем вряд ли станет ухаживать за ними.

Продолжая давать поручения самой себе, Инга помчалась в прихожую, чтобы успеть на ближайшую электричку.

Женщина нервничала. Она пристально вглядывалась в проезжающие мимо нее машины, но нужной все не было. И вот наконец и она! При виде большой черной машины, чьи тонированные стекла не позволяли заглянуть внутрь, сердце женщины радостно дрогнуло. Это приехал он! Любовь всей ее жизни! Человек, ради которого она была способна пойти на любое безрассудство, лишь бы заслужить его одобряющий взгляд.

Это с ним она обнималась при лунном свете, ускользнув, точно преступница, из собственного дома. Но что поделаешь, они были вынуждены сохранять конспирацию. Это было тягостно для них обоих, но поделать было ничего нельзя. Так уж сложились обстоятельства. Им было еще рано выходить из лунного света на свет солнечный. Пока что об их связи рано было еще кому-либо знать.

Машина притормозила возле нее, и женщина проворно запрыгнула внутрь. Двигалась она легко и грациозно. И мужчина смотрел на нее с удовольствием.

– Здравствуй, моя красавица.

– Здравствуй!

Обменявшись поцелуями, они свернули с оживленной магистрали и оказались в тихом дворике. Мужчина задернул черные занавески, которые в обычном состоянии были незаметны и прикрывали собой лобовое стекло лишь в момент ее остановки, делая внутренности машины и то, что в ней происходило, совершенно непроницаемыми для любопытных глаз. Такими же занавесками были снабжены и боковые стекла передней двери машины, которые по новым правилам нельзя было делать полностью тонированными.

Закончив эти приготовления, мужчина недовольно проворчал:

– Раньше было лучше. Сделаешь полную тонировку – и все. А теперь, с этими новыми законами, приходится прикрываться шторками.

Но женщина уже тянулась к нему, она жаждала ласки. И мужчина, наклонившись к ней, жадно прильнул губами к ее рту.

После любовных утех, приводя себя в порядок, он снова буркнул:

– Ну? И сколько нам еще так жить?

– Еще немного, любимый, еще совсем чуть-чуть.

– Боюсь, я не выдержу.

– Нет, ты выдержишь, мой хороший, ты сможешь. Ты выдерживал и не такое.

– Твоя правда. Но если бы ты знала, как мне тяжело!

Но женщина ничего не могла сказать в ответ. Она лишь обняла своего любимого, баюкая его голову у себя на груди. Она понимала, что сейчас от их поведения, от того, насколько ловко они будут исполнять свои роли, зависит вся их дальнейшая судьба. Игра вступила в свою решающую стадию. И та заветная цель, ради которой и была затеяна вся эта канитель, пролита чужая кровь, была близка как никогда прежде. И все же до нее было еще невозможно дотянуться. Следовало быть очень терпеливыми и ждать, ждать и ждать.

Любовники вновь обменялись ласками и женщина произнесла:

– Так что? Ты решишь эту проблему?

– Да.

– Уверен?

– У них просто не останется другого варианта.

– Тогда все в порядке, я тебе верю.

И любовники прильнули друг к другу. У них было слишком мало времени, чтобы тратить его на такую ерунду, как разговоры.

Как ни любила свою дачу Инга, но оказалось, что добираться до нее общественным транспортом было совсем не то же самое, что катить на машине, сидя рядом с Залесным. Инга всегда восхищалась своим мужчиной в такие минуты. Залесный водил машину легко, вроде бы играючи. Но Инга много раз была свидетельницей его быстрой, прямо-таки мгновенной реакции, которая помогала им выйти с честью из всех ситуаций на дороге.

Оказавшись на даче, Инга также не ощутила привычного покоя и умиротворения. Во-первых, рядом с ней не было Залесного, с которым всегда можно было переброситься словечком. А во-вторых, рядом не было крепкого мужского плеча, на которое Инга уже привычным образом «спихивали» все тяжелые или грязные работы. И ведь, как назло, именно сегодня надо было столько всего переделать! Помимо привычных дачных дел появилось также множество новых, связанных со скорой сменой хозяев дома.

Внезапно оказалось, что Инге нужно столько всего сделать, что толком попрощаться с дачей вряд ли получится. Она металась взад и вперед, но чувствовала, что не успеет переделать и половины задуманного по дороге. А время уже подбиралось к вечеру. Инга позвонила Залесному, но тот был настолько занят, что не смог уделить ей и двух минут своего времени.

Инга лишь успела объяснить, что находится на даче, пакует вещи и, по всей видимости, останется тут ночевать. И услышала в ответ лаконичное:

– Ладно!

На этом их разговор и завершился, толком так и не начавшись. Однако перспектива ночевки на даче позволила Инге вздохнуть немного посвободней.

– За ночь я все успею упаковать, – успокоила она саму себя и спохватилась, что неплохо бы сначала поужинать.

Завтракала она рано утром еще дома, на обед проглотила чашку чая, поэтому к вечеру желудок начал давать о себе знать мощным урчанием. У Инги была припасена упаковка сосисок, которые она собиралась частично употребить на ужин, частично оставить на завтрак, а если Залесный так и не приедет – то еще и на обед. Сосиски, кабачки с грядки и булка с протертой малиной или яблочным джемом могли составить очень неплохую трапезу.

Но сунувшись в кухню, Инга обнаружила отсутствие одного важного ингредиента:

– А хлеба-то совсем нет!

В магазин идти было уже поздно. Но ведь тем и славится Русь-матушка – добрыми людьми и хорошими соседями. Среди дачных соседей Инга могла назвать, по крайней мере, троих, кто не отказал бы ей в куске свежего хлебушка. Решив, что ужин никуда от нее не денется, Инга отправилась в сад, выкопала две свои самые любимых розы и, поместив их в пластиковые контейнеры, отправилась к соседке – тете Гале.

Окна у той были ярко освещены, так что Инга без колебаний открыла калитку и вошла на участок. Тетя Галя была дома, красная и распаренная, она попивала чаек после бани.

– А я видела, как ты целый день по саду носилась. Хотела подойти, да не решилась отвлекать. Чего хоть металась-то?

– Так мы дом обратно хозяевам возвращаем.

– Почему это вдруг?

Ни Инга, ни Залесный еще не рассказывали никому из соседей о складе боеприпасов, оставшихся с войны, которые обнаружились у них под домом. Они промолчали потому, что не хотели, чтобы этот рассказ пошел гулять по поселку и над ними стали бы потешаться все кругом. А еще и потому, что ближайшие соседи неизбежно начали бы давить на них и торопить с принятием решения. Жить со складом боеприпасов под боком никому бы не захотелось.

Но теперь, когда проблема уже почти перекочевала на чужие плечи, Инга решилась и сказала тете Гале правду. Та поохала, поахала, а потом выдала реакцию, какую и ожидала Инга с самого начала.

– Так надо же склад этот ликвидировать! Как можно скорее!

– Нина этим и займется в первую очередь. А завтра Залесный пришлет специалистов, которые дадут точное заключение, что по домом лежит.

Произнося эту фразу, Инга вновь ощутила неприятное чувство в душе. Совесть настойчиво упрекала ее за желание переложить данную проблему на плечи слабой и больной женщины. Чтобы заглушить этот голос, Инга произнесла:

– Тетя Галя, я вам две свои любимые розы принесла. Посадите их у себя.

– Так уж поздненько пересаживать-то, боюсь, не приживутся.

– Ничего. Я столько земли выкопала, что ни один корешок не повредила. Посадите их вместе с земляным комом, они и не поймут, что переехали.

– Хорошо. Спасибо тебе. Чайку со мной выпьешь?

От чая Инга не отказалась. Тем более что хлебосольная тетя Галя тут же предложила к чаю и блинов с вареньем.

– Напекла себе, а съесть все не могу. Завтра они холодные будут, совсем не тот вкус. Уж выручи, угостись!

Инга с удовольствием согласилась поужинать. За едой разговор зашел о бывших хозяевах дома, о Нине и ее личной жизни.

– У Нинки ведь с замужеством не сразу дело сладилось. Смолоду-то за ней один бандит ухлестывал.

– Да, мне об этом уже говорили.

– Нинка за него даже замуж собиралась, да не сбылось – посадили его на долгие годы. И Нинку вместе с ним. Год ее не было, а когда появилась, то уже с грудничком Коленькой. Он у нее в колонии и родился.

– Что? – удивилась Инга. – Коля родился на зоне?

– А ты этого не знала? Ну, да неудивительно. Такими вещами хвастаться перед людьми не пристало. Но я точно могу тебе сказать, Коля не родной сын Сергея. Правда, потом Сергей его усыновил, так что по документам Коля его ребенок. Но на самом деле по крови Сергей не является Коле родным отцом. Отец у Кольки все равно тот бандит, в которого Нинка так влюблена была.

– А за что его посадили?

– Да кто же знает? О таких вещах спрашивать неприлично. Но одно могу тебе сказать: страшный это был человек и с людьми страшными водился. Уж на что покойная Нинкина бабка была ко всему привычная, а и та боялась в ту пору у себя на даче показываться.

– Значит, этот бандит жил тут постоянно?

– Ну как – жил? Наездами бывал, но регулярно. Так чтобы с ним не столкнуться, хозяева сюда и носа не казали.

– А Нина?

– Как бандит приедет, так и Нинка тут как тут. Любила она его до безумия. Но и он, надо сказать, куда лучше себя в ее присутствии вел. Ничего плохого он тут никому не делал, а только все равно – слухи о нем страшные ходили.

– Какие же слухи?

– Людей он убивал, грабил, разное про него говорили. Уж правда или нет, Нинка-то потом все отрицала. И посадили его, дескать, за организацию подпольной мастерской. Мол, машины ремонтировал частным порядком, а налоги не платил. Да еще и детали откуда-то с производства получал левым образом, а это уже совсем непорядок.

– Но ведь он сам лично ничего не воровал, он лишь покупал краденое, кстати, мог и не знать, что детали ворованные!

– Ну, во-первых, это Нинка явно приврала, чтобы своего героя выгородить. Смешно было слушать про его мастерскую. А во-вторых, это еще до появления первых кооперативов случилось, так что многие люди Нинке верили. В советские годы за такую частную деятельность запросто могли и посадить.

Помолчав, тетя Галя добавила:

– Но то Нинка гутарила, а вот мужики, с которыми Яшка вместе пил, иное сказывали.

– И что же?

– Будто бы он перед ними своими подвигами разными хвастался, и будто бы счет убитым им людям на десятки шел.

Инга содрогнулась. Все-таки как хорошо, что они возвращают этот дом Нине! Ни за что не хотела бы она оставить его себе теперь, когда узнала страшную историю. И еще Инга подумала, что в следующий раз она обязательно заставит Залесного построить для них новый дом. Пусть это будет дорого и хлопотно, но зато никакие бандиты не будут проживать в нем до них.

Инга не была капризна, но жить в доме, где жил убийца, она не хотела.

– А Нинка после того, как вышла из тюрьмы, очень сильно переживала. Прямо лица на ней не было. И то ли так уж любила своего бандита, то ли еще почему, но замуж она не рвалась. И лишь когда ей весточка пришла, что убили ее ненаглядного, она за Сергея замуж вышла. И расцвела сразу же. С Яшкой-то бледная все ходила, краше в гроб кладут. А с Сергеем пышечкой такой стала, ей это очень шло.

Инга была согласна с тетей Галей, но ее взволновало в словах соседки иное:

– Так этого бандита убили!

– Иначе Нинка нипочем бы замуж не пошла. Хотя Сергей, надо сказать, хорошей для нее был партией. Ну, и родня Нины со своей стороны постаралась, чтобы удержать зятя. Бабушка Нинку очень любила, да и рада была, что внучка от своего бандита отвлеклась. Так что старушка быстренько сюда на дачу перебралась, а городскую квартиру внучке и ее новому мужу предоставила.

– Героическая бабушка!

– Ну, любила она Нинку и жалела ее. Сама в юности, говорит, несчастную любовь пережила, так что понимала, как Нине тяжело пришлось.

Тетя Галя была явно не прочь рассказать также и про несчастную любовь уже Нининой бабушки, но Инга заторопилась домой.

– Пойду, у меня еще дел по горло.

– Ну, иди-иди, – неодобрительно поджала губы тетя Галя. – Все торопятся куда-то, все бегут.

Но Инге некогда было слушать ее брюзжание, тем более что дома ее действительно ждало множество дел, которые нужно было переделать за ночь. Но благой порыв Инги, не спать всю ночь, но покончить с упаковкой вещей, столкнулся с грубыми реалиями жизни. Едва она успела вернуться к себе и взяться за постельное белье, как в доме погас свет.

– Что такое?

Инга выглянула в окно и убедилась, что и у соседей тоже погас свет. Такое частенько случалось у них в садоводстве, потому что генератор был совсем старенький, и иногда его посещало желание немного покапризничать.

– Ну, как некстати! – огорчилась Инга.

Она попыталась поработать при свете свечей, но быстро отказалась от этой затеи. Свечи не позволяли обозревать все пространство целиком, выхватывая лишь небольшой участок. Остальные углы дома тонули в пугающей темноте, так что Инге даже стало здорово не по себе, и она откровенно пожалела, что осталась ночевать одна в пустом доме.

Мелькнула мысль пойти ночевать к тете Гале, но Инга быстро эту мысль запинала ногами куда подальше. Тетя Галя, конечно, обрадуется посетительнице, но вот сумеет ли Инга заснуть под неумолчный бубнеж старушки, у которой за долгую жизнь накопилось немало всяких историй, которые она с удовольствием рассказывает?!

Так что с горем пополам почистив зубы и только чудом не свернув себе шею на обратном пути, запутавшись в узлах и баулах, которые она сумела приготовить за день, Инга доплелась до кровати и с наслаждением нырнула под пуховую перину. Если днем можно было погреться на солнышке и представить, что сейчас июнь, то ночью было уже довольно свежо, наступившая осень заявляла о своих правах.

Но под периной было тепло и уютно, и Инга от души порадовалась этому приобретению. Перина была едва ли не первым предметом новой обстановки, которую они с Залесным купили для своей дачной жизни. Уже согреваясь, Инга задумалась о прошлом, вспоминая первый свой приезд на дачу. Сколько же они тут сделали с тех пор, чтобы устроить жизнь по своему вкусу! Первым делом они расчистили участок, выпололи сорняки и посадили цветы и огород. Потом купили в дом новую плиту, диван и стулья. Потом потребовались накидки на кресла, новые занавески, пригодился старенький коврик, который Инга в своей городской квартире заменила на роскошный шерстяной ковер, о котором всегда мечтала. И что? Теперь нужно увезти все эти вещи в город? А куда их там девать?

Инга беспокойно заворочалась под периной. Получалось, что им не удастся забрать те вещи, которые они приобрели для дачи. Придется оставить их Нине в качестве бонуса за доставленные хлопоты. Но нужны ли эти вещи Нине, вот вопрос? Или она потребует, чтобы они освободили от них ее дом?

Тут Инга впервые задалась вопросом: а как Нина намерена поступить с домом своей бабушки? Продаст его еще раз или будет жить сама? Оба варианта казались Инге какими-то неудачными. Жить постоянно в этом доме невозможно, слишком он старый и ветхий. А продать его еще раз… Но зачем тогда выкупать обратно?

– И вообще, откуда у нее взялись деньги на то, чтобы выкупить у нас дом бабушки?

Эта мысль впервые пришла Инге в голову.

Когда Нина сделала им это предложение, Инга лишь восхитилась благородством женщины, которая хотела восстановить справедливость пусть даже и в ущерб самой себе. Но теперь Инга засомневалась. Такое благородство шло вразрез с характером Нины, в котором было очень много мещанского и даже мелочного.

– И ведь вначале плакалась, что Сергей им с детьми даже денег на еду не оставил! Откуда же взялись деньги на дом?

Ну, предположим, Нине мог эту сумму кто-то одолжить. Может быть, ее мама. Но все равно было странным такое неистовое желание Нины вернуть дом себе.

– Человек, способный отдать деньги за дом, который в любую минуту может взлететь на воздух, вряд ли стал бы так категорично возражать против Рустама. Ведь его единственный недостаток заключается в том, что у парня нет ни гроша.

Но зато у Рустама была светлая голова, он запросто мог пойти учиться, а потом и получить диплом о высшем образовании, и наконец, он был порядочным человеком и искренне любил свою Вику. Он был даже готов ждать до ее совершеннолетия, что говорило о силе и глубине его чувства к девушке. Так почему же Нина категорически возражала против Рустама, но в то же время была согласна потерять деньги за дом?

– Может, она не понимает, что дом в любую минуту может взлететь на воздух?

Кстати говоря, и сама Инга, оставаясь ночевать на даче, о такой возможности как-то не задумывалась особо – дом и дом, стоял столько лет и дальше простоит, но сейчас ей стало вдвойне неуютно.

– Черт, я совсем безголовая! И чего я тут осталась? Вещи мне, понимаешь ли, понадобилось собирать! А нет бы подумать, куда я потом все эти вещи потащу!

Инга встала и, закутавшись в перину, подошла к окну. Ей показалось, что за забором мелькнула какая-то тень. От этого ей стало страшно вдвойне. Она уже и сама не знала, чего именно боится. Взлететь на воздух? Ночных грабителей? Или страшных призраков бывавших в этом доме людей?

– Глупости, надо думать о хорошем, – приказала она себе. – Все со мной будет отлично. Если бы мне суждено было умереть в эту ночь, я бы это обязательно почувствовала!

Инга не была сильно верующей, в церковь ходила лишь по большим праздникам, да и то частенько, пойдя туда, поворачивала назад, увидев длинный, змеящийся вдоль церковной ограды хвост очереди желающих попасть в храм в праздничный день. В иные же дни Инге случалось зайти в церковь, поставить свечку за ушедших близких, помянуть их добрым словом, попросить здравия и благополучия для живых. Но если бы она вздумала назвать себя верующим человеком, то сидящие при церкви бабушки обязательно подняли бы ее на смех. Как же! Постов не соблюдает, к исповеди не ходит, причащалась два раза в жизни, да и то оба раза с огромной натяжкой можно было назвать полноценными.

И все же Инга по какой-то непонятной причине была уверена, что Бог ежесекундно печется о всякой живой твари на земле, и о самой Инге тоже. Поэтому если прислушиваться к своим ощущениям, то обязательно угадаешь время своего последнего вздоха. И сейчас, хотя она и ощущала неясную тревогу, но предчувствия, что это ее последняя ночь на этой грешной земле, все же не было.

– Все хорошо, – словно мантру, бормотала Инга одну и ту же фразу. – Все замечательно.

