Сергей Зверев

Ментовская бригада

Глава 1

Беспокойное кладбище

Автоматная очередь прошла аккуратным полукругом по высокому надгробию. Один из выстрелов попал точно в лоб покойнику, изображенному на памятнике. Этот человек был выписан в полный рост. Он стоял в строгом деловом костюме, руки, правда, держал в карманах. С определенного ракурса могло показаться, что этот человек, некогда весьма известный в Радловском районе, слегка улыбался.

Полицейский патруль, вызванный утром паническим звонком с кладбища, прибыл на место только через полтора часа. Спешить было незачем. Кладбищенские клиенты — народ спокойный, им нет нужды устраивать между собой разборки.

Сержант Морозов, который опрашивал сторожа, подумал, что именно слово «разборки» было бы здесь уместно. Дело в том, что стрельба велась по памятнику, установленному на могиле известного криминального авторитета Подмосковья по кличке Пепел.

Следы пуль, выпущенных из автоматического оружия, образовали неглубокие воронки. Вся плита была усыпана отколовшимися крошками, которые по иронии судьбы действительно напоминали сигаретный пепел. Как будто на могильную плиту вытряхнули банку из-под окурков.

— А почему сразу не позвонили? — лениво поинтересовался Морозов. — Вы говорите, что услышали выстрелы в районе полуночи, так?

— Точно так, — с готовностью подтвердил похмельный сторож. — Да ведь стрельбище рядом, сами знаете. Вот я и подумал, может, просто ветром донесло.

— А был ветер? — на всякий случай уточнил сержант.

Сторож надолго задумался, в итоге так ничего и не сказал.

— Ладно, черт с тобой. Ты хоть вышел посмотреть, что творится на подведомственной территории?

— А как же! — Сторож обрадовался, что неудобный вопрос был снят, и затараторил: — Вышел, конечно, это ведь моя работа. Никого не было, только эти — как их?.. — которые в черном по кладбищам шастают, молодежь.

— Готы, — подсказал сержант. — Вот видишь, уже и дело можно заводить, а ты говоришь, стрельбище…

— Стайкой пронеслись. Я из окна их видел, хотел вдогонку, да уж поздно было.

— Значит, не выходил, — вполголоса констатировал сержант.

— Еще машина рядом проезжала. За воротами, конечно, сюда же ночью на ней не забраться. Звук мотора точно не наш.

— Разбираешься? — Сержант поднял брови.

— У «Жигулей» и «Запорожца» вмиг отличу, — гордо сказал сторож.

Сержант ушел в машину составлять протокол. С одной стороны, у него было большое желание спустить дело на тормозах, квалифицировав его как вандализм или даже банальное хулиганство. С другой, вызывало понятное опасение то обстоятельство, что расстреляна была именно эта могила.

— Какие-нибудь братки по пьяни, — подал голос его напарник, дремавший на заднем сиденье.

— Это пусть кому надо разбираются, — решил сержант. — Блин, если бы не автомат, вообще время терять не стоило бы.

К полудню было заведено уголовное дело по факту применения оружия на территории кладбища в Радловском районе. Это событие было двумя строчками отражено в скудной сводке происшествий, которая ежедневно пересылалась в местные средства массовой информации.

Газетчикам писать было почти не о чем. Заказных статей, которые заполнили бы восьмистраничный объем районной многотиражки, на этой неделе не предвиделось. Поэтому главный редактор «Радловской правды» командировал корреспондента на место происшествия. Номер выходил в пятницу, и был шанс дать хоть какой-то материал на первую полосу.

Полковник Крайнов бушевал. Он уже накричал на всех, кто попадался ему на пути в коридорах местного управления, и пар был выпущен. Теперь Крайнов стоял у окна, медленно, ритмично покачивался с пятки на носок и постукивал костяшками пальцев по подоконнику.

— Почему я последним узнаю такие новости? Вот скажи мне, Власов, как такое вообще возможно, а?

Майор Власов сидел за столом и прихлебывал чай. За долгие годы работы рядом с Крайновым он успел изучить натуру полковника вдоль и поперек и понимал, что эти вопросы вовсе не требуют немедленного ответа.

Власов мог бы, конечно, резонно возразить, что Крайнову позвонили, как только узнали, чья именно могила была расстреляна. Но мобильный телефон полковника был выключен, а на работе он появился только на следующий день. Выходных дней для него не существовало. Разумеется, никто не посмел поинтересоваться, где пропадал Крайнов. Он был слишком важной фигурой не только в Радлове, но и далеко за его пределами.

У Власова на языке вертелась фраза: «Потому что ты торчал в Москве со своими генералами, прикидывая, кого поставить на цементный завод в Тверской области, который месяц назад был так удачно лишен собственника». Но она не могла быть произнесена ни в коем случае.

Ведь рейдерство — это святое. Беспокоить Крайнова в таких ситуациях не решился бы даже Власов, который был правой рукой полковника в Радлове и в его отсутствие руководил всеми делами. Такая негласная договоренность установилась между ними уже несколько лет назад. До этого дня работа Власова не вызывала нареканий со стороны полковника. Бывали, конечно, мелкие промашки, но Власов давно научился представлять свои ошибки в таком свете, что придраться было не к чему.

Да полковник Крайнов и не стал бы упрекать майора по пустякам. Ведь тот уже не первый год получал долю от большого общего бизнеса. Так что их связи уже не сводились к отношениям начальника и подчиненного. Они плавно перетекали в партнерские, когда речь шла о деле, а не о выполнении служебных обязанностей. Впрочем, одно от другого уже давным-давно нельзя было отделить.

— Вот! — Крайнов швырнул на стол «Радловскую правду», еще пахнущую типографской краской. — Узнаю новости из газет, прямо как последний лох.

— Ты думаешь, что это?.. — начал Власов, но Крайнов тут же перебил его:

— Я не думаю, а знаю! Мне вчера звонили. — Он уселся в кресло напротив Власова и полез в карман за платком.

Власов внимательно следил за движениями начальника. Тот сегодня был в штатском и после упорных поисков достал платок из нагрудного кармана.

— Так вот, рассказываю. — Голос полковника сразу изменился.

Теперь он говорил о деле, и тут эмоции уже были неуместны.

— Обрисовываю проблему и перевожу ее, так сказать, в нашу общую задачу. Мне был звонок от… неважно, в общем, своего человека в столице, который мне обязан. Я просил его сообщать о событиях, которые рано или поздно могут быть нам интересны. — Крайнов придвинул к себе блокнот и водрузил на нос очки с продолговатыми стеклами.

Он долгое время гордился тем, что может обходиться без них, но годы брали свое, цифры сливались и путались, буквы плясали, не желая складываться в осмысленный текст. Так что из очередной поездки в Италию полковник вернулся в очках. Он привез несколько пар, носил их по очереди, но в конце концов остановился на этих — в самой дорогой и самой легкой оправе.

— Мне, помимо всего прочего, сообщили, что Пепла якобы видели в Москве, — сказал он после небольшой паузы.

— Что-о? — Власов чуть не расплескал чай и на всякий случай поставил высокую чашку на стол.

— Вот-вот, — кивнул майор. — Я тоже, как ты понимаешь, был удивлен, мягко говоря.

— Но твой человек мог обознаться, — предположил Власов. — Он сам его видел?

— Нет, они даже не знакомы.

— Ну, тогда… — Власов пожал плечами, но полковник снова его перебил:

— Мой информатор аккумулирует сведения, которые могли бы мне быть интересны. Он знает, что у нас тут творилось с Пеплом и происходило после его смерти, поэтому счел нужным позвонить мне и сообщить.

— Но я все равно не понимаю…

— Пепла видели дважды. — Полковник устало откинулся в кресле. — В этом-то все и дело.

— При каких обстоятельствах?

— Ничего особенного. — Крайнов махнул рукой. — Один раз его заметили выходящим из ресторана, что на Ордынке.

— Вот прямо так из ресторана?! — поразился Власов.

— Два человека снимали кабинет для ужина, — пояснил Крайнов. — Один из них был вылитый Пепел. Его заметил швейцар, который помнил авторитета еще по старым временам. Тогда он в казино работал, а Пепел любил за рулеткой ночь провести.

Власов уже понял, что ему придется в ближайшее время беседовать с этим самым швейцаром, и стал делать пометки в записной книжке.

— Второй раз Пепел засветился на презентации, проходившей на территории ВВЦ, — продолжал полковник.

— Презентации чего? — уточнил Власов.

— Какая-то хрень, связанная с гаджетами, сейчас не помню. Там копать бесполезно.

— Но если вход был по списку… — начал Власов.

— Вход был свободный, в том-то все и дело. — Крайнов вздохнул.

Власов понял, что полковник на всякий случай уже начал наводить справки. Оперативность в делах такого рода всегда дает шанс поймать за хвост нужного человека. Пусть даже это тень из прошлого.

— Павел Михайлович, — осторожно проговорил Власов. — Я понимаю, что все это может быть очень серьезным, но скажи мне честно, ты не думаешь, что все эти события — совпадения?

— Если в твоей работе случаются совпадения, то это значит, что ты плохо работаешь! — торжественно заявил Крайнов.

Полковник имел про запас несколько десятков афоризмов и вставлял их в разговор довольно часто. Этим он несказанно раздражал подчиненных, уже знавших набор фразочек полковника наизусть.

— А теперь еще и эта стрельба на кладбище, — подытожил Власов. — Стреляли, кстати, из обычного «калашникова».

— Что там с готами? Нашли?..

— Ты думаешь, готы стали обзаводиться автоматами?

— Нет, конечно, но проверить надо.

— Уже ищут, — быстро отозвался Власов.

— Уже должны были найти, — поправил Крайнов. — Займись этим. Машину, конечно, никто не видел? Жильцов близлежащих домов опрашивали?

— Всех до одного. Никакой информации.

— Плохо, — полковник задумался. — Ну что же, я считаю, что сидеть у моря и ждать погоды мы не имеем права.

При слове «море» Крайнов сделал небольшую паузу. Его взгляд упал на фотографию дома, который он в прошлом году приобрел на Адриатическом побережье. Снимок стоял на его столе рядом с телефоном.

— Вполне может быть, что все это кончится пшиком, но мы должны быть спокойны, Иван. Ты понимаешь, что я имею в виду?

Власов молча кивнул.

Крайнов привык перестраховываться, иногда, что называется, дул на воду, но в данном случае был абсолютно прав. Если Пепел действительно появился в Москве, то это уже большая проблема для полковника Крайнова. И не только для него.

«Ну вот, — думал Власов, медленно идя по коридору управления. — Теперь надо привыкать и к тому, что мертвые могут восставать. Причем в самый неподходящий момент».

Кладбищенских готов нашли быстро. В Радлове их было не так уж и много. Заминка была в том, что ребята, до смерти напуганные автоматной очередью, которая раздалась в непосредственной близости от их тусовки, сочли правильным на время покинуть Радлов и уехать в соседнюю Москву. Благо дорога на электричке занимала всего час.

В течение дня вся троица — два парня и девушка — были доставлены в радловский отдел милиции. Сержант Морозов держал их в отстойнике уже два часа, ожидая приезда майора Власова, который захотел лично присутствовать при допросе.

Власов приехал, молча сел в кабинете за дальний стол и кивнул сержанту. Мол, можно начинать.

Задержанных привели. Власов понял, что их все это время держали вместе. Ребята наверняка успели договориться о том, что и как они будут рассказывать.

«Недоработка, однако», — подумал Власов и неодобрительно посмотрел на сержанта.

Тот поймал этот взгляд, но ничего не понял. Сержант напустил на себя важности и стал исподлобья рассматривать троицу, сидевшую перед ним.

Готы в этот раз выглядели вполне цивильно. В их одежде преобладали темные тона, но ребята предусмотрительно не нацепили на себя всякие тусовочные причиндалы, свойственные их образу жизни. На них не было металлических украшений и значков с соответствующей символикой.

Сержант наконец нарушил молчание и стал опрашивать ребят. Сначала он выяснил их имена и фамилии, место жительства и учебы. Оказалось, что все трое — школьники выпускного класса. Узнав это, Морозов обрадовался и даже потер руки. Есть на что давить! Можно пообещать ребятам крупные неприятности в учебном заведении, а это ни им, ни их родителям сейчас явно ни к чему.

Власов слушал вполуха. С первого взгляда на троицу он понял, что никаким оружием тут не пахнет. Можно было, конечно, предположить, что готы нашли на кладбище автомат и пальнули по памятнику, а потом бросили его в кусты и дали деру. Но эта идея выглядела настолько неправдоподобно, что майор даже не стал развивать ее.

Сержант почему-то начал с вопросов о неформальном сообществе. Ребятам было неловко объяснять взрослому человеку основы их теперешнего подросткового мировоззрения. Морозов явно забавлялся, наблюдая, как бледно — и в буквальном, и в переносном смысле — выглядели сейчас эти романтики нового поколения.

Полная девица вообще отмалчивалась. Парень, что покрепче, пытался что-то объяснять сержанту.

Третий гот только время от времени повторял фразу:

— Ну а что мы такого сделали?

Морозов быстро объяснил им, что находиться на кладбище после двадцати одного часа запрещено. Так что правонарушение уже имеет место. Так же быстро он установил, что ребята допустили его сознательно. Ведь расписание работы кладбища было им хорошо известно.

— Как вы проникали к захоронениям? Часто ли бывали там в неположенное время? Чем вы занимались на кладбище?

Вопросы сыпались один за другим.

Власов начинал скучать. Он пришел сюда, чтобы задать всего один вопрос, но собирался сделать это в самом конце действия.

Очень быстро выяснилось, что троица проникала на кладбище регулярно, приблизительно раз в две недели. В ограде, примыкавшей к небольшому леску, расположенному рядом, металлические прутья крепились неплотно. Можно было слегка раздвинуть их, и все — путь открыт.

Ночь, лес, кладбище — для подростков это, наверное, было самым настоящим приключением. Иногда они распивали пиво. Вот еще одна строка в протоколе допроса, которая могла испортить биографии несовершеннолетних правонарушителей.

Заодно сержант Морозов выяснил, кто продавал готам пиво из-под полы, и посмотрел при этом на Власова. Тот еле заметно кивнул, давая добро на дополнительный побор с директора окраинного продуктового магазина.

«Курочка по зернышку клюет, а сыта бывает», — подумал Власов.

Он вдруг вспомнил себя, мелкого рэкетира в погонах. Ему пришлось бы играть эту роль долгие годы, не сведи его вовремя судьба с умным и расчетливым Крайновым. Тогда тот еще был майором и нуждался в людях. Он хотел быстро сколотить команду, которая позволила бы ему укрепить свои позиции в Радлове, и присматривался к подчиненным, выбирал тех, про кого можно было бы сказать «свой».

Власову повезло. Многие его коллеги до сих пор тянули служебную лямку, пробавляясь мелкими поборами. Кто-то был бы и рад подняться на ступеньку повыше, тоже стать «своим», но поезд давно ушел. В ближайшее время нового рекрутского набора в команду полковника Крайнова не предвиделось.

Допрос подходил к концу. Власов убедился в том, что готы автомата ни разу в жизни не видели, что стрельба их до смерти напугала, и они думали только о том, как побыстрее унести ноги.

Власов заметил, что ребята очень уверенно держались только в одном случае — когда рассказывали, где именно они находились той ночью на территории кладбища. Это явно контрастировало с испуганным мямленьем, которое сопровождало все остальные ответы подростков.

— Значит, так! — Власов решил, что пора брать инициативу в свои руки. — Теперь скажите мне, что там была за машина?

— Мы не видели никакой машины, — подала голос девушка.

— А если подумать? — дал ей шанс Власов.

Та отрицательно замотала головой.

Тогда майор объяснил ей, какие неприятности ожидают всю троицу и в школе, и дома, начиная с административного штрафа и заканчивая проработками в школе в выпускной год. Он дал понять, что неприятности будут и у их родителей. Тем придется в суде рассказывать о том, как их чада дошли до такой жизни.

При слове «суд» у девушки на глазах появились слезы.

— Так что я предлагаю вам сделку. — Власов сменил гнев на милость. — Вы рассказываете мне про машину, а я обещаю не давать ход вашему делу.

— То есть?.. — спросил старший паренек.

— То есть ничего не выйдет наружу, — ласково произнес Власов.

Сержант удивленно посмотрел на него. Он-то думал, что дело тоже можно замять, но перед этим хорошенько потрясти родителей юных завсегдатаев кладбища.

Власов уже съездил на погост и осмотрел памятник, теперь на всякий случай прикрытый плотной полиэтиленовой пленкой. Он убедился, что стреляли с дороги, от ворот, напротив которых располагалась могила. Наверное, на каждом кладбище есть ряд захоронений авторитетных деятелей разного калибра. Они обычно расположены на самой первой линии, в непосредственной близости от входа.

Скорее всего, готы обретались где-то неподалеку. Если бы они находились возле леска, откуда проникали на кладбище, то просто не успели бы преодолеть довольно значительное расстояние за короткий промежуток времени и мелькнуть перед окнами сторожки, которая находилась рядом с центральным входом. Да и скрываться им было бы проще той же дорогой, откуда они и пришли. Так что неувязка была слишком явной, чтобы не привлечь внимания Власова.

Майор сделал верный шаг. Условия сделки были настолько хороши, что подростки смогли преодолеть страх, который мешал им рассказать правду.

— Это был «Додж», — сказал младший парень.

— Почему ты так думаешь? — удивился Власов.

— Я видел. Они подъехали, зажгли фары, и я смог разглядеть две красные полоски.

— Молодец, разбираешься. А сколько человек там было?

— Я видел только одного. Лицо не разглядел, лишь фигуру, — торопливо проговорил парень, упреждая очередной вопрос. — Они подъехали очень тихо, мы услышали, как хлопнула дверца. Потом были шаги, кто-то остановился у ворот, и раздались выстрелы. Совсем рядом с нами. Пока мы бежали, казалось, что нам сейчас в спину пальнут. Но они просто сели в машину и уехали.

— А цвет машины готы не рассмотрели? — спросил Крайнов у Власова, когда тот доложил ему о результатах допроса.

— Темно было. Я уже дал ориентировку местным гаишникам.

— Да, правильно, — кивнул Крайнов. — Пока пусть обойдутся без задержаний, просто проверят документы и прицепят хвост, если обнаружат машину. — Полковник тут же поправился: — Когда обнаружат. Надо бы пробить по базе всех владельцев «Доджей». Поручи кому-нибудь. Что еще?

— Я запросил все документы, связанные со смертью Пепла. Мне их доставили полчаса назад, — сказал Власов. — Насчет могилы…

— Эксгумация? — Полковник поднял брови. — Я, конечно, могу. Здесь, — он подчеркнул это слово, — я все могу. Но пока считаю излишним. Это привлечет ненужное внимание, а сделать по-тихому не получится. Всегда есть кто-то, кому будет выгодно поднять шум.

— А если снова возбудить дело? По вновь открывшимся обстоятельствам? — предложил Власов.

— Я не сомневаюсь в том, что эти обстоятельства ты легко придумаешь, но мой ответ — нет, — уверенно сказал Крайнов. — Во всяком случае, пока. Но в этом направлении нужно поработать. Я припоминаю, что тогда как-то все слишком легко согласились, что Пепел отбыл на тот свет. Наверное, многих это устраивало. Меня — в первую очередь. Изучи еще раз бумаги и поговори с людьми. Даю день. — Он поднялся из-за стола, давая понять, что разговор на сегодня закончен.

Власов шел в свой кабинет, вспоминая события пятилетней давности. Именно они коренным образом изменили расклад сил в Радловском районе.

Обычно криминальные авторитеты не доживают до преклонных лет, и еще реже это происходит на воле. Как правило, их настигает нож или пуля, а смерть в результате несчастного случая всегда вызывает подозрения. Но с Семеном Пепловым, более известным по кличке Пепел, все произошло именно таким образом.

Машина, в которой он ехал, на огромной скорости врезалась в грузовик, случайно перегородивший дорогу и перевозивший газовые баллоны. Взрыв огромной силы разметал «Тойоту» Пепла на мелкие кусочки, разбросал их по окрестностям на несколько километров. Тот факт, что за рулем был именно Пепел, подтвердили несколько человек — работник автозаправки, куда Пепел заезжал за несколько минут до столкновения, и парень, стоявший на внешней выдаче в «Макдоналдсе», у которого авторитет купил кофе-непроливайку и пирожок с вишней.

Смерть Пепла оказалась для многих полной неожиданностью. Пока коммерсанты и криминалитет прикидывали, что к чему, более решительные люди — полковник Крайнов в первую очередь — сделали так, что расклад сил в регионе поменялся буквально за несколько дней.

Робкие попытки что-то исправить, которые поначалу предпринимали разного рода уголовные авантюристы, пресекались самым жестким образом. Вскоре все поняли, что новая власть в Радлове, реальная, а не прописанная в штатном расписании государственных структур, установилась надолго.

Но Власову сейчас было не до воспоминаний. Документы, связанные со смертью Пепла, лежали у него на столе. Он помнил их достаточно хорошо, но решил еще раз просмотреть на всякий случай. Какие-то детали, казавшиеся тогда второстепенными, сейчас могли стать очень важными. Власов решил, что честно прочтет все бумаги, так, как будто знакомится с ними в первый раз.

На это ушло три часа. Власов внимательно проштудировал пожелтевшие страницы. Как и следовало ожидать, он не обнаружил ничего нового, но обратил внимание на одно обстоятельство. Смерть Пепла была настолько неожиданной и так всех устраивала, что детального расследования, по сути дела, не проводилось.

Более того, он обнаружил подшитые к делу газетные вырезки, которые прикрепил туда какой-то дотошный службист. Сделано это было явно через несколько дней после завершения расследования, перед закрытием дела. Власову были знакомы многие статьи и заметки, но одну он увидел впервые. Майор вряд ли обратил бы на нее внимание, если бы она попалась ему на глаза в те времена. Теперь же он внимательно смотрел на клочок страницы из бульварной газетки и не верил своим глазам.

Заметка была набрана разными шрифтами, заголовки словно кривлялись, каждый абзац был помечен какими-то жуткими типографскими значками. Желтая пресса районного масштаба старалась следовать столичным образцам, но ни технический редактор, ни верстальщик явно не обладали необходимыми дизайнерскими талантами.

Но Власова интересовал текст под крупной шапкой: «О чем говорят?» Там шла речь о кенгуру, сбежавшем от хозяина и безуспешно разыскиваемом всем селом, о неопознанных летающих объектах, зависавших над новостройками, и нашествии пираний-убийц, которых рыбаки каждый день отлавливали в Москве-реке.

Среди всей этой информационной шелухи Власов прочел следующее:

«Говорят, что Семен Пеплов, недавно погибший в автокатастрофе, на самом деле жив и здоров. Он обретается сейчас в Южной Америке».

Власов вертел в руках вырезку, пытаясь найти хоть какое-то указание на название газеты. Это явно была не «Радловская правда», а желтых газетенок, в том числе сугубо рекламных и бесплатных, пять лет назад издавалось немало.

Майор решил, что поручит это дело кому-нибудь из новеньких. Пусть знают, что оперативная работа бывает разной. В конце концов, можно обратиться в управление печати, куда, по идее, должен доставляться каждый экземпляр любого периодического издания. Впрочем, этот закон никто толком не соблюдал, разве что типографии, в которых печатались газеты, были традиционно законопослушны.

Газета нашлась. Практикант с журфака, который собирался специализироваться на криминальной хронике, прошерстил всю периодику и обнаружил подшивку газеты «Вестник чудес», которая выходила от силы месяца два, а потом благополучно разорилась. Очевидно, спонсор решил, что это невыгодное вложение.

В выходных данных было указано, что главным редактором «Вестника чудес» является Андрей Мальцев. В настоящее время он жил в Москве и работал в весьма солидном, но еще более желтом издании, где заведовал отделом светских скандалов.

У майора был выход на учредителя этой газеты, и тот мгновенно откликнулся на просьбу. Власов велел послать за Мальцевым машину и доставить его к себе как можно скорее.

Через какое-то время журналист зашел в кабинет Власова и с ходу схохмил:

— Вызывали, гражданин начальник?

Майор даже не улыбнулся. Он молча показал на кресло рядом со своим столом и протянул Мальцеву газетную вырезку.

— Извините, что пришлось вас оторвать от работы, — не спеша проговорил Власов, внимательно глядя, как журналист удивленно вертел в руках пожелтевший кусок бумаги с неровно оборванными краями. — Но нам хотелось бы прояснить один вопрос.

— Слушаю вас, — растерянно отозвался Мальцев.

— Это ваше? — спросил майор.

— В смысле?

— Вы писали эту заметку?

— А, так это из… как ее?..

— «Вестник чудес», — напомнил Власов.

— Какой раритет! — восхитился Мальцев. — Это сколько же воды утекло с тех пор?

Журналист на мгновение задумался, пытаясь прикинуть, как много лет прошло с тех пор, когда он, желторотый юнец, трудился в мусорной местной газетке. Мальцев удовлетворенно хмыкнул и положил заметку на стол. Он выглядел довольным, наверняка прикинул, кем был тогда и стал сегодня.

— Да, помню…

— И очень хорошо, — подбодрил его Власов. — Вот и вспомните окончательно, откуда у вас появилась эта информация.

— Про инопланетян? — удивился журналист.

— Вот про это. — Власов постучал пальцем по абзацу, в котором говорилось о Пеплове.

Журналист был высокого роста, так что ему пришлось нагнуться, чтобы разглядеть, что именно так заинтересовало майора. Он молча шевелил губами, читая строчки заметки, закончил, поднял глаза и отрицательно покачал головой.

— Нет, — протянул Мальцев. — Слишком много времени прошло. Извините, ничем не могу помочь. Если это все, то мне надо бы возвращаться.

— Ну вот, а говорили, что помните. — Власов развел руками. — Очень жаль, что вы потратили время. Но вам придется потерять его еще больше…

— Придется? — переспросил Мальцев.

— Ну да. — Майор улыбнулся. — Считайте, что я отпросил вас у руководства на неопределенный срок. Ваше начальство в курсе происходящего и не возражает, чтобы вы нам помогли. Сколько бы времени это у вас ни заняло. В крайнем случае вам найдут замену.

Мальцев понял, что все обстоит серьезнее, чем ему казалось. Он выглядел весьма озадаченным.

— Я дам вам отдельный кабинет, — сказал Власов таким тоном, как будто вручал журналисту подарок. — Посидите и подумайте, может, что и вспомнится. Там на столе стоит банка растворимого кофе и электрический чайник. Слева лежит полная подшивка вашего замечательного издания «Вестник чудес». Наверное, это поможет вам освежить память. Если понадобятся консультации — можете звонить, телефон в вашем распоряжении. Равно как и электронная почта. — Власов заметил нехороший блеск в глазах Мальцева и решил уточнить, так, на всякий случай: — Только хочу вас предупредить, что все переговоры будут прослушиваться, а переписка — просматриваться. Все, о чем мы сейчас говорили и будем говорить дальше, должно остаться между нами. В противном случае ваше нынешнее начальство будет очень вами недовольно, я это вам обещаю.

— И сколько я там буду сидеть? — растерянно поинтересовался Мальцев.

— Пока не вспомните, — обрадовал его майор. — Как только это произойдет, нажмите кнопку слева от двери.

— А если?..

— Туалет справа от шкафа, — успокоил его Власов.

Майор услышал звонок через пятнадцать минут. Он усмехнулся и нажал кнопку на панели, которая разблокировала дверь. Не прошло и десяти секунд, как Мальцев уже снова сидел перед ним.

— Ну что, как успехи? — поинтересовался майор.

— Все очень просто, — отозвался журналист. — Я полистал подшивку, вспомнил, как все это делалось…

— Внимательно слушаю.

— Я просто это придумал, — сказал Мальцев слишком уверенно, как показалось майору.

— Придумали, значит? Из пальца высосали, как про инопланетян и пираний?

— Про пираний было в «Московском комсомольце», мы просто пересказали. Про кенгуру — на самом деле такое приключилось, мне соседи по даче рассказывали. А все остальное из головы.

— То есть вы мешали реальные факты и вымыслы. Охотно верю.

— Так, значит…

— Знаете, я считаю, что вам надо еще немного подумать, — сказал майор. — Вас проводить или сами дорогу найдете?

Власов, конечно, мог бы отпустить парня, но был уверен в том, что тот просто-напросто выбрал самое элементарное решение.

В любой другой ситуации Власов действительно принял бы на веру историю о вымысле — мало ли что пишут в желтой прессе! — но события последних дней заставляли его усомниться в версии, которую предложил Мальцев. Слишком много совпадений!

Майор оказался прав. Человеческая память устроена странным образом. Мозг напрочь отказывается трудиться и что-то припоминать, если человек считает, что ему это не нужно. Но в экстремальных ситуациях вскрываются его незадействованные резервы, и происходит чудо. Нужная информация находится, да еще с такими подробностями, которые ты и не думал запоминать.

Мальцев понимал, что просидит в этой комнате сколь угодно долго. Он мог бы, конечно, придумать какую-нибудь более-менее правдивую историю, но, вспоминая взгляд майора, понимал, что в его интересах рассказать все так, как оно было на самом деле, и не валять дурака.

На вечер этого дня у Мальцева были далеко идущие планы. Он назначил «дополнительное собеседование» с девушкой, которую собирался принять на работу. Эта встреча должна была проходить на его холостяцкой квартире. Поэтому ему и в самом деле стоило попробовать напрячь непослушную память. Тем более что уже начинало смеркаться.

Власов услышал звонок через сорок с небольшим минут. На этот раз Мальцев выглядел усталым и разбитым, но в его глазах светился огонек надежды.

— Я вспомнил, как и когда готовился этот номер, — заверил Власова журналист. — У техреда как раз был день рождения, и после сдачи материала мы здорово оттянулись. Готовили все второпях. На полосе оставалась дырка, которую я и заткнул вот этой заметкой. Что-то брали из головы, что-то из московской прессы, валявшейся на тумбочке. А об этом мне сказали как раз накануне отправки номера в типографию. — Мальцев с отвращением кивнул на газетную вырезку.

— Вот, уже хорошо. А от кого к вам попала эта информация?

— Был такой деятель… Впрочем, он, наверное, и сейчас жив-здоров. Архивист здешний, специализируется на истории криминального мира. Мы пару раз печатали его заметки о подмосковных авторитетах. Покойных уже, разумеется, кому охота себе неприятности наживать. Да и подает он материал довольно нейтрально, действительно как историк.

Власов уже понял, о ком идет речь, но продолжал внимательно слушать парня.

— Ахметов как раз заглянул к нам в редакцию, принес выпивку к празднику. Пока мы доделывали номер, болтали о всякой всячине. Выпили сразу, конечно. Тут он возьми да скажи, что Пепел, мол, живехонек. Я был уже на взводе, мне показалось, что это сенсация, но номер уже был готов, и оставалось только немного места в подвале на предпоследней странице. Ну, я туда и вставил. Вот, собственно, и все.

— Эта тема больше не поднималась?

— Нет. — Мальцев покачал головой. — Газетенка вскоре сдулась, а я перебрался в Москву. Больше я ничего об этом не слышал.

— Ну что ж, спасибо за помощь. Вас отвезут. — Власов встал из-за стола.

Провожая Мальцева до двери, в последнюю минуту он остановил его и счел нужным напомнить:

— Да, вот еще что. Прошу никому не рассказывать об этом разговоре, иначе у вас могут быть крупные неприятности. Это дело государственной важности, вы же понимаете.

Мальцев заверил его, что будет молчать как рыба, и быстро выскочил из кабинета. Вскоре за окном послышался звук отъезжающего автомобиля. Андрей Мальцев отбывал с бывшей родины, куда он вряд ли вернулся бы по своему желанию. Даже на эти несколько часов.

— Дело государственной важности, — медленно повторил Власов, усмехнувшись. — Ну да, если учесть, что здесь государство — это мы, то все так и есть.

Пока Власов ждал Ахметова, он запросил сведения о владельцах автомобилей марки «Додж» и о ресторане, в котором якобы видели Пепла. Он бегло просмотрел список, состоящий из нескольких сотен позиций, вздохнул и отложил его в сторону.

Может быть, потом и пригодится, если всплывет какая-нибудь фамилия. Пока же это была почти бесполезная информация. Никто, находящийся в здравом уме, не станет посещать всех владельцев этих легковушек, да и людских резервов на мероприятие такого рода у Власова не было.

Вторая докладная касалась ресторана «Пламя», в котором проходил приватный ужин. Оказалось, что это заведение было в спешном порядке закрыто несколько дней назад. Причины оставались неясными. То ли владелец разорился, то ли решил продать бизнес, то ли попросту не выдержал наездов налоговой инспекции.

Власов сразу понял, что придется отыскать хозяина заведения, но решил, что с этим можно пока не торопиться. Пусть решение принимает Крайнов. Тем более что Ахметов уже откашливался на пороге, прежде чем предстать перед майором.

Они познакомились в незапамятные времена. Ахметову было далеко за шестьдесят, он когда-то давным-давно служил в милиции, впрочем, недолго, но никогда не забывал об этом упомянуть и время от времени именовал себя ветераном органов. Многие воспринимали слово «ветеран» как звание и относились к Ахметову с особым уважением. Тот, разумеется, не возражал.

Затем Ахметов получил юридическое образование, какое-то время числился консультантом при различных фирмах, потом занялся частной практикой, но больших высот не достиг. Он пытался пристроиться в столице, но вскоре вернулся разочарованным. Оказалось, что его деловые качества никем так и не были по достоинству оценены. Зато теперь ветеран органов частенько вворачивал в речь фразу: «Это я вам говорю как профессиональный юрист».

В последние годы пенсионер все больше тяготел к журналистике. Он занялся местным краеведением особого рода, которое успешно совмещал с общественной работой. Его изыскания о бурной жизни лихих парней в малиновых пиджаках приблизительно раз в год появлялись на страницах бульварной прессы. Ахметов не стеснялся перепечатывать одни и те же материалы в разных изданиях, немного дополнив текст. Он писал осторожно, аккуратно обходя острые углы, но довольно лихо и мечтал когда-нибудь издать книгу.

Эти статьи создали ему репутацию бесстрашного борца с преступностью. Участие в разного рода экологических круглых столах и почетный пост председателя независимой общественной палаты делали Ахметова довольно заметной фигурой районного масштаба. Недавно он вдруг осмелел и принялся резко критиковать главу районной администрации по любому поводу, будь это освоение бюджетных средств или спор о сортах леса, который высаживался на земельных участках, подготовленных для этого.

Власов знал, что Ахметова сейчас прикармливали определенные структуры, которые поставили своей целью сменить городское руководство. Ветеран органов честно играл свою роль, тем паче что притворяться ему не приходилось. Репутация борца за правду и внимание публики было для него главным, а повод всегда можно найти. Было бы желание, найдутся и помощники.

Ахметов чинно зашел в кабинет и долго тряс руку Власову.

Затем он сел в кресло, стараясь держать спину прямо, не облокачиваться на кожаную обивку, и проговорил:

— Чем могу быть полезен, Иван Георгиевич? Вы человек занятой, просто так не стали бы к себе зазывать. Хотя, если представится возможность, я был бы рад с вами пообщаться. В более, так сказать, неформальной обстановке. Мои исследования, как вы наверняка знаете, продвигаются, и книга вот-вот отправится в издательство. Но мне хотелось бы уточнить у вас ряд моментов. Сами знаете, как важно в таких вещах быть точным и аккуратным. Детали, вот что важно. Именно они дают возможность ощутить вкус ушедшей эпохи.

— Абсолютно с вами согласен, — кивнул Власов. — Как-нибудь обязательно увидимся, готовьте ваши вопросы. Вот только с делами разберусь немного, сейчас — завал. — Он широким жестом обвел кабинет.

Ахметов проследил траекторию движения его руки, никаких завалов не увидел и понял, что их разговор состоится очень нескоро, если вообще произойдет.

— А пока что я тоже хотел бы обсудить с вами некоторые детали. Именно из прошлого, — перешел к делу Власов.

Он придвинул к себе блокнот, в котором зафиксировал дату, названную ему Мальцевым, и показал страницу Ахметову.

— В этот день вы, зайдя на огонек в «Вестник чудес», — помните, была у нас одно время такая газетенка? — сообщили редактору в приватном разговоре за чарочкой, что у вас есть сведения, будто Пеплов, считавшийся погибшим, чудесным образом ожил и скрывается в далеких краях. Припоминаете?

Ахметов прищурился. Власов понял, что этот пройдоха почуял запах жареного, и счел необходимым сразу же предупредить ветерана милиции. Мол, все, о чем сейчас говорится, не должно выходить за пределы этих стен. На всякий случай он пообещал Ахметову дать ему кое-какие сведения для его книги, в том числе и по Пеплу. Но не сейчас.

— Пеплом ведь вы не занимались? Насколько я помню, у вас не было статей о его персоне, не так ли? — уточнил на всякий случай Власов.

Ахметов кивнул и сразу принялся объяснять причины такого рода невнимания:

— Прошло не так много времени с момента его кончины. Едва ли не все знакомцы Пепла живы и здравствуют. Я не хотел бы себе лишних неприятностей. Мне их сейчас и так хватает. Вы наверняка в курсе моей войны с градоначальником.

— Да, разумеется. — Власов не дал ему развить тему, которая могла бы увести разговор очень далеко. — Мы внимательно за этим следим и считаем, что вы занимаетесь очень полезным делом. Но давайте не будем отвлекаться от главного предмета нашей беседы. Почему вы сказали редактору «Вестника», что Пепел жив?

Ахметов на мгновение задумался, сидел минуту-другую, прикрыв ладонью глаза. В отличие от Мальцева, ему не нужно было притворяться, и Власов ждал, пока краевед-общественник выложит необходимую информацию.

— Припоминаю, — сказал наконец Ахметов. — Мне позвонил из столицы один приятель. Такой бойкий, но очень легкомысленный коммерсант, авантюрист. Это сейчас все более-менее по местам расставлено, а в те времена как было? Купи-продай, найди-укради, возьми-не верни.

— Фамилия? — Власов приготовился записывать.

Ахметов достал записную книжку и стал ее осторожно перелистывать. Она явно была заведена в незапамятные времена. Страницы вываливались из рассохшейся склейки. Некоторые из них были исписаны вдоль и поперек, какие-то строчки жирно вычеркнуты. Очевидно, эти знакомые ветерана органов уже отошли в мир иной.

Ахметов поймал взгляд Власова и понимающе усмехнулся.

— Моя база данных, — сказал он гордо. — Хотел было новую завести, но представил, сколько переписывать придется, и рукой махнул. С этой вернее.

— А если в электронном виде? — машинально спросил Власов. — Это ведь и удобнее, и надежнее.

— Тоже есть, и постоянно пополняется, — заверил его Ахметов. — Но эта всегда со мной. Вот, нашел! Черемшанов Борис Борисович. Да вы наверняка его знаете. Фигура заметная.

Ахметов имел в виду здешнего коммерсанта, который, как по лезвию ножа, прошел сквозь эпоху коммерческих палаток и банковских махинаций, вполне легализовался и даже претендовал на одну из главных ролей в политической жизни округа.

— Хорошо, я с ним побеседую, — пообещал майор. — А скажите-ка мне, этот самый Черемшанов позвонил вам только для того, чтобы сказать, что Пепел жив, или речь шла о чем-то еще? Не припомните, как вообще тогда строился разговор?

Ахметов снова задумался. Майор терпеливо ждал. Он был уверен, что краевед все вспомнит.

— Он позвонил мне, чтобы узнать, как обстоят дела с аукционами по муниципальной собственности, — медленно сказал Ахметов, выуживая из памяти дела давно минувших дней. — То ли на помещение клуба он зарился, то ли на цех заброшенный, что на окраине. Сказал, что это Пепла, мол, интересует. Так он же помер, говорю я ему. А тот мне в ответ, что поговаривают, мол, будто он всех надул, а сам слинял в теплые края.

— И про Южную Америку он вам сказал?

Ахметов усмехнулся.

— Южную Америку я уже сам приплел, чисто для красного словца. В разговоре никакой конкретики не было. Но эта информация позже ни разу не подтвердилась. Вот я и решил, что это пустая выдумка. Тем паче что от Черемшанова много непроверенной инфы тогда шло. Такой-то точно губернатором будет, вопрос по нему давно решен. Этого снимут, а того посадят. А на деле — ничего подобного. Я ведь точность ценю превыше всего, Иван Георгиевич, в нашем деле это первая добродетель.

«А сам по пьянке болтаешь лишнего в редакции, — хотел было добавить Власов. — Рюмку тебе, что ли, за это штрафную налили? Или деньгами взял? Один сболтнул, другой в номер поставил, вот вам и вся наша независимая пресса во всей красе».

— Ты вот что, краевед наш незаменимый, — напомнил Власов при расставании. — Об этом разговоре не распространяйся, сам копать не вздумай ни под каким видом. Просто забудь, и все!

— Так я газеты местные читаю, — с невинным видом сказал Ахметов. — Там про кладбище странный материал был. Видели, наверное?

— Видел, конечно, поэтому и спрашиваю. Кого же еще, как не тебя. Ну ладно, до встречи. Помалкивай!

Проводив Ахметова, Власов вернулся в кабинет и задумался. Черемшанова нужно было найти, но его телефон не отвечал.

«Наверняка тот сейчас за границей и сменил симку, — рассуждал майор. — Хотя не исключено, конечно, что это был пустой треп. Тогда мы в худшем случае просто потеряем время. А вот если это правда, то в наших краях скоро очень многое может измениться».

Глава 2

Государство — это мы

Расклад сил в разных регионах нашей страны формируется в силу исторически сложившихся обстоятельств. Где-то центральной фигурой является владелец крупного комбината, на котором завязана вся экономика области. Он совершенно обоснованно может диктовать свои условия не только местному, но и федеральному руководству. В другом месте тон задает сельскохозяйственное лобби, если эта территория кормит своим урожаем несколько дотационных регионов.

А вот Радловский район представлял собой уникальное место именно благодаря своему географическому положению. Дело в том, что область, субъектом которой он являлся, граничила с Московской. До столицы отсюда добраться можно было в два раза быстрее, чем до центра губернии. Земли, некогда захудалые, превратились в роскошные частные владения. Самые настоящие мини-города вырастали как грибы после дождя. Специально обученные люди, занимающие соответствующие должности, с утра до вечера ломали головы над тем, как назвать новые улицы в только что образованных поселениях.

Радловский район в постсоветскую эпоху знавал разные времена. Хаотическая застройка резко затормозилась после дефолта, приключившегося в 1998 году. Недостроенные особняки мрачно смотрели в небо наспех покрытыми крышами, а на воротах роскошных витых заборов в течение нескольких лет пестрели таблички «Продается». Второй этап стагнации пришелся на общемировой кризис, но продлился от силы год-полтора.

Теперь Радловский район, примыкающий к Московской области, окончательно превратился в оазис стабильности и очень престижное место проживания. Его популярность конкурировала со знаменитым Рублевским шоссе.

Люди поговаривали, что среди застройщиков есть своего рода букмекерская контора, в которой свои люди могли делать ставки на колебания курсов престижности Рублевки и Радловки. Индекс вычислялся довольно сложным путем, но контора работала уже не первый год, подогревая конкуренцию между регионами, и без того довольно жесткую.

Эта игра на абсолютно виртуальных акциях привлекла так много желающих, что вскоре в закрытом секторе Интернета образовалась своего рода биржа. Любой из посвященных — вход простым смертным туда был заказан! — мог следить за курсом и еженедельно делать ставки. В зависимости от результата кто-то обогащался, а кто-то терял нажитое.

Впрочем, в последнее время Рублевка и Радловка шли практически ноздря в ноздрю. Интерес к игре начал постепенно угасать. В связи с этим хозяева ресурса искусственно подогревали интерес к прибыльному делу, заказывая публикации в соответствующих узкопрофильных изданиях, глянцевых журналах по элитному строительству и финансовой аналитике.

Глядя из окна автомобиля на новый поселок, который строили газовики, полковник Крайнов вспомнил, что когда-то здесь был лесок, куда он ходил по грибы с отцом. Хвойные иглы под ногами, одуряющий запах осени, неяркое сентябрьское солнце, которое пыталось пробиться сквозь широкие кроны деревьев — все это всколыхнуло глубоко похороненные детские воспоминания. На секунду Крайнов ощутил себя десятилетним пацаном, который нашел первый в своей жизни белый гриб. Его душа тут же наполнилась странным счастьем, которое он давным-давно не испытывал и забыл, каково оно на вкус.

«А теперь осталась одна полоса сосен, что к речке спускается, — с горечью подумал полковник. — Остальное раздробили по поселкам».

Он вспомнил, как однажды видел этот лес с воздуха, облетая район на вертолете во время учений. С высоты это пространство теперь напоминало шахматную доску, где белые клетки — недавно возведенные строения, а темные — хвойные и лиственные деревья, пока еще не вырубленные под корень.

«Надо было вовремя самому этим заняться, глядишь, и уцелел бы лесок. Впрочем, всего не проглотишь, подавишься рано или поздно. Ну да ладно, хотя бы мусорить не будут», — решил он, вспомнив огромные свалки, высившиеся на окраине леса в конце восьмидесятых годов.

Крайнов вдруг понял, что очень редко вспоминал о своем прошлом. Конечно, сказывался напряженный график работы, за которую полковник получал зарплату. Сколько именно, он даже не помнил. Деньги просто капали на карту, которая валялась в ящике письменного стола. У него просто не оставалось времени для ностальгических воспоминаний.

Но всю силу и энергию Крайнов отдавал поддержанию в должном порядке своего главного дела. Он держал район. Настоящие деньги были здесь. Крайнов давно уже называл своей работой именно этот вид деятельности.

В свое время он поймал судьбу за хвост. Синица в руках очень быстро превратилась в журавля, а теперь уже, можно сказать, стала жар-птицей.

В один неспокойный год в Радловский район приехала федеральная комиссия, состоявшая из высших чинов МВД. После внутреннего расследования коррупционных скандалов и криминальных связей была смещена практически вся верхушка областного руководства. Не сразу, конечно, чтобы не привлекать чрезмерное внимание, а постепенно. Месяц за месяцем чиновники и люди в погонах паковали чемоданы, понимая, что власть меняется, им на смену приходят более крепкие люди с очень прочными связями. Они даже были рады тому, что у них есть немного времени для того, чтобы подыскать себе новое теплое местечко.

Очень немногим удалось вписаться в новую структуру, поладить с иными людьми и порядками. Теперь вместо хаотического разграбления в Радлове воцарилась четкая иерархия распределения черных финансовых потоков, и никто не смел вторгаться в раз и навсегда установленный порядок. Варяги быстро освоились, а вот аборигенов рекрутировали в новую команду весьма осторожно, тщательно изучая биографию, связи с криминалом и участие в местном и федеральном бизнесе.

Несколько месяцев местное управление внутренних дел возглавлял седой служака из столицы. Для него эта работа была чем-то средним между командировкой и аудитом, плавно перетекшим в недолгое, но весьма результативное внешнее управление. Он сыграл свою роль, создал в Радлове четко функционирующий механизм со строгой отчетностью и беспрекословным подчинением, а потом отбыл на повышение. Разумеется, речь шла не обо всем известном штатном расписании ведомства, а о теневом кабинете. В него входили фигуры из совершенно разных структур, от судейских и прокурорских до воротил бизнеса, которых влили в разношерстные ряды законодательной власти разных уровней.

