Роджер Желязны

Кровь Амбера

Восемь лет моя жизнь была относительно милой, не считая тридцатого апреля, когда кто-то неизменно пытался меня прикончить. За исключением этой мелочи, моя академическая карьера с ее сосредоточенностью на кибернетике шла довольно гладко и четыре года работы в «Гранд-дизайн» принесли мне ценный опыт, позволивший применить полученные знания там, где мне это нравилось, пока я трудился на стороне над собственным проектом. У меня был верный друг Люк Гейнард, работавший на ту же фирму коммивояжером. Я плавал на своей небольшой яхте и регулярно бегал трусцой. И все это исчезло в то последнее тридцатое апреля, как раз тогда, когда я подумал, что дела пойдут на лад. Мой любимый проект Колесо-призрак был завершен. Я уволился с работы, упаковал свои вещички и приготовился переправиться в Отражения поновее. Недолго я задержался в городе лишь потому, что близился апрельский болезненно-завораживающий день, и на этот раз я намеревался выяснить, кто стоит за этими покушениями на мою драгоценную жизнь и почему.

Тем утром во время завтрака появился Люк с сообщением от моей бывшей подружки Джулии Барнес. Ее записка гласила, что она вновь хочет увидеться со мной. Поэтому я и завернул к ней домой, где обнаружил ее мертвой, совершенно очевидно убитой тем же собакообразным зверем, который затем накинулся на меня. Я сумел уничтожить эту тварь. Быстрый осмотр квартиры, перед тем как я спешно покинул место происшествия, выявил тонкую колоду странных игральных карт, которые я прихватил с собой. Они слишком походили на магические Карты Амбера и Хаоса, чтобы такой колдун, как я, не заинтересовался ими. Да, я колдун. Я Мерлин, сын Корвина из Амбера, известный местным друзьям и знакомым как Мерль Кори, способный, обаятельный, остроумный и физически крепкий. Хотите знать подробности, читайте Кастильоне и лорда Байрона, так как я, к тому же, человек скромный, ненавязчивый и сдержанный. Карты оказались поистине магическими, и в этом не было ничего удивительного, ибо вскоре я узнал, что Джулия после нашего разрыва общалась с оккультистом по имени Виктор Мелман. Визит в студию этого джентльмена окончился его попыткой прикончить меня ритуальным обсидиановым кинжалом. Я сумел освободиться от магического заговора и немного допросить его перед тем, как местные условия и мой энтузиазм привели его к смерти. Вот вам и ритуальное заклинание. От него я узнал достаточно, чтобы понять — он был только орудием. К этой попытке жертвоприношения его подтолкнул кто-то другой, и вполне возможно, что это лицо-инкогнито также в ответе за смерть Джулии и за мою коллекцию памятных дней тридцатого апреля. Однако у меня не оказалось достаточно времени для размышления об этих делах, потому что вскоре после этого меня укусила (да, укусила!) привлекательная рыжая женщина, материализовавшаяся в квартире Мелмана после моего короткого разговора с ней, в котором я попытался прикинуться Мелманом. Ее укус парализовал меня, но прежде, чем яд оказал полное действие, я сумел отбыть, применив одну из магических Карт, найденных в квартире Джулии. Она перенесла меня под взор Сфинкса, и тот разрешил мне прийти в себя, чтобы иметь возможность поиграть в ту глупую игру в загадки, которую так любят Сфинксы, ибо, когда ты проигрываешь, они тебя съедают. Могу сказать лишь одно — этот конкретный Сфинкс оказался плохим игроком. Так или иначе, я вернулся на Тень-Землю, сделанную мною своим родным домом, и обнаружил, что, пока я отсутствовал, дом Мелмана сгорел. Я попытался дозвониться до Люка, так как хотел пообедать с ним, и узнал, что он выехал из отеля, точнее мотеля, где остановился, оставив мне сообщение, указывающее, что он отбыл по делу в Нью-Мексико, и объясняющее, где он там остановится. Портье также передал мне оставленное Люком кольцо с голубым камнем, и я захватил его с собой в надежде вернуть, когда увижусь со своим другом. Я вылетел в Нью-Мексико и, наконец, догнал Люка в Санта-Фе. Пока я поджидал его в баре, он в это время переодевался для обеда, ко мне пристал с вопросами человек по имени Дон Мартинес, намекнувший, что Люк предложил ему какую-то сделку, и он хотел удостовериться, что тот надежен и способен доставить товар. После обеда мы с Люком поехали в горы. Мартинес последовал за нами и открыл стрельбу, пока мы стояли и любовались ночными красотами. Вероятно, он решил, что Люк ненадежен, или не способен сделать то, что обещал. А затем произошло нечто более странное: Люк назвал меня по имени — моим настоящим именем, которое я ему не открывал, и помянул имя моего родителя, велел мне садиться в машину и убираться отсюда к чертовой матери. Свои доводы он подкрепил выстрелами в землю у моих ног. Вопрос не казался открытым для обсуждения, и поэтому я отбыл. Заодно он посоветовал мне уничтожить эти странные Козыри, спасшие однажды мою жизнь. А по дороге в горы я неожиданна вспомнил, что он знал Виктора Мелмана. Далеко я не уехал. Остановившись за ближайшим поворотом, я вернулся пешком. Люк пропал. Исчезло также и тело Мартинеса. Люк не вернулся в гостиницу ни в ту ночь, ни на другой день, и поэтому я выписался и уехал. Единственным человеком, которому я вполне доверял, был Билл Рот. Он работал адвокатом, жил в штате Нью-Йорк, и в свое время крепко дружил с моим отцом. Я отправился навестить его, и рассказал ему всю историю. Билл еще больше заставил меня призадуматься о Люке. Люк, кстати, рослый, рыжий, прирожденный спортсмен с необычайной силой, и хотя мы много лет были друзьями, я, как подсказал Билл, почти ничего не знал о его прошлом. Около дома Билла крутился соседский парнишка по имени Джордж Хансен, задававший странные вопросы. И я получил возможность поговорить по телефону, отвечая на схожие вопросы. У обоих спрашивающих, кажется, вызвало любопытство имя моей матери. Я сорвался и соврал, естественно. Тот факт, что моя мать принадлежала к темной аристократии Двора Хаоса, совершенно их не касался. Но звонивший разговаривал на моем языке, тари, что вызвало у меня достаточно любопытства для предложения встретиться вечером в баре местного пригородного клуба и обменяться информацией. Но дядя Рэндом отозвал меня домой, в Амбер, раньше, когда мы с Биллом прогуливались. Джордж Хансен, как выяснилось, следил за нами и попытался проскочить зайцем, пока мы перемещались через Тени реальности. Не скажу, что ему повезло, его ведь не приглашали. Я прихватил Билла с собой, так как не хотел оставлять его один на один со столь странно ведущим себя субъектом. От Рэндома я узнал, что другой мой дядя, Каин, умер от пули убийцы и что кто-то также пытался убить дядю Блейза, но лишь ранил его. Похороны Каина должны были состояться на следующий день. Я все-таки явился вечером в клуб на свидание, но моего таинственного собеседника нигде не было видно. Однако вечер не прошел зря, так как я познакомился с симпатичной леди по имени Мег Девлин, и одно привело к другому. Я проводил ее домой, и мы решили узнать друг друга немного лучше. В тот момент, когда, по моим понятиям, ее мысли должно было занимать что угодно, но только не это, она спросила, как зовут мою мать. И поэтому я решил, какого черта, и все рассказал ей. Лишь позже мне пришло в голову, что именно она и могла быть тем самым человеком, с которым я отправился на встречу в баре. Нашу связь преждевременно прервал звонок из вестибюля, явился, якобы, муж Мег. Я поступил так, как поступил бы любой джентльмен — убрался побыстрее к чертовой матери. Тетя Фиона, тоже колдунья, но немного другого профиля, чем я, не одобрила моего свидания. И, очевидно еще меньше одобряла Люка, потому что после того, как я рассказал ей кое-что о нем, она поинтересовалась, нет ли у меня его фотографии. Я показал ей извлеченное из бумажника фото — групповой снимок, где присутствовал и Люк. Я мог бы поклясться, что она откуда-то знает его, хотя в этом и не призналась. И тот факт, что она и ее брат Блейз в ту же ночь исчезли из Амбера, казался более чем случайным совпадением. После этого темп развития событий еще более ускорился. На следующий день, сразу же после похоронной службы по Каину, была сделана грубая попытка перебить с помощью брошенной бомбы большую часть нашего семейства. Несостоявшийся убийца сбежал. Позже Рэндома расстроила моя короткая демонстрация Колеса-призрака, моего любимого проекта, моего хобби, моего основного занятия во время четырех лет работы в «Гранд-дизайн». Колесо-призрак, это… ну, начиналось оно как компьютер, для работы которого требовались иные законы физики, нежели усвоенные мною в колледже. Для этого было необходимо то, что в народе называется магией. Но я нашел место, где его можно было соорудить и пустить в ход. Когда я покидал его, оно все еще самопрограммировалось. Казалось, Колесо-призрак стало разумным и, по-моему, напугало Рэндома. Он приказал мне пойти и отключить его. Мне эта идея не очень-то понравилась, но я подчинился.

При путешествии по Отражениям за мной следовали какие-то личности, я подвергался угрозам и даже нападениям. От пожара меня спасла одна старая дама, позже утонувшая в озере. Таинственный индивидуум защитил меня от злобных тварей, и он же спас меня от своеобразного землетрясения — и оказался не кем иным, как Люком. Он сопровождал меня до последнего барьера, до свидания с Колесом-призраком. Мое создание было чуточку обижено на меня и изгнало нас посредством Теневой грозы, попасть в которую отнюдь не забавно с зонтиком или без него. От этой напасти я спас себя и друга с помощью одного из Козырей Смерти, как окрестил я странные карты из квартиры Джулии.

Закончилась история перед глубокой хрустальной пещерой, и Люк заманил меня в нее. Старый добрый Люк… Позаботившись о моих потребностях в дальнейшем, он заточил меня в нее. Когда он сообщил мне, кто он такой, я понял, почему так странно отреагировала Фиона на фотографию — он очень походил на своего отца. Люк оказался сыном Бранда, убийцы и предателя, чертовски близко подошедшего несколько лет назад к уничтожению королевства, а заодно с ним и остальной вселенной. К счастью, Каин прикончил его до того, как он осуществил свои зловещие планы. Как я узнал, именно Люк убил Каина, чтобы отомстить за отца. Как оказалось, известие о смерти своего отца Люк получил тридцатого апреля и долгие годы имел оригинальную манеру отмечать годовщину этого события. Как и на Рэндома, на него тоже произвело впечатление мое Колесо-призрак, и он сообщил мне, что я буду оставаться его пленником, так как могу понадобиться ему на случай приобретения контроля над машиной, которая, как он считал, окажется идеальным оружием для окончательного и бесповоротного уничтожения остальных членов моей семьи. И вот он отправился проворачивать это нелегкое дело, а я почти сразу обнаружил, что мои магические способности аннулированы какими-то особыми свойствами этой пещеры, так что мне теперь не с кем было поговорить, кроме тебя, Фракир, а ведь тебе здесь некого, душить…

Не хочешь, ли ты послушать несколько тактов из сонаты «Над Радугой»?

1

После того, как лезвие раскололось на части, я отбросил рукоятку. Оружие оказалось бесполезным против голубой, словно море, стены, хотя я и пытался разрушить наименее толстый ее участок. У моих ног лежало несколько мелких обломков камня. Я поднял их и потер друг о друга. Это для меня не выход. А единственный выход, пожалуй, заключался в возвращении тем же путем, каким я попал сюда, а это-то как раз и не получалось. Я вернулся в квартиру — тот участок пещеры, где бросил спальный мешок. Присев на плотный коричневый спальник, откупорил бутылку вина и глотнул. Пока я бился со стенкой, порядком взмок. Неожиданно зашевелился Фракир на запястье, выполз на ладонь левой руки, обвившись вокруг двух, все еще лежавших там голубых осколков. Он завязался вокруг них узлом, а затем упал и повис, раскачиваясь маятником. Я отставил в сторону бутылку и стал наблюдать. Дуга его раскачивания шла продольно тому туннелю, который я уже называл своим домом. Раскачивание продолжалось, наверное, целую минуту. А затем он потянулся вверх и пополз по тыльной стороне ладони. Освободив осколки у основания безымянного пальца, он вернулся на свое обычное место вокруг запястья. Я вгляделся пристальнее. Подняв мерцающую масляную лампу, я внимательно изучил камешки. Их цвет… Рассматриваемые на фоне кожи, они походили на камень в кольце Люка, полученном мной не так давно в мотеле «Нью Лайн». Совпадение? Или же тут имеется связь? Что пытался передать мне шнур для колесования, вернее, лишения голоса путем удушения. Принадлежавшее Люку кольцо для ключей. И на нем был голубой камень, насаженный на кусочек металла… А где я мог еще его видеть? Пещера, где меня заточили, обладала способностью блокировать Козыри и мою Логрусовую магию. Если Люк носил с собой камни, отбитые от этих стен, то на это, вероятно, имелась причина, какая-то особая причина. Какими иными свойствами они могли обладать? Наверное, с час я пытался узнать что-нибудь об их природе, но они сопротивлялись Логрусовому зондажу. Наконец я с отвращением засунул издевающиеся надо мной камни в карман, поел хлеба с сыром и глотнул вина из бутылки. Затем я поднялся и вновь сделал обход западни. Как мне казалось, я пробыл здесь пленником не меньше месяца. Я прошел в поисках выхода все эти туннели, петляющие коридоры и гроты. Возможность выбраться не представилась ни в одном из них. Случалось, что я бегал как сумасшедший и разбивал в кровь кулаки о каменные стены. Бывало, когда я медленно бродил по пещере, пытаясь разыскать трещину или линии сдвигов минералов. Я несколько раз пытался отодвинуть закрывавший вход валун, но без толку. Его основательно заклинило в отверстии, и я не смог даже его шевельнуть. Казалось, мне придется пробыть в заключении вечность.

Западни… Все они пребывали в том же состоянии, как и при моей последней проверке — ловушки, валуны, оставленные природой лежащими где попало с небрежным видом, но покосившиеся на высоких подпорках и готовые рухнуть с опоры, когда кто-нибудь зацепит за спрятанные в темноте кусочки бечевки, извлеченной из моего склада. А кто «кто-нибудь»? Люк, конечно, кто же еще? Именно он и заточил меня. И если он вернется, нет, когда он вернется, его будут поджидать коварные ловушки. Он вооружен. Если я буду всего лишь поджидать его внизу, под входом, он получит преимущество верхней позиции. Дудки! Меня там не будет. Я заставлю его походить за мной, и тогда… Испытывая смутное беспокойство, я вернулся в свою квартиру. Положив руки за голову, я лежал там, в который раз обдумывая свои планы. Ловушка может убить человека, а я не хотел умерщвлять Люка. Это не имело никакого отношения к излишней чувствительности, хотя до недавнего времени я считал его верным другом — до того, пока не узнал, что он убил дядю Каина и, казалось, собирается уничтожить и остальных моих родственников. А замыслил он это из-за того, что Каин убил его отца — моего дядю Бранда — человека, которого с радостью прикончил бы и любой другой из членов семьи. Да, Люк или Ринальдо, как я теперь узнал, был моим двоюродным братом и у него были причины ввязаться в одну из наших внутрисемейных вендетт. И все же, охота за всеми сразу казалась мне некоторой неумеренностью. Но разобрать ловушки меня побудило отнюдь не родство и не сантименты. Он требовался мне живым, потому что во всей этой ситуации имелось слишком много такого, чего я не понимал, и мог вообще не разобраться, если он погибнет, так и не рассказав, мне.

Ясра… Роковые Козыри Смерти… средства, благодаря которым меня так легко выслеживали по Отражениям… вся история отношений Люка с художником и ненормальным оккультистом Виктором, Мелманом…. все, что он знал о Джулии и о ее смерти…

Я начал заново и разобрал ловушки. Новый план был прост и основывался на том, что Люк по-прежнему ничего не знал. Я перенес спальный мешок в другое место в туннель, непосредственно примыкающий к туннелю возле пещеры, в потолке которой находился закрытый вход. Перетащил я туда также и кое-что из продовольственных запасов и решил оставаться поблизости от входа как можно дольше. Новая ловушка была весьма примитивной: простой и почти неизбежной. А коль скоро я установил ее, оставалось только ждать. Ждать и помнить, и планировать. Я обязан предупредить других, и должен что-то предпринять в отношении своего Колеса-призрака. Мне требовалось выяснить, что не знала Мег Девлин. Мне требовалось… много чего. Я ждал. Я думал о Теневых грозах, снах, странных Козырях, и о Даме в озере. После долгого периода неторопливого течения моя жизнь за какие-то несколько дней стала чрезвычайно насыщена событиями. Затем длительный период безделья. Единственным утешением мне служило то, что эта полоса времени опережает по скорости большинство других, а в данный момент это было для меня очень важно. В Амбере мой месяц вполне мог оказаться днем или даже меньше. Если я смогу вскоре выбраться из этого места, то следы, по которым я пойду, все еще могут быть относительно свежими. Наконец я погасил лампу и лег спать.

Сквозь хрустальные линзы моей тюрьмы просачивалось достаточно то разгорающегося, то меркнущего света, чтобы я мог отличить день от ночи во внешнем мире. И я поддерживал свой небогатый событиями режим дня в соответствии с его ритмом. В последующие три дня я снова перечитал от корки до корки дневник Мелмана — сочинение, богатое иллюзиями и бедное полезной информацией — и уже почти сумел убедить себя, что Человек в Капюшоне, как он называл своего гостя и учителя, по всей вероятности был Люком. Об этом говорило все, за исключением нескольких озадачивших меня намеков на его двуполость. Упоминания ближе к концу записей относительно жертвования Сына Хаоса я мог смело принять на свой счет, если учесть, что Мелман готов был уничтожить меня. Но если это сделал Люк, то как объяснить его двусмысленное поведение на горе в Нью-Мексико, когда он посоветовал мне уничтожить Роковые Козыри Смерти, и прогнал меня так, словно защищал от чего-то? А потом он признался в нескольких более ранних покушениях на мою жизнь, не отрицая свое отношение и к последующим. У него не было для этого никаких оснований, если он в самом деле в ответе за все покушения. Что же еще тогда могло участвовать в деле? Кто еще? И как? В головоломке явно недоставало составных частей, но у меня складывалось впечатление, что они очень незначительны и самый маленький бит новой информации и легчайшее сотрясение узора внезапно заставит все стать на свои места, и образовавшийся рисунок будем тем, что мне полагалось бы уже давно увидеть. Я мог бы и догадаться, что визит произойдет ночью. Мог бы, но не догадался. Приди мне в голову эта простая мысль, я изменил бы цикл сна и бдил бы недремлющим оком. Хотя я и был уверен в действенности, моей западни, в истинно-критических делах важно каждое мелкое преимущество. Я крепко спал, и скрежет камня по камню доносился слабо, как бы издалека. Когда звуки продолжились, я заворочался, но прошло несколько секунд, прежде чем у меня в мозгу замкнулись нужные цепи, и я сообразил, что происходит. Потом, все еще толком не проснувшись, я резко встал, пригнулся у ближайшей ко входу пещеры стены, протирая глаза и смахивая волосы со лба, ища то ли утраченное бодрствование, то ли удаляющийся сон. Первые услышанные мною звуки вероятно издавали извлекаемые клинья, что повлекло за собой некоторое раскачивание и сдвигание валуна. Продолжавшиеся звуки были приглушенными. Поэтому я рискнул быстро заглянуть в пещеру. Не было видно ни открытого входа, ни звезд за ним. Вибрация сверху продолжалась. Звуки покачивания сменились постоянным хрустом и скрежетом. Сквозь полупрозрачный потолок пещеры сиял шар света, окутанный рассеянным нимбом. «Фонарь», — догадался я. Слишком рано светит, чтобы быть факелом… Да и непрактично — факел при данных обстоятельствах. Возник полумесяц неба с парой звезд на нижнем роге. Он расширился, и я услышал тяжелое дыхание и кряхтение, как мне показалось, двух человек. У меня просто руки зачесались, словно я получил инъекцию адреналина. Мой простой, защищенный от дурака план, похоже, никуда не годился, и в дураках мог оказаться я. Валун теперь сдвигался быстрее, и времени не оставалось даже на ругательства, так как мой мозг усиленно заработал, сосредоточившись на разработке плана действий. Я вызвал образ Логруса, и он возник у меня перед глазами. Я, все еще прижимаясь к стене, принялся двигать руками в соответствии с кажущимися бессистемными двумя ответвлениями этого фантома. К тому времени, как я добился удовлетворительней стыковки, шум сверху прекратился. Отверстие было свободным. Спустя несколько мгновений фонарь подняли и поднесли к нему… Я шагнул в центр пещеры и вытянул руки. Когда в поле зрения надо мной появились темные личности невысокого роста, мой простенький первоначальный план был отменен. Оба держали в правой руке кинжалы. Ни один из них не походил на Люка. Я потянулся вперед Логрусовыми отростками и взял обоих за горло, сдавив до такой степени, что они рухнули. Я подержал их еще немного и выпустил. Когда они упали, пропав из поля зрения, я зацепился за край отверстия светящимися световыми линиями и подтянулся по ним наверх. Добравшись до отверстия, я остановился, чтобы забрать свернувшегося петлей вокруг нижнего конца входа Фракира. Вот это-то и было моей ловушкой. Люк или кто другой прошел бы при входе через петлю, готовую мгновенно затянуться вокруг него. Однако, теперь… По склону справа от моря протянулась огненная дорожка. Упавший фонарь разбился, а пролившееся горючее превратилось в горящий ручеек. По обе его стороны лежали придушенные мной типы. Закрывавший вход валун располагался слева и несколько сзади от меня. Я остановился, опираясь на локти, — голова и плечи были над отверстиями, перед глазами — пляшущий образ Логруса с теплым щекотанием его силовых линий, все еще остающихся продолжением моих рук, и с Фракиром, переползающим с левого плеча на бицепс. Операция удалась чересчур легко. Я не мог себе представить, чтобы Люк поверил в потерю моей бдительности и доверил какой-то паре лакеев допросить, убить или увезти меня какой бы там ни была их задача. Вот поэтому-то я и не вылез полностью, а изучил ночное пространство со сравнительно безопасного наблюдательного пункта. Я понял, что поступил весьма осмотрительно, ибо у пещеры в эту ночь, кроме меня и двух трупов, был еще кто-то. При уменьшающейся силе свечения огненной дорожки было настолько темно, что обыкновенное зрение отказывалось служить. Но когда я вызывал Логруса, то психический механизм, позволяющий мне узреть его образ, давал мне также возможность видеть и другие нефизические явления. Именно поэтому я заметил тень под деревом слева от меня. Среди других теней ее вряд ли можно было заметить. И при сем присутствовал странный Узор, напоминающий Лабиринт Амбера: он вращался словно медленное цепочное колесо, простирая щупальца пронизанного дымом желтого света. Они тянулись ко мне сквозь ночь, и я завороженно следил, уже зная, что сделаю, когда наступит нужный момент. Ко мне тянулись четыре больших щупальца, подбирающиеся медленно, наощупь. Оказавшись в нескольких ярдах от меня, они остановились, провисли, а затем метнулись, точно кобры. Я держал руки сведенными и слегка их скрестив, вытянув вперед Логрусовые конечности… Одним размашистым движением я развел их, наклонившись при этом чуть вперед. Логрусовые манипуляторы ударили по желтым щупальцам и отбросили их, швырнув обратно. Когда это произошло, я ощутил щекотку в локтях. Затем, используя Логрусовое продолжение правой руки, как меч, я ударил по заколебавшемуся теперь Узору, словно по щиту. Я услышал короткий, резкий вскрик, когда изображение его потускнело, и быстро ударил еще раз, затем вытащил себя из входного отверстия и бросился вниз по склону, испытывая боль в руке. Изображение, чем бы оно ни было, растаяло и пропало. Однако к тому времени я уже мог четко различить прислонившуюся к стволу фигуру. Похоже, это была женщина, хотя черты ее лица нельзя было разобрать из-за какого-то маленького предмета, который она подняла и держала теперь почти на уровне глаз. Опасаясь, что это какое-нибудь оружие, я ударил по нему Логрусовыми манипуляторами, пытаясь выбить из рук. И тут же споткнулся, так как последовавшая отдача ударила меня по руке с немалой силой. Кажется, я ударил по магическому предмету. По крайней мере, я имел удовольствие видеть, что дама тоже пошатнулась и даже издала короткий вскрик, но предмет удержала. Мгновение спустя вокруг ее фигуры начало образовываться слабое многоцветное сияние, и я тут же сообразил, что это за штука. Я только что направил силу Логруса против Козыря. Сейчас я обязательно должен был добраться до нее, хотя бы ради выяснения ее личности. Но ринувшись вперед, я сообразил, что не успею вовремя удержать ее, если не… Я сорвал с плеча Фракира и метнул вдоль силовой линии Логруса, придавая ему на лету нужное направление и отдав команду. С нового угла зрения и благодаря окружавшему ее теперь слабому радужному ореолу, я разглядел, наконец, лицо этой дамы. Это была Ясра, та самая женщина, которая чуть было не убила меня своим памятным укусом в квартире Мелмана. Еще миг, и она исчезнет, унося с собой мой шанс добиться хотя бы минимальных знаний, от которых могла зависеть моя жизнь.

— Ясра! — крикнул я, пытаясь вывести ее из состояния какого-то оцепенения.

Это не подействовало, но подействовал Фракир. Мой удушающий шнур, пылающий сейчас серебристым светом, обвился вокруг ее шеи и плотно намотался свободным концом на висевший слева от Ясры сук. Она начала таять, явно не понимая, что уже слишком поздно. Ясра не могла козырнуться, не обезглавив себя. В последний момент она все же это поняла, я услышал короткий вскрик, и она шагнула вперед, стала непрозрачной, потеряла свой ореол, выронила Козырь и вцепилась в стягивающий ее шею шнур. Я подошел к ней, наложил руку на Фракира, и тот отмотал один конец от сука и обвился им вокруг моего запястья.

— Добрый вечер, Ясра, — поздоровался я, загибая ей голову назад. — Попробуй еще раз меня укусить, и тебе понадобится шейный корсет. Ясно?

Она захотела что-то сказать, но не смогла, а просто кивнула.

— Я намерен чуть ослабить удавку, — уведомил я ее, — чтобы ты смогла отвечать на мои вопросы.

Ясра тут же закашлялась и кинула на меня взгляд, способный превратить песок в стекло. Ее магический Узор совершенно растаял, поэтому я тоже дал Логрусу убраться восвояси.

— Почему ты преследуешь меня? — обратился я к ней. — Я что-нибудь для тебя значу?

— Сын погибели! — выругалась она и попыталась плюнуть мне в лицо, но не смогла, должно быть, у нее чересчур пересохло в пасти.

Я слегка сжал Фракира, и она вновь закашлялась.

— Неправильный ответ, — укоризненно произнес я. — Попробуй еще один разок…

Но тут она улыбнулась, и ее взгляд переместился на какую-то точку у меня за спиной. Не давая Фракиру ослабнуть, я рискнул быстро оглянуться. Воздух позади и справа от меня начал мерцать, явно подготавливая почву для чего-то, проходящего по Козырю. В это время я не чувствовал себя способным справиться с дополнительной угрозой, и поэтому сунул руку в карман, извлекая оттуда пригоршню собственных Козырей. Сверху оказалась Флора. Отлично! Она подойдет. Я толкнул к ней свою мысль сквозь слабый свет на лицо на Карте. Почувствовав ее отвлеченное внимание, я понял, что вскоре оно сменилось внезапной бдительностью.

Затем:

— Да?

— Проводи меня! Скорее!

— Это срочно? — поинтересовалась она.

— Да, уж лучше тебе поверить в это, — отозвался я.

— Э… хорошо. Проходи.

Я увидел Флору в постели. Изображение стало четче. Она протянула руку. Я потянулся вперед и ухватился за нее. И двинулся в тот момент, когда услышал прозвеневший голос Люка, кричавшего:

— Стой!

Я продолжил переход, волоча за собой Ясру. Она сопротивлялась и сумела остановить меня, когда я споткнулся о край постели. Вот тогда-то я и заметил темноволосого бородатого мужчину, глядевшего на меня вытаращенными глазами с противоположного края ложа.

— Кто?.. Что? — начал было он, когда я мрачно улыбнулся и восстановил равновесие.

За спиной моей пленницы, в поле зрения появился темный силуэт Люка. Он ухватил Ясру за руку и потянул ее от меня. Она издала едва слышный стон, так как это движение еще туже затянуло Фракира вокруг ее шеи. Проклятье! Что же теперь делать?

Флора внезапно вскочила с постели и надушенное лавандой покрывало упало на пол. С искаженным от ярости лицом и с удивительной силой и скоростью она выбросила вперед кулак.

— Ах ты, сука! — закричала Флора. — Ты помнишь меня?

Удар угодил Ясре в челюсть, и я едва успел вовремя высвободить Фракира, чтобы не улететь вместе с Ясрой в объятия Люка. И он, и она растаяли. Мерцание исчезло. Тем временем темноволосый парень выкарабкался из постели и стал лихорадочно собирать свою одежду. Как только он сгреб все, то даже и не потрудился одеться, а просто попятился к двери, держа одежду перед собой.

— Рон! Ты куда? — поинтересовалась Флора.

— У-у-у! — завопил он, открывая дверь и исчезая за ней.

— Эй, подожди!

— Ни за что! — послышался ответ из соседней комнаты.

— Проклятье! — Флора прожгла меня испепеляющим взглядом. — У тебя какой-то дар портить человеку личную жизнь. — Затем она окликнула мужчину: — Рон! Как насчет обеда?

— Мне необходимо наведаться к своему психоаналитику, — донесся его голос, а вскоре после этого хлопнула входная дверь.

— Надеюсь, ты понимаешь, какую чистую любовь ты только что загубил? — вскипела Флора.

— Когда ты с ним познакомилась? — печально вздохнул я.

— Ну, вчера, — нахмурилась Флора. — Ладно, ладно, скалься сколько угодно. Такие отношения не всегда зависят только от времени. Я сразу поняла, что на этот раз будет что-то особенное. И можно было не сомневаться, что какой-нибудь олух, вроде тебя или твоего отца, испортит чистую…

— Весьма сожалею, — извинился я. — Спасибо, что вытащила меня. А он, конечно, вернется. Просто мы чертовски напугали его. Как же он может не вернуться, если познал тебя?

— Ты и впрямь точь-в-точь, как Корвин, — улыбнулась она. — Олух, но наблюдательный.

Она поднялась, подошла к шкафу, достала лавандового цвета халат и надела его.

— И что же? — осведомилась она, завязывая пояс. — Что все это значит?

— Длинная история…

— Тогда мне лучше позавтракать, а заодно выслушать тебя. Ты голоден?

— Само собой, — усмехнулся я.

Она провела меня через гостиную, обставленную во французском провинциальном стиле, в большую сельскую кухню, сверкающую изразцами и медью, и указала мне на стул рядом со столом.

Пока она вынимала продукты из холодильника, я сказал:

— Во-первых…

— Да?

— Где мы?

— Сан-Франциско…

— А зачем ты обзавелась тут домом?

— Закончив порученное Рэндомом дело, я решила тут задержаться. Этот городок снова показался мне приятным.

Я щелкнул пальцами. Совсем забыл, что ее послали выяснить, кому принадлежал склад, где Виктор Мелман снимал квартиру и студию, и где фирма «Склады Брута» хранила боеприпасы, способные стрелять в Амбере.

— Так кому же принадлежал склад? — спросил я.

— Фирме «Склады Брута». Мелман снимал у них помещение.

— А кому принадлежит фирма «Склады Брута»?

— Корпорации «Дж. Б. Рэнд».

— Адрес?

— Контора в Сосалито, покинута пару месяцев назад.

— А снимавшие ее давали владельцу помещения домашний адрес?

— Только до востребования. И он тоже аннулирован.

— Я чувствовал, что произойдет что-то в этом роде. А теперь расскажи мне о Ясре. Ты знаешь эту леди?

— Никакая она не леди, — фыркнула Флора. — Когда я с ней познакомилась, она была просто королевской шлюхой.

— Где?

— В Кашере.

— А где это?

— Забавное маленькое королевство за пределами Золотого Круга тех, с кем ведет торговлю Амбер. Убогая варварская пышность и все такое. Своего рода культурное захолустье.

— Так откуда ты вообще про него знаешь?

Она немного помолчала, что-то помешивая в чашке.

— О! Однажды я общалась с одним кашерским аристократом. Так, познакомилась с ним однажды в лесу. Он охотился с соколом, а я случайно оказалась там и подвернула ногу…

— Э-э, — перебил я ее, чтобы эти мелочи не увели нас в сторону. — А Ясра?

— Она была супругой старого короля Мениллана и обвела его вокруг пальца.

— А что ты имеешь против нее?

— Она отбила Ясрика, пока меня не было в городе.

— Ясрика?

— Моего аристократа, графа Кронклефа.

— А что сказал об этом происшествии Его Величество Мениллан?

— Он так ничего и не узнал. В то время он лежал на смертном одре. И вскоре скончался, поэтому-то ей и понадобился Ясрик. Он был начальником дворцовой стражи, а его брат — генералом. После того, как Мениллан испустил дух, она воспользовалась их помощью и устроила переворот. Когда я слышала о ней в последний раз, она была королевой в Кашере и отослала Ясрика подальше, И поделом ему. По-моему, он метил на трон, но она не желала делить его с кем-то. И назначила Ясрика куда-то подальше, а затем казнила вместе с братом за какую-то там измену. А он был действительно красивым парнем, хотя и не слишком башковитым.

— У жителей Кашеры имеются какие-нибудь э… необычные физические способности? — поинтересовался я.

— Нет, — улыбнулась она, — но Ясрик был парень хоть куда. Я бы не стала употреблять слово «необычные», но…

— Нет, нет! — перебил я. — Я хотел сказать, нет ли у них каких-либо аномалий во рту — убирающихся клыков, жала или еще чего-нибудь в этом роде?

— Не-а, — протянула Флора, и я не смог определить, раскраснелась ли она от жара плиты или от чего-то иного. — Ничего подобного. Все они скроены по стандартному образцу. А почему ты об этом спрашиваешь?

— Когда в Амбере я рассказал свою историю, то упустил эпизод о том, как Ясра укусила меня, и я еле-еле успел козырнуться от какого-то впрыснутого ею яда. Он сразу же парализовал меня до онемения конечностей и лишил сил.

Она качнула головой.

— Кашерцы ничего подобного сделать не могут. Но впрочем, Ясра, конечно, не Кашерка.

— Тогда откуда же она?

— Не знаю… она иностранка. Некоторые утверждали, будто бы ее привезли работорговцы из какой-то далекой страны. Другие говорили, что она сама попросту однажды забрела в Кашер и привлекла внимание Мениллана. Ходили слухи, что она колдунья. Не знаю, так ли это.

— А я знаю — эти слухи верны.

— В самом деле? Наверное, именно так она и увела Ясрика.

Я пожал плечами.

— Сколько прошло со времени твоего знакомства с ней?

— Полагаю, лет тридцать-сорок.

— И она по-прежнему королева Кашера?

— Не знаю. Я давно не посещала те места.

— У Амбера с Кашером плохие отношения?

— На самом деле никаких вообще отношений. Я уже сказала, что Кашер находится немного на периферии. Это королевство не так доступно, как множество других мест, и не имеет для торговли ничего привлекательного.

— Выходит, у нее нет никаких причин ненавидеть нас?

— Не больше, чем ненавидеть всех других людей.

Кухня стала заполняться великолепным ароматом пищи. И пока я сидел, принюхиваясь, и думал о горячем душе, куда намеревался отправиться после завтрака, Флора сказала то, что я почему-то ожидал от нее услышать.

— Вот парень, уволокший Ясру… Он выглядел знакомым. Кто он?

— Это тот, о ком я рассказывал вам в Амбере. Люк… Любопытно узнать, напоминает ли он тебе кого-нибудь?

— Кажется, напоминает, но я не могу вспомнить, кого именно.

Она стояла ко мне спиной и я посоветовал:

— Если ты держишь что-нибудь бьющееся либо что-то разваливающееся, то, пожалуйста, поставь…

Я услышал, как что-то было поставлено на стол, и она повернулась ко мне с озадаченным лицом.

— Да?

— Его настоящее имя Ринальдо, и он сын Бранда. Я больше месяца пробыл у него пленником в другой Тени, и только сейчас оттуда сбежал… с твоей помощью.

— Ну, дела, — прошептала она и добавила: — Чего же надо этому родственнику от нас?

— Он хочет отомстить.

— Кому-то конкретно?

— Нет, всем нам. Но Каин, конечно, стоял на первом месте.

— Понимаю…

— Там на плите ничего не подгорит? — забеспокоился я. — Я уже давно жду хороший завтрак.

Флора кивнула и отвернулась. Через некоторое время она спросила, не оборачиваясь:

— Ты знал его длительное время. На что он способен?

— Он всегда казался мне довольно милым парнем. Если он сумасшедший, как его папаша, то хорошо это скрывал.

Она откупорила бутылку вина, наполнила два бокала и поставила их на стол, после чего подала завтрак. Съев несколько кусочков, она остановилась, не донеся вилку до рта, и уставилась в пространство.

— Кто бы мог подумать, что этот сукин сын оставит потомство? — заметила она.

— Я думаю, Фиона, — отозвался я. — В ночь перед похоронами Каина она спросила меня, нет ли у меня фотографии Люка. Когда я показал ей снимок, то мог смело утверждать, что ее что-то весьма обеспокоило, но что именно, она не сказала.

— А на следующий день они с Блейзом исчезли, — продолжила мою мысль Флора. — Теперь, когда я думаю об этом, он действительно выглядит похожим на Бранда, когда тот был молодым. Боже, как давно это было! Люк кажется более рослым и тяжеловесным, но сходство есть.

Она вернулась к завтраку.

— Кстати, ты великолепная хозяйка, — похвалил я ее.

— О, спасибо, — вздохнула она. — Твоя похвала означает, что если я хочу услышать всю историю целиком, то мне придется подождать, пока ты не наешься.

Я кивнул, так как отвечать с полным ртом я не мог. Пусть рушится империя, а я проголодался.

Приняв душ, приведя в порядок ногти и волосы и облачившись в выуженное из Теней одеяло, я получил в справочной номер и позвонил единственной особе по фамилии Девлин в районе проживания Билла Рота. Мне ответил женский голос, тембр был как-будто бы не тот, но я все-таки узнал его.

— Мег? Мег Девлин? — уточнил я.

— Да. А кто это?

— Мерль Кори.

— Кто?

— Мерль Кори. Недавно мы провели вместе интересный вечер…

— Извините, — прервала она. — Вероятно, произошла ошибка.

— Если вы не можете беспрепятственно разговаривать, я позвоню позже. Или вы отдохнете и позвоните мне, скажем, через час.

— Я вас не знаю, — заявила она и повесила трубку.

Я задумался. Если при разговоре присутствовал ее муж, то, надо полагать, она должна была повести себя уклончиво, показав как-то, что она знает меня и поговорит в другой раз. Связь с Рэндомом я не устанавливал, так как чувствовал, что он сразу же вызовет меня в Амбер, а мне хотелось все же поговорить с Мег. На визит к ней я не мог уделить времени. И реакцию ее я понять не мог. Поэтому попробовал единственный ход, пришедший мне в голову. Сначала я связался со справочной и узнал номер ближайших соседей Билла, Хансенов. После третьего гудка мне ответил женский голос, принадлежавший, возможно, миссис Хансен. Вероятно, я оторвал ее от домашних дел. В прошлом я встречался с ней во время моего последнего визита в те края.

— Миссис Хансен, это Мерль Кори.

— Ах, Мерль… Ты ведь был здесь совсем недавно, не так ли?

— Да, хотя я и не смог надолго задержаться. Но, в конце концов, все-таки встретился с Джорджем. Я несколько раз подолгу разговаривал с ним. Мне бы и сейчас хотелось бы перекинуться с ним парой словечек, если он неподалеку.

Прежде чем она ответила, молчание несколько затянулось.

— Джордж… Джордж сейчас в больнице. Можешь передать ему что-нибудь через меня.

— О, это не срочно, — успокоил я ее. — А что же случилось с ним?

— Да, вообще-то ничего страшного. Он наведывался иногда к врачу и сегодня день обследования и процедур. В прошлом месяце с ним случилось своего рода расстройство. Амнезия продолжалась пару дней и врачи, кажется, никак не могут докопаться, чем же она вызвана.

— Печальное известие.

— Однако рентген не показал никаких следов ушибов. И теперь с ним, по-моему, все в порядке. Врачи утверждают, что он вполне здоров, но они хотят еще немного за ним понаблюдать. Вот и все. — Внезапно, точно осененная вдохновением, она поинтересовалась: — А как он показался тебе, когда ты с ним разговаривал?

Я предвидел этот вопрос, поэтому ответил без колебаний:

— Он казался вполне здоровым. Но, конечно же, я не знал его прежде и поэтому мне не с чем сравнить его нынешнее поведение.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду. Ты хочешь, чтобы он позвонил тебе, когда вернется?

— Нет, я собираюсь уехать, но не знаю, надолго ли. Я сам позвоню как-нибудь.

— Ну, ладно. Я передам ему, что ты звонил.

— Благодарю. До свидания.

Этого я почти ожидал после звонка к Мег. Поведение Джорджа во время нашей последней встречи было довольно странным. Беспокоило же меня то, что ему, кажется, известно, кто я такой на самом деле, а также что он знал и об Амбере. И даже хотел последовать за нами через Козырь. Создалось впечатление, будто он с Мег подверглись какому-то странному гипнозу. В связи с этим на ум сразу же пришла Ясра. Она, кажется, является союзницей Люка, и Мег предупреждала меня насчет этого. С чего бы она стала это делать, если ей каким-то образом что-то внушила Ясра? Такое заключение не имело смысла. Кто еще из тех, кого я знаю, способен так повлиять на людей? Может, Фиона? Но, впрочем, позже она участвовала в моем возвращении в это Отражение из Амбера и даже увезла меня после моего вечера с Мег. И казалось, что она ничуть не меньше озадачена ходом событий, чем я. Дерьмо… В жизни встречаются двери, которые не открываются, когда вы в них стучите. И размещены они равномерно, среди тех, которые открываются тогда, когда тебе этого не хочется. Я вернулся и постучал в дверь спальни, и Флора разрешила мне войти. Она сидела перед зеркалом и накладывала косметику.

— Как твои дела? — осведомилась она.

— Не слишком хорошо. Можно сказать, неудовлетворительно, — и я коротко изложил ей результаты телефонных переговоров.

— Что же ты собираешься делать?

— Связаться с Рэндомом и ввести его в курс дела. Мне кажется, он отзовет меня в Амбер и пожелает выслушать все подробности. Поэтому-то я и зашел попрощаться и поблагодарить тебя за помощь. Извини, если я расстроил твой роман.

— Фиона… — начала Флора и умолкла, после чего она буркнула: — Не беспокойся… — Она пожала плечами, все еще сидя ко мне спиной и разглядывая себя в зеркале. Конца ее фразы я не расслышал, хотя она продолжала говорить.

Мое внимание резко отвлекла попытка контакта через Карту.

Я настроился на прием и подождал. Ощущение усиливалось, но присутствие вызывающего не обнаруживалось. Я отвернулся от Флоры.

— Мерль, что это? — услышал я ее голос.

Я поднял руку и подал ей знак помолчать, так как ощущение идентифицировалось. Казалось, я вглядывался в длинный черный туннель, в противоположном конце которого ничего не было.

— Не знаю, — ответил я Флоре, вызвав Логрус и взяв управление одним из его ответвлений. — Призрак, это ты? Ты готов к разговору?

Ответа не последовало. Я ощутил холодок, в то же время оставаясь готовым к приему и ожидая. Никогда раньше я не испытывал ничего подобного. Сложилось впечатление, что если я сдвинусь, то меня куда-то переправят. А может, это вызов или западня? Что бы это ни было, я решил, что только дурак принял бы такое предложение от неизвестного. После того, что я узнал, вполне возможно, что концом туннеля могла оказаться хрустальная пещера.

— Если что-нибудь нужно, — заявил я, — тебе придется сделаться видимым и представиться. Я перестал ходить на свидания с невидимками.

Тут прочность моей защиты показала ощущение присутствия, но снова никаких намеков на личность вызывающего.

— Ладно, — проронил я. — Я не пойду, а у тебя нет сообщения. Единственное, что мне еще приходит в голову, это то, что ты просишь провести тебя ко мне. Если так, то проходи.

Я протянул пустые с виду руки, но с незаметной удавкой, выползающей на боевую позицию на правой руке, и с невидимой, но смертельной Логрусовой молнией в левой. Это был один из тех случаев, когда вежливость требовала применения профессиональных навыков. В тесном туннеле послышался тихий смешок. Однако он, конечно же, был лишь мысленной проекцией, холодной и бесполой.

— Твое предложение, конечно, хитрость, — донеслось до меня. — Ибо ты не дурак. И все же я допускаю, что ты смел, раз ты так обращаешься к неизвестному. Ты не знаешь, с чем столкнулся, и все-таки поджидаешь это и даже приглашаешь его.

— Предложение все еще остается в силе, — сказал я.

— Я никогда не считал тебя опасным.

— Чего ты хочешь?

— Посмотреть на тебя.

— Зачем?

— Может быть, наступит время, когда я столкнусь с тобой при иных обстоятельствах.

— При каких обстоятельствах?

— Я чувствую, что наши пути скрестятся, так как ведут к одной цели.

— Кто ты?

Снова смешок.

— Нет, не сейчас, я хочу всего лишь поглядеть на тебя и понаблюдать за твоей реакцией.

— Ну что, достаточно налюбовался?

— Почти.

— Если наши пути скрестятся, то пусть столкновение произойдет сейчас, — бросил я. — Я хотел бы убрать тебя с дороги и заняться кое-какими важными делами.

— Ценю высокомерие, но когда придет время выбирать, выбирать будешь не ты.

— Я готов и подождать, — я осторожно протянул вдоль туннеля Логрусовый отросток. Ничего… я ничего не обнаружил.

— Восхищаюсь твоим выступлением. Вот!