Так, успокоив себя и погрузившись в своего рода транс, Инга незаметно задремала под теплой периной. Но сон ее был неглубок, и среди ночи она внезапно пробудилась, словно от толчка в бок. Вокруг было темно, но ощутимо тянуло гарью и раздавалось какое-то потрескивание. Инга принюхалась и убедилась, что пахнет дымом.

– Это еще что такое? – вскочила Инга на ноги.

Первая мысль, которая мелькнула: она забыла где-то в доме погасить свечку, и от этого случился пожар! Но потом Инга вспомнила, что ставила все свечки в стаканы, чтобы не закапать воском поверхности. Значит, и пожара случиться не могло. Но все равно мысль о свече не давала ей покоя. Она выбежала из спальни, миновала гостиную и, распахнув дверь, оказалась в кухне. И тут же у Инги из груди вырвался возглас:

– Мамочка моя!

Потому что вся кухня пылала основательно. Горели занавески, горел пол, и тонкие огненные змейки уже пробирались вверх по стенам.

– Пожар! – завопила Инга что было сил. – Горим!

Ждать было нельзя. Инга заметалась по кухне, схватив черпак и расплескивая вокруг себя воду. Но вода в ведре быстро закончилась, не причинив вреда огню. Инга кинулась в сад к насосу и шлангу. Забыв, что электричества все равно нет, она повернула выключатель. Никакого результата. А языки пламени – Инга видела это через окна кухни – уже вовсю плясали по помещению.

– Господи, сгорит же все! – простонала Инга.

И тут, словно по волшебству, вспыхнули уличные фонари, а за ними загорелся свет и над колодцем.

– Свет! Дали свет!

Инга быстро включила насос и с облегчением услышала знакомое шуршание в поливочном шланге. Это вода поднималась по нему наверх. Не теряя даром времени, Инга помчалась в кухню. Напор воды из шланга ударил в полную силу как раз в тот момент, когда она вбежала в полыхающее в полную силу помещение. Теперь горели не только пол и стены, полыхали также и потолок, и мебель.

Но тугой напор воды подоспел вовремя. Как только огонь почувствовал, что ему оказано сопротивление, он загорелся еще яростнее. Казалось, что Инга поливает не водой, а какой-то горючей смесью, например бензином. Но Инга не сдавалась, она поливала и поливала водой из шланга, действуя по неопытности, без всякого разбора и направляя струю в те места, где полыхало ярче всего. Ей казалось, что это никогда не кончится, что ей не отстоять дом. Но она не отступала, решив, что, пока есть вода в колодце, она не сдастся.

Внезапно огонь стал ослабевать. Только тут Инга услышала голоса у себя за спиной и, обернувшись, увидела перепуганные лица соседей, сбегавшихся со всех сторон.

ГЛАВА 12

Оказалось, что на тушение пожара у Инги ушло около десяти минут. Именно столько времени потребовалось соседям, чтобы, увидев языки пламени, собраться и прибежать на помощь. Но для Инги эти десять минут показались десятью часами. И сейчас, совершенно обессилев, она выронила из рук опустевший шланг, и сама бы упала на пропахший гарью пол, но чьи-то руки подхватили ее и осторожно вытащили на свежий воздух.

Инга не потеряла сознания, она слышала все, что происходило вокруг нее. И слышала, как собравшиеся люди восхищаются ее мужеством и отвагой. Постепенно ее саму стало наполнять чувство гордости за то, как она вела себя в опасную минуту.

Но были и другие голоса, которые открыто возмущались и негодовали:

– Ну, ты даешь, красавица! Разве так можно?

– Ты хоть понимаешь, что с огнем шутки плохи?!

– Сама могла погибнуть и людей подвести!

Инга с трудом разлепила слипшиеся губы и пробормотала:

– О чем это вы?

– Пожар кто устроил?

– Я не знаю, – ошеломленно покачала головой Инга. – Но не я!

– А кто, если не ты?

Инга хотела рассказать о тени, которая померещилась ей за соседским забором, но не стала. Вместо этого она сказала:

– Я уже спала. Проснулась от того, что почувствовала запах гари. Понятия не имею, что полыхнуло!

Вокруг вновь зашумели. У каждого была своя версия случившегося.

– Проводку коротнуло.

– Чайник на плите забыла!

– Утюг не выключила.

Но Инга мотала головой.

– Электричества не было, когда я проснулась. Его дали, когда я уже прибежала к колодцу.

– И что? Будто бы не знаешь, как у нас бывает. Сначала пробный ток дадут, потом ждут, неполадки устраняют, а потом уже основное напряжение пускают. Вот от пробного у тебя полыхнуло, а основное тебе пожар потушить помогло. Повезло тебе!

На этом соседи и сошлись во мнениях. Но если бы они все же дали слово самой Инге, то она бы сказала, что, когда прибежала в кухню, там стоял ощутимый запах то ли ацетона, то ли какой-то другой химической жидкости. И сильней всего полыхало возле плиты, которую Инга вообще сегодня, как приехала, не включала.

Разумеется, в самом скором времени приехал Залесный. На нем лица не было. Но Инга все же отметила, что первым делом он нашел глазами в толпе именно ее саму, и лишь убедившись, что с ней все в порядке – она цела и относительно невредима, озаботился размерами причиненного пожаром ущерба его дому.

Поняв, что, кроме кухни, остальные помещения не пострадали, Залесный подошел к Инге.

– Простить себе не могу, что разрешил тебе остаться тут одной на ночь! – воскликнул он, обнимая ее. – А если бы ты сгорела? Что бы со мной было, ты подумала?

– Ты так говоришь, словно бы это я устроила пожар.

– А кто?

– Я не знаю, но точно – не я.

К счастью, последствия пожара были минимальны. Пространство кухни выгорело, но это было даже хорошо. Прежние хозяева, устраивая кухню, меньше все заботились о том, чтобы помещение было пригодно для нахождения там в холодное время года. И если в самом доме в сентябре и мае было еще относительно комфортно, то в кухне стоял откровенный холод, еще хуже, чем на улице.

– Так что все к лучшему. У самих руки бы не дошли утеплить кухню, а так Нине поневоле придется это сделать.

Инга поняла, что Залесный тоже уже склонился к мысли избавиться от проблемного дома. И хотя самой Инге по-прежнему казалось, что это не совсем правильно, она ничего не стала возражать любимому. Вместе с другими мужчинами Залесный бродил по пожарищу, а Ингу увела к себе тетя Галя якобы для того, чтобы напоить ту горячим чаем, а на самом деле – чтобы иметь слушательницу для своих сетований.

– Ох, и испугалась я, – твердила она Инге. – До сих пор сердце колотится.

– Чего же вы так испугались? Мне удалось потушить огонь еще до того, как он вырвался наружу.

– Да не про пожар речь! Я о другом кошмаре тебе говорю! Призрак я видела, вот что!

– Какой призрак?

– Яшки-бандита призрак, вот какой! Ох, зря я про него разговор к ночи с тобой завела! Как спать легла, так все без сна ворочалась. Его, проклятого, вспоминала, его бесчинства. А потом шум мне за окном послышался, встала я и на улицу выглянула. И знаешь, чью рожу я там увидела?

– Чью?

– Так Яшкину же!

– Погодите-ка, – нахмурилась Инга. – Но вы же будто бы говорили, что этот человек умер?

– Вот! А я тебе о чем говорю! Призрак это был! Небось услышал, что мы про него говорим, вот и заявился.

Но Инга не больно-то верила в призраков и всякие такие вещи. И потом, если даже призрак и явился в дорогие его сердцу места, то очень уж подозрительно совпало это с полыхнувшим у них в кухне пожаром.

– Знаете, тетя Галя, вы должны рассказать об этом моему мужу.

– Зачем? Чтобы он меня сумасшедшей перед всеми выставил? Нет уж, молчать буду.

Инге стоило огромных усилий уговорить тетю Галю. Наконец соседка согласилась, и Залесный стал обладателем еще и этой информации. Инга не спускала глаз с лица любимого мужчины и поэтому видела, что сведения его зацепили.

– Спасибо вам, тетя Галя, за бдительность, – тепло поблагодарил он разрумянившуюся старушку. – А насчет Яшки я справки наведу. Как была его фамилия, не помните?

Фамилию бандита – Нининого жениха – тетя Галя никогда и не знала. Но она помнила кличку бандита – Яшка Мокрый.

– Очень уж людей многих положил, отсюда и прозвище, так я думаю. Впрочем, может быть, что и не поэтому. Хотя сам Яшка говорил, что тех, кто благодаря ему на тот свет отправился, он лично сам на втором десятке перестал считать.

– Но почему вы думаете, что это был призрак Яшки? Кто вам сказал, что бывший жених Нины, бандит, умер?

– Не помню, из соседей сказал кто-то.

– Но сами вы его мертвым не видели?

– Скажете тоже, страх какой! Нет, конечно! Не видела!

– Значит, это мог быть и он сам, как говорится, собственной персоной.

На какое-то время тетя Галя задумалась, а потом с торжеством выпалила:

– А вот и нет, а вот и не может! Ведь если бы Яшка жив был и сюда явился, то рожа его постареть за эти годы должна была. Правильно?

– Ну… да.

– А он явился мне точно таким, каким я его и помню! Значит – что? Значит, это призрак и был!

Залесный не стал больше спорить с тетей Галей. Он еще раз поблагодарил ее за помощь, а потом взглянул на Ингу:

– Мне нужно возвращаться обратно в город. Надеюсь, ты со мной?

И он еще спрашивает!

– Ни за что не останусь тут, – произнесла Инга дрожащим голосом. – Вот только, как быть с узлами, которые я собрала?

– Там есть что-то особенно ценное для тебя лично?

– Нет, – поколебавшись, призналась Инга. – Просто вещи, которые жаль будет потерять.

– Оставь их, – велел Залесный, который выглядел очень озабоченным. – Оставь все и поедем!

– Но как же… тут надо еще прибрать. И вызвать полицию или пожарных.

– Этим займется Леонид Викторович.

Леонидом Викторовичем звали председателя садоводства, который был с Залесным в хороших отношениях и сейчас по-дружески согласился взять на себя заботу о погорельцах. Следователь пошептался о чем-то с Леонидом Викторовичем и вновь подошел к Инге, побуждая ту ехать в город.

Инга не стала больше спорить с Залесным. Какая-то странная апатия охватила ее всю целиком. Видимо, сказывались события, пережитые ночью. И сейчас она позволила Залесному усадить себя в машину, и едва машина тронулась с места, как Инга закрыла глаза и почти в ту же минуту погрузилась в крепкий глубокий сон без всяких сновидений.

Очнулась она уже у собственного дома. Залесный смотрел на нее с сочувствием. Он проводил ее до двери квартиры и, убедившись, что с ней все в порядке, сказал:

– Оставайся дома, поспи чуть-чуть, ведь ночью тебе этого почти не удалось сделать. А потом постарайся без лишней необходимости на улицу не выходить.

– А ты?

– Мне необходимо вернуться на службу.

– Но сегодня же воскресенье, выходной день!

– У меня очень много работы.

– Скажи хотя бы, тебе удалось поговорить с Аделаидой и Валерием?

– А чем, по-твоему, я занимался вчера весь день и добрую половину ночи?

– Значит, ты их допрашивал?

– И не я один. Мы накинулись на них всей бригадой.

– И что?

– Безрезультатно.

– В смысле? – удивилась Инга.

– В смысле, что ни она, ни он не признаются в убийстве Пухликова.

– Ну и пусть не признаются! Его тело нашли в строении, принадлежащем Цветаеву!

– Боюсь, что все не так просто. Они признаются в том, что привезли Пухликова в дом, принадлежащий Цветаеву. Но на этом их вина, которую они согласны взять на себя, и заканчивается.

– То есть?

– По их словам, Пухликов приехал с ними совершенно добровольно.

– Лгут!

– Вероятно, что лгут. Но доказать это мы не можем.

– И что же? Вы их отпустите?

– Нет, конечно! Мы работаем, пытаемся нащупать ниточку между Пухликовым и этими двумя.

– Что же там щупать? Аделаида – его жена. А Валерий – ее любовник. По-моему, все ясно и прозрачно. Валерий убил своего соперника, а Аделаида, потеряв мужа и испугавшись остаться одной, теперь выгораживает любовника. А может быть, Валерий и ее запугал, вот она и твердит, что он не убивал ее мужа!

– Так-то оно так, да уж очень странно все выглядит. По их словам, Пухликов добровольно отказался от поездки в Турцию. И это, конечно, вранье. Но вот с какой целью они привезли Пухликова в загородный домик Цветаева – нам непонятно. Убить его они могли в любом другом месте по дороге, совсем не нужно было для этого тащить Пухликова домой к Цветаеву, подставляясь по полной программе. По словам этой парочки, они хотели поговорить о чем-то с Пухликовым, но так как сначала к диалогу он был не склонен, то они связали его, заткнули ему рот и оставили в дровнике.

– Вот видишь! Они признаются, что пытали его!

– Нет. По их словам, они обращались с пленником очень гуманно. Даже решили побаловать его вкусным обедом, а заодно и отпраздновать удачное завершение своей операции. И так как в доме было шаром покати, они отправились в магазин. А когда спустя два или три часа вернулись назад, то обнаружили пленника мертвым с перерезанным горлом. И на его лице были следы побоев, как я уже говорил, – выбиты зубы и сломан нос.

– И что?

– Как – что? Они запаниковали. По их словам, убийство Пухликова не входило в их планы.

– А что входило?

– В том-то и дело – этого они не говорят. Твердят, словно попугаи, что Пухликова они не убивали, что это сделал кто-то другой. Они же лишь хотели с ним побеседовать по душам.

– Да о чем же? О чем?

– Вот это, – серьезно произнес Залесный, – нам с коллегами сегодня и предстоит выяснить.

И Инга снова осталась одна. Какое-то время она провела в попытках занять себя чем-то отвлеченным. Потом попыталась заснуть, благо время было еще очень раннее. Но все было напрасно. То ли она так основательно выспалась за тот час, что они добирались до города, что сейчас сон совершенно не шел к ней, то ли причиной ее бессонницы стали новости, полученные от Залесного, но Инга никак не могла заснуть.

Внезапно раздался телефонный звонок. Инга взяла трубку и увидела, что ей звонит Нина, и сердце екнуло у нее в ожидании недобрых новостей. Если возвращать Нине дом, то в сегодняшнем виде он будет стоить значительно меньше. Однако, если Инга полагала, что разговор пойдет о доме, она здорово ошибалась. Новые неприятности у Нины были куда серьезнее.

– Колька пропал, – каким-то не своим голосом произнесла Нина.

– Что значит – пропал?

– То и значит – нет его. Дома не ночевал, и сейчас от него ни слуху ни духу.

– Но он уже взрослый мальчик, наверное, остался ночевать у своей девушки.

– Нет у него девушки! – отрезала Нина. – Все время с этими оболтусами, папенькиными сынками проводит.

– Так поговори с ними! Они должны знать, где их друг.

– Пробовала, да только не выходит у меня ничего, – заплакала Нина. – Они со мной и разговаривать не хотят. Смотрят так презрительно, слова сквозь зубы цедят. Вот если бы Сергей был жив, он бы нашел на них управу.

– И чего ты хочешь?

Но Нина не ответила на вопрос. А начала вместо этого вновь жаловаться на свою жизнь.

– Вика с Рустамом сейчас у нас дома.

– И ты его пустила?

– А кто меня спрашивать будет? Привела доченька зятя будущего – голодранца. Сидят на диване, ручки сложили, оба счастливые. Тьфу! Глаза бы мои на них не смотрели!

– Ну, зачем ты так? – попыталась вразумить обозленную мать Инга. – У них любовь.

– Тебя бы на мое место! – внезапно окрысилась на нее Нина. – Муж убит. Сын пропал. А дочь в дом проходимца привела! Скоро они меня со свету сживут, все наследство Серегино себе заберут!

Инга хотела посоветовать женщине не судить всех по своей мерке, но вовремя прикусила язык. Нетрудно было предположить, какой ушат грязи выльется на нее, вздумай она сунуться с таким советом к Нине.

– Так чего же ты хочешь от меня? – спросила Инга.

– Поговори с ними!

– С кем?

– С этими обалдуями!

– С друзьями Коли?

– Во-во! С ними!

– Ты не обижайся, – смутилась Инга. – Но я, наверное, не смогу приехать к вам в поселок. Муж на работе, не сможет меня подвезти. А без машины добираться к вам…

– А к нам и не нужно ехать! – перебила ее Нина. – Эти охламоны в городе собираются. Я тебе клуб назову, где они тусуются, ты туда подъедешь и посмотришь, не с ними ли мой Колька!

– Ну… ну, ладно.

Инга прекрасно помнила, что Залесный велел ей сидеть дома. Но, с другой стороны, отказать Нине она тоже не могла.

– Как называется место, где мне искать Колю?

– Ты съездишь? – обрадовалась Нина. – Понимаешь, я могла бы и сама, но…

– Но ты плохо себя чувствуешь.

– Нет, дело не в этом, если нужно, я бы поехала. Но боюсь, что Коля воспримет мое появление неадекватно.

– Вы с ним поссорились?

– Ну… да, повздорили маленько.

Так как Нине явно не хотелось говорить на эту тему, Инга не стала настаивать. В конце концов, у нее своих проблем полно. Конечно, она выполнит просьбу Нины, но не более того. Получив от Нины адрес клуба, Инга ненадолго задумалась.

Рука ее сама потянулась к телефонной трубке и набрала номер Рустама. Тот обрадовался, услышав ее, и начал рассказывать, как у них с Викой теперь все хорошо.

– Колька совсем из дома ушел, тетя Нина тихая сидит, мы с Викой, словно в раю, никто нас не трогает, из дома не гонит.

– А почему Нина с сыном поругались, ты не знаешь?

– Знаю, только они не просто поругались. Колька свою мать в измене отцу обвиняет.

– Что?

– Вбил себе в голову, что у Нины есть любовник, – отозвался Рустам. – Дескать, видел, как она с ним обнималась за домом. Орал на мать, что она падшая женщина и еще похуже. Требовал, чтобы она назвала имя своего любовника.

– Колька же его видел. Или мужчина был ему не знаком?

– Ну, в темноте Колька много не разглядел. Даже лица не видел, только силуэт.

– И этого ему хватило, чтобы орать на мать?

– Если меня спросить, то я считаю, что Коля неправильно поступил, – серьезно произнес в ответ Рустам. – Мать она и есть мать, как бы она себя ни вела, сын чтить ее должен. Хоть я Нине и не родной сын, но ни я, ни Вика до сих пор ни словом ее не упрекнули. А ведь тоже видели, как она с мужчиной за забором встречается.

– Что? И вы тоже видели?