Крайнова заметили и долго к нему присматривались. В один прекрасный день он понял, что находится под слишком пристальным вниманием, и по понятным причинам заволновался. Мало ли что!.. Всегда есть за что привлечь, если разобраться. Да и время тогда было крайне нервозное, не имелось возможности четко проследить вектор, по которому будет двигаться административная воля. Иногда ее направление менялось по несколько раз в месяц.

Но оказалось, что все обстоит не так плохо. Наоборот! В один прекрасный день Крайнова пригласили на совещание в областное управление внутренних дел. Он ехал туда, уже прикидывая по пути, куда ему податься в случае чего, и на сердце скребли кошки.

Накануне ночью ему даже приснилась ужасная гроза, которая бушевала за трясущимися стеклами какой-то аудитории, где Крайнову предстояло сдавать экзамен. В составе комиссии было человек двадцать. Все собрались для того, чтобы послушать, как он будет отвечать на вопросы из вытянутого билета.

Все оказалось вполне будничным и рутинным — на взгляд непосвященного человека. Несколько знакомых Крайнову областных и федеральных чиновников министерства сидели за длинным вытянутым столом. Здесь же находились еще несколько человек, которых Крайнов видел впервые. По некоторым признакам он понял, что именно они будут принимать окончательное решение, в том числе и по его персоне.

Ход совещания внешне не представлял собой ничего особенного — короткие доклады, сообщения, обмен мнениями, резолюция. Но суть происходящего была поистине революционна. В Радловском районе, а значит, и во всей области, устанавливался новый порядок. Были определены основные сферы кураторства — во время совещания употреблялся именно этот термин — и назначены ответственные лица.

Крайнов получил свой кусок пирога. Приблизительно в полтора раза солиднее, чем рассчитывал, и раз в пять больше, чем имел до сих пор.

Крайнова сначала удивило, что его никто толком не предупредил о столь важном мероприятии, но потом он понял, что все решения были приняты заранее. Разумеется, никто не ожидал от него отказа. В такой ситуации отказ от сотрудничества был бы воспринят как предательство. Такой вариант вовсе не рассматривался.

Так началось его подлинное восхождение. Это действительно было похоже на подъем на вершину. Воздух вокруг него становился все более разреженным, а вид открывался все более широкий. Постепенно складывалась общая картина. Река, оказывается, впадала в озеро, от нее в разные стороны отходили рукава и терялись в заливных лугах. Правда, детали уже невозможно было рассмотреть, да от Крайнова на его новом посту этого и не требовалось. На то были помощники и доверенные лица.

Голова, конечно, поначалу кружилась. Это было похоже на действие кокаина, который Крайнов первый и последний раз в жизни попробовал на то ли сходке, то ли совещании местных коммерсантов и криминалитета. Некоторые знакомые ему воры в законе и бизнесмены совершенно спокойно занюхивали по узкой дорожке из раздробленных кристалликов таким естественным образом, как будто размешивали сахар в чашке с кофе. Крайнов неожиданно для себя кивнул в ответ на приглашение присоединиться и вдохнул в себя порошок. Через несколько минут он почувствовал себя супер-пупергероем, которому не страшны никакие препятствия и преграды. Казалось, он мог сделать все, чего только ни пожелает.

Это состояние продлилось около часа, потом последовал резкий спад, нахлынула неприятная усталость. Продолжать закидываться коксом, в отличие от других, он не стал, но это состояние очень хорошо запомнил. Надо сказать, то настроение, в котором Крайнов пребывал после судьбоносного совещания, очень напомнило ему действие, оказанное наркотиком, только было в несколько раз сильнее и осталось с ним до сих пор. Навсегда.

Место для постройки дома Крайнов выбирал очень тщательно. Собственно, это был уже его третий коттедж. Первый он построил за рекордно короткие сроки лет десять назад, на пару с одним столичным банкиром, с которым у него тогда были приятельские и деловые, разумеется, отношения.

Впоследствии банкир растворился в федеральных просторах, став фигурантом нескольких уголовных дел, преимущественно о поддельных авизо. Впрочем, какие-то дела благополучно рассыпались, в других он волшебным образом превращался из обвиняемого в свидетеля, однажды отделался условным сроком и штрафом, а в самый последний раз был благополучно амнистирован. Но месяца три им удалось пожить бок о бок, по-соседски.

Сегодня Крайнов вспоминал об этом эпизоде из своей жизни с легким раздражением. В те годы он был преисполнен самых радужных чувств, с легким сердцем вынул из дела два миллиона долларов и вбухал их в особняк.

Но уже через три года поблизости от жилища Крайнова торчало несколько десятков таких построек. Полковник понял, что нужно было скупать земли вокруг своего нового дома, чтобы избежать ненужного, а иногда и опасного соседства. Но было уже поздно.

Да и внешний вид здания поражал своей уродливостью, особенно по сравнению с изысканными строениями, которые возводили удачливые предприниматели и ловкие чиновники, нанимая очень дорогих и модных архитекторов. На этом фоне загородный дом Крайнова смотрелся как огромный неуютный сельский клуб, переделанный из дореволюционной барской усадьбы.

После недолгих раздумий Крайнов поселил там свою матушку. Она жаловалась — по мнению сына, совершенно необоснованно — на постоянные сквозняки, но была рада ухаживать за цветами, летом возилась в клумбах, а зимой — в зимнем саду на втором этаже. В последнее время матушка стала сильно сдавать. Теперь коттедж напоминал дом престарелых, построенный для одного-единственного обитателя. Весь первый этаж занимали прислуга, садовник, кухарка и медицинский персонал.

Второй дом — в стиле старинного замка — Крайнов стал строить тогда же для своей дочери. Он располагался неподалеку, метрах в пятистах. К Марии можно было заехать в любой момент, в то же время расстояние между домами как бы обещало его чаду определенную приватность.

Но дочери дом не понравился. Она быстро перебралась в столицу, а сюда приезжала только летом, на пару недель, чтобы сделать приятное отцу. Потом Мария вышла замуж за юриста из Америки и решила покинуть родные просторы. Она сменила готические башенки радловского особняка на дом с двумя бассейнами в Калифорнии.

Так что этот дом пустовал уже несколько лет. Крайнов лишь иногда заезжал туда, используя просторную гостиную на первом этаже для секретных деловых встреч и совещаний.

Иногда эти встречи имели весьма фривольное продолжение. Надо же развлекать гостей, дорогих во всех отношениях! Вызывали девочек — у Крайнова был на прихвате элитный бордель. Начиналась попойка, приезжие воротилы разбредались по комнатам после сауны, а наутро обычная жизнь шла своим чередом.

Силуэт замка мелькнул слева и пропал. Его тут же заслонили раскидистые еловые лапы. Крайнов медленно ехал по пустому шоссе к своему третьему дому. До него оставалось еще минут десять.

Этот дом он тщательным образом планировал, учитывая ошибки, допущенные во время проектирования и возведения двух предыдущих строений. Полковник выбрал место на отшибе, огородил его по кругу высокими стенами, оставив частые решетки узорного литья только на стороне, примыкающей к фасаду.

Участок был спланирован в виде лабиринта. Заблудиться в нем, конечно же, было нельзя. Невысокие кусты, тщательно выровненные опытной рукой садовника, едва доставали во время прогулки до пояса. Но в изгибах лабиринта дизайнер разместил уютные беседки, фонтанчики и несколько миниатюрных японских садов.

На этом настояла Людмила, жена Крайнова. Она сама выбрала варианты и долго обсуждала с ландшафтным дизайнером расположение и вид чуть ли не каждого камешка.

Полковника сначала это раздражало — затягивались сроки. Потом он смирился и махнул рукой. Крайнов заметил, что Людмила во время этой проектировки как-то изменилась и стала даже выглядеть по-другому. Его жена была счастлива. Крайнов долго не мог понять, в чем тут дело. Он даже заподозрил роман между Людмилой и дизайнером и организовал слежку, которая дала нулевые результаты. Дизайнер оказался геем.

«Ну, раз ей нравится камешки раскладывать, то пусть балуется», — решил полковник и больше не торопил завершение проекта.

Он мысленно поставил себе галочку — чем бы занять жену, чтобы снова увидеть на ее лице такое же счастливое выражение? — но быстро забыл о своем решении.

Третий дом выглядел настолько внушительно, что Крайнов даже отказался от отдельной охраны, сочтя само собой разумеющимся, что его покой никто не рискнет нарушить. Логика была проста. Чужие здесь не ходят, а свои сунуться не посмеют. На всякий случай в железном шкафчике хранился целый боевой арсенал, но полковник даже не предполагал, что его когда-либо придется применять.

«Разве что революция грянет, — подумал он с улыбкой. — Но сюда она докатится в самую последнюю очередь».

На этот случай — чем черт не шутит! — на крыше особняка была оборудована вертолетная площадка. До сего дня она использовалась всего дважды. При испытаниях, в которых полковник лично принимал участие, и во время визита одного из высоких чинов кремлевской администрации, который прилетел в гости к Крайнову прямо с Рублевки.

После такого события влияние полковника в регионе заметно усилилось. Сначала его просто боялись, потом стали уважать. Число просителей и нахлебников из чиновничьего люда резко возросло. Наконец он стал тем, кем, собственно, и являлся на этом клочке земли, в Радлове — феодалом, наделенным властью. Она ограничивалась только ритуально поддерживаемым регламентом и волей совсем уж заоблачных, носивших генеральские погоны обитателей московских кабинетов.

«Те тоже достигли вершины горного пика, который будет покруче и повыше, чем мой, — подумал Крайнов, вспомнив свои недавние аналогии. — Но вот облака иногда мешают им разглядеть, что на самом деле творится там, внизу, куда их нога уже не ступит».

Полковнику несколько раз намекали, что есть возможность взлететь еще выше, и предлагали перебраться в столицу. Но в этом случае он становился бы в один ряд с чинами, составлявшими, так сказать, основание пирамиды. Это было выгодно, почетно, очень доходно, надежно и почти безопасно.

Крайнов прекрасно понимал, что если он так поступит, решит пробиваться в верхние эшелоны, то со временем неминуемо утратит важные рычаги своего влияния здесь, в Радлове, станет одним из многих, а не единственным. Поэтому полковник пока вежливо давал понять, что здесь он может принести больше пользы общему бизнесу. Эти его заявления необходимо было немедленно доказывать какими-то новыми вливаниями.

Парадоксально, но получалось, что Крайнов откупался от нежелательного повышения. Впрочем, резервы всегда можно было изыскать. Ведь регион бурно развивался. Здесь всегда имелись персоны, которые все подносили сами. Они давали, как правило, с радостью, даже упреждая аккуратные предложения.

Ворота на въезде послушно распахнулись, и автомобиль покатил по усыпанной гравием дорожке навстречу огням его дома. Крайнов не стал ставить машину в гараж и поднялся к себе на второй уровень.

Он быстро переоделся, накинул длинный плотный халат, подарок от узбекских друзей, и перешел по террасе в другое крыло здания. Там располагались комнаты супруги и детские помещения. Впрочем, из детского возраста его младший ребенок давно уже вышел. В следующем году Максим заканчивал школу, и Крайнов с супругой долгое время проводили в разговорах, прикидывая, куда определить мальца. Но комнаты, отведенные ребенку — спальня, кабинет для занятий и игровой зал, — по старой привычке назывались детскими.

Сначала он заглянул к Максиму. Вопреки ожиданиям, сын не торчал за компьютером, не зависал в очередной любимой социальной сети. В течение года он регулярно менял их. Парень сидел в своей комнате, мрачно перелистывая книгу.

Крайнов удивился. Увидеть книгу в руках сына он не ожидал. Обычно с текстами, которые требовалось читать по школьной программе, Максим знакомился в Интернете, просматривая их по диагонали. Ребенок был так поглощен своим занятием, что Крайнов не стал ему мешать и сразу прошел на половину супруги.

— Привет, Люда. — Последовал короткий поцелуй в щеку. — Нам нужно поговорить.

— Что-то случилась? — спросила Людмила, подняв глаза на Крайнова и отрываясь от судоку, заполненного наполовину.

— Ничего особенного, — отозвался полковник. — Мы с тобой разводимся.

Андрей Мальцев долго не мог заснуть этой ночью. Он вернулся с работы, усталый и раздраженный. Шеф был в своем репертуаре. Он частенько собирал планерку в самом конце рабочего дня, так что ее окончание подчас затягивалось до позднего вечера. А что делать? Ненормированный рабочий день имеет не только свои плюсы. Минусов, если посчитать на свежую голову, оказывается куда больше. Впрочем, с рассветом к станку Мальцева никто не гнал. И на том спасибо.

Главный редактор был, как всегда, не в настроении и очень многословен. Все уже привыкли к его постоянным придиркам и жесткой требовательности, но терпели из последних сил. Такие унижения довольно хорошо оплачивались.

Но чем больше денег, тем их, как известно, меньше. Покинув Радлов, Мальцев только увеличил доход. Его работа осталась прежней, разве что ее количество возросло на порядок. Те же инопланетяне, необычные существа, толпами, оказывается, снующие по улицам столицы, мистические совпадения и таинственные происшествия.

Девять десятых материалов придумывалось прямо в редакции. Главная задача состояла в том, чтобы придумать броский заголовок, сделать коллаж из фотоматериалов и написать убойный текст. Сначала это веселило журналиста, но вскоре стало приедаться. Рано или поздно любая работа становится рутиной, и появляется желание что-то менять.

Мальцев хорошо себя показал, и его перевели в светскую хронику. Тоже, разумеется, скандальную. Круг его общения сразу же резко расширился. Актеры, певцы, музыканты, танцоры, театральные дивы мелькали перед Мальцевым как узоры в бешено вращающемся калейдоскопе.

Здесь была своя хитрость. Примерно половина его клиентов платила за публикации, чтобы поддерживать интерес к своей персоне. Материалы о похождениях очередной звезды или таинственном исчезновении таковой во время отпуска шлифовались общими усилиями Мальцева и пресс-атташе этих персон. Потом они утверждались самими звездами и главным редактором. Понятно, что Мальцеву перепадали только крохи с барского стола в качестве бонуса к зарплате, но их вполне хватало на то, чтобы снимать неплохую двухкомнатную квартиру на юго-западе.

Вторая категория героев его публикаций люто ненавидела Мальцева. То ли они не сошлись с редактором в цене, то ли кто-то заказывал нелицеприятные материалы об их жизни. Мальцев толком этого не знал, да и не пытался. Себе дороже! Ему просто клали на стол очередную «объективку», которую он переписывал в разухабистом стиле и расцвечивал пикантными подробностями.

Приблизительно раз в месяц Мальцев становился фигурантом дела о клевете, но ему даже не приходилось являться в суд. Газета содержала солидный штат юристов, которые уже привыкли к такого рода процессам. Обычно дело заканчивалось штрафами. У газеты был специальный фонд, предназначенный для случаев такого рода.

Пару раз после проигранных тяжб звезды перекочевывали в разряд друзей газеты. Мальцеву приходилось работать с теми людьми, о которых он несколько месяцев назад писал несусветную чушь, пользуясь компроматом, собранным неизвестными, но очень пронырливыми личностями.

Любопытно, что новые друзья прекрасно сознавали, с кем имеют дело, но держались на удивление прилично. Они не выказывали журналисту ни малейшей неприязни, хотя перед процессом не скупились в выражениях по его адресу.

Как ни странно, Мальцева именно это больше всего и напрягало. С ним общались как с функцией, а не с живым человеком, репортером известной газеты, сделавшим себе пусть негромкое, но уже довольно известное имя. Он жаждал внимания к себе, а его использовали лишь как безотказную и хорошо отлаженную машину для создания текстов. Она работала в двух режимах, в зависимости от щелчка пальцев шефа — либо в рекламном, либо в клеветническом.

Два раза его даже били — полгода назад в ночном клубе и весной этого года на улице, прямо около подъезда. Последний случай планировалось подать как нападение на независимого журналиста, который с риском для жизни собирает опасную информацию. Шеф рвал и метал. Андрей уже видел свои фотографии на первых страницах вполне солидных изданий, но пыл главного редактора быстро иссяк. Неделю назад Мальцев понял, почему так вышло.

В его офис привезли очередной рекламный заказ. Мальцев поднял глаза на человека, который вручил ему конверт с текстами и фотографиями, и обомлел от страха и удивления. Перед ним стоял тот же громила, который едва не своротил ему челюсть.

Этот тип заметил испуг в глазах журналиста, тот широко улыбнулся, потрепал его по плечу и заявил:

— Не бойся, мы теперь с вами дружим.

Материалы касались известной певицы, которая разводилась с очередным мужем и должна была предстать перед читателями ограбленной с ног до головы. В прошлом материале она подавалась как довольно легкомысленная особа, которая забывает детей во время походов по бутикам и кафе.

Андрей, конечно, умел быстро перестраиваться в той сфере, которая касалась творческой, так сказать, деятельности. Жать руку человеку, который еще недавно избивал его, он был не готов. А пришлось.

Сегодняшняя планерка была посвящена так называемому закону о сенсациях, который вот-вот должны были принять депутаты. Согласно этому документу сбор информации о частной жизни теперь приравнивался к серьезному правонарушению.

Получалось, что едва ли не каждый материал, который готовил Мальцев, мог оказаться поводом для возбуждения уголовного дела. Поскольку свои статьи Андрей пек как пирожки, он автоматически становился рецидивистом. Сидеть только на рекламе было бы сложновато. Публика, при всей ее нетребовательности, быстро смекнет, что теперь материалы идут сплошь комплиментарного характера.

Тогда тираж газеты упадет. Отдел явно будут сокращать. Об этом речь сегодня велась открыто. Получалось, что Андрею придется не только делать свою работу, но и пахать за уволенных помощников. Самое главное издевательство заключалось в том, что получать он при этом будет меньше, чем сейчас.

Эти мысли как раз и крутились в голове Мальцева. Он ворочался с боку на бок, на несколько секунд забываясь дремотой. В одном из таких мгновенных снов Мальцев увидел себя на рабочем месте. Его новым шефом был теперь телохранитель певицы, избивший Андрея. Мальцев потряс головой, вылез из постели, подошел к окну и закурил.

Ему вспомнился сегодняшний визит в Радлов и разговор с Власовым.

«А вдруг там что-то есть? — пронзила его мысль. — Из этого мог бы выйти потрясающий репортаж в каком-нибудь криминальном издании».

Он не заметил, как докурил сигарету до фильтра, и очнулся, когда понял, что вдыхает не табачный дым, а какую-то мерзкую химическую субстанцию. Затушив окурок, Андрей не стал возвращаться под одеяло. Он стоял у окна и не отрываясь смотрел на разноцветные огни небоскребов, переливающиеся вдали.

«Криминальная хроника? Почему бы и нет? А потом и аналитика, — крутилось у него в голове. — Знакомые есть, говорили о вакансиях. Если прийти к ним с интересной разработкой, то можно будет зацепиться, пусть ее и не примут. Вряд ли будут платить меньше, чем тут».

Он приоткрыл окно еще шире и смачно сплюнул на тротуар. Да, все рано или поздно заканчивается. Победителем выходит тот, кто вовремя понимает, что его жизнь перешла на другой виток. Успеть соскочить и запрыгнуть — вот главное правило профессионала. Тем более что с криминальной журналистикой все проще. Новичку не поручат заниматься наездами. Он будет работать по одобренным материалам и завершенным расследованиям. Так ему объясняли знакомые, когда рассказывали о специфике своей работы.

Мальцев все еще колебался. Он пошарил в кармане пиджака, достал монетку, загадал на орла и подбросил ее сильным щелчком. Пожалуй, даже слишком сильным. Монета перевернулась, ударилась о верхнюю створку рамы, мгновенно изменила траекторию и вылетела за окно.

За долгие годы совместной жизни с Крайновым Людмила твердо усвоила две вещи: ничему не удивляться и беспрекословно подчиняться советам мужа, которые, конечно, были приказами, Крайнов командовал везде — и дома, и на службе. Спорить и доказывать что-то было бесполезно.

Один раз, в первые месяцы их брака, Людмила услышала настоятельное требование мужа и попробовала задать вопрос. Мол, а зачем? Крайнов тогда долго смотрел на нее, и Людмиле стало страшно.

Во взгляде мужа она прочла сомнение в правильности выбора спутницы жизни. Молчание становилось все тягостнее. Людмила почувствовала, что у нее земля уплывает из-под ног и она вот-вот упадет в обморок.

Наконец Крайнов нарушил тишину. Он тихо и твердо сказал: «Так надо». Людмила кивнула и больше никогда не задавала никаких вопросов. Пусть будет что угодно, лишь бы он не смотрел на нее так.

С тех пор все распоряжения мужа она выполняла без лишних слов. Крайнов мог прийти к ужину и сказать: «Через полчаса ты с детьми уезжаешь в Америку на две недели. Сидите тихо и особо не высовывайтесь». Или: «Сегодня из дома не выходи и не подходи к окнам».

Такие встряски случались редко, приблизительно раз в полгода. В последнее время все стало гладко и спокойно. Людмила чувствовала, что это спокойствие ее убаюкивало. Жизнь, наполненная тревогами, проносилась где-то в стороне.

Сначала такое состояние ее устраивало, потом Людмила озверела от безделья. Она пыталась чем-то заняться, но Крайнов категорически запретил ей работать где-либо, хотя Людмила с ее юридическим образованием и цепким умом могла бы сделать неплохую карьеру. Так что женщине приходилось довольствоваться детьми и домом. Круг ее жизни замкнулся.

Были еще, конечно, заграничные поездки, хотя отдыхом их называть, пожалуй, не стоило. Они, как правило, были связаны с делами. Однажды супруги приобрели виллу на Адриатическом побережье, потом — усадьбу в Англии. Получалось, что мать ехала в Америку ради встречи с дочерью, при этом на ее имя покупалась гостиница в Майами, строился бизнес-центр, формально принадлежащий ей.

Зарубежная собственность тоже требовала присмотра. Людмиле время от времени приходилось подписывать множество чеков, договоров и соглашений. Со временем она стала глубоко вникать в деятельность управленцев и даже корректировала какие-то формулировки в деловых бумагах, консультируясь при этом с западными юристами.

Людмила часто вспоминала, как Крайнов появился в ее жизни. В то время у нее был роман с однокурсником. Они уже начинали подумывать об официальном закреплении отношений, но появление Крайнова спутало все карты. Тем более что ее приятель в это время уехал на практику и должен был вернуться только через три месяца.

Людмила встретила Крайнова на каком-то официальном мероприятии, куда сгоняли студентов. Сначала речи, потом концерт художественной самодеятельности. Отсиди три часа и получишь зачет автоматом. Так почему бы и не сходить?

Томясь в душном зале, Людмила смотрела по сторонам и вдруг заметила пристальный взгляд. Этот мужчина сидел слева, через два ряда. Каждый раз, когда она поворачивала голову, их глаза встречались. Он просто смотрел.

Людмила сначала скорчила недовольную гримасу, потом сама попыталась внимательно разглядеть незнакомца. Она включила кокетство, но самую малость, чуть подняла бровь, в следующий раз слегка улыбнулась, поправила цепочку на шее. А он просто смотрел.

Разумеется, когда все закончилось, Людмила, не глядя в его сторону, стала собираться домой. Незнакомец исчез. Слегка разочарованная, она направилась к автобусной остановке.

«Ну и хорошо, — говорила себе девушка. — Мне сейчас не нужны лишние проблемы».

Дома ее ждал букет, воткнутый в ручку двери.

«Вот как! — подумала Людмила. — Значит, все будет непросто. Ну что ж, посмотрим».

Она поняла, что этот человек, во-первых, непростой, во-вторых, очень хорошо информированный, в-третьих, скорее всего, из силовых ведомств. Букеты стали появляться каждый день. Незнакомец несколько раз мелькал в коридорах юридической академии, но на Людмилу почти не смотрел. Она пыталась осторожно выяснить у подруг или преподавателей, кто этот человек, но те ничего не могли ей сказать.

Однажды вечером Людмила встретила у дверей своей квартиры Крайнова, который держал в руках очередной букет. Ей показалось, что мир на секунду замер, жизнь остановилась, сжалась в одну точку. Здесь и сейчас решится самое главное и, как она уже понимала, неотвратимое.

— Мне уже некуда ставить цветы, — только и смогла сказать Людмила.

Голова у нее закружилась, она пошатнулась. Крайнов бросил букет и подхватил девушку за локоть. Людмила ткнулась лицом в теплую ткань его пальто, почувствовала странный будоражащий запах, что-то связанное с далеким детством, давно забытое и внезапно всплывшее. Она уже не могла говорить, только подняла глаза. Через секунду они уже крепко и долго целовались.

Крайнов шел к цели как таран. Он получил о Людмиле всю информацию, которая была доступна человеку со связями в определенных структурах, а через месяц знал ее так, как будто они прожили вместе всю жизнь.

Ее прежний ухажер был полной противоположностью Крайнову. Медленный, обстоятельный, ленивый, он плыл по течению, выбрав правильное русло. Крайнов же строил свою жизнь так, как зодчий возводит замок.

Она дала отставку своему приятелю, поговорив с ним по телефону. Тот принял известие спокойно, был грустен и пожелал ей счастья. С тех пор они остались, что называется, друзьями и виделись редко.

— Мы разводимся, — повторил Крайнов. — Люда, это лишь формальность. В нашей жизни ничего не изменится.

— Кроме штампа в паспорте. — Людмила потянулась, встала из кресла, подошла к мужу сзади и обняла его.

Тот тяжело вздохнул и закинул голову, чтобы почувствовать запах волос Людмилы.

— Сейчас такие времена, что надо быть чистым и прозрачным. На бумаге, разумеется, — сказал Крайнов. — Все отчитываются о собственности. Уже двоих депутатов и трех генералов пнули под зад. У нас тоже чистки намечаются, так что все свои зарубежные активы я передаю тебе. Мне в отчете нарисуют то, что надо — ни бедный, ни богатый, придраться не к чему. А ты уже сама по себе. Как бы.

— И что сейчас нужно делать?

— Бумаги в портфеле, читай и подписывай, часа за три управишься. Не меньше.

— А развод?

— Завтра приедет человек, распишешься в бумажке, и все.

Людмила крепче прижалась к Крайнову, стала гладить его шею.

— То есть сегодня у нас… последняя брачная ночь. — Она рассмеялась.

— Люда, перестань. Это же формальность.

В голосе мужа Людмила почувствовала желание и стала расстегивать верхние пуговицы его рубашки.

— Бумаги подождут? — спросила она.

— Боюсь, что нет, — вздохнул Крайнов. — Хотя можно и утром ими заняться, только пораньше.

— Тогда…

Внезапно дверь распахнулась, и на пороге возник Максимка.

Людмила отстранилась, подошла к сыну и спросила:

— Ты закончил?

— Нет! — мрачно проговорил Максим. — Я не знаю, что писать про Пепла.

Крайнов вздрогнул.

— Что?

— Они сейчас проходят «На дне» Горького. Задали написать про образ Васьки Пепла. Это вор, который живет в ночлежке.

Полковник помотал головой, улыбнулся и сказал:

— Ладно, Люда, помоги Максимке. Закончите побыстрее, да? А я пока перекушу.

Жена посмотрела на него понимающим взглядом и принялась объяснять школьнику, как нужно строить текст такого сочинения.

Крайнов вернулся на свою половину и устроился на диване с тарелкой греческого салата. Он машинально включил телевизор и стал щелкать каналами. То, что увидел полковник, поразило его настолько, что он забыл о еде, отставил тарелку и впал в оцепенение.

На «Культуре» показывали фильм Вайды «Пепел и алмаз». На НТВ шел «Тиль Уленшпигель», и главный герой кричал: «Пепел Клааса стучит в мое сердце». Крайнов раздраженно нажимал кнопки, перескакивал с канала на канал. Ведущий какого-то ток-шоу, утешая ревущую девушку, говорил, что не надо посыпать голову пеплом. Пастор на католическом канале рассказывал про пепельную среду.

— Да сговорились они, что ли?! — Крайнов в раздражении бросил пульт на пол и сразу же вспомнил свою любимую фразу: «Если в вашей работе слишком много совпадений, значит, вы плохо работаете».

— Тварь! — процедил он сквозь зубы. — Гадина, зачем ты снова сюда лезешь? На что рассчитываешь?

Крайнов понимал, что Пепел — отнюдь не дурак. Возвращаться в Радлов просто так он не станет. Значит, у него на руках есть какие-то козыри, пока неведомые Крайнову. Или же изменились правила игры, а полковник пока об этом не знал.

Второй вариант был самым опасным. Крайнов решил, что нужно связаться с конторскими, попробовать выцепить из них какие-то сведения, чтобы иметь более точное представление о том, что же на самом деле происходит. Если правила игры меняются, то можно ждать удара с любой стороны. Полковник понимал, что спокойная жизнь закончена.

«Ну что ж, повоюем, как в старые добрые времена, — размышлял он. — Только теперь придется враждовать с бывшим союзником. Такое тоже бывало, причем не раз и не два».

Но Крайнова больше всего беспокоил другой вопрос: кто стоит за Пеплом? Можно ли будет нейтрализовать этого человека или перетянуть его на свою сторону? Сколько это будет стоить — тоже вопрос немаловажный.

Любая перестановка сил сейчас могла привести к весьма нежелательным последствиям, потому что буквально все завязано на очень важных людях из очень высоких кабинетов. Но рано или поздно должно было случиться так, что кто-то заявит о своем интересе. Тогда надо будет как-то решать этот вопрос. Причем быстро, оперативно и таким образом, чтобы генералы и начальники управлений остались при своем.

«Все, хватит, — решил Крайнов. — Все дела на завтра».

Он принялся за еду, дожевал салат, съел суп и собирался приступить к бифштексу.

Тут вошла Люда и сказала:

— Максим все сделал. Приходи.

Крайнов радостно кивнул, но тут из комнаты сына донеслись звуки громкой музыки. Как потом выяснилось, он надел наушники, но не подключил их к колонкам и прибавил громкость.

«Пепел твоих сигарет…»

Крайнова чуть не вырвало. Он вскочил и хотел броситься в комнату сына, но тот уже понял, в чем дело, и снова наступила тишина.

— Что с тобой? — спросила Людмила, тревожно глядя на изменившееся лицо мужа.

Он был похож на зверя, который попал в ловушку и не мог из нее выбраться.

— Так, разное, — отмахнулся Крайнов. — Знаешь, все-таки займись бумагами.

Крайнов сидел в своем кабинете. Свет был выключен, так ему лучше думалось, да и глаза устали. В комнату проникали только тусклые лучи фонарей, горевших в саду.

Внезапно огни на секунду погасли и снова загорелись.

Крайнов услышал, как Людмила переговаривалась с Максимом:

— У тебя тоже перегружается? А ты текст сохранил?

«Напряжение, наверное, скакнуло, — подумал Крайнов. — Надо будет завтра разобраться».

Через несколько минут заработал его мобильный телефон. Звонок в такое позднее время — очень нехороший знак. Что-то случилось. Тем более что звонили ему по тому номеру, который знали только несколько человек.

— Здравствуй, полковник, — услышал он незнакомый голос.

«Пепел? — подумал Крайнов. — Вроде нет. Бред какой-то».

— Ты кто? Что тебе нужно? — спросил он.

— Посмотри в окно с южной стороны, — продолжал незнакомец.

Крайнову показалось, что этот человек говорил с каким-то акцентом. Он медленно подошел к окну, пригляделся и увидел, что в дальней беседке кто-то включал и выключал зеленый фонарик.

— Мне нужно с тобой поговорить, — сказал незнакомец. — Я пришел как друг. Выйди, и обсудим кое-что.

Крайнов был взбешен, но понимал, что дело серьезное. Если этот тип проник на территорию его дома, звонил ему по секретному номеру, то он явно располагал очень большими возможностями.

Полковник секунду колебался. Поднять на ноги охрану? Можно, но вдруг начнут стрелять? От этой мысли ему сделалось гадко. Стрельба прямо в доме, на лужайках — нет, это невозможно. Если его хотят убить, то сделают это без театральных эффектов.

Полковник был скорее заинтригован, чем испуган.

Он еще раз посмотрел в окно и ответил:

— Сейчас спущусь, раз ты такой настойчивый.

Крайнов даже не стал брать с собой оружие. Что-то ему подсказывало, что этот человек демонстрировал силу и осведомленность, но врагом не был. Если он хочет быть другом, то пусть пока станет им. Рано или поздно Крайнов все равно заставит его заплатить за наглое вторжение на свою территорию. Потом, при случае. Если таковой не представится, то его можно будет организовать.

Он медленно вышел из дома и спустился по дорожке к дальней беседке. Фонарик уже не горел, но появился другой огонек — красный кружок сигареты.

Крайнов вошел в беседку. Там в кожаном кресле сидел незнакомый ему человек, явно кавказец. На вид лет пятидесяти, короткие седые волосы, смугловатое серое лицо, шрам на щеке. Одет он был в кожаную куртку.

— Меня зовут Муса, — представился этот субъект.

— Здесь не курят, — хмуро проговорил Крайнов.

— А я уже докурил.

Крайнов проследил, как окурок точным движением был отправлен в фигурную урну.

— Как ты сюда попал? Свет?

— Ну да, — кивнул Муса. — Мы изучили, что тут у тебя и как устроено. Система охраны хорошая, но все завязано на электричестве. За секунду можно разблокировать самые сложные системы, даже автономные, и перемахнуть через стену.

— Так ты не один?

— Ребята в лесу, — подтвердил Муса. — Но они нам сейчас не нужны.

— Ладно, — заявил Крайнов, присаживаясь напротив Мусы. — Если ты такой ловкий и умелый, что забрался сюда, то тебе, стало быть, есть что мне сказать. А почему в управление не пришел?

— Я в розыске. — Муса лениво зевнул. — Да и времени уже нет, нельзя откладывать.

— Слушаю, — коротко сказал Крайнов.

— Благодарю за то, что пришел один, — начал Муса витиевато. — Это правильный поступок.

— Знаешь, давай без этих ваших восточных штучек, — поморщился Крайнов. — Какое у тебя ко мне дело? Что тебе тут нужно?

Муса вздохнул.

— Есть тут у меня кое-какие дела. Но это так, мелочи, по сравнению с главным. Алмазы, полковник. Много якутских алмазов. Небольшую дамскую сумочку можно заполнить ими с верхом. А камни крупные. Каждый стоил пятьдесят кило зеленью. Я пробовал их посчитать, но каждый раз сбивался на второй сотне.

— Ну а я тут при чем?

— За то время, что Пепла не было в стране, алмазы поднялись в цене. Их стоимость даже трудно теперь вычислить, — продолжал Муса. — Это мое. Но для меня главное — Пепел.

— А где сейчас камни?

— Не знаю. А Пеплу это известно. Он за ними вернется.

Глава 3

Началось!

Утро принесло сюрприз. Майор Власов вошел в кабинет Крайнова и объявил, что прибыл переговорщик от Пепла.

Полковник резко выдохнул — вот оно, началось! — и спросил, каким образом тот вышел на связь и чего хочет.

— Позвонил мне рано утром, сказал, что представляет интересы господина Пеплова. — Крайнов усмехнулся. — Он просил о приватной встрече с тобой. Сказал, что пришел как друг.

— Я бы таких друзей в дерьме топил, — проговорил полковник. — Тут вчера кое-кто со мной уже встречался. Садись, расскажу.

Власов подвинул стул поближе и сел рядом с Крайновым.

— Значит, прибыл к нам некий Муса. Он из кавказских воров, весьма авторитетный. Хитрый, умный, опасный. В свое время работал с Пеплом, и тот умудрился его кинуть на бешеные бабки. Речь шла о транспортировке якутских алмазов в Голландию. В тот момент они находились у Пепла, но, как ты помнишь, при осмотре сгоревшего автомобиля никаких камушков обнаружено не было.

— А о каком количестве идет речь? — поинтересовался Власов.

— Оно исчисляется сотнями, — сказал полковник, вспомнив вчерашние слова Мусы. — Ребята тогда еле выкарабкались из долговой ямы, в которую попали, а Пепел слинял.

— Он ушел с алмазами?

— В том-то и дело, что нет, — объяснил Крайнов. — Они где-то в Радлове. Муса хочет их найти.

— Но для этого нужен Пепел!

— Вот именно. Пепел жив и действительно хочет вернуться. Об этом говорит и сегодняшнее событие. Что ж, пусть возвращается. Я с радостью сведу его с Мусой. А потом мы и с кавказцем разберемся, запомни это. Кстати, он в розыске.

— Но именно в таком порядке. — Власов улыбнулся. — Схема понятна.

— Да, можно уже начинать. Переговорщик оставил контакт?

— Нет, номер анонимный.

— Звонили из областного центра?

— Нет, из Радлова. Мы засекли, откуда именно — городской парк.

— Хм, гуляет, значит, — сказал Крайнов, вспомнив парковые тропинки возле озера, в котором плавали черные лебеди. — Ну, недолго ему гулять, раз такое дело. Как ты думаешь, он один приехал?

— Вряд ли, — отозвался Власов. — Наверняка за ним кто-то присматривает. Попробуем вычислить после встречи.

— Хорошо, — решительно сказал Крайнов. — Давай в полдень, в нашем месте.

Власов крышевал небольшой ресторанчик, в котором можно было спокойно посидеть и поговорить о делах. Вход со двора предназначался только для своих людей и вел прямо в отдельные кабинеты, так что лишних глаз там быть не могло.

— Так с кладбищем…

— Да, это ребята Мусы, — подтвердил Крайнов. — Полные отморозки, судя по всему. Их главный даже извинился. Погорячились, мол. Ничего, и не таких об колено ломали. С ними тоже вопрос решим. Мне чужие кавказские парни не нужны, здешних хватает. Так что скажешь по поводу звонка?

Власов пожал плечами и заявил:

— Голос тонкий, говорит быстро и уверенно. Пару раз запнулся, какое-то возбуждение чувствовалось. Слегка шепелявит. Вот вроде и все. Тон разговора деловой. Он как будто пиццу заказывал.

— Будет ему пицца, — пообещал Крайнов. — Поперек горла. Что у нас еще?

— В Москве убит человек Черемшанова, — доложил Власов.

— Да? Бывает… — Крайнов хрустнул пальцами. — Значит, Черемшанов скоро прибежит к нам.

— Встречаться будем?

— Почему бы и нет? Можешь без меня. Узнай, что и как. Потом расскажешь, — велел полковник.

Борис Борисович Черемшанов действительно скоро объявился. Он трижды звонил Власову, договаривался о встрече, потом переносил ее то на полчаса вперед, то на пятнадцать минут назад. В конце концов Черемшанов возник в кабинете майора. Вид у него был довольно спокойный. Это было безразличие человека, которому уже нечего терять.

Один из помощников Черемшанова был застрелен в Москве, в Измайловском парке. Тело нашли на скамейке, в голове пулевое отверстие. Но для Черемшанова самым ужасным оказалось не это. Пропали деньги, которые его помощник должен был передать по назначению. Сумма была вполне приличной — пять миллионов евро.

Власов прикинул, как это могло бы выглядеть. Сто пачек радужных бумажек! Они скатаны в трубки или аккуратно уложены в чемоданчик, обвиты резинками или даже в банковской упаковке.

— Как же ты его одного отпустил? — спросил Власов. — С такими деньжищами?

— Мне казалось, что дело верное, — ответил Черемшанов. — Все шло как по маслу, но тут началось непредвиденное.

— И чего ты хочешь?

— Защиты и мести, — коротко ответил Черемшанов. — Я знаю, сколько это будет стоить, но сейчас речь не о деньгах.

— Если там замешаны люди, с которыми у нас нормальные отношения, то сделать это будет нелегко, — предупредил Власов.

— Я понимаю. — Черемшанов склонил голову. — Но мне нужно знать, кто за этим стоит. А там будем решать.

— Хорошо, — согласился Власов. — Давай детали, будем думать. Крайнов возражать не станет. В конце концов, мы ведь не чужие.

Борис Борисович Черемшанов и в самом деле был своим человеком. Вместе с Крайновым он провернул несколько удачных деловых проектов, и у них сложились хорошие отношения.

Черемшанов занимался всем подряд. В юности он фарцевал, потом подался в брокеры, потерся среди бандитов, затем, в более спокойное время, занялся строительством и биржевыми спекуляциями. Борис Борисович много времени проводил за границей. Там он тоже строил загородные дома для соотечественников и жил, казалось, припеваючи.

Несмотря на свою полноту и лысину, Черемшанов был типичным плейбоем и завсегдатаем пафосных вечеринок, проходящих во всех концах света. Непонятно было, когда он ухитрялся заниматься бизнесом. Борис Борисович появлялся в ВИП-ложе на Уимблдоне, мелькал по телевизору во время бракосочетания принца Монако. Его можно было видеть на красной дорожке Каннского кинофестиваля, идущего под руку с молодой актрисой. Не забывал он и Радлов, но наведывался домой не так уж и часто.

Черемшанова подвел дух авантюризма. Он попался на удочку, проглотил крючок с очень вкусным червяком.

В последнее время Борис Борисович пытался заниматься политикой. Ему предлагалось лидерство в одной партии, название которой было у всех на слуху, но он решил, что это не его уровень. Черемшанов стал депутатом областной думы, что его явно тяготило, поскольку много времени приходилось проводить в Радлове. Но впереди маячил приз — губернаторское кресло.

Зная амбиции Черемшанова, на него вышли люди, которые предложили это место купить. Цена вопроса — десять миллионов евро. Половину продавцы требовали в качестве аванса.

Черемшанов знал, что сколько стоит: губернаторство, депутатский мандат, кресло в Совете Федерации, должность в администрации правительства или даже президента. Он посоветовался с нужными людьми и решил принять предложение. Тем более что встречи с посредниками оставили у него самое приятное впечатление.

— А теперь я узнаю, что их телефоны не отвечают, что ни один из них не работал на своей должности! Все концы в воду! — сокрушался Черемшанов. — Я понимаю, что за ошибки надо платить, но не такую же цену!

Он явно имел в виду не смерть своего сотрудника, а потерю денег.

— Послушай, Борис, с этим мы разберемся, — пообещал Власов. — Я тоже хотел с тобой поговорить, но по другому делу. Я понимаю, что сейчас момент для тебя тяжелый, но это важно. Ты как-то звонил Ахметову из Москвы. У вас с ним какие-то дела…

— Да какие там дела! — отмахнулся Черемшанов. — Старика помню еще с юности, вот и перезваниваемся время от времени. Он байки всякие собирает, историю края пишет, криминальную. Что-то он мне говорит, что-то я ему. Так, фигня всякая.

— Но пять лет назад ты сказал ему, что Пепел жив и звонил тебе.

Черемшанов вдруг замолчал и задумался.

— Нет, это не Пепел! — решительно проговорил он. — Тот не стал бы так действовать. Нет, это не его почерк.

— Ты про убийство и деньги, да? — терпеливо продолжал Власов. — Но я сейчас не об этом, и с Пеплом твои проблемы тоже никак не связываю. Я просто прошу тебя вспомнить про тот звонок.

— Ну что тут сказать?.. Да, звонил. Просил намекнуть, что скрывается. Во всяком случае, я так понял. Он намеревался вскоре вернуться.

— Откуда был звонок?

Черемшанов ответил не сразу. Но то, что он сказал, было настолько серьезно, что Власов почувствовал, как по его спине побежали мурашки.

— Из Швеции.

— Откуда ты знаешь?

— Я ездил к нему все это время. Мы встречались приблизительно раз в три месяца.

— Твою мать!.. — прошептал майор.

Оказалось, что Пепел свалил в Швецию, где у него были какие-то старые связи среди тамошних бандюганов. Он быстро влился в криминальную среду и занялся привычным делом — рэкет, наркотики, проституция.

Черемшанова он использовал как связного. Тот время от времени мотался к нему в Стокгольм и рассказывал, как обстоят дела в Радлове.

После этих рассказов Пепел всегда приходил в ярость и принимался ругать Швецию на чем свет стоит. Мол, и доходы тут не те, и народ сволочной. Ему приходится иметь дело с арабами и хорватами, которым нельзя доверять ни на секунду. Но скоро он вернется домой и возьмет свое.

Черемшанов не верил в слова авторитета насчет возвращения на родину, но в последний его приезд Пепел сказал, что скоро, мол, увидимся дома. Черемшанов подумал, что тот шутит, и не принял это всерьез. Но оказалось, что Пепел отнюдь не шутил.

Власов решил, что у Пепла имелся какой-то компромат на Черемшанова. Стал бы тот по своей воле к нему мотаться, тоже мне друзья!.. Но это его сейчас не волновало. На людей такого сорта, как Черемшанов, всегда найдутся целые горы компромата. Его только удивляло, как можно настолько потерять почву под ногами, чтобы на полном серьезе решить стать губернатором сейчас, когда такие места распределяются куда более строго, чем раньше.

— То есть Пепел сейчас не в Швеции? — задал вопрос Власов.

— Понятия не имею. Обычно он звонил, и мы договаривались, где увидимся. Я на день заезжал в Стокгольм и вечером улетал оттуда, — объяснил Черемшанов. — Телефон был левый, так что можете не пробивать его.

Власов все-таки взял номер, но найти по нему владельца оказалось невозможно.

— Как ты думаешь, Борис, почему он решил вернуться? — спросил напоследок майор.

— У него есть для этого какие-то основания, — задумчиво проговорил Черемшанов. — Иначе это было бы самоубийство.

Мальцев поил Ахметова вторые сутки. Старик был рад встрече со старым знакомым. Им было о чем поговорить. Мальцев рассказывал столичные сплетни, а Ахметов — здешние истории. Они начали свои посиделки в демократичном ресторанчике, потом перекочевали в кафе. Мальцев не жалел денег, он знал, что Ахметов пил редко, но много. К вечеру собутыльники переместились в дом Ахметова, где Мальцев и заночевал.

Утреннее пиво оказалось как нельзя кстати. Мальцев сбегал в заведение и купил нефильтрованного разливного. Он решил, что трех литровых бутылок для коллеги-журналиста будет достаточно, сам пить не стал, сердечно попрощался и быстро ушел.

Вчера журналист аккуратно перевел разговор на Пепла и рассказал Ахметову о визите к Власову. Тот долго напускал туману, пучился от важности и тоже признался, что его вызывал майор.

— Неспроста это все, — тряс пальцем Ахметов. — Тут что-то кроется. Даже если Пепел жив, как он сюда заявится? Ты сам посуди, все хозяйство уже в чужих руках. Кто такое отдаст?

— Да, непонятно, — поддакивал Мальцев. — Вы, наверное, этот вопрос прорабатывали?.. С вашим интеллектом и знанием здешних реалий!..

— Конечно, — говорил Ахметов. — Для моей книги стараюсь. Вот я недавно… — Тут он пустился в длинный рассказ о том, как задумал книгу и пытался пристраивать ее главы в разные журналы.

К разговору о Пепле журналисту удалось вернуться только через полчаса.

— И что же, вот так придет и скажет: «Здрасьте, я воскрес!»

— Зачем? — темнил Ахметов. — Ему есть к кому прийти.