Что-то пронеслось в мою сторону. Магическое продолжение моей руки уведомило меня, что оно мягкое, слишком мягкое и несвязанное, чтобы причинить мне какой-либо вред — большая прохладная масса, переливающаяся всеми цветами радуги. Я не отступил и протянул манипулятор сквозь нее — за ее пределы, дальше и дальше. Я встретил что-то осязаемое, и все же податливое, может быть, тело, а может быть, нет. Слишком крупное, чтобы мгновенно рвануть его к себе. Моей Логрусовой конечности подсунули несколько мягких предметов и твердых небольшого размера. Я схватился за один из них, оторвал его от того, что его держало, и потянул к себе. Бессловесный импульс крайнего удивления вырвался у меня одновременно с несущейся массой и возвращением предмета, вызванного силой Логруса. Вокруг меня, словно взорвался фейерверк: цветы, цветы, цветы… фиалки, анемоны, орхидеи, розы… Я услышал, как ахнула Флора, когда сотни их посыпались в комнату. Контакт тут же прервали. Я сознавал, что держу в правой руке что-то маленькое и твердое, а ноздри мне забило запахом этих цветов.

— Что за чертовщина? Что случилось? — изумилась Флора.

— Не знаю, — ответил я, смахивая с рубашки лепестки. — Ты любишь цветы? Можешь оставить их себе.

— Благодарю, но я предпочитаю умеренность, — промолвила она, разглядывая яркую гору у моих ног. — Кто их прислал?

— Безымянное лицо на конце темного туннеля.

— Зачем?

— Вероятно, для уменьшения расходов на похороны. Не уверен, но тон всего разговора был несколько угрожающим.

— Было бы хорошо, если бы ты помог мне собрать их, прежде чем уйдешь.

— Разумеется, — заверил я ее.

— На кухне и в ванной есть вазы.

Я последовал за ней и захватил несколько ваз. По пути я изучил предмет, вытащенный мною с другого конца туннеля. Это была голубая пуговица в золотой оправе, со все еще торчащими из нее несколькими темно-синими нитками.

На ней был четырехгранный узор. Я показал ее Флоре, и та покачала головой.

— Она ни о чем мне не говорит.

Я порылся в кармане и извлек осколки камня из хрустальной пещеры. Кажется, это был один и тот же материал. Фракир слегка шевельнулся, когда я пронес пуговицу рядом с ним, а затем снова впал в оцепенение, словно ему надоело предупреждать меня о голубых камнях, а я ничего не предпринимаю.

— Странно… — пробормотал я.

— Было бы неплохо поставить несколько роз на туалетном столике, — сказала мне Флора, — и пару смешанных букетов на трюмо. Знаешь, мне еще ни разу не присылали цветов таким оригинальным способом. Ты уверен, что они предназначались для тебя?

Я проворчал что-то себе под нос, продолжая составлять букеты. Позже, когда мы сидели в кухне, попивая кофе и размышляя, Флора заметила:

— Это отдает чем-то сверхъестественным.

— Согласен.

— Пожалуй, тебе следовало бы обсудить это с Фи, после того, как ты поговоришь с Рэндомом.

— Возможно…

— И раз уж речь зашла о нем, разве не следовало бы тебе вызвать Рэндома?

— Возможно.

— Что значит «возможно»? Его необходимо предупредить.

— Верно. Но у меня такое ощущение, что пребывание в безопасности не даст мне ответов ни на какие вопросы.

— Что у тебя на уме, Мерль?

— У тебя есть машина?

— Да. Я приобрела ее несколько дней назад. А что?

Я вытащил из кармана пуговицу и камешки, рассыпал их по столу и вновь принялся рассматривать.

— Просто, пока мы собирали цветы, мне пришло в голову, где я мог видеть еще один такой же предмет.

— Да?

— Есть одно воспоминание, давно загнанное мною в глубины мозга, так как оно сильно меня расстраивает: картина с Джулией в момент, когда я ее обнаружил мертвой. Теперь я, кажется, вспоминаю, что на шее у нее был кулон с голубым камнем. Возможно, это простое совпадение, но…

Она кивнула.

— А быть может и нет. Но даже если это и так, то теперь, вероятно, он у полиции.

— О, эта штука мне и не нужна. Но это доказывает, что на самом деле я осмотрел ее квартиру не так основательно, как мог бы, так как мне пришлось поспешно сматываться. Я хочу еще раз побывать там, прежде чем вернусь в Амбер. Мне все еще невдомек, как попала туда та тварь.

— А что, если из ее квартиры все уже вынесли? Или сдали ее кому-нибудь?

— Есть только один способ выяснить это, — пожал я плечами.

— Ладно, я отвезу тебя туда.

Через несколько минут мы уже находились в машине, и я указывал, куда ехать. Дорога под солнечным предвечерним небом с редкими облаками заняла минут двадцать. Это время я потратил, в основном, на определенные приготовления сил Логруса, и к тому времени, когда мы добрались до нужного района, я уже был во всеоружии.

— Поверни вот здесь, надо объехать жилой массив, — сказал я Флоре. — Я покажу, где припарковаться, если есть место.

Оно нашлось почти там же, где я оставил машину в тот день. Когда мы остановились возле тротуара, Флора взглянула на меня и спросила:

— И что теперь? Мы просто подойдем к дому и постучим?

— Я намерен сделать нас невидимыми, — уведомил я ее. — И я пробуду в таком состоянии до тех пор, пока мы не войдем в квартиру. Однако, чтобы мы видели друг друга, тебе придется остаться вместе со мной.

Она кивнула.

— Дворкин однажды проделывал со мной такое, — вспомнила Флора, — когда я была девочкой. За многими я тогда подсматривала, — она тихо рассмеялась. — Я уже и забыла об этом.

Когда я покончил с последними штрихами сложного заклинания, мир за лобовым стеклом потускнел. Мы выбрались из автомобиля со стороны сиденья пассажира. Складывалось впечатление, словно я смотрю на окружающее сквозь серые, солнцезащитные очки. Мы медленно осмотрелись в целях предосторожности, после чего дошли до угла и свернули направо.

— А трудно научиться этому заклинанию? — поинтересовалась Флора. — Мне кажется, знать его очень полезно.

— К несчастью, да. Самый большой его недостаток в том, что это нельзя проделать в любой миг, заранее не подготовившись. А для этого требуется около двадцати минут.

Мы свернули на дорогу к большому, старому дому.

— Какой этаж? — спросила она.

— Последний.

Поднявшись, мы оказались перед входной дверью: она была заперта. Несомненно, что теперь жильцы стали более осторожными.

— Взломаем? — прошептала Флора.

— Не стоит шуметь.

Я положил левую ладонь на дверную ручку и отдал безмолвный приказ Фракиру. Тот отмотал две петли с моего запястья и сделался видимым, двинувшись по замку и вползая в замочную скважину. Последовало стягивание, напряжение и несколько жестких движений. Тихий щелчок дал знать, что засов отодвинут. Я повернул ручку и осторожно потянул дверь на себя. Она отворилась. Фракир снова стал браслетом и обрел невидимость. И вот мы оказались непосредственно перед дверью в квартиру Джулии. Тут я заметил, что дверь заменена. Она была чуть темнее и отличалась новым сверкающим замком. Я осторожно постучал и мы подождали. Никакого ответа не последовало, но примерно через минуту я постучал еще раз и мы вновь подождали. Никто не подошел. Поэтому я попробовал открыть дверь. Она была заперта, но Фракир повторил свой фокус, и я очутился на пороге. Рука моя подрагивала, так как я вспомнил свой последний визит. Теперь я знал, что истерзанный труп там более не лежит. Знал, что меня не поджидает в засаде зверь-убийца. И все же память задержала меня на несколько секунд.

— Что случилось? — испугалась Флора.

— Ничего, — шепнул я и толчком открыл дверь.

Квартира, насколько я понял, была частично меблирована.

Мебель, переходившая от хозяина к хозяину вместе с квартирой, оставалась прежней: диван, приставные столики, несколько стульев, большой стол. Но все, принадлежавшее лично Джулии, исчезло. На полу лежал новый ковер, а сам пол недавно отлакирован. Видимо, квартиру никому снова не сдали, так как в ней не было никакого личного имущества. Я прикрыл за собой дверь, освободил нас от заклинания и стал обходить комнаты, Когда наша магическая вуаль исчезла, в квартире стало заметно светлее.

— По-моему, ты тут ничего не найдешь, — высказала свое мнение Флора. — Я ощущаю запах воска, дезинфекции и лака…

— Тут бесполезно искать просто так, — согласился я. — Но я хочу попробовать еще кое-что.

Я успокоил рассудок и призвал Логрусово зрение. Если здесь были произведены магические действия, то остались и их следы, которые можно обнаружить только таким способом. Затем я медленно прошелся по квартире через гостиную, рассматривая через Логрус все предметы. Флора осматривала все самостоятельно, и расследование ее заключалось в заглядывании под все предметы. Комната слегка заколыхалась, когда я просканировал ее на тех волнах, которые давали наибольшую вероятность заметить искомые проявления — по крайней мере, это самый лучший способ описать такой процесс в этом Отражении. От моего пристального взора ничто не ускользнуло — ни одна деталь. Но ничто ему и не открылось. После продолжительных поисков я перебрался в спальню. Флора, должно быть, услышала, как у меня перехватило дыхание, потому что через пять секунд очутилась в спальне рядом со мной, разглядывая комод, перед которым я стоял.

— В нем что-то есть? — осведомилась она, протянув руку вперед, а затем убрав ее.

— Нет, за ним, — уточнил я.

При уборке квартиры комод передвинули. Ранее он занимал место на несколько футов левее. И то, что я теперь увидел, находилось справа от него и над ним, остальное от моего взгляда загораживал комод. Я сдвинул его на место, которое он занимал ранее.

— Все равно ничего не вижу, — заявила Флора.

Я взял ее за руку и протянул силу Логруса так, что она увидела то же, что и я.

— Да ведь… — она протянула руку слегка вперед к слабому контуру прямоугольника, — это выглядит как дверь.

Я изучил его — тусклую линию поблекшего огня. Дверь была, явно замурована и пребывала в таком состоянии немалое время. В конечном счете линия побледнеет еще больше, а потом полностью сотрется, точнее испарится.

— Это и есть дверь, — ответил я.

Она увлекла меня в другую комнату посмотреть на противоположную стену.

— Здесь ничего нет, — отметила она.

— Вот теперь ты, наконец, поняла. Дверь ведет в какое-то другое место.

— Но куда?

— Туда, где обитают твари, одна из которых убила Джулию.

— Ты можешь ее открыть?

— Я готов провести перед ней столько времени, сколько понадобится, и попытаться сделать это.

— Мерль, — сказала она, когда я выпустил ее руку и поднял свою перед собой. — Разве тебе не кажется, что сейчас как раз тот момент, когда следовало бы связаться с Рэндомом, рассказать ему все и, наверное, попросить Жерара постоять рядом с тобой, если тебе удастся открыть эту дверь.

— Вероятно, следовало бы, но я этого не сделаю.

— Почему?

— Потому что он может запретить мне сделать это, — я опустил руку и повернулся к Флоре. — Должен признать, что твой довод довольно убедителен. Рэндому надо рассказать все, и я, вероятно, и так чересчур долго откладывал это. Поэтому я вот о чем хотел бы тебя попросить: возвращайся к машине и жди. Дай мне час. Если я к тому времени не вернусь, свяжись с Рэндомом, расскажи ему обо всем, что я тебе сообщил, и также об этой двери.

— Не знаю, — усомнилась она, — Если ты не появишься, Рэндом будет взбешен, и мне не поздоровится.

— А ты скажи ему, что я настаивал и что ты ничего не могла поделать. Собственно, так оно и есть.

Она недовольно поджала губки.

— Мне твоя затея не нравится, хоть и оставаться я тоже не хочу. Может быть, прихватишь с собой ручную гранату?

Она подняла сумочку и начала было ее открывать.

— Нет, спасибо. А зачем ты вообще держишь ее при себе?

— Я всегда ношу их с собой в этом Отражении, — усмехнулась Флора. — Это всегда может пригодиться. Ну ладно, я буду ждать тебя.

Она легко чмокнула меня в щеку и направилась к двери.

— И постарайся добраться до Фионы, — попросил я. — Если я не появлюсь. Расскажи и ей эту историю. Она может найти к этому делу иной подход.

Она кивнула и вышла. Я подождал, пока не услышал, как закрылась дверь, а затем полностью сосредоточился на ярком прямоугольнике. По яркости вся линия была примерно одинаковая, лишь в нескольких местах блеск казался гуще и интенсивнее. Я медленно провел ладонью правой руки вдоль линии примерно в дюйме от поверхности стены. При этом я испытал легкое покалывание и ощущение, похожее на жар. И, как и следовало ожидать, над более яркими местами оно ощущалось сильнее. Я решил, что в этих точках шов менее стоек. Отлично! Скоро я выясню, можно ли взломать эту дверь, после чего эти точки подвергнутся атаке. Я погрузил руки в Логрус до тех пор, пока не надел его отростки, словно рукавицы с эластичными пальцами, которые были прочнее металла и чувствительнее языка. Я двинул правую руку к ближайшей точке, находившейся на одном уровне с моим бедром. Коснувшись этого участка с большей яркостью, я нащупал пульс старого заклинания. Затем я поднажал, сделав отростки Логруса тоньше и тоньше, пока он не прошел. Тут же пульсация стала постоянной. Я повторил эксперимент в месте повыше и слева. Некоторое время я стоял, ощупывая замуровавшую дверь силу, а тоненькие нити манипуляторов подрагивали в ее матрице. Я попробовал двинуть мимо нее, сперва вверх, потом вниз. Правый соскользнул чуть дальше, чем левый, в обоих направлениях, прежде чем его остановили сжатие и сопротивление. Я вызвал новые силы из тела Логруса, пылавшего словно призрак во мне и передо мной, и влил эту энергию в перчатки-манипуляторы, и когда я это сделал, узор Логруса вновь изменил свою форму. Я опять попробовал двинуть руками, правая скользнула вниз примерно на фут, прежде чем задержалась в пульсации, когда же я толкнул ее вверх, она поднялась до конца, точнее, почти до конца. Я опять попробовал левую. Наверх она прошла до конца, но когда я направил ее вниз, она опустилась дюймов этак на шесть ниже начальной точки. Я глубоко вздохнул и почувствовал, что начинаю покрываться потом. Накачав в перчатки-манипуляторы добавочно энергии, я заставил их отростки опуститься ниже. Сопротивление там оказалось сильнее, и пульсация прошла по рукам, пронизав все мое существо. Я остановился и отдохнул, а затем поднял силу на еще более высокий уровень интенсивности. Логрус снова заизвивался, и я снова повел обе руки вниз до самого пола, а затем опустился на колени и постоял, тяжело дыша, прежде чем начать двигаться вдоль нижней линии. Всякая щепетильность в этом деле ничего бы не дала, тут нужна была только грубая сила. Я вытащил манипуляторы и внимательно осмотрел свою работу. Справа, слева и внизу тонкие красные линии стали теперь широкими, огненными лентами. Их пульсацию я ощущал даже на расстоянии. Я встал, поднял руки и принялся за верхнюю линию, начав с углов и двигаясь к середине. Тут дело пошло успешнее, чем раньше. Через вскрытые участки просачивалась сила и добавляла определенное давление, так что мои руки просто проплыли до середины. Когда они сошлись я, казалось, услышал что-то, похожее на тихий вздох. Тогда я опустил руки и полюбовался своей работой. Теперь весь контур буквально пылал, но было в этом и нечто большее. Яркая линия, казалось, чуть ли не текла, круг за кругом. Я постоял так несколько минут, расслабляясь и успокаиваясь, а также набираясь храбрости. Я был уверен: эта дверь приведет в иное Отражение. А там могло быть все, что угодно. Когда я открою ее, вполне вероятно, что кто-то может напасть на меня. Но, впрочем, она простояла замурованной длительное время. Так что западня скорее всего будет иной. Я открою дверь и ничего не случится. Тогда передо мной встанет выбор: всего лишь заглянуть туда, либо войти. Ведь не очень-то многое можно будет увидеть, просто стоя тут и глядя в дверь… Поэтому я снова протянул вперед Логрусовые конечности, взялся за дверь с обеих сторон и толкнул. Подалась она с правой стороны, поэтому левую я отпустил и продолжал давить на правую, пока вся эта штука внезапно не распахнулась внутрь. Я смотрел в жемчужный туннель, который через несколько шагов начинал расширяться. Далее простиралась рябь, похожая на горячее марево над дорогой в жаркий летний день. По туннелю проплывали клочья субстанции красного цвета, перемежающиеся темными силуэтами. Я ждал, наверное, полминуты, но ничего не случилось. Я приготовил Фракира к неприятностям и сохранил связь с Логрусом. Потом двинулся вперед, вытянув перед собой зонды-манипуляторы, и вступил в туннель. Внезапная перемена давления заставила меня насторожиться. Дверь закрылась и уменьшилась, и теперь казалась крошечным красным кубиком. Конечно, шаги тоже могли перенести меня на большее расстояние, если таким образом срабатывали правила этого пространства. Я продолжил движение, и горячий воздух налетел на меня, поглотил меня, остался со мной. Стены прохода раздвинулись, пространство впереди продолжало переливаться и плясать, и идти стало затруднительно, словно я вдруг пошел вверх в гору. С этого места, где зрение все еще подводило меня, я услышал звук, похожий на карканье, и Логрусовый манипулятор левой руки наткнулся на что-то, от чего он слегка отдернулся. Фракир запульсировал, и одновременно с ним через зонд я уловил угрозу. Я вздохнул. Я и не ожидал, что будет легко. Если бы спектакль ставил я, то не позволил бы кому попало шастать через замурованную дверь.

— Эй, грязная задница! Стой там, докуда дошел! — прогремел голос спереди.

Я продолжал двигаться вперед. Снова раздался громовой голос:

— Стой, я сказал!

По мере того, как я продвигался вперед, все окружающее стало постепенно обретать конкретную форму, и внезапно слева и справа от меня возникли стены необработанного камня, сходящиеся над головой в одну линию. Путь мне преграждала огромная, толстая фигура, похожая с виду на пурпурного Будду, но с ушами летучей мыши. Когда я приблизился, стало возможным разглядеть выступающие клыки, желтые глаза, которые, казалось, не имели век, длинные красные ногти на громадных руках и ногах. Тварь сидела посередине туннеля, не делая ни малейших попыток подняться. Огромный, разбухший живот покоился на коленях, скрывая пол. Голос у создания был грубовато-мужской, а запах — характерно вонючий.

— Привет, вонючка — поздоровался я. — Хороший денек, не правда ли?

Создание заворчало, и температура окружающей среды, казалось, слегка повысилась. Фракир впал в неистовство, и я мысленно успокоил его. Существо нагнулось вперед и прочертило одним ярким когтем дымящуюся черту на каменном полу. Я остановился перед ней.

— Переступи через эту черту, колдун, и твоя песенка спета, — заявило чудовище.

— Почему? — ухмыльнулся я.

— Потому что я так сказал.

— Если ты собираешь пошлину, то скажи цену.

Создание качнуло головой.

— Проход мимо меня нельзя купить.

— Э… а что заставляет тебя думать, будто я колдун?

Существо открыло темную пещеру своего рта, показав еще больше притаившихся зубов, чем я подозревал, и издало что-то, похожее на грохот жестяного листа в глубине пасти.

— Я ощутил твое легкое прикосновение, — прогрохотало оно. — Это колдовской фокус, и никто, кроме колдуна, не смог бы добраться до места, где ты стоишь.

— Ты, кажется, не питаешь большого почтения к этой профессии.

— Я питаюсь колдунами, — уведомило меня чудище.

Я состроил гримасу, вспомнив некоторых стариков, знакомых мне по работе.

— Каждому свое, надо полагать. Так в чем же заключается сделка? Зачем здесь нужен проход, если через него нельзя пройти? Как же мне тут пробраться?

— Никак.

— Даже если я разгадаю загадку?

— На меня это не подействует, — отвергло мое предложение существо, но в его глазах появился слабый блеск. — Однако, ради спортивного интереса, что это такое зеленое и красное, и кружит, и кружит, и кружит? — спросило чудовище.

— Ты знаком со сфинксом?

— Дерьмо! — выругалось оно. — Ты ее слышал?

— Я много где бывал.

— А здесь не пройдешь.

Чудище, подумал я, должно обладать какой-то защитой от магических атак, коль его оставили тут задерживать колдунов. В чисто физической защищенности оно выглядело достаточно внушительно. Я гадал, насколько оно проворно. Смогу ли, проскользнуть мимо него и убежать? Но решил, что экспериментировать не следует.

— Мне действительно надо пройти, — произнес я. — Срочное дело.

— Сожалею.

— Слушай, а что ты, собственно, с этого имеешь? Сидеть здесь посередине туннеля весьма паршивое занятие.

— Я обожаю свою работу. Меня создали для нее.

— А как вышло, что ты позволил сфинксу проходить туда и обратно?

— Магические существа не в счет.

— Хм…

— И не пытайся меня уверить, будто ты в действительности магическое существо, а потом состряпать какую-нибудь колдовскую иллюзию. Эту лажу я вижу насквозь.

— Я тебе верю. Кстати, как тебя зовут?

— В разговоре можешь называть меня Скроф, — фыркнуло чудище. — А тебя?

— Зови меня Кори.

— Ладно, Кори, я не против посидеть здесь и заняться с тобой лабудой — правила этого не запрещают. Это дозволено. У тебя есть три выбора, и один из них был бы настоящей глупостью. Ты можешь вернуться туда, откуда пришел, и ничего при этом не потерять. Ты можешь также разбить лагерь прямо тут и пребывать здесь, сколько влезет. Я и пальцем не пошевелю, покуда ты будешь вести себя хорошо. А вот дуростью было бы перешагнуть через проведенную мной черту. В этом случае я тебя уничтожу. Это Порог, а я его Страж. И я никому не позволю пройти.

— Я ценю, что ты стремишься внести полную ясность.

— Это часть моей задачи. Так каков будет выбор?

Я поднял руку и силовые линии закрутились на всех кончиках моих пальцев, словно ножи. Фракир размотался с запястья, описывая сложные кривые. Скроф ухмыльнулся.

— Я питаюсь не только колдунами, но и их магией. На это может претендовать только существо, оторванное от первозданного Хаоса. Так что валяй, действуй, если ты полагаешь, что сможешь побороться со мной.

— Хаоса, да? Оторванное от первозданного Хаоса?

— Точно. Немногие могут устоять против него.

— Кроме, может быть, Повелителей Хаоса, — ответил я, перемещая свое сознание по разным точкам своего тела. Тяжелая работа. Чем быстрее это проделываешь, тем она болезненнее.

Снова загрохотал жестяной лист.

— Ты знаешь, что шансы у Повелителей Хаоса забраться в такую даль котируются у Стража как два к трем? — осведомился Скроф.

Руки мои начали удлиняться, и я почувствовал, как порвалась у меня на груди рубашка, когда я повел плечами. Кости на моем лице переместились, а грудь моя все расширялась и расширялась…

— Хватит и одного к одному, — отозвался я, когда преображение завершилось.

— Дерьмо! — выразился Скроф, когда я переступил черту.

2

Я простоял некоторое время у самого входа в пещеру. Левое плечо болело, и правая нога тоже побаливала. Если бы я сумел обуздать боль до того, как преобразиться вновь, то имелась надежда, что большая часть ее рассосется. Однако этот процесс меня сильно утомил. Он требовал массу энергии, а двухразовое переключение с таким коротким промежутком может порядком истощить силы, особенно после моей схватки со Стражем. Поэтому-то я и отдыхал в той пещере, в которую привел в конечном счете жемчужный туннель, и рассматривал раскинувшуюся передо мной панораму. Далеко внизу и слева виднелся ярко-голубой и очень беспокойный водоем. Волны с белыми барашками как камикадзе набегали в атаках на серые скалы берега, а сильный ветер рассеивал брызги, и в этом тумане завис кусок радуги. Прямо передо мной и ниже расстилалась щербатая и курящаяся земля. Она периодически дрожала на милю длины вплоть до высоких темных стен изумительно огромной и сложной постройки, которую я сразу же окрестил Горменгастом.[1] Она представляла собой смешение различных архитектурных стилей и превышала высотой даже дворец Амбера и выглядела так мрачно, будто это был сам ад. В это время строение подвергалось нападению. В поле под стенами скопилось немало войск, главным образом на отдаленном участке местности, выглядевшей более нормально, с остатками кое-какой растительности, хотя трава там была сильно утоптана и многие деревья свалены. У осаждающих имелись штурмовые лестницы и таран, который в данный момент находился в бездействии, да и лестницы валялись на земле. У подножия стен догорало то, что когда-то было целым застенным посадом. Там же на земле лежали многочисленные погибшие во время осады. Переместив взгляд, я увидел далеко внизу и справа, позади этой громадной цитадели сверкающий белизной участок. Он находился на выступающем краю массивного ледника и по нему хлестали бураны снега или кристаллов льда, образуя пелену, походящую на туман. Ветер, казалось, постоянно властвовал здесь. Я слышал, как он воет высоко над головой. Когда я, наконец, вышел из пещеры и поглядел вверх, то обнаружил, что нахожусь всего лишь посередине то ли массивного каменного склона, то ли низкой горы и с этого неудобного места завывание ветра слышалось еще громче. За спиной внезапно раздался звук «бух». Обернувшись, я не смог уже отыскать входа в пещеру. Когда я из нее вышел, путешествие по маршруту от огненной двери завершилось, заклинание распалось, и путь тут же закрылся. Полагаю, я мог бы отыскать контур на крутой стене горы, если бы захотел, но я не испытывал такого желания. На всякий случай я сложил на этом месте кучку камней, а затем снова осмотрелся, изучая местность. Справа от меня изгибалась узкая тропа, теряющаяся среди каких-то наставленных торчком камней. Я подошел к ним ближе и ощутил запах дыма. Я не смог определить, откуда он доносится: с поля битвы или из района вулканической деятельности внизу. Небо над головой казалось латаным одеялом из туч и света. Когда я остановился между двух камней и повернулся еще раз поглядеть на картину, раскрывающуюся внизу, то увидел, что нападающие разделились на группы, которые понесли лестницы к стенам. А также заметил, что с противоположной стороны цитадели поднялся вихрь, отдаленно напоминающий торнадо, который стал медленно двигаться вдоль стен в направлении против часовой стрелки. В конечном итоге этот смерч должен был добраться до атакующих. Ловко! К счастью это их проблема, а не моя. Я спустился по каменистому склону и расположился на низком карнизе. И начал утомительную работу по смене обличья, что по моим расчетам должно было занять не более получаса. Переход от чего-то нормального, человеческого к чему-то редкому и странному, а для некоторых, возможно, и чудовищному и пугающему — а потом обратно, может показаться некоторым отвратительным. Напрасно. Мы ведь проделываем это каждый день, причем каждый по разному, не так ли? Когда преображение завершилось, я полежал на спине, глубоко дыша и прислушиваясь к ветру. Камни защищали меня от его силы, и до меня доносилась только его песня. Я ощутил вибрацию от дальних содроганий земли и предпочел воспринимать их как мягкие и успокаивающие сигналы. Моя одежда превратилась в лохмотья, и я снова почувствовал себя усталым, чтобы выуживать новую одежду из Отражений. Боль в плече, кажется, исчезла. Осталось лишь слабое покалывание в ноге, да и оно все таяло и таяло… Я закрыл глаза на несколько минут. Ладно, я пробился, и у меня было сильное подозрение, — что ответ на вопрос об убийстве Джулии находится внизу, в осажденной цитадели. Так вот сразу я не видел легкого пути проникнуть туда и провести расследование. Но ведь возможен и другой путь. Я решил подождать на месте, где остановился отдохнуть, пока не стемнеет, если здесь происходит нормальная смена дня и ночи. Тогда я прокрадусь вниз, схвачу кого-нибудь из осаждающих и допрошу его. А если не стемнеет? Тогда придумаю еще что-нибудь. Но в данный момент приятнее всего было просто плыть по течению… Не знаю, сколько я там проспал. Разбудил меня стук сыпавшихся камней, доносившийся откуда-то справа. Я мгновенно проснулся, хотя и не зашевелился. Не слышалось никаких попыток подкрасться, а характер приближающихся звуков, напоминающих шлепанье свободных сандалий, убедил меня, что в моем направлении движется только одно существо. Я напряг и расслабил мускулы и проделал несколько глубоких вздохов. Между двух камней справа от меня появился чрезвычайно волосатый человек. Он был приблизительно пяти с половиной футов ростом, очень грязный, на бедрах у него была темная звериная шкура, а на ногах сандалии. Он воззрился ка меня и стоял так пару секунд, прежде чем продемонстрировать в улыбке свои желтые, неровные зубы.

— Привет! Ты ранен? — спросил он на испорченной разновидности тари, которую, как мне помнилось, я никогда раньше не слыхивал.

Я лениво потянулся, а затем встал.

— Нет, — ответил я, — а почему ты спрашиваешь?

Улыбка не сходила с его физиономии.

— Я подумал, что ты, возможно, решил, что с тебя хватит этих сражений внизу, и что ты счел за благо покончить с ними.

— Ага, понимаю. Нет, тут совсем не то…

Он кивнул и шагнул вперед.

— Меня зовут Дэйв. А тебя?

— Мерль, — представился я, стискивая его грязную руку.

— Не беспокойся, Мерль, — успокоил он меня. — Я не выдаю никого из решивших податься с войны, разве что будут предлагать награду, а на этой войне ее не дождешься. Я сам смотался с нее много лет назад и ни разу об этом не пожалел. Моя война шла, как мне кажется, не так, как идет эта, и у меня хватило ума дать тягу. Никакой армии никогда не удавалось взять эту крепость, и по-моему, никогда не удастся.

— А что это за крепость?

Он чуть склонил голову набок и прищурился, после чего покачал головой.

— Замок Четырех Миров, — ответил он. — Неужели вербовщик ничего тебе не рассказывал?

— Ни черта, — вздохнул я.

— У тебя есть курево?

— Нет, к сожалению, — весь свей трубочный табак я использовал еще в хрустальной пещере.

Я прошел мимо него к месту, откуда мог взглянуть между камней вниз. Мне хотелось еще раз посмотреть на Замок Четырех Миров. В конце концов в нем ведь был ответ на мой вопрос. Так же, как и с ним связаны многочисленные шифрованные сводки в дневнике Мелмана. Повсюду под его стенами в беспорядке громоздились новые тела, точно разбросанные смерчем, который теперь возвращался обратно к той точке, откуда начал свое движение. Но, несмотря на это, небольшой отряд осаждающих сумел взобраться на стену. А внизу собирались новые силы, направляющиеся к лестницам. Один из ратников нес знамя, показавшееся мне смутно знакомым — черно-зеленое с рисунком двух сцепившихся друг с другом геральдических зверей. Две лестницы все еще стояли у стены, я разглядел, что за зубцами стены идет яростный бой.

— Некоторые из нападающих, кажется, ворвались в крепость, — заметил я.

Дэйв поспешил ко мне и пригляделся. Я немедленно перебрался на наветренную сторону.

— Ты прав, — признал он. — Но это впервые. Если им удастся открыть эти проклятые ворота и впустить остальных, то, вероятно, у них появится какая-то надежда. Никогда не думал, что доживу до этого.

— А сколько лет назад осаждала эту крепость армия, в которой служил ты?

— Может быть, восемь, может быть, девять, а может и все десять лет, — пробормотал он. — Эти ребята настоящие молодцы.

— А из-за чего вся эта кутерьма?

Он повернулся и внимательно посмотрел на меня.

— Ты действительно не знаешь?

— Только-только попал сюда, — правдиво заверил я его.

— Проголодался? Хочешь выпить?

— Честно говоря, да.

— Тогда пошли, — он взял меня за локоть и направился обратно между двух камней, а затем повел меня по узкой тропке.

— Если это не тайна, куда ты меня ведешь?

— Я живу неподалеку. И взял за правило кормить дезертиров в память о былых временах. Для тебя я сделаю то же самое.

— Спасибо.

В скором времени тропа раздвоилась, и мы направились по правой, поднимавшейся вверх. В конечном итоге она привела нас к гряде скальных уступов, последний из которых находился на приличном расстоянии от остальных. В стене имелось много расселин, в одну из которых Дэйв и нырнул. Я последовал за ним на небольшом расстоянии. Он остановился перед низким входом в пещеру. Оттуда тянуло ужасающим запахом разложения, и было слышно, как там жужжат мухи.

— Это мой дом, — объявил он. — Я пригласил бы тебя войти, если бы там не было очень тесно.

— Ничего, ничего, — поспешно успокоил я его. — Я подожду.

Он вошел в пещеру и я сообразил, что аппетит у меня стремительно пропадает, особенно когда я представил, что он мог хранить в таком жилище. Через несколько секунд он появился снаружи с брезентовым мешком через плечо.

— Нашел кое-что приличное, — сообщил он.

Я направился обратно по расселине.

— Эй, ты куда?

— На воздух. Хочу вернуться на карниз, тут малость тесновато.

— A-а, ладно, — согласился он и зашагал со мной рядом.

Он принес две непочатые бутылки вина, несколько фляг с водой, свежую на вид буханку хлеба, несколько яблок и нарезанную головку сыра. Все это я обнаружил, когда мы уселись, на выступе перед входом в расселину, и он жестом предложил мне открыть мешок и заняться самообслуживанием. Осмотрительно расположившись с наветренной стороны, я выпил для начала немного воды и съел яблоко.

— У этой крепости бурная история, — он принялся рассказывать, доставая из-за пояса нож и отрезая себе сыра. — Я не знаю наверняка ни кто ее построил, ни сколько она тут стоит.

Заметив, что он собирается выковырять пробку из бутылки с вином ножиком, я остановил его и попробовал с помощью Логруса достать штопор. Получилось, и я тут же протянул его Дэйву. Открыв бутылку, он отдал мне ее целиком и откупорил для себя другую. Я беспокоился за собственное здоровье, и потому был благодарен ему за это, хотя и не испытывал желания напиваться.

— Вот это я называю предусмотрительностью, — одобрил он штопор. — Мне уже давно требовалась такая штука.

— Оставь его себе. Расскажи мне лучше еще об этой крепости. Кто там обитает? Как вышло, что ты принял участие в нападении на нее? Кто нападает на крепость сейчас?

Глотнув вина, он продолжал рассказ:

— Самым первым хозяином этой крепости из всех, кого я знавал, был чародей по имени Шару Гаррул. Королева моей страны внезапно собралась, уехала и явилась сюда, — он замолк и какое-то время глядел куда-то вдаль, а затем презрительно фыркнул. — Ох уж мне эта политика! Я даже не знаю, какой тогда назвали предлог для такой поездки в «гости». В те дни я вообще не слышал об этом проклятом месте. Так или иначе, задержалась она надолго, и народ принялся гадать, не стала ли она пленницей. Или не заключает ли союз? Не завязала ли роман? Как я понял, она время от времени направляла сообщения, но они обычно содержали ни о чем не говорящую успокоительную чушь, если, конечно, там не передавалось тайных сведений, о которых людям, вроде меня, слышать не полагалось. Она к тому же прихватила с собой приличную свиту и почетный караул, служивший только для блеска. Эти ребята были самыми закаленными бойцами, хотя и одевались в пышные наряды. Поэтому-то в то время и шло множество споров о том, что там происходит.

— Один вопрос, если можно, — перебил я его. — А какую роль во всем этом играл король? Ты не упомянул про него, а ему, казалось бы, полагалось знать…

— Умер, — прервал он мои рассуждения. — Она осталась красавицей-вдовой, и на нее сильно давили, настаивая на новом замужестве. Но она просто меняла одного любовника за другим и занималась различными интригами. Обычно ее любовники были военными или вельможами, или теми и другими одновременно. Однако, отправившись в это путешествие, она оставила управлять королевством сына.

— О, так значит принц был достаточно взрослым, чтобы сесть за руль?

— Да. Собственно говоря, он и начал эту проклятую войну. Набрал войско, устроил смотр и остался недоволен. Поэтому он связался с другом детства, человеком, считавшимся просто разбойником, но командовавшим крупным отрядом наемников. Звали его Далт…

— Стоп! — притормозил я Дэйва.

Мысли мои неслись галопом, когда я вспомнил историю, рассказанную мне однажды Жераром, о странном человеке по имени Далт, выступившем против Амбера во главе частной армии, причем необычайно эффективно. Для противодействия ему пришлось вызвать самого Бенедикта. Силы Далта разгромили у подножия Колвира, а сам Далт был тяжело ранен. И хотя трупа так никто и не увидел, считалось, что от таких ранений он несомненно умрет. Но было там и еще кое-что.

— Твоя родина, — проронил я. — Ты так и не назвал ее. Откуда ты, Дэйв?

— Из страны под названием Кашера.

— А королевой у вас была Ясра?

— Ты слышал о нас? Откуда ты родом?

— Из Сан-Франциско.

— Не знаю такого места, — покачал головой Дэйв.

— А кто его знает. Слушай, у тебя хорошее зрение?

— Что ты имеешь в виду?

— Не так давно, когда мы смотрели на сражение, ты случайно не разобрал, какого цвета флаг у нападавших?

— Глаза у меня не те, что раньше, — признался он. — Знамя было черно-зеленое, с какими-то зверями на нем.

Я присвистнул.

— Ручаюсь, лев, терзающий единорога. Похоже, это флаг Далта.

— А какой смысл этого герба?

— Он ненавидит амберитов, вот что это значит. Однажды он даже выступил против них.

— Я в этом не разбираюсь.

— Я попробовал вино. Неплохое.

«Значит, тот самый», — подумал я и спросил:

— Ты не знаешь, почему он их ненавидит?

— Как и припоминаю, они убили его мать. Что-то, связанное с пограничными войнами. Они в последнее время стали запутанными. Подробностей я не знаю.

Я вскрыл жестянку с мясом, отломил хлеба и сделал бутерброд.

— Продолжай, пожалуйста, свой рассказ, — попросил я.

— А на чем я остановился?

— Принц, призвал Далта, так как беспокоился за мать, и ему спешно требовались боеспособные войска.

— Совершенно верно, вот в те времена меня и забрали служить в армию Кашеры пехотинцем. Принц с Далтом провели нас темными путями, пока мы не очутились у той крепости внизу. А потом мы просто делали то же, что делают сейчас эти ребята.

— И что же случилось?

— Сперва дела у нас пошли скверно, — засмеялся он. — Я думаю, что тому, кто там главный, легко удается управление стихиями вроде смерча, который ты видел недавно. На нас обрушивались и землетрясения, и бураны, и молнии, но мы все равно как-то продолжали переть на стены. Моего брата до смерти опалило кипящим маслом прямо у меня на глазах. Вот тогда-то я и решил, что с меня хватит. Я сбежал и забрался сюда. Меня никто не преследовал, и поэтому я остался ждать и наблюдать. Вероятно, мне не следовало бы этого делать, но я не знал, как пойдут дела. Полагал, что все будет продолжаться в том же духе. Но я оказался неправ, а возвращаться было уже слишком поздно. Сделай я это, мне бы оттяпали башку или какие-нибудь другие ценные части тела.

— Что же произошло?

— У меня такое впечатление, что нападение вынудило Ясру действовать. Она явно с самого начала замышляла разделаться с Шару Гаррулом и самой стать хозяйкой крепости. Я думаю, она одурачила его, вошла к нему в доверие, а потом нанесла роковой удар. По-моему, она малость побаивалась этого старика, но когда на пороге появилась ее армия, ей пришлось выступить, хотя она и не подготовилась к этому. Ясра вступила с ним в колдовской поединок, а ее стража отвлекала внимание его ратников. Она победила, хотя, как я понял, и сама не осталась невредимой. И к тому же чертовски разозлилась на сынка за то, что он привел армию без ее приказа… Так или иначе, ее стража открыла им ворота и она захватила власть в Замке. Вот это-то я и имел в виду, говоря, что никакая армия не брала эту крепость. Тот захват произошел изнутри.

— А как ты узнал об этом?

— Как я уже говорил, когда дезертиры бегут на эту сторону, я их кормлю и получаю новости.

— Из твоих слов у меня сложилось впечатление, что были и другие попытки захватить эту крепость. Они, должно быть, происходили уже после того, как власть в Замке переменилась?

Он кивнул и снова взглянул вниз.

— Точно. Так как она и ее сынок отсутствовали в Кашере, там произошел переворот. Устроил его один из вельмож по имени Касман, брат одного из ее покойных любовников по имени Ясрик. Этот Касман захватил власть и хотел убрать со своего пути ее и принца. Нападал он на крепость не меньше шести раз, но так и не смог ее взять. Наконец, как мне думается, он примирился с ничьей. Потом, после этого, она отослала сына из крепости, возможно для того, чтобы набрать новую армию и возвратить ей трон. Точно не знаю, это было очень давно.

— А как насчет Далта?

— С ним расплатились какой-то добычей из Замка — добра там явно хватало с избытком — и он собрал все свои войска и вернулся туда, где обычно располагался.

Я вновь пригубил вино и отрезал кусок сыра.

— А как получилось, что ты оставался тут все эти годы? Ведь жизнь здесь кажется довольно тяжелой?

Дэйв кивнул.

— Я просто не знаю пути домой. Нас привели сюда странными тропами. Я думал, что найду их, но когда принялся за дело, то понял, что мне это не удастся. Полагаю, что я мог бы просто пойти куда глаза глядят, но тогда я наверняка заблудился бы. Кроме того, я знаю, что тут могу прожить. Через несколько дней посады отстроят и в них вернутся крестьяне, кто бы ни победил. А крестьяне думают, что я святой, молюсь здесь наверху и предаюсь самосозерцанию. Между тем, стоит мне забрести вниз, как они стекаются ко мне целыми толпами, просят благословить и дают столько еды и вина, что мне хватает надолго.

— А ты святой? — осведомился я.

— Просто прикидываюсь, — откровенно признался он. — Они от этого счастливы, а я сыт. Однако не болтай об этом.

— Не буду, да они все равно мне не поверили бы.

— Ты прав, — рассмеялся он.

Я поднялся на ноги и немного прошелся по тропе еще раз посмотреть на Замок. Лестницы валялись на земле, а кучи мертвецов заметно возросли. Никаких признаков борьбы за стенами я не разглядел.

— Ворота уже открыли? — окликнул меня Дэйв.

— Нет. Кажется, тех, кто ворвался, не хватило для такой задачи.

— А черно-зеленое знамя где-нибудь видно?

— И его нет.

Он поднялся и подошел, неся обе бутылки, передавая мне мою. Мы снова выпили. Войска начали отступать от стены Замка.

— Как ты думаешь, они отходят, или перегруппировываются для нового нападения? — спросил он меня.

— Не могу сказать ничего определенного.

— Что бы там ни было, а ночью внизу найдется немало добычи. Если ты здесь задержишься, у тебя будет все, что мы сможем унести.

— Мне любопытно, — вернулся я к интересующей меня теме, — почему Далт вновь стал нападать, ведь он в хороших отношениях с королевой и ее сыном?

— Думаю, что только с сыном, — уточнил Дэйв, — а его там нет. А мамаша, говорят, настоящая сучка. И в конце концов, этот парень всего лишь наемник. Вполне возможно, что его нанял Касман выступить против Ясры.

— А может быть, ее там и нет, — предположил я; не имея ни малейшего понятия о скорости течения здешнего времени, но вспоминая о своей недавней встрече с этой дамой. Воспоминания о ней вызвали у меня странную цепочку мыслей. — Кстати, а как звать принца?

— Ринальдо. Такой рослый, рыжий парень.

— Так она его мать! — невольно вырвалось у меня.

— Именно так и становятся принцами, — расхохотался мой собеседник.

— Но… — начал я и задумался. Тогда это означало, что… — Бранд! — воскликнул я. — Бранд из Амбера!

— Ты слышал эту историю?

— В общем-то нет. Только то, что известно. Расскажи мне ее всю.

— А чего рассказывать-то? Она заарканила себе принца-амберита по имени Бранд. Ходили слухи, что они познакомились, совершая вдвоем какие-то магические действия, и это была любовь с первой крови. Она хотела удержать его, и я слышал разговор, будто они действительно поженились во время какой-то тайной церемонии. Но его не интересовал трон Кашеры, хотя он был единственным, кого она могла бы согласиться усадить на него. Бранд часто путешествовал и подолгу отсутствовал. Я слышал разговоры, что именно он ответственен за случившиеся много лет назад Дни Тьмы, и что он погиб в великой битве между Амбером и Хаосом от рук своих же родственников.

— Точно, — подтвердил я, и Дэйв бросил на меня странный взгляд, полуозадаченный, полуозабоченный. — Расскажи мне о Ринальдо, — попросил я.

— Да уж больше, собственно, и нечего рассказывать. Она родила его и, как я слышал, немного обучила искусству. Он не очень-то хорошо знал своего отца, ведь Бранд подолгу отсутствовал. Рос он нормальным парнем, но был порядочным шалопаем. Много раз убегал из дома и шатался с отпетыми разбойниками…

— Ребятами Далта? — догадался я.

— Говорят, даже участвовал в их набегах, — подтвердил Дэйв, — хотя его мать в то время обещала награду за головы многих их друзей.

— Минуточку, ты утверждаешь, что она и в самом деле ненавидела этих разбойников и наемников…

— «Ненавидела», возможно, неподходящее для этого слово. Прежде ее вообще не волновало их существование, но когда с ними подружился ее сынок, то, по-моему, она просто взбесилась.

— Она считала их дурной компанией?

— Нет, кажется, ей не нравилось, что всякий раз, поругавшись с ней, он убегает к ним, и они принимают его.

— И все же, по твоим словам, она расплатилась с Далтом за счет казны Замка и позволила ему убраться восвояси после того, как они вынудили ее выступить против Шару Гаррула.

— Да, это так. К тому же в тот момент между Ринальдо и мамочкой вышел большой спор именно по этому вопросу. И Ясра под конец уступила. Именно так я слышал от парней, присутствовавших при этом. Один из немногих случаев, когда мальчик действительно дал ей отпор и победил, как утверждали свидетели. Собственно, поэтому-то эти парни и дезертировали, так как она приказала казнить всех свидетелей этой ссоры. Скрыться удалось только им.

— Крутая дамочка…

— Что верно, то верно.