– Ну, да, видели, и что? Это ее личное дело, с кем встречаться. Тем более что муж, откровенно говоря, обращался с ней очень плохо.

– И что это за человек?

– Крепкий такой мужик. А кто он, этого я вам сказать не могу, потому что из дома мы с Викой только один силуэт и видели.

Закончив разговор с Рустамом и немного разобравшись в том, что случилось у Нины и ее сына, Инга начала собираться в дорогу. Она могла особо не торопиться. Нина сказала, что раньше полудня суетиться нечего, потому что любители тусовок подтягиваются в клуб во второй половине дня.

Но Инга решила, что поедет туда чуть раньше. Так как Коля не ночевал дома, то он может оказаться там и сразу же после открытия клуба, то есть в районе полудня.

Тем временем Залесный, пока Инга осуществляла миротворческую миссию, был занят по горло куда более важными вопросами. Ему и его коллегам предстояло решить, виновны в смерти Пухликова задержанные ими молодые люди, или же следствию нужно прислушаться к показаниям Аделаиды и Цветаева.

Пока что показания обоих подозреваемых были какими-то мутными. И как ни старались следователи и их помощники, ясней они не становились. Поняв, что сотрудничать со следствием подозреваемые не настроены и о том, зачем привезли Пухликова в загородный дом, которым пользовался на правах хозяина Валерий Цветаев, говорить правду не намерены, Залесный отдал команду своим сотрудникам проверить показания обоих задержанных.

– Они предъявили в качестве оправдания чек из магазина. Но можем ли мы ему доверять?

Чек с пробитой на нем датой и временем совершения многочисленных покупок, который сохранился у задержанных, доверия у следствия не вызвал. Хотя дата и даже время на нем примерно совпадали со временем смерти господина Пухликова, который называли эксперты, но…

– Но они могли подобрать этот чек позднее. Возле магазина их всегда валяется множество, так что совсем нетрудно было бы выбрать нужный.

Вот только некоторые покупки из числа пробитых в чеке до сих пор сохранились в багажнике машины. Среди них имелось расписное цветочное кашпо. Трудно было соединить покупку этой симпатичной вещицы и совершенное или планируемое убийство Пухликова. Да и не вязался моральный облик двух задержанных молодых людей с ролью жестоких убийц, которые не только убили свою жертву, но еще и пытали ее.

Глядя на нежное личико Аделаиды, ее большие широко распахнутые глаза, Залесный никак не мог представить эту женщину в роли палача. Да и Валерий Цветаев на убийцу тоже был никак не похож. Мягкий, улыбчивый, он казался растерянным, напуганным, но говорить упорно отказывался. У Залесного создалось впечатление, что парень безоглядно влюблен в Аделаиду и что ради нее он готов если не на все, то на очень многое. Но вот хватило бы у него духу пойти ради нее на убийство? В этом у Залесного были большие сомнения.

– Чувствую, что Пухликова они привезли в тот дом не случайно. Тут присутствует какой-то тайный умысел. Надо проверить прошлое обоих задержанных. Возможно, раньше они уже привлекались за совершение каких-либо противоправных действий.

Но первая же проверка выявила, что никаких преступлений – ни мелких, ни крупных – за этой парочкой не числится. Оба они были чисты, аки горлицы.

По словам Аделаиды, они так сильно перепугались, когда увидели мертвого Пухликова, что совсем растерялись. Сначала они попытались реанимировать его, но поняв, что предпринимать какие-либо меры уже поздно, решили похоронить несчастного.

– Мы понимали, что нас обвинят в его убийстве. Поэтому решили скрыть тело.

– И даже этого вы сделать по-человечески не смогли! Яму-то нужно было поглубже выкопать.

– Валера сказал, что так будет достаточно.

Нет, вы только посмотрите на этих двух недотеп! Залесный не знал, как ему относиться к задержанным. Они производили впечатление каких-то удивительно наивных людей, что в принципе совпадало с показаниями всех, кто знал их лично. Что Валерий, что Аделаида и с места работы, и с места жительства характеризовались как исключительно доброжелательные и отзывчивые ребята. Ни он, ни она никогда не были замечены в агрессивности.

Залесный не поленился и пообщался даже кое с кем из их школьных друзей. И все эти люди, а также школьные учителя, которые хорошо знали своих учеников, в один голос подтвердили, что никогда бы не заподозрили их в совершении какого-либо злодеяния. Но если одноклассники Валерия просто возмущались, что полиция цепляется к такому славному парню, то одноклассники Аделаиды оказались более разговорчивыми.

– Чтобы Аделаида кому-то сознательно причинила зло? – воскликнула одна из ее подруг. – Быть этого не может! Она даже плохо отзываться о тех, кто ее обидел, не хотела. Прекрасно помню, когда мы с девчонками начинали при ней ругать ее же обидчиков, она всегда нас останавливала.

– А в какой семье она росла?

– У нее была одна только мама. А папу, который их бросил, Аделаида всегда мечтала найти.

– Зачем? – насторожился Залесный. – Чтобы отомстить?

– Нет, что вы! Исключительно для того, чтобы поговорить с ним, убедить его в том, что не стоило ее бросать, потому что она хорошая и готова его любить и помогать.

Удивительное мягкосердечие никак не вязалось с тяжестью обвинения, нависшего над головами этих двух молодых людей. При этом Залесный чувствовал, что они что-то скрывают от него. Что именно, он понять никак не мог. Но ему помогла школьная подруга Аделаиды, которая, пустившись в воспоминания, сказала:

– Если спросите мое мнение, то я вам скажу: не стоило Аделаиде так зацикливаться на своем папаше. Алла Георгиевна – очень хорошая женщина, а вот мужчина, от которого она родила Аду, был законченный г…!

– Почему вы так о нем отзываетесь?

– Да потому что знаю! Мама у меня работала завучем в той же школе, где мы с Адой учились. Алла Георгиевна с дочерью жили в маленькой служебной квартирке при школе. Своего жилья у них не было. И Алла Георгиевна призналась как-то моей маме, что так случилось по вине ее бывшего мужа. Он не только оставил ее одну с ребенком на руках, но еще и провернул какую-то махинацию с жильем Аллы Георгиевны, так что та в результате оказалась прописанной где-то в деревне. Мама советовала Алле Георгиевне, которую очень любила и жалела, подать на негодяя в суд. Но Алла Георгиевна, или, как мы все называли ее между собой, Аллочка, была до того незлобивым человеком, что так и не стала этого делать. Сказала: Бог все видит, если он рассудил, что должно быть так, пусть так и будет.

В голове у Залесного что-то внезапно щелкнуло, и загорелся свет. Боясь спугнуть удачу, он переспросил:

– Как, говорите, звали маму Аделаиды? Алла Георгиевна или Аллочка? И она… жива?

– Жива-живехонька. В последний раз, когда я ее видела, она занималась оформлением жилья в собственность. К хорошим людям всегда рано или поздно в жизни приходит удача. Вот и Аллочке нашей все же повезло. Как она и говорила, Бог вознаградил ее за терпение и кротость. Ее Аделаида пришлась по душе одному богатому старику, который ее сначала взял к себе жить в качестве воспитанницы, а потом завещал ей свои хоромы в центре города.

– И что же… Аделаида переписала их на свою мать?

– Ну, таких подробностей я не знаю. Но от мамы знаю, что Алла Георгиевна со служебной площади уже выписалась и в скором времени должна будет ее освободить окончательно. А это значит, у нее появилось собственное жилье, куда она и смогла прописаться и где сможет жить впоследствии.

Вот теперь Залесный окончательно прозрел и начал понимать, что затеяла парочка юных идиотов, попавшихся ему в руки. Но для того, чтобы разговорить их, ему требовался один человек. И кажется, он знал, где этого человека можно найти.

ГЛАВА 13

Клуб, в котором Инге предстояло дожидаться Нининого сына, выглядел как-то очень уж непрезентабельно. Назывался он «Ангар» и выглядел соответственно. Обшарпанный и какой-то облупленный фасад, огромные сверкающие окна с уродливо змеящимися трещинами, а стены прикрыты грубо заклепанными пластинами из крашенного в разные цвета неровно обрезанного алюминия.

– Ну… войдем, – не без трепета сказала самой себе Инга.

Ей стало и смешно, и досадно одновременно. И ради этого убогого места она провела столько времени перед зеркалом, прихорашиваясь и наряжаясь? Надела свой лучший костюм из светлого шелка. Зачем? Да в нем даже подойти к этим грязным стенам страшно!

И все же выбора у Инги не было. С отвращением взявшись за тяжелую, измазанную чем-то черным ручку, она отворила дверь.

Внутри было не лучше, а пожалуй, что даже и хуже. Вместо столов там стояли железные бочки, как показалось вначале Инге, из-под химических отходов. Вместо стульев были какие-то огромные жестяные банки. Да и меню, которое ей принесли, хотя и было в кожаном переплете, но на нем тоже имелось несколько рваных заплат и дыры, вроде бы пожженные кислотой.

Инга огляделась по сторонам и содрогнулась. На потолке пробоины, стены выглядят так, словно их изрешетили шрапнелью. Решив, что в таком месте ни одно блюдо не может стоить дороже ста рублей, Инга открыла меню и ахнула. Она ошиблась в разы. Даже чашечка кофе стоила тут около тысячи. Когда Инга все же сделала заказ, ей принесли ржавую жестянку, на дне которой плескалось немного черной жижи.

– И за это – тысячу? – возмутилась Инга, но официант уже отошел, сверкая смуглыми ягодицами, мелькавшими в прорехах его джинсов.

Впрочем, кофе оказался натуральным и с изумительным ароматом. И до Инги постепенно стало доходить: антураж старого ангара, в котором только что произошел атомный взрыв, не что иное, как своеобразная концепция данного клуба.

– Ну, ладно, – вздохнула она. – Если людям нравится, то и я притерплюсь… как-нибудь.

В любом случае выбора у нее не было, и Инга самой себе посоветовала:

– Посидим. Подождем.

Несмотря на угрожающий дымок, вьющийся над стойкой бара, в самом зале вентиляция работала хорошо. Тут совсем не чувствовался запах горелого, хотя Инге все равно было неуютно. После ночного происшествия даже легкий дымок от зажженной сигареты вызывал в ней дрожь. Впрочем, в этот час в клубе почти не было посетителей. Лишь Инга и еще двое среднего возраста мужчин, видимо, из администрации клуба, которые обсуждали что-то между собой, сидя за столом в углу зала.

Играла легкая музыка, под которую Инга потихоньку начала задремывать. Но тут в помещение вошли трое молодых людей, при виде которых Инга насторожилась. Ей показалось, что физиономия одного из них ей знакома. Она переменила позу, внимательно глядя на вошедших. От нее также не укрылось, как переглянулись между собой двое мужчин в углу.

Но одними взглядами дело не ограничилось. Один из мужчин поднялся со своего места и подошел к группе молодых людей. Лицо у него было сосредоточенное, и он что-то сказал им вполголоса, но Инга не расслышала, что именно. Зато она хорошо услышала ответ того самого молодого человека, который показался ей знакомым.

– Да ты чего, дядя? – вызывающе воскликнул он. – Совсем ослеп? Это же мы! Были у вас тут вчера!

– Вижу, что вы, – сухо произнес мужчина, – поэтому и прошу вас – уходите!

Эту реплику расслышала не только Инга, но и второй мужчина. Он поднялся на ноги и подошел к своему другу, встав рядом в качестве молчаливой поддержки.

– Убирайтесь! – твердо велел он молодым людям. – Вы не должны тут находиться!

– А что случилось?

– Вы не помните?

– Что я должен помнить?

– Не помните драку, которую вы устроили?

– Я? – комично кривлялся парень. – Так уж и я?

– Кто-то из ваших друзей.

– И кто же? Назовите мне его имя!

Было видно, что парень откровенно издевается над мужчинами, являющимися то ли администрацией клуба, то ли кем-то из руководства. Но шутить такие люди обычно не настроены, особенно когда шуточки сомнительного качества и исходят от всяких сопляков, обнаглевших до крайней степени.

Один из мужчин сделал знак, и в помещении появились охранники. Они без лишних слов скрутили мальчишкам руки и выдворили их из помещения клуба. Инга, следившая за их действиями с восхищением, вовремя спохватилась. Если она сейчас не последует за ребятами, то рискует потерять их из виду. В этот клуб они вряд ли сунутся, а других ориентировок Нина ей не дала.

Инга не сомневалась в том, что эти ребята из компании Кольки. Она была уверена, что видела, по крайней мере, одного из них в поселке, где он и другие его дружки-задиры приставали к чернорабочему.

– Ребятам скучно, им нечем себя занять. Они склонны к агрессии. Права Нина, ей стоит волноваться за Колю, если он связался с этими ребятами.

Инга догнала тех уже на улице, где они обсуждали случившееся. Судя по выражению лиц, парней нельзя было назвать пристыженными или сконфуженными. Скорее, они были обозленными и явно обсуждали что-то важное. Когда Инга подходила, то услышала несколько фраз, окончательно настороживших ее:

– Зажигалку им подбросить.

– Ночью или под утро надо действовать.

– Полыхнет так, что мама не горюй.

Вместо «мамы не горюй» юный поджигатель употребил другое, куда более крепкое выражение. Но не оно заставило Ингу замереть на месте. В ее памяти живо всплыли события минувшей ночи. А что, если их дачу тоже подожгли? Ну да! Она ведь еще тогда подумала: как странно, что полыхнуло возле плиты, которую она даже не включала. И когда она осматривала уже потушенную кухню, то заметила: как странно, что пол возле плиты занялся аккуратным овалом, а вот в других местах почти не выгорел.

А плита-то стояла рядом с открытым окном, через него запросто можно было просунуть руку и плеснуть зажигательную смесь.

От мысли, что их дачу могли поджечь дружки Коли, возможно, даже те самые, кого она видит прямо перед собой, у Инги даже похолодели лопатки. Но так как она была уже слишком близко к ребятам и не могла свернуть, ей оставалось лишь идти навстречу им. Они тоже ее заметили и осклабились.

– Эй, тетя, ты чего нас преследуешь?

Выходит, они ее тоже запомнили. Инга собрала все свое мужество и сказала, стараясь, чтобы голос звучал ровно:

– Мне нужен Коля.

– Ну, раз нужен, так и ступай к нему. Или ты хочешь, чтобы мы его тебе заменили кое в чем?

И парень сделал неприличное движение тазом, чем вызвал бурный смех своих приятелей.

– Колю ищет его мать. Он не ночевал дома, и сейчас не отвечает на звонки, – холодно произнесла Инга и продолжила: – А так как отец Коли пропал, а затем был убит, то мать в большом волнении.

Она видела, что ребятам ничего не известно о смерти Колиного отца. С их лиц пропали наглые маски, и они стали самыми обычными ребятами, услышавшими про смерть знакомого и напуганные этим. Самому старшему из них вряд ли было больше двадцати двух – двадцати трех лет. И конечно, известие о смерти знакомого человека произвело на них впечатление.

– Ни фига себе! – пискнул один из них. – Дядю Сережу – что? Убили?

– Заткнись!

Главный повернулся к Инге.

– И чего? – спросил он. – Кольку тоже могут… того?

– Могут.

На самом деле Инга совсем не думала, что сыну Нины угрожает реальная опасность. Но почему бы и не припугнуть этих хулиганов? Тем более что по-хорошему с ними вряд ли удалось бы договориться.

– Вы знаете, где он сейчас?

Ребята дружно помотали головами.

– А где может быть?

Снова мотание головой.

– Ну, девушка-то у него есть? Мог он остаться у нее ночевать?

– Девицы знакомые у Кольки, конечно, есть. Только в последнее время он их послал всех.

– Послал? Почему?

– Потому что надоели они ему.

– И еще дела у него появились, – добавил один из ребят.

– У Коли? – удивилась Инга. – Ты имеешь в виду – по учебе?

– Не-а. На учебу Колька как раз забил. Он сказал, что будет, как его дядя.

– Дядя?

– Ну да, а потом начал плести что-то о том, что мы все задыхаемся в гнилом болоте, что он будет жить не так. Что он будет наслаждаться каждым днем, каждой минутой своей жизни, словно бы она последняя.

И про кого это все говорил Коля? Кто этот таинственный дядя, на которого хотел быть похож юноша?

– И с нами Колька почти перестал общаться, – добавил другой парень. – Либо он дома, либо дела у него.

Странно. Почему же тогда Нина сетовала на поведение сына? Ну, с дочерью понятно – Вика была влюблена в Рустама, но Коля, оказывается, вел почти примерный образ жизни. Во всяком случае, со своими дружками почти перестал водиться.

И тут же в голове Инги появилась мысль: если Коля перестал водиться с этой шайкой мелких шакалов, а дома чаще появляться не стал, то с кем же он общается? Видимо, Коля нашел себе хищника посолидней. И тот, как ни странно, согласился принять мальчишку под свою опеку.

Кто же это был? Сергей Пухликов явно не подходил на эту роль, потому что был слишком увлечен бизнесом и романом с Аделаидой, чтобы обращать еще внимание и на мальчишку. Нина жаловалась, что Сергей совсем охладел к детям, не интересуется ими и практически оставил их на нее. Но если Коля был со своим дядей, значит, Нина должна была знать об этом. А она не знала.

– Ничего не понимаю, – произнесла Инга. – С кем же крутил дела Коля?

Ребята смущенно переглянулись. И потом один сказал:

– Видел я Кольку как-то раз с незнакомым мужиком. Тот уже в возрасте был, но прикинут солидно, на машине хорошей. Колька перед ним очень лебезил, а тот покровительственно с ним разговаривал.

– И ты не спросил у Коли, кто был этот человек?

– Спросил, да только он мне велел не соваться не в свои дела. Сказал, что это его дядя, который возьмет его к себе на работу.

– И как выглядел этот… дядя?

Про себя Инга отметила, что нужно позвонить Нине и спросить о наличии у Коли родного дяди. Если таковой имеется, возможно, Колька у него. А если нет… Тогда дело плохо.

И Инга продолжала расспрашивать знающего:

– Ну а как выглядел этот человек? Ты запомнил?

– Нормально выглядел. Старше Кольки, но симпатичный даже. И на Кольку чем-то похож.

Может, и впрямь родственник? Жаль, что приметы такие скудные.

– Ну а машина? – спросила Инга у парня. – Машину ты запомнил?

Вот машину этот типчик запомнил куда лучше.

– Черный «Ниссан Патрол». Двухлетка. Тюнинг крутой.

– Прекрасно. А номера?

Номеров парень не заметил. Но все равно это было лучше, чем ничего. Поблагодарив молодых людей за помощь, Инга отошла от них, чувствуя при этом сильное облегчение в душе. Хотя разговор прошел довольно мирно, все равно в компании этих хулиганов Инге было здорово не по себе.