— В смысле? — Мальцев почуял, что старик сейчас проболтается.

— У него тут баба, — шепотом сказал Ахметов, перегнувшись через стол.

— У него всегда были какие-то девки, табунами, как люди говорили.

Ахметов отмахнулся и заявил:

— Это все ерунда. Последние два года у него была тут деваха, но он ее от всех скрывал.

— Взаперти держал, что ли?

Ахметов долго смеялся, а потом объяснил:

— Нет, он раза два в неделю к ней наведывался тайком. А она вполне себе ничего, крепкая, с деловой хваткой.

— Что ж он ее с собой не увез?

— Ты понимаешь, ему нужно было скрыться очень быстро. Я тут мозгами пораскинул. Катастрофу можно было спланировать, в машину посадить пьяного вдрызг бомжа, наметить на навигаторе цель и пустить на большой скорости.

— Вполне возможно, что он применил радиоуправление, — тихо сказал Мальцев.

Ахметов охотно согласился с такой гипотезой.

— А про его бабу ты как узнал? — спросил журналист.

— Случайно. Был в Москве, пошел в парикмахерскую, сижу, жду, пока мастер освободится. Какая-то женщина директора заведения отчитывает. Там дверь была приоткрыта, все слышно. Явно владелица. Она что-то говорила про свою сеть. Мол, по сравнению с другими салонами этот не покрывает расходов.

— Стоп. — Мальцев помотал головой. — А при чем тут Пепел?

— А ты слушай! Вдруг звонок ей на мобильный. Эта грозная дамочка выходит, смотрит в окно, видит, что подъехала машина, и быстро начинает спускаться с крыльца. Бах — и ногу подвернула, свалилась с нижней ступеньки. Дверца машины открывается, выходит Пепел собственной персоной, подбегает к ней и помогает дойти до автомобиля.

— Ну и что? — удивился Мальцев.

— Узнал я про эту дамочку, что она живет в Радлове, имеет сеть парикмахерских салонов в Москве. Ну и здешний адрес соответственно. Вечерами я люблю гулять, знаешь ли. И вот в один из таких вечеров к ее дому подъехал тот же автомобиль. Вышел Пепел, она только дверь успела открыть, а он и давай ее целовать. Так что вопрос ясен.

— Так ты за ним следил? — удивился Мальцев.

— За ней! — поправил его Ахметов. — Так, на всякий случай, ради информации. Но Пепел исчез, а она осталась. Мужика у нее вроде нет.

— Ясно, — кивнул Мальцев. — А Власову ты рассказал?

— Нет. — Ахметов покачал головой. — Я сразу все карты не выкладываю. Не в моих это правилах.

Дома Ахметов показывал Мальцеву свою картотеку, которую хранил в шкафчике, запертом на ключ. Это было довольно внушительное зрелище: несколько ящичков, заполненных картонными карточками, прямо как в библиотеке.

Мальцев проследил, в какой карман Ахметов положил ключ, и предложил еще немного догнаться. Ахметов уже пил на автопилоте, не становился пьянее. Надо было только дождаться, пока он отключится. Терпеть пришлось около часа. Мальцев чувствовал себя мерзко — башка трещала от выпитого. В туалете он прочистил себе желудок, немного посидел под форточкой и пришел в себя.

Ахметов храпел на диване. Куртка, в нагрудном кармане которой лежал ключ, была смята и брошена на кресло. Мальцев осторожно, неслышно вошел в комнату, взял куртку, достал ключ и так же тихонько вышел, не закрыв дверь, которая слегка поскрипывала.

В тусклом лунном свете Мальцев как вор прокрался к картотеке и открыл шкафчик. Он быстро нашел карточки на букву «П».

Материалов на Пепла было не так много. Мальцев решил, что бандитские разборки пятилетней давности ему сейчас неинтересны, но вот одна графа была очень любопытной. Называлась она «контакты» и содержала несколько записей. Телефоны, обозначенные в ней, были старыми, даже мобильных было мало. Но самая последняя запись касалась той девушки, о которой говорил Ахметов.

Мальцев аккуратно списал данные в блокнот и на всякий случай сфотографировал картонку на камеру своего смартфона.

— Значит, тебя зовут Даша, — тихо сказал он. — Ну что же, давай познакомимся.

— Это твоя машина? — возмущенно спросила девушка. — Какого хрена ты ее сюда поставил? Я же не смогу выехать!

Мальцев развел руками.

— Да я вообще еле доехал, тачка заглохла. Вызывал техников, а у них выходной. Экстренная служба обещала приехать, но уже полчаса прошло…

— И что теперь прикажешь делать?

— Да уж, ну и денек у меня! Расстался с девушкой, а ведь жениться хотели. Потом оштрафовали меня за превышение скорости. И вот заглох теперь.

— Ладно, давай посмотрим, что там у тебя, — решительно сказала девушка, и Мальцев поднял капот.

На совместное устранение неполадок понадобилось полчаса — Мальцев все правильно рассчитал. За это время ему удалось развеселить девушку, рассказывая ей идиотские истории из своей желтой газеты. Она уже относилась к Андрею вполне дружелюбно. Один раз он заметил в ее глазах искорку, которую ни с чем не спутаешь.

«Йес! — воскликнул про себя журналист. — Надо продолжать».

Он осторожно предложил угостить девушку кофе, да и руки им нужно было помыть. В результате они просидели в кофейне около часа. Даша представилась не сразу. Мальцев играл, трижды пытался угадать ее имя, но, разумеется, безуспешно.

Умение располагать к себе людей — главное качество, которым должен обладать журналист. Мальцев хорошо усвоил эту науку и всегда быстро сходился с кем угодно, особенно с девушками. Он каким-то чутьем понимал, чего не хватало его собеседнику, и находил способ дать ему это, подбирал нужные слова и правильную интонацию.

С Дашей все было просто. Оказалось, что ее интересуют волнистые попугайчики. Мальцев сказал, что тоже хотел бы завести себе такую птицу, и попросил совета. Даша быстро села на своего любимого конька. Она подробно рассказала Андрею, как выбрать здоровую птицу, и даже записала на салфетке, на что нужно обратить внимание при покупке.

В конце разговора журналисту очень повезло. Даша дала ему свой телефон и на прощание даже чмокнула его в щеку, как будто они уже были старыми знакомыми.

— Звони! — сказала она на прощание. — Я не против еще раз встретиться.

— Только один раз? — Андрей улыбнулся, а Даша рассмеялась и заявила:

— Можно два. А там посмотрим.

«Все, дело сделано, — решил Мальцев. — Отступать уже поздно».

Он сидел в кафе еще с полчаса и старался понять, что ему нужно на самом деле — информация о Пепле, которую он мог бы получить у Даши, или она сама. Андрей с удивлением обнаружил, что второе для него важнее.

«Неужели я влюбился? — подумал он. — Вот дурак, да и не вовремя… А почему? Вдруг это шанс? Но что делать, если Пепел вернется или просто позовет Дашу к себе? Но ведь прошло пять лет, а она одна все это время. Озвереешь ведь!.. Значит, надо ковать железо, пока горячо. Будь что будет».

Кофе уже остыл, салфетка с записями Даши перекочевала в его сумку, где затерялась среди других бумаг. Конечно, никаких попугайчиков Андрей заводить не собирался, тем более что у него была аллергия на птичий пух.

Переговорщик оказался высоким и нервным блондином лет сорока. Он был одет в неброский, но очень дорогой костюм, на руке часы соответствующей стоимости. Этот субъект однажды задрал манжету, чтобы посмотреть, сколько времени, заодно дать понять, что жители Радлова имеют дело не с каким-то оборванцем из криминального мира. Если у Пепла на посылках такие люди, то общение должно быть адекватным и с принимающей стороны.

В ресторане они заказали только кофе и минералку. Гость явно хотел бы что-то выбрать из довольно богатого меню, но Власов с Крайновым своим поведением дали ему понять, что не рассчитывают на дружеские посиделки и настроены только на деловой разговор.

— Как вы уже поняли, я представляю интересы Семена Аркадьевича Пеплова, — начал гость.

Он говорил довольно оживленно, иногда пытался жестикулировать. Власову показалось, что для храбрости тот принял перед встречей какой-нибудь стимулятор вроде амфетамина. Зрачки у него были слегка расширены.

— Я уж и забыл, что он Аркадьевич, — медленно проговорил Крайнов. — Обычно все Сема да Пепел.

— Да-да-да, — закивал гость. — Но Семен Аркадьевич получил новые документы, и зовут его теперь по-другому.

— Что же хочет этот человек с новым именем?

— Семен Аркадьевич намерен через непродолжительное время прибыть в Радлов. До этого момента он просил меня урегулировать с вами некоторые вопросы.

— Слушаю, излагай, — предложил Крайнов.

— Семену Аркадьевичу пришлось спешно покинуть родину. — Эта фраза прозвучала очень пафосно.

Власов рассмеялся бы, но посмотрел в глаза своего начальника и понял, что судьба гостя уже решена.

— Он оставил здесь множество активов, разумеется, оформленных на подставных лиц, — продолжал переговорщик. — Речь идет где-то о двухстах семидесяти пяти фирмах. В силу своего пребывания за границей Семен Аркадьевич был лишен возможности контролировать работу этих предприятий. Более того, ему стало известно, что практически все эти фирмы перешли под ваше руководство. Тоже негласное, разумеется. — Он отхлебнул свой американо, слегка поморщился, добавил сахар и продолжал, обращаясь непосредственно к Крайнову: — Мне известно, что вы, Павел Михайлович, долгое время работали с Пепловым, и ваше сотрудничество было взаимовыгодным. К сожалению, нам пришлось сочинить легенду о смерти Пеплова. Таковы были обстоятельства на тот момент. Сейчас они изменились. — Еще один глоток кофе и ложка сахара. — Семен Аркадьевич благодарен вам за присмотр за его хозяйством. Он предлагает сформировать схему, по которой часть подведомственных ему предприятий вернулась бы к нему, а другие остались бы у вас. Речь может идти о некоторых отчислениях… Впрочем, это вопрос второй. Каково ваше мнение?

— Передайте Пеплову, что поезд ушел. Далеко-далеко. Делиться с воскресшими мертвецами я не намерен, считаю его предложения нелепыми и всерьез воспринимать их не могу.

Гость помолчал, почмокал губами и тяжело вздохнул.

— Что ж, очень жаль. Я доведу до Семена Аркадьевича вашу позицию. Боюсь, что она покажется ему неконструктивной. Впрочем, вы можете передумать, время еще есть.

— Если вам нечего больше мне сказать по существу, то я считаю наш разговор законченным, — сухо проговорил Крайнов.

Гость пожал плечами, встал, накинул плащ, вежливо попрощался, не получил никакого ответа и вышел за дверь.

Тут же скрипнула створка, отъехала стенная панель, и в кабинете ресторана появился Муса. По договоренности с полковником он ждал в соседнем помещении. То обстоятельство, что кавказец услышит разговор с приезжим, Крайнова абсолютно не волновало. Он уже решил, что разберется с Пеплом с помощью Мусы, чтобы не подключать свои ресурсы, а потом займется самим этим типом.

— Он твой, забирай. — Крайнов кивнул вслед ушедшему переговорщику.

— За ним уже пошли, — заверил Муса. — Мы выжмем из него информацию.

— Палку только не перегибай, — посоветовал Крайнов. — Пусть сначала заговорит. Вы его сразу возьмете или попасете немного?

— Немного, — тихо ответил Муса. — Совсем чуть-чуть.

Следить за посланцем Пепла людям Мусы действительно пришлось недолго. Тот снова направился в городской парк, сел уже у другого озера — с белыми лебедями — и сделал звонок по мобильному. Его голос был записан с помощью подслушивающего устройства. Но никакой новой информации не было. Он лишь излагал собеседнику результат встречи. Оставалось только узнать номер. Людям Мусы было известно, что Пепел в Москве.

Гостя взяли уже на выходе из парка. Его быстро и технично затолкали в машину, подгоняя пистолетом, приставленным к спине. Потом тряпка с хлороформом в нос, и все, клиент готов.

Он очухался уже на съемной квартире, сидел в абсолютно пустой комнате, привязанный к стулу. Через какое-то время дверь открылась, и вошел Муса.

— Нам нужно знать, где сейчас можно найти Пепла, — сказал он очень тихо, тщательно выговаривая каждое слово. — Если скажешь, отпустим. Если будешь молчать, то я тебе не завидую.

— Я ничего не знаю, — заявил переговорщик. — Меня уполномочили только встретиться с некоторыми людьми и…

— Ты с ними уже встречался и докладывал о результате, — так же внятно и тихо проговорил Муса.

От этого его голос казался еще более неприятным.

— А теперь ты встретился с другими людьми, которые будут говорить с тобой иначе. Так что выбирай. Я уйду через десять секунд. Жду.

Муса закрыл глаза и просидел молча все это время. Когда десять секунд истекли, он встал, прошел в соседнюю комнату и дал приказ двум своим парням начать работать с клиентом. Еще трое сидели у входа и грызли семечки.

Это был недостроенный дом, почти сданный в эксплуатацию. Муса через своих людей договорился, что будет смотреть квартиры, так как намеревается купить целый этаж. Ему выдали ключи, и он попросил не беспокоить его во время инспекции. С ним будут специалисты, которые проконсультируют покупателя о достоинствах и недостатках этого строения.

Приличная сумма, предложенная за это, решила вопрос быстро. Муса получил ключи и право беспрепятственно распоряжаться помещениями в течение нескольких часов.

В пустых зданиях хорошая акустика, так что рот переговорщика пришлось залепить клейкой лентой. После первого сеанса избиений он утверждал, что ему известен только номер телефона и больше ничего.

Номер быстро пробили по базе. Он был оформлен на уже покойную пенсионерку из Мытищ. Такая практика довольно часто применялась в определенной среде. Муса ожидал чего-то подобного. Оставалась надежда на дополнительную информацию, и он дал приказ продолжить экзекуцию.

Второй раз похищенного уже не просто били. В ход пошли клещи и холодное оружие. Муса сидел и ждал, чем все это закончится. Он прекрасно понимал, что человека можно отпускать только в том случае, если не перейдена определенная граница. Когда тебе вырвали зубы и отрезали уши — тут уже все, обратной дороги нет. Можно было бы, конечно, отпустить переговорщика, чтобы устрашить Пепла, но Муса знал, что это не тот случай.

Наконец дверь открылась, вышел один из подручных кавказца и протянул ему бумажку с адресом, заляпанную кровью.

В ответ на вопросительный взгляд шефа тот проговорил:

— Конспиративная квартира на окраине Москвы. Бывает наездами…

— Что еще?

— Он должен был позвонить еще раз десять минут назад. Но боюсь, говорить уже не сможет…

— Как ты думаешь, стоит еще возиться? — спросил Муса.

Тот покачал головой.

— Тогда заканчивай с ним, — велел Муса. — Времени уже мало остается, а комнату еще убрать надо. Значит, так: трое со мной и с клиентом, двое — на уборку. Кровь там ототрите как следует, чтобы следов не осталось. Ключи отдадите на вахте, скажете, что позвоним, что претензии есть к помещению.

— И что ты с ним сделал? — поинтересовался Крайнов, встретившись с Мусой в том же ресторанчике.

— В лесу закопали. Тихо там, хорошо, — отозвался Муса. — Он дал адрес.

Вор протянул полковнику бумажку со следами крови. Крайнов поморщился, велел Власову записать адрес и срочно выезжать туда на разведку.

— Мои люди уже там, — сказал Муса. — Сами справятся.

Крайнов внимательно посмотрел на него и все же приказал Власову отправить машину в Митино как можно скорее.

Тот быстро вышел и отправился выполнять приказание. Люди Власова тоже следили за переговорщиком и засекли его звонок. Номер был доставлен майору, и тот забил его в память телефона. На всякий случай.

Крайнов не приказывал Власову ехать в Митино самому, но майор решил, что стоит прокатиться. Вдруг удача улыбнется? Или, в крайнем случае, люди Мусы уже разберутся с Пеплом до их приезда? Если сработает этот вариант, то можно представить ситуацию таким образом: был получен анонимный звонок. Группа выехала на задание, но на квартире обнаружила только труп неизвестного мужчины. Такое развитие событий казалось Власову маловероятным, но нужно было учитывать все варианты.

До Митина доехали очень быстро. Пробок почти не было, хотя служебной машине несколько раз приходилось выезжать на встречку. Власов воспользовался недолгой передышкой и прикидывал, что нужно будет делать завтра.

В Радлов прибывала международная делегация. В области шел форум, и его волны докатились до городка. Просматривая списки гостей, Власов отметил, что среди них есть швед Йенс Карлсон, который хотел бы посетить фармацевтический завод.

Вроде бы ничего особенного, но, во-первых, снова Швеция, во-вторых, этот завод когда-то контролировал Пепел, а теперь, соответственно, он перешел в ведение Крайнова. Совпадение или намек? Что ж, завтрашний день покажет.

Власов решил, что ему стоит оказаться на этом заводе в момент визита шведского гостя. Если подозрения Власова напрасны, он быстро это поймет. Если обоснованы, то им будет о чем поговорить. Хотя бы на ломаном английском.

Крайнов даже не стал разговаривать с Черемшановым. Власов передал начальнику просьбу о помощи, и полковник ее принял. Сумма была назначена солидная, но Черемшанов нашел деньги и быстро перевел их на счет, указанный Власовым.

Известие о том, что Черемшанов был связником Пепла, полковника даже не удивило. Он только выругался и сплюнул. Столько лет водить за нос!.. Да и зачем?

— Если Пепел ему так дорог, то пусть он и помогает, — сначала заявил полковник, но потом одумался и соизволил дать согласие на помощь.

Власов уже слышал о подобных историях, убийствах при передаче денег. За последнее время их было несколько в разных регионах страны. О том, что именно стояло за этими преступлениями, никто ничего не знал. Те люди, деньги которых передавались, предпочитали молчать либо давали контакты, которые оказывались липовыми.

Похожесть схемы позволила Власову предположить, что и в предыдущих случаях речь тоже шла о покупке государственных должностей, которыми торговала группа бандитов. А что, схема чистая. Не станет же человек во всеуслышание заявлять, что собирался купить высокий пост. Скорее всего, он будет молчать в тряпочку или вообще постарается исчезнуть.

Странно, что находятся такие идиоты вроде Черемшанова. Власов вздохнул. Покупать такое можно только через своих. Чужим верить нельзя.

Наконец-то они приехали. Машина с людьми Мусы стояла возле шестнадцатиэтажки на окраине Митина. Власов выяснил, что Пепел пока не появлялся, не выходил. В квартире, которую вычислили по окнам, горел тусклый свет.

— Ну что, идем? — спросил Власов своих. — Надо проверить. Нехорошее у меня предчувствие.

Он попросил людей Мусы быть на подхвате и сторожить дверь, велел подручному быстро найти нужную комбинацию цифр для этого типа домофона и вскоре уже поднимался на четвертый этаж. Власов надавил кнопку звонка и услышал мелодию, переливающуюся по комнате. Он позвонил еще раз, потом велел своим ребятам открывать. У одного из них всегда был под рукой набор отмычек, которому позавидовал бы любой вор. Тип замка был довольно простой, и возня заняла не больше тридцати секунд.

Власов осторожно открыл дверь и вошел в прихожую. Он обратил внимание, что на двери есть засов. Логично было бы воспользоваться им, чтобы закрыть дверь, когда ты дома. Разве лучше возиться с ключами?

Тусклый свет едва пробивался сквозь щель под дверью, которая вела в единственную комнату. Власов достал пистолет, пнул дверь ногой и ворвался в помещение. Вслед за ним туда влетели его ребята.

Но они могли не торопиться. В комнате находился один-единственный человек, который не мог оказать им никакого сопротивления. В кресле напротив окна сидел Борис Борисович Черемшанов, так и не ставший губернатором. Посреди его лба чернела дыра от пули, а на лице застыло обиженное выражение.

«Хорошо, что деньги успел перевести», — была первая мысль Власова, когда он увидел труп.

Квартиру прочесали вдоль и поперек, но практически ничего не обнаружили. Ни записей, ни блокнотов, ни чего-то иного, что могло бы хоть как-то вывести на Пепла.

Власов уезжал раздосадованный. Еще один труп. Интересно, что подумает Крайнов? Черемшанова убрал Пепел, или же это сделали люди, торговавшие государственными постами?

Но его размышления были вскоре прерваны звонком начальника:

— Где тебя носит? Давай быстро ко мне, тут началось…

Подробностей не было, но по тону полковника Власов понял, что произошло нечто экстраординарное.

«Ну а что, война есть война, — думал он, подъезжая к Радлову. — А на войне, как известно, гибнут люди».

Но в Радлове обошлось без жертв, хотя события действительно были из ряда вон выходящими. В этом тихом и уютном городке вечером, в одно и то же время, произошла серия взрывов. Рвануло на складе пивного завода. Кеги вылетели через окна, пиво лились по траве, его жадно впитывала земля. Пострадавших не было, в это время завод уже не работал.

Второй случай был на мебельной фабрике. Здесь бахнули из базуки прямо по директорскому кабинету. Теперь посреди здания зияла внушительная дыра, по краям которой рваной рамкой стлалась гарь.

Третий взрыв был самым интересным. На воздух взлетела личная машина майора Власова, припаркованная во дворе его дома. Новенькая иномарка, не бог весть что, но жаль, конечно.

Что ж, вот война и началась. В том, что за этими взрывами стоит Пепел, Крайнов не сомневался ни на секунду. Ведь оба предприятия они вдвоем ставили на ноги еще в незапамятные времена.

— Значит, у него здесь свои люди, — заключил Крайнов.

— Или приезжие, — предложил свой вариант Власов.

— Как бы там ни было, это ответный ход. Он мстит за смерть переговорщика и дает понять, что настроен очень серьезно.

— Но смотри, как все аккуратно, без жертв, прямо как эти — баскские, что ли? — террористы.

— Плевать на басков. Здесь международная делегация! — пробурчал полковник. — Это же скандал!

— Можно как-то это замять. Взрыв бытового газа. Бывает иногда.

— Да уже все сделали, — отмахнулся полковник. — В прессе об этом будет очень скупо, две строчки, именно про версию с газом. Публикация выйдет не завтра, а послезавтра, когда делегация отбудет восвояси. С директоришками я поговорил. Сам. Ясно?

Власов кивнул.

— А про твою машинку, кроме соседей, никто не узнает. Рядом с твоим домом ведь стоят всего два, да и те на приличном расстоянии. С хозяевами уже поговорили, они будут молчать. — Он похлопал Власова по плечу и заявил: — Ничего, сделаем тебе машинку лучше прежней!

На другой день все шло спокойно, но это была тишина перед грозой. Буря разразилась сверху. Позвонил мэр, который предложил Крайнову встретиться за обедом и кое-что обсудить. Там же предполагалось присутствие прокурора. Полковник согласился и сказал, что будет с Власовым. К майору все давно привыкли и воспринимали его как заместителя полковника, когда речь шла о совместных бизнес-проектах и каких-то щекотливых делах.

С утра Власов отправился на фармацевтический завод. На входе ему выдали белый халат, бахилы и показали, где сейчас находится шведский гость.

Йенс Карлсон приехал десять минут назад и пока общался с дирекцией. Власов подождал, пока это ритуальное общение закончится. Когда группа во главе с директором и Карлсоном вышла из зала приемов, он просто присоединился к экскурсии, которая проводилась на территории завода.

Люди в белых халатах медленно передвигались по цехам и складским помещениям. Переводчица что-то тараторила, швед все время улыбался и кивал. Один раз он встретился взглядом с Власовым, но выражение его лица не изменилось.

Майор на секунду подошел к директору и попросил его сделать так, чтобы он мог задать несколько вопросов гостю в приватном, так сказать, порядке. Такой случай представился через полчаса, когда экскурсия закончилась, и работники стали расходиться по своим местам.

Директор чуть сбавил шаг, и Власов оказался рядом с Карлсоном. Вместе с ними была только переводчица, молоденькая студентка из Москвы.

— Господин Карлсон! — начал Власов. — Насколько я понимаю, планируются значительные инвестиции в это предприятие. Будут ли участвовать в них частные лица?

Переводчица быстро заговорила по-шведски, и Карлсон весело закивал.

После этого он сказал несколько слов, и Власов услышал перевод:

— Да, несомненно. Среди них есть даже ваши соотечественники.

Власову этого было достаточно. Он поблагодарил шведа и откланялся.

Майор едва успевал на обед, который, собственно, был важной деловой встречей. Совместный прием пищи как бы предполагал и некую общность людей, которые будут сидеть за одним столом. Насчет прокурора ни Власов, ни Крайнов не волновались. Тот всегда был сам по себе, Крайнову не мешал, в его дела не лез и занимался своими. Знающие люди говорили, что весьма успешно. Он учился на одном потоке с Людмилой Крайновой, так что, можно сказать, был давним знакомым их семьи.

А вот насчет мэра все было не так просто. Радловский градоначальник был выбран недавно, за него проголосовало примерно в три раза меньше избирателей, чем было обозначено в официальных документах. Его поставили на этот пост явно временно.

Мэр это понимал, но иногда вел себя весьма бурно и пытался заработать политический вес. Сначала он состоял в партии, созданной не так давно по кремлевскому проекту. Она должна была представлять собой контролируемое левое движение, но, как это часто бывает, дела пошли наперекосяк. Поэтому мэр быстро перебрался в партию власти.

Здесь он пытался вести свою линию, но очень быстро поссорился с депутатами областной и городской думы. Он считал, что поддержка сверху важнее, и продолжал конфликтовать.

Вскоре мэр Радлова Анатолий Степанович Горбунец стал любимой мишенью журналистов. Ему припомнили веселую молодость с приводами в милицию за появление в общественных местах в состоянии тяжелого алкогольного опьянения, роман с фотомоделью, растраты и нецелевое использование средств.

В последнее время участились экологические акции, по сути своей направленные против мэра. В них принимал участие даже Ахметов. Уж он-то знал, откуда ветер дует.

Горбунец держал удары, как опытный боксер. Он был неплохим оратором, знал, чем взять публику, и всегда срывал аплодисменты на мероприятиях, чаще всего после какой-то почти непристойной шутки, удачного сравнения или цитаты. На него работали очень хорошие политтехнологи, которые, как говорили в кулуарах, получали из городского бюджета зарплаты, сравнимые с депутатскими. Это только официально, а сколько уж там шло черным налом — одному богу да мэру известно.

Власов догадывался, зачем мэр собрал такую коллегию, и оказался прав. Еще не принесли закуски, как Горбунец уже начал гнуть свою линию.

Начал он, правда, не со своего дела:

— Павел Михайлович, я очень обеспокоен вчерашними событиями. Три взрыва, убийство Черемшанова, на которого было завязано так много проектов, эта кошмарная история с его намерением купить губернаторский пост, слухи о возвращении Пеплова — все это очень тревожит. Вы считаете нормальным то, что происходит? — Он вызывающе посмотрел на Крайнова, ожидая ответа.

— Я вас слушаю, продолжайте, — спокойно сказал полковник. — Я потом вам отвечу. На все сразу.

Мэр удивленно хмыкнул, но снова сел на своего конька и проговорил:

— Криминальная обстановка в области вполне устраивала всех вплоть до сегодняшнего дня. Мы все много работали над тем, чтобы наш регион стал стабильным. Ваша заслуга в этом очень велика. Правда же, Алексей Витальевич? — обратился он к областному прокурору, который молча сидел за столом и изредка попивал минералку из высокого граненого стакана.

— Да, безусловно, — отозвался прокурор Правдин.

Мэр подождал, не прибавит ли тот что-то еще, но Правдин оставался безмолвным.

— Наверху очень недовольны, — продолжал Горбунец. — Я думаю, ваше руководство тоже, Павел Михайлович.

Он не дождался ответа и решил солировать дальше.

— Я очень надеюсь, что вы разберетесь и статус кво опять восстановится. — Горбунец посмотрел на Власова, и тот кивнул.

— Еще у меня есть одна просьба, Павел Михайлович, — продолжал мэр, мгновенно изменив тон на мягкий и доверительный. — Вам известно, очевидно, что недруги копают под моих людей. Сейчас задержаны три руководителя ЖКХ. Я прошу вас посодействовать их освобождению. Уверяю вас, они тут ни при чем. Так любого можно сажать!..

Крайнов ответил ему резко:

— Горбунец, у меня сейфы трещат от компромата на тебя лично. Можешь считать, что ты тоже на крючке, и твоя посадка — это вопрос времени. Сейчас ты просишь о невозможном. Постарайся с такими проблемами ко мне больше не обращаться. — Он встал, вышел из-за стола и направился к выходу.

Власов последовал за ним, бросив взгляд на обалдевшего мэра и прокурора, как всегда, спокойного. Крайнов едва не сшиб с ног официанта, который нес поднос с дымящейся супницей.

Обед получился коротким, но Власову удалось перекусить в управлении. Ему доложили, что Йенс Карлсон остается в Радлове на несколько дней для консультаций с дирекцией фармакологического завода и городской администрацией. Власов решил, что это шанс еще раз увидеться со шведом и поговорить с ним наедине.

Глава 4

Кабинет без номера

Поздно вечером Власов приехал в свой дом, рассчитывая найти во дворе следы разгрома, причиненного взрывом. Но все было чистенько — ребята постарались замести следы. Власову доложили, что мина с радиоуправляемым взрывателем была установлена под автомобилем. От машины практически ничего не осталось. Металлическая изгородь, возле которой она стояла, тоже была искорежена взрывом.

Утром Власов услышал, как во дворе возились рабочие. Они сняли часть изгороди и установили там новую. Вскоре к дому подкатил свеженький «BMW X5», весело поблескивая на солнце. Шофер взбежал на крыльцо и вручил Власову ключи и пакет с бумагами на автомобиль.

Майор принял дар как должное. Он знал, что Крайнов может заставить такими машинами весь исторический центр городка, и при этом его состояние почти не уменьшится. Он позвонил полковнику и поблагодарил его за подарок.

— Ерунда, Ваня, — весело ответил Крайнов. — Не стоит благодарности, катайся на здоровье. Меня сейчас в центр вызывают, буду только после обеда. Увидимся — расскажу. Боюсь, что песочить начнут, но у меня есть чем крыть. После четырнадцати часов созвонимся. Я намерен быть у себя в управлении.

Власов приехал на работу и очень скоро узнал, что о вчерашней встрече с мэром и прокурором уже всем известно. Он прикинул и решил, что мэр не стал бы об этом распространяться, а вот прокурор вполне мог. Майор чувствовал, что что-то скоро должно измениться, и решил на всякий случай заехать в прокуратуру и поговорить с Правдиным, как только представится свободная минутка.

А пока он запросил данные на Карлсона. За шведом была установлена слежка. Власова очень интересовало, где тот бывает в свободное от основных занятий время. Майор также потребовал у директора фармацевтической фабрики информацию о сути переговоров и список возможных фирм и частных лиц, которые намерены инвестировать средства в развитие этой отрасли.

Директор послушно дал запрошенные сведения — ведь завод контролировался Крайновым — но добавил, что это не полный список. Что же касается частных лиц, то пока определена лишь общая сумма этого сегмента инвестиций. Долевой состав и список участников будут рассматриваться позже.

«Неужели Пепел собирается вкладываться в это предприятие? — подумал Власов. — А ведь когда-то именно он держал завод. Надо сказать честно, что без его поддержки и финансовых вливаний производство просто загнулось бы в начале девяностых».

Правда, завод выпускал и особые, так сказать, лекарства, содержащие вещество опиатного ряда, внесенное в особые списки. Эти, извините, медикаменты чудесным образом свободно продавались по всей стране во все больших количествах и медленно, но неуклонно росли в цене. До запрета их безрецептурной реализации завод приносил просто чудовищную прибыль. Теперь она уменьшилась в три раза, поэтому пришлось пересматривать как ассортимент выпускаемой продукции, так и штатное расписание.

Власов просматривал бумаги с отчетом о перемещениях Карлсона. Тот гулял в саду, посетил музей, проехался на машине по одному из богатых поселков, причем велел остановиться и вышел покурить трубку как раз в том месте, где раньше стоял дом Пепла.

После мнимой смерти авторитета помещение несколько лет пустовало. Потом, когда все немного осмелели, выяснилось, что участок записан на какую-то мертвую душу. Землю снова перевели в госсобственность и буквально в тот же день продали бойкому москвичу, который был связан со спортивным бизнесом.

Он начисто снес особняк Пепла и выстроил себе нечто громоздкое в стиле хай-тек. Правда, этот деятель наезжал сюда редко. Кое-кто поговаривал, что владелец может продать землю. Пока еще он отказывался от любых предложений, но слухи об этом упорно курсировали.

У Власова создалось впечатление, что Карлсон приглашал кого-то выйти с ним на связь. Швед явно подозревал, что за ним будут следить, и делал все, чтобы намекнуть на цель своего приезда. Можно вспомнить его слова об инвесторах-соотечественниках. Теперь вот он трубку выкурил в таком месте.

«Пора бы и встретиться», — подумал Власов и решил навестить Карлсона в отеле.

Он не стал брать машину, так как здание новой гостиницы располагалось в самом центре. Пешком до нее идти было десять минут, а ехать на машине чуть дольше. Причины этого крылись в одностороннем движении на главных улицах и в пробках, которые возникали часто.

Особенно в тех случаях, когда через Радлов проезжал кто-то очень важный. Обычно дорогу перекрывали минут за десять до появления небожителя. ВИП-персона проезжала очень быстро, с мотоциклетной охраной и триколором, развевающимся на капоте. Еще несколько минут — и путь свободен.

«Нет уж, лучше пешком», — решил Власов.

С утра ему доложили, что таких проездов сегодня будет аж целых два, и майор решил не рисковать.

Власов вышел из управления и прогулочным шагом направился к гостинице. Его путь лежал через сквер Павших борцов. Здесь когда-то стоял памятник жертвам революции 1905 года, воздвигнутый еще в советские времена.

Тогдашние городские власти особо не напрягались и заказали памятник из гипса. Оказалось, что судьба этой скульптуры повторила путь всей страны. Памятник начал ветшать уже лет через десять, несмотря на практически ежегодные восстановительные работы. Еще десять лет он осыпался, и в конце концов к исходу восьмидесятых от него остался один постамент. Сегодня эта тумба была с четырех сторон заклеена рекламой. Не пропадать же полезной площади, где можно разместить что-то толковое.

— Не меня ли вы ищете, Иван Георгиевич? — раздался за спиной знакомый голос.

Власов обернулся. Перед ним стоял Карлсон, в его руке дымилась трубка с каким-то ароматным табаком. По-русски он говорил без акцента.

— Да, Йенс, вас. Хотел зайти в отель, но вы меня опередили, — ответил Власов.

Майор почти не удивился ни русской речи Карлсона, ни его упреждающему появлению.

— В гостинице запрещено курить, вот я и брожу по скверу, — объяснил Карлсон. — Давненько я тут не бывал. Лет двадцать или даже больше. Был обычный районный городок, а теперь Санта-Барбара какая-то, стоит выйти чуть дальше центра. Да и тут все вылизано. Тихо, спокойно, безопасно, как в Европе. Нет?..

Швед явно иронизировал, но Власов не стал отвечать. Они дошли до отеля и поднялись на второй этаж. Номер, в котором поселился Карлсон, выглядел вызывающе буржуазно, но был вполне уютен.

— Так вы Йенс или кто? — спросил Власов, усаживаясь в ампирное кресло. — И зачем вы здесь на самом деле?

— Просто так получилось, — улыбнулся швед. — Мне надо было сюда прибыть, вот и организовали этот форум. Столько возни!.. Ваши власти еще раз отдраили городской центр, так что можете сказать мне спасибо.

— Я не понимаю, — заявил майор. — Если все это организовано только ради вашего визита, то зачем вы нарушили инкогнито?

— Обстоятельства, — с улыбкой пояснил швед, помахивая трубкой. — Все развивается слишком быстро и непредсказуемо.

— Так как вас зовут?

— Вы будете смеяться, но мое настоящее имя Йенс Карлсон. Как меня звали раньше, значения не имеет. Вы, конечно, можете запросить данные у ФСБ, но я сомневаюсь, что у них будет что-то определенное.

— Йенс, если вы хотите разговора, то давайте примемся за него. Я уже устал от ваших намеков. Мы одни и можем обсудить все, что вы сочтете нужным.

— Спасибо, — так же весело отозвался Карлсон. — Собственно, общая тема у нас одна — Пепел.

Власов кивнул.

— Кстати, я слышал, что был убит его связник, Черемшанов. Я однажды видел его в Стокгольме, — сказал швед. — Как вы думаете, почему его убили?

— Есть несколько версий, — уклончиво ответил Власов. — Мы еще работаем над этим.

— Не сомневаюсь, что это Пепел. Он узнал о смерти переговорщика и решил бежать, но перед этим ликвидировать Черемшанова. Вы знаете почему?

— Еще нет.

— Ну ладно, это детали. — Швед поудобнее уселся в кресле. — А сейчас мы перейдем к главному. Дело в том, что вас плохо информируют. Пепел с некоторых пор — персона грата.

— Что вы имеете в виду?

— Он выехал из Швеции в Россию по инициативе спецслужб.

Власов почувствовал, как к его голове приливала кровь. Она била в виски с такой силой, что майор едва не застонал. Казалось, что кто-то стучит в его голову, будто колотит в дверь ногой и требует отворить.

— Дело в том, что Пепел долгое время обретался в Швеции. За эти пять лет он стал вполне своим в криминальном мире, да и рекомендации у него были первоклассные. Он ведь завязывал контакты с американцами и колумбийцами еще в девяностые. Жил он себе, поживал, как все мы, грешные, но в один прекрасный день сдал всю братву Интерполу. За сутки полиция арестовала около сотни человек. Эта акция была провозглашена самой удачной операцией шведского министерства внутренних дел. Руководитель этого ведомства в будущем году вполне может претендовать на пост премьер-министра. Собственно говоря, вся заваруха затевалась именно из-за этого, а Пепла просто вовремя взяли за жабры, — пояснил Карлсон. — За предательство ему гарантировали свободу, сделали паспорт на новое имя, но поставили обязательным условием выезд из Швеции и наложили запрет на появление в шенгенской зоне.

Власов пытался осмыслить услышанное. Майор даже не знал, что его поразило больше — то обстоятельство, что Пепел легализовался благодаря сотрудничеству со спецслужбами, или же факт, что у него и Крайнова не было этой информации.

«Вас плохо информируют», — сказал Карлсон. Значит, ФСБ затеяла свою игру? Откуда теперь ждать удара?

— Так его до сих пор опекают или просто вышвырнули из страны?

— Скорее всего, второй вариант. Но из поля зрения его вряд ли будут выпускать. Во всяком случае, в первое время.

— А каков тут ваш интерес? — спросил Власов. — Вы что, киллер, бизнесмен, разведчик? Или кто-то еще?

— Всего понемногу, — усмехнулся швед. — Мой интерес я оставлю при себе. Моя задача состояла в том, чтобы поделиться с вами этой информацией. Если позволите, дам один совет: не делайте сейчас резких движений.

— Что вы имеете в виду? — насторожился Власов.

— Если вы начнете выяснять, кто в спецслужбах блокирует важную для вас информацию, то рискуете оказаться за бортом лодки не завтра, а уже сегодня. А так у вас есть шанс присмотреться к ситуации.

— Вы говорите только обо мне? Местоимение «вы», знаете ли, может относиться как к одному человеку, так и к группе лиц.

— Можете трактовать, как вам заблагорассудится, — любезно разрешил швед. — И если у вас — да-да, у вас с Крайновым — появятся новые данные о местопребывании Пепла, подумайте, может быть, вам тогда стоит позвонить мне.

Карлсон написал на клочке бумаги ряд цифр и вручил его Власову, присовокупив визитку. Майор заметил, что номера телефонов указаны разные.

— Второй для особых случаев, — пояснил Карлсон. — Примерно таких, как сейчас. Так что звоните, буду рад еще раз встретиться с вами.

Власов возвращался в управление. Он не боялся ходить без охраны. Взрывы, которые организовали люди Пепла, оказались лишь акцией устрашения. Недаром было выбрано время, когда люди уже ушли с работы, чтобы обойтись без жертв или минимизировать их количество.

Власов понимал, что главная битва впереди. Он рассчитывал, что план действий он разработает вместе с Крайновым. При этом надо будет учесть информацию, только что полученную им от Карлсона.

Майор медленно шел по знакомым улицам и даже не пытался думать. Сейчас его наполняли только эмоции.

Власов смотрел на город какими-то новыми глазами. Сейчас он видел не строения, не яркие вывески магазинов и ресторанов, театров и клубов, не дома разной этажности с цветными занавесками в окнах, уставленных горшками с растениями. Майор воспринимал Радлов как схему собственности.

Вот этот магазин принадлежит такому-то. Он скоро продаст его соседу, который еще и арендует помещение, находящееся рядом. Тот расширит свое дело и откроет три новых точки продаж.

Соседний квартал целиком принадлежит бывшему боксеру, который поднялся на дружбе с уголовниками. Сначала он тренировал братву, а потом его взяли в долю. И что же? Прошли годы, той братвы давным-давно нет, а этот деятель процветает, открыл несколько ресторанчиков, один другого лучше. Он выписывает сомелье из Франции, в его клубах выступают лучшие артисты.

Вон тот дом старинной постройки три года назад обветшал настолько, что его собирались сносить. Но нашлись люди, выкупили и отреставрировали здание, вернее сказать, воспроизвели до мелочей первоначальный облик. Теперь перед нами памятник архитектуры, который показывают экскурсантам. В нем размещается страховая компания.

Высотки на юге — собственность кавказцев, строительство в центре контролируется местными и москвичами. Про окраины района, примыкающие к Московской области, разговор отдельный.

Город, знакомый с детства каждым камешком, любым деревом, теперь казался Власову какой-то таблицей с графами: «объект», «собственник», «доход» и «примечания». В последней графе указывалось бы, сколько хозяева отстегивают Крайнову, налом или перечислением деньгами, и уточнялось бы, фиксированная это сумма или процент.

Конечно, в каких-то строчках стояли бы прочерки. Кроме Крайнова, были еще люди, которые кормились от здешнего бизнеса, но на половину Радлова полковник Крайнов явно претендовал в одиночку.

Власов представил, как рушатся привычные схемы, начинается хаос, грызня между здешними бизнес-кланами и политическими группками, хотя все они состоят в одной, самой главной партии. Кровь, посадки, закрытие множества заведений, вывески «продается» на каждом третьем магазине!.. Конечно, все в конце концов придет в норму, но период безвременья может продлиться довольно долго, и перегруппировывать силы снова придется сверху.

Понятно, что ситуация и так меняется чуть ли не ежедневно, но это очень плавные и предсказуемые сдвиги, которыми можно управлять самостоятельно и аккуратно. Так река то мелеет, то выходит из берегов, но на первый случай предусмотрены водохранилища, а на второй — мешки с песком и бетонные заграждения. В радловской бизнес-империи существовали и свои дамбы, и резервные фонды для экстренных ситуаций.

В управлении все шло своим чередом. Кто-то занимался работой, кто-то — делами. Дела, конечно же, были важнее, но отчет требовался и по работе. Власов проглядел сводку происшествий. Ничего особенного. Девочка пропала и нашлась, три дорожно-транспортных происшествия, погибший строитель-мигрант, стихийная демонстрация против сноса гаражей.

На первом этаже здания узкий коридорчик сворачивал влево и вел к единственной комнате. В нем стояли простые офисные стулья, на которых обычно ерзали несколько человек, ожидающих своей очереди. Несмотря на то, что на двери отсутствовал номер, это помещение было прекрасно известно любому человеку в Радлове, который вел свой бизнес.

Мелочь оставили местным группкам. Надо же ребятам чуть подкормиться. Иногда им подкидывали куски пожирнее в обмен на лояльность. Еще от местной братвы требовали участия в наведении порядка. Ее можно было задействовать в разных ситуациях, когда полиции вмешиваться не стоило. Например, разобраться с наглыми приезжими торговцами овощами и фруктами, внезапно оккупировавшими пустырь и разложившими там свои товары, или с футбольными фанатами, устраивающими драки еще на подступах к стадиону.

Можно было задействовать ребят как провокаторов во время мероприятий оппозиции. Случались и «мокрые» заказы, которые всегда исполнялись аккуратно.

Еще бандиты могли бы быть полезны в случае форс-мажора. Если что — кинуть им клич, пусть достают спрятанное оружие и начинают боевые действия. Но это в самом крайнем случае.

Власов заглянул в коридор. Здесь всегда кто-то сидел. График посещений был расписан заранее, но иногда возникали сбои. Допустим, кто-то не мог выплатить оговоренную сумму, приходил не вовремя и просил отсрочки за определенный процент. Как правило, эти просьбы удовлетворялись.

Он окинул взглядом людей, сидящих на стульях. Сегодня их было трое. Власов знал только двоих.

Он помнил худого и нервного владельца маленькой сети кофеен. Тот уже много задолжал. Еще пара месяцев, и придется забирать у него активы, если не откатит хотя бы проценты.

Другой был ветеринаром. Этот человек имел несколько клиник и теперь рассчитывал открыть магазины такого же профиля.

Красивая стройная девушка в темных очках Власову была пока неизвестна. Прямые черные волосы, затянутые хвостиком сзади, тонкие губы, прямой нос.

«Вот глаза бы рассмотреть», — подумал майор.

Дверь отворилась, выпуская очередного бизнесмена, расставшегося с частью наличных. Девушка решительно встала и вошла в дверь. Власов последовал за ней.

За столом сидел лейтенант Ефимов. Он сегодня работал кассиром. Поскольку сотрудникам управления надо было время от времени заниматься и основными своими обязанностями, эта должность была переходящей. Ее исполняли четверо по четко расписанному графику. «Своих» старались особо не задействовать в обычной работе — на дело тоже нужно было выделять много человеческих ресурсов, не говоря уже о деньгах и времени.

Да, для Крайнова, Власова и многих других их коллег действительно существовали «работа» и «дело». Соответственно контингент, с которым они общались, разделялся на «народ» и «людей».

«Народ» представлял собой некую рыхлую массу, которую обычно видят из окна автомобиля. Она спешит на работу или домой, затаривается в магазинах, берет кредиты, экономит, смотрит телевизор и читает книги в московском метро.

«Люди» были существами другого порядка. Иногда Власову даже казалось, что это два разных вида, почему-то не описанных в антропологии: «человек работающий» и «человек зарабатывающий».

Был, конечно, еще и так называемый средний класс, офисный планктон с понтами, медийные представители и всякого рода дорогая обслуга — рок, попса, эстрада, цирк. Не всегда было понятно, к какой категории отнести того или иного персонажа, но в целом у Власова сложилась вполне понятная и четкая картина мира.

Лейтенант Ефимов встал при входе начальника. Власов махнул ему рукой, мол, не отвлекайся, и сел возле окна.

— Так, что у вас? — поинтересовался Ефимов.

— Как обычно, все в полном объеме, — ответила девушка.

Ее голос был довольно низким, чуть с хрипотцой. Говорила она уверенно, четко и быстро, делая маленькие паузы.

Ефимов сверился со списком.

— Ага, Дарья Валентиновна, парикмахерские. Да, все правильно. Спасибо, приходите еще, — пошутил лейтенант.