Мы вернулись к месту обеда и поели еще немного. Скорость ветра увеличилась и на море начался шторм. Я осведомился у Дэйва о больших собакообразных тварях, и он сообщил мне, что целые стаи их будут, вероятно, пировать сегодняшней ночью, поедая свежие трупы павших в битве. Такие животные водились в этой местности издавна.

— Мы делим добычу, — зловеще усмехнулся он. — Мне нужна еда, вино, любые ценности, а им нужны только покойники.

— А какой тебе прок от ценностей? — поинтересовался я.

Дэйв неожиданно встревожился, точно я лелеял мечту ограбить его.

— О, на самом деле добра не так уж много. Просто я всегда отличался бережливостью, — он включил задний ход! — К тому же, никогда нельзя сказать наверняка, что может пригодиться.

— Все верно, — согласился я.

— А как ты попал сюда, Мерль? — скороговоркой спросил он, словно желая отвлечь мои мысли от его добычи.

— Пешком.

— Что-то ты загибаешь. Сюда никто не приходит по доброй воле.

— Я не знал, что иду сюда. И не думаю также, что надолго здесь задержусь, — добавил я, заметив, что он принялся поигрывать ножичком. — Нет смысла спускаться вниз и напрашиваться в гости в такое время.

— Да, — согласился он с облегчением.

«Уж не думает ли старый болван действительно напасть на меня для защиты своего тайника с сокровищами? Он уже имел достаточно времени, чтобы спятить, живя один в вонючей пещере и притворяясь святым», — подумал я, а вслух спросил:

— Ты хотел бы вернуться в Кашеру? — предложил я ему. — Если бы я вывел тебя на верную тропу?

Он кинул на меня хитрый взгляд.

— Ты не так уж много знаешь о Кашере, иначе не задавал бы этих вопросов. А теперь ты говоришь, будто можешь отправить меня домой!

— Как я понимаю, тебе этого не хочется.

— Больше нет, — вздохнул он, — в общем-то не хочется. Сейчас уже слишком поздно. Это место стало моим домом, и мне нравится быть отшельником.

Я пожал плечами.

— Ну, спасибо тебе, что накормил, и за все новости, — я поднялся на ноги.

— Куда ты теперь? — поинтересовался Дэйв.

— Похожу немного, посмотрю, а потом отправлюсь домой.

Я попятился, отступая и глядя на сумасшедшие огоньки в глазах отшельника.

Он поднял нож и сжал рукоятку. Затем опустил его и отрезал еще один кусок сыра.

— Вот, можешь взять с собой немного сыра, если хочешь, — предложил он.

— Да нет, не надо. Спасибо.

— Просто хочу сберечь тебе деньги. Счастливого пути!

— Спасибо. Счастливо оставаться!

Всю дорогу при спуске по тропе я слышал, как он посмеивается. А потом смех заглушил ветер. Следующие несколько часов я потратил на изучение местности. Походил по горам. Спускался к курящимся дрожащим равнинам. Прошелся по берегу моря. Прогулялся по нормальному с виду участку суши и перебрался через перешеек ледяного поля. И все время, старался держаться как можно дальше от самого Замка. Я хотел по возможности тверже зафиксировать в памяти эту местность, чтобы легче было находить сюда дорогу через Тени, а не утруждать себя заново открытием двери. По пути я видел несколько стай собакообразных созданий, но их больше интересовали тела убитых, чем движущийся объект. На всех топографических границах местности стояли пограничные камни со странными письменами, и я гадал, чем они служат — вешками для картографов или чем-то еще. В конце концов я выворотил один из камней на пылающей земле и проволок его примерно на пятнадцать футов в район снега и льда. Меня чуть ли не сразу сшиб с ног удар содрогнувшейся земли, однако я сумел вовремя выкарабкаться из разверзшейся трещины и, убраться подальше от расхулиганившихся гейзеров. Менее чем через полчаса участок предъявил права на ограниченный камнем отрезок холодной земли. К счастью, я быстро убрался подальше от изменяющейся поверхности и наблюдал окончание этого явления издалека. Но надвигалось и еще кое-что. Я пригнулся, чтобы укрыться среди скал и добрался полусогнувшись до подножья хребта, откуда я начал свой поход. Там я отдохнул и понаблюдал некоторое время, как перестраивается тот небольшой сегмент территории, а ветер застилает землю дымом и паром. Подскакивали и катались камни. Затем я заметил движение, которое сперва счел сейсмическим по происхождению. Перемещенный мною пограничный камень слегка приподнялся и покатился в сторону. Однако миг спустя его унесло еще дальше и он проплыл над выжженным участком, двигаясь по прямой с постоянной скоростью до тех пор, пока, настолько я мог судить, не занял свое прежнее место и положение. И утвердился там. Спустя несколько мгновений видоизменение земли возобновилось, и на сей раз наползал неровными толчками клин ледяного покрова, забирая обратно в свои владения захваченный и ставший теплым участок. Я вызвал Логрусово зрение и стал различать окружающее камень темное свечение. Оно соединялось с длинным, прямым и постоянным потоком света того же оттенка, протянувшимся из высокой задней башни Замка. Это зрелище завораживало. Много бы я дал, чтобы получить возможность заглянуть внутрь этой постройки. А затем, появившись со вздохом, повзрослев со свистом, из опорного района, поднялся смерч, разрастаясь, ширясь, колышась, и вдруг понесся ко мне, точно машущий хобот какого-то облачного слона, ростом до неба. Я повернулся и залез повыше, петляя среди скал и обходя горные отроги. Эта штука погналась за мной, словно ее движением обладал какой-то разум. И то, что смерч разломился, проходя над этой неровной, песчаной поверхностью, указывало на его искусственное происхождение, что в данном случае скорее всего означало магию. Для определения соответствующей магической защиты требуется некоторое время, а ввести ее в действие мгновенно тоже невозможно. К несчастью, я опередил погоню всего лишь на какую-то минуту, и запас этого времени все сокращался. Когда за следующим поворотом я заметил расселину, неровную, точно зигзаг молнии, то лишь на миг остановился вглядеться в ее глубину, а затем стал туда спускаться. Лохмотья одежды хлестали меня по бокам, за спиной ощущалось шумящее присутствие смерча… Путь вел вглубь, я продвигался, отмечая углубления и повороты. Громыхание переросло в рев, и я закашлялся, когда меня поглотила туча пыли. Затем на меня обрушился град мелких камешков. Тогда я бросился наземь, втиснулся в восьмифутовую впадину и закрыл голову руками, так как считал, что эта штука пройдет надо мной. Лежа так, я бормотал ограждающее заклинание, которое, правда, в этой ситуации обладало минимальным действием. Когда наступило безмолвие, я не поспешил подняться на ноги. Возможно, кто-то управлял смерчем и прекратил нападение, убедившись, что я оказался вне пределов досягаемости. Быть может, меня ожидало нечто худшее. Хотя я и не вставал на ноги, но голову приподнял. А затем я увидел лицо, нет, скорее маску в центре бури, глядящую на меня. Это, конечно же, была проекция натуральной величины и не вполне материальная. Голову закрывал капюшон: цвет лица был ярко-синий, черты — округлые, все вместе здорово смахивало на маску, используемую хоккейными вратарями. В ней были два вертикальных дыхательных прореза, из которых валил дым немного наигранно, как мне показалось. Ниже располагались в случайном порядке две дырочки, наверное, означающие язвительно скривившийся рот. Из-за маски до меня донесся искаженный смешок.

— А тебе не кажется, что ты немного переигрываешь? — я встал пригнувшись и поднял между нами Логруса. — Это годится разве что для детей на маскараде. Но мы же здесь взрослые, не так ли?

— Ты сдвинул мой камень! — прогремела маска.

— Я испытывал определенный академический интерес к таким делам, — я подготовил манипуляторы. — Не стоит расстраиваться из-за пустяков. Это ты, Ясра? Я…

Снова раздалось громыхание, сперва тихое, потом постепенно усиливающееся.

— Я заключу сделку, — предложил я. — Ты отзываешь смерч, я же обещаю не сдвигать больше вешек.

Вновь послышался смех, раздавшийся вместе с усиленным звуком бури.

— Слишком поздно, — донесся ответ. — Слишком поздно для тебя. Если только ты не круче, чем выглядишь.

Какого черта! В битве не всегда выигрывает сильнейший, и хорошие парни обычно побеждают, так что именно они пишут мемуары. Я повернул проекции Логрусовых щупалец, проведя ими по нематериальности маски, пока не нашел отверстие, ведущее к источнику звука. Я сделал выпад сквозь него — это было равнозначно сильному электрическому разряду. Раздался вопль. Рухнула маска, исчез смерч, и я очутился на ногах, бросившись бежать. Я не хотел бы находиться на том же месте, когда тот, кого я ударил, придет в себя, ибо это место может подвергнуться внезапному удару. У меня был выбор — либо рвануться в Отражения, либо найти более быстрый путь отступления. Если по пятам за мной последует колдун, то он сможет увязаться следом по Отражениям. Поэтому я вытащил свои Карты и отыскал Рэндома. Затем я завернул за скальный выступ и там мне все равно пришлось бы остановиться, так как расселина настолько сузилась, что человеку пройти было невозможно. Я поднял Карту и мысленно потянулся к Рэндому. Контакт последовал почти сразу же. Но когда образ приобрел реальность, я ощутил постороннее прикосновение. И сразу же появилась уверенность, что меня снова разыскивает Немезида в синей маске. Наконец Рэндом приобрел реальность. Он сидел за барабаном с палочками в руках. Увидев меня, он отложил палочки и поднялся.

— Самое время, — проговорил он, протягивая руку.

Уже потянувшись к ней, я почувствовал, как ко мне что-то приближается. Когда наши пальцы соприкоснулись, и я шагнул вперед, ощущение осталось позади. Я оказался в музыкальном салоне Амбера. Рэндом открыл рот, готовый заговорить, когда на нас обрушился каскад цветов. Стряхивая с рубашки фиалки, он недоуменно посмотрел на меня.

— Я предпочел бы, чтобы ты сказал это словами, — заметил он.

3

Портрет художника, пути пересеклись, температура падает… Солнечный полдень и прогулки по небольшому парку после легкого завтрака, предположительное молчание, односложные ответы и попытки завязать разговор, указывающие на то, что не все благополучно на другом конце туго натянутой нити, связывающей нас. Потом мы сидим на пляже, глядя на цветочные клумбы, и души настигнуты телами, а слова — мыслями.

— Ладно, Мерль, какой твой счет? — спрашивает она.

— Я не знаю, о чем ты говоришь, Джулия.

— Не остри. Мне нужен всего-навсего прямой ответ.

— На какой вопрос?

— То место, куда ты меня отвел с пляжа прошлой ночью… Где оно было?

— Это был… ну, такой сон.

— Ерунда! — она поворачивается лицом прямо ко мне, и я должен встретиться со взглядом этих сверкающих глаз и ничего не выдать ни единым движением лица. — Я побывала там несколько раз, отыскивая пройденный нами путь. Там нет никакой пещеры. Там ничего нет! Что же тогда случилось?

— Может быть, накатил прилив и…

— Мерль! Ты что, принимаешь меня за идиотку? Того, пройденного нами пути нет на картах. В здешней округе никто и никогда не слышал о подобных местах. Они географически невозможны. Время дня и года постоянно менялись. Единственное, что может это объяснить — сверхъестественность или паранормальность — называй это как тебе нравится. Что произошло? Ты обязан ответить мне, и ты знаешь это! Что случилось? Где мы были?

Я отвожу взгляд, скольжу по носкам туфель, по цветам и дальше, дальше…

— Я — не могу сказать.

— Почему?

— Я… — что я мог сказать? Только не об Отражениях. Эта новость поколеблет и уничтожит ее представление о действительности. Проблема заключается скорее в понимании, что в таком случае потребуется также рассказать ей, откуда я это знаю, а значит и поведать, кто я такой, откуда я и что я собой представляю… А я боялся, чтобы она это знала. Я уверял себя, что, сделав это, я столь же верно положу конец нашим отношениям, как и не рассказывая ничего, а если они все равно должны прекратиться, то я предпочел бы расстаться, не обременяя ее такими знаниями. Позже, намного позже я понял, что мои умозаключения были всего лишь рационализированием. Настоящая же причина заключалась в том, что я не мог допустить ее, или кого-нибудь еще близко к себе, такому, каков я есть на самом деле. Знай я ее подольше, получше, скажем, еще год, я, может, ответил бы ей. Не знаю. Мы никогда не употребляли слова «любовь», хотя оно, должно быть, иной раз приходило ей на ум, как приходило мне. Полагаю, дело заключалось в том, что я любил ее не настолько, чтобы довериться, а потом уже было слишком поздно. Поэтому я все время твердил: «Я не могу тебе это сказать».

— Ты обладаешь каким-то могуществом, которым не хочешь делиться со мной.

— Что ж, называй это так.

— Я сделаю все, что ты скажешь, пообещаю тебе, что ты потребуешь от меня пообещать.

— На то есть причина, Джулия.

Она поднимается на ноги, упершись руками в бедра.

— И ты не раскроешь даже ее?

Я мотаю головой.

— Вероятно, ты маг и живешь в изолированном мире, раз туда запрещен вход даже тем, кого ты любишь.

В этот момент мне кажется, что она просто применяет последний прием, чтобы добиться от меня ответа. Я еще сильнее укрепляю свою решимость.

— Я этого не говорил.

— Тебе и не требуется. Об этом свидетельствует твое молчание. А если ты заодно знаешь дорогу к дьяволу, почему бы тебе туда не направиться? Счастливого пути!

— Джулия, но…

Она предпочитает не слышать меня. Натюрморт с цветами.

Пробуждение. Ночь. Осенний ветер за моим окном. Сны, живая кровь без тела… коловращение… Я опустил ноги с постели, потирая глаза и виски. Светило полуденное солнце, когда я закончил рассказывать Рэндому свои приключения, и по его заверениям ему не все было понятно, но он отправил меня малость вздремнуть. Я испытывал недомогание от пересечения нескольких Теневых потоков времени и чувствовал себя в тот момент совершенно разбитым, так как не был уверен, какой, собственно, сейчас час. Я проснулся, встал, привел себя в порядок и облачился в свежую одежду. Я понял, что не смогу больше заснуть, и вдобавок ощутил голод. И я испытывал желание поскорее отправиться в какой-нибудь ресторан. Появилось настроение прогуляться. Как мне показалось, я не бывал за пределами дворца в городе не один год. Я спустился вниз, миновал несколько залов и большой холл, связующий нефасадную сторону с коридором, по которому я мог бы, если бы захотел, пройти всю дорогу до самой лестницы, но тогда я разминулся бы с парой гобеленов, с которыми надлежало поздороваться: один с изображением идиллической лесной сцены с парочкой, прогуливающейся после пикника, а другой с изображением сцены охоты и людей, преследующих великолепного оленя, у которого, похоже, все-таки есть шанс уйти, если он осмелится на рискованный прыжок… Я прошел через холл и проследовал по коридору к потерне, где скучающего вида часовой по имени Джерли, услышав мое приближение, внезапно постарался казаться бдительным. Я остановился рядом и узнал, что его сменят с дежурства не ранее полуночи, до которой оставалось два часа.

— Я иду в город, — сообщил я, — Где можно прилично поесть в такое время суток?

— А что вам по вкусу?

— Дары моря, — решил я.

— В «Зеленом Фидлеровском», примерно в двух третях пути по Главной Площади, там подают весьма приличные блюда. Очень модное заведение…

— Меня не интересуют модные заведения, — покачал я головой.

— «Сеть» все еще считается приличным заведением, которое расположено недалеко от угла улицы Кузнецов, и оно в общем-то не модное.

— Но ты туда бы не пошел?

— Бывало, ходил, но в последнее время там ошивается множество аристократов и крупных купцов, а сейчас я чувствую себя там несколько неуютно. Но «Сеть» стала похожа на клуб.

— Черт! Мне вовсе не нужна атмосфера клуба. Просто хочется отведать вкусной, свежей рыбки. Куда бы ты пошел для этой цели?

— Это долгая прогулка. Надо спуститься к самым причалам с обратной стороны бухты и немного свернуть на запад. Но, может быть, вам не следует туда ходить? Час довольно поздний, а это не самый спокойный район с наступлением темноты.

— Это, случайно, не Закоулок Смерти?

— Иногда его называют и так, потому что по утрам находят трупы. Может, вам лучше направиться в «Сеть», раз вы один?

— Жерар однажды провел меня по тому району в дневное время. Думается, я прекрасно сумею разыскать дорогу. Как называется это заведение?

— «Окровавленный Билл».

— Спасибо. Я передам Биллу от тебя привет.

— Это невозможно, — качнул он головой. — Заведение переименовано в честь его кончины. Теперь им заправляет его двоюродный брат, Энди.

— О… А как же оно называлось раньше?

— «Окровавленный Сэм».

— Думаю, что в следующий раз его назовут «Окровавленный Энди».

Я пожелал ему спокойной ночи и вышел, подготавливая себя к длительной прогулке. Выбрал тропу к короткой лестнице, спускающейся вниз по склону к дорожке, ведущей к боковым воротам, часовой выпустил меня за ограду. Стояла прохладная ночь, и ветер с моря доносил запах осени, оголявшей окружающий меня мир. Направляясь к Главной Площади, я втянул ее запахи в легкие. До меня доносился отдаленный, почти забытый неспешный цокот копыт по мостовой, словно всплывающий из сна или из памяти. Ночь была безлунной, а площадь внизу окаймлялась установленными на высоких столбах фонарями-шарами с фосфоресцирующими трубками с жидкостью, и вокруг них мелькали ночные бабочки. Добравшись до проспекта, я пошел прогулочным шагом. Ранние звездочки заполнили небо. Пока я прогуливался, мимо меня прокатило несколько закрытых экипажей. Какой-то старик, прогуливавший на цепочке зеленого дракончика, прикоснулся к шляпе, когда я проходил мимо, и произнес: «Добрый вечер». Он видел, откуда я иду, хотя я и не был уверен, что он узнал меня. Моя физиономия не так уж хорошо известна в городе. Через некоторое время на душе у меня полегчало, и я почувствовал, как в ногах прибавилось прыти. Рэндом был рассержен куда меньше, чем я ожидал. Поскольку Колесо-призрак не заварило никакой каши, он не велел мне его отключить. Он лишь предложил продумать оптимальный вариант действий.

А Флора уже связалась с ним и сообщила, кто такой Люк, отчего у него, кажется, полегчало на душе, так как теперь он знал, с кем имеет дело. Хотя я поинтересовался, как он намеревается разделаться с ним, он мне ничего не сказал. Намекнул, правда, что отправит в Кашеру агента с целью сбора информации. Но больше всего его, пожалуй, встревожило известие о том, что известный разбойник Далт все еще жив.

— В этом человеке есть что-то… — начал Рэндом.

— Что?

— Ну, хотя бы то, что, как я видел, Бенедикт проткнул его мечом. Обычно это означает конец карьеры.

— Крепкий сукин сын, — предположил я, — или же чертовски везучий. Или и то и другое.

— Если он тот же самый человек, то он сын Осквернительницы. Ты слышал о ней?

— Дила! — вспомнил я. — Ее ведь звали именно так? Какая-то религиозная фанатичка? Воинствующая проводница?

Рэндом кивнул.

— Она причинила уйму хлопот на периферии Золотого Круга, неподалеку от Бегмы. Ты когда-нибудь бывал там?

— Нет.

— Бегма — самая ближайшая точка на Круге по отношению к Кашере, вот это-то и делает всю историю особенно интересной. Она совершила массу набегов на Бегму и бегмийцы не могли справиться с ней. Наконец они напомнили нам про договор о защите, который мы заключили почти со всеми королевствами Золотого Круга, и отец решил лично направиться туда и преподать ей урок. Слишком уж много она спалила святилищ Единорога. Он взял с собой небольшой отряд, разбил ее войска, захватил ее в плен и повесил кучу ее молодчиков. Она же сумела убежать и через пару лет, когда про нее почти уже все забыли, вернулась со свежими силами и вновь принялась за ту же работу. Бегма подняла вой, но отец был занят. Он послал Блейза с большим войском. Произошло несколько ничего не решающих стычек — у нее были разбойники, а не регулярная армия — и Блейз наконец-то загнал ее в угол и стер в порошок. В тот день она и погибла, возглавляя свои войска.

— И Далт ее сын?

— Так утверждают, и это похоже на правду, он длительное время досаждал нам, как только мог, стремясь отомстить за смерть матери. Наконец он собрал довольно впечатляющие боевые силы и попытался совершить набег на Амбер, но Бенедикт уже поджидал его, имея за спиной свой любимый полк. Бенедикт раскрошил их на куски, и все безусловно выглядело так, будто он смертельно ранил Далта. Несколько молодчиков сумели вынести его с поля боя, поэтому-то мы и не увидели его тела. Но черт возьми! Кого это тогда волновало?!

— И ты думаешь, что это мог быть тот самый парень, с которым дружил Люк в детские годы и позже?

— Ну, возраст примерно одинаковый, и в общем-то он устраивает набеги из того же района. Полагаю, это не исключено.

Идя неспешным шагом, я размышлял над услышанным. Ясра на самом деле, по словам отшельника, не любила этого парня. Так какую же роль он играл в делах сейчас? Слишком много неизвестного, неопределенного. Для ответа на этот вопрос требуются скорее знания, чем рассуждения, так что лучше предоставить этому делу двигаться своим путем, а самому отправиться наслаждаться едой… Я продолжал путь по площади. Невдалеке от нее на противоположной стороне я услышал смех и заметил, что в уличном кафе несколько столиков все еще занимают самые ярые любители алкоголя. Одним из них оказался Дронна, но он меня не заметил и я прошел мимо. Я не испытывал желания наблюдать за тем, как меня будут пытаться позабавить. Затем я свернул на улицу Ткачей, и она привела меня туда, где поднималась, петляя из припортового района, Западная Лоза. Мимо торопливо прошла высокая дама в маске и серебристом плаще. Она села в поджидавший ее экипаж, оглянулась и улыбнулась из-под вуали. Я был убежден, что не знаю ее, о чем посожалел — у нее была симпатичная улыбка. Затем порыв ветра донес до меня запах дыма из чьего-то очага и заодно прошелестел опавшими листьями. Неожиданно для себя, я подумал о том, что где-то находится сейчас мой отец. Я направился далее по улице и свернул налево по Западной Лозе. Здесь было потеснее, чем на площади, но все же достаточно просторно, интервал между фонарями побольше, но для ночных прохожих освещения достаточно. Мимо проскакала пара всадников, распевавших незнакомую песню. Чуть позже над головой проплыло что-то большое и темное и устроилось на крыше по другую сторону улицы. С той стороны донеслось несколько царапающих звуков, потом наступила тишина. Я проследовал дальше, завернул направо, а затем налево. Тут, как я знал, дорога сильно петляла. Улица постепенно становилась круче. В какой-то момент спуска налетел ветерок со стороны порта, принесший первые за весь вечер запахи соленого моря. Вскоре после этого, по моим подсчетам через два поворота, я увидел и само море. Далеко внизу покачивающиеся огоньки на искрящейся, вздымающейся глади за черной, ограждающей, изогнутой линией из ярких точек Портовой Дороги. На краю света и тени появились намеки на горизонт. Через несколько минут мне показалось, что я уловил отблеск удаленного света Кабры, а потом, при новом повороте дороги, он опять пропал. На улице, справа по ходу движения, пульсировало облако света, похожее на пролитое молоко, обрисовывая прозрачную решетку булыжников на самом дальнем ее конце. Возвышающийся над облаком столб мог рекламировать все что угодно, вплоть до парикмахерской для привидений. Треснувший шар на нем все еще слабо фосфоресцировал, напоминая мне об одной игре в черепах-на-полках, в которую мы детьми играли при Дворах. От светильника вниз по склону тянулись светящиеся следы, они становились все слабее и слабее и, наконец, исчезли совсем. Я направился дальше и пройдя некоторое расстояние, расслышал крики морских птиц. Запах осени сменился запахом океана. Призрачный свет за моим правым плечом поднялся выше над водой, проплывая над сморщенным лицом глубин. Скоро… Пока я добирался до искомого места, мой аппетит увеличился до необъятных пределов. Впереди я заметил идущего по другой стороне улицы человека в черном плаще: по краям его сапог все еще не погасло свечение. Я вспомнил о рыбе, которую скоро буду есть, поспешил поравняться с фигурой в плаще и обогнал ее. Кошка в дверях ближайшего парадного перестала вылизывать свою задницу и, пока я проходил, смотрела на меня, Держа заднюю лапку в вертикальном положении. Повстречался еще один всадник. Я расслышал доносившиеся с верхнего этажа одного из затемненных зданий обрывки спора мужчины с женщиной. Еще один поворот, и в поле зрения появился рог луны. Через десять минут я добрался до припортового района и отыскал путь к Портовой Дороге. Почти полное отсутствие на ней светящихся шаров возмещалось светом из окон, множеством ведер с горящей смолой и светом взошедшей теперь высоко луны. Здесь запахи соли и океана стали сильнее, на дороге попадалось больше мусора, а прохожие отличались более колоритной одеждой и вели себя более шумно, чем на площади, если не считать Дронны. Я добрался до другого берега бухты, где звуки моря усилились: скрипы кораблей, грохот цепей, удары каких-то судов поменьше о пирс. Я невольно подумал, где же сейчас находится «Звездная вспышка» — моя прежняя яхта. Вскоре я добрался до западного берега порта. Пара крыс гнала поперек моего пути черную кошку, пока я заглядывал в переулки в поисках нужного мне заведения. Здесь вонь человеческих экскрементов смешивалась с другими запахами, и я услышал крики и звуки борьбы где-то поблизости, что привело меня к выводу, что я нахожусь в нужном мне районе. Где-то вдалеке прозвенел бакенный колокол. Откуда-то поблизости донеслись несколько почти со скукой брошенных ругательств, предшествовавших появлению из-за ближайшего угла справа пары матросов, прошедших, ухмыляясь и пошатываясь, мимо меня. Через несколько минут они затянули песню, удаляясь прочь. Я двинулся дальше и взглянул на табличку, прикрепленную к углу дома. Она гласила:

Вот он-то мне и нужен, называемый обычно Закоулком Смерти. Я свернул туда. Это была точно такая же улица, как и любая другая. Первые пятьдесят шагов не было видно никаких трупов или даже мертвецки пьяных, хотя какой-то субъект из двери, мимо которой я проходил, пытался продать мне кинжал, а коренастый усатый тип предложил организовать для меня что-нибудь молоденькое, свеженькое и пухленькое. Я отклонил и то, и другое, узнав у последнего, что нахожусь не так уж и далеко от «Окровавленного Билла». Затем я двинулся дальше. Бросаемые мною иногда быстрые взгляды по сторонам помогли мне заметить далеко позади три фигуры в темных плащах, которые, как можно было предположить, следовали за мной. Я заметил их еще на Портовой Дороге, но я мог и ошибиться. Мне подумалось, что они просто идут в ту же сторону, и я решил не обращать внимания на них. Пока все было спокойно. Они держались на почтительном расстоянии и когда я, наконец, отыскал «Окровавленного Билла» и вошел туда, последовали дальше, пересекли улицу и завернули в небольшое бистро рядом в переулке. Я оглядел «Билла». Стойка находилась справа от меня — столики слева — на полу подозрительного вида пятно. Вывешенный на стене щит предлагал сделать заказы у стойки и сообщить, куда я сяду. Ниже значился нацарапанный мелом сегодняшний улов. Я подошел к стойке и подождал, сосредотачивая на себе взгляды завсегдатаев, пока не подошел грузный мужчина с седыми и изумительно лохматыми бровями. Он поинтересовался, что бы мне хотелось. Я заказал морского окуня и указал на столик в глубине заведения. Он кивнул и сообщил мой заказ в отверстие на стене, а затем осведомился, не желаю ли я также бутылку «Ночи Билла». Я заявил, что это то, что нужно, и он вытащил из-под прилавка бутылку заодно со стаканом, откупорил ее и вручил мне. Тут же рассчитавшись, я направился к избранному мной столику и уселся спиной к стене. По всему заведению были развешены лампы, через закопченные стекла которых едва пробивалось пламя. За крайним столиком у входа трое мужчин, двое молодых и один среднего возраста, играли в карты и приканчивали бутылку. Еще один мужчина постарше сидел слева от меня один и сосредоточенно ел. Выше и ниже левого глаза у него тянулись скверные на вид шрамы, а на стуле справа от него покоился длинный, грозный меч, вытянутый из ножен примерно на шесть дюймов. Он тоже сидел спиной к стене. За другим столиком отдыхали молодцы с музыкальными инструментами. Перерыв между номерами, догадался я. Я налил себе в стакан желтого вина и пригубил. Вкус, отчетливо запоминающийся на долгие годы. Вино вполне годилось для употребления даже бочками. Барону Бейлю принадлежало множество виноградников милях в тридцати на восток. Он являлся официальным поставщиком вин для Двора, и его красные вина заслуживали всяческих похвал. С белыми же, однако, он добился меньшего успеха и часто дело заканчивалось тем, что он выбрасывал множество второсортных напитков на местный рынок. На бутылках изображался его герб и рисунок собаки — он любил собак — поэтому такую продукцию иногда называли «Собачья Моча» или «Моча Бейля», в зависимости от того, с кем разговариваешь. Некоторых любителей собак первое название обижало. Примерно в то же время, как мне принесли заказ, я заметил, что двое молодых людей, торчавших возле стойки, частенько поглядывали в моем направлении, обмениваясь словечками, часто ухмыляясь и откровенно зубоскаля. Я проигнорировал их поведение и уделил внимание вкусной рыбе. Чуть позже человек со шрамом за соседним столиком тихо произнес, не нагибаясь в мою сторону, едва шевеля губами:

— Бесплатный совет… По-моему, эти молодчики у стойки заметили, что у вас нет меча, и решили, что вы подходите им.

— Спасибо, — шепнул я.

В общем-то я не слишком беспокоился относительно своих способностей разделаться с ними, но вообще-то предпочел бы избежать столкновения. Если для этого требовался всего-навсего меч, то дело легко поправить. Миг медитации и прямо передо мной заплясал Логрус. Через него я потянулся в поисках подходящего оружия — не слишком длинного, не слишком тяжелого, с удобной рукоятью, с широким темным поясом и ножнами. Дело заняло около трех минут, частично, я думаю, из-за волнения. Но черт возьми, если осмотрительность требовала иметь меч, то я хотел, чтобы он был удобен. Когда меч очутился у меня в руках, я вздохнул и вытер лоб. Поблизости от Амбера трудно дотянуться до Отражений, труднее, чем в любом другом месте. Потом я медленно вытащил меч из-под столика вместе с поясом и прочими атрибутами, выдвинул его на полфута из ножен, следуя хорошему примеру, и положил на стул справа от себя. Парни у стойки уловили намек, а я усмехнулся им в лицо. Они быстро посовещались, на этот раз без многозначительных ухмылок. Я налил себе еще стаканчик и осушил его залпом, после чего вернулся к рыбе, насчет которой Джерли говорил чистую правду. Готовили тут отменно.

— Ловко проделано, — одобрил человек за соседним столиком. — Полагаю, такому фокусу трудно научиться?

— Тяжеловато.

— Оно и понятно. Так же, как и большинству прочих полезных вещей, иначе бы их проделывал каждый дурак. Однако они все равно могут за вами увязаться, потому что вы один. Это зависит от того, сколько они вылакают и насколько станут опрометчивы. Вас это беспокоит?

— Нет.

— Я так и подумал. Но сегодня они все равно на кого-нибудь нападут.

— Откуда вы знаете?

Он в первый раз откровенно посмотрел на меня и нехорошо усмехнулся.

— Эти парни одинаковы, как заводные игрушки. До свидания.

Он кинул на столик монету, встал, пристегнул пояс с мечом, напялил темную шляпу с перьями и направился к двери.

— Будьте осторожны, — бросил он через плечо.

— Счастливого пути, — кивнул я.

Когда он вышел из дверей, двое парней снова начали перешептываться, поглядывая на сей раз скорее ему вслед, чем на меня. Придя к решению, они быстро смылись. На какой-то миг у меня возникло искушение последовать за ними, но что-то меня удерживало. Чуть позже я услышал доносившийся с улицы шум драки. Прошло не слишком много времени, как в дверях появился человек, покачнулся на пороге и упал лицом вниз. Это был один из парней. Ему перерезали глотку. Энди передернул плечами и позвал официанта уведомить местную полицию, а затем взял труп за сапоги и выволок наружу за дверь, чтобы тот не преграждал путь клиентам. Позже, заказав еще порцию рыбы, я осведомился у Энди об этом происшествии. Он мрачно улыбнулся.

— Худое дело связываться с эмиссаром Короны, — вздохнул он. — Их подбирают из крутых ребят.

— Тот парень, сидевший рядом со мной, работает на Рэндома?

Он изучил мое лицо и кивнул.

— Старина Джон работал и на Оберона. Всякий раз, когда он куда-то уезжает или возвращается откуда-то, он обедает у нас.

— Интересно, с каким он был послан заданием на этот раз?

— Кто знает, но мне он заплатил кашерийскими деньгами, а я точно знаю, что он не из Кашеры.

Уминая вторую порцию, я усиленно стал размышлять над услышанным. Сейчас посланник на пути ко дворцу. Почти наверняка миссия касается Люка и Ясры. Я гадал, как все это произойдет и какая от этого будет выгода. После довольно продолжительных раздумий я заметил, что шум поутих, даже если учесть, что музыканты снова взялись за инструменты. Может, оба парня все время наблюдали за Джоном, а мы оба неправильно истолковали их взгляды? Или просто решили напасть на первого, кто выйдет один. Поймав себя на таких рассуждениях, я понял, что снова начинаю думать, как амберит — повсюду отыскивая заговоры — а вернулся я совсем недавно. Вероятно, неплохо, что мои мысли вновь вернулись к старым путям, так как я ввязался во множество дел, требующих гарантии самосохранения. Я прикончил стакан вина и оставил бутылку на столе, не допив нескольких глотков. Решил, что не следует дальше затуманивать голову, учитывая известные обстоятельства. Я поднялся и пристегнул пояс с мечом. Когда я проходил мимо стойки, Энди кивнул.

— Если вы случайно увидитесь с кем-нибудь из Дворца, — тихо попросил он, — то можете упомянуть, что я не ожидал этого происшествия.

— Вы их знали?

— Да, это матросы. Их корабль прибыл пару дней назад. У них здесь и раньше случались неприятности. Просвистят в два счета все свое жалование и ищут потом способ достать деньжат.

— Как вы думаете, они могут быть профессионалами по части устранения людей?

— Вы имеете в виду, что они знали, кто такой Джон? Нет. Они чересчур часто попадались, и главным образом по своей глупости. Рано или поздно они обязательно должны были наткнуться на кого-то, знающего свое дело, и кончить подобным образом. Не думаю, что кто-нибудь мог бы нанять их для чего-то серьезного.

— Так он и другого отправил на тот свет?

— Да. Это произошло дальше по улице. Поэтому можете упомянуть, что они просто оказались в неподходящее время в неподходящем месте.

Я пристально посмотрел на него, и он подмигнул мне.

— Я видел вас здесь вместе с Жераром несколько лет назад. У меня есть правило никогда не забывать лица, которые, возможно, стоит запомнить.

— Спасибо. У вас отлично готовят.

На улице уже стало прохладнее, чем раньше. Луна зависла еще выше, а, море шумело погромче. В непосредственной близости улицы были пусты. Из одного заведения ближе к Портовой Дороге изливалась громкая музыка, сопровождаемая взрывами смеха. Проходя мимо, я заглянул туда и увидел, как усталая с виду женщина на маленькой сцене устраивала самой себе нечто вроде гинекологического обследования. Откуда-то поблизости раздался звон разбитого стекла. Из щели между зданиями вышел, пошатываясь, пьяный детина, вытянув руку вперед. Я отправился дальше. Ветер вздыхал среди мачт в порту, и я неожиданно обнаружил, что мне хочется, чтобы рядом со мной шел Люк, как в былые дни до того, как все усложнилось — так хотелось поговорить с кем-то моего возраста и склада ума. Все мои здешние родственники слишком много веков набирались не то цинизма, не то мудрости, чтобы так же, как я, смотреть на вещи. Через десять шагов у меня на запястье дико запульсировал Фракир. Хотя в тот миг никого поблизости не было, я даже не стал выхватывать меч, а просто бросился наземь, а затем покатился под защиту стены вправо. Одновременно с этим я услышал характерный шум со стороны здания через улицу напротив. Взглянув в том направлении, я увидел торчащую из стены стрелу на такой высоте и под таким углом, что если бы я не упал вовремя, она могла бы поразить меня. Я чуть повернулся, чтобы выхватить меч и посмотреть направо. В ближайшем здании не было открытых окон и дверей. Оно было затемненным, а его фасад находился всего лишь в шести футах от меня. Но между ним и другими зданиями располагались тупики, и мысленно проследив путь стрелы, я выяснил, что она вылетела из одного такого тупика. Я снова проделал кульбит, поднявшись рядом с низким крыльцом, тянувшимся вдоль всей стены. Прежде чем полностью подняться на ноги, я забрался на него. Держась поблизости от стены, я двинулся вперед, кляня медлительность, которую компенсировала бесшумность. Когда я уже достаточно приблизился к углу и получил возможность наброситься на любого, выходящего из-за него, мне вдруг в голову закралась мысль, что он может обойти вокруг здания и наброситься сзади. Поэтому я прижался к стене, выставив вперед меч и бросая попеременно вперед и назад быстрые взгляды. Фракир залез в левую ладонь и висел наготове. Если никто так и не появится, что же мне тогда делать дальше? Ситуация, кажется, требовала привлечения магических сил. Но поскольку заклинания не подготовлены, то сейчас нет времени на них, так как речь идет о жизни и смерти. Я остановился, выровнял дыхание и прислушался… Он двигался осторожно, я же все равно слышал слабые звуки шагов по крыше. Это не исключало, что за углом скрывается еще один или даже несколько убийц. Я понятия не имел, сколько еще лиц могло участвовать в этой засаде, но она стала казаться чересчур изощренной для простого ограбления, а это значит, вряд ли в ней участвует один человек, они могли прибегнуть к нескольким вариантам нападения. Я замер, прикидывая варианты. Когда произойдет нападение, оно будет согласованным, в этом я был уверен. Я представил лучника со стрелой в тетиве, ждущего, сигнала. У того, кто на крыше, по всей вероятности, меч. Я предположил, что мечи будут и у других. Меня пока не интересовал вопрос, кто охотится за мной и каким образом они обнаружили меня, если только в самом деле это не наемные убийцы, разыскивающие меня. В данный момент такие соображения ничего не меняли. Если они сумеют обыграть меня, то я все равно стану покойником, с кем бы я ни связался. Снова звук наверху. Кто-то находился прямо надо мной. Теперь уже в любую секунду… С шумом и с грохотом убийца спрыгнул с крыши на улице передо мной… Его крик явно служил также сигналом и лучнику, так как за углом здания сразу же послышалось движение, сопровождаемое звуком быстрых шагов. Не успели еще ноги спрыгнувшего коснуться земли, как я метнул в него Фракира, дав команду убить, И прыгнул на лучника еще до того, как он успел завернуть за угол, с занесенным для удара мечом. Мой удар рассек ему лук, руку и низ живота. Но удача не во всем сопутствовала мне: за лучником оказался еще один человек с обнаженным мечом, и еще кто-то бежал ко мне по крыльцу. Я уперся левой ногой в грудь согнувшегося лучника и с силой толкнул его назад в объятия его сообщника. Инерцию отдачи от толчка я использовал для резкого разворота, описав мечом широкую дугу. Человек, подбежавший сзади по крыльцу, парировал мой скользящий удар. Краем глаза я заметил, что спрыгнувший с крыши стоит на коленях и пытается освободить горло от Фракира, но тот отлично знал свое дело. Находившийся в моем тылу убийца, подхвативший раненого, был в очень выгодной для нападения позиции. Мне было необходимо что-то быстро предпринять, иначе его меч через несколько секунд познакомится с моими внутренностями. Поэтому… Вместо того, чтобы ударить в очередной раз, я сделал вид, что споткнулся, а на самом деле перенес центр тяжести тела, заняв удобное положение. Мой противник напал, ударив сверху вниз. Я отпрыгнул в сторону и сделал выпад, извернувшись всем телом. Если бы он попытался соизмерить свой удар с углом этого выпада, пока я двигался, то за какие-то доли секунды мне стало бы это ясно. Опасная игра, но иного выбора я не видел. Даже когда мой клинок вошел ему в грудь, я не знал, попал ли он в меня. Мне пришлось двигаться дальше, пока я не остановлюсь, либо кто-то не остановит меня. Я продолжил движение, умудрившись использовать свой меч как рычаг, поворачивая его против часовой стрелки вместе с нанизанным телом и надеясь расположить его между собой и тем, четвертым убийцей. Маневр закончился частичным успехом. Я выиграл время, так как тот, уходя вбок, споткнулся и ему пришлось спрыгнуть с крыльца. Теперь мне нужно было всего лишь вытащить меч, тогда бой пойдет один на один. Я рванул его на себя…

— Проклятье! — воскликнул я.

Меч застрял между костей и не желал выходить наружу. А последний противник в это время сумел подняться на ноги. Я продолжал разворачивать тело, удерживая его между нами и пытаясь одновременно высвободить левой рукой зажатый в кулаке трупа меч. И снова зачертыхался. Труп стиснул свое оружие мертвой хваткой, его пальцы обхватили рукоять подобно клещам. Поднявшийся враг мерзко улыбнулся, движением меча изыскивая способ совершить выпад. Именно в этот миг я и заметил сверкание голубого камня на его кольце, и это было ответом на вопрос, меня ли поджидали тут эти люди. Не переставая двигаться, я согнулся в коленях и схватил тело убитого пониже. Подобные ситуации хорошо западают в память — полное отсутствие сознательных мыслей и огромное количество мгновенных восприятий — вне времени, и все подвергается анализу потом. С разных концов улицы доносились крики. Я слышал, как к месту схватки бегут люди из домов и издалека. Под ногами вокруг хлюпала кровь, и я все время напоминал себе о ней. На мгновение в памяти и перед глазами оказался лучник и его лук, разрубленные за противоположной стороной крыльца. Удушенный любитель прогулок по крышам растянулся на земле справа от живого противника, угрожающего мне в настоящий момент. Подставляемое под удары тело вдруг стало мертвым грузом. С огромным облегчением я осознал, что новых врагов не предвидится. Но между тем этот тип все кружил, высматривая удобную для удара позицию. Ладно… Время! Я изо всех сил толкнул труп на нападавшего, не став дожидаться этого воздействия. Риск, на который я пошел, не предоставлял мне времени для такого удовольствия. Сделав кувырок, я перекатился через плечо мимо человека, которого придушил Фракир. В этот момент послышался звук столкнувшихся тел и невнятный возглас, указывающий, что я хотя бы частично оправдал затраченные усилия. Насколько же оказался действенен этот поступок, это мне еще предстояло выяснить. Пока я пачкал одежду в грязи, моя правая рука ухватила меч задушенного, и я снова очутился на ногах, развернувшись в направлении последнего врага, выставив меч и отпрыгнув назад со скрещенными ногами. Едва успел… Он налетел на меня с яростным напором, и я быстро отступил, умудрившись парировать смертельный удар. Он все еще улыбался, но мой первый ответный выпад замедлил его атаку, а второй — остановил. На этом я решил остановиться и отстоять позицию. Он был силен, но я понял, что я быстрее. Люди, собравшиеся на шум, теперь приблизились и стали следить за поединком. До меня донеслось несколько громких, но глупых советов. Не могу сказать, кому же они предназначались, однако это не имело значения. Так мы фехтовали еще несколько минут, прежде чем я начал атаку, а он немного отступил. Я преисполнился уверенностью, что смогу взять его. Он нужен мне был живым, что несколько затрудняло дело. Сверкавшее и отступавшее вместе с ним кольцо с голубым камнем содержало тайну, на которую у него имелся ответ, который так мне был необходим. Я решил измотать противника, одновременно пытался развернуть его так, чтобы, отступая, он споткнулся о труп, и это уже почти получилось. Тем не менее, когда его левая нога попала на руку задушенного, он перенес свой вес на другую ногу, чтобы сохранить равновесие, и ему удалось превратить это движение в выпад. Мой клинок был убран, потому что я готовился к сильному удару сверху, когда он, споткнувшись, упадет к моим ногам. Полагаю, с моей стороны было ошибкой рассчитывать на подобное везение. Он отбил мой меч мне на грудь сильным ударом клинка, убрав при взмахе и собственное оружие, и наши тела столкнулись. Таким образом я предоставил ему великолепную возможность ударить меня кулаком по почкам. Левой ногой он тут же подставил мне подножку. Сила удара при нашем столкновении показала, что в данном эпизоде он взял верх. Самое лучшее, что я мог сделать в этом случае — схватить левой рукой край своего плаща, раскрутить его и запутать оба наших меча, когда мы упали. Одновременно с этим я попытался повернуться при падении, чтобы свалиться на него, что мне не удалось. Мы рухнули бок о бок, лицами друг к другу, при этом я сильно ударился ребрами о гарду моего меча. Моя правая рука очутилась подо мной, а левая еще не успела выпутаться из плаща. Его же левая рука оказалась свободной и он вцепился в мою физиономию, а я укусил его за руку, но не смог удержать ее зубами. В то же время я сумел, наконец, вытащить правую руку и умудрился ударить его в лицо. Он отвернул лицо, попытался двинуть меня коленом между ног, но попал по бедру, а затем намеревался ткнуть негнущимися пальцами мне в глаза. Я ухватился за его запястье и предотвратил коварный удар. Так как наши правые руки были прижаты, то силы оказались равными. Поэтому все, что мне требовалось — это сжимать запястье. Кости его хрустнули, и он впервые вскрикнул. Тогда я просто оттолкнул его, перекатился в позицию на коленях и начал подниматься, таща его за собой. Конец поединка. Я победил. Неожиданно он повалился на меня. Я было подумал, что это новая хитрость врага, но тут же заметил, что из его спины торчит клинок, и рука державшего его человека уже намеревалась вытащить смертоносную сталь.

