Кейт Лондон

Три поцелуя

Пролог

— Мой отец не убивал этого вонючего Гаса Балласа! — в отчаянии крикнула Кло, размазав грязной рукой слезы.

Она бросила прямо в пыль велосипед, который ей недавно подарили на десятилетие, и юркнула в тайное убежище, куда допускались только члены девчачьего клуба «Дикие Ивы». Девизом клуба, в который входили еще две ее подружки, было: «Один за всех, все за одного».

Колеса велосипеда, сверкая новыми спицами, крутились у придорожного стенда с аляповато нарисованным трехгранным тополем[1]. За ним, в зарослях у ручья, находилась замаскированная дверь в небольшую хибарку. Девочки построили ее из ящиков, в которых когда-то хранились яблоки, и старых досок, привезенных со всей округи. Кло казалось, что только здесь она сможет спастись от ужаса последних часов и забыть страшные картины этого дня — избитую, в разорванном платье, окровавленную мать и отца в наручниках.

Джози и Анжелика, немного отставшие, бросили свои велосипеды рядом и устремились за ней. Кло сидела в темном углу, обхватив руками разбитые коленки. Она всхлипнула, вытирая слезы, и посмотрела на них. Ее трясло.

— Отец просто взбесился, когда увидел, что этот сумасшедший сделал с мамой. Но он никогда бы не смог убить человека! Никогда! Я знаю… — она захлебнулась в рыданиях.

— Шериф всегда приходит к моему старику рассказать о делах. Я попробую что-нибудь подслушать, — пообещала Анжелика.

В ее больших зеленых глазах стояли слезы, серьезное лицо было белым как мел. Она была из самой респектабельной семьи в Лоло, штат Вайоминг, и казалась старше своих подруг. Посмотрев на Джози поверх головы Кло, Анжелика добавила:

— Мы же один за всех, все за одного, правда?

Джози, дочь городского алкоголика, кивнула и занялась своим любимым делом — утешениями.

— Анжел — умница! Она все узнает и что-нибудь придумает. Вспомни, как она классно подделала подписи родителей в наших дневниках. Никто даже не заподозрил. А как ловко она подкинула в садовую беседку те деньги, что мы собрали для бедной миссис Барнс! — зачастила она, садясь рядом с Кло и обнимая ее за плечи. — Ничто не остановит «Диких Ив», ты же знаешь! Мы освободим твоего отца из тюрьмы, правда, Анжел?

— Твой отец — самый лучший отец на свете, Кло. Не то, что мой старик…

Джози посмотрела на бледную Анжелику. Девочка свято хранила тайны своей семьи, но ее никогда не тянуло домой, в роскошный особняк. Джози знала, что там она почему-то спит под кроватью, забаррикадировавшись стопками книг.

— Мой отец хороший, он просто вышел из себя, но он не убивал Гаса Балласа, — повторяла Кло.

Ее била крупная дрожь, перед глазами стояло залитое слезами опухшее лицо матери в кровоподтеках и ярость на лице отца, когда он выскочил из дома, чтобы найти человека, изнасиловавшего ее мать.

— Отец сказал, что мужчина должен уметь защищать свою семью, и он даст такой урок этому чертову Гасу, который тот никогда не забудет. А он никогда не чертыхается. Мама не дает нам пирога, если мы чертыхаемся, и он всегда ее слушается… Он ее слушается, и она его, если они не подшучивают друг над другом. Он же дал ей слово, что не убьет Гаса, а он всегда держит слово, вы же знаете. Он просто сказал, что собирается проучить Гаса, и это все, что он собирался делать! Он не убивал его! Я знаю! — опять отчаянно закричала она.

Подруги долго сидели молча, Анжелика кусала губы и смахивала слезы, Джози обнимала Кло и гладила ее по голове. Девочка уже не плакала, только время от времени шумно всхлипывала. У нее болела голова, и от рыданий саднило в горле. Ну почему, почему нельзя вернуть вчерашний день, когда хохочущий, веселый отец подсаживал ее на лошадь? Когда братья Дэн и Гейб дразнили ее, таская куски яблочного пирога с подоконника, а их друг Майкл Бирклоу смущал ее пристальным взглядом своих золотых глаз?..

Страх накатил на девочку волной. Раньше она не знала, что это такое, поскольку всегда чувствовала себя в безопасности в своей семье и на ранчо. Но теперь она поняла, что творится порой в душе у Джози и Анжелики, и почему они так стремятся поскорей приехать на велосипедах сюда. Кло всегда была самой счастливой из них. У нее была прекрасная семья, в которой все любили друг друга. И вот сегодня ее счастливый мир разбился вдребезги и уже никогда не сможет стать прежним…

1

— Возвращение в родной городок провинциалки — постаревшей, поумневшей и без гроша в кармане! Оркестр, туш! Господи, как я ненавижу этот город! Как я не хочу сюда возвращаться! — бормотала Кло, нажимая на тормоза старого фургона. На ее левой руке болтался Бенни — клоун-игрушка, яркий рекламный символ, придуманный для последней распродажи. Фургон резко занесло в сторону на скользкой горной дороге, и она молилась про себя, чтобы тормоза не отказали раньше, чем она спустится в город.

На душе было так же пусто и холодно, как этой февральской ночью на старой дороге, вымощенной мокрыми, скользкими булыжниками. Кло подняла глаза на снежные вершины Скалистых гор над городом. От местного чинука, теплого ветра, дующего с гор, весь снег в долине растаял. Она скучала по своему «БМВ», но ее шикарная машина цвета шампанского по решению суда отошла бывшему мужу. В сваленных позади нее на дне фургона коробках валялись жалкие остатки ее двенадцатилетнего счастливого брака и успешной карьеры…

Кло тяжело вздохнула. В девятнадцать лет она покидала этот городок с одним чемоданчиком в руке, страстно мечтая разбогатеть и стать респектабельной дамой. Она оставляла позади все эти старинные магазинчики, живописные здания из красного кирпича, давно ставшие историческими памятниками, древние почтовые ящики на булыжных мостовых.

Она считала, что у нее все впереди, что она сможет достичь всего, если выйдет замуж и будет успешно работать. Но у нее ничего не получилось…

Взгляд в зеркало над рулем совсем не принес утешения. Последние три месяца борьбы за выживание ей дорого стоили. Раздел имущества после развода, напряженное завершение последних дел на работе… Она сильно похудела после выкидыша, на лице острее проступили скулы, а глаза ввалились. Вот плакать она не могла. Вместо нее это делал сейчас дождь, стекающий по лобовому стеклу…

А ведь не так давно был день, когда ей казалось, что все ее мечты сбываются! Она узнала, что наконец-то забеременела, и прямо от врача помчалась в агентство к Россу сообщить ему долгожданную новость, но… Возникла небольшая проблема в виде головы молодой секретарши между колен ее мужа.

Кло встряхнула игрушку — единственного спутника в ее путешествии из Чикаго. Глупые пластмассовые глаза уставились на нее.

— Молодость королевы красоты городка Лоло, штат Вайоминг, осталась в далеком прошлом, — сказала она ему, потому что тишина угнетала ее. — Да, ты прав, жизнь прекрасна и удивительна, а я нахожусь на ее вершине. Именно поэтому я здесь, в разбитом фургоне, любуюсь городом, который мечтала никогда больше не видеть…

Кло нахмурилась и тут же поморщилась от боли, хотя опухоль от синяка под левым глазом почти прошла. Она погладила себя по щеке мягкой ладонью игрушки. Первый и последний синяк от руки Росса стал памятником ее мести. В свое время она сама создала карьеру мужа и своими руками за три последних месяца методично ее разрушила. Пусть теперь поработает без нее и ее проектов! Бездарь!

Все силы после окончания колледжа и свадьбы Кло отдала тому, чтобы их считали перспективной семейной командой профессионалов в рекламном бизнесе. Как дура тащила на себе свою и его работу, закатывала вечеринки для коллег и начальства. Именно она организовала за него рекламную кампанию для фирмы «Абра». Как жена и подчиненная мужа, Кло всю жизнь оставалась в тени, успешно продвигая его карьеру своими проектами. Только после развода до нее дошло, насколько бездарно она распоряжалась своей жизнью. Все, что приписывалось ему, было идеями преданной жены, которой он все эти годы изменял.

— Вот пусть теперь попробует поработать без меня, сукин сын! — ругнулась Кло, дотрагиваясь до живота.

Она потеряла ребенка сразу после развода, который, впрочем, прошел спокойно и гладко, без слез и истерик. Просто ее мечты о счастливой семейной жизни рухнули навсегда. Она вышла из клиники и хладнокровно разрушила все в их совместной жизни и работе. Надо сказать, Росс не растерялся и тут же подцепил дочь владельца фирмы «Абра». Ну что ж, он получил от нее достойный подарок к свадьбе. Вряд ли он его когда-нибудь забудет.

Кирпичик за кирпичиком выстроив карьеру Росса, Кло как никто знала его слабости — лень, полную неспособность на оригинальные идеи, неумение быстро реагировать на изменения рынка, а также полное отсутствие вкуса и чувства меры. Он, конечно, может немного продержаться как зять владельца фирмы. Однако в этой фирме сидят профессионалы, которые соблазнились ее талантливыми идеями рекламной кампании, но не потерпят долго нового бездарного руководителя рекламного отдела.

Когда Кло въехала на территорию заповедника Лоло, ветер разогнал тучи, и выглянула луна, но она осталась равнодушной к ночным красотам в лунном свете, как к старой, зачитанной книге, которую не хочется даже брать в руки. Перед ней простиралась долина Лоло, к которой постепенно спускались красные скалы Хребта Бирклоу. Больше ста пятидесяти лет назад сюда с лесистых склонов Скалистых гор спустился Ксавьер Медвежий Коготь — наполовину индеец, наполовину шотландец — и обнаружил плодородную долину. У него на груди висел огромный медвежий коготь в знак победы над гризли, которого он только что одолел. Он смыл в реке свою и медвежью кровь, оглядел долину и издал победный клич в знак признания своего права на эту землю. Позднее он сдавал ее в аренду скотоводам, а когда цивилизация подступила совсем близко, выписал себе по почте невесту из Бостона, которая оказалась настоящей леди. Ксавьер, взяв фамилию Бирклоу[2], построил себе ранчо. Теперь Уэйд Бирклоу был обладателем самого большого стада херефордских коров и самого крупного табуна скаковых лошадей, которые паслись на обширных пастбищах в долине.

Красные скалы, нависающие над долиной, названы Хребтом Бирклоу, а в семье Ксавьера мужчинам передавался по наследству страшный огромный медвежий коготь как символ права на владение этой землей.

Долина постепенно заселялась — по большей части трудолюбивыми, порядочными людьми. Но все знали, что где-то здесь, рядом, протекает тайная жизнь членов могущественного и загадочного Клуба, которые хотя и были выходцами из тех же семей, однако предпочитали в жизни окольные пути. Весной луга вокруг Лоло покрывались сочной травой, превращаясь в прекрасные пастбища для скота. И пока добропорядочные граждане городка мирно спали в своих кроватях после праведных трудов, рядом происходили темные делишки членов Клуба, о которых по городу змеились многочисленные слухи.

Кло, не плакавшая с десятилетнего возраста, вдруг почувствовала, что на глазах выступили слезы, так что огни городка внизу превратились в сияющие пятна. Уличные фонари на единственной большой улице Лоло, которую, как и везде в подобных городках, называли Главной, делали ее похожей на нарядную ленту. Кло, которой недавно исполнился тридцать один год, неожиданно почувствовала себя старой и хрупкой, способной сломаться от малейшей неприятности.

Она смахнула слезы, злясь на себя за слабость, и выпрямилась на виниловом сиденье, поправив ремень безопасности. Кло всегда была сильной и талантливой и совсем не хотела, чтобы кто-нибудь увидел ее слабой и плачущей. До того как она появится в магазинчике «Пинто Бин»[3], которым они теперь владели вместе с матерью, ей надо взять себя в руки. Стать опять красивой, уверенной в себе, респектабельной дамой.

Кло вытерла щеки рубашкой клоуна. Двадцать один год назад ее счастливое детство было разрушено. Сейчас она чувствовала себя точно так же.

На землю спустилась западная ночь. Под этим же небом на одном из склонов горы покоился ее отец. Но только не на городском кладбище, как «добропорядочные» граждане городка, а в одинокой могиле, в стороне от остальных…

Кло потянулась к коробке с любимыми леденцами и, сунув один в рот, откинулась на спинку сиденья. Любимый персиковый вкус немного успокоил ее и удержал от порыва развернуться и уехать отсюда подальше. Две последних ночи она провела в кузове фургона, проведет и еще одну.

Прижав клоуна к щеке, Кло вытянула ноги и стала придирчиво рассматривать свои новые шикарные ботинки. Они стоили кучу денег, но оказалось, что Кло была органически не способна начинать новую жизнь разведенной женщины в старой, разношенной обуви. Мрачные мысли вернулись. Кло Мэттьюз — многообещающий исполнительный директор рекламного агентства, оставшийся без агентства и без мужа. Одна радость — суд избавил ее от имени миссис Росс Беннетт. Новый имидж, новое имя, новая женщина — одна из тех, кому в настоящее время даже мотель не по карману.

Пока Росс готовился к новому браку, она занялась покупкой «Пинто Бин», который долгое время арендовала ее мать. Это был небольшой магазин-кулинария с кафетерием, гордость матери. Подготовительный процесс занял довольно много времени, зато саму сделку для нее за пару часов провернула Анжелика, ставшая администратором банка в Лоло. Теперь магазин стал собственностью Кло и Стеллы Мэттьюз. Мать не смогла бы пережить банкротства второй раз в жизни: потеря ранчо чуть не убила ее двадцать лет назад.

У Кло не было выбора — она должна была вложить все накопленные деньги в единственный шанс защитить свою мать. Зато теперь она сможет избавиться от Лоло навсегда: больше с этим проклятым городом ее ничто не будет связывать.

Открыв окно, она устроилась поудобнее, подоткнув турецкое полотенце под голову, и вдохнула холодный, пахнувший хвоей воздух. Щеки опять стали мокрыми от слез.

Звук шагов по гравию заранее предупредил Кло о появлении человека. Она вздрогнула, быстро вытерла слезы полотенцем и настороженно выпрямилась. У бокового окна фургона появилась из темноты высокая мужская фигура с развевавшимися на ветру длинными черными волосами. Это был Майкл Бирклоу, давний приятель ее братьев. На хмуром лице не промелькнуло даже тени приветливости. Все те же мрачные темные глаза, угловатое лицо и те же слишком густые брови, придававшие лицу дьявольский вид. Она слишком хорошо помнила это лицо, эту высокую, широкоплечую фигуру, которая стала за эти годы более мощной. Серьезный, пристальный взгляд, безжалостно изучавший ее заплаканное лицо, казалось, просвечивал насквозь. Только его ей сейчас и не хватало.

Когда они последний раз виделись, ей было девятнадцать, а ему двадцать четыре. Прошедшие годы еще больше заострили его скулы и немного утяжелили подбородок. Но Кло прекрасно помнила его надменную усмешку, как и маленький шрам на губе, оставшийся после ее удара мячом от софтбола. Свет появившейся сквозь тучи луны и вой койотов в ночи придавали его фигуре в черной кожаной куртке с поднятым воротником зловещую выразительность. Крутой парень с Запада!

Кло чуть не расхохоталась, поймав себя на профессиональной привычке подыскивать всему образное воплощение. Но Майкл Бирклоу и в самом деле мог бы стать символом покорения Дикого Запада. Черные густые брови над глубоко посаженными проницательными глазами, прямой нос с горбинкой, острые скулы, упрямый подбородок и чувственные губы, изогнувшиеся сейчас в кривой усмешке. Майкл Бирклоу со своей смуглой кожей, полученной от индейских предков из племени сиу, был из той же закаленной породы первых поселенцев, что и она, — как, впрочем, и большинство жителей Лоло. Пальцы, лежавшие сейчас на дверце фургона, были крепкими и ловкими, а крупные сильные руки больше подходили ковбою, чем международному эксперту в криминалистике, дипломированному судебному следователю Майклу Джедидии Бирклоу.

Кло мысленно запаковала этот товар и поставила надпись: «Ошибка молодости. Не открывать».

Майкл вдруг быстро дотронулся до ее белокурых коротких волос и убрал руку до того, как она успела ее отбросить.

— Ты вернулась блондинкой и подстриглась. Это плохо. Мне нравились твои непокорные каштановые кудри!

— Зато я больше не похожа на мопса, — ответила Кло безразличным тоном.

«Моя предупредительная надпись бессильна», — мрачно подумала она. И дело было не только во взгляде Майкла: даже его манера наклонять голову при разговоре действовала на женщин сокрушительно. Эти изменчивые глаза, загоравшиеся на солнце золотым огнем, сейчас, в темноте, казались холодными и непроницаемыми, как сталь, и ей стало не по себе.

Кло сбежала от него много лет назад, запустив в лицо мячом от софтбола, и в тот же вечер уехала из Лоло.

— Во всяком случае, я пока еще не поседела, — съязвила она, заметив в лунном свете серебро на его висках.

Кло знала, что отец Майкла, Уэйд, полностью поседел за одну ночь, и слишком хорошо помнила ту ночь. А когда она последний раз видела в тюрьме своего отца, он тоже был совсем седым. Постарел на двести лет за два года тюрьмы и на следующий год умер…

Несколько мгновений перед Кло мелькали лица людей, которых ей предстояло увидеть в Лоло. Некоторых из них она любила, других ненавидела лютой ненавистью до сих пор. Но ей хватало ненависти последние три месяца, еще одна доза — и она может просто лопнуть, как воздушный шар. А у нее сейчас есть очень простая задача — выжить самой и защитить мать. И ей ни к чему насмешки Майкла по поводу цвета ее волос и его воспоминания о «непокорных кудрях». Не хватало еще, чтобы он прошелся по ее веснушкам! Красноватый оттенок волос был характерной особенностью всех Мэттьюзов, как и веснушки, высыпавшие на лицах, стоило появиться первому весеннему солнышку.

Кло отвернулась, уставившись на городские огни. Майкл был живым воплощением ошибок, которые она когда-то наделала.

— Уходи отсюда. Ты же видишь, эта дорога уже занята.

— Не дуйся. Ты всегда в детстве сначала огрызалась и шипела, как змея, а потом надувалась, как индюк. А затем гордо удалялась, виляя задницей, — криво усмехнулся Майкл.

— Ты все сказал? Я тебя больше не задерживаю.

Майкл оперся о фургон и скрестил руки на груди. Он никуда не собирался уходить. Кло Мэттьюз — как там ее зовут теперь? Он вспомнил сообщение о помолвке в газете, которую прислал ему отец. Да, Беннетт, кажется…

Майкл видел позже и свадебную фотографию в газете — счастливые молодожены, «перспективная семейная команда в рекламном бизнесе». Беннетт обнимал Кло как какой-то неодушевленный предмет, а она смотрела на мужа с обожанием.

Он задумчиво разглядывал ее точеный профиль. Она явно плакала до его появления. Интересно, очень интересно… Преуспевающий исполнительный директор рекламного агентства, богатая замужняя женщина — и одна на пустынной ночной дороге. Возвращается в Лоло в старом фургоне с нелепой игрушкой на руке и выглядит так, как будто только что потеряла свою любимую куклу.

Майкл быстро подавил в себе волну зарождавшейся нежности к ней и заставил себя разозлиться на Кло. Вспомнить старую боль и свою бессильную ярость на то, что она досталась другому мужчине, хотя всю свою жизнь Майкл знал, что эта женщина предназначена ему.

В ней никогда не было ни грамма мягкости. Впрочем, когда-то давно он понял, чем это вызвано, и что ею движет. Дикое желание стать богатой и независимой, чтобы сравняться с членами Клуба, которые разрушили счастливую жизнь ее семьи. Он не осуждал ее за это. Семья Сэма Мэттьюза достаточно хлебнула горя и унижений после его ареста и смерти.

— Итак, ты безумно счастлива по поводу возвращения в Лоло, правда? — съехидничал он, пытаясь вывести ее из себя. Больше всего на свете Майкл любил ее взрывной темперамент и всегда знал, как разозлить ее и довести до кипения.

Кло сжала зубы и сдержалась. Как это похоже на Майкла — бить по больному месту! Да, вот она здесь, в старом фургоне над городом, в который ей совсем не хочется возвращаться. Майкл, как всегда, легко догадался, что у нее на душе. Как специалист по рекламе, привыкший играть на чувствах людей, Кло всегда прятала собственные и ненавидела тех, кто был способен их разгадать. Особенно таких самоуверенных, высокомерных мужчин, как Майкл Бирклоу.

Кло попыталась закрыть окно, чтобы хоть как-то отгородиться от него, но стекло, конечно, заело. Услышав смешок Майкла, она проследила за его взглядом и обнаружила, что он смотрит на сушившийся на зеркальце кружевной лифчик, который ей пришлось торопливо стирать в туалете при бензоколонке. Она в бешенстве схватила лифчик и засунула его в большую кожаную сумку, стоившую тысячу долларов, — последнее свидетельство ее шикарной жизни.

Майкл внимательно посмотрел на нее. Не нужно было быть особенно наблюдательным, чтобы понять, что Кло несчастна — так же, как и он, если уж говорить честно. Но он знал, что ни за что на свете не спросит ее о причине возвращения в Лоло. Сжав зубы, Майкл чертыхнулся про себя, так как на самом деле был задет ее равнодушием, а у него уже привычно заныло сердце от едва уловимого аромата, исходившего от Кло.

— Мне нужно вернуться в Лоло, — заявил Майкл, выпрямляясь. — Придется тебе меня подвезти.

Он подумал, что, наверное, Лопес, призовой жеребец отца, знал, что делал, когда сбрасывал его в грязь недалеко отсюда в зарослях кустарника.

Майкл стоял рядом с фургоном, и Кло видела узкие бедра и сильные ноги в плотно сидевших джинсах, широкие плечи в кожаной куртке и разлетавшиеся на холодном ветру волосы над поднятым воротником. Она прикинула про себя шансы избавиться от него и поняла, что они равны нулю. Манеры Майкла ничуть не улучшились с тех пор, как они виделись последний раз. Он не просил, а требовал. Самоуверенный западный крутой нахал хорош на рекламных плакатах, рекламирующих джинсы или кожаные куртки, а в жизни ей совсем не хотелось находиться рядом с ним.

Кло внимательно присмотрелась к нему. Сомкнутые челюсти и жесткие складки у рта не создавали впечатления счастливого человека. Она заметила в густых волосах травинки и труху от сухих листьев. Майкл стряхнул их рукой, убирая волосы со лба.

— Ты выглядишь грязным, как черт, — бросила она, применив свой коронный взгляд — медленно, презрительно осмотрела его с головы до ног, что обычно заставляло мужчин поджимать хвосты. — Я не хочу знать, по какой причине ты оказался здесь. Что бы это ни было, ты не сядешь в мой фургон. Я не собираюсь тебя подвозить.

— Отлично! Завтра утром я расскажу всему городу, как видел тебя ночью плачущей в старом фургоне с огромным синяком под глазом, — фыркнул он и улыбнулся, не разжимая рта: просто уголок его чувственных губ чуть-чуть приподнялся, но глаза оставались холодными.

Как она помнила эту усмешку! Все тот же надменный, самоуверенный нахал! В свете луны шрам на нижней губе стал заметней, а высокомерный взгляд напомнил ей ту давнюю сцену в амбаре. Она ненавидела его сейчас так же, как тогда, когда со всей силы швырнула в него мячом.

К сожалению, Кло знала Майкла Бирклоу так же хорошо, как своих братьев, с которыми он был записан в один и тот же спортивный юношеский клуб. Этот человек никогда не был джентльменом, если хотел чего-то добиться. Она ни капли не сомневалась, что он выполнит свою угрозу.

— Залезай, черт с тобой, только не открывай рта, — буркнула она. — И повторяю: меня нисколько не интересует, почему ты вообще оказался в Лоло. Мне приблизительно так же хочется это узнать, как натереть на ногах мозоли.

— Но я же эксперт по обуви, дорогая. Изучаю отпечатки следов на земле и любых других поверхностях. И поверь, люди, которых я нахожу, как правило, в последнюю очередь жалуются на мозоли.

Кло наградила его взглядом, который мог бы обратить в бегство любого мужчину. Но Майкл лишь невозмутимо посмотрел на нее в ответ.

Ее запах остался прежним. Даже проживи он сто с лишним лет, ему не забыть этот запах. В кабине фургона мускусный аромат с едва уловимой примесью дикого лимонника обступил его со всех сторон и дразнил своей женственностью. Этот запах совсем не вязался с похудевшей, усталой и мрачной Кло.

Майкл пристроил длинные ноги в дорогих, сшитых на заказ крепких ботинках среди разбросанных на полу пластмассовых упаковок и стаканчиков от еды и напитков. Он нисколько не сомневался, что, кто бы ни поставил Кло под левым глазом этот огромный синяк, она с ним сполна расплатилась тем или иным способом.

Перед глазами Майкла всплыли черно-белые фотографии забитой мужем до смерти женщины, которые не давали ему покоя. Он был судебным экспертом, работавшим на месте убийства, которое совершил директор одного из заводов крупной фирмы. Про этого человека никто никогда бы не подумал, что он способен поднять руку на женщину, но оказалось, что он избивал и своих маленьких дочерей. Эти фотографии изуродованных лиц преследовали Майкла. Именно поэтому он оседлал Лопеса на ночь глядя, надеясь, что бешеная скачка поможет ему выплеснуть накопившуюся ярость.

Майкл устало прикрыл глаза, но место убийства опять всплыло перед ним. Еще до проведения специальных исследований он понял, что орудовал огромный мужчина, который зверски добивал ногами уже мертвую женщину, а потом бросил труп валяться на свежем снегу, как ненужную падаль. По следам огромных ботинок, отпечатки которых были ясно видны на снегу, не оставалось сомнений, что это сделал муж. Майкл тщательно провел все необходимые исследования и залил отпечатки восковым спреем, сняв застывшие оттиски для опознания.

Он втянул в себя морозный хвойный воздух, смешанный с ароматом Кло. Вот уж кто совсем не похож на бедную Сару — безропотную, беззащитную женщину, воспринимавшую зверские побои как заслуженное наказание за малейшую провинность и неловкость. Кло всегда твердо шла к своей цели, убирая с дороги все, что ей мешало. И обычно добивалась желаемого. Единственное, что ей не удалось много лет назад, это соблазнить его тогда в амбаре…

Майкл тяжело вздохнул. Интересно, понимает ли она, что ему было этого слишком мало? Он хотел получить ее всю — как возлюбленную, как жену, как мать своих детей, как друга на всю жизнь, с которым можно состариться, дружить с соседями, женить детей, нянчить внуков. Но если бы он остался в Лоло, то со временем вошел в Клуб. Это тогда дико напугало его отца.

Майкл нахмурился, вспомнив, как испуганно оглядывался Уэйд Бирклоу, как дрожал его голос:

— Даже не думай об этом, мой мальчик! Ты не представляешь, на что они способны. Уезжай, убегай отсюда! Устраивай свою жизнь подальше от этого городка. Когда придет мое время умирать, я хочу, чтобы ты продал эту землю. Забери отсюда все, что захочется, и отдай сестре то, что захочет она, а потом продай остальное. Не возвращайся сюда! И обещай мне, что не позволишь Розе перевезти сюда семью. Дай мне клятву, что отговоришь ее, если она захочет вернуться в Лоло!

Эта просьба и данное отцу обещание долгие годы связывали Майкла по рукам и ногам. Приезжая иногда навестить отца, он пытался расспросить его о причине такой категоричности, но тот не хотел об этом даже говорить. И, тем не менее, перед смертью прислал ему этот жуткий медвежий коготь, подтверждавший его право на землю и все имущество. Почему?

А теперь и Кло вернулась в Лоло. Став подростком, она научилась прятать огонь, сжигавший ее изнутри, напуская на себя хладнокровную невозмутимость. Но он всегда предпочитал настоящую Кло — взрывную, темпераментную, горячую, способную в любой момент выпустить коготки.

Лунный свет сгладил худобу ее лица, высветил блеск белокурых волос, и лицо помолодело. Она стала похожа на прежнюю Кло. Он так жаждал когда-то ощутить ее горячие губы, накрыть этот слишком подвижный рот долгим поцелуем. Сейчас эти желанные губы были сжаты, в твердую линию, но нежная кожа осталась такой же гладкой, как тогда. Смесь меда и сливок — и совсем без косметики. Майкл сомневался, что кто-нибудь видел Кло без косметики с тех пор, как она стала зарабатывать свои первые деньги, нянча соседских детей.

Он был почти благодарен Лопесу за то, что тот его сбросил. Образ Кло Мэттьюз долгие годы преследовал его, и вот теперь она сидит перед ним! Более того, возвращается в Лоло — без косметики, без денег и явно несчастная…

Перед глазами Майкла прелестное видение — фигурка двенадцатилетней Кло, несущейся ему навстречу на велосипеде. Ветер четко обрисовывает бутончики ее маленькой груди под натянувшейся майкой. А он только что закончил кувыркаться в сене с Брендой, и при виде Кло, ее гладких загорелых ног, его охватывает дикое желание и у него опять мучительно напрягается низ живота. Даже тогда она прекрасно знала, чего хочет, куда едет и как получит то, что задумала. Кло стрельнула в него таким жадным томным взглядом, что Майкл понял — она прекрасно знает и то, чего хочет он.

Знает, что он будет хотеть от нее всегда, как дать ему это и что получить взамен.

Кло в то время старательно скрывала от матери и братьев, что красит губы дешевой яркой помадой, а ресницы — черной тушью, и стирала все это перед тем, как прийти домой.

Даже тогда Кло Мэттьюз действовала на него, как на голодную форель живая муха на крючке. Что же говорить о том времени, когда она превратилась в девушку, стала королевой красоты города Лоло, научилась мастерски пользоваться косметикой и загадочно улыбаться манящей улыбкой, притягивавшей мужчин, как магнит! Кло стала носить обтягивающие платья и до неприличия узкие джинсы, а красноватые тяжелые локоны такой красивой волной спадали на плечи и спину, что всем мужчинам городка хотелось запустить в них обе руки. Желание охватывало тогда Майкла даже при одной мысли о ней. Но каким-то сверхчутьем он понимал, что нельзя переступать опасную черту. Стоит ему узнать ее вкус, это тут же приведет к опасной зависимости и разрушит все его надежды на их счастливую семейную жизнь.

Он был единственным парнем, не приглашавшим ее на танцы и свидания, и одно это жутко бесило ее и заставляло бегать за ним. Она не простила ему, что он отверг ее тогда в амбаре, и в ярости бросила прямо в его лицо тяжелый мяч от софтбола.

Этот случай был, в принципе, пустяком, но Майкл потом долго мучился, проигрывая в уме все варианты и пытаясь понять, что же он натворил. Очевидно, ему надо было догнать ее тогда, сказать, что он любит и будет ждать ее, что она пока слишком молода и не знает настоящей жизни. Но он ничего ей не сказал, и в этом была его ошибка. А Майкл не любил совершать ошибки.

Маленькой девочкой Кло обожала его и относилась к нему, как к своим братьям, однако, став подростком, а потом девушкой, научилась тщательно скрывать свои истинные чувства. Она стала расчетливой, хладнокровной, контролирующей все, что с ней происходило. Впоследствии он надолго потерял ее из виду, но, судя по всему, то, что она пережила за эти годы, было не очень сладким. Вцепившись в руль длинными, красивыми пальцами, Кло вела фургон, не отрывая мрачного взгляда от скользкой дороги. Тормоза визжали, в моторе что-то стучало, кузов фургона скрипел. Но даже в этой развалюхе она выглядела ухоженной, холеной, стильной, очень красивой женщиной.

На той старой газетной фотографии на пальце у нее сверкало кольцо с огромным бриллиантом. Сейчас кольца не было.

— Ты по-прежнему водишь машину как ненормальная, — заметил Майкл, нарушив тишину. Ему хотелось услышать ее голос. И еще он боролся с гневом, душившим его. Хотелось бы ему сейчас встретиться с типом, который поставил ей под глазом этот огромный синяк!

Поерзав на сиденье, Майкл достал пластмассовую ложку, мешавшую ему сидеть, раздраженно швырнул на пол фургона и стал разглядывать кассеты на приборной доске. Звуковые сеансы аутотренинга, судя по виду Кло, не очень-то помогали. Он выбрал кассету Чака Берри и сунул ее в магнитофон. Громкие звуки рок-н-ролла заполнили фургон.

— Ты обычно увлекалась рок-н-роллом, когда собиралась менять ухажера. Кто у тебя на примете на этот раз?

Кло упорно молчала, и тогда он потянулся к флакончику с таблетками, чтобы прочитать надпись. Кло выхватила лекарство и швырнула его за спину, но Майкл успел прочитать название сильного транквилизатора. Значит, дело серьезно, учитывая ненависть Кло к таблеткам.

— Возвращаешься домой? — спросил он мягко, надеясь, что она услышит вопрос сквозь визг тормозов.

Кло по-прежнему не обращала на него внимания, и тогда он занялся приятным делом: стал рассматривать ее длинные ноги в обтягивающих джинсах. Обутые в ботинки от Гуччи, они были такими же стройными и длинными, с узкой щиколоткой и высоким подъемом. О них среди городских мужчин до сих пор ходили легенды. Майкл осмелел и позволил себе взглянуть на холмики грудей в обтягивающем черном свитере. Как бы ему хотелось услышать еще раз, как быстро-быстро бьется сердце этой равнодушной женщины, сидевшей рядом!

Кло, как будто только сейчас заметив на своей руке клоуна, освободилась от игрушки и с силой швырнула ее назад. На его вопрос она ничего не ответила, но Майкл и не рассчитывал на ответ. Он откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Он провел достаточно ночей без сна из-за этой женщины, мучаясь от безумного желания.

— Высади меня у «Лонг Хорна», — буркнул он, назвав придорожный бар, которым владел Куинн Лайтфезер.

Кло затормозила, как камикадзе, идущий на смерть. Фургон занесло, тормоза отчаянно взвизгнули. Кассеты на приборной доске подпрыгнули и посыпались на пол.

Майкл долго молча смотрел на Кло, прежде чем вышел из кабины. «А ведь это она виновата в том, что все мои попытки завести серьезные отношения с женщинами ни к чему не приводили», — вдруг подумал он. Трудно изображать страсть к кому-то, когда встаешь по утрам, скривившись от боли из-за неудовлетворенного желания, преследующего тебя долгими ночами. Но что бы раньше ни происходило между ними, он не собирался больше впускать ее в свою жизнь. Он так долго хотел обладать этой страстной по природе женщиной, так мечтал об этом прекрасном обнаженном теле, которое бы плавилось от желания в его руках, что заслуживал небольшой компенсации. Наклонившись к окну, он посмотрел ей в глаза и ухмыльнулся:

— Увидимся в амбаре, красотка!

— Ублюдок!

— Я не ублюдок. Ты прекрасно знаешь, что мои родители были женаты, — улыбаясь, ответил Майкл.

Ничто так не радовало его в жизни, как этот яростный взгляд, которым наградила его Кло.

2

Когда Кло свернула на узкую аллею перед «Пинто Бин», сердце ее дрогнуло. Старый красный «Фольксваген» матери тускло мерцал в тени дома. В Лоло было тихо, где-то вдалеке лаяли собаки, из проехавшей мимо машины донеслась рэповая музыка. Снег таял, и вода капала с крыши на землю, собираясь в глубокие лужицы по обеим сторонам крыльца. Верхний этаж, где жила мать, светился, что для Стеллы, рано встававшей и рано ложившейся спать, было необычно.

Старый красный двухэтажный особняк 1880-х годов всегда казался Кло неважным вложением средств, и, тем не менее, она теперь была владельцем половины этого здания. Но собственный кулинарный магазин являлся мечтой матери, а Кло не могла допустить, чтобы мечта Стеллы была разбита второй раз.

Пальцы Кло судорожно вцепились в руль.

— Я не хочу сюда возвращаться, не хочу! — пробормотала она как заклинание, прежде чем открыла дверь фургона. — Я уговорю мать продать этот дом и уехать со мной.

Но когда ее ноги коснулись древней булыжной мостовой, Кло сжала губы и поняла, что это самообман. Она не сможет вырвать мать из Лоло даже железным ломом.

— Кло! — крикнула Стелла, торопливо сбегая с крыльца в старом халате.

Она была одного роста с дочерью, с прекрасно сохранившейся фигурой; ее длинные волосы казались серебряными в лунном свете. Стелла крепко обняла дочь, и Кло, как всегда, почувствовала себя защищенной в материнских объятиях. Она знала, что здесь ее любят и ждут даже в самые плохие времена.

Кло крепко обнимала мать в ответ, жалея в душе, что не могла вот так же защитить и утешить ее много лет назад, когда Стелла была изнасилована, Гас Баллас зверски убит, а отец арестован. Здесь, в аллее на фоне старых домов, стоявших как памятники, под звуки капели все оборонительные стены, которые Кло выстроила вокруг себя, рассыпались в пыль.

Стелла слегка отстранилась, внимательно всматриваясь в лицо дочери.

— Ты — дома, родная. Ты в безопасности, — нежно сказала она, гладя Кло по голове и вытирая слезы с холодных щек.

В безопасности… Кло подавила в себе рвущийся наружу истеричный смех. Разве когда-нибудь семья Мэттьюзов будет чувствовать себя в безопасности, оставаясь в Лоло?!

Когда они вошли в дом, Стелла разглядела синяк под глазом дочери и нахмурилась.

— Работа Росса, я думаю? — презрительно бросила она. Ей никогда не нравился Росс, но она всегда была с ним подчеркнуто вежлива, навещая их в Чикаго. — У этого мужчины, если ты все еще предпочитаешь его так называть, никогда не было души. Мог бы подождать для приличия хоть некоторое время, а не жениться сразу после развода!

— Мам, не надо…

— Расскажи мне все.

Все эти годы, защищая детей от сплетен и унижения, как дикая кошка, мать учила их держать удар и быть гордыми. И сейчас она ждала ее рассказа, отступив и скрестив руки на груди.

Кло заставила себя вспомнить последние три месяца и тяжело вздохнула. Ей очень не нравился собственный образ — женщины, утонувшей в боли и ненависти. Сейчас она смотрела на себя со стороны, как будто все это происходило с какой-то другой женщиной, которую мучила бессонница, которая лихорадочно работала с единственной целью: разрушить карьеру Росса. Она отказалась от имиджа холеной, преуспевающей деловой женщины и впервые показала Россу, на что она способна, чтобы защитить себя.

— Я перевела на свое имя наши анкеты во всех крупнейших рекламных журналах мира. Забрала с собой большую часть наших совместных проектов, так как над ними фактически работала я одна. Они на дискетах в моей сумке. У него не осталось никаких записей, только отрывочные наметки, так что теперь ему придется очень сильно пошевелить мозгами — на этот раз своими, а не моими, — чтобы суметь что-то сделать. Не думаю, что ему это удастся. Со временем в новой фирме захотят от него свежих идей, и его новая жена, думаю, не очень обрадуется, обнаружив, что он способен только играть в теннис. Она ведь была уверена, что это Росс, а не я, зарабатывает такие большие деньги.

— Росс заслужил все это. Надеюсь, когда он до конца осознает, что ты с ним сделала, он уже не сможет тебе отомстить?

Месть… Она не принесла Кло желанного удовлетворения. Три месяца она хладнокровно разрушала карьеру Росса, а теперь, когда цель была достигнута, чувствовала себя опустошенной, выжатой и неуверенной в собственном будущем.

Как она могла быть такой слепой и так ошибаться в Россе?

— Он не сможет отрицать, что взлетом своей карьеры обязан мне и моим идеям. Росс конченый для бизнеса человек. — Кло дотронулась до синяка на щеке. — Не думай, что это было у нас в обычае. Просто он вышел из себя, но заплатил за это сполна. Я хоть удержалась на ногах, а он после моего удара валялся и корчился от боли, зажимая свое мужское достоинство. Думаю, что брачную ночь я им изрядно испортила.

Кло вдруг вспомнила свежий ветер Вайоминга, Майкла Бирклоу рядом с ней в фургоне и еле уловимый аромат, присущий только ему. Этот запах сразу напомнил ей их короткое объятие и поцелуй в амбаре — единственный раз в жизни много лет назад.

О господи! Она так мечтала никогда не возвращаться в этот город! Стать богатой и вести такую жизнь, которая говорит о солидном счете в банке. Сделать себе такую карьеру, чтобы люди всюду узнавали ее и оборачивались ей вслед…

«Я позабочусь о тебе, мам, — мысленно поклялась Кло. — Я действительно хороший специалист в своем деле. Никто никогда не сможет больше ничего отобрать у Мэттьюзов!»

Внезапно в ее памяти всплыли ядовитые слова Росса, брошенные напоследок: «Ты думала, что очень мне нужна? Женщина, которая не в состоянии доносить ребенка? Я хочу иметь наследников, Кло, ты знаешь об этом? Кому ты нужна, если никогда не сможешь стать матерью и родить ребенка?»

У Кло возникло такое чувство, будто ее окатили ледяной водой, а кости стали такими хрупкими, что от малейшего толчка могут рассыпаться в прах. Побледнев, она уцепилась за перила лестницы, чтобы удержаться в реальности рядом с матерью, и подавила в себе желание принять таблетку. За эти сумасшедшие месяцы она достаточно их наглоталась. Если она действительно хочет выжить и сделать «Пинто Бин» доходным, ей нужны трезвые мозги. Она повторяла про себя, как молитву: «Я талантлива, я смогу это сделать. Мама никогда больше не будет страдать».

Они прошли мимо двери в кафетерий. Вот она, гордость матери. Памятник умению их семьи выживать и щелчок по носу всему Клубу.

— Твои братья хотят выкупить назад наше ранчо и вместе заняться фермерством. Ты же знаешь, что Дэну было пятнадцать, а Гейбу всего тринадцать, когда забрали отца, но они уже помогали ему не хуже взрослых мужчин, — с гордостью сказала Стелла, поднимаясь по лестнице на второй этаж. — Они хотят растить детей в том месте, где выросли сами. На родной земле. Новый владелец назначил вполне справедливую цену, но…

Детей. Ледяная волна опять прошла по телу Кло, и она с трудом подавила желание дотронуться до живота, где три месяца назад находился ее ребенок. Всего несколько недель прожил он внутри ее, а затем — внезапная сильная боль, кровь по ногам и такси в госпиталь. Уже разведенный Росс был слишком занят новой невестой, чтобы навестить ее или хотя бы прислать весточку с утешениями. Впрочем, разве он мог тогда это сделать? Он сам нуждался в утешениях.

Старая боль вцепилась в сердце, но Кло заставила себя идти вслед за матерью.

К черту, к черту, к черту! Какой же она была идиоткой! Кло Мэттьюз Беннетт, талантливый воплотитель оригинальных рекламных идей, искренне верила в то, что ребенок может укрепить ее семейную жизнь. Она спешила с радостной вестью в кабинет мужа… но обнаружила его новую секретаршу за тяжелой работой над раскрытой ширинкой в его брюках!

— Может, мы сумеем что-то заработать, и братья смогут осуществить свою мечту, — пробормотала Кло.

Кло взглянула в окно на залитый лунным светом задний дворик, в котором сиротливо теснились летние стулья, столики и каменные вазоны, ожидавшие живописных композиций Стеллы из трав и полевых цветов.

Они когда-то жили на богатом ранчо, владели стадами коров и табунами лошадей, выращивали зерно и овощи. А теперь ее мать живет в жалких клетушках над кулинарией и кафетерием.

Стелла повела ее в безукоризненно чистую кухню со сверкающим линолеумом, в которой витал знакомый запах итальянского фасолевого супа.

— «Пинто Бин» всегда был моей мечтой, Кло, ты же знаешь. Арендовать его все эти годы тоже было неплохо, но теперь ты купила этот дом, и он стал действительно моим, а ты — мой полноправный партнер! Спасибо, что превратила мою мечту в реальность. Я уже говорила тебе, что не очень умею вести бухгалтерию, но зато у меня есть постоянные клиенты, и даже сам Куинн Лайтфезер стал одним из них. Он каждый день делает заказы на мой суп и хлеб. Сам он открывается позднее, так что его торговля от этого не страдает. Мне даже не приходится думать о доставке. Куинн сам присылает кого-нибудь за горячими кастрюлями и хлебом, а потом доставляет посуду назад.

— По-прежнему бобовые? — улыбнулась Кло, глядя на огромные глиняные кувшины, стоявшие в ряд вдоль стены и наполненные чечевицей, бобами, соей, фасолью и разными крупами. Уважение и страсть матери к бобовым и зерновым возникла из необходимости прокормить троих голодных подростков на жалкие гроши после ареста отца и потери ранчо.

— Я тебе сто раз говорила, что бобы — самая здоровая пища на земле. Я приготовила для тебя чудесный итальянский суп с фасолью, кабачками цуккини и помидорами. Ты всегда его любила. Не могу дождаться, когда появится свежая зелень. Но давай сначала я тебе покажу, как я все здесь переделала с тех пор, как ты приезжала три года назад. Ты же знаешь, что когда-то здесь было старое кафе, куда в основном приходили скотоводы, ковбои и овчары. Слава о нем до сих пор гремит в округе. Мои старики-клиенты все еще вспоминают, как их приводили сюда родители.

Кло была знакома эта привычка матери перескакивать с одного на другое, когда она волнуется. Стелла всегда хотела, чтобы ее дети жили счастливо и в достатке; ее беспокойство за них так и не уменьшилось, хотя они давно стали взрослыми, а у Дэна с Гейбом были уже свои дети. «Ох, мам. Я так рада, что ты не знаешь всего обо мне! — подумала Кло. — Я рада, что ты счастлива. Ты всегда приходила на помощь, когда я в тебе нуждалась. Мне так жаль, что я не смогу здесь остаться…»

«Ты забыла, что значит быть женщиной; ты как машина — работа, деньги, работа, работа… Ты думаешь, это моя первая измена? Я изменял тебе все эти годы, дура!» — кричал Росс, издеваясь над ней. Кло с трудом отогнала болезненные воспоминания, напомнив себе, что Росс больше не является частью ее жизни.

Обитая бежевой тканью гостиная с двумя одинаковыми диванами, коврами и комнатными растениями была не слишком просторной, но уютной. Над камином в узких рамках висели семейные фотографии, а на широком подоконнике стояли цветы в керамических горшках. На противоположной стене были развешаны рисунки и картины Стеллы. Кло подошла поближе, внимательно разглядывая их, и остановилась перед рисунком пастелью старого бревенчатого дома, утопавшего в цветущих кустах.

— У тебя здорово получается! Ты кому-нибудь показывала это?

Стелла смутилась и принялась наматывать на палец волосы, обычно собранные в строгий узел.

— Мне нравится рисовать, но, боюсь, если кто-нибудь мне скажет, что это мазня, я сразу же брошу. А для меня мои рисунки так много значат! Они почти как дети. Я… Они для меня слишком личные: кусочки и отрывки моей жизни. Посмотри на тот огород с белым штакетником, где две бабочки кружатся над чесноком и зеленым горошком. Помнишь, как ты любила щипать тайком стручки?..

Лицо Стеллы внезапно скривилось, словно от боли. Она помолчала, затем улыбнулась, глядя на картину с огромным толстым рыжим котом, греющим пузо на залитом солнцем подоконнике.

— Это твой старый Топаз. Он так любил спать с тобой. Помнишь, как Майкл лазил на дерево, когда собака загнала туда его возлюбленную кошку Люси? Топаз тогда здорово исцарапал парня, не поняв, что его подружку спасают. Знаешь, я никогда не могла понять, что происходило в голове у Майкла, когда он смотрел на тебя… Порой мне казалось, что он относится к тебе, как Дэн и Гейб, но иногда… — Стелла замолчала и погладила Кло по руке. — Я так боялась в эти три месяца, что ты помиришься с Россом и не вернешься! Даже нарисовала Топаза…

Кло вглядывалась в огромные загадочные зеленые глаза, смотревшие на нее с картины. Она в эти месяцы тоже часто вспоминала своего любимца, мечтая, чтобы он полежал на ее животе, согрел и снял боль, как он всегда это делал в детстве.

Стелла встревоженно посмотрела на нее и взяла за руку.

— Пойдем, я покажу тебе комнаты, конечно, не твой пентхауз, но это дом, твой настоящий дом. Дэн и Гейб подремонтировали его в свободное время. Правда, Гейб так занят в ремонтной мастерской Эдварда Ливингстона: у них без него вся работа стоит. И не представляю, как у Дэна хватает времени на что-то еще, кроме своего магазина. Надо, чтобы ребята проверили твой фургон, он у тебя слишком шумит.

— Я смогу сама о себе позаботиться, мам… Я в порядке.

— Прекрасно, — страх снова мелькнул в глазах Стеллы, но она быстро справилась с собой. — Дэн и Гейб поставляют мне овощи со своих огородов. Мики, сын Гейба, которому семь, привозит мне их по утрам на красной тележке. Ему всего семь, но он такой серьезный и важный при этом! Я плачу ему несколько пенсов — не столько за овощи, сколько за его труд… А Карен, его сестра, слишком занята. Ей уже десять лет, и она мечтает стать детективом. Ты бы послушала, как она об этом рассуждает! Будь готова к даче показаний, дорогая, а также к тому, что у тебя возьмут отпечатки пальцев, которые она приобщит к своей новой картотеке. — Стелла нежно улыбнулась. — Карен ходит за Майклом по пятам, как это делала в детстве ты. Он главный судебный эксперт здесь, и она его обожает.

Майкл Джедидия Бирклоу… Кло улыбнулась. Она действительно все детство ходила за ним, как хвостик. А в юности хотела его, как воздух. Ей не хотелось вспоминать о мрачном сегодняшнем Майкле. Он вел себя как дикарь этой ночью и был невозмутим, как его предки индейцы.

Стелла прошла в коридор.

— Здесь три новые спальни, и есть еще новая контора на первом этаже. — Она вздохнула, огромные голубые глаза увлажнились. — Ох, я так рада, что ты вернулась домой, Кло!

Принесет ли это какую-нибудь пользу? Кло помедлила, затем крепко обняла мать и прижала к себе. Она боялась, что если слишком размякнет, то никогда отсюда не уедет. А она должна обязательно уехать из Лоло — просто чтобы выжить. Но только после того, как устроит дела Стеллы и убедится в ее безопасности.

— Думаю, Клуб по-прежнему процветает? — заметила она, мягко отстранившись. — Все те же — Брэдли Гилкрист, Орсон Смит и остальные?

— Да.

Стелла сразу помрачнела, и это было красноречивым свидетельством того, что тайная власть в Лоло по-прежнему существует и может разрушить все их мечты в один момент. Мать открыла комнату, включила свет и поцеловала Кло в щеку.

— Тебе надо отдохнуть. Проходи и устраивайся, а я пока соберу на стол.

Кло вошла в уютную спальню и вдруг сразу почувствовала себя дома. На высокой кровати лежало новое лоскутное одеяло, старинный гардероб и высокое трюмо дополняли обстановку. По стенам были развешаны семейные фотографии. Кло провела пальцем по той, на которой были Джози, Анжел и она — вся шайка девятилетних девчонок с бьющей через край энергией, что частенько приводило их к неприятностям. Рукой отца под снимком было написано: «Клуб «Дикие Ивы».

Они готовы были тогда носиться на велосипедах по любым дорогам, по любым мостам и холмам и попадали иногда туда, где их никто не ждал. Они видели слишком много, и это было опасно. Кло знала, что до конца жизни не забудет, как однажды они увидели в лесу серый «Кадиллак» отца Анжелики с затененными стеклами. Он был с женщиной — но отнюдь не с женой. Это была мать их одноклассника, которая давно уже боролась против махинаций Клуба с землей. Она извивалась под Брэдли Гилкристом на траве рядом с машиной. Анжелика тогда смертельно побледнела, и девочки уехали. Они никогда не говорили об этом, а спустя несколько месяцев эта женщина покончила с собой, и ее семья навсегда покинула Лоло.

В то время девочки все записывали, собирали обличительные документы, а потом разрабатывали хитроумные планы в своем тайном штабе и на основании этого детского вздора рассылали угрозы людям, фактически правившим городом. У Анжелики был талант подделывать почерк и некоторая склонность к шантажу, что забавляло ее отца — если, конечно, это не затрагивало его собственных интересов. А для матери Анжелики, бесчувственной, как арктический лед, существовали только власть, положение и деньги. Ради этого она могла пожертвовать всем — даже дочерью.

Рядом с Анжеликой на снимке широко улыбалась Джози. Самая добрая из них, она жила с отцом-алкоголиком, которого безумно любила, и это была не жизнь, а сплошная борьба за выживание. Сразу после ареста отца Кло Макс Смолл Берд напился так, что устроил пожар, который уничтожил посевы и скот на нескольких тысячах акров земли вокруг Лоло. Город остался без урожая, почти без молока и мяса, а Джози стала козлом отпущения для праведного гнева обозленных жителей: ее отец так напивался, что просто никого и ничего не воспринимал. Его даже не стали судить. Анжелика и Кло встали тогда грудью на защиту подружки от остальных детей, и Джози очень ценила это. Она всегда была самым преданным другом для них.

Анжелика, Джози, Кло… Дикие Ивы всегда жили в своих мечтах, планах и приключениях, которые делали жизнь увлекательной и волнующей. Они столько пережили вместе, что стали ближе, чем сестры.

Кло нежно дотронулась до старой резной рамки, в которую была вставлена черно-белая фотография всей семьи — матери с отцом, братьев и ее самой, десятилетней. Она обернулась к матери, которая появилась в дверях, схватившись за сердце.

— Она была сделана в тот самый год — в тот год, когда все это случилось. Это было весной, помнишь? Посмотри на свои коленки. Видишь, одна разбита? Ты только что расшибла ее, упав с велосипеда. Мы купили его к твоему дню рождения вместе с новым распределителем для трактора…

— Отца судили осенью. Двадцать второго октября. Они быстро управились, — заметила Кло.

Стелла шумно перевела дыхание и распрямила плечи, как будто готовясь к битве.

— Ты имеешь в виду Клуб? Эту банду «отцов города», погрязших в коррупции и преступлениях больше, чем самые отъявленные бандиты?

— Ты бы могла отсюда уехать, мама! И Дэн с Гейбом тоже. Жизнь для Мэттьюзов в этом городке слишком тяжела. Я же не раз звала вас в Чикаго! Вместо этого ты захотела купить этот дом, остаться в этом проклятом городе…

— Я не собираюсь никуда отсюда уезжать, — отрезала Стелла. — Я хочу постоянно напоминать им о том, что они с нами сделали — сломали нашу жизнь, несправедливо засудили моего мужа и вашего отца, а потом отобрали ранчо. Каждый день, каждый божий день они видят «Пинто Бин» и знают, что мы живем здесь. Что им не удалось нас сломить. Лоло — хороший город, несмотря на Клуб. У меня здесь друзья, у твоих братьев тоже. Они есть и у тебя, Кло. Я отсюда никуда не уеду, — Стелла гордо выпрямилась, ее глаза сверкнули. — Они пытались сломить Сэма, но им это не удалось. Полиция по-прежнему продажна и во всем следует приказам шерифа, но здесь, на моей территории, командую я. Никому из них не позволено переступать порог моего заведения! Судья Ланг однажды попытался — и вылетел с треском. Он уже на пенсии, но по-прежнему контролирует все решения суда и игорный бизнес. Если ему захочется отведать моего супа, придется кого-нибудь за ним присылать. Я не собираюсь позволять ему есть его здесь. Кстати, он действительно однажды подослал кухарку за моим рецептом, но я не дала.

Кло рассмеялась, но смех ее был скорее горьким, чем веселым. Она выглянула на улицу, где лежал спящий городок. На тихих улицах горели старинные фонари, в свете которых блестела мокрая мостовая.

— Держу пари, у него по этому поводу разливается желчь. Надо же, быть персоной нон грата в маленькой кулинарии!

— Ну и что? Так ему и надо! — ответила Стелла упрямо, но глаза ее вдруг погасли. — Единственное, что меня грызет, это то, что я не смогла уложиться в те деньги, которые ты перевела, Кло, — виновато сказала она. — Тебе придется еще разобраться с кучей счетов, девочка.

— Мам, ты вырастила всех нас и никогда не пустила ни одного пенни на ветер, — сказала Кло, крепко обнимая мать. — А сейчас накорми меня своим популярным в народе итальянским фасолевым супом, которого никогда не получит этот старый индюк Ланг!

— Сию минуту, детка. От тебя остались кожа да кости. — Стелла быстро отвернулась, чтобы скрыть слезы. Рука ее дрожала, когда она наливала суп в керамическую миску. — Прости, Кло, я не хотела привлекать кого-то со стороны в наше семейное дело, чтобы уменьшить расходы. И не могла расстраивать наших дорогих мальчиков. Но счета все росли, пока не превратились в огромную кучу.

Кло вспомнила детство, когда после ареста отца Стелла подолгу перебирала зеленые бумажки, распределяя их на еду и одежду детям, а затем все вечера сидела, напрягая глаза, — штопала джинсы Дэна и Гейба и перевязывала бесконечные свитера. Кло нежно погладила мать по плечу.

— Мы с тобой справимся, мам! Я очень хороший специалист, честно. И именно работа мне сейчас необходима, чтобы прийти в себя.

Она должна быть постоянно занята, чтобы не думать о потерянном ребенке и о потраченных на Росса годах. Она не будет думать ни о чем, кроме выживания и спасения «Пинто Бин».

Она не будет думать о том, как сильно все еще любит его…

«Итак, Кло Мэттьюз — зареванная, без обручального кольца с бриллиантом и, судя по старому фургону, брошенная мужем. Это становится интересным…» — думал Майкл, потягивая любимый бурбон. Привыкший путешествовать и жить налегке, Майкл не очень скучал по родному дому, но сейчас жалел, что не вернулся сюда раньше…

Он выдвинул до конца ящик стола и достал отцовский кольт — любимое оружие старого Запада. В отличие от автоматического пистолета Майкла системы «беретта», лежавшего в спальне, револьвер отца бывал в деле. С его помощью не раз защищали эту землю, и теперь он был семейной реликвией.

Майкл положил револьвер отца на место и открыл кожаный мешочек, украшенный традиционной индейской вышивкой, бисером с ленточками из крашеной кожи. В нем хранился огромный медвежий коготь, который даже сейчас поражал своими размерами. Почему отец, уговаривавший сына не возвращаться сюда, завещал ему этот коготь?

В ящике лежали еще ковбойские шпоры, старинная бритва и огромные гвозди, выкованные в старой бревенчатой кузнице на склоне горы, с которыми он играл в детстве. Придет время, и, возможно, они станут экспонатами краеведческого музея — как, впрочем, и сам дом. То, что теперь являлось гостиной, было когда-то первой бревенчатой хижиной, построенной в этой долине Ксавьером Бирклоу. К ней в дальнейшем пристраивали остальные комнаты, расширяя дом. В одном углу высокой ширмой было отгорожено место, где стояла кровать, на которой медленно угасала его хрупкая, болезненная мать. Ее стеганое одеяло до сих пор хранилось на чердаке вместе со старинной маслобойкой и прочими вещами. На широкой полке рядом с окном стояла старинная посуда, лежали прялка, чесалка для шерсти, а также бабушкина грубая форма для выпечки хлеба. Внизу стоял огромный дубовый ларь с клубками всех цветов, которые, видимо, давно съела моль.

Роза, сестра Майкла, отказалась что-то забирать отсюда, сказав, что она обсудит этот вопрос за чашечкой чая только с будущей миссис Бирклоу, невестой брата.

Майкл с силой задвинул ящик стола. Роза всегда была романтиком, и он много лет назад понял, что с этим бесполезно бороться.

Старый дом был полон воспоминаний, своих привычных звуков и запахов. Майклу казалось, что, если прислушаться, он услышит, как быстро стучат спицы в руках матери, как поскрипывает ножная педаль ее швейной машинки у камина. Как много рубашек и платьев сшила его мать на этой старой машинке, стоявшей теперь в углу! Слишком хрупкая для того, чтобы трудиться на ранчо, она коротала свои дни за женской работой, сидя у окна. После нее осталась огромная корзина лоскутов, которые тоже давно пора было выбросить. А сколько сплетен за многие годы слышали стены этой гостиной, где собирались соседки, пока их мужья разговаривали о жатве и урожае, коровах или лошадях!

Старая сова, живущая в каньоне недалеко от дома, громко ухнула, заставив Майкла вздрогнуть. Он вытянул ноги в отцовских удобных, разношенных ботинках и закинул их на стол. Все в этом доме было старым, привычным, добротно сделанным и основательным, за исключением новой кровати, которую отец смастерил уже после смерти матери. Она была сделана с любовью и мастерством — для необыкновенной женщины, как потом догадался Майкл… И отец заслуживал такой женщины.

Майкл нисколько не осуждал отца за связь со Стеллой Мэттьюз. Уэйд Бирклоу преданно ухаживал за своей больной женой и заслужил хоть немного счастья. И, судя по всему, Стелла смогла вернуть отцу радость жизни. Она всегда была очаровательной, потрясающей женщиной. На первый взгляд, такая хрупкая и женственная, она оказалась настоящим борцом. С каким достоинством она вела себя все эти годы после ареста и смерти мужа, борясь с нищетой и игнорируя сплетни, которые распускал о ней Клуб! Кло похожа на нее и, скорее всего, будет с возрастом выглядеть так же молодо.

Кло… Это имя постоянно звучало в его мозгу, он все еще ощущал ее дразнящий запах. Вместо пламени в камине он видел ее фигурку, которая приближалась к нему тогда в амбаре, чуть покачивая бедрами. Голубые глаза смотрели прямо ему в глаза, в них горело откровенное желание…

Майкл резко выпрямился в кресле. Ему нельзя снова погружаться в эти воспоминания. Пора забыть ту глупую сцену в амбаре. К черту Кло! Он ненавидел ее за то, что она не стала ждать, что свела на нет все его многолетние усилия дождаться, когда она станет по-настоящему взрослой и начнет понимать, чего хочет в жизни. Он так сдерживал себя, так боялся наделать ошибок с юной Кло, сестрой его друзей, пока она росла!

А она вдруг сама позвала его на свидание в амбаре и дала понять, что хочет дойти до конца. Майкл отказался от этого щедрого дара из глупого принципа. Но Кло не из тех женщин, которых отвергают, — особенно когда они сами предлагают себя…

Майкл машинально дотронулся до шрама на губе. Он почти видел сейчас, как в ее глазах вспыхнула ненависть и как она запустила в него мячом. Он тогда инстинктивно зажмурился и попытался прикрыть лицо руками, но все же успел заметить ужас на ее лице. Она всегда была темпераментной, взрывной, и, наверное, сама испугалась того, что сделала. А он навсегда запомнил образ женщины, стоявшей напротив него, — женщины невыносимо прекрасной в своей ярости.

Уэйд, его отец, узнав о том, что произошло, объяснил ему, что он дурак. Что Кло — уже вполне зрелый человек, что такие натуры гораздо раньше остальных созревают как женщины и в девятнадцать лет вполне готовы к семейной жизни. Но Майкл тогда только что получил первую степень в университете, готовился продолжать учебу дальше и был самоуверенным болваном. Он считал, что лучше понимает Кло, и не послушал отца. Он решил, что надо дать ей время остыть, успокоиться, вместо того чтобы сломя голову мчаться за ней…

Экран нового сканера Уэйда, настроенного на полицейский код, внезапно вспыхнул, и на нем появилось изображение маленькой улочки со старым фургоном Кло. Майкл услышал сообщение полицейского из патрульной машины. Майкл обнаружил, вернувшись домой на похороны отца, этот мощный и современный сканер и страшно удивился, зная отношение Уэйда к современной технике. Отец считал, что она убивает семейное общение и портит молодежь. Было видно, что сканером часто пользовались, а самое поразительное — находился он не в самом доме, а в амбаре под старыми выделанными шкурами.

Пока полицейские ждали ответа на запрос о номере фургона, Майкл разглядывал ботинки отца. Когда первым ответ дал помощник шерифа, Майкл скривился. Опять городской полиции утерли нос, а люди шерифа снова вмешиваются не в свои дела…

Пожав плечами, Майкл стал изучать старые фотографии, висевшие над столом. К привычным семейным снимкам прибавилось шесть новых в ореховых рамках, и Майкл удивился. Он не ожидал, что отец настолько сентиментален и способен вешать на стены фотографии, да еще сделав для них новые рамки.

На одной из фотографий Уэйд и Сэм Мэттьюз, еще подростки, стояли на фоне ранчо с широкими улыбками, обняв друг друга за плечи. На другой были его родители, а также Сэм и Стелла Мэттьюз и дети обеих семей. Третья фотография запечатлела семейство Бирклоу: мать, бледная и хрупкая, его сестра Роза, живущая сейчас с мужем и детьми в Вермонте, и сам Майкл в футбольной форме. Ему было тогда семнадцать лет, и он неожиданно вытянулся в то лето. На четвертой фотографии была Роза в свадебном платье, и они с отцом рядом с ней, а на пятой — отец и Майкл, только приступивший к работе.

Майкл хорошо помнил свою первую работу по специальности в Италии — он тогда помог производителю дорогой обуви обнаружить, каким образом на его фабриках заменяли дорогое сырье. После этого его вызвали в управление полиции Нью-Йорка в качестве эксперта по следам, чтобы поработать над делом зверски убитой женщины в Центральном парке. К счастью, следы в парке не были затоптаны, и он без труда определил, что почти все они оставлены дешевыми кроссовками, недавно поступившими в продажу в пригородных универмагах. Так удалось выйти на группу подростков, возомнивших себя служителями культа, который требовал принесения человеческих жертв.

На последней фотографии была запечатлена Стелла, которую обнимал за плечи его отец. За стеклом рамки внизу лежала засушенная роза. Майкл узнал эту розу: когда-то подростком он нашел ее в библии отца. Уэйд тогда попросил сына никому не рассказывать об этой находке.

Майкл присмотрелся повнимательнее к последнему снимку. На всех семейных фотографиях было видно, что отец очень любит жену и детей, но только на снимке со Стеллой у него был по-мальчишески счастливый и гордый вид.

Майкл грустно улыбнулся. Жизнь полна неожиданностей. Наверное, отец был счастлив, умирая в ее постели. Если вдуматься и отбросить эмоции, что может быть лучше, чем умереть в объятиях женщины, которую так любишь?..

Присутствие Стеллы в этом доме выдавали банки с приправами на кухне, женское нижнее белье в комоде Уэйда и бутылочки с кремами и шампунями в ванной комнате.

В камине треснули дрова, по стенам заплясали тени. Майкл выдвинул следующий ящик в столе и обнаружил пластиковую папку. В ней оказались газетные вырезки о деле Сэма Мэттьюза, начиная с изнасилования Стеллы. Все вырезки были датированы, подписаны и аккуратно сложены в целлофановый пакетик.

Майкл нахмурился. Подобная аккуратность была совсем не в характере отца. Что же здесь все-таки происходило? Зачем отцу понадобилось, чтобы он вернулся домой? Майкл вспомнил последнее сообщение отца, присланное по электронной почте в Нью-Йорк: «Пришло мое время все исправить, Майкл. Возвращайся скорее домой. Отец».

Что исправить? Зачем он звал его домой?..

Майкл налил себе еще один бокал.

Снимки в новых рамках притягивали взгляд. Майкл всмотрелся в тот, где четырехлетнюю Кло держал на руках Сэм. На ней была красная кепка с длинным козырьком, из-под которой выбивались красно-каштановые кудри. В руках она держала куклу, голые коленки, как всегда, были сбиты. Майкл прикусил губу. Кло Мэттьюз много лет была главной проблемой в его жизни!

Он едва смог подавить в себе желание обнять и утешить ее, когда увидел сегодня, что она плакала. Он так часто это делал, когда она была маленькой… Только теперь ему, наверное, следовало не чинить куклу, а повалить ее на спину и войти в нее глубоко и страстно, чтобы она забыла того мужчину, который довел ее до слез!

Майкл вынул из ящика золотую шкатулочку, на которой заиграли отсветы пламени в камине, и достал за цепочку медальон, который когда-то дала ему мать. Этот старинный тяжелый золотой медальон когда-то принадлежал невесте Ксавьера, приехавшей из Бостона по письменному запросу. Он был овальной формы, с большим сапфиром старинной огранки и жемчужинами по краям. Этот медальон по традиции мужчины рода Бирклоу дарили своим невестам.

Майкл сжал медальон в кулаке. До того, как Кло позвала его в амбар, он набирался смелости, чтобы попросить ее носить этот медальон в знак помолвки. Ему тогда очень хотелось привязать к себе Кло, а вместо этого он отверг ее…

Не зная, на кого больше злится, на себя или на нее, Майкл схватил со стола бокал и со всей силы запустил им в стену.

— Черт побери, отец, она не стала меня ждать! Вместо этого она смылась отсюда и добилась того, чего хотела. Но для меня это было катастрофой. После всех тех лет ожидания, когда она подрастет…

Майкл дотронулся до шрама на губе. Он тогда отказался зашивать глубокую рану, чтобы хотя бы в памяти его навсегда осталась Кло — страстная, разъяренная, полная жизненной силы. А вот о том, как она прижималась к нему, какими на вкус были ее губы, он не хотел вспоминать. Майкл тогда боролся с желанием повалить ее в сено, потому что хотел, чтобы она осталась девственной до того, как он наденет ей на палец в церкви обручальное кольцо. До первой брачной ночи с ним. Ему казалось тогда, что это будет правильным для них обоих. Он хотел увидеть ее в белом подвенечном платье с фатой в старой церкви, в присутствии их семей и друзей…

Тяжело вздохнув, Майкл собрал осколки бокала и швырнул их в корзину для бумаг. Туда же последовал пустой конверт от материалов по делу, присланному ему из полицейского управления в Сиэтле. Надо побыстрей проанализировать их и заняться здешними делами. Ему предстояло многое выяснить в Лоло — особенно теперь, когда сюда вернулась Кло.

А впрочем, при чем здесь Кло? Майкл расстегнул рубашку на груди. Ему надо выбросить ее из головы. За эти годы ему надоело искать в каждой женщине сходства с ней.

Он криво усмехнулся. За десять лет у него было много женщин, но ни одна из них не смогла бы сказать, что у них серьезная связь, ни одна не могла претендовать на более близкие отношения. Он только удовлетворял свою потребность в женщине и честно предупреждал об этом всех.

К черту! Майкл достал еще один бокал и снова налил себе виски. Он обычно не пил, чтобы забыться, но сегодня был просто в шоке — от встречи с Кло, от этого сводившего его с ума женственного запаха.

Он положил медальон рядом с медвежьим когтем на стол и долго смотрел на две семейные реликвии. Коготь нависал над прекрасным украшением, которое когда-то предназначалось Кло, словно темное прошлое со своими тайнами — над светлым будущим.

3

Три часа утра было у Кло самым продуктивным рабочим временем, когда вокруг еще темно, тихо и спокойно и никто ей не мог помешать. Разобравшись со счетами, она на цыпочках спустилась вниз.

«Пинто Бин»… Ее беспокойный творческий ум уже придумывал новые эффектные упаковки и рекламу, перебирая в памяти ассортимент продуктов. У нее остались связи, была возможность выйти на них, и она умела продавать. Кло много лет была рабочим инструментом Росса и весь накопленный опыт собиралась вложить в спасение магазина матери. Она была теперь полноправным владельцем половины этого заведения — начиная с деревянных жалюзи на окнах и кончая кухонными кастрюлями. Счет на покупку был впервые подписан ее девичьей фамилией, хотя половину всей стоимости она заплатила, продав обручальное кольцо с бриллиантом в два карата. Росс купил его ей когда-то, подчеркнув, что она должна соответствовать положению его семьи…

В старой рубашке брата и мужских теплых брюках Кло выглянула в окно. Ночной ветер, казалось, нашептывал ей тайны, которыми был окутан Лоло. Кло поежилась. Образ Гаса Балласа, грубого насильника, вдруг возник в ее воображении. Ей почудилось, что он ждет ее в темном углу, готовый схватить за волосы. Она тут же попыталась выстроить в уме защитную стену между собой и образом мужчины, который насиловал ее мать, пока она играла во дворе с маленьким теленком, и у нее это получилось.

Кло заглянула в обеденный зал. Стелле удалось дешево купить небольшие круглые столики и деревянные стулья со спинками в обанкротившемся кафетерии — Клуб не любил конкуренции, и семьи среднего достатка редко выживали. Золотые буквы в окне отбрасывали сейчас причудливые тени на стоявшую у стены широкую полку со стеклянной супницей с черпаком, весами и тарелками. Над стойкой, вдоль которой был ряд укрепленных в полу табуреток, висела полка с керамическими банками — здесь хранились чай и кофе разных сортов. Чай с малиной, с бергамотом; кофе ванильный, шоколадный, колумбийский и «Домашняя смесь».

Кло открыла крышку баночки кофе с надписью «Домашняя смесь» и понюхала. Запах был такой же соблазнительный, как и у всего, что готовила мать. У Стеллы была потрясающая способность придавать неповторимый вкус любому блюду и напитку. В стеклянных контейнерах под стойкой Кло обнаружила булочки с корицей, хлеб, пироги и домашнее печенье — все это вечером напекла ее мать. На стойке стояли маленькие подносы с баночками для сыра-пармезана, керамическими перечницами и солонками, а также лоточками для столовых приборов. Такие же небольшие наборы стояли на каждом столе.

Старые клиенты — ковбои и овчары — казалось, притаились в тени помещения; каждый готов был рассказать страшную или поучительную историю. Но у Кло была своя страшная история…

«Я не могу видеть вашего отца таким! — рыдала мать, возвращаясь после посещения тюрьмы. — Представьте, он на самом деле верит, что убил Гаса Балласа! Он сам мне это сказал и просил не хлопотать больше о нем, не навлекать на нас неприятности. Но как я могу не хлопотать больше? Как?! Если я знаю, что он этого не делал…»

Кло открыла дверь за стойкой и оказалась в маленькой кухне. Здесь стояла огромная чугунная печь, блестели начищенные кастрюли, сковородки и противни. В углу стояли корзины с картошкой, луком и другими овощами, а на разделочном столе ножи разных размеров.

На стене в полированной рамке висела фотография отца в двадцать пять лет. Типичный покоритель Дикого Запада. Длинные сильные ноги в плотных джинсах крепко стояли на земле, на ветру развевались красновато-каштановые кудри, на лице играла обаятельная улыбка, от которой при встрече с ним замирало сердце любой женщины в округе. Кло в очередной раз поразилась, как похожи на него ее братья, у обоих были такие же высокие скулы, глубоко посаженные глаза, прямые брови и такие же упрямые подбородки.

Кло было десять лет, когда отец последний раз в жизни поднял ее на руки и посадил к себе на бедро, так что ее длинные ноги свешивались с двух сторон.

— Моя красавица! Ты должна во всем слушаться маму. Береги ее, хорошо?

Но Кло так злилась на него тогда, что уворачивалась от его поцелуев. «Как он может покидать меня?» — думала она в ярости. Она была избалованной единственной дочерью, которая обожала отца, и у которого всегда была любимицей.

Кло тихо заплакала, вытирая слезы рукавом фланелевой рубашки. Хватит мучить себя воспоминаниями! Пора приниматься за работу. Нужно выяснить, наконец, реальное финансовое положение матери.

Она на минуту приоткрыла заднюю дверь, вдохнула холодный воздух, затем прошла в новую контору сразу за кухней и зажгла свет. Яркая лампочка осветила невеселую картину, которую она, впрочем, и ожидала увидеть. Рабочий стол матери был завален грудой бумаг и нераспечатанных конвертов, сваленных в беспорядке. Здесь тоже висела фотография отца, и Кло, взглянув на нее, тяжело вздохнула.

Как же она скучала по нему! Он бы сейчас обожал внуков и смеялся вместе со Стеллой над их проделками. Но вместо этого он умер в тюремной больнице от острого приступа аппендицита, неправильно поставленного диагноза и не вовремя сделанной операции.