Дарья даже не улыбнулась и продолжала сидеть. Ефимов сделал в списке соответствующие отметки и поднял глаза, ожидая увидеть следующего клиента — местного мини-олигарха от ветеринарии.

— Что-то еще? — спросил он удивленно.

— Да, — ответила Даша. — Я хочу остановить снос гаражей. Там самострой, конечно, ничего не зарегистрировано, но пусть эти строения останутся.

— Так. — Лейтенант отложил ручку. — Это вообще не ко мне. Сначала надо решить вопрос по существу, а уже потом…

Ефимов посмотрел на Власова, тот кивнул, встал, подошел к Даше и предложил ей пройти в его кабинет. Та послушно встала и пошла за ним. Они поднялись на второй этаж, там было темновато, и девушка сняла очки. Теперь Власов заметил, что у нее серые глаза с зеленоватым оттенком.

Они уже почти дошли до кабинета, как навстречу им попался Ахметов. Он шел с папочкой под мышкой, и вид у него был весьма довольный. Власов коротко с ним поздоровался и заметил, что Ахметов смотрел им вслед.

Майор открыл перед Дашей дверь кабинета и зашел следом.

— Садитесь. Коротко — в чем суть проблемы?

— Собираются сносить гаражи. Вроде бы это место предназначено для застройки. На данную площадь претендуют то ли пивное заведение, то ли мебельный салон.

— Ну и?..

— Вчера был стихийный митинг жильцов. Люди протестуют.

— Народ должен понимать, что сейчас все имеет свою цену, — начал Власов. — Если земля уже куплена, то вряд ли что-то можно будет сделать. Народ может протестовать хоть до второго пришествия, но рано или поздно эти гаражи просто подожгут. Так что я бы на вашем месте…

— Я сама могу купить этот участок вместе со всеми гаражами и сдавать их в аренду владельцам, — быстро сказала девушка. — Скажите мне, сколько это будет стоить, и я переведу деньги хоть сегодня.

— А вы не можете построить себе гараж где-нибудь в другом месте?

— Конечно, могу, — ответила Даша. — Но мне удобнее, чтобы он был там, где находится сейчас.

Это предложение показалось Власову заманчивым. Они перешли в другое помещение, майор покопался в бумагах, сделал два звонка, предупреждающие о приезде Дарьи Владимировны Кругловой, и просил оказать ей содействие. Эти слова были равносильны приказу. Тем более что место, на котором располагались гаражи, пока еще никто не успел отхватить в собственность.

Власов предложил Даше снова появиться в комнатке без номера, если дело пойдет именно так, как надо. Он шел по коридору в свой кабинет, прикидывая, какую сумму нужно будет с нее получить за свои услуги.

В углу, возле окна, его ждал Ахметов.

— Если ко мне, то я сегодня занят, — сразу сказал Власов.

Слушать стариковские байки он был не расположен.

— А я и не к вам, Иван Георгиевич. Неужели я посмел бы заявиться без звонка?! — отозвался Ахметов. — Я в архив, старые сводки происшествий посмотреть для моей книги. А вы, вижу, даром времени не теряете, с красивыми женщинами тут у себя прогуливаетесь.

— Все, что происходит в этих стенах, касается работы, — сухо проговорил Власов. — Буду рад с вами пообщаться в другой раз.

Майор вошел в свой кабинет и закрыл дверь. Ахметов продолжал стоять у окна. Он увидел, как Даша садилась в автомобиль, и отметил, что она намерена была расположиться рядом с водителем. Ахметов пригляделся, но человека за рулем так и не рассмотрел.

Мальцев позвонил Даше на следующий день после их знакомства. Он слегка волновался. Вдруг девушка откажется от встречи?

«Нет, извини, сегодня не могу. Завтра тоже. Звони на той неделе. Может быть, выкрою часок. Или дней через десять».

В Даше было что-то волшебное, она как бы обещала взять своего мужчину за руку и отвести в заколдованное место, где живут чудесные существа, а в пещерах хранятся несметные сокровища. Но это обещание могло быть дано только тому, кто сможет соответствовать ее требованиям.

Мальцев тревожился напрасно. Даша быстро согласилась. Вскоре он припарковал свой «Фокус» возле парка и стал ждать ее.

Она приехала скоро. Мальцев отметил, что ее белый «Мерседес» был не новый, но с очень хорошей комплектацией.

— Привет! Получается, что мы на двух машинах. — Даша начала разговор первой, и Мальцев понял, что это счастливый для него знак. — На чьей будем кататься?

— А давай пешком, — предложил Андрей. — Стоять в пробках при свидании — не лучший вариант.

— А, так у нас свидание! — улыбнулась Даша. — Ну, хорошо, допустим. А где же тогда цветы?

— Пойдем, я тебе покажу, — предложил Мальцев.

И они отправились гулять. Андрей вел ее узкими улочками в южном направлении. Он выбрал маршрут не случайно. Мальцев решил рассказать ей о себе и показать места, где он вырос. Вот здесь они пацанами играли в «штирлица». Тот камень был у них местом сбора. Вот тут было футбольное поле, где гоняли мяч. Теперь здесь тычется в небо шпиль огромного бизнес-центра.

То, что раньше было окраиной, стало частью большого города, практически неотличимой от центральных улиц. Андрей вел ее все дальше и дальше, пока дома не кончились. Впереди вилась тропинка, уводящая в лес, справа синело небольшое заболоченное озеро, а слева чернело поле.

— Сюда? — спросила Даша, указывая на тропинку.

Мальцев кивнул. Он осмелился взять ее за руку. Теперь они шли, тесно прижавшись друг к другу.

Андрей говорил, не умолкая. За час с небольшим он рассказал ей о себе практически все. Московский период уместился в пять минут. Мальцеву не хотелось мешать циничное столичное времяпровождение в желтой газете с рассказом о своем детстве в Радлове. Ведь это время всегда вспоминается со светлой радостью, к которой примешана щепотка грусти. При рассказе о нем во время прогулки Андрей раскрывался полностью и знал, что Даша это понимает.

Это был хитрый ход. Можно было, конечно, посидеть в каком-нибудь ресторанчике, но Андрей прекрасно сознавал, что никаким заведением Дашу не удивишь, да и банально это как-то. Здесь же он давал понять девушке, что доверяет ей полностью и хочет, чтобы она больше о нем узнала не просто из рассказов, а как бы смотря небольшой фильм во время их прогулки.

Тропинка немного попетляла среди густых посадок и вывела их на луг. С правой его стороны можно было раздвинуть заросли и оказаться практически в замкнутом пространстве. Вход сюда загораживал кустарник. Вокруг были только сосны, растущие возле оврага.

— Ты хотела цветов? — спросил Андрей. — Вот, смотри.

— Да-а, здорово. — Даша вздохнула, осматривая незатоптанную поляну, полную цветов и бабочек, кружащихся над ними.

— Это мое самое любимое место, — тихо сказал Андрей.

— И когда ты последний раз был здесь?

— Очень давно. Мне всегда казалось, что я здесь что-то оставил и должен сюда вернуться. Два раза даже во сне видел это место.

Высоко над поляной кружился орел, раскрыв огромные крылья. Юркнула в нору мышь, качнулась кротовина. Андрей и Даша медленно и тихо подошли к ней, надеясь увидеть мордочку животного.

Вскоре из горловины и в самом деле высунулся коричневый нос, и зверек поводил головой из стороны в сторону. Глаза его не виднелись в узких прорезях. Слепыш снова юркнул в нору и, судя по трепыханию кротовин, направился куда-то по своим делам.

— Счастливые звери, — сказала Даша. — Им не нужно думать. Просто живут, и все. Мир, наверное, создан для них.

— И для птиц, — добавил Андрей.

Даша, вопреки его ожиданиям, не стала развивать эту тему, а только молча кивнула.

Андрей почувствовал, как воздух начинал потихоньку электризоваться. Их тянуло друг к другу, как железо к магниту.

«Кто из нас магнит, а кто железо?» — думал Андрей, а его руки уже легли на плечи Даши.

Она уже гладила его волосы, целовала глаза, губы, шею.

Пряный цветочный аромат пьянил. Любовь в ее плотском виде была здесь настолько естественной, что все произошло как бы само собой. Андрей сбросил куртку, расстелил ее на земле и помог Даше раздеться, целуя каждый сантиметр обнажающегося тела.

Ее глаза были полузакрыты, глубокое и прерывистое дыхание казалось предвестием страстных криков. Андрей содрал с себя джинсы вместе с бельем, быстро расстегнул рубашку, сорвав при этом две нижние пуговицы, и бросился в атаку.

Первый раз все произошло достаточно быстро, но Андрей принялся гладить и целовать ее снаружи, пока Даша не закричала так, что с веток сосен взлетели птицы. Андрей снова возбудился и ринулся в новое сражение.

В этот раз Даша была более расслаблена, она отдавалась целиком и полностью, без малейшего остатка. Они закончили практически вместе и долго потом лежали, лаская друг друга.

— Мы твою куртку всю измочили, — с трудом проговорила Даша.

— Ерунда, мне даже приятно. — Андрей ткнулся носом во влажную ткань подкладки. — Это же твой запах.

— Да, наши запахи смешались, — сказала Даша. — С цветочными тоже. Это, наверное, рай.

Назад они шли медленно и почти не говорили. В эту ночь Андрей остался у Даши. Утром он отправился к родственникам, у которых остановился в Радлове. С тех пор они встречались каждый день.

Даша сама звонила Андрею, потому что ее деловое расписание было довольно гибким. Сеть парикмахерских салонов, из которых один был расположен в Москве, требовала частых разъездов и иногда отнимала много времени. Но выпадали дни, когда они проводили вместе много часов, наслаждаясь друг другом. Им казалось, что этот источник счастья будет бесконечным.

Но и деловые поездки тоже позволили Андрею много узнать о Даше. Она была разной, в зависимости от собеседника. Могла покрыть многоэтажным матом неловкого водителя, который чуть не задел крыло ее «мерса». Была нежной и ласковой с детьми своих знакомых, которых они встречали на улице.

Даша иногда представала в роли строгой хозяйки своего имущества, отчитывая директоров парикмахерских за недочеты в работе. Правда, она всегда делала это один на один, не при подчиненных.

Андрею казалось, что они были знакомы давным-давно, а не эти несколько дней. Он помогал ей закупать новые инструменты для салонов. Они вместе листали каталоги, и Даша рассказывала Андрею о новинках, которые разрабатываются за рубежом. Большей частью это касалось, конечно, женских причесок, процентов на девяносто.

— Меня всегда стригли одинаково, — сказал как-то раз Андрей. — Парикмахерская была возле дома, мама давала мне мелочь. Я сжимал ее в кулаке и шел стричься. Иногда там была очередь, приходилось сидеть и ждать. Стригли меня минут за двадцать, без особых изысков. Помнится, тогда всех мальчишек отделывали одинаково. Модельная стрижка, да, так называлось?

Даша расхохоталась.

— Да, вам, мальчишкам, было проще. А вот девчонкам носить эти дурацкие стрижки каково! Ты об этом, наверное, и не думал?

Когда Андрей с Дашей объезжали парикмахерские салоны, он обратил внимание на то, что все они сделаны в одном стиле.

— Ну да, это же сеть! — пояснила Даша. — «Чудесница» называется. Дурацкое название, но я ничего лучше не могла придумать. Везде все одинаково — два зала, отсек для маникюра, кофейный автомат, туалет, солярий, столик с журналами.

— И волнистые попугайчики, — добавил Андрей.

— Да, — радостно подтвердила Даша. — Это привлекает клиентов. Клетка висит в окне, птички прыгают, всем нравится. Лучше, чем телевизор. Мне это один человек… специалист посоветовал.

В один из дней Даша выглядела очень озабоченной. Она позвонила Андрею и сказала, что идет на митинг — да-да! — который народ собирается устроить в знак протеста, чтобы не сносили гаражи. Даша предложила встретиться только вечером, переночевать у нее, а утром поехать в управление внутренних дел.

Андрей ждал ее в машине, глядя на унылое коричневое здание, куда Даша вошла сорок минут назад. Он слушал радио, закинув голову на спинку сиденья, кажется, немного задремал и не заметил, как Даша подошла к машине. Мальцев очнулся только на звук открываемой двери.

— Ну вот, можно ехать, — сказала Даша. — Сегодня день, считай, потерян. Зато с гаражами решили вопрос положительно. Мне сначала в одну контору, потом в другую и снова сюда. Главное, чтобы бумаги сегодня сделать успели.

— Ты сама всем этим будешь заниматься? — удивился Мальцев, выруливая на центральную улицу.

— Нет, конечно. Это заняло бы несколько месяцев. За меня все сделают. Время — деньги. И этот случай тому подтверждение. Мне останется только получить ворох бумаг, заплатить исполнителям и откатить в ментуру.

— Не жалко? — спросил Мальцев.

— Время дороже, — твердо сказала Даша. — Прибавь чуть скорости, меня уже ждут в комитете по управлению имуществом.

— Что-то я не понимаю, как можно строить какие-то заведения на месте, где у вас гаражи? Там же развернуться негде, да и деревья мешают.

— Речь шла о другом гараже, — просто сказала Даша. — Это довольно далеко отсюда. Мы там раньше жили… с одним человеком. Я хочу, чтобы эта старая железяка оставалась там стоять столько, сколько сможет.

Крайнов вернулся со столичного совещания очень мрачным. Он был неразговорчив, бросил Власову, что все плохо, пообещал рассказать позже и прошел в свой кабинет.

В себя он приходил минут сорок, еще какое-то время смотрел отчеты и приход по наличным. Полковник нашел какие-то нестыковки и распекал подчиненных, повторяя: «Так работать нельзя». Потом он снова долго сидел один. Получилось, что Власова Крайнов вызвал только через полтора часа после приезда.

— Садись, Ваня, давай покалякаем о делах наших скорбных, — устало пошутил полковник.

Власов сел напротив и приготовился слушать.

— В общем, так, Иван. Были почти все заинтересованные лица. Два министра, люди из администрации, коммерсы и кое-кто из директората. Человек тридцать. У нас скоро появится новый губернатор. Но это мелочи. Главное в том, что их тревожит наша обстановка. Это было сказано прямо и неоднозначно.

Майор понимал, что это значит. В устах людей такого уровня слова стоили много, значили еще больше и отпускались малыми порциями в виде тщательно продуманных формулировок.

— Они боятся, что инвесторы начнут уходить отсюда, — пояснил полковник. — Никто не будет вкладывать деньги туда, где стреляют, где неизвестно, что будет завтра. Вот такой нюанс. — Крайнов помолчал и продолжил: — Потом была приватная беседа с нашим куратором наверху. Со мной говорили о Пепле и предложили урегулировать этот вопрос.

— Но ты же объяснил, что все непросто?..

Крайнов откинулся в кресле, потом резко нагнулся, со всей силы ударил кулаком по столу и заявил:

— Там ты можешь говорить только тогда, когда тебя спрашивают, ясно? И все, никаких объяснений.

Он устало поник, как-то сразу обмяк и постарел. Морщины на сероватом лице стали отчетливее и глубже. Это впечатление усугублялось тусклым светом настольной лампы и отблесками фонарей на зеркальной стенке одного из шкафов.

— Урегулировать вопрос, — повторил Власов. — Это может значить что угодно.

— Вот именно, — подтвердил Крайнов. — Если бы мне сказали: «Разберись с ним окончательно» или даже «Закрой этот вопрос», то было бы понятно. А так выходит, что все решать только мне.

Вечер медленно заползал в окна. Темнело быстро, как будто кто-то прикрутил регулятор освещения. Вдали засветилась цепочка фонарей вдоль прогулочного бульвара.

— Есть еще одно, — добавил Власов. — Эта информация идет от шведа, который приехал к нам в составе делегации…

— Ну да, — привычно перебил его Крайнов. — На этот долбаный форум. И что швед? Кто он такой?

— По-русски говорит без акцента. Зовут Йенс Карлсон, похоже, что из наших, только уехал давно и как-то так хитро там натурализовался, что я никаких следов найти не могу.

— Картотеку запрашивал?

— Конечно, почти пусто.

— А что есть?

— Биографии просто нет. Все начинается с получения им паспорта семь лет назад. А дальше обычная рутина — дом, кредиты, машина.

— А чем занимается?

— Тут был на фармацевтическом предприятии. Но он слишком хорошо информирован. Сведения, которые я от него получил, не подтверждены, но ты сам понимаешь, что мне такие запросы делать нельзя. Может быть, ты попробуешь через своих знакомых?

— Что нужно узнать? — насторожился Крайнов.

— По словам Карлсона, Пепел сдал всю братву в Швеции Интерполу, и за это ему дали свободу, новый паспорт, но вышвырнули из шенгенской зоны.

— Час от часу не легче. Так он чист как стеклышко, да еще и помогает международной полиции?!

— Ну, там, в Стокгольме, тоже свои перестановки. Уйдут арабы и хорваты, придут сербы и латиносы. Собственно, они и так там есть, вопрос в разделе сфер влияния.

— Но этот вопрос уже не для Пепла. Вернее, Пепел — вот наш вопрос. У него здесь явно есть люди, иначе кто стал бы устраивать тут эти взрывы? Пусть даже предупредительные, но все же!..

— Я выдвигал гипотезу о приезжих, если ты помнишь.

— Нет! — Полковник покачал головой. — Я задницей чую, что его люди уже тут. Они сидят и ждут, пока приедет главный. Считай, что это пятая колонна. Нас окружают изнутри, если можно так выразиться.

— И что тогда? Делиться будем?

Полковник усмехнулся и сказал:

— Никогда. Да и чем делиться-то? Я, скажем, снес кафешки Пепла и привел сюда «Икею». Сеть фастфуда реорганизована, про строительство я вообще молчу. Да, земля была его. Но сколько поселков я возвел? Сколько бутиков? При Пепле такого не было. Я не представляю себе, как все это делить. Я отдал бы ему ломбарды и металлолом, пусть подавится! — Крайнов нагнулся поближе к Власову и тихо сказал: — Но ты же понимаешь, что нам вдвоем тут не жить. Для нас двоих в Радлове слишком тесно. — Он тяжело вздохнул, немного подумал и спросил Власова: — Как тебе кажется, спецслужбы его опекают? Они не будут нам препятствовать, если что? Он персона грата, неприкосновенный? — Полковник выглядел предельно усталым и измотанным. — В общем, я хочу знать одно: есть ли у Пепла какие-то гарантии и кто ему их предоставил. Поработай еще с этим шведом.

— Павел, но ведь если будет война, то какая реакция пойдет сверху? — спросил Власов. — И какие выводы будут там сделаны?

— То-то и оно, — согласился Крайнов. — Боюсь, что там, — он ткнул указательным пальцем в потолок, — настроены на мирное урегулирование. Но делиться я не буду. Тем паче, что это тоже идет наверх. Что мне прикажете делать? Вводить туда Пепла? Это невозможно. Если мы сможем договориться — требовать с него привычную долю? — Полковник махнул рукой. — Боже мой, о чем я говорю! Никакой дележки. Пепла надо просто убрать. Тихо и незаметно. Главное, чтобы он первый не начал активных действий.

— То есть ты считаешь, что с его стороны возможны провокации, на которые придется адекватно отвечать?

— Конечно, — немедленно согласился полковник. — Вот, к примеру, тебя убьют, и что мне делать? Я без тебя как без рук. Тогда я должен буду ловить и чуть ли не публично расстреливать его людей, не так ли?

Пример, приведенный полковником, Власову совершенно не понравился, но он понимал, что Крайнов намеренно заострял возможное развитие ситуации, готовился к самому худшему.

— Тогда можно будет сказать, что мы первые начали, — заявил Власов.

— Ты про переговорщика? — сразу понял Крайнов. — Нет, это не мы. Это Муса. Мы чисты как стеклышко, нам предъявить нечего.

— Мусу выпускать опасно.

— А его не надо выпускать. Он сам вылезет, когда сочтет нужным. Для войны он хороший инструмент. Если что, пусть себе с Пеплом разбирается, а потом мы его сами под белы рученьки возьмем.

— Но это же война!

— Да, это будет война. Но мы в ней не участвуем. Две группировки схлестнулись между собой, выяснили отношения. Тот, кто остался в живых, отправился на нары и там почему-то умер. А мы восстановили спокойное течение жизни, ликвидировали в ходе умелой операции группу кавказских боевиков.

— Но там же недовольны нестабильностью. А тут явно будут перестрелки.

— Ничего, — ответил полковник неожиданно бодро. — Поворчат и успокоятся. Лучше так урегулировать вопрос, оставаясь в стороне. А потом нанести четкий удар, и все, мы сделали свою работу. По телевизору скажут, что ликвидировано бандформирование, которое готовило теракты в центре России. Те, кому надо, все поймут сами. Нет, Иван, с Пеплом я делиться не стану. Так вопрос урегулировать я просто не могу. Знаешь, почему еще? — Полковник сузил глаза и поджал губы. — Это будет расценено как проявление слабости. Наверху все заметят и запомнят. Такое не забывается. Считай, что при таком раскладе мне хана.

— То есть твои покровители сидят как в театре и ждут, чем закончится пьеса? — спросил Власов.

— Пусть сидят, — охотно согласился Крайнов. — Главное, чтобы из зала на сцену не поднимались. Так что пока будем ждать.

— Чего?

Полковник пожал плечами и пояснил:

— Сигнала от Пепла. Пока работаем с тем, что есть, а там видно будет.

— Как ты думаешь, сколько у нас еще есть времени? — спросил Власов.

— Несколько дней, не больше. Пепел недаром трется в Москве. У него есть крыша и, судя по всему, вполне надежная. Что ж, будем ждать. На ловца и зверь бежит, как говорится. А этот зверь — еще тот, я его повадки помню. Как-никак, столько лет вместе вели дело. Он и по верхам шастал, но так, влегкую, по касательной. Серьезных покровителей у него не было, сам все держал.

— Да. — Власов вздохнул. — Времена меняются.

— К лучшему ли? — проговорил полковник. — Пять лет стабильности в регионе, все четко, жизнь идет как часы. Почему они хотят оставить Пепла, скажи мне?

Власов молча помотал головой.

— Вот и мне непонятно, — подтвердил полковник. — Значит, урегулирование предполагает два варианта — дележка и устранение. Что ж, я свой выбор сделал.

Глава 5

Пепел

«Сема, кушать!»

Пепел обычно просыпался от этих слов. Его звала мать, с раннего утра уже возившаяся на кухне.

Мальчик с трудом разлеплял глаза, но вставать приходилось. Иначе опоздаешь в школу, а это чревато серьезными семейными разборками.

Семья, правда, была маленькая — мать, Сема и его младшая сестра Анжелика. Мать назвала ее так, посмотрев фильм про приключения маркизы.

Отец бросил семью много лет назад и рванул из осточертевшей ему Радловки на Север за длинным рублем. С тех пор его следы затерялись. Он прислал домой только одно письмо, полученное через полтора года. Мать всегда плакала, когда доставала его из шкатулки, где хранились документы, сберкнижка и другие важные бумаги. Семену она письмо не показывала, а в шкатулку ему лезть было строго-настрого запрещено.

Когда мать умерла, мальчугану было всего 14 лет. В Радловку приехал его двоюродный дядя с женой и поселился в их доме.

Нельзя сказать, что Сема и Анжела были этому рады. Этих дальних родственников они видели всего два раза в жизни, в глубоком детстве, на юбилеях и свадьбах каких-то людей, совершенно неизвестных им.

После похорон Сема, конечно же, полез в шкатулку и достал оттуда письмо. Она оказалась почти пуста, ни сберкнижки, ни паспорта там уже не было, только ворох каких-то справок и почтовых извещений.

Он вертел в руках хрупкий бумажный квадрат с замасленными краями и никак не мог его развернуть. В детстве Сема мечтал, что прочтет письмо, найдет отца, напишет ему и убедит вернуться. Он даже привык засыпать с этой мыслью, да и сон начинался с того, что Семина рука выводила на почтовой карточке каракули.

Теперь он вырос, потерял мать и будет жить дальше с чужими людьми. Еще неизвестно, как все сложится. Сема мог прочесть письмо, но решил, что не будет этого делать, разорвал бумагу на мелкие кусочки и выкинул их в мусорное ведро.

Внезапно ему стало легче дышать. Он как-то распрямился, расправил плечи, резко выдохнул и окончательно понял, что наступила новая жизнь. Что-то билось внутри, в сердце, вместе с кровью, стучало в башке, пульсировало в висках и говорило ему: «Теперь ты сам себе хозяин».

Паренек заметил, что один клочок письма выпал, пока он нес обрывки к мусорке. Сема подобрал его и посмотрел, что там написано, но разобрал только одно коряво нацарапанное слово: «никогда».

Сема думал, что заплачет, но неожиданно засмеялся, скрутил бумажку в шарик и пульнул его в открытую форточку. Он решил, что никогда не увидит отца, у него уже нет матери, и пора начинать жить самому. Паренек не мог бы точно сказать, что он под этим понимал, но в нем внезапно появилось чувство свободы и уверенности в собственных силах. Оно обещало ему многое.

Новые «родители» показали себя не сразу. Сначала они были заботливы и внимательны, но уже через полгода Сема понял, что им нет никакого дела до него с сестрой. У него и сестры не было ни новой одежды, ни обуви, которые мать, несмотря на скудный заработок, справляла едва ли не каждый год, ни сладостей к чаю, ни походов в кино.

Дядя с теткой были сосредоточены на заработках, связанных с транспортировкой овощей в Московскую область, и имели с этого неплохой навар. На детей они никакого внимания не обращали. Сема часто слушал их разговоры и вникал в суть дела. Оказывается, можно зарабатывать деньги, практически ничего не делая, только договариваясь с нужными людьми, которые платят тебе определенный процент от объема поставленной продукции.

Сема рос, а Радловский район оставался прежним — заброшенным и неухоженным, с разбитыми дорогами и покосившимися домами. Паренек хотел было бежать в Москву и жить там, как уж придется, но его останавливала сестра. Анжелика была еще слишком мала, чтобы скитаться вместе с ним.

В Москве Сема был вместе с мамой один раз — на кремлевской елке. Он почти ничего не помнил, кроме длинных дорог и высоких зданий. Город был чужим и холодным. На дворе стоял январь, и метель в тот день мела вовсю.

Пышный праздник тогда сменился длинными очередями. Мать затаривалась продуктами, которые были редкостью в Радлове. Она изредка выбиралась в столицу. Прямого сообщения в те времена еще не было, и ей приходилось ездить через областной центр. Мать привозила детям бананы и апельсины, сосиски и колбасу. Каждый ее приезд превращался в настоящий праздник. Детям было интересно разбирать сумки и рассматривать необычные продукты, сдирать с апельсинов иностранные наклейки и прикреплять их над столом, за которым Сема делал уроки.

От дяди и тетки не стоило ждать таких подарков, и однажды Сема в выходной отправился разгружать вагоны, чтобы заработать немного денег. Он умаялся, перекидывая по цепочке мешки с сахаром, но честно отработал смену и получил восемь рублей. Через неделю парень снова был на той же товарной станции.

Так за весну, лето и начало осени ему удалось скопить приличную сумму — двести рублей — из которой он не потратил ни копейки. Имелся и еще один бонус — мышцы Семы окрепли.

Теперь, дождливой осенью, он перестал ходить на станцию и заниматься разгрузкой то досок, то цемента, за который платили больше, зато стал ежедневно тягать гантели и самодельную штангу. Школа его особенно не напрягала. Пеплов слыл середнячком, но к восьмому классу стали заметны его спортивные успехи.

Как раз тогда, после «Пиратов двадцатого века», начался бум восточных единоборств. Даже в Радлове открылся кружок по карате. Сема записался еще и на бокс, не забросил легкую атлетику, а вот на учебу времени уже не оставалось.

Учителя пытались вызывать так называемых родителей, да куда там! Те жаловались, что, мол, непутевый, дай бог восьмой класс закончить, а там в ПТУ какое-нибудь определить. Вот, хотя бы в том же Радлове — в электротехническое, глядишь, и будет толк со временем.

Несколько приемов, показанных на переменах, сразу заставили ребят уважать Семку-грузчика. Две кровавые драки с пацанами из старшего класса мгновенно подняли его на недосягаемую высоту. Он вышел из них победителем, отделавшись несколькими синяками, сам же сломал одному противнику нос, а другому — два ребра.

Разумеется, в этом случае не обошлось без милиции. Сему поставили на учет. Дядька совал пятерки и десятки — это в зависимости от их социального статуса — родителям учеников, получивших увечья.

В школе теперь говорили, что Сема из блатных. Молва даже придумала ему старшего брата, который сидел в тюрьме. Пеплов не опровергал, но и не подтверждал этой легенды.

Семен ни в какое ПТУ идти не собирался, школу закончил из принципа, с грехом пополам, но не восемь классов, как предполагали приемные родители и учителя, а все десять. Домашние задания ему делали одноклассники, страшась его кулаков.

Сема помотался немного между чахлыми радловскими заводиками, работал то грузчиком, то помощником мастера, а потом решил, что такая жизнь не для него. Люди толком ничего не делают и уйти не вовремя никак не могут. Отбывать положенное время, как учили его дома, он не мог. Слово «отбывать» для него ассоциировалось исключительно с наказанием и отсидкой.

Через полгода Семен пристроился на пункт приема металлолома. Там вроде и платили нормально, что-то и на карман перепадало, и физическую форму можно было поддерживать, таская тяжести вместо зарядки.

Постепенно круг друзей Семы перемещался из школьных коридоров в спортивные залы. Ему попался хороший тренер по боксу, который учил его держать удар и уклоняться от него, порхать по рингу, как бабочка, интуитивно находить слабые места противника. Последним умением Сема особенно гордился, но никому и никогда об этом не рассказывал.

Он сдружился еще с одной компанией боксеров из соседнего райцентра. В ней верховодил мутный тип, который устраивал поединки за деньги. На правила тут особо никто внимания не обращал, разрешалось почти все. Семен несколько раз участвовал в таких поединках. Две заветные сотни стали понемногу таять. Семе приходилось покупать одежду и еду себе и сестре. Много он на диких боях не заработал, но определенную славу приобрел, выиграл две трети поединков.

Услышав об этом, тренер рассвирепел и пригрозил не пустить Сему на соревнования, которые должны были состояться в следующем месяце в столице. Уровень их был невысок, но возможность съездить в Москву и как-то заявить о себе для подростка стоила дороже, чем мятые десятки, заляпанные кровью из разбитого носа после очередного поединка.

Москва Семе понравилась, но он быстро понял, что никто там не будет восхищаться его спортивными талантами. Таких, как он, тут тысячи. Парень вернулся в Радлов и больше на соревнования не ездил, ссылаясь то на домашние обстоятельства, то на выдуманные недомогания.

Вскоре началась перестройка, перебои с продуктами. За ними и раньше-то в столицу ездили, а сейчас даже там полки опустели. Прошел год, за ним другой, а лучше не становилось. Сначала Сема с сестрой кормились огородом, потом выменивали вещи на продукты. Деньги стали стремительно дешеветь, десятилетние накопления таяли в один день. Людям казалось, что из всех цифр остались только нули.

Но тут начались интересные дела на Семиной работе. Снова появился тот тип, который устраивал боксерские поединки за деньги, и предложил потрясти комки. Можно, мол, собрать крепких ребят и задать новым русским жару, разгромить один-другой ларек. А что, нечего жировать на нашей нищете!

Семен присоединился к толпе, но, когда она собралась переворачивать ларек вместе со всем его содержимым, вовремя успел сказать хозяйке:

— Заплати, и мы остановимся.

— Заплачу, ой, заплачу, — запричитала она и полезла куда-то под фартук.

Семен подошел к рычащей толпе, которая уже начала поддевать оба нижних угла. Ларек оторвался от земли на несколько сантиметров.

— Стоп машина! — заорал Сема. — Отбой! Нам платят — мы не трогаем.

Это объявление было неожиданным, и киоск опустился на прежнее место. Если получилось один раз поднять, то можно будет и потом проделать то же самое.

— Это как? За что заплатить? — наседал на Семена подвыпивший устроитель боксерских драк. — За мои слезы заплатить? За мои страдания?

— Твои пьяные слезы копейки не стоят, — огрызнулся Семен. — На вот. Похмелишься утром, и хватит с тебя.

Тот попытался броситься на Сему, но получил удар такой силы, что остался лежать на земле, тихо постанывая.

— Проспится, — решил Сема. — Все, пошли ребята. Тетка, а мы скоро снова придем, готовь денежку и не вздумай мильтонам стучать, а то хуже будет.

В ту ночь подобному же нападению подверглись еще два ларька. Сумма таким вот образом утроилась. Парни казались себе чуть ли не отрядом партизан, одержавшим верх над чужеземными захватчиками.

В милицию коммерсанты, конечно же, заявили. Пострадавшие указали на Сему, который требовал деньги. Алкаш-букмекер проходил только по одному эпизоду, но получил пять лет как рецидивист, Сема же отделался всего тремя. Во время суда он не мог смотреть на скамью, где сидела Анжелика. Сестра не отрываясь смотрела на брата своими глубокими черными глазами.

Три года превратились в полтора. Семен Пеплов вышел по условно-досрочному освобождению. На зоне он приобрел полезные знакомства и связи и с этих пор стал известен под кличкой Пепел.

Пеплов чаще всего вспоминал именно о своей жизни до первой посадки. После зоны его дела вошли в проторенную колею и больше из нее не выходили. До заключения все могло бы пойти по-другому, если бы парень не влился в команду громил и не оказался в первых ее рядах благодаря своей инициативе.

После зоны Пепел быстро встал на ноги. Он сколотил бригаду из дружков, еще не разъехавшихся из хиреющего Радлова, получил первые большие деньги — подъемные от воров в законе. Подмосковье стало довольно активно осваиваться, и Пепел понял, что ему повезло. Месторасположение Радловского района оказалось его козырной картой.

Многие рванули в Москву и сгинули там без следа. Кто-то подался в менты, и Пепел стал с ними делиться, потихоньку нащупывать подходы к их начальству.

Очень полезными оказались чиновники. Раньше Пепел этот люд в грош не ставил, считал их дармоедами. Цена нужной подписи обозначалась заранее. Слова «Утверждаю» или «Оказать содействие» стали заменять мочилово с поножовщиной.

Шли годы. Пепел уже несколько раз побывал за границей, познакомился с тамошней братвой. Школьные учителя совершенно зря то и дело шпыняли его за отсутствие способностей. Английский язык Пепел выучил играючи.

Он даже купил на всякий случай, про запас, гражданство одного из островных государств Вест-Индии. Интерпол в те времена только начинал фиксировать такую новинку, как русская мафия. Пепел обзавелся видом на жительство в США, который, впрочем, был отозван «за недостоверность предоставленных сведений».

Пепел занимался чем угодно, начиная от торговли оргтехникой и заканчивая секс-шопами, тогда только-только возникавшими. К нему одно время приклеилась вторая кличка — Инвестор, но она вскоре отпала. Первая была куда звучнее и легко запоминалась.

А вот с сестрой случилась беда. Сразу после его посадки Анжелика подалась в какую-то маргинальную секту. Когда Сема вышел, сестренки и след простыл. Ему лишь удалось узнать, что теперь ее зовут Лакшми-Рахиль и обретается новообращенная где-то в Сибири.

За десять лет он получил от Анжелики всего два письма. Первое — еще на зоне, полное смирения и орфографических ошибок. Из него следовало, что все хорошо. Так было и будет, потому что предрешено Абсолютом. Это сразу не понравилось Семену. Он на всякий случай написал по обратному адресу, что рад за сестру и сам хотел бы вступить в их организацию. Ответа не последовало.

Второе пришло через девять лет из Нью-Йорка. На этот раз тоже все было хорошо. Энджи — теперь ее звали так, на американский манер — заканчивала курс реабилитации у анонимных наркоманов и изъявляла желание увидеться с братом, вспомнить старые времена.

Пепел бросил все дела и первым же рейсом рванул в Нью-Йорк. Он нашел это отделение анонимных наркоманов, но там только развели руками.

Энджи Эмбер? Да, была, совсем недавно. На последние заседания не приходила, наверное, снова срыв. Это бывает.

Семен подключил свои американские контакты. Энджи нашли через три дня. Она умерла от передозировки героином в заброшенном сквоте. Пепел не стал хоронить сестру в Америке и перевез ее в Радлов. Там ей нашлось место рядом с матерью.

«Вот сюда же и меня положат, — думал он, глядя, как могильщики забрасывали яму. — Через десять лет, через год, завтра?»

Оказалось, что в этих мыслях был свой резон. «Умирать» Семе пришлось довольно скоро. Это, пожалуй, оказалось самым захватывающим приключением в его жизни. Да и самым опасным.

Говорят, что тот человек, которого заранее похоронили, будет жить долго. Семен Пеплов решил испытать правоту этой народной мудрости на себе.

Сначала небеса не предвещали бури, все шло своим чередом. Взять у одного, отдать другому, что-то наварить — схема простая. «Одним» мог быть строитель, мечтавший получить подряд на возведение нового стадиона, «другим» — чиновник, который ведал разрешениями.

Таковых, впрочем, с каждым годом становилось все больше и больше, так что Пепел принял решение как-то выстроить свои отношения с этой вот иерархией. Он выделил несколько ключевых должностей областного уровня. Персонам, сидящим на них, полагалось отстегивать постоянно, каждый месяц. Они получали практически вторую зарплату, которая могла в несколько раз превышать основную.

Та же самая картина наблюдалась в силовых ведомствах, которые и сами были не лыком шиты. Но тут уж ничего не попишешь. Такова, можно сказать, традиция.

С милицией у Пепла быстро сложились деловые отношения. Со спецслужбами все выходило гораздо более мутно и неопределенно, но Пепел научился решать и эти проблемы через третьих-четвертых-пятых лиц. Сотрудники конторы предпочитали не выходить на прямую связь с ним. Они поступали так разве что в экстренных случаях.

Как ни странно, больше всего проблем возникало со своими, то есть с коллегами. Пепел уже не мог сказать о себе, что он, грубо говоря, главарь банды. Нет, это была империя, пока маленькая, но с каждым днем расширяющая свое влияние и поле деятельности.

Пепел тратил огромные средства, силы и время на то, чтобы легализовать теневые доходы. Страна постепенно стала переходить на безналичные платежи. Черный нал сам по себе стал считаться чуть ли не стопроцентным доказательством уголовщины. Надо было оперативно меняться, идти в ногу со временем.

Но под высоко взметнувшимися деревьями постоянно пробивалась молодая поросль. Практически ежегодно появлялись новые группки отморозков, которые заявляли свои права на тот или иной кусок собственности. В некоторых случаях их претензии признавались на какое-то время. Те расслаблялись, делали ошибки, их вязали и закрывали. Все довольны — менты отчитываются, у Пепла тоже одной проблемой меньше.

У Семена, конечно, имелся стабильный костяк боевого отряда, но требовалось и рекрутировать молодых. Кто-то шел в охранные агентства, девяносто процентов которых в Радловском районе было создано Пеплом, кто-то вливался в ряды боевиков. Работа им всегда находилась — страну продолжали колыхать криминальные войны.

Нельзя сказать, что у Пепла все было безоблачно. Отнюдь нет. Три покушения только за полгода, еще одно — сразу после того, как он вышел из больницы, где ему залатали простреленное плечо.

Да что там говорить!.. Стоит заглянуть на радловское кладбище да пройти по центральной аллее, как вся история края за последние пятнадцать лет предстанет перед тобой в виде череды фотографических изображений на дорогих мраморных памятниках.

«Какие имена!» — говорил старик Ахметов каждый раз, когда хоронили очередного авторитета.

Он вздыхал и невзначай оглядывался. Много ли еще осталось свободного пространства на самых престижных участках кладбища? Места пока хватало, но проходы между могилами становились все уже.

Пепел стал замечать первые звоночки — сначала едва ощутимое, а потом и явное охлаждение к нему чиновного люда, усиление аппетитов силовиков, сопровождающееся запусканием своих щупальцев в подведомственные ему области бизнеса. Наконец в Радловский район хлынул целый вал москвичей и прочих иноземцев, которые быстро перекраивали привычный расклад сил.

Даже более сильный человек с трудом смог бы сориентироваться в создавшейся обстановке. А Пепел, при всем его теперешнем внешнем лоске и заграничных связях, был все тем же радловским Семой-грузчиком, только очень высоко поднявшимся. Так человек может долго и упорно взбираться по шесту и вдруг с ужасом обнаружить, что падает. Из-под основания шеста кто-то вдруг выбил опору.

Формально все оставалось по-прежнему — деловые застолья, совместные проекты, кормежка чиновников и силовиков. Но Пепел уже чуял дуновение холодного ветерка, который забирался ему под ватник на зоне, пока чисто интуитивно, но вскоре появилась и конкретика.

Однажды во время рыбалки с Крайновым Пепел спросил у него:

— Вот скажи мне, майор, почему новые люди в областной администрации меня как-то сторонятся? Старые — те по-прежнему, а новички, которых, как редиску, из юридических академий повытаскивали да от мамкиной сиськи отняли, нос воротят?

— Потому что они его по ветру держат, Сема, — ответил ему тогда Крайнов.

Погода была на редкость удачная для второй декады сентября. Река текла медленно, в прозрачной воде сновали мальки.

— И куда же ветер дует нынче? — поинтересовался Пеплов.

— У тебя клюет, Сема. — Крайнов указал ему на задергавшийся поплавок.

— Вижу, Паша. — Пепел вытянул лещика, придирчиво осмотрел его и кинул обратно в реку. — И все же?

— Ну, как бы тебе это объяснить?..

— Так, чтобы не обидеть?

Крайнов рассмеялся и заявил:

— Тебя обидишь, да!.. Время меняется, а ты за ним не поспеваешь. Вот как-то так. Смотри наверх, делай выводы.

— Считай, что обидел.

Пеплов бросил удочку и, загибая пальцы, стал перечислять, как благодаря его усилиям изменился район, стала развиваться инфраструктура, в область хлынули инвестиции в связи с застройкой заброшенных полей, примыкающих к Московской области.

Он уже собирался продолжать, приготовил пальцы и левой руки, но Крайнов резко перебил его:

— Никто этого не вспомнит. На каждой дороге не напишешь: «Построена благодаря усилиям Семена Пеплова». На всех кирпичах и домах тоже. Память неблагодарна, это раз.

— Ага, теперь твоя очередь считать, — съязвил Пепел. — Ну что ж, послушаем.

Крайнов покачал головой.

— Остался только один пункт: ты слишком на виду.

— Ну и что?! — удивился тогда Пепел. — Это же хорошо. Все знают, с кем здесь нужно иметь дело.

— Это было хорошо вчера, Сема. Сегодня оно уже никак, а завтра будет плохо. Мой тебе совет — уйди в тень.

— В смысле? — опешил Пепел.

— Исчезни со сцены. Сядь в ложу и сиди там, сложив ручки. Выдели себе нишу или несколько, какие-то производства, и занимайся ими.

— Но тогда это буду не я! — воскликнул Пеплов.

Крайнов хотел сказать: «В таком случае тебя не будет», но промолчал. Именно после этого разговора он понял, что Пепел — карта, в сущности, проигранная. На нее нельзя больше делать никаких серьезных ставок. Но страж порядка дал Пеплу еще один шанс.

— Ты телевизор смотришь?

— Бывает, — кивнул Пепел, который уже охладел к рыбалке и доставал из пластиковой коробки бутерброды.

— Много там новых лиц во власти?

— Полно!

— А яркие есть? Ну, к примеру, как Березовский?

— М-м-м… не припомню вот так сразу, навскидку. А что?

— А то, Сема, что для этого времени нужны другие люди.

Но собеседник, судя по дальнейшим событиям, понял Крайнова с точностью до наоборот. Пепел не собирался сдаваться, решил проверить, насколько прочен лед, на котором он в последнее время выделывал свои немыслимые кренделя. Лед оказался непрочным и хрустнул сразу же, при первом давлении.

Пепел не нашел ничего умнее, как проверить это на собственной шкуре. Он решил идти в политику, для начала принять участие в выборах в областную думу. От Радловского района, само собой.

Сначала все было хорошо. Ему кивали, брали деньги, давали гарантии, знакомили с союзниками. Пепел оббил подошвы о ступени областного собрания, городской администрации, два раза в неделю ездил в Москву на консультации к товарищам по партии.

Ему подобрали третью по прогнозам проходимости на тот момент. В списках обещали поставить так, чтобы при минимальном проценте Пепел стал бы проходным.

Под будущую протекционистскую деятельность он брал десятки миллионов и давал взятки сотнями. Все окупилось бы за год, он уже посчитал. Во второй начало бы приносить прибыль.

Но началось совсем иное. Сначала в местной прессе, а буквально на другой же день и в центральной стали появляться статьи про то, как уголовники рвутся во власть.

Пепел с пеной у рта доказывал, что осужден он был неправильно, по ошибке, и что судимость уже снята. Бесполезно. Обычная логика тут не действовала. Двух-трех пресс-конференций оказалось недостаточно для того, чтобы залить костер, начинающий разгораться.

То, о чем все знали, но принимали как нечто само собой разумеющееся, внезапно стало чем-то вроде каиновой печати. Абсолютно несмываемой.

Если раньше Семен Пеплов раздавал интервью направо и налево, то теперь ему приходилось уклоняться от предложений прокомментировать то или иное высказывание по его адресу. Наконец Пепел сорвался и публично пообещал, что если в отношении его будет продолжаться травля, то он в долгу не останется. Авторитет намекнул на то, что у многих рыльце в пушку. Он сможет пролить свет на массу темных историй и даже громких нераскрытых убийств.

Вопреки его ожиданиям, этот демарш не заинтриговал, а возмутил прессу. Пеплова называли шантажистом, на митингах и предвыборных встречах ему советовали отнести свой компромат в милицию.

«Он либо лжец, либо его можно привлекать за недоносительство», — лаконично выразил суть дела один аналитик.

Понятно, что все это говорилось в его отсутствие. Пеплов уже не числился ни в каких списках. Даже такой низкий уровень, как областная дума, ему уже не светил ни при каких раскладах. Так Семен Пеплов стал политическим трупом.

Более того, начались резкие наезды на наиболее уязвимые части его империи — отсутствие лицензий на фармацевтику, нарушение законодательства об экспорте цветных металлов, незаконное оформление земельных наделов. Это только начало большого списка.

Пеплов отбивался, как только мог. Он кричал, что работал в точности по законам, установленным в тот период, но все прекрасно понимали, что это были за времена. В результате земля у него отбиралась, входные железные двери его заводов заваривались, а в суды один за другим сыпались иски от каких-то личностей, совершенно неизвестных и неинтересных Пеплову.

«Хорошо, — решил Семен. — Будь по-вашему на этот раз».

Он сделал короткое заявление, что уходит из политики. «Так и не войдя в нее», — тут же съязвили нанятые комментаторы. Пепел попытался хотя бы вернуть деньги, вложенные в свою неудавшуюся карьеру. Это оказалось абсолютно невозможным.

— Мне сказали, что эти средства возвращены быть не могут, — рассказывал он потом Крайнову. — Так как их выплата касалась услуг частного порядка, предоставляемых кандидату в депутаты независимо от результатов его избрания. — Какова формулировка, а?! — восхищался Пеплов. — И кто из нас жулик?