— Сукин ты сын! — заорал я по-английски, но был уверен, что смысл этой фразы дошел до человека. Я бросил уже бесполезное тело и врезал кулаком по лицу незнакомца, свалившегося наземь, его клинок остался в спине моего поверженного врага. Я схватил его и посадил поудобнее.

— Кто тебя подослал? Как вы меня нашли? — спросил я.

Он слабо усмехнулся, и из его рта потекла струйка крови.

— Здесь даром не дают… — прохрипел он. — Спроси кого-нибудь другого, — и он рухнул вперед, измазав мне кровью рубашку.

Я потащил с его пальца кольцо с голубым камнем и добавил его к своей коллекции этих проклятых камней. Потом я поднялся и отыскал взглядом убившего его человека. Двое прохожих помогали ему подняться.

— За каким дьяволом ты влез в это дело?! — рявкнул я, надвигаясь на него.

— Я спасал тебе жизнь, черт побери! — проворчал неудачливый спасатель.

— Твой удар мне еще дорого обойдется! Этот тип нужен был мне живым!

Тут заговорил человек слева от него, и я узнал этот голос, женщина чуть коснулась ладонью моей руки, которую, сам того не сознавая, я занес для новой затрещины.

— Он сделал это по моему приказу, — промолвила она. — Я опасалась за вашу жизнь и не поняла, что вы хотели взять его в плен.

Я посмотрел на ее бледные, гордые черты, полузакрытые темным плащом с поднятым капюшоном. Это была Вианта Бейль, подруга Каина, которую в последний раз я видел на похоронах. Она доводилась третьей дочерью барону Бейлю. Неожиданно меня пробрала дрожь. Набрав в грудь побольше воздуха, я сумел взять себя в руки.

— Понимаю, — проронил я. — Спасибо.

— Весьма сожалею, — извинилась она.

— Вы не знали, — качнул я головой. — Что сделано, то сделано. Я благодарен всякому, кто пытается мне помочь.

— Я все еще могу быть полезна вам, — заявила она. — Может быть, в этом случае я и ошиблась, но, по-моему, вы по-прежнему подвержены опасности нападения. Давайте удалимся отсюда.

— Вы можете подождать меня минуточку? Подождите, пожалуйста, — попросил я.

Я отошел на несколько шагов к крыльцу и незаметно для окружающих снял Фракира с шеи удушенного наемного убийцы. Захваченный мною чужой меч кое-как подошел к ножнам, и я загнал его туда, поправив сбившийся пояс. Мой собственный меч так и остался погруженным в тело противника, и я не стал терять время на его высвобождение. Подойдя к Вианте, я чуть склонил голову и произнес:

— Я к вашим услугам.

— Идемте, — просто сказала она.

И мы зашагали по направлению к Портовой Дороге. Зеваки быстро освобождали нам дорогу, убираясь с нашего пути. Кто-то, вероятно, уже грабил мертвецов. Черт побери, и это мой родной дом!

4

Вместе со мной и леди Виантой в путь отправились и два служителя дома Бейля. Мой бок все еще саднил от удара о рукоять меча. Небо все так же заливал яркий свет луны и звезд, и морской туман скрывал от нас Закоулок Смерти. К счастью, от происшедшей схватки я получил всего лишь шишку на боку. Каким образом они так быстро узнали о моем возвращении в Амбер, я никак не мог догадаться. Но Вианте, кажется, что-то было известно об этом и мне хотелось довериться ей, потому что я был с ней немного знаком и потому, что она потеряла своего дружка, моего дядю Каина, в чем виноват мой бывший друг Люк, от которого и исходило все, связанное с голубыми камнями. Вскоре мы свернули к морю. Удаляясь от Портовой Дороги, я поинтересовался, что она задумала.

— Я полагал, что мы направляемся к Лозе, — сказал я.

— Вы же понимаете, что вам грозит опасность! — отрезала она.

— Да, это довольно очевидно.

— Мы могли бы проводить вас в городской дом моего отца, или до Дворца, но кто-то знает, что вы здесь, и ему не потребуется много времени на то, чтобы добраться до вас…

— Все верно.

— Здесь у нас припасены шлюпки. Мы можем проплыть вдоль побережья и добраться к утру до загородного дома отца. Таким образом можно замести следы. И всякий, разыскивающий вас в Амбере, угодит в тупик.

— Вы полагаете, что во Дворце я не буду в безопасности?

— Такая возможность не исключена. О вашем местонахождении будут знать окружающие. Поезжайте со мной и все будет иначе.

— Я пропаду, а Рэндом узнает от одного из часовых, что я отправился в Закоулок Смерти. Это вызовет немало волнений и большую суматоху…

— Вы можете связаться с ним утром по Козырю и сообщить, что находитесь за городом, если у вас имеются с собой Карты.

— Верно. А как вы узнали, где найти меня в этот вечер? Вы не убедите меня, что встретились со мной случайно.

— Нет, мы шли следом за вами и обосновались в заведении напротив «Окровавленного Билла».

— Вы предвидели сегодняшнее происшествие?

— Я учитывала такую возможность. Если бы я предвидела все, то, конечно, помешала бы этому.

— Что тут происходит? Что вы знаете обо всем этом? Какова ваша роль в происходящем?

Она рассмеялась и я подумал, что впервые слышу, как она смеется. И не холодным издевательским смехом, какой можно было ожидать от любовницы Каина.

— Я хочу отплыть, пока не начался прилив, — произнесла Вианта, — а вы желаете услышать от меня рассказ, на который уйдет вся ночь. Что же мы выберем, Мерлин? Безопасность или утоление любопытства?

— Я хотел бы и то, и другое, но согласен и по очереди.

— Идет, — кивнула она и обратилась к спутнику небольшого роста, которого я недавно стукнул. — Пол, отправляйся домой. Утром скажешь отцу, что я решила вернуться в Лесной Дом. Передашь ему, что ночь была так хороша, что я решила покататься на шлюпке, и поэтому подняла парус, отправляясь в плавание. Не упоминай при этом про Мерлина.

Слуга прикоснулся к шляпе.

— Хорошо, сударыня…

Он отправился обратно тем же путем, каким мы пришли.

— Идем, — предложила она затем, и вместе с рослым парнем, которого, как я позже узнал, звали Дрю, повела меня по пирсу туда, где находилась шлюпка.

— Вы ходили под парусом? — обратилась она ко мне.

— Бывало…

— Ладно, тогда вы сможете оказать нам помощь.

Я выполнил ее просьбу. Пока разворачивали парус, мы разговаривали исключительно по делу, потом мы подняли его и отдали концы. Дрю сидел за рулем, а мы управляли парусом. Позже мы стали делать это поочередно. Ветер дул стабильно, фактически, он был почти попутным. Мы заскользили по водной глади, обогнули, волнорез и без всяких затруднений вышли в открытое море. После того, как мы сняли плащи, оказалось, что на ней надеты темные штаны и плотная рубашка. Очень практичная одежда, точно она заранее все спланировала. На ее скинутом поясе оказался настоящий, стандартной длины меч, а не какой-то там кинжал, украшенный самоцветами. Понаблюдав за ней некоторое время, я пришел к заключению, что она, вероятно, весьма неплохо им владеет и кого-то она мне напоминала, но кого именно, я не мог точно припомнить, хотя и ломал над этим голову. Ассоциации вызывали скорее привычные жесты и звуки голоса, чем внешность, но все это не имело большого значения. Необходимо было подумать о вещах более важных. После того, как мы добились ровного хода, у меня нашлось несколько мгновений взглянуть на темный горизонт и быстренько просчитать кое-что еще раз. Я был знаком с общими фактами ее биографии, и не раз встречался с ней на светских приемах. Я знал, что ей известно, что я сын Корвина, родился и вырос при Дворе Хаоса, наполовину я принадлежу к тому роду, который в древности имел отношения с королевским родом самого Амбера. При нашем разговоре стало очевидно, что она знает о том, что я прожил несколько лет в Отражениях, ассимилировался и получил кое-какое образование. Надо полагать, дядя Каин не держал ее в неведении относительно наших семейных дел, и это навело меня на мысль о том, насколько глубоки были отношения между ними. Я слышал, что они прожили вместе несколько лет. Поэтому я гадал: что именно она знала обо мне. С ней я чувствовал себя в относительной безопасности, но нужно было выяснить, насколько я мог быть откровенен в обмен на явно имевшиеся у нее сведения о том, кто охотился на меня здесь. А требовалось это потому, что я чувствовал, по всей вероятности дело может обернуться торгом. У нее не было никакой явной причины проявлять интерес лично ко мне, кроме как оказать услугу члену правящей семьи, что когда-нибудь может ей пригодиться. Мотивы ее, в основном, должны сводиться к желанию отомстить за убийство Каина. Помня об этом, я готов был заключить с ней сделку. Иметь такого союзника всегда полезно, но требовалось решить столь многое, что я был готов открыть ей кое-что. Но все же меня одолевали сомнения, надо ли, чтобы она вмешалась в текущие события? Я также гадал, сколько она запросит. Скорее всего, она просто хотела участвовать в акции. Когда я поглядывал на контуры ее скуластого лица, очерченные лунным светом, невольно напрашивалось сравнение с Немезидой. Уносимый бризом на восток, проходя мимо огромной скалы Колвира, со сверкающими, словно самоцветы в волосах, огнями Амбера, я снова испытал уже знакомое чувство неприязни. Хотя я вырос во тьме и экзотическом свете среди неэвклидовых парадоксов Двора, где красота образовывалась более сюрреальными элементами, я каждый раз посещал Амбер, испытывая все более сильную тягу к нему, пока не понял, наконец, что он является частью меня самого, пока не начал считать родиной и его тоже. Я не хотел, чтобы Люк атаковал его склоны с автоматчиками или Далт совершал сюда рейды со своими молодчиками. Я понимал, что готов был сразиться с ними, защищая Амбер. Мне показалось, что на берегу неподалеку от места захоронения Каина, я заметил белую вспышку, двигающуюся вперед сперва медленно, затем быстрее, а потом исчезнувшую в какой-то расселине склона. Я рискнул бы утверждать, что это был Единорог, но на таком расстоянии в темноте, да еще двигаясь, я мог и ошибиться. Чуть позже мы поймали отличный ветер, чему я был рад. Несмотря на сон длиной в день, я порядком устал. Мой побег из хрустальной пещеры, встреча со Скрофом, преследование меня смерчем и его хозяином в маске слились у меня в мозгу в почти непрерывное действие, каковым эти приключения, в сущности, и являлись. И теперь наступила стрессовая реакция, вызванная моей недавней активной деятельностью. Больше всего сейчас мне хотелось слушать плеск волн, глядя на черный и скалистый берег, проплывающий мимо правого борта, или рассматривать мерцающее море с левого борта. Не было желания ни думать, ни двигаться.

На мою руку легла ее прохладная рука.

— Вы устали? — услышал я ее голос.

— Полагаю, да.

— Вот вам плащ. Почему бы вам не накинуть его и не отдохнуть? Мы идем ровно, легко справимся и вдвоем без вашей помощи.

Я кивнул, натянув на себя плащ. Ее ладонь осталась в моей руке. Я поднял на нее взгляд. Вианта улыбнулась. Я в первый раз увидел, как она улыбается. Кончиками пальцев другой руки она коснулась пятна крови на моей рубашке.

— Не беспокойтесь, я позабочусь о вас, — пообещала она.

Я улыбнулся ей в ответ, так как она, кажется, хотела этого. Тогда она сжала мои плечи и отошла, а я, глядя ей вслед, гадал, не упустил ли я что-нибудь в своих недавних размышлениях относительно нее. Но сейчас я слишком устал, чтобы ломать голову над неизвестным в этом уравнении. Механизм моего мышления все замедлял и замедлял ход… Привалившись спиной к планширу правого борта и мягко укачиваемый волнами, я позволил себе немного вздремнуть. Через полуприкрытые веки я смотрел на пятна крови на своей белой рубашке. Кровь… Да, кровь…

— Первая кровь! — крикнул Деспил. — И хватит! Ты удовлетворен?

— Нет! — прокричал Юрт. — Я его едва царапнул. — Он крутанулся на своем камне и махнул в мою сторону тройными когтями триспа, готовый снова напасть на меня. Кровь сочилась у меня из царапины и собиралась в бисеринки, а те поднимались в воздух и уплывали, словно пригоршни рассыпанных рубинов. Я поднял фандон в позицию защиты сверху и опустил трисп, который держал отставленным далеко вправо, под углом вперед. Согнув левое колено, я повернул камень на 90 градусов, так что каждый из нас казался висящим вверх ногами по отношению друг к другу.

— Амберийский ублюдок! — крикнул он, и из его оружия в мою сторону вылетели три вспышки света, и, разбитые взмахом моего фандона, похожие на мотыльков, осколки упали, кружась, в Бездну Хаоса, над которой мы летали.

— К твоим услугам, — ответил я и сжал рукоять триспа, выпуская пульсирующие лучи из трех его тонких, как волос, клинков. Проделывая это, я вытянул руку над головой и резанул его по коленям. Он отмел лучи фандоном почти на весь предел их восьмидесятифутового действенного диапазона. У трисливера почти трехсекундная пауза для перезарядки, но я сделал финт, имитируя смертельный удар ему в лицо, на что он рефлекторно поднял фандон, и я сжал трисп для косого удара ему по коленям. Он отбил его секундным импульсом опущенного фандона, сделал выпад мне в лицо и совершил кувырок назад на все 360 градусов, рассчитывая, что время перезарядки спасет его спину, и он вернется в прежнее положение с поднятым фандоном для удара мне по плечу. Но я увернулся, описав около него круг, снизившись и повернувшись без переворота. Я рубанул его по открывшемуся плечу, но оказался за пределами действенности оружия. Деспил тоже описывал круг на камне размером с береговой сигнальный шар, далеко справа от меня, а мой секундант Мондор быстро снижался с позиции, занимаемой высоко над, головой. Мы цеплялись за небольшие камни, преображенные ступенями, плавая на внешнем течении Хаоса, точно на краю водоворота. Юрт повернулся следом за мной, держа левую руку, к локтю которой был прикреплен фандон, в горизонтальном положении и выполняя им медленное круговое движение. Его пленочная сеть трехфутовой длины, утяжеленная снизу мордом, сверкала в зловещем свете, изливавшемся через неравные промежутки с разных направлений. Трисп он держал в среднем направлении атакующей позиции и скалил зубы, но не улыбался, когда мы с ним двинулись на противоположные концы десятифутового круга, который описывали вновь и вновь, ища возможности нанести удар. Я изменил плоскость орбиты, и он тут же сделал то же самое. Я снова проделал этот маневр, и он повторил его. Затем я сделал нырок под 90 градусов вперед, подняв и вытянув фандон. Повернув запястье, я уронил локоть, направляя секущий удар снизу вверх под его защиту. Он выругался и рубанул, но я раздробил его свет, и у него на левом бедре появились три темные линии. Трисливер входит в тело на глубину не более трех четвертей дюйма, и потому при серьезной схватке горло, глаза, виски, запястья и бедренные артерии являются наиболее уязвимыми. И все же, наделав порядочно порезов своему противнику, ты можешь с ним разделаться. Он закружится в туче красных капелек, устремляющихся в такое место, откуда никто не возвращается.

— Кровь! — крикнул Мондор, когда на ноге Юрта образовались и уплыли куда-то бисеринки. — Удовлетворены, господа?

— Я удовлетворен, — буркнул я.

— А я нет, — ответил Юрт, повернувшись ко мне лицом, когда я поплыл влево от него и развернулся вправо. — Спроси меня еще раз, когда я перережу ему горло.

Юрт ненавидел меня еще с тех незапамятных времен, когда еще не умел ходить по причинам, известным лишь ему одному. Я относился к нему ровно и никак не мог найти причины неприязни. С Деспилом я всегда ладил, хотя он чаще принимал сторону Юрта, чем мою. Но это-то как раз вполне понятно. Они доводились друг другу полнородными братьями, и Юрт был младшим. Сверкнул трисп Юрта, я разбил свет и совершил ответный выпад. Он раздробил мои лучи и закрутился вбок. Я последовал его примеру. Наши триспы вспыхнули одновременно, и воздух между ними заполнился сверкающими светлячками, когда обе наши атаки захлебнулись. Как только трисп перезарядился, я снова ударил, и снова наши атаки разбились о фандон. Мы подплыли друг к другу ближе.

— Юрт, — обратился я к нему, — если кто-нибудь из нас убьет другого, уцелевший станет отверженным. Труби отбой.

— Дело будет стоить этого, — бросил он. — Думаешь, я не помню об этом?

А затем резанул меня по лицу. Я рефлекторно поднял обе руки с фандоном и триспом и начал атаку, когда передо мной разбился дождем свет. И я услышал его вопль. Когда я опустил фандон на уровень глаз, то увидел, что он согнулся вперед, и его трисп уплывает прочь. Так же, как и его левое ухо, протянув за собой красную нить, быстро собирающуюся в бисеринки. Свободно летал также и лоскут кожи с волосами с головы, и он пытался прижать его обратно на место. Мондор и Деспил уже снижались, входя в штопор.

— Мы объявляем дуэль оконченной! — кричали они, и я поставил трисп на предохранитель.

— Насколько тяжело? — спросил меня Деспил.

— Не знаю.

Юрт подпустил его достаточно близко, чтобы проверить, и чуть позже Деспил сообщил:

— С ним ничего страшного, но мать будет взбешена.

— Это была его затея, — уточнил я.

— Знаю. Полетели, мы и так тут задержались.

Он помог Юрту, выступающему на краю Грани и волочащему за собой фандон, как сломанное крыло, вырулить. Я же задержался, поотстав от них. Сын Савалла, Мондор — мой названный брат, положил мне руку на плечо.

— Ты ведь не собирался отделать его до такой степени, — сказал он, — Я это знаю.

Я кивнул и прикусил губу. Деспил был прав насчет герцогини Дары, нашей матери. Она благоволила к Юрту, и тот каким-то образом заставлял ее поверить, что во всех нехороших делах виноват я. Иногда я чувствовал, что она предпочитает мне обоих своих сыновей от Савалла, старого герцога Грани, за которого она вышла в конце концов замуж после того, как попыталась помириться, но все же порвала с моим отцом. Однажды я случайно подслушал разговор, в котором говорилось, что я напоминаю ей о моем отце, на которого сильно похож. Я снова подумал об Амбере и других местах в Отражениях, и испытал знакомый приступ страха, так как это напоминало об извивающемся Логрусе, который, как я знал, послужит мне билетом в дальние края.

— Пойдем проведаем Сухьи, — предложил я Мондору, когда мы выбрались из бездны. — Мне необходимо спросить его кое о чем.

Когда я, наконец, поступил в колледж, то не тратил много времени на письма домой…

— Скоро будем дома, — сообщила Вианта. — Выпейте воды, — и она протянула мне флягу.

Я сделал несколько жадных глотков и отдал ее обратно.

— Благодарю.

Затем я потянулся, разминая затекшие мускулы, и вдохнул холодный морской воздух. Луна оказалась уже за моими плечами.

— Вы немного поспали, — промолвила Вианта.

— Я разговаривал во сне?

— Нет.

— Хорошо.

— Плохие сны?

— Что-то тяжелое и неприятное.

— Возможно, вы все же что-то пробормотали как раз перед тем, как я вас разбудила.

— О…

Далеко впереди я заметил маленький огонек на оконечности темнеющего мыса. Она махнула рукой в ту сторону.

— Когда мы минуем этот пункт, — объяснила Вианта, — то окажемся в видимости гавани Бель-порта. Там мы позавтракаем и нам дадут лошадей.

— А порт далеко от Лесного Дома?

— Около лиги, — ответила она, — легкого пути верхом.

Некоторое время она оставалась рядом со мной, храня молчание и глядя на побережье. Впервые за последнее время мы просто сидели рядом со свободной от забот головой и незанятыми руками, во всяком случае, такое ощущение было у меня. И вот в этот-то момент во мне проснулось колдовское чутье. Я чувствовал себя так, точно бы рядом со мной присутствовала магия. Не какое-то простое заклинание или аура, а что-то более тонкое. Я вызвал видение и обратил его к ней. Не было ничего, бросающегося в глаза, но, как мне казалось, предусмотрительность не помешала бы. Это я проделал через Логрус.

— Не делайте этого, пожалуйста, — попросила Вианта.

Я совершил ошибку. В общем-то довольно бестактно считается вот так зондировать своего коллегу.

— Извините, — сказал я. — Я не знал, что вы изучили Искусство.

— Я не изучала, но чувствовала его еще раньше.

— В таком случае из вас, вероятно, получился бы неплохой мастер.

— У меня иные интересы.

— Я подумал, что кто-то наложил на вас чары, — стал оправдываться я, — и просто пытался…

— Что бы вы ни увидели, это принадлежит другому. Пусть так и останется.

— Как вам угодно. Извините.

Однако же она должна была понимать, что я не мог оставить этого просто так, ибо неизвестная магия могла представлять возможную опасность, поэтому она продолжала:

— Заверяю вас, это никак вам не повредит, скорее наоборот.

Я подождал, предполагая, что она еще что-нибудь добавит, но больше по этому поводу она ничего не говорила и я решил временно оставить эту тему в покое и перевел взгляд на маяк. Во что же я все-таки встреваю, связавшись с ней? Как она вообще узнала, что я вернулся в город? Не говоря уже о том, что навещу Закоулок Смерти именно тогда, когда я его навестил? Наверное, она догадывалась, что подобные вопросы придут мне в голову, и если она хочет обоюдного доверия, то должна объяснить это. Я повернулся к ней и она вновь улыбнулась.

— С подветренной стороны маяка ветер меняется, — Вианта поднялась. — Извините, но меня ждет работа.

— Может, мне помочь?

— Через минуту. Я позову вас, когда мне понадобится помощь.

Я посмотрел ей вслед и испытал при этом жуткое ощущение, что она тоже смотрит на меня, вне зависимости от того, в какую сторону направлен ее взор. А также сообразил, что такое ощущение присутствует во мне уже некоторое время. К тому моменту, когда мы причалили, привели все в порядок и стали подниматься на берег по широкой мощеной дороге, ведущей к постоялому двору со струящимся из трубы дымом, небо на востоке побледнело. После обильного завтрака мир уже оказался полностью залитым утренним светом. Потом мы направились к конюшне, где для поездки в поместье отца нам предоставили трех спокойных лошадей. Стоял один из последних ясных бодрящих безветренных осенних дней. Я наконец-то почувствовал себя отдохнувшим, а на постоялом дворе нашелся кофе, что не так-то часто встречается в Амбере за пределами Дворца, и я с удовольствием выпил чашку. Приятно было не торопясь ехать и вдыхать свежий утренний воздух, смотреть, как тает роса на искрящихся полях, наблюдать за стаями птиц, улетающих на Острова Солнца. Мы ехали молча, и не случилось ничего, способного испортить мне настроение. Воспоминания о печалях, предательстве, страданиях и насилии остры, но они-таки блекнут, а то, что я ощущал в данный момент, запечатлевается глубже, длится гораздо дольше. И я ехал рядом с Виантой Бейль под утренним небом мимо каменных домов и оград, и кричали случайно залетавшие морские птицы в краю виноградарей к востоку от Амбера, и коса Времени не была властна в этом уголке моего сердца. Добравшись до Лесного Дома, мы предоставили бейлевским слугам заняться лошадьми, которых они должны были вернуть обратно. Затем Дрю направился к себе, а я пошел с Виантой к огромному особняку на вершине холма. Оттуда открывался великолепный вид на каменистые долины и склоны холмов, где выращивали виноград. Пока мы шагали к дому, к нам подбежали, пытаясь ластиться, собаки, и даже когда мы вошли в дом, их лай все еще иногда доносился до нас. Дерево и кованое железо, полы из серых каменных плит, высокие потолки со стропилами, пара небольших гобеленов оранжево-розового, коричневого, белоснежного и синего цветов, коллекция старинного оружия с некоторыми признаками ржавчины, пятна сажи на сером камне возле очага. Мы прошли через небольшой холл и поднялись по лестнице.

— Занимайте эту комнату, — предложила она, открывая дверь темного дерева. Я кивнул, вошел внутрь и осмотрелся. Комната была просторная, с большими окнами, выходящими на южную долину.

— В соседней комнате есть ванна, сообщила она, показывая на дверь слева.

— Благодарю. Это именно то, что мне нужно.

— Приведете себя в порядок, — она подошла к окну и взглянула вниз, — Если не возражаете, то встретимся на этой террасе через час.

Я подошел к ней ближе и посмотрел на вымощенные плитками участки, отлично затененные древними деревьями — их листья были теперь желтыми, красными и коричневыми и во множестве усыпали внутренний двор. Границы двора очерчивали пустые сейчас клумбы, здесь же располагалось множество столов и стульев, а среди всего этого со вкусом расставлена целая коллекция кустов в кадках.

— Великолепное местечко, — заметил я.

Она повернулась ко мне.

— Может, вам хочется чего-нибудь особенного?

— Если есть кофе, я бы не возражал против еще одной чашечки, когда встречусь с вами.

— Я посмотрю, что можно сделать.

Вианта улыбнулась и, как мне показалось, на мгновение качнулась ко мне. В тот же миг мне подумалось, что она хотела, чтобы я обнял ее. Но если бы это произошло, то вызвало бы некоторую неловкость, а при данных обстоятельствах я ни и коем случае не хотел иметь с ней никаких фамильярностей, так как не имел ни малейшего представления, в какую игру она играла. Поэтому я ответил на улыбку, пожал ее локоток, сказав: «Благодарю вас», и отступил.

— Пора принять ванну, — добавил я и проводил ее к двери.

Приятно было стащить сапоги, и еще приятнее избавиться от грязи и пыли в горячей воде. Чуть позже, в свежезаколдованной одежде, я спустился по лестнице и отыскал боковую дверь, ведущую с кухни на внутренний дворик. Вианта, тоже умытая и переодетая в коричневые брюки для верховой езды и свободного покроя рыжевато-коричневую блузку, сидела за столом в восточном конце внутреннего двора. На столе находились два прибора, кофейник и поднос с фруктами и сыром. Я прошел, загребая шелестящие листья носками сапог, через двор и сел за стол.

— Вы довольны? — осведомилась она.

— Вполне.

— Вы уведомили Амбер о своем местонахождении?

Я кивнул. Рэндом был немного раздражен, что я исчез, не дав ему знать, но, впрочем, он мне этого никогда не запрещал. Однако он стал гораздо менее раздраженным, узнав, что я нахожусь не очень далеко, и даже признал, наконец, что я поступил осмотрительно после такого странного нападения.

«Держи ушки на макушке, а меня в курсе», — такими были его последние слова.

— Налить кофе?

— Будьте любезны.

Она поставила чашку передо мной. Я взял яблоко и откусил.

— События разворачиваются… — неопределенно начала она, наливая себе кофе.

— Не могу этого отрицать, — признал я.

— А ваши неприятности умножились.

— Верно.

Она отпила глоток.

— Вы бы не хотели рассказать мне о них? — наконец спросила Вианта.

— Они даже чересчур умножились. Прошлой ночью вы тоже упомянули что-то о вашей истории, о которой долго рассказывать.

Она чуть улыбнулась.

— Должно быть, вы считаете, что в настоящий момент у вас нет никаких причин доверять мне более необходимого. Я вообще-то умная женщина и понимаю вас. К чему без надобности доверять кому-то, когда творится что-то опасное и непонятное? Верно?

— Мне это кажется разумным.

— И все же, заверяю вас, что меня в первую очередь заботит ваше благополучие.

— Вы думаете, что через меня сможете добраться до убийцы Каина, не так ли?

— Да. И постольку, поскольку они могут стать вашими убийцами, я бы хотела добраться до них.

— Вы хотите мне доказать, что месть за Каина не является вашей основной целью?

— Совершенно верно. Я бы предпочла защищать живого, чем мстить за мертвого.

— Но эта часть вопроса становится академической, если в обоих случаях речь идет об одном и том же лице. Вы думаете, что это так?

— Я не уверена, что этих людей подослал к вам прошлой ночью Люк.

Я положил яблоко рядом с чашкой и отпил кофе.

— Люк? — переспросил я. — Какой Люк? Что вы знаете о каком-то Люке?

— Лукас Гейнард, — промолвила она ровным голосом, — которого обучали в Пекосе на севере Нью-Мексико и который обучил там отряд наемников, снабдил их специальными боеприпасами, действующими в Амбере, и разослал их по домам ждать его приказа собраться для переправы сюда. В общем, попытался сделать то, что много лет назад хотел сделать ваш отец.

— Мать, перемать! — не выдержал я.

Это так много объясняло — например, появлений Люка в рабочей, солдатской одежде в «Хилтоне» Санта-Фе, его рассказ о любви к туристским походам по дикому краю в Пекосе, обойма странных патронов, найденная мною у него в кармане, и все другие, совершенные им туда поездки — слишком частые даже для его коммивояжерской деятельности… Такое объяснение никогда не приходило мне в голову и имело немалый смысл в свете всего узнанного мною с тех пор.

— Ладно, — признал я, — полагаю, что вы знаете Люка Гейнарда. Вы не против того, чтобы объяснить мне, каким образом добыли такую информацию?

— Нет.

— Нет?

— Нет, против. Боюсь, что мне придется играть в эту игру, используя ваши правила и обмениваться с вами сведениями поочередно. Теперь, когда я подумала об этом, то, вероятно, буду чувствовать себя более удобно. Как вам это нравится?

— Любой из нас может прекратить эту игру в любое время?

— Что остановит обмен, если мы о нем не договоримся.

— Идет.

— В итоге, вы должны мне за одно сведение. Вы только позавчера вернулись в Амбер. Где вы были?

Я вздохнул и укусил яблоко.

— Вы поймали крупную рыбу, — наконец произнес я. — Это обширный вопрос. Я побывал во многих местах. Все зависит от того, насколько глубоко в прошлое вы желаете заглянуть?

— Давайте начнем отсчет с момента вашего выхода из квартиры Мег Девлин до вчерашнего дня, — предложила Вианта.

Я чуть не подавился куском яблока.

— Ладно, я принимаю ваши доводы — у вас имеются какие-то чертовски хорошие источники информации. Но эту наверняка предоставила Фиона. Вы заключили с ней союз, не так ли?

— Сейчас не ваша очередь спрашивать, — напомнила она. — Вы еще не ответили на мой вопрос.

— Ладно, после того, как я покинул квартиру Мег, мы вместе с Фи вернулись в Амбер. На следующий день Рэндом отправил меня с заданием отключить построенную мной машину под названием Колесо-призрак. В этом деле я потерпел неудачу, но по дороге наткнулся на Люка. Он действительно помог мне выбраться из передряги. Затем я потерял контакт с моим творением и воспользовался незнакомым Козырем, чтобы перенести себя и Люка в безопасное место. Впоследствии Люк заточил меня в хрустальную пещеру…

— Ага! — воскликнула она.

— Мне следует на этом остановиться?

— Нет, продолжайте.

— Я пробыл в заключении месяц с чем-то, хотя по времени Амбера это сводилось всего лишь к нескольким дням. Меня выпустили двое парней, работавших на даму по имени Ясра. Я поссорился с ними, и с самой Ясрой и козырнулся в Сан-Франциско на квартиру к Флоре. Там же, в Сан-Франциско, я еще раз навестил квартиру, где произошло убийство…

— Дом Джулии?

— Да. Там я обнаружил магические врата, которые мне удалось взломать. Я прошел через них к месту под названием Замок Четырех Миров. Там бушевала битва, и атакующих, возможно, возглавлял парень по имени Далт, личность вполне известная в Амбере, если обратиться к истории. Позже я спасся от преследования магического смерча и бранных слов чародея в маске. Это было вчера.

— И это все?

— Коротко, да.

— Вы оставили что-нибудь неназванное?

— Разумеется. Например, на пороге врат был страшенный Страж, но я все-таки сумел пройти.

— Это ерунда. А что-нибудь другое?

— Да, произошли две странные козырные связи, закончившиеся потоком цветов.

— Расскажите о них.

Скрывать в этом случае мне было нечего. Когда я за-кончил, Вианта покачала головой.

— Тут вы поставили меня в тупик.

Я покончил с кофе и доел яблоко. Она налила мне еще чашечку.

— Теперь моя очередь, — заявил я. — Что вас встревожило, когда я упомянул о хрустальной пещере?

— Она была из голубого хрусталя, не правда ли? И этот камень блокировал ваши способности.

— Откуда вы это знаете?

— Именно такого цвета был камень на кольце, снятом вами с того человека прошлой ночью.

— Не буду возражать против подобного утверждения.

Вианта встала, обошла столик, постояла немного, а затем указала на мое левое бедро.

— Не будете ли вы так любезны вывернуть этот карман на стол?

— Разумеется, уважаемая, — улыбнулся я. — А как вы узнали?

Она ничего не ответила. Впрочем, это был другой вопрос. Я вытащил из кармана целую коллекцию голубых камней — осколки из пещеры, оторванная мною резная пуговица, кольцо — и выложил все на стол. Она взяла пуговицу, внимательно рассмотрела ее и кивнула.

— Да, это то же самое, — определила Вианта.

— А что это такое?

Вианта проигнорировала вопрос и обмакнула правый указательный палец в капельку пролитого на блюдце кофе, а затем начертила им против часовой стрелки три кольца вокруг собранных вместе камней. Затем она еще раз кивнула и возвратилась на свое место. Я вызвал Логрус как раз вовремя, чтобы понять, что она заключила камни в силовую клетку. Теперь, когда я продолжал наблюдение, мне показалось, что камни испускают слабые струйки голубого дыма, остающегося в круге.

— Мне показалось, что вы говорили, будто не учились колдовству.

— Я не колдунья, — подтвердила она.

— Я лучше промолчу, сэкономив вопрос. Продолжайте отвечать на последний. В чем назначение голубых камней?

— Они притягиваются к пещере и друг к другу. В конечном итоге камень может привести любого человека к пещере.

— Вы хотите сказать, через Отражения?

— Да.

— Интересно, но я как-то не замечаю в этом ничего ценного.

— Но это еще не все. Если не обращать внимания на притяжение пещеры, можно заметить второстепенные тяготения. Если научиться замечать почерк нужного камня, можно последовать за его носителем куда угодно.

— Вот это другое дело. Вы думаете, что те парни нашли меня прошлой ночью именно потому, что я таскал полный карман этих штуковин?

— Наверняка все так и произошло, хотя на самом деле в вашем случае они могли и не потребоваться.

— Почему?

— У них есть добавочное воздействие. Всякий, кто какое-то время обладал таким камнем, настраивается на него. Настройка остается, даже когда камня уже нет. Бывшего владельца камня все равно можно будет выследить точно так же, словно камень у него за пазухой. Приобретается собственный почерк.

— Вы хотите сказать, что даже сейчас, без них, я меченый?

— Да.

— Сколько требуется времени, чтобы избавиться от этого?

— Я не уверена, что действие камня когда-нибудь исчезнет.

— Но должны же быть какие-нибудь способы освободиться от настройки?

— Наверняка я не знаю, но могу назвать пару вещей, которые, возможно, могут способствовать этому.

— Назовите их.

— Необходимо пройти Лабиринт Амбера или преодолеть Логрус Хаоса. Они, кажется, чуть ли не разламывают личность на куски и собирают вновь в более чистой форме. Известно, что они многих очистили. Насколько я помню, именно Лабиринт восстановил память вашему отцу.

— Я даже не стану спрашивать, откуда вы знаете о Логрусе. Вполне возможно, что вы правы. Итак, вы утверждаете, что прямо сейчас они могут определить совершенно точно, где я, с камнями или без них?

— Да.

— Откуда вам все это известно, мадам?

— Я чувствую это, хотя хочу заметить, что вы задали лишний вопрос. Но, чтобы не терять время, я отвечаю вам даром.

— Спасибо. Теперь ваша очередь.

— Перед смертью Джулия встретилась с оккультистом по имени Виктор Мелман. Вам известно, для чего?

— Она училась у него, искала способы развития личности, по крайней мере, так мне объяснил парень, знавший ее в то время. Это случилось уже после нашего разрыва.

— Я имела в виду не это. Вам известно, почему она стремилась к развитию личности?

— Мне это кажется внеочередным вопросом, но я задолжал вам один. Парень, с которым я разговаривал, сказал мне, что я напугал ее, дав ей повод верить, что обладаю необычными способностями и что она стремилась приобрести такие же для самозащиты.

— Заканчивайте…

— Что вы имеете в виду?

— Это не полный ответ. Вы ведь действительно дали ей повод поверить в это и опасаться вас?

— Должен согласиться с этим. А теперь мой вопрос: откуда вы вообще можете что-то знать о Джулии?

— Я была с ней знакома.

— Продолжайте.

— Это все. Теперь моя очередь.

— Едва ли это полный ответ.

— Мне нечего добавить. Хотите — верьте, хотите — нет.

— По нашему соглашению я могу из-за этого прекратить обмен.

— Вы прекращаете?

— Что вы хотите знать еще?

— Развила ли Джулия искомые ею способности?

— Я же сказал, что мы перестали видеться до того, как она заинтересовалась этими вещами, поэтому я не могу этого знать.

— Вы обнаружили в ее квартире врата, через которые, надо полагать, и появился зверь, убивший ее. А теперь я хочу задать вам два вопроса. Не для того, чтобы вы ответили мне. Нет, просто подумайте над этим. С какой стати кто-то вообще хотел убить ее? И не кажется ли вам странным, если не сказать более, способ убийства? Разве нет уймы более простых способов устранить человека?

— Вы правы. С оружием в таких случаях всегда легче управиться, чем с магией. Что же касается вопроса, с какой стати, то я могу лишь строить догадки. Я полагаю, что это могла быть западня для меня и что ее принесли в жертву в качестве ежегодного подарка мне на тридцатое апреля. О них вы тоже знаете?

— Давайте перенесем это на потом. Вам должно быть известно, что у каждого колдуна есть свой стиль, так же как и у художника, писателя и музыканта. Когда вам удалось обнаружить те врата в квартире Джулии, не было ли в них чего-нибудь такого, что можно охарактеризовать как авторский почерк?

— Насколько я помню, ничего особенного. Конечно, я спешил их взломать, но я пришел не для того, чтобы восхищаться их эстетикой. Но нет, я не могу это связать ни с кем, чья работа мне знакома. К чему вы клоните?

— Я просто гадаю, не могло ли быть так, что она сумела развить какие-то способности по этой части, и по ходу дела открыла врата и сама от этого пострадала.

— Абсурд!

— Ладно. Я просто пытаюсь найти какое-то объяснение. Выходит, как я понимаю, вы никогда не замечали никаких намеков на то, что она может обладать скрытыми способностями к колдовству?

— Я не могу припомнить ни одного случая.

Я налил еще чашечку кофе.

— Если вы думаете, что за мной сейчас охотится не Люк, то почему не он? — спросил потом я.

— Он подстроил вам несколько вроде бы случайных штучек несколько лет назад?

— Да. Недавно он в этом признался. А также сказал, что перестал это делать после первых неудачных попыток.

— Точно.

— Просто можно сойти с ума — от незнания того, что вам известно, а что — нет.

— Вот поэтому-то мы и беседуем, не так ли? Это ведь вы придумали, что к делу надо подойти именно с этой стороны.

— Вовсе не я! Этот обмен предложили вы.

— Этим утром. Но первоначально мысль принадлежала вам. Я вспоминаю о некоем телефонном разговоре в доме мистера Рота.

— Вы? Тот искаженный голос по телефону? Как могло такое быть?

— Вы предпочли бы услышать об этом или о Люке?

— Об этом… Нет, о Люке! И о том и о другом, черт побери.

— Поэтому, кажется, не лишено определенной мудрости придерживаться и дальнейшем согласованного нами порядка. В пользу упорядоченности можно сказать многое.

— Ладно. Вы еще раз высказали свой довод. Продолжайте о Люке.

— Мне, как сторонней наблюдательнице, кажется, что он бросил эту затею, как только получше узнал вас.

— Вы говорите о времени, когда мы подружились — что это было просто игрой?

— Тогда я не могла сказать наверняка — и он безусловно допускал многолетние нападения на вас. Но я считаю, что в данном деле он саботировал некоторые из них.

— Кто же стоял за ним после того, как он прекратил это делать?

— Рыжая дама, с которой он как-то связан.

— Ясра?

— Да, ее зовут именно так. Но я знаю о ней не так много, как мне хотелось бы. У вас есть что-нибудь?

— Думаю приберечь информацию для более важного вопроса, — уклончиво ответил я.

В первый раз она посмотрела на меня сузив глаза и стиснув зубы.

— Вы пытаетесь получить у меня определенные сведения, — невозмутимо проговорил я. — Я не вижу в этом ничего плохого и готов заключить с вами сделку, так как вы кажется, кое-что знаете, что хочется узнать и мне. Но должен признать, что причины, которыми вы руководствуетесь, для меня не совсем ясны. Как, черт возьми, вы попали в Беркли? Что вы имели в виду, позвонив мне в дом Билла? В чем заключается ваш талант, не имеющий, по вашим словам, отношения к магии? Как…

— Это целых три вопроса, — прервала она меня, — и начало четвертого. Может, вы запишете их все, и я тоже составлю такой же список для вас. А потом мы дружно разойдемся по комнатам и решим, на какие захотим отвечать?

— Нет! — отрезал я. — Я готов играть в эту игру и вам отлично известно, по какой причине я хочу узнать все это. Для меня это вопрос самосохранения. Сперва я подумал, что вам нужны сведения, чтобы найти и прикончить человека, убившего Каина. Но эти предположения не подтвердились, мне не ясна ваша цель, во всяком случае вы мне ничего так и не сообщили путного.

— Я вам уже говорила, я просто хочу вас защитить!

— Ценю ваши чувства. Но почему? Если говорить напрямик, вы меня едва знаете…

— Тем не менее причина именно в этом, а вдаваться в подробности я не желаю. Так что, хотите — верьте, хотите — нет.

Я поднялся и принялся расхаживать по дворику. Мне не хотелось больше делиться сведениями, которые могли иметь жизненное значение для моей безопасности и, в конечном счете, для безопасности Амбера. Хотя надо признать, я получал в обмен на свои сведения вполне неплохие данные. То, что она мне сообщила, казалось правдой. Если уж на то пошло, Бейли издавна славилась своей лояльностью по отношению к короне, чего бы она там ни стоила. Меня больше всего беспокоили ее настойчивые утверждения, что она добивается освещения вопросов вовсе не для мести. Помимо того, что такая позиция совсем не в духе Амбера, думалось, что она не совсем поняла меня, — так как, чтобы уверить, что она хочет уберечь меня, ей достаточно было признаться в жажде крови. Я бы проглотил эту наживку и не стал бы копать глубоко. А что предлагает она взамен? Нечто невесомое и засекреченные мотивы…. А это вполне могло означать, что она не лжет. А у нее наверняка имелись и другие нужные мне ответы…

Затем я услышал доносившуюся со стороны стола легкую дробь. Я подумал, что она барабанит пальцами в знак своего раздражения на меня. Но когда оглянулся, то обнаружил, что она сидит совершенно неподвижно и даже не смотрит на меня. Я подошел ближе, разыскивая источник звука. Кольцо, осколки голубого стекла и даже пуговица подпрыгивали на столе словно бы сами по себе.

— Вы на них как-нибудь воздействуете? — спросил я.

— Нет.

Камень в кольце треснул и выпал из оправы.

— Тогда отчего же все скачет?

— Я прервала связь, — пояснила Вианта. — По-моему, кто-то пытается восстановить ее, но потерпел неудачу.

— Но раз я все равно настроен, то для того, чтобы обнаружить меня, камни им не нужны, не так ли?

— Возможно, в деле участвует не одна сторона. Думаю, мне следует поручить слуге съездить в город и выбросить изделия в океан. Если кто-то попытается последовать за ними туда — на здоровье!

— Осколки должны бы просто привести их обратно к пещере, но я не хочу выбрасывать пуговицу.

— Почему бы и нет? Она представляет собой большую неизвестную величину.

— Вот именно! Но ведь это должно подействовать обоюдно? А это означает, что я могу научиться пользоваться пуговицей для нахождения пути к существу, которое обожает цветы.

— Это небезопасно.

— Пассивность может раздражать меня, а это приведет к еще большей опасности. Все камни можете выбросить, а пуговицу оставьте.

— Ладно. Я запру ее.

— Благодарю. Ясра — мать Люка.

— Шутите?

— Нисколько.

— Это объясняет, почему он не надавил на нее из-за последующих 30 апреля. Очень интересно! Тут начинается совершенно новая цепь рассуждений.

— Не желаете ли поделиться ими?

— Чуть позже. Сейчас нужно позаботиться о камешках.

Вианта сгребла их все из круга и они, казалось, на какой-то миг заплясали на ее ладони. Она встала.

— Э… пуговицу, — напомнил я.

— Я не забыла.

Она положила пуговицу в карман, а другие камни оставила в руке.

— Вы тоже настроитесь, если будете держать пуговицу при себе?

— Нет, я не настроюсь.

— А почему?

— Есть причина. Их надо отвезти. Извините, я ненадолго отлучусь, найду кого-нибудь, кто увезет их отсюда.

— А разве тот человек не настроится?

— Это требует времени.

— О…

— Выпейте пока кофе или чего-нибудь покрепче.

Вианта повернулась и ушла. Я съел кусочек сыра и попробовал мысленно подсчитать, получил ли я в ходе нашего разговора больше ответов или еще больше новых вопросов. И попытался вставить некоторые из новых деталей в старую головоломку.

— Отец?

Я повернулся и посмотрел, кто это сказал: в поле зрения никого не было.

— Здесь, внизу.

Неподалеку от клумбы, где не было ничего, кроме высохших стебельков, находился диск света размером с монету. Свет привлек мое внимание, когда чуть переместился.

— Призрак? — спросил я.

— Да, — донесся ответ из листьев. — Я ждал, чтобы застать тебя одного. Не думаю, что стоит доверять этой женщине.

— Почему бы и нет?

— Она неверно сканирует, не так, как другие люди. Я не знаю, что это такое. Но я хотел бы поговорить с тобой не об этом.

— А о чем?

— Э… ну, ты серьезно утверждал, что не собираешься меня отключать?

— О чем разговор! После всех жертв, которые я принес ради тебя?!.. И на доставку всех твоих чертовых компонентов в такое место, где бы ты был в безопасности! Как ты можешь спрашивать меня об этом?