Едва завернув за угол, она достала телефон и набрала номер Нины.

– Дядя? – удивилась та. – Какой еще дядя?

– Значит, у тебя нет брата?

– Ни у меня, ни у Сергея братьев не было. Эти ребята все тебе наврали, а ты и уши развесила!

– Возможно, речь идет о двоюродном дяде или вообще о каком-нибудь троюродном кузене. А Коля лишь для краткости сказал, что это его дядя.

– Если бы это был кузен, Коля бы так и сказал, что кузен. К чему придумывать дядю? – нервозно отозвалась Нина. – Как выглядел этот человек?

– Средних лет, симпатичный.

– И это все?

Машина! Она же знает, на какой машине ездит таинственный дядя. Но когда Инга передала информацию Нине, случилось что-то странное. Нина сдавленно вздохнула и замолчала.

– Алло! – тщетно взывала Инга. – Алло! Нина, ты меня слышишь?

Но Нина не отвечала. Через какое-то время она вернулась в эфир, но ее голос звучал как-то странно.

– Что с тобой?

– Подавилась. Кашлять отходила.

Странно, Инга совсем не слышала никаких звуков. Наверное, Нина прикрыла рукой динамик.

– Ну, в общем, поселковские дружки Коли ничего не знают о том, где твой сын.

– Они врут!

– Нет, не думаю.

– Вернись и поговори с ними еще! – рассерженно закричала Нина. – Слышишь! Я требую, чтобы ты это сделала! Они знают, где Колька! Не могут не знать!

Инга обиделась:

– Знаешь, я тебе не девочка на побегушках. Что могла, то я уже сделала. А ребята эти ушли, я все равно не знаю, где их еще искать!

– Ладно, – сквозь зубы произнесла Нина очень злым голосом. – Прощай!

Но Инга еще после того случая, когда ее без всяких церемоний выставили из дома Нины, перестала обращать внимание на скачки настроения у этой женщины. Наверняка причиной всему гормоны. Их у Нины недостаток или переизбыток, вот она и кидается на людей при каждом их скачке.

Пока Инга разбиралась с делами Нины, ее суженый вполне успешно разбирался со своим служебным расследованием. Сейчас он находился у себя в родном отделении и готовился к очередному допросу задержанных Аделаиды и Цветаева. Его не смущал тот факт, что прежние допросы ничего ему не дали. Он был уверен в успехе очередной беседы.

Ведь на сей раз у него был мощный рычаг давления на двух упрямцев, вместе с оперативными работниками тут присутствовал и еще один человек. И этим человеком была…

– Мама!

Вот что воскликнула Аделаида, едва вошла в кабинет следователя. Наручников на молодой актрисе не было, поэтому она кинулась вперед:

– Мама, что ты тут делаешь?

Худенькая и все еще миловидная, средних лет женщина, увидев Аделаиду, обняла ее и расплакалась:

– Доченька, что ты затеяла?

– Мама, ты не должна была приходить!

– Привезли меня, доченька. И все мне по дороге про твои дела рассказали.

– Зачем вы? – сердито взглянула Аделаида на следователя. – Зачем вы маму мою дернули?

– Не ругай его, доченька, – быстро произнесла Алла Георгиевна. – Правильно товарищ следователь все сделал. И хорошо, что ко мне обратился, я-то ведь и не знала ничего. Думала, ты на юге отдыхаешь, сил и здоровья набираешься. А ты вон чего удумала.

И так как Аделаида молчала, ее мать продолжила говорить сама:

– Ну, разве же это дело? Аделаида! Да еще не одна, а с Валерочкой! Его-то ты зачем в эту историю втянула?

Аделаида, которая стойко держалась на всех допросах, сейчас расплакалась:

– Мамочка! Я хотела, чтобы он понял, как виноват перед тобой.

– Эх, дочка, да разве такой человек поймет чего? Спросила бы меня, я бы тебе сказала: не надо к нему и соваться.

– Мама, но я же хотела как лучше!

– Понимаю. Но Валеру-то ты зачем сюда впутала? Ему-то за что теперь страдать?!

– Я не хотела ничего дурного! И Валера тоже не хотел! У нас и в мыслях не было, что так все ужасно обернется. Мы не хотели никого убивать!

– Господи! – ужаснулась Алла Георгиевна. – Так это вы его?

– Нет, мама! Нет! Клянусь тебе, ни я, ни Валера его и пальцем не тронули. Нас и рядом не было, когда он… когда это случилось.

Наблюдая за двумя женщинами, следователь наконец не выдержал и деликатно кашлянул.

– А можно и нас с товарищами посвятить в вашу семейную историю? Ну, чтобы нам было интереснее слушать?

Аделаида и ее мама повернулись и уставились на него с одинаково испуганным выражением лица. Но, невзирая на хрупкую наружность, именно Алла Георгиевна оказалась побойчей своей дочери. Да оно и понятно – всю свою жизнь эта женщина трудилась школьной учительницей, а в школе слабые духом надолго не задерживаются.

– Думаю, что во всем виновата я, – произнесла она. – Мне надо было с самого начала рассказать дочери правду, а не скрывать ее от Аделаиды. А то она принялась идеализировать образ отца, который, по правде сказать, был очень низким человеком.

Присев на стул, с которого недавно поднялась, Алла Георгиевна сложила на коленях руки и, словно примерная школьница, начала рассказ.

– Сразу же скажу вам главное, свою дочь – Аделаиду – я родила от человека, одержимого многими страстями, главной из которых была страсть к наживе, в чем, к величайшему моему сожалению, я разобралась далеко не сразу. Глаза у меня открылись после того, как, выйдя из роддома, я обнаружила в своей квартире новых жильцов и узнала, что отныне являюсь счастливой обладательницей маленькой хибарки в пригороде.

Впрочем, даже обладательницей покосившейся хибарки с гнилым полом и выбитыми стеклами Аллу Георгиевну назвать было нельзя. Она была там всего лишь зарегистрирована, а хозяином числился какой-то спившийся старик, который обитал тут же.

– Конечно, оставаться там я не могла. На какое-то время меня приютили знакомые, а потом мне повезло, и я нашла работу со служебной площадью. Так что я не пропала, жизнь моя устроилась, и, самое главное, моя дочь была при мне.

– И как же зовут человека, столь подло поступившего с вами?

– Вы его знаете.

Разумеется, Залесный это знал. Он не просто так помчался к Алле Георгиевне, предварительно он навел справки не только о ней, но и о втором родителе Аделаиды. Полученные сведения буквально поразили его.

И сейчас, повернувшись к молодой женщине, он спросил:

– Сергей Пухликов – ваш отец?

Аделаида опустила голову.

– Отвечайте, – потребовал следователь.

Аделаида кивнула:

– Да, Сергей Пухликов биологически был моим отцом. Но тут речь идет только о биологии, потому что на самом деле никто не назвал бы этого человека отцом. Он даже не видел меня ни разу! Да, мама?

Алла Георгиевна кивнула.

– К сожалению, но это так. Сергей совершенно не интересовался Аделаидой. Когда она родилась, он не соизволил даже встретить меня из роддома. Впрочем, где-то я его понимаю, ведь куда бы он меня привез? Моя квартира к этому времени была уже продана.

Да, человеческая подлость не знает предела. И Сергей Пухликов был тому ярким подтверждением. То, как он поступил с женой и родным ребенком, говорило о крайней степени низости, до которой пал этот человек еще в молодости.

Но Алла Георгиевна – чистая душа – и тут попыталась выгородить негодяя.

– Сережа всегда рвался к большим деньгам. Была у него мечта – разбогатеть и стать не хуже, чем другие люди.

– Разве это в деньгах измеряется?

– Для него все и всегда измерялось только в них одних, – с грустью призналась Алла Георгиевна. – Очень жаль, но до меня эта очевидная для всех окружающих истина дошла слишком поздно.

– И что же? Все эти годы вы не пытались поговорить со своим мужем?

– О чем? – пожала плечами Алла Георгиевна. – Его поступок сказал все сам за себя. Конечно, сначала я подумала, что произошла какая-то ошибка, какое-то чудовищное недопонимание между нами. Но когда люди, которые купили мою квартиру, показали мне документы и объяснили, что сделка завершена уже месяц назад, вот только въехать они смогли лишь на днях, мне все стало ясно. Сергей продал мою квартиру, но дождался, пока я поеду в роддом, и тогда перевез мои вещи в тот домик, куда определил нас с дочерью на дальнейшее жительство.

– И вы не подали на него в суд?

– Нет, – улыбнулась Алла Георгиевна. – Мне как-то стало жаль тех людей, которые купили мою квартиру. У них тоже был маленький ребенок, и куда бы они пошли, если бы я их выселила? Сергей никогда не вернул бы им деньги, это я на тот момент уже достаточно четко понимала.

Выцарапать лишнюю копейку у Сергея Пухликова было решительно невозможно, что один раз попадало к нему в руки, могло считаться пропавшим для остальных. Любовь этого человека к звонкой монете была феноменальной, так же как и та подлость, с которой он во имя достижения своей цели действовал.

Но Залесного поразило не столько это, сколько позиция самой Аллы Георгиевны. Она переживала за совершенно посторонних ей людей, беспокоилась, куда они пойдут жить, но в то же время относительно спокойно отнеслась к тому, что она и ее дочь выкинуты из собственной квартиры.

– Признаюсь, я не могу понять, почему вы не обратились в суд. Сделку бы признали неправомерной. Со стороны вашего мужа это было мошенничество в чистом виде.

– Пусть так, – согласилась Алла Георгиевна. – Но я всегда считала: что в этой жизни ни делается, все к лучшему. И посмотрите, так оно и получилось. Ни я, ни моя дочь не пропали. Ада у меня выросла умницей и красавицей. Ее имя на всех афишах, люди толпами идут на ее спектакли, а ведь она еще так молода!

При виде этой женщины соберется еще больше людей, всем в комнате на какой-то миг вдруг поверилось, что именно так все и будет. Первым пришел в себя Залесный. Стряхнув с себя непонятные чары, он произнес:

– Ваша дочь и ее друг подозреваются в совершении особо тяжкого преступления. Если их вина будет доказана, то о карьере ваша дочь может смело забыть.

– Этого не случится, – спокойно возразила ему Алла Георгиевна. – Понадобится – я возьму вину на себя. Но этого не произойдет. Вы хороший следователь, и я уверена, вы найдете настоящего убийцу.

Залесный посопел себе под нос. Он не верил в вину Аделаиды и Валерия, а отправлять за решетку людей без разбора, лишь бы поставить под делом галочку, Залесный, конечно, не мог. Он был не просто хорошим следователем, но еще и очень хорошим человеком. За всю долгую карьеру, как ему хотелось верить, он не сделал ни одной серьезной ошибки, предпочитая лучше оправдать виновного, нежели осудить невиновного.

– Я хочу помочь вам, – откровенно признался он Алле Георгиевне. – Но без помощи вашей дочери, боюсь, у меня ничего не получится.

– Ада вам поможет.

Алла Георгиевна строго взглянула на свою дочь. И появилось что-то такое в ее взгляде, от чего Залесный понял: на уроках у этой учительницы должен царить образцовый порядок. Дети должны были любить и побаиваться маленькую и такую хрупкую учительницу.

– Ада, расскажи следователю все, что знаешь.

– Но мама… Я и так уже все рассказала!

– Нет, не все. Подумай, и ты сама поймешь: ты упустила что-то важное. Ну, не могло такое случиться, чтобы твоего отца убили, а ты ничем не смогла бы помочь в поиске его убийцы.

Аделаида в очередной раз всхлипнула и начала рассказ. Да, мысль о том, что ей необходимо поговорить со своим родителем, присутствовала у нее в голове уже давно. Однако она не решалась первой предпринять какие-либо шаги к этому разговору. Она сотни раз прокручивала в голове то, что могла бы сказать своему непутевому папаше, какими горькими словами могла бы его укорить за то, что он сделал с ней и ее матерью, но… но дело в том, что Аделаида была робка. Это не относилось к ее работе на сцене. Но в ней еще не проснулась та сила духа, которая помогла Алле Георгиевне выстоять в трудный для нее час.

Скорее всего, Аделаида так и прожила бы свою жизнь, не решившись отыскать отца и взглянуть ему в глаза, но в дело вмешалась судьба. Каким-то ветром Сергея Пухликова занесло на спектакль, где Аделаида играла главную роль. Это была одна из последних ролей, которые у нее еще оставались в театре, и поэтому Аделаида постаралась вложить в игру всю свою душу. Она и сама понимала, что играет хорошо, что у нее все получается как надо.

Зал рукоплескал ей в тот день особенно дружно. Глаза Аделаиды сверкали, и она чувствовала, что дивно хороша. Ей было немного жаль, что Валерий – ее жених, не смог именно в этот день прийти в театр на спектакль, хотя обычно он всегда старался присутствовать. Но сегодня его не было, и когда Аделаида вышла из театра через служебный вход, то она была уверена, что поедет домой на метро.

Но неожиданно рядом с ней притормозила красивая машина, из нее выглянул мужчина, чье округлое лицо показалось Аделаиде привлекательным. Она невольно улыбнулась в ответ на его улыбку, и, сама не зная почему, приняла его приглашение подвезти ее до дома.

По дороге мужчина, представившийся ей Сергеем, рассказал, что попал в театр совершенно случайно, но был очарован ею и решился подкараулить ее после спектакля.

– Вы меня не бойтесь, я не кусаюсь. Если хотите, могу показать вам свой паспорт в знак чистоты своих намерений.

И он действительно показал Аделаиде паспорт. Она не хотела брать, но ее новый знакомый настаивал:

– Посмотрите, посмотрите. И особенно отметьте, что брачных обязательств я не имею, а значит, свободен для любых отношений.

Но Аделаида не замечала его подмигиваний, не слышала она и глупого хихиканья. Ее руки задрожали, а перед глазами появилась какая-то пелена, когда она увидела имя, отчество и фамилию своего нового знакомого. Они в точности совпадали с данными ее отца. Аделаида много раз изучала печать в паспорте своей матери и хорошо знала, как зовут ее папочку.

Оставалась надежда, что это всего лишь случайное совпадение. Аделаида перевела взгляд на дату рождения своего нового знакомого и вздрогнула еще сильней: 13 февраля. Аделаида помнила, что именно тринадцатого февраля ее мама всегда ходит в церковь и просит там о здравии своего обидчика.

Впрочем, сама Алла Георгиевна никогда не питала зла к бросившему ее супругу. Она была на редкость незлобива и к тому же религиозна. Поэтому она искренне считала правильным утверждение, что все беды, которые с нами в этой жизни случаются, бывают не случайны и в полной мере нами заслужены. Так что винить обидчика ни в коем случае не стоит, он всего лишь орудие возмездия в руках Божьих, за него самого надо молиться, а не осуждать.

Когда Аделаида поняла, с кем именно свела ее судьба, она почувствовала дикое ликование. Она колебалась и сомневалась все эти годы, не зная, стоит ли отваживаться на поиски отца и разговор с ним. Но теперь все ее сомнения решились сами собой. Отец нашел ее сам. И раз уж так случилось, то это промысел Божий, и теперь отцу уже не удастся отвертеться от разговора с дочерью. От разговора, к которому Аделаида готовилась всю свою сознательную жизнь.

ГЛАВА 14

Аделаида не стала сразу же огорошивать Пухликова новостью. Разговор, к которому она шла так долго, заслуживал более подходящей обстановки. Все-таки Аделаида была профессиональной актрисой, она уже много лет выступала на сцене и поэтому хорошо знала, что для успеха спектакля важны не только хороший сценарий и игра актеров, но также и декорации.

Артистичная натура Аделаиды требовала от нее драматического исполнения такой важной сцены. Аделаида не могла воссоединиться со своим отцом, просто признавшись ему, что она его родная дочь, выросшая и добившаяся в жизни успеха без всякого участия родителя. Нет, Аделаиде хотелось совсем иного. И она решила попробовать себя в совсем не свойственной ей роли – драматурга. Она написала пьесу, в которой ей самой отводилась главная роль.

– Я решила проучить отца. Если он не узнал во мне собственную дочь, то должен был поплатиться за это.

И Аделаида приступила к осуществлению своего плана. Она не сомневалась – у нее все получится. Ведь не случайно, что Пухликов сам подошел к ней. Значит, пришел для него час отмщения.

Надо сказать, что Аделаида хоть и унаследовала от матери редкостную доброту и бескорыстность, но простить папашу все же не могла. Старая обида вновь всколыхнулась в ней с новой силой. И теперь она хотела не прощения и примирения с отцом, а лишь его горького раскаяния. Аделаида была не глупа, она хорошо разбиралась в людях, так что быстро поняла: признайся она Пухликову, что она его дочь, сейчас, он всего лишь посмеялся бы над курьезностью ситуации и вновь исчез из жизни Аделаиды.

– А мне хотелось, чтобы отец был со мной. Наверное, я задумала глупость, но в тот момент я была готова на все, лишь бы удержать его рядом с собой.

– Так что же… Ты флиртовала с собственным отцом?

По лицу Аллы Георгиевны было видно, что она не одобряет такое поведение дочери.

– Это гадко! – произнесла она строго. – Ты поступила очень плохо!

– Пусть так, – согласилась Аделаида. – Но я достигла своей цели. Пухликов влюбился в меня и…

– Позволь тебя остановить, – вмешался Залесный. – Могу сказать, что Пухликов в первую очередь влюбился в твою квартиру. Ты сама шла всего лишь приложением к этой квартире, вероятно, совсем ненужным.

– И что с того? Все равно я достигла своей цели! Пухликов женился на мне!

– Чтобы разорить! Он поступил так с твоей матерью и со второй женой собирался поступить так же. Он уже подыскивал покупателя на их общий дом. Он собирался выгнать женщину на улицу. И только его смерть помещала осуществлению этого плана.

– И вообще, что за дикая идея – выйти замуж за своего отца? – поразилась Алла Георгиевна. – Откуда у тебя даже мысль такая могла появиться?

– Мне казалось, что это хорошая мысль.

– А как же Валерочка? Ведь он твой жених!

– Валеру я уговорила мне помогать. Я планировала сразу же после того, как мы распишемся, отвезти отца в одно место, где и рассказать ему правду.

– Что? Ты надеялась на его раскаяние?

Залесный не скрывал своей иронии.

– У тебя ничего бы не получилось.

Валерий, который присутствовал при разговоре, но до этого момента не произнес ни слова, поднял голову:

– Я тоже говорил ей об этом! Но Ада вбила себе в голову, что должна отплатить отцу его же монетой. Она прямо помешалась на этой идее. Она мне сказала, что я должен выбрать, с ней я, или же она действует в одиночку без меня.