— Бизнес справедлив, Сема, политика — нет, вот и вся разница. А акулы везде, была бы наживка, — отвечал майор.

Так что деньги, вложенные Пепловым, накрылись медным тазом, а вот те средства, которые давали ему, приходилось возвращать. Ну да, вроде бы Крайнов был прав — там политика, тут бизнес. Но отдать деньги оказалось уже проблематично.

Пепел сильно поиздержался во время избирательной кампании, так и не начавшейся для него. Просто так изъять из кошелька, и так уже изрядно похудевшего, значительные суммы, даже в рассрочку, оказалось нереальным. Семену пришлось делиться активами, которые будто по мановению волшебной палочки меняли владельцев и перемещались в руки москвичей либо под крыло силовых ведомств, к зиц-председателям и директорам, подпись которых на самом деле ничего не стоила.

Неясно, когда именно Пеплов понял, что его дни в Радлове сочтены. Это всегда бывает непонятно тем, о ком идет речь. Со стороны всегда виднее, а человек, вокруг которого сужается петля, которая вот-вот захлестнет горло, все еще на что-то надеется и верит в лучший исход вопреки очевидности.

Пеплов стал чаще бывать за границей, присмирел и даже учредил при каком-то отделении ЮНЕСКО фонд, который должен был поддерживать экологию региона. Такое событие получило хорошую прессу, но имя Пеплова нигде не упоминалось, только название фирмы, которая формально выступила инициатором благого начинания. Это тоже был звоночек, хотя и на сей раз Пеплов воспринял его с другим знаком — не все, мол, потеряно.

Трудно сказать, был ли Пепел идеалистом или переоценивал свои возможности. Но, так или иначе, процесс пошел. Чаша вскоре должна была переполниться.

Конечно, не все активы Пепла были сосредоточены в Радловском районе. У него много чего было и в Москве, и на Севере, и, разумеется, за границей. О последнем сегменте мало кто знал. Досужие языки поговаривали о двадцати процентах акций крупного казино в Лас-Вегасе, ресторанах на Корсике и дорогих санаториях в районе Травемюнде, но доподлинно никто ничего утверждать не мог.

Даже после так называемой смерти Пепла это осталось тайной. Но кто и на что мог претендовать из этого богатства? Прямых потомков у Пеплова не было, завещания он не оставлял.

Если же говорить об активах Семена Пеплова в России и смотреть только по бумагам, то ему принадлежало множество земельных наделов как в Радловском районе, так и в Московской области. Он владел блокирующим пакетом акций нескольких не особо крупных предприятий. Дальше шла всякая мелочь — пивные рестораны, фастфуды, ремонтные мастерские.

Для большинства горожан эта информация была весьма скандальной, но знающие люди понимали, что Сема просто не хотел светиться и многие фирмы держал в тени. Их-то и съели конкуренты в первую очередь.

С остальными разобрались тоже просто, но не сразу. Что-то обанкротили и потом сменили вывеску, где-то постепенно вытеснили руководящий состав, вводя в администрацию, а потом и в число учредителей своих послушных людей. Постепенно империя Пепла перешла под крыло силовиков, а смотрящим назначили Крайнова, который к тому времени дослужился до полковничьего чина.

Вторым Пеплом Крайнов не стал. Он был воспитан на принципах подчинения, а не единоначалия. Да и темперамент у полковника был совсем другой, вполне подходящий для нынешних стабильных и предсказуемых времен.

Пепел понял, что ему пора линять, буквально за несколько месяцев до «окончательного решения» своего вопроса. В недрах спецслужб обсуждались варианты его ареста или устранения. Вряд ли кто-то слил ему такую информацию, но данную гипотезу исключать было нельзя.

В лучшие свои годы Семен был вполне респектабельным бизнесменом, но никогда не чурался откровенно криминальных дел. Речь, конечно, уже не шла о банальном рэкете или наездах. Это были солидные поставки контрабанды, финансовые махинации, контрафакт.

Иногда Пеплов брал деньги за посредничество и сводил между собой нужных людей не только из деловых кругов. Он был не прочь получить небольшой процент за коридор на границе, например. Его мало интересовало, что именно в течение дня могло прошмыгнуть сквозь это окно — оружие, наркотики или антиквариат. Лишь бы имя Семена Пеплова в таких случаях нигде не фигурировало.

Обычно такими вот услугами оставались довольны обе стороны. Редкие конфликтные ситуации были связаны с неожиданными проверками или деятельностью «крота», прикормленного продавцом или покупателем.

Но Пеплов всегда был в тени и благоразумно не выступал на свет. Он только договаривался с верными людьми и платил им, а торговцы или покупатели отстегивали ему. Разумеется, не прямые исполнители. Вне зависимости от исхода дела Семен Пеплов традиционно оставался с честно заработанным наваром.

В этот раз речь шла о транспортировке некоего продукта из отдаленных северных регионов России в Данию. Судя по схеме, которую предложили продавцы, товар должен был сначала поступить на польскую границу, потом проследовать до Германии и лишь затем попасть в руки покупателя. В этом очень сложном деле были задействованы лишь предельно надежные перевалочные пункты.

Пеплов предложил куда более простой и дешевый вариант — товар передается его доверенным лицам в Петербурге и переправляется напрямую в Копенгаген. Он обещал, что драгоценный груз поедет в багаже спортивной делегации юниоров, которая отправлялась на соревнования в Данию. Подробный досмотр довольно громоздкого снаряжения спортсменов не предполагался, так что риск был минимален.

Разумеется, сами спортсмены не должны будут знать, что они везут. Товар спрячет среди их вещей подкупленный таможенник. Коррумпированный офицер таможенной службы в датской столице изымет его и передаст доверенным лицам.

Жадность возобладала над здравым смыслом. Когда была подсчитана экономия, получаемая в ходе секвестрования логистических операций, головы закружились даже у самых трезвых. Боссы дали добро на предложенный Пепловым вид транспортировки, и операция началась.

Сначала все шло как по маслу. Пакет размером с чемоданчик-дипломат курьер получил в Петербурге и отправился в район порта, ведомый сразу четырьмя хвостами. Там он встретился с координатором таможенной службы и передал ему груз. Тот лично, в присутствии трех наблюдателей — таково было условие продавца! — поместил пакет среди похожих и разрешил начать погрузку.

В Копенгагене повторилась та же история. Офицер, проверяющий груз на предмет возможного провоза контрабанды, эту самую контрабанду изъял и передал потасканного вида коммерсантам, приехавшим на запыленном черном «Вольво».

Те удостоверились в том, что пакет тот самый. Только покупателю и продавцу были известны тайные опознавательные знаки, нанесенные на второй слой упаковки.

В результате этой блестящей операции клан кавказских воров провалил транспортировку якутских алмазов в Данию. Тамошние радикалы намеревались передать средства, вырученные от продажи камней, арабским террористам.

Пепел «погиб» в тот день, когда пароход пересекал Северное море. Корабль причалил, а радловская полиция уже собирала по кустам чьи-то ошметки.

Сема Пеплов, может быть, и избавил север Европы от серии терактов, но кавказских воров он при этом кинул по-крупному. Клан Мусы два года возвращал долг северным алмазным баронам и еще три года платил им проценты.

После такого удара криминальная группировка, некогда весьма мощная, начала терять и вес в уголовной среде, и бойцов. Ряды ее заметно поредели. Но те, кто остался, обозлились и поклялись уничтожить предателя, кто бы им ни оказался.

Кандидатов, собственно, было немного: два таможенника по обе стороны моря, трое встречающих. Были выделены специальные средства на разработку каждого подозреваемого. Вдобавок питерский курьер и тот человек, который передавал ему упаковку с российской стороны, прошли специальную проверку.

Во всех случаях результаты были нулевыми. Кавказцы решили, что рано или поздно правда должна открыться, стали просто ждать и постепенно наращивать обмякшие мускулы.

Пепел мог надеяться, что к моменту его возвращения в Радлов группировка Мусы так или иначе сойдет на нет, бандитов либо пересажают, либо перестреляют. Но, на его несчастье, клан оказался живучим.

Тем более что на четвертый год открылась суть проблемы. Предателем оказался один из своих. Он попросту ссыпал алмазы в холщовый пакет и передал их Пеплову за огромное вознаграждение, которое пустил на приданое своей дочери.

Тайна так и не раскрылась бы, но через четыре года у него тяжело заболела мама. Он счел эту беду наказанием небес за неблаговидный поступок. Предателя быстро зарезали, его маме из общака оплатили дорогостоящее лечение, а Пепла стали искать.

Пять лет для клятвы — не срок. Возвращаясь в родной Радлов, Пепел не мог знать, что или, вернее, кто его там будет поджидать.

Пока разрабатывались детали транспортировки морем столь ценного груза, Пепел не терял времени. Он договорился с несколькими людьми об услугах, заплатил за них и исчез накануне отхода судна. Курс он держал отнюдь не в Копенгаген, как можно было бы предположить, а в Стокгольм.

В Радлове же в назначенный час один из его людей, некогда работавший каскадером, разогнал известную в городе машину Пепла с трупом бомжа на водительском сиденье и вовремя выпрыгнул. Он успел придать автомобилю максимальную скорость и верное направление.

Его напарник за десять минут до этого установил на дороге грузовик с баллонами, доверху заполненными бытовым газом. Третий участник спектакля, сотрудник ППС, нашел зуб, отброшенный взрывом. Дантист, пользовавший Пепла, опознал в нем свою работу. Четвертый, судмедэксперт, дал заключение о том, что найденные фрагменты останков с высокой степенью достоверности принадлежат Семену Пеплову.

Самые ценные кадры своей братвы Пепел забрал в Стокгольм. Сержант патрульно-постовой службы и врач спустя некоторое время были аккуратно переведены на более высокооплачиваемые должности подальше от Радлова.

Шведский криминальный мир являл собой довольно пеструю этническую среду. Здесь были представители самых разных наций и конфессий, объединенных в крепко сбитые группы, то вступавшие между собой в партнерские отношения, то затевавшие кровавые стычки.

Пеплов и раньше частенько наезжал в Скандинавию, кое с кем был знаком и вел общий бизнес. Его российский статус позволял Пеплову быть своим как среди откровенных бандитов, так и в деловых кругах, с которыми сотрудничала мафия. Это было удобно, но приходилось, в отличие от России, все время переключать регистр. Иначе он мог бы запросто попасть в неловкую ситуацию.

Близкое расположение Скандинавии к России позволяло Пеплу держать руку на пульсе событий, происходящих на родине. Он не рассчитывал на скорое возвращение, но не исключал такой возможности.

Пожив на Западе года два и проанализировав российские события, Пеплов понял, что Крайнов был прав. Время ярких и харизматичных личностей в российской политике прошло. Девяностые давно канули в Лету. Семен не жалел об этом десятилетии, вспоминал о нем только как о времени, в которое он был молод.

Можно было бы, конечно, остаться в Швеции навсегда, перебраться за океан или выбрать для спокойной и уединенной жизни какой-нибудь островок, но Пеплову не давали покоя его активы, оставшиеся в Радлове. Он знал, что там происходит. Черемшанов мотался к нему регулярно и за коротким, но сытным обедом в каком-нибудь из дорогих отелей подробно рассказывал, как обстоят сейчас дела.

Пеплов видел, как его собственность перетекала в руки безликих управленцев, превращающих поэзию бизнеса в простейшую функцию получения прибыли. Он понимал, что этот период в развитии страны неизбежен, но надеялся, что спираль истории сделает свой виток и старые добрые времена снова начнутся.

Пепел не рассчитывал на то, что с ним кто-то сегодня станет всерьез считаться, разве что из уважения, да и то лишь на первых порах. Но и спокойно смотреть на происходящее он тоже не собирался, хотя посылать своих эмиссаров не мог, поскольку формально являлся покойником.

Особенно его раздражало, что именно Крайнов встал на его место, причем не сам, а был именно назначен сверху. Можно подумать, что империю выстроил не лично он, Пеплов, вот этими самыми руками, а серые крысы в погонах разного цвета.

— Я похож на человека, который жмет сразу и на газ, и на тормоз, — признался однажды Пепел своему визитеру. — Не могу ни изменить что-то, ни смириться с этим. Как ты думаешь, что делать в такой ситуации?

— А ты жениться не подумываешь? — спросил его Черемшанов.

— А зачем? — наивно возразил Пепел. — Мне и так хорошо. Весь фотомодельный ряд к моим услугам.

— Но это же совсем другое!

— Вот-вот! А мне нужно вовсе не другое, а то самое! — Он смачно расхохотался.

На самом деле Пеплу не хватало Даши. Недаром он так тщательно скрывал их отношения от чужих глаз. Семен не хотел, чтобы к ней прилип ярлык любовницы бандита.

В том, что рано или поздно правда раскроется, Пепел не сомневался, но предпочитал не торопить события. Когда нужно, они сами так ускорятся, что мало не покажется. Лучше на пути не попадайся.

Шведский бизнес был интересен финансово, но как-то пресен по внутренней сути. Пеплов, привыкший мыслить категориями в десятки миллионов, поначалу не мог понять, почему эти сказочные богачи так расчетливы и экономны в мелочах.

Пресловутый менталитет? Века протестантского воспитания? Загадочная шведская душа? Можно было искать ответ на эти вопросы или же приспосабливаться к новым условиям. Именно этим Пеплов и занялся, причем не без успеха.

После нескольких рискованных финансовых операций, принесших ему баснословную прибыль, на Пеплова стали смотреть с уважением не только откровенные бандиты, но и вполне респектабельные банкиры. Рисковать, как привык он, здесь не пытался никто. Пеплов даже ввел на какое-то время новую моду, русский стиль, предполагавший головокружительные операции на рынке ценных бумаг, которые могли обогатить игрока или же разорить его подчистую.

Так или иначе, но к Пеплу стали присматриваться. Уже через непродолжительное время скандинавы решили, что с этим русским, пожалуй, стоит иметь дело.

Глава 6

Ночные встречи и расставания

Майор Власов жил один. С тех пор как умерла его жена — это произошло лет десять назад, — он остался бобылем и все время отдавал работе. А потом, когда его взяли в обойму, Власов занялся и делом.

Он переехал из квартиры в небольшой, но уютный дом на самой дальней, южной окраине города. Ему нравилось бывать здесь. Именно бывать, по-другому не скажешь, потому что рабочий день мог закончиться глубокой ночью, а начинался всегда с утра.

Конечно, какие-то контакты с девушками у него случались, но по большей части это были дорогие проститутки, приглашенные на совместные возлияния с деловыми людьми. На какое-то время напряжение уходило, но не сменялось покоем.

Покой был только дома, когда вдали, за холмом, кричали деревенские петухи, а по невозделанному огороду бегали зайцы. Одинокая жизнь вдали от цивилизации как бы очищала, но скоро это блаженное время кончилось. Капитальная застройка земель, находящихся близко к городу, вплотную подобралась к его обиталищу.

Со временем к дому Власова с одной стороны подступили многоэтажки, расположенные буквально через дорогу, а с другой — коттеджи. Тогда он счел за лучшее переехать в корпоративный таунхаус, а позже — в новый дом, тоже расположенный рядом с особняками коллег по работе, а отчасти — и по делу.

Соседи ему не докучали, общения хватало и на службе. Единственный раз спокойствие этого места было нарушено взрывом автомобиля. Власов надеялся, что больше такого не повторится. Зато Крайнов был настроен именно на войну, в буквальном смысле, до победного конца.

Утром он срочно вызвал Власова. Оказалось, что полковнику два часа назад доставили довольно пухлый пакет. Он принял его от курьера, расписался в получении, но вскрывать не стал. Адрес отправителя не был ему известен.

Он вызвал специалистов, которые проверили почтовое отправление на предмет наличия в нем взрывчатых веществ, но ничего не нашли.

Вскрыв посылку, полковник обнаружил там целый архив, касающийся его прошлых дел. Оказывается, Пепел не просто работал вместе с Крайновым, носившим тогда майорские погоны, но и потихоньку собирал на него компромат. Примечательно, что ксерокопии документов касались не их совместных делишек, а довольно серьезных операций, связанных с незаконным захватом земель, переделом собственности, откровенным рейдерством и устранением строптивых персон. Некоторые из них попадали за решетку и мотали долгий срок, другие просто-напросто исчезали.

Но самое ужасное состояло в том, что на бумагах были подписи. Люди, которые их поставили, частью ушли в небытие или растворились в частной жизни. Но кое-кто оказался на самом верху политической пирамиды. Окажись эти документы в чужих руках — полетят многие головы.

Крайнов тяжело вздохнул и отложил эту папку в сторону, отдельно. С этим надо будет разбираться основательно. Тогда никто не придавал особого значения документам подобного рода и не предполагал, что они могут в дальнейшем послужить очень даже весомым компроматом, способным если не разбить, то сильно осложнить жизнь весьма заметным персонам.

Здесь же, в посылке, Крайнов увидел несколько дисков. Он вставил их в компьютер, и вскоре на экране замаячили голые тела — веселый смех, плеск в бассейне, вольные ласки. Видео на других дисках представляло собой довольно однообразное зрелище — совокупление полковника с разными шлюхами.

Крайнов с удивлением смотрел на себя со стороны. То, что он увидел, ему явно не понравилось. Впрочем, это же не профессиональное порно, а любительская съемка скрытой камерой, на которую актеру не надо работать.

«Неужели у меня такие кривые ноги? — удивился Крайнов. — И живот тут какой-то обвислый. Черт знает что!»

Имелись в пакете и фотографии Крайнова. На них он был запечатлен с известными некогда криминальными авторитетами, державшими в страхе всю округу на протяжении первой половины девяностых.

Какие-то фото действительно делались с его ведома — в ресторане, например, на дне рождения или на рыбалке. Другие были явно сняты скрытым образом. Некоторые фигуры и лица выглядели размытыми, но Крайнов всегда четко опознавался. Видимо, фото кто-то специально отбирал.

«В общем, это один из козырей Пепла, — решил Крайнов. — Он вывалит это в Интернет или издаст какой-нибудь буклет, который отпечатает большим тиражом. Ведь ни одна газета не рискнет такое опубликовать».

Можно было, конечно, все отрицать, говорить о монтаже и о человеке, похожем на Крайнова. Конечно, через какое-то время шум бы утих, но, как говорится в анекдоте, осадочек бы остался. А вот этого Крайнову не простили бы его кураторы из верхних эшелонов.

По их мнению, однажды высказанному по другому поводу, компромат можно собрать на любого, но он не должен всплывать. Если же такие материалы появляются, значит, человек не смог договориться, где-то допустил прокол или показал слабину. А таким тут не место.

Последняя фраза была самой зловещей. Ведь из такой игры по своей воле не уходят. Слишком много информации, пикантных подробностей. Общая картина в той или иной мере ясна всем. Но вот детали лучше знать лишь самому узкому кругу. В противном случае придется менять структуру, а это повлечет за собой непредсказуемые последствия.

Раньше это была борьба бандитских группировок, теперь — не менее безжалостная схватка политических и экономических кланов. Они могут быть и циничнее, и расчетливее братков.

Власов, явившийся по вызову начальника, просмотрел содержимое пакета и недоуменно пожал плечами.

— Это же надо было столько лет собирать! — воскликнул он.

— У Пепла этим занимались специальные люди, — проговорил Крайнов, тыча пальцем в фотографии. — Представляю, какой у него архив, если столько собрано только на меня. Найти бы на него выходы!..

— Вот появится он, и найдешь. — Власов улыбнулся. — Если Муса его сразу не грохнет.

— Нет, тут надо действовать аккуратно. Пока ждем. Хотелось бы мне знать, сколько еще человек получили такие пакеты, — пробормотал себе под нос Крайнов.

— Думаю, что ты пока единственный адресат, — предположил Власов. — Пепел этим ходом как бы предупреждает тебя о возможных последствиях противостояния и, как это ни смешно, предлагает мирное решение.

— Я нажитым не делюсь, — повторил полковник. — Можно играть с Пеплом сколько угодно, но рано или поздно ему крышка. Наши его прикончат, или отдадим Мусе — ему хана. Тогда его компромат гроша ломаного не стоит.

— Но он мог слить материал спецслужбам, — предположил Власов.

— Хоть черту лысому, — отрезал Крайнов. — Думаешь, наверху ничего не знают? Там известно куда больше, чем тут изложено. — Он кивнул на ксерокопии, разложенные по столу, потом собрал их, смял и засунул обратно в пакет, уминая, словно кучу мусора. — Пока это не обнародовано — ничего оно не стоит. Ни-че-го! — Полковник положил пакет в свою сумку.

Андрей Мальцев проснулся рано утром и посмотрел на Дашу, спящую рядом. Она лежала, свернувшись калачиком, выглядела очень трогательной и совсем беспомощной.

Мальцев осторожно выпростал ноги из-под одеяла, сполз с кровати и протопал в ванную. Стоя под струями горячего душа, он вдруг вспомнил, зачем вернулся в Радлов. Любовь — это прекрасно, но есть еще и работа. Ведь журналист собирался заняться криминальной хроникой, только не устаревшей и никому по большому счету не интересной, как Ахметов, а горячим современным материалом.

Вот он уже несколько дней спит с бывшей девушкой бандита. Что ему известно о ее прошлом? Она практически ничего не рассказывала ему, так, какие-то детали. Бабушка, именины, летние лагеря, турбазы…

Андрей не сомневался в том, что ее бизнес был устроен на деньги Пепла. Это его не смущало, почему бы и нет. Даша прекрасно рулила своей небольшой сетью, то и дело наведывалась в салоны, даже привозила корм для попугайчиков, не говоря уже о новинках, заказанных по каталогу.

Если бы не информация о ее прошлом, то Андрей не волновался бы. Но была ли бы она при этом такой же желанной и загадочной, вот в чем вопрос. Мальцев пока не мог разрешить его.

Сегодня он вдруг подумал:

«Вот и прошли несколько безоблачных дней, полных влюбленности и счастья. А что будет дальше? В конце концов, мне надо где-то работать. Отложенные деньги иссякают. Были все-таки и рестораны, и клубы. Не в ее же парикмахерских трудиться, да и должности там для меня нет. Разве что кормить попугаев…»

Он выключил воду и принялся вытираться махровым полотенцем. Внезапно Мальцев услышал тихий Дашин голос. Она говорила по телефону. Сначала отрывисто — «да, нет», — потом стали всплывать какие-то фразы. Он осторожно приоткрыл дверь и стал внимательно прислушиваться.

— Ты будешь завтра вечером? Хорошо. Да, все в гараже спрятано с тех самых пор. Твой телефон не прослушивается? Да, моя вторая симка анонимная, этого номера никто не знает. Где мы встретимся? Все, поняла. Пока.

По спине Андрея пробежал холодок. Он понял, что прошлое Даши еще живо. Оно присутствует в сегодняшнем дне.

От кого был этот звонок? От Пепла? Живого и здорового, который послезавтра окажется здесь? И что тогда делать Мальцеву? Выходить на поединок с противником, а Даша будет сидеть в сторонке и ждать, кто выйдет победителем из этой схватки?

Андрей все же отметил, что Даша не сказала ни «жду», ни «обнимаю», ни «целую». Ограничилась простым «пока». Это обнадеживало, но не сильно.

Мальцеву стало противно. Он повесил полотенце на крючок и прошел из ванной в комнату.

— Ты уже проснулся! — Даша протянула ему руки. — А я еще подремываю. Разбудили звонком с работы ни свет ни заря. Сами не могут справиться, на все хозяйский глаз нужен.

— Поедешь? — спросил Мальцев.

— Нет, мы все решили. Слушай, завтра мы собирались на прогулку, — сказала Даша, не меняя тона, но Мальцев обратил внимание на колебания в ее голосе. — Давай отложим. У меня наметились дела, сначала тут, а потом, может быть, и в Москве.

— Ладно, — легко согласился Мальцев, хотя внутри него бушевал самый настоящий ураган. — Но ты же к вечеру вернешься? Поужинаем?

— Не уверена. Могут еще родственники приехать. Знаешь, давай я сама тебе позвоню, и мы тогда договоримся, где, как и что.

— То есть мне не приходить? — обиженно спросил Мальцев.

Даша подошла к нему и прижалась всем телом, так крепко, как только могла. Андрей гладил ее по спине и думал, как же мало женщинам надо аргументов, чтобы настоять на своем решении, и до чего ловко они их используют.

— У моих родственников весьма пуританские нравы, — пояснила она. — Любой мужчина, появившийся рядом со мной, вызывает у них самые дикие подозрения. Так что лучше подождать, пока они уедут.

— И сколько это продлится? — спросил Мальцев.

— Ну, дня два-три, я думаю, — неуверенно сказала Даша. — Я сразу тебе позвоню.

— Как скажешь…

Даша вдруг схватила его за голову, притянула к себе и поцеловала с такой силой, что Андрей почувствовал, как ослабели ноги. В этом поцелуе были такое отчаяние и надежда, что он понял — для него еще не все потеряно.

Этот день был очень странным. То Андрею казалось, что Даша с ним прощается, то вдруг она снова становилась радостной и веселой — такой, какой он привык ее видеть рядом с собой.

В конце концов эта неопределенность так его утомила, что Мальцев едва не решился спросить ее напрямую, что же, собственно, происходит. Как им быть дальше? Впрочем, Андрей был уверен, что на второй вопрос Даша не смогла бы ответить.

— Ты никогда не хотела отсюда уехать? — поинтересовался он вечером, когда Даша подъехала к воротам дома.

Она заглушила мотор, внимательно посмотрела на него и глухо спросила:

— Прямо сейчас?

— Да, прямо сейчас, — сказал ей Андрей. — Разворачивай машину, поедем в Москву, в Питер, в Тверь, в Париж — куда угодно.

— Поздно, — ответила Даша. — Слишком поздно. В смысле, уже вечер, пора спать. Я устала. Давай это обсудим завтра.

— Завтра? — уточнил Андрей с надеждой в голосе.

— Ох!.. — Она стукнула руками по рулю. — Конечно же, не завтра, позже, когда мои гости разъедутся. Тебе же не хочется провести несколько дней в компании унылых и глуповатых тетушек.

— Я не против.

— Они будут считать тебя моим женихом, — предупредила Даша.

— Я не против, — повторил Андрей.

Она вздохнула и заявила:

— Нет, давай будем действовать так, как мы договорились. Ты исчезаешь и ждешь моего звонка.

— Но я-то могу тебе звонить?

Даша секунду поколебалась.

— Конечно, — ответила она не очень уверенно. — Только мы, возможно, будем выезжать в столицу и по округе. Они любят природу…

Андрея захлестнула волна ярости, но он вдруг почувствовал слезы в голосе Даши.

Она действительно плакала, но тут же достала платок, вытерла слезы, нарочито громко высморкалась и сказала:

— Проклятая аллергия.

— Я не знал, что ты аллергик. На что у тебя реакция?

— На все, кроме тебя, — ответила Даша и поцеловала его в щеку.

Вечер пролетел одним мигом, ночь любви тоже была краткой. Даша быстро заснула от ласковых поглаживаний и сейчас мирно сопела, уткнувшись в подушку.

А вот Андрею было не до сна. Он долго лежал, глядя в потолок, и наконец заставил себя встать.

«Завтра вечером. В гараже все спрятано», — вспомнил он слова, подслушанные им.

Мальцев сразу решил, что Даша имела в виду тот, второй гараж, находящийся на отшибе. Недаром она оформляла на себя этот участок, на котором располагался с десяток древних железных развалюх.

Он осторожно закрыл дверь спальни и прошел в ее комнату. Бумаги на гараж Андрей нашел быстро, списал адрес и номер.

Теперь оставалось разыскать ключ. Даша была очень аккуратной, у нее все лежало на своих местах, по полочкам. Разгильдяю Мальцеву это казалось слишком уж педантичным. Но Даша объяснила ему, что сама еще большая разгильдяйка — она употребила словцо покрепче, — чем Андрей, поэтому намеренно воспитывает себя в строгости.

— Иначе моя жизнь превратится в хаос, в неуправляемый автомобиль, который будет нестись без тормозов на огромной скорости по горной петляющей дороге. Исход ясен? — сказала она в тот раз.

Ключи нашлись в тумбочке, стоявшей в прихожей. Они были разложены по ящичкам. На некоторых, явно используемых редко, были прикреплены бирки — «подвал», «запасные парикмахерские», и вот, наконец, «гараж-2».

Связка была из трех ключей, один, что поменьше, явно от навесного замка, два других — от внутренних.

Андрей осторожно взял их так, чтобы они не гремели, и положил в карман брюк. Потом он оделся и тихо закрыл за собой дверь.

Его машина была припаркована на стоянке. Андрей шел до нее минут пятнадцать. Ночной воздух кружил ему голову, все казалось странным и необычным. Редкие автомобили призывно сверкали желтыми и белыми фарами, деревья шуршали листвой, начинающей желтеть, вдалеке кричали какие-то хриплые птицы.

Мальцев вырулил со стоянки на шоссе и медленно поехал по адресу, найденному им. Это была северная окраина города, самый отшиб. Сначала кончились мерцающие вывески магазинов, потом исчезли светящиеся тумбы с рекламой, остались позади девятиэтажки, потом пятиэтажные строения, старые домики в один-два этажа, разбавленные редкими каменными коттеджами.

Наконец, Мальцев выехал к заводским стенам, напротив которых стоял ряд древних гаражей.

— Черт возьми! — ругнулся Андрей. — Неужели это здесь?

В его сознании никак не могли совместиться образы Даши, такой спортивной и современной, и этой вот допотопной развалюхи.

«Может быть, мне пора остановиться? — спросил он себя. — Не надо открывать дверь, за которой тебя может ждать чудовище».

В голове Андрея крутились образы каких-то монстров из компьютерных игр, которых можно поразить, только выбрав определенную стратегию. В свою бытность радловским журналистом Мальцев часто играл в стрелялки. Он провел несколько незабываемых ночей, заканчивая «Дюка» или «Вольфенштайн».

Андрей снова выругался и вылез из машины. Ботинок его сразу ткнулся в хлюпающую грязь, и он стал осторожно пробираться к черневшим гаражам.

Никакой охраны тут не было, как и фонарей вокруг, так что Мальцеву пришлось светить себе телефоном. Ключи были те самые, но замок отпираться не желал. Его явно никто не тревожил уже несколько лет.

Мальцев снова стал колебаться. Стоит ли лезть в этот гараж, есть ли в этом смысл? Не проще ли оставить все как есть, уйти на дно на несколько дней, а потом…

А потом, возможно, потерять Дашу навсегда?

«Нет, назад пути не будет», — решил Мальцев.

В нем наконец-то проснулся журналист, какой-никакой, а профессионал. Он чуял запах тайны, и это интриговало его, что уж тут скрывать, сильнее любого, самого изощренного секса.

Ему пришлось снова лезть через грязь к автомобилю, смачивать ключи в масле и возвращаться к гаражу. Наконец-то наружный замок щелкнул и раскрылся — большой такой, амбарный, с толстой дужкой. Чтобы справиться с остальными, Андрей положил его на землю рядом с дверью. Два оставшихся замка поддались не сразу. В конце концов дверь чуть дернулась вперед, и Мальцева окутал затхлый запах помещения, в которое давно никто не заходил.

«Наверняка там есть подвал, — обреченно подумал Мальцев. — И мне придется туда лезть. Боже мой, что я делаю! Я ли это вообще? Может быть, все это мне снится — Радлов, Даша, Пепел, собирающийся вернуться?.. А на самом деле я вздремнул на работе за своим столом перед компьютером, придумывая заголовок к очередной статье про развод эстрадной дивы. Вот сейчас проснусь и увижу в окне шпиль телебашни, вздохну, сделаю кофе…»

Он рывком отворил дверь, вошел внутрь, осторожно шагал и светил по сторонам телефоном.

«Вчера заряжал, — машинально подумал Мальцев. — Должно хватить. Хотя долго тут делать вроде бы нечего».

Гараж был совершенно пуст. Застывшие капли цемента на голых стенах напоминали барашки на тихих речных волнах. Лишь впереди, у дальней стены, виднелся люк погреба.

«Может, заперт?» — с надеждой подумал Андрей, но подошел поближе и посветил фонарем в телефоне.

Нет, замка не было. Он с трудом отжал в вертикальное положение ручку, припавшую к земле, и потянул крышку на себя. Она послушно открылась, издав жалобный скрип.

Андрей содрогнулся. Ему показалось, что этот звук был предельно громким, и сейчас сюда сбежится вся округа.

«Какая еще округа? Тут ни одного человека на расстоянии километра нет, — успокоил он себя. — А звук такой, потому что гараж пустой».

Мальцев откинул до конца крышку на ржавых петлях, посветил вниз. Четыре ступеньки железной лестницы и манили вглубь, и отпугивали неизвестностью. Андрей секунду поколебался, подумал, не скинуть ли куртку, но понял, что уже испачкался, и решил сначала закончить начатое дело, а потом уже заниматься чисткой одежды.

Он спустился в погреб и быстро осветил узенькое тесное пространство. Тут тоже почти ничего не было. Только у одной из стен стояли четыре ящика, в которых обычно хранят картошку. Сверху они были прикрыты каким-то тряпьем. Журналист притиснулся к ним, стараясь не задевать лестницу, и отодвинул серую ткань.

— Ну вот, приехали, — тихо сказал он, когда рассмотрел содержимое дощатых ящиков, одного за другим.

Они были буквально доверху набиты оружием. По большей части автоматы, несколько пистолетов, довольно много гранат. Каждый предмет был тщательно упакован в промасленную тряпку, так что все находилось во вполне рабочем состоянии. Андрей взял «макаров», знакомый ему еще по военным сборам, и проверил обойму. Весело блеснули желтые патроны.

Журналист положил пистолет в карман и подумал:

«А вдруг за этим стволом что-то числится? Из него кого-то убили, в кого-то стреляли. Все это где-то зафиксировано, а я его себе беру. Как бы не нарваться?!»

Но он не выложил находку обратно в ящик. Чутье подсказывало ему, что раз начинается такая игра, то лучше иметь оружие при себе, так, на всякий случай.

Мальцев тщательно скрыл следы своего присутствия, выбрался из погреба, опустил крышку люка и уже собирался выйти из гаража, как вдруг в ужасе остановился. Сотни мелких иголочек стали быстро-быстро бегать по его позвоночнику, а в голове сразу сделалось так жарко, будто там развели костер.

Дверь гаража, которую он плотно прикрыл за собой, сейчас была настежь распахнута.

«Может быть, ветер? — стал уговаривать себя Мальцев. — Да, ее просто открыл порыв ветра. Блин, да какой ветер? Такую тяжеленную железяку только ураган с места сдвинет».

Сначала Мальцев боялся заходить в гараж, теперь больше всего на свете страшился выйти оттуда.

Он сделал первый робкий шаг, потом второй, с третьим осмелел, на четвертом подумал, что зря не прихватил с собой еще и автомат. Так было бы спокойнее. На пятом шагу ему в лицо ударил яркий свет фонаря.

Андрей зажмурился, но успел сунуть руку в карман и выхватить пистолет. Свет мгновенно погас, зато в проеме показалась фигура человека, одетого в короткий плащ. В правой руке он держал потушенный фонарь, левая вроде бы была пуста.

Мальцев вскинул пистолет и крикнул:

— Не подходи, буду стрелять!

— А смысл? — раздалось в ответ. — Это во-первых. Во-вторых, не так-то просто выстрелить в человека. Да-да, юноша, это я вам говорю. Только в кино бывает: пиф-паф, кто-то хватает пулю и сразу же падает на землю бездыханным. После огнестрельного ранения люди, за некоторым исключением, остаются живыми в течение нескольких часов. Если вы не добьете меня контрольным выстрелом, я с удовольствием расскажу в свой смертный час, что лишил меня жизни журналист Мальцев.

Андрей слегка опустил пистолет. Этот человек был настроен спокойно, если не дружелюбно, то, во всяком случае, не агрессивно.

«Ну и ночка выдалась! Сначала это путешествие, теперь вот еще и встреча с незнакомцем, который знает мое имя!»

— Откуда вы знаете, как меня зовут? Как вы сюда приехали? Я не слышал шум машины. Кто вы вообще такой, черт возьми, и что тут делаете? — спросил Мальцев, оставаясь на месте.

— Слишком много вопросов для одного раза. Скажите лучше, что вам удалось тут найти.

— А вам какое дело?

Незнакомец усмехнулся и сунул левую руку в карман плаща.

— Не двигаться! — снова закричал Мальцев, вскидывая пистолет.

— Расслабьтесь, молодой человек. Я всего лишь хочу закурить свою трубку, а потом буду готов ответить на ваши вопросы. Если вы, конечно, спрячете свое оружие. Ну что, согласны? — Несмотря на предупреждение, незнакомец медленно вынимал руку из кармана.

Мальцев с ужасом увидел, что тот достал пистолет какой-то странной формы. Но через секунду, когда человек в плаще перевернул его, Андрей понял, что это действительно трубка.

Тихо щелкнула зажигалка. Потянулся ароматный дымок крепкого табака, пропитанного вишней.

— Хорошо, давайте поговорим, — согласился Мальцев, спрятав пистолет. — Выходите первый.

— Вы зря, кстати, оставили навесной замок снаружи, — заметил незнакомец, уютно попыхивая трубочкой. — Я мог бы запереть вас здесь и убраться восвояси. Очень непредусмотрительно с вашей стороны.

— Почему же вы так не сделали? — спросил Андрей.

— Потому что я больше любопытен, чем жаден, — уклончиво ответил собеседник.

Они вышли из гаража. Андрей запер его, постарался стереть капли масла и повесил замок на место.

Когда они молча миновали полосу грязи, Андрей заметил велосипед, прислоненный к его машине.

Незнакомец поймал его взгляд, усмехнулся и сказал:

— Вот ответ на один из ваших вопросов. Если припомнить остальные, то можете звать меня как угодно — Вася, Джозеф или Йенс. В те или иные времена меня звали по-разному, но в последние годы я чаще слышу обращение «Йенс», так как радикально сменил окружающую меня обстановку, вплоть до страны. Теперь я — подданный шведской короны и нахожусь здесь в составе международной делегации. Но у меня есть свой маленький интерес. Равно как и у тех людей, которые меня сюда направили.

— Так вы из полиции или из криминала?

— Это не всегда можно четко разделить, — задумчиво проговорил Карлсон. — Да вы в России и сами это прекрасно знаете.

— Слушайте, Йенс, или как вас там… — Андрея начал злить его насмешливый и покровительственный тон. — Давайте без этих ваших штучек. Говорите яснее.

— Ну вот, — притворно огорчился Карлсон. — Я отвечаю на ваши вопросы, а вы еще и недовольны. Это невежливо и несправедливо, молодой человек. А на мой вопрос вы не ответили.

— А разве вы о чем-то спрашивали?

— Конечно! — возмутился Карлсон. — У вас очень короткая память. Я спросил, удалось ли вам что-то найти.

— Я ничего не искал, — заявил Мальцев.

— Ага, вам просто захотелось навестить на ночь любимый гараж, — юродствовал Карлсон. — Да еще и чужой, сдается мне. Наверняка это чудесное строение принадлежит Дарье. Ну да! Там же был какой-то шум против сноса. Понятно. — Йенс уставился куда-то вниз и пробормотал себе под нос: — Конечно, такие вещи вместе не хранят.

— Что вам понятно?

— Видите ли, пистолет, который вы все еще держите в руке, имеет на себе следы масла, хотя и очень древнего. Вряд ли такой человек, как вы, будет носить в кармане брюк или пиджака пачкающее оружие. Значит, вы взяли его там, внутри, в погребе, — констатировал Карлсон и указал трубкой на гараж.

Мальцев вдруг подумал, что Йенс напоминает ему Шерлока Холмса, и помотал головой, пытаясь отогнать морок. Происходящее все больше становилось похожим на сон — совсем другие люди, разговоры и отношения, складывающиеся при этом.

— Скорее всего, в подвале находится склад оружия. Пепел оставил там его перед своим исчезновением. Но это меня мало интересует. Хотя если пустить это оружие в ход, да еще и все сразу, то можно затеять маленькую битву.

— Кого с кем? — спросил ошарашенный Андрей.

— Желающие найдутся, — заверил его Йенс. — Что ж, удачи вам. Думаю, мы с вами еще увидимся в ближайшее время.

— Может быть, вас подвезти? — машинально предложил Андрей.

— Что вы, спасибо, — замахал руками Йенс. — Здесь такой свежий воздух, а ночные велосипедные прогулки очень полезны. — Он оседлал свой агрегат и дал Андрею последнее напутствие: — Вы очень рискуете, молодой человек, даже просто находясь рядом с Дашей. Я не говорю уже про ваши теперешние отношения. Имейте в виду, что с каждым днем этот риск увеличивается.

— Вы говорите про возможное возвращение Пепла? — спросил Мальцев напрямую. — Я про это знаю.

— А Даша? Она знает, что вы знаете?

Мальцев не нашелся с ответом, и Йенс неторопливо покатил на велосипеде по направлению к городу.

Мальцеву пришлось снова сесть в свой автомобиль и вернуться той же дорогой к дому Даши. Андрей заметил, что, пока он ехал, ему ни разу не попался Йенс. Наверняка его ночной собеседник свернул в каком-то переулке и канул в ночь, растворился в плотном сумраке.

Фонарей на окраине и в самом деле было мало. Теперь, проделывая обратный путь, Андрей как бы въезжал в гущу жизни, пусть и спящей. Снова твердый асфальт под колесами, яркие ночные огни светофоров, клумбы и бордюры, покрашенные черно-белыми полосками.

Мальцев настолько устал, что даже не пытался анализировать происшедшее. У него было единственное желание — забыться сном. Утром будет видно, как и о чем говорить с Дашей.

Но говорить пришлось гораздо раньше. Андрей тихо поднялся по лестнице, бесшумно открыл дверь, осторожно скинул в коридоре ботинки и собрался уже пройти в спальню, как в зале вспыхнул яркий свет.

Мальцев на мгновение зажмурился. Ему показалось, что он все еще находится в гараже и кто-то светит ему мощным фонарем прямо в глаза. Но нет, он был дома у Даши, а сама она стояла в дверном проеме и внимательно смотрела на Андрея.

Он никогда не видел на ее лице такого выражения, нескрываемого презрения, смешанного с ненавистью.

— Ты ездил в гараж? — тихо спросила она, кутаясь в шаль.

Андрей молча кивнул.

— Я проснулась, а тебя нет. — Даша говорила осторожно, подбирала слова, как рассыпавшиеся мелкие монеты. — Хожу по комнатам — нигде нет. Потом увидела, что приоткрыт ящик, где лежат ключи. С чего бы? Выдвинула его и сразу все поняла. Да, вот теперь я действительно проснулась.

— Нам нужно поговорить, — хрипло произнес Андрей.

— Уже нет. Раньше — да, надо было, — произнесла Даша, не глядя на него. — А теперь поздно. Все и так ясно.

— Что тебе ясно?! — крикнул Андрей, но Даша прижала палец к губам и сказала:

— Тише, а то всех соседей перебудишь. Ясно то, что мне не нужно выдумывать предлог, чтобы ты не приходил сюда несколько дней.

— Так ты врала мне!

— А ты — мне! — вызывающе ответила она. — Вот такие мы были влюбленные лгуны. Как же хорошо, что все открылось именно сейчас. Господи, как же это правильно, до чего вовремя!

— Не смей так говорить! — снова закричал Андрей. — Все было правдой. Разве ты не понимаешь?!

— И встретился ты со мной случайно, да? — спокойно парировала Даша. — А я-то, дура, расслабилась, поверила, что все можно изменить. Нет, Андрей, между нами все кончено. Я больше не хочу тебя видеть.

— Ты свяжешь свою жизнь с этим человеком?! С бандитом?!

— Да, — просто сказала Даша. — Я — девушка бандита. И что? Ты был в гараже, видел там оружие. Ты рассчитывал найти именно его?

— Я ничего не знал, просто решил проверить, что ты прячешь.

— И вышел на меня сам? — Даша прищурила глаза. — Рассказывай сказки кому-нибудь другому. Боже мой, я даже не знаю, чего от тебя ждать сейчас. Ты будешь меня бить, пытать?

— Ты что, с ума сошла?!

Андрей попытался приблизиться к ней, но Даша отстранила его рукой, сделала шаг назад и проговорила:

— Нет? Не будешь? Тогда не трогай меня и уходи. Слышишь? Уходи навсегда. Забудь, что мы были знакомы. Это будет лучше для всех нас. Мне неинтересно, с кем ты связан, кто тебя послал и чье задание ты так старательно выполнял все эти дни. Не скрою, это было здорово. Некоторые уроки я даже запомню, чтобы применить их в своей будущей практике.

Андрей не мог перенести такого. Он резко встал, бросил ключи от гаража на тумбочку и стал быстро спускаться по лестнице.

Через секунду журналист услышал тихий звук закрывающейся двери. Андрею показалось, что захлопнулась крышка гроба, в котором были похоронены его надежды на будущую счастливую жизнь.

Даша закрыла дверь и бессильно опустилась на пол. Она провела несколько самых худших часов в своей жизни. Сначала удивление от отсутствия Андрея, потом испуг — мало ли что! Чуть позже Даша увидела не до конца задвинутый ящик, в котором хранились ее ключи.

Ей сразу захотелось содрать с себя кожу, встать под душ и скрести мочалкой до тех пор, пока на теле не образуются струпья. Она прикрыла лицо руками и снова бросилась на постель. Даша долго плакала, сначала навзрыд, а потом тихо и жалобно, как ребенок, которого больно и жестоко наказали.

Потом слезы кончились, наступила апатия. Несколько минут Даша провела в полном оцепенении, тупо глядя в окно или считая птиц, пролетающих за ним. Ей уже было все равно. Пусть Мальцев явится сюда с отрядом полиции или с какими-то другими бандитами, убьют ее или оставят в живых. Все это не имело никакого значения по сравнению с предательством Андрея.

Наконец она смогла взять себя в руки и даже улыбнуться. Ситуация вдруг стала видна ей со стороны, как будто она смотрела фильм в кинотеатре.

Вот они случайно встречаются, Мальцев просит ее помочь с машиной. Потом разговор в кафе, довольно опасный, как сейчас понимала Даша.

«Звонок, роскошная прогулка по местам, связанным с его детством. Тропинка, петляющая в зарослях, поляна в цветах…

Стоп, дальше не нужно! Только не вспоминай об этом и обо всех остальных ночах. Это слишком больно, уже за пределами возможностей. Нужно просто взять себя в руки. Снова стать прежней — одинокой, самостоятельной, живущей строго по расписанию.

Но почему одинокой? — задала она себе вопрос. — Ведь завтра, нет, уже сегодня, время-то перевалило за полночь, вернется Пепел и…»

И что? Пепел обещал ей, что его приезд будет вполне легальным. Он впишется в новую обстановку, и они смогут жить вместе открыто. Теперь времена бандитов прошли. Он бизнесмен и вполне респектабельный человек, к тому же с хорошей крышей где-то там, на самом верху. Швеция договорилась с Россией о его возвращении. Можно будет потом уехать в какую-нибудь экзотическую страну, на далекий архипелаг, и жить там в свое удовольствие.