Кло шмыгнула носом, вытерла слезы и занялась бумагами. Несколько расписок, на которых стояло: «За дневное питание и добавочный суп», были коряво подписаны Джо Айссексом. Кло снова вздохнула, вспомнив Джо. Огромный ковбой, участвовавший в родео и во всех пьяных драках, появлялся по субботам у них на ранчо в страшном похмелье. Он помогал отцу в работе с лошадьми. Карьера Джо закончилась, когда двухсоткилограммовый бык подмял его под себя, повредив ему ноги. Пока он поправлялся, Стелла поселила его в комнате, примыкавшей к задней террасе.

Кло обнаружила и другие долговые расписки. Им были многие должны. Мать никогда не могла отказать голодным людям, особенно женщинам, которые переживали тяжелые времена, или детям, обожавшим ее лакомства.

Кло думала, что разобралась со всеми счетами, которые вечером вручила ей мать, но среди вырезанных из газет и журналов кулинарных рецептов обнаружились еще счета за электроэнергию и несколько записок от поставщиков. Мясник уведомлял, что больше не может отпускать мясо в кредит, срочно просили расплатиться за фасоль и другие бобовые, а также Кло нашла пачку неоплаченных квитанций из прачечной.

Но самым печальным было то, что, судя по кредитным карточкам, валявшимся тут же, денег на счету Стеллы почти не осталось: за последние три месяца она сделала много покупок по телевизору, и денег на ее счету не осталось. Кло было понятно, как это получилось. Она тоже в эти месяцы боролась со стрессом и утешала себя покупками. Они так похожи…

Вся эта гора бумаг, с которой надо было сражаться, ужаснула Кло. Последние три месяца жизни она только этим и занималась! Кло посмотрела на себя в зеркало и вздохнула. Пустые глаза, тусклые волосы, которые отросли и стали завиваться на концах. Корни волос уже приобрели свой естественный, красно-каштановый цвет. Хорошо хоть, что она не поседела! Кожа на выступивших скулах натянулась и была бледной. Кло брезгливо провела пальцами по лицу. На нее смотрела постаревшая, несчастная женщина.

Любила ли она Росса? Возможно. Во всяком случае, от него Кло никогда не требовала любви. Ее устраивал партнер в работе, с которым они вместе трудились и жили рядом. Ей нравился их общий имидж — преуспевающая семейная пара… Почему ей никогда не приходило в голову, что Росс ее использует и предает? Куда делась страсть, которая была в самом начале? Или ее вообще не было?..

— Я просто не обращала на это внимания. Потому что была слишком занята. Мне хотелось денег и успеха, и я не видела, что на самом деле происходит с нами, — прошептала Кло, тяжело вздыхая и сдерживая слезы.

С тех пор как она села в старый фургон, прихватив дискеты как победный трофей в трехмесячной битве, она уже утонула в слезах. Такое впечатление, что они копились долгие годы.

Она должна была понять, что Росс хочет от нее чего-то большего. В частности, ему был нужен полноценный секс, но она считала, что он устает так же, как она. Ее-то дни были заполнены работой за двоих, а дома наваливалась куча других дел. Они встречались только перед сном, как все много работающие семейные пары. Помимо этого, у них были определенные светские обязанности: они путешествовали и отдыхали так, как было принято в их кругу. И поддерживали тот стиль жизни, к которому так стремилась Кло…

Но Росс ведь тоже этого хотел! Его это вполне устраивало. Семейная пара, поднимавшаяся все выше и выше по пути успеха. О них говорили как о счастливой, крепкой семье, с которой ничего не может случиться… Кло хотелось заорать, чтобы выпустить накопившуюся ярость на себя и свою глупость, но она сдержалась, посмотрев на гору бумаг перед собой.

Кло всегда выполняла все, за что бралась, и теперь должна была взять себя в руки, чтобы спасти мать и себя. В конце концов, это то, что она умеет: работать на успех. Надо только отбросить панику, которая ее охватывала всякий раз, когда она задумывалась, почему все эти годы была такой слепой.

Кло устроилась в кресле поудобней и заставила себя погрузиться в работу. Она умела планировать и организовывать дела, а сейчас необходимо сделать это наилучшим образом, потому что от этого зависит жизнь матери. Никто в Лоло не должен больше видеть, как разоряются Мэттьюзы. Этого они второй раз не дождутся!

Майкл слышал, как оживают с рассветом горы, как начинают петь птицы. Нимо, старый пес отца, похрапывал возле камина.

С тех пор как он вернулся домой, ничто не сдвинулось с места, а он не собирался уезжать из Лоло, пока не поймет, что хотел исправить его отец.

Майкл взял со стола тяжелый индейский нож своего предка и потрогал, разглядывая острое лезвие, но вместо него он видел голубые заплаканные глаза Кло. Размахнувшись, Майкл с силой метнул нож в толстую доску на стене, которую отец когда-то прибил специально для этой цели. Ручка воткнувшегося ножа закачалась.

Кло… Как бы ему хотелось убить в себе тягу к ней! Выкинуть из памяти маленькую девочку, которую он с детства опекал вместе с ее братьями, которую утешал, когда погиб ее любимый кот. Его злило растущее в нем напряжение, которое появилось после встречи с ней в фургоне.

Нахмурившись, Майкл переключил сканер на камеры слежения вокруг ранчо и окинул профессиональным взглядом свои владения. Ему надо забыть о Кло и ее неприятностях. В конце концов, она уже не маленькая девочка.

У отца на ранчо всегда водились кошки, чтобы ловить мышей в амбаре. Сейчас здесь не было ни кошек, ни собак, ни работников — кроме механика, приглядывавшего за грузовиком, трактором и прочей техникой в мастерской на холме. Майкл чувствовал, что после многолетних путешествий он теперь здесь приезжий, и все ждут не дождутся, когда он продаст ранчо и уберется отсюда. Пусть ждут!

Майкл включил компьютер и вернулся к материалам дела, над которым всю ночь работал, стараясь отогнать мысли о Кло. Ему нужно было сбросить этот последний груз, чтобы развязать себе руки. Еще не время уезжать: его ждет незаконченное дело отца…

В пять тридцать утра Стелла спустилась на кухню, заглянув по пути в контору. От склоненной над столом фигуры Кло веяло таким страданием, что она вздрогнула. Но ничего, бедная девочка теперь дома, в безопасности. Хорошо, что для нее есть работа. По собственному печальному опыту, после изнасилования и ареста Сэма Стелла знала, что именно работа может постепенно вывести дочь из стресса.

«Они не смогли сломить меня тогда, Сэм, — сказала она про себя, — и потом, когда тебя не стало… Но сейчас со мной что-то происходит, милый. Как только я вижу цифры на счетах, на меня накатывает старое. Гас Баллас, избивающий меня, лица детей после твоего ареста… Я напугана, Сэм! И у меня нет больше Уэйда. Может, пришло и мое время?.. Но ты не убивал Гаса, Сэм! Даже если они внушили тебе это. Я знаю, ты не делал этого, родной!»

Стелла машинально замесила тесто, погруженная в свои мысли. Она знала, каким будет ее сегодняшний день. Около девяти утра зал заполнится посетителями, привлеченными запахом булочек с корицей и прочих лакомств. В полдень придут те, кто на ленч ест суп и сандвичи. К четырем часам явятся любители спокойно выпить кофе со сладостями, а с пяти часов она сможет заняться приготовлениями к следующему дню.

Стелла налила чашку кофе и отнесла дочери. Кло потянулась в кресле, взяла чашку в руки и, сделав глоток, промычала что-то одобрительное.

— Насколько плохи дела? — робко поинтересовалась Стелла.

— Пока ничего хорошего, — пробормотала Кло, допивая кофе. — Но цифры, как солдаты, мама. Все, что нам надо сделать, это построить их в ряд и заставить сражаться на нашей стороне.

Стелла улыбнулась. У Кло была потрясающая способность все объяснять. Это у нее от отца: Сэм был таким же. «Не расстраивайся, дорогая, — говорил он ей. — Это просто неудобное место. Я вспашу этот кусок на северном поле и вернусь прежде, чем ты встанешь».

— Мне так стыдно.

— Мам, во всем надо искать положительную сторону. Ты организовала свое дело, и у тебя получилось. У тебя есть стабильное число постоянных покупателей. От Куинна Лайтфезера приходят регулярные чеки, как и с автозаправочных станций, которым ты поставляешь сандвичи и булочки. А все потому, что ты производишь хорошую продукцию.

— Люди любят хорошо поесть. Ну, а отрицательная сторона?

Кло встала, разминая затекшие плечи, и у Стеллы сжалось сердце при виде того, как похудела дочь. Она вспомнила, какой блистательной была Кло, когда приезжала в последний раз навестить ее. Элегантная, уверенная в себе, такая красивая в своих деловых костюмах. Вспомнила, какой воодушевленной она была, рассказывая об успехах в работе. Кло дорого заплатила за все это и сейчас, после развода, наверняка чувствует себя неудачницей, хотя и старается скрыть от всех свои чувства. «Родная… мне так жаль!» — вздохнула про себя Стелла.

Кло выключила настольную лампу и прошла на кухню. Отрезав свежий бисквит, она намазала на него масло и черносмородиновый джем и встала, прислонившись к столу. Длинные ноги в мешковатых штанах крепко стояли на полу. Стелла ждала. У Кло была такая же привычка, как у Сэма. Она бралась за дело, если знала, что его надо сделать, и доводила работу до конца.

Стелла вспомнила ярость Сэма, когда он нашел ее тогда, в амбаре. Изнасилованную, в разорванной одежде, в синяках и кровоподтеках. «О, Сэм, ты сейчас так нужен Кло! Я не смогу ей объяснить, что все в порядке, в таком состоянии. Я не настолько сильна…»

Заставив себя вернуться к действительности, Стелла поставила в печь противень с бисквитами.

— Кло, есть кое-что, что ты должна узнать. Будет лучше, если ты услышишь это от меня.

Брови Кло поползли вверх, она слизнула кусочек масла с губ.

— Интересно, мам, насколько лучше? — спросила она с юмором, чего сейчас Стелла никак не ожидала от нее.

— Помнишь Уэйда, отца Майкла Бирклоу — владельца ранчо у подножия гор рядом с нашим? — спросила Стелла, наливая себе кофе и молясь про себя, чтобы Кло смогла понять ее.

Кло зевнула и потянулась.

— Друга отца? Конечно, помню. Как он поживает?

В голове Кло крутились цифры, чеки, долговые расписки. Постоянные клиенты бывают, только если есть хороший товар, а значит, не все потеряно. Мысленно она уже прикидывала, как разрекламировать пошире продукцию матери, увеличив площадь распространения. Она знала, как продавать высококлассный товар в условиях острой конкуренции, как продать плохой товар, выдавая его за хороший, как… Кло посмотрела на притихшую мать.

— Мам, так как поживает Уэйд?

Стелла вытерла руки о фартук.

— Когда наши дела пошли плохо, Уэйд очень помогал нам, хотя у него самого было тогда такое горе. Его жена была моей лучшей подругой. Помнишь, какой красивой была Тина? Помнишь, как вы, дети, всегда играли вместе с Розой и Майклом, когда мы ходили к ним по вечерам? Они были нашими самыми близкими друзьями…

Кло, нахмурившись, ждала. Стелла всегда долго готовила детей к плохим новостям. Кухню уже заливал солнечный свет, и она заметила, что щеки у матери покраснели.

— Уэйд Бирклоу умер два месяца назад. От сердечного приступа. Я потеряла очень хорошего друга.

— Мне так жаль, мам! Поэтому, наверное, Майкл и вернулся? Я подвозила его вчера вечером в город. Меня, признаться, удивило, что он очутился ночью на дороге. Я даже не знала, что он в Лоло.

— Его, наверное, сбросил Лопес. С тех пор как умер Уэйд, некому было заниматься лошадьми, и они немного одичали. Майкл приехал на похороны, бросив важное дело в Англии. Помнишь, я присылала тебе вырезку из газеты? Затем он вернулся туда, чтобы закончить дело, а месяц назад приехал опять. Майкл очень похож на отца: обязательно заканчивает начатое дело, — торопливо говорила Стелла, лицо ее смягчилось. — Майкл и внешне похож на Уэйда: такой же крепкий, сильный мужчина, но при этом мягкий, добрый, ранимый. Он так же держит голову, и у него такое же угловатое лицо…

Стелла посмотрела на портрет мужа.

— Конечно, Уэйд напоминал мне Сэма. Но мы с ним и сами дружили, Кло. И у нас была… своя история взаимоотношений. — Стелла схватила посуду от теста и поставила ее в раковину под горячую воду. — Уэйд хотел жениться на мне, но я не могла предать память о Сэме. И Уэйд это понимал. Я была слишком зациклена на прошлом, на том, что могло бы быть, если бы Сэм выжил… — Она подняла глаза на дочь и скрестила руки на груди. — Кло, ты должна знать то, что знает весь город. Уэйд Бирклоу умер здесь, в моей постели.

Глаза Кло смягчились, под ними в утреннем свете стали заметнее темные круги.

— Ты всегда заботилась о тех, кто в тебе нуждался, мам. Никто не имеет права распускать о тебе грязные сплетни, если ты ухаживала за больным стариком, который много лет был другом нашей семьи. Ты же не могла бросить магазин, чтобы ухаживать за ним в его доме!

Стелла покачала головой. Ей стало смешно. Присев на край раковины, она внимательно посмотрела на дочь. Кло всегда воспринимала мир по-своему, подстраивая события под собственное мнение, которое ее устраивало, и была абсолютно уверена, что только она права. Стелле захотелось немного щелкнуть ее по носу.

— Кло, детка. Уэйд не имел понятия, что у него больное сердце. И я тоже. Он был в прекрасной форме, просто невероятно… Он никак не тянул на больного старика, уверяю тебя, и очень молодо выглядел — почти как Майкл. У него было такое же крепкое, но гибкое тело: сказывались индейские корни и сила первых пионеров Запада… Кло, Уэйд умер в моей постели сразу после того, как у нас с ним был потрясающий секс. Он умер со счастливой улыбкой на лице.

Брови Кло опустились. Она долго молча изучала лицо матери.

— Тебе это даже нравится, да? Шокировать меня, — сказала она наконец.

Стелла расхохоталась в ответ.

— А ты бы хотела услышать об этом от кого-то другого в городе? Лучше уж из моих уст. Я по-своему любила Уэйда, мы с ним друг друга вполне устраивали, детка. Он знал, что я всегда буду вдовой Сэма, но у нас с ним тоже было много хорошего.

Кло, взяв мать за руку, притянула ее к себе.

— Мам, поедем со мной, а? Мы ведь можем переехать, куда захотим! В Сан-Франциско, в Сиэтл, в Денвер… Я все устрою. У меня много связей. Я сразу смогу найти хорошую работу, и тебе будет не о чем беспокоиться. В конце концов, «Пинто Бин» только окупает твои расходы, и после его продажи мы сможем начать новое…

— Почему я должна отсюда бежать? — Стелла гордо выпрямилась. — Потому, что любимый человек умер в моей постели? Я горжусь тем, что мы радовали друг друга! Здесь мой дом, в этом городе живут мои друзья, мои дети и внуки, и мне перед ними нечего стыдиться. Я уеду отсюда только после того, как Клуб получит по заслугам. Я нисколько не рассчитывала, что магазин сможет удержать тебя в Лоло навсегда. И когда ты захочешь отсюда уехать, я пойму тебя, Кло, и не буду удерживать. Ты — моя дочь и вправе выбрать то, что лучше для тебя. Я пойму и приму это, даже если ты покинешь меня.

— Я никуда не собираюсь уезжать, — ответила Кло, вдруг превратившись в усталую старуху.

Стелла дотронулась до ее кудрей, как это когда-то делал отец, и Кло показалось, что она слышит его голос: «Ну-ну, детка, все будет хорошо. Выше нос! Успокойся — и ты все сделаешь правильно. Ты все сможешь преодолеть».

— Иди, родная, тебе надо поспать, — сказала Стелла, разворачивая и подталкивая дочь к дверям. — Мы поговорим обо всем, когда ты отдохнешь. Росс пытался разлучить тебя с нами, а жить без семьи тяжело, родная.

— Знаю. Я скоро пойду, но сейчас мне надо еще кое-что подсчитать… — прошептала Кло, смахивая слезы.

Мать обняла ее и мягко подтолкнула к лестнице.

— Сейчас тебе надо поспать, — твердо сказала она.

— Я уже пыталась, но это бесполезно. Я вообще не могу спать в последнее время. Лучше я помогу тебе, только приму душ, — пробормотала Кло и стала подниматься по лестнице.

Понимая, что дочь пытается сохранить остатки гордости, Стелла согласилась:

— Хорошо, приходи, когда освежишься.

Кло протерла стойку, наполнила кофейники и обслужила несколько столов. В десять утра, после душа и кратковременного сна, идеи рождались в ее голове, обгоняя друг друга. Во-первых, заведению требуется свой рекламный знак, который можно использовать на майках и кружках. Идея была не новой, но обычно приносила хорошие результаты в торговле. Этикетки с таким же знаком можно сделать на упаковках булочек и сандвичей, которые мать отправляет на заправочные станции и в придорожные закусочные. В голове мелькали образы, постепенно приобретая очертания. Ей необходим компьютер…

Внезапно за центральной витриной она увидела Байрона Ланга. Сдвинув со лба ковбойскую шляпу серебристого цвета, бывший судья остановился за золотыми буквами, нагнулся, заглянул вовнутрь и нахмурился. Кло поняла, что он специально это делает, запугивая мать. Она подошла поближе к окну и, подливая кофе Джейку Уиллису, невидящим взглядом уставилась прямо на судью.

Было видно, что Ланг узнал ее. Он метнул взгляд на Стеллу, обслуживавшую пару за соседним столиком, потом опять взглянул на нее, чертыхнулся и поспешил дальше.

— Прекрасно! Знай, старый боров: нас теперь двое здесь, — усмехнулась презрительно Кло и, дернув за шнур, опустила шторы.

Под звон дверного колокольчика в зал ворвались ее братья. Два высоких мужчины в поношенных куртках и старых джинсах были так похожи на отца, что у Кло екнуло сердце. Она аккуратно поставила на стойку кофейник, вытерла руки о передник, завязанный поверх джинсов, и бросилась к братьям, стараясь не заплакать.

— С приездом, Хвостик! — пробасил Дэн, улыбаясь во весь рот.

Кло обняла братьев двумя руками. Они были ее якорями, ее защитниками, ее семьей и спасением — воплощением стойкости, силы и любви. И она вдруг поняла, как сильно соскучилась и как нуждалась в них.

— Рад, что ты дома, Заноза! — подхватил Гейб. Он взял Кло за подбородок и повернул лицом к свету. — Кто это поставил такой тебе синяк?

Вопрос был задан угрожающим тоном, и Кло сразу почувствовала себя под надежной защитой, как в детстве. Впрочем, Гейб не нуждался в ответе.

— Этот твой городской пижон не понравился мне с первого взгляда — еще, когда ты притащила его к нам домой из колледжа. Мать еле сдерживалась, чтобы не рвануть к тебе в эти три месяца. Но ты же у нас самостоятельная девушка и запретила ей приезжать. Она поняла, что ты из гордости этого не хочешь, но, наверное, ей все же надо было закрыть магазин и поехать к тебе. При ней бы этот ублюдок не распускал руки.

— Я справилась, — ответила Кло. Она знала, что мать бы просто разорилась, если бы закрыла свою кулинарию хоть на время.

К ним подошла Стелла и протянула старую вельветовую куртку, которая была ей теперь велика. Сняла с дочери фартук.

— Мальчики, прогуляйте Кло. Она сегодня трудится с трех утра. И не лезьте к ней с вопросами. Росс больше здесь не появится.

— Застегнись, Хвостик. На улице холодно. У тебя уже выступили красно-рыжие волосы, слава богу. Недельки через две еще и веснушки вылезут, — сказал Дэн, в шутку дернув ее за волосы. Ее братья могли подшучивать над ней на правах старших и частенько этим пользовались без всяких церемоний.

— Возьмите меня с собой поиграть! — противным детским голосом заканючила Кло. — А если не возьмете, я расскажу маме, что вы натворили.

— Эй, я с детства ненавижу хвосты и занозы в заднице, — скривился Гейб. — Мы всю жизнь были вынуждены таскать тебя за собой.

Кло одарила его сияющей улыбкой и подхватила братьев под руки.

Солнечный свет заливал улицы городка, и Кло с наслаждением вдохнула свежий холодный воздух.

— Лоло все тот же.

Сто с лишним лет назад скотоводы гнали по этим улицам стада, и свист их бичей как будто притаился в тени старых кирпичных домов. Первый «Скотоводческий Клуб», организованный здесь, многое сделал для процветания городка. Потомки тех передовых людей до сих пор правили Лоло, став просто Клубом. Но, к сожалению, они не сохранили традиций предков.

Кло пыталась отвернуться от внимательных, озабоченных взглядов старших братьев.

— Тебе надо отдохнуть, малышка. От тебя остались одни кости, — вздохнул Дэн. — У тебя даже круги под глазами.

— А ты, как всегда, джентльмен.

— Просто мешок с костями! — добавил Гейб, оглядев ее с ног до головы. — И бледная как смерть.

— Благодарю. Я всегда знала, что могу рассчитывать на своих братьев, чтобы выяснить правду о себе, хочу я этого или нет, — поддела их Кло.

Она зажмурила глаза и задумалась, когда последний раз просто дышала свежим воздухом. Февральский ветер был холодным, но скоро придет весна и в долине все оживет…

А когда она последний раз просто стояла и слушала, как поют птицы?

— Хочешь, съездим на старое место? — мягко спросил Дэн.

4

Джози Ливингстон положила телефонную трубку и нажала на кнопку выхода в эфир. Короткая мальчишеская стрижка делала ее черные как смоль волосы похожими на короткий мех. Пробежав по ним рукой, бессменный ди-джей небольшой местной радиостанции широко улыбнулась. Новость, которую только что сообщил ей Куинн Лайтфезер, была лучшей за последние годы. Кло вернулась в город! Теперь, когда Дикие Ивы снова вместе, все будет хорошо.

Хрипловатый, невероятно сексуальный голос, который стал визитной карточкой радиостанции и приносил Джози хоть и небольшой, но постоянный доход, прозвучал спокойно, несмотря на ее возбуждение:

— А теперь давайте послушаем любимый рок-н-ролл Диких Ив!

Пока Чак Берри заполнял эфир, Джози откинулась на спинку своего крутящегося кресла и задумалась. Анжелика оформила еще один заем, чтобы спасти ее ранчо, но даже вице-президент самого большого банка Лоло не сможет ничего больше сделать, если она не найдет деньги.

Кло — вот кто ей поможет! У нее было совершенно невероятное мышление, которое могло перевернуть все с ног на голову, но именно это оказывалось в конечном итоге правильным и всегда срабатывало.

Джози улыбнулась, глотнула остывший кофе и набрала банковский номер Анжелики. Подруга ответила бесстрастным деловым тоном, но Джози знала, что под ее невозмутимой холодной внешностью скрывается отзывчивое сердце, закаленное в борьбе. Жаль только, что Анжел так не любит Куинна Лайтфезера… В какой-то степени нищее детство Джози с отцом-алкоголиком было легче, чем жизнь Анжелики в самой состоятельной семье города, где отношения были холодными, а порой и жестокими.

— Анжел, Кло вчера вернулась! — объявила Джози. — Стелла сказала, что она наконец-то развелась с тем негодяем, что с ней все в порядке, она просто очень вымотана.

Итак, огненная женщина вернулась, проиграв свою битву и получив боевой шрам… Куинн Лайтфезер на мгновение перестал протирать окно в баре. Сквозь довольно грязное стекло ему была видна Главная улица Лоло, по которой в старом пикапе проехала Кло со своими братьями. Он успел заметить ее бледное лицо с синяком. Куинн доверял своей интуиции: от этого часто зависела его жизнь. Сейчас он не сомневался: придет время, и эта Огненная Женщина поднимет большую бурю в Лоло, а уж тогда многим тут не поздоровится.

Анжелика Гилкрист поудобней устроилась в кресле управляющего банком. Клуб проводил заседание за закрытыми дверями конференц-зала рядом с кабинетом отца, а она беседовала по телефону. Судя по всему, о возвращении Кло Мэттьюз уже знал весь город. Что ж, одно появление Кло в старом фургоне может заставить этих старых негодяев зашевелиться! Судя по словам Мозеса Ксавьера, на безымянном пальце подруги больше не было огромного бриллианта, зато под левым глазом красовался синяк.

— Ну и ну! Очень интересно… Думаю, все потенциальные женихи уже навострили лыжи в «Пинто Бин», — усмехнулась Анжелика.

Она улыбнулась, чувствуя, как у нее поднимается настроение, и поправила волосы.

Итак, Дикие Ивы возобновляют свою деятельность! Все, что происходило с ними интересного, всегда придумывала Кло. Именно она была возмутителем спокойствия, заставляя всех вокруг доходить до кипения. В отличие от Анжелики, которая, как правило, хорошо продумывала свои поступки, Кло всегда действовала быстро и импульсивно. И это, очевидно, к лучшему. Клуб стал сейчас более осторожным, и, слава богу, Анжелика больше не будет одинокой в своей борьбе. Лучше всего на свете Кло умела именно бороться, а вдвоем они смогут лучше помочь бедняге Джози. Ее нужно срочно вытаскивать из того дерьма, в котором она оказалась.

Джози грозила потеря унаследованного от отца маленького ранчо, где она тренировала лошадей. Но это было не самое худшее. Она могла потерять своего сына Коди: его пытался у нее отсудить бывший муж, Эдвард Ливингстон, который недавно вновь женился. Мотивируя свое требование тем, что ребенку лучше жить в полной семье, к тому же богатой, этот негодяй держал беднягу Джози в постоянном напряжении.

Анжелика улыбнулась. Уж Кло знает, как поддержать и утешить Джози. Сама она была не сильна в теплых семейных отношениях: для нее Стелла Мэттьюз была больше матерью, чем собственная, а Дэн и Гейб не шли ни в какое сравнение с ее слабаком — братцем Джеффри.

Анжелика чувствовала, как у нее внутри рождается злорадство. Вместе с Майклом Бирклоу, хладнокровным и опасным человеком, Дикие Ивы выходят на тропу войны!

Выйдя из кабинета, Анжелика отправилась в конференц-зал.

— Мисс Гилкрист, вам туда нельзя! — замахала на нее руками Максин Стефенс, секретарша отца.

— Отец хотел, чтобы я пришла на заседание, — объявила Анжелика, нажимая на бронзовую ручку солидной двери из ореха, и улыбнулась. — Знаю, вы слишком заняты, чтобы помнить о таких пустяках, и не скажу отцу, что вы забыли сообщить мне о начале заседания.

Она иногда доставляла себе такое удовольствие — разозлить членов Клуба и заслужить недовольство отца — и появлялась на заседаниях, игнорируя запрет на присутствие в Клубе женщин. Но все отношения здесь строились на силе, а поскольку Анжелика знала тайную жизнь всех членов Клуба, у нее были на руках все козыри, и она представляла для них реальную угрозу.

Войдя в зал, она обвела взглядом присутствующих и как-то отстраненно подумала, продолжает ли ее брат Джеффри избивать свою жену. Энн часто ходила, пряча за пудрой синяки и царапины. Анжелика посмотрела на Эдварда Ливингстона. Он пытался как-то изнасиловать ее на одной из фешенебельных вечеринок отца. Этот негодяй изменял Джози с первого дня семейной жизни.

Анжелика улыбнулась всем своей невозмутимой улыбкой. Она умела играть в их игры, а сознание того, что она может и отцу заткнуть рот, доставляло ей огромное удовольствие. Он мог скрывать свое пьянство, разврат и жажду власти от всех, кроме дочери, и это еще были пустяки по сравнению с другими грехами отца. Брэдли Гилкрист, глава могущественного клана, мог быстро окунуться в собственную грязь и утратить всякое влияние в Клубе, если бы стали известны некоторые тайные стороны его жизни.

— Джентльмены, есть новости, которые мне следовало бы знать? — лучезарно улыбаясь, спросила она и опустилась в кресло, наслаждаясь злобными взглядами присутствующих мужчин.

— Поля выглядят, как лоскутное одеяло, — сказала Кло, вылезая из джипа. «Как одеяло Мэттьюзов», — добавила она про себя.

Она ступила на землю, которой когда-то владела ее семья. С холма, на котором они стояли, открывался прекрасный вид на пастбища и ранчо. Холодный ветер как будто пытался остудить их волнение. Вершины Скалистых гор за их спинами покрывал снег, ниже тянулась полоса хвойных лесов и красных скал. Чуть к северу возвышался Хребет Бирклоу, там была земля Майкла. А выше на склоне холма лежал их отец…

— Ранчо выставлено на продажу, — негромко сказал Дэн. — Еще бы: две тысячи акров земли пустуют. Ни одной коровы или лошади. Представляете, у ручья, где мы летом устраивали пикники, новые владельцы пытались соорудить кинотеатр под открытым небом! У городских жителей всегда какие-то безумные идеи о том, как использовать землю, когда они ее покупают. И никакого понимания, какой должна быть настоящая жизнь на такой земле.

— Они просто люди, — заметил Гейб. — И хотят жить на свежем воздухе — со своими детьми, любимыми кошками и собаками. Похоже, землю надо будет удобрять. Все-таки позор, что они не держали коров! Здесь паслись коровы с тех пор, как хозяйничал еще наш прапрадедушка Люк. На земле должны жить семьи, которые любят ее и умирают на ней.

Кло взяла братьев за руки и подняла голову. Ветер взметнул ее короткие волосы.

— Мы ничего не могли сделать, чтобы сохранить ранчо. Оно было заложено, а от засухи погиб тогда весь урожай.

— Еще до того, как мать… — Дэн справился с собой и продолжил: — До того, как все это случилось, Клубу не нравилось, что отец выступает против загрязнения почвы и воды. А они его допускали, несмотря на запрет государства. Этот маленький химический заводик в горах приносил им огромную прибыль. Отец вызвал тогда комиссию из Агентства по охране окружающей среды. Разгорелся страшный скандал. Завод пришлось вообще закрыть. Идиоты, они загрязняли воду в реке! — возмущенно продолжил Дэн. — А река течет прямо в город, и пострадала бы вся долина. Столько людей могло бы отравиться!

— Отец здорово насолил им. Я иногда думаю, каким мог бы быть наш город, если бы отцу тогда помогли не приезжие люди, а все жители города, за здоровье которых он боролся. — Гнев душил Кло. — Они обязаны были поддержать его тогда.

— Все боялись потерять собственные стада и дома. Клуб крепко всех держит, и все стало еще хуже после смерти отца. Помните тот день, когда с молотка продавали наши вещи? Старый трактор, поливальную установку, пикап… Я никогда не забуду лицо матери, когда очередь дошла до ее любимого пианино. Не представляю, как она тогда продержалась, купив ту маленькую квартирку в городе. Она нанималась убирать дома, работала официанткой в кафе и никогда не жаловалась. — Дэн, вздохнув, покачал головой.

— Она плакала по ночам, плотно закрыв от нас двери, — мрачно добавил Гейб. — Мне хотелось тогда убить кого-нибудь из Клуба, неважно кого…

— В местной газете не сказали ни слова правды об этой истории с убийством и с арестом отца. Отделались маленькой заметкой и заявили, что у них нет места. А хуже всего, что они обманули тогда репортеров из других газет. Что это за газета, если в ней не говорят правды?! — возмутился Гейб. — Слава богу, что есть на свете Мюриел Перкинс. Она выкупила «Звезду Лоло», как только получила наследство. Уж она-то научит теперь жителей английскому языку. Неудивительно, что она так никогда и не вышла замуж. Газета теперь заменяет ей и мужа, и ребенка, как раньше школа. Зато она печатает правду, и ее статьи не очень по душе Клубу.

Кло прислонила голову к плечу Гейба. Ей было десять, когда отца арестовали, обвинив в убийстве Гаса Балласа; десять с половиной, когда его осудили на тюремное заключение, и двенадцать, когда он умер, а они потеряли ранчо. Кло помнила невозмутимые лица братьев-подростков, когда они переезжали в ту маленькую квартирку в старом доме на окраине городка. Дэн тогда заканчивал школу. У него была футбольная стипендия для поступления в колледж, но он отказался ехать, потому что нужно было помогать матери. И по ее настоянию поступил на заочное отделение. На следующий год школу закончил Гейб. Братья вкалывали по ночам, чтобы оплатить учебу, и часто голодали. Мать старалась помочь им, как могла, работая на нескольких работах, и они оба все-таки закончили колледж.

— Как дела у матери сейчас? — спросил Дэн. — Она звонила мне сегодня утром и сообщила, что ты разбираешься с ее счетами. Видела бы ты ее лицо, когда пришли твои деньги на покупку дома. Анжелика тогда провернула сделку за час, да еще и сбила цену. Она грандиозна. И добра, хотя и носит фамилию Гилкрист.

— Для Анжелики наша мать тоже была настоящей матерью. Неужели ты думаешь, что она позволила бы сделке не состояться? — заметила Кло, вдыхая свежий воздух, по которому соскучилась.

— Дикие Ивы опять собрались вместе и готовы к подвигам, да? — Гейб, ухмыльнувшись, взъерошил ей волосы и охнул, когда сестра ущипнула его.

Потом они долго молчали.

Кло задумалась, глядя на ранчо, где они были так счастливы в детстве.

— Посмотри, у нее опять этот взгляд, Гейб. Она всем тут задаст жару, — сказал Дэн, подначивая ее.

— Выглядит так же, как в тот день, когда она запустила мячом в Майкла. Пожалуй, ее ничто не остановит, — тут же включился Гейб.

— Парню просто повезло, что она не попала значительно ниже, иначе самый первый род в долине закончился бы на нем, — ухмыльнулся Дэн. — Она выстрелила тем мячом, как пулей. А в членов Клуба лучше меться пониже, Хвостик!

— Ему было тогда не до смеха, уверяю вас, — отмахнулась Кло.

Идеи проносились в ее голове, тесня одна другую. Ей было не до Майкла Бирклоу и даже не до членов Клуба. У нее была работа, которую надо выполнить, и жизнь, которую надо устроить. Нужно только выбросить из головы Росса и избавиться от детской мечты о любящем муже и детях. Если она и в самом деле машина, как утверждал ее бывший муж, самое время ей завестись и тронуться в путь.

— Мать не захочет уехать, — пробормотал Дэн, ковырнув носком землю возле джипа. — И никто из нас — тоже.

— Отвечая на твой вопрос, скажу, что мать в долгах по уши. — Кло нахмурилась — ей надо что-то делать, и побыстрее.

— Так как вы теперь партнеры, ее долги касаются и тебя, — хмыкнул Гейб. Он вырвал пучок сухой дикой травы, которой раньше питались коровы, и с наслаждением понюхал, растирая траву в ладонях. — Мы поможем, если надо, конечно… Эх, жаль, что у меня не хватит денег, чтобы выкупить ранчо! Дети Мэттьюзов должны выращивать коров и воспитывать детей на земле. Наши дети уже мечтают о пикниках на нашем старом месте…

— Мой магазин тоже не золотое дно, — добавил Дэн. — Но я все равно хотел бы, чтобы на нашем ранчо пасся скот, а мои дети учились обрабатывать землю и ухаживать за коровами и лошадьми. Скажешь, Хвостик, сколько вам будет нужно, если сильно прижмет. Выкрутимся, не в первый раз…

Они уверенно стояли на своей родной земле, щурясь на солнце. Их короткие волосы ерошил холодный ветер. Все трое задумчиво смотрели на видневшийся вдали старый дом, стены которого помнили их счастливую семейную жизнь.

— Кло, мы не заставляем тебя остаться, — в конце концов, произнес Дэн. — Но мы ценим то, что ты сделала и делаешь для матери.

— Похоже, мне, в общем-то, некуда ехать. Я брошенная, разведенная, нищая женщина. Но не вздумайте сказать это своему Майклу! — хрипло рассмеялась Кло.

— Он не спросит. — Дэн удивленно посмотрел на нее.

— Я просто не хочу, чтобы вы с Майклом издевались надо мной, как в детстве.

— Майкл как раз всегда тебя защищал, если ты помнишь. Все, мне надо возвращаться, — сказал Гейб, взглянув на часы. — Эдди Ливингстон мало, что понимает в моторах, но у меня есть жена и двое детей, и я не хочу, чтобы у него были причины снизить мне зарплату.

— Элайн приглашает тебя к нам, когда ты сможешь, Кло. Мики и Карен мечтают повидаться с любимой теткой.

Бросив прощальный взгляд на ранчо, Кло с братьями направились к пикапу. Но Дэн медлил поворачивать ключ.

— Все не так, как должно было бы быть, — тихо произнес он. — Ты должна была вернуться домой… в настоящий дом…на ранчо…

Кло положила ему руку на плечо. Ей была знакома эта старая боль.

— Мать выглядит достаточно счастливой и здоровой, — сказала она, силясь отогнать мрачную тень, навеянную воспоминаниями.

— Да. Точно. Думаю, ты уже знаешь, где умер Уэйд Бирклоу, а? — Дэн подмигнул ей, и на его лице расцвела улыбка, которая так напомнила ей отца.

Кло протиснулась с заднего сиденья между братьями и поцеловала их по очереди в щеки. Они притворно отшатнулись, вытираясь руками.

— Фу, началось, опять телячьи нежности!

Мрачная тень на душе у Кло развеялась.

— Я люблю вас, ребятки.

Когда Кло вошла в кухню, Джо Айссекс мыл тарелки. В ушах у него были наушники, а в нагрудном кармане плейер. Огромное тело старого ковбоя ритмично двигалось в такт одному ему слышной музыке. Во рту у него торчала неизменная сигарета, время от времени Джо стряхивал в раковину пепел. Потертые джинсы были длиннее, чем ноги, и он то и дело подтягивал их за пояс. Стелла, похоже, уже готовила суп на завтра.

— Тебе звонил Росс… И еще Элайн зовет нас сегодня на семейный обед, но только если ты захочешь.

Кло схватила булочку с корицей, намазала арахисовым маслом и откусила большущий кусок. Она проголодалась после прогулки. Два часа в Вайоминге, значит, в Чикаго три. Росс наверняка уже держит в одной руке свой неизменный бокал с хайболлом[4]. Что он делает второй рукой, Кло не хотела представлять.

— Я с удовольствием пойду на обед: соскучилась по Элайн и детям. Во сколько?

Стелла нарезала лук и бросила его в кастрюлю. По кухне поплыл аромат крепкого говяжьего бульона.

— В шесть, разумеется. Здесь, в Лоло, все обедают в шесть, ты же знаешь. Даже бензоколонки закрываются на это время.

Кло потянулась за очередной булочкой и арахисовым маслом, когда Джо обернулся и, наконец, увидел ее.

— Привет, Кло! Ты стала еще прекрасней.

— Ох, старый ты врун, — улыбнулась Кло, и Джо вернулся к работе.

Кло заметила, что он все еще сильно хромает.

— Неужели у него все еще не спала опухоль на ноге? — спросила она.

Стелла посмотрела на Джо и вздохнула.

— Левая зажила полностью, но правая стала еще хуже. Врачи предложили ему ампутировать, но он не согласился. Куинн лечит его, втирает масло в колено и массирует мышцы. — Стелла нерешительно взглянула на дочь. — Кло, Росс сказал, что ты «случайно» прихватила его дискеты, и он хотел бы их вернуть. Он заплатит за доставку. И хотел бы, чтобы ты отправила ему заказную бандероль, а то еще потеряются по дороге. Или он пошлет за ними своего посыльного.

— Когда ад замерзнет или у Клуба проснется совесть, — пробормотала Кло, мысленно увидев злое лицо Росса. — Ему конец без этих дискет, и он прекрасно это понимает. Но это моя работа! Они мои!

Кло вдруг охватила тоска и одиночество, которые она так старательно прятала от друзей в Чикаго. Где теперь ее друзья? Или они тоже были лишь частью имиджа преуспевающей, современной, талантливой и счастливой семейной пары?

Как она могла любить этого человека? А самое ужасное — иногда Кло казалось, что она любит его до сих пор…

Стелла продолжала наблюдать за дочерью, и Кло вдруг разрыдалась.

— Я… — Она пыталась проглотить стоявший в горле ком, но не смогла и впервые позволила себе не прятать свою боль. — Ведь это я его сделала своими руками! Я работала за него и за себя, каждый день все больше и больше, чтобы он достиг всего… Ох, мам, я так редко видела тебя и ребят все эти годы…

— Ты чувствуешь, что тебя использовали, родная, и страдаешь из-за этого. Что же тут удивительного? Это вполне нормальная реакция.

— Да! Черт возьми, да! Я страдаю. И знаешь, что я еще чувствую? Отвращение. Я чувствую отвращение! — Кло тщательно пыталась сдержать свою ярость. На Росса? Или на собственную глупость? — Ведь я любила его! Конечно, мы были разными, у нас случались размолвки, но я думала, что смогу с этим справиться, смогу все исправить! Представляешь? Ну, разве это не смешно? — крикнула Кло, захлебываясь слезами, и с силой швырнула остатки булочки в мусорное ведро. Она никогда не делилась ни с кем своими чувствами, и вдруг они вырвались из нее, как пробка из шампанского. — Да, меня использовали. Росс не способен родить ни одной идеи, я знаю это еще со времен колледжа. Я с самого начала тащила его на себе, выполняя за него все контрольные, и только потом свои, которые я часто не успевала закончить к утру. И знаешь, как он закончил колледж? В пятерке лучших студентов на курсе. А я была где-то в середине! Когда я это узнала, у меня был просто шок! И, разумеется, именно его первого пригласили на работу. А я всегда была лишь его придатком, красавицей-женушкой.

— Никогда не поверю, что те, кто видел тебя в работе, думают так. Кло, ты мечтатель по натуре. И если ты во что-нибудь или в кого-нибудь поверишь, то будешь поддерживать в себе эту веру изо всех сил. Ты всегда идешь до конца, невзирая на трудности. Для этого нужно иметь мужество, и я всегда гордилась этим в тебе.

— А я, знаешь… совсем не горжусь собой: — Кло вдруг почувствовала себя опустошенной. Гнев и боль куда-то испарились. — Я позволила этому случиться со мной! А ведь я так всегда контролировала свою жизнь, всегда знала, куда и зачем я двигаюсь и как мне этого добиться. Почему же я не смогла заметить, что происходит в моей собственной семье? Двенадцать лет… Как такое могло случиться?!

Стелла вытерла фартуком руки, подошла к дочери и крепко обняла ее. Кло вздохнула и прижалась к ней — к матери, которая прошла через такую боль и страдания.

— Может, я любила собственную мечту? Успех, деньги в банке, власть… Но сейчас, вспоминая, я понимаю, что на самом деле просто хотела такого же счастливого брака, как у тебя, — настоящего…

— Нет ничего стыдного в том, чтобы любить, быть терпимой к мужу и помогать ему достичь успеха в карьере, родная, — Стелла мягко улыбнулась и поцеловала дочь. — Но все это в прошлом, а сейчас все изменилось. Тебе нужно устраивать свою жизнь. Вокруг тебя твоя семья, которая тебя любит, и со временем, Кло, ты тоже полюбишь себя и научишься гордиться собой.

Лопес вконец замучил Майкла. Он взбрыкивал и вырывал поводья из его рук, не давая приблизиться к себе.

— Я продам тебя! — пригрозил ему Майкл, стоя в центре загона.

Ноздри жеребца раздувались, он поводил головой, вдыхая ветер с пастбища, где паслись кобылы. Но Майкл, потирая ушибы, не собирался позволять ему такого удовольствия. Он загнал жеребца в угол и стал приближаться к нему с протянутой рукой, пытаясь поймать поводья.

— Давай просто один раз прокатимся, хорошо?

Состояние жеребца, почуявшего кобылу, было таким же, как у Майкла, когда он увидел Кло на землях их старого ранчо. Она стояла на холодном ветру рядом с братьями, обняв себя за плечи. Кло действовала на него, как ни одна из женщин, которых он знал. Как будто между ними не было этих двенадцати лет. Тот поцелуй остался незавершенным навсегда….

Кло с синяком, с черными кругами под глазами вызывала в нем злость. Он не хотел ничего чувствовать к ней и все равно чувствовал.

Тот ублюдок ударил ее, причинив сильную боль. И эта боль гораздо глубже, чем синяк, который скоро пройдет.

Злясь на нее и себя, Майкл выругался. Прошло столько лет, а он по-прежнему хочет ее! При одной мысли о ней превращается в глупого подростка.

Майкл, наконец, поймал поводья Лопеса и повел его по кругу, успокаивая. Он приблизился к висевшему на заборе седлу и, напрягая все силы, оседлал упрямца. В этот момент перед глазами его снова возникла Кло, и он понял, что просто не может спокойно видеть ее страданий.

«Но ты больше не старший брат для нее, Майкл, опомнись! — сказал он себе. — Она уже большая девочка. К тому же стоит вам еще раз увидеться, и вы разругаетесь навсегда. Хватит, ты больше не позволишь себе страдать!»

Но желание видеть Кло, дотрагиваться до ее чудесной кожи, почувствовать вновь вкус ее губ ее головокружительный запах, подчинить себе ее страстное тело, даря ему радость и нежность… Майкл вздрогнул. Какая нежность?! Он сошел с ума! Криво усмехнувшись, он вскочил в седло и пустил Лопеса в бешеный галоп, пытаясь выкинуть Кло из головы.

5

— Джозефина! — крикнула Анжелика, продолжая полировать ногти. Ей надоело ждать, пока Джози закончит объявление о рекламной распродаже микроволновых печей в одном из местных магазинов и поставит музыку.

— Что случилось? — спросила Джози, поставив пластинку. К сожалению, песня оказалась короткой и закончилась раньше, чем она успела разобраться в рекламных объявлениях на столе.

— А теперь, друзья, оторвитесь от своих весенних посадок, от игр с детьми и спешите на распродажу по сниженным ценам микроволновых печей! — воскликнула Джози, снова подхватив микрофон.

Анжелика перестала слушать, так как уже раз пять прослушала адрес магазина и название фирмы, а также все сниженные на пару долларов цены. Джози схватилась за чашку кофе, поставив очередную песню.

— Джози, ты слушаешь меня? — требовательно спросила Анжелика.

— Говори быстрее! Но если ты еще раз назовешь меня этим дурацким именем, я обломаю все твои дурацкие ногти, учти! — Она всегда злилась на подругу, когда та называла ее Джозефиной, но Анжелика обычно специально заводила ее этим, стараясь на что-то подбить. — Мне надо еще пару раз объявить эту рекламу, а потом успеть напечь миллион пирожных для Коди. Он сегодня у Эдварда. Представляешь, этот негодяй заявил, что хочет познакомить его с женой, чтобы ребенок мог почувствовать семейную атмосферу!

Анжелика невозмутимо улыбнулась, хотя внутри у нее все похолодело.

— Миллион пирожных? В духовке или микроволновой печи? А может быть, в той чудо-печке из Техаса? Я потрясена! Могу я тебе помочь?

Джози не успела ответить, так как пришло время для следующей рекламы. Это была реклама ремонтной мастерской сельскохозяйственных машин, которой владел ее бывший муж и где главным механиком был Гейб, брат Кло. Затем она объявила перерыв на десять минут, чтобы выпить свою законную чашку кофе.

— Ненавижу рекламировать мастерскую Эдварда! Кстати, Стелла сказала, что Кло вернула себе девичью фамилию. Я вообще не понимаю, зачем мы с ней меняли фамилии, когда выходили замуж. Что касается Коди и пирожных… Анжел, ты слышишь меня? Хватит пилить ногти, ты их скоро вообще отпилишь. Присоединяйся к нам, и мы хоть повеселимся от души втроем. Ты что-то скрываешь, — вдруг испуганно спросила она. — Что-нибудь с закладной?

— С твоим ранчо ничего не случится. Я очень хороший специалист, Джози, почему ты мне не веришь? — сердито прищурившись, сказала Анжел. Она почувствовала, что подруга успокоилась, но не до конца. — Что еще тебя тревожит, скажи на милость?

— Кло! Она приехала с синяком под глазом и до сих пор мне не звонила. А тебе?

— Нет. И о чем это говорит? — Анжелика, наконец, отложила в сторону пилку и ответила себе сама: — Это значит, что ей стыдно появиться перед двумя своими бывшими лучшими подругами с синяком под глазом. Но я знаю, как это бывает. Мне тоже бывало стыдно.

— И мне… В любом случае не стоит загонять ее в угол. — Джози оживилась, голос ее окреп, глаза зажглись. Она забыла о своем постоянном страхе потерять Коди. — Я думаю, нам пока лучше затаиться. Синяк скоро пройдет, и она наверняка сама захочет с нами встретиться. Но у нее такой скрытный характер, так что она все равно будет переживать в себе. Как и ты. Она не очень-то любит распространяться о своих чувствах.

— Ладно, я все поняла. Я не собираюсь выпытывать ее секреты, заставлять ее выворачивать перед нами душу.

Признаться, все это не особенно интересно, потому что меня тошнит от таких мужчин, как этот Росс. Я сразу его раскусила. Мы были подружками невесты на его свадьбе, а он уже тогда подкатывался ко мне!

Джози уставилась на нее, потрясенная.

— Ты рассказала об этом Кло?

Анжелика вдруг вспомнила отца. Если он был способен на верность хотя бы час, это был для него рекорд. Может быть, именно это сделало ее в свое время более общительной и смелой; она научилась делать деньги, чтобы стать независимой.

— Как я могла сказать ей на свадьбе, что она выбрала в мужья первоклассного ублюдка? Ненавижу, когда чувствуешь себя обманутой, когда умирают мечты, а все вокруг знают о твоем позоре! Кло — боец по натуре, но при этом очень ранимая. Она, видимо, чувствует себя опустошенной после развода. А, кроме того, Кло ненавидит ложь. Думаю, мы все же должны расколоть ее на подробности и убедить, что этот Росс просто подонок. Тогда мы сможем доказать, что она ни в чем не виновата.

— Не думаю, что нам это удастся. Она мне тогда сказала, что ее брак будет длиться вечно, как у ее родителей, и что она приложит к этому все силы. Ладно, мне пора работать. Созвонимся с тобой позже, — сказала Джози, хватая микрофон.

Вечером в дверях спальни Кло появилась Стелла в длинном домашнем халате.

— Пока ты была в душе, звонили Джози с Анжеликой. Они заедут к тебе через несколько минут. Если хочешь с ними поговорить, можешь потушить фонарь над крыльцом.

— Не хочу.

Как она может посмотреть в глаза своим лучшим подругам? Она уехала из города, вскоре вышла замуж и самоуверенно объявила им, что скоро добьется в жизни всего — положения, богатства, власти, счастливой семейной жизни… А теперь она вернулась ни с чем, полная ненависти и считая себя последней дурой и неудачницей. Хуже всего, что все видели и знают, как она уезжала отсюда и как вернулась.

— Очень плохо, — Стелла покачала головой, глядя на дочь грустными глазами. — А как же ваша детская клятва друг другу в верности, что бы с вами ни случилось? Они любят тебя, Кло. И ты уже давно стала их частью. Я сказала им, что ты будешь рада их видеть, и пригласила к нам. Мне не нравится в последнее время, как выглядит Джози. А тем более Анжелика — всегда напряженная и невозмутимая, как будто у нее стальные нервы и вообще нет сердца. Втроем вы сможете все это преодолеть. Вы сейчас очень нужны друг другу. Не забудь дать Джози для сына гостинцы, а Анжеле скажи, что я скучаю и мечтаю обнять ее, хорошо? — Стелла поцеловала дочь в щеку. — Спокойной ночи, девочка. Выспись потом хорошенько.

Оставшись одна, Кло начала постепенно одеваться, и, когда в последний раз провела расческой по волосам, с задней стороны дома раздался гудок. Кло поняла: это они, Дикие Ивы, — и неожиданно почувствовала слезы на глазах.

Раздался еще один гудок, затем второй, и она улыбнулась. Вот Джози и Анжела никуда не собирались уезжать, и, может быть, были правы. Она вспомнила детский ломкий голосок Анжелики и ее заявление:

— Напрасно ты так рвешься отсюда. Ведь ты наша — моя и Джози! Я знаю, Клуб причинил твоему отцу и семье много горя. Я пока не смогла ничего найти, но обязательно найду, Кло, не плачь. Когда я вырасту, я все исправлю в этом городе и уничтожу этот чертов Клуб! Правда, Джозефина?

— Анжел, не ругайся и не зови меня больше Джозефиной. Она права, Кло. Ты наша. Твоя мать сейчас очень расстроена и занята, у нее просто нет на тебя времени. И она страдает по твоему отцу, потому что очень сильно его любит. А мой отец пьет после смерти матери, потому что скучает по ней, и я его понимаю. Но у тебя есть мы, и мы здесь, с тобой. Ты никогда нас не потеряешь. Дикие Ивы всегда будут заботиться друг о друге. «Один за всех, все за одного!» Ты уже знаешь, что Анжела нашла записку от своего отца к миссис Уилкинс? Вот увидишь, как здорово она подделала его почерк, когда снимала копию…

Джози и Анжела расположились в ее фургоне. Когда Кло открыла дверцу, они потеснились, давая ей место между собой.

— В последний раз, когда мы были здесь, ты объявила нам, что получила стипендию и едешь учиться в Чикаго. Какой напор! Ты просто позвонила по телефону декану колледжа, убедила его, что ты гений, и стала собирать чемоданы. Наша маленькая Кло вырвалась вперед, а нам оставалось только ее поздравить! — Анжелика полезла в маленький холодильник, достала еще одну бутылку охлажденного вина, открыла ее и сделала большой глоток. Фургон пошатнулся от ее движений; клоун Бенни, болтавшийся на ее руке, задел волосы Кло. — Я собираюсь спать сегодня на полу у твоей матери.

— Ты опять испачкаешь ее ковер, — проворчала Джози. — Ты никогда не умела пить и вовремя остановиться, а потом не давала никому спать. Стелла как-то всю ночь держала твою голову над детским ночным горшком, потому что знала, что дома никто тебе не поможет. А у меня тогда тоже были проблемы, которые мне не с кем было разделить… — Оглянувшись, она обнаружила в фургоне Кло фонарь, подвесила его к зеркальцу и зажгла. — Чудесный интерьер. Ранние хиппи? Мне нравились у них подсолнухи. — Она присмотрелась к Кло и сочувственно вздохнула. — Тяжелые времена, да?

Кло достала себе бутылку вина и с удовольствием глотнула знакомую жидкость с персиковым вкусом. Они приехали выпытать ее горести и попытаться облегчить ей страдания. Но у них ничего не получится. Ей надо родить идею, вцепиться в нее, как питбуль, и сделать деньги. Тогда ее мать будет спасена, а она уедет из Лоло.

— Не люблю, когда надо мной издеваются, — заявила она.

— Ладно, ладно, я могу извиниться… но не буду, — пробормотала Анжела, ухмыляясь. — Я соскучилась по перепалкам с тобой. Джози никогда не умеет ответить мне на равных.

Кло подложила под спину подушку. Рядом с ней сидели ее лучшие друзья, и у них были лучшие намерения. Но больше всего ей сейчас хотелось зализывать раны в одиночестве.

— Вы хотите все выпытать, да? Ничего у вас не выйдет. Мне сейчас никто не нужен.

— Ты любишь нас и прекрасно это знаешь, — ответила Анжела. Она достала из холодильника еще одну бутылку и сделала большой глоток.

Джози обеспокоено посмотрела на подругу.

— Анжел, не глупи! Это уже твоя третья.

Это замечание отвлекло Кло от мрачных мыслей о себе. Она понимала, почему Джози так беспокоится: это было следствием трудного детства с отцом-алкоголиком.

Анжелика грациозно передернула плечами и сунула под нос Джози клоуна Бенни.

— Не лезь не в свое дело! — пропищала она противным «кукольным» голосом. — Все любят Анжелику и беспокоятся о ней, а она в полном порядке.

— Мы действительно любим тебя! — гневно воскликнула Джози, отпихивая игрушку. — А ты обожаешь нарываться на неприятности. Я насмотрелась на алкоголиков в жизни и не собираюсь терять тебя таким образом! — Глаза ее наполнились слезами. — Ты и Кло — единственное, что у меня есть в жизни хорошего, кроме Коди. Я не хочу терять ни одну из вас, поэтому кончай, Анжела!

Кло судорожно вздохнула. Джози осталась такой же открытой. У нее было любящее, доброе сердце, и она всегда оберегала тех, кого любила. Анжелика страдала не меньше, но она всегда это скрывала, хотя Дикие Ивы и Стелла всегда знали, что они единственные, кто у нее есть.

Анжелика поколебалась, но вернула бутылку в холодильник.

— Итак, как мы будем его убивать? Старым, испытанным методом против ублюдков — или придумаем что-нибудь еще более кровожадное? — спросила она.

Джози с облегчением улыбнулась и, вытянув ноги, поставила на приборную доску свой разношенный ботинок рядом с элегантным ботинком Кло.

— Я уже его прикончила. — Кло вернулась к своим мыслям, не заметив, что произнесла это вслух.

— Я в тебе не ошиблась, — пробормотала Анжелика, убирая медную прядку волос за ухо. — Всегда знала, что ты боец. Но разве мы не договаривались в детстве держаться вместе, когда кому-то плохо?

— Не стоит меня припирать к стенке, Анжел. В этом городе мне нечего делать.

— Здесь твоя семья. Они все любят тебя.

— Я разведена, Джози, у меня нет больше семьи.

Кло удивилась, как легко ей было это сказать. После бесконечных месяцев борьбы за выживание, когда все ее чувства были надежно спрятаны внутри, ей, видимо, хотелось, чтобы ее кто-нибудь выслушал.

— Ну и что? Подумаешь! Джози тоже развелась, — фыркнула Анжел. — Из-за того, что твои ожидания спущены в унитаз, а счастливый брак лежит в гробу, ты ополчилась на весь мир? Хотя ты всегда становилась сильнее, когда ополчалась против всех, когда тебя действительно прижимали к ногтю и загоняли в угол. Именно тогда я тобой восхищалась. Ты становилась, как закаленная сталь, и мне казалось, что вокруг твоих рук звенят браслеты и свистит волшебное лассо. — Анжелика пристроила ноги рядом с ногами подруг и закурила. — Не сомневаюсь, что ты разобралась с этим ублюдком по-своему, но не забывай, что у Джози сейчас тоже нелегкие времена, а она далеко не ты и у нее есть ребенок.

Кло заметила, как напряглась Джози, как лицо ее сразу погасло, и встревожилась.

— Что случилось? С малышом Коди все в порядке?

— Да, если не считать некоторого раздвоения личности. Он переживает, что его могут забрать от меня… и трепещет от радости при виде любого нового подарка Эдварда. Ну почему дети должны разрываться между родителями?!

— Сейчас ты все равно ничего сделать не можешь. Почему бы тебе не расслабиться и не выпить с подругами? Нечего жить в постоянном страхе перед этим негодяем! Давай, я с ним сама разберусь, — предложила Анжелика.

— Я без тебя справлюсь! — возмутилась Джози.

— Ты слишком мягка с Эдвардом, Джози. Я бы на твоем месте…

— Мы что, собрались здесь, чтобы говорить об Эдварде? — перебила ее Кло, защищая Джози от слишком тяжеловесного напора. — Это мои поминки или нет?

— Ты должна была выйти замуж за Майкла, — безапелляционно заявила Анжелика. — Я могла бы уже быть крестной матерью еще нескольких мышат. Вы обе выглядите, как только что выстриженные овцы. Мне противно на вас смотреть! Ты могла бы скакать сейчас с ним на его красавце Лопесе, прижавшись к нему всем телом, а дети бы спали в кроватках под боком у Стеллы.

— Скачи с ним сама, милая, — холодно отрезала Кло.

— Ммм… звучит заманчиво. Я была бы не прочь. У него такие угловатые, таинственные черты лица, такие широкие плечи, сильное тело, горячая кровь… И все это время он ни разу не был женат! Как вы думаете, почему? — Анжела фыркнула и всмотрелась в темноту за окном. — Смотрите-ка, уже! Защитники нравов нашего городка. Всегда суют свои носы туда, где можно что-нибудь разнюхать.

Она открыла дверцу фургона, чуть не стукнув по носу Леланда Джеркинса.

— Привет, Леланд! — протянула она, сладострастно раскинув ноги под светом фонарика.

Яркий луч обежал фургон, скользнул по Джози, задержался на Кло, а затем погас. Два помощника шерифа стояли, освещенные лунным светом.

— У вас что, леди, не нашлось другого места, где можно выпить? — спросил Леланд.

— Фургон стоит на частной территории, принадлежащей Кло…

— Кло Мэттьюз? — удивился второй помощник и, включив фонарь, осветил Кло.

— Вы находитесь на частной территории, парни, — сказала та, зажмурившись.

— Ты что, Леланд, хочешь нарваться на неприятности? — вмешалась Анжела. — Я их тебе обеспечу. Убери сейчас же свет с лица моей подруги!

Угрожающие стальные нотки в ее голосе ошеломили парней. Они сразу пошли на попятный.

— Нет, мэм, все в порядке. Просто хотели убедиться, что ничего не случилось, — промямлил Леланд. — Пошли, Фред, здесь все хорошо.

Анжелика с силой захлопнула дверцу.

— Жабы!

Кло не смогла сдержать улыбки, потом хихикнула и наконец просто затряслась от смеха. Она понимала, что у нее начинается истерика, но это было так упоительно — отпустить на волю все, что накопилось в душе. Ей хотелось жить! Смех перешел в рыдания, Кло отвернулась и уткнулась лицом в спинку сиденья.

— Успокойся, — нежно сказала Джози, крепко обнимая ее.

— Я буду ночевать у вас, — сказала Анжелика, обнимая ее с другой стороны. — Это будет, как в старые добрые времена! Дикие Ивы лежат в одном спальнике, болтают о мальчиках и собираются завоевать весь мир.

Кло всхлипнула. Она хотела остановиться, но не могла. Джози и Анжела с двух сторон гладили ее по плечам.

— Почему? Ну почему это случилось со мной?! Зачем я столько вкалывала, как безумная? Почему я ничего не замечала перед своим носом?..

— Потому что ты тугодумка, — тут же ответила Анжелика. — И упрямая, как осел. Ты думала, что в этом счастье, потому что росла в бедности, считая каждую копейку. Тебе казалось, что деньги — это защита и спасение от всего. Ты бы рано или поздно все равно опомнилась. Некоторые вещи просто не срабатывают, как бы ты ни старалась. Ты попыталась — и проиграла. Но у тебя все будет в порядке, вот увидишь. Жизнь — это игра. И она продолжается…

— Ты говоришь глупости, Анжел. — Джози снова погладила Кло по плечу. — Она любила его, иначе не вышла бы за него замуж.

— Нечего приукрашивать действительность! Мы обе знаем, что Кло была предназначена Майклу Бирклоу. Но она хотела сделать как лучше для всей семьи. Этот пижон был как раз из той жизни, о которой она мечтала. — Анжела приподнялась. — Я люблю тебя, Кло. Я не знаю, как это выразить словами, но я здесь и люблю тебя. Поняла?

Некоторое время они сидели молча, крепко обнявшись. Потом Джози усмехнулась.

— Эти копы, наверное, подумали, что мы три лесбиянки и занимаемся любовью, — сказала она своим хриплым сексуальным голосом, которому аккомпанировало завывание ветра за окном.

Анжелика фыркнула, а Кло вытерла слезы с распухших глаз.

— Теперь сплетникам в Лоло будет о чем поговорить, — улыбнулась она.

— Представляю, какие слухи поползут завтра! — добавила Анжелика. — В самой уважаемой семье города выросла дочь с неправильной сексуальной ориентацией!

— Ну, с тобой-то в этом плане все в порядке, — фыркнула Джози. — Ты кончаешь каждый раз, как только посмотришь на Куинна Лайтфезера. У тебя прямо слюнки текут по подбородку. Эй, ты меня сейчас задушишь, и я не смогу объезжать лошадей для клиентов!

— Так это Куинн? Да? — подхватила Кло.

— Я не могу расточать мои неповторимые многочисленные головокружительные оргазмы только на одного несчастного Куинна, — светским тоном объявила Анжелика.

Все расхохотались.

— Ну, конечно! — фыркнула Джози. — Если тебе надо покрасоваться, ты тащишь с собой беднягу Лайма Маккензи. Но стоит Куинну только случайно тебя коснуться, как ты тут же вся горишь. Тут уж действительно можно сбиться со счета! Все, хватит смеяться, а то мне придется сушить свои трусы у Стеллы на печке, прежде чем ехать домой.

Но вся троица уже не могла остановиться. Они хохотали до слез.

— Уф, все, я больше не вынесу. У меня болят бока от смеха, — сказала Анжелика, вытирая слезы, и внимательно посмотрела на Кло. — Ну, как, тебе лучше?

Кло молча кивнула. Они снова были вместе! Одна рука ее была в руке Джози, другая у Анжелики, как в тот день, когда умер ее отец. Кло вглядывалась в их лица — уже взрослых женщин, переживших столько трудностей в прошлом, — и вспоминала смешливых девчонок.

Они были ее частью, она навсегда отдала им свое сердце.

— Знаете, я снова взяла себе фамилию Мэттьюз, — сказала она.

— Она тебе больше подходит, — убежденно заявила Джози. — Пошли посмотрим, что твоя мать припасла для нас в холодильнике.

— Потрясающе! Кло в городе всего второй день, а ты вчера появился здесь весь на взводе и сегодня опять здесь. Кло полезна для моего бизнеса! — усмехнулся Куинн Лайтфезер, наполняя кружку пивом для Майкла. — Кстати, мне только что пришлось вышвырнуть отсюда Эдди Ливингстона. И, честно говоря, мне это понравилось. Такого разодетого, важного подонка — прямо в грязный снег на мостовую! — Он протер полотенцем стойку и пригляделся к Майклу. — Кло всегда закручивала вокруг себя вихри, даже когда была совсем девчонкой. Ты уже влип, да?

Майкл окунул палец в пиво, затем в солонку, обвел солью край бокала и выпил холодное пиво. Ему не понравилось, что Куинн говорил об этом, но еще меньше ему нравились собственные чувства, вызванные появлением Кло.

— Лучше будем считать, что я устал сегодня от работы на ранчо. Я слишком много лет не брал в руки лопату и не копал ямы.

— Ну и ну! Почва достаточно промерзла, а ты мысленно сражался с Кло. Зачем же тебе это понадобилось сейчас? Наверное, нечего притворяться. Ты прекрасно знаешь — если Кло здесь останется хоть ненадолго, что-то непременно случится. Между прочим, я подслушал полицейское сообщение, что они втроем — Дикие Ивы — пьянствовали сегодня в старом фургоне Кло.

Майкл задумался.

— Отец тоже следил за полицейскими сообщениями. У него даже было солидное оборудование для этого.

— Неужели? Я не знал… Хотя Уэйда в последнее время явно что-то угнетало. По-моему, он бывал счастливым только со Стеллой.

Майкл вспомнил веселую черноволосую жену Куинна, которая недавно погибла под колесами автомобиля.

— Мне очень жаль твою жену, Куинн. Я представляю, что ты испытываешь к Ричарду Томсену. И как это Клубу удалось защитить его? Пьяному водителю, задавившему кого-нибудь насмерть, полагается…

— Знаю, — перебил его Куинн. — Спасибо, что сообщил мне тогда полицейский код. Кстати, кто-то еще прислал мне его анонимно по почте. Взять заем под бар оказалось тоже гораздо проще, чем я ожидал. Какой-то тайный доброжелатель все очень быстро устроил. Я так и не смог узнать, кто это был.

Куинн замолчал, всматриваясь в темноту. Его жена, Ломази, появилась перед его глазами — такая красивая и желанная. К сожалению, воспоминания о белом теле и огненных волосах Анжелики по-прежнему обжигали его и заслоняли в памяти скромную Ломази.

Куинн знал, что Анжелика Гилкрист мечтает лишь об одном: чтобы он навсегда уехал из Лоло. Как ни странно, эта мысль подстегивала его, заставляя жить. Он старался попадаться ей на глаза как можно чаще. Дочь главы Клуба и индеец из резервации — разве это не смешно?!

Куинн стал машинально протирать бокалы, злясь на себя, что снова думает о ней.

— Ты чем-то расстроен? — спросил Майкл, увидев тень на лице друга.

— Да.

Куинн лишил Анжелику девственности в девятнадцать лет, и она до сих пор ненавидела его за это. Слава богу, она никогда не узнает, что он по-прежнему сходит по ней с ума, что его сердце все еще замирает от восторга и ужаса, как у кролика, стоит ему увидеть ее. Взгляд ее зеленых глаз может заставить застыть кровь в его жилах или превратить ее в расплавленный огонь.

— Знаешь, если Кло здесь останется, и Дикие Ивы опять будут вместе, это чертовски дорого кому-то обойдется, — мрачно бросил Майкл.

Куинн молча кивнул. Сам он уже чертовски дорого заплатил этому городу — сначала тюрьмой, потом армией, потом смертью жены…

— Джозефина, о чем ты думаешь? — спросила Анжелика. Услышав по радио сообщение о первом перерыве на чашку кофе, она тут же позвонила подруге.

— Думаю, что ты уже получила нагоняй сегодня утром, и это слышно по твоему голосу, — ответила Джози. — Что, твоему папочке уже доложили о нашей пьянке в фургоне?

— Угадала, — ответила Анжелика и тут же сложила губы в профессиональную улыбку в ответ на гневный взгляд отца. Она спокойно выдерживала теперь его взгляд, потому что выросла и стала сильнее. Львица подросла.

«Анжелика, солнышко, потрогай папу здесь…»— тихо молил он много лет назад.

Анжелика с трудом подавила позыв к рвоте, чувствуя, как волоски на ее теле поднялись. В это утро он ворвался к ней в кабинет, когда она еще не успела допить первую чашку кофе капуччино, рецепт которого вместе с кофеваркой подарила ей Стелла. Анжелика выпрямилась в кресле, поправив юбку делового костюма от модного французского кутюрье. Она умела одеваться, знала, как себя вести и как держать оборону против него теперь.

«Мой имидж — это мой щит, — подумала она. — Все, что я делаю в жизни, — ищу надежный способ защиты, как рыцарь подбирает себе доспехи». Нагоняй от отца был делом привычным. Когда он злился, то становился надменным, холодным и беспощадным. Но теперь она знала, как защищаться и давать сдачи — не то, что в детстве. Может, она унаследовала его властность и его потребность унижать людей?.. Эта мысль ее неприятно поразила.

— Джози, расскажи, как тебе Кло? У тебя есть сердце, ты понимаешь ее лучше, чем я.

— Ненавижу, когда ты начинаешь принижать себя. Ну, ладно. По-моему, она очень подавлена. Ее бывший муж чем-то страшно ее обидел, но она скрывает это и вряд ли расскажет нам.

— Ты считаешь, что мы должны оставить ее в покое? Или наоборот? — спросила Анжелика.

В самых тонких вопросах она доверяла Джози как никому другому, потому что у нее было огромное сердце, которого хватало на всех, кого она любила. Джози была абсолютно бескорыстна, и это являлось одновременно ее силой и ее слабостью. Себе Анжелика не доверяла: она могла обидеть Кло своими неуклюжими попытками утешения.

— Мы должны оставить ее в покое. Все, что мы можем для нее сделать, — быть всегда рядом, если будем ей нужны. Ладно, пока, мне пора в эфир.

«Это моя семья, моя настоящая семья, — с теплотой подумала Анжелика о Мэттьюзах, в доме которых такие люди, как она или Джози, всегда находили любовь и защиту. — А мы как жемчужины, которым нужны были надежные раковины для того, чтобы вырасти».

Она нахмурилась, обнаружив, что за время разговора сломала пополам два карандаша.

6

Всю следующую неделю, пока по Главной улице Лоло гулял мартовский ветер, Кло работала в редакции газеты «Звезда» на компьютере Мюриел Перкинс — старой учительницы, выучившей весь город. Она пыталась придумать рекламный знак для «Пинто Бин». Кло решила начать с малого — с фирменных кружек, и подруга Стеллы, Лорейн Нельсон, согласилась ей помочь. Лорейн занималась керамикой в небольшой мастерской прямо в собственном доме и готова была изготовить для них партию кружек с рекламным знаком, который придумала Кло. Он был достаточно простым, но ярким. Надпись с названием магазина была красиво написана на боку небольшого холщового мешочка рыжего цвета, из которого просыпались пятнистые фасолины и зеленые горошины. Мюриел обещала дать рекламу кружек в газете «Звезда Лоло» и включить ее продукцию в будущий каталог, который собирались издать в Чикаго. Вдохновленная этим, Лорейн Нельсон предложила сделать бесплатно первую партию, если Кло придумает такой же яркий рекламный знак для ее керамических изделий.

— Я не ожидала этого, — сказала на следующей неделе Стелла, когда ее постоянные покупатели стали требовать кофе только в таких кружках и активно покупать их для дома, а также посоветовали сделать тарелки и горшочки для супа с таким же знаком. — Лорейн теперь будет по уши занята, выполняя наши заказы! Нельс Флорес попросил сделать кружки поменьше для трех своих внуков, которых он каждое воскресенье приводит в кафетерий полакомиться пирожными. А сегодня приезжали с автозаправочной станции и тоже заказали несколько кружек, пообещав, что все остальное будут теперь покупать только у нас. Было такое впечатление, что они просят меня оказать им великую честь. Я просто не могу в это поверить! — Стелла покачала головой. — Я бы никогда не додумалась повысить цену втрое и продавать эти кружки, словно это великое одолжение, которое я делаю своим клиентам. Как будто в продаже нет более дешевых и красивых кружек! Джо уже начал делать красивую полку с колышками, на которых эти кружки будут висеть у нас за стойкой.

Внезапно она замолчала, напряженно глядя в окно. Кло проследила за застывшим взглядом матери и увидела Орсона Смита.

— Этот человек… — процедила Стелла сквозь зубы. — Он забрал все, что мы имели, и хотел… купить меня в придачу. Ему было мало того, что он сделал с жизнью Мэгги Тен Фезер! Ох, Кло, не смотри на меня так потрясенно. Ты уже достаточно взрослая, чтобы понимать такие вещи. У нас не было тогда денег на адвоката, не связанного с Лоло, и Смит обещал помочь, если я буду спать с ним. Мне пришлось тогда самой писать письма, но дешевых юридических услуг я так и не нашла. Я чувствовала себя абсолютно беспомощной и нищей, но с таким наслаждением плюнула тогда ему в лицо…

Голос Стеллы дрогнул. Она презрительно посмотрела на Орсона Смита, который наклонился к витрине, чтобы заглянуть в зал. Быстро окинув взглядом всех присутствовавших, он отошел, и Стелла нахмурилась.

— Я смотрю сейчас на вас — Анжелику, Джози и тебя — и понимаю, что я должна была быть другой. Если бы я была более образованной, разбиралась в бизнесе, во всяких юридических тонкостях, я могла бы тогда помочь Сэму. Я бы знала, где найти хорошего адвоката, чем заинтересовать его. Но я была просто домашней хозяйкой, женой и матерью. Сэм знал, как действовать, когда пошел против Клуба. Но потом, оказавшись в тюрьме, он понял, что устал бороться. Он сказал, что с него достаточно. Я никогда не прошу себе, что ничего не сумела сделать для него!

— Мам, ты была здесь, с нами, и вырастила нас, — сказала Кло, взяв мать за руку и нежно погладив по плечу.

— Да, но я не смогла ему помочь. Всю жизнь, с тех пор как мне исполнилось десять лет, я знала, что выйду замуж за Сэма. Я готовилась к семейной жизни и домашнему хозяйству, хотела, чтобы Сэму со мной было хорошо. Но я не представляла, что мне придется уметь писать письма и убеждать адвокатов. Если бы я это знала, я бы могла…

Зазвонил телефон, и Стелла, взяв трубку, помрачнела еще больше.