И так как Валера искренне любил свою возлюбленную, то он согласился ей помочь.

– Я не мог оставить Аду наедине с этим человеком. Кто его знает, что ему там взбрело бы в голову? А вдруг он бы ей не поверил? Или полез бы в драку? Или… или вообще решил, что неважно, кем она ему приходилась раньше, теперь-то она его жена, и он имеет на нее все права?

Одним словом, хотя Валере совершенно не нравилась затея Аделаиды выйти замуж за своего отца, а затем признаться ему в том, кто она такая на самом деле, поставив его, как ей представлялось, в унизительное положение. Валера же считал, что горбатого лишь могила исправит. И что если человек регулярно подличает, то надеяться на его раскаяние лишь оттого, что он попал в расставленную ему ловушку, вряд ли стоит.

– Но я не мог ее оставить одну участвовать в этом безумстве, – жалобно произнес Валерий, обращаясь к Алле Георгиевне. – Тетя Алла, вы же меня понимаете?

– Понимаю и ничуточки на тебя не сержусь, Валерочка. Это все затея моей дочери. А ее саму ослепили гнев и обида на отца.

Залесный смотрел на семейку и никак не мог уразуметь, как ему относиться к этим людям. То, что у троицы, как говорится, «не все дома», ему было совершенно ясно. Что Алла Георгиевна, что ее дочь были на редкость не от мира сего. Залесный смотрел на плачущую Аделаиду и поражался про себя тому, как работает ее мозг. Это надо же такое придумать! И на что надеялась эта женщина? Что Пухликов, уразумев, кто перед ним, упадет на колени и горько раскается в содеянном когда-то? По всей видимости, именно на этом и строился расчет Аделаиды. Она слишком давно играла в театре и перестала отличать правду от вымысла.

– Знаете, меня поразила ваша история, – откровенно признался всем троим сыщик. – И если бы мне кто-то со стороны рассказал такое, я бы тому человеку не поверил.

– В голове не укладывается, как можно быть такими наивными, – хмыкнул один из оперативников.

И все же Залесному казалось, что эти трое рассказывают чистую правду.

– Предположим, я поверю в ту лабуду, которую вы мне тут наплели. Но каким образом вам удалось заманить Пухликова на дачу Валерия вместо Турции?

– Я сказала, что должна взять там одну вещь, – призналась Аделаида. – Очень ценную вещь, которая иначе может потеряться.

– И он согласился?

– Сначала сделал мне выговор, что нельзя раздавать направо и налево вещи, имеющие ценность. Но ругал не очень сильно и согласился, что до самолета мы можем смотаться в деревню.

Ну правильно, ведь сделку с продажей коттеджа можно было совершить в любой другой день. Покупатели – Алиса Ем и ее муж – крепко сидели на крючке и никуда бы не делись.

Но когда все трое оказались в домике Валерия в деревне, где Аделаида планировала провести откровенный разговор со своим отцом, все пошло не так, как надо.

– Он совсем не обрадовался, узнав, что я его дочь. Более того, никаких теплых чувств ко мне у него не возникло. Он говорил только про билеты на самолет и путевку в Турцию, деньги за которые нам никто не вернет. А потом он заявил, что я его подставила, развела на деньги. Мне кажется, он мог бы меня даже ударить, но к счастью, рядом был Валера.

– Я услышал, как этот тип орет на Аду, и прибежал ей на выручку.

Увидев Валерия, который заступился за Аду, Пухликов смекнул, что попал в скверную ситуацию.

– Он явно струхнул, но продолжал орать. Угрожал нам судом, кричал, что Ада – аферистка. Сказал, что посадит ее за решетку.

– И не только меня одну, но и маму, и Валеру.

– И все время твердил, что ему полагается возмещение за нанесенную обиду и моральный ущерб.

В общем, господин Пухликов повел себя совсем иначе, чем представлялось Аделаиде. Она была в ужасе и отчаянии.

– Я понимал, что выпускать этого типа никак нельзя. Надо было предварительно договориться с ним.

Чтобы удержать рвущегося в бой Пухликова, Валерий скрутил последнего. После того как впавший в агрессию Пухликов был усмирен и стреножен, парочка принялась обдумывать ситуацию. То, что все пошло совсем не по плану, здорово их напугало.

– Мы так растерялись, что совершенно не понимали, как вести себя дальше. Но потом Валера сказал, что нам всем необходимо успокоиться. Выкурить трубку мира, так он сказал.

Валера считал, что, когда Пухликов смирится с мыслью о потере турецкого рая, он сможет более адекватно воспринимать поступок дочери.

– Ты его дочь, нравится ему это или нет. Да еще вы и поженились. Я не одобрял твою идею с самого начала. Да и суд, если дело дойдет до него, вряд ли поверит, что тобой двигало исключительно желание добиться справедливости.

– Что же нам делать?

– Необходимо убедить Пухликова в твоих добрых намерениях. До этого он воспринимал тебя исключительно в качестве любимой женщины, невесты, а потом и жены. Ему нужно дать время, чтобы он осознал, что на самом деле ты – его дочь.

– Он и слышать ничего не хочет о том, что я его люблю.

– Сейчас он голодный, разочарованный и потому злой. Но если мы проведем в этом домике пару-тройку дней, возможно, нам удастся уговорить его взглянуть на ситуацию под иным углом. Ты расскажешь ему о том, как ждала его все эти годы, как надеялась, что сумеешь его найти, и он признает и тебя, и свой отцовский долг. Все-таки не конченый же он чурбан, должен понимать, что уже не мальчик, скоро придется держать ответ за свои поступки. Возможно, нам удастся его смягчить. Нужно лишь время.

Аделаида, которая поняла, что из ее затеи ровным счетом ничего не вышло, прислушалась к словам Валерия. Она согласилась, что если проведет с Пухликовым уже не в роли невесты, а в роли дочери несколько дней, то он может и оттаять сердцем.

Услышав это, Залесный опять недоверчиво хмыкнул про себя. Все хорошо, вот только Аделаида опять не учитывала одного факта: Пухликова главным образом привлекла ее шикарная квартира, и уже во вторую очередь – она сама. Не случайно предложение выйти за него замуж Аделаида получила лишь после того, как показала Пухликову свои владения. Смекнув, что актриса не только хороша собой, но еще и очень богата, Пухликов мигом просчитал варианты, как можно завладеть ее имуществом.

Аделаида наивна, значит, она будет легкой жертвой. И наверное, так бы и вышло, но кто-то упредил его намерение. Вряд ли преступник, отправивший на тот свет Пухликова, собирался помочь Аделаиде и ее матери. Но именно так и случилось.

– В доме у Валерия было, что называется, шаром покати. И так как нам предстояло находиться там вместе с Пухликовым как минимум несколько дней, надо было подумать о пропитании.

К тому же Аделаида женским чутьем догадывалась, что договориться с сытым папенькой будет существенно легче, чем с папенькой голодным. А Валерий считал, что нужно прихватить еще и спиртного, чтобы уж окончательно отметить мировую.

– Но когда мы вернулись из магазина обратно в деревню, то обнаружили его мертвым.

Валерий первым зашел в дровник, где они оставили Пухликова связанным и с заклеенным пластырем ртом. Он едва не рухнул, увидев лужу крови и самого Пухликова с перерезанным горлом.

– В одну секунду мне даже почудилось, что это я сам его убил. Я никак не мог взять в толк, кто мог это сделать. В деревне, кроме нас и Пухликова, не было ни души. Мы уехали, закрыли дровник на замок, Пухликов был цел, невредим и так сверкал на нас глазами, что мысль о примирении показалась мне нелепой. Я подумал, что все напрасно, Аделаида крупно влипла, и как теперь повернутся события, я не знаю.

При этих словах один из оперативников неожиданно спросил у Аделаиды:

– Когда вы были в магазине, вы не разлучались со своим другом?

– Нет, ни на минуту. Ходили, планировали, какие любимые блюда отца можем приготовить. Я знала, что он любил голубцы, поэтому купила капусту, фарш, рис, сметану и томаты.

Эти продукты числились в чеке среди других покупок Аделаиды и пусть косвенно, но все же доказывали ее невиновность. Вряд ли станешь убивать человека, которому трогательно планируешь приготовить любимое блюдо. Разве что шарики в голове у Аделаиды окончательно зашли за ролики, и она решила сначала порадовать папочку вкусной едой, может быть, даже пообещать ему часть квартиры (ведь родные же люди!), а потом прикончить счастливого, умиротворенного и пьяного папашу.

Но в таком случае, как увязать с этим способ умерщвления господина Пухликова? Тут уж ни о какой трогательной дочерней заботе и речи не идет. Пухликова убивали жестоко, без всякого сожаления. Его не только зарезали, но еще предварительно и избили. Значит, убийца чувствовал к Пухликову крайнюю личную неприязнь. Валерий на такого человека не походил. И Аделаида – тем более.

– Выходит, был кто-то третий, – решил Залесный. – Или даже четвертый участник этой истории, если считать вместе с Пухликовым.

Взглянув на Аделаиду и Валерия, он велел им:

– Вспоминайте! Это ваш единственный шанс остаться на свободе!

Задержанные переглянулись. Вид у них был крайне растерянный.

– В деревне все дома стояли пустыми. Там и летом два-три дома обжиты. А к концу августа все уезжают в город. У всех дети, им нужно в школу.

– И старики не остаются?

– Никого нет. Даже летом постоянно живут лишь в двух домах. А в третий приезжают от силы на месяц.

Залесный почесал затылок. Он и сам прекрасно помнил пустую деревеньку, в которой стоял десяток полуразрушенных домов, и лишь в нескольких окнах были вставлены целые стекла. Когда они забирали тело Пухликова, то поразились тому, что, кроме соседа, приехавшего в четверг и услышавшего вой собак, во всей деревне не было ни единой живой души.

Дело грозило зайти в тупик, но внезапно Аделаида подняла голову:

– Стойте! Там же была машина!

– Какая машина? – с недоумением взглянул на нее Валерий. – Что ты выдумываешь? Во всей деревне не было никого.

– Нет, не в деревне! По дороге! Помнишь, когда мы возвращались из магазина, нам навстречу проехала большая черная машина. Ты еще сказал, что с такой тонировкой ездить запрещено.

– Да, машина была, – задумчиво произнес Валерий. – Ты права. И тонировка на ней была.

– Что за машина? – оживился следователь. – Кто сидел за рулем?

– Какой-то мужик с короткой стрижкой. Лица его я толком разглядеть не успел, но машина была мощная. Колеса, усиленная подвеска, высокий клиренс. Настоящий танк.

– А марка? Модель?

– «Ниссан» это был. «Ниссан Патрол».

– А номер?

Валерий помотал головой. Нет, номера он не запомнил. Поняв это, Залесный вновь нахмурился. Появившаяся было перспектива отпустить этих двоих на волю вновь скрылась в туманной дали. Отправив задержанных обратно в камеру, а Аллу Георгиевну – домой, Залесный взял уголовное дело и перечитал отчет экспертов, осматривавших место убийства Пухликова.

Его взгляд зацепился за несколько строчек, из которых можно было заключить, что, хотя непосредственно возле дома Валерия четко просматривались следы одной-единственной машины «Рено Меган» или аналогичной ей, то за околицей деревни были следы другой машины. И тоже двухнедельной давности. Тогда Залесный не обратил внимания на этот абзац, потому что следы были старые и в плохом состоянии. Но сейчас следователь внимательно изучил вывод эксперта о том, что машина эта была внедорожником.

Поняв, что все равно не успокоится, пока не выяснит все про эту машину, Залесный встал и отправился в отдел экспертизы. На его счастье, занимавшийся этим исследованием эксперт был еще на своем рабочем месте.

– Привет, Марат, – поздоровался с ним Залесный. – Как дела? Жена здорова?

– Опомнись, какая жена? Я развелся уже больше двух лет назад.

– Да?

Залесный был смущен. Ну, не умеет он вести светские беседы! Не знает, что нужно говорить людям. Вот Инга – та бы мигом нашла, что сказать.

– Ну, я думал, что ты уже снова женился, – попытался выкрутиться он. – У тебя же был кто-то?

– Ты не ходи вокруг да около, – засмеялся эксперт. – Говори сразу, что тебе нужно. Ведь не про здоровье моей бывшей жены ты пришел разузнать?

– Твоя правда, – согласился Залесный все еще немного смущенно. – Хотел по делу с тобой поговорить. Помнишь труп, который мы нашли в глухой деревеньке в дровнике?

– Отлично помню. Только ведь ты уже задержал подозреваемых по этому делу?

– Задержать-то задержал, вот только не они это. Чувствую, что там был кто-то еще.

– И верно, – кивнул эксперт. – Был. Машина, во всяком случае, стояла. Из нее даже выходил кто-то.

– Кто?

– Ну, этого я тебе так не скажу. Но мужчина был крупный. Несмотря на давность, след все еще был виден в глине. Нам повезло, там незадолго до преступления прошли дожди, земля размякла и хорошо удержала след. А потом наступила сушь, дождей совсем не было, так, поморосит немножко, и следы сохранились довольно хорошо.

– И что ты можешь сказать про машину?

– Я уже все изложил в отчете.

– Там написано, что предположительно это внедорожник.

– Ты хочешь узнать более подробно, что это была за марка и модель?

– Да, а ты это можешь?

– Я все могу. Если тебе надо, я сейчас достану фотографию следов и запущу ее в специальную программу.

И Марат защелкал клавишами. На какое-то мгновение на экране возникла фотография двух четких борозд, а затем замелькали фотографии. Они мелькали так быстро, что человеческий глаз был не в силах уследить за ними. Наконец, круговерть закончилась, и на экране появились названия и фотографии машин.

– Вот, ознакомься, – сделал Марат приглашающий жест рукой. – Это модели тех машин, которые могли там стоять, судя по следу шин. А фотографии тут просто для наглядности.

Залесный впился глазами в экран. Так и есть! «Ниссан Патрол» тоже был в списке. Разумеется, это нельзя было считать прямой уликой, но Залесный все равно приободрился, почувствовав, что он на верном пути.

– А про пассажира что ты можешь сказать? – сглотнув, спросил он. – Подходил он к дровнику, где мы нашли тело Пухликова?

– Может, и подходил. Но точно я тебе этого сказать не могу. На участке все заросло дерном. На нем никаких следов обнаружить не удалось.

– А возле дома? Вы осмотрели подъездные пути к дому?

– На них были следы «Рено».

Залесный снова зашевелил мозгами, восстанавливая в памяти местность, где происходило дело.

– Но к дровнику ведь можно было подойти и от соседей?

– Там отовсюду можно подойти. Дома пустые, хозяев нет, возражать никто не станет. Да и заборы – это не заборы, а чистая фикция. Из десяти досок, если хотя бы одна сохранилась – уже хорошо.

Взглянув на огорченное лицо Залесного, эксперт произнес:

– Но ты же сам понимаешь, прошло две недели с момента убийства. То, что нам удалось обнаружить в засохшей грязи следы машины – это вообще чудо. Ну что? Я тебе помог?

– Еще как помог! Огромное тебе спасибо.

– Ну и чудненько, – улыбнулся в ответ Марат, протягивая следователю руку. – В другой раз не мучайся, не придумывай никаких предлогов, заходи просто так.

Но Залесный его уже не слышал. Он торопился к себе, чтобы еще раз прочитать дело и попытаться понять, что же они упустили. Что за человек раскатывал поблизости от места убийства Пухликова на черном «Ниссан Патроле» и где его искать?

Однако он не успел добраться до своего кабинета, как у него загудел мобильный. Взглянув на экран, чтобы понять, кому он понадобился, Залесный увидел председателя их садоводческого товарищества – Леонида Викторовича. Недоброе предчувствие шевельнулось у него в груди.

– Да, – внезапно охрипшим голосом произнес он. – Да, я слушаю.

– Игорь, тебе надо бы подъехать сюда.

– А в чем дело?

– Так это… Нашли тут кое-чего ребята у тебя под домом.

– Что именно нашли? Ты можешь мне внятно объяснить?

– Оружие у тебя там.

Значит, все-таки склад боеприпасов и взрывчатки, оставшийся с войны! Прав был тот мужик с металлоискателем, который первым поднял тревогу. Зря он стал сомневаться в его словах. Сердце у Залесного окончательно упало, а на душе тревожно заныло. Все, прощай их старенькая избушка. Судя по описываемым размерам склада взрывчатки, дому не уцелеть. И хорошо еще, если соседи не пострадают.

– Оружия у тебя там полно, – сдавленно говорил Леонид Викторович. – «Калашниковы», снайперские винтовки Драгунова, гранаты, взрывчатка. Даже несколько гранатометов имеются и «Игла».

– Постой, какая «Игла»? Это что такое?

– Не знаешь, что такое «Игла»? А еще следователь! Это оружейная установка для уничтожения воздушных целей. По самолетам из нее палят.

– Разве в войну у нашей армии или у фашистов были уже такие установки?

Председатель помедлил, а потом нерешительно спросил:

– Это ты про какую войну говоришь?

– Про Великую Отечественную, разумеется. Про ту, которая по нашим местам пронеслась.

– И что?

– Возле нашей дачи бои большие велись. В соседнем доме даже штаб немецкий был.

– Ну, был, – подтвердил председатель. – Только при чем тут та война? Оружие, которое у тебя под домом найдено, совсем свежее. Ему от силы пара десятков лет. Я слышал, как ребята между собой говорили, что эти ящики из какой-то воинской части украли. Скорее всего, это случилось еще в девяностые, когда Союз разваливался, части расформировывались, а склады разворовывались. Но, возможно, что и позднее, хотя лично я думаю, что хищения такого масштаба могли произойти лишь в девяностых. И скорее всего, это оружие находилось в одной из наших союзных республик, которые после отделения какое-то время не могли контролировать происходящее на своих территориях.

И на вопрос Залесного, почему он считает, что оружие прибыло именно из заграницы, председатель решительно и очень патриотично заявил:

– Я так считаю, потому что у нас в Российской Федерации такого безобразия случиться бы просто не могло!

Залесный не стал спорить. Он слушал и не верил своим ушам.

– Значит, там отнюдь не старая взрывчатка и ржавые снаряды? – только и смог пробормотать он.

– Точно. Оружия, говорят, на много сотен тысяч долларов. Может быть, даже на миллионы, если продавать не спеша и знать хороших покупателей. Такие я разговоры между твоими людьми слышал.

И помолчав, Леонид Викторович встревоженно прибавил:

– Так что? Ты подъедешь? Эти ребята, что извлекли оружие, очень хотят с тобой побеседовать. И как они сами мне сказали, не они одни.