Даше в это не верилось, но сама возможность возвращения Пепла впечатляла. Когда она узнала о катастрофе, в которой якобы погиб Пепел, что-то щелкнуло в ее сердце. Тогда Даша сказала себе: «Не верю».

Через какое-то время ей и в самом деле стали поступать звонки и СМС-сообщения с непонятных номеров — приветы от любимого. Сначала она пыталась перезванивать, что-то выяснять, но вскоре поняла, что Пепел таким образом давал ей знать, что он жив.

«Сволочь, конечно!.. Мог бы предупредить о своем исчезновении, — подумала Даша. — Хотя зря я так. Он ведь предупреждал, просто я тогда этого не понимала».

Пепел надежно прятал ее от чужих глаз. Они виделись редко, и каждый раз эти встречи были тщательно законспирированы, прямо как в кино про шпионов. Пепел хвастался перед ней, что даже спецслужбы, которые должны следить за всем и вся, не подозревают об их отношениях.

— Иначе тебя уже давно взяли бы на крючок, — говорил он Даше, гладя ее по голове и накручивая на палец длинные пряди волос.

— Можно поймать на крючок, а взять — на карандаш, — поправляла его Даша.

— Это без разницы. Главное в том, что мы понимаем друг друга.

Да, ей иногда казалось, что это так. Но в следующую секунду Пеплу нужно было куда-то срочно уезжать, с кем-то разбираться. Он сыпал именами, званиями, обозначал государственные посты, которые занимал тот или иной человек, характеризовал уровень его влияния. Даше все это было безразлично, и она пропускала потоки информации мимо ушей.

— Почему мы никогда не гуляем вместе, просто так, по улицам? — спрашивала его Даша. — Автомобиль к самой двери, чтобы никто не видел, кто входит, кто выходит. Я хочу, чтобы мы с тобой бывали в кино, в театре…

— Если честно, я просто боюсь за твою жизнь, — ответил ей Пепел. — Когда тебя ловят на крючок или берут на карандаш — это полбеды. А вот когда на мушку — тут уж делать нечего. Можно только бежать или стрелять первым. — Он увидел ее насупившуюся физиономию и предложил: — В театр, говоришь? Я могу привезти любой театр к тебе под окна. Артисты сыграют какой угодно спектакль.

— Вот тогда все точно поймут, что я — твоя девушка! — Даша расхохоталась.

В один прекрасный день Пепел сказал ей:

— Я скоро отбуду на какое-то время. Ты меня жди. На всякий случай хочу сказать, что я купил на твое имя старый гараж на окраине, возле завода…

— Лучше бы машину, — перебила его Даша.

— Да будет у тебя машина. Пять, десять! Дай только срок. Ох, нет, лучше как-нибудь по-другому. Мне нужно лишь время.

— А какая разница? — удивлялась Даша.

— Сроки дают в суде, — пояснил Пепел. — Ну так вот, в том гараже у меня стволы лежат до поры до времени. Пусть себе отдыхают. Ты туда не ходи и ничего не трогай, лады?

Даша пожала плечами и сказала:

— Да мне все равно, Сема. Гараж, стволы… Главное, чтобы с тобой все было в порядке.

— Вот со мной как раз все будет нормально, — заверил ее тогда Пепел. — Что бы обо мне ни говорили.

Накануне своего исчезновения Пепел передал ей солидный мешочек, довольно тяжелый на вес, и попросил спрятать до своего возвращения.

— Там что, золото? — поинтересовалась Даша.

— Нет, алмазы, — просто ответил ей Пепел. — Вот, смотри…

Он развязал мешочек, взял Дашину руку и сунул ее внутрь. Она зачерпнула камни, вытащила наружу, и драгоценности буквально полыхнули на солнечном свете.

— Это тоже надо спрятать. До моего возвращения. Постарайся не запихивать их слишком далеко. Вдруг они скоро мне понадобятся? Только не вздумай продавать камни. Это будет мгновенный смертный приговор нам обоим.

Даше не пришла бы в голову столь безумная мысль. Она прекрасно понимала, что для продажи таких камней нужны особые ювелиры и, возможно, целая сеть посредников. Она воспринимала эти дорогущие штучки просто как украшения, которые, правда, нельзя надеть, или как объект любования.

Пять лет со дня исчезновения Пепла пролетели довольно быстро. Авторитет оставил Даше весьма крупную сумму денег. Она поразмыслила, чем бы ей хотелось заняться, да так, чтобы бизнес можно было быстро продать, если вернется Пепел и захочет увезти ее с собой. Девушка остановилась на сети парикмахерских салонов, разработала и дизайн помещений, и комплекс услуг.

Начинать с нуля всегда непросто, но деньги сыграли свою роль. За пять лет салоны окупились и приносили прибыль, пусть и не очень большую, но все же. Не горы золотые, но на жизнь хватало.

Стволы спокойно лежали в гараже, алмазы были спрятаны, Пепел якобы мертв. Даша ждала лишь сигнала, чтобы приехать к нему, с камнями или без них — неважно. Просто чтобы быть рядом. Но сигнала не поступало, шли месяцы, годы, заводились новые знакомства, бизнес обрастал связями.

Даша уже стала постоянной посетительницей комнаты без номера. Она научилась высчитывать процент, который придется отдавать тем, кто ничего не умеет делать, кроме как собирать эти самые дармовые деньги.

Появление Андрея внесло в ее жизнь новый смысл. Она полюбила, снова целиком поверила человеку, раскрылась перед ним, хотя и боялась рассказывать о прошлом. Оказывается, можно было бы не бояться. Даже наоборот, с этого стоило бы начать: «Я была любовницей бандита, ею и останусь. Ты, мальчик — так, развлечение, пока не вернулся хозяин».

Все же Даша не могла не отметить, что Андрей вел себя довольно странно. То ли слишком медлил, то ли старался сначала все разведать и только потом приступать к действиям. Вот он ночью прокрался в гараж, увидел там оружие. Судя по всему, на этом его интерес к тайнам пока закончился. Он даже не спрашивал об алмазах, хотя в первые недели после исчезновения Пепла до Дашиных ушей доходили какие-то обрывки слухов о большом кидалове кавказцев, связанном с такими вот прозрачными камушками.

«Кто же рассказал ему о моем прошлом? — спрашивала себя Даша. — Как бы там ни было, моя связь с Пеплом не осталась тайной. Да и глупо было бы на это надеяться. Так что же интересовало Андрея и почему он вел себя так непоследовательно?» — постоянно думала Даша, но не находила вразумительного ответа.

Ломать голову ей пришлось недолго. Нет, она не нашла разгадку. Просто теперь у нее уже не было времени думать. Вечером приезжал Пепел. Старая жизнь продолжалась, новая заканчивалась, хотя обычно бывает наоборот.

Но Даше уже все равно. Она знала, что уже никогда не будет прежней — ни наивной девчонкой, как во времена Пепла, ни влюбленной дурой, как в эпизоде с Андреем.

Хорошо, что привычный образ деловой бабы еще не стерся с ее лица. Вот пусть он там и остается. Примет ее такой Пепел — замечательно, оттолкнет — все к лучшему. Она отдаст стволы и алмазы и скажет, что будет вечно ему благодарна.

Но Даша решила, что с Пеплом или без него, но все равно она уедет из Радлова. Пусть не сейчас, через неделю, через год. В этом городе теперь все будет напоминать ей Андрея, а это невыносимо.

«Столица всех проглотит, — думала Даша, расхаживая по дому. — Один салон там уже есть, открою еще несколько. Через пять-семь лет располнею, буду заводить молодых любовников, играть в подпольных казино в рулетку, полюблю коньяк, стану алчной и глупой. Рожу ребенка без мужа или усыновлю, выращу его, отправлю учиться за границу, женю и буду ждать внуков. Потом правнуков. А потом умру. Господи, поскорей бы. Это в самом деле невыносимо! Неужели? — Даша подошла к зеркалу и долго смотрела себе в глаза. — Выносимо, еще как выносимо, — думала она, постепенно успокаиваясь. — То ли еще будет. А эти дни я когда-нибудь стану вспоминать со смехом».

Она и верила себе, и не верила, все ходила по комнатам, плотнее запахиваясь в шаль, но не закрывая створку окна, несмотря на утренний холод. Пусть пробирает до костей, заморозит ее сердце, сделает его таким же бесстрастным и твердым, как эти алмазы, которые…

«Стоп, — сказала она себе. — Андрей просто не знал, что ищет, вот в чем дело. Иначе он действовал бы совсем по-другому. Впрочем, мне теперь уже все равно. Может быть, он вольный стрелок, авантюрист, краем уха услышавший ту же байку про камешки и сопоставивший ее со слухами, курсировавшими по городу пять лет назад? Но почему он пришел именно сейчас, когда стало ясно, что Пепел вернется?»

Она обещала себе больше не думать об этом, но все время возвращалась к одному и тому же вопросу. В конце концов Даша решила, что приезд Пепла все расставит по своим местам. Если она не может решить этот вопрос сама, то Пепел поможет ей в этом.

Ждать оставалось целый день. Практически вечность. Даша еще немного побродила по комнатам, почувствовала, что окончательно себя вымотала, рухнула навзничь на постель и сразу же погрузилась в глубокий сон без сновидений.

Проснулась она уже днем и сразу же принялась приводить в порядок себя и дом. Уборка помогает ни о чем не думать, но заниматься ею вечно невозможно, хотя у некоторых получается и такое.

Ровно в четыре часа дня раздался долгожданный звонок. Даша выглянула в окно. Внизу стоял Пепел с букетом белых роз и приветливо махал ей рукой.

Глава 7

Гость прибыл

— Похоже, появился очередной парламентер, — сообщил Крайнов Власову следующим утром.

Майор опешил.

— У них что, сплошь камикадзе на службе? Одного убили, так мы десятками слать будем? — пошутил он.

— Вот и я в толк не возьму, — согласился полковник. — Да и обставлено это было как-то странно.

— То есть?..

— Ну, наше традиционное заведение, — пояснил майор. — В этот раз не я туда позвонил, а мне оттуда. Выходят на связь свои люди, хозяева, и говорят, что пришел человек. Он, мол, просит со мной встречи. Тема та же, что и в предыдущий раз. В том же месте.

— А кто?

— Фамилия мне ничего не говорит. Быстров какой-то.

— Не нравится мне это. Похоже, готов ответный ход.

Полковник пожал плечами и заявил:

— На что они могут рассчитывать? Это же наше место. Я за час до встречи мог бы пригнать туда хоть полк солдат. Они каждый миллиметр прочешут, встанут через десять сантиметров по периметру всех комнат.

— Но тогда зачем?..

— Сам не знаю, — перебил его Крайнов. — Если бы речь шла о простом устранении, стоило ли огород городить? Пиф-паф, да и все. А тут какой-то артистизм подозрительный. Как будто нам намекают на что-то. Ладно, посмотрим. Сколько у нас еще времени?

До встречи, о которой просил некто Быстров, оставалось двадцать минут. Можно было приехать пораньше, запустить впереди себя охрану и подождать доклада, но Крайнов не сомневался в том, что владельцы ресторанчика не допустят никаких провокаций. Не просто же так почти все работники этого заведения получали вторую зарплату в управлении. Не говоря уже о том, что без регулярных финансовых вливаний полковника Крайнова ресторан давным-давно бы прогорел.

В тот день все было привычным. Хозяин заведения вышел встретить дорогих гостей. Они отказались от меню, как и в прошлый раз. А вот человек, ожидавший в кабинете, действительно удивил их.

— Павел Михайлович, Иван… Георгиевич, не ошибаюсь? — Он привстал из-за стола.

Это был Семен Пеплов, только слегка постаревший. Острые черты лица чуть подернулись морщинками, нос будто выдался вперед и казался теперь более костлявым, а уши выглядели оттопыренными.

Крайнов передернул плечами.

— Ну да, тебе-то уж представляться не надо, — буркнул он, не подавая руки и бухаясь в кресло напротив Пеплова.

Майор присел справа от начальника. Он смотрел на Крайнова и пытался вспомнить актера, на которого походил полковник. Этот дородный холеный мужчина часто играл роли гангстерских боссов, но его фамилия напрочь вылетела из головы Власова. Сейчас Крайнов выглядел именно как мафиозный крестный отец, попавший в трудную ситуацию по вине партнера.

Власов машинально посмотрел в зеркало, висевшее напротив. Уж Пепла-то никак нельзя было назвать фотогеничным. Челка коротких прямых волос над лицом, словно грубо выструганным из необработанного дерева.

— Как раз наоборот, — заявил Пепел. — В настоящий момент меня зовут Павлом Быстровым. Документы абсолютно подлинные. Они вручены мне нашими доблестными спецслужбами за особые заслуги.

При упоминании о спецслужбах у Крайнова дернулась щека. Он даже не думал скрывать своего раздражения и делать хорошую мину при плохой игре.

Пепел-Быстров помолчал несколько секунд, внимательно глядя на полковника, и вдруг воскликнул:

— Кстати, Паша, мы теперь с тобой тезки!

— Сам, что ли, новое имя выбирал? — хмуро поинтересовался Крайнов у своего собеседника.

— Нет, Паша, — вздохнул Пепел. — Если бы у меня была такая возможность, я выбрал бы что-нибудь особенное, хотя и неброское. Но мне решать не пришлось. Спасибо и на том. Взял, что дали.

Полковник выругался. Он был явно настроен на конфликт.

— Ты всегда брал то, что тебе давали, — попытался он оскорбить Пеплова, но тот только ухмыльнулся и заявил без всякой злобы:

— Ты зря сердишься, Паша.

— Я тебе не Паша!

— Хорошо-хорошо… — Пепел примиряюще поднял руки. — Никаких фамильярностей, только на «вы».

— Что тебе надо? — устало, но твердо спросил полковник. — За каким чертом ты решил устроить весь этот балаган?

— А что, ты предложил бы мне прийти к тебе в управление, прямо в кабинет? — выдвинул гипотезу Пепел.

Крайнов только хмыкнул:

— Еще чего не хватало!

— Правильно! — поддержал его Пепел. — Хотя это отчасти удобно. Мог бы пристрелить меня прямо в своем кабинете. Ты же у нас теперь тут, как я слышал, царь и бог уже несколько лет.

— Слушай, Сема! — Крайнов нагнулся к нему. — Ты дурака кончай валять! Можно подумать, у тебя времени много. Вовсе нет, его мало! Даже очень.

— Доктор, сколько я еще проживу? — издевательски поинтересовался Пеплов. — Полковник, ситуация сейчас разворачивается не в твою пользу. Я понимаю, что ты с удовольствием придушил бы меня прямо здесь, за этим самым столом, или усадил бы в машину и привязал к рулевому сиденью, чтобы в этот раз наверняка. Ты лично удостоверился бы в том, что мне кранты. Да вот беда! Я — неприкасаемый. Меня нельзя трогать, а то по рукам получишь. И ты, и твои хозяева. Можешь хоть сейчас послать спасительный сигнал в столицу своим генералам. Они, голову даю на отсечение, отмолчатся. Потому что не хотят брать на себя ответственность. Сам, мол, решай, раз такой умный. Ни намека даже не получишь.

Крайнов молчал. Он знал, что Пепел прав. Более того, сверху ему уже посоветовали нечто подобное. Мол, надо урегулировать вопрос. Теперь этот «вопрос» сидел напротив него, в полковничьей, можно сказать, вотчине, и в открытую издевался над беспомощным противником.

— Но это все лирика, — внезапно перешел к делу Пеплов. — Нам пора переходить на язык цифр.

— Самое время, — буркнул Крайнов.

Власов молча наблюдал за развитием событий. Пока перевес был на стороне Пеплова, но полковник все равно держался из последних сил.

«Он не уступит, — снова подумал Власов. — Может притвориться, чтобы выиграть время, но не сдвинется ни на миллиметр».

— Я разумный человек, Павел Михайлович, — продолжал Пепел. — Я понимаю, что с моим исчезновением ваши акции резко пошли вверх, но не будем забывать, на каком фундаменте выстроено сейчас ваше незыблемое, казалось бы, благополучие. Его основы заложил я.

— Вспомнила баба, как девкой была, — заявил полковник. — Я воскрес, верните мне активы, так, что ли?

— Ни в коем случае! — воскликнул Пепел. — Вы показали себя идеальным управленцем, Павел Михайлович. Зачем же менять то, что так хорошо работает?

Власов видел, как Крайнов медленно набычивался, а его лицо наливалось кровью. Пепел бил наотмашь своими словами и изощренными язвительными формулировками. Получалось, что за время его отсутствия Крайнов как бы присматривал за хозяйством Пепла и тот теперь хвалил его за усердный труд.

Власову показалось, что еще немного, и Пепел попросит отчета в письменном виде за весь, говоря казенным языком, истекший период.

— Я не прошу назад никакие активы. В конце концов, глупо было бы не подобрать то, что само плывет в руки. Не просто глупо, преступно! И еще одно. Многое изменилось, что-то прибавилось, какие-то устаревшие линейки заменены новыми. Это тоже в плюс. Я, бывший собственник, не могу настаивать на… реституции, что ли, хотя меня в таком случае поддержали бы весьма важные персоны.

Власов понял, что Пеплов намекал на меняющуюся конъюнктуру. Возможно, при некоторых обстоятельствах Семену и нашлось бы местечко возле барского стола, докажи он, что и сегодня может быть полезен. Но это было бы возможным при любом другом руководителе. Кроме Крайнова.

— Речь идет о проценте, — продолжал Пеплов. — Я не могу, сам понимаешь, настаивать на выплатах за все это время. Нет меня — и ладно, не считаем. Но сейчас я сижу пред твоими светлыми очами, и со мной уже нельзя не считаться. Поэтому можно говорить о выплате какой-то разовой разумной суммы, а далее — определенного процента.

— Какова цифра? — глухо спросил Крайнов, рассматривая свои ладони.

— Двадцать пять процентов. Четверть, — заявил Пеплов.

Крайнов расхохотался. Он набирал воздух и выбрасывал его мелкими порциями, сопровождая выдохи короткими смешками.

— А почему не пятьдесят один? — спросил полковник, наконец-то отсмеявшись и вытирая платком выступившие слезы. — Или девяносто девять?

— Я говорю сейчас не об общей доле, а о твоем проценте в ней, — уточнил Пеплов. — Тебе не придется ничего утверждать у своих боссов. Просто ты… мы будем работать активнее, вот и все.

Крайнов решил, что это уже слишком. Разговор пора заканчивать. Как и следовало ожидать, он пожелал взять паузу.

— Я в любом случае обязан проинформировать кого следует о твоем предложении, — заявил Крайнов. — Сколько ты планируешь здесь пробыть?

— Сколько разрешишь. Твоя же земля. — Пеплов хитро прищурился. — Дня три максимум. За это время удастся решить вопрос?

— Думаю, что это реально. — Крайнов поднялся и продолжил: — Но у меня есть сомнения в том, что ответ будет положительным. Что тогда намереваешься делать?

— Я, полковник, воевать не люблю, но иногда приходится, — пригрозил Пеплов. — Ты первый, кстати, кровь пролил. За что переговорщика-то замочил? Вполне был сносный работник, бухгалтер хороший, пригодился бы.

— У меня своих хватает, — заявил полковник. — Недавние взрывы, кстати, резко могут снизить вес твоих акций, когда наверху узнают, что это ты дестабилизируешь обстановку.

— Да, — задумчиво произнес Пеплов. — Взрывы у нас однозначно ассоциируются с терроризмом. Соображение о том, что это могут быть инструменты выяснения отношений двух хозяйствующих субъектов, почему-то приходит в голову в последнюю очередь. А напрасно. Иногда тротиловый эквивалент — очень хороший аргумент в споре. Доходчивый и убеждающий.

Крайнов уже вышел из-за стола и направился к двери.

Пепел проговорил, глядя в его широкую спину:

— Три дня. Или в почтовых ящиках люди найдут сам знаешь что.

— В Радлове слишком много жителей, — произнес Крайнов, остановившись, но не оборачиваясь. — Никаких полиграфических мощностей не хватит. И потом, знаешь, компроматом сейчас никого не удивить. Это не начало девяностых.

— Да, ты прав, Павел, — отозвался Пеплов. — Только вот выборы в областную думу на носу, а скандал тебе сейчас ох как не нужен. Если ты способен наплевать на свою репутацию, то твоим хозяевам отнюдь не безразлично, мутят в регионе воду или нет. Уверен, что тебя вызовут на ковер. Нет, вовсе не за компромат, а за то, что не проработал ситуацию и позволил этой грязи появиться в печати.

Полковник понимал, что Пепел и тут прав. Он даже видел кривящиеся губы московских кураторов, которым придется объяснять, как он, Крайнов, смог допустить такое неслыханное нарушение правил игры в столь политически спокойном и беспроблемном регионе, как Радлов.

— И вот еще что, — добавил Пеплов, когда полковник уже переступал порог. — Можешь дать своим людям отбой. Пасти меня не надо. Я остановился в президентском номере «Астории», скрываться мне не от кого. Милости прошу, если что. Но лучше тет-а-тет. Вспомним доброе старое время.

— Мне нечего вспоминать. Я ничего и не забывал, — отозвался полковник, немного помедлил и вышел за дверь.

Власов последовал за ним. Майору пришлось семенить, чтобы быть рядом. Он едва поспевал за широкими шагами Крайнова.

«Он не может ни принять предложение Пеплова, ни отвергнуть его, — думал Власов, то и дело ускоряя шаг. — Ссорить своих покровителей со спецслужбами он не рискнет, а согласиться нельзя даже на один процент, не говоря уже о двадцати пяти. Это значит показать слабину, что тоже опасно, когда ты в стае. Загрызут!.. Вот и вертись теперь, голубчик, как уж на сковородке».

После встречи с Крайновым Пепел поехал к Даше. Он прекрасно понимал, что за ним могут следить, но скрывать ему уже было почти нечего. Пеплов приехал в той же манере, как обычно навещал Дашу до своего исчезновения — машина вплотную к крыльцу, быстрый проход от автомобиля в дверной проем. Снова то же ощущение дома и безопасности, как и пять лет назад. Во всяком случае, так им обоим показалось сначала.

Даша даже не успела ничего толком сказать, машинально приняла цветы и стала сразу же искать подходящую вазу. Когда она наливала воду, Пепел подошел к ней сзади и обнял. Даша сразу обмякла, едва не выпустила из рук тяжелую вазу.

У нее хватило еще сил, чтобы отставить ее в сторону и закрыть кран. Потом она обернулась и страстно ответила на поцелуи Пепла. Даша обняла его так, словно хотела расплавить, запихнуть в свою грудную клетку, чтобы с этих пор никогда больше не расставаться.

Потом они лежали на кровати. Даша кончиком пальца рисовала на его спине какие-то сложные вензеля и тихонько напевала себе под нос.

— Пять лет, — наконец проговорила она.

— У тебя кто-то был за это время? — спросил Пепел.

— Пять лет — это очень долго, Сема, — ответила Даша, не прекращая своих упражнений. — Это вдвойне дольше, если ты не знаешь точно, сколько тебе придется оставаться одной. Сначала я честно ждала.

— А потом? У тебя кто-то есть?

Даша почувствовала, как мышцы спины Пепла сразу напряглись.

— Когда ты здесь, у меня никого не может быть, — просто ответила она. — Вопрос в том, сколько ты здесь пробудешь и что случится с нами дальше.

— Я сам хотел бы это знать, — тихо проговорил Пепел. — Надо надеяться на лучшее, но быть готовым ко всему. В любом случае с каждым днем мои шансы на мирное развитие ситуации убавляются. У меня здесь есть враги из числа бывших друзей. Для них мой приезд — кость в горле. Пока они со мной ничего сделать не могут, но каждый час дает им возможность найти выход из ситуации. — Он повернулся на спину и взял Дашину руку в свои, такие сухие и горячие, как будто Пепел только что трогал ими раскаленный песок. — Мой главный козырь — внезапность. Он уже выложен. Теперь время начинает работать против меня. Если даже мне ничего не удастся здесь выжать, то есть ведь с чем уехать, правда?

Даша обратила внимание, что Пепел сказал «мне», а не «нам». Ее рука сразу стала тяжелой и выскользнула из ладоней Пепла.

— У тебя что-то ведь осталось, да? — спросил он.

Разговор переходил к делу. Значит, можно и нужно одеваться, решила Даша.

— Ты смеешься? — Она выскользнула из-под его руки, одним движением перебросила ноги на пол, плавно встала и накинула полупрозрачный халат из желтого шелка с кружевным воротником.

— Значит, что-то осталось? — продолжал шутить Пепел. — Это замечательно. Ты хорошая и бережливая девочка.

Он попытался ухватить ее за руку, но Даша уже отошла к окну и стояла, кутаясь в полы халата и нащупывая концы пояса.

— Я готова вернуть тебе все хоть сегодня. — Она улыбнулась. — Считай, что должен мне за хранение.

— Обсудим, — пообещал Пепел. — А почему ты ничего не потратила? Я же дал тебе канал. Достаточно было одного звонка по тому номеру, и все — ни горя, ни забот на всю оставшуюся жизнь.

— А ты действительно не понимаешь, почему я не воспользовалась им?

Теперь непослушный поясок нашелся. Дашин голос звучал тверже и даже чуть насмешливо.

— Сделай милость, объясни, — попросил Пепел.

— Мне хотелось сделать все самой, — сказала Даша. — Наладить производство, следить за работой, считать, экономить, смотреть, как дело, которое я веду, растет и развивается. Это как маленький ребенок, за которым сначала нужен глаз да глаз. Потом он чему-то учится, а вместе с ним — и ты. Это же так здорово — расти со своим делом, заботиться о нем. Да, конечно, можно было залезть в тайник. Не буду врать, несколько раз появлялось искушение. — Даша зажмурилась и прищелкнула пальцами. — Р-раз! И все. Твоя жизнь изменилась моментально и навсегда. В какой-то степени бесповоротно. Быстро, просто, понятно. Но это, Сема, как бы тебе объяснить?.. Мне такое совсем неинтересно.

— Но тебе же это не мешало брать в свое время деньги на обустройство твоих салонов, не так ли?

— Будем считать, что это был заем, — сказала Даша. — Кстати, я перечислила те суммы на отдельный счет, и за пять лет туда набежали хорошие проценты. Будем считать, что это был кредит.

— Разумно.

— И вообще, лучше, да и полезнее приходить к благосостоянию постепенно, понимая его цену.

— Да ты у меня философ! — восхитился Пепел.

— Да, философ тоже, как и практик, — кивнула Даша. — Я вообще разная. Жалко, если ты этого не понимал раньше. Или это просто я так изменилась за то время, пока мы не видели друг друга. Да и ты стал иным, Сема.

— Вот как? Ну что ж, этого следовало ожидать. У меня появился акцент? Я стал непоправимо лысеть?

— Это ерунда, — отмахнулась Даша. — Просто за то время, пока не были вместе, мы двигались в разных направлениях. И теперь, скажу честно, я уже не знаю, как мы сможем сойтись.

— Так, как раньше, уже не будет, — меланхолически подтвердил Пепел.

— А по-новому ни ты, ни я еще не готовы, — закончила Даша. — Хорошо, что мы оба это понимаем.

Пепел только кивнул. Он действительно был слегка разочарован этой встречей. То большое и главное, что было раньше с ними, позволяло им говорить о себе «мы», куда-то ушло, исчезло, развеялось. За эти годы оно растворилось, и его уже не вернуть, даже силой. Особенно силой.

«Да так ли нужна мне теперь Даша? — думал Пепел. — К ней, новой, еще надо привыкать, притираться. Есть ли у меня на это душевные силы?»

Не кривя душой, Пепел должен был себе признаться — нет. Во всяком случае, сейчас. Значит, надо устроить маленькую передышку, а потом решить, как им жить дальше и возможно ли для них еще слово «вместе».

Но это потом. Сейчас главное — выйти живым и невредимым из той ситуации, в которой ему пришлось оказаться. И Даша ему в этом поможет.

Крайнов бушевал. Он даже не посмотрел сводку происшествий по области. Такими мелочами есть кому заняться и без полковника. Крайнов вымеривал кабинет аршинными шагами, а Власов молча стоял у портьеры и ждал, когда же начальник придет в такое расположение духа, что с ним можно будет хотя бы поговорить. Терпеть Власову пришлось около часа.

— Патовое положение, — проговорил наконец Крайнов, тяжело опускаясь в кресло. — Ненавижу. И в шахматах, и в жизни.

— Пепел — персона грата для нас… — осмелился подать голос Власов.

— Без тебя знаю, — отмахнулся полковник.

— Но не для Мусы, — закончил свою фразу Власов.

Крайнов внимательно посмотрел на подчиненного и промолчал. Он не любил сразу соглашаться с доводами, которые приходили со стороны, особенно от людей, младших по званию. Но здравое зерно в словах майора Власова было. Крайнов заставил себя сразу не отказываться от протянутой соломинки, за которую впору было хвататься утопающему.

— Этот Муса просто бешеный, — проговорил полковник.

Он вспомнил визит вора в свой загородный дом, и в нем стало подыматься чувство злобы. Страж порядка еще не заставил Мусу заплатить за столь наглое и бесцеремонное вторжение.

А вдруг это шанс? Тогда получается, что одним выстрелом можно убить сразу двух зайцев.

— Сигнализируем Мусе, что Пепел появился, — продолжал Власов свою мысль, как бы внушая ее Крайнову. — Он примчится сюда со своей братвой и сделает все от него зависящее, чтобы убрать Пепла.

— Вопрос, насколько это будет шумно. — Крайнов нахмурился. — Мне сейчас крайне нежелательна какая-либо суета.

— Это смотря с какой стороны взглянуть. — Власов прищурился. — Если после этой шумихи тебе удастся ликвидировать и Мусу, то все, ты герой, грудь в медалях. Только бонусы.

— А именно?

— Заезжие гастролеры устроили в Радлове свои разборки. Ты вмешался и восстановил стабильность, — пояснил Власов. — Чем громче станет шуметь Муса, тем больше у тебя будет оснований разобраться с ним быстро и решительно. Не замедляя, так сказать, шага. Главное, чтобы концы в воду и с Пеплом, и с Мусой.

— Но именно в этом порядке, — уточнил полковник. — А если Пепел окажется более выносливым, чем мы предполагали?

— Тогда он уберет Мусу, а ты — его. А как представить дело для того, чтобы выглядеть спасителем — решим и устроим. Сейчас главное — действовать. Пепел сидит в городе и ждет, пока ты сломаешься. Вернее, пока тебе прикажут сломаться. Не надо никаких запросов. Требуется решить все двумя ударами и почивать на лаврах. В конце концов, победителей не судят.

— Если они в живых остаются, — не мог не прибавить Крайнов. — Но другой вариант в нашем случае не рассматривается. Только в живых, только на коне, только со щитом. А на щитах пусть носят других, вчерашних героев и залетных гастролеров.

— Ну что, я звоню Мусе? — Власов открыл блокнот, поводил ручкой по строкам и быстро нашел нужную запись.

Крайнов коротко кивнул.

Назад дороги уже не было.

Мальцев брел по городу, едва различая дорогу под ногами. Пару раз он спотыкался и едва не потерял равновесие. Камни, корни, треснувший и покоробившийся асфальт мешали просто ритмично шагать и ни о чем не думать. Потом он чуть было не налетел на толстую металлическую проволоку, увитую красными ленточками, трепыхавшимися на ветру, как бутоны розы. Она огораживала опасный район. На соседнем доме обрушивались ветхие балконы.

Здания справа и слева от него сливались в какие-то мутные пятна. Глаз не хотел останавливаться на мелочах и различать детали. Лучше бы вообще ничего не видеть, лечь на диван лицом к стене и лежать так, пока не отпустит внутренняя боль, день, неделю, месяц.

Он задел на повороте плечом какого-то человека и хотел было уже пройти мимо, как его настоятельно окликнули:

— Нельзя ли поосторожней!

«Ну вот! — не без злорадства подумал Андрей. — Именно этого-то мне и не хватало. Хорошей уличной драки! Пусть мне разобьют нос и сломают пару ребер, но сейчас я оторвусь, и ничто меня не остановит».

Оказалось, что остановит, и очень быстро. Человек, которого толкнул Мальцев, оглянулся, и вдруг его лицо расплылось в улыбке.

— Андрюша, это ты! Куда ж пропал, почему носу не кажешь?

Это был Ахметов, как всегда, деловитый, под мышкой папочка с тесемками. Он, видимо, направлялся куда-то по своим неотложным краеведческим трудам.

«Напиться, что ли? — горестно подумал Мальцев. — Если уж подраться не получается. Нет, только не спиртное. Сейчас от него лишь хуже будет. Намного. Надо просто перетерпеть».

Ахметов что-то еще говорил ему, держа за рукав, словно не желая отпускать от себя, хотя Андрей и не думал никуда уходить. Краем уха он слушал ветерана-журналиста, который рассказывал Мальцеву о своих трудах и заботах. С кем из знакомых такого-то авторитетного покойника он наладил контакт и какую заплесневевшую информацию смог раздобыть.

— Но это ушедшие, — вдруг словно из-под толщи воды донеслись до него слова Ахметова. — А тут события с воскресшими героями развиваются очень интересным образом, просто как в сказке.

— С какими воскресшими? — машинально переспросил Мальцев.

— Вернулся небезызвестный Пепел. Теперь у него новые документы. Мне в управлении сказали, — похвастался Ахметов. — Речи о том, чтобы он оставался тут навсегда, вроде бы нет, но какой-то интерес в наших местах у него имеется.

— Ну да, наверное, — так же автоматически произнес Мальцев.

— И не только финансовый. — Ахметов нагнулся к Андрею. — К девушке своей уже запросто ездит. Если раньше таился, то теперь — как на работу, утром прибывает, вечером, а то и на другой день уезжает.

Лучше бы он этого не говорил. Мальцеву показалось, что его сердце сжала жесткая костлявая рука, сильно надавила, выжала как лимон и отбросила в сторону за ненадобностью.

— Может, Пепел с собой ее заберет, — продолжал Ахметов. — Она ведь вполне ничего себе. Я, кажется, про нее тебе рассказывал?

Мальцев с трудом кивнул.

— Кажется, — проговорил он еле слышно.

— Вот такие судьбы, причуды фортуны.

Ахметов стал прощаться и звать Андрея в гости хоть сегодня вечером. Тот невпопад кивал и изо всех сил держался, чтобы не разреветься.

Когда ветеран-журналист отправился восвояси, Мальцев постарался выровнять дыхание. Он несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, потом сел на скамейку возле фонтана рядом с торговым центром и спросил себя, чего же он хочет на самом деле.

Ответ пришел быстро, как будто все это время караулил за порогом сознания. Андрей встал и решительным шагом направился к дому Даши.

Власов ворвался к Крайнову, потрясая листком бумаги.

— Шеф, сводка!

— Мусе звонил? — осведомился Крайнов.

— Звонил, все на мази. Он собирает ребят и выдвигается в Радлов. Сегодня к вечеру будут, но дело не в этом…

— Значит, ждем заварухи.

— Павел Михайлович, надо не ждать, а быть рядом с ним, — настойчиво проговорил Власов.

— Как ты себе это представляешь?

— Буквально, — не сдавался майор. — Нам необходимо иметь точное и полное представление о том, что, где и как будет происходить.

— Чтобы вовремя вмешаться, если что…

— И перейти на Мусу, — закончил Власов.

— Ну да. — Полковник пожал плечами. — Логично, почему бы и нет? А что там в сводке? Что-то важное?

— Еще какое важное! — Власов подал распечатку начальнику.

Он весь сиял от радости и ждал, что Крайнов сейчас к нему присоединится.

Полковник пробежал сводку, недоуменно посмотрел на Власова и спросил:

— Ну и что тут нашего дела касается? Какие-то обычные истории с народом, кто-то кого-то ограбил, кто-то где-то задержан…

— Да не кто-то, а человек, связанный с убийствами, которые сопровождали продажу государственных должностей! Помните историю с человеком Черемшанова? Всплыл еще один явный случай.

— Тоже у нас?

— В соседней губернии. Посредника должны были устранить, но сделка сорвалась. Один из предполагаемых мошенников задержан.

— И что?

— А то, что он начал давать показания. В сводке — только строчка, а у меня уже целая поэма сложилась. Я позвонил соседям, они сказали, что арестованный назвал вора в законе Мусу главным инициатором и руководителем этой криминальной аферы с мокрыми делами.

— Ага, — понял Крайнов. — Так, значит, мы не только убираем Пепла руками Мусы и разбираемся с залетным гастролером, взбаламутившим нашу тихую заводь.

— Совершенно верно. Мы еще и раскрываем преступление федерального масштаба! — подтвердил Власов.

— И устраняем мозговой центр, — добавил Крайнов. — Вот это уже неплохо. Надо бы оставить в целости парочку ребят Мусы, чтобы было кого допрашивать по возбужденному делу. Позаботься об этом.

— Хорошо. — Власов сделал себе в блокноте пометку. — Таким образом, становится ясна и причина смерти самого Черемшанова. Пепел дал ему адрес своей явки, но когда переговорщик не позвонил, он срочно бежал оттуда, не предупредив нашего предпринимателя. Того уже ждали люди Мусы. Они ведь приехали раньше нас. Вот и все, нет больше Бориса Черемшанова.

— А смысл? Он же не мог им сказать, где сейчас находится Пепел. — Полковник ждал объяснений.

— Акция устрашения. Пусть Пепел дрожит, раз вокруг него люди как пешки сыплются. Сперва переговорщик, потом Черемшанов, так и не ставший у нас губернатором, хотя и не жалевший для этого денег.

— Должна же у человека быть мечта. — Крайнов пожал плечами. — Мне вот хоть сейчас предложи должность губернатора, не пойду ни за какие деньги. Я в политику не лез и не полезу. Может быть, именно поэтому пока цел.

Пепел в этот вечер не поехал в свою гостиницу. Он назначил братве встречу в лесопосадках на восточной окраине города. Сход обещал быть коротким по времени, но очень важным.

Конечно, это были уже не те бойцы, с которыми Пепел начинал свою блестящую карьеру. С тех времен осталось от силы два человека из ста пятидесяти. Впрочем, сначала в группе их было всего восемь, потом ее состав удвоился. Эти ветераны уже сами стали бригадирами. Кто-то из них, наверное, еще жив до сих пор. Но искать следы прошлого — слишком большая роскошь для человека, находящегося в отчаянном положении.

Пепел не думал, что попал в беду. Он надеялся на высокое покровительство да на свое всегдашнее везение, старался не дергаться по мелочам и понапрасну, но что-то в душе все равно свербело. А правильно ли он сделал, когда полез в этот клоповник, бывший когда-то его вотчиной?

Но выбирать не приходилось. Дилемма, которую перед ним поставили там, в Стокгольме, имела только одно решение, единственно верное. Тем паче что трения между группировками, соперничающими в Швеции, уже получили слишком большой резонанс.

Газеты то и дело пестрели заголовками: «Мафия устраивает кровавые разборки в непосредственной близости от королевского дворца», «Финансовый скандал! Крупнейшая девелоперская фирма существует на криминальные деньги», «Кто кого — хорваты или русские?» и тому подобное.

Умные люди вышли на Пепла легко, долго водили его за нос, заставили сделать ряд ошибок и потом просто поставили перед фактом. Неопровержимых доказательств преступной деятельности Семена в Стокгольме было хоть пруд пруди. Шведские тюрьмы, конечно, с нашими не сравнятся, но само по себе ограничение свободы, особенно для Пепла, уже понюхавшего, что такое зона, было неприемлемо.

Он пошел на компромисс с властями и на сделку с совестью. Сдал всех, подчистую, и своих, и конкурентов, благо бухгалтерия велась хорошо и все операции можно было отследить.

Его вывели из-под удара. Никто из братвы ничего не заподозрил. Тем паче что спецслужбы, как всегда в таких случаях, оставили криминалитету ложный след. Измену можно было навесить на хорвата, погибшего в перестрелке. Это было сделано аккуратно и чисто. Пепел вывез из страны своих людей. Всех не сумел, но сколько смог — вытащил, можно сказать, вынес на плечах. Он выторговал для них свободу в обмен на бегство.

Что ж, овчинка стоила выделки. Шведские власти не только получили возможность одним махом ликвидировать самые мощные преступные кланы, но и избавились от пришлых русских, выбросив со своей территории двадцать с лишним человек.

Спите теперь спокойно, мирные шведы. Рука Москвы на какое-то время перестала гулять по вашим карманам.

Теперь, глядя на лица своих новых бойцов, Пепел испытывал нечто вроде угрызений совести за свой поступок. По понятиям криминального мира, он не должен был жить. Но Семен Пепел, а теперь Павел Быстров, не только уцелел, но и вполне в силе. Вон какие молодцы, хоть завтра в бой.

Пепел лишь проверил, в каком состоянии находятся его оружейные запасы в старом гараже, но решил оставить их на потом. Стволы в наличии имелись и могли быть пущены в дело по первой же команде.

Семен решил для себя, что завтра ему нужно будет окончательно определиться с Крайновым. Если тому дадут добро наверху, понадобится документально заверить их сделку. Юрист у Пепла был наготове.

Если полковник заупрямится, то выстрелит компромат. Дальше начнется прямое противостояние с непредсказуемыми последствиями, либо Крайнову дадут по шапке, попросту уберут его или заставят сдаться.

Это вопрос уже не о Пепле, а о субординации, которая там, наверху, ценится куда дороже, чем самостоятельность и ответственность за принятие самых сложных решений.

Муса приехал очень быстро. Можно было подумать, что он со своими ребятами осел где-то в пригороде, поджидая сигнала, который не замедлил к нему поступить. Муса примчался в Радлов через три часа после звонка Власова. К вечеру он уже сидел в приватном кабинете известного ресторанчика в обществе полковника и майора. Троица разрабатывала план совместных действий.

— Можно прямо в гостинице, — предлагал Муса. — Взять утром, тепленького. Охрана у него, конечно, есть, но мои люди с этим справятся.

— В центре города? Среди бела дня? Исключено!

В Крайнове боролись две силы. Одна радостно хваталась за любые предложения Мусы и тихо поддакивала: «Конечно, как угодно, только бы побыстрее!» Другая осаживала первую: «Пепел уже, считай, покойник. Важно сделать работу без лишнего шума».

— Полковник, Пепел, или как его там сейчас зовут, это моя проблема, — хрипло возразил Муса. — А свои проблемы я решаю так, как считаю нужным. Мне твоя помощь не требуется, сам справлюсь.

— Но ты в моем городе, Муса. Как же быть с восточным законом гостеприимства? Разве гость может вести себя в доме хозяина так, чтобы доставить тому неприятности? — урезонивал его Крайнов. — Мне надо, чтобы народу нервы не трепать и чтобы люди наверху успокоились.

— Я не понимаю, — искренне недоумевал Муса. — Мой враг — твой враг, значит, мы друзья. Давай быстро решим этот вопрос, и все, живи себе дальше в своем городе так, как привык. Но и простой народ, и важные люди должны видеть, кто здесь хозяин и как он ставит на место всякую зарвавшуюся сволочь.

«И тебя в том числе, — злорадно подумал Крайнов. — Погоди еще, я с тобой поговорю на первом допросе, перед тем как ты у меня в камере вдруг себе вены вскроешь в одно прекрасное утро».

Они решили, что днем Крайнов вызвонит Пепла и пригласит на стрелку, как в старые добрые времена. Места на окраине города они оба хорошо знали, как-никак, росли здесь, и проблем с диспозицией не будет.

Главное — не встречаться в центре, потому что возможность открытия огня нельзя исключать. Более того, на стороне Крайнова будет выбор места. Значит, Муса сможет прибыть туда заранее и спрятать там своих людей. Они смогут напасть неожиданно и не дать врагу прийти в себя.

— Там всех положим и закопаем, — эти слова вора звучали для Крайнова как райская музыка.

Полковник во время разговора внимательно смотрел на Власова. Тот понял, что ему тоже нужно прибыть на назначенное место, причем раньше, чем там появятся люди Мусы. Оставить двоих-троих снайперов, а все прочие будут смешаны с бандитами.

Идея разредить ряды бандитов своими ребятами Крайнову понравилась. Ее предложил Власов. Это гарантировало, что ему не придется долго гоняться за Мусой после того, как тот закончит свою часть работы.

А так — все просто. Едут вместе, решают проблему, а потом неожиданно разделяются. Менты вяжут воров, снайперы Власова страхуют.

Половина дня — и проблемы нет. Надо только расписать все максимально четко, буквально по часам. Власов понял, что и эта задача ложится на его плечи. Что ж, не привыкать, на войне как на войне.

Семен Пепел чуял, что рельсы, по которым двигался состав, управляемый им, могут внезапно оказаться разобранными. Он решил не рассредоточивать бойцов по съемным квартирам, а поселить их скопом на окраинной турбазе, в прибрежном гостиничном комплексе.

Пепел велел всем как следует выспаться, а сам вышел из домика и долго бродил по берегу реки. Он глядел, как маленькие вечерние волны слизывали следы его ботинок с мокрого серого песка. При этом в полной тишине раздавалось вязкое хлюпанье. Как будто какая-то субстанция чавкала, поглощала человеческие чувства, слова, мысли и поступки, слизывала их одно за другим, не оставляла ни единого.

От этого у Пепла вскоре стала кружиться голова. На сердце заныло еще тоскливее, так, что хоть вой на луну.

«Пусть я даже и выиграю этот бой, — думал Пепел, продолжая мерить шагами береговую полоску. — Я уже потерял Дашу. Это не моя вина. Просто так уж получилось. С глаз долой — из сердца вон. А что ты хотел? Оставить такую бабу на пять лет!»

Но его мысли стали слишком вязкими и навязчивыми. Они вертелись в голове, словно колесо, снова и снова, по тому же кругу. Пепел вынужден был остановиться, опуститься на корточки. Он присел и умылся холодной вечерней водой. Лицо его горело.

«Все, хватит, — решил он. — Хорошо, что хоть камни целы. Будет фундамент для новых дел. Завтра все решаем здесь, послезавтра в любом случае еду в столицу. Надо начинать все заново».

Усталость, то ли дневная, то ли накопленная за все эти годы, как-то разом обрушилась на его плечи. Пепел понял, что если он сейчас не вернется на турбазу и не рухнет в постель, то заснет прямо здесь, сидя на корточках, еле удерживая неустойчивое равновесие на берегу речушки.

Дома Крайнова ждал весьма неприятный сюрприз. Впрочем, полковник был сам виноват и теперь расплачивался за проявленную небрежность.

Он в ярости скомкал и запихал в портфель компромат на собственную персону, полученный от Пеплова, отправился домой, а потом так и не припрятал такие презенты. Портфель был брошен под стол в гостиной, потом перемещен в кабинет. За время этих путешествий кое-какие бумаги успели оттуда вывалиться, были собраны и снова вмяты в теплое брюхо портфеля.

Все, да не совсем.

Людмила Крайнова нашла под шифоньером компьютерный диск без опознавательных знаков и надписей. Она сначала решила положить его на стол в кабинете мужа. В таком случае эта история могла бы пойти совсем по другому пути. Людмила уже направлялась в кабинет, как вдруг подумала, что это диск сына.

Мать уже давно подозревала, что Максим часами шарит по Интернету, посещая один порносайт за другим. Она бы и не возражала, но учеба явно страдала от ночных бдений сына.