— Это Росс. Я забыла сказать тебе, что он уже звонил, когда ты ездила к Лорейн забирать первую партию кружек. Будешь говорить с ним?

— Да, из конторы, — ответила Кло.

Она неторопливо пошла к конторе, готовясь услышать знакомый голос. Когда-то она находила его самым волнующим и сексуальным. Росс был из другого мира, где даже разговаривали иначе и у всех были безукоризненные манеры. Ей тогда это показалось таким необычным, что сразу очаровало. Кло посмотрела на телефон, вдруг осознав, как наивна была тогда, надежно защищенная матерью и братьями от жестокости мира…

— Слушаю, — сказала она в трубку, не собираясь больше ничего добавлять.

— Привет, моя радость, — тихо произнес Росс, и она услышала музыку в его кабинете, которую он включал, когда не хотел, чтобы его кто-нибудь подслушал.

Кло молча ждала, прекрасно зная, как Росс ненавидит такие провокации. Она научилась мастерски выводить его из себя в последние три месяца, когда ей надо было выжить.

После напряженного молчания она услышала, наконец, его учащенное дыхание и скрип кресла. Услышала даже, как по столу покатился карандаш.

— Я хочу получить свою работу назад, — наконец не выдержал Росс. — Я знаю, ты всегда делала копии… Мне нужны эти дискеты!

Кло спокойно откинулась в кресле. Агрессивно-командный тон Росса означал только одно: что он в затруднительном положении, у него уже начались неприятности. Она прекрасно представляла себе его растерянное, мрачное лицо и как он изо всех сил пытается напустить на себя властный, авторитетный вид.

— Ты не получишь назад эту работу, Росс. Там все идеи были моими, именно поэтому я их забрала. Они мне самой пригодятся.

— Я подам на тебя в суд и оставлю без гроша! Мы были женаты и создали эти идеи вместе! Они — наша общая семейная собственность…

Кло бросила трубку и глубоко вдохнула в себя воздух, пытаясь обуздать свой гнев. Но телефон тут же зазвонил опять, и это свело на нет все ее усилия.

— Возьми то, что прячется в твоих штанах, засунь это себе в ухо, сфотографируйся так и пришли мне снимок! — заорала она, схватив трубку. Ее колотило от ярости. — Может быть, тогда я соизволю дать тебе то, что ты хочешь!

Тишина. Кло изумилась. По идее, сейчас Росс должен был очень спокойно, вежливо и юридически грамотно доказать ей, что она всегда была невоспитанной провинциалкой, а теперь потеряла последние остатки женственности и перестала быть женщиной вообще.

— Привет, Кло, — неожиданно раздался низкий, смягченный виски голос Майкла Бирклоу. — Не думал, что тебя так интересует мое мужское достоинство.

— Майкл… — потрясенно сказала Кло, уязвленная тем, что он опять оказался свидетелем ее несдержанности.

Он засмеялся, и Кло почувствовала, как у нее по коже побежали мурашки от этого смеха.

— Что произошло, Майкл, почему ты звонишь? Или наступил конец света, или… В любом случае ты последний человек на земле, с которым я собираюсь разговаривать сейчас.

«Кого он любит? — неожиданно подумала она. — К кому прикасаются его дьявольские губы?» Кло быстро вздохнула и стала перебирать бумаги на столе, чтобы отогнать эти безумные мысли.

Тишина. Затем низкий, мягкий голос Майкла окружил ее, казалось, со всех сторон:

— Я только хотел сказать, что, когда ты соберешься пригласить меня на свидание, дорогая, позвони. Я больше не собираюсь получать шрамы и буду с тобой очень нежен, — ласково сказал он, что заставило ее сразу напрячься. Вся сталь из его голоса куда-то пропала. Это был голос того прежнего Майкла, которого она знала с детских лет. Наваждение быстро рассеялось, когда он продолжил: — Вообще-то я, признаться, не собирался с тобой разговаривать. Твоя мать рядом?

Стыд, ярость, ненависть обрушились на Кло. Щеки вспыхнули, руки затряслись, она полностью утратила самообладание. Никогда еще она так ни на кого не злилась, даже на Росса. Росс причинил ей боль, уязвил ее самолюбие, но она могла реагировать на него хладнокровно, тщательно продумывая ответы. А с Майклом в ней вдруг проснулись инстинкты, которые невозможно было контролировать.

— Если моей матери нравился Уэйд, это не значит, что она будет поддерживать отношения с тобой!

— Кло, Стелла любит меня как сына с самого детства. Что ты можешь теперь с этим поделать? Запретить нам видеться и вынудить к тайным свиданиям, на которых она будет подкармливать меня своими булочками и совать конфеты в карман? — фыркнул Майкл.

Кло ненавидела самодовольство, которым сочился его голос. Майкл всегда умел посмеяться над ней и вывести ее из себя.

— Ты — прекрасный пример того, почему я уехала из Лоло!

— Но ты вернулась, — напомнил он ей. — Видишь ли, твоя мать забыла здесь кое-какие вещи. Думаю, она хотела бы их забрать.

Кло вдруг совсем по-детски почувствовала, что не в силах перенести, если какие-то вещи ее матери останутся в руках Майкла.

— Если это какая-нибудь кухонная посуда, упакуй ее и пришли сюда немедленно!

Майкл издал подозрительный смешок, от которого у нее перехватило дыхание.

— Тебе бы хотелось, чтобы это были чашки-ложки, поварешки, правда? Нет, Кло, это не чашки-ложки, это красивое нижнее белье. Очень сексуальное, кстати!

Кло боролась с гневом, душившим ее. Только Майкл знал, как довести ее до точки кипения.

— Тебя, кажется, все это очень радует?

— Я счастлив, что они друг у друга были, — сказал он вдруг просто, без всякой насмешки. — Жду тебя здесь, Кло. Постарайся держать себя в руках и быть умницей, ладно?

— Мне это не нравится. В Лоло стало слишком много приезжих.

Из окна кабинета Брэдли Гилкриста Орсон Смит наблюдал, как фургон Кло на большой скорости выезжает из города.

Байрон Ланг, сидя в кресле напротив дивана, закурил толстую гаванскую сигару.

— Первым вернулся этот Лайм Маккензи. Он был всего лишь сыном овчара. Уехал мальчиком, получил ученую степень, стал финансистом и вернулся с шестилетней дочерью, как будто его кто-то сюда приглашал. Он здесь всего год, а к нему уже переметнулись несколько солидных клиентов нашего банка. У него контора прямо в собственном доме, где он живет вместе с дочерью. Скажите, что это за бизнесмен, который даже не может снять себе приличный офис? И, тем не менее, он становится нашим реальным конкурентом, Брэдли, — проворчал Ланг.

— Маккензи долго не протянет. Я поручил это дело хорошему специалисту, — буркнул Джеффри Гилкрист.

— Он уже переиграл нашего финансового советника по всем статьям, и многие инвесторы перевели счета к нему, — сказал Брэдли, презрительно взглянув на сына, который и был в банке финансовым советником. Джеффри заерзал в своем кресле.

— Кстати, Орсон, а как дела у Мэгги Тен Фезер? Она все еще в санатории? — спросил Брэдли.

— Она не опасна, ты же знаешь, Брэдли. Она никому ничего не сможет рассказать, — ответил Орсон, отвернувшись к окну.

Его преследовал взгляд Мэгги, который стал совершенно бессмысленным после нескольких лет сильнодействующих лекарств и шоковой терапии. Когда-то она была для него воплощением радости. С черными, как вороново крыло, длинными волосами, сверкающими от счастья глазами и медной кожей, пахнувшей травами… Мэгги полюбила его, когда его жена от него удрала. И подарила ему сына…

Орсон боролся с привычной болью. Он полюбил женщину, которую не могла принять его могущественная, богатая семья. Они все умерли теперь, даже его неверная жена, а он остался в полном одиночестве. Недаром он так часто проводил ночи в баре «Лонг Хорн» у Куинна Лайтфезера.

Орсон закрыл глаза и увидел бегущую к нему по полю шестнадцатилетнюю Мэгги; длинная луговая трава волновалась у ее бедер. А потом они падали среди высоких подсолнухов и любили друг друга страстно и жадно, не в силах насытиться.

Все же ему удалось спасти жизнь ей и своему сыну, поместив Мэгги в санаторий. «Она слишком много знает, — заявили ему, — и может разрушить все, чего добился Клуб». Орсон с ненавистью посмотрел на Брэдли и остальных. Это оказалось так просто. Судья Байрон Ланг подписал какие-то бумаги — и здоровая Мэгги оказалась запертой в полнейшем вакууме под надежным надзором врачей и сиделок, превративших ее в бесчувственное существо, не реагирующее даже на него.

Она перестала его узнавать, и это, наверное, к лучшему. Как бы то ни было, она подарила ему прекрасного, здорового сына, который носит имя дедушки.

— Приезжие мне тоже совсем не нравятся, — пробормотал Орсон.

— Майкл Бирклоу может стать для нас настоящей проблемой, — заметил Лайл Давенпорт. — Он что-то не собирается ничего продавать и уезжать, как мы ожидали. А, кроме того, я никогда не любил эту дочь Мэттьюзов. Она слишком самоуверенная и всегда была непредсказуемой, когда дело касалось ее семьи. У них теперь целый клан. Дэн, Гейб и Стелла. Чертова баба! Столько лет прожить одной, а потом стать любовницей Уэйда. Слава богу, что он умер в ее постели, а то неизвестно, чем бы это для нас обернулось!

— Кло просто опасна, — добавил Эдвард Ливингстон. — Вокруг «Пинто Бин» вспыхнул настоящий ажиотаж с тех пор, как она занялась его рекламой. Говорят, она объездила всю округу, разыскивая местных ремесленников, которые производят какие-нибудь интересные товары, уговаривая их принять участие в рекламном каталоге, который хочет издать. Кроме того, Кло с Анжеликой всегда плохо влияли на Джози. Мне это не нравится.

Брэдли откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на Эдварда Ливингстона, который явно не унаследовал от отца бешеного темперамента и жизнестойкости. В свое время старый Фримонт Бенджамин Ливингстон надрал уже взрослому Эдди задницу, заставив его жениться на беременной Джози Смолл Берд.

Могущественному Брэдли Гилкристу, главе Клуба и владельцу самого крупного банка в Лоло, было мало пользы от Эдварда Ливингстона, но их семьи давно дружили. Фатальной ошибкой Эдварда была уверенность, что он сможет жениться на Анжелике. Дочь Брэдли была не для него. Она была сильнее и умнее Эдварда в тысячу раз, так что даже близко не подпустила его к себе. Она была настоящей Гилкрист! И она принадлежала Брэдли.

— О своей дочери я сумею позаботиться, но эта Мэттьюз действительно может стать для нас реальной угрозой, если ей удастся раскрутиться. Джеффри, тебе, наверное, стоит открыть кое-какие счета и посмотреть, что может сделать наша маленькая группа друзей, чтобы выкупить ранчо Бирклоу и «Пинто Бин». Подготовь информацию для нас, хорошо?

«Все такая же взрывная и горячая… приятно в этом снова убедиться. Судя по всему, Кло никогда не успокоится», — думал Майкл, наблюдая через окно конюшни, как старый фургон несется в гору к его ранчо. Мартовское солнце вспыхивало на железной поверхности фургона, который рассекал глубокие лужи на дороге. Дорога из Лоло до ранчо занимала минимум полчаса. Видимо, Кло выехала сразу, как только швырнула трубку, и всю дорогу неслась как угорелая, потому что с тех пор прошло всего минут двадцать.

Майкл усмехнулся, вспомнив долгое молчание в трубке, когда она услышала его голос вместо предполагаемого собеседника. Разгневанная Кло Мэттьюз — это будет интересное зрелище! Майкл подцепил на вилы еще один большой пласт прелой соломы и выкинул его из стойла.

Лопес стоял за окном конюшни, время от времени просовывая голову внутрь, чтобы посмотреть, что делает Майкл. Конюшня располагалась как раз напротив того самого амбара, в котором Кло хотела соблазнить его в юности. Она была тогда вся гладкая, как шелк, и сладкая, как крем.

Когда-то давно ее не устроило, что Майкл не захотел стать просто ее любовником. Тогда он хотел сделать ее своей женой. Сейчас ему было нужно от нее нечто другое. Он хотел ощущать под собой трепещущее от страсти тело Кло, которая молча боролась бы с ним, потому что в этом поединке не нужны слова. Наверное, тогда бы он успокоился и смог бы поклясться себе, что выкинет ее из головы…

Раздался визг тормозов, потом громко хлопнула дверца фургона. Он незаметно выглянул в окно и увидел, что Кло спешит к дому. Ее бедра ритмично покачивались при ходьбе. Майкл закусил губу. Ни одна женщина так не действовала на него. Кло поднялась на крыльцо и нетерпеливо забарабанила в дверь. Не дождавшись ответа, она уперлась кулаками в бока и оглянулась.

Когда Майкл увидел ее лицо, то как будто получил удар поддых. В памяти тут же вспыхнула картинка двенадцатилетней давности: девятнадцатилетняя Кло направляется к нему в амбар, чуть покачивая бедрами. Она была сейчас точно так же разгневана, как тогда, когда запустила в него мячом. Страстная, злая и готовая разрушить весь мир, только теперь она стала еще красивей. Кло стояла перед ним — взрослая, уверенная в себе, в полном расцвете женственности, полная жизни. Ветер шевелил отросшие волосы, а в свете яркого солнца голубые глаза гневно сверкали. Сейчас она ничем не напоминала ту бледную, с огромным синяком под глазом, заплаканную Кло, с которой он ехал в фургоне. И глядя на нее, Майкл забывал преследовавшие его картины — искалеченные, окровавленные трупы забитых до смерти женщин и погибших детей.

Майкл с силой отшвырнул еще один пласт сена. Как человечество способно убивать себе подобных и продолжать воспроизводиться для новых войн и убийств?! Он хотел жить и радоваться, и при взгляде в окно на эту прекрасную женщину жаркая волна желания поднялась в нем. Голубые глаза Кло от злости прищурились, светлые волосы развевались на ветру. В ней было столько жизни и страсти, что у Майкла потемнело в глазах. Он так ее хотел!..

Годы выточили лицо Кло, убрав детскую округлость. Глядя на нее, Майкл обнаружил, что она стала очень похожа на Стеллу в молодости. Дэн и Гейб были больше похожи на Сэма.

Майкл с детства стал частью этой семьи, таким же братом для Кло, как и его друзья. И сейчас ему больше всего хотелось, чтобы эта женщина была тут настоящей хозяйкой, как он мечтал всю свою юность. Сильная, гибкая фигурка, уверенно стоявшая на крыльце его дома, — сколько раз он воображал себе эту картину! С головы до ног Кло была истинной женщиной. Худоба только подчеркнула ее высокую грудь, тонкую талию, округлые бедра и, казалось, удлиняла и без того длинные ноги. Большая не по размеру куртка, принадлежащая, видимо, Дэну или Гейбу, только подчеркивала ее женственность.

Майкл собирался соблазнить ее, чтобы, наконец, избавиться от этого наваждения. Черт, но даже горькая память о прошлом не смогла убить в нем желания жить с ней в одном доме, растить вместе детей… Он, казалось, мог бы убить ее за то, что она уехала от него тогда и вышла замуж.

Кло нетерпеливо потопала ногами в дорогих ботинках и продолжала осматривать двор.

— Майкл! Черт возьми, Майкл! Немедленно иди сюда! — наконец крикнула она, не выдержав.

Майкл с удивлением почувствовал, что у него задрожали руки. Ему хотелось броситься к ней, хорошенько встряхнуть и проорать ей в ухо, что она никогда ничего не значила для него. Но это было бы ложью. До того, как она запустила в него мячом, он собирался жениться на ней и лишить ее девственности в первую брачную ночь с нежностью, накопленной за долгие годы.

— Леди зовет, Лопес, мой мальчик, — криво усмехнулся Майкл, поднимая еще один пласт прелой соломы.

Затем бросил вилы и медленно пошел к выходу, стараясь контролировать свой гнев. Он не стал надевать рубашку — в конце концов, он был у себя дома и не собирался обращаться с ней, как с леди.

Обхватив себя руками за плечи. Кло наблюдала, как он выходит из конюшни и направляется к дому. Как опытный психолог, Майкл понял, что она уже отгородилась от него надежным забором. Он тянул время, рассматривая ее с кончиков ботинок от Гуччи до растрепанных волос.

— У тебя появились веснушки, — заметил он, поднимаясь по ступенькам крыльца. Кло пахла жарким лугом с полевыми цветами и булочками с корицей, которые пекла Стелла. Майкл, уже справившись с желанием, уставился на ее бедра. — Тебе идут обтягивающие джинсы.

Кло задрала подбородок, прищурилась и сжала губы, но когда он резко шагнул к двери, она испуганно отпрянула. Майкл почувствовал, как она напряглась, а во взгляде мелькнул страх. Майклу был знаком этот взгляд — так смотрели затравленные женщины, пережившие побои или сильный стресс. И все же Кло выжила, судя по воинственному виду, с которым она тут же посмотрела на него. И Майкл за нее порадовался.

— Испугалась? — усмехнулся он, отметив про себя темные круги под ее глазами и необычную бледность. Неужели она страдает по своему бывшему мужу? Не может спать по ночам от тоски по нему?.. У Майкла дрогнуло сердце.

Теперь Кло хладнокровно, с презрительным любопытством осматривала его с ног до головы. Майкл мысленно чертыхнулся. Кто-то очень хорошо научил ее прятать свои необузданные чувства, которыми она отличалась с детства. И теперь это умение скрывать их стало почти автоматическим.

— Отдай мне вещи матери, Майкл.

Кто бы ни был этот человек, превративший всегда такую непосредственную Кло в сдержанную, умеющую контролировать себя женщину, Майкл уже ненавидел его. Он толкнул дверь и впустил ее в просторную гостиную — старую хижину Ксавьера Бирклоу, построенную для выписанной по почте невесты. Пройдя за кухонную стойку в дальнем углу, он открыл холодильник и с досадой обнаружил, что пальцы до сих пор дрожат.

— Выпьешь?

Он повернулся к ней и заметил, что она робко стоит посреди гостиной, оставив открытой входную дверь, как будто хотела иметь возможность в любую минуту убежать от него. Кло была похожа на растерянного щенка, лающего на забор, за которым слышит непонятные звуки, но не видит врагов. А взгляд у нее был такой же, как в тот день, когда ее отца забрали в тюрьму. Майкл, сам в ту пору еще подросток, тогда обнял ее за плечи и прижал к себе, не стесняясь своих друзей. «О, Кло, иди ко мне скорее! Я постараюсь утешить тебя…» Нежность затопила Майкла, как в тот страшный день.

Но она уже однажды убежала от него и разрушила их жизни. Нож повернулся в старой ране, и вместо нежности на Майкла обрушилась бессильная ярость.

— Я слышал, ты развелась, — бросил он, доставая из холодильника пиво. «Держись с ней вежливо, — говорил себе Майкл, — и, может быть, она не заметит, как ты страдаешь».

— Слушай, ты явно занят. Я тоже. Где вещи? — нетерпеливо спросила Кло, осматриваясь по сторонам. Взгляд ее наткнулся на ширму, за которой доживала последние дни его мать, затем пробежала по шести новым фотографиям над столом.

Будь у них другие отношения, он бы обязательно спросил, что она думает об этих старых семейных снимках. Особенно о том, за рамкой которого была засушенная роза. Но в этот момент он был занят тем, чтобы удерживать дистанцию между ними и не наброситься на нее. Когда-то он только слегка распробовал в ней женщину, но этот едва уловимый, дразнящий вкус долгие годы преследовал его. Осталась ли она такой же сладкой, дикой и страстной?..

Майкл тут же отбросил эпитет «сладкая», вспомнив боль долгих бессонных ночей, и захлопнул дверь в прошлое.

— Сначала скажи, почему ты так враждебно настроена? Чем я тебе не угодил? — спросил он, открывая пиво и делая большой глоток.

— Ты толстокожий, высокомерный… ты — это просто ты! Есть еще вопросы? — отрезала она.

Майкл поставил бутылку на стойку и двинулся к ней. Правила изменились. Он дал ей целых две недели, чтобы привести свои чувства в порядок, а сам занимался работой на ранчо, изнасилованием в Сиэтле и серийными убийствами в Денвере. Но теперь ему надоело ждать.

— Ты злишься, Кло, но не я тому причиной. И я не намерен терпеть грубости, предназначенные тому ублюдку, который поставил тебе этот красивый синяк под глазом. Понятно?

— Ты собираешься все усложнить, Майкл? Изучать мое поведение, применяя новейшие психологические методики, как на своих дурацких извращенных преступниках? Ты совсем не изменился, доктор Майкл Джедидия Бирклоу!

Он улыбнулся, отметив, что она упомянула титул, напечатанный в недавнем газетном интервью.

— Твоя невестка написала обо мне прекрасную статью в газете Мюриел. Я не ожидал, что ты так интересуешься моей персоной.

Ну вот! Допрыгалась. Кло не думала о последствиях, влезая в фургон. Просто кипела от бешенства и была готова разорвать Майкла на части. И совсем забыла про этот хладнокровный, беспощадный аналитический ум, который всегда действовал ей на нервы — особенно когда был направлен против нее. Росс возмущался, пыхтел и оскорблял, тогда, как эти холодные темные глаза сравнивали, анализировали и угрожали. Хоть Майкл и был занудой, с его угрозами следовало считаться. Кло знала, что он сделан из того же крепкого материала, что ее отец и братья. А мужчины на Западе никогда впустую не угрожают.

У нее было две недели, чтобы морально подготовиться к их следующей встрече. Но она была слишком занята и безумно устала, работая над своим новым проектом, налаживая связи со старыми друзьями, каждую минуту что-то придумывая и договариваясь о продаже и рекламе новых товаров.

А теперь перед ней во всей красе стоит высоченный Майкл Бирклоу — наполовину индеец, наполовину потомок пионера, высокомерный и вызывающий. Она знала, что перчатка уже брошена. Теперь они будут рвать друг друга на части. Хотя, может быть, это как раз то, что ей нужно сейчас, — обрушить на кого-то свой гнев и получить сдачи в равной схватке?

О, в том, что Майкл умеет давать сдачи, Кло нисколько не сомневалась. Она знала его как облупленного. Без рубашки, в грязных джинсах и рабочих сапогах Майкл выглядел как типичный западный владелец ранчо, защищающий с оружием в руках свои владения. На его сильных мускулистых плечах висели стебельки соломы, золотистые полоски на фоне загорелой смуглой кожи казались почти белыми…

Кло судорожно сглотнула и с трудом отвела глаза. В этой наполненной светом просторной гостиной он выглядел диким, как его индейские предки. Трудно было поверить, что это международный судебный эксперт, объездивший весь мир. Пот выступил бисеринками на гладкой коже, характерный запах мужчины смешался с запахом сена и дыма от костров. Густые брови сошлись на переносице, Кло трудно было выдерживать этот первобытный мужской взгляд. Никогда еще Майкл не смотрел на нее с таким откровенным желанием. Только дразнил когда-то в юности — посмотри-на-меня-в-ответ. Теперь она уже взрослая женщина, побывавшая замужем, многое пережившая и справившаяся с финансовыми трудностями. И все равно, стоило Майклу высокомерно приподнять бровь — и она начинала чувствовать себя полным ничтожеством, как тогда в амбаре.

Сердце Кло забилось быстрее, руки сжались в кулаки. Если кто-то на земле и знал, как лишить ее спокойствия, то это был, несомненно, Майкл Бирклоу!

Очевидно, нужно было просто повернуться и уйти, но у Майкла осталось то, что Кло считала своим и хотела вернуть. Сейчас ей больше всего на свете хотелось собрать по кусочкам свою расколовшуюся жизнь и выстроить себе надежное убежище. А это включало в себя исправление той двусмысленной ситуации, в которой оказалась замешана мать. О которой знал и сплетничал весь город.

— Я собирался завезти вещи твоей матери завтра, когда приеду в город по делам, — пробормотал Майкл, наблюдая за ней; глаза его сузились, ресницы на солнце казались иссиня-черными.

— Не стоит, я заберу их сейчас. Где они?

Кло не хотела, чтобы он приезжал к ним домой, не хотела, чтобы он дотрагивался до вещей Стеллы, потому что это было все равно что ее вещи.

— Какая стремительная женщина! — с издевкой сказал Майкл, шагнув вперед. — Чего ты бесишься? Потому, что у твоей матери с моим отцом была связь? Или потому, что мы стоим тут друг против друга и дышим одним и тем же воздухом?

Кло отступила, стараясь сохранить дистанцию между ними.

— Ты не имеешь никакого отношения к моей жизни! И никогда не имел!

— Ты совсем сдурела, — усмехнулся он. — Способна думать только о том, что хочешь получить. Впрочем, так было всегда. Ты с детства была зациклена на себе, а сейчас стала вообще невыносимой. Тебя интересует только одна вещь на земле — ты сама! Тебя очень избаловали домашние, Кло. Золотая Девочка семьи Мэттьюз! — с издевкой протянул он.

Это был совсем не тот добрый Майкл, который обнимал ее, утешая, когда отца забрали в тюрьму. И не тот красивый, вежливый двадцатичетырехлетний студент колледжа, с которым она собиралась потерять девственность весенним днем в амбаре и которого тогда возненавидела всей душой. Прошедшие годы отразились на Майкле. Он возмужал, на лбу появились резкие морщины, прибавился новый шрам на щеке, а все тело перетянуто бугристыми мышцами.

— Тебе надо побриться, — презрительно бросила Кло, пытаясь отгородиться от прошлого. Она старалась не смотреть туда, куда сбегала дорожка темных волос на груди.

— Потерпишь, — парировал он.

Майкл направился к ней, двигаясь бесшумно, как охотник, загоняющий жертву, и Кло с трудом заставила себя не отступить. Подойдя вплотную, он поправил воротник ее куртки.

— Ты выросла во всех отношениях. Подозреваю, что тебе больше не нужна моя защита.

— От чего? — спросила Кло, откидывая голову назад.

Подбородок ее был воинственно задран. Она чувствовала себя загнанной в угол, но стояла на месте. Кровь у нее закипела, пульс участился. Кло была готова к схватке. С Россом она хладнокровно выбирала тактику, продумывала аргументированные ответы. С Майклом, она нисколько не сомневалась, думать ей не придется. Битва будет захватывающей. А может, ей этого давно хотелось — сразиться с ним, отплатив за унижение в амбаре?

Майкл нежно погладил ее по щеке, и она резко отпрянула.

— Мне бы не хотелось отрезать самую важную часть моего тела и засовывать себе в ухо, но мне понравился твой напор. Можно поинтересоваться, чем вызвано такое оригинальное предложение и кому оно предназначалось? — вкрадчиво спросил он.

Кло боролась с накатившей на нее яростью. Она отступила на шаг и смерила его одним из своих самых эффективных презрительных взглядов.

— Ты потный и грязный и стоишь слишком близко. Отойди от меня! — бросила она с королевским презрением.

Кло чуть не добавила «ковбой». Они оба знали свои корни. Она тоже была из типичной западной семьи пионеров, в которой смешалась кровь отчаянных шотландских горцев и трудолюбивых немцев. Но в Майкле была еще и кровь индейцев сиу, а Кло помнила те времена, когда индейцы умыкали белых женщин, и чем это заканчивалось. Золотой огонь, появившийся в его карих глазах, напоминал об этих предках, которые насиловали белых женщин и учили их забывать своих мужчин.

— Думаю, ты просто не хочешь отвечать на мой вопрос, — усмехнулся он, делая еще один шаг к ней. — Впрочем, дело твое. А я вот сейчас работаю на ранчо. Так приятно опять работать на земле и с лошадьми! Некоторые вещи не меняются.

Слова были нарочито вежливыми, как будто между ними шел обычный светский разговор. Но во взгляде Майкла не было ни капли вежливости. Жар окатил Кло с ног до головы, по телу побежали мурашки.

— Не подходи ко мне, — скомандовала она, зная, что он не послушается.

Майкл вдруг схватил ее за кисть, притянул к себе, и у нее сбилось дыхание от неожиданности. Она уже забыла, каким большим и сильным он был. Теперь он стал еще массивнее, еще опаснее и с удовольствием демонстрировал сейчас свое мужское превосходство, не позволяя ей вырваться.

— И что все это значит? — с вызовом спросила она. Майкл положил другую руку ей на талию, и ее тепло возбуждало Кло. Она судорожно набрала воздух в легкие. «Уже несколько месяцев до меня не дотрагивался мужчина, и мое тело среагировало вполне естественно», — объяснила она себе, чувствуя, как внизу живота разливаются жаркие волны.

Вполне естественно?.. Разве когда-нибудь Росс действовал на нее так? Разве его прикосновения будили в ней такие жаркие волны? Разве ее кожа когда-нибудь была готова расплавиться, как сейчас под руками Майкла?

Она смотрела в темные непроницаемые глаза, в которых вдруг вспыхнул завораживающий золотой огонь, и ненавидела его всей душой за то, что он заставил ее почувствовать себя… женщиной.

Майкл всматривался в ее глаза, затем перевел взгляд на губы. Его дыхание было ровным, почти усыпляющим, но она все равно чувствовала за его нарочитым спокойствием напряжение и обжигающий жар.

— Ты не должна так вызывающе вести себя с мужчинами. Тебе никогда этого не говорили? Особенно когда ты одна и беззащитна.

В его тоне не было ничего доброжелательного, заботой здесь и не пахло. Только гнев, который он пока сдерживал, пряча за вежливыми словами, но она ощущала исходившие от него волны ярости, заставлявшие ее сердце учащенно биться.

— Я и сама умею защищаться, — бросила она, чувствуя, что они оба балансируют на грани и ей пора сматываться. Надо оставить Майкла в покое, пока не поздно.

Он изучал ее лицо, читая как в открытой книге все ее чувства. Она с детства ненавидела, когда он так на нее смотрел.

— Где вещи моей матери? — напомнила она ему.

Майкл вдруг отпустил ее и отступил назад с самым невозмутимым видом.

— Они в спальне в верхнем ящике комода. Когда ты последний раз ездила верхом? — неожиданно спросил он.

Кло терпеть не могла этот его тактический прием, когда он вдруг словно прятался за неприступной стеной, в то время как она стояла перед ним с обнаженными, как на ладони, чувствами. Обычно их уже невозможно было спрятать. Только он всегда умел доводить ее до полной потери самообладания!

— Мне сейчас не до верховых прогулок, — отрезала Кло, направляясь к большой спальне рядом.

Она хорошо помнила этот дом по детским визитам вместе с родителями. Хотя и не хотела вспоминать о тех поездках. А еще она помнила, как в детстве Майкл сажал ее впереди себя на лошадь, и она чувствовала себя так уютно и защищенно… Теперь находиться здесь с Майклом было опасно. У нее было такое чувство, что их незавершенный поцелуй притаился в воздухе между ними.

Занавески на окнах были раздвинуты, и вся панорама гор и городка в долине лежала перед ней. Солнечный свет заливал комнату и огромную самодельную кровать с цветастым покрывалом. Кло обхватила руками плечи. Вряд ли Уэйд мог сделать свою спальню такой уютной. Судя по подобранным в тон занавескам на окнах и покрывалу на кровати, здесь не обошлось без рук ее матери.

Она посмотрела на Майкла, который стоял в дверном проеме и с кривой усмешкой наблюдал за ней, затем решительно выдвинула ящик комода и стала вытаскивать белье. Увидев среди вещей фотографию в рамке — Стелла и Уэйд стоят, обнявшись, с сияющими лицами, — она несколько мгновений колебалась.

— Он держал их связь в тайне от всех, даже от меня, — бросил Майкл.

Кло не удивилась. Она знала и уважала Уэйда с детства, и для него было естественным защищать свою женшину от грязных сплетен. Один из его предков лютой зимой спустился со Скалистых гор, преследуя незнакомцев, укравших его жену и изнасиловавших ее. Джедидия Бирклоу догнал их и убил охотничьим ножом. Он вернул жену домой и прожил с ней счастливо до конца жизни. Гордость была присуща всем мужчинам этого рода, они всегда защищали свои семьи и честь своих жен. Майкл был сыном такого же гордого и сильного мужчины.

Кло достала из ящика черную шелковую ночную рубашку. Дома мать носила удобные простые вещи, и эта легкомысленная прозрачная рубашка с кружевами на груди и большими разрезами по бокам шокировала Кло. Она оглянулась на ухмылявшегося Майкла через плечо и торопливо прижала рубашку к груди.

— Доволен, да?

— А тебя это оскорбляет? Ты ожидала, что они тушили при этом свет во всем доме? — скривился он, и Кло вспомнила, каким честным всегда был Майкл. Честным и надежным. Даже если бы он знал об отце и Стелле все эти годы, он никому бы ничего не сказал.

— Заткнись, — буркнула Кло, направляясь в ванную.

Открыв дверь, она уставилась на маленькие элегантные красные шлепанцы, стоявшие рядом с черными мужскими. В резком контрасте между ними было что-то очень интимное. «Моя мать спала с Уэйдом Бирклоу…» — пронеслось в голове Кло.

— Между прочим, шлепанцы мои. Я отдал все вещи отца в церковь. Они были старыми, но удобными и аккуратно заштопаны твоей матерью. Думаю, ему больше нравилось носить то, к чему прикасались ее руки, чем покупать что-то новое. Она предлагала и мне недавно чинить мою одежду…

— Не вздумай приносить свои вещи в наш дом! Не сомневаюсь, у тебя хватает женщин, чтобы пришивать тебе пуговицы и ставить на задницу заплаты! — зло крикнула Кло. Она схватила шлепанцы матери и прижала их к себе.

Майкл усмехнулся, явно довольный.

— Я прикидываю, которая из них наиболее достойна этой чести.

— Уверена, ты выберешь самую лучшую, — мрачно буркнула Кло, разозлившись еще больше. Его самоуверенность просто бесила ее.

— Ты же не ожидала, что все эти годы я буду ждать тебя? — хмыкнул он.

Майкл шагнул к ней, и Кло невольно отступила. Его темные, вновь вспыхнувшие золотым огнем глаза и близость мужского горячего тела испугали ее. Она почувствовала, как между ними пробежал электрический разряд, и быстро отвернулась, ужаснувшись тому, что вдруг почувствовала дикое желание крепко прижаться к нему. Ей захотелось изгнать из памяти все полные самообмана, напрасные годы без него, сжечь дотла всю накопившуюся боль в том огне, который вспыхнул в глубине его глаз.

Кло обхватила себя руками за плечи, словно защищаясь. Буря чувств, поднявшаяся в душе, и жар, охвативший тело, поразили ее. Была ли в ее браке хоть одна десятая того огня, который вспыхнул в ней, который полыхал за ресницами Майкла?

Настоящее исчезло, горькие воспоминания сжали сердце.

— Мне так жаль твоего отца… — выдохнула она, чтобы снять напряжение.

Майкл осторожно перевел дыхание, как будто до этого долго не дышал.

— Он был хорошим человеком. А Стелла — потрясающая женщина. Они с отцом очень подходили друг другу.

Кло внимательно посмотрела на Майкла. Его лицо стало резче, как будто все линии вдруг кто-то глубже прорезал.

— Ты действительно так считаешь?

Майкл расхохотался, откинув голову назад.

— Кло, ты просто ханжа! Моя мать, умирая, боялась, что отец будет страдать от одиночества; она хотела, чтобы он нашел себе жену. И ему страшно повезло. Посмотри на эту кровать. Он сделал ее для Стеллы, это наша семейная традиция. Взгляни, там есть их инициалы, вырезанные на спинке в изголовье.

Кло подошла к кровати и провела пальцами по вырезанному вензелю, где красиво сплетались первые буквы имен. Романтический знак любви был весомее, чем брачное свидетельство, и это потрясло ее. Только очень влюбленный человек мог сделать эту кровать для женщины в знак любви и уважения к ней. Уэйд был порядочным человеком из рода Бирклоу, который бы не смог оскорбить ее мать легкомысленной связью. Она знала, что мужчины этого рода по традиции делали брачное ложе для своих невест собственными руками. Для этого они шли в лес с топором и пилой, валили подходящее дерево, очищали его, выдерживали положенное время, а затем сами, в одиночку, делали кровать, Уэйд относился к Стелле как к своей жене. И эта кровать была свидетельством отношений куда более глубоких, чем Кло испытала в своем браке.

Ей стало больно и обидно до слез. Она вспомнила тихий шепоток отца за закрытой дверью родительской спальни, тишину, в которой слышался скрип кровати, и счастливое лицо матери по утрам. Это была настоящая, теплая, живая любовь, которой озарялся весь дом…

Кло затуманившимися глазами осмотрела солнечную спальню еще раз. Интимное, романтическое место, хранившее память о страстных ночах и счастливых утренних пробуждениях влюбленных. Как она могла не видеть, каким непорядочным был Росс?! Она должна была это понимать, имея таких родителей!..

Майкл некоторое время наблюдал за игрой чувств на ее лице, потом взялся за ручку двери.

— Мне пора идти.

Кло быстро отвернулась к окну, избегая его взгляда. Ее сердце громко колотилось.

— А где Нимо, овчарка твоего отца? Мама сказала, что пыталась оставить его у себя в городе, но у нее ничего не получилось.

Хорошие собаки-пастухи были на всех ранчо на вес золота, а, по словам Стеллы, Нимо — прямой потомок того Нимо, которого хорошо помнила с детства Кло, — был лучшим в Лоло пастухом и преданным другом, готовым яростно защищать своих хозяев от непрошеных гостей.

Майкл нахмурился и посмотрел вдаль на пастбище, где паслись остатки некогда огромного табуна породистых лошадей.

— Нимо сейчас здесь нет.

— А почему ты не уезжаешь? — спросила Кло.

— Не знаю, но я еще останусь на какое-то время, — ответил Майкл, и резкость его тона убедила ее, что он прекрасно знает, почему не уезжает из Лоло.

7

Куинн Лайтфезер дышал дымом через старое орлиное перо, которое подарила ему Мэгги. Он вдыхал запах шалфея глубоко, медленно и ритмично. Очищение помогало прояснить мысли, а возникающие перед ним видения позволяли интуитивно определить свой путь. Вместе с холодным ветром через открытое окно в его комнатку над баром врывалось знакомое уханье совы, давая ему необходимый настрой. Теперь оставалось только расслабиться и ощутить ритм вселенной.

Он осторожно подул через перо на угли в глиняном горшке перед собой. Когда над горшком поднялось тонкое пламя, Куинн кинул туда катышек конопли и задышал глубже, наполняя сладковатым дымом легкие и силясь изгнать из головы все мрачные мысли о боли и мести.

Где-то на краю сознания он вдруг услышал плач ребенка, и это удивило его. Когда Ломази умирала, она не была беременной. Она вообще была бесплодна и страшно переживала, что оказалась для него плохой женой.

Куинн почувствовал, как вокруг него завихрился ледяной ветер, и, наконец, появились видения. Какое счастье, что они всякий раз посещают его, хотя он не учился этому искусству у предков! Видения соединяли душу и тело, в тюрьме они просто спасли его.

Куинн отогнал мрачные воспоминания и еще раз глубоко вдохнул сладковатый дым. Перед ним возникла Огненная Женщина, а в ушах настойчиво звучал плач ребенка, который сжимал ему сердце. Он уже полюбил этого ребенка, его переполняла нежность, хотелось бережно прижать к себе маленькое тельце…

Еще две женские фигуры появились рядом с Огненной Женщиной. Одна воинственная — холодная, суровая, много пережившая. Другая помягче — женщина, у которой сердце болело за всех.

Куинн медленно добавил в горшок шалфея и конопли. Женщины обнялись и втроем вступили в огонь, а затем из дыма появились два волка. Молодой сильный волк терзал клыками старого, матерого. Он рвал на части окровавленное тело, пока все не исчезло.

Но почему плачет женщина?..

Ритм ее рыданий сотрясал Куинна, и, наконец, боль пронзила его сердце. Он понял, что эта женщина потеряла ребенка. Но она плакала слишком тихо для такой боли — сдерживая и контролируя себя, страдая очень глубоко внутри.

Женский и детский плач слились воедино, загремел гром, и молния прорезала черные тучи. Затем появилось солнце, и радуга взметнулась над речными ивами, ветви которых клонились под порывистым ветром до самой воды. Перед Куинном вдруг возникла горная примула, расцветающая на глазах. Она душила старую траву, увеличиваясь в размерах. Сухие стебли травы превращались в скелеты, которые тут же рассыпались на ветру…

Куинн очнулся от холода. Он дрожал, ледяной пот проступил на лбу. Кто этот ребенок, которого ему так хотелось взять на руки? И почему женщина плакала так тихо, пряча свою боль?

Он откинул назад длинные черные волосы, а затем, улыбаясь, добавил конопли в горшок. Он понял значение своих видений: Кло Мэттьюз была Огненной Женщиной, а вместе с ней Дикие Ивы выходили на тропу войны.

Клубу не поздоровится.

Анжелика Гилкрист не была приятной. Образ холодной, суровой женщины опять появился перед ним. Она так стыдилась, что провела с ним одну ночь, когда он приехал в отпуск из армии, что вскоре сбежала в Европу. Стыдилась, что именно индеец лишил ее девственности и насладился ее белым телом.

Теперь, спустя годы, Куинн добился, что она первая отводит глаза при встрече с ним. Она до сих пор стыдится, что он знает ее прекрасное тело. Значит, помнит о той ночи. И ему нравилось думать, что она до сих пор вспоминает, как стонала от наслаждения в его руках, когда ей было девятнадцать лет.

Было уже первое апреля, и у Кло была запарка. В июне надо было отправлять в Чикаго каталог «Пинто Бин», представляющий ремесленные товары Лоло и его окрестностей. Сергей Чеславский, всемирно известный фотограф из Нью-Йорка, работавший на солидные журналы, был другом Кло. Он обещал найти время приехать и сделать фотографии для ее каталога.

Взамен он хотел испытать на себе прелести жизни ковбоя на Диком Западе. Чисто по-дружески Сергей назначил именно такую цену за работу, что Кло вполне устраивало сейчас.

Они с Анжеликой лежали на холме над домом Эдварда Ливингстона. Аромат трав и луговых цветов наполнял ночной воздух. Анжелика привезла из дома толстый спальник.

— Мне нужны инвесторы, — сказала Кло, всматриваясь в светящиеся окна дома Гейба немного в стороне. — Как ты думаешь, можно найти кого-нибудь?

— Я сама первая вложу деньги. Я достаточно богата, но меня это не радует, — заявила Анжелика, наводя видеокамеру с ночным объективом на дом Эдварда. — А для чего?

— Для издания каталога деревенских товаров. На них будет рекламный знак «Пинто Бин» — на фартуках, салфетках, травяных чаях, кожаных поделках, одежде и прочих изделиях, сделанных вручную.

— Я знала, что ты придумаешь что-нибудь грандиозное. А потом ты собираешься смыться из Лоло? Приехала, сорвала жирный куш — и до свидания, провинциальные простофили?

— Ты говоришь так, как будто я… — начала Кло, так как язвительный тон подруги задел ее.

— Ладно, проехали. Сегодня нам надо в первую очередь позаботиться об Эдварде.

— Не могу видеть, как Джози страдает от страха потерять сына.

— Не переживай. Мы заставим его заплатить за это. Я не такая изобретательная, как ты, но кое-что умею делать. Этому негодяю стоит дважды подумать, прежде чем отбирать у нее Коди, моего крестника. Я знаю, как она забеременела от него. Он подпоил ее и накачал таблетками так, что она не стояла на ногах. Ей потом несколько дней было плохо.

Внезапно со двора Ливингстонов послышались крики. Посмотрев вниз, Кло обнаружила, что Эдвард с женой выбежали из дома. Анжелика присвистнула, включила камеру и тут же сообщила Кло подробности. Одетый в черный женский лифчик и бикини, в красном коротком пеньюаре и женском поясе с чулками, Эдвард вскрикивал и грязно матерился. Его новая жена в кожаном лифчике и шортах держала в руках хлыст.

— Ну, в Лоло становится все интересней! — довольно хмыкнула Анжелика. — Ты только послушай эти крики: у мужика просто настоящее сопрано! — Она отложила камеру и посмотрела на Кло. — Ну вот, теперь у меня собраны компрометирующие материалы на всех членов Клуба. Оставайся, и мы устроим большую стирку грязного белья этих вонючих «отцов города».

— Как только смогу, я уеду отсюда, — мрачно бросила Кло.

Анжелика нахмурилась и глотнула вина из бутылки.

— А я не собираюсь уезжать. Я собираюсь когда-нибудь заставить их заплатить за все. Ладно, расскажи мне подробней об этом каталоге.

Кло вдохнула поглубже ароматный воздух. Она неплохо поработала в марте: нашла хорошую идею и смогла воплотить ее в жизнь.

— Мы начнем с малого. Сначала будем брать заказы и выполнять их. Мать даже начала писать кулинарную книгу, которая тоже будет объявлена в каталоге. Уже сейчас на основные товары дана предварительная реклама. Я смогла это устроить! Все будет хорошо, я уверена.

— Быстро ты обернулась, — Анжелика снова присвистнула. — Не сомневаюсь, у тебя все получится. Сколько тебе нужно денег, чтобы выпустить этот каталог?

* * *

— Черт возьми, Кло, я не собираюсь везти эти горшки в фургоне! Там слишком мало места, — возмущалась Анжелика неделю спустя.

Она стояла с чашкой любимого капуччино Стеллы, опираясь на кухонную стойку. Подмигнув Джо Айссексу, Анжелика благосклонно подставила чашку Стелле, которая добавила туда лишнюю ложку сбитых сливок. Пакет с двумя шоколадными батончиками уже нырнул в карман ее серого костюма от Армани.

— Хватит давить! У меня нет другой машины, — отрезала Кло, вытаскивая из коробки новую майку с эмблемой «Пинто Бин». Она быстро прошла в контору и переоделась, потом снова появилась на кухне и покружилась на месте, демонстрируя новинку. Кухню заливал солнечный свет и уютно пахло булочками с корицей. — Ну, как?

— Потрясающе! Готовьте сейф: денежки потекут рекой. Их расхватают, как горячие пирожки! — воскликнула Анжелика, схватив одну майку и направляясь в контору. Она вернулась с майкой под пиджаком и взглянула на золотые часы. — Все, пора бежать. Дэн сказал, что твой старый «БМВ» урчал, как котенок. Я хочу, чтобы ты ездила на таком же, и заткнись, пожалуйста! — Она встретила возмущенный взгляд Кло и хихикнула, как когда-то в детстве. — Представляю, как ты распушишь хвост, очутившись в нем!

— Эй ты, дырка в штанах!

— Грязный носок!

Кло улыбнулась. Только Анжелика могла быстро найти подходящий ответ. Они всегда были в этом на равных, и никто никогда не уступал.

— Крысиный хвост!

— Сушеная ящерица!

— Девочки, хватит, — прикрикнула Стелла, подхватывая блюдо с булочками одной рукой, большой кофейник другой и направляясь в зал.

— Дай мне одну майку для Джози. Она была в восторге от ваших фирменных кружек; представляю, в каком восторге будет от маек! — сказала Анжелика, ловко выхватила еще одну майку из коробки и торопливо направилась к выходу.

— Эй, а деньги? Ты должна мне за две майки плюс налог на продажу! Кто-нибудь, держите эту женщину, она воровка! — закричала Кло, наблюдая, как подруга, покачивая бедрами, спешит к двери.

Выйдя на Главную улицу, Анжелика сняла пиджак жестом опытной манекенщицы и повесила его на руку. В другой руке она высоко держала майку для Джози, как завоеванный трофей. Остановившись напротив витрины, она покрутилась, как на подиуме, перед спустившимися в зал Стеллой и Кло.

— Это хорошая реклама. Люди любят разглядывать, во что одевается Анжелика Гилкрист, — заметила Стелла, улыбаясь.

— Мы же не благотворительная организация! Джози работает на радио, а не на телевидении. Никто не увидит ее майку через микрофон. И я не собираюсь принимать милостыню от Анжелики. Не нужен мне этот «БМВ», — заявила Кло, невольно улыбаясь в ответ. — Ну… Может быть, я возьму разок это старое корыто, чтобы немного покрасоваться. Припаркуюсь в нем с шиком возле банка — пусть эти гады выпучат глаза!

— Это далеко не корыто, — пробормотала Кло, гладя гладкую поверхность машины цвета шампанского, стоявшей в небольшом, но хорошо оборудованном гараже Дэна.

Брат тщательно намылил черные руки хозяйственной пастой и смыл грязь щеткой, затем стряхнул их и вытер о джинсы.

— Ну, как? Гейб помог мне найти для нее детали. Майкл, кстати, тоже. Он привез коробку передач из Денвера, куда ездил заканчивать дело серийного убийцы. Заработал премию. Представляешь, смог определить убийцу по смазанному следу ботинка!

Кло, нахмурившись, посмотрела на брата. Интересно, сможет ли ее неприязнь к Майклу Бирклоу перевесить желание сесть в машину, которую Дэн собрал и починил для нее?

— А что, без этой коробки машина не поедет? — спросила она.

— Боюсь, что нет, — засмеялся Дэн.

— Дэн, я не хочу быть обязанной Майклу. Неужели ты не мог заказать эту чертову коробку сам? Я бы это оплатила…

— Но у тебя же нет больше колец с бриллиантами, правда? — ухмыльнулся он. — Не бери в голову, девочка. Майкл практически член нашей семьи. Он учит Карен криминалистике, а она влюблена в него, как когда-то в детстве ты. Говорит, что никогда не выйдет замуж и будет частным детективом, когда вырастет. А его отец и наша мать, как ты знаешь…

— Он не член нашей семьи, — сердито возразила Кло. — И нечего приплетать сюда Уэйда и нашу мать. Он мне не друг, и вообще непонятно, что ему здесь надо. С чего бы такой знаменитости торчать в этом богом забытом месте?

— Здесь его дом, — спокойно ответил Дэн, приглаживая волосы. — Он был бы членом нашей семьи, если бы ты тогда не запустила в него мячом, не удрала после этого в Чикаго и не выскочила замуж за своего придурка. Может, из-за этого шрама Майкл и остался одиноким.

— Не болтай ерунды, — возмутилась Кло, пронзая его грозным взглядом. Она, как в юности, готова была дать брату отпор. — Он сам отказался зашить тогда рану — наверное, назло мне. Матери рассказала медсестра из госпиталя. И таким же остался сейчас — упрямым и злобным. Он просто такой по натуре, поэтому ни одна нормальная женщина не хочет иметь с ним дела.

Дэн театрально схватился за сердце.

— Да, бедный, никому не нужный мужчина, предвидя свою дальнейшую судьбу, решил оставить на память знак от руки единственной влюбленной в него женщины и попросил врачей не зашивать его порванную губу, — ухмыльнулся Дэн и ловко поймал тюбик с хозяйственной пастой, которым запустила в него Кло. Затем бросил ей ключи от машины. — Окажите мне честь, леди.

Брэдли Гилкрист хозяйским взглядом окинул Главную улицу Лоло. Это была его улица, его город, его вотчина. Его прадед основал первый банк в Лоло, и весь город тогда зависел от него. С тех пор все поколения Гилкристов удерживали власть в своих руках, но Брэдли пошел еще дальше. Он поддерживал тех, кто был этого достоин, и разорял тех, кого, по его мнению, надо было убрать из городка. Как его дед и отец в свое время, он был тут единовластным правителем. И станет вообще королем, если новые выборы в Сенат пройдут так, как это запланировано.

«Пинто Бин» — единственный магазин в городе, который был независим от него. Стелла Мэттьюз, эта старая курица, уже почти разорилась на своих булочках, но приехала Кло — и дела пошли в гору. К тому же эта женщина опасна сама по себе. Она может взбаламутить весь город.

Брэдли обратил внимание на шикарный «БМВ» цвета шампанского, который заметно выделялся в потоке старых грузовичков-пикапов и подержанных машин жителей Лоло. Автомобиль проехал мимо окон банка, и Брэдли приподнялся, чтобы рассмотреть водителя за рулем. Эту машину он еще не видел в городе и нахмурился, узнав за стеклом точеный профиль Кло Мэттьюз. Распущенные отросшие волосы были перехвачены банданой.

Он обернулся к дочери, невинно рассматривавшей маникюр на ногтях.

— Анжелика, скажи честно, откуда у этой нищенки такая машина? Она же вернулась сюда в разбитом фургоне. Откуда у разведенной дочери Стеллы Мэттьюз деньги на такую шикарную модель? Я просмотрел ее счет в банке. Единственное, что у нее есть, это доля в деле матери.

— Деньги на машину дала ей я. Вернее, я купила разбитую машину на аукционе, а ее братья позаботились об остальном. В этом, кажется, участвовал и Майкл Бирклоу. Помнишь Майкла? Доктора Майкла Джедидию Бирклоу, сына Уэйда?

Брэдли знал свою дочь. Она с детства была скрытной, но в последнее время она стала слишком самонадеянной для женщины из его окружения и зашла слишком далеко. Привыкший контролировать всех и все, Брэдли просто пока выжидал. Когда потребуется, он прижмет ее к ногтю и поставит на место. Придет время и он напомнит ей, что она бежит в его упряжке. А пока можно сделать благодушный вид.

— Никак не могу понять, что связывает тебя с такими женщинами, как Кло и Джози. Эта дружба не очень разумна в твоем положении. Ты слишком добра к ним, и они пользуются этим, девочка.

Анжелика приподняла бровь и смерила его ледяным взглядом. Он сам научил ее этому — смотреть на всех свысока, быть хладнокровной и держать чувства в узде. Она унаследовала материнскую элегантность и красоту, но у Сьюзен никогда не было такого стального, несгибаемого стержня внутри. В этом Анжелика была похожа на отца. Недаром же она всегда была «его девочкой»… Брэдли вспомнил, какой чудной девочкой была Анжелика до того, как связалась с Кло и Джози, как доверяла ему в своей маленькой кроватке…

— Держись подальше от этой Мэттьюз. И от Джози, которая вообще полное ничтожество. Я не хочу, чтобы кто-то из моей семьи соприкасался с такой швалью.

— В самом деле? — сладким голосом спросила Анжелика.

Брэдли метнул в нее злобный взгляд, стараясь сдержать гнев, затем вновь занялся списком неотложных дел. Он управлял делами так же, как своей жизнью и семьей: следил за всем и контролировал все.

— Кстати, почему бы тебе не вернуться домой? Твоя мать сможет позаботиться о тебе лучше, чем ты сама. Ты слишком похудела в последнее время.

— Вернуться в особняк Гилкристов? Никогда! — холодно отрезала Анжелика. — А теперь относительно тех расценок, которые снизились. Я считаю, что нам нужно быстро издать брошюру с новыми ценами. У тебя есть какие-нибудь пожелания?

Брэдли порадовался, что у них так много общих дел и есть что обсудить. «Она всегда будет моей», — подумал он.

В кабинет вошли Лайл Давенпорт и Джеффри, и Брэдли недовольно взглянул на своего наследника. Почему его сын не обладает таким блестящим умом и хладнокровием, которые делают дочь незаменимым специалистом в банке? Ведь со временем Джеффри придется не только возглавить банк, но и унаследовать его положение в Клубе. А у него нет ни малейших способностей к делам и ни капли властности.

Брэдли вынул из ящика стола документ, подготовленный дочерью.

— Вот, джентльмены, Анжелика предложила издать новую брошюру уже в следующем месяце, учитывая новые тенденции в расценках, — гордо сказал он, размахивая бумагой перед носом Джеффри. — Она всегда работает с учетом будущего, стараясь сделать наш Первый банк самым лучшим в городе. Мои дед и отец гордились бы ею, а все наши вкладчики должны быть ей просто благодарны за такую плодотворную работу. Есть какие-нибудь предложения?

«У меня есть серьезное предложение, — подумала Анжелика про себя. — Этот город нуждается в промышленности. В крупном предприятии, до которого не смогут дотянуться руки Клуба. В независимом новом бизнесе с привлечением посторонних инвесторов, не связанных с деньгами и властью Клуба. Каталог Кло — только начало, он принесет прибыль лишь ремесленникам, а нужно дело, в котором смогут работать простые горожане, которые сейчас зависят только от Клуба».

— Ты не получишь эти дискеты, Росс, — громко крикнула Кло, вылезая из новой машины и захлопывая дверь.

Как похоже на ее бывшего мужа — появиться в Лоло как раз тогда, когда она ехала по единственной Главной улице, узнать ее, развернуться и поехать вслед за ней! И нагло остановить, прижав к обочине деревенской дороги. Он всегда считал, что должен получать все, что ему хочется. Росс с детства был избалован. Сначала с ним нянчились родители, затем она сама… Но сейчас она поставит его на место!

Кло посмотрела на толстых херефордских коров с телятами, которые стояли за оградой пастбища и лениво пережевывали траву, уставившись на них.

— Вы — почетные гости на нашей вечеринке, — буркнула она им.

Кло была в эти последние дни на взводе, держалась на нервах и кофе. Но добилась потрясающих результатов за такой короткий срок. Анжелика сумела найти подходящих инвесторов, которым доверяла и которые поверили в новый каталог. Сергей Чеславский должен был появиться в Лоло на следующей неделе. После этого останется отправить материалы каталога вместе со снимками издателю, который согласился напечатать его вне очереди.

Теперь пришло время разобраться окончательно с бывшим мужем, который догнал ее на деревенской дороге в большом, сверкавшем новой краской черном джипе. Кло боролась с волной ярости, которая поднялась в ней при виде Росса. Он вышел из кабины в модных темных очках и подошел к ней.

Кло стояла перед ним, не шелохнувшись. Он поднял очки на лоб и улыбнулся ей своей самой обаятельной улыбкой; холеное лицо было покрыто ровным слоем тонального крема цвета загара. Она хорошо знала эту невинную улыбку хорошенького мальчика, которого все должны любить.

Солнце уже начало клониться на запад и золотило хорошо подстриженные белокурые волосы Росса. Он был, как всегда, в прекрасной физической форме. Посещение тренажерного зала, бассейна, ежедневный теннис и карате два раза в неделю были у него, пожалуй, главными занятиями в жизни. Новый дорогой пуловер и узкие джинсы, сшитые на заказ во Франции, прекрасно сидели на нем. Тоненькая золотая цепочка поблескивала на шее. Стоимости его стильных кожаных ботинок хватило бы на уплату всех текущих счетов матери. На его черном джипе никогда ничего не перевозили, и он выглядел замечательно новым. Над кабиной торчала антенна. Росс обожал путешествовать с комфортом, телевизор и телефон были обязательными предметами во всех его поездках.

— Ты выглядишь цветущей деревенской девушкой, — мягко сказал он.

Росс посмотрел на ее потрепанные джинсы, на запылившиеся ботинки от Гуччи, затем перевел взгляд на красно-каштановые корни светлых волос, собранных в практичный конский хвост.

Кло промолчала, не собираясь обсуждать с ним свою внешность. Она наблюдала, как Росс встал на подножку, достал новую ковбойскую шляпу — стетсон — и надел на голову. Кло не выдержала и презрительно фыркнула.

— Если, по-твоему, именно так должен выглядеть настоящий западный владелец ранчо, то ты попал впросак. Большинство мужчин здесь сейчас занимаются севом, отелом, ремонтируют тракторы и укрепляют изгороди. Им часто приходится совать свои руки в животы коров, чтобы помочь телятам родиться, если они неправильно лежат. Потом им приходится вытирать свои руки и лица от крови и слизи какой-нибудь тряпкой, потому что коровы иногда рожают прямо на пастбище, где нет воды. Промокшие от пота рубашки они заправляют в потертые джинсы, и у них, как правило, очень старые, мятые шляпы. Вряд ли французские джинсы от кутюрье смогут такое выдержать, — съязвила она.

Росс скривился. Кажется, он представлял себе, как помогает теленку повернуться в чреве матери и появиться на свет. Во всяком случае, он слегка побледнел под ровным слоем крема и судорожно сглотнул. На его лбу выступили бисеринки пота.

— Думаю, мы могли бы где-нибудь вместе пообедать и поговорить, девочка. Как ты на это смотришь?

— Спасибо за повод посмеяться, но нам совершенно не о чем разговаривать. К тому же я опаздываю на деловую встречу.

Кло вдруг подумала, разговаривали ли они когда-нибудь по-настоящему? В офисе Росс говорил ей, какого рода заказ поступил, к какому сроку его следует исполнить, и она впрягалась в работу. А дома все разговоры сводились к вещам, поддерживающим их имидж и стиль жизни. Господи, да любила ли она его когда-нибудь вообще?..

Кло прислонилась к джипу и пристально посмотрела на Росса.

— Знаешь, я никогда раньше не задумывалась, как много времени ты тратишь на себя, — сказала она.

— Что ты имеешь в виду?

— Все эти соответствующие положению удовольствия — бассейн, сауна, тренажеры, тренировки, теннис, косметический салон, солярий, выбор прически и одежды… Ведь все это отнимает очень много времени. Я никогда не задумывалась, что ты занимался этим, пока я вкалывала за двоих. Ты, наверное, стал большим специалистом в подобных вещах. И, кстати, можешь теперь на этом отлично зарабатывать. Мой бесплатный совет тебе: открой курсы «Как стать джентльменом». А еще лучше — «Школу для богатых мужчин — учитесь правильно тратить деньги, заработанные женой»!

Кло заметила, как в светло-голубых глазах Росса вспыхнула ненависть, но он быстро справился с собой. Сняв шляпу, он нервно поправил волосы — Кло знала, что его элегантная стрижка стоила больших денег, затем снова осторожно надел стетсон на голову.

— Кло, нам надо поговорить. Я понял, что мой второй брак был ошибкой. До меня дошло, как сильно я все еще люблю тебя. Я бы хотел все исправить, — ласково сказал он, проглотив злость.

Черт! Она могла бы сейчас снять с него скальп вместе с этой дорогой стрижкой.

Кло сжала зубы и уставилась на пастбище. Дикий олень пугливо пробирался по старой тропе к ручью на водопой.

— Ты опоздал на много лет.

Росс наклонился к ней и, демонстрируя понимание, нежно похлопал по плечу.

— Мы сможем через это пройти, малыш. Я разведусь с Линдой, и мы начнем все сначала. Откроем собственную рекламную компанию — только ты и я. Мой адвокат…

— Я опаздываю на встречу, — перебила Кло, отворачиваясь и делая шаг к своей машине. Ей не верилось, что еще совсем недавно она так боялась потерять его. Теперь она не испытывала к нему ничего, кроме отвращения. Вдохнув чистый воздух, она посмотрела на коров за оградой, на маленький трактор Бена Адамса, который распахивал дальнее поле. Здесь была настоящая жизнь, не то что ее прежние карикатурные потуги достичь чего-то эфемерного.

— То, что нам необходимо обсудить, гораздо важнее всех твоих встреч в этом сонном царстве, — сказал Росс.

Внезапно он схватил ее за плечи, развернул и прижал к джипу, тут же попытавшись сгладить свою грубость фальшивой улыбкой. Его накачанная на тренажерах спортивная фигура была достаточно сильной, чтобы у Кло перехватило дыхание. Она выразительно посмотрела на его пальцы, с силой сжимавшие ее плечи, и он тут же ослабил хватку, но не выпустил ее.

— Кло, думаю, ты не поняла меня, детка. Я действительно готов бросить Линду ради тебя.

Дикая ярость вспыхнула в ней, несмотря на все попытки оставаться спокойной.

— Я была беременна, Росс, когда примчалась в твой кабинет, где ты бесстыдно трахался со своей секретаршей! Прошло совсем немного времени — и я узнала, что ты трахал их с Линдой параллельно. Тебе было наплевать на меня тогда, и ты даже пальцем не пошевелил, чтобы удержать меня беременную. И это после двенадцати лет брака! Сомневаюсь, что ты вообще когда-нибудь любил меня.

— Мы начнем все сначала. Сходим вместе к психологу. А ты сможешь показаться лучшим специалистам по поводу проблем с беременностью. Я оплачу все счета…

Кло отбросила назад выбившуюся из хвоста прядь волос.

— У тебя действительно большие неприятности? Тебе так нужны эти дискеты, что ты готов на все?

Как она могла с ним жить?! Почему она была такой слепой?

— Я просто пытаюсь напомнить тебе, как хорошо нам было вместе жить и работать.

— Вместе? Да я же сделала тебя своими руками! Ты — ничтожество…

Росс резко прижал ее всем телом к джипу, больно сжав плечи.

— Ну, хватит! Я больше не позволю тебе оскорблять меня, дрянь! Мне нужны дискеты, и я получу их, чего бы мне это ни стоило!

Послышался резкий скрип тормозов, и Росс оглянулся. Недалеко от них остановился старый, защитного цвета военный джип. Майкл Бирклоу не спеша вылез из пыльной кабины, небрежно водворил на голову стетсон, затем с силой захлопнул дверцу. Кло заметила, как сузились его потемневшие до черноты глаза, и поняла, что он с трудом сдерживает ярость. Она хорошо знала этот взгляд с детства.

— Майкл, не вмешивайся! — поспешно крикнула она.

— Кто эта деревенщина? — прошипел Росс.

Кло смогла лишь покачать головой, предостерегая его. Разумеется, только Майкл Бирклоу мог появиться здесь сейчас как истинный западный мужчина, образ которого она так красочно расписала бывшему мужу! Она чуть не застонала от злости. Все совпадало — начиная с заляпанных грязью ботинок, старых, потертых джинсов и кончая застиранной рубашкой и мятым стетсоном на голове. А чего стоила эта ленивая, гибкая, как у пумы, походка, таящая скрытую угрозу! Именно так двигались типичные ковбои с Дикого Запада, если собирались защищать свою территорию — или свою женщину.

Но Росс, судя по всему, не понял опасности.

— Наш разговор вас не касается! — резко бросил он. — Уходите отсюда! Эта женщина — моя жена.

— К счастью, уже нет, — процедила Кло сквозь зубы.

Она сделала попытку освободиться, но Росс опять сдавил ей плечи. Прежде чем Майкл успел спрятать свои чувства, Кло заметила, как в его глазах промелькнула какая-то первобытная жестокость, а рот плотно сжался.

Кло раздраженно мотнула головой, отбрасывая со лба выбившиеся волосы. Она не нуждалась в его вмешательстве в свою жизнь.

— Майкл, я сама разберусь!

Росс одобрительно кивнул:

— Да, это семейное дело. Вы можете ехать дальше. — Впрочем, в его голосе уже не было прежней самоуверенности. Он настороженно посмотрел на широкоплечего массивного Майкла, который был уже достаточно близко. Очевидно, вдруг почувствовал разницу между настоящей природной мужской силой и своим искусственно накачанным телом.

Кло поняла, что Майкл специально тянул время — медленно снял кожаные перчатки и засунул в задний карман своих старых ливайсов, затем лениво смахнул соломинку с рубашки.

— Меня зовут Майкл Бирклоу. Я знаю эту малышку с детства и всю жизнь был ей вроде старшего брата. Помню, как она плакала на моем плече, когда ее любимая кукла попала под трактор. Я устроил чудесные похороны для ее любимого кота Топаза…

— Майкл, пожалуйста, уйди! — безнадежно взмолилась Кло, зная, что он никуда не уйдет.

— Только когда сам сочту нужным, Кло. Итак, вот за что ты вышла замуж? Хм, не очень удачный выбор, детка. Куда смотрели твои братья?

«За что», а не «за кого»… Кло с трудом перевела дыхание. Майкл говорил слишком мягко, а это был верный признак того, что он тщательно скрывает охватившее его бешенство. Как-то раз, когда ей было восемнадцать лет, она попыталась попробовать свои женские чары в медленном танце с одним из местных парней. Танец был рассчитан на то, чтобы привлечь внимание Майкла, но эта попытка успехом не увенчалась. Зато позднее, когда этот парень отвел ее в сторонку и прижал к стене, пытаясь поцеловать, Майкл точно так же медленно подошел к ним и заговорил тем же мягким тоном. Дальше все произошло молниеносно. Короткий, сильный удар — и Фрэнк Уитли отлетел на несколько шагов. Он долго не мог подняться, а Майкл так же неторопливо отошел, бросив на нее злобный взгляд.

Росс беспокойно дернулся.

— Кло, прогони эту деревенщину! Нам надо поговорить…

— Такое впечатление, что вы предпочитаете иметь дело с ней, а не со мной. Чувствую, вы недооцениваете ее, иначе я позволил бы ей самой разобраться с вами. Она дьявольски опасна, когда ее захлестывает темперамент.

Кло уставилась на него, закусив губу от злости. Она уже потеряла самоконтроль в тот самый момент, когда увидела Майкла.

— Я смогу справиться с ним сама! — вызывающе заявила она.

— Прошу прощения, — Майкл неторопливо подошел к ним и положил Россу на плечо свою могучую руку. Тот инстинктивно отпустил Кло, и она сразу отошла на почтительное расстояние.

— Правильно, держись подальше, детка… А тебе, Беннетт, не следовало напоследок ставить ей синяк под глазом. Это было большой ошибкой с твоей стороны. Потому что, если ее братья не перепашут тебя кулаками до наступления темноты, это сделаю я.

Росс ощетинился, приняв боевую стойку.

— Я предупреждаю, что не возьму на себя ответственность, если покалечу вас. Я профессионально занимаюсь карате и тайским боксом.

— Ну что ж, тогда не будем ждать до вечера, — довольно улыбнулся Майкл.

— Доктор Майкл Джедидия Бирклоу! — презрительно фыркнула Кло. — Все твои степени тебя ни капельки не изменили, да? Ты все такой же…

Она смотрела, как он ухмыляется, и закипела от злости. Потом левой рукой смахнула стетсон с его головы. Майкл спокойно наклонился, поднял шляпу с земли, отряхнул о колено и водрузил на голову. А затем окинул Кло оценивающим взглядом. Позади нее паслись телята, слышен был звук работавшего трактора Бена Адамса. Загоревшая, пополневшая Кло выглядела теперь здесь так естественно! Он провел пальцами по ее щеке. Кло яростно отбросила его руку и с силой ткнула кулаком ему в грудь.

— Я говорила тебе, что сама справлюсь с ним. Если ты думаешь, что твои мужские методы лучше, то ты остался тем же Майклом — самоуверенным бойцовским петухом. — Кло оглянулась и посмотрела вслед черному джипу, сворачивавшему на основное шоссе. Росс бежал с поля боя, поджав хвост. — Ты, наверное, сломал ему нос.

Майкл пожал плечами.

— Этот ублюдок заслуживал гораздо большего, — ответил он и ухмыльнулся, зная, что это еще больше взвинтит ее. — Мне в какой-то момент показалось, что ты готова была взорваться. Почему бы не дать себе воли и не сделать это сейчас?

Порыв ветра окончательно растрепал волосы Кло, синие глаза сверкали, и Майкл с трудом сдерживался, чтобы не сжать ее в объятиях.

Кло встряхнула головой, борясь с желанием наброситься на него и отплатить ему за все — за то, что она так бездарно загубила свою молодость, за то, что ей теперь так больно и горько. За то, что он оказался свидетелем их ссоры, а главное — за то, что сразу раскусил Росса и понял, чего тот стоит. Но она не могла позволить, чтобы он добился своего. Она не доставит ему такого удовольствия — не потеряет самообладания.

— Отстань! — Развернувшись, Кло направилась к машине.

— Ты немного поправилась за это время, — заметил Майкл, глядя ей вслед. — Джинсы сидят в некоторых местах просто потрясающе, и это меня возбуждает…

Кло остановилась, сжала кулаки и, немного поколебавшись, решительно двинулась обратно.

— Ты, ковбой, держись теперь от меня подальше и не вмешивайся в мои дела! А если тебе приспичило… Что ж, уверена, тебе есть, кого позвать на помощь, — презрительно бросила она.

Майкл обошел ее и встал между ней и машиной, заложив большие пальцы за пояс и широко расставив длинные ноги. Золотисто-карие глаза насмешливо смотрели на нее. Затем он улыбнулся своей медленной, чувственной улыбкой. Кло хорошо запомнила этот изгиб его губ еще с тех пор, как ему было двадцать четыре, а ей девятнадцать. Не выдержав, она бросилась вперед и изо всей силы толкнула его в грудь. Потеряв равновесие от неожиданности, Майкл ухватился рукой за ее талию и увлек Кло за собой, падая на траву.

Она отчаянно боролась с ним, пытаясь освободиться; молотила кулаками, не разбирая, куда попадает, пока он окончательно не подмял ее под себя, прижав кисти рук к нежной траве по обе стороны головы.

— Отпусти меня! — с трудом выдавила Кло, глядя на мрачное лицо перед собой и тщательно пытаясь вдохнуть.

— Никуда, к дьяволу, я тебя не отпущу, — хрипло произнес он.

От звука густого, низкого голоса, от горячего дыхания Майкла по телу Кло пробежала дрожь. Она увидела, как потемнели его глаза, когда он наклонился к ее лицу. Очень медленным движением Майкл нашел ее губы, захватил их в плен… а потом отпустил и поцеловал в уголки. Его дыхание обдавало жаром лицо Кло, от него пахло незабываемым запахом мужчины, поработавшего на свежем воздухе: кожей и потом, туалетным мылом — и тем мальчиком, который сажал ее в детстве перед собой в седло, где она чувствовала себя в безопасности. Она ужаснулась своей готовности вступить в разгоравшийся между ними костер страсти.

— Черт возьми, Кло! Пришло время вернуть тебе тот давний поцелуй, — хрипло прошептал Майкл и снова завладел ее губами.

Кло испугалась своей реакции, своего желания, своего голода по этим поцелуям. Она почувствовала, что его тело пробудилось, когда он крепко прижался к ней бедрами. Но прежде чем она успела вдохнуть, усмиряя бешено заколотившееся сердце, Майкл приподнял голову и посмотрел ей в глаза. Они долго, не отрываясь, смотрели друг на друга, и Кло ощущала, как ее тело буквально плавится под его взглядом. Золотые глаза Майкла обжигали ее огнем откровенного желания. Он снова нашел ее губы, но на этот раз поцеловал нежно и бережно, осторожно пробуя на вкус. Майкл как будто не позволял себе раздуть пламя страсти и опалить их тела бешеным огнем, полыхавшим в глазах.

А ей было этого мало! Кло выгнулась, крепко прижимаясь к нему. Ей хотелось бесконечно ощущать сладость и нежность его губ, хотелось сполна утолить вдруг вспыхнувший голод. Она яростно захватила губами его губы и не отпускала, всем телом растворяясь в нем.

Дыхание Майкла участилось, тело напряглось, и Кло услышала собственный стон, когда его большая ладонь осторожно накрыла ее грудь. Она вскрикнула, потрясенная силой собственного желания. Майкл снова завладел ее ртом, и на этот раз Кло запустила пальцы в его волосы, прижимая голову к себе, и жадно ловила его губы: Она пробовала их на вкус, вдыхала запах его волос и кожи, трогала угловатые скулы, плечи, спину и грудь, окунаясь в незнакомый мир его тела. Закрыв глаза, Кло затрепетала, когда большие руки Майкла стали нежно ласкать ее бедра.

Она так дрожала от возбуждения, что до нее не сразу дошло случившееся. Что произошло? Почему она вдруг осталась со своим желанием в одиночестве?

Осторожно приподняв голову, Кло с трудом разлепила веки и наткнулась на мрачный, презрительный взгляд Майкла.

— Это был всего лишь поцелуй, — объяснил он.

Реакция Кло была мгновенной. Она вскочила на ноги и в ярости посмотрела на Майкла, а он совершенно спокойно пригладил волосы рукой.

Кло трясло от злости. Вне всякого сомнения, он хотел ее — об этом свидетельствовали и его вздыбившиеся под ремнем джинсы. Так почему же тогда он издевается над ней?!

— С тебя хватит? — поинтересовался Майкл, насмешливо глядя на нее. — Или хочешь продолжить?

— Не стоит. Оказывается, ты не в моем вкусе, — отплатила она, проклиная себя за потерю самообладания и с ненавистью глядя на него.

— Черт, что же ты сразу не сказала? — фыркнул он, расхохотавшись.