Залесный молча кивнул, совсем позабыв о том, что председатель не может его видеть. На душе у него стало тяжело и тревожно, даже несмотря на то, что просьба прислать к нему на участок опытных саперов исходила от него самого. Он понимал, склад боевого оружия – это вам не шуточки, и разбираться с тем, откуда оно взялось, будут очень серьезные люди.

В том, что эти люди очень скоро появятся, если уже не появились на его участке, Залесный даже не сомневался. Как не сомневался он и в том, что к разговору с ними нужно основательно подготовиться.

ГЛАВА 15

Инга, которая не подозревала ни о чем дурном, а, наоборот, прекрасно себя чувствовала, выполнив хотя бы отчасти просьбу Нины, направлялась к себе домой. Она спокойно поднялась на лифте на свой этаж, подошла к двери и даже достала ключ, собираясь вставить его в замочную скважину, когда рядом с ней, откуда ни возьмись, появилась человеческая фигура.

Сначала Инга испугалась, она даже вскрикнула от неожиданности. Но когда первый шок прошел, Инга поняла, что знает, кто перед ней.

– Коля! – обрадовалась Инга, узнав сына Нины. – А ты что тут делаешь? Тебя мама обыскалась, ты бы ей хоть позвонил! Совсем у тебя совести нет.

Но Коля отнюдь не выглядел пристыженным, скорее изумленным. Он тоже узнал Ингу и воскликнул:

– Это вы!

– Да, я, – подтвердила Инга.

– Вы живете в этой квартире?

– Да, живу. А ты-то тут зачем оказался?

Однако Коля не пожелал ответить на этот вопрос.

– Скажите, – без всякого предварительного вступления обратился он к Инге, – я ведь правильно понимаю? Получается, что это вы купили у мамы с папой бабушкин домик?

– Ну, допустим. Только это сделал мой муж, а не я.

Коля явно не увидел никакой разницы и выпалил прямо в лицо Инге:

– Вам надо срочно от него избавиться!

– Избавиться? – несколько удивилась Инга, которая полагала, что Колька не в курсе их с Ниной переговоров о передаче дома его прежней владелице. – Да, разумеется, но почему ты так взволнован? Что с тобой происходит?

Кольку била нервная дрожь, губы у него обветрились и были искусаны чуть ли не в кровь.

– Вы должны уехать из этого дома, – произнес он, нервно переминаясь с ноги на ногу. – Я не могу вам ничего объяснить, но вы должны от него избавиться!

– Почему?

– Вам там грозит опасность! – выпалил Коля с таким серьезным видом, что Инге стало не по себе.

Но она постаралась сохранить хладнокровие и произнесла:

– Мы уже почти договорились с твоей мамой, она хочет забрать дом своей бабушки назад.

Судя по изумленному лицу Кольки, он об этой договоренности не знал. Ему требовалось время, чтобы все обдумать. Но Инга видела, что ему по душе предложение матери.

– Сделайте так! – наконец кивнул он решительно. – Сделайте, как вы договорились с мамой!

– Мы и собирались. Но объясни мне, почему ты в таком состоянии?

Однако Колька не собирался ничего ей объяснять.

– Нормальное у меня состояние! – пробормотал он. – Избавляйтесь побыстрее от бабушкиного дома и живите спокойно!

И с этими словами он резко повернулся и, прежде чем Инга успела его остановить, кинулся бежать прочь.

– Позвони маме! – только и успела крикнуть ему вслед Инга. – Слышишь, неугомонный?

Но Колька лишь мотнул головой. Слышал он Ингу или нет, так и осталось неизвестным. Инга еще долго стояла и смотрела вслед юноше. Что-то в его внезапном появлении сильно ее смущало. Зачем он к ней приходил? Ведь неспроста же он тут появился. Явно специально выяснил ее адрес, а потом долго караулил, когда она появится, чтобы подойти к ней. И что Коля имел в виду, предостерегая ее?

И еще этот странный запах, который исходил от молодого человека. Откуда он взялся?

Сначала Инга решила, что это такой резкий парфюм. Но теперь до нее хоть и с опозданием, но все же дошло, что это никакой не парфюм, а запах какой-то химии. И запах этот был очень похож на тот, которым пахло ночью у них на даче, за минуту до того, как полыхнуло пламя.

Войдя в квартиру, она первым делом набрала номер Залесного.

– Я не могу с тобой сейчас разговаривать!

Как будто бы когда-то он мог! Может быть, Инга была не совсем справедлива к любимому, но ей так хотелось сейчас поделиться с Залесным своими новостями, так хотелось получить его совет! И слова Залесного больно задели ее.

Но Инга решила не сдаваться и сказала:

– Ко мне приходил Коля.

– Какой еще Коля?

– Коля – сын Нины.

– И что ему было от тебя нужно?

– Он просил, чтобы мы избавились от домика бабушки.

Залесный недовольно сопел, явно полагая, что Инга отвлекает его от дела разными глупостями. И Инга решила сразу же выложить главное:

– И знаешь… Мне показалось, что от него пахло какой-то химией.

– Чем?

– Растворителем, ацетоном, одним словом, чем-то таким. И на даче так же пахло перед тем, как загорелся огонь.

Залесный снова замолчал. Но Инга умела достаточно хорошо разбираться в нюансах его молчания. Сейчас она чувствовала, что Залесный молчит не просто так, не от скуки, а потому что заинтересовался словами Инги и хочет их хорошенько обдумать.

– И где этот парень сейчас? – изменившимся и посерьезневшим голосом спросил он у нее.

– Убежал. Наверное, к своему дяде.

– Что за дядя?

– Друзья Кольки сказали мне сегодня, что в последнее время он с ними почти не общается, тусуется с каким-то своим дядей.

– Что за дядя, ты не узнала у ребят?

– Спросила. Но они смогли лишь сказать мне, что дядя богатый, ездит на крутой машине «Ниссан Патрол» черного цвета.

– Как?!

Инга чуть было не выронила дорогущий смартфон. Голос Залесного прозвучал так громко, что на какое-то время у нее в ухе даже зазвенело.

– Не кричи так, – взмолилась Инга, но следователь ее даже не услышал. Вместо этого он потребовал у нее:

– Повтори, – на какой машине ездит Колькин дядя?

– «Ниссан Патрол».

И так как Залесный тут же снова замолчал, она прибавила:

– Только учти, я спрашивала Нину, она сказала, что ни у нее самой, ни у ее мужа братьев не имеется и не имелось никогда.

– И это значит?..

– И это значит, что Колин дядя – это миф. Или же мальчишка так называет какого-то другого своего родственника.

Залесный вновь погрузился в молчание, и Инга осторожно сказала:

– Но знаешь, что мне кажется…

– Да?

Вот теперь Залесный слушал Ингу очень внимательно. Он и думать забыл про свои крайне важные дела, о которых только несколько минут назад толковал ей.

– Мне кажется, что Нина после разговора со мной все же поняла, о каком именно «Колином дяде» идет речь.

– Она знает этого человека?

– Знает. И ей почему-то не сильно понравилось, что я тоже про него теперь знаю.

– Я тебе перезвоню, – буркнул Залесный, и связь прервалась.

Немного удивившись и совсем чуть-чуть обидевшись, Инга огляделась по сторонам. Вроде бы в квартире все было в порядке, но, конечно, в доме всегда найдется какое-то дело, которым можно заняться. Инга включила спокойную музыку и вооружилась шваброй. Если сделать влажную уборку квартиры, то дышать сразу же станет легче, а время пойдет быстрее.

Стоило Инге оставить на паркете первый влажный след, как вновь зазвонил телефон. Звонила тетя Галя.

– Не знаю, в курсе ты или нет, – возбужденно сказала она. – Но у тебя на участке настоящий бедлам. Сначала какие-то люди к вам приехали. Но вели себя корректно, да и Леонид Викторович меня успокоил, сказал, что твой муж в курсе.

– Наверное, так и есть. Муж хотел…

Но тетю Галю не интересовало, что хотел Залесный. Ей не терпелось изложить свои собственные мысли.

– Так что я тебе звонить тогда не стала, но теперь уж пришлось. Слушай, эти люди, что приехали, с самого раннего утра роются у вас под домом. А теперь к ним присоединились еще какие-то люди из КГБ.

– КГБ?

– Они самые. Эти держатся совсем нагло и разговаривают с твоим мужем на повышенных тонах. Поэтому я решила тебе позвонить, чувствую, что дело плохо.

Ингу слова соседки встревожили, но она все-таки попыталась сначала разобраться в происходящем до конца, а потом уже впадать в панику.

– Тетя Галя, о каком КГБ вы говорите? Разве вы забыли, КГБ больше не существует? Эту организацию упразднили.

– Но люди-то ведь остались? – резонно возразила ей соседка. – И неважно, как они теперь себя называют. Они это!

– Вы удостоверения у них видели?

– Зачем мне их удостоверения? Я выражение их лиц хорошо запомнила. Когда моего папу арестовывали, следователи точно с такими же лицами с ним разговаривали.

Эти слова встревожили Ингу еще больше. Она сердцем почуяла опасность, угрожавшую ее любимому мужчине, и воскликнула:

– Тетя Галя, я сейчас… Я уже еду!

Мигом забыв про уборку и другие дела, Инга кинулась к дверям. Но тут же спохватилась, что на ней старый халатик и тапочки – неподходящая для улицы одежда. Как ни огорчена была Инга, но все же показаться на людях в таком затрапезном виде она не могла. Переодеваясь, Инга сообразила, что сама будет добираться до дачи слишком долго. Если тетя Галя права, и те люди работают в КГБ или в ФСБ, если говорить по-нынешнему, то она может и не успеть. Залесного заберут раньше, чем она приедет.

– Вызову такси!

Наполовину одетая Инга кинулась к телефону. Ей даже не пришло в голову, что она все равно ничем не сможет помочь Залесному и что с чистой совестью может остаться дома. Нет, Инга была готова мчаться на выручку своему любимому, уверенная, что одно только ее присутствие обязательно поможет ему.

Время прибытия машины, которое ей озвучили в службе вызова такси, вызвало у Инги легкую оторопь.

– Полчаса ждать? Не думала, что это будет так долго.

– Что вы хотите? Выходной день, все рвутся в гости или за город. Позвоните в другую фирму, если вас не устраивают наши сроки.

Но торговаться или искать другую фирму она не собиралась. Договорившись о машине, Инга оделась и выбежала из квартиры. Сидеть дома и просто ждать, когда диспетчер ей перезвонит, было выше ее сил. Ничего, когда позвонят ей на мобильный о прибытии машины, она сразу же запрыгнет в нее и проволочки не случится. А то пока она там еще соберется да спустится… А так она уже готова, остается только сесть в машину и ехать. Она выскочила из подъезда и растерянно завертела головой по сторонам. Нет, машины не было, и из груди Инги вырвался стон сожаления. И с чего она решила, что машина уже ждет ее? Диспетчер сказала, что такси прибудет в течение получаса.

Инга взволнованно зашагала вдоль дома. Внезапно она услышала голос:

– Тетя Инга!

Оглянувшись, она вновь увидела Колю. Юноша направлялся к ней, на его лице была виноватая улыбка.

– Тетя Инга, – произнес он, – я забыл вам сказать…

– Да, Коля, я тебя слушаю.

При этом Инга продолжала вертеть головой по сторонам, ожидая появления машины с шашечками.

– Вы куда-то торопитесь? – догадался Коля.

– Да, мне нужно поехать к мужу.

– А хотите, я вас подвезу к нему?

– Ты? – удивилась Инга.

Она не слышала, что у Коли есть машина. Впрочем, он уже совершеннолетний. И если даже у бедного Рустама имеется хоть какая-то колымага, то почему у Коли не может быть машины?

– Подвези! – обрадовалась она. – За полчаса, что я прожду такси, мы с тобой будем уже на полпути. Это за городом, ничего?

– Полный порядок.

Коля явно обрадовался ее согласию. Он пошел рядом с Ингой, показывая, куда надо идти.

– Машина тут, рядом, – все время повторял он. – Уже сейчас увидите.

Инга ничего не уточняла. Они шли вдоль припаркованных перед ее домом машин. Инга не думала ни о чем дурном, она была уверена, что сейчас они с Колей легко и просто домчатся до дачи. А там уж Залесный разложит все по полочкам, разъяснит все вопросы и уладит все проблемы. Он это умеет. Чего-чего, а этого у ее почти что мужа не отнимешь.

И лишь когда она оказалась перед большой черной машиной с густой тонировкой на задних стеклах и Коля распахнул перед ней дверь, какие-то недобрые предчувствия впервые охватили ее. Инга хотела шагнуть назад, но было уже поздно. Расставленный на нее капкан захлопнулся.

Неожиданно Инга почувствовала сильный тычок в спину, не смогла удержаться на ногах и полетела вперед, в салон машины, где две мужские руки схватили ее и грубо затащили внутрь машины. Дальше Инга почувствовала еще один пинок в мягкую точку пониже спины, от которого она пролетела через весь салон и впечаталась головой в дверцу. Не растерявшись, Инга попыталась удрать через дверцу, к которой ее буквально прижали, она даже подергала за ручку. И этот маневр не укрылся от глаз человека, находящегося на переднем сиденье, и очень его разозлил.

– Сиди тихо, коза! – прорычал на Ингу злой мужской голос.

Инга задрожала. Она совершенно не понимала, что ей делать дальше. Надо было как-то спасаться, но как? Силой тут было ничего не поделать, оставались переговоры.

– М-м-мой муж полицейский, – неуверенно произнесла она, глядя в глаза средних лет мужчине, на голове которого топорщился коротенький ежик. – Он следователь уголовного розыска.

– Знаю.

– Отпустите меня.

– И что?

– И все будет хорошо!

Но незнакомец лишь злобно рыкнул:

– Заткнись!

– Но вы…

– Заткнись, я сказал!

Инга понимала, что угодила в крутой переплет. Но кто этот человек, столь грубо обращающийся к ней, она не могла взять в толк. В это время в машину сел Коля. И Инга несколько приободрилась. В конце концов, Коля не может быть замешан ни в чем дурном. Да и обидеть ее при Кольке этот грубиян не посмеет.

И Инга снова обратилась к незнакомому мужчине:

– Вы… вы кто?

Не надо было ей этого делать, потому что незнакомец отреагировал весьма неприятным образом.

– Колька, заклей ей рот, – велел он юноше.

И так как Колька мешкал, незнакомец выругался и сам полез к ним назад. В руках у него действительно был моток скотча. Инга попыталась сопротивляться, она хотела позвать на помощь. Но из зажатого рта вырывался лишь сдавленный писк. Без всякого толку Инга извивалась в чужих руках, изнемогая в неравной схватке.

– Колька… помогай же, сучий потрох!

Теперь и Колька вступил в борьбу. Он навалился на нее всем своим весом, и Инга с ужасом думала о том, как бы ей не задохнуться.

– Пустите! Пусти…

Но договорить она не сумела.

– Достала, – прохрипел незнакомый мужик.

В следующий момент Инга почувствовала сильный удар по голове, от которого у нее перед глазами поплыла пелена, и еще через мгновение она полностью отключилась.

Выругавшись еще раз, мужик кинул скотч замершему Коле.

– Залепляй ей рот, связывай руки и ноги.

И так как Коля опять мешкал, злобно прикрикнул на него:

– Лепи, я сказал!

– Зачем ты ее убил?

Мужик в ответ лишь сплюнул:

– Тьфу! Жива она!

Уже трогаясь с места, мужчина покосился на заднее сиденье, где Колька неуклюже возился со скотчем, и проворчал:

– Только сдается мне, у нее кишка толще твоей будет.

Этот человек одним глазом следил за дорогой, другим – за происходящим на заднем сиденье. Третьего глаза у него не было, и очень жаль. Потому что, будь у него этот самый третий глаз, он увидел бы еще довольно крепкую старуху, которая стояла возле дома и, строго нахмурившись, смотрела вслед его машине. При этом старуха еще и довольно громко бормотала себе под нос, «один, семь, четыре», словно заучивая наизусть какую-то мантру.

Если бы неизвестный злоумышленник, похитивший Ингу, знал, что имя этой старухи известно всему дому и что это та самая баба Клава, не дающая покоя Инге и сейчас совершенно случайно увидевшая ее похищение, то он бы здорово встревожился. Потому что баба Клава была далеко не тем человеком, который может спокойно пройти мимо какого-либо нарушения тишины и порядка.

Связываться с двумя мужчинами она не стала. Зато оказала Инге иную помощь.

– «АК», один, семь, четыре, «М». Регион сто девяносто восемь.

Убедившись, что номер черной машины врезался ей в память, баба Клава круто развернулась и на всех парах припустила к дому. Крепкая пока еще память ее все же обладала одним изъяном. Любые телефонные или другие номера держались в голове у бабы Клавы очень хорошо, но увы, недолго. И сейчас соседке требовалось поспешить к своему дому, чтобы успеть записать номер машины похитителя прежде, чем цифры начали бы путаться и меняться местами. Ведь даже одна такая перестановка могла оказаться для Инги поистине роковой.

На какой-то крошечный миг баба Клава усомнилась, а стоит ли вообще помогать соседке-зазнайке? Но добрые побуждения оказались сильней. И вовремя добежав до дома, баба Клава успела зафиксировать номер машины похитителя прежде, чем он выветрился из ее старой головы.

ГЛАВА 16

Залесный отвечал на вопросы следователя непривычно рассеянно. Его колотил непонятный озноб, хотя следователь ФСБ вел себя с ним дружелюбно. Этот молодой человек очень внимательно выслушал его рассказ о покупке дома с таким вот сюрпризом внизу и сочувственно покивал, когда Залесный описал свои чувства от обнаружения страшной находки.

Впрочем, Залесный не обманывался таким вот дружественным расположением фээсбэшника. Он хорошо знал, как быстро и ловко меняют маски люди, работающие в этой организации.

– О том, что на самом деле у нас под домом, я ничего не знал, – повторил он. – Вначале нам с женой сказали, что там просто ржавое железо, возможно, оставшееся еще с войны. А оказалось… вон что.

– Кто сказал, что там железо?

– Мужик один. От правления садоводства с металлоискателем ходил.

– Как это?

– Что-то вроде акции. Бесплатная проверка участков на металл.

Повернувшись к председателю, который все еще крутился поблизости, надеясь, что его все же позовут и объяснят, что происходит, Залесный спросил:

– Леонид Викторович, человек с металлоискателем – это ведь ваш протеже?

Председатель поторопился подойти поближе. Но на его лице отражалось одно лишь недоумение.

– Что? Какой человек?

– Человек ко мне недавно пришел с металлоискателем, – объяснил Залесный, ощущая все большую тревогу. – Сказал, что от вас и что можно бесплатно осмотреть участок на предмет «подарков», оставшихся со времен войны. Мы с женой согласились.