Поэтому понятное любопытство взяло верх. Она сдула пыль с блестящей поверхности диска и решительно вставила его в «карман» своего ноутбука.

Там действительно оказалась порнография. Но вот только совсем не та, которую Людмила ожидала увидеть.

Несколько часов разных записей в аккуратно пронумерованных папочках дали ей возможность рассмотреть в деталях, как ее муж, полковник Крайнов, упорно и, как ей показалось, самозабвенно трахал каких-то девиц. Обстановка была самая омерзительная — гадкие панно с грудастыми бабищами, солнечные закаты или восходы над синим до тошноты морем на фотообоях. Все это сопровождалось мелодиями шансона. Радио, находившееся в соседней комнате, было настроено на эту волну.

«Удивительно! — Людмила усмехнулась про себя. — Мне плюнули в душу, а я имею претензии к эстетическому оформлению этого безобразия».

Ее хватило на полчаса. Затем она включила режим быстрого просмотра, и кадры на экране забегали со скоростью мультипликационного фильма.

Все то же самое. Людмила, впрочем, не могла не отметить, что некоторые позы и, скажем так, вольности, которые позволял себе Павел с девками, никогда даже не обсуждались между супругами.

Крайнов пришел поздно вечером, долго возился у себя в кабинете, потом наконец-то появился на половине супруги.

— Я тут кино посмотрела, — сказала Людмила, перебив его речь о покупках, которые планировались в ближайшем месяце.

— Давно уже никаких фильмов не смотрел. Мне на работе своего кино хватает.

— Особенно если снимаешься в главной роли. — Людмила сначала хотела себя сдержать, но ее уже несла волна ярости, сопротивляться которой она не могла, да, по совести, и не хотела.

— Что ты имеешь в виду? — Павел нахмурился.

Людмила швырнула диск ему под ноги. Тот все понял, машинально чертыхнулся, поднял серебристую круглую пластиночку, в сердцах сломал ее на несколько частей. При этом он слегка поранил руку.

Не обращая внимания на кровь, которая капала с ладони на иранский ковер ручной работы, Крайнов медленно подошел к Людмиле, поглядел ей прямо в глаза и внушительно сказал:

— Это дело, понимаешь. Корпоратив с нужными людьми. Иногда мне приходится заниматься тем, чего совсем не хочется.

— За компанию? — продолжала Людмила. — И часто у вас такие мероприятия? Раз в неделю или реже?

«Этого мне еще не хватало, — подумал полковник. — Закон подлости во всей его красе. Ну почему именно сегодня?!»

— Я не хочу это обсуждать, — заявил он. — Считай, что это иногда входит в круг моих должностных обязанностей.

Людмила расхохоталась.

— Так тебе и за это тоже платят? Хорошая работа, нечего сказать! Многие от такой не отказались бы.

Этого Крайнов стерпеть не мог. Полковник сам не знал, как это получилось, но резко поднял правую руку и сильно ударил Людмилу по щеке. Она вскрикнула, упала на пол и прижала к лицу ладонь.

«Ну вот, — сказал себе Крайнов. — Теперь что? Слезы, сопли? Глаза бы мои не глядели!.. Нет, не сейчас. С этим я разберусь завтра».

Он не стал утешать жену, просто развернулся и вышел из комнаты.

Утром Крайнов не заходил на половину супруги, а сразу поехал на работу. Власов уже сделал звонок Пеплову, и встреча была назначена на полдень.

Семен согласился на удивление быстро. Власов отправил в перелесок своих людей еще с вечера. Рано утром туда должен был прибыть маленький отряд Мусы, а к полудню — кавалькада джипов с главными действующими лицами.

Но человек предполагает, а случай или, как говорят некоторые, Бог — располагает. Неизвестно, получает ли божество какое-то моральное удовлетворение от того, что подпускает неожиданность, которая в корне меняет так хорошо продуманные планы.

Может быть, неведомые силы таким вот образом учат нас не полагаться только на себя, а учитывать и фактор неопределенности? Может быть, какой-то человек примет подобный урок не только во внимание, но и во смирение?

В нашем же случае это лишь ускорило развязку и пустило под горку на огромной скорости все планы — и Крайнова, и Власова, и Пепла, и Мусы. Теперь ситуация вышла из-под контроля окончательно и бесповоротно. Никому было не под силу вернуть ее в ожидаемое русло.

Оставалось только подстраиваться под новые условия. Это, как оказалось, было не всем под силу.

Глава 8

Садово-парковые разборки

Его величество случай изволил вмешаться в тот момент, когда все участники представления намеревались действовать по строго намеченному плану. Когда Власов звонил Пеплову и забивал с ним стрелку, приключилось небольшое дорожно-транспортное происшествие, вызвавшее на улицах города самый настоящий коллапс.

Можно говорить о дисциплине, горячей крови или опасности безделья, но факт остается фактом. На самых подступах к городскому парку в 11 часов утра «Тойота», в которой сидели пять людей Пепла, столкнулась с «Доджем», где теснились угрюмые люди Мусы.

Ситуация была спорной, но ни одна из сторон не собиралась признавать правоту другой. Повреждения были минимальны — царапина на «Додже» и слегка помятое крыло «Тойоты». Можно было бы разойтись, вообще не поднимая шума. Но братки решили пойти на принцип.

Сначала слово за слово, потом тычки в грудь. «Да ты вообще знаешь, с кем разговариваешь?» «Ты зачем в наш город приехал?» «Тебе проблемы нужны, да?» Засверкала сталь финок, которые еще не пошли в дело, но рукоятки уже теплели в ладонях.

Люди Пепла быстро оценили обстановку, сразу вызвонили босса и сообщили ему, что «на нас черные наехали». Бойцы Мусы тоже кликнули своих ребят. Дальше все покатилось как снежный ком.

Парк — разумеется, имени А. М. Горького, по советской славной традиции — располагался в самом центре города. Это место, некогда просто роскошное, постепенно стало приходить в упадок вместе со всей страной.

К середине девяностых оно выглядело как нечто среднее между болотом и помойкой. Но участок выкупила одна крупная фирма, связанная с карманным банком Пепла, и за короткое время превратила парк в образцово-показательный.

Появились новые аттракционы, в том числе и экстремальные, снова заработали старые — классические «цепочки», машинки и колесо обозрения.

Вычищенные пруды послушно отражали небо, в них задумчиво — мол, а где же рыба? — плавали монохромные лебеди, предусмотрительно отгороженные от уток. В последнее время в этих водоемах можно было увидеть и деловито снующих черепах.

Политические акции Пепла стали резко падать. В городе сменилась администрация. Сюда пришли варяги, которые попытались не то чтобы отжать парк — зачем городу лишняя финансовая обуза? — но прощупать, насколько Пепел еще в силе.

В послушной местной прессе появились гневные репортажи о том, что парк не выполняет свои функции в полном объеме именно потому, что его хозяева стремятся к обогащению, а не к организации досуга горожан. Авторы таких публикаций прежде всего сетовали на излишнее количество кафе и внушительные цены на пустяшные продукты вроде колы, мороженого или вареной кукурузы.

В парке появились инспекторы, которые сокрушенно качали головами, видя облупившуюся краску на бордюре или неубранный листик. Но Пепел исчез, парк перешел в ведение Крайнова. Шум, начавшийся было, внезапно прекратился как по мановению волшебной палочки. Практически в любое время дня парк был наполнен громогласными детьми, волокущими своих предков к очередному ларьку со сладостями, праздной молодежью и пенсионерами, уставшими от этой жизни.

Здесь-то и встретились Пепел с Мусой.

По традиции древних богатырей и рыцарей, сначала бились первые лица. В зависимости от исхода их схватки определялся итог общего противостояния. Эта традиция была хороша тем, что экономила и время, и людские ресурсы. Почему она изменилась? Очевидно, выше стала цениться роль руководителя. Теперь в битву сначала вступали отнюдь не лидеры, а боевые отряды. Так произошло и на этот раз в радловском парке культуры и отдыха.

Когда началась стрельба, в парке было еще не так много посетителей. Час стоял ранний. На звуки выстрелов сначала прибежала охрана, но быстро сообразила, что ей как боевой силе делать тут нечего. Поэтому охранники быстро связались по рации с руководством и приняли решение, единственно верное в такой ситуации — как можно скорее эвакуировать людей.

За несколько минут были прочесаны все закоулки и дальние окраины. Сторожам в униформе удалось выгнать из парка посетителей. Большинство из них, конечно, сделало ноги самостоятельно, не дожидаясь настойчивого приглашения, но кое-кого пришлось выставлять едва ли не силой.

Женщина неопределенного возраста выгуливала в парке ребенка. Вчерашний день для нее явно прошел не зря. Об этом убедительно свидетельствовало лицо, изможденное алкоголем, пластиковая бутылка пива, к которой похмельная дама изредка прикладывалась. После очередного живительного глотка на ее лице появлялось непередаваемое выражение, свидетельствовавшее о том, что жизнь потихоньку налаживается.

Ее внимание было поровну разделено между чадом и бутылкой, так что суету, поднявшуюся вокруг, и стремительное бегство утренней публики из парка она просто не заметила. Парковой охраны, которая пристально следила за тем, чтобы посетители публично не употребляли спиртные напитки, в обозримом пространстве не наблюдалось. Ну и ладно, остальное в данный момент не так уж и важно.

Сидя на лавочке перед широким прудом, она сделала очередной глоток и соизволила удостоить вниманием сына, который уже несколько минут методично дергал ее за рукав мохеровой кофты.

— Мама, а что эти дяди делают? Стреляют друг в друга, да? А у них настоящие пули или игрушечные?

— Это тир, наверное, — сказала она первое, что пришло ей в голову.

— А-а, — протянул ребенок. — А почему они тогда бегают на лужайке, а не стоят в вагончике?

— Ну, значит, кино снимают. — Мамаше явно не хотелось ломать голову над такими неинтересными предметами беседы.

Сынок на время замолк, снова присмотрелся и сказал:

— Нет, мама, если бы снимали кино, были бы режиссер и оператор. А тут никого нет. Ни съемочной группы, ни человека, который дубли обозначает. Мама, ну посмотри, скажи, что они делают?

Ей пришлось посмотреть. За прудом действительно бегали какие-то мужики с оружием. Они прятались за огороженным домиком для лебедей и время от времени высовывались из-за укрытия, чтобы выпустить очередь по противнику.

— Да, я вижу, — констатировала дамочка. — Впрочем, расплывчато как-то, нечетко. Надо линзы заказать… завтра.

— Мама, у них кровь на рубашках, — встревоженно заверещал мальчик.

Дамочка присмотрелась повнимательнее.

— Действительно, — вынужденно согласилась она, поднесла ко рту бутылку и сделала сразу три больших глотка.

Мамаша вытерла платком с губ полоску пены и на несколько минут впала в глубокую задумчивость.

— Вот! — Ей пришло в голову решение, единственно возможное в такой ситуации. — Это игра такая…

— Я тоже хочу так играть! — немедленно заявил мальчик.

— Это только для взрослых! — уверенно сказала дама. — Пейнтбол называется. Игроки делятся на команды и стреляют друг в друга шариками с краской.

— А ты откуда знаешь? — приставал мальчик.

— У нас на работе народ вывозили так играть, я сама видела, — устало ответила мамаша, делая очередной глоток.

— А ты тоже играла? — Мальчик аж подпрыгнул. — Бегала с автоматом, как эти дяди, и тра-та-та?

— Нет, мы в это время… ну, неважно. Смотри, какая белочка по дереву спускается. Ты ее тоже видишь?

— Да, мама, вот она. Хвостик у нее пушистый!

— Иди, дай ей орешков.

Женщина отсыпала мальцу горсть кешью и, довольная тем, что ей удалось переключить внимание ребенка, вернулась к вдумчивому сравнению разных глотков пива, пока еще холодного.

Сынок кормил белочку. Он рассыпал на земле орешки, хохотал, хлопал в ладоши и следил, как зверушка поглощала их один за другим.

В это время что-то чиркнуло по стволу дерева, под которым сидели ребенок и белка. Срикошетив, пуля пробила литровую пивную бутылку и с мерзким свистом ушла в толстую деревянную спинку скамейки.

Дама какое-то время смотрела, как драгоценный живительный напиток выливался из бутылки на землю радловского парка, и без того влажную. Потом она перевела взгляд на автоматчиков, совершавших перебежки на другом берегу пруда, и резко встряхнула головой. Мамаша встала, не говоря ни слова, крепко взяла мальчика за руку и быстро увела его за пределы зеленого массива.

Она дошла до дома на негнущихся ногах. Там женщина, не разуваясь, сразу набрала 02 и, не выбирая выражений, сообщила дежурному о том, что творилось в парке.

Это был восемнадцатый звонок за последний час с небольшим. Первые сообщения были приняты и зафиксированы, потом начальство приказало выдвигаться. Прошло полчаса. Еще десять минут спецназ потратил на дорогу и прибыл в городской парк.

Но было уже слишком поздно. Все участники схватки давно покинули поле боя.

Машины на предельной скорости неслись по проезжей части, распугивая прохожих визгом покрышек на поворотах. Люди, которые находились внутри, грубо нарушали субординацию. Кавказцам, положим, было все равно, но люди Пепла обязаны были сообщить ему о происходящем. Это было сделано, но постфактум, когда первые выстрелы уже прогремели.

Да и сообщение по мобильной связи было передано довольно невнятное: «Сема, на нас тут черные гастролеры наехали. Сейчас с ними быстренько разберемся, и сразу назад».

Пепел пытался вызванивать своих раздолбаев, но было уже поздно. При таком звуковом сопровождении звонки были просто не слышны. Да и ответить на вызов, отстреливаясь, было бы проблематично.

Сыграло свою роль и еще одно обстоятельство. Костоломы наконец-то почувствовали себя, что называется, в своей тарелке. Вернулись старые добрые времена. Едешь по городу как хозяин, ветерок ерошит волосы, сердце приятно екает перед очередной битвой за честь и территорию. Романтика, короче говоря. Для одних давно забытая, а для других — и первое боевое крещение. Так что Пеплу было бы весьма затруднительно остановить своих ребят. Тем более что он тут и не присутствовал.

Две тачки притормозили перед главным входом в парк и заняли оба парковочных кармана, рассчитанных на пяток машин каждый. «Тойота» и «Додж» замерли поперек их, оставив черные следы разворотов на асфальте.

Быки не спешили устраивать разборку. Они чинно прошли в ворота и даже пропустили вперед участников свадебной церемонии, прибывших явно с какой-то окраины. Жених, стриженный наголо, не считая десятка волосков русой челки, органичнее смотрелся бы в трениках и «петушке», нежели в новом дорогом костюме. Невеста в подвенечном платье необъятных размеров нервно курила тонкие сигареты и грызла семечки, стараясь не повредить утренний навороченный маникюр. Друзья и свидетели лихо налегали на водочку, запивая ее «Вдовой Клико» прямо из горла. При этом все сходились во мнении, что наше полусладкое шампанское гораздо вкуснее.

Сразу за воротами братки принялись за дело. Ритуальные оскорбления и пара тычков в челюсть заняли всего-навсего минуту-другую. Дальше аргументами в разгоревшемся споре уже служили стволы.

Первым начал стрелять Джабраил. Это был мужик средних лет, который работал с Мусой с самого начала. За это время он усвоил нехитрый принцип, который несколько раз спас ему жизнь: вынул оружие — стреляй. Причем первым.

Его пуля поразила одного из людей Пепла, угодив ему в коленку. Тот дико заорал и, уже падая, выхватил из-под ветровки автомат. Он выпустил половину обоймы по черным курткам кавказцев и рухнул у памятника с громким названием «Материнство», измазав кровью постамент.

После этого бойцы с обеих сторон уже ничего вокруг не замечали. Они, очевидно, рассчитывали на благоразумие посетителей парка, которые сочтут правильным побыстрее убраться с линии огня.

Так и произошло. Первой опомнилась невеста. Она схватила жениха за ворот костюма — материя тут же затрещала и начала расходиться по шву — утащила его прочь отсюда и буквально зашвырнула в распахнутую дверцу арендованного белого лимузина, поджидавшего их при входе. Следом рванулись остальные.

Последней была женщина, которая семенила за толпой, размахивая огромным букетом. Очевидно, молодожены собирались возложить его к памятнику. В проеме ворот она остановилась в нерешительности и все же швырнула охапку розовых роз в направлении «Материнства».

Конечно, женщина промахнулась, вьющаяся лента при этом развязалась, букет рассыпался прямо в воздухе. Через минуту все цветы были затоптаны бандитами, перебегающими от одного укрытия к другому. Стрелки выбирали для этого то, что подвернется под руку, — памятник, здание музыкальной школы. Слава богу, оно в этот день оказалось на ремонте. Игрушечный паровозик был мгновенно брошен водителем и малолетними пассажирами, которых под мышками уносили с собой голосящие родители.

За десять минут перестрелки потери были невелики — двое раненых со стороны Пепла и один убитый у Мусы. Неизвестно, чем закончилась бы эта потасовка, если бы в ход событий не включился Власов.

Узнав о том, кого именно повстречали кавказцы, майор пришел в бешенство.

— Муса, какого черта?! — орал он на вора. — Мы же договорились! Зачем ты тут балаган мне устраиваешь?

Муса мрачно сопел в трубку и гордо говорил, что задета его честь. Он не может — даже если бы и очень хотел! — запретить своим людям наказывать наглецов.

Аргументы типа «приперся в чужой город и творишь беспредел» и «ты нас подставляешь» Мусой вообще не рассматривались. В данном случае этика отступала на второй план перед своеобразно, по-восточному, понятой необходимостью. Единственное, что обещал Муса — поехать туда самому и ускорить разборку. С ним, разумеется, отправились Крайнов с Власовым, взяв для этого служебный автомобиль. Остальной народ Мусы следовал за вождем в трех старомодных джипах.

— Не западло тебе на ментовской машине кататься? — спросил его Власов, когда автомобили отъехали от полицейского управления.

— А тебе, майор, с вором в розыске на разборку ехать? — Муса прищурился. — Обидеть хочешь? Зря ты так. Вот полковник сидит себе тихо, все ему понятно и ясно, кто он, с кем и зачем.

Власов прикусил язык. Сейчас Мусу и вправду злить не стоило. Майор поймал пристальный взгляд опытного преступника и даже похолодел.

«Вдруг он догадается, что мы его сами тюкнем после того, как он Пепла определит, — с ужасом подумал майор. — А с него станется! Бывалый черт!»

Но Муса уже отвернулся и сейчас пялился в окно, попыхивая вонючей сигареткой с ментолом.

— Подъезжаем, — объявил водитель.

Власов выглянул в окно и крикнул:

— Черт, тормози!.. Там народу полным-полно. Давай позвоним сначала. Муса, вызовешь своих?

Тот сидел, не шелохнувшись.

— Кончай выдрючиваться и звони, — буркнул полковник. — Сейчас не до понтов, сам видишь.

— Сами наберут, — ответил Муса. — Во время боя не звонят.

— Какого боя? — взвился Власов. — Тут никого уже нет, ежу понятно. Куда их черт понес сейчас, а? Что вообще происходит?

— Не дергайся, майор, — спокойно произнес Муса. — Мужчина, если он, конечно, настоящий джигит, сам все решит, причем правильно.

— А твои люди сплошь джигиты? — не унимался Власов.

— Других не беру, — гордо заявил Муса.

Звонок раздался через минуту.

В парке было по-прежнему безлюдно, зато перед входом собралась огромная толпа. Народ кучковался за узорной решеткой, рядом со стендом с фотографиями лучших людей города. Те любопытные, которые подошли позже, из-за спин везунчиков, стоявших в первых рядах, старались разглядеть, что творится внутри, за оградой. Поскольку действо происходило в самом центре парка, то никому ничего не было видно. Но народ упорно не желал расходиться, несмотря на сотрудников полиции, бубнящих в мегафоны.

Текст, впрочем, был довольно нейтральный. Народ решили не пугать. Стражи порядка знали, что никто не поверит, но пытались внушить населению, что в парке проводятся внеплановые учения местного МЧС. Так распорядился Власов, согласовав формулировку с полковником Крайновым.

Они подъехали сразу к центральному входу и к воротам, ведущим в тихую аллею. По ней только что отступали отряды, потерявшие несколько бойцов, обмениваясь последними выстрелами. Пули уже тратились понапрасну, цели не достигали, но остановиться и тем, и другим было трудно. Если бы не поступил приказ немедленно прекратить огонь и покинуть парк, то затянувшаяся перестрелка еще не скоро завершилась бы.

Спецназу не оставили даже трупов. Бойцы обеих сторон успели унести убитых и раненых, так что о недавней потасовке свидетельствовали только бурые пятна крови на лужайках.

Вскоре стало ясно, что жизни и здоровью людей уже ничто и никто не угрожает. Но народ в парк все равно не пускали, дожидаясь приезда высоких гостей.

Через полчасика сюда прибыла огромная делегация, состоящая из представителей местного истеблишмента во главе с мэром Горбунцом. Анатолий Семенович оборвал все телефоны Крайнова, требуя немедленно навести порядок. Полковник отчитался перед своим руководством о том, что инцидент улажен и будет тщательно расследован, а потом не преминул в отместку мэру нажать на кое-какие кнопочки.

Теперь уже начальство Горбунца велело ему бросить все дела и как можно скорее явиться в парк, чтобы личным примером успокоить население и загасить слухи, захлестнувшие город. Горбунец понял, кто рекомендовал его начальству выступить с подобной инициативой, но деваться было некуда, пришлось ехать.

Мэр слегка отвел душу, отдав срочное распоряжение прекратить всю работу городской администрации. Он захватил с собой едва ли не половину персонала. Чтобы конклав был еще внушительнее, Горбунец привез и депутатов различных уровней, и те не упустили случая лишний раз попиариться.

Теперь по дорожкам парка вышагивали отцы города и даже некоторые матери, с опаской оглядываясь по сторонам. Было не очень понятно, чего они опасались больше. То ли стрелка, не обнаруженного охраной и спрятавшегося под кустом, то ли народа, который поглядывал на них как на диковинное зверье, к которому лучше не приближаться на близкое расстояние. Себе дороже! Тем более что на одну ВИП-персону приходилось полтора сотрудника службы безопасности.

Так что к полудню, времени несостоявшейся стрелки между Пеплом и Крайновым, парк был на редкость многолюден для середины рабочего дня. Мэр решил, что раз уж он здесь, то нужно будет сказать несколько слов. Толпа тотчас же ломанулась к парковой эстраде, обычной «раковине», торчавшей на возвышении, состоявшем из пяти ступенек.

Народ тотчас же аккуратно оттеснили и заняли первые ряды одинаковые на вид дородные парни в темных костюмах. Они нервно вертели головами и реагировали на каждое движение в людской гуще.

Горбунец вышел к микрофону и заговорил так же длинно и путано, как и всегда. Референт успел набросать только главные темы, развивать которые Анатолию Степановичу приходилось самостоятельно, а он этого не умел и не любил.

Слова вылетали из его рта короткими порциями, с трудом складываясь в простые фразы. Общий смысл выступления Анатолия Горбунца был таков — как же хорошо жить в Радлове, когда в городе стабильная обстановка, сознательное население и реально работающая власть.

Мэра в городе недолюбливали. Такое отношение к нему подогревалось кампанией в прессе, инициированной Крайновым. Что бы Горбунец ни говорил, его речь всегда воспринималась в комическом ключе: «О, наш снова что-то вякает, пойдем поржем».

Редкие журналисты держали наперевес диктофоны, а народ щелкал Горбунца на камеры телефонов, высоко поднимая руки и в очередной раз нервируя ребят из службы безопасности. Они автоматически дергались даже от бликов на дисплеях, не говоря уже о руках с какими-то предметами.

Но вовсе не Анатолий Степанович стал сегодня героем дня. Через пять минут на край эстрады, аккурат рядом с ногами мэра, приземлилась толстая ворона, которая что-то держала в клюве. Горбунец попытался ее отогнать. На семинарах по личностному росту Горбунец узнал, что оратору не стоит продолжать речь, если на сцене вдруг появляется животное или птица. Конкурировать с ними невозможно.

Флегматичная ворона в ответ на его демарш подобрала свою ношу и переместилась на один сантиметр влево. В толпе раздались смешки. Горбунец понял, что если он будет бегать за вороной по всей эстраде, то это забудут нескоро, и решил попробовать вернуть к себе внимание. Он заговорил про лихие девяностые, про то, как тогда было плохо и страшно, а сейчас хорошо и спокойно живется всем, начиная от простого рабочего и заканчивая чиновниками самого высокого ранга.

Смешки вскоре прекратились. Горбунец приободрился, но тут из народной массы послышались невнятные восклицания, ахи и охи. Потом в толпе кто-то упал, и раздался крик: «Скорую! Человеку плохо!»

Горбунец также обратил внимание на то, что поднятых рук с телефонами становилось все больше. Он прервался на полуслове, опустил глаза на злосчастную ворону и с ужасом увидел, что она терзает человеческий палец, аккуратно прижав его лапкой к дощатому полу эстрады.

Глава администрации Радлова машинально пробормотал в микрофон длинную и крутую матерную тираду. Он тут же услышал свои слова, усиленные многократным эхом репродукторов, развешанных по дубам.

Мэр побледнел, потом позеленел, снова посмотрел на ворону, и его тут же смачно вывернуло наизнанку. Он едва успел отвернуться, разбрызгивая веером капли рвоты, но дорогой пиджак все же изрядно испачкал.

Ретироваться совершенно незаметно не получилось. Горбунец быстро спустился с эстрады, его плотно обступили охранники, и он с позором покинул импровизированную трибуну.

Как бы там ни было, мэру удалось-таки переиграть ворону, но он уже сильно сожалел об этом. Свита устремилась за ним, торопясь покинуть это странное и, как выяснилось, небезопасное место — городской парк культуры и отдыха.

Дети потом несколько дней подбирали в траве длинные поцарапанные автоматные гильзы.

Пепел тоже решил подъехать к своим. Разборка затянулась, он планировал привезти с собой свежие силы, еще несколько ребят, и быстро все завершить. Но оказалось, что Магомет с горой уже двинулись навстречу друг другу, причем раньше, чем предполагалось.

В парк Пепел не поехал. Ему стало известно, что там все закончилось практически вничью. Сейчас, как сообщили Семену его парни коротким звонком из «Тойоты», действие переместилось на окраину, в район заброшенного клуба.

В советское время там работали различные кружки, и раз в неделю проводились танцы. Потом значительная часть здания перешла каким-то невнятным, но весьма многопрофильным кооперативам.

В двухтысячных годах клуб начал быстро хиреть. Он был мгновенно приватизирован и, скорее всего, стал бы небольшим офисным центром. Но собственник-армянин оказался финансовым авантюристом и числился в розыске уже несколько лет. Таким образом, власти не могли ни снести клуб, ни передать его в чужие руки.

Здание медленно умирало. Умные люди даже собирались ему в этом помочь. Ведь земля не была приобретена в собственность, и отсутствие строения развязывало руки, хотя бы формально. Мало кто верил, что хозяин вообще вернется. Если такое чудо и произойдет, то в мгновенное и скорое преображение бывшего клуба не верил вообще никто.

Сюда-то и подрулили две тачки. Они всю дорогу шли нос к носу на огромной скорости, по-хозяйски заняв обе полосы.

За несколько метров до предполагаемой остановки возле клуба «Додж» резко рванул вперед, с визгом развернулся и ринулся прямо на «Тойоту» Пепла. Такого маневра никто не ожидал. Водитель «Тойоты», само собой, вдарил по тормозам и попытался вывернуть машину, чтобы избежать лобового столкновения.

Проигранной секунды было достаточно. Джабраил успел выскочить из авто. Пока «Тойота» старалась удержать равновесие на колесах, он подскочил к ней и бросил в раскрытое окно две гранаты подряд, одну за другой.

Он успел отпрыгнуть, а потом даже отбежать на несколько шагов, прикрыв голову руками. Когда раздался взрыв, Джабраил упал на землю да так и остался лежать. Крутящийся лист металла, оторванный от «Тойоты» взрывной волной, снес ему полголовы.

Его друзья-кавказцы сразу же выскочили из «Доджа». Они на всякий случай расстреляли полыхающий автомобиль длинными автоматными очередями.

— Неплохо, да? — спросил Муса у Власова.

Вор казался совершенно спокойным, что вызывало у майора прилив дикой ненависти. Крайнов же сидел молча. Его каменное лицо ничего не выражало, хотя пальцы рук, сведенные в замок, побелели от напряжения. Он лишь оглянулся, чтобы проверить, не отстала ли машина с парнями из спецназа. Этот элитный отряд был готов выполнить любые его приказания.

В этот момент Пепел подъезжал к этому месту и видел все из своего джипа. Семен стиснул зубы так, что они даже заскрипели, обдирая эмаль, но велел не останавливаться. Машина резко вильнула на обочину, развернулась и рванула назад, к городу.

— Похоже, это наш гость. — Крайнов быстро достал телефон и дал постам ориентировку на перехват.

Потом он захлопнул мобильник и устало откинулся на сиденье.

— Мне отлить надо, — сказал Власов, выкарабкался из машины, спустился с насыпи и подошел к высокому кустарнику.

Мочиться он, однако, не стал. Майор вынул мобильный и сделал звонок по номеру, недавно забитому в память. Искать долго не пришлось. Он сообщил, что кавказцы перебили почти всех людей Пепла, который на джипе возвращается в город.

— Вот, значит, как, — сказал его собеседник. — Ну что же, я могу подсказать вам, куда он сейчас поедет.

Даша пыталась кричать, но клейкая лента плотно залепила ей губы. Связанные руки успели онеметь, и она судорожно двигала верхними фалангами пальцев, чтобы как-то разогнать кровь. К тому же это помогало ей хоть немного отвлечься от того кошмара, в который ее погрузили четверть часа назад.

— Он явно собирается взять реванш, — предположил Карлсон, разговаривая с кем-то по телефону. — У него на окраине есть гараж, подвал которого забит оружием, спрятанным там с давних времен. — Карлсон принялся объяснять, как добраться к гаражу.

Даша все это слышала и понимала, что в городе творится что-то страшное, жизнь Семы — под угрозой. Но сейчас ей стоило думать только о себе.

Карлсон вломился в ее квартиру, пока она принимала душ. Услышав шум, Даша выглянула из ванной и тут же получила страшный удар по голове. Очнулась она уже связанной по рукам и ногам.

Тело девушки тоже было опутано веревкой. Незваный гость плотно примотал ее к креслу. Обидней всего, что к любимому, в котором Даша обожала нежиться по утрам с чашкой кофе, глядя в окно на густеющие краски нового дня. Сейчас это кресло казалось Даше плахой, вдобавок жутко неудобной.

— Все, — объявил ей Карлсон, закончив разговор. — Твоему хахалю крышка. Так что теперь никто не помешает нам спокойно поговорить. Хочу заметить, что наша беседа должна быть откровенной и предельно искренней. Иначе… — Он осмотрел комнату, и его взгляд остановился на маленьких маникюрных ножницах, которые лежали на прикроватной тумбочке.

Даша едва не взвыла. Вечная аккуратистка, она вчера вечером поленилась убрать их в пенал, где хранились прочие подобные инструменты. Может быть, тогда ножницы не попались бы на глаза этому гаду!

«Впрочем, какая разница, — подумала она. — Он придумал бы что-то еще. В любой комнате найдется предмет, которым можно убить человека».

Ей вдруг стало как-то все равно. Напряжение разом спало, нахлынула огромная усталость, рот даже свело судорогой зевоты. Это не укрылось от внимания Карлсона.

Он радостно кивнул и полюбопытствовал:

— Что, перегорела твоя лампочка? Будем говорить? — Негодяй подошел к ней, чуть отлепил ленту от щеки — там сразу противно и призывно зачесалось — и предупредил: — Сейчас будет немного больно. Подчеркиваю, немного. Не ори, почувствуй, каково это, и умножь эту боль на миллион. Я обещаю, что тебе будет больно именно так, если ты мне сейчас же все не расскажешь. — Он резким движением рванул ленту.

Даша охнула, но сдержала вопль. Кожа слегка содралась. Весь рот уже не только чесался, но и кое-где горел.

— Что вам нужно? — спросила она без выражения, с трудом выговаривая слова.

Собственные губы казались ей чужими.

— Кое-что у тебя узнать, — ответил Карлсон в той же манере, передразнивая ее.

Он нагнулся, дыша ей в лицо чем-то луково-чесночным. Этот запах смешивался с дорогим парфюмом, и Даша мгновенно почувствовала прилив тошноты.

«Может, мне в обморок упасть? — подумала она. — Хоть падать в буквальном смысле и некуда».

Она попыталась закатить глаза и обмякнуть, но этот номер не прошел. Сильный удар по щеке отбросил ее голову назад так, что затылок больно стукнулся о спинку кресла. Удар отозвался в висках мгновенно вспыхнувшей болью. Теперь ей казалось, что в мозгах сидит маленький кузнец и бьет по ним горячим молотом. Каждый удар уходил глубоко в тело, проникал в шею, потом в грудь и нашаривал там сердце, чтобы оборвать какую-то тонкую ниточку.

— Если ты думаешь, что я бандит, то ошибаешься. — Карлсон повертел в руках ножницы и положил их на тумбочку. — Я даже немного полицейский. Связной между криминалом и стражами правопорядка. На кого же я работаю на самом деле? Только на себя! Но меня прикрывают и те, и другие.

Он снова взял ножницы, раскрыл их и несколько раз пощелкал перед носом Даши. Потом Карлсон как бы случайно задел волосы пленницы. Негодяй перебрал пальцами прядь и отрезал ее, не заботясь о том, чтобы сделать это ровно.

— Для симметрии. — Рука с ножницами переместилась на ту сторону лица, что была ближе к окну.

Раздался еще один щелчок. Карлсон поднес прядь к носу и, раздувая ноздри, сделал глубокий вдох. На его лице появилось хищное выражение.

— Хорошо пахнешь. Какой это шампунь?

Даша даже зачем-то собиралась ему ответить, но Карлсон внезапно оживился и стал мелко и быстро срезать волосы то с ее челки, то с макушки, уже не заботясь ни о какой симметрии.

Колючие волосы падали за воротник. Даше стало невыносимо жарко, и она поняла, что только сейчас по-настоящему испугалась.

— Вот, можешь полюбоваться. — Карлсон сорвал со стены квадратное зеркало и показал Даше, как она сейчас выглядит.

На ее глаза навернулись слезы.

«Да он сумасшедший!» — подумала она, глядя на испорченную прическу.

— Алмазы, — требовательно напомнил Карлсон. — Где камушки, детка? Быстро скажи мне, и я уйду.

Внезапно дверь спальни распахнулась. На пороге стоял Мальцев, переминающийся с ноги на ногу.

— Внизу было открыто, и я решил войти без звонка, — начал он объяснять свое появление, и тут разглядел, что происходит с Дашей и как она сейчас выглядит.

Андрей заметил Карлсона, стоявшего рядом с ней. Швед сжимал в руке ножницы, а к ручке кресла был приклеен за край лоскут широкого скотча с розовыми пятнами по бокам ленты.

— Что тут творится? — спросил обомлевший журналист.

Вместо ответа Йенс Карлсон сунул руку в карман куртки и, не вынимая ее оттуда, выстрелил в Мальцева.

— Перехват не сработает, — сказал Власов, возвращаясь к машине. — Семена просто нет в этих краях, но я знаю, куда он сейчас направляется. Поехали за ним. Давайте закончим эту работу.

Крайнов ничего не сказал, но Власов не сомневался в том, что полковник попозже обязательно захочет узнать все подробности его разговора с Карлсоном.

«Что ж, хотеть не вредно, — подумал майор. — Я все тебе расскажу, только сначала нам нужно успеть к складу, пока Пепел не загрузил свой джип оружием под завязку».

Власов понимал, что после гибели его людей Пепел стал вдесятеро опаснее. От Семы сейчас можно ждать чего угодно. Например, новой бойни в центре Радлова. То-то Крайнов с его заклинаниями о стабильности обрадуется!

Нужно было торопиться. Шофер достал из-под сиденья магнит с мигалкой, высунул руку и на ощупь прикрепил его на крышу.

— С ветерком поедем, — заверил он Крайнова и Мусу. — Можно даже спеть что-нибудь, все равно никто не услышит.

Муса заметно повеселел и заявил:

— Хороший информатор — это половина дела. Одно сообщение, доставленное вовремя — и ты снова на коне! — Он повернулся к Крайнову и спросил: — Мне моих ребят брать для верности?

— Обязательно бери, — посоветовал майор. — Мало ли что.

Муса высунулся в окно и что-то коротко проговорил, обращаясь к своим людям. Звуки незнакомого языка, наполненного согласными, были короткими и какими-то зловещими.

Снова засверкали мертвенно-синие мигалки, зловещий вой разнесся по округе.

Власов протестующее замахал руками и прокричал:

— Спугнем! Выруби!

Он объяснил, как добраться до старого гаража, и предложил на развилке разъехаться по трем направлениям, чтобы взять Пепла в кольцо. Крайнов кивнул и отдал по рации приказ. При этом он потребовал от водителей сверить часы. Было важно подъехать именно всем сразу, чтобы лишить Пепла возможности сопротивляться.

Впрочем, решало ли это проблему?

Наверняка Пепел сейчас находился в таком состоянии, что был способен на самые отчаянные поступки. Человек, которому нечего терять, способен на все. Его слабость превращается в силу, и теперь ему уже море по колено.

Власов тревожился, что машины не смогут прибыть вовремя. Вдруг случатся пробки или авария? По закону подлости в самый неподходящий момент может начаться такая неразбериха, что поневоле задумаешься, стоит ли вообще что-то планировать, если судьба так бесцеремонно вторгается в твои планы?

Но пускать все на самотек еще опаснее. Потому что в этой ситуации все тоже зависело от благоприятного стечения обстоятельств. Вдруг оно, по тому же самому закону, возьмет да и не появится? И ничего не поделаешь, на то он и случай, а не послушная собака, которая выполняет любой приказ хозяина.

«Наверное, нужно быть продвинутым магом, чтобы приманивать случай, — думал Власов, пока их машина неслась по бездорожью в сторону города. — Но мне уже поздно учиться этому ремеслу. А что, было бы здорово. Власов Иван Георгиевич, майор полиции, маг девятого уровня. Мгновенное разрешение любых ваших проблем за разумную плату. Хотя…»

Он посмотрел на Крайнова так, как будто видел его впервые.

Да вот же он, маг девятого уровня, который действительно может решить любую вашу проблему. Вместо халата, расшитого звездами, — мундир с погонами, на которых, кстати, тоже звезды. Вместо волшебной палочки — телефон, по которому Крайнов вызывает могущественные силы. Вместо жезла — пистолет. Вместо послушных духов, готовых в любую секунду исполнить приказ повелителя, — отряд спецназа, подчиненный ему. Чем не маг?!

Вопрос только в том, надолго ли хватит ему той магической энергии, которая порождается его особенным статусом в Радлове. Ведь подчас самоуверенность мага, колдуна или неформального отца города может сыграть с ним злую шутку. Энергия, которую он направлял вовне, ринется на него самого. Ну да, получается, что это тот же случай, который мстит человеку за свое временное подчинение, причем жестоко, даже смертельно.

Власов помотал головой, чтобы отогнать дурацкие мысли. Машина была уже близка к намеченной точке. Он даже велел чуть сбавить скорость и дождаться сигнала от двух других экипажей.

Муса слегка оживился. Его глаза начали разгораться, он то и дело облизывал сухие губы. Кавказец был сейчас похож на гончую собаку, которая почуяла добычу и рвалась с привязи, чтобы пулей устремиться за петляющим зайцем или хитрой лисой и намертво вцепиться в трепещущую плоть.

— Он мой, — заявил Муса непререкаемым тоном. — Никто не смеет его трогать. Скажи своим людям, командир.

Крайнов пожал плечами, слегка улыбнулся и процедил:

— Не возражаю. Делай с ним, что хочешь.

Власов при этих словах вздрогнул. Он уже слышал их сегодня от одного серьезного человека.

— Священное право мести нужно уважать, — продолжал Крайнов. — Ты как, майор, поддерживаешь это мнение?

Власов, разумеется, тоже не возражал. Пусть Муса развлекается, принося жертву богу мести, только недолго. У Власова с Крайновым сегодня еще много дел, и промедление не в их интересах.

— Ага, все на местах, ждут команды. — Власов по рации получил сигналы от коллег. — Прибывшие первыми говорят, что Пепел подъехал три минуты назад.

— Значит, успеваем, — заметил Крайнов. — Ну что же, тогда пора начинать! Муса, готовься, сейчас твой выход.

Кавказец осклабился, достал из кармана куртки пистолет, проверил обойму и загнал патрон в ствол.

Пепел понимал, вернее, чувствовал — мозги его сейчас практически не работали, и он доверился своей интуиции, — что еще есть маленький шанс. Можно попытаться если не дать последний бой, то хотя бы вырваться из ловушки.

Появление в Радлове Мусы разрушило все его планы. Ведь именно сегодня дело должно было решиться в его пользу! Чертов кавказец! Как он умудрился выжить за эти пять лет?

Ведь такие отморозки долго не живут. Они прут на рожон, не раздумывая, и рано или поздно нарываются. Так мотыльки лезут к стоваттной лампочке, порхают минуту-другую, а потом раз — и все, крылышки сгорели.

Семен пообещал себе разобраться с Мусой если не сегодня, то в ближайшее время. Пепел понимал, что кавказец знает, что он жив, и будет идти по следу. В один прекрасный момент они встретятся. Тут главное, чтобы это событие подготовил он, Пепел. Тогда Семен будет не защищаться, а нападать.

«Ведь тут даже отступными не отделаешься, — решил Пепел. — Ему наверняка нужна моя голова, а не компенсация за алмазы».

Тут он вспомнил про Дашу, понимал, что не вовремя, но не мог отогнать эти мысли. Пепел внезапно почувствовал, что она — единственный человек в его жизни, не считая матери и сестры, рядом с которым он мог быть самим собой. Не удачливым бандитом, не изворотливым бизнесменом, не князьком от криминала с политическими амбициями, а просто парнем по имени Семен.

— Поезд ушел, уже слишком поздно, — пробормотал он и обернулся к своим ребятам: — Я сейчас в гараж, достану оружие, и будем либо драпать, либо прорываться. С теми стволами, что у нас сейчас с собой, мы далеко не уйдем. А там всего навалом, самой разной конфигурации.

Машина остановилась у гаража. Пепел велел парням выстроиться в цепочку и принимать у него ящики, которые он будет выгружать из подвала.

Дверца хлопнула. Пепел выскочил из машины и рванул к гаражу.

Потом он передумал, бросил ключи быку, стоявшему рядом, и сказал:

— Открывай, я сейчас…

Пепел отошел на шаг, достал телефон и набрал номер Даши. Гудок, еще один…

«Ну, давай же!» — молил он.

После восьмого гудка раздался механический женский голос:

— Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Оставьте сообщение после звукового сигнала.

Пепел выругался, отметил, что успел это сделать до того, как в трубке пикнул зуммер, и быстро проговорил:

— Привет! На всякий случай — прощай. Я тебя любил… люблю…

Он не знал, что еще нужно сказать. Правильные слова никак не находились, и Пепел нажал кнопку отбоя.

«Не надо тратить время на всякие пустяки, — подумал он. — Гляди-ка, прощаться решил, когда дорога каждая секунда. Ну уж нет, я просто так не сдамся. Еще неизвестно, чья возьмет. Мне бы только выбраться отсюда, а там упаду в ножки нашим уродам из Интерпола, пусть меня прикрывают. В конце концов, если бы я не был им нужен, они не выпустили бы меня из Стокгольма. Значит, шанс есть. Да что я, в конце концов! Он есть всегда, нужно только его разглядеть и не упустить!»

Пепел уже выстроил своих парней в линейку и спускался в подвал, чтобы самому выбрать нужное оружие. Не тащить же с собой весь схрон.

Во-первых, там слишком много всего, во-вторых, нет времени на погрузку. А так пяти минут хватит, чтобы вытащить автоматы на всех. Потом надо будет взять как можно больше запасных магазинов и гранат.

Пепел снова вспомнил горящий автомобиль со своими ребятами и почувствовал, как его с ног до головы обдала жаркая волна ненависти.

«Ага! — поприветствовал он знакомые ящики. — Вот вы снова мне пригодились, дорогие мои. Предусмотрительность — великая вещь. А ведь, оставляя вас здесь на неопределенное время, я даже не знал, вернусь ли сюда когда-нибудь. И вот момент нашей встречи.

Стоило ли вообще возвращаться? А как же алмазы, Даша? Наконец, есть гарантии, которые предоставили мне федералы.

Нет, я поступил правильно. Если даже где-то ошибся — проанализируем и разберемся потом. Сейчас не время для сомнений».

Эти мысли судорожно неслись в голове Пепла, пока он вынимал автоматы и откладывал их в сторону, чтобы освободить один ящик и сложить туда то, что намеревался взять с собой.

Внезапно Семен услышал шум машин. Они явно неслись на большой скорости и были уже совсем недалеко. Вслед за этим раздался короткий треск автоматных очередей.

Пепел почувствовал себя окончательно пойманным. Ловушка теперь обрела вполне материальные черты. Вот узкий погреб, где с трудом можно развернуться, лестница, которая мешает любым движениям, замкнутое пространство, откуда опасно даже высовывать голову.

«Дверь! — подумал он лихорадочно. — Если бы они успели ее закрыть! Я, может быть, смог бы договориться».

Но, судя по световому пятну, которое отнюдь не уменьшалось, дверь гаража была распахнута настежь.

«Всех ребят положили или кто-то остался? Ранены? Сдались, побросали оружие или сейчас будут отстреливаться? Но как? Ведь внутри помещения укрыться негде, гараж абсолютно пустой! Что мне теперь делать, черт возьми?» — в отчаянии размышлял Пепел.

Внезапно настала тишина. Семен прислушивался, старался уловить хоть малейший шорох, но все было тихо, даже слишком. Пепел понял, что это дурной знак, и приготовился к самому худшему.

— Семен! — раздался сверху и откуда-то сбоку мерзкий голос Мусы. — Не хочешь со мной побазарить?

В ответ Пепел поднял автомат и послал очередь вверх. Пули пробили крышу гаража, начинавшую ржаветь, и на голову ему посыпалась рыжая пыль.

— Ты говорить разучился? — продолжал Муса.

— Что ты хочешь? — спросил наконец Пепел.

Его голос охрип, и пришлось прокашляться.

Муса в ответ рассмеялся и сказал:

— Не трусь, Пепел. Ты же всегда был мужиком, пока не стал крысой.

Пепел вставил новый рожок и передернул затвор.

«Если он спросит, где камни, что я ему отвечу? — лихорадочно соображал Семен. — Я никогда и ни за что не скажу, где спрятаны алмазы. Можно попробовать затянуть ситуацию, авось и сработает. Главное сейчас — выиграть время, хоть немножко, самую малость».

— Ты думаешь, что я спрошу тебя, где алмазы? — заявил Муса.

— Можно обсудить, — ответил снизу Пепел, облизав пересохшие губы. — Я готов начать переговоры.