Кло слышала его издевательский смех до самой машины.

8

Апрельский воздух больше не казался Кло сладким и пьянящим. Она бездумно бродила по шикарной современной гостиной Анжелики.

— Итак, для того, чтобы отправить каталог в издательство, осталось дождаться только фотографий Чеславского? — спросила Анжелика, незаметно бросив на нее изучающий взгляд. — Мне нравится писать заметки, но лучше этим заняться тебе, детка. У меня сейчас полно работы в банке. Мой братец где-то что-то напутал в очередной раз, и в банк набежали аудиторы. — Она засунула между пальцами ног шарики из ваты, встряхнула флакон с вишневым лаком и, одернув короткую ночную рубашку с леопардовым рисунком, сладко потянулась. — В нашем городке нужен хороший салон красоты. Я не могу доверить свои волосы или ногти этой прыщавой Минни Пэйчек.

Она еще раз взглянула на Кло, которая по-прежнему мерила шагами чисто убранную гостиную, в обстановке которой преобладали стекло и хромированные поверхности. Анжелика сама спланировала, заказала и построила на свои деньги этот современный дом из красного дерева на холме. С его широкой веранды открывался вид на Лоло и особняк Гилкристов.

— Кло, перестань убиваться! — не выдержала она. — В твоей стычке с Майклом не было ничего страшного. Деточка, вы оба уже не подростки. Ты должна была ожидать, что Майкл захочет завершить поцелуй, который ты первая начала много лет назад.

Кло сразу напряглась, повернувшись к подруге.

— Откуда ты знаешь?

— Ну, дорогуша, я ничего не знаю… Просто сопоставила некоторые сведения. Представь, появляется городской пижон — весь из себя в сшитых на заказ джинсах и ботинках из крокодиловой кожи. Въезжает в Лоло в новом джипе, а потом ваши с ним машины видят на проселочной дороге. Затем возле них резко останавливает свой старый джип Майкл Бирклоу. Следующий сюжет построен чисто в духе вестерна — пижон вытягивает билет прямо в преисподнюю. Видимо, ковбой в драке ломает ему нос, потому что через полчаса, с ватными фитилями в носу, пижон садится в свой джип у местной больницы и отбывает назад, в цивилизацию. Затем Сид Одилл проезжает мимо тебя и Майкла. Вы спорите, видимо, по поводу будущего урожая, чуть не убивая друг друга прямо на обочине дороги. При этом Майкл почему-то сидит на земле, и вид у вас, как Сид поведал всем в баре, довольно взъерошенный. Сид даже успел заметить травинки на твоей спине и высказал остроумное предположение, что тебя как будто припечатало к земле что-то тяжелое и горячее.

Анжелика внимательно всмотрелась в побледневшее лицо Кло, затем открыла лак и стала наносить его на ногти, целиком уйдя в это занятие. Не дождавшись никакой реакции подруги, она вздохнула и продолжила:

— Идем дальше. В полдень ты появилась на почте с травой на спине и с лицом убийцы. В три часа ты задерживала покупателей в кулинарии, не в силах сразу подсчитать сдачу, калечила знаменитые мясные сандвичи Стеллы и пролила итальянский фасолевый суп на любимый стетсон Клейтона Фрея. Потом чуть не опрокинула черные бобы на Лили Уотерс, безумно испугав ее своей бледностью… Бедная Лили, ей просто необходимо теперь сесть на диету: она съела от волнения в три раза больше обычного, — увлеченно рассказывала Анжелика, делая вид, что не замечает мрачного взгляда Кло. — Затем ты появилась здесь, несясь, как на всемирных гонках, а теперь бродишь как неприкаянная и совсем не слушаешь меня. Ты уже вышла на тропу войны, детка, и красные пятна на твоих щеках похожи на ожоги. Ко всему сказанному стоит прибавить твои распухшие лиловые губы. И, судя по тому, как горят твои глаза, смею предположить, что развод с Россом теперь отошел для тебя на задний план, и это меня радует.

Кло быстро посмотрела в зеркало и увидела довольно очевидный результат поцелуев Майкла. Она вздрогнула, вспомнив, как он положил руку на ее грудь, как ласкал ее сосок. Нет, это не было лаской! Его пальцы были настойчивыми и требовательными, и хуже всего, что ей это нравилось! Она хотела этих бесстыдных ласк…

— Майкл такой же невыносимый, как и прежде. И я не желаю больше слушать эти бредни!

— Хм, — с сомнением произнесла Анжелика. — Мне он никогда не казался невыносимым. На самом деле я даже рада, что он остался на ранчо. Мне он нравится и всегда нравился. А если к нему добавить Лайма Маккензи и тебя, в этом городке станет по-настоящему интересно! Кстати, вас уже объединили в одно целое члены Клуба и называют — «эти приезжие». Мне нравится любое противодействие Клубу, а вы трое на них действуете, как сильнодействующее слабительное. Дерьмо из них так и лезет! А теперь представь, что может из этого получиться… Если попытаться организовать какое-нибудь крупное предприятие в Лоло, привлекая ваших иногородних знакомых в качестве инвесторов. Что ты можешь предложить?

Кло промолчала, и Анжелика в отчаянии уставилась на нее.

— Слушай, давай съездим к Джози! Ты выглядишь как мокрая курица, а Джози всегда умела тебя успокоить. У тебя бессонница, да еще Майкл так взвинтил тебя… Я это прекрасно понимаю: сама не могу спать в таком состоянии. Уже много лет. Я сейчас мигом соберусь, только переоденусь!

Кло взглянула на нее поверх бокала с шампанским.

— Ты ненормальная. Ты знаешь об этом? Ты действуешь на людей, как ледяной душ.

Анжелика удивленно приподняла бровь.

— Я, дорогая?

— Да, ты, ты! Ты безжалостно терзаешь людей своими бестактными словами, как будто отгрызаешь зубами мясо от костей…

Анжелика вытащила ватные шарики и швырнула их на стеклянный столик, заваленный журналами.

— Хорошо, ты права, я бесчувственный потрошитель, но ты сама напросилась на это, принцесса. Ты так погрузилась в свои переживания, что забыла кое о чем важном… О Джози, например. Эдвард, сукин сын, добивается, чтобы ее лишили прав на Коди. А этот ребенок — мой крестник, между прочим, и мне это не безразлично! Но у меня все слова заперты внутри и не могут выйти наружу, даже когда Джози в них так нуждается. Она, наверное, даже не узнает, как я волнуюсь за нее. Ведь Эдвард не любит сына. Он просто такой по натуре — жаждущий власти неудачник и бездарь, который отыгрывается на тех, кто слабее его, утверждая свою власть. А у тебя даже нет времени съездить на ранчо Джози и выслушать ее. Она не умеет бороться, как умеешь ты. Сделай же что-нибудь для нее!

Кло чувствовала вину перед Джози, но не могла позволить, чтобы за Анжеликой осталось последнее слово.

— А ты уже сделала, как я понимаю?

Анжелика вскочила и гневно уставилась на нее.

— Черт побери, да! Я делаю… по-своему. Но Джози почему-то сразу замыкается, стоит мне высказать свое откровенное мнение об Эдварде. Я так и не научилась, как держать себя с Джози или с тобой, когда хочу вам помочь. А ведь вы единственные, кому я доверяю в жизни! Да, я не умею управлять своими чувствами и облекать их в нужные слова. Зато ты это здорово умеешь, но ты замкнулась в своих переживаниях. Я считаю это просто эгоизмом с твоей стороны! — Анжелика смахнула с глаз слезы.

— Почему ты мучаешь себя какими-то дурацкими, надуманными проблемами? Ты потрясающий друг, Анжелика. Я люблю тебя и пью за тебя! — сказала Кло, поднимая бокал шампанского.

Они часто соперничали и спорили, но отзывчивое сердце и аналитическое мышление Анжелики часто помогали творческой натуре Кло, когда ее заносило не туда. Судя по всему, гроза в душе Анжелики созревала уже давно и, наконец, вырвалась наружу.

Анжелика осушила свой бокал и вытерла слезы.

— Ладно. Но ты сама напросилась на это. Джози никогда не жалуется, а ты так погружена в свои страдания, что вряд ли догадалась бы съездить к ней, если бы я не ткнула тебя носом. Подлецу Эдди это только на руку. Он давно пытается отвадить от Джози всех друзей, особенно нас с тобой. Хочет управлять ею в одиночку. Это ведь я поговорила тогда с его отцом. Фримонт просто рассвирепел, узнав, что Джози беременна от Эдварда. Представляешь, старик так разбушевался, что огрел его пару раз кнутом и заставил жениться на ней. Я, собственно, не хотела этого, но, по крайней мере, Джози родила, она была обеспечена, и в нее не тыкали пальцами местные сплетники.

Она посмотрела на Кло и подлила шампанского в бокал.

— Понимаю, тебе сейчас не до этого: на тебя столько навалилось сразу. Я не обвиняю тебя, но я не сильна во всяких душевных тонкостях, ты же знаешь. Я медлительна и методична, но ты… В тебе есть яркость и живость. Твой бешеный темперамент может смести все преграды на нашем пути. Я уверена, что ты сможешь изменить ситуацию, если возьмешься за дело.

— Я что, действительно такая бешеная?

— Ну, сильная. Не придирайся ко мне. Я завелась сегодня. Ты никогда не боялась вступить в бой, бросалась в самую гущу событий, тогда как я просто кружила вокруг да около, строя планы и прикидывая возможные потери. Ты сейчас нужнее Джози, чем я. Помнишь, пару лет назад я писала тебе обо всем этом, но у тебя был тогда выкидыш, и тебе было не до нас. Ты совсем пропала из нашего поля зрения.

Кло вдруг почувствовала тошноту и острую боль внизу живота.

— Дважды, Анжела! У меня дважды был выкидыш, и последний раз я проносила ребенка три месяца — как раз до развода с Россом. Он потом это умело использовал в суде, заявив, что я неполноценная женщина, потому что не могу родить ему наследника.

Анжелика окаменела, зажав ладонью рот.

— Господи, Кло! Прости меня, идиотку! Прости. Мне так жаль, по-настоящему жаль…

Она порывисто вздохнула и, нахмурившись, уставилась куда-то в стену.

— Кло, помнишь отца Джози, Макса Смолла Берда? — спросила она, наконец. — Он был опустившимся городским алкоголиком, но у него были железные принципы. Никакие деньги Ливингстонов не смогли бы убедить его заставить Джози сделать аборт. И самое поразительное — старый Ливингстон это прекрасно знал и именно поэтому заставил сына жениться на ней. Она была такая красивая и трогательная во время беременности. Верила, что ребенок все исправит… Черт побери, мне надоело быть свидетельницей на свадьбах, когда я уже заранее знаю, что мои подруги делают ужасную ошибку! Мне надоело сходить с ума от бешенства!

Анжелика осушила свой бокал и поставила его на столик.

— Но я верю в настоящую любовь, — заявила она, с вызовом глядя на Кло. — Только она случается почему-то не с нами, а с кем-то другим. Вот твои родители по-настоящему любили друг друга. И получились прекрасные дети — красивые и сильные. Знаешь, Коди считает меня феей. Он подарил мне цветы и сказал, что женится на мне, когда вырастет. Что я могла ему ответить?

Анжелика настороженно посмотрела на Кло, боясь услышать, что она недостойна такой любви, не умеет никого любить, потому что слишком сурова сама. Но Кло спокойно встретила ее взгляд.

— И поэтому ты решила, что можно отыграться на мне? А что бы ты сказала, если бы я подарила тебе цветы?

— Люди нашли бы, что про это сказать, — хмыкнула Анжелика, неожиданно смутившись. — Ладно, дело не в этом. Понимаешь, очень важно, чтобы у Джози был еще какой-то весомый источник дохода, помимо лошадей на ранчо. Ведь сейчас она только теряет время за гроши на этой маленькой радиостанции для придурков. Кроме того, она может лишиться и этой работы в любой момент, если Клуб нажмет на владельца радиостанции. А Эдвард в суде будет давить на то, что он сможет обеспечить Коди более высокий уровень жизни. Любая приличная работа в городе тем или иным способом контролируется Клубом, за исключением вашего заведения. Но у вас и так теперь хватает рук и нет лишних денег. А уехать отсюда она не может из-за Эдварда: он тут же отберет у нее Коди. Мне вообще кажется, что наш город чертовски нуждается в каком-нибудь по-настоящему крупном предприятии, в котором будет много хороших рабочих мест. Что-то такое, что не будет связано с сельским хозяйством и контролем Клуба, и куда можно привлечь независимый от города капитал…

— Анжела, да это же просто грандиозно! — с воодушевлением воскликнула Кло.

Анжелика вздохнула. Она была очень осторожна, вкладывая понемногу деньги в другие банки с помощью Лайма Маккензи, и теперь ее капитала должно было хватить, чтобы хорошенько встряхнуть Клуб, если найдется настоящее дело. Встряхнуть? Нет, ей этого мало! Она предпочитает вообще избавить от него жителей города. Ей хотелось привлечь в Лоло новых людей и обеспечить работой тех, кто уже живет в долине. Это были ее земляки, и она хотела освободить их из-под влияния Клуба, чтобы у них был какой-то выбор в жизни. Лайм Маккензи уже положил этому начало, и у нее появился прекрасный союзник, обладающий к тому же неплохим капиталом и хорошей деловой хваткой.

Внезапно Анжелика напряглась, вспомнив отца с его способностью добиваться цели любой ценой. Может, в ней просто проснулись его гены — потребность властвовать и управлять чужой жизнью?.. Она исподтишка посмотрела на подругу.

— Скажу тебе прямо, Кло. Ты крепкий, удачливый, талантливый специалист. Если ты найдешь хорошую идею, как вдохнуть новую жизнь в Лоло, и позаботишься о материальном благополучии Джози, я поддержу тебя. У меня есть небольшой капитал, вложенный в другие банки. Но что бы ты ни придумала, я хочу, чтобы это было по-настоящему солидное предприятие с хорошими прибылями. И учти: если мы возьмемся за дело, отступать будет уже нельзя. На карту будет поставлено слишком многое. Ты знаешь моего отца. Я не хочу, чтобы он упрятал меня до конца жизни в санаторий для умалишенных.

Все. Она, наконец, сказала это. Анжелика расслабилась: она свое дело сделала, теперь очередь за Кло. Она как раз тот человек, который для этого необходим. Кло знает все подводные течения в Лоло и сможет обойти их или победить в открытой борьбе. Впервые Анжелика высказала словами идею, которую долгие годы вынашивала, — загнать Клуб в такой же угол, в какой они много лет загоняли других. Сейчас Кло, конечно, не совсем в форме: недавний развод с Россом и непонятные отношения с Майклом сильно повлияли на нее. Но Анжелика знала подругу, как саму себя. Главное, она посеяла в ней идею. Кло теперь будет ее обдумывать со всех сторон, пока ее вдруг не озарит что-нибудь гениально простое, как это всегда бывало раньше. Нужно только немного потерпеть.

— Не думаю, что это удастся сделать быстро, — серьезно сказала Кло. — И мне не очень хочется отягощать нашу дружбу деловыми отношениями и большими деньгами. Ты вот даже не вспоминаешь о тех деньгах, которые вложила в каталог, а я нервничаю. Для того чтобы получить хорошую прибыль, нужно довольно много времени, но, я надеюсь, все пойдет хорошо. А о твоем предложении я обещаю подумать.

Кло сделала большой глоток шампанского. Анжелика, безусловно, права — она так спешила выжить и поставить на ноги «Пинто Бин», что совсем забыла о Джози. О Джози! Которая всегда появляется тогда, когда в ней очень нуждаешься. Добрая, открытая и безотказная…

— Как бы то ни было, в одном ты, безусловно, права: Джози нужна солидная работа.

— Знаю. Но для начала, сегодня же вечером, мы займемся ее волосами и сделаем ей педикюр. Как ты насчет стрижки? Джози идет стрижка, но ее нужно сделать чуть короче, тогда будет чувствоваться настоящий стиль. Кстати, ты знаешь, что тебе самой уже можно обрезать эти жуткие белесые концы? Твои натуральные волосы стали уже вполне нормальной длины.

Майкл подслушивал полицейские донесения и улыбался. Полицейские были ограничены в передвижениях границей города и болтали с помощниками шерифа, ведущими наблюдение за порядком на главном шоссе и остальных дорогах. Только что помощник шерифа отвесил Кло восхищенный комплимент по поводу груди и длинных ног, передав сообщение, что ее «БМВ» направляется в сторону ранчо Смолл Берд. С ней в машине была Анжелика Гилкрист.

Так, значит, у Диких Ив сегодня встреча…

Выйдя из-под холодного душа с мокрыми волосами и полотенцем вокруг бедер, Майкл сидел в кресле, задрав голую ногу на стол. Он послушался своей интуиции и стал потихоньку следить за событиями в городе, надеясь обнаружить следы, которые бы ему объяснили, чем занимался перед смертью отец.

Начал Майкл с собственного ранчо, и разговоры с некоторыми работниками его удивили. Скажем, старый Рой Мидоуларк работал на ранчо Бирклоу много лет. Опытный конюх, он ухаживал за жеребятами их отборного табуна, как за малыми детьми. И хотя он был теперь с Майклом достаточно вежлив, все же в нем чувствовалось напряжение и даже некоторая враждебность. Это удивляло Майкла, так как он с детства привык к Рою и даже считался его любимчиком. Рой первый посадил его на лошадь и научил ухаживать за нею. Теперь при виде Майкла лицо старика становилось замкнутым, особенно когда Майкл начинал расспрашивать, что тревожило отца в последнее время перед смертью. Рой начинал трясти головой, мял в руках свою старую шляпу и старался улизнуть при первом удобном случае…. Рой Мидоуларк, как и многие другие люди в Лоло, умел хранить секреты…

Майкл в который раз посмотрел на шесть новых семейных снимков на стене — обычных любительских фотографий, повествующих о жизни семьи. Сухая роза за стеклом одной из них явно имела какое-то значение.

Как и недавно обнаруженный в ящике стола старый фотоаппарат, про который отец сказал ему, что он давно потерялся.

Майкл достал аппарат и посмотрел в объектив. Он вспомнил день, когда его отец купил его — со всеми приспособлениями для проявки и печатания фотографий. Уэйд брал его с собой в тот день, когда Гас Баллас изнасиловал Стеллу. Он где-то читал о том, как надо делать снимки при изнасилованиях, и сфотографировал все синяки и кровоподтеки, которые могли стать вещественными доказательствами в уголовном деле, если бы Гаса не убили в тот же вечер. Отец тогда вернулся домой потрясенный и бледный. Его большие, привычные к тяжелой работе руки тряслись, когда он доставал пленку для проявки. В тот день Майкл впервые увидел в глазах отца ненависть. И невыносимую боль.

Это время было самым тяжелым в жизни Уэйда Бирклоу. На следующую ночь умерла мать Майкла, и отец за несколько часов поседел. Позднее, когда его утром позвали фотографировать труп Гаса, он вернулся и несколько дней молчал. Его друг Сэм Мэттьюз был тогда арестован по обвинению в убийстве Балласа.

Возможно, случай несправедливого осуждения Сэма Мэттьюза и повлиял на решение Майкла впоследствии заниматься криминалистикой. Отец Кло и его друзей был достаточно сильным человеком, чтобы суметь избить человека до смерти, но чувство чести и любовь к своей семье удержали бы его от этого. Уэйд был тоже потрясен его арестом. «Сэм не убивал Балласа, — говорил он. — Мы с ним вместе росли, и я знаю его, как себя. Да, мы часто дрались, когда были молодыми. Сэм всегда здорово дрался, но сохранял при этом холодную, ясную голову. Он ни разу в жизни не вышел из себя, даже когда мы однажды дрались с чужаками, оскорбившими Стеллу и твою мать на какой-то ярмарке. Он умел контролировать свой темперамент. К тому же Сэм просто не мог убить Гаса Балласа, потому что тот был не в себе. Это все равно, что убить ребенка. Никогда в жизни Сэм бы этого не сделал!»

Позднее, когда был вынесен приговор, отец ходил как помешанный — особенно после того, как побывал у шерифа. Вернувшись, он отозвал юного Майкла в сторону. «Если со мной что-нибудь случится, — сказал он, — ты должен будешь позаботиться о сестре. И сразу увезти ее отсюда во что бы то ни стало. Она будет плакать и сопротивляться, но ты сделаешь это, обещай мне. Продашь скот и ранчо сразу, не дожидаясь хорошей цены».

В горах завыли койоты. Майкл вздрогнул и задумчиво повертел в руках крышку от объектива. Что видел этот аппарат? Какое дело хотел завершить отец спустя столько лет? И что случилось с Нимо, любимой собакой Уэйда? Кто ее убил, когда Майкл уехал в город недавно? Почему кто-то, одетый в кроссовки фирмы «Найк» с развязанными шнурками и весивший приблизительно восемьдесят семь килограммов, обошел на цыпочках все строения на ранчо Бирклоу? Судя по следам, этот человек носил на правом бедре кобуру с пистолетом — отпечаток правой ноги был немного глубже. Почему этот неизвестный заглянул даже в старый коровник, где давно нет ничего, кроме пыльного воздуха, грязи и старого сена на полу?..

Майкл нашел также несколько вмятин от ружейных пуль в бревнах снаружи дома. Размер и калибр совпадали с самодельными пулями из стола Уэйда. Хорошо видны были следы ножа, которым вытаскивали пули. Парадная и задняя двери дома были заменены на железные, на окнах появились замки. Кольт Уэйда был хорошо начищен и смазан, рядом лежал полный патронташ, с которым его прадеды ездили защищать границы своей земли.

Майкл достал из кожаного мешочка медвежий коготь и задумался, вертя его в руках. Совершенно ясно, что отец готовился к обороне и тренировался в стрельбе. Вот только кто ему угрожал и за что? Майкл посмотрел на новую сигнализацию, которую недавно сам установил. Это было самое современное оборудование с подвижными чувствительными камерами с кодовым включением и выключением. Оно было так незаметно вмонтировано, что его было трудно обнаружить постороннему человеку.

Ветер донес до Майкла уханье совы. Жизнь в Лоло была окутана тайнами, и Майкл собирался разобраться в них и завершить дело отца.

Он дотронулся до медальона матери. Все-таки поразительно, что после всех этих долгих лет Кло по-прежнему сводит его с ума!

Кло… Майкл напрягся, вспомнив свое удивление тому, как Кло, не задумываясь, открылась ему навстречу, какой горячей и страстной была в его руках. Ее жажда любви была не меньшей, чем его. Она готова была отдаться ему прямо на обочине дороги. В одно мгновение она обезоружила его своим сладким, жадным ртом, который требовательно искал его губы, пробуя его на вкус точно так же, как это делал он. Майкл вспомнил ее нежную, трепещущую грудь под его ладонью и собственный испуг, потому что все его тело в этот момент властно потребовало, чтобы он вошел в нее.

Майкл дотронулся до шрама на губе и сжал в кулаке кулон, стараясь загнать бессильную ярость в прошлое.

Очнувшись, он аккуратно сложил старый фотоаппарат в футляр и убрал его на место. Интуиция подсказывала ему, что именно в нем заключается ключ к разгадке дела, которым занимался отец. Но сейчас мысли его были заняты Кло и тем, что произошло между ними сегодня утром. Он снова вспоминал выражение ее лица, ее голодные глаза, ищущие губы, горячее тело, нежную грудь под рукой — и разгневанное, полное жизни, прекрасное лицо в конце, когда он ее оскорбил. Да, Кло потрясающая женщина — сильная, страстная и… Она хотела его сегодня! Он безошибочно почувствовал это в первый же момент.

Полотенце на его бедрах приподнялось… Майкл с силой впечатал ладони в поверхность стола и заставил себя встать. Он направился принимать ледяной душ второй раз за сегодняшний вечер. Не стоит обольщаться. Такая острая реакция Кло на него могла быть вызвана ее возбуждением от встречи с бывшим мужем. А Майкл не собирался становиться его заменой для нее.

Он не хотел испытывать к ней никаких чувств. Не хотел ни власти над ней, ни нежности к ней. Ему просто хотелось избавиться от тех мучений, в которые она повергла его на долгие годы — в тот день, когда выбежала из амбара.

Раньше Майкл мог отправиться в город и найти за деньги достаточно привлекательную женщину. И тогда утром он хотя бы просыпался с усмиренным ненадолго телом. К несчастью, теперь он знал, что не сможет так забыться, потому что сегодняшний «второй поцелуй» поставил все на место. Его тело теперь знало совершенно определенно, что только одна женщина на свете может дать ему наслаждение и покой.

Так что же за дьявольская гордость властвует над ним? Почему он как последний идиот уже дважды отказался от дара, который она сама ему предлагала? А сегодня он оказался не только идиотом, но и подлецом, потому что, отвергнув, еще и обидел ее. И наивно считал, что одержал верх над своим желанием, удовлетворив свою глупую гордость.

Майкл мрачно отбросил полотенце и включил кран с холодной водой.

Всю третью неделю апреля Кло была неутомима. Она носилась по окрестностям на своем «БМВ», развозя заказы, и еле успевала помогать матери обслуживать посетителей в кафетерии. Ее воодушевление оживляло все вокруг, никто не мог устоять — ни Джози, ни Анжелика, ни ее единомышленники по каталогу, ни Стелла, к которой в последнее время зачастил Лайм Маккензи. Все вокруг Кло расцветали от ее заразительной улыбки и заряжались ее бьющей через край энергией.

Лайм заботливо вытер платком с подбородка дочери орехово-ягодное мороженое. Он с трудом помещался на табурете за стойкой, но шестилетняя Трейси любила сидеть именно там. Ей нравилось, что ноги не достают до пола и ими можно свободно болтать, зато длинные ноги Лайма упирались в стойку, и ему было страшно неудобно на маленьком круглом табурете размещать свое крупное тело. Пока он наслаждался знаменитым яблочным пирогом Стеллы и ароматным кофе по-домашнему, дочь с подружкой быстро расправлялись с двойными порциями мороженого. Лайм забегал теперь сюда и по будням, но посещение «Пинто Бин» по субботам стало для них семейной традицией и самым большим удовольствием за неделю. Сегодня Трейси была приглашена с ночевкой к своей подруге Черри, чтобы утром в воскресенье вместе отправиться в церковь.

На другом конце стойки десятилетняя Карен Мэттьюз, настороженно оглядываясь, снимала отпечатки пальцев с ручки фирменной кружки. Покончив с этим важным делом, она незаметно сунула столовую ложку в пластиковый пакетик, видимо, для той же цели. Карен подняла голову и, увидев улыбку Лайма, сделала невинное, простодушное лицо.

Стелла подошла к соседнему столику и поставила тарелку с пирогом перед Орли Джонсоном. Лайм уловил ее аромат, смешанный с запахом булочек с корицей, и автоматически посмотрел на округлые бедра в джинсах.

Перед ним маячил одинокий субботний вечер. Он еще раз взглянул на Стеллу и грустно вздохнул. В Лоло были и другие привлекательные женщины, но, к несчастью, его гормональная система реагировала только на женщину, которая относилась к нему как к приемному сыну.

Лайму нравилась мирная домашняя атмосфера заведения Стеллы. Жизнь в Лоло вообще была гораздо спокойней, чем в Сиэтле, где он получал образование. Сын арендатора-овцевода, которого много лет назад изгнал из Лоло Клуб, Лайм вернулся сюда, чтобы дочь росла в спокойной обстановке. Трейси, конечно, была бы счастлива в любом месте, но у него были и свои планы. Он хотел добраться до самого сердца Клуба и добиться финансового краха отцов города.

Лайм помнил, как родители приводили его в это кафе по субботам еще в далеком детстве. Тогда здесь собирались овчары и ковбои, которые вспоминали «добрые старые времена». Семья Маккензи владела тогда небольшим уютным домом, пастбищем, стадом овец и парой коров. Овцы размножались быстро благодаря тому, что отцу Лайма удалось купить хорошего барана-производителя. Ежегодно они выплачивали высокие проценты по закладной, отказывая себе во всем, но в этом году отец надеялся окончательно расплатиться, получив деньги за шерсть, стрижка которой должна была вот-вот начаться. Но в одну из весенних гроз шесть сотен тонкорунных овец непонятно почему бросились вниз с холма, и утром их кроваво-белые тела обнаружили под обрывом. Крепкий забор на краю пастбища был кем-то сломан. Тут же приехал Брэдли Гилкрист в сопровождении шерифа Монроя Тиббса; было непонятно, откуда они узнали о случившемся. Шериф вручил отцу предписание на выселение за неуплату процентов.

Той же ночью отец посадил семью в старый грузовик, забитый вещами. Мать, брат с сестрой, отец и Лайм покинули Лоло. По бледному лицу матери текли слезы, смешиваясь с дождем, ее поникшие плечи тряслись от рыданий. Несмотря на страх и боль, двенадцатилетний Лайм не плакал. Он поклялся себе тогда, что отомстит когда-нибудь Клубу за разорение их семьи.

Лайм смотрел на каменную мостовую за стеклянной витриной. Она напоминала ему детство. Овцеводам в краю, где в основном держали коров и лошадей, было не очень просто выжить, но семью Маккензи в те времена очень поддержали семьи Мэттьюз и Бирклоу. Они помогали им зерном и овощами и даже подарили несколько лошадей.

Мягкий голос Стеллы, говорившей что-то двум пожилым женщинам, вернул его в настоящее. Примитивное желание обладать этой женщиной, которое он недавно в себе обнаружил, потрясло Лайма: он всегда мог контролировать потребности плоти. Лайм вел целомудренную жизнь последние пять лет — с тех пор как его жена, Сью Эллен, погибла в автомобильной катастрофе. Но это не было для него большой проблемой, а теперь превратилось в мучение от одного взгляда на эту женщину.

Он жадно смотрел на Стеллу, на которую в городе до сих пор оборачивались все мужчины. Ее присутствие освещало «Пинто Бин», а гордо поднятая голова давала возможность увидеть прекрасную, нежную шею, которую ему хотелось покрыть поцелуями. «Классическая красота», — подумал он, глядя на точеные скулы, прямой нос, гладкие, чуть впалые щеки и прекрасно очерченные чувственные губы.

Когда полуденное солнце осветило высокую, соблазнительную фигуру Стеллы, сердце Лайма подскочило куда-то к горлу, а руки крепко сжали яркую кружку с фирменным рисунком.

Стелла подошла долить ему кофе. Ее пьянящий, сладковатый запах ударил ему в голову.

— Как дела, Лайм? — приветливо спросила Стелла, наклоняясь, чтобы поцеловать Трейси в щеку. — Привет, золотко. Когда Кло была такой, как ты, они вместе с Анжеликой Гилкрист и Джози Смолл Берд называли себя Дикими Ивами. Эти тети, такие важные сейчас, были настоящими чертенятами в детстве, клянусь. Носились как сумасшедшие на велосипедах и терроризировали всю округу. И частенько это заканчивалось большими неприятностями.

Лайм нервно забарабанил пальцами по стойке. Безумие! Он так увлечен Стеллой, что ревнует ее к собственной дочери…

— Правда? Дикими Ивами? — спросила Трейси, не замечая, что с ее ложки капает мороженое.

— Честное слово. Это название для них придумал отец Кло.

Стелла отвернулась, поставила кофейник на стойку и вытерла кофейное пятно рядом с Лаймом, случайно коснувшись его бедром. Лайм сразу напрягся, замер на мгновение, а потом заерзал на табурете, отводя глаза. Какая-то женщина кивнула ему, он машинально кивнул в ответ, не узнавая ее.

Внезапно кто-то сильно хлопнул его по плечу. Он резко повернулся и увидел Майкла Бирклоу. Тот высоко поднял бровь, глядя на него слишком проницательными глазами, сел на соседний табурет и понимающе хмыкнул.

— Мы с Мюриел договорились сегодня встретиться в редакции. Какие у тебя планы на вечер? Будешь всю ночь играть в покер у Куинна? — спросил он, ухмыляясь.

Лайм хмуро посмотрел на забинтованную кисть Майкла. Он считал, что его интерес к Стелле не повод для ухмылок.

— Ты повредил руку, вот так же вмешавшись в чьи-то дела? — сердито спросил он.

На другом конце стойки Карен изо всех сил пыталась привлечь внимание Майкла. Она подняла пластиковый пакет над головой, подмигивая ему, и, когда Майкл понимающе кивнул, расцвела счастливой улыбкой. Спрыгнув с табурета, Карен сунула пакет под мышку и, насвистывая, направилась к выходу. Выйдя на улицу, она тут же помчалась во весь опор в сторону дома — очевидно, снимать отпечатки пальцев с украденной ложки.

Улыбка на лице наблюдавшего за ней через витрину Майкла исчезла, когда он повернулся к Лайму.

— Мне бы не хотелось видеть тут страдающих вожделением Ромео, наблюдающих за каждым движением Стеллы. В конце концов, она мне почти мачеха.

— Я как-нибудь сам разберусь в своих делах! Что с твоей рукой?

— Ерунда, — отмахнулся Майкл. — Гораздо хуже другое. Видишь ли, в этом городе почему-то никто не хочет отвечать на вопросы. А сегодня утром кто-то подсыпал какую-то гадость в поилку Лопеса. Ему плохо. Ветеринар подтвердил, что его чем-то отравили.

— Скорее всего, ты наступил на ногу Клубу. Будь осторожен, — сразу став серьезным, сказал Лайм.

С ним члены Клуба были слишком любезны в последнее время, и он знал, чем это может ему грозить. У Майкла тоже могут возникнуть проблемы, хотя его отец был потомком основателя города. Майкл со своим бойцовским характером может доставить Клубу серьезные неприятности, если сумеет что-то раскопать. Ведь он не отступит, потому что по натуре охотник и воин, выросший на крепких дрожжах крови пионеров и индейцев сиу. И сможет позаботиться о себе, учитывая специфику его работы. По его совету Лайм тоже снабдил свой дом современной сигнализацией, связанной с ранчо Майкла, и установил надежные замки.

— Ты прав. Без Клуба здесь не обошлось, — сказал Майкл и нахмурился. — Между прочим, Стелла сказала, что им с Кло угрожают по телефону.

— Черт, чего и следовало ожидать! Честно говоря, я даже разочарован их допотопными методами, — заметил Лайм. — Им просто поперек горла каталог Кло. Они думали, что кружки и майки вполне безобидны. Не ожидали, что Кло прямо под носом у них организует производство местных промыслов, широкие возможности которых они сами проворонили.

Майкл криво усмехнулся.

— Все может теперь полететь к черту, если она обнаружит, что я являюсь одним из инвесторов этого производства.

В зал торопливо вошла Кло, неся в руках картонный ящик, на котором было написано «Кружки». Увидев Майкла, она резко остановилась. А он ослепительно улыбнулся.

— Эй, привет, Кло! — сияя, воскликнул он. — Соскучилась по мне?

— Убирайся отсюда! — процедила она, толкая его ящиком в плечо.

Лайму нравилось, как Кло сразу бросается в битву с тем, что ей мешает. Она накинулась на Майкла, как орел на кролика, не обращая внимания на присутствующих. Загорелый, с гибкими, как у пантеры, движениями, высокий, основательный, серьезный Майкл и красивая, порывистая, стройная, красно-рыжая Кло… Лайм грустно вздохнул. Идеальная пара могла бы получиться, если бы они не ссорились, как кошка с собакой.

Майкл оттолкнул от себя коробку легким движением плеча, так что Кло пришлось отступить на несколько шагов.

— Я уйду, когда захочу, — спокойно ответил он и, неожиданно протянув руку, дотронулся до чернильного пятна на щеке Кло. — Тебе надо умыться, девочка.

Она резко отбросила его руку.

— Не прикасайся ко мне, Майкл Джедидия Бирклоу!

— Ты же знаешь, что все равно буду, мне это нравится, — тихо ответил он и улыбнулся Стелле, поставившей перед ним на стойку тарелку с куском персикового пирога.

Когда она положила руки на стойку и наклонилась к Майклу, тепло улыбаясь, Лайм опять напрягся. В вырезе блузки он увидел ложбинку между тугими, округлыми грудями и почувствовал, что сейчас просто взорвется.

Стелла озабоченно посмотрела на него.

— Лайм, ты что-то неважно выглядишь. Ты ничем не расстроен?

«Еще как расстроен! — подумал он мрачно. — Тем, что не могу сейчас же погрузиться в нее».

Она потрепала его по голове, развернулась и ушла на кухню, плавно покачивая бедрами. Лайм, обычно пребывавший в хорошем настроении, помрачнел. Она воспринимает его как мальчишку! Как своих сыновей или Майкла.

— Извини, Майкл. Кло, не присмотришь минутку за девочками? Мне надо кое-что обсудить со Стеллой, — пробормотал он, слезая с табурета, и быстро пошел следом за ней на кухню.

Из-за высокого роста Лайму пришлось пригнуться на пороге. Стелла машинально улыбнулась ему, разбивая яйца в миску с мукой для завтрашней лапши. Лайм залюбовался ее сильными, ловкими руками, месившими тесто, и понял, что может не выдержать. Он сделал неимоверное усилие, чтобы не опозориться перед самим собой.

— Стелла, ты занята сегодня вечером? — неестественно громко спросил он.

Идиот, полный идиот! Ему надо было позвонить заранее, пригласить Стеллу на обед, дав ей время свыкнуться с этой мыслью. Ему надо было все хорошенько продумать, свериться с гороскопами и сделать предложение по всем правилам…

Стелла слепила из теста шар, положила его под полотенце и, отряхнув руки, отбросила назад волосы со лба.

— Мм… сегодня? Да. Я обычно смотрю по субботам «Магазин на диване». Сегодня у них в программе продажа новинок для кухни. Потом будет фильм с Гарри Купером, который я хочу посмотреть. «Ровно в полдень». Я люблю этот фильм.

Потрясающе! Действительно, как он может соперничать с кухонными новинками, черт возьми?! Стоит здесь как столб, умирая от желания… Он, сорокалетний мужчина, чувствует себя сексуально озабоченным подростком рядом с женщиной, которая даже не воспринимает его как потенциального любовника вообще!

«Он симпатичный, — думала Стелла. — Довольно красивое, четко очерченное лицо… Даже похож немного на Гарри Купера, особенно глаза. Сильный и мужественный мужчина, обожающий дочь. Сегодня Лайм нарядный — в шелковой рубашке и мягких серых слаксах. Всегда бы так. Обычно он не обращает внимания на свою внешность — слишком занят работой. У него часто довольно угрюмый вид, за исключением тех моментов, когда он смотрит на дочь».

— Тебе бы надо найти подходящую женщину, Лайм, — мягко сказала Стелла. — Ты слишком молод, чтобы оставаться одиноким. Интересный мужчина, воспитанный, остроумный. У тебя нет причин оставаться субботними вечерами в одиночестве.

— Здесь есть одна проблема… — решился Лайм.

— Это не беда, проблемы есть всегда. — Стелла погладила его по щеке, оставив на ней муку, которую тут же стряхнула полотенцем. Она не ожидала, что Лайм так вздрогнет от ее прикосновения. — Прости.

Похожие на Гарри Купера глаза сверкнули: Лайм разозлился. Стелла улыбнулась. Она понимала мальчишек. Потребность в женщине к субботнему вечеру обычно возрастает.

— Тебе действительно надо хотя бы с кем-то встречаться, если ты не хочешь пока жениться, Лайм, — по-матерински сказала она.

— Я как раз собираюсь это начать, — угрюмо заявил он, глядя на нее в упор.

— Замечательно. Не робей, если девушка хорошая, — подбодрила его Стелла, как когда-то Дэна и Гейба.

— Я младше тебя всего на десять лет, Стелла… — начал Лайм, вцепившись руками в стол.

Он смотрел на ее испачканную мукой грудь и боролся с желанием схватить эту женщину в объятия, чтобы почувствовать ее всем телом. И держать крепко-крепко, защищая от всего мира.

Стелла отряхнула муку с груди, и это женственное, уютное движение пронзило Лайма, наполнив тоской по тихим радостям семейной жизни.

— Я знаю, — ответила она. — Именно поэтому тебе так трудно решиться пригласить кого-нибудь на свидание и ты недооцениваешь себя. Если хочешь, я могу тебе помочь. Знаешь, Карен Уоткинс осталась сейчас совсем одна. Она очень добрая и привлекательная женщина. Вот. Этот кусок персикового пирога возьмешь с собой на вечер. Ты такой же долговязый, как Дэн с Гейбом и Майкл, а они вечно голодные.

Она подтолкнула к нему пластиковую коробку с большим куском пирога. Лайм вцепился в нее, тяжело переводя дыхание, на лице его напряглись мышцы.

— Думаю, я уже нашел свою женщину, Стелла, — хрипло сказал он, развернулся и быстро вышел из кухни.

Стелла задумчиво мыла руки. Лайму действительно нужна хорошая женщина, которая бы полюбила его и отогрела. Избавила от этого напряжения и злости, которые сейчас портят его. Настроение у Лайма сейчас точно такое же, каким было у Дэна и Гейба перед тем, как они сделали предложения своим женам. Ершистое, противоречивое и взрывоопасное.

9

— О, да ты принес мне ужин! Спасибо, мой мальчик. Я иногда забываю поесть, когда работаю, — сказала Мюриел, ставя на стол коробку с сандвичами и упаковку с супом из «Пинто Бин».

— Мюриел, я скопировал все статьи по делу Сэма Мэттьюза, которые есть у вас в компьютере. Но странно, что в них нет ни одной фотографии тела Гаса Балласа или места преступления. В документах окружного следователя описаны все синяки, ссадины и кровоподтеки, приложено заключение патологоанатома. Но фотографии умело затерялись. Старик Эл знал свое дело!

Длиннохвостый попугай вспорхнул на плечо Мюриел Перкинс. Она погладила его по голове и внимательно посмотрела на Майкла.

— Твой отец тоже очень интересовался делом Сэма Мэттьюза. Фактически несколько последних месяцев его только это и волновало…

— До того, как у отца не выдержало сердце, он успел сообщить мне, что хочет что-то завершить, — добавил Майкл.

Мюриел протянула ему конверт с дисками и всмотрелась в его лицо из-под зеленого козырька старой бейсболки.

— И что же теперь, мой мальчик? Ты собираешься вести расследование, используя все свои многочисленные знания?

— А что, миссис Перкинс, вы хотите вызвать меня к доске и проверить их? Я прекрасно помню, как вы меня мучили в школе.

— У тебя был пытливый ум, который надо было развивать, — проворчала Мюриел, убирая седую прядку со лба под козырек и расправляя плечи. — В этой газете печатаются новости независимо от того, устраивают они Клуб или нет. Если хочешь знать мое мнение, Мэттьюза убрали потому, что он вызвал комиссию и пресек преступное загрязнение реки. Тебе что-то нужно от меня, Майкл Джедидия Бирклоу? Нечего ходить вокруг да около, спрашивай.

— Спасибо, — Майкл, наклонившись, поцеловал старую учительницу в бархатистую гладкую щеку, потом снял попугая с ее головы и протянул ей. — По-прежнему держите попугаев?

Мюриел пожала плечами.

— После смерти матери они моя единственная семья, мальчик. Если не считать всех детей в Лоло, которых я выучила. Но вы выросли и разлетелись по свету… — Мюриел смахнула слезу и отвернулась к окну. — Смотри-ка, там помощники шерифа — изучают твою машину и гадают, что мы с тобой сейчас делаем. Они следят за городом больше, чем полицейские Дэвида Уильямса. Вижу Фреда и Леланда. Они всегда были доносчиками и ябедами, даже в детском саду. Теперь вот выросли, а все такие же.

— Очевидно, они думают, что у нас с вами любовное свидание, — сказал Майкл и ухмыльнулся, видя, как краснеют щеки у мисс Мюриел Перкинс, которую так боялся в детстве.

— Смотри, мальчик! Тебе ведь, кажется, еще нужна моя помощь, — укоризненно покачала головой Мюриел. — Я слышала, ты был в полицейском участке, расспрашивал о деле Сэма Мэттьюза. Ну что, помогло это тебе?

— Не особенно, хотя они сообщили, что Стэн Коллинз был первым, кто прибыл на место преступления. Мне бы хотелось узнать обо всем подробнее, — ответил Майкл, засовывая конверт с дискетами в карман куртки. — Я точно знаю, что отец тогда все сфотографировал, и хочу найти эти снимки.

— Умный мальчик, — похлопала его по руке Мюриел. — Ты хочешь добраться до правды сам, не привлекая приезжих?

— Мюриел, вы отстаете от жизни. Вы что, не слышали, что я теперь тоже считаюсь здесь приезжим? Даже Рой Мидоуларк не хочет говорить со мной откровенно.

Майкл осторожно потрогал лепестки цветов в букете на столе Мюриел. Они напомнили ему кожу Кло. Когда Майкл увидел, как схватил ее Росс Беннетт, он понял, какую дикую ярость испытывал Сэм Мэттьюз в тот день, когда изнасиловали его жену.

— Это означает только одно: Клуб запугал людей, чья жизнь зависит от них. Рой запуган. Он ничего не расскажет тебе об Уэйде. Кстати, я слышала, что они чуть не подрались однажды, но никому не сказали, почему. Как бы то ни было, мне нравится идея самим докопаться до истины. Мне почему-то претит мысль звать на помощь чужих, чтобы выполнить то, что мы сами должны были сделать много лет назад.

— Согласен. Месть особенно сладка, если подготовить ее своими руками, правда? Это такое прекрасное чувство!

— Какой сообразительный мальчик. Я знала, что ты поймешь меня.

Шериф Монрой Тиббс, унаследовавший должность от отца, толкнул дверь домашнего кабинета Брэдли Гилкриста. Брэдли рассматривал фотографию дочери на своем столе, потом равнодушно перевел взгляд на Монроя. Тот сдернул свой стетсон, подошел к столу и уловил запах виски. Он неуверенно посмотрел на кресло напротив Брэдли, но сесть не решился.

— У нас назревают проблемы, мистер Гилкрист. Этот Майкл Бирклоу шныряет повсюду, что-то вынюхивая. Он заявился к Дэвиду Уильямсу в участок и потребовал папку с делом Сэма Мэттьюза, пригрозив, что позвонит окружному прокурору и устроит большие неприятности, если тот ему откажет. Нам сообщили из окружной прокуратуры, что он и Мюриел Перкинс затребовали судебные материалы из архива по этому же делу. И оба спрашивали о фотографиях. Прокурор интересовался, куда они делись. Как обычно, я ответил, что не могу их найти. Но мне не нужны неприятности с окружным прокурором, мистер Гилкрист.

— Майкл Бирклоу скоро уедет. Он уберется отсюда раньше, чем ты успеешь это заметить. Он здесь только для того, чтобы продать ранчо.

— Не уверен. Его старик, Уэйд, тоже был себе на уме. Он мог что-то сообщить сыну и уговорить остаться здесь. Приезжие вообще приносят нам одни неприятности. Эта Кло Мэттьюз развернула прибыльное дело, Маккензи ворочает большими деньгами… А ваша дочь, как всегда, в самой гуще событий.

Банкир метнул в Монроя короткий, гневный взгляд.

— Не приплетай к ним мою дочь!

Шериф разозлился, но тут же пошел на попятный. Он знал, каким опасным мог стать Брэдли, если дело касалось его высокомерной дочери.

— Я имею в виду, мистер Гилкрист, что ей нравятся все эти фирменные майки, кружки, тарелки, и она часто бывает в кафетерии. Но этот парень, Майкл, может устроить нам неприятности. Я его хорошо знаю: мы вместе выросли. С ним всегда было трудно договориться.

— Все, кто здесь родился и вырос, не любят, когда вмешиваются в их дела. Они предпочитают все делать своими руками, так что за пределы города это не выйдет. Кроме того, даже если Майкл что-то найдет, он никогда не станет это использовать в своих интересах. Слишком порядочный, как и Уэйд, и это нам на руку. Ну, а в дальнейшем… Уверен, что ты сможешь сам решить проблему Майкла Бирклоу, — спокойно сказал Брэдли. — Не мне тебя учить: ты заботился о нашей безопасности с тех пор, как твой отец вышел в отставку. Разве я тебя когда-нибудь подводил? Разве не я тебя поддерживал все эти годы?

Монрой Тиббс нахмурился, размышляя. Ссориться с Брэдли Гилкристом было нельзя: он надеялся с его помощью стать сенатором штата, а может быть, и всей страны. Монрой не пил, как его отец, и с удовольствием использовал влияние Клуба в своих целях. Только что президент Клуба фактически выдал ему охотничью лицензию на отстрел Майкла Бирклоу… Монрой вспомнил, как в юности на вечеринке Майкл разбил ему нос, опозорив перед девушкой.

— Да, сэр. Вы всегда меня поддерживали. Спасибо. Не беспокойтесь, я позабочусь о Майкле. Кстати, с Орсоном в последнее время что-то творится. Он дважды навещал Мэгги Тен Фезер в санатории. И постоянно пьет.

— Орсон всегда был слабаком. Но, благодаря Мэгги, он в наших руках, не волнуйся об этом.

Джози и Кло под веселую музыку кантри танцевали в радиостудии тустеп, обняв друг друга за талии. Джози была очень довольна: она просидела несколько часов неподвижно, у нее затекло все тело, и поэтому, поставив очередную пластинку, она подхватила за руку Кло, сказав, что им необходимо размяться.

Когда песня закончилась, они упали на кушетку, смеясь.

— Мы еще ничего, старушки! — воскликнула, тяжело дыша, Джози. — Как жаль, что Коди в эти выходные у Эдварда. Он так любит демонстрировать, как умеет танцевать.

Кло схватила бокал с ледяным домашним лимонадом и приложила к разгоряченной щеке.

— Мне не хватало тебя все эти годы, — призналась она. — С кем еще я могла бы так вот от души повеселиться?

— А мне — тебя. — Джози похлопала ее по руке.

— Нам бы еще Анжелику — и неизвестно, что сегодня вытворили бы Дикие Ивы! — мечтательно протянула Кло. — Но эта лиса заявила, что она сегодня вечером занята. Интересно, чем можно быть занятой в Лоло? Или сегодня у нее день здоровья? Она, наверное, налепила огуречных очистков на свое нежное личико и сделала ванну из сливок для тела. Я слышала, что в бакалейном отделе был сделан крупный заказ на сухие сливки. Наверное, это для нее.

Джози расхохоталась.

— Нет, сегодня у нее грандиозный план на вечер. Я видела ее утром у самого дорогого магазина в городе, а потом она забежала ко мне сюда и спросила, что я знаю о сигарах. Отец любил курить кубинские сигары, помнишь? Она спросила, какие лучше подойдут к комбинезону из камуфляжной ткани и шелковой блузке от Армани — тонкие темные или толстые посветлее. Не думаю, что она наденет сегодня брошь от Тиффани: побоится презрительного взгляда Куинна Лайтфезера. А сегодня, как ты знаешь, у него в баре будет обычный субботний покер до рассвета. Так как мужские клубы — единственное место, куда еще не пускают женщин, думаю, Анжелика собралась сегодня штурмовать бар Куинна. — Джози отпила лимонад из своего бокала. — Почему она не позвала с собой меня, совершенно ясно. Я в последнее время была не в лучшей форме, и это ее очень расстраивало. Она просто сходила с ума, посмотрев на меня. Так что ей надо развеяться. Ну, а насчет тебя… Она сказала, что вряд ли ты согласишься туда пойти после стычки с Майклом, который тоже там будет. Прошло еще слишком мало времени после того, как вы кувыркались на траве.

— «Кувыркались»?! Да все было совсем не так! — возмутилась Кло, вспомнив свое состояние под тяжелым телом Майкла.

Он настолько умело целовал и возбуждал ее, что такое вульгарное слово к этому никак не подходило. Кло покраснела, вспомнив, как его язык проникал в ее рот, как она при этом выгибалась бедрами ему навстречу, как плавилось ее тело под его руками, когда он положил ей ладонь на грудь…

Она вдруг с ужасом почувствовала жаркую волну желания и почти ощутила кожей его прикосновения и вес тяжелого тела. Она до сих пор хотела его! По сравнению с поцелуями Майкла, вся ее интимная жизнь с Россом теперь казалась простой иллюстрацией в справочнике по криминалистике к статье об изнасилованиях. Грубое вторжение, ритмичные движения, тщательное смывание следов — и тупая боль во всем теле бессонными ночами…

— Впрочем, у меня все равно нет денег на то, чтобы туда идти, — заявила Джози. — Мне едва хватает на жизнь. Если Эдвард заметит, что у меня нет чего-нибудь из еды или одежды для Коди, он снова потребует его отдать. Я просто не знаю, что делать! Коди любит меня, но и Эдварда тоже, и то, что у него есть отец, очень важно для него.

— Джози, почему ты вышла за него? Знаю, ты была беременной, но ты могла уехать отсюда и жить где-нибудь одна со своим ребенком. Мы же выросли с ним и знаем, что он за человек.

— Я думала, вдруг он меня полюбит… — застенчиво улыбнулась Джози. — Я даже стала тогда следить за модой, делала эффектные прически, представляешь? Но ничего не помогло. Он никогда не любил меня. Вот ты выросла вместе с Майклом. Ты знала, какой он, знала, что он вырастет похожим на своих родителей — справедливым, честным, добрым человеком. Но ты же не вышла за него замуж!

— Майкл — не тот, кто был мне нужен, — пробормотала Кло и мучительно покраснела, потому что это было неправдой.

Тогда, в девятнадцать, она представить себе не могла, что кто-то, кроме Майкла, сделает ее женщиной, прикоснется к ней. Она жаждала его, как глоток воды в пустыне. Он был для нее единственным мужчиной на земле, самым первым в ее списке жизненных ценностей. Но он отверг ее тогда в амбаре…

Джози тихонько хмыкнула.

— Думаю, он догадался об этом, когда ты запустила в него мячом. Тебе не следовало тогда звать его в амбар. Майкл Бирклоу из тех мужчин, которые сами делают выбор, особенно когда речь идет о женщинах.

— Я же никогда не говорила, что он мне нравится! В конце концов, мне было тогда всего девятнадцать лет, и я умирала от любопытства.

— Не смеши меня! Когда тебе было девятнадцать, ты плющом вилась вокруг него, ты преследовала его, как влюбленная кошка. Ты зазвала его в амбар, чтобы подарить ему свою девственность прямо там, на сене, и не смогла пережить того, что он тебя отверг. Я прекрасно помню, как мы зашли за тобой в тот вечер, чтобы пойти на танцы. Ты металась по комнате, собирая вещи в Чикаго, а Стелла стояла рядом и чуть не плакала, что ее птенчик вылетает из гнезда. Ты хотела, чтобы тебя соблазнили на сене, как какую-нибудь девку! И кто?! Парень, который фактически был Стелле сыном и лучшим другом твоих братьев! — Джози дернула Кло за хвост на голове. — Глупая, ты же знаешь, что говорят о мужчинах из рода Бирклоу. Они берут то, что хотят сами и когда хотят. И эта романтическая традиция с ложем для новобрачной! Они сами рубят дерево и своими руками делают кровать для своих невест. Это так здорово, наверное, быть невестой такого мужчины… — мечтательно протянула Джози, а потом сочувственно погладила Кло по голове.

— Переживай, пожалуйста, лучше за себя, — дернулась Кло, зная, что это бесполезно. Но она не хотела вспоминать о горящих желанием глазах Майкла и руке на ее груди. Он прикасался к ней тогда так, как будто имел на это право, как будто она всегда была его женщиной. Ни разу в жизни Росс не дотрагивался до нее так мягко и в то же время властно.

— А он… действовал языком, когда целовал тебя? — стала допытываться Джози, покраснев и хихикнув. — Ты возбудилась? Прижалась к нему всем телом? В тебе вспыхнуло такое желание, как будто тебе нужно утолить голод внутри? Ты трогала его… там? Расскажи мне! Я хочу знать все детали… У тебя билось сердце? Он умело снял с тебя лифчик? Куда он тебя целовал? Анжелика мне рассказывает то, что вычитывает в любовных романах, а мне интересно, как бывает на самом деле. Ведь у меня с Эдвардом ничего такого не бывало, мне даже рассказать нечего. И Анжела очень злилась, вместо того чтобы самой попробовать с Куинном. Конечно, ей не пришло бы в голову заниматься этим на траве. Она слишком волновалась бы за свой костюм от Версаче! — рассмеялась Джози и тут же хлопнула себя ладонью по губам.

Кло строго подняла бровь, но не могла не улыбнуться в ответ.

— Хватит. Я тебе и так уже все рассказала про Росса. Лучше расскажи о себе. Есть у тебя сейчас кто-нибудь?

— Сидела бы я в субботу вечером с тобой, если бы у меня кто-то был? — Джози покачала головой, ее коротко постриженные иссиня-черные волосы блеснули в свете лампы. — Знаешь, здесь совсем нет мужчин, которые бы мне нравились. Во всяком случае, в моем окружении. Но я должна выжить здесь ради Коди. И мне нужны большие деньги, чтобы бороться с Эдвардом. Я не могу постоянно брать деньги у Анжелики, хоть она и предлагает. Она только что выписала мне личный чек на новую крышу и водопровод. При этом она бесплатно годами воюет за мою закладную на ранчо Смолл Берд. Я так и осталась нищей.

Джози уставилась в стену, как будто увидела призраки прошлого.

— А на Майкла я очень сердита: не могу видеть, как он пытается обуздать твою гордость, превратить в другую женщину! Не могу видеть, как он не дает тебе жить, подавляя тебя и загоняя в угол так, что ты не в состоянии нормально думать, — Джози обернулась к Кло. — По-моему, ты сейчас просто напугана тем, что испытываешь к нему. А ведь у тебя и так не лучшие времена. Я же знаю, в каком состоянии был счет у Стеллы. Ты столько сделала за такой маленький срок — просто вытянула ее из банкротства. Но поверь мне, лапочка, все, что ты придумала, — сработает. Все будет хорошо.

— «Поверь мне… Все будет хорошо…» Сколько раз ты мне это говорила за те годы, что я тебя знаю! — Кло тяжело вздохнула и, откинувшись на диванную подушку, закрыла глаза. Она слишком устала, чтобы думать о Майкле и его отношении к ней. Спать ночами после того приключения на дороге стало просто невозможно. Она и так держалась на нервах и кофе, но, как бы она ни уставала, какие бы травки мать ей ни заваривала, те поцелуи все равно не давали ей спать. Это было как старомодное девичье томление — первые поцелуи, разбудившие плоть.

— Когда ты уедешь, Кло? — грустно спросила Джози.

— Сразу, как только смогу. Но если идея с каталогом сработает, мне придется найти менеджера, который бы взял на себя мою функцию здесь. Это можешь быть ты, кстати.

— Ты сошла с ума! Торговля для меня — китайская грамота. Я разбираюсь только в лошадях и коровах и умею немного обращаться с микрофоном в студии.

— А, по-моему, ты общаешься с людьми не хуже, чем с животными. Твой голос заставляет мужчин вставать в стойку, ты прекрасно это знаешь. Видишь ли, сейчас мне нужен человек, который бы составлял каталог по тематике и помогал с документами в конторе. Клуб хочет выжить меня из города, поэтому вряд ли мне удастся найти для этого кого-нибудь в Лоло.

Кло хотела быть уверенной, что, когда она уедет, мать будет надежно застрахована от финансовых трудностей. А самой ей необходимо будет найти надежное гнездо в большом городе, где она бы пришла в себя, осмотрелась и взялась за какое-нибудь крупное дело.

— А с чего ты взяла, что Клуб тебя хочет выжить? — спросила Джози, поворачиваясь к ней.

— В последнее время участились звонки с угрозами и пыхтение в трубке по ночам. Клуб хочет помешать мне с каталогом, пытаясь сорвать мои заказы. Они используют свое влияние на жителей города, которого добились многолетним запугиванием. А еще этот нож в колесе моей машины.

— Нож?! Ты обращалась в полицию? — встревожилась Джози.

— Дэвид Уильямс просто отмахнулся от меня, сказав, что очень занят, и отправил меня к шерифу. А Монрой самодовольно усмехнулся и сказал, что сделает все необходимое, но даже не потрудился снять отпечатки пальцев с рукоятки ножа. — Кло вспомнила, как сально блестели маленькие, поросячьи глазки Монроя, откровенно разглядывавшего ее грудь. — На всякий случай спрятала этот нож.

Джози взяла Кло за руку, как когда-то в детстве.

— Его отец тоже был таким: держался, как важная птица, а сам во всем подчинялся Клубу. Я прекрасно помню, что, когда убили Гаса Балласа, отец решил дать свидетельские показания по делу и пошел к шерифу, отцу Монроя. Тот отослал его домой, а сам побежал советоваться к Гилкристу. Отец видел, как он заходил к нему в банк. Ну, а потом отца кто-то напоил, и он устроил тот большой пожар, когда сгорел скот и весь урожай вокруг Лоло. После этого он уже не мог ничего сказать. Он так и не оправился после пожара и почти не трезвел больше.

— Я помню, как это все было ужасно для тебя.

— Когда меня дразнили «Дочка поджигателя»? Если бы твоя мать тогда не кормила меня, не знаю, что бы со мной было. Отец любил меня, конечно, но никогда не замечал, ем ли я и во что одета. Твоя мать даже следила, чтобы я умывалась и чистила зубы. Они с Анжеликой подделывали его подпись в моем дневнике и оплачивали счета, когда они приходили.

— Мы любили и любим тебя, Джози.

— Я тоже люблю всех вас. Но ты меня расстроила этим ножом. Это становится опасным.

— Ерунда. Ты же знаешь, я с детства люблю быть в центре внимания, — Кло вызывающе улыбнулась. — И специально организовала у них под носом выгодное дело, чтобы они еще больше разозлились.

— Это не игра, Кло! Ты становишься просто бешеной, когда тебе вставляют палки в колеса, и лезешь на рожон, пока не победишь. Тебе могут сильно навредить. Будь осторожна, я очень беспокоюсь за тебя.

— Я собираюсь выиграть этот кон, Джози. Успех мне нужен сейчас как воздух. Не волнуйся за меня.

Огромные карие глаза Джози увлажнились. Она с досадой покачала головой.

— И я ничем не могу тебе помочь! Вы с Анжелой — мои лучшие друзья, но вы обе такие упрямые, вас не остановишь. По крайней мере, будь осторожна, умоляю!

Джози была слишком мягкой, слишком ранимой. Эдвард мог резать ее на кусочки, используя Коди. «Но не теперь, когда я здесь! — подумала про себя Кло. — Я придумаю что-нибудь для ее защиты. Пусть этот подонок не радуется раньше времени!» Пока же она решила отвлечь подругу от грустных мыслей.

— Эй, Джоз, а помнишь, как мы всю ночь сидели в капустных грядках и караулили, когда появляются младенцы? Потом оказалось, что мой отец все это время находился в соседних кустах — охранял нас.

Джози вытерла глаза, шмыгнула носом и улыбнулась.

— Да, и он тогда прогнал Майкла, Дэна и Гейба, которые собирались пугать нас, нарядившись привидениями.

Огромный черный лабрадор Джози подбежал к двери студии и заскулил, толкая ее лапами.

— Это Анжелика, Макс узнает ее машину.

Это действительно была Анжелика. Ворвавшись в студию, она потрепала Макса по голове, потом эффектно покружилась перед подругами.

— Ну, как вам мой прикид? — довольно спросила она и плюхнулась в рабочее кресло Джози.

Последний писк моды — комбинезон из камуфляжной ткани с шелковой блузкой защитного цвета от Армани — сидел на ней идеально. Из нагрудного кармана торчала толстая сигара.

— Потрясающе! — искренно восхитилась Кло, хотя Анжелика, не удержавшись, все же нацепила на карман с сигарой бриллиантовую брошь. — Мне нравится военный стиль в моде. Ты похожа на женщину-сержанта, у которой в любовниках генерал.

Анжелика достала сигару, сняла с нее целлофановую обертку и изящными щипцами по всем правилам откусила кончик. Затем сунула в рот и медленно раскурила.

— Я собираюсь потрясти воображение этих маленьких мальчиков. Если хочешь, присоединяйся ко мне. Джози не сможет: там всегда торчит Эдвард. Это будет забавно — выпустить им в лица сигарный дым, — возбужденно затараторила Анжелика. — Можете представить, как они обалдеют?!

Джози толкнула локтем Кло.

— Ее энергии хватит на трех женщин. Это все ее витамины и травы так действуют.

— Эй, послушайте! Я трачу достаточно денег на всякие косметические средства, чтобы хорошо выглядеть в этом богом забытом месте. Если бы у нас был приличный… — она затянулась сигарой и закашлялась.

Внезапно Кло, как молния, озарила одна интересная идея. Но она хотела ее сначала хорошенько обдумать сама.

— Понимаю… — сказала она осторожно. — Если бы у нас здесь был приличный оздоровительный курорт с косметическим салоном и клубом здоровья, как в Чикаго, ты бы тратила деньги там.

Это и в самом деле было бы здорово — построить такой курорт в каком-нибудь живописном месте на фоне Скалистых гор, куда люди приезжали бы восстановить силы и оставляли бы свои денежки в Лоло. Но Анжелика была в боевом настрое и не обратила никакого внимания на слова Кло. Ей было не до этого. Она ерзала от возбуждения в скрипящем старом кресле.

— Пойдем со мной! Там будет Майкл и, наверное, Лайм Маккензи.

— И Куинн? — невинно спросила Джози.

Анжелика нахмурилась.

— Знаешь, что сделал сегодня этот нахал? Я ехала мимо «Лонг Хорна» и зашла, чтобы пропустить первую рюмочку. Ну… чтобы немного расслабиться. Так Куинн показал мне на молочный бар, предложил выпить там сока со льдом и ехать мирно домой. Он, наверное, боялся, что я шокирую его посетителей! Ко всему прочему, он еще нагрубил мне: заявил, что с него достаточно Гилкристов в этот уик-энд. Оказывается, вчера ночью ему пришлось выставить из бара моего пьяного братца, который разбил ему окно и десяток бокалов. Энн, наверное, уже заплатила за это синяками. Моя невестка слишком тихая, чтобы отучить моего брата распускать руки, когда он напивается.

— Коровья лепешка! — зло бросила Кло, переходя на жаргон, бывший в ходу у Диких Ив в детстве.

— И конский навоз, — подхватила Джози.

— Думаю, вы обе знаете, что мой братец с детства был Супер-Какашкой, — довершила Анжелика, хмуро улыбаясь. — Но Куинну очень нравится унижать меня. Он чувствует себя королем в собственном баре, грубит всем подряд и отталкивает этим порядочных людей.

— А ты его не отталкиваешь? — подначила ее Джози, гладя Макса, который положил ей голову на колени.

— Это мое личное дело! Нечего важничать передо мной! Представляете, он выставляет меня из своего заведения уже в который раз…

— Он специально заводит тебя, потому что ты ему нравишься, — сказала Кло, поднося к губам бокал с лимонадом.

— Неправда! — отрезала Анжелика, откидываясь на спинку кресла; ее зеленые глаза блеснули яростью.

— Правда-правда, — подтвердила Джози, ухмыляясь.

Анжелика насупилась и некоторое время молчала, потом взглянула на Кло.

— Тебе для каталога нужен очень хороший, дорогой фотограф и высококлассная печать. Ради бога, не экономь на этом. Я дам тебе денег на любой срок — вернешь, когда дело наладится. Я не только из любви к тебе предлагаю это. Я верю в твой талант, детка, и собираюсь его использовать, даже если есть риск, что ты меня окончательно разоришь.

Кло с трудом удержала слезы.

— У меня есть первоклассный фотограф — Сергей Чеславский. Крутой городской парень из русского гетто в Нью-Йорке. Он сейчас один из самых лучших фотографов в стране. Он мой друг и давно ждал шанса побывать на Западе. Сергей готов начать работу хоть сейчас, если Джози позволит ему поиграть в ковбоя на своем ранчо.

— Иногда я просто не понимаю, что ты за человек! — Джози в изумлении уставилась на нее. — Как ты могла молчать об этом столько времени?! У меня нет денег, чтобы тебе помочь, но я могу показать этому пижону, где у лошади голова, а где хвост. Он может пожить в старом домике для ковбоев, но учти: я не смогу оплачивать городскому парню лечение в случае травм.

Анжелика многозначительно посмотрела на Кло, и та незаметно кивнула в ответ. Они поняли друг друга. Да, Кло опомнилась, как и предполагала ее умница подруга, и теперь, строя планы, учитывала интересы Джози. Кроме всего прочего, присутствие знаменитости слегка собьет с Эдварда спесь, а Сергей наверняка щедро заплатит Джози за проживание.

— Анжелика, у меня есть хорошие новости и для тебя. У нас есть шанс вытянуть дело. Я тут пообщалась и нашла заинтересованных людей. Пара крупных магазинов в округе согласились на рекламную кампанию под товарным знаком «Пинто Бин»— это будут настоящие большие распродажи в фирменных упаковках и с фирменными наклейками на каждой мелочи.

— Господи, Кло, что ты еще скрываешь? Мне нравятся твои фокусы, — улыбнулась Джози, но потом перевела взгляд на Анжелику и нахмурилась. — Послушай, а ты уверена, что хочешь пойти против своей семьи?

— Эй, а для чего тогда мне нужны были деньги? — Холеное лицо Анжелики помрачнело. Она нервно поправила волосы, и на кольце ее сверкнул крупный бриллиант. — Я вложила в другие банки больше денег, чем в отцовский. И если вы решились идти против них без гроша за душой, то я — тем более, имея такой тыл. Только пока я держу это в тайне. Но есть одна вещь, которую тебе, Кло, лучше узнать сейчас. У меня есть два партнера-инвестора, которые захотели остаться инкогнито. Они оба очень заинтересованы в том, чтобы у тебя все получилось с каталогом. Между прочим, никто из вас не хочет открыть салон красоты в Лоло? Я опять сломала ноготь на работе, так досадно… Я, наверное, состарюсь в этом дурацком городке, не дождавшись хорошего шведского массажа. И, кстати, вы ведь тоже не молоды. Не пора ли заняться своим телом?

— Ты пыталась научить меня играть в теннис, и мне этого хватило. Что ж я, по-твоему, должна мазать свои ноги кремом и ходить с огурцами на морде перед тем, — сказала Джози. — И хватит дарить мне книги «Как ухаживать за собой». Я их все равно не читаю, нет времени.

— Между прочим, Куинн Лайтфезер знает старинные индейские рецепты травяных сборов от всех болезней. Ты можешь пойти вместе с ним в сауну, — предложила Кло и ловко увернулась от подушки, запущенной в нее Анжеликой. Тем временем блестящая идея в ее голове уже обрастала все новыми подробностями, куда входили и оздоровительные ванны из трав Куинна. Но, прежде всего, ей надо было закончить дела с каталогом. Проект большого оздоровительного курорта займет, скорее всего, не один год.

— Росс, прекрати звонить, я никогда не отдам тебе эти дискеты! Хватит, это не сработает. Если ты не отстанешь, я… позвоню твоей жене и расскажу про секретаршу, которую ты ведь не уволил, правда? Ты только зря теряешь время и занимаешь линию, — твердо сказала Кло и швырнула трубку.

У нее не было времени на прошлую жизнь и воспоминания о собственных ошибках. Шла последняя неделя апреля, Сергей Чеславский мог появиться в любую минуту. Профессионал до мозга костей, он не любил терять времени зря, поэтому ей надо было быть в полной боевой готовности к его приезду. К счастью, ей удалось уговорить участников каталога не бояться Клуба и собрать все изделия вместе. Теперь все творения местных умельцев были надежно заперты в ожидании фотографа.

Раздался мощный удар грома, по стеклу забарабанил косой дождь. Кло посмотрела в окно, и как раз в этот момент над горами сверкнула огромная молния, высветив клубящиеся тяжелые тучи. Где-то там ранчо, в котором живет Майкл Джедидия Бирклоу — профессиональный эксперт по криминалистике с мировым именем, который почему-то все не уезжает отсюда, нервируя ее. «Неспроста он остался, — подумала Кло. — Чем-то он озабочен и что-то вынюхивает. Но что? Почему он до сих пор в Лоло?..»

Гром оглушал так, что она не могла сосредоточиться на мыслях о курорте, хотя идея эта теперь целиком захватила ее. С хитрой подачи Анжелики, которая обозначила цель — привлечь как можно больше людей в производство, — Кло теперь прикидывала все плюсы и минусы, но пока была еще не готова рассказать обо всем Анжелике, которая бы вцепилась в проект, как голодная собака в сахарную кость.

Кло была дома одна. Перед ней на кухонном столе высилась стопка материалов каталога, которые надо было рассортировать. Она ощущала огромную ответственность. Ведь если этот дорогой, глянцевый каталог не выйдет, первая попытка ремесленников и народных умельцев предпринять самостоятельный шаг провалится на радость Клубу. Столько людей, решившихся пойти за ней, разуверятся в том, что это возможно — не зависеть от «отцов города»!

Кло нервно поправила волосы и одернула фирменную майку на груди. В любом случае она хорошо поработала! Начала с кружек и маек, а потом у нее стали появляться все новые и новые идеи, которые привлекли к ней единомышленников. Теперь дело было за Сергеем Чеславским. Он загорелся идеей «вторжения на Запад», но сначала должен был разделаться с какой-то темпераментной моделью, которая не отпускала его, требуя переснять ее материал. Кло потерла занывшие виски. Досадная задержка! Или просто у нее начинается паника?..

Сергей, конечно, подводил ее немного, но он был ей очень нужен. Его имя сразу сделает каталогу отличную рекламу. Экспрессивный американский фотограф русского происхождения и Джози с ее причудами будут странной парой, но Кло не сомневалась, что талантливый Сергей сразу оценит истинный западный стиль ее подруги. А от типичного западного ранчо он наверняка придет в восторг — просторные пастбища, чистый воздух, поля подсолнухов и голубого шалфея… Она сделала заметку в еженедельнике о том, что надо заказать Линде Маршалл сшить еще муслиновые мешочки для сухого шалфея.

После четырехчасовой работы за столом у Кло ныла шея, а ей еще надо было написать деловые письма на радио и телевидение по поводу рекламы каталога. Кроме того, необходимо было придумать новую этикетку для натурального джема и клеверного меда — она хотела, чтобы каждый образец проходил под своим именем с общим товарным знаком «Пинто Бин». Все должно быть сделано солидно.

Яркая молния прорезала черное небо за окном, от ударившего вслед за ней грома задрожали оконные рамы. Кло подняла руку и потрогала щеку. Маска из голубой глины и сливок, которую она наложила полчаса назад, уже засохла и стянула кожу. Занятая по горло работой и измученная бессонницей, Кло зато знала теперь, как восстанавливать свою форму. Экономя время, она успешно совмещала работу и уход за собой: пример Анжелики был заразителен.

Кло твердо решила, что ее неизвестные инвесторы и Анжелика должны разбогатеть. Оформляя контракты, Анжелика вписала вместо имен загадочных инвесторов просто номера счетов. Кло понимала этих людей: они, наверное, боятся Клуба и хотят сохранить свое участие в тайне.

В доме было тихо, на кухне привычно тикали старинные часы, которые она помнила с детства, дождь, немного утихший, монотонно шумел за окном. Внезапно карандаш с треском сломался в ее руках. Кло вздрогнула, удивленно посмотрела на две половинки и бросила их на стол. Они были похожи на ее жизнь: построенное на обмане прошлое и непредсказуемое будущее…

Майкл Бирклоу не имел права целовать ее.

Он не имел никакого права вмешиваться в ее жизнь и не давать ей спать!

Кло схватила половинки карандаша и сложила их вместе. Она выживет, защитит мать и забудет Майкла Бирклоу.

10

Тяжелые шаги на заднем крыльце заставили Кло подбежать к окну. Она всмотрелась в залитую дождем аллею и увидела высокую, массивную фигуру мужчины в стетсоне. Он выглядел угрожающе. А когда молния осветила его напряженное, мрачное лицо и сомкнутые густые брови, у Кло не осталось сомнений — Майкл Бирклоу собственной персоной.

Чудесно! Она нахмурилась, и застывшая маска на ее лице треснула. В ее нервном состоянии, после бессонных ночей ей не хватало только Майкла, который выглядел сейчас как бродяга, ищущий приключений.