— Я слышал, как Рэндом велел тебе это сделать…

— Ты ведь тоже делаешь не все, что тебе велят, не так ли? Особенно, когда дело доходит до нападения на меня, когда я всего лишь хотел проверить несколько программ. Я все-таки заслуживаю немного большего уважения!

— Да. Слушай, я прошу прощенья.

— Да уж не мешало бы. Из-за тебя я прошел через уйму всякого дерьма.

— Я несколько дней искал тебя, но не мог найти.

— Хрустальные пещеры — это не шутка.

— У меня сейчас мало времени… — свет замерцал и поблек, почти исчезнув, затем восстановилась полная яркость. — Не мог бы ты вкратце мне кое-что объяснить?

— Пожалуйста, я к твоим услугам.

— Тот парень, что был с тобой, когда ты направлялся ко мне и когда ушел тоже — такой рослый и рыжий…

— Люк?

Свет вновь потускнел.

— Ему можно доверять? — голос Призрака доносился слабо, едва слышно.

— Нет! — закричал я. — Это будет чертовски глупо!

Призрак пропал и я не мог сказать, услышал ли он меня или нет.

— Что за шум? — донесся сверху голос Вианты.

— Спор с воображаемым партнером по игре, — отозвался я.

Даже с такого расстояния я разглядел на ее личике выражение озабоченности. Она рыскнула взглядом по всем направлениям, а затем, явно убеждая себя, что я действительно один, кивнула.

— Я скоро приду, — сообщила она.

— Можете не спешить.

Где найти мудрость и взаимопонимание? Если бы я знал, то отправился бы туда и остался там навсегда. А пока я чувствовал себя точно на середине большой карты — идеальном месте для разговоров с самим собой, если у тебя есть что сказать.

Итак… Я имею в виду Джулию. Я сидел один в комнате при свечах и думал. Вианта пробудила во мне несколько воспоминаний. Это произошло позже, когда мы уже редко виделись друг с другом. Впервые я обратил на нее внимание на лекции по кибернетике. Мы стали иногда встречаться, сперва просто за чашечкой кофе после занятий, потом все чаще и чаще, и весьма скоро роман стал серьезным. Теперь он заканчивался так же, как начинался, мы стали встречаться все реже и реже… Я ощутил ее руку на своем плече, когда выходил из супермаркета с сумкой, набитой бакалейными товарами. Я понял, что это она, обернулся, но сзади никого не было. Через несколько секунд она окликнула меня с противоположной стороны автостоянки. Я подошел, поздоровался и спросил, работает ли она по-прежнему над математическим обеспечением программ, как это было раньше. Она сказала, что нет. Я вспомнил, что на шее у нее висела цепочка с маленькой серебряной пентаграммой. Вероятно, сейчас она находилась под блузкой. Мы обменивались банальностями, и она отвергла мое предложение пообедать и сходить в кино.

— Чем же ты теперь занимаешься? — поинтересовался я.

— Мне приходится много учиться.

— Чему?

— О, разным вещам! И в один прекрасный день я преподнесу тебе сюрприз.

Помню, к нам подбежал чересчур ластящийся ирландский сеттер. Джулия положила ему на голову ладонь, приказала «сидеть» и он послушно сел. И замер в неподвижности как статуя возле ее ног, и оставался неподвижно сидеть, даже когда мы ушли. Кстати, насколько я знаю, собачий скелет по-прежнему находится там, возле места возврата магазинных тележек, словно образчик современной скульптуры. Тогда это не показалось мне важным, но задним числом я призадумался над этим фактом…

В тот день мы отправились на верховую прогулку, Вианта и я. Видя мое растущее с утра раздражение, она, вероятно, почувствовала, что требуется перерыв… Она была права. После легкого ленча она предложила отправиться на верховую прогулку по поместью и я охотно согласился. Я хотел выиграть еще немного времени, прежде чем продолжить игру в перекрестный допрос. Стояла отличная погода, а окружающая местность ласкала взор.

Мы проехали среди деревьев по извилистой тропе, приведшей нас вскоре на северные холмы, откуда открывался прекрасный вид на пересеченную овражистую местность, простирающуюся до залитого солнцем моря. Дул слабый ветерок, разгоняющий струйки дыма, в небе парили птицы… Вианта, казалось, никуда конкретно не ехала, что меня вполне устраивало. Мы молчали, раздавался только цокот копыт. Я вспомнил визит в Нала Вэлли, и когда мы в следующий раз натянули поводья, чтобы дать возможность отдохнуть лошадям, я осведомился:

— Вы разливаете вино здесь, в поместье? Или это делается в городе? Или в Амбере?

— Не знаю, — пожала плечами Вианта.

— Я полагал, вы здесь выросли.

— Я никогда над этим не задумывалась.

Я проглотил замечание насчет патрицианских наклонностей. Если она не шутит, то трудно представить, как ей удалось узнать что-либо путное. Однако она сразу уловила по выражению моей физиономии мою мысль и тут же добавила:

— В разные времена мы делали это по-разному. Но я уже несколько лет живу в городе и просто не знаю, где разливается вино в последние годы.

Она ловко выкрутилась, и я не мог придраться к такому ответу. У меня и мысли не было своим вопросом поймать ее в ловушку, но я почувствовал, что случайно задел ее за живое. Вероятно, потому она и не дала теме на этом закончиться. Она продолжала говорить, заведя рассказ о том, что они свозят бочки со всего поместья и часто продают вино прямо бочками. Однако имелись клиенты помельче, желавшие покупать продукцию, разлитую в бутылки… Через некоторое время я перестал ее слушать. С одной стороны я мог это понять, ведь я беседовал с дочерью виноторговца. С другой стороны, я и сам бы мог это выдумать, не сходя с места. Совершенно невозможно проверить сказанное. У меня сложилось впечатление, что она пытается похоронить меня под грудой слов и что-то скрыть. Но я не мог вычислить, что именно.

— Спасибо, — буркнул я, когда она остановилась передохнуть.

Вианта бросила на меня странный взгляд, но поняла намек и прекратила просвещать меня по проблемам виноделия.

— Вы должны уметь разговаривать по-английски, — произнес я на этом языке, — если рассказанное вами ранее правда.

— Все рассказанное мною чистая правда, — ответила она по-английски без всякого акцента.

— Где вы ему обучились?

— В Отражении Земля, где и вы обучались в университете.

— Не хотите ли вы рассказать, что вы там делали?

— У меня было особое задание.

— От отца или от Короны?

— Я предпочла бы не отвечать, чем лгать вам.

— Ценю прямоту. Конечно, мне придется строить догадки.

Она пожала плечами.

— Вы говорили, что бывали в Беркли? — спросил я.

После некоторого колебания последовал короткий ответ:

— Да.

— Не припомню, чтобы когда-либо видел вас там.

Вновь пожатие плеч. Мне захотелось схватить ее и как следует потрясти, вместо этого я сказал:

— Вы знали Мег Девлин? Вы говорили, что бывали в Нью-Йорке?

— По-моему, вы опережаете меня по числу вопросов.

— Я не знал, что мы снова играем в эту игру. Я полагал, что мы просто болтаем.

— Тогда ладно… Да.

— Скажите мне одну вещь, и я, наверное, смогу вам помочь.

Вианта улыбнулась.

— Я не нуждаюсь ни в какой помощи. Это у вас с помощью проблемы.

— Можно мне все-таки спросить?

— Пожалуйста, спрашивайте. Каждый ваш вопрос говорит о том, что я желаю узнать.

— Вы знаете о наемниках Люка, ведь вы посещали и Нью-Мексико?

— Да, я бывала там.

— Благодарю.

— Это все?

— Все.

— Вы пришли к какому-то выводу?

— Наверное.

— Не хотите ли мне сказать, к какому?

Я улыбнулся и качнул головой. Этого, кажется, достаточно. Несколько прямых вопросов, заданных, пока мы ехали, привели меня к убеждению, что я заставил ее гадать о результатах моих умозаключений. Хорошо бы дать этому любопытству разогреться. Мне требовался какой-то противовес ее скрытности по тем пунктам, какие вызывали у меня большое любопытство, и я надеялся, что они приведут к полному обмену сведениями. Кроме того, я пришел к выводу относительно нее. Возможно, он не окончателен, но если верен в своей основе, то рано или поздно я потребую настоящего ответа. Поэтому нельзя сказать, что я блефовал. Окружающий нас полдень имел золотистые, оранжевые, желтые и красные оттенки, с влажным осенним запахом, приносимым прохладным дуновением бриза. А голубое-голубое небо походило на кое-какие камушки… Спустя десять минут я задал ей более нейтральный вопрос:

— Вы не могли бы мне подсказать дорогу в Амбер?

— Разве вы ее не знаете?

Я покачал головой.

— Я никогда раньше не бывал в этой стороне. Знаю только, что проходящие тут сухопутные дороги ведут к Восточным Воротам.

— Да, — подтвердила Вианта, — по-моему, дорога чуть дальше к северу. Поехали, поищем ее.

Вианта направила лошадь обратно к дороге, по которой мы недавно неслись, что меня вполне устраивало. Я воздержался от замечаний по поводу туманности ее ответа, хотя ожидал в скором времени ее суждений о моих планах. Примерно через полмили мы подъехали к перекрестку. На обочине стоял каменный указатель, сообщавший расстояние от Амбера и до Бель-порта на востоке, а также до местечка под названием Муры.

— Что это за Муры? — спросил я.

— Небольшая животноводческая ферма.

Это я никак не мог проверить, не проехав шести лиг.

— Вы собираетесь поехать обратно в Амбер? — поинтересовалась Вианта.

— Да.

— А почему бы вам просто не воспользоваться Козырем?

— Я хочу получше познакомиться с этой местностью. Это моя отчизна, и мне здесь нравится.

— Но я же предупредила вас об опасности. Камни сделали вас меченым. Вас могут выследить.

— Это не значит, что меня выследят. Я сомневаюсь, что тот, кто подослал ко мне убийц, узнал уже, что они нашли меня и потерпели неудачу. Если бы я не решил пойти поужинать, они до сих пор сидели бы в засаде. Уверен, что у меня есть несколько дней передышки на удаление отметин, про которые вы говорите.

Вианта спешилась и позволила лошади щипать траву. Я тоже спешился.

— Вероятно, вы правы. Просто мне не нравится, что вы идете на любой риск. Когда вы собираетесь обратно?

— Не знаю. Полагаю, что чем дольше я буду ждать, тем больше вероятность, что вдохновитель вчерашнего покушения забеспокоится и пошлет других убийц.

Она взяла меня за руку и повернулась так, что неожиданно оказалась прижатой ко мне. Такой поворот дела меня несколько удивил, но моя незанятая рука автоматически двинулась, чтобы обнять ее.

— Вы ведь не собираетесь уехать сейчас, не так ли? Потому что, если вы уедете, я отправлюсь с вами.

— Нет, — правдиво ответил я, так как на самом деле намеревался отправиться на следующее утро после хорошего сна.

— А когда? Нам еще о многом нужно поговорить.

— По-моему, мы довели игру в вопросы-ответы почти до конечной грани.

— Имеются некоторые обстоятельства…

— Я знаю.

Я угодил в неловкое положение. С одной стороны, она была желанна. Но с другой, мне не хотелось поступить, как обычно поступают в таких случаях. Частично из-за ощущения, что она хочет и еще чего-то, я не знал, чего именно, а частично потому, что она обладала странной силой, с которой я хотел знакомиться на расстоянии. Как бывало говаривал дядя Сухьи, выражаясь языком колдунов: «Если ты не понимаешь чего-то, не возись с этим». А у меня сложилось впечатление, что все, выходящее за пределы дружеских отношений с Виантой, может привести к поединку энергий. Поэтому я быстро поцеловал ее, чтобы поддержать дружеские отношения, и высвободился из объятий.

— Возможно, я уеду завтра, — сообщил я ей.

— Хорошо. Я надеялась, что вы проведете тут еще одну ночь, а может и не одну. Я защищу вас.

— Признаться, я все еще чувствую себя усталым.

— Мне придется накормить вас хорошим обедом для восстановления сил.

Затем она провела по моей щеке кончиками пальцев и, как мне показалось, я вдруг понял, откуда знаю ее. Но откуда точно, я не мог сказать, и это меня очень испугало. Когда мы сели на лошадей и поскакали в направлении Лесного Дома, я начал прикидывать, как убраться отсюда сегодня же ночью. Поэтому, сидя в своей комнате, потягивая из бокала красное вино и наблюдая, как мерцают из-за открытого окна свечи, я сначала ждал, когда в доме станет тихо, что вскоре и произошло, а затем, когда пройдет достаточное время. Дверь в комнату я закрыл на засов. За обедом я несколько раз пожаловался, что сильно устал, и отправился спать пораньше. Я не отличаюсь той эгоистичной мужественностью, чтобы постоянно чувствовать себя объектом страсти, но Вианта дала понять, что может зайти ко мне ночью. Я же хотел отгородиться от этого под предлогом усталости. Меньше всего я желал оскорбить ее отказом. У меня хватало проблем и без этого. Еще я жалел, что у меня нет с собой хорошей книги, последнюю из них я оставил в доме Билла, а если бы вздумал вызвать ее сейчас, то не знал, почувствует ли это Вианта точно так же, как Фиона однажды узнала о том, что я создаю Козырь. Вполне возможно, что после этого Вианта явится ко мне и станет ломиться в дверь, чтобы узнать, что тут, черт возьми, происходит. Я прислушивался к звукам притихшего дома. Свечи укоротились и поубыли тени на стенах. Я размышлял и потягивал вино. Теперь уже скоро… Воображение? Или я только что услышал, как из какого-то неопределенного места прошептали мое имя:

— Мерль…

И снова.

На самом деле, по…

Перед моими глазами на миг словно что-то проплыло, а затем я сообразил, что это такое: очень слабый козырный контакт.

— Да, — ответил я, обратив внимание в сторону вызывающего: — Кто это?

— Мерль, малыш… дай мне руку, иначе я пропаду…

— Люк! Вот здесь, — я потянулся, потянулся, и образ обрел четкость, отвердел.

Он стоял, привалившись спиной к стене, бессильно опустив плечи и свесив голову.

— Если ты задумал какую-то хитрость, Люк, то я готов к ней, — быстро поднявшись, я подошел к столу, где лежал мой меч, вытащил его из ножен и взял наизготовку.

— Это не хитрость! Скорее! Вытащи меня отсюда!

Он поднял левую руку. Я протянул свою левую руку и он схватился за нее, после чего сразу же повалился на меня, и я пошатнулся. На мгновение мне показалось, что это атака, но он висел мертвым грузом и я заметил, что он весь в крови. В правой руке он все еще сжимал окровавленный меч.

— Иди сюда.

Я помог ему пройти несколько шагов, а затем уложил в постель. Разжав его пальцы, я забрал меч, затем положил его рядом со своим на ближайшем стуле.

— Что с тобой случилось, черт возьми?

Люк закашлялся и слабо покачал головой.

— Я видел бокал вина, — шепнул он, — когда мы проходили мимо стола.

— Да. Сейчас.

Я принес вино и, приподняв его голову, поднес бокал к губам. В бокале было больше половины. Он медленно отпил, остановился и глубоко вздохнул.

— Спасибо… — пробормотал он, и голова его склонилась набок.

Я пощупал пульс: быстрый, но какой-то слабый.

— Черт побери, Люк, — выругался я. — Хуже момента ты выбрать никак не…

Но он не услышал ни слова. Он просто лежал, и вытекавшая из него кровь заливала постель. Я с трудом раздел его и прошелся по телу мокрым полотенцем, выясняя, откуда течет кровь. На груди обнаружилась весьма скверная рана, вероятно, было задето даже легкое. Однако дышал он не очень глубоко, и и не мог точно сказать, насколько точен мой диагноз. Если я не ошибся, то, значит, он в полной мере унаследовал регенерационные способности Амбера. Я наложил на рану компресс и прижал его рукой, чтобы удержать на месте, продолжив обследование и заодно проверяя свое медицинское умение. У меня появилось подозрение, что несколько ребер переломано. Левая рука его оказалась сломанной выше локтя, я выправил ее и наложил шину, воспользовавшись запасными перекладинами от стула, замеченными мною раньше в шкафу. На бедрах, правой ноге, правой руке, плече и на спине обнаружилось свыше дюжины ран разной степени тяжести. К счастью, у него не было артериального кровотечения. Я очистил все раны и перевязал их, в результате он стал походить на иллюстрацию к руководству по оказанию первой медицинской помощи. Потом я еще раз проверил рану на груди и накрыл Люка одеялом. Я вспомнил о кое-каких способностях целительной техники Логруса. Теоретически я их знал, но никогда не имел случая применить на практике. Люк был очень бледным, и поэтому я решил рискнуть. Когда спустя некоторое время я закончил, его лицо начало приобретать нормальный цвет. Я накинул поверх одеяла еще свой плащ. Снова пощупал пульс — вроде он стал отчетливее. Я еще раз выругался, просто чтобы не терять навыка, убрал со стула мечи и сел на него. Чуть позже мне вспомнился разговор с Колесом-призраком. Не пытался ли Люк договориться с моим созданием? Он упомянул, что ему нужна мощь Призрака для выполнения задуманной операции против Амбера. Затем Призрак спросил меня, стоит ли доверять Люку, и мой ответ был подчеркнуто отрицательным. А, быть может, переговоры Призрака с Люком привели к иному результату? Я достал Козыри и сдал яркий круг Колеса-призрака. Я сфокусировался на нем, настраивая мозг для контакта. Дважды за последние двадцать минут я чувствовал, что близок к чему-то, но нас словно разделяла стеклянная перегородка. Может быть, Призрак занят? Или просто не склонен со мной разговаривать? Я отложил Карты. Они послужили толчком, направив мои мысли по другому руслу. Я собрал окровавленную одежду Люка и быстро обыскал ее, обнаружив в боковом кармане набор Козырей наряду с несколькими пустыми Картами и карандашом. Все Карты были исполнены в том же стиле, как и те, что я назвал Роковыми Козырями Смерти. Я добавил к этой колоде Козырь, изображающий меня самого, который Люк держал в руке при моем вызове. А Колода оказалась у него очень интересная. В ней был Козырь Ясры и Козырь Виктора Мелмана. Нашелся также и Козырь Джулии и частично завершенный Козырь Блейза. Козыри с изображением Хрустальной пещеры и старой квартиры Люка. Встретились и несколько дубликатов Роковых Козырей Смерти. Козырь с дворцом, которого я не смог опознать, Козырь одного из моих старых приятелей, Козырь блондина в черно-зеленом с резкими чертами лица, Козырь стройного темно-рыжего мужчины в коричнево-черном и женщины, настолько похожей на этого мужчину, что казалось, что они обязательно должны состоять в родстве. Эти два последние были, к моему удивлению, выполнены в ином стиле, я бы даже рискнул определить, что иной рукой. Единственный известный блондин несомненно являлся старым другом Люка. Это наверняка был наемник Далт. Ни одна из трех попыток изобразить Колесо-призрак не привела к успеху.

— Я не хочу… — Люк прорычал что-то невнятное.

Я увидел, что глаза его открылись и метнулись по сторонам.

— Не волнуйся, — успокоил я его. — Ты в безопасности.

Люк кивнул и закрыл глаза. Через несколько минут он вновь открыл их.

— Эй! Мои Карты… — слабо прошептал он.

Я улыбнулся.

— Неплохая работа. Кто их сделал?

— Я… Кто же еще?

— Где ты научился?

— У отца. Он был мастером по этой части.

— Если ты способен их делать, то выходит, что ты прошел Лабиринт?

Он кивнул.

— Где?

Люк на миг улыбнулся, чуть пожал плечами и поморщился от охватившей его боли.

— В Тир-на Ног-те.

— Тебя отвел туда отец и провел через него?

Он снова кивнул.

«Почему бы не нажать, раз я оказался при Козырях?» — подумал я.

Я взял Карту.

— А это Далт. С ним вы были когда-то малолетними бойскаутами, не так ли?

Он не ответил. Подняв глаза, я заметил его нахмурившийся лоб.

— Я никогда не встречался с ним, — добавил я, — но узнаю цвета и догадываюсь, что он из твоих краев, из Кашеры.

— В колледже ты тоже всегда выполнял домашние задания, — улыбнулся Люк.

— В обычное время, — согласился я, — но с тобой я подзапоздал. Например, не могу найти Козыря для Замка Четырех Миров. А, некто, кого я знаю.

Я поднял Карту стройной дамы и помахал перед ним.

— Опять слабею и теряю дыхание, — улыбнулся он. — Ты был в Замке?

— Да.

— Недавно?

Я кивнул.

— Вот что я тебе скажу, — произнес наконец он. — Расскажи мне, что ты увидел в Замке, и как узнал кое-что обо мне, а я тебе выложу, кто она такая.

Я быстро поразмыслил, что могу рассказать без боязни и что сообщить из того, чего он не знал.

Поэтому я коротко предложил:

— Давай наоборот.

— Годится. Дама — это Санд.

Я уставился на Карты так пристально, что ощутил начало контакта. И сразу же погасил его.

— Давно пропавшая, — добавил он.

Я поднял Карту с изображением похожего на нее мужчину.

— Тогда это, вероятно, Девлин?

— Верно.

— Эти две Карты делал не ты. Они выполнены не в твоем стиле. Да ты наверняка не знал, как они выглядят.

— Ты наблюдателен. Их нарисовал отец еще во времена беды, хотя и не получил от них особой пользы. Ему они тоже не помогли.

— Тоже?

— Они не проявили интереса к оказанию помощи мне, несмотря на все свое недовольство этим местечком. Считай их выбывшими из игры.

— Этим местечком? — переспросил я. — Где ты, по-твоему, находишься, Люк?

Глаза его расширились. Он окинул взглядом комнату.

— В лагере врага. У меня не было выбора. Ведь это твои покои в Амбере, верно?

— Неверно…

— Не дразни меня, Мерль. Ты ставишь меня в тупик. Я твой пленник, но где я?

— Ты знаешь, кто такая Вианта Бейль?

— Нет.

— Она была любовницей Канна. Это дом ее семейства, расположенный на порядочном расстоянии от города, а сама она находится чуть дальше по коридору. Может зайти сюда в любой момент. По-моему, она втюрилась в меня.

— Ого! Крутая дамочка?

— Весьма.

— А что ты делаешь у нее, ведь прошло совсем немного времени после похорон. Это же неприлично.

— Ха! Если бы не ты, не было бы и похорон.

— Не надо мне этого дерьма с благородным негодованием, Мерль. Если бы убили твоего отца, разве ты не стал бы мстить за него?

— Нечестное сравнение. Мой отец не делал всего того, что наделал Бранд.

— Может да, а может и нет. Но что бы ты сделал? Даже тогда… Разве ты не стал бы охотиться за Каином?

Я отвел взгляд.

— Не знаю… Ну, ладно, допустим, что я поступил бы также. Но на этом бы и остановился. Не стал бы охотиться на других. Не хочу больше задевать твои чувства, но твой старик был психом. А ты не псих. Я знаю тебя ничуть не хуже, чем ты меня. Тебе отлично известно: Амбер признает личную вендетту. У тебя доказуемый случай. И смерть произошла даже не на стенах Амбера, если Рэндом станет искать для тебя оправдания.

— С какой стати он станет это делать?

— Потому что я поручусь за твою честность в других делах.

— Брось, Мерль…

— У тебя классическая защита в деле с вендеттой — сын мстит за гибель отца.

— Не знаю… Эй, ты пытаешься открутиться от обещанного рассказа.

— Нет, но…

— Тогда прошу перейти к Замку Четырех Миров. Что ты там узнал и как?

— Ладно, но ты все же подумай о том, что я сказал, — попросил его я.

Выражение его лица осталось неизменным.

И тогда я начал так:

— Жил-был старый отшельник по имени Дэйв…

Люк заснул прежде, чем я закончил. Через некоторое время я поднялся, отыскал бутылку вина и плеснул немного в бокал, так как его содержимое опустошил Люк. Я подошел с бокалом к окну и стал смотреть на внутренний двор, где шуршал листьями ветер. Я раздумывал над тем, что сообщил Люк. Я нарисовал ему неполную картину частично потому, что его, кажется, не заинтересовало мое предложение. Но даже если бы Рэндом официально позволил ему сорваться с крючка в связи со смертью Каина, то Джулиан или Жерар, вероятно, постарались бы его прикончить по тому же кодексу вендетты. Я действительно не знал, что делать. Мне полагалось сообщить о нем Рэндому. Но будь я проклят, если я сейчас это сделаю! Слишком много требовалось еще у него выяснить, а если он станет пленником Амбера, то добраться до него станет еще труднее. И зачем он вообще уродился сыном Бранда?

Я вернулся к стулу у кровати, рядом с которым оставил наше оружие и Козыри Люка. Я перенес их в другой конец комнаты, где устроился в кресле, в котором сидел раньше. И вновь принялся изучать его карты. Изумительно! У меня на руках целый кусок истории… Когда жена Оберона Ригла, состарившись, удалилась в сельскую местность, король женился вновь к некоторой досаде своих детей от первой жены — Каина, Джулиана и Жерара. Но чтобы запутать знатоков генеалогии и поборников семейной законности, он сделал это в местности, где время текло намного быстрее, чем в Амбере. Можно спорить, носил ли его брак с Харлой, характер двоеженства. Не мне судить. Историю эту я услышал много лет назад от Флоры и, по ее словам, она всегда не слишком ладила с Девлином и Санд, потомством от этого союза, и склонялась к толкованию этого брака как двоеженства. До настоящего времени я ни разу не видел портретов Девлина и Санд. Во дворце их не было, про них резко упоминали в разговорах. Но они жили в Амбере относительно короткое время, когда королевой там была Харла. После ее смерти они стали недовольны политикой Оберона в отношении их родни, которую они часто навещали, и через некоторое время они уехали, поклявшись вообще не иметь никаких отношений с Амбером. По крайней мере, мне говорили именно это. Вполне вероятно, что здесь не обошлось без некоторой внутрисемейной грызни. Точно не знаю. Но они были членами королевской семьи, и Люк явно узнал о них и встречался с ними, надеясь воскресить их былое негодование и приобрести союзников. Он признал, что это не получилось. Два века — долгий срок для сохранения старой недоброжелательности. Насколько я помнил, с тех пор, как они уехали, прошло именно столько времени. У меня мелькнула мысль, не стоит ли мне связаться с ними, чтобы просто познакомиться. Если их не заинтересовала сторона дела, представленная Люком, то, думал я, их не заинтересует и другая сторона. Казалось вполне уместным засвидетельствовать им свое почтение как никогда ранее не встречавшемуся с ними члену семьи. Я решил, что как-нибудь сделаю это, хотя данный момент казался едва ли подходящим. Я добавил их Козыри в свою коллекцию. Следующим шел Далт. Я снова изучил его Карту и заколебался. Заклятый враг Амбера… Если он и впрямь такой верный друг Люка, то, наверное, мне следует ему сообщить, что случилось. Он мог даже знать о связанном с этим обстоятельством деле и упомянуть что-нибудь полезное для меня. Фактически, чем больше я об этом думал, вспоминая его недавнее присутствие у Замка Четырех Миров, тем большим становилось искушение связаться с ним. Казалось вполне возможным, что мне даже удастся выведать кое-что о происходящем сейчас в этой крепости. Я погрыз костяшки пальцев. Следует ли мне это делать или нет? Я не видел вреда от такой попытки. Сам я ничего выдавать не собирался, и все же некоторые сомнения были.

«Какого черта! — решил я. — Наконец, кто не рискует…»

Так, так… тянемся через внезапно похолодевшую Карту.

Миг изумленности и вот, словно оживший портрет, изображение пошевелилось.

— Кто ты? — спросил он, ответив на вызов и положив руку на рукоять меча и до половины обнажив клинок.

— Меня зовут Мерлин, — представился я. — У нас есть общий знакомый по имени Ринальдо. Я хочу сообщить тебе, что он тяжело ранен.

К этому моменту мы оба парили между двумя реальностями, твердые и совершенно четкие друг для друга. Он оказался более крупным, чем я предполагал по его изображению. Далт находился в помещении с каменными стенами: из окна слева от него виднелось голубое небо и кусок облака. Его широко раскрывшиеся зеленые глаза теперь сузились, а челюсть выдвинулась чуть агрессивнее.

— Где он?

— Тут, у меня, — сообщил я.

— Ах, как удачно! — заметил он. Меч очутился в его руке, и он двинулся вперед.

Я резким щелчком отбросил Козырь прочь, что не прервало контакта. Для этого мне пришлось вызвать Логрус, который упал между нами точно нож гильотины и дернул меня так, словно я прикоснулся к оголенному проводу под высоким напряжением. Единственным утешением мне служила мысль, что Далт, несомненно, почувствовал то же самое.

— Мерль, что тут происходит? — раздался хриплый голос Люка. — Я видел Далта…

— Э… да. Я только что вызвал его.

Люк чуть приподнял голову.

— Зачем?

— Сообщить ему о тебе. Он же твой друг, не так ли?

— Идиот! — выругал он меня. — Именно он меня так отделал.

Тут он закашлялся, и я кинулся к нему.

— Дай мне воды, — попросил он.

— Сейчас.

Я сходил в ванную и принес ему стакан. Он отпил из него маленькими глотками.

— Вероятно, мне бы следовало рассказать тебе, — проговорил он наконец. — Не думал, однако, что ты станешь играть в игры, не зная их правил…

Он снова закашлялся и глотнул еще немного воды.

— Трудно сообразить, что тебе рассказать, а что — нет, — продолжил он спустя некоторое время.

— Почему бы тебе не рассказать мне все? — предложил я.

Он качнул головой.

— Не могу. Тебя погубит избыток знаний, а еще вероятнее — нас обоих.

— Судя по тому, как идут дела, это может случиться независимо от того, расскажешь ты мне все или нет.

Он чуть улыбнулся и отпил еще.

— Некоторые моменты этого дела носят личный характер, и я не желаю впутывать в них других.

— Как я понимаю, твои попытки убить меня в определенный период каждой весной также носили несколько личный характер, — заметил я. — И все же я почему-то чувствовал себя впутанным в это.

— Ладно, ладно, — его голова упала на подушку и он поднял правую руку. — Я же сказал тебе, что давным-давно прекратил попытки.

— Но покушения продолжались.

— Их совершал не я.

«Ладно, — решил я, — попробуем».

— Их устраивала Ясра, не так ли?

— Что ты о ней знаешь?

— Я знаю, что она твоя мать, и это дело также касается и ее.

Он кивнул.

— Выходит, ты знаешь… Отлично. Это упрощает дело, — он умолк, переводя дыхание. — Она дала мне задание устраивать тридцатые апреля для тренировки. Когда я узнал тебя получше, то завязал с этим, но она была взбешена.

— И поэтому продолжила дело сама?

Он кивнул.

— Она хотела, чтобы ты отправился охотиться на Каина?

— Желание было обоюдным.

— Ну а на других? Держу пари, с ними она тоже нажимала на тебя. Но ты не был уверен, что они этого заслуживают.

Молчание.

— Я прав?

Люк отвел взгляд, не выдержав моего, и я услышал, как он заскрипел зубами.

— Ты с крючка снят, — наконец заявил он. — Я не намерен причинять тебе вреда, и ей тоже не позволю.

— А что касается Блейза, Рэндома, Флоры, Жерара и… — Люк засмеялся, что вызвало болезненные конвульсии, и он схватился за грудь. — Им нечего тревожиться, по крайней мере сейчас…

— Что ты имеешь в виду?

— Подумай… Я мог бы козырнуться обратно в свою старую квартиру, напугать до чертиков новых жильцов и вызвать «скорую помощь». И мог бы уже сейчас быть в больнице.

— Почему же ты этого не сделал?

— Я бывал ранен и потяжелее и выкарабкивался. Я нахожусь тут, потому что мне нужна твоя помощь.

— О! Для чего же?

Он взглянул на меня и снова отвел взгляд.

— Она попала в большую беду и мы должны спасти ее.

— Кого? — спросил я, уже зная ответ.

— Мою мать.

Я хотел засмеяться, но сдержался, когда увидел выражение его лица. Требовалась настоящая смелость, чтобы просить меня помочь женщине, пытавшейся меня прикончить не один, а много раз и, кажется, сделавшей главной целью своей жизни уничтожение моих ближайших родственников. Смелость или…

— Мне больше не к кому обратиться, — признался он.

— Если ты сумеешь уговорить меня на это, Люк, то заслужишь премию Коммивояжера Года. Но я готов выслушать тебя.

— Пересохло в горле. Принеси мне воды.

Я сходил в ванную и вновь наполнил стакан. Когда я возвращался, из коридора, как мне показалось, донесся легкий шум. Я продолжал прислушиваться, пока Люк утолял жажду. Закончив, он кивнул, но к тому времени я услышал новый шум. Я приложил палец к губам и посмотрел на дверь. Поставив стакан, я поднялся и направился к двери, прихватив меч. Но прежде чем и подошел к ней, раздался тихий стук.

— Да? — отозвался я, приблизившись к двери.

— Это я, — донесся голос Вианты. — Я знаю, что Люк здесь и я хочу его видеть.

— Чтобы его зарезать? — уточнил я.

— Я уже сказала вам, что это не входит в мои намерения.

— Значит, вы не человек, — заявил я.

— Я никогда и не притязала на это.

— Тогда вы не Вианта Бейль, — продолжал я логическую цепочку. Последовало продолжительное молчание, а затем вопрос:

— Что будет, если это не так?

— Тогда скажите мне, кто вы?

— Не могу.

— Можете дать половину ответа, — предложил я. — Скажите, кем вы были?

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

— Отлично понимаете. Выберите одну любую, мне все равно.

Вновь молчание.

— Я вытащила тебя из огня, — наконец сказала, она, — но не смогла справиться с конем. Я умерла в озере, а ты завернул меня в свой плащ…

Это был не тот ответ, которого я ожидал, но все же подходящий.

Я приподнял острием меча щеколду. Она распахнула дверь и взглянула на меч, который находился в моей руке.

— Весьма драматично, — промолвила она.

— Ты произвела на меня впечатление, — произнес я ей в тон, — рассказами об окружающих меня со всех сторон опасностях.

— Кажется, я была недостаточно убедительна, — улыбнулась она и вошла.

— Что ты имеешь в виду?

— Я не слышала, чтобы ты спрашивал у него что-нибудь о голубых камнях и о том, что он направлен на тебя благодаря твоей настроенности.

— Ты подслушивала?

— Врожденная привычка, — не стала отрицать она.

— Люк, это Вианта Бейль…, в некотором роде…

Люк поднял правую руку, не отрывая взгляда от ее лица.

— Я хочу знать только одно… — начал он.

— Держу пари, я знаю, что ты хочешь знать. Собираюсь ли я тебя убить или нет? Гадай и дальше, я еще не решила. Помнишь, как-то раз у тебя кончился бензин севернее Сан-Луис-Обиспо, и ты обнаружил, что пропал бумажник? Для возвращения домой тебе пришлось одолжить денег у подружки. А ей пришлось дважды просить тебя, прежде чем ты вернул долг.

— Откуда ты это можешь знать, Вианта? — прошептал он.

— А однажды ты подрался с тремя мотоциклистами, — продолжала она, — чуть не потерял глаз, когда один из них ударил тебя цепью по голове. Зажило, кажется, хорошо. Я даже не вижу шрама.

— Я победил, — напомнил он.

— Да. Не слишком много людей могут поднять «Харлей», как это сделал ты, и швырнуть его в противников.

— Я должен знать, откуда ты про это пронюхала.

— Может, я и скажу это тебе когда-нибудь. Я упомянула про это просто для того, чтобы ты остался честным. Теперь я намерена задать тебе несколько вопросов, и твоя жизнь будет зависеть от того, насколько честны будут ответы. Понятно?

— Вианта, — перебил я ее, — ведь ты сказала, что не заинтересована в убийстве Люка!

— Он не значится в первых строчках моего списка, — подтвердила она. — Но если он кое к чему причастен, то попадет в них.

— Я скажу о голубых камнях, — пробурчал Люк, зевая. — В настоящее время я никому не поручал выслеживать Мерля с помощью голубых камней.

— А Ясра могла кому-нибудь поручить выследить его подобным способом?

— Возможно, но я этого не знаю.

— А как насчет того, что на него кто-то напал прошлой ночью в Амбере?

— Впервые об этом слышу, — заявил он и закрыл глаза.

— Взгляни на это! — приказала она, вынимая из кармана голубую пуговицу.

Люк открыл глаза и, прищурившись, посмотрел на нее.

— Узнаешь ее?

— Нет, — проронил он и вновь закрыл глаза.

— И ты теперь не намерен причинять вред Мерлину?

— Совершенно верно, — ответил он слабеющим голосом.

Она снова было открыла рот, но тут вмешался я:

— Пусть поспит. Никуда он не денется.

Вианта бросила на меня почти сердитый взгляд, но затем согласно кивнула.

— Ты прав.

— У меня мужской склад ума, которого женщинам никогда не доставало.

— И тут ты прав.

— Так что же ты решила с ним делать? Прикончить его, пока он еще ни о чем не ведает? Или намерена пощадить его?

— Он говорит правду. Зачем его убивать?

— А что это меняет?

— В данный момент меняет, — ответила она.

5

Мне действительно удалось довольно неплохо выспаться, несмотря на звуки отдаленной собачьей свадьбы и чьи-то завывания. Вианта не испытывала желания продолжать играть в вопросы и ответы, а я не хотел, чтобы она и дальше беспокоила Люка. Я убедил ее уйти и дать нам отдохнуть. Прикорнул я, удобно устроившись в кресле, положив ноги на стул. Я надеялся продолжить разговор с Люком наедине. Помнится, я тихо рассмеялся непосредственно перед тем, как уснуть, когда попытался решить, кому же из них я доверяю меньше. Разбудили меня первые признаки рассвета и птичье щебетание. Я потянулся несколько раз и направился в ванную. Пока умывался, услышал, как Люк кашлянул и прошептал мое имя.

— Если у тебя нет кровотечения, то подожди минутку, — отозвался я и вытерся. — Тебе принести воды?

— Да, немного.

Я перебросил полотенце через плечо и принес ему воды.

— Она все еще здесь? — осведомился Люк.

— Нет.

— Дай мне стакан и выгляни в коридор. Я подожду.

Я кивнул и подал ему воду, после чего бесшумно открыл дверь. Выйдя в коридор, я прошел по нему до угла. Никого не было.

— Порядок, — прошептал я, вернувшись в комнату.

Люк исчез! Но через мгновение я услышал, как он возится в ванной.

— Черт побери! Я бы мог тебе помочь, — упрекнул я его.

— Я еще способен отлить без чужой помощи, — проворчал он, возвращаясь в комнату. Он немного пошатывался, держась здоровой рукой за стену. — Надо было проверить, могу ли я с этим справиться, — добавил он, опускаясь на край постели. Затем он положил руку на грудь и тяжело вздохнул — Дерьмо! Болит!

— Тебе помочь улечься?

— Да. Слушай, не надо, чтобы она знала, что я способен хоть на это.

— Ладно, — согласился я. — А теперь успокойся и отдохни.

— Я хочу рассказать тебе как можно больше до того, как она снова вернется сюда, — он покачал головой. — А она обязательно вернется, можешь мне поверить.

— Ты это точно знаешь?

— Да. Она не человек, и настроена на нас обоих больше, чем когда-либо это делали голубые камни: Я не понимаю твоего стиля магии, но у меня имеется свой, и я знаю, что он мне подсказывает. Хотя разбираться с этой задачей я начал из-за твоего вопроса о том, кем она была. Ты уже вычислил ее?

— Нет, не полностью.

— А я знаю, что она может менять тела, словно платья, и может путешествовать по Отражениям.

— А имена Мег Девлин и Джордж Хансен тебе о чем-нибудь говорят? — поинтересовался я.

— Нет. А должны?

— Не думаю, но уверен, что она была в их телах.

Я не упомянул Дона Мартинеса не потому, что негодяй вступил в перестрелку с Люком и сообщение об этом вызвало бы у него еще большее недоверие к ней, а потому, что не хотел, чтобы он знал о том, что мне известно о партизанской базе в Нью-Мексико. Я почувствовал, что упоминание о Мартинесе может навести его на мысли в этом направлении.

— Она также была и Гейл Лампрон.

— Твоей подружкой по университетским денькам? — уточнил я.

— Да. Я сразу же заметил в ней что-то знакомое. Но осенило меня лишь потом. У нее все манеры Гейл — так же поворачивает голову, жестикулирует, смотрит, когда разговаривает. И потом, она упомянула два события, у которых был только один общий свидетель — Гейл.

— Похоже, она хотела, чтобы ты понял это.

— Да, действительно так.

— Интересно, почему же тогда она просто не взяла и не выложила все напрямик?

— По-моему, она не может. Вероятно, на нее наложено какое-то заклятие, но об этом нам трудно судить, ведь она не человек, — говоря эти слова, Люк украдкой взглянул на дверь. — Проверь ее еще разок.

— По-прежнему все в порядке, — доложил я. — Теперь, что касается…

— В другой раз, — прервал он меня. — Мне пора убираться отсюда.

— Понимаю, хочешь быть от нее подальше.

— Не в этом дело, — покачал он головой. — Я должен быстрей попасть в Замок Четырех Миров.

— В твоем теперешнем состоянии?

— Именно поэтому. Я должен исчезнуть отсюда, чтобы поскорее войти в форму. По-моему, старый Шару Гаррул вырвался на волю. Только так я могу объяснить случившееся.

— А что же случилось?

— Я получил от матери сигнал бедствия. После того, как я оторвал ее от тебя, и она возвратилась в Замок.

— Почему?

— Что почему?

— Почему она направилась в Замок?

— Это место сосредоточения силы. Так как там пересекаются четыре мира, происходит высвобождение страшно большого количества даровой энергии, и к ней может подключиться адепт.

— Там действительно сходятся четыре мира? Ты хочешь сказать, что будешь в разных Тенях в зависимости от того, в каком направлении двинешься.

Он поднял на меня изучающий взгляд.

— Да, — подтвердил он наконец. — Но я никогда не расскажу тебе все до конца, если ты захочешь выяснить подробности.

— А я не пойму сути, если слишком много останется недосказанного. Значит, она направилась в Замок Четырех Миров набрать какую-то силу, а вместо этого попала в беду. И позвала тебя на помощь. А для чего ей вообще понадобилась эта сила?

— Гм-м… Вообще-то у меня возникли осложнения с Колесом-призраком. Я думал, что почти уговорил его перейти на мою сторону, но она, вероятно, подумала, что я продвигаюсь к цели недостаточно быстро. И явно решила попробовать опутать его массированными заклинаниями, после того, как…

— Минутку! Ты разговаривал с Призраком? Как тебе удалось связаться? Ведь эти нарисованные тобой Козыри не годятся.

— Знаю, но я прошел.

— Как ты сумел?

— С аквалангом. Надел резиновый костюм и баллон с кислородом.

— Вот сукин сын! Интересное решение.

— Не зря же я был лучшим коммивояжером в «Гранд-дизайн». Мне почти удалось убедить его. Но она узнала, где я тебя запер, и решила попробовать ускорить дело, взяв тебя под контроль, а потом использовав для заключения сделки. Это выглядело бы так, будто ты перешел на нашу сторону. Так или иначе, но, когда этот план провалился, мне пришлось прийти к ней на подмогу и мы снова разделились. Я полагал, что она направилась в Кашеру, но вместо этого она кинулась в Замок. Как я сказал раньше, чтобы набрать силу и опутать заклинаниями Колесо-призрак. Мне кажется, что сделанное ею нечаянно освободило Шару Гаррула, и тот опять взял власть в свои руки и захватил ее в плен. И вот я получил от нее лихорадочный сигнал о помощи и поэтому…

— Э… тот старый чародей, — перебил я его, — пробыл там в заключении… сколько времени?

Люк хотел просто пожать плечами, но потом решил, что не стоит бередить рану.

— Точно не знаю. Кого это волнует? Он служил вешалкой с тех пор, как я был мальчишкой.

— Вешалкой?

— Да. Он проиграл в колдовском поединке. Я не знаю, кто его победил, она или отец. Но кто бы это ни был, его застигли посередине заклинания, руки в стороны и все такое. Вот в таком виде он и застыл, как дубовая доска. Затем его перенесли поближе к входу, и люди вешали на него плащи и шляпы. Слуги иногда стирали с него пыль. Я даже вырезал у него на ноге свое имя, когда был мальцом, словно это была деревяшка. Я всегда считал его мебелью, но позже я выяснил, что в свое время он считался весьма хорошим колдуном.

— Этот парень когда-нибудь носил синюю маску во время работы?

— Ты поставил меня в тупик. Я ничего не знаю о его стиле работы. Слушай, давай не будем отвлекаться, а то Вианта появится тут раньше, чем я закончу. Вообще-то нам пора отсюда уходить, остальное я расскажу тебе позже.

— Гм-м… — промычал я. — Как ты заметил прошлой ночью, ты мой пленник. Я был бы психом, позволив тебе куда-то уйти, не узнав чуть больше, чем знал, черт тебя побери! Ты — угроза Амберу. Та бомба, брошенная тобой на похоронах, была очень даже настоящая. Думаешь, я хочу дать тебе возможность повторить попытку?

Он улыбнулся, но улыбка почти сразу же исчезла с его лица.

— И почему тебя угораздило родиться сыном Корвина? Хочешь, я дам тебе честное слово?

— Надо подумать. У меня будет уйма неприятностей, если родичи узнают, что я держал тебя в руках и не доставил в Амбер. Ты поклянешься прекратить свою войну против Амбера?

Он задумчиво пожевал нижнюю губу.

— Я никогда не смогу этого сделать, Мерль.

— Есть обстоятельства, о которых ты умалчиваешь, не так ли?

Люк кивнул и неожиданно улыбнулся.

— Но я предложу тебе одежду, от которой ты не сможешь отказаться.

— Люк, не надо устраивать мне это дерьмо с навязыванием негодного товара.

— Дай мне только минутку, ладно? И ты увидишь, почему тебе никак нельзя упустить такое.

— Люк, на эту удочку я не клюну.

— Всего одну минуту… Шестьдесят секунд. Когда я закончу, ты волен отказаться.

— Ладно, говори.

— У меня имеются сведения жизненно важные для Амбера и для его безопасности, и я уверен, что никто о них не имеет ни малейшего представления. После того, как ты мне поможешь, я сообщу тебе их.