– Лично я никого не отправлял на обход участков.

– Странно, – нахмурился Залесный. – Мне он сказал, что от вас пришел.

– Я никого не отправлял.

И Виктор Леонидович снова отошел от них подальше. Как ни любопытно ему было послушать, о чем говорят эти двое, слишком задерживаться возле них он все же не хотел. Виктор Леонидович был человеком осторожным. Он прекрасно знал, чем может для человека закончиться хранение целого арсенала у себя под домом в тайнике. Он сочувственно поглядывал в сторону Залесного и, кажется, в душе уже вынес ему приговор.

– Это не мое оружие! – произнес Залесный. – Я в таком же недоумении, как и вы. Я не понимаю, откуда тут могло взяться это оружие. Те, кто продал нам этот дом, были порядочные люди. И он, и она, вот только…

– Да? Рассказывайте, рассказывайте. Сейчас любая информация пойдет вам на пользу.

– У хозяйки Нины в прошлом был любовник – Яшка Мокрый. Из-за него женщина даже сама угодила на нары, правда, вышла по амнистии очень скоро. В колонии у нее родился ребенок, по всей видимости, сын ее любовника-бандита.

– И что же с этим Яшкой теперь?

Следователь ФСБ заметно заинтересовался. И Залесный прекрасно его понимал. Следователь был гораздо моложе его самого, но хваткий, было видно, что он далеко пойдет. Залесный хотел бы сотрудничать с ним, от этого парня мог быть толк. И он сказал:

– Наша соседка по даче – тетя Галя, утверждает, что прошлой ночью, когда произошла попытка поджога дома, она видела в окно физиономию этого человека.

– Значит, он здесь?

– И я думаю, что оружие у меня под домом – тоже его. Судя по эпизодам, по которым он проходил, у него вполне могло оказаться и это оружие, и еще много всего разного. Когда его взяли, некоторые деньги и ценности он сдал. Показал также тайник на участке, где было несколько пистолетов «ТТ». Оперативники решили, что это все, так что землю под домом наши коллеги не стали проверять. Яшка Мокрый чистосердечно признал себя виновным по всем эпизодам, которые мы ему инкриминировали. Но я беседовал со следователем, который вел его дело, он мне сказал, что проще поверить в то, что черный пес может стать белым, чем в то, что Яшка способен на раскаяние или угрызения совести. Абсолютно беспринципный и жестокий человек – таков этот преступник.

Залесный рассказал следователю по фамилии Каменев о своих изысканиях, которые и привели его в итоге к Яшке Мокрому. Даже про водителя черного «Ниссан Патрола», который появлялся на месте убийства Сергея Пухликова. И про то, что владелец машины был в тесной связи с сыном бывшей владелицы дома, а возможно, что и с ней самой, тоже ни словечка не скрыл. Рассказал он и о тех шагах, которые они с Ингой предприняли, чтобы выяснить правду об убийстве бывшего хозяина дома.

Он не сказал следователю ФСБ лишь одной вещи, а именно, что Яшка по прозвищу Мокрый умер в колонии строгого режима в начале весны этого года.

Залесному показалось, что эта информация сейчас будет совсем не к месту. Каменев так заинтересовался Яшкой Мокрым, что совсем забыл о своих подозрениях насчет Залесного. И тому совсем не хотелось, чтобы молодой следователь вновь принялся за него самого.

Инга очнулась от голоса Кольки. Он звучал жалобно, и в нем слышались чуть ли не слезы.

– Дядя Яша, – произнес юноша, – а что же мы теперь будем делать с ней?

– Что делать? Дождемся, когда ее муж вернет нам то, что вздумал себе присвоить. А уж как он это сделает, не мое дело.

– А она-то вам зачем?

– А она, Колька, наша с тобой гарантия, понимаешь?

– Гарантия чего?

– Гарантия того, что у нас будет все, а нам с тобой за это ничего не будет.

Голос у мужчины был неприятным. А уж когда он захохотал над собственной шуткой, Ингу и вовсе передернуло от отвращения. Если внешне ее похититель выглядел очень даже ничего – аккуратно подстрижен, с дорогими часами и в костюме, – то когда он открыл рот, Инге стали видны многочисленные черные дыры. Рот мужчины, за исключением «фасадной» его части, был одной сплошной помойкой.

Но она не подала виду, как сильно это зрелище ее покоробило. Она даже подумала, что лучше бы ей притвориться по-прежнему лежащей без сознания, но похититель увидел ее открытые глаза.

– Эге! – произнес он вроде бы даже с удовольствием. – Да она очнулась! Ну что же, красава, как ты себя чувствуешь?

– Плохо, – откровенно произнесла Инга, которая не видела причины, чтобы лгать по пустякам.

– Хорошо, что плохо! Чем другим хуже, тем мне лучше! Ну а что ты очнулась, очень рад. Хотя бы будет с кем поболтать. Колька, разлепи ей рот. Давай, чего ты трясешься? Не укусит она тебя!

Неизвестно, кого больше боялся Колька – ее или своего покровителя. Но руки у юноши, когда он принялся неловко отлеплять скотч от лица Инги, дрожали довольно сильно. Наконец, ему это удалось, но вид у него при этом был такой, словно он по меньшей мере убил кого-то. Главный злодей наблюдал за процедурой снятия скотча с насмешливой улыбкой. Когда Инга смогла пошевелить губами, сказал:

– Вокруг никого на много километров. Можешь орать, но учти, я громких звуков не выношу. Как заорешь, каждый раз будешь получать от меня оплеуху!

И он показал Инге большую пятерню с растопыренными пальцами. Поняв, что с ней будет от одного удара этой руки, Инга решила помолчать.

Но бандит неожиданно заявил:

– А вот поболтать я с тобой, как уже говорил, не откажусь. Скучно мне, хочу разговором развлечься.

– Со своим сообщником болтайте! – сердито отозвалась Инга.

– Строптивая ты, как я вижу, – хмыкнул злодей. – Надеюсь, мужик твой тебя любит. Потому что если он тебя не любит, то и требования мои не выполнит. А это для тебя совсем х…

Несмотря на его старание говорить вежливо, было заметно, что ему это плохо удается. Время от времени с его губ срывались словечки, которые воспитанный человек в разговоре употреблять вряд ли станет. К тому же Инге не давала покоя одна мысль. Коля обратился к нему, сказав «дядя Яша». Выходит, это тот самый дядя, с которым юноша проводил все свое свободное время и ради которого даже иногда не ночевал дома. Но ведь Нина сказала, что у Коли нет никакого дяди с таким именем…

Зато у самой Нины был любовник с таким же именем!

Ингу кинуло в жар, когда она поняла, кто находится перед ней. Да это же тот самый Яшка Мокрый, о котором говорила ей тетя Галя! Они с Залесным не поверили соседке, когда она говорила, что в ночь поджога возле их дома был именно его призрак. А вот теперь Инга может лицезреть покойника, что называется, во плоти.

– Но вы же умерли! – воскликнула она.

Злодей внимательно взглянул на нее.

– Ты меня знаешь?

Инга кивнула. Она уже отметила про себя внешнее сходство Кольки с этим человеком и окончательно убедилась в том, что ее догадка верна.

Не в силах справиться с собой, она произнесла:

– Вы Яшка по прозвищу Мокрый.

– Вижу, ты не такая уж глупая, – отреагировал Яшка. – Что же, мое имя ты знаешь, я твое тоже. Будем считать, что знакомство между нами состоялось.

Инга угрюмо молчала. Вот еще, надо ей знакомиться со всякими там бандитами! Ее бы воля, ни единого слова бы не сказала этому типу.

Но, как обычно, любопытство все же пересилило в ней гордость, она не выдержала и спросила:

– Как получилось, что вы живы?

– Да уж не без Ниночки моей дельце сладилось. Прислала она денежек, кому я сказал, они другого покойничка под моим именем и похоронили.

– А зачем?

– А затем, любопытная ты наша, что есть люди, которым очень хотелось бы видеть меня, чтобы поговорить насчет возврата старых долгов. Да и не только поговорить. Но у меня нет намерения платить этим шакалам. Не для этого я столько времени на зоне чалился. А они меня у дверей колонии встречать собирались. Вот я и не дал им такой возможности.

Яшка настолько дорожил своей жизнью, что был готов даже «умереть», чтобы жить.

– И давно это случилось?

– Уже почти полгода я на свободе под чужим именем гуляю. Сначала к морю смотался, косточки хорошенько прогрел. А потом Нинка на радостях, что я снова на воле, мне и машину эту подарила…

– Черный «Ниссан Патрол», – кивнула Инга.

– И квартиру для меня сняла. Одним словом, заботилась обо мне, как родная…

На этом месте до того оживленный бандит почему-то осекся и как-то нерешительно и даже задумчиво взглянул на Колю.

– А ну-ка, парень, иди прогуляйся с полчасика, – велел он ему неожиданно.

– Да, дядя Яша.

И Коля покорно выбрался из машины и побрел прочь.

– Почему мальчик называет вас дядей?

– Потому что я ему так сказал!

– Он не знает, что вы его отец?

– Слушай, чего ты ко мне в душу лезешь, а? Нет, не знает он правды.

– А почему?

– Ну, не захотела Нинка пацана травмировать, сразу ему говорить, что отец ему и не отец вовсе и что родной его папаша – с зоны беглый каторжник. Покой мальца берегла, понимаешь? Ну, и я тоже сказал, что надо Кольку постепенно к правде подготовить.

К тому же Колька был молодой, а молодости свойственна если не глупость, то некоторая опрометчивость – это уж точно. Поэтому он мог неосторожным словом выдать тайну своего папаши, который жил последние полгода, по всей видимости, под чужим именем. Нет, сначала надо было окончательно опутать Кольку своими щупальцами, чтобы уж не дернулся никуда, а потом можно и признаваться в счастливом отцовстве.

Яшка между тем продолжал вроде как с сожалением:

– Нервный он, мой Колька. Думал, помощник мне будет. А он дохляк. Дом поджечь, казалось бы, плевое дело, а он сопли распустил. Человек внутри живой был, человек! А какой там человек, баба одна и была! Сгорела бы, так невелика потеря для человечества.

Так это же он обо мне говорит, с ужасом дошло до Инги. И дом минувшей ночью поджег Коля по наущению этого бандита.

– В бега после пожара ударился, сопляк, – продолжал бормотать Яшка, и Инге пришлось прислушиваться к его словам. – Я Нинке звякнул, мол, пацан деру дал, что делать, как бы в полицию не донес. Вот Нинке и пришлось его повсюду разыскивать, даже тебе она позвонила.

Значит, Коля сначала ушел из дома, поругавшись с матерью и обвинив ее в измене отцу. Вернее, не отцу, а человеку, которого он считал своим отцом. И побежал Коля к тому единственному, кто, как казалось ему, понимал его – к своему дяде Яше.

– Я прямо угорал, когда он мне рассказывал, как мать с любовником застукал. И невдомек дурачку, что это он со мной ее и видел. Хотел сказать ему правду, да чувствую – нельзя. Ну, думаю, на дело парня отвезу, пусть развеется. А глянь, еще хуже вышло.

– Чего же хуже?

– Истерика у парня, видишь ли ты, случилась. Что-то я не припомню, чтобы со мной когда такая ерунда случилась. Даже когда я сразу пятерых в комнате положил, не припомню, чтобы хоть в носу защекотало. А этот – сопли до колена и драпанул от меня.

– Значит, вы велели ему поджечь дом?

– Ага.

– И Колька вас послушался?

– Конечно. Попробовал бы он меня не послушаться!

Родной Колькин папаша, оказавшийся на воле, полностью поработил личность юноши, как в свое время поработил личность его матери, тоже готовой во имя своего кумира на что угодно.

Но оказалось, что Яшка еще и недоволен:

– От меня в парне одна лишь морда. Да, так поглядишь – вылитый я в молодости, а духу в нем моего нету. Я, пока на зоне сидел, все думал, как я парня своего увижу. А увидел полгода назад и разочаровался. Хлипкий он. Мужик, что его воспитывал, совсем им не занимался. Но ничего, теперь у него есть я. И за те полгода, что мы с ним общаемся, он уже куда крепче духом стал.

Слушая его, Инга невольно подумала: почему этот тип все время говорит про какие-то полгода? Ведь тетя Галя говорила, что Яшка умер много лет назад.

– А вот соседи по даче мне сказали, что вы умерли в колонии еще много лет назад.

– Много они знают! – хмыкнул Яшка. – Тогда это Нинка и ее бабка слух такой распустили. Ну, чтобы к Нинке не цеплялись люди. Вроде как умер я и умер, смерть, ведь она все спишет.

При этих словах на лице Яшки появилось такое зверское выражение, что Инге стало ясно: такой убьет – глазом не моргнет. Зарезать для такого человека свою жертву – это все равно что плюнуть. И тут Инге внезапно стало жарко. У нее появилась одна догадка, подтверждение которой она и хотела знать, и сильно боялась этого.

И все же Инга не выдержала:

– А Пухликова Сергея… Это вы убили?

И вздрогнула, когда Яшка достал ножик, которым принялся чистить себе ногти, и равнодушно произнес:

– Я.

И столько повседневности было в этом ответе, что Инге стало ясно: этот человек убивал много раз, и, если его не остановить, будет убивать и дальше.

– Но зачем вам было поджигать наш дом?

– А как иначе мне было вас оттуда выкурить? После поджога вы бы у Нинки любые деньги взяли, даже самые маленькие, и в ножки бы ей, благодетельнице, еще поклонились.

– Но зачем вам дом?

– Тайник у меня там, ясно? А садоводство тесное, участки один на другом, хотел по ночам тайник свой распаковать, да чувствую, не получается у меня. Был бы один ящик, так их там сотни.

– Тайник? Какой тайник?

– Ну да, ты же еще не в курсе, – хмыкнул преступник. – Тайник я под домом Нинкиной бабки заховал. Много лет прошло, а никто ничего не тронул. А уж добра у меня там припрятано… Надолго хватит!

– Что вы такое говорите! У нас под домом одно ржавое железо времен Отечественной войны.

– Это вы с мужем так думаете. А думаете вы так потому, что я хотел, чтобы вы так думали. Дружка к вам своего послал. Он вам эту байду про радиацию и неразорвавшиеся бомбы под домом рассказал. Гранату-то вам показал?

– Показал, – подтвердила потрясенная Инга.

– А, ну тогда молодец. Это я ему гранату-то велел показать. Люблю, когда люди мои приказы точно исполняют.

Инга не могла поверить в то, что это все происходит с ней на самом деле. Ей казалось, что это все сон. Вот сейчас она проснется и поймет, что ничего этого нет, а она в своей квартире, задремала на диване. Но отвратительная ухмыляющаяся рожа бандита не давала ей такой возможности.

Превозмогая свой страх, Инга все же спросила:

– А что у вас там в тайнике на самом деле?

– Много будешь знать – долго будешь умирать, – хохотнул в ответ бандит. – Впрочем, если твой дружок следователь не образумится, то умирать ты будешь по любому очень долго.

И вперив в нее свой страшный остановившийся и пустой взгляд, Яшка осклабился в жуткой улыбке. От этого Инге сделалось дурно.

– Зачем вы меня похитили? – пролепетала она. – Что я вам сделала?

– Ты будешь залогом моей безопасности. Пока твой дружок следователь не вернет мне содержимое тайника, ты будешь со мной.

– А… А если не вернет?

– Тогда ты умрешь, что тут неясно?

Инга затрепетала. Чтобы скрыть свой трепет, она вновь заговорила:

– А Пухликова зачем вы убили?

– Он муж Нинкин был. А Нинка – моя баба. Попользовался ею, пока меня не было, и хватит с него.

– Только за это?

– И еще бабла у него много было, – откровенно признался бандит. – Мы с Нинкой решили, что деньги этого гада – наши с ней по праву. Она мне рассказала, как этот тип ее мучил, как каждую копейку считал. Но добровольно он бы с ней не поделился, жадный был очень. Так что пришлось его того… устранить. Чтобы не стоял между моей Нинкой и своими деньгами.

– Но Нина все равно не являлась наследницей Пухликова, только ее дети. Да еще та женщина, на которой он успел жениться.

– Знаю. Видел я и ее, и ее любовничка. Здорово они мне помогли, признаюсь.

– Помогли в чем?

– Нинка-то хотела смерть своему муженьку легкую и для нас с ней безопасную. Вроде как от инфаркта или инсульта он скончался. Для этой цели я ей даже таблеток нужных притащил. Объяснил, как мне умные люди объяснили, сколько и чего ему давать, чтобы смерть естественной выглядела на вскрытии. Только Нинка все медлила, к старости тоже трусовата стала. Ну а этот гад, пока она там колебалась, возьми и свали совсем из дома. Тут-то Нинка и задергалась. Да не из-за Сергея, понятное дело, а из-за его денег. Жаль ей было бы их упустить. Не хотела, чтобы другая этими деньгами пользовалась. Ко мне кинулась, помоги, родной мой. А я что? Разве же я для любимой женщины такого пустяка не сделаю? Поехал и замочил гада!

– Как? – невольно ахнула Инга. – Где?

– Да уж нашел укромное местечко. Потешно получилось. Те двое, что Сергея в это место привезли, они же его и связали, и рот ему заткнули. Мне только и оставалось, что выследить их, дождаться, пока они отъедут ненадолго, да и зайти к нему. Ну, правда, поплутал по двору да по дому, пока догадался, куда они его спрятали. Но ведь нашел же в конце концов! А он уже там в дровнике готовый весь лежал, меня словно бы специально дожидался.

– И перед смертью вы его еще избили?

– Попинал чуток, – не стал отказываться Яшка. – А как же себе в таком удовольствии отказать? Он ведь мой уже был, деваться ему некуда было.

Инга молчала, не зная, что еще спросить у этого человека.

– А зачем Нина продала нам дом, если знала про тайник под ним?

– Она и не знала ничего. Кто же ей скажет, бабе-то?

– А… а про убийство Сергея вы ей сказали?

– Об этом да, сказал, – не без самодовольства признался преступник. – Это Нинка имела право знать.

– И… И как она отреагировала?

– Нормально. Только спросила, когда же труп обнаружат. Уж очень сильно ей в права наследства за этим Пухликовым не терпелось вступить.

– Не ей, а детям, – поправила его Инга.

– Ну, это один хрен, – отмахнулся от ее возражений бандит. – Нинка своих детей в кулаке держала. Они бы против воли матери не отважились в таком важном вопросе пойти.

Вот почему Нина так яростно пыталась избавиться от Рустама, желающего жениться на Вике! Нищий зять потребовал бы вливаний, и вливания эти любящая Вика могла сделать из своей доли наследства.