Кло обхватила руками плечи и отошла от окна к стойке. Она хмурилась, слыша его тяжелые удары в дверь. Это не был вежливый стук «пожалуйста, откройте мне дверь». Это было требование человека, который всегда добивается своего.

Раздался очередной раскат грома, вспышка молнии осветила темное небо за окном. В наступившей после этого относительной тишине Кло услышала еще один глухой удар в дверь, а вслед за этим резко лязгнул металлический замок.

Дверь открылась, и в холле послышались тяжелые шаги. Майкл заглянул в кухню, держа в руках шляпу, с которой стекала на пол вода. Он стряхнул ее и небрежно бросил на полку рядом с дверью, однако, встретив возмущенный взгляд Кло, вернулся в холл и вытер ноги об жесткий коврик.

Его движения были неторопливыми, просчитанными и спокойными — даже чересчур. Мрачное лицо оставалось напряженным, как будто он сосредоточился на какой-то мысли. С длинных волос стекали капли на лицо и шею. Мокрая черная рубашка облепила широкие плечи и грудь; Майкл снял ее и аккуратно повесил на спинку стула. Мокрые смуглые плечи заблестели в ярком свете лампы. Майкл снял кухонное полотенце с крючка и вытер плечи и грудь, затем накинул полотенце на плечи и посмотрел на Кло.

— Не очень-то вежливо не открывать дверь. Твоей матери было бы стыдно за твои плохие манеры.

— Ты сломал наш замок! — процедила Кло сквозь зубы.

— Позвони шерифу, — мрачно усмехнулся Майкл.

Он швырнул полотенце на стол, продолжая смотреть на нее. Потом спокойно присел на стул, разулся и отбросил грязные, мокрые ботинки к двери. Поднявшись во весь рост, он сразу превратил кухню в маленькое, тесное помещение. Кло стало трудно дышать. Над ней возвышались широкие плечи Майкла. Она однажды в детстве видела горную пуму, когда отец брал ее с собой на охоту. Майкл своими движениями напомнил ей сейчас эту дикую кошку, безжалостную и хитрую. Взгляд темных глаз скользнул по ее голым ногам. Что-то горячее и нетерпеливое промелькнуло в его глазах, но голос остался ровным и безучастным.

— У тебя по-прежнему самые красивые ноги из всех, которые я видел, но твой макияж немного грубоват.

— Ты сломал наш замок! — повторила она в оцепенении, схватившись рукой за керамический горшок Дженни Мур.

— Ты сама виновата. А я решил заодно проверить, просто ли будет вас ограбить, и сразу убедился в том, что любой мог открыть ваш замок с помощью шпильки или кредитной карточки. Скажи Стелле, чтобы она поставила металлические двери и снабдила все входы в «Пинто Бин» крепкими железными засовами. Вам также нужна хорошая сигнализация. Я провел себе самую современную с дополнительным подключением к дому Лайма Маккензи на всякий случай.

Майкл говорил зло и явно по-настоящему сердился. Поразительно, сломал замок и еще возмущен, что это было так легко сделать!

— Где твоя мать? — резко спросил он.

Кло чувствовала, что ярость душила Майкла. Она не знала, что заставило его появиться здесь в грозу, но причина явно была не из приятных. В его глазах мелькнула первобытная жестокость и что-то еще, трудно уловимое.

— Моя мать пошла к Лайму — он попросил научить его готовить пасту и печь хлеб, — ответила Кло. — Думаю, тебе лучше поехать туда.

Упрямый взгляд Майкла не оставлял сомнений, что он никуда не уедет, пока не решит это сам. Он скрестил руки на груди и прислонился к стойке, уставившись бессмысленным взглядом на пол. Черты угловатого лица заострились, складки у рта стали глубже, он еще больше помрачнел и с трудом сглотнул.

— Черт побери! Я только что нашел мертвого Роя Мидоуларка в хлеву. Его забодал бык.

Кло схватилась за спинку стула. Она знала Роя всю жизнь.

— Роя? Бедного старого Роя, который всю жизнь работал у твоего отца?

Майкл резко отвернулся и шагнул к окну. Он стоял на фоне дождя, и его фигура казалась отлитой из серебра при вспышке молнии. Состояние Майкла потрясло Кло. Она не раз видела его в гневе, помнила его драку с Россом, но то, что с ним происходило сейчас, было ей незнакомо и пугало.

Майкл снял с полки бутылку бурбона, налил в бокал на два пальца и выпил. Потом нервно провел рукой по волосам.

— Мне так жаль, Майкл… — пробормотала Кло.

— Мне все это кажется чертовски подозрительным. Судя по всему, Рой был мертвецки пьян, а он бы никогда не вошел в загон в таком состоянии. Боюсь, что кто-то напоил его до бесчувствия и притащил туда… К черту, Кло! Это я виноват в его смерти! Мне надо было быть более осторожным со своими расспросами, — резко бросил Майкл, закрывая рукой глаза. В тишине кухни скрипнули его зубы. — Ты знаешь, что мне по роду службы приходится постоянно сталкиваться с трупами. Искалеченные дети, беспомощные, изувеченные женщины, которых… Но я, по крайней мере, незнаком с этими людьми! А Рой, которого я знал с детства…

— Ох, Майкл… — Кло с трудом удержалась, чтобы не дотронуться до него, утешить того мальчика, который когда-то дул на ее ушибы и целовал синяки, который всегда был справедливым и добрым… и приходил на помощь тем, кто страдал.

— Я хотел, чтобы Стелла помогла мне… обмыть Роя, — сказал Майкл, проведя по глазам ладонью, как будто стирая страшную картину. — Это надо сделать до того, как они доберутся до него. Но, там нужны… женские руки.

Майкл долил себе виски, посмотрел на бутылку и поставил ее на место. Виски всегда хорошо действовало на него, помогало перенести самое страшное. Он каждый раз до осмотра трупов принимал его как лекарство. Теперь она стояла перед ним бледная, с округлившимися от ужаса глазами и побелевшими костяшками пальцев. Черт возьми, наверное, ему надо было сообщить обо всем этом Кло как-то помягче, сдерживая свою боль и ярость. Ее трясло…

Ему захотелось взять ее на руки, утешить, как в детстве, и унять собственную боль, зарывшись в этот родной запах, отогреться в ее объятиях, зачеркнув все прожитые года без нее.

Заметив, как Кло вздрогнула, а затем обхватила себя руками, пытаясь сдержать дрожь, Майкл не выдержал. «Черт, — думал он, подходя к ней и обнимая, — ничего хорошего из этого не выйдет. Может быть, только мне станет легче, ведь я так нуждаюсь в ней. Но нужны ли ей мои утешения?»

Кло съежилась в его руках. Он держал ее крепко и, закрыв глаза, думал о том, что мог бы так держать ее все эти прошедшие годы — но только не сейчас, когда он решил выступить против Клуба и может подвергнуть ее опасности. Перед его мысленным взором возникли видения прошлого — изнасилованные, изуродованные тела женщин. Страх и собственное бессилие заставили его крепче прижать ее к себе. Кло…

Она стояла слишком спокойно, тихо дыша, затем осторожно высвободилась из его объятий. Взгляд ее повлажневших глаз был решительным.

— Лайм с мамой могут попасть в аварию на мокрой дороге в такую грозу: там есть опасный спуск. Я сама смогу тебе помочь, Майкл. Подожди, только переоденусь, — сказала она, направляясь к выходу.

Майкл быстро схватил ее за руку и развернул к себе.

— Кло, это жуткое зрелище. У твоей матери есть в таких делах опыт — ей приходилось делать это раньше. Я думал насчет Джози… но она слишком чувствительная. Там море крови, — сказал он, отпуская ее и закрывая рукой лицо. — Никогда не думал, что у такого маленького, тщедушного старика может быть столько крови…

Кло похлопала его по плечу.

— Я уже имела дело с кровью — правда, с собственной. И ее тоже было слишком много. Ты просто скажешь мне, что надо делать, и я все сделаю. Собери здесь все, что нам может понадобиться, а я пока что-нибудь наброшу на себя и оставлю записку.

Майкл посмотрел на нее. Что-то интимное и теплое промелькнуло в его глазах. Он притянул ее лицо к себе и легонько поцеловал.

— Ты выглядишь усталой — это видно даже сквозь твою маску. Так вот чем ты занимаешься субботними вечерами! Мажешься и работаешь? Неудивительно, что ты перестала смеяться.

— Нам надо спешить… к Рою.

— Рой теперь никуда от нас не уйдет, к сожалению.

Сердце Майкла забилось спокойнее, его ярость улеглась, как будто воспоминания о счастливых временах сняли с него напряжение.

— Ты должна смеяться, Кло! Это мне всегда больше всего нравилось в Диких Ивах — ваш заразительный смех и способность остроумно шутить. Помнишь, как вы однажды привязали меня к дереву, пока я спал?

Он отковырял немного глины с ее щеки, разминая крошки в пальцах. Кло вздрогнула, мурашки побежали у нее по коже.

— Я провожу опыты — изучаю действие маски из натуральной голубой глины по рецепту Мэйзи Мидоуз, который ей дала когда-то бабушка. Я сейчас, мигом, через минуту буду готова…

Майкл крепче прижал ее к себе, его потемневшие глаза уставились на ее губы, а дыхание участилось.

— Ты напрасно считаешь меня своим другом или джентльменом, — выдавил он.

— С чего ты решил, что я считаю тебя другом? Отпусти меня немедленно, мне нужно переодеться…

Кло покраснела, почувствовав его желание, но неожиданно Майкл отпустил ее, и она, быстро развернувшись, помчалась к лестнице. Подальше от него! «Как всегда, сбегаю от Майкла Бирклоу, — пронеслось у нее в голове. — Я просто была слишком потрясена известием о смерти Роя и только поэтому позволила ему обнять меня». Ей хотелось его чисто по-человечески утешить, обнять, прижать к себе его голову и поцеловать шрам, который она сама когда-то ему поставила. Ей хотелось изгнать боль и ужас из глаз Майкла, избавить его от чувства вины перед Роем…

Кло включила кран и стала смывать маску трясущимися руками. Затем насухо вытерлась полотенцем. Когда она вешала его на крючок, в дверях ванной показался Майкл.

Он шагнул к ней, и она отступила, настороженно глядя на него.

— Когда ты была маленькой, твои щеки были такими же румяными, как сейчас, — сказал он, разглядывая ее лицо. — И веснушки вернулись. Правда, их стало меньше.

Хриплый, низкий голос Майкла говорил больше, чем слова. Он смотрел ей прямо в глаза, потом его взгляд переместился ниже, и Кло смутилась.

Так удобно было работать дома в свободной одежде, не надевая лифчик, но сейчас это было явно не к месту. Она скрестила руки на груди, словно защищаясь от его взгляда, и со страхом почувствовала, что к ее чисто человеческой жалости теперь явно прибавилось нечто другое — опасное и головокружительное.

— Почему ты не пошла вместе с Анжеликой играть в покер в субботу? — неожиданно спросил Майкл. — Побоялась?

— Сейчас не время это обсуждать. И запомни, Майкл Бирклоу, если я что-то делаю, тебя это не должно касаться!

Он высокомерно фыркнул, затем стал серьезным и с сомнением посмотрел на нее.

— Кло, там будет очень страшно. Может, лучше все-таки дождаться твою мать?

Она задрала подбородок, возмущенно глядя ему в глаза. Майкл защищал ее, когда она была маленькой. Но теперь она была взрослой женщиной, которая испытала в жизни достаточно много отталкивающего и страшного.

— Я сделаю то, что будет нужно. Мне очень жаль Роя. Я знаю, как много он значил для тебя, но мы с ним тоже дружили, и я хочу помочь. Ты не можешь запретить мне этого. Я не упаду в обморок при виде крови, не волнуйся.

К ее удивлению, он сразу согласился.

— Хорошо. Собирайся. Я подожду тебя на кухне и напишу записку твоей матери.

Майкл устало откинулся в отцовском кресле и в который раз посмотрел на шесть фотографий в рамках. Прошло два дня после похорон Роя и отпевания, а он все не может прийти в себя. Интуиция подсказывала, что кто-то напоил Роя до бесчувствия, но нигде не было обнаружено никаких отпечатков пальцев. Вскрытие и наличие алкоголя в крови Роя не проясняли картину смерти…

Неожиданно ожил сканер Уэйда, настроенный на полицию.

— Кло Мэттьюз на своем «БМВ» припарковалась у дома Анжелики Гилкрист, — послышался голос сквозь треск помех. — На ранчо Бирклоу все спокойно.

Майкл выпрямился, уставясь на сканер. Черт побери, они следят за его домом!

На столе перед ним лежал нож, который дала ему Кло, рассказав, как ей проткнули колесо. Майкл без труда узнал тогда любимый старый нож Роя. Отпечатков пальцев на его рукоятке не было, но пробить толстую шину «БМВ» таким ножом мог только очень сильный мужчина. И кто бы ни был этот человек, он украл нож у Роя заранее.

Майкл вспомнил, как вошел вместе с Кло в хлев, где лежал Рой. Он крепко держал ее за руку, но даже это не помогло: увидев страшную картину, она тут же выбежала за дверь, и ее вывернуло наизнанку. Кло вернулась бледная как смерть, с мокрым от слез и дождя лицом и в истерике начала стучать по его груди кулаками.

— За что?! Рой пахнет, как пивная бочка, Майкл, но он никогда бы не зашел к быку в пьяном виде! Он же всю жизнь имел дело с животными! — кричала она, вцепившись в его рубашку.

Майкл мрачно обвел взглядом фотографии с родными лицами.

— Хороший вопрос — за что? Это я и намерен выяснить, — сказал он и в сердцах метнул нож в деревянную доску на стене с такой силой, что рукоятка еще долго раскачивалась, позванивая.

«Я имела уже дело с кровью… с собственной…» — всплыли у него в памяти слова Кло.

— Сергей, ты невыносим! — улыбаясь, сказала Кло, глядя, какими глазами смотрит фотограф на Джози.

Было начало июня. Вокруг них зеленели поля, лошади и коровы мирно паслись на пастбищах. Сергей только что приехал, но обещал успеть сделать фотографии за неделю, даже если ему придется работать день и ночь. Сейчас он стоял, вцепившись в ограду загона. Его мускулистое тело напряглось, черные кудри разлетались под летним ветерком, открывая выразительное лицо с черными миндалевидными глазами, которые, не отрываясь, с восхищением смотрели на женщину в загоне. Джози громко ругалась. Она вспотела, майка облепила напряженное стройное тело, голые руки, крепко вцепившиеся в поводья, блестели от пота. Вокруг копыт упрямого жеребца взметалось облако пыли.

— Она прекрасна, эта твоя Джози! Смотри, как солнце золотит ее кожу! — бросил Сергей, жадно пожирая взглядом всадницу, которая как раз смахнула свой стетсон на спину и снова выругалась.

— Она вспотела, Сергей. Не вздумай сказать ей сейчас, что она прекрасна, иначе окажешься в пыли — и прощай твой шикарный наряд, — пробормотала тихо Кло, прежде чем окликнуть подругу.

Джози спрыгнула с жеребца и бросила поводья. Ее потное лицо, обрамленное торчащими вверх короткими черными волосами, расплылось в широкой улыбке при виде Кло. Она сняла перчатки, заткнула их за ремень и пристально посмотрела на Сергея, смерив его взглядом с головы до ног. Потом перевела взгляд на мечущегося в загоне жеребца и помрачнела.

— Познакомься, Джози, это Сергей… — начала Кло. Не дожидаясь, когда его представят, Сергей ловко взобрался на ограду и спрыгнул в загон рядом с Джози. Она медленно осмотрела его шикарный городской наряд — шелковую рубашку и дорогие слаксы, потом перевела взгляд на густые черные кудри, которые теребил сухой ветер.

— Тот самый фотограф, который хочет вкусить прелести жизни на Диком Западе? Ну что ж, добро пожаловать. Боюсь только, что вы тут будете чувствовать себя бесполезным, как хвост кабана.

Сергей неожиданно схватил ее руку, поднес к губам и поцеловал самым галантным образом.

— К вашим услугам, моя прекрасная леди! — Он прижал ее руку к груди. — Этот выразительный образ — «хвост кабана» — будит во мне эротические мечтания. Представьте, что можно назвать «хвостом» у мужчины — только его уж никак нельзя счесть бесполезным!

На какое-то мгновение Джози оторопела, потом быстро выдернула руку.

— Эй, Кло, кого ты ко мне привезла?! Смотри-ка, он носит серьги! Тебе не напоминает это старые времена — цыган на ранчо Смолл Берд, после которых мы недосчитались половины коней?

— Могу предсказать вам судьбу, — сексуальным, хриплым шепотом произнес Сергей, откровенно уставившись на маленькую, острую грудь Джози под тонкой прилипшей майкой.

Джози быстро отстранилась и злобно нахмурилась.

— Эй! Куда это вы смотрите, а?

— Я думаю, что у нас с вами мог бы быть прекрасный секс, — вкрадчиво и вполне серьезно ответил Сергей, пристально посмотрев на ее губы. — Вы будете кормить моих детей этой чудесной грудью?

У Джози от удивления открылся рот. Она метнула свирепый взгляд на Кло, затем ее прорвало:

— Я не справляюсь с ранчо, работой, сыном, а ты еще притащила мне на голову этого идиота с мягкими, как у ребенка, руками! У меня нет времени быть нянькой, прислугой или учителем этому сумасшедшему городскому пижону! Я требую, чтобы он убрался отсюда до моего приезда, иначе ему не поздоровится! — с этими словами она развернулась, перелезла через ограду и решительно направилась к оседланной лошади у конюшни.

Кло была обескуражена, но, увидев, каким жадным взглядом смотрит Сергей на бедра Джози, не выдержала и расхохоталась.

— Она не шутила. Целованием рук ее сердце не завоюешь.

— А я и не собираюсь ограничиваться только руками! Кстати, ты видела, какие они у нее красивые? Руки сильной женщины — сильной изнутри; в них выражено ее сердце, — пробормотал Сергей, потрепав Макса за ушами.

— Оставь в покое мою собаку! — грозно крикнула Джози, подскакав к ним на рыжей кобыле. Она выразительно посмотрела на Кло, ударила пятками лошадь и скрылась в облаке пыли, поднятой копытами.

— Сколько в ней страсти! Я ждал такую женщину всю жизнь. Пожалуй, я приготовлю ей обед, но как же покорить ее сердце? — сказал Сергей серьезно.

— Кому посылать твое тело? — от души рассмеялась Кло.

— Эта Джози — потрясающая женщина! Ты видела ее глаза? Они темнее ночи, а тело… — Он вздохнул полной грудью сухой, настоянный травами воздух и по-хозяйски обвел взглядом двор небольшого ранчо от старого дома до конюшни с маленьким выгоном. — Неужели она содержит это все сама? Растит одна сына, работает и управляется с хозяйством? Тогда ей определенно нужен именно я. Все, Кло, я нашел свой дом! Спасибо, что привезла меня сюда, — серьезно сказал он и, обняв Кло, расцеловал в обе щеки.

— Джози устроит тебе веселую жизнь, если ты к ней сунешься, я не шучу, — сказала она, как только смогла вырваться из его медвежьих объятий: Сергей, несмотря на пижонский вид, был крупным и сильным мужчиной.

— Это только сделает ее еще более желанной для меня, — театрально поклонившись и прижав одну руку к сердцу, ответил Сергей. — Не волнуйся, я мигом сделаю работу для твоего каталога, чтобы у меня было больше времени любить мою Джози.

Возвращаясь в Лоло, Кло невольно улыбнулась. Этот русский, помимо страстной натуры, обладал еще честью и порядочностью, в чем Кло за годы их дружбы успела не раз убедиться. Джози будет в ближайшее время под надежной защитой, в которой она так нуждалась. Кло знала, что под маской городского пижона в Сергее скрывается сильный и опасный мужчина, выросший в трущобах Нью-Йорка.

Джози посмотрела на свою руку, которую поцеловал этот русский, и покачала головой. Она была на взводе из-за непокорного жеребца, из-за Эдварда, который вдруг вызвался отвезти Коди к другу. Кроме того, старый насос, которым она с утра решила воспользоваться, держался только каким-то чудом. И это тоже не улучшило ее настроения. Джози была совсем не расположена возиться с нежным городским типом с миндалевидными глазами, который притворялся восхищенным. Надо же, он поцеловал ей руку — совсем как в книгах Анжелики!

— Мужские губы должны быть прямыми и жесткими, — пробормотала Джози, вспомнив прикосновение полных, красивых губ Сергея.

Она спрыгнула возле курятника, вытерла руку о штаны и пошла собирать яйца в шляпу. Крупный петух воинственно бросился ей навстречу, блеснув на солнце золотистым опереньем. Джози остановилась и строго взглянула на него.

— Смотри, я в таком настроении, что ты живо окажешься в супе! — пробормотала она.

Петух остановился, посмотрел на нее и принялся клевать зерна с пола, делая вид, что только для этого и спрыгнул с насеста.

Джози набрала яиц, вычистила курятник, заметив, что запасы зерна сильно сократились и скоро придется покупать новый мешок. Она покачала головой. В ней накопилась такая усталость, которую мог понять только тот, кто годами старался удержаться на плаву.

Она потерла то место на бедре, куда ее лягнул жеребец. Она не может разориться, просто не имеет права! Она должна спасти ранчо Смолл Берд ради Коди. Это его фамильное наследство, он должен стать его потомственным владельцем, умеющим работать с животными.

Джози вспомнила, что ей пора готовить ужин к приезду сына, и устало вздохнула. Ее еще ждало замоченное белье, но сейчас у нее было достаточно злости на пижона с цыганскими глазами, чтобы одолеть эту гору белья.

Въехав во двор ранчо, Джози с удивлением отметила, что Макс не выбежал ей навстречу, и страх окатил ее ледяной волной. Майкл рассказывал ей, как у него убили Нимо…

— Макс! — позвала она в испуге, но вокруг по-прежнему было тихо.

Джози побежала к дому и с силой толкнула входную дверь. Может быть, это опять приехал Эдвард и вошел, как к себе домой, просто показать, что он тут по-прежнему хозяин? Вдруг он отравил Макса, который всегда на него рычит?..

В следующую секунду Макс радостно набросился на нее, придавив к стене. Джози отбивалась от него, стараясь не уронить шляпу с яйцами.

— Макс, мой хороший! — приговаривала она, слишком обрадованная, чтобы строго прикрикнуть на него.

Джози, наконец, дотянулась до стойки и осторожно поставила на нее шляпу с яйцами. Затем она стала играть с Максом, как он любил, но вдруг остановилась, уловив в воздухе дразнящий, аппетитный запах.

— Господи…

В этот момент из ванной вышел Сергей с обмотанным вокруг бедер полотенцем. Его мускулистое тело было покрыто ровным загаром, и Джози застыла, в ужасе уставившись на него.

Макс бросился к Сергею, радостно виляя хвостом, поставил лапы ему на талию и принялся облизывать розовым языком. Не было никаких сомнений, что собака уже обожает этого человека.

— Сидеть! — строго приказал Сергей.

Макс уселся, забив хвостом по полу от избытка чувств, а гость широко улыбнулся Джози.

— В том домике, где ты меня поселила, нет душа, — объяснил он без всякого смущения. — Да ты покраснела, прелесть моя! Стесняешься меня? Я тебя обожаю!

Джози зажмурилась, потрясла головой, потом снова уставилась на Сергея. Его тело было совершенным, и без шелковых одежд в нем не было ничего мягкого. Она сглотнула, чувствуя, что ей вдруг почему-то стало жарко.

Между тем Сергей заметил шляпу с яйцами на стойке и просиял. Он прошел к стойке, не спуская с нее восхищенных глаз. — Да это же свежие яйца? В холодильнике я видел молоко и сметану. У тебя свои коровы? Прекрасно! Вечером у нас будет настоящий русский борщ. — Он достал красное вино из буфета и наполнил бокал. — А завтра я съезжу за покупками. Твоя кладовка совсем опустела, моя милая.

Джози пыталась вернуться на землю, но безрезультатно. Все происходящее казалось ей каким-то нелепым розыгрышем, а Сергей как ни в чем не бывало продолжал:

— Знаешь, думаю, завтра, когда рассветет, я начну сажать огород. Почва здесь хорошая, плодородная, черноземная… Да, огород, чтобы кормить свою семью! Кстати, я умею и люблю делать сыр — хороший сыр, который нам очень пригодится долгими зимними вечерами.

— Свою семью?! Ты ненормальный! Немедленно оденься, а не то я вызову шерифа! — опомнилась, наконец, Джози и, услышав телефонный звонок, трясущимися руками схватила трубку. — Да, Кло. Забери отсюда этого сумасшедшего! Да, я согласилась, чтобы городской пижон поиграл в ковбоя на моем ранчо, но он же безумный… Что? Сколько он согласен платить за эксперимент? Ты не шутишь?

Джози медленно положила трубку. После того как Кло назвала астрономическую сумму, которую успел внести Сергей на ее счет в банке, она поняла, что придется каким-то образом терпеть этого сумасшедшего в доме.

Сергей нежно дотронулся до ее губ пальцем, и Джози покраснела, ненавидя себя за то, что по телу забегали мурашки. Она вдруг заметила, что комната убрана, полы сверкают и накрыт обеденный стол.

— Когда должен приехать твой замечательный Коди? — мягко спросил Сергей, осторожно беря ее лицо в руки.

— Ты… должен уехать домой! Уехать домой, в Нью-Йорк… — бормотала Джози, вырываясь. Ее сердце бешено колотилось в груди.

Он нежно приподнял ее подбородок, заглядывая в глаза. Его теплое дыхание коснулась щеки Джози.

— У меня нет дома, Джози. Я — сирота и все детство провел на улице. У меня никого нет.

— Сирота? — повторила Джози, чувствуя, как ее оборона трещит по всем швам.

— Ты же не выгонишь меня, правда, моя голубка? У меня никогда не было своей семьи.

— Никогда?.. — опять повторила Джози, падая в черную бездну его глаз.

Под музыку Манчини, которая неслась из четырех динамиков нового музыкального центра Анжелики, Кло растянулась на широкой модной тахте, вытянув ноги. Она только что сделала педикюр, и теперь лак на ногтях подсыхал, а пальцы были разделены ватными шариками. Она с сомнением рассматривала темно-вишневый лак и поджидала Анжелику. По всей комнате горели ароматные свечи разных цветов и форм, на массивном кофейном столике стояли бутылочки с лосьонами, баночки, тюбики с кремами и пепельница, полная ватных примочек и гигиенических салфеток. Рядом высились изящные хрустальные бокалы для шампанского, и стояла коробка с картофельными чипсами. Анжелика смывала на кухне маску из голубой глины, восхищаясь своей гладкой кожей и проклиная отсутствие в Лоло косметического салона. С намазанными кремом руками и лицом, в целлофановой шапочке на голове, умирая от жары под кварцевой лампой, Кло особо не вслушивалась в возмущенные реплики подруги по поводу того, что Куинн Лайтфезер выставил ее из бара, так и не дав сесть за покер.

Все было хорошо. Правда, Джози третий день воевала с Сергеем, не желая подчиняться новым порядкам в доме, но, скорее всего, была уже приперта к стенке. Сергей начал работу над каталогом и обещал за неделю закончить. Он работал так красиво и профессионально, что восхищенная Стелла закармливала его своими супами и булочками, тут же приняв в приемные сыновья. Джози не сомневалась, что через две недели все материалы будут полностью готовы к отправке в издательство.

В широкие окна были видны огни Лоло, в углу светился экран компьютера, который Анжелика оставила включенным, перекачивая биржевые сводки.

Скромные поминки, которые устроила Стелла по Рою Мидоуларку, были печальными. Звучали записи его любимых певцов Роя Роджерса и Гвин Отри. Рой был колоритной личностью. Выросший в семье покорителей Запада, он однажды удрал в Голливуд, надеясь стать звездой экрана и жениться на какой-нибудь миллионерше, но вернулся ни с чем и был, кажется, даже рад этому.

Когда поминки закончились, Майкл, Лайм, Куинн и… Дикие Ивы в полном составе вместе убирали «Пинто Бин». Когда все разошлись, Кло обнаружила Стеллу в конторе плачущей на плече Майкла.

— Что ты делаешь тут с моей матерью? — возмутилась Кло.

— Кло, Майкл просто… — робко начала Стелла, удивленная детской запальчивостью дочери.

— Я знаю — он просто притворяется паинькой, — отрезала Кло.

— Стелла, почему бы тебе не пойти отдохнуть? Я сам разберусь с твоей дочкой, — сказал Майкл, мягко подталкивая Стеллу к выходу. Когда она вышла, он запер дверь конторы и оперся на нее спиной, скрестив руки на груди. — Кло, детка, ты переходишь все границы.

— Выпусти меня отсюда! — еще больше разозлилась Кло.

— Выпущу, когда ты кое-что поймешь. Если бы ты хоть немного обращала внимания на кого-нибудь, кроме себя, ты бы поняла, что Стелла нуждается сегодня не только в словах. Я просто хотел ее немного утешить и, наверное, утешиться сам… — Он усмехнулся, наблюдая за ней. — Ты же, надеюсь, не собираешься ревновать меня к своей матери? — спросил он и неожиданно выключил свет. — Это не то, что ты думаешь, но если ты хочешь все запутать, ты сама напросилась. А у меня сегодня как раз подходящее настроение тебе все разъяснить.

Майкл схватил ее за руку и притянул к себе. Другую руку он запустил в ее отросшие красно-каштановые локоны и мягко потянул их назад. Голова Кло откинулась, он зарылся лицом в ее шею и начал целовать с таким ожесточением, как будто решил выразить презрение к ней.

Кло из всех сил старалась оставаться абсолютно спокойной, и тогда его поцелуи стали горячими, возбуждающими, завораживающими. Кло непроизвольно выгнулась, прикасаясь грудью к его груди, почувствовав накативший голод. Майкл тут же притянул ее поближе и с силой прижал к себе. Огонь страсти опалил Кло. Ее руки погрузились в его волосы… но в следующее мгновение Майкл отстранился.

— Черт возьми, Кло, ну почему?! Почему ты… — начал он и замолчал. Кло увидела в его сверкающих глазах ненависть и злость. Сердце у нее забилось так дико, как никогда прежде.

Майкл холодно улыбнулся и включил свет. В свете лампы они стояли друг против друга, как враги.

— Тебе бы лучше убраться отсюда, потому что я не собираюсь быть галантным с тобой, — заявил он.

Лежа теперь на тахте Анжелики в ожидании, когда подруга нанесет новую маску из авокадо и кокосового масла, Кло вспомнила эту сцену и вскочила на ноги от злости. Не обращая внимания на ватные шарики между пальцев, она машинально направилась к компьютеру, который продолжал работать. На экране после биржевых новостей появилось сообщение для Анжелики: «Вклад Майкла в каталог «Пинто Бин» сейчас равняется одной трети общего инвестирования. Он готов вложить больше, если потребуется, я — тоже. Лайм».

— Майкл инвестор моего проекта?! — вскрикнула Кло, срывая с головы целлофановую шапочку.

Она вытерла лицо влажной салфеткой, лежавшей на столике, и быстро поискала в меню файл Майкла Бирклоу.

В этот момент в комнату вплыла Анжелика, распространяя запах авокадо.

— Ты чудно выглядишь, сестренка! Тебе очень идут обтягивающие джинсы, потому что у тебя длинные ноги. А эта полурасстегнутая мужская рубашка позволяет рассмотреть ложбинку на груди, что всегда привлекает мужчин. Кстати, члены Клуба чуть не взбесились, что никто из них не был приглашен на поминки в «Пинто Бин». Я разговаривала…

Она замолчала на полуслове, увидев, что ее подруга стремительно бежит к входной двери, оставляя на полу дорожку из ватных шариков. Через минуту послышался шум машины Кло, которая резко стартовала в направлении ранчо Бирклоу.

Анжелика подошла к горящему экрану компьютера.

— Ох-ох-о! Назревают большие неприятности, — пробормотала она, увидев на экране открытый файл Майкла, и направилась в ванную смывать маску.

11

— На ранчо Бирклоу скоро прибудет гость, — заработало радио в сканере: помощник шерифа докладывал дежурному в городе. — Кло Мэттьюз в своем «БМВ» только что проехала в ту сторону на скорости приблизительно девяносто миль в час.

— Не вздумай останавливать эту женщину. Она умеет устраивать неприятности не хуже, чем дочка Гилкриста.

Майкл усмехнулся, услышав ответ дежурного, и выключил сканер. Потом отключил сигнализацию и стал ждать появления Кло.

Злая, как сто чертей, Кло выскочила из машины и поморщилась, наступив босой ногой на острый камешек. На цыпочках сделав несколько шагов, она поднялась на крыльцо дома и оглянулась на Лопеса, который яростно ржал и метался по загону. «Такой же, как его хозяин», — мрачно подумала Кло. Она двумя руками заколотила кулаками в дверь на случай, если хозяин спит, но дверь тут же поддалась и открылась. Чуть не потеряв равновесие от неожиданности, Кло ввалилась в гостиную и оглядела просторное помещение. Взгляд ее задержался на кресле у камина, затем метнулся к окнам, из которых были — видны огни Лоло, и переместился к кухонной стойке в углу. Наконец она увидела Майкла — он сидел за массивным столом, задрав на него голые ноги и сложив руки на груди. На нем было только полотенце на бедрах, что позволяло видеть мускулистую грудь. Он сидел молча, удивленно приподняв брови, и ждал, что она скажет.

Кло открыла было рот, но тут же закрыла. Она задыхалась, и только он был в этом виноват! Пока она молча испепеляла взглядом Майкла, зазвонил телефон. Он ленивым движением потянулся к трубке, не спуская глаз с Кло.

— Да, Анжелика, она здесь. Целая и невредимая, но изрыгает огонь. Знаю… Точно, похожа на сумасшедшую и мечет глазами молнии, способные сжечь мой дом. У нее на голове торчком стоят красные кудри, и это, очевидно, тоже моя вина. Мое счастье, что у нее нет в руках ружья… Да, не волнуйся, я позабочусь о ней. Я собираюсь даже позволить ей целовать меня до утра, если ее это успокоит. Принесу себя в жертву, как черепаха, только потому, что обожаю, как ее мать готовит черепаховый суп, — ухмыляясь, сказал Майкл и посмотрел на босые ноги Кло. — Что? Испортила свой педикюр, который делала весь вечер? Ладно, держи свои грязные намеки при себе, дорогая! — Его усмешка стала шире при виде того, как нахмурилась Кло. — Знаю, жизнь здесь очень сурова для работающих женщин, как вы, а до ближайшего салона красоты несколько сотен миль. Правильно, а не пора ли Диким Ивам открыть здесь свой косметический салон или даже оздоровительный курорт? Ты права: или делать, или заткнуться, другого не дано…

Кло чуть не задохнулась от злости. Надо же, Майкл Бирклоу с ходу высказал то, что у нее в голове только начало оформляться! Она еще даже не рассказала об этом подругам, потому что не решила — оставаться ей в Лоло, связав себя этим проектом на несколько лет, или уехать сразу после выхода каталога.

Майкл отставил трубку от уха, чтобы не оглохнуть от восторженных криков Анжелики.

— Дай мне трубку! — потребовала Кло, когда он захохотал над очередной шуткой Анжелики, и вырвала у него трубку из рук. — Хватит болтать, Анжел. И не звони больше. Расправа с Майклом требует от меня предельной сосредоточенности. Мне хочется продумать все детали кровавого убийства.

Анжелика что-то еще говорила, но она швырнула трубку и повернулась к Майклу с горящими от злости глазами. Ее жертва находилась перед ней — сильный, ухмыляющийся, загорелый мужчина, которого она ненавидела всей душой.

Майкл поднял трубку опять зазвонившего телефона.

— Анжелика, нам не хватит ночи, если ты будешь все время нас отвлекать! — он хрипло рассмеялся, что привело Кло в бешенство, немного послушал и положил трубку. — Она волнуется за «своего маленького ягненочка» и сказала, что если понадобится тебе, ищи ее у Куинна. Кажется, она готова к новому истреблению коренного населения Америки. Позвони ей утром, но постарайся не говорить по телефону об убийстве: она не хочет быть в нем замешанной. Она бы хотела тебе помочь, но у нее есть собственная намеченная жертва. Обвинение в соучастии в еще одном убийстве может посадить ее на всю жизнь.

Телефон зазвонил снова, и Майкл, даже не послушав, кто звонит, ответил:

— Джози, с ней все в порядке. Знаю, Дикие Ивы способны на убийство, если с Кло что-нибудь случится. Ты часто повторяла мне это, начиная с шести лет. Кстати, я слышал, что у тебя на ранчо поселился какой-то цыган? — Майкл улыбнулся. — Да, я не дам ей сесть в машину в бешеном состоянии. Все. Она позвонит тебе завтра.

Кло не спускала с него глаз, пока он опускал трубку на место.

— Ты инвестировал мой проект? Дождался, когда он начал осуществляться, и нагло влез?! Я только что обнаружила сообщение в компьютере Анжелики. Учти: я могу немедленно выкинуть тебя из дела. Ты меня достал, Майкл!

Майкл поднял бровь, глаза его улыбались, рот скривился в знаменитой усмешке.

— Ты всегда носишь ватные шарики между пальцев или только по субботам? А где маска? Почему ты без голубой глины на лице? — невозмутимо поинтересовался он.

Кло нагнулась и, вытащив несколько оставшихся шариков, раздраженно отшвырнула их прочь.

— Не лезь в мой бизнес, Майкл! Оставь в покое мою мать и меня, и пока ты еще остаешься здесь, не смей появляться в «Пинто Бин». И не приближайся близко ко мне, если мы где-нибудь случайно встретимся! Можешь забрать свою личную кружку и убираться из нашей жизни…

— Оставить тебя в покое и не приближаться к тебе будет достаточно сложно, так как мы, насколько я понимаю, собираемся стать любовниками, — сказал Майкл.

Понаблюдав за ней несколько секунд, он медленно встал и направился к двери, захлопнув ее с такой силой, что задрожали окна. Щелчок замка выстрелил в тишине. Он набрал код на панели сигнализации и повернулся к Кло. Все тело его напряглось. В нем чувствовалось достаточно силы и решимости наброситься на нее. Но он не двинулся с места.

Кло зажмурилась, чувствуя, что ее начинает бить дрожь.

Наконец Майкл медленно двинулся к ней. Она открыла глаза и попала в плен его взгляда. Он приближался, широкоплечий и мощный. «Мне бы следовало держаться от него подальше», — подумала она отстраненно, упираясь взглядом в широкую загорелую грудь, на которой поблескивали черные завитки. Свет от лампы четко обозначил рельефные выпуклости напряженных мыши.

— В ту ночь, когда я нашел Роя Мидоуларка, ты сказала, что видела достаточно крови, своей собственной. И справилась с этим. Что с тобой было?

Кло отказывалась верить ушам, ужас сковал ее. Ей захотелось, как в детстве, найти утешение в объятиях Майкла. Но это уже был не тот смеющийся мальчик, который поддразнивал ее, дергая за косички, а потом утешал. Не тот, который деликатно объяснил, почему бык наскакивает на лугу на корову, а затем принес ей новорожденного котенка, объяснив, как прекрасно устроена жизнь, давая возможность родиться таким очаровательным существам.

Это был сильный человек, вторгающийся в ее личную жизнь, мужчина, который откровенно хотел ее сейчас. Он давил на нее и требовал больше, чем она могла ему дать. «Стать любовниками…» Эти слова эхом отдавались в ее голове, нарушая тишину в комнате.

Внезапно Майкл схватил ее за рукав мужской рубашки и резко притянул к себе. Потеряв равновесие, Кло ухватилась за его талию и застыла, ощутив под пальцами теплое гладкое тело, которое напряглось от ее прикосновения. Майкл поднял руку и нежно провел пальцами по ее щеке.

— Ты умеешь хранить свои тайны даже от матери. Не волнуйся, я не мучил ее вопросами. Что он с тобой делал, Кло? Избивал тебя?

Ярость в его голосе потрясла ее. Что Росс с ней делал? И чего не делал? В пылающей огнем глубине глаз Майкла Кло видела чувства, которые она бы хотела хоть раз увидеть в Россе…

Кло вдруг снова вспомнила, как по ногам ее текла кровь, почувствовала жуткую боль внизу живота. Ее заколотило. Она слишком долго держала эту боль в себе, теперь она рвалась наружу. Нежность появилась в глазах Майкла, как в детстве, когда он утешал ее после смерти любимого кота. Она доверяла Майклу тогда, делясь самым сокровенным.

— Когда-то ты всем со мной делилась, детка. Ты и сейчас можешь мне доверять, — прошептал Майкл, как будто прочитав ее мысли.

Доверять и делиться… Как давно она никому не доверяла и не делилась самым наболевшим! С тех пор, как покинула Лоло много лет назад. Кло порывисто вздохнула, поддаваясь его ласке. Она прожила в одиночестве много лет, думая только о карьере, и в какой-то момент потеряла способность доверять людям.

— Майкл, мне надо…

Он обхватил ладонями ее щеки, поглаживая их большими пальцами. Кло прижалась к нему, чувствуя, что если он ее отпустит, она упадет. Он не отводил от нее взгляда, глаза его стали золотыми. Кло схватила Майкла за кисти, чувствуя, что пульс на них бился в унисон с ее сердцем.

— Майкл, я…

— Знаю, девочка. Ты запуталась в жизни, и видит бог, я понимаю тебя. — Он вдруг как маленькую взял ее на руки, отнес к огромному креслу у камина и посадил ее к себе на колени, как много лет назад, когда здесь, за занавеской в углу, умирала его мать. Кло появлялась в этом доме с родителями, зная, что нужна ему и сможет его хоть немного утешить.

Они сплели руки, как тогда, в детстве. Пальцы у Майкла были жесткие, ладонь мозолистая. Такие руки были у всех мужчин, которых она любила и уважала когда-то в другой жизни — у ее отца, у Уэйда… Она чувствовала в них силу и надежную защиту.

— Я была беременна всего несколько недель, — неожиданно вырвалось у нее.

В камине потрескивали дрова, освещая комнату мягким красноватым светом; Кло чувствовала себя уютно, ощущая под собой крепкое, массивное тело Майкла. История, которую она держала в себе так долго, теперь выплескивалась из нее торопливыми, сбивчивыми фразами. Кло вспомнила даже цвет полотенца, которое успела тогда сунуть между ног. Оно было нежно-кремовое. Кло снова бесконечно долго брела из ванной в спальню, держась за стенки, звонила в «Скорую помощь» и лежала в постели, сконцентрировавшись на том, что происходит внутри, пытаясь удержать в себе ребенка…

Ее била крупная дрожь. Она выплескивала на Майкла весь ужас ночных кошмаров, о которых никому не говорила. Майкл поддерживал ладонью ее лицо и нежно вытирал слезы, катившиеся по щекам.

— Кло… Кло… Но он же нашел тебя тогда в больнице? Поговорил с врачами и прорвался в палату, чтобы утешить тебя? — с надеждой спросил он, хотя явно сам себе не верил.

— Мы с ним уже развелись к тому времени, и… — Кло обратила внимание на его резкий тон, на попытку сдержать свои чувства. — Откуда ты узнал, что его там не было? — с подозрением спросила она.

— Такие мужчины, как твой Росс, обычно любят бить лежачего, — презрительно скривился Майкл. — Что он тебе сказал после этого? Наверное, что-нибудь такое, чтобы ты чувствовала себя неполноценной женщиной?

Вспышка огня в камине осветила его помрачневшее лицо, густые блестящие черные волосы. Кло удивленно смотрела на него, потрясенная его интуицией. На его виске билась жилка, в глазах отражались золотые блики огня.

— Как ты догадался?

— Ты была совершенно опустошенной, когда я встретил тебя на шоссе. И большая часть тебя, которую я знал с детства, пропала. Бесконечно привлекательная, полная огня, женская суть. Ты выглядела так, как будто кто-то выкачал из тебя все живое. Я уже видел такие глаза и лица раньше… Я должен был догадаться еще тогда! — с досадой буркнул Майкл и вдруг с яростью швырнул в огонь деревянный нож для разрезания бумаги. — Кло, ты очень сильно хотела этого ребенка, да?

— Старые мечты — свить гнездышко и вырастить птенцов… Все это уже в прошлом, — пробормотала Кло, пытаясь взять себя в руки и отгородиться опять от этого сильного мужчины, которого неожиданно для себя подпустила слишком близко.

— Это не поможет, — проницательно сказал Майкл, приподнимая ее подбородок пальцем.

Он нежно коснулся губами ее губ, и Кло обнаружила, что она целиком в его власти. Майкл подхватил ее под бедра и прижал к себе. Кло закинула голову назад и задержала дыхание, когда его рука коснулась ее груди.

Губы Майкла изогнулись в усмешке, которую она помнила с детства и которая делала его абсолютно неотразимым.

— Твое сердце бьется, как у загнанного кролика, ты вся истекаешь и горишь, готовая принять меня…

— Ничего подобного, меня это больше не интересует, — солгала Кло, глядя в его глаза, в которых полыхала страсть.

Она была не в силах отвести взгляд. Ее возбуждал даже контраст между его прохладной кожей и тем огнем, который плавил ее изнутри. Пульс у нее участился, когда Майкл потрогал большим пальцем ее сосок, который тут же напрягся, и стал нежно массировать его.

— А меня очень интересует, — шепнул он, прижимая ее к себе и не оставляя ни малейшего шанса вырваться.

Поцелуй был откровенно страстным, горячее дыхание Майкла обжигало. Кло обхватила его голову руками и притянула к себе в надежде утолить, наконец, свой голод по нему.

— Откройся мне, Кло! Впусти меня в себя, — хрипло зашептал Майкл, покусывая ее нижнюю губу.

Кло, слегка отстранилась, посмотрела ему в глаза и приоткрыла губы. Рука Майкла обхватила ее за голову, язык жадно ворвался в глубину.

Она наслаждалась поцелуем, краем сознания отмечая, что его рука оказалась у нее между ног, мягко касаясь пальцами того места, где уже повлажнели трусики, выдавая ее с головой.

— Майкл… — непроизвольно вырвалось у нее.

Он зарылся лицом в ее шею, частый стук его сердца звучал в ней, как будто их тела слились в одно целое.

— Если ты не перестанешь так на меня смотреть, твои братья утром изобьют меня за то, что я изнасиловал их маленькую принцессу. Тогда тебе придется лечить поцелуями мои синяки.

— Только если ты будешь меня об этом умолять, — ответила она. Майкл поднялся, продолжая держать ее на руках. Он нес ее так же, как часто носил в детстве, когда она разбивала коленку, но их нерасторжимо связывало нетерпение страсти, которая требовала удовлетворения. Кло готова была умереть сейчас ради того, чтобы принадлежать ему. Он нес ее, как законную добычу, как женщину, которая от рождения была предназначена ему.

И все годы их разлуки казались сейчас лишь несколькими минутами.

Черные брови Майкла вдруг сошлись на переносице. В его помрачневшем взгляде не осталось ни капли нежности.

— Если ты сейчас скажешь, чтобы я тебя отпустил, я сделаю это, и ты сможешь уйти. А если хочешь, чтобы я нес тебя дальше, скажи «да», и единственное, что меня тогда будет интересовать, какие яйца ты предпочитаешь на завтрак — всмятку или вкрутую.

— Тост, — хрипло шепнула Кло, так и не сумев сказать ему «да».

Все напряжение тут же исчезло с лица Майкла, оно опять озарилось мальчишеской обаятельной усмешкой, в которой проглядывала нежность. Он крепче прижал ее к себе.

— Хорошо. Ты по-прежнему любишь намазывать на него такой тонкий слой джема, что его почти не видно? — спросил он, продолжая нести ее в спальню.

Они вместе возвращались из прошлого в настоящее, минуя годы разлуки, и оба прекрасно понимали, что с этого момента отступление уже невозможно.

— Смотря, какой у тебя есть, — ответила Кло, зная, что слова ничего не значат сейчас. Она тонула в разгоравшемся пламени его глаз.

— Черносмородиновый, персиковый… и мед, — приговаривал Майкл между поцелуями, которыми как бы проверял, действительно ли она согласна остаться с ним сегодня…

Но при этом он держал ее как свою добычу, которую ничто не сможет вырвать из его сильных рук. Дрожь его напряженного тела выдавала страсть, которую он готов обрушить на нее, и Кло хотела этого. Она хотела погрузиться в водоворот страсти и забыть обо всем на свете, кроме того, что сейчас связывало их тела.

Майкл внес ее в темную спальню, опустил на кровать, на которой любили друг друга их родители, и стал срывать с нее одежду, не в силах больше сдерживаться.

Время пришло, Майкл был ее мужчиной, и она отдавалась ему!

Кло стянула с его бедер полотенце и изогнулась, чтобы ему было удобнее снять с нее джинсы, рубашку и лифчик. Майкл застыл, увидев свою загорелую сильную руку на ее животе: это показалось ему необыкновенно эротичным. Он нежно провел ладонью по шелковой коже вниз к завиткам и погладил бедра, которые выгнулись ему навстречу. Глаза их встретились, и Кло утонула в огне, который властвовал над ее телом, изнемогавшим от желания. Она вцепилась пальцами в его плечи. Неужели страсть бывает именно такой? Яростной, горячей и всепоглощающей? Темной и таинственной, болезненной и безудержной…

Плечи Майкла в темноте казались бронзовыми. Он опустился на нее, медленно и осторожно раздвигая ногами ее бедра. Она обвила его ногами, чувствуя, как упирается в нее то, что с таким нетерпением ждет ее пульсирующая влажная женская суть. Не было больше никакого стеснения, никакого страха. Только жилка на его виске билась в бешеном ритме, когда он вошел в нее. Тела сомкнулись, грудь Кло, мягкая и шелковая, прижалась к черным завиткам на его груди.

— Майкл… — прошептала она, зная, что время так и не смогло победить ее потребности в нем.

Незваный гость в редакции «Звезды Лоло» гнусно ухмыльнулся. Его кожаные перчатки были измазаны кровью мертвых попугаев. Старуха спала наверху в своей спальне.

Она никогда не понимала, на что он способен, и нарушила правила, помогая Майклу собирать материалы по делу Сэма Мэттьюза. Мюриел Перкинс должна поплатиться за то, что помогает приезжим! Прошлое должно быть похоронено, и Клубу никто не имеет права вставлять палки в колеса. Так повелось с тех времен, когда здесь поселились первые ковбои: Клуб еще в те времена установил здесь свои правила.

Он повернулся полюбоваться на свою работу. Только одного попугая в клетке он оставил живым. Специально для того, чтобы старуха поняла и всегда помнила, что ей лучше держаться от Клуба подальше.

В «Лонг Хорне» Куинн позволил себе еще раз подышать сладковатым дымом. Его опять разбудил горький плач ребенка.

Огненная Женщина шла в ночи, рождая грозы и наслаждаясь ими.

Волки опять дрались, и молодой волк становился все сильнее.

Цветок горной примулы стал огромным, его лепестки открылись, корни вспучили землю вокруг скалы, стоявшей тут с незапамятных времен.

— Ты не хочешь ничего мне сказать? — хрипло прошептал Майкл, приподнявшись над ней. Кровать скрипнула под их весом, когда он опять вошел в нее. Кло задержала дыхание, приподнимая колени, и ее удивило, рыдание, подступившее к горлу. Яростная, дикая сила управляла ею, заставляя бросаться навстречу Майклу и терять самоконтроль. Она заставила себя сдержаться, чтобы немного прийти в себя.

— Нас здесь двое, Кло, — негромко сказал Майкл.

Она могла в любой момент оттолкнуть его. Мрачное лицо нависло над ней, в проницательном взгляде снова не было ничего нежного. Майкл замер в ожидании, его глаза горели, как у охотника, караулившего добычу.

Жар опять волной прокатился по ее телу, когда Майкл опустился на нее. По его напряженным плечам она поняла, что он сдерживает себя, не позволяя привести все к ослепительному концу, который она так жаждала испытать.

Он опять не давал ей ничего, заставляя бороться за свое желание! В напряженной тишине она слышала только удары собственного сердца. Желание расплавляло ее кости, такое примитивное и пугающее…

Но она не могла отдать ему все. Не могла позволить ему взять над собой верх.

— Это ничего не изменит. Я не хочу впускать тебя в свою жизнь, в свой бизнес…

— Не считай, пожалуйста, что я буду следовать установленным тобой правилам, — прошептал он, дотронувшись губами до пульсирующей на ее горле жилки. — Слишком поздно, Кло… Ты опоздала. Ну, попробуй, скажи мне сейчас, что ты хочешь, чтобы я остановился!

Кло промолчала, и он задвигал бедрами, проникая в нее все глубже. У Кло перехватило дыхание от наслаждения.

— Да… Да, Майкл! — вырвалось у нее. Она закрыла глаза и упрямо приподняла подбородок, яростно посылая себя ему навстречу.

— Открой глаза, черт возьми! Я хочу, чтобы ты знала, кто я такой… — хрипло прошептал он, входя в нее до конца, — и застыл. Его шумное дыхание заполнило комнату. Или это она так дышала?

Кло не двигалась, сосредоточившись на огне, разгоравшемся в ней, на желании, требовавшем разрешения в той точке, где кончалась она и начинался он…

— У вас это именно так происходило? Ты лежала под ним, позволяя ему делать все самому? — Майкл встряхнул ее за плечи, и кровать заходила под ними ходуном. — Не пытайся проделать это со мной, сладость моя.

Гнев в его голосе не испугал ее, потому что он был прав. Она была лишена такого в прошлом. Но сейчас она была с Майклом — каждой клеточкой, каждым дыханием, каждым ударом сердца и прикосновением.

Кло вцепилась в его плечи руками, прижимая к себе и не позволяя ему отпрянуть.

— Чего ты хочешь еще? — спросила она, глядя на него бешеными глазами. Она вся дрожала от полыхавшего внутри ее огня и прижималась к нему всем телом, боясь отпустить.

— Вот этого самого — правды между нами, — ответил Майкл, яростно посылая себя ей навстречу.

Он жадно завладел ее губами, ладонями подхватил ее ягодицы, прижимая к себе. Кло задохнулась от удивления, когда он стал вонзаться в нее со всей страстью. «Это музыка, — подумала она отрешенно. — Поэзия… прекрасная, ожившая поэзия!» От его вторжений не было больно, она лишь чувствовала его твердую силу, вонзавшуюся в ее самую сокровенную глубину. Он стал ее частью — первобытной, необходимой, как воздух. «Мой!» — торжествовала она, в диком порыве посылая себя навстречу. Только Майкл существовал для нее сейчас на свете. Он был всем миром, обрушившим на нее свою силу.

Но и она отдавала себя щедро, безудержно. Это было то, чего она всегда ждала и хотела. Эта проснувшаяся в ней часть — первобытная, дикая, о существовании которой она и не подозревала, властно требовала и отдавалась Майклу со всей полнотой страсти. Это был настоящий, живой Майкл, который терзал ее тело в яростной схватке, уверенно ведя к наслаждению, которое неумолимо зрело в ее теле.

Ноги Кло обвились вокруг его бедер, она била его по плечам, чтобы удержать крик, пока в ней нарастала мощная волна. Она прижималась к нему в бешеном порыве, отзываясь на каждое его движение. Дыхание вырывалось у них, смешиваясь в едином ритме, опаляя лица. Она устремлялась ему навстречу, открывая самую первобытную суть, забыв о цивилизации и обо всем мире. Она подчинялась сейчас только одному, великому закону, устремляясь к вершине существования.

Кло застыла в изумлении, когда ее пронзил первый взрыв наслаждения. Она откинулась назад и замерла, Майкл тоже остановился, выжидая.

— Кло, — мягко шепнул он, наклоняясь и целуя ее грудь, пока ее сотрясали волны экстаза.

Она хватала воздух ртом, целиком сосредоточившись на том, что происходит в ее теле. Возвышаясь над ней, Майкл понимающе улыбнулся.

— Вот теперь это уже на что-то похоже, радость моя. У тебя на лице, наконец, отразилось чувство.

Она пробежала пальцами по его горячей, потной груди. Он был таким живым и сильным! Слишком сильным… Медленно-медленно он захватил губами ее сосок и осторожно прикусил. Кло закричала и выгнулась по ним, сотрясаясь от волн наслаждения, опять нахлынувших на нее. Судорожно гладя его щеки, она прижалась к нему.

— Ох, радость моя, — нежно прошептал Майкл, целуя ее.

Она хотела что-то сказать, но его рука коснулась ее сокровенного места, посылая Кло назад в сияющий мир. Новые волны пронзили ее, заставляя схватить его за волосы, чтобы не утонуть в наслаждении, сотрясавшем ее тело.

И опять время остановилось, когда Майкл задвигался в ней. Ее крик отдавался от темных стен, наполняя комнату. Майкл весь горел, проникая в нее все глубже и глубже. Где заканчивался он и начиналась она?..

Кло отдавалась ему, беря то, что он щедро давал, выгибаясь ему навстречу, находя нужный ритм и ведя его за собой на равных.

И опять она достигла вершины, окунаясь в пульсирующее наслаждение, но не успела прийти в себя, как оно стало еще острее. Кло задохнулась от крика.

— Майкл… — выдохнула она, охваченная пламенем.

Наконец его тело тоже напряглось, прижавшись к ней так крепко, насколько она могла выдержать, и отдавая ей всего себя. И затем, на этой ослепительной вершине, Майкл выпрямился и хрипло закричал, как будто расставаясь с собственным телом. И упал, зарываясь в ее шею и покрывая поцелуями потную кожу, не в силах оторвать от нее своих губ. Они содрогались в едином, головокружительном ритме экстаза, воспарив над землей.

Потная, опустошенная, полная до краев восторженным ликованием, Кло разжала руки. Она лежала, придавленная приятной тяжестью его сильного тела, прислушиваясь к своим ощущениям. Она была теперь свободна от Майкла Бирклоу, она утолила свой голод и могла, не подчиняясь его правилам, забыть его. Секс был просто бесконечным, прекрасным, диким танцем.

Но как только Кло показалось, что она получила ответы на все свои вопросы, Майкл опять ожил в ней. Его губы прокладывали дорожку от шеи к соскам, руки нежно мяли грудь.

— Что ты делаешь? — хрипло спросила она.

— Пытаюсь довести тебя до очередного оргазма, — ухмыльнулся он, и ее сердце опять заплясало в груди, а тело инстинктивно рванулось ему навстречу. — По-моему, уже четвертого.

— Ты делаешь зарубки? — Майкл, не отвечая, перевернулся на спину, приподнимая ее над собой. Она опустилась на него и стукнула кулаками по плечам. — В этом нет ничего забавного!

— По-моему, ты меньше всего хотела позабавиться сегодня, радость моя. Как, впрочем, и я, — сказал он с обезоруживающей улыбкой, притягивая к себе и закрывая ей рот поцелуем.

Позднее, лежа спиной в его объятиях, ощущая его дыхание на щеке, Кло приходила в себя от потрясения.

— Конечно, ты сильней меня. И у тебя больше опыта…

Он счастливо засмеялся, гладя ее грудь. Не было никаких сомнений в том, что хочет его рука, спускаясь по животу вниз, и улыбка тронула губы Кло. Майкла не заботило, что он проспит в спортзал на тренировку, что у него будут круги под глазами на завтрашней презентации: он обжигал поцелуями ее шею и грудь, его рука гладила бедра, опять возбуждая ее…

Она подняла руку, лениво запустила пальцы в его густую шевелюру и почувствовала, как напрягается его тело. Он прижался к ней, раздвигая ее ноги, и она, сладко зевнув, приоткрылась ему.

Майкл засмеялся и вошел в нее, жадно впиваясь в ее рот. Он брал и щедро отдавал ей всего себя. И в следующий миг их тела охватило единое пламя, заставившее обоих одновременно закричать…

Кло кусала его губы, проводила языком по шраму, который сама же когда-то оставила. Он был ее мужчиной, весь до конца ее… Майкл… Майкл…

12

По-прежнему обнимая Кло, свернувшуюся в клубочек рядом с ним, Майкл прижался к ее раскрасневшейся щеке. Его губы нашли бьющуюся жилку на ее горле. Он вслушивался в ее ровное дыхание, ее внезапный вздох пощекотал его кожу. Ее сердцебиение сливалось с его собственным, а тепло переплетенных тел напоминало о приятном летнем солнышке.

Сначала он был уверен, что одного раза ему будет достаточно, один любовный акт удовлетворит его страсть к ней. Он ошибался. Майкл коснулся ее груди, теплой и гладкой, как шелк. Она медленно поднималась и опускалась от еле слышного дыхания. «Она устала от секса со мной!» — подумал он гордо, лениво пробуя на вкус ее кожу, подбираясь губами к соскам.

— Я не могу, Майкл… Я больше не могу! — сонно пробормотала Кло, когда он снова вошел в нее.

Но Майкл слишком хотел ее, чтобы отступить. Он поцеловал ее плечо, затем легонько укусил сосок и улыбнулся, чувствуя, как приподнимаются ее бедра, впуская его.

— Можешь!

Кло открыла глаза. В них сияла нежность, на лице расцвела улыбка.

— Майкл… — прошептала она, сладко вздыхая.

В два часа ночи Кло сидела за письменным столом и постукивала ручкой по желтым страницам блокнота. Присутствие Майкла в спальне за стенкой отнюдь не помогало ей думать. Но она твердо решила, что оставит ему записку, как это принято у взрослых, трезвых любовников.

Кло поерзала в кресле, устраиваясь поудобнее. У нее болели мышцы, о существовании которых она и не подозревала до сегодняшней ночи. Она закатала рукава его рубашки, вдыхая всей грудью — застиранная фланель хранила его запах.

Кло знала себя. Слишком возбужденная, чтобы заснуть, слишком напряженная, чтобы расслабиться, она проклинала про себя Майкла Бирклоу, которого хотела даже сейчас, когда все тело ломило после нескольких часов занятий любовью. Она всегда управляла собой и своими желаниями, выстраивая жизнь по-своему, — и вот теперь не могла. Он ничего не оставил ей, подчинив полностью, и она боролась, пытаясь выкинуть его из головы, но ее тело предавало ее, загораясь от одного запаха его рубашки. Она опять хотела его, черт бы его побрал. Он превратил ее брак в насмешку, разрушил ее самообладание, втянул ее в водоворот страсти, которая подчинила тело и душу, превратив ее в его рабыню. У нее все плавилось внутри, она превратилась в одну трепещущую плоть, которая только и жаждала слиться с ним опять…

Эта страсть была сокрушительной, потрясающей, сметающей все внутренние барьеры. Это была битва гигантов, разрушившая все границы между ними. Он не позволял ей отгородиться от него ни на секунду. Это настолько не походило на ее отношения с Россом и погружало в такие глубины страсти, что ей было страшно.

Кло чувствовала себя уничтоженной и злилась за это на Майкла. Одна ночь с ним вытравила из памяти долгие годы ее скучного холодного брака, где интимные отношения были похожи на работу. Это было подобно тропическому урагану, после которого обычная гроза кажется пресной и унылой, как осенний дождик.

И самое страшное — это был не просто секс! Это была настоятельная потребность друг в друге, которая наполняла глубиной их страстные взлеты, где нежность и узнавание родственных душ переплетались с бушующим огнем.

Прекрасно! Она теперь знает, что такое продолжительный, незатухающий оргазм. Ее опыт пополнился незабываемыми ощущениями. Она знает, что простое прикосновение может вызвать почти болезненное наслаждение, что она способна удерживаться на пике наслаждения бесконечно долго, взрываясь вновь и вновь от одного движения его тела…

Замечательно! Значит, то, что написано про оргазм в любовных романах, полностью подтвердилось. Он существует. И крики вырываются сами собой в этот момент, и невозможно сдержаться. Прекрасно… Ее бесило не столько то, что она была лишена этого долгие годы, сколько то, что Майкл Джедидия Бирклоу только что окончательно уничтожил остатки ее внешне благополучного двенадцатилетнего брака. Майкл командовал всем, что с ними происходило, подчиняя ее своим желаниям настолько, что она теряла самообладание в одном безудержном порыве слиться с ним. У него были волшебные руки, тело, запах, его сердце билось с ней в унисон… А хуже всего была его нежность, когда она билась в экстазе в его крепких руках, выкрикивая во весь голос его имя, а он мягко целовал ее всю, успокаивая.

— Девочка моя, — нежно шептал он, прижимая ее к себе крепко-крепко, как в детстве, и она чувствовала себя такой защищенной в его руках…

Больше всего Кло ненавидела в нем сейчас именно эту нежность, которая напоминала ей того мальчика, который заботился о ней в детстве, как брат, — и все же не брат. Всякий раз, когда он на нее смотрел, в его глазах загоралось пламя, которое завораживало ее…

Он чертовски умело заворожил ее в постели, увлек слишком далеко туда, где в ней проснулась первобытная дикарка с необузданной страстью, которую она была не в силах скрывать!

Кло забарабанила пальцами по столу. Ладно, в конце концов, не произошли ничего особенного. Просто встретились два взрослых голодных человека, которые позволили себе поддаться страсти. И все. Как он сможет удержать ее, если она этого не хочет?

Она нахмурилась, обратив внимание на шесть семейных фотографий в рамках на стене.

Майкл в спортивной форме, худой и высокий подросток, не имел ничего общего с тем мужчиной, который только что доводил ее до вершин страсти. Который заставил ее потерять голову и превратил в страстную, сумасшедшую женщину, какой она никогда не бывала за двенадцать лет семейной жизни. Сможет ли она стать после этого прежней?

Майкл заставил ее полностью утратить самообладание, и Кло было необходимо вернуть его назад. Она жила много лет, контролируя свои мысли и чувства, и это всегда спасало ее. А Майкл вынудил ее за одну ночь отдать ему столько, сколько она никому никогда не давала в жизни.

Кло дотронулась до фотокарточки в рамке, и она слетела с гвоздя. Это был снимок Майкла со всей семьей. Она прислонила его к книгам, слишком усталая, чтобы искать упавший гвоздь, и провела пальцем по губам длинного подростка. Шрама на нижней губе тогда еще не было…

Внезапно волна страсти вновь опалила ее. Она опять хотела Майкла, хотела ощущать его в себе и всей кожей вдруг почувствовала охватившую ее нежность к этому мужчине, который задорно смотрел на нее с юношеской фотографии. Майкл Джедидия Бирклоу…

Ее Майкл! Кло вздрогнула. Она уже сделала одну ошибку с Россом и, кажется, собирается совершить еще одну — с Майклом. Он слишком упрямый и откровенный в своих желаниях человек. Связь с ним может обернуться катастрофой для нее. У него достаточно трудный характер, он вырос в семье, где мужчины были горды и поступали только так, как сами решали. Наметив цель, Майкл не свернет с пути, пока не достигнет ее в борьбе. А ей не нужна была ни его гордость, ни его требовательность. Ей не хотелось с ним бороться. Она не хотела, чтобы он поверил в нее и захотел серьезных отношений между ними.

Майкл заслуживает женщины, которая сможет родить ему ребенка…

Кло тут же отбросила эту страшную мысль. Майкл может хотеть чего угодно, а она должна выжить. Это ее единственная задача.

Кло сосредоточилась. Сказалась многолетняя защитная реакция — работа в любом состоянии.

«Оздоровительный курорт «Дикие Ивы», — вывела она заглавие. Затем подумала и исправила: — «Клуб здоровья и красоты «Дикие Ивы» — горный оздоровительный курорт», — прочитала она, пробуя на слух сочетание слов. Идеи теснились в голове. Она застрочила ручкой по бумаге, выстраивая основной план курорта.

«Выжить, — думала она, погружаясь в привычную работу, которую делала сотни раз в жизни. — Ничего, кроме желания выжить…»

У нее больше не было времени на посторонние мысли. Ручка скользила по желтой странице блокнота, вычеркивала, добавляла фразы. Она заполнила одну страницу, перевернула и заполнила следующую. Образы вспыхивали перед глазами… Еще одна страница, еще несколько идей…

Майкл не спал с тех пор, как Кло тихо выскользнула из постели, и с трудом удержался, чтобы не позвать ее обратно. Посмотрев на часы, он увидел, что уже четыре утра. Она уже два часа сидела за столом, иногда мерила шагами комнату; слышен был шорох страниц и скрип ручки, порой доносилось невнятное бормотание. Майкла частенько раздражали женщины. Он ненавидел преступниц, с которыми сталкивался по работе, или упрямых судей и адвокатов, но никогда не испытывал неприязни к женщинам, с которыми занимался любовью.

Сейчас Майкла вдруг охватил страх, что Кло бросит его, и он готов был ненавидеть ее за это. Страх был чем-то новым для него, и только эта женщина была способна вызвать в нем такую реакцию. Он боялся, что, побывав на небесах, больше никогда туда не попадет. Потому что Кло могла испугаться, обнаружив, как сильно он ее хочет, как нуждается в ней.

Годы разлуки опять встали между ними. Или нет? Он чертыхнулся про себя. Два часа за бумагами, которые время от времени яростно рвались, ясно говорили, что она злится и хочет уйти от него. «Когда-то Кло поступила проще, — улыбнулся Майкл. — Просто швырнула в меня мячом».

Майкл дрожащей рукой поправил волосы и дотронулся до шрама. В тишине скрипнули стиснутые до боли зубы. Этот ублюдок не любил ее, и Майкл готов был убить сейчас Росса за это. Иметь рядом эту любящую, страстную женщину и иссушить ее равнодушием! Она пыталась сегодня спрятаться от него, но он не мог ей этого позволить. Да и какой мужчина позволил бы?

Ее никогда так не любили, не обнимали и не возбуждали, как он это делал сегодня, это Майкл понял сразу. И что же он сделал? Набросился на нее, как обезумевший голодный бык. Впрочем, они оба сгорали в равной степени, не заботясь ни о чем. В какой-то момент Кло нечаянно сбросила лампу со столика у кровати, а они даже не обратили на это внимания. Она целовала его, кусала, царапала его спину, выгибалась под ним, щедро отдавая себя и забирая его без остатка. Майкл закрыл глаза, вспоминая, как она подчинялась и подчиняла его себе, доводя до исступления своей страстью…

Он задержал дыхание. По идее, его тело должно было бы успокоиться. Но он опять хотел ее. Хотел, чтобы она сейчас лежала рядом с ним, хотел ее целовать, ласкать, трогать, хотел войти в нее и погружаться все глубже, чтобы воспарить на небеса. Майкл сжал кулаки. Что он делает? Хочет опять страдать, сраженный наповал? Мало ему этих лет, когда он фактически не жил, а прозябал без нее?..

Внезапно он обнаружил, что из кабинета не доносится больше ни звука. Сердце его тревожно забилось. Он прислушался. Кресло не скрипело, он не слышал шагов…

Майкл вскочил с кровати, бросился в кабинет — и обнаружил спящую Кло, которая уронила голову на скрещенные руки. В одной из них была зажата фотокарточка в рамке. Майкл осторожно приподнял ее руку, рамка выскользнула и покатилась по столу. Он прихлопнул ее рукой, задняя картонка отскочила, стекло выпало, и еще несколько фотокарточек и негативов вылетели на стол.

Майкл поднял их, вгляделся — и у него прошел мороз по коже. На него смотрело мертвое тело Гаса Балласа, снятое в разных ракурсах. Отец Майкла был любителем, но снимки сделал с профессиональной четкостью. Все детали были ясно видны — отпечатки ног на земле крупным планом, положение неестественно вывернутого тела с разных сторон и углов…

Впечатление было такое, что Гаса бил боксер-тяжеловес. По профессиональной привычке Майкл сразу отметил отпечатки следов. Это были обычные ботинки, без рифленой подошвы и высокого каблука, характерных для западной обуви. Следы кружили вокруг тела, как будто человек любовался своей работой. На одном из отпечатков даже было видно клеймо фирмы.

Сэм Мэттьюз, как хорошо помнил Майкл, всегда носил в стиле Дикого Запада ботинки, отказываясь надевать другие даже в церковь. Он всегда спорил со Стеллой, уверяя ее, что у него нога не приспособлена к другой обуви.

Майкл быстро спрятал фотографии под журналами на полке. Кло явно не видела этих фотографий, иначе бы ни за что не заснула. Майкл понял: Уэйд спрятал сюда эти фотографии специально для него, сделав новые рамки, чтобы привлечь к ним внимание. И даже вложил негативы. Надо найти хорошего профессионала и максимально увеличить все детали.

Осторожно приподняв Кло, Майкл взял ее на руки и нежно прикоснулся губами к ее распухшим губам. Она приоткрыла рот и жадно ответила на поцелуй, застонав во сне. Майкл сразу напрягся, охваченный желанием, и с нежностью посмотрел на красные завитки волос, на маленькие веснушки вокруг переносицы.

— Пора в постель, сладость моя, — шепнул он.

Кло сонно обхватила его руками за шею, и Майкл отнес ее в спальню. «Вот так должно было быть все эти годы…» — подумал он.

— Ложись со мной, Майкл, — пробормотала она во сне, запуская пальцы в его волосы, когда он опустился рядом с ней.

Майкл нежно улыбнулся, подсмеиваясь над собой. У него не было никаких шансов спастись от Кло. Он пристроился поудобнее, обнимая и прижимая ее к себе и вслушиваясь в ее дыхание, пока оно не стало глубоким и ровным. Тогда, убедившись, что она под его защитой, он стал обдумывать все детали увиденных фотографий. Наверняка в других рамках есть еще фотографии, которые отец припрятал для него. Особенно важные, видимо, в той, где лежит засушенная роза.

Так, значит, это отец спрятал фотографии из дела Сэма Мэттьюза и сохранил их вместе с негативами. Вот какое дело он хотел завершить…

— Имя, пожалуйста! — послышался резкий голос Лайма через микрофон охранной сигнализации. Стелла чуть не подпрыгнула от неожиданности и прислонилась к стене.

Она зашла в спальню Кло взглянуть на дочь, прежде чем спуститься на кухню и заняться делами. Но постель Кло стояла нетронутой, а голос Лайма испугал ее.

— Лайм, я в своем доме! Почему я должна отвечать тебе? — спросила она удивленно.

— Я проверяю ваш дом по просьбе Майкла. Набери код, и тогда эта комната отключится, — послышался его твердый голос.

Стелла стала вспоминать цифровой код.

— Мне это не нравится, Лайм.

— Вам нужна защита.

— А, по-моему, это вторжение в личную жизнь. — Стелла машинально схватилась за горло своей старой ночной рубашки, надетой на голое тело, как будто Лайм мог сейчас увидеть ее. — Я чувствую себя золотой рыбкой в аквариуме. И вообще мне не нравится слышать мужской голос в четыре утра в собственной спальне. Тебе бы следовало спать сейчас, — попыталась сказать она материнским тоном, но голос ее подвел. — Кстати, ты не знаешь случайно, где моя дочь?

— Кло у Майкла. Он звонил мне недавно, проверяя свою сигнализацию.

Стелла обхватила себя руками за плечи. Кло у Майкла, как это и должно было быть все эти годы! После ее бессмысленного брака она нуждалась в Майкле больше всего на свете. Только его сильный характер способен привести в чувство ее темпераментную дочь, только с ним она сумеет снова вернуться к настоящей жизни.

— Ты не скучаешь там? — неожиданно хрипло спросил Лайм.

— Скучаю? — удивленно спросила Стелла, уставившись на микрофон, вмонтированный в стену.

— А вот я соскучился по тебе, Стелла. Хотел бы я приехать к тебе сейчас и показать, как сильно! — торопливо произнес Лайм, словно бросился в реку с обрыва. Было ясно, что он никогда бы не решился сказать ей такое с глазу на глаз.

Хриплый, сексуальный голос не оставлял никаких сомнений в том, что он имел в виду. Стелла заставила себя дышать ровно, хотя сердце ее заколотилось.

— У тебя какие-то безумные идеи в голове, — нервно сказала она.

— Да, верно. Скажи, ты предпочитаешь венчаться в церкви? Или можно устроить церемонию в «Пинто Бин», если хочешь…

— Лайм, ты забываешься…

Раздался его смешок.