— С какой стати тебе захотелось сообщать мне их? Это ведь гол в твои ворота.

— Ты прав, мне действительно не хочется, но это все, что я могу тебе предложить. Помоги мне убраться отсюда в одно место, где время течет так быстро, что я поправлюсь за день-другой по меркам местного времени в Замке.

— Или здешнего, если уж на то пошло.

— Верно. О-о-о! — он потянулся на кровати и, схватившись здоровой рукой за грудь, застонал.

— Люк!

Он поднял голову, подмигнул мне, взглянул на дверь и вновь принялся стонать. В дверь постучали.

— Войдите, — разрешил я.

В комнату вошла Вианта, изучив нас пытливым взглядом. Когда она смотрела на Люка, у нее на лице, кажется, появилось выражение искренней озабоченности. Потом она приблизилась к постели и положила руку ему на плечо. Постояв так примерно с полминуты, она объявила:

— Он будет жить.

— В данную минуту, — ехидно отозвался Люк, — я не знаю — благословение это или проклятие.

Он неожиданно обвил ее здоровой рукой за талию, привлек к себе и поцеловал.

— Привет, Гейл! Давненько мы не виделись.

Она высвободилась с меньшей поспешностью, чем могла бы.

— Тебе, кажется, уже лучше, — заметила она. — И я вижу, что Мерль помог твоему здоровью какими-то чарами, — на миг она слабо улыбнулась, а затем добавила — Да, давненько, охламон ты этакий. Ты еще любишь омлет, поджаренный с обеих сторон?

— Отличная память, — признал он ее способности. — Но не больше, чем из полудюжины яиц. Сегодня их может быть только два — я не в форме.

— Ладно. Пошли, Мерль. Ты мне понадобишься для надзора.

Люк бросил на меня веселый взгляд. Он был уверен, что она хотела поговорить со мной о его персоне. И если уж на то пошло, мне не очень-то хотелось оставлять его одного, хотя все его Козыри находились в моем кармане. Я был по-прежнему в неведении о степени его способностей, и намного меньше знал о его намерениях. Поэтому я задержался.

— Может быть, кому-нибудь следует остаться с инвалидом? — осведомился я.

— С ним будет все в порядке, — успокоила она меня. — Зато мне может понадобиться твоя помощь, если я не смогу нагнать страха на слугу.

С другой стороны, может быть, она хотела сообщить мне что-нибудь интересное. Я нашел и надел рубашку, прошелся руками по волосам.

— Ладно, — согласился я. — До скорого, Люк.

— Эй, — позвал меня он, — посмотри, не найдется ли тут для меня трости, или сруби мне посох.

— А разве вы этим не торопите события? — спросила Вианта.

— Никогда нельзя сказать наверняка, — произнес Люк.

Я прихватил с собой меч и последовал за Виантой. Когда спускался по лестнице, мне пришло в голову, что если двое из нас собираются вместе, нам всегда есть что сказать о третьем.

Как только мы достаточно удалились, Вианта тонко заметила:

— Он здорово рисковал, обращаясь к тебе.

— Да, рисковал.

— Выходит, дела его идут плохо, если он пошел на этот шаг?

— Так оно и есть.

— Уверена, что ему необходимо еще что-то, кроме места лечения.

— Не буду возражать против твоего утверждения. Наверное, ты права.

— Какого черта «наверное»! Он, вероятно, уже говорил с тобой.

— Может быть.

— Либо он просил, либо нет.

— Вианта, ты явно сказала мне все, что собиралась сказать, — осадил я ее. — Мы квиты. Я не задолжал тебе никаких объяснений. Если я почувствую желание довериться Люку, то доверюсь. По крайней мере, я еще не пришел к однозначному выводу.

— Значит, он все-таки агитировал тебя встать на свою сторону. Возможно, я сумею помочь тебе выбрать правильную линию поведения, если поведаешь, что он говорил.

— Нет, спасибо. Ты ничуть не лучше его.

— Я забочусь о твоем благополучии. Не нужно торопиться, отвергая союзника.

— Я не отвергаю, — возразил я. — Но все же я знаю Люка намного лучше, чем ты. По-моему, тебе известно, в каких вопросах ему нельзя доверять, а в каких можно без опаски.

— Надеюсь, ты не ставишь на кон свою жизнь, рассчитывая на это?

Я улыбнулся.

— По этому вопросу я склонен проявлять консерватизм.

Мы вошли в кухню, где она заговорила с распоряжавшейся там незнакомой мне женщиной. Сообщив ей меню завтрака, она вывела меня через боковую дверь во внутренний дворик, а оттуда показала на лесок на востоке.

— Там должно отыскаться хорошее деревце на посох Люку.

— Так значит, ты действительно была Гейл Лампрон? — неожиданно спросил я, когда мы направились в том направлении.

— Да.

— Я совершенно не понимаю этой смены тел.

— А я не собираюсь тебе ничего рассказывать.

— И не желаешь объяснить, почему?

— Нет.

— Не можешь или не хочешь?

— Не могу.

— Но если я уже кое-что знаю, ты согласишься немного добавить?

— Может быть. Попробуй.

— Когда ты была Доном Мартинесом, ты стреляла по одному из нас. По кому именно?

— По Люку.

— Почему?

— Я убедилась, что он представляет для тебя угрозу.

— И ты просто хотела защитить меня?

— Вот именно.

— А как ты убедилась?

— А, ерунда. Вон там, похоже, подходящее деревце.

— Слишком толстое, — усмехнулся я.

Мы вошли в рощу: там было из чего выбирать.

Проходя по залитой утренним светом поляне, я заметил какой-то необычный след, точнее, чьи-то следы, ведущие дальше и вправо, где…

— Что это? — задал и риторический вопрос, так как не думал, что Вианта знает об этом больше моего, и направился к темнеющей массе у затаенных корней старого дерева.

Я добрался до дерева раньше ее. Там валялась одна из собак Бейли, большой коричневый пес: ему разодрали горло. Кровь уже потемнела и свернулась. По трупу ползало несколько насекомых. Чуть дальше и правее я заметил останки собаки поменьше: ей выпустили кишки. Я изучил местность вокруг трупов. На влажной земле отпечатались следы огромных лап. Но это не были трехпалые отпечатки встретившихся мне в прошлом смертоносных собакообразных тварей. Они просто казались сдвоенными следами очень большой собаки.

— Вот здесь-то, вероятно, и произошла ночная свара. Мне показалось, что дрались собаки, или было что-то вроде собачьей свадьбы, — заметил я.

— Когда это было? — деловито осведомилась Вианта.

— Через некоторое время после твоего ухода. Я дремал.

И тут она поступила весьма странно для леди. Опустилась на колени, пригнулась и понюхала след. Когда она поднялась, лицо ее выражало некоторую озабоченность.

— Ну, что вынюхала? — ухмыльнулся я.

Она покачала головой и посмотрела на северо-восток.

— Не буду утверждать, но кажется оно ушло именно туда.

Я еще раз изучил участок ночной схватки, поднялся с колена и двинулся по оставленному следу, который тянулся в указанном Виантой направлении. Однако я его потерял через несколько сот футов, когда он вывел меня на опушку рощи. Я повернул обратно.

— Полагаю, одна из собак напала на другую, — предположил я. — Если мы хотим застать завтрак горячим, нам лучше вырезать посох и вернуться.

В доме я узнал, что завтрак Люку уже отнесли. Я разрывался на части. Мне хотелось забрать свой завтрак наверх и продолжить беседу с Люком. Но если я это сделаю, то Вианта навяжется сопровождать меня и беседа не состоится. В такой обстановке не мог я разговаривать и с Виантой. Я все же решил разделить компанию с ней здесь, внизу, оставив Люка одного на время большее, чем я рассчитывал. Поэтому я не очень-то возражал, когда она отвела меня в большой зал и сказала: «Посиди здесь». Я догадался, что она выбрала его потому, что моя комната с открытым окном находилась над внутренним двором, и Люк мог услышать наш разговор, если бы мы уселись завтракать внизу. Мы сели в конце длинного стола из темного дерева, на котором нам сервировали завтрак. Когда мы остались одни, Вианта поинтересовалась:

— Что ты собираешься теперь делать?

— Что ты имеешь в виду? — ответил я вопросом на вопрос, отпив виноградного сока.

Она взглянула на потолок и уточнила:

— Ты отвезешь его в Амбер?

— Это кажется логичным.

— Ладно. Думаю, тебе следует переправить его поскорее. Во дворце приличное медицинское оборудование?

— Да, приличное.

После первого блюда она спросила:

— Ты намерен сделать именно это, не так ли?

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому, что прочее было бы совершеннейшей глупостью, и он явно не захочет попасть туда. Следовательно, постарается уговорить тебя сделать что-нибудь другое, что даст ему некоторую степень свободы, пока он придет в себя. Ты же знаешь, как Люк умеет пудрить мозги. Он так все распишет, что его план покажется отличным. Но ты обязан помнить, что он враг Амбера, и когда снова будет готов вступить в игру, ты окажешься на его пути.

— Твои слова не лишены смысла, — признал я.

— Я не закончила.

— О!

Вианта улыбнулась и принялась за еду, чтобы заинтриговать меня, и, наконец, продолжила:

— Люк явился к тебе не случайно. Он мог козырнуться в любое другое место и зализать свои раны, но он оказался здесь, потому что ему что-то нужно. Он играет рискованно, но это рассчитанный риск. Не соглашайся на это, Мерль, ты ничего ему не должен.

— Не понимаю, почему ты считаешь, что я не способен сам о себе позаботиться? — несколько раздраженно спросил я.

— Я никогда этого не утверждала, — возразила Вианта. — Но некоторые решения находятся в очень хрупком равновесии, и все может зависеть от небольшой лишней гирьки на той или иной чаше весов. Ты знаешь Люка, но и я тоже его знаю. Сейчас не время предоставлять ему фору.

— Ты приводишь здравый довод, — снова признал я.

— Ты все-таки решил дать ему то, что он просит?

Я улыбнулся и отпил кофе.

— Черт побери, он еще не так долго находился в сознании, чтобы расхваливать свой товар. Я подумаю об этом, но я также желаю знать, что у него на уме.

— Я никогда не говорила тебе, что не следует вдаваться в подробности. Я просто хотела напомнить, что разговаривать с Люком иногда все равно, что с драконом.

— Да, ты права.

— И чем дольше ты ждешь, тем труднее будет дальше, — прибавила она.

Я отхлебнул кофе и быстро спросил:

— Он тебе нравился?

— Нравился? — переспросила она. — Да. И по-прежнему нравится, но в настоящий момент не это главное.

— Мне это неизвестно.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты не стала бы причинять ему вред без всякой причины.

— Да, не стала бы.

— Сейчас он не представляет для меня угрозы.

— Кажется, да.

— Что, если бы я оставил его здесь, на твое попечительство и отправился в Амбер, чтобы пройти Лабиринт и подготовить родных к этой новости?

— Нет! — она энергично мотнула головой. — Я не хочу и не могу брать на себя бремя такой ответственности.

— Почему же?

Она заколебалась с ответом.

— И, пожалуйста, не говори опять, что ты не можешь мне этого сказать, — продолжил я. — Найти способ сообщить мне все возможное.

Тогда она заговорила, очень медленно, слишком тщательно подбирая слова:

— Потому что для меня важнее сторожить тебя, чем Люка. Тебе по-прежнему грозит какая-то непонятная мне опасность, хотя теперь она исходит уже не от Люка. Охранять тебя от этой неизвестной мне угрозы — главное, главнее, чем не спускать глаз с Люка. Следовательно, я не могу здесь оставаться. Если ты возвратишься в Амбер, то и я туда вернусь.

— Ценю твою заботу, — поблагодарил я, — но не желаю, чтобы ты бегала за мной по пятам, как собачонка.

— Ни у тебя, ни у меня нет выбора.

— А что, если я просто козырнусь отсюда в какую-нибудь отдаленную Тень?

— Я буду обязана последовать за тобой.

— А в каком обличье?

Она отвела взгляд.

— Ты уже призналась, что можешь принимать различные обличья. Каким-то таинственным способом ты находишь меня, а потом овладеваешь телом того, кто находится поблизости.

Она судорожно глотнула кофе.

— Наверное, что-то не дает тебе рассказать все, — продолжил я. — Но это не так, и я это знаю.

Она коротко кивнула и вернулась к завтраку.

— Предположим, я козырнусь прямо сейчас, и ты последуешь за мной способом, непонятным мне… — и я мысленно вернулся к телефонному разговору с Мег Девлин и миссис Хансен. — Тогда настоящая Вианта Бейль проснется в собственном теле с провалом памяти, верно?

— Да, — прошептала она.

— И это приведет к тому, что Люк останется здесь в обществе женщины, которая с удовольствием уничтожит его, если у нее возникнет хоть малейшее подозрение насчет того, кто он такой на самом деле?

— Именно так, — криво улыбнулась Вианта.

Какое-то время мы ели молча. Она постаралась предугадать мои дальнейшие действия и вынудить меня козырнуться обратно в Амбер, захватив с собой Люка. Мне не нравилось, что мною манипулируют и принуждают к чему-то. Ведь тогда мое непроизвольное стремление сделать нечто обратное тому, что от меня требуют, тоже кажется навязанным. Когда мы покончили с едой, я неторопливо потягивал кофе. И ничего не говорил, так как не мог придумать, что еще можно сказать.

— Так что же ты все-таки собираешься делать? — наконец спросила она.

Я допил кофе и поднялся.

— Собираюсь отнести Люку трость.

Придвинув кресло к столу, я направился обратно в угол зала, где оставил палку, вырезанную в роще.

— А потом? — не отставала она. — Что ты будешь делать потом?

Я оглянулся, посмотрел на нее, взял посох и подбросил его. Вианта сидела очень прямо, положив руки на стол ладонями вниз. Она вновь стала походить на Немезиду.

— То, что должен делать, — буркнул я и направился к двери.

Едва удалившись из поля ее зрения, я ускорил шаг. Добравшись до лестницы, я усмехнулся, заметив, что она не следует за мной, и побежал наверх, перемахивая сразу через две ступеньки. На ходу я вытащил Карты и отыскал нужную. Ворвавшись в комнату, я обнаружил, что Люк отдыхает, привалившись спиной к куче подушек. Поднос с завтраком находился на кресле рядом с кроватью. Я накинул щеколду на дверь.

— Что случилось, старик? На нас напали, или что-нибудь еще в этом роде? — осведомился Люк.

— Поднимайся! — велел я.

Потом я взял его оружие и подошел к постели. Помог ему встать и сунул в руки посох и меч.

— Меня вынудили сделать первый ход, — пояснил я Люку, — но я не собираюсь выдавать тебя Рэндому.

— Это несколько утешает, — заметил он.

— Но нам надо сматываться, причем не откладывая.

Я услышал в коридоре какой-то шум, но было уже слишком поздно. Я поднял Карту и сосредоточился.

Раздался громкий стук в дверь.

— Ты что-то затеял и, по-моему, это ошибка! — крикнула Вианта.

Я не ответил: видение уже становилось вещественным. Дверь треснула от мощного пинка, и щеколду сорвало с нее, как щепку. Когда я потянулся к Люку и схватил его за руку, на его лице отразилось понимание.

— Идем! — скомандовал я.

Я потащил Люка за собой, но в комнату ворвалась Вианта, со сверкающими глазами протянув вперед руки, она устремилась к нам. Ее крик «Дурак!», казалось, сменился воем, а затем ее видение поплыло всеми цветами радуги, зарябило и растаяло.

Мы стояли на лужайке. Люк с облегчением вздохнул и улыбнулся.

— Ты, приятель, обожаешь рискованные трюки, — заметил он и, оглянувшись, криво усмехнулся. — Это место тебе знакомо. Хрустальная пещера.

— Насколько я могу судить по собственному опыту, — напомнил я, — здесь течение времени как раз такое, какое тебе требовалось.

Он кивнул и мы медленно двинулись к возвышающейся невдалеке голубой горе.

— Еды там в избытке, — продолжил я, — есть и спальный мешок.

— Подходящее местечко, — признал он.

Когда мы достигли подножия, он остановился, тяжело дыша, Я увидел, что его взгляд остановился на множестве разбросанных слева от нас костей. С тех пор, как тут загнулась парочка, удалявшая валун, прошел, надо полагать, не один месяц, срок достаточно долгий, чтобы пожиратели падали проделали основательную работу. Люк пожал плечами, прошел чуть дальше и прислонился к голубому камню, после чего медленно сел на землю.

— Придется подождать, прежде чем я смогу сойти вниз даже с твоей помощью.

— Разумеется. Мы сможем закончить наш разговор. Как мне помнится, ты собирался сделать мне такое предложение, на которое я не мог бы ответить отказом. Я должен был доставить тебя в место вроде этого, где ты сможешь быстро выздороветь, причем в Замке времени пройдет немного. А у тебя, в свою очередь, имелись сведения жизненно важные для безопасности Амбера.

— Правильно… И ты не выслушал до конца мою историю. Эти две темы тесно связаны.

Я присел на корточки напротив него.

— Ты рассказал мне, что твоя мать бежала в Замок, угодив там, вероятно, в беду, и позвала тебя на помощь.

— Да. Именно поэтому я перестал возиться с Колесом-призраком и попытался ей помочь. Я связался с Далтом и он согласился напасть на Замок. Всегда полезно иметь под рукой отряд наемников, готовых прийти на подмогу.

Люк бросил на меня странный взгляд, но я сумел сохранить невинное выражение лица.

— Итак, мы провели их через Тени и напали на крепость. Возможно, именно нас-то ты и увидел, когда находился поблизости.

Я важно кивнул.

— Впечатление было такое, будто вам удалось ворваться на стену. Что-то получилось, не так ли?

— Я еще не все знаю. Мы действовали как всегда отлично. Их оборона отступала и мы жали вперед, когда Далт внезапно накинулся на меня. На время мы разлучились в ходе боя, затем он появился снова и напал на меня. Сперва мне показалось, что он ошибся, ведь мы были в грязи и крови, и я крикнул ему, что это я… Некоторое время я не хотел наносить ответных ударов, так как полагал, что это какое-то недоразумение, и через несколько секунд он поймет свою ошибку…

— Думаешь, он продался? Или задумал это уже давно, потому что имел на тебя зуб?

— Мне не хочется так думать.

— Тогда магия?

— Может быть, не знаю.

Тут мне пришла в голову странная мысль.

— Он знал, что ты убил Каина?

— Нет. У меня правило — никому не говорить о том, что я делаю или сделал.

Люк засмеялся, сделал было движение, словно собирался хлопнуть меня но плечу, но затем подумал, что лучше не стоит этого делать.

— Ты ведь говоришь правду, Люк?

— Почему ты спрашиваешь?

— Не знаю. Просто любопытно.

— Разумеется, правду. Ты не против помочь мне подняться туда и посмотреть, какие припасы ты мне оставил?

— Ладно.

Я поднялся и помог встать Люку. Мы пошли направо по самому легкому подъему, и я не спеша провел его на вершину. Люк оперся на посох и заглянул в отверстие.

— Да, спускаться будет нелегко, — констатировал он. — Особенно мне. Я думал, что ты можешь прикатить бочку из кладовой, и я опущусь на нее, а затем на пол. Но теперь я вижу, что расстояние до пола больше, чем мне казалось. У меня могут открыться раны…

— М-м-да, — промычал я. — Подожди, у меня есть идея.

Я повернулся к нему спиной и спустился вниз по склону.

А потом прошелся вдоль подножия голубого холма направо, пока не свернул за два сверкающих отрога, полностью скрывавших меня от Люка. Я не хотел без надобности применять Логрус в его присутствии, а также, чтобы он видел, как я работаю, что могу и что не могу. Я к тому же очень неуютно себя чувствовал, позволяя людям узнавать о себе чересчур много. Логрус явился на вызов, и я засунул туда руки и подтянулся с его помощью. Желание мое приобрело форму, стало целью. Мой посыл искал задуманное. Далеко… далеко… Я продолжал тянуться чертовски долгое время. Мы действительно находились в Теневом захолустье…

— Есть, попалась, — пробормотал я.

Я не рванул, а скорее приложил медленное и постоянное усилие. И почувствовал, как искомое движется ко мне через Тени.

— Эй, Мерль! Все о’кей? — услышал я голос Люка.

— Да! — ответил я, не распространяясь.

— Давай быстрее! — попросил Люк.

Ближе, ближе…

Есть!

Я пошатнулся, когда она появилась, потому что она прошла слишком близко от меня. Незакрепленный конец подскочил, ударившись о землю. Я подошел к середине и взялся в другом месте. Затем поднял ее и понес к вершине. Приставив ее к крутому участку подъема, чуть впереди места, где поджидал Люк, я быстро взобрался наверх, а потом принялся втаскивать ее за собой.

— Где ты достал эту лестницу? — удивился Люк.

— Нашел.

— Она, похоже, только что выкрашена.

— Вероятно, кто-то совсем недавно потерял ее, — заметил я.

Я стал спускать ее в отверстие. После того, как она достигла дна, сверху осталось еще несколько футов. Я подвигал ее, чтобы найти наиболее устойчивое положение.

— Я буду спускаться первым и останусь прямо под тобой.

— Возьми сперва мои меч и трость, хорошо?

— Разумеется.

Я спустился с ними вниз, потом поднялся обратно. Люк взялся за лестницу, встал на нее и начал спускаться.

— Как-нибудь покажешь мне этот фокус, — произнес он, тяжело дыша.

— Не понимаю, о чем ты толкуешь, — прикинулся я дурачком.

Люк спускался медленно, останавливаясь почти на каждой ступеньке, и когда мы добрались до дна, он покраснел и тяжело дышал. И сразу же осел на пол, приложив правую ладонь к нижнему ребру грудной клетки. Через некоторое время он чуть отполз назад и прислонился к стене.

— Ты о’кей? — осведомился я.

— Буду через несколько минут. Колотые раны отнимают много сил.

— Тебе дать одеяло?

— Нет, спасибо.

— Ну, ты отдохни здесь, а я схожу проверю кладовую и посмотрю, что там осталось из припасов. Тебе что-нибудь принести?

— Водички.

С припасами все оказалось в порядке, спальный мешок по-прежнему находился там, где я его оставил. Вернулся я с водой для Люка, вспомнив не без иронии о том, что то же самое он делал для меня.

— Нам повезло, — доложил я Люку. — Добра в избытке.

— Ты ведь не выпил все вино, а? — поинтересовался он.

— Не успел.

— Хорошо.

— А теперь докладывай о сведениях, имеющих жизненно важные интересы для Амбера, — напомнил я ему. — Не пора ли тебе поделиться ими со мной?

— Пока нет, — улыбнулся он.

— Я полагал, что мы уже договорились?

— Ты не выслушал всей истории, нас прервали.

Я покачал головой, но мне пришлось согласиться с ним.

— Да, нас прервали. Теперь рассказывай все до конца.

— Я должен прийти в себя, взять Замок и освободить мать.

Я кивнул.

— После того, как мы ее спасем, сведения твои.

— Эй, минуточку! Ты просишь чертовски много!

— Только за то, чем плачу.

— Похоже, что я покупаю кота в мешке.

— Согласен, похоже. Но поверь мне, эти сведения стоят того.

— А что, если их ценность поуменьшится, пока я жду?

— Нет, я все рассчитал. Мое выздоровление займет всего пару дней по времени Амбера. Я успею с пользой тебе все сообщить.

— Люк, это начинает походить на какой-то обман.

— Да, — согласился он, — но обман не пойдет на благо ни Амберу, ни тебе самому.

— Это усугубляет положение. Я не могу представить, чтобы ты выдал врагу что-либо подобное.

— Этого может даже хватить, чтобы снять меня с крючка, — заметил он и вздохнул.

— Ты думаешь прекратить мстить?

— Не знаю. Но я так много думал, и если уж решу пойти по этому пути, то только ради действительного выигрыша в деле.

— А если не решишь идти, то подставишь ножку самому себе, так ведь?

— Я смогу это пережить. Это затруднит мою задачу, но не сделает ее неосуществимой.

— Не знаю, — засомневался я. — Если признают неосновательными мои оправдания в том, что я отпустил тебя на волю, то мне станет жарковато.

— Я никому не скажу, если не скажешь и ты.

— Есть еще и Вианта.

— А она не перестанет настаивать, что главная цель ее жизни — защищать тебя. Кроме того, если ты вернешься, то там ее не будет. Или, скорее, будет настоящая Вианта, проснувшаяся после беспокойного сна.

— Как ты можешь утверждать это с такой уверенностью?

— Потому что ты отбыл. Она, вероятно, уже ищет тебя.

— Ты знаешь, что она такое на самом деле?

— Нет, но как-нибудь помогу тебе поразмыслить над этим интересным вопросом.

— Не сейчас?

— Да, я еще должен немного поспать. Меня снова мучает слабость.

— Тогда давай еще раз вспомним наш уговор. Что ты собираешься предпринять, как намерен это сделать и что ты обещаешь мне?

— Я останусь тут, пока снова не приду в форму, — зевнул он. — Потом, когда подготовлюсь к нападению на Замок, свяжусь с тобой. Кстати, мои Козыри все еще у тебя?

— Давай дальше. Как ты намерен взять Замок?

— Я обдумаю это и потом дам тебе знать. Но так или иначе, на том этапе ты можешь либо помочь мне, либо нет, как ты сочтешь нужным. Но я не возражал бы против общества еще одного колдуна. Когда мы вернемся и освободим ее, я сообщу тебе, что обещал, и ты доставишь эту информацию в Амбер.

— А что, если ты проиграешь?

Люк отвел взгляд.

— Полагаю, такая возможность не исключена, — наконец проговорил он. — Ладно, как насчет вот такой идеи? Я запишу всю информацию и буду держать при себе. И отдам тебе по Козырю или лично перед нашей атакой. Выигрываю или проигрываю, но с тобой расплачусь.

Он протянул мне здоровую руку, и я пожал ее.

— Добро.

— Тогда верни мне мои Козыри, и я поговорю с тобой, как только встану на ноги.

Я заколебался, но все-таки вытащил свою Колоду, ставшую теперь довольно толстой. Затем сдал свои, наряду со многими его, и передал Люку то, что осталось.

— А как насчет остальных?

— Я хотел бы изучить их, если не возражаешь.

Он небрежно передернул плечами и поморщился от боли.

— Я всегда могу изготовить новые. Верни мне лишь Козырь матери.

— Возьми.

— Не знаю, что у тебя на уме, но дам один совет — не связывайся с Далтом. Он и в нормальном состоянии не самый-то лучший из людей, а сейчас с ним вообще что-то стряслось. Держись от него подальше.

Я кивнул и поднялся.

— Ты уходишь прямо сейчас? — осведомился он.

— Угадал.

— Оставь мне лестницу.

— Она предназначена для тебя.

— Что ты собираешься сообщить родичам в Амбере?

— Пока ничего. Хочешь, я принесу тебе еды, прежде чем уйду. Сэкономлю тебе силы и время.

— Отлично! Принеси заодно и бутылку вина.

Я вернулся с едой и выпивкой. Заодно я принес и спальный мешок.

После этого поднялся по лестнице, потом остановился и взглянул на Люка.

— Ты все еще не знаешь, чего тебе хочется? Так? — поинтересовался я.

Люк улыбнулся.

— Не будь в этом чересчур уверен.

Выбравшись, я посмотрел на некогда замуровавший меня валун. Чуть раньше у меня мелькнула мысль отплатить услугой за услугу. Я мог просчитать скорость течения времени, прибыть и извлечь его, когда он придет в себя. Таким образом он будет лишен возможности исчезнуть отсюда без моего позволения. Однако я решил этого не делать, не только потому, что я был единственным знавшим, что он здесь находится, но и потому, что если со мной что-нибудь случится — он умрет от голода. Кроме того, если бы я заточил его, он не смог бы вызвать меня по Козырю, когда окрепнет. Во всяком случае ход моих мыслей был именно таким. Тем не менее я нагнулся, взялся за валун и подкатил его ближе к отверстию.

— Мерль? Что ты там делаешь? — послышалось снизу из отверстия.

— Ищу червей для рыбалки.

— Эй, брось! Не…

Я засмеялся и подтолкнул валун еще чуть ближе.

— Мерль!

— Мне подумалось, может тебе захочется закрыть дверь, если пойдет дождь. Но камень чересчур тяжел, черт возьми! Забудь об этом и не волнуйся.

Я повернулся и прыгнул с уступа, решив, что лишний адреналин в крови может пойти ему на пользу.

Спустившись с горки, я направился к тому месту, где некоторое время назад добыл лестницу. Оказавшись под защитой отрогов, я достал одну из пустых карт. Время истекало. Выудив карандаш, я обнаружил, что грифель сломан. Пришлось вытаскивать меч, который был размером с мою руку. Но все же я сумел им заточить карандаш. Через минуту я положил Карту перед собой на плоском камне и нарисовал свою комнату в Лесном Доме: руку мою отчасти водил и Логрус. Пришлось работать без спешки, вкладывая в рисунок нужные ощущения. Завершив титанический для меня труд, я встал. Рисунок был верным. Я открыл ум и уставился на свою работу, пока она не стала реальностью, а затем прошел в комнату. И как раз в этот момент подумал кое о чем, что хотел бы узнать у Люка, но было уже слишком поздно. Тени деревьев за окнами тянулись на восток. Я явно исчезал на большую часть дня. Осмотревшись, я заметил на прибранной постели листок бумаги, придавленный краем подушки, чтобы его не унесло сквозняком. Я подошел ближе и взял его в руки, убрав перед этим лежавшую поверх него голубую пуговицу. Записка была написана по-английски:

«Положи пуговицу в безопасное место. Пока она тебе не понадобится. Я не советую особенно разгуливать с ней. Надеюсь, ты поступил правильно. Полагаю, что весьма скоро найду тебя. Дам не обижают. До скорого свидания».

Подписи не было. Безопасно это или нет, но просто так оставить ее тут я не мог. Поэтому я завернул пуговицу в записку и положил ее в карман. Затем взял плащ из шкафа и перекинул его через руку. Потом я вышел из комнаты. Из-за того, что щеколда была сломана, я оставил дверь широко раскрытой. Постоял в коридоре, прислушиваясь, но не услышал никаких голосов или шума передвижения. Подойдя к лестнице, спустился вниз. Я уже почти достиг первого этажа, когда заметил ее — она неподвижно сидела у окна справа. Перед ней стоял поднос с хлебом и сыром, бокалом и бутылкой.

— Мерлин! — внезапно встрепенулась она, приподнявшись. — Слуги говорили мне, что ты здесь, но когда я заглянула в комнату, тебя там не было и тебя не могли найти.

— Меня вызывали, — туманно объяснил я, преодолевая ступени и подходя к ней. — Как вы себя чувствуете?

— Как ты… что вы обо мне знаете? — спросила она.

— Вы, вероятно, не помните, что случилось за последние два дня.

— Вы правы. Присаживайтесь, — она указала на другое кресло напротив своего. — Пожалуйста, присоединяйтесь ко мне. Хотите выпить вина?

— Не откажусь.

Я заметил, что она пила белое. Она встала, подошла к шкафчику, открыла его и достала еще один бокал. Вернувшись, плеснула в него порядочную порцию «Мочи Бейля» и поставила передо мной. Я предположил, что хорошее вино она предпочитает выпивать сама.

— Что вы можете сказать о моем провале в памяти. Я была в Амбере и вдруг — раз и я спустя несколько дней здесь.

— Да, — подтвердил я, взяв крекер и ломтик сыра. — В какое примерно время вы очнулись?

— Нынешним утром.

— Беспокоиться не о чем, по крайней мере, сейчас. Повторения не будет.

— Но что это было?

— Просто ничто, иногда случается.

Я отпил вина.

— Кажется, это больше смахивает на магию, чем на болезнь.

— Наверное, здесь присутствовала и магия, — согласился я. — Никогда не знаешь, чего можно ожидать от Теней. Но почти все, кого я знаю из перенесших такое, почти здоровы.

— Очень странное впечатление, — нахмурилась она.

Я уничтожил еще несколько крекеров, запивая их вином. Все-таки хорошее вино она держала для себя.

— Беспокоиться совершенно не о чем, — повторил я.

Она улыбнулась и кивнула.

— Я вам верю. А что вы здесь делаете?

— Просто остановился погостить. Я возвращаюсь обратно в Амбер. Из отдаленных мест… Кстати, благодарю, что напомнили! Вы можете одолжить мне коня?

— Разумеется. Вы уже уезжаете?

— Как только получу средство передвижения.

Она поднялась.

— Я не думала, что вы спешите. Пойдемте в конюшню.

Я съел еще пару крекеров, кусок сыра и допил вино. Я гадал, где-то сейчас находится голубой туман. Подобрали хорошего коня, которого, как она сказала, я мог оставить в их конюшне в Амбере. Я быстро оседлал его и взнуздал. Конь был серый по кличке Дым. Надев плащ, я пожал Вианте обе руки.

— Спасибо за гостеприимство, даже если вы о нем и не помните.

— Не спешите. Езжайте к двери во внутренний двор, и я вынесу вам воду и еду на дорогу. Ведь между нами не было безумного романа, которого я к тому же и не помню, не правда ли?

— Джентльмены никогда не разбалтывают таких вещей, — гордо заявил я.

Вианта рассмеялась и хлопнула меня по плечу…

— Заходите ко мне как-нибудь в Амбере. Заодно освежите мне память.

Я приладил седельные сумки, торбу с едой для Дыма и длинную веревку, чтобы при необходимости стреножить его. Пока Вианта возвращалась в дом, я вывел коня из внутреннего дворика. Затем сел на него и медленно поехал длинным окружным путем, мимо особняка, затем натянул поводья и спешился неподалеку от кухни. На прощание я окинул взглядом двор, где так хорошо можно было сидеть и пить кофе. Или тут было дело в обществе. Через некоторое время дверь отворилась и Вианта передала мне узелок и флягу. Когда я упаковывал их, она попросила:

— Передайте отцу, что я вернусь через несколько дней, хорошо? Скажите, что я уехала за город, так как не очень хорошо себя чувствовала, но теперь со мной все в порядке.

— Обязательно передам, — пообещал я.

— Я в общем-то не знаю, почему вы приехали ко мне, но если это связано с политикой или интригами, то не желаю этого знать.

— Приму к сведению.

— Слуга относил завтрак рослому рыжему мужчине, получившему, кажется, очень тяжелую рану. О нем лучше забыть?

— Хочется посоветовать вам это.

— Тогда и слуги забудут. Но как-нибудь потом мне было бы желательно услышать эту историю.

— Посмотрю, что тут можно сделать, — отозвался я.

— Тогда счастливого пути.

— Спасибо.

Я крепко пожал ей руку, повернулся и сел в седло…

— Пока, Вианта.

— До встречи в Амбере.

Я тронул поводья, но снова поехал вокруг дома, пока не очутился возле конюшни. Затем я направил коня к тропе, по которой мы ехали раньше. Позади дома завыла собака, а спустя несколько секунд к ней присоединилась другая. С юга дул ветерок, пронося мимо меня опавшие листья. Я хотел побыстрее очутиться на дороге далеко отсюда и в одиночестве. Ценю уединение, потому что именно тогда, как мне кажется, лучше всего думается, а сейчас мне требовалось о многом поразмыслить. Путь мой лежал на северо-запад. Примерно через десять минут я выбрался на грунтовую дорогу, пересеченную нами вчера. На этот раз я последовал по ней на запад и она, наконец, привела меня на перекресток с указателем, сообщавшим, что Амбер находится прямо впереди. Я направился дальше. Дорога была из желтого грунта, с отпечатавшимися на ней следами колес множества фургонов. Она повторяла рельеф местности, минуя вспаханные под пар поля, окруженные каменными ограждениями и многочисленными деревьями на обочинах. Впереди виднелись четкие очертания гор, возвышающихся над лесистым участком, в который я скоро въеду. Конь шел легким аллюром, и я позволил себе воссоздать в последовательности события последних нескольких дней. Я не сомневался, что получил в подарок какого-то врага. Люк заверил, что это уже не он, и его слова казались мне убедительными. Как утверждал и он, и Вианта, для этого ему не надо было являться ко мне раненным. И он сам мог бы добраться до Хрустальной пещеры или какого-нибудь другого убежища. А дело со спасением Ясры могло и обождать. Я был более чем убежден, что он попытался вновь установить со мной хорошие отношения, так как я являлся для него единственным связующим звеном с Амбером, а дела его приняли нехороший оборот. У меня сложилось впечатление, что на самом-то деле он хотел получить официальное определение своего статуса по отношению к Амберу, и что он упомянул важные сведения, которые он согласен дать, в качестве знака доверия и козыря в торге. Я был не совсем уверен, что пригожусь лично для его плана по спасению матери. Если бы он хорошенько знал Замок, то, учитывая, что сам он неплохой колдун, мог бы переправить в него с Отражения Земля отряд наемников. Насколько мне было известно о природе Теней, оригинальные боеприпасы будут действовать здесь не хуже, чем в Амбере. И независимо от того, верно это или нет, почему бы ему не козырнуть атакующие силы прямо в крепость? Ему даже не пришлось бы по-настоящему выигрывать битву — просто заскочить туда, захватить Ясру и смыться. Нет, я не чувствовал себя действительно необходимым для операции, которую он хотел провернуть. Мне показалось, что он завлекал меня, надеясь, что когда туман рассеется, мы просто обдумаем то, что у него есть и что он хочет и сделаем ему предложение. Также я чувствовал, что теперь, когда Каин убран с дороги и семейная честь удовлетворена, он может согласиться объявить вендетту законченной. И мне представилось, что камнем преткновения с его стороны была Ясра. Хотя я и понятия не имел, какую она могла иметь над ним власть, мне пришло в голову, что упоминаемые им сведения могли представлять собой средство для нейтрализации. Если бы он передал нам их втихую — это выглядело бы так, будто все исходит с нашей стороны, и он смог бы оправдаться перед матерью, а заодно купить мир у нас. Весьма заманчивая идея. Моя проблема заключалась теперь в том, чтобы найти наилучший способ изложить все двору, не выглядя при этом предателем из-за того, что позволил ему уйти. Выходит, теперь именно мне придется доказывать, что прибыль стоит вклада. Деревьев на обочинах прибавилось, а сам лес стал ближе. Я проехал по деревянному мосту через прозрачный ручей, и некоторое время позади меня все еще слышалось его журчание. Слева открылись поля с отдаленными постройками, а справа я заметил фургон со сломанной осью. А если я воспринял намерения Люка неверно? Нет ли у меня какого-либо способа оказать на него давление? Появилась одна идейка. Она меня не слишком обрадовала, но тем не менее я рассмотрел ее. Она требовала риска и быстроты. Но у нее, однако, имелись и достоинства. Я довел ее до кондиции, а потом отложил в сторону и вернулся к своим первоначальным размышлениям.

— Гм-м… — промычал я в раздумье.

Где-то появился враг. И если это не Люк, то кто же? Самым вероятным кандидатом казалась Ясра. Во время двух наших встреч она выразила свои чувства по отношению ко мне совершенно четко. Встреченных мною в Закоулке Смерти убийц вполне могла подослать она. В таком случае я на время в безопасности — ведь она оказалась в плену в Замке, если конечно не распорядилась еще до пленения подослать ко мне еще нескольких убийц. Мне думалось, что это было бы излишеством. Зачем зря тратить на меня живую силу? В случае, если ею руководила Вендетта, я был всего лишь мелкой фигурой, и подосланных ко мне людей почти хватило для выполнения задачи. А если это не Ясра? Тогда мне по-прежнему грозит опасность. Чародей в синей маске, являющийся, как я предполагал, Шару Гаррулом, преследовал меня с помощью торнадо, что казалось куда менее дружественным поступком, чем последовавшие за ним цветы. Этот последний поступок отождествлял его с личностью, стоявшей за странным происшествием в квартире Флоры в Сан-Франциско. В тот раз инициатором встречи был он, а это означало, что у него были какие-то замыслы по отношению ко мне. Что он тогда говорил? Что-то насчет возможности пересечения в будущем наших дорог. Очень интересно. Так как теперь я видел вероятность возникновения именно такой ситуации. Но действительно ли Шару Гаррул подослал убийц? Несмотря на его знакомство со свойствами наведшего их голубого камня, о чем свидетельствовала голубая пуговица у меня в кармане, это казалось отнюдь не бесспорным. Хотя бы потому, что наши цели пока не пересекались. И еще потому, что это, кажется, не соответствовало стилю таинственного повелителя стихий, кидающегося цветами. Конечно, тут я мог быть совершенно неправ, но от этого субъекта можно ожидать чего-то, более похожего на колдовскую дуэль. Когда я приблизился к опушке леса, поля уступили место дикой поросли. В эти разноцветные владения уже пробирались сумерки. Но этот лес не походил на густой и древний, вроде Арденского. Он был довольно редок. Дорога тем не менее оставалась такой же широкой и наезженной. Оказавшись в тенистой прохладе леса, я поплотнее закутался в плащ. Если и дальше все будет идти в том же духе, то поездка, кажется, не принесет никаких неожиданностей. А я не спешил. Мне слишком многое хотелось обдумать в спокойной обстановке. Если бы только мне удалось побольше узнать об этом странном безымянном существе, овладевшим на время Виантой. Я по-прежнему не имел ни малейшего понятия о том, какой могла быть его истинная природа. Мне почему-то казалось, что существо это женского пола, несмотря на то, что оно овладевало Джорджем Хансеном и Доном Мартинесом. Наверное, это чувство вызывалось тем, что я занимался с ней любовью, когда оно вселилось в Мег Девлин. Трудно сказать, но я знал Гейл Лампрон длительное время, а Дама в Озере казалась настоящей дамой… Хватит. Были вопросы и поважнее. Например, кем бы она ни была, почему упорно следовала за мной и настаивала на версии, что хочет защитить меня? Хотя такие чувства следовало ценить, но я по-прежнему не имел ни малейшего представления о ее мотивах. Существовало и еще кое-что более важное для меня, чем ее мотивы. Зачем ей нужно охранять меня — может остаться ее личным делом. Важнее вопрос о том, от чего, по ее мнению, меня следовало защищать? Она должна была предугадать вполне определенную угрозу, но не дала ни малейшего намека, в чем она заключалась. Может, тогда это и был враг? Настоящий враг? Противник Вианты? Я попытался собрать воедино все, что мне стало известно о ней. Есть странное существо, принимающее иногда вид небольшого облачка голубого тумана. Оно способно находить ко мне дорогу через Тени. Оно обладает способностью захватывать власть над человеческим телом, полностью подавлять его природное «я». Оно много лет ошивалось возле меня, не давая мне узнать о нем. Самым ранним воплощением существа была, насколько я знал, бывшая подруга Люка — Гейл Лампрон. Почему Гейл? Если она охраняла меня, то зачем тогда ей быть с Люком? Почему бы не стать одной из моих близких знакомых, например, Джулией? Так нет же! Существо решило быть Гейл. Не потому ли, что Люк является угрозой, и оно хотело следовать за ним постоянно? И оно на самом деле позволило Люку спокойно осуществить несколько покушений на мою жизнь. А потом Ясра… Существо признало: ему известно, что за последними покушениями стояла Ясра. Почему оно просто не убрало их обоих? Существо могло бы овладеть телом Люка, выскочить перед несущейся машиной, унестись прочь от останков, а затем проделать такой же фокус с Ясрой. Существо не боялось умереть в теле носителя. Я видел, как оно дважды проделывало это. Да, мне почему-то казалось, что существо — это «она». Так откуда она знала, что все покушения на мою жизнь провалятся? Не она ли подсказала насчет бомбы в письме? Не она ли каким-то образом вызвала предчувствие, разбудившее меня в утро, когда были открыты газовые конфорки? И, наверное, что-то предприняла на этот счет? И все же, казалось бы, что намного проще направиться к источнику и ликвидировать саму проблему. Я знал, что никаких душевных переживаний по поводу убийства она не испытывала. Ведь именно она приказала зарезать моего последнего противника в Закоулке Смерти. Тогда что же? Два решения приходили на ум сразу же. Одно — что она действительно привязалась к Люку и просто находила средство нейтрализовать его, не уничтожая. Но потом я подумал о ней в роли Мартинеса и эта гипотеза развалилась. Той ночью в Санта-Фе она действительно стреляла. Ладно… Тогда была другая возможность: Люк не являлся опасной угрозой, и она довольно сильно привязалась к нему, чтобы позволить ему жить, коль скоро он перестал отмечать тридцатое апреля, и она увидела, что мы подружились. В Нью-Мексико случилось нечто, заставившее ее переменить решение. Что именно, я понятия не имел. Затем она последовала за мной в Нью-Йорк и была в определенной последовательности Джорджем Хансеном и Мег Девлин. Люк к тому времени выбыл из игры после своего фокуса с исчезновением на горе. Он больше не представлял угрозы, и все же она чуть ли не из кожи лезла, стремясь связаться со мной. Не появился ли еще один фактор? Настоящая угроза? Я долго ломал голову, но не смог вычислить, что же это могла быть за угроза? Не пошли ли мои рассуждения по ложному следу?