– Так что, если парень этот, что за Викой волочится, не уймется, то его следующая очередь, – хмыкнул Яшка, словно прочитав мысли Инги. – А Колька – он мой. Я его за эти полгода хорошо изучил. Все, что я ему скажу, он сделает беспрекословно. Так что его деньги – это мои деньги.

Инге стало очень жаль глупого Кольку, попавшего под влияние этого страшного человека. Даже еще не зная о том, что это его родной отец, и считая бандита всего лишь дядей, мальчик и то уже пошел на преступление, лишь бы угодить покровителю. А что будет дальше, когда Колька узнает, кем на самом деле является для него «дядя Яша»? Кольку надо было спасать, и как можно скорее.

Но в то же время Инга понимала, что жалеть Колю сейчас дело зряшное. Ему-то смерть не угрожает, по крайней мере в ближайшее время, пока он не разочарует своего деспотичного папашу – точно не угрожает. А вот что будет с ней?

– Значит, вы хотите обменять меня на то, что хранится в вашем тайнике под домом?

– Ага. Твоя жизнь в обмен на содержимое моего тайника. Пока ты без сознания валялась, я твоему дружку уже позвонил.

– И что он сказал?

– Постарается сделать все, что получится.

– А… а если у него ничего не получится?

Взгляд, который кинул на нее бандит, объяснил Инге лучше всяких слов, какое незавидное будущее ожидает ее в этом случае. Задумавшись о своем скором конце, она сжалась в комочек.

Неожиданно Инга услышала какой-то шум.

– Дядя Яша! Дядя Яша!

Это бежал Коля, размахивая руками и пытаясь привлечь к себе внимание.

– Чего тебе? – высунулся в окно Яшка.

Инга использовала это время, чтобы оглядеться по сторонам. Она и раньше видела, что ее окружают деревья. Но только теперь поняла, что вокруг них сплошной лес. И слова Коли подтвердили эту ее догадку:

– Там лесники браконьеров ловят. Я на них наткнулся, когда по округе бродил.

– Какие лесники? Что ты мелешь?

– Мы с вами в лесном заказнике, а у них наводка, что браконьеры на большой черной машине и что их двое – мужик и женщина.

– Черт, – помрачнел Яшка. – Машина и у нас черная. А с другой стороны, нас ведь трое.

– Все равно, лучше будет ее прочь увести, – ткнул пальцем Колька в Ингу. – Не дело, если она при лесниках тревогу поднимет. Пусть эти пройдут, увидят, что вы один, а потом я обратно ее приведу.

Видя, что дядя Яша медлит, Коля поторопил его:

– Скорее! Они через минуту уже тут будут!

– Ладно! – решился преступник. – Бери бабу, да смотри, руки-ноги ей не освобождай. Дамочка шустрая, может и драпануть от тебя, веника!

– Я лучше тут останусь! – воскликнула Инга, тоже услышавшая про приближающихся лесников.

Но ясное дело, ее никто и слушать не стал. Коля закинул ее себе на плечо, продемонстрировав недюжинную силу, а потом снова повернулся к Яшке.

– Оружие тоже отдайте, – сказал он ему. – Лесники могут обыскать машину, если найдут чего, вы от них не отвяжетесь.

– Ты прав, – отреагировал Яшка. – Вот засада! И надо же было в заказник заехать! Куда ты, дурак, только смотрел?

Но Коля не отреагировал на очередное оскорбление. Он молча принял из рук Яшки пистолет в кобуре и нож. А затем резко развернулся и кинулся бежать в сторону деревьев. Ингу трясло и подкидывало на ходу, но она все равно осыпала Кольку проклятиями. Но Колька не отвечал, он бежал так быстро, что у Инги даже дух захватывало. Наконец он достиг деревьев и выкрикнул:

– Все!

В ту же секунду Инга почувствовала, как ее схватили еще чьи-то руки. Она приготовилась закричать, даже рот для этого открыла, но внезапно увидела перед собой хорошо знакомое лицо.

– Игорь!

Инга не верила своим глазам. Откуда тут взяться ее любимому? Но это был он. И он пришел за ней! Это был не сон!

– Любимый! Ты меня спас!

Инга потянулась, чтобы обнять Залесного. Но тот лишь быстро поцеловал ее в щеку и спросил:

– Ты в порядке?

– Немножко голова болит и кружится.

Залесный, едва освободив Ингу от пут, снова повернулся к Коле и строго спросил:

– Он там один?

– Да.

– Без оружия?

– Да. Я все сделал, как вы мне сказали.

– Молодец! – похвалил его Залесный. – Помощь следствию при задержании опасного преступника тебе зачтется.

– Так что же? – удивилась Инга. – Коля – хороший? Он меня спас?

– Тебя спасла баба Клава, – ответил Залесный. – Это она запомнила номера машины, в которую тебя посадили похитители. Благодаря ее звонку у нас была фора по времени. Мы сели на хвост Яшке еще на трассе и приехали сюда следом за ним.

Взглянув Инге в глаза, велел:

– Вернешься домой – поблагодари старуху.

Инга хотела возмутиться: вот еще, ей идти на поклон к старой мымре! Но в ту же минуту в памяти у нее встало каменное лицо Яшки Мокрого, его пустые глаза, его обещание убить Ингу без всякой жалости, если он не получит желаемого, и Инга быстро и покладисто кивнула:

– Ладно, схожу, конечно. И еще подарок ей хороший отнесу.

Но Залесный уже ее не слушал. Он и другие сотрудники планировали атаку на Яшку. Как поняла Инга, хотя заложница и была вызволена, они опасались, как бы матерый бандит не ушел в лес.

– Автомобильная дорога нами перекрыта, но он может уйти и пешком. Оружия у него точно нет?

– Нет.

– Все равно такой зверь опасен и без оружия. Если он от нас уйдет сейчас, мы его еще долго не возьмем.

Было решено окружить машину Яшки со всех сторон, чтобы не дать преступнику ни малейшего шанса.

– В случае чего стрелять на поражение, – услышала Инга чьи-то слова и почувствовала, как вздрогнул стоящий рядом с ней Колька.

Она покосилась на парня, а потом произнесла:

– Не переживай, все будет хорошо. Они его не убьют.

– Думаете?

– Да.

И хотя в душе Инге казалось, что это совсем и не такое уж благо, если Яшка останется жив, но задержание, как она и пообещала Кольке, и впрямь прошло без всякой крови. Яшка ожидал лесников, поэтому бегущих к нему со всех сторон людей он вначале принял за них. Когда он понял свою промашку, было уже слишком поздно. После нескольких минут отчаянного сопротивления, когда оперативники пытались извлечь бандита из его машины, а Яшка пытался завести двигатель, все было кончено.

Яшку со скрученными руками посадили в полицейскую машину и под охраной четырех крепких мужчин увезли.

– А я? Что будет со мной? – подал голос Колька, который отважился выйти из-за деревьев лишь после того, как машина с его папашей скрылась вдали.

– Ты сейчас поедешь с нами в отделение, где мы все оформим законным порядком, а потом…

– А потом?

– А потом ты вернешься домой.

– Домой?

Было видно, что Колька не верит своим ушам.

– Как – домой? – изумленно прошептал он.

– Да, домой, – строго повторил Залесный. – Твоей матери сейчас нужна поддержка, как никогда прежде.

Инга хотела сказать, что Нине ничья поддержка не нужна и вообще, если по справедливости, то и ее тоже следовало бы отправить вместе с Яшкой, потому что она планировала убить своего мужа и вообще была сообщницей бандита. Но потом подумала хорошенько и промолчала. Нина безусловно виновата, но насколько велика ее вина? Ведь она лично никого не убила. Так заслуживает ли Нина тюрьмы или все же пусть проведет оставшиеся ей дни, месяцы или даже годы жизни на воле, в окружении своих детей? Милосердие диктовало Инге именно такой выход.

Поэтому Инга ограничилась лишь тем, что сказала Залесному:

– Помнишь, когда Нина первый раз пришла к тебе в отделение, чтобы написать заявление, ты сказал, что она была в трауре? Я теперь догадываюсь, по кому был этот траур.

Но Залесный не пожелал ни прислушаться к ее словам, ни понять, что именно она хотела сказать ими. У него, как обычно, было слишком много куда более важных дел.

Однако если Инга думала, что никогда больше не увидит и не услышит никого из участников этой истории, то она ошиблась. По прошествии трех дней ей позвонила Вика.

– Маме очень плохо, она просит, чтобы вы приехали к ней повидаться.

– Спроси, чего она хочет?

– Она говорит, что хочет попрощаться с вами и поблагодарить вас за все.

И помолчав, Вика сквозь слезы произнесла:

– Мне кажется, мама умирает.

У Инги на этот счет было свое мнение. Лично ей казалось, что Нина не такая уж больная и куда чаще прикидывается таковой. На эту мысль Ингу натолкнуло то, как очень уж быстро и словно по заказу прошел у Нины эпилептический припадок. Инга почитала немного про эту болезнь и поняла, что Нина, скорей всего, в тот раз симулировала. А раз она солгала однажды, могла лгать и в других случаях. Да, вид у нее измученный, она сильно похудела и подурнела, но это все нервы и постоянный стресс, в котором женщина жила в последнее время. Ведь хотя ее любовник и вышел на свободу всего полгода назад, но этому предшествовал длительный период переговоров с теми, кто брался его освободить вопреки закону. Надо было не только найти таких людей, но также собрать и передать им деньги для оплаты Яшкиного «освобождения».

Для Нины это было очень тяжело морально. Но, будучи неплохой актрисой, она активно использовала свой новый образ для насаждения жалости в сердцах окружающих ее людей. Да и после того, как Яшка вышел на свободу, легче Нине не стало. Ведь присутствие рядом с ней Яшки всегда заставляло ее худеть, бледнеть и дурнеть. Такова уж была злая аура этого человека, что он буквально уничтожал тех, кто находился с ним рядом.

Первые же слова Нины, когда она увидела входящую к ней в спальню Ингу, подтвердили эту мысль.

– Знаешь, я даже рада, что его вновь посадят, – сказала Нина.

– Серьезно?

– Да. Он страшный человек. А для меня – так просто ужасный. Я всегда выполняла все его приказы, хотя и видела, что это вредит мне и моим близким. Но все равно Яшка имеет на меня огромное влияние. С ним я становлюсь совсем другой. Ведь не хотела хлопотать за его освобождение, да он даже из тюрьмы умудрился на меня воздействовать. Сказал, где деньги взять, я пошла и словно робот все сделала по его сказанному. Вроде бы и люблю, и боюсь, и ненавижу его. И все одновременно. Сама не понимаю, как в одно и то же время жизнь готова отдать за то, чтобы он был со мной, и в то же время мечтать, чтобы совсем его не знать!

– Не ты одна. Твой сын тоже измучился со своим «дядей». Хорошо, что у него хватило духу сдать его полицейским.

– Да, это Колька всех нас спас. Если бы не он, то Яшка бы нас погубил.

Про себя Инга подумала, что Нине самой не надо было быть такой размазней, тогда и Яшка не смог бы забрать над ней власть. Но вслух она лишь произнесла:

– Это точно.

– И знаешь, у меня есть к тебе одна просьба, – робко произнесла Нина, поглядывая на Ингу.

Инга уже догадывалась, о чем пойдет речь, но все же спросила:

– Какая просьба?

– Можешь не говорить Коле о том, кто его настоящий отец?

– И не собиралась даже.

– Понимаешь, я знаю Кольку. Он обязательно станет переживать, что предал родного отца. Пусть уж лучше отцом для него останется Сергей!

Нина потупила взгляд, а Инга почему-то подумала: «Конечно, а то еще, не ровен час, непредсказуемый Колька возьмет и откажется наследовать за своим отчимом». И что тогда делать Нине? Сейчас она могла рассчитывать лишь на Колю, потому что рядом с Викой, как видела Инга, надежно обосновался Рустам.

Будучи человеком по натуре своей жадным до денег, Нина и всех других судила по своей мерке. Ей и в голову не приходило, что некоторым людям для счастья совсем не нужны хоромы, пышные одежды или обильные яства. И что они будут точно так же счастливы, имея лишь самую скромную крышу над головой, такую же скромную одежду, чтобы не испытывать холода, и совсем немного самой простой еды, чтобы утолить свой голод.

Нет, такие мысли Нине и в голову не приходили. И даже сейчас, будучи очень сильно нездоровой, она пыталась бороться и интриговать. Инге было неприятно находиться рядом с этой женщиной, которая все время пыталась использовать их с Залесным в своих целях.

Залесный так проникся к Нине жалостью, что даже постарался свести ее участие в этом грязном деле к минимуму. У них с Ингой по этому поводу даже произошла небольшая стычка.

– Зря ты пытаешься обелить Нину.

– Она ведь ничего не знала. Яшка сам сказал, что не говорил Нине про тайник под домом.

– Ну да, а дом Нина пыталась у нас выкупить просто по доброте сердечной! Уверена, это ей Яшка дал денег.

– Во всем виноват этот уголовник, – упорно твердил Залесный. – Он матерый бандит, он совершенно деморализовал и запутал Нину.

Таким образом, главным фигурантом выступал Яшка, а Нина шла как бы еще одной его жертвой – запуганной и несчастной.

Но сейчас Инга думала о том, что не стоит все сваливать на одного лишь Яшку. Ведь Нина сама выбрала себе такого друга. И нечего теперь вешать на мужика больше, чем он стоит. Да, Яшка преступник и злодей, но и Нина тоже далеко не ангел.

И она сказала:

– Ну, я пойду, пожалуй.

– Подожди. Я позвала тебя не только из-за Коли.

– А из-за чего?

– Я хочу тебя поблагодарить.

Инга помолчала, а потом внезапно решилась и спросила Нину о том, что не давало ей покоя вот уже три дня:

– Скажи, когда ты пришла к моему мужу, чтобы просить его о помощи, ты уже знала, что Сергей мертв?

Нина опустила глаза, сказав этим все.

– Знала.

– А зачем тогда просила его найти?

– Мне было нужно, чтобы полиция обнаружила тело, – пробормотала Нина. – Яша не хотел торопиться, он твердил мне, что нужно подождать, что рано или поздно тело обязательно найдут. А у меня нервы сдали, я не могла дольше ждать. Вот и пошла к вам за помощью.

«Тебе так не терпелось завладеть деньгами Сергея, что ты даже сунулась в полицию и не побоялась, что тебя изобличат», – вот что хотела сказать Инга этой женщине. Но проведенное в обществе Яшки-бандита время научило Ингу смирению.

– Я не стану тебя судить, потому что и у самой повинностей предостаточно, – только и сказала она в ответ Нине. – Если можешь, живи с этим и дальше. А я пойду, прости, но я задыхаюсь у тебя в доме.

С этими словами она вышла на улицу. Там ее уже ждали Вика с Рустамом. Колька тоже был тут. Как с радостью увидела Инга, теперь Коля держался с Рустамом куда приветливей, чем прежде. Казалось, что черная тень, долгое время омрачавшая этот дом, отступила. И хотя полностью она все же не растворилась, но ее влияние на жизнь обитателей дома стало куда меньше.

Как оказалось, не на них одних. Во время следствия выяснилось, что, не успев выйти на свободу, Яшка решил, что должен вознаградить себя за длительное воздержание и пустился, что называется, во все тяжкие. Список его новых злодеяний, которыми он вроде как похвалялся, ужаснул даже видавших виды судей. Особенно это было удивительно, если учитывать, сколь малый срок провел этот злодей на свободе.

– На его счету десятки новых жертв. Только в «Лазурите» он успел убить двух человек.

Это были двое рабочих, в исчезновении которых Рустам и его друзья винили компанию хулиганов поселка. Но оказалось, что этим двоим просто не повезло попасться на пути этого страшного человека. Никакой вины перед Яшкой Мокрым у них не было. Просто у преступника в тот момент было дурное настроение, и ему хотелось на ком-то его сорвать. Он и сам не отрицал того, что совершил эти два убийства без всякой цели, исключительно из желания потешить свою страшную натуру. Следствие по справедливости рассудило, что для такого человека мера наказания может быть лишь высшей.

Кольке же удалось избежать уголовной ответственности. Суд учел его юный возраст, а также ту помощь, которую Колька в итоге оказал следствию, проявив при задержании бандита и ловкость, и хитрость, и храбрость. Нине повезло не меньше. Следствие учло ее многочисленные болячки, плохое состояние здоровья и тот факт, что условия в тюрьме отнюдь не способствуют укреплению здоровья. Поняв, что даже небольшое тюремное заключение может закончиться для Нины фатально, судьи ограничились условным сроком.

Так что Нина смогла остаться в своем доме, она даже успела оформить на детей всю собственность, нажитую Сергеем Пухликовым. Аделаида не стала претендовать на собственность Пухликова, так что тут Нина опять же выиграла. Вот только насладиться триумфом, к которому она шла столько лет, у нее не получилось. Подорванное длительным стрессом здоровье Нины не возвращалось в норму. Пережив своего мужа всего лишь на год, Нина умерла.

Инга долгое время откладывала визит к бабе Клаве. Но наконец, частично под давлением Залесного, частично по собственной воле, все же решилась. Она купила цветы – гвоздики, ужасный кремовый торт, до которого баба Клава была большая охотница, и выбрала в магазине самый уродливый сервиз с такой обильной позолотой, что от нее даже в глазах рябило. Инге казалось, что теперь баба Клава примет ее благосклонно, и она оказалась права.

Баба Клава с видимым удовольствием приняла подарки, торт немедленно разрезала и положила Инге такой большой кусок, что той стало ясно: она скорей умрет, чем справится с ним.

– Я зашла, чтобы поблагодарить вас.

– Догадалась все-таки! – хмыкнула баба Клава. – Долго же ты собиралась! Мне уж твой муж за это время спасибо раз двадцать сказал, а ты все думаешь, все сомневаешься – поблагодарить старуху, которая тебе жизнь спасла, или все-таки гордость свою лучше еще немножко потешить.

Инга покраснела и хотела уйти. Но баба Клава не дала ей такой возможности.

– Садись, чай пить будем!

И Инга молча покорилась. За все в этой жизни когда-нибудь приходится расплачиваться. И чем раньше начнешь, тем лучше для тебя самого. Так что с тех пор Инга неизменно наведывалась к бабе Клаве, смиренно выслушивая ненужные ей сплетни и мужественно снося дурной характер старухи. Долг платежом красен. А свой долг перед этой болтливой бабкой Инге еще только предстояло заплатить.

Ведь как ни крути, а именно ей она в итоге была обязана жизнью. Ей и еще Залесному. Но тому заботиться о сохранности Ингиной жизни полагалось по роду службы. А вот баба Клава сделала это исключительно по доброте сердечной!

Content

Дарья Калинина
Музей идеальных фигур

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16