— Черт, Стелла, ты сейчас опять начнешь свою песню про возраст? Как ты думаешь, что я делал последние два месяца, как не приглашал тебя на свидания?

— Свидания? — похолодела Стелла, хватаясь за стенку.

— Я ухаживаю за тобой, Стелла! — резко сказал Лайм. — Я ведь, вообще-то, не имею привычки дарить женщинам цветы. И не ловлю любой момент, чтобы прикоснуться к чьей-то руке. Я не тону больше ни в чьих синих глазах и не взлетаю на небеса, услышав чей-то голос. Это не твоя вина, дорогая, что я обожаю тебя, — сказал он мягко, но затем тон его изменился: — Да, черт возьми! Я каждую ночь мечтаю о твоем теле… Иди спать, Стелла, и представляй себе это, — хрипло выговорил Лайм.

Господи, этот мужчина хочет ее! Стелла по-прежнему держалась за стенку.

— Я не…

— Знаю, — оборвал ее Лайм. — Ты старше меня, ты — пожилая, уважаемая женщина… Но ты — любимая женщина! Желанная, сладкая самая, прекрасная из всех женщин, которых я встречал в своей жизни! Я ждал тебя долгие годы, Стелла, а ты совсем не хочешь помочь мне. Знаешь ли ты, что за муки, когда женщина даже не замечает твоих ухаживаний? Не видит в мужчине потенциального любовника, когда он рядом умирает от желания?

— Лайм! — строго начала Стелла, но вдруг услышала на другом конце линии детские всхлипывания.

— Что случилось, Трейси? Иди к папе, детка. Я ведь прогнал медведей из-под твоей кровати, помнишь?

Стелла напряженно вслушивалась, как Лайм разговаривал с дочерью.

— Увидимся сегодня, Стелла. Отключай сигнализацию. Просто набери код и нажми кнопку, — сказал Лайм.

И Стелла осталась одна.

— Ради бога! У него шестилетняя дочь. Я прошла через это много лет назад. У меня сыновья чуть младше его… Я была замужем и больше всех на свете любила Сэма. И у меня был Уэйд…

Потрясенная, Стелла судорожно набрала код, нажала кнопку и побежала отключать другие микрофоны.

— Не расстраивайся, Стелла, — донесся до нее спокойный голос Лайма в гостиной. — Твой муж и Уэйд были частью твоего существования. Я понимаю, что ты будешь помнить их всю жизнь, что в твоем сердце они всегда будут с тобой… Но это не относится к нашей свадьбе. Я бы хотел, чтобы невеста была в белом… И мне нравится фата. И шлейф. С твоими длинными ногами шлейф будет смотреться великолепно…

— Чей шлейф, папочка? — раздался сонный голос Трейси.

Стелла представила себя в подвенечном платье рядом с Лаймом, и этот образ заставил ее опять схватиться за стенку. Только нежный голосок Трейси удержал ее от того, чтобы послать Лайма куда-нибудь подальше.

Кло проснулась от солнечного луча, который упал на ее лицо, когда Майкл раздвинул шторы. Он безмятежно улыбался. Она увидела загорелую широкую грудь, плоский живот, сильные руки, зажмурилась и откинулась на подушку.

— Черт возьми!

— Сильное выражение для женщины в моей постели.

— Я, кажется, слышу запах кофе, — пробормотала Кло, покраснев и злясь на Майкла, который присел на край постели, отчего она невольно скатилась к нему под бок, прикрываясь простыней.

Она была обнаженной! Первый раз в жизни Кло проснулась обнаженной в постели мужчины. Ее тело приятно болело от занятий любовью, и это еще больше настроило ее против Майкла Бирклоу.

Майкл погладил ее бедро.

— Завтрак готов, и тебе пора домой, малышка. Если ты, конечно, не хочешь провести несколько дней со мной в постели.

Услышав это, Кло застонала.

— Майкл, я…

— Никогда не видел женщины, которая краснеет, как ты! — усмехнулся он, нежно дотрагиваясь до ее горевшей щеки.

Внезапно Кло опять стало девятнадцать, и она попала под обаяние усмешки Майкла Бирклоу. Прошедшие годы испарились, она улыбнулась, просияв, но тут же спохватилась. С чего это она сияет и улыбается Майклу Бирклоу? Она взрослая, деловая женщина, разведенная, не склонная к сантиментам. Правда, тело до сих пор болит от занятий любовью с этим мужчиной…

— Я не краснею!

— Ну, может быть, ты просто кажешься розовой на фоне этих простыней. Но ты достаточно горячая женщина, уверяю тебя. Очень темпераментная, — сказал он с мальчишеской задорной улыбкой и, без всяких усилий приподняв Кло, крепко прижал ее к себе.

— Ты раздавишь меня!

Она оттолкнула Майкла и принялась разглядывать его лицо. Он, конечно, устал этой ночью, как и она, но успел принять душ. Завитки на груди были еще влажные. Он играл ее волосами, наматывая белокурые концы на палец, и нежно дотрагивался до красно-коричневых корней на висках.

— Кло, ты очень талантлива, — серьезно сказал он. — Проект курорта должен сработать. Если у тебя получится, Джози, например, сможет хорошо заработать на прогулках верхом. И твои идеи походов и рыбалки просто великолепны. Та же Джози будет прекрасным проводником.

«Он видел мои заметки! — поняла Кло. — Черт побери, я даже не удосужилась их спрятать!» Она внимательно всмотрелась в загорелое лицо и подумала, что в таких делах может по-прежнему доверять Майклу — доброму старому Майклу, свидетелю ее безмятежного, счастливого детства.

— Мне хочется построить этот курорт прямо под носом у Клуба. Я уверена, мы втроем сможем это сделать. Правда, у нас с Джози совсем нет денег, но мы все Дикие Ивы талантливы! Майкл, если ты смеешься надо мной… Я убью тебя!

Он взял ее лицо в ладони.

— Давай, начинай…

Она следила за выражением его лица.

— Ты все-таки смеешься надо мной. Не трогай меня, отпусти! Ах ты, кусок…

Майкл удивленно приподнял бровь и закрыл ей рот поцелуем. По телу Кло тут же прокатилась горячая волна.

— Я не хочу с тобой связываться, Майкл! — торопливо сказала она, когда он поднял голову. — Я только что развелась и…

— Ну что ж, это твой выбор, — сказал Майкл и тут же отпустил ее.

Кло почти услышала знаменитую западную фразу «Сама позовешь», когда Майкл встал и непринужденно пошел к двери. Она смотрела на его широкую спину с красными полосами от ее ногтей, на его густые, длинные волосы, на сильные ноги в джинсах и чуть не плакала. Никогда еще она так не хотела его! У нее вырвался стон, пальцы вцепились в край простыни. Ей хотелось побежать за ним, вцепиться в него, чтобы не выпускать больше ни на минуту… Майкл Бирклоу знал, как обращаться с ней! Только он один был способен свести ее с ума…

Брэдли Гилкрист нахмурился, увидев в восемь утра въезжавшую в город машину Кло.

— Эта драная кошка возвращается от сынка Уэйда Бирклоу. Вся в мамочку! — буркнул он.

Он посмотрел на бледного, невыразительного Джеффри и подумал, что сын напоминает ему жену — избалованную и бездарную. Потом Брэдли перевел взгляд на Анжелику, которая уже разбирала бумаги на своем столе, и самодовольно усмехнулся. Вот она — вся в него! Всегда борется за то, что хочет получить. У нее железный характер, унаследованный от него: властный и решительный.

Он посмотрел в окно и увидел судью Ланга. Он с преувеличенно безразличным видом шествовал мимо «Пинто Бин», в который его не пускали. Этот дурак, вынося приговор Сэму Мэттьюзу, страшно боялся общественного осуждения. Но куда больше боялся того, что мог устроить ему Брэдли, поэтому молча вынес приговор. Это оказалось так просто — засадить Сэма Мэттьюза, возмутителя спокойствия в Лоло. Гас Баллас, у которого всегда был горох вместо мозгов, без труда поверил тому, что внушил ему Стэн Коллинз. Вечно грязный идиот поверил в то, что такая красивая женщина, как Стелла, влюблена в него и ждет от него только знака, чтобы отдаться. Он напал на нее прямо в амбаре и изнасиловал, хорошенько избив, когда та стала сопротивляться. Естественно, Сэм, как настоящий мужчина, побежал разбираться с ним…

К счастью, Мэгги Тен Фезер, которой слюнтяй Орсон все рассказал, благополучно исчезла в санатории. Пока она там, Орсон сидит на крепком крючке.

«В конце концов, — решил Брэдли, украдкой наблюдая за дочерью, — кровь свое возьмет. Она откажется от своей дурацкой дружбы с Кло и Джози, откажется от своей страсти к Куинну Лайтфезеру и поймет необходимость полезного союза со мной, ее отцом. Ради семьи. Ради Клуба».

После того как схлынула волна посетителей, Кло, помогавшая матери, отправилась на кухню поработать над каталогом. Ее охватил знакомый азарт перед новым проектом, но требовалось сначала закончить начатое дело.

— Если я сделаю все сама и вникну во все детали, нам будут не страшны никакие происки Клуба, — пробормотала она, усаживаясь за заваленный бумагами стол.

К сожалению, с курортом придется подождать. Идея только начинала выкристаллизовываться у нее в голове, хотя Майкл догадался о многом по ее заметкам. Она только обдумывала планы, прикидывая различные варианты, а «Пинто Бин» уже стал приносить стабильную прибыль. Им даже пришлось купить новый большой холодильник. Кружки с рекламным рисунком имели неизменный успех, Кло пришлось дополнительно заказывать специальные маленькие кружки для детей. Посещение «Пинто Бин» по субботам стало обязательным развлечением всех горожан — разумеется, кроме членов Клуба и их семей.

Она просмотрела виртуозные снимки Сергея, который всякий раз очень удачно выбирал ракурс для экспонатов, учитывая ее пожелания. Три ночи подряд он печатал фотографии для каталога, а также снимки Джози и Коди. Его труды не пропали даром: фотографии для каталога были изумительными, а Джози получилась просто невероятно красивой. Сергей смог уловить ее уникальность, ее яркую красоту и мягкую женственность. И добрые, ясные глаза, смотревшие на мир с детской доверчивостью.

Кло положила свой желтый блокнот на колени и выпрямилась. Она до сих пор не могла забыть поцелуи Майкла, его руки на своем теле, то, как он медленно входил в нее… Черт побери, если бы она знала, что все будет именно так, разве решилась бы она отдаться Майклу?! Ей никогда не приходило в голову, что заниматься любовью можно с такой страстью. Что можно вспыхивать огнем от одного прикосновения. Она кричала и плакала в его руках — сначала от потрясения, потом от захватывающей красоты того, что между ними происходило. Что и говорить, Майкл был великолепным любовником. Не только умелым, но и нежным. Но ей не нужна его нежность! Она была лишена ее годами и не нуждается в ней сейчас!

Кло упрямо покачала головой. Но как он внимательно слушал, когда она рассказывала ему о том, что задумала сделать! Какие толковые давал советы, какие делал полезные замечания. При этом он успевал намазывать тост джемом, подносить к ее рту и мимоходом целовать ее, как ни в чем не бывало…

«Я выплачу ему его долю в каталоге, как только получу прибыль, а Анжелику ждет медленная, мучительная смерть!» — решила Кло.

Она тут же вспомнила, как по-хозяйски Майкл шлепнул ее на прощание, напоив на дорогу крепким кофе, и напутствовал словами: «Дерзай, Огненная Женщина!»

Кло застонала. Она еще ему покажет, на что способна! Положит на обе лопатки, построив великолепный «Клуб красоты и здоровья «Дикие Ивы». Настоящий большой курорт!

«Размечталась, — оборвала она себя. — Есть только одна загвоздка — деньги! Без солидных первоначальных инвестиций проект будет буксовать несколько лет».

Сергей, появившись в дверях кухни, внимательно посмотрел на Кло.

— Девочка моя, ты витаешь в облаках. Это на тебя не похоже. Тебе надо хорошенько подкрепиться — если ты, конечно, не хочешь вернуться к Майклу. Любовь зажгла огонь в твоих глазах и украсила твои щечки прекрасными розами.

От взгляда профессионального фотографа не ускользало ничего. Кло раздраженно посмотрела на Сергея.

— Хватит! Не собираюсь я к нему возвращаться. Я вообще его не понимаю. Майкл Бирклоу известен по всему миру. Какого черта ему нужно в этой дыре?

— Наверное, ему нужно то, чего жаждет его сердце. Кого-то вроде тебя, дорогая. Я понимаю его. Его сердце ищет свой дом. Майкл страдает, Кло, — неожиданно серьезно сказал он, — у него в глазах слишком много боли, чтобы выносить это одному.

13

— Что собираются делать сегодня вечером наши Дикие Ивы? — спросил Сергей у Майкла.

Они печатали фотографии в маленькой каморке в старом домике для ковбоев на ранчо Джози. Увеличенные четкие фотографии мертвого Гаса Балласа с пугающей яркостью проступали в кювете с проявителем и сушились на специальном стекле.

Июньская луна ярко освещала окрестности. Макс преданно охранял в большом доме Коди, который валялся на полу, рассматривая комиксы, купленные для него Сергеем.

Майкл внимательно всмотрелся в небольшую рваную рану на щеке Гаса. Скорее всего, это был след от перстня с печаткой. Сэм Мэттьюз носил только тонкое обручальное кольцо — он был не из тех мужчин, которые носят перстни. Присмотревшись, Майкл увидел, что такие следы можно увидеть не только на щеке. Он посмотрел на Сергея, который устанавливал на бумаге кадр с губами Джози.

— Дикие Ивы, наверное, сейчас перемывают нам косточки и обдумывают, как от нас избавиться, — сказал Майкл с улыбкой.

— Если моя Джози перемывает мне косточки, я рад, — хмыкнул Сергей, бросая фотографию в проявитель и наводя следующий кадр. — Я ухаживаю старыми, испытанными приемами, и на этой стадии они пока эффективны. — Он вытащил фотографию из проявителя и, внимательно изучив ее, положил на стекло. — Ты представляешь, Джози не пригласили к Гилкристам на вечеринку в субботу! Эта женщина, Сьюзен Гилкрист, прочитала обо мне в газете и решила устроить вечеринку в мою честь, заявив, что пригласила только избранную публику. Но для меня самая избранная из всех — моя Джози. Она пойдет со мной!

Майкл надеялся, что Сергей сможет позаботиться о Джози у Гилкристов. Для нее это будет потруднее, чем справиться с диким жеребцом.

— Сегодняшняя газета! — Брэдли Гилкрист швырнул номер «Звезды Лоло» на стол, обведя взглядом Анжелику в шикарном костюме, сидевшую с равнодушным лицом, Джеффри и Эдварда Ливингстона. — Какой-то идиот прошлой ночью убил попугаев Мюриел Перкинс. Она дала огромный заголовок на первой странице: «Злодейское убийство попугаев». Если кто-то хотел привлечь симпатии горожан к этой старухе, он не мог придумать ничего лучше, чем убить ее птичек.

Анжелика строго посмотрела на двух молодых мужчин.

— Ты сходишь к Мюриел сегодня, правда, Эдвард? И сделаешь пожертвование на покупку новых птиц.

Эдвард оторопел, побледнел, но кивнул. Брэдли нажал на кнопку интеркома на столе, вызывая секретаршу. Если бы у Джеффри была такая же интуиция, как у сестры…

В восемь часов вечера Джози, Анжелика и Кло лежали в кузове старого пикапа Джози, глядя в усыпанное звездами небо у своего старого убежища. Шум воды в ручье заглушался кваканьем лягушек, с участка Неда Блекберна доносился запах свежескошенной травы. Несколько высоких стогов, как монументы, стояли в лунном свете.

— Ладно, черт с тобой, завяжи мне эти дурацкие хвостики. Просто расчеши и прихвати их резинками, — пробормотала Анжелика. Она была в бешенстве из-за того, что отец прибрал к рукам небольшую овощную ферму недавно поженившейся молодой пары. Кроме того, ее сильно потрясло убийство попугаев старой учительницы, которую любил весь городок.

Джози встала на коленки за ее спиной и стала расчесывать щеткой густые медные волосы подруги. Анжелика смотрела, как преломляется лунный свет в бриллианте на ее кольце.

— По-моему, что-то зреет в голове у нашей маленькой Кло, но она еще не готова поделиться этим с нами. Должно быть, что-то очень большое. Или она до сих пор витает в облаках, вспоминая Майкла и его большой… Ох! — Она обернулась к Джози: — Я разрешила тебе расчесать мои волосы, а не дергать их!

— Если ты будешь издеваться над Кло, я больше никогда не буду привозить тебе глину для масок. И никогда не буду делать тебе массаж. И не жди, что буду играть с тобой в теннис!

Джози потянулась к складному столику, на котором стояла бутылка вина, сырные крекеры и банка с маслинами. Достав несколько маслин, она отправила их в рот и с набитым ртом продолжила:

— Помните, мы делали керамические пепельницы в третьем классе? С каким удовольствием я разбила бы сейчас такую пепельницу об голову Сергея! Мне не нравится быть его моделью. Он сегодня, наверное, тысячу раз меня сфотографировал. И приготовил мясо в вине со всякими пряностями. Жалко, что я упустила старину Лайма: он такой сдержанный и спокойный. А Сергей какой-то… необузданный. Уверена, он, в конце концов, научит меня говорить по-русски. Вот сегодня, когда я объезжала кобылку Мардж Филдз, Сергей зашел в загон и стал что-то говорить ей на русском языке. Я не могу тренировать лошадей, когда мне мешают и балуют их! — Джози помрачнела. — Он такой ласковый… Самый ласковый мужчина из всех, кого я знаю. И очень страстный. Не уверена, что мне нравятся его восторги по любому поводу.

— Черт возьми, ласковый мужчина, который собирает для нее букеты цветов, готовит, убирает, заполняет кладовую деликатесами, и в довершение ко всему еще и страстный! Не понимаю, за что ты так ненавидишь его? А может, наоборот, влюбилась? — спросила Анжелика, делая невинное лицо в ответ на уничтожающий взгляд Джози.

Кло поджала под себя голые ноги. Она видела, каким взглядом Сергей смотрит на подругу.

— А как относится к присутствию Сергея Эдвард? Мне бы не хотелось, чтобы его жизнь на твоем ранчо оказалась для Эдварда еще одним козырем против тебя.

— Да, знаю, это может стать проблемой. Эдвард пришел недавно ко мне в студию и попытался поцеловать. Я как следует пнула его, но потом, конечно, извинилась, — тихо сказала Джози.

— Извинилась?! Только ты можешь быть такой овцой! — разозлилась Анжелика. — В этом весь Эдвард! Думает, что если женщина от него зависит, значит, не будет сопротивляться, — голос Анжелики стал жестким. — Не волнуйся, с Эдвардом я разберусь.

Кло подбросила крекер в воздух и поймала его ртом.

— Я не знаю, что мне делать с мамой. Она не воспринимает всерьез ухаживания Лайма, но сидит теперь безвылазно дома, чтобы не наткнуться на него.

Анжелика подняла бокал с вином.

— Пью за Майкла! Мне он нравится. Ты, наконец, расскажешь нам, каков он в постели?

— Нет, — отрезала Кло.

— Плохо! Если я не буду получать сведения о том, как ведут себя любовники моих подруг, мне придется брать кассеты с порнухой. Представляете, вы все будете умирать от оргазмов в постели, а я, невинная овечка, буду смотреть в это время порнуху!

— Или набросишься, наконец, на Куинна Лайтфезера, — усмехнулась Кло, подмигнув Джози.

— Прекрати сейчас же! Это низко! Меня нисколько не интересует Куинн Лайтфезер! — слишком горячо возмутилась Анжелика.

— Мне нужно какое-то место, где можно было бы спокойно работать, — задумчиво сказала Кло, меняя тему. — Видите ли, я планирую кое-что еще, кроме каталога…

— Ну вот, я же сказала, что что-то зреет в твоей светлой головке! — воскликнула Анжелика. — Переезжай ко мне, детка.

— Ты можешь остановиться у нас, если мы с Коди не будем тебе мешать, — добавила Джози.

— Так, значит, ты остаешься, да? — обрадовалась Анжелика и затопала ногами по дну кузова. — Господи, как я рада. Ты остановишься у меня, это решено. У меня есть компьютер.

— И стану твоим подопытным кроликом? Ты будешь испытывать на мне новые маски, массаж и педикюр с разным лаком? Спасибо! Нет, Анжела, у тебя достаточно проблем с семьей. Не хочу в них впутываться, — сказала Кло и помолчала, вспомнив трупики разноцветных попугаев в клетках среди кустов герани. — Они оставили Мюриел одного попугая, Кларка Гейбла.

Подруги промолчали, понимая, что это работа Клуба.

— И что она сделала с ним? — спросила Джози.

— Спрятала в надежном месте. Она, конечно, скучает по нему, но зато Кларк в безопасности.

— Я должна была предвидеть, что это случится, — мрачно пробормотала Анжелика. — Как это похоже на них — оставить одного как издевательство!

Джози вздохнула:

— Мы однажды завели с отцом чудесную попугаиху. Отец тогда пытался в очередной раз бросить пить. А потом арестовали твоего отца, Кло. Брэдли Гилкрист приехал к нам подписать чек по закладной, и на следующее утро мы нашли попугаиху мертвой. Я видела, как плакал тогда отец. Это было как раз перед тем пожаром, а после него он уже практически не трезвел. У него был такой растерянный, беспомощный взгляд, когда он смотрел на мертвую птичку! Он тогда попросил меня сделать для него что-то очень важное и взял с меня клятву никому об этом не говорить.

— О чем? — в унисон спросили Кло с Анжеликой.

— Я поклялась отцу никому об этом не рассказывать, — смущенно пробормотала Джози.

— Нам надо ее подпоить, — заявила Анжелика.

— Или защекотать, пока она не промочит трусы! — воскликнула Кло, и они вдвоем навалились на завизжавшую Джози.

В тот же вечер Майкл у себя дома опять изучал фотографии, которые ему напечатал и увеличил Сергей. Майкл видел достаточно трупов в жизни, чтобы понять: Гас был убит из старого ружья, которые до сих пор в ходу на Западе. Руки у него были предварительно связаны. Следы на запястьях были оставлены чем-то гладким, скорее всего наручниками. Майкл уже скопировал все материалы следствия с дискет Мюриел в свой компьютер. Из заключения судмедэксперта он знал, что под ногтями Гаса Балласа были обнаружены следы крови и кусочки ткани, как если бы он царапался и сопротивлялся. При этом на Сэме Мэттьюзе при аресте не было найдено никаких следов, кроме двух ободранных пальцев на правой руке. Майкл ни секунды не сомневался, что результаты следствия были фальсифицированы.

Эти гады оставили бедной старушке одного попугая. Она плакала, рассказывая ему, как нашла мертвыми своих бедных птичек. Мюриел, к сожалению, поспешила смыть все следы злодейства до того, как он пришел к ней. Кло помогла старой учительнице устроить похороны для своих любимцев, подобрала красивую коробку. Это немного утешило бедную женщину.

Майкл с грустью посмотрел на пожелтевшие фотографии, где на обратной стороне были надписи, сделанные рукой Уэйда.

— Я позабочусь об этом, отец, — прошептал он.

Скорее всего, отец, напечатав фотографии, испугался за жизнь своих детей, и особенно за дочь, которая как раз в то время стала невестой. Он сказал тогда, наверное, что случайно засветил пленку, и спрятал ее где-нибудь вместе с фотографиями. К сожалению, это сыграло на руку шерифу и полиции, которые утверждают теперь, что фотографии затерялись, чтобы скрыть отсутствие профессионального фотографа, которого они специально не стали вызывать.

Майкл насмотрелся за свою практику на снимки трупов, но здесь было личное дело, и он вытеснил из памяти другие образы.

Клуб победил тогда, много лет назад. И Майкл пообещал себе, что не позволит, чтобы это случилось вновь. Он не может позволить, чтобы что-нибудь случилось со Стеллой или Кло. Кло…

Поддавшись внезапному порыву, он торопливо достал из ящика стола старый конверт, в котором лежала сложенная пожелтевшая бумажка. Детским почерком Кло под красным, пронзенным стрелой сердцем было выведено: «Кло + Майкл».

Майкл тяжело вздохнул и провел пальцем по рисунку. Связаться с Кло после всех долгих лет безнадежной тоски было форменным сумасшествием. Он знал, что не выдержит второго удара, если она уйдет от него.

Любоваться Кло, вслушиваясь в ее ровное, глубокое дыхание, было роскошью, которую он не мог сейчас себе позволить.

Орсон возвышался над стойкой, вцепившись в стакан с виски.

— Мэгги Тен Фезер была лучшей наездницей в этом городке! Она носилась, как ветер, на своем Аппалузе, могла танцевать, стоя на его спине, без седла. Черные волосы развевались, как крылья ворона, — гладкий черный шелк, пахнувший травой. Они были такие длинные… косы ниже колен… — Орсон Смит говорил это, обращаясь больше к себе, чем к Куинну за стойкой. — Она стояла на спине лошади и была прекрасна, как колдунья. Она была самой красивой индеанкой из всех, когда ей было шестнадцать лет… Моя прекрасная Мэгги… моя бедная девочка… — заплакал Орсон.

Куинн вытер последнюю пивную кружку и поставил ее на полку над баром. Старик постепенно превратился в старую развалину, во всем подчиняясь Клубу и окончательно забыв о правосудии. Наверное, он сломался в тот самый момент, когда впервые нарушил закон.

Неожиданно мутные заплывшие голубые глаза сфокусировались на Куинне.

— У тебя такой же взгляд, как у нее, — ты смотришь мимо глаз куда-то в пространство. И такие же черные волосы.

— Она моя кузина. Приглядывала за мной, когда мои родители были слишком пьяны, чтобы отвезти меня в школу резервации. Да и потом, когда они смылись отсюда.

— Кузина… — повторил Орсон, затем опять посмотрел на Куинна и пьяно улыбнулся. — Поэтому ты так на нее похож. Ты мне всегда нравился, мальчик. Хорошим ты был парнишкой, вот что я тебе скажу. И вырос в красивого мужчину. Я держал тебя на руках, когда ты родился. Кроме шапочки черных волос и голодного крика, ничего из себя не представлял, но Мэгги гордилась тобой. У нее была книжка, куда она все о тебе записывала, когда у тебя появился первый зуб, как ты учился чему-нибудь индейскому…

Куинн забрал у старика стакан и поставил его в раковину.

— В резервации научиться быть индейцем нетрудно.

— Хорошим был мальчиком, — повторил Орсон. — И вырос таким сильным. Я тоже горжусь тобой, — пьяно бормотал он. — Думаешь, Мэгги помнит тебя? Думает о тебе?

— Может быть. А может, и нет. Я навещаю ее время от времени, но она почти никогда не узнает меня, — сказал Куинн, вспоминая, как Мэгги в детстве учила его различать целебные травы на лугах, учила проникать в другие миры, позволяя дышать сладким дымом, изучать и понимать видения…

В глазах старика появилась боль. Лысина его в венчике растрепанных волос блестела под лампой. И этот комический контраст между искренним страданием и хамским видом усилился, когда он опустил голову на скрещенные руки, почти упав на стойку. Одна прядь сальных волос смешно загнулась над ухом.

— Я видел ее сегодня. Сидит там, в белой комнате, такая же белая, как стенка… и с пустыми глазами. Она должна была бороться… — со слезами в голосе пробормотал он.

— Да, — угрюмо согласился Куинн. Он вспомнил, какой живой была Мэгги, как звонко смеялась, как ласково гладила его по голове. Она вышла замуж за пьяницу и скандалиста, и Орсон удалил его из города. А потом Куинну стало известно, что Мэгги пыталась убить себя.

— Я теперь совсем один… — пожаловался Орсон, глядя мутными глазами на Куинна, который тушил верхний свет.

— Я оставил сообщение на автоответчике Анжелики. Она заедет за вами, — сказал тот, гадая, почему Анжелика так заботится о старике, когда он напивается.

Впрочем, вокруг Анжелики всегда какие-то секреты и тайны. Для него осталось загадкой, почему она тогда отдалась ему, скрыв от всех то, что произошло между ними. А как она хотела убежать с ним тогда и выйти за него замуж…

У Куинна перехватило дыхание. Орсон посмотрел на него с надеждой.

— Ты не придешь ко мне как-нибудь в гости, мальчик? Будем друзьями, а?

— Может быть, — невозмутимо кивнул тот, решив про себя, что не хочет иметь дела с этим старым негодяем.

Орсон вдруг вцепился в руку Куинна скрюченными пальцами.

— Не забывай Мэгги, мальчик! Если со мной что-то случится, позаботься о ней.

Куинн молча кивнул, заметив, что в дверях бара появилась Анжелика. На ней была блестящая шелковая рубашка, черные обтягивающие джинсы и грубые ботинки. На голове задорно торчали два хвоста. На пальце в тусклом свете лампочки над входом сверкнул огромный бриллиант. Она пересекла зал, обходя столики с уже поставленными на них стульями, и присела у стойки рядом с Орсоном. Проигнорировав Куинна, как он и ожидал, она нежно обняла старика.

— Привет, Орсон! Плохая ночь?

Орсон тоже попытался обнять ее, но чуть не свалился. Человек, который когда-то обладал властью и богатством, казался сейчас одиноким и жалким.

— Я всегда любил тебя, Анжелика. И Куинна. Мэгги хорошо его воспитала.

Куинн повесил на шею полотенце, налил в кружку кофе и пододвинул ее к Анжелике. Она достала лед из стакана и бросила его в кофе.

— Ну, Орсон, какие у нас сегодня проблемы?

— Кто-то убил попугаев Мюриел, — испуганно прошептал старик, округлив глаза. — Я люблю Мюриел. Никогда не был с ней особенно дружен, но она любила Мэгги, и этим все сказано. Мэгги и Куинн… Они для меня очень дороги.

— Твои хвосты совсем не подходят к этой шикарной одежде с Пятой авеню, — сказал Куинн, дотрагиваясь до одного хвоста на голове Анжелики.

— Убери руки! — прошипела она, отстраняясь.

— Почему ты так к нему относишься? — спросил Орсон, а когда Анжелика поднесла чашку с кофе к его губам, удивленно пробормотал: — Ой, я сейчас, кажется, намочу свои штаны…

Куинн быстро вышел из-за стойки и, поддерживая Орсона, повел его в туалет.

— Спасибо, — бросила Анжелика, когда они вернулись, и Куинн помог старику взгромоздиться на табурет. — Орсон, выпей это. Куинн, ему нужно что-то перекусить. Иногда он забывает поесть.

Куинн подогрел кастрюльку с куриной лапшой Стеллы, налил в миску и пододвинул вместе с ложкой к старику. Анжелика взяла ложку и стала кормить его, вытирая подбородок платком.

— У тебя доброе сердце, Анжелика, — не удержался Куинн.

Зеленые глаза Анжелики сверкнули.

— Слушай, я могу с легкостью бросить его здесь, если ты будешь мешать! — сказала она с вызовом. — Ешь немедленно, Орсон, иначе я уйду. Глотай!

— Они уберут меня, как убрали Мэгги, — пробормотал вдруг Орсон.

— Никто тебя не уберет, — строго сказала Анжелика и посмотрела на Куинна. — Он делал для меня кое-что, когда я была маленькой. Понятно?

— Я? — икнув, спросил Орсон.

— Да, ты, — твердо сказала Анжелика. — Я этого никогда не забуду.

На лице ее быстро промелькнула боль, но тут же оно снова стало замкнутым и невозмутимым. Куинну, который наблюдал за ней, вдруг захотелось обнять и утешить ее. Но эта женщина надежно прятала свои раны от всех за маской враждебного высокомерия. Она бы только посмеялась над ним.

— Я помогу тебе отвезти его домой, — предложил Куинн, ожидая, что она откажется.

Анжелика враждебно посмотрела на него, но, очевидно, слишком устала, чтобы возражать.

— Только никаких нравоучений и никаких вопросов! — сухо бросила она.

Куинн вышел из-за стойки и недолго думая, подхватил старика на руки. Худое старческое тело было невесомым — оно, казалось, состояло из костей, обтянутых кожей, и страха, который Куинн остро чувствовал.

Позднее, в темной спальне в доме Орсона, Анжелика уложила старика в постель и выпрямилась, потирая поясницу. Она выглядела такой расстроенной, слабой и беззащитной, что у Куинна дрогнуло сердце.

— Ты придешь ко мне, если я тебе буду нужен? — тихо спросил он, со страхом и надеждой ожидая ответа, как будто от этого зависела его жизнь. Здесь, под храп пьяного старика, все наигранное между ними куда-то исчезло.

— Орсон защищал меня, когда я была маленькой, ничего не требуя взамен. Он никогда ничего не говорил о том… о моем отце и обо мне. Я прибегала к нему иногда, он всякий раз оказывался рядом, когда был мне очень нужен. Я выжила и никогда не забуду этого. Он не похож на остальных… Он добрый, но слишком слабый… — Слезы показались в ее глазах, но она упрямо тряхнула головой. — Мне надо ехать. Позвони мне, если это случится вновь.

Куинн схватил ее за руку, когда она шла мимо него. Неожиданно он разозлился на нее за то, что она опять убегает от него, как весенний ветер в грозу, который невозможно догнать или удержать.

— Да, ты выжила — и сбежала в Европу. Ты сбежала от своего краснокожего любовника. Тебе было стыдно?

Обвинение, сжигавшее его изнутри так много лет, вырвалось у него неожиданно. У Анжелики потемнели глаза, хранившие слишком много тайн, казалось, она сразу постарела. Ему стало больно за нее и опять захотелось прижать к себе.

— Может быть, — сказала она и, ничего не добавив, поспешно вышла.

Куинн остался ни с чем. Она крепко заперла своих демонов. Он услышал, как захлопнулась входная дверь, и присел на кровать рядом со спящим стариком. На тумбочке рядом с кроватью стояла фотография в рамке. Это был снимок смеющейся, счастливой Мэгги с каким-то крохотным голым мальчиком на руках. Кто он? Неужели ее сын? Не этот ли ребенок плакал в его видениях? И где он теперь?..

Когда он, наконец, оказался в своей комнате с открытым окном и начал вдыхать через орлиное перо сладковатый дым, в видениях опять возникла Огненная Женщина. Она уверенно шла по старым тропам, поджигая землю, искры сверкали вокруг нее, как солнце, а глаза были синие, как горные озера. В волосах у нее бушевал огонь — и все время плакал ребенок…

В пять часов утра Кло сидела на полу гостиной, разложив вокруг материалы каталога. Сергей управился с работой за неделю: ему хотелось проводить побольше времени с Джози и Коди. Ее подруга очень смущалась, потому что никогда в жизни никто не заботился так о ней и ребенке, не помогал управляться с ранчо и домом. Чек, выплаченный Сергеем за проживание, не позволял ей быть с ним грубой, но она сопротивлялась, устраивая Сергею тяжелую жизнь. Она заставляла его скакать верхом по таким горным кручам, по которым даже опытные наездники не решались ездить. Сергей теперь появлялся в городе верхом, как заправский ковбой, рассказывал Кло о своих успехах в покорении Джози, а потом отправлялся на кухню к Стелле полакомиться, выпить водки и излить душу.

Кло посмотрела на телефон, который так и не зазвонил, и в ярости швырнула в стену диванную подушку. Потрясающе! Она провела ночь с Майклом Бирклоу, он покормил ее завтраком, поцеловал в щечку, шлепнул на прощание и благословил на подвиги в работе.

— «Дерзай!» — зло передразнила его Кло, закрывая глаза.

Она не могла дерзать, когда ее тело требовало продолжения, когда неотвязные воспоминания о близости с ним возбуждали ее!

Кло застонала. За много лет она привыкла к тому, что ее использовали, а Майкл щедро отдавал ей себя. Он увлекал ее за собой к вершинам наслаждения, они были вместе каждый миг их близости…

Кло опять посмотрела на молчащий телефон и заметила мать, которая застыла в дверях, уже одетая для работы.

— Мам?

— О, доброе утро, девочка. Не помню, я уже заказала патиссоны? Их так хорошо было бы замариновать, правда?.. — сказала она растерянно.

Днем в магазине Кло столкнулась с женой Джеффри Гилкриста.

— Энн?

На запудренной щеке женщины угадывался большой синяк, один посиневший глаз был умело закрашен тенями. Энн старалась держаться в тени полки с продуктами, и Кло не стала подходить ближе, чтобы не смущать ее. Она притворилась, что ищет бутылку с оливковым маслом.

Энн улыбнулась, сразу напомнив ту веселую девочку, с которой Кло когда-то училась в одном классе.

— Привет, Кло! Я… рада, что ты вернулась.

— Давай вместе позавтракаем в «Пинто Бин», Энн, — предложила Кло. Она хотела дать ей возможность отдохнуть, набраться сил перед возвращением домой.

Здоровый глаз Энн расширился, отчего синяк вокруг другого стал еще заметней.

— О, я не могу. Джеффри заказал на вечер свой любимый обед, а бифштекс по-веллингтонски долго готовить. Мой муж любит, когда о нем заботятся… — Энн смущенно замолчала, машинально дотронулась рукой до щеки и сразу помрачнела. Трудно было представить сейчас, что она ровесница Кло. — Может быть, как-нибудь в другой раз. У меня очень много работы по дому, хотя у нас и нет детей. — Энн тяжело вздохнула. — Конечно, это моя вина. Джеффри такой страстный мужчина, он не виноват.

Кло дотронулась до ее руки — ей была хорошо знакома эта боль. Росс тоже унижал ее за то, что у нее не было детей… Ее вдруг охватила злость. Неужели она тоже была такой жалкой?

— Энн, — хрипло шепнула она. — Будем друзьями?

— Джеффри говорит, что у меня нет времени с кем-нибудь дружить, а я послушная жена. Кроме того, Дикие Ивы всегда попадают в какие-нибудь неприятности. Джеффри говорит, что каждой из вас нужно найти себе хорошего мужа. Тогда вы перестанете совершать ошибки, — торопливо проговорила Энн, как запрограммированная, и поспешила к выходу.

Шериф Монрой Тиббс перекинул языком жевательную резинку за щеку и набрал номер банка.

— Мистер Гилкрист, — заговорил он, — этот парень Бирклоу ищет на свою голову неприятностей. Если мы не припугнем его как следует в ближайшее время, он соберет вокруг себя единомышленников и взорвет нашу спокойную жизнь к черту.

— Я тебе уже говорил, он никогда не позовет сюда никого постороннего. Майкл — настоящий Бирклоу, а они решают все проблемы самостоятельно, как и мы, — многозначительно сказал Брэдли, давая Монрою тот ответ, который он хотел услышать.

Монрой Тиббс улыбнулся. Шеф любит говорить иносказательно. Нет, чтобы просто сказать: «Вытряси все жилы из этого проклятого Бирклоу, шериф!»

Но он и сам знает, что делать.

14

Стелла вошла в кухню и ахнула, увидев, как Джо Айссекс плеснул в большую суповую кастрюлю воды. Послышалось шипение, и из кастрюли повалил дым. Джо подтянул джинсы и поспешил назад к раковине. В кухне запахло горелым.

— Вся пригорела, придется теперь чистить, — проворчал он.

— Я ни разу в жизни не сожгла ни одной кастрюли! — в ужасе пробормотала Стелла, опускаясь на стул.

Кло пыталась сдержать улыбку, видя потрясенную мать. Лайм Маккензи зашел на кухню и поцеловал Стеллу в щеку, не стесняясь посторонних.

— Ты просто устала, не огорчайся, — сказал он.

— Почему бы тебе не лечь сегодня пораньше? Мы с Джози сами здесь все уберем, — предложила Кло.

В это время на дым сработала пожарная сигнализация в доме, и Стелла покраснела.

— У меня никогда еще не подгорал фасолевый суп…

На ранчо «Смолл Берд» Сергей с видом профессионального парикмахера закреплял лаком эффектную стрижку Джози. Она удрученно смотрела на него в зеркало.

— Если бы я не пообещала Кло и Анжелике быть там, я бы никогда…

Он наклонил ее голову, чтобы было удобней, и артистично взлохматил челку. Точные движения его рук напомнили ей, что он привык иметь дело со знаменитыми на весь мир фотомоделями. Она сразу почувствовала себя скованной и неуклюжей, как в двенадцать лет, когда впервые заметила, что мальчишки не такие уж и противные. Черная шелковая рубашка и свободные слаксы сидели на Сергее безупречно. Осталось только накинуть пиджак — и можно предстать перед самой взыскательной публикой Лоло. Джози смотрела на этого загадочного, красивого, экзотичного пришельца из другого мира и боролась с незнакомым ей ощущением, что она прекрасная, женственная и желанная женщина.

— Ты божественна, так и держись! — воскликнул Сергей и погладил Джози по плечу, как будто он был не в силах удержаться от этого.

Она резко отбросила его руку.

— Анжелика и Кло с детства втягивают меня в неприятности. На этот раз кончится тем же. Я никуда не пойду! Мне не следовало поддаваться на уговоры Анжелики. Я бы ни за что не согласилась, но она сказала, что я должна это сделать ради Кло. Она всегда знает, как меня уговорить…

— Конечно, — сказал Сергей и, чмокнув ее в лоб, стал опять поправлять челку.

— Я серьезно! — заявила Джози, растрепав челку. Ну почему никто не воспринимает ее всерьез?! — Я никуда не пойду!

Черные миндалевидные глаза Сергея сочувственно посмотрели на нее.

— Ты боишься?

— Нет! Я просто… — Джози пыталась подобрать достойную причину для отказа. Она просто не могла видеть всех этих важных женщин, которые знали всю ее подноготную. — У меня нет подходящих украшений.

— Так ты не хочешь идти на этот обед только потому, что у тебя нет подходящих украшений к этому красивому платью?

— Анжелика подарила мне его в прошлом году. Я искала целый год что-нибудь подходящее к нему, но…

Джози не заметила, как к ней подошел Коди. Его детское личико было очень серьезным.

— Ты всегда самая красивая, мама, — сказал он без тени сомнения.

Сергей гибким движением, которое всегда поражало ее, выскользнул из комнаты и вскоре вернулся, держа в руках кроваво-красную, тончайшую шерстяную шаль.

— Окажи мне честь, надень вот это, — сказал он, протягивая шаль и две простые золотые сережки на ладони.

Джози заметила, что мочки его пусты, и утонула в добрых глазах, в которых светилось понимание.

— Я буду очень тронут, если ты примешь их от меня в подарок.

Она сглотнула, ее сердце екнуло. Она смотрела на серьги и знала, что никто в жизни ей еще не дарил что-нибудь с такой любовью.

— Я не могу их принять.

— Как хочешь… — Сергей пожал плечами, в голосе его проскользнула обида.

— Мам! — взмолился Коди. — Возьми серьги и пойди. Я хочу поскорей поехать в гости к Тимми.

— Ты не знаешь этих людей, Сергей… — тихо начала Джози, борясь с болезненными воспоминаниями.

Сергей нежно взял ее лицо в ладони.

— Я знаю, что буду рядом с тобой. А также с нами будут Анжелика и Кло. Разве этого недостаточно?

— Это важно для Анжелики. Она хочет защитить Кло, которая собирается сегодня столкнуться лбами с членами Женского Клуба.

— Тем более ты должна быть рядом с друзьями! У тебя сердце воинственного ангела. Никогда не встречал таких женщин, как ты.

— Она фея, — уверенно заявил Коди, — и настоящая Огненная Женщина.

* * *

В доме Гилкристов, полном гостей, Сьюзен наклонилась к рядом сидящей дочери.

— Я не приглашала Джози Ливингстон! — прошипела она. — Она бывшая жена Эдварда, а его новая жена — член Женского Клуба, и ссора будет здесь. Ты должна как можно скорее избавиться от Джози! И, пожалуйста, уговори Кло Мэттьюз не вести себя так вызывающе. Она меня просто бесит! Отец просил меня взять у нее образцы того, что войдет в ее каталог, а она с милой улыбкой отказала мне.

Анжелика тоже изобразила милую улыбку.

— Мама, это будет трудно, потому что твой почетный гость, Сергей Чеславский, практически носит Джози на руках.

— Ну, сделай же что-нибудь! Я не желаю принимать у себя эту особу. Ее отец был городским алкоголиком и устроил пожар, который чуть не разорил весь город!

Она не успела договорить, потому что всех пригласили к столу. Элегантный, знаменитый и к тому же красивый мужчина, Сергей, произвел фурор среди женщин Лоло. Он непринужденно поднялся с бокалом в руках, и за столом смолкли все разговоры.

— Я хочу сказать тост! — заявил он.

Сьюзен гордо выпрямилась и изобразила на лице скромную улыбку, уверенная, что тост будет в честь хозяйки дома.

— Тост за Джози, моего лучшего друга! Без ее доброты я бы никогда не понял, что такое Запад. Благодаря ей мои фотографии наполнились жизнью и благодаря ей я понял, что такое счастье!

Сергей поднял бокал в ожидании. Не было ничего приятного в его напряженном лице с сузившимися глазами; он пристально смотрел на членов Женского Клуба Лоло.

Красная от смущения Джози готова была провалиться сквозь землю. Анжелика и Кло подняли бокалы, а остальные женщины выжидательно уставились на Сьюзен. Бледная и переполненная едва сдерживаемой яростью, Сьюзен натянуто улыбнулась и подняла свой бокал. Женщины тут же последовали ее примеру.

Однако хозяйка дома не собиралась признавать своего поражения. Она подозвала одну из официанток и послала ее к Джози.

— Подойди к ней минут через пять, скажи, что ее срочно просят к телефону, и проводи в мой кабинет.

Когда Джози, испуганная, что что-то случилось с Коди, вбежала в кабинет, она увидела там Сьюзен.

— Мне позвонили… — задыхаясь, сказала она, осматриваясь в поисках телефона.

— Нет, дорогая. Мне просто захотелось поговорить с тобой наедине. Ты же знаешь, что тебя лично никто сегодня сюда не приглашал, правда?

Джози задохнулась. Неприязнь в голосе Сьюзен отрезвила ее, вернула из сказки в реальность, напомнив о том, кто она такая на самом деле.

— Я не хотела идти… — пробормотала она.

— Вот как? Именно поэтому ты и пришла? Но если ты действительно не хотела сюда приходить, я тебя больше не задерживаю, — добивала ее Сьюзен. — Я извинюсь за тебя… Скажу, что у тебя разболелась голова или еще что-нибудь… Никто даже не заметит, что тебя нет, уверяю тебя. Я даже заказала тебе такси. Пусть Сергей Чеславский хоть познакомится с порядочными женщинами, которые не пробираются незваными в дом Гилкристов со своими любовниками, потеряв всякий стыд.

Джози боролась со слезами… Как она могла поверить, что ее здесь примут?! Как могла позволить Сергею уговорить ее?.. И вот теперь ее выгоняют из приличного дома, потому что она всего лишь дочь городского алкоголика…

Через несколько минут Кло заметила, что по коридору с заплаканным лицом бежит Джози. Она резко вскочила, с треском отодвинув стул, и, не обращая внимания на удивленные взгляды присутствующих, выбежав из дома, увидела огни удалявшейся машины. Кло помчалась к своему «БМВ», быстро завела мотор и на полной скорости выехала на шоссе. Проехав несколько километров, она свернула на проселочную дорогу, чтобы сократить путь до ранчо Джози. На этой дороге не было фонарей, и Кло на полной скорости влетала в кюветы, подпрыгивая до потолка. Побелевшими от напряжения пальцами она крепко сжимала руль. Выехав на относительно прямую дорогу, она помчалась со скоростью сто миль в час.

В это время Анжелика, наученная горьким опытом, подошла к матери. Сьюзен стояла рядом с Сергеем, кокетливо улыбаясь.

— Я мечтаю заказать вам свой фотопортрет, дорогой Сергей, — сказала она и, заметив дочь, добавила: — Точнее, портреты всех членов нашей семьи и один большой общий.

— Где Джози? — резко спросила Анжелика.

— У нее разболелась голова, и она уехала, извинившись. Я вызвала ей такси, — ответила Сьюзен, улыбаясь Сергею. — Ну, как, вы согласны?

Анжелика застыла, пытаясь сохранять хладнокровие. Сергей что-то пробормотал по-русски, затем холодно попрощался и выскочил из дома. Анжелика с ненавистью посмотрела на мать, и Сьюзен поежилась. Все произошло так быстро, что никто из гостей ничего не понял.

Кло в очередной раз попала на повороте в яму. Машину подбросило и немного занесло. Выругавшись, она выровняла машину и прибавила скорость. Ей следовало предостеречь Сергея против демонстрации своей любви сегодня! И зачем только он вылез со своим дурацким тостом?! Джози пришла поддержать ее, потому что ей нужно было укрепить свое общественное положение перед тем, как браться за свой проект, и поплатилась за это.

Кло мрачно выругалась, объезжая очередную яму, — и чудом успела затормозить, заметив сбоку в опасной близости от себя всадника на лошади. Машина вильнула и врезалась в кусты. Кло повернула ключ и вылетела из машины посмотреть, не пострадали ли всадник с лошадью…

Из темноты появился Майкл Бирклоу, ведя на поводу Лопеса, и схватил ее за руку.

— Майкл?!

Кло сквозь слезы смотрела на знакомое угловатое лицо. Майкл грозно сдвинул брови, сжал зубы, глаза гневно смотрели на нее, но в своем состоянии Кло воспринимала его сейчас как человека, который всегда ее защищал и который способен все понять. Она бросилась ему на шею, чтобы убедиться, что он не пострадал, что часть ее безопасного прошлого, связанного с такими вот сильными мужчинами, по-прежнему с нею рядом. Майкл стоял, широко расставив ноги на фоне Скалистых гор, такой же крепкий и суровый.

Злясь на себя, на Сьюзен и на Майкла, которого она чуть не задавила, Кло прижималась к нему, не в силах отпустить. Он стоял молча. Потом Майкл чуть отстранился, чтобы всмотреться в ее лицо.

— Кло? Что случилось?

Она отпустила его и вытерла слезы. Ее испугало то, что он был сейчас так нужен ей, и она попыталась скрыть свое состояние.

— Что ты делаешь тут верхом в полной темноте, черт возьми? Я едва тебя не задавила!

— Почему у Лопеса нет на хвосте сигнальных огней? — съязвил Майкл, гладя коня по шее.

— Я могла убить тебя, придурок! — крикнула Кло, толкнув его в грудь ладонями.

— Это проселочная, пустая дорога, детка. Я не ожидал, что тут вдруг появится роскошный «БМВ» на скорости больше ста миль в час.

— Я объезжала яму.

Майкл дотронулся до ожерелья на ее обнаженной шее.

— Ты почти голая. Кого ты собиралась соблазнить? Меня?

Она отбросила его руку.

— Тебя? Почему ты должен быть в каждой бочке затычкой?

Майкл усмехнулся и медленно осмотрел ее короткое нарядное черное платье с глубоким вырезом.

— Чудесно выглядишь, когда постараешься.

— Слушай, в чем я сейчас меньше всего нуждаюсь, так это в твоей оценке. Ты думаешь, на тебе свет клином сошелся? — Кло вдруг беспомощно всхлипнула. — Сьюзен Гилкрист оскорбила Джози на званом ужине, и я не смогла этого предотвратить! Я предала ее, Майкл! Мы обещали заботиться друг о друге, я уговорила Джози пойти к Гилкристам, я позволила Сьюзен издеваться над ней, — сказала она, всхлипывая, как ребенок.

Вся задиристость Майкла тут же исчезла. Он прижал ее к себе, и Кло обняла его за талию, уткнувшись ему в грудь, и почувствовала себя надежно спрятанной от всего мира. Она с наслаждением вдыхала такой знакомый и родной запах, ее согревала теплота его сильного тела.

— С Джози все будет в порядке. Вы с Анжеликой ее любите и позаботитесь о ней. Ведь именно так ведут себя Дикие Ивы, правда? — утешал он ее, как когда-то в детстве.

Она всхлипнула и вытерла глаза об рукав его рубашки.

— Вся тушь потекла. Мне это напоминает тот день, когда умерла наша старая амбарная кошка, а ты сказал мне, что у нас остались ее котята, и, значит, какая-то ее часть всегда будет с нами. Я так же плакала тогда…

— Ну, с тех пор тебя стало значительно больше, — улыбнулся он, мягко дотрагиваясь до ее груди. — Тогда в меня втыкались, помню, только острые локти и коленки.

Прошлое смешалось с настоящим, но Кло постаралась взять себя в руки.

— Я не готова быть твоей любовницей, Майкл.

Он спокойно пожал плечами, и это вывело ее из себя.

— А ты и не хочешь этого, правда? Прошлая ночь ничего не значила для тебя — так, чистая физиология! Ты даже поленился позвонить мне сегодня, послать цветы или прийти повидаться..

— А ты послала мне цветы? Или позвонила? — Майкл наклонился к ней, заглянул в побледневшее лицо и сразу стал серьезным. — Я хотел дать тебе время остыть и разобраться в себе. Для меня эта ночь была по-настоящему чудесной. — Он погладил ее по голове. — А почему ты мне не позвонила?

— Я была очень занята. Мне кажется, у нас обоих нет сейчас времени заходить слишком далеко.

Майкл пожал плечами.

— У меня действительно есть пара дел, которые требуют решительных действий, — неохотно признался он.

— И ты не собираешься рассказать мне о них, правда?

— Нет. Я собираюсь увезти тебя кататься под луной в горы!

Он вскочил на Лопеса и уверенно протянул ей руку. Его внушительный силуэт четко выделялся на фоне гор. Ни секунды не задумываясь, Кло схватила его за руку, поставила ногу на его ботинок, и он легко подхватил ее, посадив впереди себя, как когда-то в детстве.

— Я отвоюю этот город у Клуба, Майкл. Они заплатят за все, — сказала Кло.

Обхватив ее руками за талию, Майкл сжал ноги и пустил Лопеса шагом. В лунном свете его лицо казалось невозмутимым, как у его индейских предков. Кло, прикрыв глаза, прижалась к его широкой груди.

— Как ты думаешь, эта идея курорта должна сработать?

— Почему бы нет? Надо только взяться за дело всерьез.

— Именно так я и собираюсь поступить! — глаза Кло горели воодушевлением. — Все, что нам нужно, это арендовать хороший участок земли у тех, кто не поддерживает Клуб и не зависит от них. Мне надо найти также большое помещение, где я могла бы координировать всю работу. И переехать нужно как можно скорее. В «Пинто Бин» опасно, сам знаешь, — рассказывала Кло, вдыхая всей грудью сладкий, настоянный хвоей и свежескошенной травой ночной воздух. Ей было приятно ощущать спиной его сильное тело, которое рождало в ней чувство безопасности. — Но только сначала я должна закончить работу с каталогом. Я обязана претворить в жизнь мечту матери и обезопасить ее жизнь! А как только мы получим хорошую прибыль от кружек и маек с эмблемой, а также процент от других изделий, которые рекламирует каталог, я тут же займусь курортом. От успеха каталога зависит жизнь очень многих людей, которые поверили в меня и решились пойти против Клуба. Но ты должен знать, Майкл: мы можем проиграть и потерять все.

— Ты собираешься мучить себя пустыми страхами или делать дело? — спросил Майкл, крепко прижав ее к себе.

— Отстань от меня, я думаю!

Майкл взял ее за руку и поцеловал в ладонь.

— Кло, отдохни от вражды ко мне и будь немного поласковее. Не так грубо, ладно?

Кло, у которой в голове вспыхивали все новые идеи, прижалась щекой к его груди.

— Я должна буду задержаться здесь дольше, чем планировала. А я ненавижу этот город и жду не дождусь, когда уеду отсюда.

Майкл промолчал.

— Ты можешь использовать наш старый коровник и склад, — сказал он немного погодя. — А если ты позволишь мне стать инвестором проекта, я смогу предоставить вам землю у подножия Хребта Бирклоу для строительства курорта. Там хорошие альпийские луга для небольшого табуна лошадей; Джози сможет учить клиентов верховой езде, я продам вам эту землю. Только, думаю, курорт должен называться «Дикие Ивы», согласна?

— Мы можем прогореть, Майкл! Тогда ты потеряешь землю, которой владели многие поколения вашей семьи, и она достанется Клубу.

Повернув голову, Кло внимательно посмотрела на него. Она знала этого мужчину очень давно — и все же, оказывается, не до конца.

— Майкл, они сегодня оскорбили Джози… — чуть слышно пробормотала она.

— Но ты же этого так не оставишь, правда? — спокойно ответил он, взял ее руку и, сунув к себе под рубашку, прижал к сердцу.

— О чем ты думаешь? — спросила она, с удовольствием гладя его сильную, теплую грудь.

— Думаю, что ты напрашиваешься на что-то.

— Майкл, я рада, что ты не очень волосатый, — вдруг вырвалось у нее. Она сама удивилась, что сказала это вслух.

Майкл погладил ее бедра.

— Это уже что-то. Я тоже рад, что ты не волосатая. Кло, у тебя все получится, не волнуйся!

Недалеко от старого, полуразрушенного убежища Диких Ив сидела Анжелика и плакала, закрыв лицо ладонями. Рыдания, которые она сдерживала в себе долгие годы, вырвались, наконец, на волю. Ее верных подруг не было рядом, только шелест листвы в густом кустарнике напоминал ей детство.

Она была в ярости и знала, что в этом опять виновата мать. У нее не было причин любить собственную мать, и все-таки ее сердце разрывалось между ненавистью и любовью. Все, что накопилось в памяти, связанное с родителями, волнами накатывалось на нее. Болезненные воспоминания преследовали, проплывая мимо обрывками и смутными тенями, которые таяли, не успев оформиться в четкие образы.

Анжелика всхлипнула, вдохнув аромат диких роз, и закрыла глаза. Она не сомневалась, что сегодня Джози будет в безопасности под защитой Сергея, а Кло открыто столкнется с Клубом в первом поединке и победит. Но все закончилось провалом…

Открыв глаза, Анжелика вздрогнула и чуть не закричала от страха — над ней склонилось призрачно-бледное, худое лицо Мэгги Тен Фезер. Ветер трепал ее длинные седые волосы, одежда висела клочьями, как будто она долго продиралась сквозь колючие кусты. Ноги были сбиты до крови, а в худых руках она крепко сжимала потрепанный мешок.

— Орсон… убил себя сегодня ночью, — сказала она, тяжело дыша.

— Орсон?! — в ужасе вскрикнула Анжелика.

Она обхватила себя руками, чтобы унять ледяную волну дрожи, накатившую на нее. Орсон был единственным человеком, который защищал ее в детстве, не побоявшись идти против ее отца. Он всегда был рядом, она всегда могла рассчитывать на него…

— Мэгги, откуда ты знаешь? И как, как ты здесь очутилась?

Мэгги вздрогнула и прижала к себе мешок.

— Я иногда выбрасываю таблетки, и тогда в моей голове проясняется, как сегодня ночью. Мысли ясные, как звезды на небе, как круглая луна, которая видит все вокруг. Орсон звонил мне утром. У меня там есть подруга, медсестра, наполовину индеанка, и всегда зовет меня к телефону. Когда я услышала его голос сегодня утром, я уже знала… Он решил покончить с этим долгим путешествием, которое начал много лет назад. Печаль в его голосе была такой, как у человека, который уже решил покинуть этот мир.

— Я очень люблю Орсона, он всегда был добр ко мне, — сказала Анжелика, с трудом сглотнув. — Было время, когда он прятал меня от отца у себя дома или увозил кататься на машине, чтобы спасти от него. Я ему очень многим обязана… Мэгги, ты могла ошибиться!

— Нет, — мягко сказала Мэгги. — Я не ошиблась. Ты любишь Орсона и уже оплакиваешь его. Сердцем ты уже знаешь, что его нет. Когда я услышала духов тьмы в его голосе сегодня, то поняла, что его время пришло. В моей голове сразу прояснилось, как будто омылось горным водопадом. Я поняла, что должна сделать… когда Орсон умрет. Настало время бежать в горы и достать дневник. Он больше не сможет ему навредить — мой дневник и то, что я там записала с его слов… О том, что они сделали.

— Но как ты смогла…

Мэгги подняла голову, и Анжелика вспомнила, как прекрасна была когда-то эта женщина.

— Моя подруга вывела меня за ограду. Когда я попала в лес и оказалась среди деревьев и кустов, я сразу вспомнила, как дойти до пещеры, где был спрятан мой дневник. Сначала я попыталась добежать до Орсона, как когда-то в юности, но мое тело слишком ослабло, и я не успела…

Она протянула худую грязную руку и погладила Анжелику по голове.

— Ты плачешь сейчас, девочка, но потом поймешь, что Орсон, наконец, обрел мир. Я знаю, ты заботилась о нем все эти годы. Ты стала его защитником, и только благодаря тебе он сохранил немного гордости.

Анжелика услышала чьи-то жуткие рыдания и не сразу поняла, что это плачет она сама.

Майкл поставил ногу на поваленное дерево и посмотрел на Кло, чей силуэт в лунном свете четко выделялся на фоне темного леса. Она стояла у могилы отца, скрестив руки на груди и глядя на долину внизу, где сверкали огни Лоло.

Он разглядел на коре дерева вырезанное им много лет назад сердце и их инициалы. Его вдруг охватило неудержимое желание. Но он сам подкинул ей идею о земле под Хребтом Бирклоу, и это изменило ее настроение. Ей теперь было не до него. Она лихорадочно прикидывала, насколько опасна ее затея для семьи и друзей.

Майкл попытался расслабиться. Их отношения перешли на другой уровень, но в делах она пока еще ему не доверяла — как, впрочем, и во всем остальном. Это раздражало. Хотя он не ухаживал за ней, не дарил цветов, не ужинал с ней при свечах и не говорил нежных слов, но все это уже было у него в душе, хранилось в глубине памяти как несбывшиеся мечты. И это тоже раздражало.

Кло обернулась. В лунном свете был четко виден ее точеный профиль. Она посмотрела на могилу, где покоился ее отец.

— Это не должно стать местью. Я хочу, чтобы мой новый проект был чистым от ненависти, как осуществление давней мечты, — сказала она и вдруг заплакала.

Майкл дал ей время выплакаться, наблюдая, как по ее щекам текут слезы, как на ее выразительном лице борются страх и решимость, как любовь сражается с горькой ненавистью прошлых лет.

Он боялся не меньше, чем она. Он не мог потерпеть неудачу в том, что должен был теперь сделать — расследовать дело Сэма Мэттьюза, восстановить справедливость и вернуть ему доброе имя. Он должен собрать из маленьких кусочков картину преступления, но многих улик не хватало. А чтобы сокрушить Клуб, ему нужны были неопровержимые улики!

Растерзанное тело Роя Мидоуларка встало перед глазами Майкла, потом он увидел отпечаток подошвы в пятне крови на полу комнаты Мюриел… Так много крови он видел, так много убийств! Майкл крепко сжал кулаки, пытаясь унять дрожь в руках. И с каждым делом у него появлялись новые свидетельства — отпечатки пальцев, анализы крови, кусочки почвы на следах. Все это он тщательно собирал и прятал.

Кло повернулась к нему.

— Послушай, это случайно не та скала и не то горячее озеро, где стоял старина Ксавьер Медвежий Коготь, когда обнаружил долину?

— Думаю, старине Ксавьеру пришлась бы по душе мысль об оздоровительном курорте у подножия этой скалы. А больше всего ему бы понравились обнаженные красотки, купающиеся в его озере.

Кло неожиданно помрачнела. Она уперлась кулаками в бедра, и Майкл невольно залюбовался ее стройными ногами в лунном свете.

— Я не хочу быть тебе чем-то обязанной, Майкл. Это деловое предприятие, и я не хочу примешивать к нему личные чувства.

— Что ты имеешь в виду? — Майкл нахмурился, его явно оскорбило ее заявление.

Она медленно приблизилась к нему, аккуратно пробираясь между камнями и кочками.

— Понимаешь, этот проект для меня очень важен, и я хочу его осуществить во что бы то ни стало…

Майкл спрятал руки в задние карманы джинсов, боясь, что если дотронется до нее, то уже не сможет выслушать. Старые привычки не умирают, особенно когда ты вырастил из девочки женщину, которая бросила тебя, заставив тосковать долгие годы. Но Кло сейчас не нуждается в его любви. Ей нужна поддержка — и успех, чтобы вернуть себе самоуважение и гордость.

Она пытливо всмотрелась в него. В лунном свете ее глаза казались совсем светлыми.

— Я могу потерпеть поражение — и тогда мы все потеряем. Если Анжелика вложит деньги, и мы разоримся, она не сможет здесь остаться, Джози тоже, но она при этом потеряет еще Коди и ранчо. Это может коснуться Дэна и Гейба, а также мамы… Я не смогу пережить, если она еще раз все потеряет, и ее вещи будут распроданы на аукционе! — Кло опять посмотрела в сторону могилы отца и погладила гриву Лопеса. — Для тебя это тоже будет слишком высокой ценой. Ты потеряешь эту землю, и она достанется Клубу.

— Вполне возможно, — мрачно бросил Майкл. Она понимала, что это может превратиться в ад для всех, и он не хотел разубеждать в этом Кло. Она должна была сама сделать выбор.

В глазах Кло внезапно появилась злость, она задрала подбородок.

— А теперь признайся, что делаешь в этом городе. Почему ты остался здесь?

— Меняешь тему, да? — Майкл сдвинул брови. — Хорошо, но я не могу тебе ответить на это прямо сейчас.

Кло улыбнулась, радуясь, что смогла одержать маленькую победу над этим новым Майклом. Раньше он просто высокомерно послал бы ее подальше.

— А ты знаешь, что Дикие Ивы купались в твоем озере голышом, когда были девушками?

— Нет, — солгал Майкл.

Он не хотел, чтобы она знала, как ему посчастливилось однажды подсмотреть за ней в бинокль. Ему тогда стало очень стыдно: ведь у него оставалось старомодное представление, что он должен впервые увидеть ее обнаженной в первую брачную ночь. В его мечтах это должно было произойти при свечах и с розовыми лепестками на постели.

Кло посмотрела на него блестящими глазами, затем вдруг ухватилась за его рубашку, дотянулась до волос и притянула к себе его голову. Она жадно прижалась губами к его губам, вторгаясь языком в его рот. Сейчас она была совсем не похожа на ту застывшую, брошенную женщину в фургоне.

Майкл изо всех сил сдерживался, потому что больше всего на свете ему хотелось раздеть ее и ощутить всем телом шелковистую кожу. В ее требовательном поцелуе не было нежности — только сильное желание. Может, и ему только это и нужно? Взять ее, удовлетворить свое многолетнее желание и выбросить ее из головы? Похоронить свои юношеские мечты навсегда?..

Майкл все-таки позволил себе ответить на ее поцелуй, насладиться ее мягкими губами. Кло в ответ начала покусывать его нижнюю губу, он закрыл глаза, с наслаждением вдыхая ее запах. Его тело напряглось, джинсы стали тесными. Но когда Кло, тут же отреагировав, прижалась к нему бедрами, Майкл открыл глаза и резко откинул голову.

— Прекрати!

— И не подумаю! — выдохнула Кло. Ее голос был хриплым и сексуальным. — Ты тяжело дышишь, Майкл Бирклоу. Ты хочешь меня!

Майкл вдохнул всей грудью, пытаясь унять свое желание. Кло снова превратилась в ту упрямую девчонку, которая соблазняла его тогда в амбаре.

— Ты ничему не научилась, — сказал он сквозь зубы.

Она отпрянула от него и отвернулась. Потом снова повернула к нему голову с упрямо вздернутым подбородком.

— Я бы хотела прояснить ситуацию…

Майкл задержал дыхание. Это было что-то новое. Судя по всему, она поняла свою власть над ним и ставит свои условия. Может, ему стоит послушать и принять их?

— Первое, — начала Кло. — Ты для меня не так уж важен сам по себе, но ты единственный, кто знает пока о моих планах. Второе: это не связано лично с тобой и какими-то чувствами, но я хочу тебя прямо сейчас и здесь!

Майкл чуть не улыбнулся, заметив в темноте, что она покраснела. Он подошел к ней и взял ее лицо в ладони.

— Я бы все-таки квалифицировал это как личное чувство. Ведь ты фактически сама призналась только что, что хочешь именно меня, правда?

Кло попыталась вырваться.

— Ну… да, — она беспомощно посмотрела на Майкла. — Я же не могу ходить по городу и просить мужчин провести со мной одну ночь!

— А может, тебе все-таки нужен именно я? Может, тебе понравилось то, что было между нами и ты хочешь еще?

Его сердце громко билось, потом замерло в ожидании ее ответа. Кло не желала считать это чувствами, но ему было пока вполне достаточно того, что она хотела его.

— Как это похоже на тебя, Майкл, — все усложнять! — с вызовом бросила Кло. — Ладно, нам пора ехать. Если я собираюсь заняться этим проектом, мне надо многое обдумать…

— Никаких шансов, детка, — пробормотал Майкл и притянул ее к себе.

Ему хотелось, чтобы она поняла: именно это было ее местом на земле. Кло по-прежнему попыталась вырваться, глаза ее сверкали, подбородок был вызывающе поднят. Но она была загнана в угол, и теперь он диктовал свои условия. А ей надо было решать — принимать их или нет. Он заставил себя спокойно дождаться, пока она постепенно расслабилась и потянулась к нему губами…

В час ночи Майкл бережно поднял Кло на руки, сел на Лопеса и поехал на ранчо. Он внес ее в спальню, раздел и уложил в постель. Она удовлетворенно вздохнула и свернулась калачиком, а он, поцеловав голое плечо, хорошенько укутал ее простыней.

Кло еще раз вздохнула и погрузилась в сон, а Майкл сидел рядом, любовался ею и вспоминал, как они яростно любили друг друга в лесу. Они оба забыли про нежность. Кло пыталась вытеснить свой страх перед возможным поражением, забыть об ответственности перед семьей и друзьями. Между ними электрическими разрядами пробегало напряжение. Она отдавалась страстно, требовательно, нетерпеливо, снова и снова возбуждая его, когда он немного приходил в себя.

Насытился ли он ею, наконец?..

Майкл долго сидел, глядя на спящую Кло в своей постели, потом поднялся и вышел во двор. Он расседлал Лопеса, выпустил его пастись в загон и постоял немного, глядя на огни Лоло в долине. Кло должна победить в этой схватке — и тогда Дэн и Гейб смогут вернуть ранчо и воспитывать детей на земле своей семьи. Честное имя Сэма Мэттьюза будет восстановлено, а город освободится от преступной власти Клуба.

Майкл мог сделать несколько звонков и собрать отличную команду экспертов. Он не сомневался, что знакомый генеральный прокурор поможет с возобновлением расследования дела Сэма. Но для этого еще не настало время: он должен собрать все улики и быть во всеоружии.

Внезапно Майкл опустился на колени и набрал полные пригоршни земли. Это была земля, добытая и вспаханная его предками. Они защищали ее своей кровью, сохранив свободной от завоевателей — и от влияния Клуба. Он мог бы продать ее, но твердо знал, что не станет этого делать. Он мечтал вырастить на ней своих детей, которые играли бы на том же старом дереве, где он построил себе в детстве шалаш. Он мечтал научить их ухаживать за коровами и лошадьми, пахать и сеять, уметь кожей чувствовать изменения погоды, как его индейские предки…

Ночь была теплая. Легкий ветерок обвевал его голую грудь, донося запах сосен в горах и трав на пастбищах. Где-то там катила воды прозрачная горная река, которую спас от загрязнения Сэм Мэттьюз. От нее зависели урожаи зерна, ее воду пили животные, а люди не только пили, но еще ловили рыбу и купались в ней все лето.

Майкл медленно встал. Он не был здесь приезжим. Эта была его земля, и он обязан сам ее обрабатывать. Он не может уступить эту честь чужим.

Обнаружив, что Майкла нет рядом, Кло накинула его рубашку, подошла к окну и посмотрела во двор. Майкл стоял, по-хозяйски широко расставив ноги; длинные черные волосы развевались на ветру. Его фигура резко выделялась на фоне Скалистых гор. Он выглядел как истинный владелец этой земли, предки которого жили здесь задолго до прихода белых.

Кло спрятала лицо в ладонях. Она может стать причиной его разорения, он может потерять ранчо Бирклоу. Что бы ни было между ними, она не могла позволить, чтобы он потерял землю, которую так любила его семья. Так много людей могут дорого заплатить, если она проиграет…

Тяжело вздохнув, Кло нырнула назад в постель. Еще часок или два она может насладиться безопасностью, которую всегда ощущала рядом с ним, если они не ругались.

Майкл вернулся в дом и прошел в душ, затем тоже лег и обнял ее сзади, прижимая к себе.

— Ты справишься, детка, — пробормотал он устало, зарываясь лицом в ее волосы. — Поверь мне.

В три часа утра Кло выскользнула из постели.

— Может, поспишь еще немного? — сонно спросил Майкл и опять закрыл глаза.

Но она не могла спать. Его предложение использовать коровник не давало ей покоя — ей не терпелось посмотреть, подойдет ли это помещение для ее грандиозных планов. Кло натянула боксерские трусы Майкла и влезла в его ботинки, но тут он обхватил ее за колени теплой рукой.

— Полагаю, ты хочешь удрать от меня?

— Я хочу посмотреть коровник, — тихо сказала она, пытаясь освободиться.

— Сладость моя, там еще темно!

Но Кло не могла успокоиться. Нагнувшись, она чмокнула его в щеку и шагнула к двери.

— Знаю. Где твой фонарик?

— Там пауки размером с тарелку, а также змеи, ящерицы, жабы и наверняка крысы величиной с кугуаров. И мыши тоже, — сказал он, переворачиваясь на спину и закидывая руки за голову.

Майкл, растянувшийся на постели, слегка прикрытый простыней, просился на обложку журналов для женщин. Кло боролась с охватившим ее желанием броситься к нему, дыхание ее участилось, низ живота ожил, ее охватил жар.

— Я уже не маленькая, и ты не напугаешь меня пауками, Майкл! Где твой фонарик?

— Вернись в постель, и я придумаю истории получше. Может быть, расскажу, что я чувствую, когда нахожусь в тебе… — сказал он хрипло и, вдруг быстро метнувшись, ухватил ее за резинку трусов.

У Кло перехватило дыхание, и по коже побежали мурашки, когда его пальцы начали гладить ее бедро. Она не хотела показывать ему, как это действует на нее, но была бессильна. Ей больше ни до чего не было дела, кроме желания, чтобы он опять вошел в нее.

— И что же ты чувствуешь, Майкл? — хрипло спросила она.

Его рука застыла, а глаза сверкнули из-под полуопущенных ресниц.

— Если ты хочешь это узнать, иди сюда…

15

— Ты всегда была упрямой! Вбивала себе в голову что-нибудь и ни о чем другом больше не могла думать, пока не выполнишь задуманное, — проворчал Майкл.

Сдерживать Кло всегда было трудно. Усмехнувшись, он отпер замок на двери коровника. Кло держалась за его спину, и это прикосновение возбуждало его. Неожиданно она потянулась и поцеловала его в шею, и Майкл опять напрягся. Кло доверилась ему, открыто выражая свои чувства. Что ему теперь делать? Подарить ей букет и, держа руку на сердце, проникновенно говорить о своих чувствах? Даже в девятнадцать лет, когда она пыталась соблазнить его, а он был, в сущности, мальчишкой, ему не приходило в голову говорить о любви. А теперь, когда она стала зрелой, уверенной в себе женщиной и способна была одним прикосновением отправить его на небеса, это тем более казалось смешным. Но в обоих случаях она брала над ним верх, и Майкл готов был прямо сейчас по-волчьи завыть на луну.

— Я так ничего не смогу открыть, Кло, — сказал он, отстраняясь, чтобы скрыть от нее свое состояние.

— Я ничего не делаю, — невинно заявила она.

Он подозрительно посмотрел на нее, потом навалился плечом на двойную дверь, и она со скрипом открылась. В нос им ударил еле уловимый запах молока и сена. Крепкие темные стены скрывались в темноте, и Кло обвела их фонариком.