Она, конечно, не была всеведущей. Она умыкнула меня в Лесной Дом не только для того, чтобы удалить меня с места нападения, но и стремясь выжать нужные сведения, кое-что из того, что она хотела знать. Моя мысль вернулась к прошлому. Какой она задала мне первый вопрос? Мысленно возвратившись в дом Билла Рота, я услышал вопрос несколько раз. В качестве Джорджа Хансена она задала его как бы между прочим, и я соврал. Тогда она задала его по телефону и получила отказ. И в качестве Мег Девлин в постели она, наконец, добилась, чтобы я честно ответил, как зовут мою мать. Когда я, наконец, сообщил ей, что мою мать зовут Дара, она заговорила менее сдержанно. И предупредила меня насчет Люка. И тогда же оказалось, что она готова рассказать еще многое, но наш разговор прервало появление мужа настоящей Мег Девлин. Я доказал, что происхожу из Двора Хаоса, на который она ни разу не ссылалась. И все же это каким-то образом было важно для нее. У меня возникло ощущение, что ответ уже есть, но я не могу узнать его, потому что не сформулировал нужный вопрос. Хватит. Тут я забуксовал. Знание, что ей известно о моей связи с Двором Хаоса, все равно ни о чем не говорило. Она также знала и о моей связи с Амбером и тут тоже все было туманно. Значит, оставим пока это вопрос и вернемся к нему чуть позже. Мне требовалось обдумать еще уйму вещей. По крайней мере, у меня теперь набралось множество вопросов для нее при следующей нашей встрече, а я был уверен, что мы еще встретимся. Неожиданно мне в голову пришло еще кое-что. Она предоставила мне множество сведений, которые я считал вполне правдивыми, но которые я никак не мог проверить. От звонков и таинственности в Нью-Йорке до убийства моего единственного источника возможной информации в Закоулке Смерти. На самом деле она мне больше мешала, чем помогала. Можно предположить, что она появится снова и обременит меня своей помощью в самый неподходящий момент. Поэтому вместо обдумывания вступительного слова для Рэндома я следующие два часа рассуждал о природе существа, способного вселяться в личность и брать на себя управление его. Это, как оказалось, можно было проделать лишь ограниченным числом способов, и я быстро сузил диапазон, учтя все известное мне о ее природе, посредством усвоенных от дяди примеров. Когда мне показалось, что я все высчитал, я поразмыслил над тем, какие же силы тут должны действовать. От сил я перешел к тоническим вибрациям и их проявлениям. Применение голой мощи хотя и зрелищно, но расточительно и весьма утомительно для оператора, не говоря уже о том, что с эстетической точки зрения — это варварство. Я выстроил устную формулировку и отредактировал ее в заклинание. Сухьи, вероятно, еще больше бы сократил его. Действительно, заклинание вышло довольно длинным. Чересчур длинным, чтобы целиком отбарабанить его, если я даже буду, как предполагал, спешить. Изучив заклинание, я обнаружил, что три чеки, вероятно, удержатся, хотя лучше бы, чтобы изделий было четыре. Вызвав Логрус и протянув язык его меняющегося узора, я медленно и четко произнес заклинание, опустив четыре избранных мною ключевых слова. Когда заклинание было произнесено полностью, лес вокруг меня стал абсолютно недвижим. Заклинание висело передо мной словно искалеченная бабочка, сотканная из звука и цвета, пойманная в систематическую паутину моего видения Логруса. Я изгнал видение и почувствовал, как расслабился мой язык. Теперь не только она способна устраивать неприятные сюрпризы. Я остановился, чтобы выпить воды. Небо стало темнее, возвратились звуки леса. Я подумал, связаться ли с нашими — Фионой и Блейзом — и узнать, как там дела в городе у Билла Рота. Затем я прислушался к хрусту веток. Внезапно у меня возникло ощущение, что за мной следят — не холодное прикосновение, какое бывает при наблюдении через Козырь, а просто ощущение вперившихся в меня глаз, Я вздрогнул… Это все из-за постоянного ожидания нападения врагов. На всякий случай я вытащил меч и поехал дальше. Ночь была ранняя, и впереди оставалось больше миль чем позади. Весь вечер я оставался настороже, но не увидел и не услышал ничего подозрительного. Неужели я ошибся насчет Ясры, Шару Гаррула и даже Люка? И за моей спиной на меня готовится напасть отряд наемных убийц? Я систематически останавливал коня и прислушивался, но не слышал ничего необычного, ничего такого, что можно было бы принять за шум погони. Потом я вспомнил о голубой пуговице в кармане, Не была ли она маяком для этого неизвестного чародея? Мне очень не хотелось избавляться от этой штуки, так как я предвидел для нее множество различных применений. Кроме того, если она уже настроена на меня, что, вероятнее всего, так оно и есть, я не видел никакой выгоды в том, чтобы лишиться ее сейчас. Прежде чем я стану избавляться от последствий влияния голубых камней, я спрячу пуговицу в каком-нибудь надежном месте. А до того времени не было никакого смысла делать с ней еще что-то. Небо продолжало темнеть, и на нем неуверенно проявилось несколько звезд. Мы с Дымом еще более замедлили движение, но дорога оставалась хорошей и ее бледная поверхность была достаточно четко видна. Я услышал справа уханье совы, а спустя несколько секунд заметил, как темный силуэт птицы пронесся на небольшой высоте среди деревьев. Это была бы несомненно благоприятная для ночной верховой прогулки ночь, если только не придумывать себе страхи и не воображать, что кто-то тебя преследует. Я люблю запахи осени и леса и поэтому твердо решил сжечь чуть позже несколько листьев на костре во время остановки, ради того чтобы вдохнуть этот ни на что не похожий острый аромат. Воздух был прозрачен и чист. Перестук копыт, наше дыхание и ветер казались единственными звуками в округе, пока мы не спугнули чуть позже оленя, и долго еще не стихал треск сухих веток от его бегства. Немного позже мы проехали через небольшой, но крепкий деревянный мост, и ничто не омрачало дорогу. Далее следовал подъем и мы медленно, но постоянно петляя, взбирались все выше и выше. Теперь сквозь переплетения ветвей на безоблачном небе стали видны многочисленные звезды. По мере подъема лиственные деревья все более оголялись, а хвойные стали встречаться чаще. Сильнее ощущался и ночной ветерок. Остановки теперь я стал делать чаще, чтобы дать отдохнуть Дыму, а также самому перекусить взятыми в дорогу припасами. Ехать я решил по меньшей мере до восхода луны, который высчитал еще прошлой ночью после моего отбытия из Амбера. Если я сумею дотянуть до этого момента, не устраивая привала, остальная часть дороги в Амбер завтра утром будет легкой. Один раз у меня на запястье запульсировал Фракир. Но, черт возьми, это случалось часто и во время уличного движения, когда я мешал кому-нибудь проезжать. Возможно, мимо проскользнула голодная лисица, посмотрела на меня и пожалела, что я не медведь. И все же я собирался тронуться дальше чуть дольше, чем намечал, готовый к нападению, и изо всех сил пытался не показать этого. Но ничего не случилось, предупреждение не повторилось, и через некоторое время я двинулся в путь. Я вернулся к мысли надавить на Люка или, если уж на то пошло, то на Ясру. Эту мысль еще рано было называть планом, так как в ней отсутствовали почти все детали. Чем больше я думал об этом, тем безумней она мне казалась. Хотя бы потому, что потенциально разрешала уйму проблем. Затем я подумал, почему бы не создать Козырь Билла Рота, потому что внезапно ощутил необходимость потолковать с хорошим адвокатом. Прежде чем это дело закончится, мне вполне может понадобиться человек для ведения защиты. Но сейчас было слишком темно, чтобы рисовать… да и нет пока крайней необходимости. На самом-то деле я просто хотел поговорить с ним, ввести его и курс дела и узнать точку зрения человека, прямо к событиям непричастного. В следующий час Фракир не подавал больше никаких знаков предупреждения. Затем дорога свернула влево под уклон, и вскоре появился укрытый от ветра участок, где скопился густой сосновый запах. Я продолжал размышлять о чародеях и цветах, о Колесе-призраке и его проблемах, об имени существа, занимавшего не так давно тело Вианты. Было и много других мыслей, некоторые из которых будили воспоминания далекого прошлого… Много времени спустя, когда сквозь ветви позади меня просочились лоскутки лунного света, я решил остановиться на ночлег и поискать для этого подходящее место. При этом я позволил Дыму немного напиться из ручья. Примерно через пятнадцать минут я заметил справа то, что могло оказаться многообещающим местечком, и поэтому съехал на обочину и направился в ту сторону. Место оказалось не таким хорошим, как мне показалось, и я поехал дальше в лес, пока не разыскал приличную полянку. Спешившись, расседлал Дыма, стреножил его, вытер попоной и дал немного поесть. Затем дочиста выскреб мечом небольшой участок земли, выкопал в его центре яму и развел там костер. Чтобы разжечь сучья, пришлось применить заклинание, так как было лень возиться с добыванием огня. Когда появились искры, я подбросил несколько комков листьев, вспомнив недавние свои мысли о запахе осени. Расстелив плащ, я уселся на него спиной к стволу дерева средней величины и съел бутерброд с сыром, запив его водой. Подумал о том, снимать или нет сапоги. Меч лежал на земле рядом со мной. Мускулы начали расслабляться. Запах костра навевал ностальгические мысли. Следующий бутерброд я поджарил на огне. Долгое время я сидел, ни о чем не думая. Постепенно почувствовал, как дошло до рук и ног ласковое высвобождение от усталости. Перед тем, как полностью предаться отдыху, я собирался набрать хворосту. Собственно, я в нем не нуждался, было тепло. Огонь требовался мне для того, чтобы не ощущать себя одиноким. Я заставил себя подняться и пойти в лес. Коль скоро уж я встал, решил тщательно изучить все вокруг. Хотя, если честно признаться, подняться меня побудило желание облегчить мочевой пузырь. Заметив некоторое мерцание света далеко на северо-востоке, я остановился, прервав обследование окружающего леса. Что это? Чей-то другой лагерь? Отражение лунного света на воде? Факел? Мерцание мелькнуло только один раз, и я не смог вновь обнаружить огонек, хотя даже сделал несколько шагов в том направлении.

Но мне не хотелось гнаться за какими-то блуждающими огоньками и провести ночь на ногах. Я только проверил линии обзора со стороны своего лагеря. Даже с этого расстояния мой небольшой костер был едва виден. Я обошел свой участок кругом, вернулся на место и опять растянулся возле огня. Костер уже угасал, я больше не подбрасывал в него хворост. Завернувшись в плащ, прислушивался к тихому шепоту ветра. Уснул я быстро. Долго ли я спал — не знаю. Никаких снов не помню. Меня разбудило бешеное пульсирование Фракира. Я чуть-чуть приоткрыл глаза и повернулся, словно во сне, причем моя правая кисть упала поблизости от рукоятки меча. Дыхание сохранил в прежнем ритме. Я услышал и почувствовал, что поднялся ветер, и увидел, что он раздувает не успевшие догореть угольки до такой степени, что огонь вспыхнул опять. Однако никого вокруг не было видно. Я напряг слух, пытаясь уловить посторонние звуки, но услышал лишь шуршание ветра да потрескивание костра. Казалось глупым вскакивать и занимать оборону, когда я не знал, с какой стороны приближается опасность. К тому же, поступив так, я мог оказаться мишенью. С другой стороны, я намеренно расположился так, что за спиной у меня была сосна с низкими ветвями. Для любого было бы достаточно трудно приблизиться ко мне с тылу, не говоря уже о том, чтобы проделать это бесшумно. Поэтому нападение сзади, кажется, не грозило. Я слегка повернул голову и взглянул на Дыма, начавшего проявлять признаки беспокойства. Фракир продолжал пульсировать до тех пор, пока я не приказал ему прекратить, так как это отвлекало меня. Дым тряс ушами и мотал головой, раздувая ноздри. Понаблюдав, я заметил, что его внимание направлено вправо от меня. Он начал отступать на другую сторону поляны, потянув за собой длинную привязь. Тут я услышал помимо шума, вызванного отступающим Дымом, звук чего-то двигающегося справа. Некоторое время он не повторялся, а затем я услышал его вновь. Звук не походил на шаги. Было похоже, что некое тело задело ветку, издавшую при этом легкий шелест. Я вспомнил расположение деревьев и кустов в том направлении и решил предоставить нападающему возможность подкрасться поближе, прежде чем самому вступить в игру. Мысль вызвать Логрус и подготовить магическую атаку я отбросил. Судя по возне Дыма и тому, что я услышал, приближалось, кажется, только одно существо, И все же я решил применить некоторые заклинания как оборонительные, так и наступательные. Сложность заключалась в том, что для того, чтобы разработать действительно приличную серию заклинаний, отработать и отрепетировать их, чтобы затем применить в любой момент, нужно потратить несколько дней. К слову сказать, в течение нескольких дней они также имеют обыкновение терять силу. Иногда они могут протянуть подольше, иногда поменьше, а зависимости от того количества энергии, которое в них вложено, и от магического климата той Тени, где ты действуешь. Эти немалые затраты времени и энергии не окупаются, если ты не знаешь, на какой определенный ограниченный срок понадобится тебе заклинание. С другой стороны, хороший колдун на всякий случай должен иметь хоть одно заклинание на случай нападения, одно для защиты и одно для бегства. Но я в общем-то несколько ленив, не говоря уже о том, что порядком беспечен и до недавнего времени не видел надобности в подобной системе. Да и заняться этим было недосуг. Поэтому теперь любые возможности применения Логруса, если бы я его вызвал, привели бы к тому, что я просто потратил бы немало сил, управляя им. Пусть нападающий подберется еще ближе, и он столкнется с холодной сталью и удавкой. Теперь я слышал, что существо приближается, раздавался тихий шорох сосновых игл. Еще несколько шагов, враг… Давай! Это все, что мне нужно. Подойти в пределы досягаемости. Существо остановилось и я расслышал ровное дыхание. А затем до меня донесся тихий шепот:

— Теперь ты уже должен узнать обо мне, чародей, так как у нас всех имеются свои маленькие хитрости. К тому же я знаю источник твоих.

— Кто ты? — спросил я, сжимая рукоять меча и перекатившись в полусогнутую стойку, лицом к темноте, и описывая острием меча полукруг.

— Я твой враг, появления которого ты никак не ожидал…

6

Мощь… Я вспомнил тот день, когда стоял на вершине скалистой возвышенности. Фиона в лавандовой одежде с серебряным поясом стояла повыше и впереди и несколько справа от меня. В правой руке она держала серебряное зеркальце и смотрела вниз сквозь марево, туда, где возвышалось громадное дерево. Вокруг нас царила полная тишина. Вершина дерева исчезла в низко нависшей завесе тумана, поднимавшегося снизу. Просачивающийся сквозь него свет четко вырисовывал ее на фоне другой волны тумана, поднимавшегося, чтобы соединиться с тем, наверху. В земле, поблизости от корней дерева была протравлена яркая и, казалось, светящаяся сама по себе линия, изгибающаяся и пропадающая в тумане. Далеко слева от меня виднелась короткая дуга, схожая с линией интенсивностью свечения, выходящая из колышущейся белой стены тумана и обратно возвращающаяся в нее.

— Что это, Фиона? — спросил я. — Зачем ты привела меня в это место?

— Ты уже слышал о нем. Я хотела, чтобы ты его увидел.

Я покачал головой и заявил:

— Я никогда о нем не слышал. Я понятия не имею, что это такое.

— Идем, — предложила она и начала спуск.

Фиона двигалась быстро и грациозно, отказавшись опереться на мою руку. Спустившись со скалы, мы подошли ближе к дереву. Там было что-то знакомое, но я не мог уловить, в чем оно заключалось.

— Ты слышал от твоего отца, — вымолвила она наконец. — Он рассказывал тебе свою историю и наверняка не упустил этого эпизода.

Я остановился, так как понемногу стал понимать и вспоминать.

— То дерево… — проронил я.

— Корвин воткнул свой посох, когда приступил к сотворению нового Лабиринта, — подтвердила она мою догадку. — Посох был свежесрезанным и пустил корни.

Я, кажется, ощутил слабую вибрацию почвы. Фиона повернулась спиной к дереву, подняла принесенное ею зеркальце и наклонила его под таким углом, что смогла смотреть через правое плечо.

— Да, — сказала она спустя несколько минут и протянула мне зеркальце. — Посмотри точно так же, как я.

Я взял зеркальце, повторил ее движение, навел его как надо и взглянул. Вид в зеркальце не совпадал с тем, что виделось моему невооруженному глазу. Теперь я мог видеть через туман и различить большую часть странного Лабиринта, ярко извивающегося по земле, направлявшему проходы внутрь к расположенному не точно в центре окончанию, единственному месту, по-прежнему скрытому неподвижной башней белого тумана, в котором, как казалось, горели крохотные огоньки, похожие на звезды.

— Он не похож на Лабиринт в Амбере, — заметил я.

— Да, — подтвердила она. — Он похож чем-нибудь на Логрус?

— В общем-то нет. Логрус на самом деле постоянно меняется. Он более угловатый, так как состоит, по большей части, из кривых и изгибов, — я еще немножко посмотрел на узор, а потом возвратил Фионе зеркальце. — Интересное заклинание на этом зеркале, — заметил я, так как изучил также и его.

— И намного более сложное, чем ты думаешь, — отозвалась она, — потому что там на самом деле не туман. Смотри.

Фиона подошла к началу Лабиринта поблизости от громадного дерева, где проделала такое движение, точно собиралась поставить ногу на яркую черту. Однако, прежде чем это произошло, вверх ударил небольшой электрический разряд в ее подошву. Она быстро отдернула ногу.

— Он отвергает меня, — вздохнула она. — Я не могу ступить на него. Попытайся ты.

Что-то в ее взгляде мне не понравилось, но я подошел к тому месту, где она стояла.

— Почему твое зеркальце не может показать самый центр этой штуки? — внезапно спросил я.

— Кажется, сопротивление нарастает с углублением в него. В центре оно самое сильное. А вот почему — не знаю.

Я поколебался еще с миг.

— Кроме тебя это еще кто-нибудь пробовал?

— Я приводила сюда Блейза. Лабиринт его тоже отверг.

— И он единственный, кто еще видел это?

— Нет. Я приводила и Рэндома. Но он не захотел попробовать. Сказал, что не стремится в данный момент экспериментировать с этим.

— Весьма осмотрительно. При нем был тогда Камень?

— Нет, а что?

— Просто любопытно.

— Посмотрим, как он поступит с тобой.

— Ладно.

Я поднял правую ногу и медленно поднес ее к черте. Примерно в футе от нее я остановился.

— Кажется, что-то удерживает меня, — сообщил я.

— Странно. Никакого электрического разряда не было.

— Радости мало, — отозвался я и опустил ногу еще на пару дюймов. Наконец я выдохнул: — Нет, не могу, Фи.

На ее лице я прочел разочарование.

— Я надеялась, — произнесла она, когда я отступил, — что его может пройти кто-то иной, кроме Корвина. Его сын казался самой подходящей кандидатурой.

— А почему тебе, важно, чтобы кто-то прошел его? Просто потому, что он существует?

— По-моему — он угроза, — уверенно заявила она. — Его требуется исследовать и одолеть.

— Угроза? Почему?

— Амбер и Хаос — два полюса существования в том смысле, в котором понимаем мы, — растолковывала она, — гнездящиеся в Лабиринте и Логрусе. Между нами веками поддерживалось что-то вроде равновесия. А теперь, как я считаю, этот незаконнорожденный Лабиринт твоего отца подрывает их сбалансированность.

— Каким образом?

— Между Амбером и Хаосом пробегают своего рода волны обмена. При этом, кажется, возникает интерференция.

— Это больше похоже на лишний кубик льда в стакане, — возразил я. — Через некоторое время все придет в норму.

Она покачала головой.

— Не стихнет. С тех пор, как была создана эта штука, стало куда больше теневых гроз. Она раздирает ткань Теней и воздействует на саму природу реальностей.

— Не подходит, — заявил я. — В то же самое время произошло еще одно куда более важное событие — был поврежден Лабиринт в Амбере, и Оберон отремонтировал его. Произошедшая из-за этого волна Хаоса прокатилась по всем Теням. Она воздействовала на все, но Лабиринт выдержал и все успокоилось. Я больше склонен считать все эти лишние теневые грозы похожими по своей природе на шок последствия…

— Хороший довод, — согласилась Фиона. — Но что, если это не так?

— Не думаю.

— Мерль, здесь сосредоточилась какая-то мощь… огромная мощь.

— Не сомневаюсь.

— У нас в обычае было не терять из виду таких мест. Попытаться понять их и сделать мощь управляемой. Потому что в один прекрасный день она может стать угрозой. Корвин хоть что-нибудь рассказывал тебе про то, что представляет собой эта штука и как мы можем ею управлять?

— Нет. Ничего, кроме того, что он создал Лабиринт в спешке для замены старого, который, по его пониманию, Оберон не смог отремонтировать.

— Если бы мы только сумели его найти.

— Все еще нет никаких известий?

— Дронна утверждает, что видел его в ресторане «Дюны» на любимом вами обоими Отражении Земля. По его словам, он находился в обществе привлекательной женщины. Они пили вино и слушали музыку. Дронна помахал рукой и направился через толпу к ним, подумав, что Корвин узнал его. Однако, когда он добрался до столика, они исчезли.

— И это все?

— Все.

— Не густо.

— Знаю. Но если он единственный, кто смог пройти эту проклятую штуку, и если она все-таки является угрозой, то однажды мы можем оказаться в большой беде.

— По-моему, ты паникуешь, тетушка.

— Хочется верить, что ты прав, племянничек. Пошли, я отведу тебя домой.

Я еще раз изучил это место, впитывая в себя не только подробности, но и ощущения, так как мне хотелось нарисовать для него Козырь. Я так никому и не сказал, что, когда опускал ногу, никакого сопротивления не возникло, потому что, коль ступишь на Лабиринт или Логрус, возврата уже нет. Либо ты пройдешь его до конца, либо ты будешь им уничтожен. А я, как бы ни обожал тайны, не располагал достаточным временем, так как каникулы кончились и мне требовалось вернуться к занятиям.

Мощь… Мы были вместе в лесу Черной Зоны, того района Теней, с которым Хаос поддерживал торговые связи. Мы охотились на жанда — рогатого, невысокого, черного, свирепого и плотоядного зверя. Я не особенно любил охотиться, считая охоту бессмысленным убийством. Однако организовал ее Юрт, а поскольку это, вероятно, было моим последним шансом добиться до своего отъезда хоть какого-то примирения с братом, я решил принять его предложение. Ни он, ни я не отличались особой меткостью в стрельбе из лука, а жанд очень проворен. Поэтому при самой минимальной удаче никто не будет убит, а мы получим возможность поговорить и, наверное, добиться к концу охоты лучших взаимоотношений. На каком-то этапе, когда мы потеряли след и отдыхали, у нас произошел долгий разговор о стрельбе из лука и придворной политике, о Тенях и о погоде. Последние дни Юрт держался со мной немного вежливее, и я принял это за добрый знак. Он отрастил длинные волосы, так, чтобы они закрывали недостающее ухо. Мы не говорили о нашей дуэли и о споре, приведшем к ней. Так как мне вскоре предстояло уйти из его жизни, я считал, что он, наверное, желал бы забыть об этом периоде своей жизни и чтобы мы разошлись по-хорошему. И я оказался наполовину прав. Позже, когда мы остановились перекусить, он поинтересовался:

— Так на что похоже это ощущение?

— Какое? — не понял я.

— Ощущение мощи, мощи Логруса, способности ходить по Отражениям и работать с магией более высокого порядка.

В общем-то я не хотел вдаваться в подробности, так как знал, что он трижды хотел преодолеть Логрус, но каждый раз в последний момент отступал, поглядев на него. Вероятно, его сильно тревожили никуда не убираемые дядей Сухьи скелеты неудачников. По-моему, Юрт не знал, что мне известно о двух последних случаях, поэтому я решил преуменьшить свои достижения.

— О, на самом деле не ощущаешь ничего особенного, — протянул я, — до тех пор, пока действительно не примешь ее, а тогда это трудно описать.

— Я сам подумываю вскоре заняться этим. Было бы интересно посмотреть кое-какие Отражения, а может даже найти для себя королевство. Ты можешь дать мне какой-нибудь дельный совет?

— Не оглядывайся, — посоветовал я. — Не задумывайся. Вперед и только вперед!

— Похоже на приказ, как в армии, — засмеялся он.

— Небольшое сходство есть.

Он вновь рассмеялся и предложил:

— Пойдем, прикончим жанда.

В тот полдень мы потеряли его след. Мы слышали, как проламывался жанд сквозь заросли, но трудно было определить, в какую сторону он уходил. Я стоял спиной к Юрту и смотрел на край зарослей, выискивая хоть какой-нибудь след, когда Фракир туго стянул мне запястье, а затем размотался и упал на землю. Я пригнулся, чтобы поднять его, гадая, что же случилось, когда услышал сверху звон. Быстро подняв голову, я увидел, что из ствола дерева передо мной торчит стрела. Она пролетела на такой высоте от земли, что если бы я продолжал стоять, вонзилась бы мне точно в спину. Я мгновенно повернулся к Юрту, даже не выпрямившись. Он вставил в лук новую стрелу.

— Не оглядывайся, — повторил он. — Не задумывайся. Вперед и только вперед, — и злобно засмеялся.

Когда он поднял оружие, я бросился ему в ноги. Он попятился от неожиданности и в панике выстрелил раньше времени. Стрела угодила в бок кожаного жилета и даже не оцарапала кожу. Я подсек его под колени и Юрт выронил лук, падая на спину. Он выхватил охотничий нож, откатился боком в сторону и взмахнул оружием, целя мне в горло. Я схватил его за запястье левой рукой и, отведя от себя нож, одновременно ударил его правым кулаком в лицо. Юрт, пнул меня коленом в пах, блокировав удар. Острие ножа опустилось на расстоянии нескольких дюймов от моей шеи. Все еще мучаясь от боли, я сумел вывернуть ногу, помешав очередному удару в пах. Однако его рука ушла из моего ослабевшего захвата, и он откатился в сторону, а я попытался встать и тут услышал его пронзительный вопль. Поднявшись на колени, я обнаружил, что он лежит на левом боку, а нож в нескольких футах за ним застрял в переплетении сломанных сучьев. Юрт прижимал к лицу обе руки и по-звериному мычал от боли. Я подошел ближе узнать, что же случилось, держа наготове Фракира на случай, если он задумал какой-нибудь подлый трюк. Но он не притворялся. Я увидел, что острый конец валявшегося сука пронзил ему правый глаз. По щеке и по правой стороне носа стекала кровь.

— Перестань дергаться!. — приказал я. — Так ты еще больше ухудшишь дело. Давай я его вытащу.

— Не прикасайся ко мне! — заорал он.

— Я хочу тебе помочь.

Но он не слушал меня. Стиснув зубы и корча ужасные гримасы, он схватился за сук правой рукой и откинул голову назад. Я невольно отвернулся. Несколько мгновений спустя он заскулил и рухнул без сознания. Я отодрал левый рукав рубашки, оторвал от него полосу и приложил к поврежденной глазнице. Другой полоской я перевязал голову, чтобы тампон держался на месте. Фракир, как обычно, сам нашел дорогу ко мне на запястье. Затем я вынул Козырь, способный перенести нас домой, и взял Юрта на руки. Мамуле это наверняка не понравится.

Мощь… Была суббота. Мы с Люком все утро летали на дельтаплане. Потом мы встретились за ленчем с Джулией и Гейл, а после вышли в море на «Звездной вспышке» и катались весь день. Позже мы зашли в гриль-бар на берегу, где я купил пива. Потом мы дожидались бифштексов, тем временем Люк со стуком повалил мою левую руку на стол, когда мы выясняли, кто заплатит за выпивку.

Кто-то за соседним столиком произнес:

— Будь у меня миллион долларов, не облагаемых налогом, я бы…

Тут Джулия расхохоталась, услышав эту мечту идиота.

— Над чем смеешься? — спросил я ее.

— Над его желанием, — пояснила она. — Я бы хотела иметь шкаф, заполненный моднейшими платьями, украшенными кое-какими элегантными драгоценностями. А шкаф поместить в симпатичный домик, а сам дом туда, где я была бы важной особой…

— Я замечаю смещение от денег к мощи, — улыбнулся Люк.

— При чем тут мощь?

— Мощь, сила, власть — все это суть одно и то же, да и обозначаются они в английском языке одним словом.

— Может и так, — заметила Джулия. — Но какая в самом деле разница между мощью и деньгами?

— На деньги можно купить разные вещи, — усмехнулся Люк, — а мощь заставляет разные вещи слушаться. Если у тебя когда-нибудь будет возможность выбора, то выбирай мощь.

Обычная, слабая улыбка Гейл растаяла, и ее личико приняло очень серьезное выражение.

— Я не считаю, что мощь должна быть самоцелью, — сказала она. — Ее приобретают только для определенного применения.

— А что плохого в упоении мощью? — рассмеялась Джулия. — Мне это кажется весьма забавным.

— До встречи с еще большей мощью, — обронил Люк.

— Значит, надо более масштабно мыслить, — возразила Джулия.

— Это неправильно, — заметила Гейл. — У всякого есть обязанности, долг, и они стоят на первом месте.

Люк перевел на нее взгляд и кивнул.

— Мораль в это можно не вмешивать, — заявила Джулия.

— Не согласен, — отозвался Люк.

— Это я не согласна, — стояла на своем Джулия.

Люк молча пожал плечами.

— Она права, — неожиданно вмещалась Гейл. — На мой взгляд долг и мораль не одно и то же.

— Ну, если у тебя есть какой-то долг, — сказал Люк, — нечто такое, что ты обязательно должен сделать, скажем, дело чести — это становится твоей моралью.

Джулия посмотрела на Люка и перевела взгляд на Гейл.

— Это означает, что мы только что в чем-то сошлись во взглядах? — спросила она.

— Нет, — ответил Люк, — по-моему, не сошлись.

Гейл сделала глоток пива и зло сказала:

— Ты! Ты говоришь о личном кодексе чести, который не обязательно должен иметь что-то общее с общепринятой моралью.

— Правильно, — не стал возражать Люк.

— Тогда это на самом деле не мораль. Ты говоришь только о долге.

— Насчет долга ты права, — буркнул Люк. — Но все равно — это мораль.

— Мораль — это ценность цивилизации.

— Никакой такой цивилизации не существует! — категорично заявил Люк. — Это слово означает лишь искусство жить в городах.

— Ладно, допустим культуры, — уточнила она.

— Культурные ценности относительны, — улыбнулся Люк, — и мои утверждают, что я прав.

— Откуда же ведут происхождение твои? — осведомилась Гейл, изучая его лицо.

— Давай поддерживать спор в чисто философском русле, — попросил Люк.

— Тогда, может быть, нам вообще следует отбросить это понятие и говорить только о долге?

— А что случилось с мощью? — поинтересовалась Джулия.

— Она где-то тут, — вступил в разговор я.

Гейл вдруг показалась совершенно сбитой с толку, как будто наша дискуссия не повторялась тысячу раз, как будто она действительно вызвала какой-то новый поворот мысли.

— Если они — две разные вещи, — медленно проговорила Гейл, — то что же важнее?

— Между ними нет разницы, — решительно заявил Люк. — Это одно и то же.

— Не думаю, — возразила ему Джулия. — Долг и обязанности обычно бывают четкими и ясными, а этику, похоже, можно выбирать себе по вкусу, так что если уж я обязана иметь что-то такое, то я предпочла бы мораль.

— А мне нравится четкость и ясность, — сказала Гейл.

Люк допил пиво и слегка рыгнул.

— Дерьмо! — бросил он. — Занятия по философии только во вторник, а у нас пока еще уик-энд. Кто оплатит следующий круг, Мерль?

Я поставил левый локоть на стол и разжал ладонь. Пока мы со все возрастающим напряжением вели схватку, он процедил сквозь стиснутые зубы:

— Я ведь был прав, не так ли?

— Прав, — заверил я его и дожал руку Люка до поверхности стола.

Мощь… Я вынул почту из небольшого ящичка в коридоре и отнес ее наверх в квартиру. Там оказалось два счета, несколько рекламных проспектов и какой-то сверток, отправленный первым классом без обратного адреса. Я закрыл за собой дверь, положил в карман ключи и кинул дипломат на ближайший стул. Затем направился было к дивану, но тут на кухне раздался телефонный звонок. Бросив почту на кофейный столик, я пошел к телефону. Раздавшийся позади меня взрыв мог быть, а мог и не быть сильным, достаточно сильным, чтобы сбить меня с ног. Этого я не знаю, потому что по собственной воле нырнул вперед, как только он прогремел. И… ударился о ножку кухонного стола. Это несколько оглушило меня, но в остальном я был невредим. Пострадала комната. К тому времени, как я поднялся на ноги, телефон умолк. Я уже знал, что есть уйма более простых способов избавиться от почтовой макулатуры, но после длительное время гадал, кто же звонил по телефону. Иногда я вспоминал начало всех бед, тот летевший на меня грузовик. Я лишь мельком, прежде чем кинулся прочь, заметил лицо шофера, инертное, лишенное всякого выражения, словно бы он был мертвым, загипнотизированным, одурманенным или одержимым чем-либо. А затем последовала ночь налетчиков, напавших на меня без единого словечка. Когда все кончилось и я направился своей дорогой, то оглянулся всего раз. Мне показалось, что я увидел темный силуэт, спрятавшийся в подъезд раньше, чем я успел что-нибудь рассмотреть — достаточно хорошая предосторожность в свете того, что только что случилось. Но, конечно, это мог быть и некто, связанный с нападением. Я разрывался на части в догадках. Та личность находились от меня слишком далеко, чтобы суметь толком описать меня. Если я вернусь и он окажется невинным зевакой, то тогда появится свидетель, способный меня описать. Правда, и не сомневался, что это типичный случай самообороны и дело тут же закроют, как только его заведут, но хлопот будет уйма. Поэтому я махнул рукой и рванул дальше. Еще одно интересное тридцатое апреля. Потом был день винтовки. Когда я спешил по улице, раздалось два выстрела. Обе пули прошли мимо, прежде чем я сообразил, что произошло, заметив только отлетевшие от стены здания слева от меня осколки кирпича. Третьего выстрела не последовало, но из здания по другую сторону улицы донесся глухой стук и треск. Окно третьего этажа было распахнуто. Я поспешил туда. Это оказался старый многоквартирный дом и парадная дверь оказалась запертой, но я не стал задерживаться из-за подобного пустяка. Обнаружив лестницу, взлетел по ней. Когда я добрался до места, решил испробовать крепость двери старомодным способом, и он сработал. Она оказалась не запертой. Я встал к стене и распахнул дверь резким толчком. Комната оказалась совершенно пустой, там не было даже мебели. Нежилое помещение… Не ошибся ли я дверью? Но затем я увидел, что выходящее на улицу окно распахнуто. На полу в углу валялась сломанная винтовка. По отметинам на ложе я догадался, что, прежде чем отбросить ее в сторону, ею с размаху ударили о батарею. А затем я заметил на полу и еще кое-что, влажное и красное. Не много… всего несколько капель. Я быстро обыскал квартиру. Она оказалась маленькой. Одно окно в единственной спальне тоже было распахнуто. За окном располагалась пожарная лестница, и я решил, что, возможно, тоже ею воспользуюсь при выходе. На черном металле ступеней виднелось еще несколько капель крови, но это было все. Внизу никого не оказалось.

Мощь… Убивать… Сохранять… Люк, Ясра, Гейл… Кто был в ответе за это? Чем больше я об этом думал, тем больше казалось, что и в утро открытых газовых конфорок тоже мог быть телефонный звонок. Не он ли разбудил меня и заставил осознать опасность?! Всякий раз, когда я размышлял об этих делах, происходило легкое смещение акцентов. Все представлялось в новом свете. По словам Люка и псевдо-Вианты, я не подвергался большой опасности и в более поздних эпизодах, но мне казалось, что любое из этих покушений могло бы угробить меня. Если подумать, то кого мне винить? Преступника? Или спасителя, который меня едва спас? И кто есть кто? Я помню, как чертовски осложнила картину та проклятая автокатастрофа, разыгранная словно «прошлым летом в Мариенбаде», хотя эта история казалась простой по сравнению со всем, что надвигалось на меня. По крайней мере, он знал, что ему требовалось сделать. Не унаследовал ли я семейное проклятие, связанное с усложненным сюжетом?

Мощь… Я вспомнил последний урок дяди Сухьи. После завершения познания Логруса он провел еще несколько занятий, обучая меня тому, чему я не мог научиться до этого. Меня наконец посвятили в Искусство и отпустили. Казалось, я прошел все основы, а все прочее было всего лишь детализацией. Я начал готовиться к путешествию на Отражение Земля. Однажды утром меня пригласил Сухьи. Я счел, что он попросту захотел попрощаться и дать несколько дружеских советов. Волосы у Сухьи были седые, он был несколько сутуловат, и бывали дни, когда он брал с собой посох. Это был как раз такой день. И он надел желтый кафтан, который я всегда считал одеждой скорее рабочей, чем светской.

— Ты готов к короткому путешествию? — спросил он меня.

— На самом-то деле оно будет долгим, — уточнил я, — но я почти готов.

— Нет, я имею в виду не отъезд.

— О, ты имеешь в виду, что хочешь отправиться куда-то прямо отсюда?

— Идем, — проронил Сухьи.

И я последовал за ним, и Отражения перед нами расступились. Мы передвигались по местности, почти лишенной растительности, и очутились, наконец, в месте, не имевшем вообще никаких признаков жизни. Перед нами высилась темная голая скала, отчетливо видимая в бронзовом свете тусклого солнца. Это место смерти было холодноватым и сухим, и когда мы остановились, я огляделся по сторонам и вздрогнул. Я ждал, гадая о том, что он задумал. Но, прежде чем он заговорил, прошло немало времени. Какое-то мгновение он, кажется, не замечал моего присутствия, а просто глядел во все глаза на мрачный ландшафт. Наконец он медленно проговорил:

— Я научил тебя дороге Отражений, сочинению заклинаний и их сотворению.

Я ничего не ответил. Его заявление, казалось, не требовало этого.

— Поэтому ты кое-что знаешь о путях мощи, — продолжал Сухьи. — Ты черпаешь ее из Знака Хаоса, Логруса и пользуешься ею различными способами. — Тут он взглянул на меня и я кивнул. — Как я понимаю, те, кто носят в себе Лабиринт, Знак Порядка, могут делать сходные вещи подобным образом. Наверняка я не знаю, ибо не приобщен к Лабиринту. Сомневаюсь, что дух способен выдержать напряжение знания обоих путей. Но тебе следует понять, что имеется еще один путь мощи, прямо противоположный нашему.

— Понимаю, — сказал я, так как он, кажется, ждал ответа.

— Но тебе подвластно одно средство, недоступное для жителей Амбера. Смотри!

Его последние слова не означали, что мне следует просто наблюдать, так как он прислонил свои посох к валуну и поднял перед собой руки. Это движение означало, что мне следует вызвать Логрус, чтобы видеть, что он делает на этом уровне. Поэтому я вызвал свое видение и смотрел на Сухьи сквозь него. Теперь картина, висевшая перед ним, казалась продолжением моей, но была вытянута и вывернута. Я видел и чувствовал, как он соединил с Логрусом свои руки и протянул пару манипуляторов на большое расстояние и коснулся чего-то, лежавшего внизу на склоне.

— Теперь вступи в Логрус сам, — велел он, — оставаясь пассивным. Будь со мной, что бы ни был намерен делать. Ни в коем случае не пытайся вмешиваться.

— Понимаю…

Я засунул руки в видение и перемещал их, пока не нащупал гармонию, пока они не стали частью Логруса.

— Хорошо, — одобрил он, когда я наладил манипуляторы. — Теперь тебе понадобится лишь внимательно наблюдать.

Что-то пульсировало по управляемым им манипуляторам, переходя к валуну. К тому, что произошло потом, я подготовлен не был. Образ Логруса передо мной почернел, стал извивающейся кляксой чернильного смятения. Меня охватило ужасное ощущение разрушительной мощи, огромной деструктивной силы, угрожающей сокрушить меня. Какая-то часть меня, кажется, желала этого, в то время как другая кричала без слов, умоляя прекратить. Но Сухьи сохранил контроль над этим явлением, и я увидел, как он это делает, точно так же, как понял теперь, как он вообще добился его возникновения. Валун слился со смятением в одно целое, соединился с ним и пропал. Не было никакого взрыва, только ощущение холодного ветра и звуков какофонии. Затем дядя медленно развел руки в стороны, и линии извивающейся черноты последовали за ним, растекаясь в обоих направлениях из того участка Хаоса, что был валуном, прокладывая длинную темную траншею, в коей я узрел парадокс. Затем он постоял, не двигаясь и останавливая картину на этой точке. Через несколько секунд он заговорил:

— Я мог бы просто высвободить ее, предоставив ей уйти куда угодно или дать ей направление, а потом только высвободить.

Так как он умолк, я поинтересовался:

— И что же тогда случится? Это будет продолжаться, пока не опустошится это Отражение?

— Нет, существуют факторы ограничения. По мере того, как она будет распространяться, сопротивление Хаоса будет нарастать и достигнет точки сдерживания.

— А если ты останешься там, где стоишь, и будешь продолжать вызывать все больше и больше?

— Возникнут сильные разрушения.

— А если мы объединим силы?

— Это обернется еще более обширными разрушениями, но я замыслил не такой урок. Теперь я буду оставаться пассивным, пока ты управляешь ею.

Я взял на себя Знак Логруса и провел линию разрушения по огромному кругу, словно окружив нас темным рвом.

— А теперь отошли его, — велел он, и я отослал.

И, тем не менее, ветры и звуки продолжали бушевать, и я ничего не мог разглядеть за темной стеной, которая как мне показалось, медленно наступала на нас со всех сторон.

— Фактор ограничения еще явно не достигнут, — заметил я.

— Ты прав, — хохотнул Сухьи. — Хотя ты и остановился, но все равно перешел определенный критический предел, и поэтому теперь процесс беспределен.

— А сколько же это может длиться? Пока не сработают те, упомянутые тобой факторы естественного ограничения?

— Это произойдет уже после того, как они полностью аннигилируют участок, где мы стоим.

— Она расходится во всех направлениях, так же, как направляется, и в эту сторону?

— Да.

— Интересно… Но какова же критическая масса?

— Что ж, придется показать тебе. Но вначале нам лучше найти новое место. Это исчезнет. Возьми меня за руку.

Я взял и он провел меня в другое Отражение. Я вызвал Логрус и произвел операцию, пока он ограничивался наблюдением.

На этот раз я не дал бы процессу стать бесконтрольным. Когда я закончил и стоял, с дрожью глядя на созданный мной небольшой кратер, Сухьи положил мне руку на плечо и вымолвил:

— Как тебе известно в теории, это и есть конечная мощь, стоящая за всеми твоими заклинаниями. Сам Хаос… Но работать с ним напрямую опасно. Правда, как ты видишь, вполне возможно. Теперь, узнав это, ты закончил обучение полностью.

Такая концовка была очень впечатляющей. Она также и ужасала. Для подавляющего числа ситуаций, которые я мог себе представить, это скорее можно было бы сравнить с применением ядерного оружия для стрельбы по воробьям. Так вот, сразу я не мог вообразить никаких обстоятельств, при которых мне захотелось бы прибегнуть к такой технике, до тех пор, пока Виктор Мелман по-настоящему меня не разозлил. Мощь продолжает интересовать меня во всех своих проявлениях, масштабах и стилях. Она очень долго была частью моей жизни, поэтому я считал, что хорошо знаком с ней. Но если не кривить душой, я сомневался, что когда-нибудь пойму ее полностью.

7

— Самое время, — обратился я к тому, кто таился во тьме.

Последовавший за этим звук издал не человек. Это было тихое рычание. Я гадал, что же это за зверь, но был уверен, что он вот-вот на меня нападет. Однако атака задерживалась. Рычание стихло, и то, что таилось в темноте, заговорило вновь:

— Почувствуй страх, — донесся шепот.

— Почувствуй свой, — посоветовал я ему, — пока еще можешь.

Судя по звукам, дыхание его было тяжелым. За моей спиной заплясали языки пламени. Дым удалился из поля зрения на противоположную сторону поляны, насколько ему позволяла длина веревки.

— Я мог бы прикончить тебя, пока ты спал, — раздалось из темноты.

— Ну и дурак, что не сделал этого. Это тебе дорого обойдется.

— Я хочу посмотреть на тебя, Мерлин. Я хочу увидеть тебя озадаченным. Я хочу увидеть твой страх. Я хочу увидеть твои муки, прежде, чем увижу твою кровь.

— Тогда, как я понимаю, это дело скорее личное, чем профессиональное.

До меня донесся странный звук, и лишь спустя некоторое время я понял, что это нечеловеческое горло пыталось издать смешок.

— Давай условимся, что это так, маг, — проговорил он. — Вызови свой Знак, и твоя сосредоточенность поблекнет. Я узнаю его и растерзаю тебя прежде, чем ты сможешь применить его.

— Весьма любезно с твоей стороны, что ты предупредил меня.

— Я просто хотел исключить этот вариант из твоих поисков. Штука, обвивающая твое левое запястье, на этот раз тебе тоже не поможет.

— У тебя хорошее зрение.

— В таких делах — да.

— Теперь ты, наверное, желаешь обсудить со мной философию мести?

— Я жду, когда ты сорвешься и совершишь какую-нибудь глупость, увеличив мое удовольствие. Я ограничу твои действия до чисто физических возможностей, и поэтому ты обречен.

— Тогда жди дальше, — насмешливо пожелал я.

В кустах раздался шум движения. Существо подкралось ближе. Однако я по-прежнему не видел его. Тогда я шагнул, влево, чтобы дать свету от костра добраться до этого затемненного участка. И в нем что-то сверкнуло невысоко над землей. Свет отразился от единственного горящего глаза.

Я опустил оружие, направив его на глаз. Какого черта! Все известные мне твари стараются защитить глаза.