— Это хорошо, — одобрил Муса. — А я вот не готов. Мне нужны не камни, Сема, а ты. Только ты. Алмазы где-нибудь всплывут рано или поздно, если так будет угодно Аллаху, а вот ты, считай, уже утонул.

Кавказец практически перешел на шепот, но Пепел отчетливо слышал каждое его слово. Голос вора слегка вибрировал, отражаясь от стенок пустого гаража.

— Так вот он я, — закричал ему Пепел. — Дальше что?

— Сема, ты мне нужен не живой, как можно было бы предположить, — закончил свою речь Муса, голос которого звучал уже торжественно. — Я дал клятву и во имя Всевышнего сейчас исполню ее. Сдохни, гад!

Он быстро сунул руку в проем погреба и выпустил всю обойму. Муса вращал кистью так, чтобы пули в любом случае поразили цель.

Снизу раздался крик, а потом прогремел глухой взрыв. Пули попали не только в Пепла, но и в ящик с гранатами, который лежал сверху.

Наружу вырвался столб огня, по полу прошла широкая трещина. Муса едва успел отшатнуться. Он упал на цементный пол и перекатился к дальней стене. Гараж содрогнулся. Внизу продолжались взрывы, но это были уже завершающие аккорды.

Все кончилось.

Глава 9

Кто следующий?

Мальцев даже не вспомнил, что в кармане его куртки лежит пистолет. Он только с ужасом скосил глаза и увидел, как от накладного плеча оторвался лоскут, и наружу полезла какая-то белая субстанция наподобие синтепона.

Почти инстинктивно, не дожидаясь второго выстрела, Андрей схватил с тумбочки тяжелую вазу и швырнул ее в Карлсона. Тот не успел увернуться, принял ее на грудь и охнул. Его второй выстрел сбил с потолка люстру, которая с тяжелым грохотом рухнула между ним и Мальцевым. Швед успел, падая, выстрелить в третий раз, но пуля ушла за окно.

Тут же раздался дикий крик из соседнего дома:

— Сволочи! Бандиты проклятые. Вы среди бела дня свои разборки устраиваете? Обнаглели совсем! Стекло мне разбили!

Мальцев перепрыгнул препятствие и бросился на Карлсона. Он сбил кресло с Дашей на пол.

Та громко завопила, и ей в ответ раздался крик из дома напротив:

— Я уже позвонила в полицию! Сейчас вас, голубчиков, повяжут!

Даша смотрела, как на полу с пыхтеньем возились Карлсон и Мальцев. Швед пытался дотянуться до пистолета, а Андрей из последних сил старался удержать его руку. Она придвинулась чуть поближе, подволакивая за собой кресло, нацелилась и изо всех сил ударила Карлсона по голове каблуком.

Тот на секунду замер, но этого хватило, чтобы Андрей схватил пистолет и выбросил его в окно. Карлсон вскочил, оттолкнул Мальцева, встал на подоконник и спрыгнул вниз со второго этажа.

Андрей бросился к Даше, трясущимися руками пытался распутать узлы, потом бросил это занятие, схватил маникюрные ножницы и разрезал веревки. При этом он пытался оправдываться и что-то объяснять, имея в виду их последнюю встречу.

— Не сейчас, — прервала его Даша. — Нам нужно сматываться. Эта тетка на редкость склочная. Она наверняка вызвала полицию. Уходим!

— Боже мой, Дашенька, что с тобой?! — ужаснулся Андрей, рассмотрев наконец ее волосы.

— Не сейчас, — повторила Даша, с трудом поднимаясь на ноги. — Поговорим обо всем в машине.

Они быстро спустились к выходу. Мальцев на всякий случай держал пистолет наготове, но Карлсона нигде не было видно.

— Когда пришел этот швед? — спросил Андрей, пока Даша трясущимися пальцами вставляла ключ в замок зажигания своего «Мерседеса». — Ты сможешь вести?

— Слишком много вопросов, — огрызнулась она. — Конечно, смогу. А почему ты решил, что это швед? Он говорил со мной только по-русски.

Мотор взвыл, и машина рванула с места. Даше пришлось заставить себя снизить скорость и плавно выехать за ворота.

Через два квартала им повстречалась полицейская машина, которая явно ехала в сторону Дашиного дома. Девушка проводила ее взглядом, убедилась в том, что та скрылась из виду, и только после этого чуть прибавила скорость.

Муса степенно встал, не спеша отряхнул брюки, подняв облако пыли. Он выглядел довольным. Вор подобрал ствол, дунул в отверстие, услышал тонкий свист, улыбнулся, как проказливый ребенок, и спрятал оружие.

Ему захотелось курить. Муса похлопал себя по карманам, вытащил сигарету, ловко поймал ее губами и достал зажигалку. Он чиркнул пару раз колесиком, но огня не было.

Кавказец отшвырнул ее в сторону и обратился к Крайнову:

— Начальник, огонька не найдется?

Полковник с Власовым уже вышли из машины. Как только майор убедился в том, что с Пеплом покончено, он незаметно оглянулся и кивнул своим ребятам. Те постепенно рассредоточились так, что теперь каждый находился рядом с одним из кавказцев. Оставалось ждать только сигнала.

— Огонька? — переспросил довольный Крайнов. — Для тебя, Муса, конечно же, найдется. Вот, держи!

Он сунул руку в карман. Муса приготовился поймать зажигалку, но полковник достал пистолет и, почти не целясь, разрядил в Мусу целую обойму. Первые выстрелы были направлены в тело кавказца, чтобы лишить его возможности ответить выстрелом. Хотя такая предосторожность, конечно, оказалась лишней. Муса выглядел удивленным и явно не ожидал ничего подобного от своего союзника.

Последние выстрелы были нацелены в голову. Муса стал медленно оседать. Крайнову пришлось сделать шаг вперед и чуть опустить оружие, чтобы все пули попали в цель.

— Это, конечно, нарушение законов восточного гостеприимства, — задумчиво проговорил полковник, глядя на последние судороги Мусы, распростертого у его ног на треснувшем цементном полу, покрытом пятнами гари. — Но мы не на Востоке. Да и гость вел себя довольно нагло.

Он повернулся к Власову. Пока Крайнов разбирался с Мусой, майор вертел головой туда и сюда, стараясь не упустить подробностей расстрела и в то же время проверяя, готовы ли его ребята.

Все прошло четко. Как только полковник достал пистолет, Власов подал знак, и дюжие спецназовцы мгновенно скрутили бандитов. Раздались щелчки наручников и глухая ругань. Никто из гастролеров не успел даже понять, что происходит как с ними, так и с их главарем.

— Вот и все. — Крайнов облегченно вздохнул и стер со лба капли пота.

Власов не без злорадства заметил, что пальцы полковника слегка дрожали.

— С этими что делать? — Власов кивнул на бандитов, которые стояли на коленях с замкнутыми за спиной руками. — Кончать будем или как?

— Хватит на сегодня трупов, — решил Крайнов. — Надо же кого-то сажать и предъявить результаты работы, показать, что мы хорошо действовали. И заметь, Ваня, единственно возможным в данной ситуации образом.

Пока шла разборка, подошел автозак. Спецназовцы одного за другим загоняли в него огрызающихся кавказцев. Вестерн закончился, противник повержен, да и не один. Теперь снова наступают деловые будни.

— Сейчас важно правильно составить доклад и дать ориентировку прессе, — проговорил полковник, усаживаясь в машину.

— Я уже набросал рыбу. Можем поехать в управление и там вместе посмотрим. Нужны правильные, четкие формулировки…

— И правильное освещение моей роли в этой операции, — подчеркнул полковник. — Поскольку без крови не обошлось, нужно повернуть это так, что я вовремя нейтрализовал заезжих, хотя пришлось немного пострелять. Главное, чтобы красной нитью через все тексты проходила одна мысль: я здесь гарантирую стабильность и оперативно реагирую на внезапно возникающие ситуации. Опять же, можно предположить подготовку теракта с их стороны. — Полковник кивнул вслед удаляющемуся автозаку с кавказцами.

— Хороший ход, — согласился майор. — Практически беспроигрышный. За такие заслуги на пару выстрелов в городе наверху закроют глаза. Никто даже пикнуть не посмеет.

— Ты про мэра? — Крайнов усмехнулся. — Он-то меня волнует в самую последнюю очередь. Главное, чтобы не начал говорить сам до нашего релиза, а то сперва чуши наплетет, а следом в комментариях запутается. Так что нам опять нужно торопиться, Ваня. Потом отдохнем. Как насчет трехдневного отпуска где-то через недельку? Речка, рыбалка, банька, а?

В его нагрудном кармане зазвонил телефон. Крайнов достал мобильник и посмотрел на дисплей. Ага, звонок от Людмилы. Полковник на секунду задумался, вспомнил вчерашнюю безобразную сцену с рукоприкладством и поморщился. Этим утром он даже не зашел к жене.

Крайнов колебался, стоит ли сейчас отвечать, но решил, что лучше знать обо всем, что происходит. С тем, как реагировать на это, он определится позже.

Полковник поднес мобильник к уху, но не успел ничего сказать. Он внимательно вслушивался в слова собеседника, все это время молчал и дал отбой. Потом Крайнов перезвонил, но ответа так и не дождался.

— Бред какой-то. — Он растерянно посмотрел на Власова. — Людмилу похитили. Требуют выкуп. Немедленно.

— Что?!

— Я ничего не понимаю. Едем ко мне, управление подождет.

Полковник был рассержен не на шутку. Если бы кто-то спросил его, он не смог бы определенно сказать, что бесило его больше — похищение жены или то, что неизвестный тип снова поставил под сомнение его могущественный статус, да еще таким вот жутким образом. Но, разумеется, рядом не было такого человека, который мог бы задать Крайнову такой опасный вопрос.

— Что сказали? Как она? — допытывался Власов.

— Ума не приложу, кто это. Пепел или Муса могли разыграть запасной вариант, оставить кого-то из своих людей сидеть в подполье. Но это же нелепо в данной ситуации. Все они мертвы. На что рассчитывает похититель?

Полковник быстро остыл и взял себя в руки. Он вкратце передал Власову суть телефонного монолога незнакомца.

Тот сказал буквально следующее:

«Если вам дорога жизнь Людмилы, вы принесете ровно через полчаса в известный вам ресторан три миллиона евро. У вас есть где их взять».

Негодяй был прав и этими словами подтверждал свою хорошую осведомленность. В доме Крайнова была потайная комната, в которой хранилась наличка в твердой валюте — несколько десятков картонных коробок, доверху набитых радужными бумажками. Что-то осталось еще с прежних времен, что-то ждало своей очереди для передачи наверх.

— Нет времени, — сказал полковник. — Этот гад знает про ресторан, туда и зовет. Через полчаса. Успеем заехать ко мне и взять наличку. Потом быстро в заведение. На месте решим.

— Я распоряжусь, чтобы туда прибыл вооруженный отряд, — предложил Власов. — Мы не должны оставить ему ни единого шанса.

— Конечно, пусть перекроют все входы и выходы, но аккуратно, чтобы не спугнуть, — проговорил полковник. — Мне очень интересно, с кем я встречусь на этот раз. Веселый сегодня денек выдался, правда?

Он прикрыл глаза и стал подсчитывать, сколько пачек купюр по пятьсот евро ему нужно будет с собой взять и куда компактно их уложить.

Машина подрулила к дому. Крайнов выскочил из нее и рванулся к двери. Та оказалась открытой. Он быстро прошелся по комнатам. Вроде все как обычно, никаких записок, следов присутствия чужих людей.

Полковник пощупал чайник — холодный. Потом он быстро прокрутил запись камер видеонаблюдения и не увидел никого чужого. Вот Максимку увозят в школу, вот выходит Людмила и садится в свой автомобиль. Выглядит она спокойной.

— Чертовщина какая-то! — Крайнов вдруг почувствовал, что у него из-под ног уходила почва, на которой он все эти годы так твердо стоял.

Полковник мог вынести любые сюрпризы, решить самые сложные вопросы, но при одном условии. Они должны были хоть как-то вписываться в его картину мира. Это же событие резко из нее выбивалось и мгновенно меняло всю систему координат. Теперь линии сходились не на Крайнове. Он был не в центре, откуда обычно всем руководил, а где-то на отшибе, далеко-далеко.

«Ну, хорошо, лет двадцать назад еще можно было представить, что на меня могут наехать через домашних, — рассуждал Крайнов. — Но сейчас это же безумие!»

Иного слова он не мог найти. Версия была, конечно, слабенькой, но любая другая выглядела на ее фоне абсолютно нереальной.

«Хорошо, — решил Крайнов. — В любом случае медлить нельзя. Если это сумасшедший, то он способен на любую глупость. Надо встретиться с ним, а там решим».

Крайнов подошел к панели в стене, отодвинул небольшую картинку, за которой скрывался сенсорный дисплей. Он набрал определенную комбинацию цифр, приложил палец к экрану, дождался, пока раздастся щелчок и откроется проход в потайное помещение.

Комнатка была маленькой, размером с гараж, в котором недавно погибли Пепел и Муса. Полковник быстро подошел к коробке, в которую складировались крупные купюры в евро, достал оттуда шестьдесят пачек и положил их в дипломат.

«Сумасшедших легко переиграть, — думал Крайнов, выходя из дома и делая Власову знак, чтобы тот заводил автомобиль. — Обычно они затевают сложную игру, но просчитывают лишь один-два хода, да и то в своем, нереальном мире. А потом ты делаешь резкое движение, и их карточный домик рушится».

— Все, поехали, — велел он, рухнув на сиденье. — Ты распорядился об оцеплении? Я подумал, что наш похититель, наверное, слегка не в себе. От него можно ждать любой поганки. Надо, чтобы все было незаметно.

— Все сделано, — заверил Власов. — Ты даже сам никого не вычислишь, когда будешь проходить в кабинет.

— А что ресторатор? — уточнил Крайнов. — Он что-то знает? Кто-то выходил с ним на связь?

Власов отрицательно покачал головой и сказал:

— Глухо. Абсолютно никаких зацепок.

— Это почерк сумасшедшего, — почти уверенно произнес полковник. — Ладно, будем считать, что судьба посылает нам очередное испытание на прочность. Надо быть готовым к любым неожиданностям.

— Такая жизнь, — философски заметил майор.

— Мы делаем ее такой, — буркнул полковник. — И те, кто вокруг нас. Которые еще не поняли, как тут все устроено. Ну ничего, мы объясним. — Он посмотрел на часы. — Уже через пять минут.

Машина приехала на место даже раньше. Крайнов велел Власову отправляться в соседнее с кабинетом помещение, а сам прошел через центральный вход, демонстративно держа в руке чемоданчик.

Посетителей в ресторане не было. К полковнику тотчас же метнулся метрдотель, предложил позвать хозяина.

Крайнов помотал головой.

— Потом, все потом, — сказал он и сразу прошел по коридору в кабинет.

Крайнов отметил, что Власов был неправ, уверяя его в том, что он никого не сможет обнаружить. Когда полковник сворачивал к приватному зальчику, какая-то дверь вдруг осторожно закрылась. Полковник подскочил к ней и рванул на себя. В комнате толпились ребята из его спецназа. Он прикрыл дверь и последовал дальше.

«Конспираторы, блин, — нервно подумал Крайнов. — Любой дурак их заметит, все на виду! Надо будет устроить показательный разнос».

Он вошел в кабинет и внимательно огляделся — ничего необычного, все как всегда. Полковник посмотрел на часы. До встречи оставалось тридцать секунд. Крайнов положил чемоданчик на стол и присел рядом в кресло.

В дверь тихо постучали.

— Что-то особое будете заказывать или как обычно?

Это был услужливый метрдотель, который решил поинтересоваться планами высокого гостя.

— Сегодня ничего не надо, и настоятельно прошу больше не беспокоить, — быстро проговорил Крайнов.

Тот понимающе кивнул и исчез. Дверь за ним закрылась совершенно бесшумно.

Крайнов с раздражением посмотрел на часы. Уже пора. Прошла минута, потом другая. Никто не появился.

Пока «Мерседес» несся к Москве, Даша успела рассказать Андрею все — и про свой роман с Пеплом, и про алмазы, которые он ей оставил. Тяжелее всего ей дался рассказ о визите Карлсона.

— Когда ты взял в руки эти самые ножницы, чтобы разрезать веревки, я едва не потеряла сознание, — призналась она.

Теперь наступила очередь Андрея. До столицы оставалось еще минут двадцать. Пока автомобиль мчался по шоссе, он рассказал ей все. Оказалось, что его жизнь можно уместить в пятнадцать минут, если не вдаваться в подробности. Он поведал Даше и про встречу с Карлсоном в гараже, и про свои сомнения.

— Я понял, что без тебя мне будет очень трудно, — сказал Андрей в самом конце. — Я не смогу уже жить так, как раньше, а по-другому без тебя не получится.

— Это признание в любви? — Даша посмотрела на него через верхнее зеркальце. — Что ж, оно принимается. Ответ положительный… пока.

— Почему пока? — спросил Андрей.

Она не ответила, только мотнула головой. Вдали уже виднелись многоэтажки московской окраины, окутанные сизым маревом. Через короткое время они уже въезжали на северную окраину Митина.

Даша притормозила возле парикмахерской и спросила:

— Со мной пойдешь или тут будешь ждать?

Андрей вылез из машины. Ему не хотелось оставлять Дашу одну ни на секунду. Хотя они и отъехали на значительное расстояние от Радлова, ощущение подстерегающей опасности не оставляло Мальцева.

— Я быстро, — пообещала Даша, и они вместе поднялись на высокое крыльцо парикмахерской.

Там привыкли к неожиданным визитам хозяйки, но ее теперешнее появление повергло в шок не только персонал, но и посетителей.

Одна из дам, обновляющая свой маникюр, подняла глаза на Дашу и не смогла сдержать удивленного возгласа:

— Дашенька, милая! Да что с тобой?! О, да ты не одна?!

Она не знала, чему стоит удивляться больше — дикой прическе Даши или тому, что она появилась вместе с молодым человеком.

— Полина, все хорошо, сейчас так носят, — быстро затараторила Даша, подходя к окну, на котором висела клетка с попугайчиками.

— Но это не слишком? У тебя теперь лицо обиженного ребенка.

— Не слишком, — автоматически ответила Даша, снимая клетку.

Для этого ей пришлось встать одним коленом на подоконник.

— Это шведский мастер работал, авангардное направление в парикмахерском искусстве.

— А что с губами? Простуда? — не унималась дама.

Даше удалось справиться с клеткой. Она позвала жестом Андрея и вручила ему довольно объемное сооружение с двумя подвижными птицами, которые сразу заволновались.

— Да, продуло на днях, — так же машинально ответила Даша и обратилась к Андрею: — Насыпь, пожалуйста, птицам корма. Он вот тут, в маленьком выдвижном ящичке, а то у них стресс. Я сейчас.

Она юркнула в служебное помещение. За ней тут же выбежала дама, сидящая на регистрации.

— Дарья Валентиновна, с вами все в порядке? — спросила она.

— Да, все нормально, — торопливо ответила Даша. — Я приехала, чтобы снять наличку. В кассе что-то есть?

— Конечно, — заверила ее регистраторша. — Но раз уж вы тут, мне нужно с вами срочно поговорить.

— Не сейчас!

— Клавочка хочет уволиться.

— Что? Опять? Ни в коем случае!

— Но она настаивает! Говорит, что деньги ее не интересуют, что зарплату можно не повышать. Она просто устала.

— В отпуск! — Даша вспомнила, зачем она сюда приехала, и снова заторопилась. — Срочно в отпуск на две недели.

— Но работать будет некому!

— Тогда на одну! Все, мне уже некогда, давай деньги, поговорим потом. — Даша уже шла к выходу.

У дверей она остановилась, взяла у регистраторши пухлый конверт с купюрами разного достоинства и сбежала по лестнице. Андрей следовал за ней, осторожно держа клетку так, чтобы птицы не раскачивались в такт его шагам.

Перед тем как снова сесть в машину, Даша достала телефон и включила его. На дисплее высветилось одно голосовое сообщение.

— Я сейчас, — сказала она Андрею и зачем-то отошла в сторону, хотя уже знала, что ни с кем разговаривать не будет.

Это было краткое послание от Пепла.

Через четверть часа Крайнов, потерявший терпение, набрал номер Людмилы. Снова тишина, длинные гудки. Пять, семь, десять, двенадцать… Отбой.

«Если кто-то решил пошутить, то он мне дорого за это заплатит, — решил Крайнов. — Сижу тут как дурак с тремя лимонами евро и жду невесть кого. Если Людка решила так надо мной поиздеваться, то с ней будет особый разговор. Все, я больше ждать не собираюсь, да и в управление пора».

Крайнов подошел к стене и трижды осторожно постучал, вызывая Власова. Тот выскочил из своего укрытия и быстро юркнул в кабинет, где томился в ожидании полковник.

— Ну что? — спросил майор.

— Сам видишь. — Крайнов развел руками. — Наверное, это чья-то идиотская шутка. Ждать больше нет смысла. Ее телефон не отвечает, со мной на связь никто не выходил. Надо будет — найдут.

Он с трудом приподнялся с кресла — сказывались волнения прошедшего дня — и взял чемоданчик.

— Гражданин Крайнов, вы арестованы, — быстро проговорил Власов.

Тут в двери хлынул его же, Крайнова, спецназ, который мгновенно блокировал своего босса. Двое парней крепко держали его под руки, третий обыскал и осторожно вынул пистолет, держа его за ствол. Четвертый стоял наготове с наручниками.

Чуть скосив глаза, Крайнов увидел, что сзади стояли еще двое. Их оружие было направлено ему в спину.

Он ничего не сказал, только молча протянул руки и позволил защелкнуть браслеты у себя на запястьях. Ему вспомнилось, что буквально час назад те же парни производили такие же действия с людьми Мусы. Разве что на колени его не поставили. Что ж, и на том спасибо.

— Что это значит? — спросил он Власова, как будто тот продолжал быть его подчиненным, хотя майор только что руководил задержанием. — Ты мне объяснишь? Я хотел бы увидеть ордер и посмотреть, кем он подписан.

— Все увидишь, Паша, — печально сказал Власов. — В свое время. Зачем формальности между своими, правда же?

Крайнов прищурился и спросил:

— А если я никуда не пойду?

— Тогда тебя придется тащить. На глазах у персонала и, может быть, прохожих. Тебе это надо? Лучше топ-топ самому. Пойдем уже, у нас разговор непростой будет.

— Не сомневаюсь. — Крайнов вздохнул.

У крыльца управления было многолюдно. Сновали туда и сюда люди с папками, перекуривали посетители, ожидая приема в заветной комнатке без номера. Механизм, запущенный Крайновым, работал исправно.

Перед тем как выходить из машины, полковник взглянул на наручники и глухо спросил:

— Может, снимешь?

Власов тяжело вздохнул и отрицательно покачал головой. Крайнов вышел из машины, стараясь держать спину прямо. Руки спрятать было некуда. Ему пришлось прошествовать в окружении автоматчиков прямо через группки знакомых людей. Он смотрел перед собой и не отвечал на приветственные кивки.

Уже подходя к двери, Крайнов краем уха поймал робкий шепот:

— Смотри, Пашу окольцевали!

— Да, что-то у них тут творится.

Крайнов шел по управлению, как робот. Стены, знакомые до боли, казались чужими, а привычная суета в коридорах — зловещей. Он понял, что раз и навсегда вычеркнут из привычного мира.

Наконец-то они прошли в кабинет Крайнова. Власов снял наручники и сел напротив полковника, уступив ему начальственное кресло. Тот быстро полез в стол, но Власов оставался спокоен. Револьвера на привычном месте уже не было.

Крайнов медленно задвинул ящик и посмотрел на Власова. Потом он заметил, что у него на столе, среди всяких бумаг лежат уже сверстанные полосы завтрашних газет под броскими шапками: «Глава управления полиции вместе с бандитами устраняет конкурентов», «Спрут — щупальца растут из Радлова», «Ненастоящий полковник».

Крайнов пролистал страницы и понял, что информация подавалась однозначно и определенно. Эпитетов в его адрес журналюги не жалели.

Он отбросил бумаги и спросил у Власова:

— Ты что творишь?

— Я? — удивился Власов. — Ты еще не понял, Паша? Я тут ни при чем. Тебя сдали там, на самом верху, с потрохами.

— В смысле? Когда? Почему? — зачастил Крайнов.

— Ты жертва, Паша, — объяснял ему Власов. — Агнец, которого ведут на заклание. Вели тебя уже давно.

— Я сделал что-то не так? Что именно?

Крайнова интересовали подробности собственного падения. В том, что оно окончательное и бесповоротное, у него уже не было сомнений, хотя теплилась слабая надежда что-то выторговать. Но не у Власова же!

Нет! Ему нужно срочно связаться с руководством, потребовать у них объяснений, постараться договориться.

Власов поймал его взгляд, устремленный на телефон прямой связи, снова покачал головой и заявил:

— Бесполезно. К тому же он выключен. Мобильник у тебя отобрали. Так что постарайся просто принять то, что происходит. Все очень серьезно.

— Это я уже заметил, — съязвил Крайнов. — Ну, давай, делай свой последний доклад, майор.

— Вообще-то уже почти подполковник, — ввернул Власов. — Да и то до конца года, как обещали. Потом — вверх.

«А потом вниз, как я сейчас», — злорадно подумал Крайнов.

— Твоя ошибка была в том, что ты отказался от повышения, — начал Власов. — Тебе хотелось оставаться здесь, быть на виду, царем и богом. Но тот, кто на виду, Паша, всегда уязвим. За местным князьком обязательно присматривает какой-нибудь герцог, отирающийся у престола, а там свои игры, не чета нашим.

— И вот за это меня слили? — недоумевал Крайнов.

— Нет, конечно, но на заметку взяли. А у нас сейчас, Паша, борьба с коррупцией в полном разгаре. Ты посмотри газеты. То одного взяли за жабры, то другой почему-то вовремя застрелился!.. — После этих слов он быстро посмотрел на Крайнова, сразу же отвел взгляд, взял себя в руки и продолжил: — Наверху ты был бы незаметен. Там никого не трогают, публичных людей нет. А тут совпало, что нужно кого-то зацепить, причем рыбу покрупнее. Поговаривают даже о разнарядке по регионам. В каждом нужно осудить столько-то человек. Уровень и статус кандидатов на слив тоже оговаривается особым образом. Там все просчитано, Паша. Ты просто оказался самым удобным вариантом.

Власов придвинул стул поближе. Он старался не повышать голос, хотя это было непросто. Почти подполковнику хотелось кричать в лицо бывшему коллеге, что он зарвавшийся болван, который сам, своими руками вырыл себе могилу.

Но Власов старался говорить ровно:

— Смотри, что получается. Пепел сдал шведскую братву. За это ему выправили неприкосновенность, посоветовали вернуться, обещали гарантии. Наверху знали, что ты встанешь на дыбы, особенно после предложения «урегулировать этот вопрос». Помнишь такую формулировку, да?

Крайнов кивнул. Мозаика постепенно складывалась в четкую картинку, но полковник позволил Власову закончить свой монолог. Тем более что у Крайнова был наготове вопрос личного характера.

— Там просчитали, что Пепла ты так или иначе уберешь, и вот тогда тебя закроют. Но все оказалось еще интереснее. Появляется Муса, и тут уже наши кукловоды просто потирают ладони от счастья. Можно закрутить громкий процесс! Начальник управления полиции убирает конкурента руками бандитов. Потом ты сам застрелил Мусу, да не во время проведения спецоперации, а желая убрать опасного свидетеля.

— Все перевернули с ног на голову, — констатировал Крайнов. — Именно то, что я рассчитывал обратить себе в плюс, пошло мне в минус.

— Совершенно верно! — воскликнул Власов. — Ты покрывал опасного преступника, зная, что он замешан в торговле государственными должностями и нескольких убийствах. Использовал его для решения своих делишек, а потом просто прикончил. Ты утратил чувство реальности, Паша. В этом твоя главная ошибка, за которую тебя наказали не сразу.

— А доказательства? Что мне предъявят, кроме этого? — Крайнов кивнул на бойкие заголовки завтрашних газет.

Власов печально усмехнулся и заявил:

— Ты, право, как ребенок. Во-первых, все наши разговоры и разработка планов по Пеплу и Мусе писалась. Во-вторых, производилась видеосъемка операции. Я решил, что одного из ребят можно использовать в этом качестве, и он аккуратно все фиксировал на камеру. В-третьих, ты сам прекрасно понимаешь, что тебя есть за что зацепить. Бухгалтерия у нас поставлена четко. Так что комнатка без номера закроется, мы перенесем кассу в соседнее помещение. Но речь сейчас не об этом, хотя если брать чисто коррупционную составляющую, то ты в дерьме с ног до головы. Впрочем, как и все мы, грешные, но на тебе остановился указующий перст.

— Но я проводил спецоперацию! — воскликнул Крайнов. — В таких случаях многое сходит с рук, если результат положителен. А у нас все прошло как по маслу.

— Нет, Паша. — Власов покачал головой. — Это я руководил спецоперацией по изобличению очередного оборотня в погонах, а ты превышал служебные полномочия. Со стороны наши роли выглядят одинаково. А если посмотреть под другим углом, то ты — преступник, а я весь в белом.

— Надолго ли? — Крайнов усмехнулся. — Пройдет пара лет, и тебя сольют точно так же, помяни мое слово.

— Это проклятье на прощание? — спросил Власов.

— Нет, конечно, — отмахнулся Крайнов. — Это только дело, не больше. К тому же мне сейчас кажется, что мы уже давно прокляты. Но это так, лирика. Лично на тебя я зла не держу, глупо было бы. Но скажи мне, зачем эта игра с Людмилой?

— Просто мне на первое время понадобится наличка, — пояснил Власов без тени стеснения. — Я же займу твое место.

— А с ней все в порядке?

— Да, Паша. — Власов как-то смутился. — Я с ней говорил утром. Вот, послушай, хотя я не знаю даже, стоит ли.

— Давай-давай, хуже уже не будет, — разрешил Крайнов.

Власов поставил на стол диктофон и включил воспроизведение записи. Полковник услышал голос жены.

Каждое слово, любая фраза били ему по обнаженным нервам как плеть:

«Вот как! Я не знала, что все зашло так далеко. Да, ради сына я согласна. Знаешь еще что, Ваня, ты можешь не уговаривать меня и даже не объяснять. Дело в том, что со вчерашнего вечера этого человека для меня уже не существует. Делайте с ним что хотите».

— Вот и Мусе ты сегодня так же сказал, слово в слово, — тихо проговорил Власов, убирая диктофон.

— Да, я помню. — Крайнов кивнул.

Он выглядел спокойно, как человек, для которого прошлого уже не существует.

— У меня есть просьба. Сын…

— О нем позаботятся, — заверил Власов. — Обещаю, что я прослежу. С ним все будет в порядке.

— Спасибо, — коротко сказал Крайнов. — Ну что, мы закончили? Или у тебя есть что-то еще?

— В принципе, все, — подтвердил Власов.

Оба сидели молча какое-то время, потом Крайнов хрипло спросил:

— Я надеюсь, что можно обойтись без суда и прочей официозной шумихи? Эту-то лазейку мне хоть оставили?

— Конечно. — Власов засуетился, полез в карман и достал револьвер, вынутый им из ящика стола Крайнова. — Вот, кладу перед тобой. Обойму тоже. Я выйду сейчас. Пяти минут будет достаточно?

— Вполне. Иди уже, дай одному побыть напоследок.

Крайнов прикрыл рукой глаза. Мысль вышибить мозги Власову, конечно, мелькнула, но он подумал, что это уже неважно. Теперь ничего не было важным…

Майор неслышно встал, вышел за дверь, прислонился к стене и посмотрел на часы, висящие напротив. Секундная стрелка ползла как хромая черепаха. Каждое деление отмечалось щелчком, совпадавшим со стуком сердца.

Власов стал ждать, не отрывая взгляда от циферблата. Он заметил, что когда секундная стрелка приближалась к двенадцати, часы тикали немного глуше, к шести звук становился полным. Потом он снова затухал.

За дверью раздался глухой выстрел. Власов секунду поколебался, но все же решил, что надо проверить. Он открыл дверь, быстро вошел в кабинет и убедился в том, что полковник Крайнов мертв.

Власов позвал бригаду, которая уже была наготове, ждала в соседнем кабинете. Эксперты зафиксируют смерть, которую можно будет подать как результат неосторожного обращения с оружием. Так часто бывает. Чистил полковник пистолет и случайно нажал на курок. Патрон был в стволе, он не проверил. Эта формулировка уже несколько раз обыгрывалась в прессе и служила явным намеком на то, что речь идет о самоубийстве.

Теперь нужно было ехать в прокуратуру. Правдин просил Власова прибыть сразу после завершения операции.

— Я передумала, — заявила Даша, снова выруливая на шоссе.

— Ты о чем? И куда мы едем?

— Опять слишком много вопросов. — Девушка рассмеялась. — Отвечаю по порядку. Я передумала насчет твоего предложения.

У Мальцева екнуло сердце.

Что же произошло за эти минуты? Очередная взбалмошная идея? Эта девушка что, привыкла играть мужскими чувствами?

— Не смотри так мрачно и грозно, — успокоила его Дарья. — Я передумала в том смысле, что снимаю свое «пока». Твое предложение принимается целиком и полностью, без всяких условий.

— Слава богу, — успокоился Мальцев. — А второй вопрос?

— Давай поближе к дальним прудам. Там спокойное место. Я хочу просто несколько минут молча посидеть. Эта гонка меня доконает.

— А зачем попугаи?

— Не попугаи, а клетка, — отвечала Даша, не отрывая взгляд от дороги. — Найди в бардачке крестовую отвертку. Хорошо. Теперь наклони клетку. Видишь толстое дно? Оно прикручено болтами. Можешь начинать их отвинчивать, только аккуратно. Не рассыпь по полу алмазы и не напугай птиц. Им и так сегодня пришлось нелегко.

— Алмазы? Здесь? — не поверил Андрей.

— А что тут такого? — Даша пожала плечами. — Дома я их хранить не могла. Банковская ячейка на самом-то деле вещь не очень надежная. Да и на работу, если что, мне проще попасть. Всегда под присмотром, под рукой. Нет, это очень хороший тайник, недаром Пепел его придумал.

При упоминании Пепла Андрей снова помрачнел.

— Что с тобой? — спросила Дарья.

— А вдруг он снова вернется? — спросил Мальцев.

— Во-первых, я уже обещала тебе. Во-вторых… он не вернется.

— Почему ты так думаешь?

— Я не думаю, а чувствую. Его больше нет.

— А если бы был? — не унимался Андрей.

— Опять слишком много вопросов. — Даша покачала головой. — Я так не могу. Возьми паузу хоть на пять минут. — Машина слегка дернулась, Даша нервно взглянула на панель и воскликнула: — Что за черт?! Как это могло случиться?

— Забыла заправиться?

— Когда мы выезжали из дома, у меня был полный бак, — медленно проговорила Даша. — Это невозможно!..

Андрей уже вынул из основания клетки три крепко загнанных болта и начал возиться с четвертым, последним.

— Кто-то слил бензин, пока машина стояла у парикмахерской, — наконец-то произнесла Даша. — Это единственное объяснение.

— Но это значит, что… — Андрей не успел договорить.

Сзади на шоссе раздалось характерное жужжание, и к их «Мерседесу» приблизился «Хаммер». Он резко сбавил скорость, но все же не пошел на обгон, как можно было бы ожидать.

Наоборот, внедорожник аккуратно подкатил сзади и весьма ощутимо толкнул автомобиль Даши. От резкого толчка она ударилась грудью о руль, но тут же попыталась выкатить влево и прибавить скорость.

«Хаммер», блестящий на солнце, слегка отстал, а потом снова толкнул их. На этот раз удар оказался куда более гораздо сильным.

— Андрей, птицы! Осторожно… — Даша не успела закончить фразу.

Спереди на них с Мальцевым выстрелила подушка безопасности. Мир на секунду вспыхнул и быстро свернулся в черную точку.

Прокурор был спокоен, как и всегда. Он только вопросительно посмотрел на Власова, снял очки и протер стекла.

— Ну вот, Иван Георгиевич, теперь вы здесь хозяин, — проговорил Правдин тихим голосом, не выражавшим абсолютно никаких эмоций. — Наверху вами довольны.

— Я старался, — заверил Власов.

— Не сомневаюсь. Иначе я с вами сейчас не говорил бы. Правильно, что вы сами обратились ко мне. Это было сделано весьма своевременно. У меня к вам есть две просьбы на прощание.

— Что вы имеете в виду? — насторожился Власов.

— Желаю вам сработаться с новым прокурором области, — пояснил Правдин. — Меня забирают в центр.

— О, поздравляю, Алексей Витальевич! — воскликнул Власов.

До него дошло, что прокурор пошел на повышение в результате их совместных действий по сливу Крайнова.

«Вот гад, — с восхищением думал майор. — Сидит себе в кабинете, очки протирает, а сам такую паутину помог сплести!»

— Да, спасибо. Непростительно глупо было бы отказываться, как вы сейчас видите. Так я о просьбах. — Прокурор снова водрузил на нос очки. — Вы ко мне пришли сразу после нашего злосчастного обеда, когда мэр просил Крайнова о прекращении дел в отношении своих людей из ЖКХ. Так и надо поступить. Работайте аккуратно, переведите стрелки. Да что мне вас учить. Эти люди теперь окажутся у вас в долгу, да и мэр будет вам признателен.

— Конечно, Алексей Витальевич, — заверил его Власов. — Сделаем. Но вы говорили, что имеете две просьбы.

— Перехожу ко второй. Разблокируйте, пожалуйста, телефон Людмилы.

— Хорошо, я распоряжусь, — пообещал Власов.

Прокурор покачал головой.

— Нет. Сейчас же!

Майор Власов постарался тотчас же исправить свой досадный промах. Он вызвонил нужного человека из сотовой корпорации и велел ему снять блокировку с номера, продиктованного им.

— Это все. — Прокурор Правдин развел руками. — Еще раз спасибо за четкую и слаженную работу. Надеюсь, когда-нибудь увидимся.

Он дождался, пока Власов покинет его кабинет, достал сотовый и быстро набрал номер Людмилы.

— Люда? Это Леша Правдин. Послушай меня, пожалуйста. Я знаю, что у тебя сейчас очень сложная ситуация, хочу предложить тебе свою помощь, и не только. Ты скажешь — дело давнее, но для меня все прошлое живо до сих пор. У нас с тобой тогда в университете не получилось, хотя все шло к тому, что мы будем вместе. Я прошу тебя попробовать начать все заново. Или, если угодно, продолжить наши отношения. Я уезжаю из Радлова и хочу взять тебя с собой. Разумеется, как и твоего сына, которому я обещаю блестящее будущее. Ты разведена, насколько я знаю, а зарубежные активы, оформленные на тебя, требуют управления и контроля. Я помогу тебе и в этом. Мне, собственно, они неинтересны. У меня столько же, если не больше, по разным странам раскидано, но наши дела могли бы идти гораздо успешнее при слиянии активов. Впрочем, это можно обсудить позже. Сейчас я хочу услышать одно. Ты принимаешь мое предложение? Да, я прошу тебя стать моей женой. — Его голос чуть дрогнул, но лицо оставалось непроницаемым. — Хорошо, я знал, что ты согласишься. Спасибо тебе. Я пришлю за тобой машину. Уезжаем прямо сейчас.

Он дал отбой, откинулся в кресле и подумал: «Сегодня самый счастливый день в моей жизни».

Карлсон выпрыгнул из «Хаммера» и подскочил к Дашиной машине. У него имелось лишь несколько секунд, и действовать нужно было быстро, не раздумывая.

Ближайшей к нему оказалась водительская дверца. Он выволок Дашу наружу, хотел было схватить ее за волосы, но вспомнил, что сам же их обкорнал. Так что ему пришлось тянуть ее за плечи. Девушка стонала, сопротивлялась, но сил у нее почти не было.

Андрей услышал голос Даши и сразу пришел в себя. Он с трудом выбрался из-под подушки безопасности, облепившей его лицо, и буквально выпал из машины, не выпуская из рук клетку с погнувшимися прутьями. Мальцев успел заметить, что попугаев в клетке уже не было, и услышал резкий трепет крыльев где-то в районе задних сидений. Андрей успел выхватить из кармана пистолет, но еще не до конца понял, что происходит.

— Ку-ку, а мы здесь, — раздался голос Карлсона.

Мальцев заставил себя окончательно разлепить глаза и увидел, что швед стоял на берегу пруда, обхватив Дашу за шею. К ее виску был приставлен пистолет. Андрей со стоном перекатился за багажник автомобиля и теперь вел разговор оттуда, опасаясь выстрела в свою сторону.

Карлсон заметил оружие в руках Мальцева, звонко рассмеялся и заявил:

— Ого, мы снова со стволом! Похвально, похвально! Но, как я уже говорил, выстрелить в человека не так-то просто. Помнишь нашу встречу в гараже?

— Отпусти ее, — только и смог выговорить Мальцев.

Разбитые губы не слушались, в глазах стоял какой-то серый туман. Нужно было протереть их ладонью, но для этого пришлось бы выпустить из левой руки клетку или из правой — пистолет.

Он выбрал клетку и быстро провел рукой по лицу. Теперь картинка стала более четкой, и Андрей отчетливо различал фигуры Даши и шведа.

— Отпустить? Что ж, можно и так, — неожиданно легко согласился Карлсон. — Но давай сначала проясним наши намерения.

— О чем ты? — с трудом проговорил Мальцев, стараясь держать пистолет прямо и целясь в Карлсона, который на всякий случай заслонился Дашей.

Теперь Мальцев даже не мог подумать о том, чтобы выстрелить. Он не был хорошим стрелком и боялся попасть в Дашу, даже если она просто стояла бы рядом со шведом.

— О том, что настал момент истины, — торжественно произнес Карлсон. — Ты можешь выбрать, Андрей. Это великое дело — свободный выбор свободного человека. Именно он делает нас людьми.

— Он заговаривает тебе зубы, не слушай его! — успела крикнуть Даша.

Карлсон сжал ей горло так плотно, что она захрипела. Пистолет крепче уперся в ее висок.

— Ты можешь уехать с алмазами! — крикнул Карлсон. — Это ведь они в клетке, да? Неплохо придумано, браво! Наверняка идея Пепла! Впрочем, это неважно. Ее старый дружок мертв, а новый находится в весьма непростой ситуации. Ну что, садись в мой «Хаммер» и улепетывай!

Машина Карлсона действительно стояла вплотную к «Мерседесу». Перебраться в нее не составило бы особого труда.

— Или?..

— Или отдавай мне алмазы и забирай свою девку, — предложил Карлсон. — Ну что, какое мы примем решение?

Мальцев понял, что Карлсон берет его на понт. Он ясно, как будто на экране кинотеатра, увидел, что произойдет через несколько секунд. Андрей Мальцев отдает ему клетку, а Карлсон хладнокровно расстреливает их прямо здесь, на берегу пруда, и уезжает с алмазами.

«Сволочь, мог бы сразу нас кончить, — подумал Андрей. — Но, видно, он хочет поиграть как кошка с мышкой. Иначе ему неинтересно».

— Я подумаю, — пообещал Мальцев.

— Думай быстрее, — пригрозил ему Карлсон. — Наша дама с интересной прической начинает задыхаться. Да и курок у меня разболтан. Палец того и гляди сам надавит чуть сильнее…

— Я выбрал! — крикнул Мальцев из своего укрытия. — Отпускай ее!

— Сначала алмазы! — потребовал Карлсон.

Андрей поднялся и, прихрамывая, обошел автомобиль. Теперь он стоял напротив Карлсона. Их разделяло несколько шагов.

Швед увидел, что Андрей покинул укрытие, и приободрился. Значит, можно будет еще немного поразвлечься.

— Алмазы? Забирай!

Андрей, не сводя глаз с Карлсона и не опуская пистолета, приблизился к клетке. Он осторожно поднял ее за дно и незаметно ослабил до конца последний винт. Когда тот выпал, Мальцев стряхнул прутья вместе с навершием. Теперь в его руке был круг, выстеленный черным бархатом, в углублении которого сверкали сотни камней.

— Лови! — Он бросил клетку Карлсону.

Тот обомлел от ужаса, выпустил Дашу и сделал инстинктивное движение, пытаясь поймать камни, хотя это было невозможно.

Алмазы, сверкая в ярких лучах заходящего солнца, осветили округу сотней брызг, разлетелись веером и полукругом упали на середину пруда. Камешки тяжело булькнули. Взметнулись фонтанчики воды. Со стороны это походило на автоматную очередь.

Карлсон покачнулся, едва не потерял равновесие, дико закричал и вскинул пистолет. Мальцев быстро поднял руку и, не целясь, нажал на курок всего один раз. Пуля попала Карлсону в грудь. Падая в воду навзничь, он успел несколько раз выстрелить в Мальцева. Но в сторону Андрея полетели только две пули, которые чиркнули по металлу «Хаммера». Остальные ушли прямо в небо.

Мальцев даже и не думал прятаться. Он стоял и смотрел, как швед грузно падал в воду, как на поверхности пруда появились большие мутные пузыри. Вода пошла кругами, потом затихла. Через минуту уже ничего не напоминало о том, что здесь только что произошло.

Даша поднялась на четвереньки, потом с трудом встала на ноги, подошла к Андрею и обняла его.

— Спасибо, — прошептала она еле слышно.

— За что? — спросил тот.

— За все. За то, что ты есть. За то, что не поддался на его уловку. Ты мог бы уехать с алмазами и бросить меня тут.

— Ты же знаешь, что не мог бы, — ответил Андрей, положил руку на голову Даши, нащупал неровно состриженные волосы и почувствовал прилив нежности.

— Ну что, куда мы теперь? — спросила Даша.

— А куда бы ты хотела поехать?

— Подальше отсюда, но придется возвращаться в Радлов. Теперь мне ничто не угрожает.

Им не захотелось садиться в машину шведа, и пришлось переливать бензин. «Хаммер» они оставили прямо на шоссе, привели в порядок свой автомобиль и отправились назад.

«Мерседес» развернулся и не торопясь катил по шоссе. Теперь спешить было уже некуда. На заднем сиденье пристроились попугайчики, лишенные привычного жилища. Они верещали и клевали с обивки просыпавшийся корм.

— Красиво камушки летели, — сказала Даша. — Прямо загляденье.

— Да, жалко, — отозвался Андрей.

— Чего тебе жалко?

— Я хотел бы увидеть, как эти камни смотрелись бы на твоих украшениях, — признался он.

Даша пожала плечами.

— Подумаешь! Ты разве забыл, что у меня есть еще два парикмахерских салона? В каждом висит такая же клетка. С тем же самым содержимым. Они делались по особому заказу. Так что не переживай, мы потеряли всего треть.

«Мерседес» прибавил скорость, выехал за пределы Москвы и теперь летел по шоссе навстречу заходящему солнцу.

Content

Сергей Зверев
Ментовская бригада

Глава 1 Беспокойное кладбище

Глава 2 Государство — это мы

Глава 3 Началось!

Глава 4 Кабинет без номера

Глава 5 Пепел

Глава 6 Ночные встречи и расставания

Глава 7 Гость прибыл

Глава 8 Садово-парковые разборки

Глава 9 Кто следующий?