— Мне здесь нравится.

— Ты никогда не признавалась любовникам в своих чувствах? — осторожно спросил Майкл, замирая в ожидании ответа.

Кло устремилась вперед, обследуя помещение.

— У меня на них не было времени, я работала. И потом, я никогда не испытывала особенной потребности в сексе… до настоящего времени.

Сердце Майкла опять забилось.

— Что ты имеешь в виду под «настоящим временем»?

— Ну… я просто раньше не понимала, почему все придают этому такое значение, — пробормотала она, освещая потолок. — Если подвесить большие лампы дневного света, здесь все сразу оживет, правда? А как крыша?

— Крепкая, — ответил Майкл, отступая в тень и обдумывая ответ Кло. — Значит, тебе понравилось заниматься этим со мной? — спросил он. — Осторожнее, там доски!

Погруженная в свои мысли, Кло ответила не сразу.

— Нам нужно тут все как следует переделать. Здесь можно хранить проспекты, сделать картотеку… Сначала ты испугал меня: ты был слишком страстным. А потом я обнаружила, что сама такая… Ты разбудил во мне какие-то первобытные страсти, и это тоже пугает меня. Я не эмоциональный человек, Майкл. Я просто рабочая лошадка. Я была лидером в нашем браке с Россом и научилась сдерживать себя… Это помещение мне прекрасно подойдет!

Майкл не двигался, взвешивая ее слова. Если она сосредоточится на нем с тем же пылом, как на своих проектах, это его тоже, пожалуй, испугает. Он посмотрел на свои спортивные трусы, которые обтянули ягодицы Кло, когда она наклонилась, высматривая что-то в углу, и желание опять вспыхнуло в нем. Ему хотелось обнять ее и защитить, заставить забыть тяжелый груз прошлого.

Когда Кло снова повернулась к нему, он почувствовал, что сердце тяжело забилось в его груди.

— Почему ты хочешь меня, Майкл? — спросила она тихо, приближаясь к нему.

Майкл пожал плечами. Она была слишком проницательна.

— Наверно, потому, что ты очень женственная…

— Женственная, — повторила Кло, и вдруг лицо ее болезненно исказилось, в глазах сверкнули слезы. — Я давно утратила свою женственность, Майкл. Думаю, я никогда не смогу иметь детей. Я чувствую внутри себя пустоту. Я знаю, что могу действовать, хорошо делать ту работу, за которую берусь, но внутри…

Тихие слова Кло словно взорвались в темноте, и Майкл порывисто вздохнул. Он был крепким, сильным мужчиной, и ему показалось, что в нем снова нуждается маленькая испуганная девочка.

Кло повернулась и посмотрела ему прямо в глаза.

— Ты никогда не задумывался о том, как это здорово — держать на руках собственного ребенка? Этот теплый, маленький комочек, живой и трогательный, в котором будет часть тебя и твоих родителей?..

Майкл помрачнел. Он всегда боялся дать жизнь ребенку в этом страшном мире: он достаточно насмотрелся, что способны сделать люди с себе подобными.

Кло нахмурилась, не в силах прочесть его мысли.

— Когда у тебя появляется такой взгляд, я готова тебя убить! Можно подумать, что ты хочешь только одного: чтобы тебя не трогали. Точно так же выглядел мой отец, когда скрывал от всех свои чувства.

Чувства… Но он не может открыть ей свое сердце, чтобы она сбежала от него опять! Или может?..

— Давай лучше не будем никого убивать, а займемся более приятными вещами, — сказал Майкл, сделав, наконец, то, что давно хотел: обнял ее и осторожно поцеловал в губы, вдыхая родной запах.

В его медленном, нежном поцелуе было нечто большее, чем желание. Он пытался без слов выразить, как много она значит в его жизни, и как он нуждается в ней.

Кло сидела в кресле-качалке матери Майкла и смотрела, как за окном разгорается розовый рассвет. Она прислушалась к резкому бормотанию Майкла, который беспокойно метался в постели, где они вместе спали. Внезапно он громко закричал во сне, в его голосе слышались боль, протест и гнев. «Такой мужественный, невозмутимый человек тоже беззащитен перед ночными кошмарами», — грустно думала Кло.

Мать Майкла часами сидела здесь, прикованная к этому креслу у окна, и медленно угасала. Кло открыла корзинку, стоявшую у стены. В ней хранились старые вещи и обрезки тканей. Она узнала детскую коричневую рубашку Майкла и розовую блузку Рози, его сестры. Стежки были аккуратными, ровными, изящными. Рядом в коробе хранились мотки шерсти, которые дожидались новой миссис Бирклоу…

«Старые свидетельства налаженной жизни семьи, которая должна была продолжиться, — подумала она. — Мечта, которая должна была сбыться… внести что-то новое в старую жизнь». Кло взяла недовязанный носок, пролежавший здесь со спицами много лет, и, внимательно рассмотрев, продолжила вязание. Спицы мелькали в предрассветной мгле, за окном пели первые птицы.

Кло машинально вязала, задумавшись. «Майкл… мы смогли побороть свою гордость и перейти к новым отношениям. Спасибо тебе за то, что ты даешь мне, за тот голод по тебе, который делает меня живой женщиной…»

— Кло? — вдруг испуганно позвал он из спальни в страхе, что она исчезла.

Она нарочно промолчала, продолжая вязать, и улыбнулась.

Какое-то время было тихо.

— Я знаю, что ты здесь, — послышался спокойный голос Майкла. — Подумай над моим предложением и не веди себя, как Кло Мэттьюз. А то всего лишишься! Не уезжай, пока…

— Пока что, Майкл? — раздраженно спросила Кло. Она хотела просто пошутить, а он стал тут же угрожать!

— Мне нравится, как звякают спицы в твоих руках. Не уезжай, пока я не накормлю тебя тостом с джемом и не сварю тебе кофе. Если мне придется держать ответ перед Дэном и Гейбом и смотреть в глаза твоей матери, то, по крайней мере, я скажу, что покормил тебя завтраком, — пошутил он; в голосе его явно слышалось облегчение.

Кло улыбнулась. Это были именно те отношения, которые она хотела от него в данный момент, и этого было достаточно. А полную победу над ним можно отложить на ночь. У Майкла есть свои демоны, с которыми он сражается по ночам, и хорошее настроение по утрам ему необходимо не меньше, чем ей.

Кло сложила вязание и зашла в спальню.

Глаза Майкла были открыты и казались золотыми в утренних лучах солнца. Он схватил ее за руку, затянул в постель и, подмяв под себя, угрожающе навис над нею, злой и напряженный.

— Какого черта ты вышла за него замуж? Черт возьми, Кло, зачем ты это сделала?!

— Отпусти меня! — возмутилась она, пытаясь вырваться. Она была не готова разделить с Майклом еще и эту боль.

Он крепко держал ее за кисти, придавив всей тяжестью своего напряженного тела. Его брови сошлись на переносице, плечи напряглись.

— Признайся, ты опять хочешь от меня сбежать, как тогда? Но я тебе этого не позволю!

Кло чуть не задохнулась от возмущения. Интересно, из-за чего, как он думает, она тогда сбежала из Лоло?

— Ты угрожаешь мне? Как это типично для тебя! Не дави на меня, Майкл. Мы ничем не связаны. Ты не сможешь удержать меня насильно.

— А это мы еще посмотрим! — сказал он низким, глухим от ярости голосом. — Ты моя, черт возьми, пока я не скажу, что мы закончили. Что бы ни случилось — здесь, в этой спальне, или где бы то ни было — ты только моя!

Внезапно успокоившись, Майкл отпустил ее и повернулся к ней спиной.

— Ну ладно, вот я здесь — и я несчастна! — заявила Анжелика и нервно поправила свою шикарную кожаную сумку на плече.

Кло уставилась на бледное лицо подруги и ужаснулась. Черные круги под заплаканными, опухшими глазами заметно выделялись на смертельно бледном, осунувшемся лице.

— Это была очень длинная ночь, Кло, — затараторила Анжелика. — Я только час, как заснула, — и тут вдруг звонишь ты, требуя, чтобы я стала твоим личным шофером и вывезла тебя с ранчо Бирклоу. Есть потрясающие новости. Мэгги Тен Фезер вернулась в город. Она сейчас у твоей матери, спит как убитая. Представляешь, она прошла пешком через горы от самого санатория почти целых сорок километров! Вытащила из тайника в горной пещере какой-то дневник в полусгнившем мешке, но никому его пока не дает. Где мой кофе — и где Майкл?

— Мэгги Тен Фезер вернулась?! Анжелика, но это значит, что она сбежала! Они же не спускают с нее глаз. С ней все в порядке?

— Надеюсь, она скоро придет в себя. Орсон умер, — сказала Анжелика, как-то сразу сникнув. — Я любила старика. Проклятье, он убил сам себя! Одно время он был для меня всем — он и твоя мать. Но ваше ранчо слишком далеко, и чаще я бежала к нему. Он каким-то образом все понимал и всегда был для меня дома. Он вчера позвонил Мэгги в санаторий, попрощался с ней и выпил три пузырька снотворного, запив бутылкой виски. Проклятье! — Анжелика уставилась на свои трясущиеся руки. — Мне действительно нужна чашка кофе.

Кло ласково дотронулась до плеча подруги.

— Ты точно это знаешь? — осторожно спросила она.

— У меня есть ключ от его дома. Я сама видела его — он был мертвый и холодный уже. Держал в руках фотографию Мэгги с сыном на руках. Орсон был единственным мужчиной, которому я доверяла, а теперь его больше нет…

Кло прислушалась к шуму мотора во дворе и пошла открывать дверь.

— Джози приехала, — сообщила она.

В дверях появилась Джози в поношенной рубашке и старых обтягивающих джинсах. Анжелика с Кло пытливо всматривались в ее лицо, пытаясь обнаружить следы вчерашних переживаний. Джози попыталась улыбнуться.

— Чувствую, здесь говорили обо мне. Я ощущаю напряжение в этой комнате… Не беспокойтесь из-за меня, я знала, на что шла прошлым вечером, — спокойно сказала она. — Я переживала и худшее.

Лицо Анжелики напряглось.

— Моя мать всегда отличалась толстокожестью. У нее кожа, как у носорога.

— Как повел себя Сергей? — спросила Кло.

Джози перевела на нее взгляд.

— Ты даже не представляешь, что ты наделала, поселив его у меня. Черт возьми, Кло! Тебе когда-нибудь пели всю ночь любовные песни на русском языке под окном твоей спальни? А потом он вышиб запертую дверь, поднял меня с постели и держал меня на руках всю ночь, как маленькую девочку. Я не могла вырваться и рыдала на его плече, как идиотка. Я, взрослая женщина, вела себя, как ребенок. У него вся рубашка была мокрая. Шелковая, вы ее видели… Терпеть не могу шелковые рубашки и Ромео, которые их носят!

Джози сглотнула, отвела глаза и пожала плечами.

— Представляете, он хочет от меня детей. От меня! Вы не поверите, что он мне говорил! Он ненормальный и слишком чувствительный. Как может мужчина говорить такие вещи и быть таким заботливым? Он хочет жениться на мне прямо сейчас! Хоть одна хорошая новость в нашей компании, вы не находите?

— Сергей — очень странный человек, — задумчиво сказала Анжелика. — Ты не занималась с ним любовью сегодня ночью? Мне нужны подробности…

Кло толкнула Анжелику локтем, решив, что ее подруга заходит слишком далеко.

— Это не твое дело! — огрызнулась Джози. — Ну… к твоему сведению, нет. Я не занималась с ним любовью. Я не могу позволить, чтобы кто-то снова опекал меня, управлял моей жизнью. Мне достаточно, что он заплатил деньги за постой, что он фактически кормит нас и убирается в доме, что он чинит на ранчо ограды. Между прочим, он собирается еще выращивать виноград для производства вина, делать домашний сыр и… он просто пугает меня!

Джози схватила чашку с кофе и уставилась на Майкла, который вышел из спальни с таким видом, как будто присутствие в шесть утра Диких Ив в полном составе в его гостиной было самым обычным делом. Его старая рубашка была расстегнута, он был босиком, в спущенных на бедра джинсах.

— Доброе утро всем!

От его ленивой усмешки у Кло вдруг забилось сердце. Он бросил на Кло сияющий золотом взгляд, который говорил: «Ты — моя!»

— Орсон покончил жизнь самоубийством, Майкл. Сегодня ночью, — тихо сказала ему Кло. — Он позвонил Мэгги, и она вернулась в город. Она у нас дома сейчас, отсыпается.

Джози ахнула и обняла Анжелику.

— Господи, я тут распинаюсь про свою несчастную жизнь, а ты потеряла Орсона! Я знаю, как он много значит для тебя…

— Теперь уже нет, — пробормотала Анжелика, отворачиваясь к окну.

— Не переживай так, Анжела, — мягко сказал Майкл.

Она тут же повернулась к нему, разгневанная, расстроенная, на грани истерики.

— «Не переживай»?! Ты не знаешь, что значил для меня этот старик! И сколько он сделал для меня! Тебе этого никогда не понять.

— Ты тоже заботилась о нем, — сказала Джози, гладя ее по голове.

— Я старалась делать все, что могла. Но я должна была это предвидеть! Ну почему он мне не позвонил, не сказал, что ему плохо?! Я бы приехала к нему и осталась на всю ночь. Почему он этого не сделал? Почему? Почему даже не попрощался со мной?..

— Ты же знаешь, он очень любил Мэгги, и она его любила, — пробормотала Джози.

Кло крепко сжала холодную руку Анжелики.

— Мы здесь, родная, с тобой.

Анжелика сглотнула, закрыла глаза, и слабая улыбка тронула ее губы. Она взяла себя в руки.

— Да, вы здесь. Ты и Джози, как всегда. Вы со мной… — Ее улыбка стала теплее. — Вы, конечно, здесь, но от вас, как всегда, никакой пользы! Где мой кофе, наконец?

Через несколько минут Анжелика завороженно наблюдала, как Майкл намазывает для нее джемом тост.

— Я хочу несколько, — заявила она. — И Джози тоже. И побольше кофе, если уж ты взялся его варить.

— Я что, ваша горничная? — возмутился Майкл и дернул Кло за конский хвост, как делал это, когда она была маленькой. Но нежное прикосновение пальцев к ее щеке напомнило ей совсем другое, уже из взрослой жизни.

— Нет, неужели тебе не хочется вернуть румянец на наши девичьи щечки? — фыркнула Анжелика. — Господи, когда я была маленькая, я так завидовала Кло, у которой дома по утрам суетилась веселая компания! Сильные мужчины, высокие, сонные, сексуальные… — мечтательно протянула она.

Кло улыбнулась, а потом вдруг помрачнела. Сейчас, среди подруг, на этой уютной кухне в разгоравшемся свете утра она неожиданно вспомнила ночной кошмар Майкла.

— Никто не должен знать, где находится Мэгги, — пробормотала она.

— Я уже позвонил Куинну Лайтфезеру. Он должен это знать, — улыбнувшись, ответил Майкл.

Куинн схватил телефонную трубку чуть ли не до того, как прозвенел звонок. Все его тело было в холодном поту, видения еще не отпускали его, причиняя страдания. Огненная Женщина шла по земле, набирая силу, в ее глазах полыхал огонь. Она была воительницей, за которой следовали еще две женщины и мужчина с медвежьим когтем на шее. И опять плакал ребенок. Его плач разрывал ему сердце…

Куинн очень спокойно выслушал рассказ Майкла о Мэгги Тен Фезер — женщине, которая заботилась о нем, когда его родителей не стало. Он не привык публично выражать свои эмоции. Но ему хотелось бы знать, почему в его видениях постоянно плачет ребенок? И почему ему до сих пор хочется держать в объятиях Анжелику Гилкрист теплыми летними ночами?..

Анжелика брезгливо посмотрела на лоскут, который сунула ей в руку Кло.

— Ты вытащила меня из постели, чтобы заставить шить? — возмутилась она. — Я испорчу свой маникюр!

— Помолчи, Анжела. Кло знает, что делает, — успокоила ее Джози, начиная сшивать свои лоскуты.

— Это занятие для старух, — проворчала Анжелика, но расправила лоскут и осмотрела его так, будто это был банковский документ. Она взяла иголку с таким отвращением, что подруги улыбнулись, и начала неумело вдевать в нее нитку. — Я делаю это только ради вас! Кло подмигнула Джози.

— Дикие Ивы всегда приходят друг другу на помощь.

— Но не в таких идиотских делах, — мрачно буркнула Анжелика.

— Это одеяло не успела дошить миссис Бирклоу, — пробормотала Джози.

Кло вздохнула и, покачиваясь в кресле, продолжила шитье.

— Мне нужно сообщить вам кое-что, но при этом я не хочу, чтобы нас заподозрили в очередном заговоре, — негромко начала она. Подруги подняли головы, услышав знакомый тон Кло, которым она всегда сообщала что-нибудь грандиозное. — По-моему, время пришло!

Кло изложила свой проект Клуба здоровья и красоты — горного курорта у Хребта Бирклоу, предупредив о последствиях в случае провала и разорения. Она то и дело смахивала слезы, которые катились по ее щекам: слишком дорогой и выстраданной была ее идея свергнуть власть Клуба над горожанами. Кло расписала возможные направления работы с клиентами — обучение верховой езде под руководством Джози, туристские походы и экскурсии к живописным местам, косметические процедуры с использованием природных богатств, старинных рецептов и горячих ванн. Джози с Анжеликой внимательно слушали, на их глазах тоже выступили слезы.

— Мне кажется, мы можем это сделать, — закончила Кло.

Она встревоженно наблюдала за Джози, которая сидела как-то слишком тихо. Кло знала, что Джози рискует больше всех: она могла потерять свое ранчо, которое было единственным наследством Коди. И могла лишиться права его воспитывать. Но Джози только молча погладила Кло по плечу и поцеловала в щеку.

Анжелика откинулась на спинку кресла, вид у нее был потрясенный и растерянный. Она положила лоскуты на колени и, выбивая пальцами дробь на ручке кресла, смотрела за окно, где плыл утренний туман, поднимаясь к горам. Когда она опять повернулась к подругам, все чувства были написаны на ее обычно невозмутимом лице. Казалось, что стена защиты, которую она долгие годы выстраивала вокруг себя, вдруг рухнула.

— Я знала, что это случится! Знала, что ты найдешь выход для всех нас, но сейчас я…

Кло задержала дыхание. Она уже решила для себя, что если ее подруги испугаются, она поймет их и будет продолжать дело сама.

— Был момент, когда я вдруг засомневалась, что нам удастся победить Клуб. Но теперь я вижу, что ты права. Мы сможем это сделать.

Она отшвырнула лоскуты с колен, покопалась в сумочке и достала чековую книжку.

— На, возьми, но не вздумай реализовать его в Лоло, — сказала она, отрывая подписанный чек. — Отдай его Лайму: он знает, куда что нужно вкладывать. У меня скоплено около двух миллионов в крупных банках страны и есть еще на худой конец мои бриллианты. Я скоро превращу их в деньги.

— Анжелика, здесь же миллион долларов! — воскликнула Кло, всмотревшись в чек. Она показала его Джози, и они обе потрясенно уставились на подругу.

— Эй, а для чего вообще нужны деньги? Мы же вместе, мы Дикие Ивы… Кстати, мне нравится, как это звучит: «Дикие Ивы» — Клуб здоровья и красоты, Оздоровительный горный курорт! Не вижу причин, почему я не могу потратить бесполезно лежащую кучу денег на такое полезное дело, — сияя, объявила Анжелика. — Ладно, не мешайте. Я позже осмотрю коровник, а пока я должна закончить эту настоящую женскую работу, — сказала она, подбирая неумело сшитые лоскуты с пола.

— Это слишком много, — прошептала Кло, держа чек в дрожащих пальцах. — У меня все равно не хватит слов, чтобы поблагодарить тебя, поэтому скажу только одно: я не хочу, чтобы этот проект явился актом мести. Здесь хватило боли и страданий в прошлом. Согласны?

— Согласны, — хором ответили подруги, посмотрев друг на друга с тем пониманием и любовью, которые они выстрадали за долгие годы дружбы. Слишком много они пережили вместе и слишком многое теперь было поставлено на карту.

Анжелика гордо смотрела на свой кусок одеяла. Он был сшит неумело, но это было сделано ее руками. Ее даже не особенно огорчил сломанный ноготь.

— Нет ничего такого уж сложного в этом труде мужественных жен пионеров, — заявила она. — Дайте мне еще лоскуты!

На следующее утро в доме Гилкристов Сьюзен кипела от возмущения:

— Представляешь себе, этот старый дурак Орсон завещал все свои деньги и имущество бармену Куинну Лайтфезеру! Только за то, что тот выслушивал его пьяные бредни. Наследник одной из самых богатых и уважаемых семей в Лоло — грязный индеец! А я так надеялась, что мне достанутся те чудесные антикварные вещи, которые жена Орсона привезла из Франции… Брэдли, ты должен достать их для меня!

Брэдли проигнорировал слова Сьюзен: он думал о дочери. Анжелика ушла из дома — его кровь и плоть, наследница его несгибаемого характера, его любимая дочь! Он взглянул с презрением на Джеффри, который просматривал биржевые сводки, допивая кофе. Кто виноват, что его сын оказался таким слабаком?

Брэдли откинулся на спинку стула, глотнул кофе и впился жестким взглядом в сына.

— Ты не способен разобраться, откуда у Кло Мэттьюз деньги?

— Я узнал, что деньги на ее каталог не проходили через наш банк, — ответил Джеффри, складывая сводки в портфель. — Видимо, у нее были инвесторы со стороны…

— Один из них наверняка Лайм Маккензи! Он пытается соперничать с нашим банком и добивается расположения Стеллы Мэттьюз. Она опасная женщина, притягивающая людей как магнит, — бросил Брэдли, посмотрев на Сьюзен, которую всегда презирал за слабость и вечное нытье. Если бы Стелла захотела, чтобы этот модный фотограф Чеславский сделал ее портрет, ей бы это не составило труда!

Джеффри полил соусом яичницу с беконом.

— Думаю, он поймет, что эта старуха — не лучшая партия для бизнесмена, если он хочет завоевать положение в обществе. И с этим фотографом, Чеславским, не думаю, что будут проблемы. Он пока очарован Западом, но когда уедет отсюда, роман закончится. Вот тогда-то мы и прижмем этот маленький каталог, который наверняка разорит мать с дочерью.

— Ты должен найти этих неизвестных инвесторов, Джеффри, — веско сказал Брэдли.

— Кстати, в гараже Дэна Мэттьюза вчера вечером был небольшой пожар, — сказал Джеффри с набитым ртом. — Урон не катастрофический, так как он один из самых лучших механиков в долине, но достаточный, чтобы испугаться.

Брэдли нахмурился, развернув утреннюю газету и просматривая статьи.

— Мне надоели эти истеричные обличения, которыми кормит нас Мюриел Перкинс из-за своих проклятых попугаев! Она пишет по одной статье на каждую убитую птицу. Если бы я знал, кто их убил, я бы собственноручно свернул ему шею! Но здесь ничего нет о пожаре.

— Эта новость не успела попасть в утренний выпуск. Монро позвонил только сегодня утром. Гараж не был застрахован, так что он ничего не получит, Мэттьюзам надо быть более осторожными.

Майкл сидел возле старого коровника у костра, любуясь видом долины.

Кло с подругами, к счастью, за весь день ничего не натворили: они были слишком потрясены смертью Орсона и известием о возвращении Мэгги Тен Фезер.

Матрас горел дольше, чем деревянная рама кровати, которую Майкл разобрал этим утром. Он держал в руке медвежий коготь, поглаживая его. Это был символ того, чем он теперь владел и что должен был делать, вернувшись домой.

Сквозь дым от костра Майкл увидел старенький грузовик Дэна, поднимавшийся по дороге к его ранчо. Он разглядел двух братьев Кло в кабине и улыбнулся. Он давно их ждал, и когда они выскочили из грузовика, отряхнув пропыленные шляпы о бедра, Майкл пошел им навстречу.

— Привет, ребята, — сказал он, кивая. — Чудесный вечер, правда?

— Нет, — отрезал Дэн.

— Черт, совсем нет! — подхватил Гейб. — Ты, кажется, спишь с нашей маленькой сестричкой без брачного свидетельства над кроватью?

— Я сжигаю кровать, — успел сказать Майкл до того, как кулак Дэна врезался ему в челюсть.

От удара искры посыпались у него из глаз, но его это не удивило. Майкл отступил, вытирая кровь с губы и борясь с желанием ответить. Он следил за Гейбом, с которым когда-то подрался из-за того, что он назвал его сестру Рози «хорошенькой штучкой», и понимал их чувства.

— Оставь немного Бирклоу для меня, — сказал Гейб, мрачно глядя, как Майкл уворачивается от второго удара Дэна. — Какие у тебя намерения? — потребовал он объяснений и, не дожидаясь ответа, ударил Майкла кулаком в живот.

Удар Гейба был знаком Майклу еще со школьных времен, когда у них то и дело вспыхивали потасовки. Но сейчас, подкрепленный весом взрослого мужчины, он стал еще более ощутимым. Несколько секунд Майкл хватал ртом воздух и, наконец, сообразив, что разговоры бесполезны, нанес ответный удар. Несколько минут они привычно дрались на равных, как в юности, молотя друг друга кулаками. Горячая кровь, унаследованная от предков, которые всего добивались сами, бурлила в них.

— О, черт, парни, хватит! Давайте разберемся, — сказал, наконец, Майкл, отступая.

— Нет, Бирклоу, ты еще не наелся грязи! — крикнул Дэн, отшвырнув руку Гейба, который пытался его удержать, и мощным ударом свалил Майкла на землю. Теперь все трое катались в пыли, борясь и отплевываясь.

К коровнику подъехал новый синий пикап Лайма. Они со Стеллой вышли из машины и двинулись к дерущимся мужчинам.

— Некоторые вещи никогда не меняются, — сказала Стелла, глядя на катающихся в пыли мужчин с грустной улыбкой; поднятая пыль смешивалась с дымом от костра. — Они однажды так же дрались за последний кусок моего пирога.

— Выглядит здорово, — заметил Лайм, раздумывая, не встать ли на сторону Майкла, чтобы уравновесить силы. — Давно я так не развлекался, — сказал он, засучивая рукава.

— Все вы мальчишки!

Стелла строго посмотрела на него, сразу обозначив разницу в возрасте, и ему тут же расхотелось кататься в пыли, наживая синяки в чужой драке.

— Знаешь, есть один способ разрешить проблему с твоим возрастом, — сказал он, награждая ее отнюдь не детским взглядом. — Но я предпочитаю делать это с брачным свидетельством над подушкой, чтобы не оказаться в теперешней роли Майкла.

Покрасневшая Стелла не успела ответить, как подъехали Джози с Сергеем и Коди, потом Анжелика на своей машине. Они привезли швабры, тряпки, ведра и щетки, чтобы привести в порядок коровник. Через несколько минут появилась Кло и сразу подошла к подругам. Она была слишком возбуждена, чтобы обратить внимание на драку.

— Я нашла архитектора. Он сделает первоначальный проект, который позволит со временем расширять курорт в стороны и вверх. Он берется за работу в обмен на некоторые услуги, которые я окажу его клиентам в области рекламы. Но ему нужен подробный план местности. Анжелика, вот адрес его электронной почты, он собирается обговорить с тобой условия контракта, — она протянула подруге листок из блокнота и только тут заметила дерущихся на земле мужчин. — Что здесь происходит?

Стелла наблюдала за дракой со снисходительным выражением лица мудрой женщины, которая прекрасно знает, что в каждом взрослом мужчине до старости живет мальчишка. Но Кло явно не доросла еще до такой мудрости. Она была в бешенстве.

— Дэн с Гейбом были потрясены, узнав, как пострадала твоя честь за последние два дня. Естественно, они решили вмешаться и защитить тебя, — прокомментировала Стелла ситуацию.

— Моя честь?! Сейчас что, девятнадцатый век? — возмутилась Кло, решительно двигаясь к дерущимся друзьям.

Она наклонилась и схватилась за первый попавшийся клок волос. Гейб поднял окровавленное лицо и невинно улыбнулся. Кло схватилась второй рукой за красно-рыжие кудри Дэна. Его лицо было в синяках и кровоподтеках, но он так же безмятежно улыбнулся сестре.

Кло уставилась на Майкла, который сидел на коленях, потирая бока.

— Что ты можешь мне сказать, Майкл Джедидия Бирклоу? — строго спросила Кло.

Майкл задумчиво посмотрел на темнеющее небо, затем на безмятежные лица братьев, которых держала за волосы Кло, и усмехнулся распухшими губами.

— Привет, сладость моя. Что ты привезла нам на ужин?

— Я убью тебя, — выпалила Кло, когда от распиравшей ее злости смогла заговорить.

Майкл погладил ее коленку и послал ей воздушный поцелуй, морщась от боли. Ее братья захохотали, и она метнула на них убийственный взгляд.

— После него я убью вас, — пробормотала она и с наслаждением стукнула их лбами.

16

Рано утром Майкл сидел верхом на Лопесе и смотрел на лежавший перед ним город с той дороги, по которой въехала в город Кло на своем старом фургоне. Было июньское утро, в воздухе пахло свежескошенной травой. Пока черные мексиканские коровы с длинными рогами паслись в придорожной траве, Майкл прикидывал все плюсы и сложности задуманного мероприятия. Проход со стадом через весь город даст нужный ему эффект: он хотел отвлечь внимание Клуба от Стеллы и Кло и перевести его на себя. Кло начала сегодня обустраивать помещение, чтобы быстрее приступить к строительству курорта у Хребта Бирклоу. И Майкл считал, что полезно именно сейчас открыто выступить перед Клубом, давая понять, что объявляет им войну.

Он поерзал в седле. Провести полночи в седле и гнать при этом стадо было для него еще непривычной работой. Собака-пастух прекрасно знала свое дело и очень ему помогла сегодня ночью, но не привыкший к медленному передвижению Лопес взбрыкивал при каждом удобном случае, и у Майкла болело все тело. Зато самые дорогие на ярмарке молочные коровы будут теперь пастись на самых плодородных пастбищах, которых хватало на ранчо Бирклоу!

Это породистое, длиннорогое стадо было давней мечтой Уэйда. Майкл дотронулся рукой в перчатке до медвежьего когтя на кожаном шнурке, который висел у него под рубашкой. Старик Мак Симмонс понял его и продал ему стадо, не торгуясь.

Майкл приподнял шляпу, вытер потный лоб банданой и с ненавистью посмотрел на большого черного быка по кличке Крупная Неприятность. Этот бык сполна оправдывал свою кличку, и всю ночь Майклу приходилось не спускать с него глаз.

Как бы то ни было, время для публичной демонстрации он выбрал удачно: как раз накануне Дня независимости. Майкл Бирклоу вступает в права наследства! Клуб поймет, что он гонит стадо на землю предков навсегда.

Старое седло отца громко скрипнуло под ним. Такие седла на Западе в шутку называли «Не забудь позвонить». Что, если позвонить Кло? Майкл усмехнулся про себя. Объявить ей, что она теперь его женщина? Это было все равно, что размахивать красной тряпкой перед разъяренным быком, который стоял сейчас напротив него. Она была такая же упрямая и воинственная, способная устроить самые крупные неприятности. И все равно Кло — его женщина! Только его, черт возьми! И всегда была ею.

Майкл вдохнул полной грудью свежий воздух и заметил рыжую лисицу, крадущуюся в траве. Высоко в голубом небе заливался жаворонок. Над прозрачной рекой, протекавшей через всю долину, еще стоял туман; ровные прямоугольные поля Мела Джонсона зеленели за изгородями. Скалы Хребта Бирклоу белели за городом в утреннем солнце, окруженные полосой сосен и альпийскими лугами.

Кло… Он оставил ее ночью, свернувшуюся клубочком на тахте, похожую на маленькую девочку, если бы не черные круги под густыми ресницами. Она слишком возбуждена и работает на износ. «Майкл…» — прошептала она и опять погрузилась в сон. Это нежное, сонное бормотание было таким по-домашнему уютным, что в душе Майкла вновь зашевелились глупые, полузабытые мечты. Он так устал помнить только об окровавленных трупах и жестоких убийцах… Ночью в седле у него было достаточно времени вспоминать нежную кожу Кло и то, как жадно она выгибается ему навстречу.

Майкл медленно погнал стадо к городу. Старые особняки 1880-х годов с почтовыми ящиками на булыжной мостовой Главной улицы живописно смотрелись с холма в утреннем свете.

В его седельной сумке замяукал котенок. Майкл приоткрыл ее, освободив усатую мордочку, и подтолкнул коленями Лопеса. Он надеялся, что Джо Айссекс выполнил свою часть работы, отогнав горожан подальше от дороги и позаботившись о безопасности детей.

Монрой Тиббс завел мотор и торопливо развернулся, чтобы догнать стадо черных длиннорогих коров, которое спускалось с холма к Главной улице. Он видел, как Джо Айссекс, хромая, бежит перед стадом, разгоняя прибаутками зевак. Дети стояли на верандах домов рядом со старожилами, которые глазели на стадо и громко переговаривались, вспоминая старые времена и забытый обычай.

Когда стадо медленно прошло мимо банка, Майкл приподнял шляпу, приветствуя Брэдли Гилкриста, который наблюдал за шествием из окна. Вызов был брошен.

Джози, улыбаясь, выбежала из помещения радиостанции, подбежала к Майклу и пошла рядом с Лопесом, держась за стремя.

— Твой отец бы гордился тобой, Майкл. Но Кло будет в бешенстве. Она тебе задаст трепку!

Майкл улыбнулся. Ему понравилась эта идея.

— Спасибо за предупреждение. Я приготовлюсь дать отпор. Как Мэгги Тен Фезер? — тихо спросил он.

— Куинн вчера целый день отпаивал ее травами и совершал обряды, которые она помнит. К вечеру она немного окрепла, и он перевез ее к своему другу, там Мэгги будет в безопасности. Куинн съездил в санаторий, сказал, что он ближайший родственник и берет на себя заботу о ней. Сейчас оформляет страховку и документы на полную опеку.

Майкл кивнул и двинулся дальше. Куинн сумеет вылечить Мэгги с помощью народной индейской медицины, своих духов — и поразительной интуиции. Это будет куда действенней уколов и одуряющих таблеток.

Навстречу ему из «Пинто Бин» вышла Стелла с кружкой кофе в руках.

— Ты выглядишь усталым, ковбой, — усмехнулась она. — Что, нелегкая работа?

Он медленно пил крепкий кофе, поглядывая на витрину кафетерия в надежде дождаться появления Кло. Мимо прошла Энн Гилкрист, и Майкл учтиво приподнял шляпу, здороваясь. Энн робко улыбнулась в ответ.

— Доброе утро, мистер Бирклоу! — громко крикнула Анжелика, выходя из кафетерия и подняв в знак приветствия кружку с любимым капуччино. Она была в легкомысленных шортах и маечке, расшитой натуральным жемчугом.

— Я теперь безработная. — Анжелика подмигнула ему. — Только что уволилась из банка. Не знаешь, где мне найти работу?

— Попытайся устроиться в «Лонг Хорн» к Куинну, — ухмыльнулся Майкл в ответ и увидел, как Анжелика вздрогнула.

На миг ее лицо стало беззащитным, и Майкл пожалел о своей шутке. Она покинула банк отца и, в отличие от подруг, осталась совсем одна.

Дэн и Гейб с семьями сидели в грузовике. Братья приветливо помахали Майклу, понимая, что Майкл бросает вызов Клубу.

Шериф Монрой Тиббс, объехав коров, остановился перед Майклом и выскочил на дорогу.

— Ты нарушил общественный порядок! Я должен арестовать тебя! — выпалил он, задыхаясь.

Майкл помедлил с ответом, наблюдая, как Лопес пьет из ведра, которое держал перед ним Джо Айссекс.

— Изучи внимательно устав города, шериф. Там ничего не сказано по поводу запрета гнать стадо по Главной улице. Есть, правда, примечание, что в случае нанесения ущерба виновный должен оплатить расходы. Я согласен оплатить нанесенный ущерб, если ты его найдешь.

Монрой злобно посмотрел на него.

— Ты вооружен!

Майкл положил руку на отцовский кольт 45-го калибра, который висел в кобуре на боку.

— В законодательстве нашего города сказано, что любой ковбой, перегоняющий стада ночью, должен иметь при себе оружие для защиты. Мы можем пойти двумя путями, Монрой. И ты это знаешь. Я снял два хороших отпечатка пальцев с ножа Роя Мидоуларка — того, который оказался в колесе Кло Мэттьюз. Вопрос в том, как у вас оказался нож мертвого человека.

«Интуиция и риск всегда оправдывают себя», — подумал Майкл, видя, как побледнел шериф, и как у него округлились глаза.

— Ты угрожаешь безопасности жителей Лоло, установив сигнализацию и пропустив ток вдоль своих владений, — трясущимися губами выдавил он.

— Я никому не угрожаю, Монрой, — твердо сказал Майкл. — Держись подальше от моей земли, и твоя задница будет в порядке. Но если ты туда все же сунешься, тебе бы лучше предварительно позвонить и иметь при себе официальные бумаги на право вторжения, ясно?

Монрой пожал плечами и сбавил тон.

— Ты вот тут позволил пользоваться своей землей трем женщинам… Предупреждаю: их ждут большие неприятности, если они не успокоятся и не будут вести себя тихо. Лоло — тихий город. Нам не нужны здесь приезжие, которые…

— Которые — что? Создают новые рабочие места? Привлекают деньги и дают городу средства к существованию? — перебил его Майкл.

— Большой курорт здесь все испортит! Мужчины в обтягивающих трусах, полуголые женщины…

Публика засмеялась, и шериф окончательно рассвирепел. Майкл хорошо знал Монроя еще по школе — чем больше страдало его самолюбие, тем злее он отыгрывался на ком-нибудь при первой же возможности. Кто-то еще пострадает за этот сегодняшний смех…

Тут на улице появилась Кло. Тряхнув короткими красно-коричневыми локонами, в стильном сером костюме с короткой юбкой, она вышла на мостовую и направилась к ним. Сердце Майкла остановилось.

Кло подошла совсем близко, не отрывая от него глаз. Майкл выглядел очень усталым, брови его упрямо сошлись на переносице, под глазами залегли темные круги.

— Скучала по мне? — спросил он так тихо, что она с трудом расслышала.

— Не очень, — солгала она.

Один взгляд на него — и ее тело уже плавилось, сердце стучало, а колени подгибались. Она прекрасно помнила прошлую ночь…

— Как и я, — он улыбнулся, сверкнув глазами, и ее обдала горячая волна желания.

— Я собрала бригаду строителей из местных. Все готовы работать вечерами и в выходные. Сказали, что желающих работать сверхурочно будет достаточно. Анжелика уже ищет массажистов и косметологов. У нас пока нет диетологов, но…

— Поехали со мной на горячее озеро в горы, — медленно произнес Майкл, лаская ее взглядом. — В это время над ним сплошной завесой стоит пар.

Кло внезапно разозлилась. Он так все упрощает! Как будто между ними не было этих двенадцати лет, она никогда не была замужем и ее мечты не разбились вдребезги. Жизнь, к сожалению, не так проста, как кажется Майклу Бирклоу. Он оставил ее спящей, ничего не сказал о своих планах…

— Как ты можешь быть таким несерьезным, Майкл?

Неожиданно он что-то сунул ей в руки, и Кло изумленно уставилась на пушистый комочек. В следующее мгновение слезы навернулись на ее глаза. Котенок был точной маленькой копией Топаза, ее любимого кота!

Майкл снял шляпу, засунул ее под седло и пригладил ладонью длинные волосы. Он выглядел так мужественно, так по-западному, что Сергею наверняка бы сейчас захотелось его сфотографировать. Майкл осмотрел ее с ног до головы своим золотым взглядом, задержавшись на коротких локонах: она сегодня, разозлившись на него утром, отрезала светлые концы. Затем жадно уставился на ее припухшие губы.

Кло была готова растерзать его. Воспитанные мужчины так не смотрят, если ухаживают за женщиной и хотят просить… Просить чего? Ее руки? Майкл Бирклоу?! Она сошла с ума!

— Ты поедешь или нет? — резко спросил он.

У Кло все смешалось в голове. Она больше не была благовоспитанной, деловой женщиной. С затвердевшими под его взглядом сосками, с бабочками, порхающими внизу живота, истекающая влажностью, она превратилась в первобытную дикарку. Она ненавидела его за то, что больше всего на свете ей сейчас хотелось, чтобы он перекинул ее через седло и увез, как добычу, в горы.

— Увидимся позже, — сказал он и, кивнув ей, послал Лопеса вперед.

Кло стояла и смотрела, как он удаляется от нее. Невозмутимый ковбой, способный неожиданно взбаламутить весь город и украсть ее сердце…

Котенок оцарапал ей руку. Она вздрогнула и, прижав его к груди, медленно пошла к двери. Только Майкл мог так действовать на нее взглядом — и только он мог привезти ей котенка, которого она уже полюбила! Он не спрашивал ее о чувствах и не говорил о своих. Он просто опять превратил ее в глупую школьницу, счастье которой зависело от того, увидит она его сегодня или нет. А ведь она уже наломала дров в жизни из-за него много лет назад…

Итак, Майкл Бирклоу наплевал на все свои степени и остается в Лоло. Это ясно теперь всем — и Клубу в том числе.

«Ты — моя женщина»… Паника охватила Кло. Она не могла сейчас позволить себе эту связь! Но потребность в нем, дикий, неутолимый голод, сжигавший ее изнутри, сводили ее с ума. Ей хотелось помчаться за ним, стащить его с седла… Господи, что с ней творится?

— Почему ты так покраснела? Неужели из-за Майкла Бирклоу? Ты безнадежна, Кло! Ты опять в его власти, — прошептала Анжелика. — Ты еще не пригласила его потанцевать с тобой на День независимости?

— Почему бы тебе не сунуть голову в мусорное ведро? — огрызнулась Кло.

— Фу, детка, как ты груба! Это испортит мой последний макияж.

Джози заметила, что Кло борется со слезами, и обняла ее за талию.

— Вот крысеныш! Он вспомнил Топаза! — сказала она, увидев котенка.

— Ты права, Джози. Он — крысеныш, — согласилась Анжелика. — Он прогрызет такие стены, перед которыми остальные бессильны.

— Ты такая нарядная, Кло! Что случилось? — спросила Джози. — Я не видела тебя в костюме с самого приезда.

— Это ее доспехи, она отправляется на бой — идет сражаться с моим отцом, — мрачно сказала Анжелика. — Я собираюсь поехать в коровник… простите, в деловой центр курорта «Дикие Ивы». Нужно посмотреть, что там прислал по факсу архитектор.

Образ обнаженного, загорелого Майкла на берегу дымящегося озера преследовал Кло, мешая сосредоточиться. Она сидела в кресле напротив стола Брэдли Гилкриста и вспоминала, как однажды приходила сюда с отцом, когда Сэму нужны были займы. Гордый человек, вынужденный просить…

— Спасибо, что пришли, — сказал, холодно улыбнувшись, Брэдли Гилкрист, поправляя фотографию Анжелики перед собой. — Вы всегда так пунктуальны.

Несмотря на внутреннее напряжение, Кло легко улыбнулась.

— Я была рада вашему звонку и приглашению.

— Думаю, мы могли бы сработаться с вами… Вы с Анжеликой давно дружите, а я сейчас волнуюсь за дочь.

Кло разгладила юбку. Брэдли сразу нащупал ее слабое место — дружбу с Анжеликой.

— В последнее время Анжелика ведет себя слишком эксцентрично. Вы, очевидно, знаете, что она уволилась из банка, — мрачно сказал Брэдли.

— Уверена, вам будет ее не хватать здесь, — вежливо ответила Кло. Она отлично научилась говорить банальности, работая с Россом.

— Да, — твердо сказал Брэдли. Он сцепил пальцы и впился в нее цепким взглядом. — Я расстроен, Кло. Анжелика — очень ценный профессионал и приносила банку огромные прибыли. Насколько мне известно, она выставила свой дом на продажу и работает теперь с вами и Джози. Слышал, вы нанимаете строительных рабочих и начинаете большой проект на земле у Хребта Бирклоу.

Кло отлично умела не отвечать на прямые вопросы.

— Новые проекты оживят жизнь в Лоло.

Брэдли невозмутимо продолжал:

— По сравнению с вашей нынешней затеей, каталог кустарной продукции был пустяком. Но я боюсь, что моя дочь не сможет быть полезна в вашем новом проекте.

— В самом деле? — холодно улыбнулась Кло, сдерживаясь изо всех сил.

— Она нарушала закон: помогла Мэгги Тен Фезер сбежать из санатория. Так же, как ваша мать, которая прятала ее у себя, не пригласив специалистов. И еще Куинн — да, Куинн. Вы знаете, что у банка есть его закладная на бар? Ну, а что касается Анжелики… — Брэдли швырнул Кло папку. — Прочитайте это.

В папке были собраны компрометирующие материалы на Анжелику Гилкрист, которая манипулировала счетами — вносила с собственных счетов взносы за людей, которые нуждались в помощи. Особенно много счетов было переведено для Джози Ливингстон. Анжелика платила проценты по ее закладной, иногда переводя деньги с замороженных надолго счетов банка, которые спустя день или два восполняла из личных средств.

Кло сцепила руки на коленях, чтобы они не дрожали.

— Спасибо за полезную информацию, но у меня, к сожалению, деловая встреча…

— Анжелика нарушила банковские правила, хотя действовала с умом, и никто при этом не пострадал. Однако если это обнаружат, я буду вынужден защитить интересы вкладчиков нашего банка… Я не враг своей дочери; если она решила стать самостоятельной — ради бога. Я даже мог бы поддержать издание нового каталога, какой-нибудь маленький женский бизнес… Но не этот проект, который…

— Вас не устраивает проект большого, по-настоящему прибыльного предприятия, — закончила за него Кло, внимательно следя за тем, как массивные щеки Брэдли багровеют от гнева.

— Как ближайший родственник Анжелики, я могу потребовать медицинского освидетельствования ее психического состояния. Мне, разумеется, не хочется этого делать, но Анжелика нарушала законы, и я обязан проследить, чтобы она не причинила себе вред, если она невменяема. Уверен, что санаторий лучше, чем тюрьма.

Кло постаралась спрятать свой страх и гнев. Итак, Анжелика стала костью в борьбе за власть и выживание в городе… Как опытный специалист по запугиванию слабых, Брэдли лениво откинулся в кресле и нанес последний, сокрушительный удар:

— Есть еще старое ранчо Мэттьюзов. Владельцы хотят поскорее его продать и собираются, я слышал, обратиться за помощью к банку. Логично будет, если банк разобьет землю на небольшие участки и пустит их в аренду или в продажу по более низкой цене. Земля там хорошая, думаю, желающих будет много.

Кло заставила себя расслабиться. Она не имела права показывать, как ее потрясла такая возможность. Ведь если она будет упорствовать, ее братья лишатся даже мечты…

— Эта земля меня нисколько не интересует, мистер Брэдли. Вы можете хоть космодром на ней построить, — лучезарно улыбаясь, сказала Кло, вставая и кокетливо поправляя волосы.

— В самом деле? А я думал, что вы хотели, чтобы эта земля вернулась к вашей семье. Я уже даже приготовил для вас закладную на ранчо. Уверен, мы бы смогли договориться.

Майкл поднял топор и нанес сильный удар по толстому стволу сосны. Раздался треск. Ствол был старый, хорошо подсушенный и с трудом умещался на козлах в огромном сарае. Он сушился здесь очень давно и был как раз таким, чтобы кровать получилась крепкой и служила много десятилетий.

Майкл устал и злился на себя. Чего он ждал? Что Кло первой выбежит из «Пинто Бин» и бросится при всех ему на шею?

Он погладил гладкий ствол, который ждал здесь столько лет… Когда ему было двадцать два года, а Кло только исполнилось семнадцать, Майкл ушел в горы и нашел дерево для брачного ложа невесте. Вспоминая то время, он яростно работал топором, и робкие мечты о совместной жизни и ночах в этой постели постепенно оживали в душе.

Тогда он срубил сосну, намучившись с ветками, которые срезал ножом, подаренным ему отцом, и с трудом дотащил ее до ранчо. Уэйд, ни о чем не спрашивая, помог ему поднять тяжелый ствол на козлы в сарае.

Страдая от недосыпания и усталости, Майкл упрямо работал, чтобы заглушить тоску и гнев. И постепенно будущая кровать приобретала очертания. Он делал ее в стиле пионеров — без единого гвоздя, вытачивая отверстия и оставляя длинные штыри. Потный, измученный, Майкл издевался в душе над собственным желанием удивить и порадовать Кло. Если бы он был умнее, он бы оставил ее в покое, уехал отсюда подальше и постарался бы построить свою жизнь без нее!

К сожалению, утомительная работа не помогала избавиться от мрачных мыслей. Чего он ожидал? Что Кло запрыгнет в седло и ускачет с ним в горы?

Майкл вытер пот, отдохнул немного и соединил вместе все детали кровати. В выточенные отверстия идеально плотно вошли все штыри. Он установил деревянное днище и положил на него новый матрас, который подвез ему сегодня из магазина Гейб. Затейливая резьба на спинках была старомодной, но изящной. Незастеленная кровать стояла посреди сарая, дразня его воображение.

17

Анжелика поморщилась: она содрала лак с ногтя, подметая пол в их старом убежище. Уже темнело, у нее с непривычки ломило все тело. Безопасней всего она чувствовала себя именно здесь, в старом тайном убежище, вместе с Кло и Джози, с которыми ей было море по колено. Но сейчас она была одна. Она торопливо отвинтила крышечку с лака, который стоял на старом деревянном ящике, где красными буквами было написано: «Дикие Ивы». Затем плюхнулась на старый спальник, сшитый когда-то для нее Стеллой. Он лежал в темном углу, туда никто не заглянет, даже если проникнет сюда. Ей было бы спокойно с Орсоном, но… Анжелика смахнула непрошеные слезы. «Гилкристы не плачут» — как говорил ей в детстве отец. Но тут слезы побежали по ее щекам, и она зарыдала, сжавшись в комок. Она оплакивала свое детство и Орсона…

Немного успокоившись, Анжелика торопливо надорвала упаковку и достала шоколадное печенье, засунув в рот сразу несколько штук. «Гилкристы никогда не едят, как поросята», — говорила в детстве ее мать. Но Анжелика больше не хотела быть Гилкристом! С тех пор как прочитала дневник Мэгги…

Кло закрыла новую железную дверь коровника и заперла ее на ключ. Затем включила сигнализацию, которую установили Майкл с Лаймом. Архитектор уже сфотографировал рельеф местности, провел необходимые замеры и приступил к проектированию первого трехэтажного корпуса главного здания курорта. Они сообща решили, что здание должно напоминать грубую бревенчатую хижину пионеров. От большой гостиной будут расходиться помещения в стороны, вниз и вверх. Обстановка в номерах будет простой, рассчитанной на двух-трех человек. В главном корпусе расположатся также кухня, столовая, спортзал, а в боковых строениях со временем появятся помещения для процедур. К сентябрю первый корпус будет готов к приему гостей!

Закрыв портфель с документацией и заметками, Кло посмотрела на затянутое тучами небо. В воздухе пахло грозой.

Она должна найти способ уничтожить документы, компрометирующие Анжелику.

Кло вдохнула летний ночной воздух, в котором ощущался запах свежеструганного дерева. Вдали уже вспыхивали молнии, освещая вершины Скалистых гор за Хребтом Бирклоу. Господи, что же придумать? Как защитить Анжелику?..

Кло скинула босоножки и, повернувшись, увидела Майкла с незнакомой лохматой собакой у ног. Она никогда не завидовала чужой силе, но сейчас ей просто необходимо было на кого-нибудь опереться.

— Я так устала, Майкл! — призналась она, не в силах отгородиться от него защитной стеной.

— Знаю, — ответил он, поднимая ее на руки, и двинулся в сторону дома.

— Это удивительно, — пробормотала Кло, положив голову ему на плечо.

Ей было так уютно в его объятиях, казалось, можно поделиться с ним любыми проблемами, даже самыми личными. Она потрогала его волосы, провела пальцами по колючей щеке.

— Ты чем-то озабочена. Что случилось?

— Что-то случилось с Анжеликой, — ответила Кло, удивившись его проницательности. — Куинн отдал ей сегодня днем дневник Мэгги, она прочла несколько страниц, побледнела и молча ушла, бросив все дела. Она не отвечает на наши с Джози звонки… Отпусти меня, я сама, — сказала она, обнаружив, что Майкл уже донес ее до дома.

Но он только крепче прижал ее к себе.

— Мне нравится нести тебя домой на руках и нравятся твои веснушки.

Кло зажмурилась, ощутив сладкий трепет от его поцелуев.

— Как ты мог меня оставить, ничего не сказав? Ты сбежал от меня сегодня ночью, бросил совсем одну… Я готова была тебя убить сегодня!

Она схватила его за волосы и сильно дернула, вспомнив, какой ужас охватил ее при пробуждении, когда его не оказалось в доме.

— Никогда не делай так больше, Майкл, не предупредив меня! — взволнованно сказала Кло. — Я знаю, что Рой никогда бы не полез сам к быку и попугаи Мюриел не сами свернули себе шеи. Ты мог бы валяться где-нибудь здесь, в горах, истекая кровью и нуждаясь в помощи, а я бы просто уехала, даже не узнав об этом. В довершение ко всему, ты сегодня устроил настоящую демонстрацию, проехав по всему городу с этими дурацкими коровами, пыльный, как настоящий ковбой из прошлого века. Зачем это было нужно, скажи?

— Я хотел показать Клубу, что вернулся на свою землю! А, кроме того, я хотел… — Очередная вспышка молнии осветила все вокруг, и он поспешно занес ее в дом. Кло тут же вырвалась и встала перед ним.

— Ты как ребенок, Майкл! Неужели ты хотел произвести на меня впечатление? — удивленно спросила она.

Майкл фыркнул и лукаво посмотрел на нее.

— А ведь у меня получилось, признайся! Ты была потрясена, правда? — он притянул ее к себе и обнял, погрузив лицо в короткие волосы. Затем словно ненароком взглянул в сторону спальни, нахмурился — и снова принял беззаботный вид.

— Чем? — поддразнила его Кло.

— Хватит издеваться надо мной! Ты прекрасно знаешь, чего я хотел. — Он взял ее руку и нежно поцеловал. — Ты немного повеселела, радость моя… Вот увидишь, у тебя все получится!

— Ты думаешь? — спросила она, пока он расстегивал верхнюю пуговицу на ее рубашке.

Майкл нежно провел пальцами по открывшейся груди, затем расстегнул вторую пуговицу. Кло взяла в ладони его лицо — лицо мужчины, который сегодня выглядел пришельцем из прошлого века. Он закончил с пуговицами, рубашка полетела на пол. Здесь, в первой бревенчатой хижине, стены которой помнили историю его семьи, он медленно раздел ее, пока она не предстала перед ним полностью обнаженной.

Майкл провел пальцами по щеке Кло, потом по шее и плечам, как будто знакомился с ее телом первый раз. Его сосредоточенность испугала ее. Но когда он проделал то же самое губами, она забыла обо всем.

— Майкл… — жарко выдохнула она.

— Пойдем со мной, — прошептал он, взяв ее за руку.

Они вступили в спальню, в которой стояла ваза с огромным букетом полевых цветов. Кровать была новая, на ней лежало стеганое лоскутное одеяло, из-под него выглядывали белые простыни. Майкл осторожно опустил Кло на кровать, быстро разделся и лег рядом, прижав ее к себе.

— Поговори со мной, — шепнул он.

Кло вдруг стало страшно.

— Чего ты от меня хочешь? — спросила она.

— Чтобы ты осталась здесь со мной, — ответил Майкл, перебирая ее волосы.

— Ты сошел с ума, у меня куча работы… — пробормотала она, испуганная тем, что он хочет от нее чего-то большего, чем просто секс. Она давала ему столько, сколько могла, неужели ему этого мало? — Я не хочу об этом говорить, Майкл, — добавила она, заметив, как изменилось его лицо. — Знаешь, я отправила те дискеты Россу…

Он на мгновение застыл, потом нежно провел пальцем по ее бровям.

— Наверное, ты испытывала при этом удовольствие.

— Я просто поняла, что не хочу разрываться. Мне хватает того, что есть у меня здесь, — ты, семья, Джози с Анжеликой и моя работа. Но что касается личной жизни… Майкл, я ничего не хочу! Я слишком много давала Россу и больше не могу себе такого позволить.

— Но, тем не менее, ты сейчас лежишь в моей постели. И это важно для тебя, правда? — спросил он.

Кло показалось, что в его глазах промелькнула боль.

— Да, я лежу с тобой в постели и это важно для меня. Я знаю, что делаю здесь.

— И что же ты здесь делаешь? Со мной?

— Давай, я тебе покажу… — ответила Кло, притягивая к себе его лицо и целуя.

Майкл лежал очень тихо, положив руку на ее талию, а она покрывала поцелуями его шею, спускаясь ниже. Он напрягся, когда ее губы коснулись его соска. Кло легла на него и, чувствуя под собой его сильное тело, поцеловала шрам на губе. Он захватил ее верхнюю губу и нежно прикусил.

— Играешь? — прошептал Майкл и задохнулся, почувствовав, как ее рука коснулась его восставшей плоти.

Это было впервые, когда Кло дотронулась до него так интимно. Он застонал и выгнулся, а Кло почувствовала, как в ее руках совершается чудо.

— Лучше не надо больше, детка, — Майкл схватил ее руку и прижал к своей груди, где громко билось сердце. — Достаточно, не торопись.

А потом им было уже не до разговоров. Их тела слились в одно целое, и Кло не могла понять, где между ними граница. Еще ни разу в жизни с ней такого не было, и она знала, что все сегодня совершается для нее. Майкл пришел за ней, принес ее на руках в свой дом, где для нее стояла новая кровать, где для нее были цветы в вазе, где для нее лежало одеяло, сделанное руками его матери. И она никогда ни перед кем так не раскрывалась и никому не отдавалась до конца…

Кло очнулась на его груди.

— Устала? — хрипло спросил Майкл.

«Ты моя женщина», — вспомнила она. Он пришел за ней сегодня, чтобы подтвердить это.

Кло выскользнула из его объятий и поспешила в душ. Но не успела она прийти в себя, как Майкл оказался рядом.

— Ты вся дрожишь, — прошептал он.

— Что тебе от меня нужно?

— Этого, — просто ответил он, вступая под струю воды и обнимая ее…

Через некоторое время Майкл обернул ее полотенцем и отнес в постель.

Они лежали рядом, а за окном бушевала гроза. Майкл нежно погладил ее грудь, затем стал целовать ее, спускаясь все ниже. Кло вцепилась ему в волосы и закричала от наслаждения, пронзившего ее тело, когда его язык коснулся средоточия ее женственности. Затем он вошел в нее, и все началось сначала. Они неистово любили друг друга под шум грозы. Вспышки молний озаряли сплетенные тела. Они растворялись в страсти, которая разгоралась внутри, как огонь, в котором плавились их тела. Они были вместе на вершине мира…

Кло лежала, прислушиваясь к своим ощущениям. Даже теперь она не могла понять, где кончается она и начинается он. Время остановилось, а затем как будто родилось вновь. Их сердца бились в унисон, отсчитывая секунды новой жизни.

…Майкл Бирклоу думает, что победил, проехав со своим стадом по Лоло, как в старые добрые времена делали их прадеды. Он вообразил себя ковбоем, красуясь перед женщинами и детьми, и эта сучка Кло Мэттьюз вся промокла насквозь, когда увидела его. Но ничего, Бирклоу за все заплатит, если вздумает остаться здесь! Он скоро поймет, что Клуб по-прежнему держит в руках весь город.

Мужчина в надвинутом на глаза стетсоне прижался щекой к прикладу ружья, целясь в Лопеса, который свободно пасся на выгоне. Надо дождаться грома, чтобы не было слышно выстрела. Никакое мастерство Бирклоу не поможет — такой дождь смоет все следы.

…Куинн выпрямился в кресле. Комнату то и дело озаряли вспышки молнии, за окном шумела гроза, которая скоро уйдет в долину. Мэгги хотела, чтобы Анжелика прочла дневник, который она хранила в тайнике много лет. Почему?..

Эта тетрадь теперь в руках Анжелики, которая исчезла в своем доме на холме — в этой современной бездушной коробке, в которой нет ни капли тепла.

Куинн встал и прошел к столу. Его удивила собственная ярость. Он по-прежнему хотел эту женщину, несмотря на долгие годы, разделившие их!

Но ночью всегда оживают тени прошлого…

* * *

Майкла разбудил гром. Он сел на постели — и ему тут же пришлось увернуться от пачки бумаги, которая летела прямо ему в лицо. Выпрямившись, он встретил яростный взгляд Кло.

— Привет, сладость моя, — прошептал он, пытаясь совместить образ невинно спавшей Кло с этой разгневанной фурией. Он бросил взгляд на часы. Это было всего час назад. Он ощущал еще ее запах в постели — запах его женщины.

Майкл протянул к ней руку, потому что опять хотел ее, но это явно не входило в ее намерения. Тогда он лениво откинулся назад, любуясь, как всегда, упрямо поднятым подбородком и горящими синими глазами.

— Не смотри на меня так! — крикнула она, запуская в него подушкой. — Я легко тебе досталась, да? Растаяла при виде этой новой кровати, цветов и одеяла твоей матери. Поддалась на твои сладкие поцелуи и совсем потеряла голову, а ты все это время…

Майкл лежал неподвижно, пытаясь сообразить, что произошло с этой нежной, умирающей в его объятиях женщиной, которая сейчас готова была снять с него скальп. Потом ему все-таки пришлось приподняться, чтобы выхватить у нее из рук вторую подушку.

— Это что, так меня будут теперь будить каждую ночь?

— Каждую ночь?! — повторила она таким тоном, что Майкл понял: лучше не заострять на этом внимания. Ладно, он может подождать. Он привык ждать ее все эти годы.

Кло выпрямилась и, расставив ноги, уперлась кулаками в бока, так что майка на груди натянулась.

— Ты сделал эту кровать своими руками, не так ли? Я знаю, что это значит! Мужчины Бирклоу делают кровати своими руками для женщин, на которых хотят жениться. Но ты напрасно трудился, Майкл Бирклоу, и никакие романтические легенды на меня больше не подействуют!

— Я не собирался на тебя давить, — сказал он, убирая под голову подушку и наблюдая за ней. Простыня предательски поднялась на его бедрах, выдавая возбуждение.

Кло все-таки запустила в него еще одной подушкой, но он отбил ее.

— Полегче, Кло! Сама видишь, в каком я… деликатном состоянии.

— В деликатном? Ты?! Я решила поработать на компьютере и нашла те фотографии! Они были у тебя, и ты ни слова мне не сказал! Они все подписаны и исследованы. Как ты мог? Мы с тобой были так близки… так ужасно близки, а ты скрывал от меня такое!

Майкл как зачарованный следил за той борьбой, которую вела с собой Кло, сдерживая свой темперамент. В конце концов, она выхватила цветы из вазы и швырнула их ему в лицо. Затем повернулась и вышла из спальни, оставив Майкла с прилипшими лепестками на лице.

Натянув джинсы, Майкл отправился за ней и нашел Кло на кухне. Она резала французский батон и плакала. Он подкрался и накинул ей на плечи полотенце, но она отшвырнула его и, вытирая слезы, поставила на плиту кастрюлю с супом.

— Не пытайся помириться со мной. Садись есть. Ты пришел за мной сегодня, когда я была такой усталой, принес меня сюда на руках, как свою невесту… Майкл, в твоей семье есть традиции, и в один прекрасный день ты захочешь… сохранить себя для женщины, которая… — она сбилась. — В общем, ты очень скоро убедишься, что я — не та женщина, которая тебе нужна. Но сейчас это неважно. Я открылась тебе, позволила тебе подойти так близко… — Кло заплакала. — И все это время у тебя были эти ужасные фотографии! Как ты мог?!

Майкл отобрал у нее нож, которым она терзала батон, и убрал его подальше. Затем прислонился к стойке, скрестив руки на груди.

— Я бы хотел, чтобы мы вернулись в постель… — осторожно начал он, помня о том, как она может отреагировать. Но ему хотелось высказать свои мечты в кровати, которую он сделал для нее.

— О чем ты говоришь?! — вскинулась Кло.

Ну вот, как всегда. Он просто связан по рукам и ногам этой женщиной, с которой хочет объясниться. Она уже сама все решила насчет их будущего, и ему нет места в ее жизни.

— С тобой тяжело, Майкл, а у меня много проблем в жизни помимо секса. Это ненормально — быть таким ненасытным и чувственным! — вынесла она свой приговор.

Майкл схватил Кло за руку, притянул к себе и стал целовать ее ладони.

— Ты не джентльмен, и вообще… У меня болит от тебя голова! — Кло сверкнула глазами. — Я хочу знать все об этих фотографиях.

— Я еще не готов рассказать тебе о них. Ты слишком горячая, Кло, и я предпочитаю держать все в тайне, пока не соберу достаточно доказательств невиновности твоего отца. У тебя может не хватить терпения, ты начнешь действовать — и все испортишь. Поверь, когда придет время, я все тебе расскажу. — Майкл сплел ее пальцы со своими. — Эти снимки… Я нашел их за рамкой фотографии, которая случайно упала со стены. Их спрятал туда отец. Перед смертью он вызвал меня сюда: хотел, чтобы я завершил начатое им дело. Эти фотографии — важные улики, Кло. Мой отец, я думаю, знал, что Сэм не убивал Гаса. Но отец боялся — жизнь нашей семьи оказалась бы под угрозой, если бы он помог тогда Сэму. Эта была тайна, которую он хранил, которая, видимо, грызла его все эти годы и укоротила ему жизнь.

Кло заколотило, глаза ее округлились.

— Я тщательно исследовал эти снимки. Гаса бил человек с большим перстнем на пальце. И еще мне удалось установить, что он носил ботинки на плоской подошве. Почва вокруг была песчаная, на ней хорошо видны отпечатки ног.

— Отец всегда носил ботинки на каблуках, в западном стиле… И у него никогда не было перстня, только обручальное кольцо…

— И еще одна важная деталь: руки Гаса не были связаны — на него надевали наручники. Мне приходилось видеть такие следы на запястьях.

Майкл закрыл глаза, отгоняя образ хрупкой женщины, которую заковал в наручники насильник.

— Но ведь отец признался, что это он убил Гаса! Хотя мать никогда в это не верила, ни секунды…

— Он не убивал. К нему, наверное, приходили в тюрьму и пригрозили, что с вашей семьей расправятся…

— Ох, Майкл, я всегда знала, что он этого не делал! Он просто не смог бы убить человека… — рыдая, пробормотала Кло и бросилась к нему в объятия.

Она уткнулась к нему в грудь, как в детстве, и горько плакала, затем подняла голову и заглянула ему в глаза.

— Майкл… Брэдли Гилкрист собрал компромат на Анжелику. Он мне показывал специальную папку с уликами. Представляешь, он позвал меня и предложил…

Майкл обнял ее за плечи и стал массировать напряженные мышцы.

— Это хорошо. Значит, Гилкрист испугался.

— Хорошо?! Ничего хорошего! Если я проиграю, Анжелику упекут в санаторий для душевнобольных, как Мэгги, а наше ранчо разделят на маленькие участки и распродадут. Мои братья никогда не смогут их выкупить, никогда!

«Еще лучше, — подумал Майкл. — Клуб напуган до такой степени, что вынужден зашевелиться. Сам Брэдли не погнушался запугивать Кло. Но она теперь вынуждена думать, кто может пострадать от ее провала».

— И что ты чувствуешь по этому поводу?

Кло уперлась ладонями в стол. Она смотрела на Майкла блестящими синими глазами.

— Я хочу бороться, и ты прекрасно это знаешь, Майкл. Но на карту поставлены судьбы слишком многих людей!

На плите кипел суп. Майкл дотронулся до коротких локонов на голове Кло.

— Думаю, нам надо поесть.

Кло попыталась намазать масло на растерзанные куски батона. Потом повернулась к нему:

— Ты ешь.

— Хорошо, — сказал Майкл, наливая в миску суп. — Все очень просто. Я, во всяком случае, знаю, что мне следует делать.

Кло села напротив него за стол.

— Что ты имеешь в виду?

Майкл поднес к ее губам ложку с супом. Она машинально проглотила и посмотрела на него.

— Логическая цепочка. Заниматься с тобой любовью — раз. Слушать твои стоны и крики, пробовать тебя на вкус… — Он посмотрел в окно, молясь про себя, чтобы не сделать неправильного движения сейчас. — А когда они сделают ошибку, я буду рядом с тобой. Хватит разговоров, давай есть, — он сунул ей в руку ложку.

«Майкл, ты сам нуждаешься в помощи», — подумала Кло, проснувшись от его крика. Майклу опять снился кошмар. Она обняла его покрепче, прижав мечущуюся голову к своей груди, и погладила по волосам. Майкл вздрогнул всем телом и сел, трясясь, по-прежнему в плену кошмарного сна. Ему снилось, что он никак не может схватить серийного убийцу, который на его глазах насилует и убивает маленьких девочек.

— Кло?..

— Я здесь, Майкл.

Дрожащими руками он обхватил ее лицо, в его черных глазах стояли слезы.

— Они были совсем маленькими, Кло… Пяти и шести лет всего. Этот выродок сказал во время следствия, что десятилетние на его вкус слишком старые. Он улыбался, когда ему читали приговор, Кло. Он улыбался!

Майкла затрясло от гнева. Кло притянула его к себе, целуя подбородок, сжатые губы, щеки, глаза.

— Тихо, тихо… Иди ко мне.

Она нежно прижалась к нему, утешая старым, как мир женским способом, пока он не ответил ей по-мужски.

18

— Перестань дергаться, сынок, — сказал Майкл стоявшему рядом Сергею.

По арене, где проходило родео по случаю Дня независимости, скакала Джози на своем любимом жеребце. Ее длинное стройное тело составляло одно целое с мощным животным. Стетсон был низко надвинут на лоб, а грудь четко вырисовывалась под прибитой ветром блузкой.

Сергей, весь напряженный, как струна, с нервно раздувавшимися ноздрями был обвешан камерами, а карманы его были забиты кассетами с чистой пленкой. Он тяжело вздохнул, как будто долго сдерживал дыхание.

— Странно, что я еще не поседел. Джози не желает меня слушаться и все-таки скачет на этом безумце! А я все равно люблю ее, как последний идиот. Она даже не позволила мне разобраться с этим Эдвардом, этим щенком с бесполезным сучком вместо мужского органа!

Он бросился к ограде, подняв фотоаппарат, и стал снимать Джози со всех сторон, что-то бормоча себе под нос.

Радость Майкла при виде возбужденной толпы сразу померкла, когда он получил довольно ощутимый удар в грудь.

— Они только что объявили, что ты собираешься скакать на этом быке-убийце! — воскликнула Кло, пока Майкл восхищенно разглядывал ее красную шелковую рубашку и черные обтягивающие джинсы. — И прекрати так на меня смотреть, будто хочешь схватить меня, закинуть на плечо и унести в ближайший амбар. Мы провели с тобой шесть ночей в твоей знаменитой кровати, и ты ни разу не сказал мне о том, что хочешь участвовать в родео на этом сумасшедшем быке!

— Если помнишь, моя сладость, я был слишком занят, чтобы разговаривать, — улыбнулся он, желая увидеть, как вспыхнут яростью ее глаза.

— Этот бык ни разу не участвовал в таких состязаниях, Майкл. Он действительно доставит тебе «крупную неприятность»! Наконец, ты слишком старый для такого быка… И ты единственное, что у меня сейчас есть!

Майкл взял ее руку, которой она упиралась в его грудь, и поцеловал. Кло в ярости отдернула руку.

— Ты же знаешь, как я переживаю из-за этого проекта, как боюсь провалиться. Ты думаешь, я показываю это кому-то, кроме тебя? Я никогда никому так не открывалась, как тебе. Я видела, что сделал бык с Роем Мидоуларком. Ты хочешь, чтобы с тобой произошло то же самое?

Майкл молча погладил ее разрумянившуюся щеку, и Кло разозлилась еще больше.

— Тупоголовый осел! Не могу себе представить, что передо мной тот же человек, который так умно и детально описал мне все обстоятельства смерти Гаса Балласа по одним фотографиям. Ты превратился в безмозглого ковбоя, которому хочется пустить всем пыль в глаза, потому что…

В этот момент раздались восторженные крики — толпа приветствовала Джози, которая выиграла скачки с препятствиями. Кло машинально захлопала вместе с остальными, не отрывая глаз от лица Майкла.

— Я достаточно волнуюсь за Анжелику. А теперь должна еще расстраиваться из-за тебя.

Майкл не мог этого выдержать. Он сгреб ее в объятия и приподнял над землей.

— Поцелуй меня на счастье, детка.

— Майкл, все смотрят! Майкл, отпусти меня!

— Ты здорово меня целовала ночью. Я думал, что, может быть, ты захочешь продолжить… — не удержался Майкл, чтобы увидеть, как она покраснеет. Кло болтала ногами в воздухе, пытаясь освободиться. — Подумай хорошенько, сладость моя, что ты будешь чувствовать, зная, что отказала другу в последней просьбе, если этот бык растерзает меня на кусочки! Когда я буду лежать там, на арене, познакомившись поближе с этими ужасными рогами, я буду вспоминать о том, как мечтал о твоем последнем поцелуе…

Кло задохнулась от гнева и внезапно, схватив Майкла за волосы, притянула к себе его лицо. Она впилась губами в его губы и просунула язык в глубину его рта.

Когда долгий поцелуй закончился, Майкл медленно опустил ее на землю. Глаза его горели, кровь прилила к лицу, выдавая возбуждение.

— Это не самый удачный поцелуй на счастье, дорогая. Сидеть на быке в таком состоянии будет чертовски труд но, — криво усмехнулся он и повернулся к ней спиной: ему очень хотелось, чтобы она дотронулась до него. — Поправь мне номер, пожалуйста.

Кло посмотрела на его сильную, широкую спину, которая манила своей надежностью. Ей было безразлично теперь, что кто-то заметит ее состояние. Она крепко обняла Майкла и вытерла слезы о его рубашку.

— Я не умею ни о ком заботиться, как надо, — сказала она растерянно. — Пожалуйста, Майкл, не делай этого! Особенно теперь, когда чья-то пуля задела Лопеса. Ты будешь на виду и хорошей мишенью для них. Не делай этого!

— Почему я тебе так нужен, Кло? — вдруг серьезно спросил Майкл, не оборачиваясь. Его спина напряглась.

Она стукнула его кулаком, но он так и не обернулся. Он просто стоял, позволяя ей бить его, и она ненавидела его за то, что он вырывает из нее признание.

— Ты надежный, Майкл. Я никогда не доверяла мужчинам, даже отцу — потому что он покинул меня. Я знаю, это по-детски, но это сильней меня. Я думала, что доверяю Россу… но в глубине души, наверное, знала, что это не так. А тебе я доверяю, Майкл. И знаю: если ты что-то сказал, то сделаешь во что бы то ни стало. Но этот бык… Это совсем другое, Майкл!

— Ты права. Я делаю то, что обещаю… особенно то, что обещаю себе. Кто бы ни стрелял в Лопеса, он трус и плохой стрелок. Он не осмелится стрелять здесь, на глазах у всех. — Майкл медленно повернулся и приподнял ее подбородок. — Я рад, что ты доверяешь мне, Кло. Но себе ты тоже должна доверять. И давай делать то, что мы должны делать.

— Но я боюсь, черт тебя возьми! Знаю, что нужно держать себя в руках, но ничего не могу с собой поделать… Ладно, черт с тобой, упрямься. Иди, ломай себе шею! Нам с Топазом будет больше места в комнате — и в постели. А то ты слишком большой.

— Ночью я вообще не занимаю места, так как нахожусь или на тебе, или под тобой, моя сладость. А Топаз спит в своей коробке, — прошептал Майкл ей на ухо и поцеловал на прощание.

— Ну почему все мужчины такие бесчувственные идиоты? — ворчала Кло, стоя рядом с Джози среди ревущей толпы. В небольшом загоне Майкл, сидя на заборе, пытался оседлать Крупную Неприятность — черного свирепого быка, который таранил бревна загона, не подпуская его близко.

— Я убью его в ту же минуту, как его свалит бык! — всхлипнула Кло, вытирая слезы рукавом рубашки.

— Ты же знаешь, мужчины всегда…

— Не надо. Я не хочу этого слышать. Я думала, что могу ему доверять, а он берет и вытворяет что-нибудь вроде этого! Ведь он образованный, интеллигентный человек, и вдруг превращается в тупоголового ковбоя…

Позади Джози появился Сергей. Он обнял ее, снял ее пропыленный стетсон, поцеловал в волосы и снова надел шляпу ей на голову.

— Он всегда так делает, — смутилась Джози, посмотрев на Кло. — Не знаю, почему. Может, это у них такой обычай?

Она закрыла глаза и просияла, когда Сергей, наклонившись, поцеловал ее в шею.

Сергей рассмеялся, заметив, как Джози тут же приняла равнодушный вид и повернулась к арене, где как раз появился Майкл верхом на быке, держа в кожаной перчатке веревку. Бык закружился по арене, поднимая пыль, пытаясь сбросить с мощной спины человека.

Кло понимала в глубине души, зачем Майклу это. Он боролся с демонами внутри себя — с кровавыми воспоминаниями, которые преследовали его в ночных кошмарах. Держаться на спине разъяренного быка было значительно легче.

Джози обняла Кло за талию.

— Он всегда был сильным…

— Вот именно — был! — воскликнула Кло.

Майкл, балансируя свободной рукой, чтобы удержать равновесие, приноравливался к ритму быка, который метался по арене. По лицу Майкла катился пот, мрачное лицо не меняло выражения. Он был весь сосредоточен на борьбе с быком и пытался удержаться на его спине, то и дело взлетая в воздух, так что между ним и быком появлялся просвет, а затем снова приземлялся на место, обхватывая быка сильными бедрами.

Внезапно Кло услышала крик и не сразу сообразила, что кричит она сама. Всадник на лошади проехал слишком близко от быка, нечаянно толкнув его в бок, и Майкл оказался на земле. Бык развернулся и, пригнув голову с длинными рогами, устремился на него. Майкл вскочил, побежал к ограде и одним прыжком перелетел через нее.

Толпа вокруг восторженно ревела: Майкл продержался на быке достаточно долго. Он нашел глазами Кло и уже не спускал с нее взгляда. Этот взгляд не был нежным. Он смотрел на нее как мужчина, который знает, чего хочет и как этого добиться. Когда Майкл двинулся к ней вдоль арены, Кло не выдержала и опустила глаза. Она знала, что он хочет слишком многого… Всего!

Возле Джози неожиданно появился Эдвард, грубо схватил ее за руку и повернул к себе. Сергей в это время побежал к ограде фотографировать красавца быка.

— Я не хочу, чтобы этот иностранец вкладывал в голову моего сына всякие глупые идеи! Ты — плохая мать, и я…

— Не сейчас, Эдвард.

Джози пыталась вырвать руку, но Эдвард крепко держал ее.

— Я требую полной опеки, я не потерплю…

— Джози! — крикнула в ужасе Кло, указывая на женщину, которая внезапно появилась на арене.

Анжелика с безумным взглядом, с распущенными длинными медными волосами, блестевшими на солнце, в ярком красном комбинезоне шла по арене навстречу быку. К ней подскакал всадник, собираясь поднять ее в седло, но она оттолкнула его.

— Я честно пыталась быть хорошей, Эдвард, — спокойно сказала Джози, следя за Анжеликой. Потом вдруг размахнулась и крепко двинула ему под дых свободной рукой, а когда он согнулся, хватая ртом воздух, добавила удар в челюсть и пнула его коленом в пах.

Эдвард взревел и упал на утрамбованную людьми землю. Джози отвернулась от него и посмотрела на Кло.

— Давай вытаскивать Анжелику. Она нас послушает. Кло кивнула.

— Пошли!

Обе женщины проскользнули между бревен загона и побежали в разные стороны, махая руками и крича, чтобы отвлечь быка от Анжелики. Бык боднул бревно, которое тут же оторвалось от ограды. Толпа в ужасе отхлынула.

— О, черт! — вскрикнул Майкл, чувствуя, как страх сжимает ему сердце. Он сдернул свернутое лассо с плеча Джеремии Франса, стоявшего рядом, стремительно взобрался на ограду и спрыгнул вниз.

— Анжелика! Немедленно уходи отсюда! — скомандовала Кло, видя, как бык, сделав круг по арене, приближается к подруге.

— Мне теперь все безразлично! — отчаянно крикнула Анжелика.

— Вытащите мою дочь с арены, — дико заорал Брэдли Гилкрист в полной тишине.

Все в напряженном молчании наблюдали за разворачивающейся перед ними драмой. Сергей с красной шалью в руках спрыгнул на арену и побежал к Майклу.

— Наши женщины… — растерянно пробормотал он, глядя, как Анжелика оттолкнула от себя Джози. — Что они делают?!

— Они любят друг друга. Они могут умереть друг за друга.

Слова Майкла прозвучали, как выстрел в тишине. У него остановилось сердце, когда он увидел, как бык сделал шаг в сторону Кло, а потом, увидев рядом всадника, устремился к нему. Лошадь дико заржала от боли, когда острый рог пропорол ей брюхо.

Майкл навсегда запомнил эту картину: Джози и Кло закрывают собой Анжелику, пряча ее от быка. К счастью, кто-то выпустил на арену вторую лошадь, и разозленный бык, почувствовав запах крови, помчался к ней.

— Анжелика, сделай это для меня, хорошо? — говорила Кло. — Пойдем со мной!

Она взяла подругу за руку, но Анжелика вырвалась и отвернулась, пряча глаза.

— Мне теперь все безразлично, — тупо повторяла она.

— Анжел, ты нужна мне. Что я буду делать без тебя? — спокойно проговорила Джози, поглаживая ее по спине и не спуская опытного взгляда с быка. — Ты нужна всем нам…

— Неправда! Я такая же, как все Гилкристы. Я знаю это. Уходите! Оставьте меня в покое!

Майкл медленно приближался к быку, держа наготове лассо. Он напрягся и резко метнул его, но веревка соскользнула с рогов.

— Ох, нет! — вскрикнула Джози, увидев, как Сергей, держа перед собой ее красную шаль, как настоящий матадор, двинулся к быку. — Уходи, уходи скорей отсюда! — закричала она.

— Ты моя женщина, и я тебя не оставлю. Скажи, что любишь меня, и немедленно уходи с арены!

— Но ты никогда не имел дела с быками! — в отчаянии крикнула Джози.

— Отчего же? — Сергей, изящно развернувшись, принял позу матадора. — В Испании, в Толедо, в прошлом году… На мне был расшитый золотом камзол и очень узкие брюки. Я был просто красавец! — объявил он с улыбкой, делая неуловимое движение, когда бык бросился на него.

Толпа ахнула: рога быка прошли в нескольких дюймах от гибкого стройного тела.

Майклу удалось, наконец, набросить лассо на шею быка. Мощное животное затормозило, взметая пыль и мотая головой, а потом уставилось на мужчин, не зная, на кого из них броситься.

В следующее мгновение на арену спрыгнул Куинн и прямо направился к Анжелике.

— Пойдем со мной, — мягко сказал он ей. — Я знаю место, где ты будешь в безопасности.

— Я не вынесу этого! — вдруг вырвалось у Анжелики, и она упала в протянутые руки Куинна. Он легко поднял ее и понес к воротам, которые кто-то быстро открыл перед ними.

Майкл бросил взгляд на Сергея, который стоял неподвижно, ожидая нового нападения.

— Нам надо выбираться отсюда.

— Если этот бык не убьет тебя, это сделаю я! — крикнула Кло. — Убирайся с арены!

— Женщины всегда такие — жаждут крови, — пробормотал Майкл, изо всех сил упираясь ногами, потому что бык тянул его за собой. — Не пугайте нас больше так, девочки! Но вы только посмотрите на него! — Он кивнул в сторону Сергея. — Он, оказывается, знает, как это делается.

Джози не могла сдвинуться с места, уставившись на мужчину, который дразнил быка, грациозно двигая как настоящий испанский матадор.

— Это меня и убивает в нем. Он, кажется, умеет все.

— Во всяком случае, выглядит он вполне профессионально. Ладно, пойдемте отсюда.

Майкл схватил Кло за талию, а Джози за руку и повел их к воротам. Но когда они оказались в безопасности, Кло оттолкнула его.

— Мне надо найти Анжелику.

— Куинн позаботится о ней. А ты останешься со мной.

— Уже приказываешь? — Кло, сверкнув глазами, упрямо задрала подбородок.

Джози побежала к Сергею, который, наконец, спрыгнул с ограды, и он крепко прижал ее к себе.

— Отойди. Я хочу уйти с Куинном, — заявила Анжелика отцу, который попытался остановить ее недалеко от пикапа Куинна. Монрой Тиббс маячил за спиной Брэдли Гилкриста.

— Совершенно очевидно, что ты не в себе! Ты нуждаешься в помощи врача… — начал Брэдли, и Анжелику передернуло. Она ненавидела его запах, который пугал ее воспоминаниями детства.

— Учти, если ты не оставишь меня в покое, я расскажу все… Все-все, — спокойно пригрозила она. Куинн уже завел мотор и теперь внимательно наблюдал за ними. Увидев, что в глазах отца появляется страх, Анжелика повернулась и пошла к пикапу, собрав для этого все силы и борясь с желанием побежать. Куинн обещал отвезти ее в безопасное место, и она должна верить ему, потому что больше ей верить некому.

Перед подругами она чувствовала себя испачканной: их жизни разрушил ее отец. Анжелика заставляла себя идти, борясь с подступающей к горлу тошнотой. Гилкристы… Она знала, что Джеффри дожидается своего часа, чтобы забрать у отца власть. Ее распирало от ненависти и страха, но она хотела очищения.

— Куинн, увези меня отсюда, — сказала она, забираясь в старенький пикап.

* * *

Спустя несколько часов Джози и Кло лезли по пожарной лестнице на крышу банка.

— У Коди будет вместо матери уголовница, — буркнула Джози. — Интересно, детей пускают на свидания в тюрьму?

— Тише. Ты же любишь Анжелику, как и я, а мне понадобится твоя помощь. Сейчас самое подходящее время. У Гилкристов большой праздник в честь Дня независимости. Весь Клуб там, и даже Монрой, которого они не особенно жалуют. Майкл с Сергеем перегоняют быка на пастбище — у нас хватит времени на то, чтобы уничтожить эту проклятую папку.

— А что у нее за неприятности? Ты видела, как она отворачивалась от нас сегодня, пряча глаза?

— Нам туда, к большой трубе. С ней все будет в порядке, вот увидишь, у всех нас все будет хорошо, Джози. Мы построим курорт, заработаем кучу денег, и тебе больше не придется слушать стоны Анжелики по поводу того, что в городе нет даже салона красоты. Нам просто надо спрятать в воду кое-какие ненужные концы.

Кло вздрогнула, посмотрев наверх, где высились старые трубы. Ей стало страшно. Но она слишком многим была обязана Анжелике, чтобы позволить ей оказаться в тюрьме или в сумасшедшем доме.

— У тебя все так легко звучит… — Джози улыбнулась. — Только ты могла придумать, как можно так просто ограбить банк!

— Это только маленькая папка с документами, которыми можно шантажировать Анжелику.

Когда они влезли наверх, Кло схватила подругу за руку и пригнула ее к крыше. Она прошла через гребень, достала моток веревки, который прятала под рубашкой, привязала один конец к железной лестнице, ведущей во двор банка, и начала первая спускаться вниз. Джози двинулась за ней. На полпути до земли и в нескольких ступеньках от окна, в которое собиралась залезть, Кло вдруг услышала снизу знакомый голос:

— Привет, Кло! Страшно рад нашей встрече, — ухмыляясь, сказал Майкл.

Пока она всматривалась в его лицо, белевшее под ней, он заметил Джози.

— А тебе бы лучше убраться отсюда, Джози, — строго сказал он. — Сергей повел Коди на танцы, они тебя там ждут.

— Я не могу бросить Кло, — прошептала Джози, немного придя в себя от испуга.

— У Джози сын, но ты, конечно, об этом не подумала, да? — сердито сказал Майкл, сверля Кло взглядом. — Ты просто втянула ее в это. Черт возьми, почему ты не попросила меня, если тебе нужна помощь? А теперь, отошли ее назад и расскажи, что нам с тобой надо сделать.

— Ты судебный эксперт, Майкл, и тебе нельзя нарушать законы, поэтому я не хотела тебя впутывать в это, — буркнула Кло. — Джози, возвращайся, только осторожно. Мы справимся. Иди.

— Мы придем на танцы попозже, — подтвердил Майкл, глядя вверх на Кло. — Кстати, это хорошее алиби для всех, — добавил он, смягчившись. — Я приглашу тебя на танец, и ты будешь так сиять от счастья в моих объятиях, что все обратят на это внимание и запомнят, что мы были на танцах.

Джози пару мгновений колебалась, но, посмотрев на подругу, все же полезла назад на крышу.

— Зачем мы здесь? — спросил Майкл спокойно и захлопнул за собой железные ворота.

Кло снова вспомнила, как он чуть не разбил ее сердце сегодня с этим дурацким быком.

— Признайся, ты не очень-то доволен сегодняшним родео? Я — тоже. Ты влез на этого проклятого быка, бессмысленно подвергая свою жизнь опасности…

— Не увиливай, Кло. Просто скажи прямо, что ты задумала украсть из этого чертового банка, — настойчиво повторил он. — Впрочем, у нас нет времени. Стой спокойно, пока я буду отключать сигнализацию. Интересно, что бы ты стала делать, если бы завыла сирена?

— Ты не должен в это влезать, — прошептала она. — Ты лишишься карьеры сыщика и не сможешь спокойно жить без работы.

Майкл фыркнул, открыл железный ящик, привинченный к кирпичной стене, изучил кнопки и провода и что-то нажал.

— Теперь можно двигаться, — сказал он, забираясь на, лестницу.

Они пролезли в приоткрытое окно и спрыгнули на кафельный пол туалета.

Затем вышли в коридор и поспешили в кабинет Брэдли Гилкриста.

Ящик стола был заперт, но Майкл с помощью перочинного ножа открыл замок. Кло порылась в ящике, светя себе маленьким фонариком, и нашла нужную папку.

— Это все? — спросил Майкл.

Кло кивнула. Захватив со стола фотографию Анжелики, она сунула ее вместе с папкой в рюкзачок за спиной.

В старом коровнике, переоборудованном под офис, Кло смогла, наконец, перевести дух.

— Ты очень злишься на меня, Майкл? — спросила она. — У тебя опять холодный, неприступный вид, как всегда, когда ты злишься… Ох, Майкл, Анжелике тяжело на меня смотреть, и я ее понимаю. Я причинила ей слишком много горя, втянула в такие неприятности… Я всех втянула в неприятности! Ты был прав: я эгоистка, которая думает только о себе. У меня появляется в голове идея — и я пру, как танк, не обращая ни на кого внимания… — Кло вытерла рукавом мокрые щеки. — Что бы Анжелика ни говорила, она любит свою семью, как я люблю свою, как Джози любила отца и любит Коди. Разрыв с семьей слишком дорогая цена для нее. Видишь, она не приехала сюда…

— Она с Куинном, — негромко сказал Майкл.

— Вот именно, она пошла с ним! — горько рассмеялась Кло. — Не со мной и не с Джози! Она не хотела на нас сегодня даже смотреть… — Глаза Кло опять наполнились слезами. — Я так хотела сделать это, Майкл, но не такой же ценой… — Она вцепилась в рубашку Майкла. — Признавайся, ты знаешь, куда они поехали! Все это время, пока мы танцевали и притворялись веселыми, ты знал, куда Куинн отвез ее. Я хочу ее увидеть! Ты мне не старший брат, Майкл. Нечего командовать мной.

— Я — мужчина, с которым ты спишь! И этим все сказано, — заявил Майкл. «Не слишком романтично», — подумал он, увидев, как побледнела Кло, и добавил, когда молчание стало невыносимым: — Черт возьми, Кло, я не особенно силен в романтических отношениях!

— Романтика — слишком большая роскошь в наше время, — безразлично бросила она. — Майкл, как ты не понимаешь?! Им всем было бы лучше без меня…

— Черт, ты все еще любишь Росса? — выстрелил наугад Майкл.

— Нет, я знаю это теперь точно, но…

— Этого вполне достаточно пока, — облегченно вздохнул он и притянул ее к себе. Кло, всхлипнув, бросилась в его объятия.

Сергей лежал в старом бараке для ковбоев, тщетно пытаясь заснуть. Ступеньки на крыльце скрипнули, и он сразу насторожился. После того как в Лопеса стреляли, а Джози дала сегодня Эдварду отпор при всех, Сергей ожидал любых неприятностей. Он бесшумно выскользнул из постели и встал возле двери, которая как раз медленно открылась.

В полосе лунного света на пороге появилась Джози.

— Сергей! — тихо позвала она.

— Тебя что-то испугало? Что-нибудь с Коди? — быстро спросил он, закрывая дверь.

— Коди заснул, заявив мне, что мечтает стать матадором. Не без твоего влияния, кстати. С ним спит Макс.

Джози поежилась в своей старой ночной рубашке и нервно покосилась на постель. Затем, зажмурившись, она стянула рубашку с плеч и уронила ее на пол.

— Что это? — не веря своим глазам, осторожно спросил Сергей, когда она подошла к постели и, схватив простыню, закрылась ею до подбородка.

— Время пришло, — прошептала Джози. — Я хочу тебя, Сергей.

— Ты расстроилась из-за Анжелики? Ты хочешь, чтобы я тебя успокоил? — хрипло спросил он, нежно убирая ее короткие волосы за уши, в которых по-прежнему поблескивали подаренные им серьги.

— Нет. Я, конечно, расстроена из-за нее, но это не имеет никакого отношения к тому, что я хочу тебя.

— Ты же знаешь, как я изголодался по тебе! — Тон его голоса был почти строгим, и Джози почувствовала, что он очень волнуется. — Почему ты пришла ко мне, родная? — спросил он уже более мягко.

— Потому что ты нужен мне.

На глаза его навернулись слезы. «Он действительно любит меня», — подумала Джози. Она стерла пальцем слезинку, покатившуюся по его щеке, и вздрогнула, почувствовав, как он возбужден. У этого мужчины было столько красивых женщин, а у нее нет никакого опыта в любовных делах!

Сергей наклонился, осыпая поцелуями ее лицо, шею и грудь, приговаривая что-то по-русски.

— Ты потрясла меня, голубка… Это такой подарок…

Джози закрыла глаза, позволяя себе ощутить всю силу его желания.

— Сергей, я не предохраняюсь и могу забеременеть… — с трудом выдавила она.

Он остановил ее, закрыв ей рот поцелуем.

— Иметь от тебя ребенка будет благословением, исполнением моей заветной мечты! У меня ведь давно не было женщин… Я хочу, чтобы ты знала об этом, — смущенно признался он. — Я совсем не был романтиком с женщинами… в постели. Мне больше нравилось фотографировать их красивые тела. Но, увидев тебя, я забыл обо всем на свете. Я больше жизни хочу тебя!

Сергей наклонился и поцеловал ее маленькую грудь.

— Все это время я испытывал дикие муки, не смея прикоснуться к тебе, чтобы не испугать и не обидеть тебя. Но мое сердце всегда билось для тебя, Джози! Я так долго ждал встречи с тобой…

Джози закрыла глаза, обнимая мужчину, который так украсил ее жизнь, заставив поверить в любовь. Она отдавалась ему со всей страстью, на которую была способна. Когда все кончилось, Сергей долго лежал, прижавшись щекой к ее щеке. Они оба плакали от счастья.

— Сегодня у нас с тобой первая брачная ночь. Я никогда не открывал никому сердца, храня его для своей будущей невесты. Для тебя, Джози, любимая! Коди будет моим сыном, и я всю жизнь буду с вами, — прошептал он.

Джози не могла подобрать слов, чтобы выразить переполнявшие ее чувства. Вместо этого она отвечала ему всем телом, которое вдруг стало прекрасным, раз могла подарить кому-то такое наслаждение. И Сергей прекрасно понимал ее состояние.

— Ты ответишь мне, когда тебе сердце подскажет слова.

«Мое сердце подсказывает мне, что именно такой должна быть любовь», — подумала Джози, проваливаясь в сладкий, короткий сон.

Стук копыт разорвал тишину и затих. Кло осталась одна.

— Собери вещи для Анжелики — то, что ей может понадобиться, — и упакуй в сумку, — сказал ей Майкл, одеваясь среди ночи. — Я съезжу, навещу их.

Никакие мольбы и аргументы Кло не помогли. Он мрачно седлал Лопеса. Тогда Кло собрала кое-что из одежды, мыло, шампунь, полотенца и еду в большую сумку. В маленький пакет она упаковала ножницы, лоскуты и нитки с иголками.

— Отдай ей, это успокоит ее.

На востоке уже порозовело небо. Кло мрачно думала о том, сколько вреда принесла своим близким и чем все это может закончиться.

Неужели она вернулась в Лоло, только чтобы разрушить налаженную жизнь подруг и братьев?.. Как бы то ни было, она не может теперь бросить их и уехать, пока все не исправит, и они не будут в безопасности. К счастью, папка с компроматом на Анжелику давно догорела в камине…

Когда Майкл через несколько часов появился на ранчо, Кло сидела, уставившись в погасший камин; костяшки пальцев, вцепившихся в ручки кресла, побелели от напряжения. Услышав стук копыт, она с трудом заставила себя подняться.

У Майкла был измученный, расстроенный вид.

— Что случилось? — испуганно вскрикнула Кло.

— Все в порядке, не волнуйся. Она пришла в себя и отдыхает. Расстроена, что подвела тебя именно сейчас, когда ты так нуждаешься в ней. Сказала, что через несколько дней придет в себя и приступит к работе над проектом.

Кло покачала головой.

— Я решила остановить работу. Это мертвый проект, он не получится здесь. Каталог будет полезен для «Пинто Бин» — Клуб позволит матери продолжать это дело. А я больше не могу приносить людям неприятности, разрушая их жизнь и мечты.

Майкл смотрел на нее молча, за его спиной разгорался новый день.

— Сбегаешь? — наконец спросил он. — Это на тебя не похоже.

— Я подвожу людей, которых люблю, Майкл!

— Я видел вчера на арене трех женщин, стоявших друг за друга насмерть. Когда потребовалось, вы с Джози, не задумываясь, бросились Анжелике на помощь. И так же поступят твоя мать, Дэн, Гейб и все остальные друзья. Кло, не делай этого. Не убегай… Я тоже здесь, с тобой.

Майкл отшвырнул перчатки и нахмурился. Впервые он ясно осознал, что больше не сможет жить без Кло.

— С Анжеликой будет все в порядке, — повторил он. — Ты просто зашла в тупик, держа все в себе и скрывая от всех, что у тебя на душе. Тем, кто любит тебя, нужно доверять, детка.

— Тебе легко говорить! — отрезала она, отвернувшись, чтобы скрыть слезы.

— Почему бы тебе не лечь рядом со мной и не рассказать мне, как тебе нравится моя компания? — неожиданно спросил он.

— Ты хочешь заняться любовью? Сейчас?

Майкл поднял ее на руки.

— Конечно, почему бы нет? После этого обычно все становится на свои места.

19

Он привез эту женщину с медными волосами, о которой мечтал долгие годы, в то место, где она когда-то смеялась, свободная и открытая, слишком соблазнительная для невинной девушки. Куинн подбросил веток в костер. Пламя разгорелось ярче, и он вдруг вспомнил свой ужас при виде Анжелики на арене, на которую двигался разъяренный бык. Он спрыгнул на арену и, стиснув зубы, заставил себя идти медленно… Женщина, которая всегда была в его мечтах, сейчас тихо лежала в углу. Под зелеными глазами залегли черные круги, она похудела и была бледной. Глаза равнодушно посмотрели на него. Что с ней случилось?..

Анжелика неподвижно лежала на топчане, который Куинн сам сделал из сосновых бревен много лет назад. Старая хижина торговцев пушниной явилась убежищем, в которое их когда-то загнала летняя гроза. Здесь они стали любовниками… Анжелика закрыла глаза. По дороге сюда Куинн искупал ее в горячем озере на Хребте Бирклоу и надел на нее свою рубашку, потому что она отказалась надевать красный комбинезон, в котором была на арене. Он ухаживал за ней, как за больным ребенком, а потом сделал массаж, после которого она ненадолго заснула.

Запели птицы, дым из очага заполнил хижину. Куинн был прав: здесь она чувствовала себя в безопасности. Ее не преследовали призраки прошлого и беспощадная правда из дневника… Она нуждалась ночью в тепле его тела, в его силе и спокойствии. Он ни о чем не спрашивал, просто крепко прижимал ее к себе своими сильными руками. От него пахло лесом, травами, чистым мужским телом. У этого большого мужчины была чистая совесть и доброе сердце.

А она никогда не очистится, никогда…

Где-то зацокала белка, и Анжелика зажмурилась, чтобы сдержать слезы. Она отвернулась к стене, чтобы не видеть обнаженной груди и плеч Куинна, которые казались бронзовыми в свете пламени. Он бросил все свои дела, свой бар, чтобы ухаживать за ней…

Куинн осторожно дотронулся до ее руки.

— Выпей это.

Ей хотелось оттолкнуть его руку с кружкой, нагрубить ему, но она не смогла. Черные глаза смотрели на нее без осуждения и любопытства. Обжигаясь, Анжелика с трудом сделала несколько глотков и поморщилась. Она была слабой и беспомощной, не помнила, что с ней было после того, как она прочла дневник Мэгги Тен Фезер.

— Выпей до конца и поспи, — сказал Куинн.

Анжелика с трудом допила травяной чай, чувствуя, как горячая жидкость согревает ее изнутри, и погрузилась в спасительный сон. Когда она проснулась, Куинн поворачивал над огнем кролика на палке. Рядом с ней на топчане лежала щетка для волос и нижнее белье. Поблагодарив судьбу за отсутствие зеркала, Анжелика с трудом села и поднесла руку со щеткой к голове.

Куинн отложил тушку кролика в миску, поднялся и направился к ней. Наклонившись, он забрал у нее щетку и стал осторожно расчесывать спутанные пряди, помогая себе пальцами. Затем посмотрел ей прямо в глаза.

— Уже лучше, — пробормотал он.

Ох, Куинн, ты ничего не знаешь! И я не могу позволить, чтобы ты узнал… Анжелика закрыла глаза, пряча боль, которая не должна никому повредить. Она узнала слишком много ужасных вещей. И вдруг поняла, что говорит вслух.

— Когда ты будешь готова, я выслушаю тебя.

«Индейский ублюдок» называл его ее отец, хотя Куинн был самым достойным мужчиной из всех, кого она знала, а мужчины из ее семьи были настоящими выродками. Ох, Кло, прости… Прости, Джози… Простите меня…

Анжелика почувствовала, как пальцы Куинна вытирают ей слезы. Она схватила его руку и прижала к своей груди, где рождалась поглощавшая ее темная бездна.

— Спой мне, Куинн, как ты пел тогда… Ту прекрасную песню о птицах и цветах, о солнце… и о любви…

Традиционная любовная песня воина-индейца зазвучала в хижине. Анжелика погружалась в эти звуки, как в спасение от тьмы. Куинн сидел, обнимая ее и покачиваясь в такт мелодии. «Я не заслуживаю этой песни», — подумала Анжелика.

Долгие годы она избегала прикосновения мужчин, но в руках Куинна ей было так спокойно… Она прислонилась к нему и спрятала лицо на его груди.

— Они убили нашего ребенка, Куинн…

Его сердце остановилось на какой-то момент, затем забилось в бешеном ритме. Она ожидала, что он оттолкнет ее, но он только крепче прижал ее к себе.

— Расскажи мне.

Анжелика вздрогнула, борясь с гневом, нахлынувшим на нее. Пришло время рассказать правду.

— Мэгги очень многое знала: Орсон рассказывал ей обо всем. Она записывала это в дневник и ставила даты. Там очень много о тебе… Куинн, она откуда-то узнала даже то, что я была беременна от тебя, хотя я сама не знала этого! Оказывается, моя мать всегда следила за мной в этом смысле. Она обо всем догадалась и сообщила отцу. Куинн… Они усыпили меня, подсыпав снотворного, сделали мне аборт и отослали в Европу. Я ничего не знала, клянусь! Помню только какой-то туман и таблетки, которые меня заставляли принимать, сказав, что я чем-то тяжело болела… Потом ты вернулся из армии женатым, и я поняла, что между нами уже никогда ничего не будет. Я пыталась жить дальше, но все эти годы я чувствовала, что мне чего-то не хватает. Теперь я знаю, чего именно. Моего ребенка… нашего ребенка…

Анжелику душили рыдания. Она долго не могла успокоиться, но Куинн крепко держал ее, прижимая к себе.

Так, значит, это его ребенок плакал в видениях… Ему открывали правду. Огненная Женщина — это Кло, которая породила в городе бурю, а молодой волк, терзающий старого, придет защитить Анжелику и сбросит власть Клуба.

Куинн сидел, прислушиваясь к своему сердцу. Он знал, что ребенок больше не будет плакать в его видениях.

— Я хочу выйти за тебя замуж. Мне плевать на мою семью… Я любила тебя с тех самых пор и продолжаю любить. Теперь я знаю, что Орсон был твоим отцом, а Мэгги — твоя мать. Ты — его законный наследник, Куинн, и это он выкупил закладную на твой бар. Он очень беспокоился за тебя и Мэгги: она знала слишком много, а ты был постоянно на виду у Клуба.

Куинн заставил себя вдохнуть, пытаясь представить Орсона своим отцом.

Он вспомнил, как его всегда удивляло, что старик так добр к нему.

— Они использовали Мэгги… мою мать, чтобы держать Орсона под контролем. Он слишком сильно любил ее, — сказал он спокойно.

Анжелика грустно посмотрела на него огромными зелеными глазами, в которых опять показались слезы.

— А ведь я — часть всего этого, Куинн… Это в моей крови. Теперь я точно знаю, что мой отец организовал осуждение Сэма Мэттьюза.

— Так вот что мучает тебя, — мягко заметил Куинн. — Ты должна рассказать все своим друзьям.

— Я не могу! — вздрогнула она. — Я этого не вынесу.

— Ты сможешь. Ты им нужна. Я помогу тебе.

Анжелика заплакала, закрыв лицо ладонями.

— Представь себе, я до сих пор люблю их — моих родителей. Разве не смешно? Я не думала, что это будет так тяжело…

— Ты поступишь так, как подскажет тебе сердце, — сказал Куинн, гладя медные густые волосы.

— Ты не отвернешься от меня? — спросила Анжелика, поднимая заплаканные глаза.

— Ты — женщина моего сердца. Ты развеяла все тени моего прошлого. Разве я могу не любить тебя?

Кло почувствовала, что в комнате кто-то есть, еще до того, как повернулась и увидела Джеффри Гилкриста. Он неслышно проскользнул в ее новый офис и остановился, разглядывая полки с образцами оборудования для курорта. Затем взял в руки рекламный буклет.

— Чудесно! Тебя ждет большое будущее, Кло. Я пришел поговорить с тобой о деле. Насколько тебе известно, моя сестра исчезла три дня назад. Кстати, с ней было все в порядке, пока ты не появилась в городе. Но мы готовы закрыть глаза на ее скандальный отъезд с Куинном Лайтфезером, когда она вернется. Она была явно не в себе, состояние ее рассудка внушает опасения. Пока она не вылечится, ее долей в курорте буду управлять я.

Кло холодно улыбнулась — у нее уже накопился опыт прятать гнев за улыбкой.

— С Анжеликой все в порядке. Она просто устала и взяла выходные.

— Тебе нужен тут мужчина, Кло. Хладнокровный, логично мыслящий. Мы могли бы составить с тобой неплохую команду.

— У нас уже есть команда — Анжелика, Джози и я.

Джеффри небрежно отмахнулся от нее.

— Только не говори, что Майкл Бирклоу в этом не участвует. Но согласись: без финансовой поддержки моей сестры ты бы не смогла ничего сделать.

Много лет назад Дикие Ивы насыпали чернильный порошок в шорты Джеффри. Сейчас Кло с удовольствием вылила бы на его голову ведро краски.

— Моя сестра больна, — продолжал Джеффри, разминая сухую веточку лаванды в пальцах. — Я должен защитить ее интересы. Мне нужен полный отчет в делах, которые вы затеяли.

«Джеффри выбрал не самый удачный день для вторжения», — подумала Кло. Она работала почти сутки и умирала от беспокойства за Анжелику. Джози работала с таким же рвением, но она, по крайней мере, вся светилась от счастья. Как бы то ни было, Кло несла ответственность за счастливое будущее подруг. Когда Анжелика вернется, они снова будут все решать вместе. Втроем, как в детстве.

— Убирайся, Джеффри! С этого момента ты персона нон грата на нашей земле. Но сначала я хочу до конца прояснить твое заблуждение насчет того, что случилось на родео…

Кло умела блефовать: научилась этому искусству за долгие годы брака с Россом. Она подвинула к себе телефон и набрала номер радиостанции.

— У Джози Ливингстон перерыв, — раздался в трубке хриплый голос Джози.

— Джози, это Кло. Здесь у меня Джеффри Гилкрист. Он говорит, что Анжелика сошла с ума, и собирается взять на себя управление ее долей в курорте. Расскажи ему, что на самом деле произошло на родео. Было это заранее запланировано или нет?

Кло молилась про себя, чтобы Джози догадалась, что от нее требуется. Она заставила себя безмятежно улыбнуться Джеффри и включила интерком.

— Мы спланировали это представление, чтобы эффектно объявить жителям Лоло о строительстве нового курорта, — раздался, наконец, голос Джози. — Ты же не будешь отрицать, Джеффри, что перед публикой выступил настоящий матадор, восхитив всех своим искусством?

«Умница, Джози! — подумала Кло. — Я люблю тебя…»

Джеффри недоверчиво хмыкнул.

— Тогда почему же вы ни о чем не объявили? Почему Куинн вынес Анжелику с арены? — спросил он.

Джози вздохнула и заговорила медленно, как будто объясняла простые вещи маленькому ребенку:

— Видишь ли, Куинн и Анжелика собираются пожениться. Но мы были так заняты подготовкой к представлению, что забыли предупредить его о нашей затее, и он испугался. Подумай, Джеффри, ведь она специально надела красный комбинезон. Кло же специалист по рекламе. Анжелика в красном, черный бык и матадор с красной шалью в руках. Это выглядело очень эффектно. Жаль, что Куинн все испортил. Но ему уже досталось за это от Анжелики…

«Хватит, Джози! — мысленно приказала Кло. — Все должно быть убедительным. Не переборщи…»

— Моя сестра собирается выйти замуж за Куинна? За этого индейского ублюдка?! — разъярился Джеффри.

— Я что, должна объяснять тебе, как им хорошо в постели? Они решили побыть наедине несколько дней. К тому же Анжелика заслуживает отдыха: ей ведь постоянно приходится работать в банке за тебя.

— Но они еще не поженились, надеюсь? — нахмурился Джеффри.

— Может быть, все может быть… А если так, ты теперь породнился с Куинном. — Кло насмешливо улыбнулась. — Ты только подумай: настоящий коренной американец в семье Гилкристов!

Она почти восхитилась самообладанию Джеффри, в глазах которого пылала ярость. Он холодно улыбнулся.

— Ты все равно проиграешь, Кло. Бирклоу приехал в Лоло только для того, чтобы продать ранчо, и скоро исчезнет отсюда навсегда. Я могу подождать.

Он должен был на ком-то выместить свой гнев… Эти женщины — настоящие ведьмы, они хотят уничтожить Клуб! Если их не остановить, долина превратится в популярный курорт, сюда хлынут туристы, и вся многолетняя работа пойдет коту под хвост. Этот оздоровительный курорт надо уничтожить…

— Посмотри-ка, что за идиллическая картинка! — сказал Майкл Сергею, который стоял рядом с ним, прислонившись к дереву. По густой траве волнами гулял вечерний ветерок. На лугу, под ними, паслись лошади, а недалеко от них сидели, скрестив ноги, Кло, Джози и Анжелика в ковбойках и джинсах. Их освещало закатное солнце, и Сергей пожалел, что он без фотоаппарата. Анжелика была в рубашке Куинна, медные волосы заплетены в две толстых косы. Она никак не решалась посмотреть подругам в глаза.

Старая корзина матери Майкла стояла перед ними. Они брали оттуда лоскуты и сшивали их, превращая в одеяло. Время от времени Анжелика бросала взгляд на Куинна. Без косметики и дорогой одежды она была похожа на маленькую девочку. Подруги шили и переговаривались о строительстве курорта, который рос на глазах.

Потом Анжелика взглядом позвала Куинна, который тут же подошел и сел рядом, обняв ее за плечи. Она, наконец, тихо заговорила, и слезы покатились по ее лицу. Время от времени она вытирала их рукавом рубашки. Вскоре заплакала Джози, и Сергей тут же бросился к ней. Майкл подошел к Кло, сел рядом и обнял ее за плечи. Ее лицо с огромными глазами казалось безжизненной маской.

— У меня есть дневник Мэгги Тен Фезер, — плача, рассказывала им Анжелика. — Она записала все… И как подставили Сэма Мэттьюза, и как отравили отца Джози. Он все видел, и они пригрозили ему убить Джози, если он кому-нибудь расскажет об этом. Потом он нашел ружье, которым убили Гаса Балласа, и спрятал, зная, что это сохранит им с Джози жизнь, пока они не найдут его. Но они все равно отравили его какой-то гадостью, подсыпав отраву в бутылку, пока он спал.

— Я знаю, где спрятано это ружье, — сказала вдруг Джози, поднимая голову. — Мой отец показал мне его однажды и просил никому не рассказывать.

20

— Итак, с реабилитацией Сэма Мэттьюза готово. Ты же этого хотела, Стелла? Теперь я хочу знать, чего ты хочешь еще, чтобы действовать дальше, — сказал Майкл на следующее утро.

Он отложил свои заметки в сторону и взял дрожащую руку женщины, которая была в шоке от услышанного. Эта семья пережила столько страданий и все же не утратила гордости, достоинства и любви к людям. Эта женщина осталась верна памяти Сэма и по-прежнему хранила его образ в сердце. Но теперь рядом с ней был Лайм, и прошлое должно перестать приносить ей страдания.

Майкл хотел организовать большой судебный процесс. Он хотел освободить Лоло от грязных щупалец Клуба навсегда. Он хотел новой, счастливой жизни для всех — для Стеллы, Кло, Анжелики, Джози и остальных горожан. И он верил, что они смогут заставить Клуб заплатить за все свои преступления.

Посмотрев на расстроенную, заплаканную Кло, Майкл вздохнул. Воспоминания были мучительны для всех. Кло поехала к матери сразу, как только услышала правду от Анжелики, а Майкл, получив дневник, проработал всю ночь над описанием дела. Джози привезла ему ружье, он сверил его серийный номер по полицейской картотеке в компьютере, и оказалось, что это оружие Стэна Коллинза. Кроме того, его размер обуви совпадал с отпечатками ног, видных на фотографиях Уэйда, и все знали его знаменитый перстень, который он выиграл в карты у приезжего торговца и много лет хвастал им, показывая всем в баре. Майкл написал подробное заключение о характере ран на лице и теле Гаса Балласа — они тоже были хорошо видны на увеличенных снимках, которые сделал Сергей. Стэн Коллинз убил Гаса, когда Сэм вернулся домой. Дата и время, записанные в дневнике Мэгги, подтверждали это.

Дневник Мэгги обрывался за день до того, как ее поместили в санаторий. Майкл подозревал, что Орсон просто спасал ей жизнь, подписав все нужные бумаги и оплатив «лечение».

Сейчас Стелла стояла рядом с ним и смотрела в окно на банк. Ее подбородок был гордо поднят, в глазах стояли слезы. Она вспоминала годы нищеты и тяжелого труда. И все же их семья выстояла, дети выросли и стали сильными, честными людьми. Она знала, что Сэм гордился бы своей семьей, и знала, чего бы он хотел. «Просто правды!»

— Я хочу, чтобы с Сэма были сняты все обвинения. Чтобы вся долина узнала, что он был невиновен и засужен умышленно. Я хочу, чтобы все знали, каким прекрасным человеком он был! — голос ее задрожал.

— Мам! — Кло обняла мать и крепко прижала к себе. — Мюриел напишет об этом большую статью. Майкл хочет знать, как далеко ты хочешь пойти.

— Как далеко? По-моему, все и так уже зашло слишком далеко! Их нужно остановить навсегда, — слезы покатились по смуглым щекам Стеллы. Она смахнула их, обняла себя руками за плечи и повернулась к Майклу. — Я хочу, чтобы земля была возвращена нашим детям. Сэм больше всего на свете хотел, чтобы его дети и внуки унаследовали землю своих предков. Это возможно?

— Они получат ее, — сказал Майкл твердо.

Он хотел настоящего суда, с полным подсчетом убытков — моральных и материальных. Хотел заставить членов Клуба страдать так же, как страдал Сэм Мэттьюз. Чтобы они на своих шкурах ощутили позор и потерю всего, что имеют. Но даже этого будет мало, потому что они-то виновны, а Сэм пострадал невинно.

— Что-нибудь еще? — спросил он. Стелла посмотрела на Майкла Бирклоу — человека, которого она любила и понимала, который всегда защищал тех, кого любил и кто нуждался в помощи. Он очень устал, но в глазах его было что-то жестокое, и это испугало ее. Такая ярость может разрушить его изнутри.

— Я думаю, ни Сэм, ни Уэйд не хотели бы ненужной жестокости и шумихи на всю страну, Майкл, — сказала она. — И есть еще Анжелика. Она не может заставить себя не любить своих родителей, даже зная, что они этого не заслуживают. Я не хочу открытого судебного процесса. Пусть все произойдет спокойно, без лишней шумихи.

Майкл с силой вцепился в край стойки, пытаясь смирить свой гнев.

— Стелла, эти люди — убийцы, преступники, — сказал он мягко. — Они многим разрушили жизнь, особенно тебе. Если ты будешь так настроена, они могут избежать наказания. Хороший адвокат сделает для них все, если пресса не уничтожит их репутацию.

— Майкл, — предостерегающе сказала Кло, вставая перед ним.

Она чувствовала, что ярость и жажда мести душат его, и знала, что ненависть может отравить ему жизнь. Он очень долго шел к этой победе; борьба с призраками из прошлого в ночных кошмарах ожесточила его. Он чувствовал вину за то, что уехал из Лоло и не смог помочь отцу. За то, что умер Рой Мидоуларк. Этот судебный процесс мог разрушить его так же, как членов Клуба.

Она нежно провела пальцами по стиснутым губам, по сдвинутым бровям, и что-то дрогнуло в его лице. Он всмотрелся в Кло и тяжело перевел дыхание. Взгляд его постепенно становился прежним — знакомым и родным. Он опять стал мужчиной, которого она знала и любила всю свою жизнь, который владел ее душой и телом.

Майкл с трудом улыбнулся.

— Если вы так хотите, — сказал он, кивнул им и вышел из кафетерия.

Они смотрели на его напряженную, прямую спину и молчали.

— Вы только что лишили мужчину самого главного в жизни, — неожиданно сказал Лайм.

— Что ты имеешь в виду? — испуганно спросила Кло.

— У него есть профессиональные навыки, он собрал все улики, чтобы сделать то, что считает необходимым. Это все равно, что посадить гладиатора на трибуну и заставить смотреть, как кто-то борется с его смертельным врагом. Майкл хотел защитить вас и восстановить справедливость, но вы ему не позволили. Однако он все равно будет пытаться…

В полутьме амбара Майкл яростно сгребал в кучу старое сено. Заметив на пороге Кло, он даже не повернулся к ней и продолжал работать. Она направилась к нему, мечтая про себя, чтобы не было этих долгих лет, чтобы каким-то чудом это был тот самый день, когда она впервые пришла к нему в этот амбар….

— Майкл! — негромко позвала она.

— Не подходи ко мне, Кло! У меня нет настроения слушать ваши планы по спасению Клуба.

Ей было так знакомо упрямое выражение его лица и этот взгляд, которым он пытался удержать ее на расстоянии.

— Не прикасайся ко мне. Уйди.

— Ты прекрасно знаешь, что я не уйду, пока сама не захочу, — ответила она, решив во что бы ни стало вывести его из этого состояния. — Поговори со мной, Майкл.

Чертыхнувшись про себя, Майкл снял перчатки и с яростью швырнул их в угол.

— Они должны сесть в тюрьму, Кло! Я не могу им позволить избежать наказания за свои преступления, купив себе хороших адвокатов!

Кло отметила черные круги у него под глазами. Значит, его опять мучили кошмары. Как бы она хотела дать ему возможность отомстить! Но не могла. Это бы только увеличило пустоту в его душе. Месть не способна остановить боль.

— Слишком много людей пострадают при этом, Майкл. Я не могу этого допустить. Раньше никто из нас не мог ничего изменить здесь, но сейчас мы можем это сделать.

— Позволив им избежать наказания? Тогда все в этом городе останется по-прежнему. Если мы сейчас не будем действовать быстро и жестко, скоро появятся новые жертвы. Клуб слишком давно захватил здесь все в свои руки, чтобы отказаться от старых привычек. Попугаи Мюриел и смерть Роя — преступления, Кло! Не забывай об этом, пожалуйста.

— Я знаю, Майкл, но думаю, что, объединившись, мы сможем все изменить. Мы сможем переиграть членов Клуба на их же поле — разорить и лишить их влияния. Посмотри, мы уже почти закончили строительство курорта. Люди поверили в нас и уже не боятся Клуба. Если весь город объединится против Клуба, они проиграют, Майкл! И ты мне очень нужен. Ты единственный, кто может мне в этом помочь. Ты же знаешь, что ни Анжелика, ни Джози, ни мама без нас не справятся. Но только это нужно делать во имя будущего, а не из мести, Майкл! — говорила Кло, наблюдая за мрачным лицом Майкла. Почувствовав, что демоны по-прежнему не отпускают его, она приблизилась к нему вплотную. — Ты любишь незаконченные дела? Вот и я не люблю и сегодня хочу закончить одно дело, Майкл… — хрипло прошептала она.

Майкл удивленно посмотрел на нее.

— Что именно?

Кло положила ладони на его голую грудь, и он вздрогнул.

— Мне бы хотелось закончить то, что я начала делать в этом амбаре много лет назад…

Она почувствовала, как судорожно забилось его сердце под ее ладонями. Он сунул руку в карман и достал медальон.

— Только если ты наденешь это. Я хотел дать тебе его как раз в тот день, пока ты не набросилась на меня со своими поцелуями. Я хотел, чтобы ты носила его, у меня были такие грандиозные планы, а ты швырнула в меня мячом…

Сапфир в медальоне блеснул, и Кло поколебалась, прежде чем взять его в руки.

— Я знаю, его носила твоя мать.

Майкл застегнул на ней цепочку, и она сквозь слезы посмотрела на его лицо, в котором вдруг появилась та же нежность, как много лет назад, когда она вошла в амбар. Господи, неужели она сама все испортила?..

— Дерево для твоей кровати, Кло, я срубил, когда тебе исполнилось шестнадцать, — прошептал Майкл, прижимая ее к себе. — Я так скучал по тебе сегодня ночью…

— А я думала, ты сердишься на меня, — осторожно ответила Кло, словно возвращаясь из прошлого, и отстранилась от него, пытаясь скрыть дрожь. — Подожди, Майкл, я хочу прояснить кое-что. Итак, много лет назад я пришла сюда к тебе…

Майкл прислонился к перекладине стойла.

— Ты пришла, чтобы я лишил тебя девственности, насколько я помню. У меня же были несколько другие планы — церковь, фата, первая брачная ночь, о которой я мечтал, как любой порядочный мужчина.

На мгновение Кло потеряла дар речи, потом уперлась кулаками в бока, ее голубые глаза метали молнии.

— Ах, вот как, у тебя были грандиозные планы? И ты даже не дал мне этого понять! Ты не обращал на меня никакого внимания несколько лет… — Она вцепилась в завиток его волос на груди и больно дернула. — Ты ничего мне не говорил, никогда не приглашал на свидания… не дарил мне цветы… — В памяти ее вдруг всплыл букет цветов у новой кровати в спальне. — Очень хорошо, Майкл Джедидия Бирклоу. Ты мечтал о нашей первой брачной ночи и ни разу даже не намекнул мне об этом!

Он приподнял брови, вспомнив, что Кло всегда отличалась нестандартным мышлением.

— Я был уверен, что ты догадываешься об этом, — сказал он и попытался обнять ее, но Кло отшвырнула его руки.

— Каким образом? Как я могла об этом догадаться, не подскажешь? — крикнула она.

— Теперь это уже не имеет значения, Кло. Мы любим друг друга и все равно вместе… Не переживай так. У тебя все здесь получится, ты сможешь… — Майкл вскрикнул, ударившись о перекладину от сильного толчка. В следующую секунду он схватил Кло за запястья, предотвратив очередной удар, и прижал к себе, улыбаясь.

— Отпусти сейчас же! Мне хочется убить тебя… — Кло уворачивалась от его поцелуев, сжав губы.

Неожиданно Майкл выпустил ее.

— Давай, убивай меня, — усмехнулся он. — Это ничего не изменит. У меня уже была брачная ночь. Я давно считаю себя женатым человеком…

— Женатым?! — Кло застыла, пытаясь призвать на помощь логику.

Майкл провел соломинкой по ее щекам.

— Ничего не изменилось, Кло. Эти годы не имеют значения, — спокойно сказал он. — То, что происходит между нами, ты можешь называть как угодно. Связью, голым сексом… Я считаю это браком.

— Но почему, Майкл? Это так неожиданно… — у Кло от волнения прорезался западный выговор.

— Потому что — потому, мисс Магнолия! — сразу среагировал он и притянул ее к себе.

В этот момент позади Кло хлопнула дверь. Она обернулась и увидела женщину в деловом костюме с портфелем в руках. Длинные, загорелые ноги, соблазнительное тело, очаровательная улыбка… И эта улыбка адресовалась самому прекрасному на свете мужчине! В груди Кло заклокотало какое-то неведомое чувство. Она не сразу поняла, что это просто ревность.

— Привет, Мэри Лу! — Майкл распрямился и поставил Кло на ноги. — Мэри Лу Бюрегард, Кло Мэттьюз, — представил он их друг другу. — Мэри Лу приехала ко мне… к нам, — он с усмешкой посмотрел на Кло. — Она генеральный прокурор, специалист по всяким запутанным делам. Мы раньше часто работали вместе.

— Рада познакомиться, Мэри Лу, — сказала Кло, стараясь взять себя в руки. В конце концов, Майкл только что сказал, что считает ее своей женой, а значит, она не должна ревновать. — Извини, Майкл, я не могу сегодня у тебя остаться, у меня дела. Простите. Я как раз собиралась…

— Придется тебе отложить свои дела. Мы без тебя не справимся, а хотелось бы начать прямо сейчас. У Мэри Лу бессонница, и она обычно работает лучше всего ночью, — как и ты. — Он невинно улыбнулся. — Так что эту ночь нам придется провести втроем!

Кло, не выдержав, прыснула.

— Я вижу, ты повеселел и счастлив. Тебе очень подходит этот очаровательный дьяволенок, — сказала Мэри Лу, улыбаясь, и, наклонившись, поцеловала Кло в щеку. — Нам с Майклом надо поторапливаться.

— Да, радость моя, пора, — согласился Майкл, обнимая Кло за талию и увлекая за собой. — Почему бы нам всем не вернуться в дом и не устроить праздничный ужин?

— Расскажи Мэри Лу все, что ты знаешь, Кло. Она допросит тебя по всем правилам. У нас это единственная возможность, если вы со Стеллой не хотите открытого суда.

— Я сделаю, что смогу. Эти негодяи должны заплатить за все, — сказала Мэри Лу.

С конским хвостом и голыми ногами, в шортах и фирменной майке «Пинто Бин» она была совсем не похожа на генерального прокурора. Впрочем, красавицей она больше не выглядела. У нее был такой же профессиональный вид, как у Майкла, после того, как она прочла дневник Мэгги и сверила все даты и материалы, которые подготовил для нее Майкл. Они с Майклом довольно часто обменивались понимающими взглядами, и было видно, что они понимают друг друга как хорошо сработавшиеся профессионалы. Майкл улыбнулся им обеим и вышел. Мэри Лу проводила его взглядом и посмотрела в окно.

— Здесь красиво, как и рассказывал Майкл. Он очень любит вас, Кло; вы для него — прекрасный подарок судьбы. Я не верила, что он сможет преодолеть свою мрачность, но он просто светится, когда смотрит на вас. Конечно, мне его очень не хватает, но я рада, потому что никогда не видела его таким. Я не знаю, рассказывал ли он вам, но ведь именно он нашел того человека, который… изнасиловал и убил моих девочек, — голос Мэри Лу сорвался, она побледнела и уставилась в темноту за окном. — Им было всего шесть и пять лет… Только благодаря Майклу тот человек был пойман и осужден. И только благодаря ему я сумела это пережить. Он ухаживал за мной, как за ребенком. Заставлял есть, встречаться с родными и друзьями. Я знала, что Майкл всегда рядом… Он даже спал рядом со мной, держа меня за руку, весь первый месяц. Я не думала, что смогу пережить это… Но я выжила… хотя в этом нет ничего хорошего. Так или иначе, для Майкла Бирклоу я сделаю все. Вы очень счастливая женщина, Кло, потому что такой человек любит вас до безумия.

Кло дотронулась до медальона на груди. Майкл ждал, когда она подрастет, а она все испортила. Разрушила свою и его жизнь.

— Я не та женщина, которая нужна Майклу… — пробормотала она.

Мэри Лу покачала головой.

— Не теряйте времени, дорогая. Берите то, что дарит вам судьба.

Кло не заметила, как заснула прямо за письменным столом, и проснулась от крика. В комнату вошел Майкл и наклонился над Мэри Лу, которая рыдала, съежившись в кресле. Она всхлипнула и обняла его. Кло отвернулась. Ей было тяжело видеть, как Майкл обнимает другую женщину.

— Я так скучаю по моим девочкам, Майкл! Каждую ночь вижу во сне, как этот подонок их насилует, а когда просыпаюсь, вижу его кровавые следы рядом с их телами…

— Знаю, родная, — Майкл посмотрел на Кло; его лицо помрачнело, в глазах стояла боль. — Ты будешь сегодня спать рядом с ней, Мэри Лу.

Теперь Кло поняла, какие кошмары мучают Майкла по ночам…

Перед дверью мирового судьи Сергей поправил фату на голове Джози и взял ее за руку. Сквозь белое кружево было видно встревоженное лицо невесты.

— Я же сказала, что уже вышла за тебя замуж сегодня ночью. Мне не нужно для этого шикарного платья, которое стоит больше, чем мое ранчо. Прекрати транжирить деньги на меня.

— А если мы ночью зачали ребенка? Он ведь может потом подсчитать, и как я буду смотреть ему в глаза? Как смогу ему доказать, что именно я его отец, если мы сегодня не поженимся? Но я женюсь на тебе не из-за детей, которые у нас будут, а только потому, что люблю тебя. Ты лучше скажи мне, почему у вас обувные магазины открываются в такую поздноту! Ну, ничего. Платье длинное, так что можно обойтись без туфель. Ты надела подвязку?

Джози подняла подол длинной юбки свадебного платья из белого кружева и показала ему голубую кружевную подвязку на длинной ноге в ковбойском ботинке.

— Я сшила ее на счастье из материнской косынки.

— Я так мечтал раздеть свою невесту и поцеловать ее ногу в одной подвязке! — прошептал Сергей и одернул свой строгий черный пиджак. — Я так нервничаю! Мне это не нравится… Ты ведь выходишь за меня замуж по любви? Правда?

Джози поняла, что он волнуется не меньше, чем она. Сочетаться гражданским браком было ее идеей: ей не хотелось напоминать Сергею о том, что она уже была замужем и венчалась в церкви. Ничего хорошего из этого все равно не вышло. Сергей же хотел настоящей свадьбы, но она уговорила его. Единственное, на чем он настоял, это на подвенечном платье и фате.

— Я уже научился стреножить лошадей, чтобы они не убегали. Попробуй сбежать от меня, и ты в этом сама убедишься, — сказал он, нервно улыбаясь.

Он был таким элегантным и красивым — и в то же время таким родным… А час назад оказалось, что он великолепный любовник — требовательный и властный. Джози улыбнулась. Этот мужчина любит ее! Это было видно в его черных глазах, чувствовалось в том, как он касался ее. Сергей обращался с ней, как с самым дорогим подарком судьбы, которого он не заслуживает.

У кабинета появился запыхавшийся мировой судья, низенький, толстый мужчина.

— Все готово? Бумаги в порядке? Заходите.

Сергей выпустил Джози и в недоумении посмотрел на судью, словно не мог понять, почему их отвлекают.

— Вы же хотите пожениться?

— Да, и вы нас сейчас пожените! — твердо сказал Сергей, беря Джози за руку.

Когда все бумаги были подписаны, он убрал фату с ее лица, внимательно вгляделся и поцеловал в губы. Джози заметила слезы в его глазах и обещание счастья. Потом Сергей попросил судью сфотографировать их на память, а через сорок пять минут исполнил свою мечту — добрался губами до подвязки: они свернули с дороги, не в силах сдержать себя.

— Прости. Я бы хотел раздеть тебя медленно, но не могу, — признался он, торопливо снимая с нее платье. — Ботинки можешь не снимать. Я не в силах ждать. Ты сводишь меня с ума, моя прекрасная женушка!

— Я люблю тебя, Сергей, — вырвалось у Джози.

— Конечно. Иначе ты бы не вышла за меня замуж. Я прочел это в твоих глазах. И я люблю тебя, — Сергей замер в восхищении перед ее наготой. — Ты помнишь, что я обещал стать отцом твоему сыну? Я клянусь тебе в этом, голубка моя!

— Люби меня, мой родной… — прошептала Джози.

* * *

Мэри Лу скользнула в кровать позади Кло.

— Мне очень стыдно, но я вам так благодарна… От снотворного я потом целый день мучаюсь. А нам завтра необходимо иметь трезвые головы.

— Вам нужно поспать, не стесняйтесь. Нам всем это нужно. Мы все устали, — улыбнулась Кло.

Топаз Младший запрыгнул на кровать, перелез через Кло и обнюхал гостью. Вскоре Мэри Лу спала с котенком на руках.

— Все-таки Майкл Джедидия Бирклоу — действительно прекрасный человек, — прошептала Кло и, устроившись поуютней, быстро заснула.

Кло проснулась в полдень от запаха кофе. Майкл держал перед ней кружку и улыбался.

— Кофе в постель, к вашим услугам! — сказал он.

Джози и Сергей сидели на стульях рядом с кроватью, Мэри Лу, завернувшись в простыню, смотрела на них во все глаза.

— У нас какой-нибудь праздник? — удивленно спросила она.

Сергей передал ей кружку с кофе, а Майкл познакомил ее с друзьями.

— Сергей приготовил завтрак для всех. И вы правы, у нас праздник. Утром мы с Сергеем поженились, — сказала Джози.

Она схватила мужа за руку и продемонстрировала всем обручальное кольцо. Потом показала свое.

Нижняя губа Кло задрожала, в глазах появились слезы.

— Но я хотела быть рядом с тобой. Хотела быть…

— Ты и будешь, — строго сказал Сергей. — Мы устроим еще настоящую свадьбу. Вы с Анжеликой будете подружками невесты, нас будут фотографировать, чтобы наши будущие дети могли все это увидеть. Знаете, Джози очень идет подвенечный наряд, — он поцеловал жену, затем по-мальчишески улыбнулся и подмигнул. — Это было здорово. Мы оба так счастливы…

— Так, значит, будет настоящая свадьба по полной программе? — спросила Кло, вытирая слезы.

— Разумеется! Со свечами, цветами, вином и танцами. Я приглашу всех своих друзей и родственников…

— Ох, нет! — Джози округлила глаза. — Я не смогу. Я буду рада твоим друзьям и родственникам, но никто не заставит меня больше надеть это платье — а главное, туфли, которые купил мне Сергей.

— Ты можешь оставить свои ботинки, — улыбнулся Сергей. — Я нахожу их восхитительными — особенно в сочетании с подвязкой. Но…

Джози приготовилась спорить, и Кло улыбнулась.

— Мы посмотрим и решим. Анжелику тоже надо выдать замуж. Как вы думаете, она скучает без нас? Я так люблю вас, ребята, и так рада за вас!

— Кло, осторожно, — сказал Майкл, забирая у нее кружку, когда она вскочила, чтобы обнять Джози.

Майкл отвернулся, поймав растроганный взгляд Сергея.

— Я сейчас заплачу, — подвела итог Мэри Лу.

— Вы хотите разжалобить меня, джентльмены? Вряд ли это возможно, — в низком голосе Мэри Лу не было ничего приятного. Она мрачно посмотрела на Брэдли и Джеффри Гилкристов. — У вас есть выбор. Или вы подписываете эти документы, согласившись со всеми выдвинутыми обвинениями и отказываясь от всех претензий к Анжелике, или дело передается в суд. В случае согласия вы должны будете поставить в известность всех ваших сообщников о каждом пункте этих документов. В случае отказа вам не светит ничего хорошего: вы проведете довольно долгое время в тюрьме, я вам обещаю. И еще. Семье Мэттьюзов должна быть возвращена земля и оплачены всё материальные и моральные убытки. Я ничего не упущу, не сомневайтесь. Впрочем, вы потеряете эту землю так или иначе, когда покинете город и штат.

Кло с трудом узнавала в этой женщине Мэри Лу, которая спала с ней в одной постели с котенком на руках. Перед ней был самый строгий прокурор, которого она только видела в жизни. Мэри Лу перебирала в руках документы с обвинениями, и становилось ясно, что власти и процветанию Гилкристов пришел конец. Банком теперь должна была управлять Анжелика.

— Это шантаж! — кипятился Джеффри, пока Брэдли доставал из бара бутылку виски.

— Шантаж? Разве я вас шантажирую? Вот отец Джози Смолл Берд мог бы нам многое рассказать о шантаже, если бы его не отравили. Кстати, откуда известно, что именно он тогда устроил пожар? Где свидетельские показания и заключения экспертов? — выстрелила Мэри Лу. — Между тем экспертиза Майкла Бирклоу не вызовет никаких сомнений в зале суда, уверяю вас. Одно неправильное действие с вашей стороны, джентльмены, или со стороны ваших сообщников, — и я клянусь вам, что дело будет передано в суд.

— Мы рассмотрим ваши… предложения, — пробормотал Брэдли, осушив свой бокал.

Джеффри наградил его взглядом, полным ненависти, и Кло почувствовала, как рядом напрягся Майкл.

— Рассмотрите? Да, я бы посоветовала вам сделать это, — сказала Мэри Лу, закрывая свой портфель. — Даю вам два часа. Я буду в «Пинто Бин». Звоните мне, или Майклу, или Кло, и мы закончим это дело. Вы меня поняли? А теперь позвольте откланяться.

Куинн застыл, вслушиваясь в ритмы ночи. Сердце Анжелики ровно билось под его ладонью. Тени сгустились под деревьями, медвежий коготь засиял, готовый к борьбе. Огненная Женщина призвала его в свои ряды…

Эти ведьмы разрушили все, а теперь появилась еще одна! И все они подчиняются Майклу Бирклоу. Значит, начать нужно с него. Майкл Бирклоу будет наказан за то, что посягнул на Клуб, за то, что потребовал, чтобы они покинули Лоло и переехали в другой штат, сохранив лишь ничтожную часть своих сбережений. Брэдли Гилкрист стал слишком слабым. Пора взять все в свои руки. Убрать судебного эксперта и четырех ведьм за одну ночь — и Клуб будет спасен!

Он лег поудобнее и нашел в оптический прицел Майкла Бирклоу, который шел по пастбищу, обходя свои владения.

— Празднуешь свою победу? Рановато… — пробормотал он и нажал на курок.

Раздался выстрел, и пуля ударилась в паре метров от ноги Майкла.

Выругавшись, стрелок бросил винтовку и побежал к лесу, слыша, как с левой стороны летят пули.

— Майкл! — раздался испуганный голос Кло.

Она появилась со стороны дома и теперь бежала к Майклу. Он похолодел от страха за нее, но не мог броситься к ней навстречу: нельзя было упустить бегущего вдоль пастбища мужчину, который с шумом прорывался сквозь кусты к лесу, стреляя в его сторону.

Стрелок остановился, прицелился, но обнаружил, что у него кончились патроны, и обессиленно прислонился к дереву, так как понял, что не успеет убежать.

— Привет, Джеффри, — холодно улыбнулся Майкл, подходя к нему. — Счастлив, наконец, встретиться с тобой на своей земле.

Выругавшись, Джеффри размахнулся, но Майкл резко отбил удар.

— Так ты бьешь Энн, Джеффри? — спросил Майкл и нанес ему сильный удар справа, затем еще один. — Знаешь, мне нравится бить тебя…

— Не надо, Майкл, — крикнула, задыхаясь, подлетевшая Кло и схватила его за руки.

— Это ведь ты убил Роя, правда, Джеффри? — сказал взбешенный Майкл и со всей силы ударил его еще раз.

Джеффри согнулся, кровь текла по его подбородку.

— Майкл, пожалуйста, не надо! Ты так убьешь его, и тебя посадят в тюрьму. Я люблю тебя, Майкл, и всегда любила… — плакала Кло, пытаясь остановить его. Она хватала его за руки, гладила его щеки и волосы, пытаясь успокоить.

— Ты нашла чудесное время для признания, детка, — хрипло сказал Майкл, немного приходя в себя.

Кло обняла его за спину и прижалась к нему.

— Он мог застрелить тебя.

— Нет, Джеффри слепой на правый глаз. Я заметил, что когда он без очков, то не может взять бокал со стойки справа — все время промахивается.

Отдышавшись, Майкл посмотрел на разбитые коленки Кло и вдруг улыбнулся.

— Ты выглядишь, как в детстве, когда падала с велосипеда, а я мазал тебе коленки йодом и перевязывал их.

Кло уставилась на дерево, к которому прислонился Джеффри.

— Смотри-ка, Майкл, кто-то вырезал на этом дереве сердце и наши имена.

— Надо же мне было чем-то заниматься все эти годы без тебя, детка!

Особняк Гилкристов ярко горел холодным сентябрьским вечером. Пламя с воем вырывалось из окон. Анжелика стояла неподалеку, ее силуэт четко выделялся на фоне огня. Пожарная команда бездействовала, получив приказ дождаться, пока здание догорит до конца. Когда особняк рухнул, Анжелика, наконец, двинулась прочь. По ее лицу катились слезы, но голова была высоко поднята, а глаза не отрывались от мужчины, стоявшего у пикапа, — мужчины, которого она любила.

— Отвези меня домой, Куинн.

Она села в кабину, не оглянувшись на дом, в котором прошло ее детство. Вскоре после того, как Джеффри посадили в тюрьму, Энн потребовала развода и уехала отсюда навсегда, сказав Анжелике, что та может распоряжаться этим домом по своему усмотрению. И она распорядилась…

Анжелика положила голову на плечо Куинна, мечтая поскорее оказаться в его объятиях в маленьком доме в горах, который он купил для них. Там она сможет открыто выплакаться, навсегда попрощавшись со старыми страхами и жаждой мести. Он споет ей свою любовную песню, и она будет лежать, прижавшись к нему… Анжелике казалось, что вместе с Куинном она очистилась, родилась заново и была счастлива. Она знала, что будет с ним всегда, пока живет на свете.

Анжелика опустила стекло и подставила лицо холодному ветру. Она чувствовала опустошенность. Только невероятные усилия закончить поскорее строительство курорта поддерживали ее последний месяц. Она была нужна Кло и Джози — так же, как они были нужны ей. Без них она бы не выжила. Зато теперь у подножия Хребта Бирклоу был почти достроен первый из корпусов будущего огромного курорта.

— Это все было так мучительно… — прошептала Анжелика.

— Но все уже закончилось. Дикие Ивы построят на месте особняка что-нибудь новое и полезное. Кло была права, отказавшись от мести. Ты теперь навсегда свободна от прошлого.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что сегодня вечером мы исполним обряд, который его окончательно похоронит.

— Ты везешь меня не домой? — воскликнула Анжелика, впервые обратив внимание на вид за окном.

— Нет. Там, за поворотом, нас ждут лошади. Ты видишь этот пакет на сиденье? Открой его.

Анжелика взяла в руки пакет и медленно открыла. Замшевое расшитое индейское платье было мягким на ощупь.

— Оно потрясающее!

— Это для нашего брачного обряда, — сказал Куинн, кладя свою руку на ее кисть. — Мы проведем его на нашем старом месте, если ты согласна выйти за меня замуж. Я хочу сегодня взять тебя в жены, женщина моей души!

Анжелика крепко сжала его руку. Она знала, что Куинн всегда, когда волнуется, говорит высокопарно.

— Любимый мой, — прошептала она, чтобы увидеть, как он смущенно краснеет.

Эпилог

— Представляю вам Клуб здоровья и красоты «Дикие Ивы» — новый горный курорт в штате Вайоминг, — прошептала Кло.

Три подруги стояли рядом перед новым корпусом своего детища. В чистых больших окнах, смотревших на долину и реку, за которую боролся Сэм Мэттьюз, отражалось голубое небо и багряные облака. Взявшись за руки, как в детстве, три женщины стояли молча. Они пережили так много страданий и горя, но сумели выжить и найти свое счастье.

— Все новое! — гордо сказала Анжелика, имея в виду не только здание.

— Мы сделали это! Вернее, Кло сделала, — прошептала Джози. Красная шаль Сергея была наброшена на ее плечи.

— Мы сделали это все вместе, — поправила ее Кло.

— Поразительно! Первые клиенты уже оплатили путевки и скоро приедут сюда. Будут ходить в походы, кататься верхом…

— И обретать душевный покой, — закончила за Джози Кло, которая после стольких разочарований была, наконец, довольна жизнью.

Анжелика наклонила голову, придирчиво рассматривая первый корпус.

— Жаль, что не успели достроить зал для процедур. Куинн здорово делает массаж и даже осваивает педикюр. Но если вы скажете ему хоть слово, я вас убью! Он страшно стесняется. Мужское самолюбие и все такое…

— Сергей считает, что мы все должны устроить свои свадьбы именно здесь. Он так и не может успокоиться, просто свихнулся на этой свадьбе, — сказала Джози.

— Я согласна, — обрадовалась Анжелика. — Дело за Кло, и ей бы лучше поторопиться. А то Джози скоро родит русского мальчишку.

— Еще не скоро, в ноябре. У нас все будет к тому времени готово. Кстати, Анжелика, посмотри, как там у нас со средствами. Мне пришла в голову прекрасная идея! — воскликнула Кло. — Что, если построить здесь часовню — специально для свадеб? Надо побыстрее найти архитектора и декоратора. Я хочу, чтобы все были в длинных платьях, вокруг — море цветов, на столах — вещи из нашего каталога… Ты, Джози, наденешь то кружевное платье. Сергей будет фотографировать…

— Она когда-нибудь успокоится? — усмехнулась Анжелика. — Давайте вернемся на землю и подумаем, что нам надо успеть сделать завтра.

— Мы-то поженимся, но когда ты присоединишься к нам? — вдруг спросила Джози, повернувшись к Кло.

Кло понимала: подруги хотят, чтобы она была счастлива. А еще они хотят узнать, останется она в Лоло или нет.

— Ох, девочки, я и сама не знаю. Мне кажется, я очень изменилась. И Майкл тоже. Он стал таким спокойным, таким правильным… Даже слишком! Но стоило мне подумать, что я разобралась в себе и в нем, что теперь я знаю, кто я и чего хочу, он страшно испугал меня, когда поймал Джеффри. Это был мужчина, которого я не знала совсем. Представляете, я призналась ему в любви, а он ничего не сказал в ответ, кроме: «Ты нашла чудесное время для признания, детка»!

— А ты бы еще побольше времени проводила здесь! — возмутилась Анжелика. — По-моему, ты теперь разбираешься во всем, даже в сантехнике. Чему ты удивляешься? Майкл месяцами не видел тебя ни в чем, кроме джинсов и ковбоек. Ты командовала им и всеми нами, как генерал войском. Ты ругалась со всеми, как сапожник!

— Анжелика иногда любит преувеличить, но… — сказала Джози, погладив Анжелику.

— Преувеличить? Да мы час назад чуть не убили друг друга из-за цвета занавесок в номерах! — еще больше возмутилась Анжелика. — Ну, ничего, когда мы с Кло будем беременными, мы тоже станем Мадоннами, а не Дикими Ивами, голубка ты наша с оливковой ветвью в клювике.

— Вы обе всегда спорили и чуть не царапались до крови, — вздохнула Джози. — Я никогда не понимала этого, но как-то мирила вас. Хотя никто из вас никогда не хотел уступать…

Кло смотрела на подруг и чувствовала себя счастливой. Даже просто глядя на них, она уже была счастлива! А теперь их дружба стала еще тесней, еще глубже.

— Я люблю вас, ребята, — смахнув слезы, сказала она.

Кло стояла в тени амбара и, немного поеживаясь, наблюдала за Майклом, который насыпал овес в кормушки лошадей. Поддавшись порыву, она отправилась к цветочнику и купила большой букет роз. Теперь аромат цветов смешался с запахом животных и сена. Майкл принюхался, повернулся и увидел ее голову за стойлом. Он снял перчатки и ждал, когда она подойдет к нему.

Майкл сейчас работал над новым делом, и у него опять появились темные круги под глазами. Он анализировал все детали и улики с присущей ему обстоятельностью, и Кло не сомневалась, что в конце концов он найдет преступника. Временами он замыкался и мрачнел, и тогда она терпеливо ждала, когда он придет в себя.

Но он всегда был рядом.

Ждал ее каждый вечер, как будто боялся, что она может не прийти.

Кло дотронулась до медальона на груди, молясь про себя, чтобы Майкл ее понял, и пошла ему навстречу. На ней, кроме медальона, ничего не было. Она взяла его лицо в ладони и смотрела, как разгорается золотой огонь в его глазах. Он обнял ее за талию, и она почувствовала, как дрожат его пальцы.

Майкл Джедидия Бирклоу… Он построил ей брачное ложе — и никогда ни в чем не уступал; мучил — и любил ее всем сердцем. Кло была уверена, что они будут любить друг друга всю жизнь. Она была его слабостью и силой, и они должны были состариться вместе.

— Первый раз в жизни дарю мужчине цветы, Майкл Бирклоу.

Он наклонился и понюхал розы.

— А я первый раз в жизни получаю цветы от женщины.

— Наверное, я очень странная женщина. А ты — странный мужчина, Майкл. Думаю, нам надо подкопить денег и разбить розарий перед нашим домом. Потому что, если ты будешь так на меня смотреть, я буду каждый день покупать тебе розы…

Она прижалась к нему, и он еще крепче обнял ее.

— Ты пришла ко мне навсегда, радость моя?

Она дотронулась до шрама на его нижней губе.

Да, на то же место, как и тогда, много лет назад…

Примечания

1

Дерево — символ штата, утверждаемый законодательным собранием. Тополь трехгранный является символом штатов Вайоминг, Небраска и Канзас.

2

В переводе с англ. — Медвежий Коготь.

3

В переводе с англ. — «Фасоль Пинто», сорт фасоли, культивируемой на Юго-Западе США.

4

Хайболл — коктейль из виски с содовой водой и льдом.

Content

Кейт Лондон
Три поцелуя

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

Эпилог

Примечания