— Банзай! — крикнул я, стремительно переходя в атаку. Разговор, кажется, застыл на мертвой точке, и мне не терпелось перейти ближе к делу. Он мгновенно поднялся и с огромной мощью и скоростью ринулся на меня, уклонившись от выпада с моей стороны. Это оказался большой черный корноухий волк, и он ускользнул от отчаянного, рубящего удара, который я сумел нанести, и кинулся прямо мне на горло. Левое предплечье моей руки автоматически взлетело на перехват, и я сунул его в разинутую пасть. В тот же миг я размахнулся и ударил рукоятью меча по голове сбоку. После удара сила захвата зубов ослабла, но они не разжались, пронзив рубашку и кожу. Я упал на левый бок, протащив его за собой, попытался перекатиться и нанес еще один удар концом рукояти по черепу зверя. Тут я сообразил, что мы упали неподалеку от костра и наши головы находятся у самого огня. Я бросил оружие и нащупал правой рукой его глотку с крепкими мускулами, и не было никакой возможности надавить на его сонную артерию. Но я стремился не к этому. Моя рука поднялась повыше, обвила шею и сомкнулась под нижней челюстью, где я и надавил изо всех сил. Потом я нашел точку опоры для ног и оттолкнулся. Надо было преодолеть короткое расстояние, необходимое для того, чтобы столкнуть его голову в костер. Какой-то миг ничего не происходило, только струйка крови прокладывала дорогу по моему запястью в его рот, а оттуда опять вытекала наружу. Его челюсти по-прежнему держали больно и крепко. Через несколько секунд, когда шерсть на его спине и загривок охватило пламя и он попытался отползти от огня, моя рука высвободилась. Меня толкнуло в сторону, когда он поднялся, издав пронзительный вой. Я перекатился на колени и поднял руки, но он не стал нападать, а кинулся мимо меня в лес в направлении, противоположном тому, откуда заявился. Я схватил меч и бросился за ним. Было некогда натянуть сапоги, но я видоизменил свои подошвы, сделав их более задубелыми для защиты от веток и неровностей земли в лесу. Мой противник все еще оставался в поле зрения, так как шерсть на его загривке продолжала тлеть, хотя я мог преследовать его по одному лишь вою, не прекращавшемуся ни на мгновение. И странное дело, тон и характер воя изменился, становясь все более похожим на человеческие крики и все менее и менее на жалобные стенания волка. И не менее странным было то, что зверь бежал теперь с несколько меньшей скоростью и ловкостью, чем я ожидал от существа его породы. Я слышал, как он ломился сквозь кустарник и налетал на деревья. В один из таких моментов он даже издал звук, определенно напоминающий человеческое ругательство. Поэтому я решил держаться поближе к нему и почти настиг его. Неожиданно я понял, куда он направляется. Я снова увидел замеченный мной ранее свет, ставший теперь ярче, так как его источник увеличился, потому что мы двигались в его направлении. Приблизительно равносторонний прямоугольник он был, где-то восьми-девяти футов в высоту, футов пяти в ширину. Я забыл о преследуемом волке и направился к источнику света. Волк тоже явно стремился к нему, и я хотел успеть туда первым. Я прибавил скорость. Волк несся впереди, совсем близко и слева от меня. Шерсть его теперь перестала тлеть, хотя он все еще рычал и повизгивал. Свет перед нами стал еще ярче, и я сумел заглянуть в него и различить нечто. Я увидел сперва, как в тумане, но с каждым шагом все четче и четче склон зеленого холма и стоявшее перед ним высокое каменное здание, к которому вела вымощенная плитами дорожка и каменная лестница. Эта картина была внутри прямоугольника. Там явно был облачный полдень, и эта штука находилась теперь примерно метрах в двадцати от меня посередине поляны. Увидев, что зверь вырвался на поляну, я понял, что не смогу вовремя поспеть к этой штуке и схватить предмет, который, как я знал, находился поблизости. Все же на миг мне подумалось, что у меня есть шанс настичь эту поганую тварь и помешать ей уйти. Но как только волк выскочил на поляну, он прибавил скорости. Я видел картину, к которой он бежал, куда четче, чем все окружающее. Я кинулся вперед, стремясь отвлечь его, но эта уловка не сработала. Мой последний рывок оказался недостаточным. Затем я разглядел то, что искал на земле рядом с порогом. Слишком поздно…

Прямо у меня на глазах зверь опустил голову и схватил зубами прямоугольный предмет, не прерывая бега. Я остановился и отвернулся, нырнув вниз, выронив на лету меч и покатившись. Затем я ощутил силу бесшумного взрыва и несколько ударных волн. Я лежал и мне на ум приходили нехорошие мысли, пока это безобразие не прекратилось. После этого я поднялся и подобрал оружие. Все вокруг снова стало нормальным. Свет звезд… Ветер в соснах… Мне совершенно не требовалось оборачиваться, но я обернулся, чтобы увидеть, что штука, к которой я стремился всего несколько секунд назад, теперь пропала, не осталось никаких признаков того, что тут была дверь. Я побрел обратно к своему бивуаку и провел некоторое время, разговаривая с Дымом и успокаивая его. Затем я надел сапоги и плащ, забросал землей тлеющие в яме угли и повел коня к дороге. Там я сел в седло и двинулся по направлению к Амберу. Час с лишним спустя я выбрал новое место для лагеря под белым, как кость, серпом луны. Остаток ночи прошел без тревог. Меня разбудили рассветные лучи и утреннее щебетание птиц. Я позаботился о Дыме, быстро позавтракал, привел себя, по возможности, в порядок и через полчаса тронулся в путь. Утро было прохладное, далеко влево от меня виднелась гряда кучевых облаков, а над головой было чистое небо. Я не спешил. Ехал домой, предпочитая прогулку верхом перемещению по Козырю, главным образом ради того, чтобы полюбоваться окрестностями Амбера, побыть немного в одиночестве и поразмыслить. Коль скоро Ясра в плену, Люк на больничной койке, а Колесо-призрак занято, то любые крупные угрозы Амберу и лично мне, кажется, временно не грозят, а небольшая передышка является вполне оправданной. Я считал, что действительно близок к той стадии, когда смогу лично справиться со всем в отношении Люка и Ясры, как только разработаю еще некоторые детали. Я был уверен, что смогу после этого разобраться с Колесом-призраком, так как находил наш самый последний разговор довольно ободряющим. Это относительно крупных дел. О мелких неувязках я мог побеспокоиться позже. Слабоватый чародей по имени Шару Гаррул досаждал только, если рассматривать его в комплексе со всем прочим, что тревожило меня. Дуэль с ним не вызвала бы никаких затруднений, будь у меня хоть капля досуга. Хотя мне приходилось признать, что я озадачен тем, что он вообще заинтересовался мной. И потом оставалось дело с существом, ставшим на время Виантой. Хотя я и не видел в ней никакой настоящей угрозы, безусловно оставалась тайна, смущавшая мой душевный покой и, в конечном счете, казавшаяся связанной с моей безопасностью. С этим тоже требовалось разобраться, когда появится свободная минута. А предложение Люка открыть после спасения Ясры жизненно важные для безопасности Амбера сведения меня встревожило. Потому что я верил ему и не сомневался, что он сдержит слово. У меня, однако, было предчувствие, что он не выдал бы тайны, если бы уже не было слишком поздно что-либо предпринимать. Строить догадки, конечно, бесполезно, разве узнаешь, какие именно требовались приготовления. А возможно, само предложение, независимо от его подлинности, также и психологическая атака. Люк всегда был хитрее, чем казался. Для усвоения этого мне потребовалось, к сожалению, немало времени. Я считал, что могу пока отбросить вопрос о голубых камнях, и собирался вскоре избавиться от всяких следов их влияния. Тут никакой проблемы, кроме узелка на память о дополнительной осторожности, просто на всякий случай. А я и так уже находился в таком психологическом настрое, причем длительное время. Оставалось лишь вписать в общую картину схватку с волком минувшей ночью. Он явно не был обычным зверем, и его намерения казались достаточно очевидными. Однако другие, относящиеся к его визиту обстоятельства, казались совершенно не ясными. Кем же он был? Главным действующим лицом или чьим-то посланцем? И если верно последнее, то кто его послал! И, наконец, почему? Его неуклюжесть свидетельствовала, поскольку в прошлом я сам пробовал подобное, что это оборотень, а не обычный волк, благодаря волшебству приобретший дар речи. Большинство людей, грезящих о том, как бы превратиться в какого-нибудь злобного зверя и кинуться перегрызать людям глотки, отрывать руки и ноги, обезображивать ударами лап и пожирать в огромных количествах, в основном склонны пренебрегать критическими обстоятельствами такой ситуации. Когда становишься четвероногим с совершенно иным центром тяжести и новым аппаратом ввода данных органов чувств, какое-то время бывает совсем не так уж легко свободно передвигаться. Такой зверь, в общем-то, куда более уязвим, чем кажется, судя по его внешнему виду. И уж конечно, он куда менее смертелен и эффективен, чем настоящий, у которого практика с момента рождения. Нет! Я всегда считал такое действие скорее террористической тактикой, чем наступательной. Как бы там ни было, главной причиной моих волнений был прежде всего способ появления и исчезновения зверя. Вероятно, применили Козырные Врата, на что просто так не идут, или, если уж на то пошло, вообще не идут, если этого можно избежать. Установить Козырной контакт с каким-нибудь коварным отдаленным местом, а затем влить тонны энергии в опредмечивание таких Врат, когда форма обретает на время независимое существование — это, конечно, эффектно но безвкусно. Создание Врат, способных простоять даже 15 минут, связано с чрезвычайно огромным расточительством энергии и усилием — даже адские муки переносить гораздо легче. Это может надолго исчерпать все ваши ресурсы. И все же, именно это и произошло. Меня беспокоила не столько стоящая за этим причина, сколько сам факт, что такое вообще случилось. Ибо на такой подвиг способны только истинно посвященные и причастные к Козырям. Это не смог бы проделать кто-нибудь, случайно заполучивший Карту. Что, впрочем, существенно сужало область поиска. Я попытался представить себе задачу оборотня. Сперва ему требовалось разыскать меня… Так… Я вдруг вспомнил мертвых собак возле Лесного Дома в роще и большие следы поблизости, похожие на собачьи. Выходит, этот оборотень обнаружил меня несколько раньше и следил, дожидаясь удобного случая. Когда я выехал вчера вечером, он последовал за мной, а когда я разбил лагерь — атаковал. Он установил сам, или же ему помогли в этом, Козырные Врата для отступления, причем у него и мысли не было о возможной погоне. А затем явился прикончить меня. Я не мог сказать, связано ли это с Шару Гаррулом, тайной Люка, голубыми камнями или маской меняющего тела существа. Придется этот вопрос пока оставить без ответа и сосредоточиться на основном. Я догнал и перегнал караван фургонов, направляющихся в Амбер. Мимо меня проехало несколько всадников, я никого не узнал, хотя некоторые помахали мне. Тучи на небе слева продолжали громоздиться, но гроза скорее всего не предвиделась. День становился прохладным, но солнечным. Дорога несколько раз то поднималась, то опускалась, хотя в общем-то скорее вела вверх, чем вниз. Я остановился передохнуть и перекусить в большом шумном постоялом дворе, быстро и плотно поел и не стал там задерживаться. Дорога стала получше и вскоре я увидел далекие отблески Амбера на вершине Колвира, искрящегося в полуденном свете. Движение оживилось. Пока я ехал, продолжал составлять планы и строить различные предположения, какие только приходили на ум. Когда дорога поднялась на очередную возвышенность, Амбер был уже как на ладони. Так никого и не узнав из встретившихся в пути, я ближе к вечеру добрался до Восточных Ворот — части древних укреплений. Поднявшись по Восточной Лозе, я остановился у городского дома Бейля, куда однажды был приглашен на вечеринку. Я оставил Дыма на конюшне позади дома, затем обошел дом, вышел к парадному входу и постучал. Слуга уведомил меня, что барон отсутствует, и поэтому я назвался и передал ему сообщение от Вианты. Слуга обещал все передать, когда вернется хозяин. Исполнив свой долг, я поднимался дальше по Восточной Лозе пешком. Меня привлек запах пищи и я отбросил идею подождать с едой, пока не вернусь во дворец. Я остановился и осмотрелся в поисках места, откуда доносились чудесные ароматы. Это место я обнаружил в боковой улочке справа от себя, где дорога расширялась в обширную площадку с фонтаном, представляющим собой покрытого патиной медного дракона, который мочился, встав на задние лапы, в бассейн из розового камня. Дракон был обращен мордой к расположенному в полуподвале ресторану с названием «Яма». С десяток столиков, окруженных оградой из медных пик и растениями в горшках по внутреннему периметру, было вынесено на улицу. Я пересек площадку. Миновав фонтан, я заметил в прозрачной воде большое количество экзотических монет, включая и четвертак, выпущенный к двухсотлетию США. Подойдя к огороженному участку, я зашел в него, пробрался между столиками и собирался уже было спуститься по лестнице, когда услышал, как меня окликнули по имени:

— Мерль! Я здесь!

Я осмотрелся, пока не заметил, что окликнувшим был пожилой мужчина за угловым столиком справа от меня.

— Билл! — воскликнул я.

Билл Рот поднялся скорее чтобы порисоваться, нежели ради какой-то формальности, как показалось мне. Я не узнал его сразу, потому что он отрастил седую бороду и усы. К тому же он был облачен в коричневые брюки с серебряными лампасами по наружным швам, исчезавшими в паре коричневых сапог. На нем была также серебристая рубашка с коричневым кантом, а на стуле справа лежал свернутый черный плащ, поверх которого покоился широкий черный пояс с висящим в ножнах мечом, размером чуть меньше среднего.

— Ты совсем отуземился и к тому же сбросил вес.

— Верно, — согласился Билл. — И я подумываю выйти на покой и поселиться здесь. Жизнь тут меня вполне устраивает.

Мы уселись за столик и я спросил:

— Ты уже сделал заказ?

— Да. Вон официант на лестнице. Сейчас я его догоню.

Билл сделал заказ и для меня.

— Ты стал говорить на тари лучше, — заметил я позже.

— Много практиковался.

— Чем ты занимался?

— Плавал с Жераром. Побывал в Дейге и в одном из лагерей Джулиана в Арденах. Навестил также и Рэмбу, интересное местечко. Брал уроки фехтования, а Дронна Ма-Панца показывал мне городские достопримечательности.

— По всей вероятности, исключительно бары.

— Ну, не только… Фактически, поэтому я здесь и нахожусь. Ему принадлежит половина доходов «Ямы», и мне пришлось обещать ему заказывать тут почаще. Заведение, правда, хорошее. Когда ты вернулся в Амбер?

— Только что и у меня приготовлена для тебя еще одна длинная история.

— Ладно. Твои истории обычно бывают причудливы и запутаны, — неожиданно сказал он. — Их нехорошо слушать накануне прохладной осени. Давай, рассказывай.

Рассказ мой продолжался во время обеда и еще долго после него. На улице стало неуютно из-за начавшегося дождя, и поэтому мы направились во дворец. В конце концов я закончил рассказ за стаканом горячего сидра перед камином в одной из небольших комнат в восточном крыле. Билл покачал головой и заявил:

— Умеешь же ты находить себе приключения. Но скажи, почему ты не доставил Люка в Амбер?

— Я уже сказал тебе, почему.

— Ты привел не очень-то вескую причину. Ради каких-то туманных сведений, по его словам, важных для Амбера? И чтобы получить их, тебе еще надо поработать на него.

— Не совсем так.

— Он же коммивояжер, Мерль, и сплавил тебе барахло. Вот об этом-то я и думаю.

— Ты неправ, Билл. Я его знаю.

— И я знаю его хорошо, — согласился он, — но насколько хорошо? Мы уже говорили с тобой об этом. Ты не знаешь о Люке гораздо больше, чем знаешь.

— Он мог отправиться куда угодно, но явился ко мне.

— Ты — часть его плана, Мерль. Он намерен достать Амбер через тебя.

— Не думаю, — усомнился я, — это не в его стиле.

— По-моему, он может воспользоваться всем или всяким, кто подвернется под руку.

— Я ему верю, а ты нет, вот и все.

— Согласен. Что ты теперь собираешься делать? Ждать развития событий?

— У меня есть план. Однако то, что я ему верю, не означает, что я не буду подстраховываться. Но у меня есть к тебе один вопрос.

— Да? — удивился Билл.

— Если бы я доставил Люка сюда, и Рэндом решил, что факты туманны, и пожелал бы устроить судебное заседание, ты бы решился представлять его интересы?

Сначала глаза его расширились, но затем он улыбнулся.

— Какого рода заседание? Я не знал, что здесь проводится что-либо подобное.

— Как внук Оберона, — объяснил я, — он подпадает под действие Закона Королевского Дома. Глава Дома сейчас Рэндом. И только от него зависит, решат ли забыть об этом деле, вынести приговор сразу же или назначить слушание дела. Как я понимаю, такое слушание может быть настолько формальным или неформальным, насколько пожелает Рэндом. В библиотеке имеются книги на эту тему. Но обвиняемый всегда имел право быть представленным на суде, если он того хотел.

— Конечно, я взялся бы за это дело, — твердо заявил Билл. — Такой юридический опыт может предоставиться не слишком часто. Но надо учитывать, что тут конфликт интересов, поскольку я работаю на Корону.

Я допил сидр, поставил стакан на каминную полку и зевнул.

— А теперь мне надо идти, Билл.

Он кивнул, но все-таки спросил:

— Все это просто гипотетические построения, не так ли?

— Конечно, — подтвердил я. — Дело может обернуться моим судебным слушанием. Спокойной ночи!

Билл окинул меня изучающим взглядом.

— Э… эта подстраховка, о которой ты упомянул. Она, вероятно, связана с чем-то пугающе-рискованным?

Я улыбнулся.

— Полагаю, тебе никто ничем в этом деле помочь не сможет?

— Ничем.

— Ну, желаю удачи.

— Спасибо.

— Завтра увидимся?

— Может, на день позже…

Я прошел в свои покои и завалился спать. Мне требовалось немного отдохнуть, прежде чем приступить к задуманному делу. Когда я проснулся, было еще темно. Я обрадовался, что мой внутренний будильник все еще действует. Было бы радостнее повернуться на другой бок и еще поспать, но я не мог позволить себе такой роскоши. Ждавшие меня сегодня дела будут испытанием на скоординированность. Я встал, умылся и надел свежую одежду. Затем направился на кухню, где приготовил чай, тосты и яичницу-глазунью с красным и зеленым перцем и луком. Тут нашлись и фрукты от «Спелтерса», чего я уже давненько не пробовал. После завтрака я через заднюю дверь прошел в сад. Он был темным — его не освещала луна, и было влажно, так как деревья окутывал туман. Вокруг царила тишина. Я дал своим мыслям возможность немного развеяться. День должен быть построен рационально, но я хотел начать его, утвердив соответствующий образ мышления. Так я шел, пока не кончился сад. Затем пролез через дыру в колючей изгороди и продолжил путь по неровной тропинке. Первые несколько минут она шла на подъем, потом совершила внезапный поворот и сразу же стала круче. На одной возвышенной точке я оглянулся — четко вырисовывался темный силуэт дворца с немногими освещенными окнами. Рассеянные высоко над головой перистые облака выглядели экраном, затемняющим звездный свет. Достигнув вершины, я сумел различить на востоке слабую линию просветления за лесом, недавно пересеченным мною. Я поспешил мимо трех массивных обелисков и начал спускаться на север. Спуск сначала был пологим, а потом неожиданно стал крут. Я приблизительно знал, куда иду, так как однажды уже шел этим путем, хотя тогда я надолго не задерживался. Гребень остался примерно в двух милях позади, и я замедлил шаг, приблизившись к району, куда направлялся. А вот и большой, несколько похожий на подкову откос, который я разыскивал. Когда я спустился и стены поднялись по обеим сторонам, как в каньоне, то оказался на тропе, по которой последовал дальше. Тропа повела меня слегка вниз по склону, к тени от двух деревьев, а затем между ними туда, где находилось невысокое каменное строение, заросшее кустами и травой. Как мне показалось, почву доставляли сюда специально, чтобы выросла зелень, но потом про сад позабыли и забросили его. Я уселся на одну из каменных ступенек перед строением и стал ждать, когда посветлеет небо. Это была гробница моего отца, так называемый кэнофат, построенный давным-давно, когда все считали его умершим. Позже его порядком забавляла возможность навестить это место. Теперь, конечно, ее статус мог вновь измениться. Она вполне могла быть настоящей. Пришел же я сюда не для того, чтобы поклониться праху предка. Мне, как колдуну, требовались покой и тишина для того, чтобы создать несколько заклинаний. Наверное, я рационализировал. Я выбрал это место, потому что на нем стояло имя Корвина. Настоящей ли была эта гробница или ненастоящей, она вызывала у меня ощущение его присутствия. Мне хотелось узнать его поглубже и, возможно, ближе мне уже никогда не удастся подойти. Я вдруг понял, почему доверился Люку. Он был прав тогда, в Лесном Доме. Если бы я узнал о смерти Корвина и убедился, что за нее можно возложить на кого-то вину, то я забросил бы всё прочее, чтобы отправиться предъявить счет и получить по нему, чтобы отомстить и расписаться в получении долга кровью. Даже не знай я Люка, как знал, в его действиях легко угадывался бы я сам, и как в таком случае судить его. Проклятье! Почему мы должны изображать друг друга черт знает как? Я поднялся. Теперь хватало света, чтобы видеть, что я делаю. Я зашел в гробницу и приблизился к нише, где стоял пустой каменный саркофаг. Он казался идеальным сейфом для хранения ценностей, но я колебался, стоя перед ним, у меня дрожали руки. Это было нелепо… Я знал, что его там нет, что это просто пустой ящик с вырезанной на нем короткой надписью. И все же прошло несколько минут, прежде чем я смог заставить себя поднять крышку.

— Ну, конечно же пустой! — пробормотал я с облегчением.

Столь же пустой, как многие сны, мечты и страхи. Я закинул в саркофаг голубую пуговицу и снова опустил крышку. Какого черта! Если Шару хотел вернуть ее и мог найти ее здесь, то пусть получит уведомление, что, играя в подобные игры, он ходит по краю собственной могилы. Я снова вышел наружу, оставив в склепе свои чувства. Время начинать. Мне требовалось разработать и опробовать уйму заклинаний, так как я не собирался деликатничать там, где дули дикие ветры…

Я стоял на пригорке над садом, любуясь расстилавшейся внизу осенней листвой. Ветер играл моим плащом. Дворец купался в густом полуденном свете. В воздухе стояла прохлада. Стайка опавших осенних листьев пронеслась, подобно птицам мимо и трепеща опустилась на землю. Однако я остановился тут не для восхищения природой. Я задержался, блокируя Козырной контакт — второй за день. Первый произошел ранее, когда я создавал заклинание. Я счел, что это либо Рэндом, раздраженный тем, что я вернулся в Амбер и не удосужился ввести его в курс дела, либо Люк, уже выздоровевший и желающий просить у меня помощи в осуществлении своего плана против Замка. Оба они пришли мне на ум, потому что именно их я страстно желал избежать: ни тому, ни другому не понравилось бы, что я затеял, хотя и по разным причинам. Зов растаял, пропал и я опустился по тропе, миновал колючую изгородь и вышел в сад. Я не хотел зря использовать заклинание на сокрытие своего похождения и поэтому выбрал левую тропу, которая привела меня к цепи увитых зеленью беседок, откуда я мог незаметно пройти дальше. Из окон меня тоже не было заметно. Я мог избежать этого, козырнувшись, но имеющиеся у меня Карты всегда доставляли меня в холл, а я понятия не имел, кто там может оказаться. Ключ мне был не нужен. Я вернулся тем же путем, каким вышел, то есть через кухню, взяв себе бутерброд и стакан молока. Затем я поднялся на один марш по черной лестнице, потоптался немного и сумел добраться до своих покоев незамеченным. Там я пристегнул оставленный висеть в изголовье кровати пояс для оружия, проверил меч, отыскал привезенный мною из Хаоса кинжальчик — подарок от ныряльщика в Бездну Берквиста, которого однажды кое-кому представил, что дало ему покровительство (он был поэтом средней руки), и повесил его с другого бока на пояс. Прикрепив один Козырь в левом рукаве, я вымыл лицо, почистил зубы. Больше я не мог выдумать ни одной причины для задержки. Мне требовалось пойти и сделать нечто, чего я страшился. Это было необходимо для оставшейся части моего плана. Меня одолевало неожиданное желание податься на шлюпке в море. На самом-то деле достаточно было и просто поваляться на пляже… Вместо этого я покинул свои покои и направился вниз по лестнице, возвращаясь тем же путем, каким пришел. Я двинулся на запад по черному, служебному коридору, прислушиваясь к шагам и голосам, отступив однажды в чулан, чтобы дать пройти кому-то неузнанному. Наконец я свернул налево, прошел несколько шагов и прождал больше минуты, прежде чем войти в главный коридор, уводивший меня мимо большого мраморного банкетного зала. Никого не было видно. Я подошел к ближайшему входу и осторожно заглянул. Отлично! В зале не накрыто. Обычно там накрывали не каждый день, но я никак не мог узнать, намечается ли сегодня какое-либо официальное мероприятие, хотя в этот час обычно не обедали. Я зашел и быстро миновал зал. С противоположной стороны начинался длинный, узкий коридор, и где-то ближе к его началу у дверей или в его конце обычно стоял на посту часовой. Все члены семьи имели туда доступ, хотя часовой заносил имя каждого в журнал. Однако его начальник не получит об этом никаких сведений, пока часовой не сменится с дежурства, но тогда для меня это уже не будет иметь значения. Тод был невысоким, коренастым и бородатым. Заметив, что я приближаюсь, он взял «на караул» топор, стоявший всего в нескольких футах от него, прислоненный к стене.

— Вольно! Занят? — спросил я.

— По правде говоря, нет, сударь.

— Я направляюсь вниз. Надеюсь, здесь найдется несколько фонарей? Я знаю эту лестницу не так хорошо, как остальные.

— Я проверил фонари, когда заступил на дежурство, сударь. Сейчас я вам зажгу один из них.

— Спасибо, Тод.

Он открыл дверь, поднял последовательно три стоявших там справа фонаря и выбрал второй. Затем вынес его в коридор, где зажег от массивной свечи, стоявшей на подставке посередине коридора.

— Я пробуду довольно долго, — предупредил я Тода, принимая у него фонарь. — Вероятно, тебя сменят с дежурства, прежде чем я закончу.

— Хорошо, сударь. Ступайте осторожнее.

— Да уж постараюсь.

Длинная винтовая лестница описывала круг за кругом.

Внизу по центральному стволу горели свечи, и факелы на подставках или фонари на крючках, создающие атмосферу таинственности и страха пожалуй в большей степени, чем если бы было абсолютно темно. Только эти точечки света… Я не видел ни отдаленного дна, ни стен. Одну руку я не отрывал от перил, а другой держал перед собой фонарь. Внизу было довольно влажно и к тому же затхло, не говоря уже о холоде… Я попытался считать ступеньки и, как обычно, сбился со счета где-то на середине пути. В следующий раз… Мои мысли вернулись к тому отдаленному дню, когда я шел этим путем в полной уверенности, что иду на смерть. Тот факт, что я не умер, сейчас как-то мало меня утешал. Испытание все равно вышло тяжелое. Ордалия… И по-прежнему была вероятность, что на этот раз я засыплюсь и зажарюсь или улетучусь струей дыма. Круг, еще круг… Вниз… винтовой лестницей… вниз… Ночные мысли в полдень… С другой стороны я слышал, как Флора говорила, что по второму разу идти легче. За несколько минут до этого она болтала о Лабиринте, и я надеялся, что подразумевала она именно его. Великий Лабиринт Амбера, Символ Порядка, соответствующий по мощи Великому Логрусу Двора, Знаку Хаоса. Напряжение между ними, кажется, и порождало все имеющее значение. Свяжешься хоть с тем, хоть с другим, потеряешь контроль и поминай как звали. И повезло же мне связаться с ними обоими. Мне не с кем сравниться впечатлениями и узнать, утяжелит ли это задачу, хотя мне легко думать, что метка одного делает другой более трудным… а они оставляют на тебе метки, и причем оба. На каком-то уровне тебя разрывает на части и собирает вновь по меркам громадных космических принципов, когда ты подвергаешься такому испытанию, что кажется благородным, важным, метафизическим, духовным и прекрасным, но проявляется главным образом занозой в заднице. Это цена, которую мы платим за определенные способности, но никакой космический принцип не требует от меня говорить, будто это доставляет мне наслаждение… И Лабиринт, и Логрус дают приобщенным к ним способность путешествовать по Отражениям без посторонней помощи, а Отражения — это общий термин для возможной бесконечной череды вариации реальностей, с которыми мы играем. Заодно они дают и другие возможности… Кругом и вниз, я замедлил шаг, ощутив легкое головокружение, точь-в-точь как раньше. По крайней мере, я не собираюсь возвращаться тем же путем… Когда в поле зрения наконец показалось дно, я снова ускорил шаг. Внизу имелась освещенная скамейка, стол, шкаф. Обычно тут дежурил часовой, но я его не увидел. Может, он делал обход. Где-то слева располагались камеры, в которых иногда можно было найти особенно невезучих заключенных, царапающих стены и помаленьку сходящих с ума. Я не знал, отбывают ли в данный момент срок подобные узники, и от души надеялся, что нет. Однажды там побывал мой отец и, судя по его описанию, испытание оказалось тяжелым. Достигнув последней ступеньки, я пару раз позвал часового — ответом было только эхо. Подойдя к шкафу, я взял другой, заполненный горючим фонарь. Может пригодиться… Ведь я мог сбиться с дороги. Затем я двинулся направо: нужный мне туннель находился там. После долгих блужданий я остановился и поднял фонарь повыше, так как почти уверился, что зашел слишком далеко. Никакого входа в туннель в поле зрения не было. Караульный пост все еще виднелся. Я продолжил путь, пытаясь восстановить в памяти подробности прошлого посещения. Наконец звуки стали звучать иначе, внезапно послышалось эхо моих шагов. Казалось, я приближаюсь к какому-то препятствию. Я вновь поднял фонарь. Да. Впереди сплошная тьма, а вокруг нее серый камень. Я направился в ту сторону. Темно… далеко… Когда свет скользил по неровностям скал, происходило нечто, похожее на театр теней. Слева возник боковой ход. Я миновал его и пошел дальше. Кажется, довольно скоро должен быть еще один. Да. Вот и второй. Третий располагался чуть дальше, потом четвертый. Я подумал, куда они могли вести. Никто ничего мне о них не рассказывал. Возможно, мои родственники тоже этого не знали. Может быть, в причудливые гроты неописуемой красоты? В другие миры? В тупики? На склады? Наверное, в один прекрасный день, когда найдется время и появится желание…

— Гм-м, где же пятый? — пробормотал я.

Появился пятый ход, затем шестой… Мне требовался седьмой. Дойдя до него, я остановился. Вел он не так уж далеко. Я подумал о других, шедших этим путем, а затем решительно направился вперед, к большой окованной тяжелым металлом двери. На вогнанном в стену стальном крюке слева от нее висел большой ключ. Я снял его, отпер дверь и вновь повесил его на крюк, зная, что часовой из караулки при очередном обходе проверит это и закроет дверь. Снова появилась мысль, зачем вообще запирать дверь, если ключ хранится здесь же, рядом? Поэтому могло показаться, что опасность грозит изнутри. Я уже задавал этот вопрос, но никто, кажется, не знал на него ответа. Мне отвечали, что это традиция. Жерар и Флора независимо друг от друга предложили спросить Рэндома или Фиону. А те дружно решили, что это, возможно, знает Бенедикт, но я не припомню, чтобы когда-либо спрашивал его. Я с силой толкнул дверь, но она не сдвинулась. Поставив фонарь, я уперся посильнее. Дверь заскрипела и медленно подалась внутрь. Я поднял фонарь и вошел. Дверь закрылась за мной сама собой, и Фракир, дитя Хаоса, дико запульсировал. Я опять подумал о своем последнем визите сюда и вспомнил, почему никто, никогда не приносил лишнего фонаря — голубоватое пылание Лабиринта на гладком черном полу освещало грот достаточно, чтобы всякий видел свой путь. Я зажег второй фонарь. Первый я поставил у ближайшего конца Лабиринта, а другой понес с собой на периферию Узора, установив его в той же точке, но с другой стороны. Меня не волновало, что Лабиринт давал достаточно освещения для совершения намеченного дела. Я находил эту штуку… эту проклятую штуку сверхъестественной, холодной и попросту пугающей. Благодаря добавочному свету я чувствовал себя немного лучше. Изучая взглядом эту путанную массу кривых линий, я подошел к углу, откуда они начинались. Я успокоил Фракира, но собственные опасения приглушить не удалось.

«Не сказался ли в этом во мне Логрус, — гадал я, — или моя реакция на Логрус, если бы я вернулся и вновь испытал его, была бы во мне еще хуже, так как во мне теперь еще был и Лабиринт. Бесплодные рассуждения…»

Я попытался расслабиться. Сделал глубокий вдох. Вокруг моей стопы сразу же поднялись искры… Тихое потрескивание… Еще шаг. Капелька сопротивления, когда я двинулся вновь… Ко мне вернулось все, что я испытал при первом прохождении: холодок, слабые токи, легкие участки и трудные. Где-то во мне сидела карта Лабиринта, и я словно читал по ней, когда двигался по той, первой кривой, среди нарастающего сопротивления, летящих искр, шевелящихся волос, потрескивания и какой-то вибрации… Я достиг первой Вуали и словно прошел по аэродинамической трубе. Каждое движение требовало тяжких усилий. Но, полный решимости, я двигался дальше — на самом-то деле только она и требовалась. Если я просто буду непрерывно ждать и ждать, то все равно буду двигаться, хотя и медленно. Весь фокус в том, чтобы не останавливаться. Начать движение снова — ужасное ощущение, а в некоторых местах это просто невозможно. Постоянное движение — вот, что требовалось в данный момент. Еще несколько мгновений и я пробьюсь. Идти станет легче. Вот Вторая Вуаль — это действительно чистое убийство…

— Пробьюсь… — прошептал я.

Поворот… поворот…

Я пробился и знал, что теперь путь на время станет легче. Я стал играть с некоторой уверенностью. Вероятно, Флора права. Эта часть казалась чуть менее трудной, чем в первый раз. Я одолел длинную кривую, а затем резкий поворот в обратном направлении. Искры уже достигали отворота сапог. На ум мне пришло тридцатое апреля, семейная политика при Дворах, где люди дрались на дуэлях и умирали, прокладывая сложный и меняющийся путь через кровавые ритуалы статуса и возвышения. Этого больше нет. Я покончил со всем этим. Оттолкнул это. Может, они поизящнее, но крови там пролито больше, чем в Амбере, и все это ради самого маленького, черт возьми, превосходства над своими собратьями… Я скрипнул зубами. Трудно было сосредоточить мысли на непосредственной задаче. Это наверняка часть воздействия. Теперь я вспомнил и об этом. Еще шаг… Ощущение некоторой щекотки в ногах… Звуки потрескивания кажутся громкими, как раскаты грома… Одну ногу за другой… подымай и опускай… Волосы встали дыбом, поворот… нажим… Приводим «Звездную вспышку» в порт раньше осеннего шквала. Люк управляет парусами, ветер у нас за спиной, словно дыхание дракона… Еще три шага, и сопротивление нарастает… Я на Второй Вуали, и ощущение неожиданно такое, точно я пытаюсь вытолкнуть автомобиль из вязкого кювета… Вся моя сила направлена вперед, а результат бесконечно мал. Я двигаюсь с медлительностью ледника, а искры доходят мне до пояса. Я весь окутан голубым пламенем…. Внезапно все отвлекающее меня вылетает из головы. Даже Время уходит и оставляет меня в покое. Есть только это существо без прошлого и без имени, каким я стал, борющееся всем своим естеством против энергии прожитых дней — уравнение настолько тонко сбалансированное, что мне следовало бы навеки застыть здесь, не закончив шага, за исключением того, что это аннулирование масс и сил оставляет незатронутой волю, некоторым образом очищает ее, так что процесс движения вперед, кажется, выходит за пределы борьбы. Еще шаг, и еще, и я пробился, состарился на века и опять двигаюсь, и знаю, что сумею дойти до конца, несмотря на то, что приближаюсь к Большой Кривой, участку тяжелому, хитрому и длинному. Совсем не похоже на Логрус. Мощь здесь физическая, а не аналитическая. Вселенная, кажется, вращается вокруг меня. Каждый шаг заставляет чувствовать себя так, словно я таю и возвращаюсь в фокус, разбиваюсь на части и собираюсь вновь, рассыпаюсь и складываюсь, умираю и оживаю вновь… Вперед, вперед… Затем еще три кривые линии, вслед за ними прямая. Вперед. Головокружение, тошнота… Насквозь промок. Конец линии… Череда дуг… Поворот… поворот… опять поворот. Когда поднявшиеся искры стали клеткой из молний, а ноги снова стали волочиться, я понял, что подхожу к Последней Вуали. Неподвижность и ужасный нажим… На сей раз я чувствовал себя каким-то укрепившимся, и устремлялся вперед, зная, что прорвусь… Я сумел пробиться, весь дрожа, и осталась лишь короткая дуга. Однако эти последние шаги вполне могут быть самыми трудными. Впечатление такое, словно Лабиринт, так хорошо узнав тебя, не желает отпускать. Я боролся с этим и здесь. Голени сводило, будто в конце забега на длинную дистанцию… два шага… три… Кончено… Стою, не двигаюсь. Тяжело дышу и дрожу всем телом. Мир… Покой… Статические разряды исчезли… Исчезли и искры… Если влияние Лабиринта не убрало настройку голубых камней, то уж не знаю, на что тогда он способен… Через минуту я смогу отправиться куда угодно. Из этой точки, в этот миг наделения возможностями, я мог приказать Лабиринту переправить меня куда угодно, и оказаться там, где пожелаю. Такую возможность едва ли стоит тратить на избавление от прогулки вверх по винтовой лестнице и на возвращение к себе в покои. Нет. У меня были другие планы. Через минуту… Я оправил одежду, провел рукой по волосам, проверил оружие и спрятанные Козыри, подождав, пока не стихнет бешеное биение пульса. Люк получил свои раны в битве у Замка Четырех Миров, сражаясь со своим бывшим другом и союзником Далтом, наемником, сыном Осквернительницы. Далт мало что для меня значил, кроме возможного препятствия, так как теперь он, кажется, служил Хозяину Замка. Но даже делая скидку на любую разницу во времени, которая, вероятно, была не так уж велика, я увидел его довольно скоро после схватки с Люком. И этот факт, казалось бы, указывал, что когда я добрался до него через Козырь, он находился в Замке. Ладно. Я попытался вновь вспомнить комнату, в которой я застал Далта. Воспоминания оказались весьма скудными. Какой минимум данных требовался Лабиринту для работы? Я вспомнил текстуру каменной стены, очертания небольшого окна, кусок затертого гобелена, разбросанные по полу камни. Когда Далт двинулся, в поле зрения возникла низкая скамья и табурет, а над ними трещина в стене и кусочек паутины… Я сформировал как можно более четкий образ и пожелал перенестись туда. Я хотел оказаться на этом месте… И оказался… Я быстро обернулся, положив ладонь на рукоять меча, но кроме меня в помещении никого не было. Я увидел постель и шкаф, небольшой письменный стол, сундук — вещи, не попавшие в поле моего зрения во время того краткого визита. За оконцем сиял дневной свет. Я пересек комнату, подойдя к единственной двери, и долгое время стоял там, прислушиваясь. По другую сторону царила тишина. Я чуть приоткрыл дверь и выглянул в длинный, пустой коридор. Затем я распахнул ее настежь. Прямо напротив двери располагалась лестница, ведущая вниз. Слева глухая стена. Я вышел в коридор и закрыл дверь. Куда пойти — вниз или направо? По обеим сторонам коридора находились окна. Я двинулся к ближайшему, находившемуся справа, и выглянул наружу. Оказалось, что я попал в угол прямоугольника — крепостного двора, и напротив, слева и справа высились другие здания, соединенные между собой, небольшой проход вел в другой двор, где за домами прямо напротив меня поднималось очень большое здание. Во дворе внизу было около дюжины солдат, расположенных у разных входов, хотя они, кажется, не находились на постах, а занимались чисткой и ремонтом своего снаряжения. Двое из них были сильно забинтованы. И все же большинство, кажется, пребывало в таком состоянии, что могли сразу же кинуться исполнять служебные обязанности; В противоположном конце двора располагался какой-то предмет, похожий с виду на довольно большого изломанного воздушного змея, странно знакомого с виду. Я решил направиться по коридору, ведущему к зданию, расположенному на противоположной стороне двора, откуда предоставлялась возможность осмотреть следующий двор. Я двинулся по коридору, прислушиваясь, чтобы никого не встретить. Пока я добирался до угла, я не уловил никакого шума. Там я простоял некоторое время, притаившись, свернул за угол и замер. Так же, как и человек, сидящий справа на подоконнике. На нем была кольчуга, кожаная шапка и сапоги. На боку висел тяжелый меч, в руке он держал кинжал, занимаясь чисткой ногтей. Он выглядел таким же удивленным, как и я.

— Ты кто? — спросил он.

Плечи его распрямились, он опустил руки, точно собираясь оттолкнуться от подоконника и занять оборонительную стойку. Мы оба находились в замешательстве. Кажется, он стоял в карауле. Я не был уверен, что смогу придумать что-либо разумное, чтобы обмануть его бдительность. И мне не хотелось нападать на него, чтобы не поднимать шума. Это сужало возможность выбора. Я мог быстро и бесшумно прикончить его заранее подготовленным заклинанием для остановки сердечной деятельности, но это заклинание могло еще пригодиться в более сложной обстановке. К тому же, я слишком высоко ценил жизнь, чтобы разбрасываться ею без надобности. Поэтому, как бы ни хотелось мне тратить другое припасенное заклинание, я произнес слово, заставившее мою руку сделать самопроизвольный жест, и увидел Логрус, когда его сила запульсировала через меня. Ратник закрыл глаза и повалился на отворенный оконный переплет. Я поправил тело, чтобы оно не свалилось, и оставил его мирно похрапывать с кинжалом в руке. Коридор выходил в какую-то галерею. Так как я не смог рассмотреть все досконально, то смирился с тем, что придется затратить еще одно заклинание прежде, чем я того желал. Я произнес слово для придания невидимости, и мир сделался на несколько оттенков темнее. Вообще-то я хотел им воспользоваться чуть позже, так как заклинание давало гарантию невидимости минут на двадцать, а я понятия не имел, где находится искомый предмет… Нет, я не мог позволить себе идти на заведомый риск. Я поспешил вперед и прошел в галерею, оказавшуюся пустой. Однако я все же сумел рассмотреть кое-что в этой крепости. Со своего наблюдательного пункта я получил возможность обозреть следующий двор, который оказался просто гигантским. На нем высилось массивное строение, замеченное мною с самого начала. Оно имело, похоже, только один вход, который тщательно охранялся. Заодно я увидел, что имеется и внешний крепостной двор с высокими, хорошо укрепленными серыми стенами. Я покинул галерею и отыскал лестницу, почти уверенным, что это громадное строение из серого камня и является местом, где мне надо искать. Его окружала аура магии, ощущаемая всеми клетками моего тела. Я потрусил по коридору, свернул и увидел часового на лестничной площадке. Если он и ощутил что-то от моего движения, то только ветерок, колыхнувший его плащ. Я мигом слетел вниз по лестнице. У ее начала находился вход, ведущий в коридор налево. Все коридоры не освещались, а в стене, выходящей на внутренний двор, прямо передо мной, находилась тяжелая, окованная железом, дверь. Я толчком открыл ее, вошел и быстро шагнул в сторону, так как стоявший за дверью часовой оглянулся и двинулся прямо на меня. Уклонившись от соприкосновения с ним, я направился к цитадели. Сосредоточие сил, как сказал Люк. Да… Чем ближе я подходил, тем сильнее это чувствовал. У меня не было времени попробовать вычислить, как управиться с ними. И к тому же я принес с собой личный запас мощи. Приблизившись к стене, я резко свернул влево. Требовалось быстро осмотреться, чтобы запастись информацией. На середине пути я убедился, что моя догадка относительно одного входа — верна. К тому же, самые нижние окна находились не меньше, чем в тридцати футах от земли. А вокруг здания располагалась высокая металлическая ограда с пиками наверху, а с внутренней стороны ограды — ров. Однако больше всего меня удивила вещь, с постройкой не связанная. На противоположной стороне неподалеку от стены лежало еще два больших сломанных змея и три относительно целых. В общем-то это были обыкновенные дельтапланы. Меня так и подмывало осмотреть их поближе, но время невидимости истекало, и я не мог позволить себе такого отклонения от намеченного курса. Я поспешил завершить осмотр цитадели и изучить ворота. Они были закрыты, а по бокам их охраняли двое часовых. В нескольких шагах за воротами виднелся убираемый деревянный мостик, укрепленный металлическим каркасом и перекинутый через ров. По его углам располагались большие болты с ушками, а в стене над ними были заметны следы встроенного ворота с четырьмя цепями, оканчивающимися крюками. Я гадал, насколько тяжел этот мост. Дверь в цитадель находилась в нише глубиной примерно в три фута. Она была высокой, широкой и кованой, способной выдержать даже удар тарана. Я подошел к воротам ограды и внимательно их изучил. Никакого замка нет, просто открывается вручную металлический засов. Я мог открыть их, пробежать, стрелой пролететь через мост, очутиться у большой двери, прежде чем появятся часовые и проявят интерес к тому, что тут происходит. С другой стороны, учитывая специфику крепости, они вполне могли получить инструкции насчет возможности неестественного нападения. Коли так, то им не понадобится меня видеть, если они быстро отреагируют и загонят меня в угол дверной ниши. А у меня сложилось впечатление, что тяжелая дверь отнюдь не осталась незапертой. Я поразмышлял несколько мгновений, перебирая в уме заклинания. И заодно еще раз проверил местонахождение шести-восьми других стражников во дворе. Ни один из них не находился слишком близко и ни один не перемещался в этом направлении. Я тихо подошел к часовым и положил Фракира на плечо стоявшего слева, приказав быстро придушить. Затем три быстрых шага направо, и удар по шее другого часового ребром ладони. Я подхватил его под мышки, не дав вызвать шум падения, и опустил, прислонив спиной к ограде справа от ворот. Однако позади меня все-таки послышался лязг ножен другого стражника об ограду, когда он осел, схватившись за горло. И поспешил к нему, усадил осторожно на землю и снял Фракира. Быстрый взгляд по сторонам показал, что остальные ратники сюда не смотрели. Проклятье! Можно было бы и поосторожнее. Я отпер ворота, скользнул за них и запер их за собой. Потом перебежал через мост и оглянулся. Двое ближайших стражников направились прямо сюда. У меня возникла необходимость сделать еще один выбор. Я решил посмотреть, насколько трудным может оказаться стратегически более здравый вариант. Присев на корточки, я схватился за ближайший угол моста. Пересекаемый им ров был приблизительно двадцати футов глубиной и сорока шириной. Я начал выпрямлять ноги. Чертовски тяжело, но сооружение заскрипело и часть, за которую я держался, поднялась еще на несколько дюймов. С миг я подержал ее в таком положении, регулируя дыхание, затем попробовал еще раз. Снова скрип и еще несколько дюймов. Еще раз… Руки, казалось, медленно выворачивались из суставов. Сердце бешено стучало. Угол моста находился теперь в футе над землей, но левый край все еще соприкасался с ней. Я вновь напрягся, чувствуя, как у меня на лбу выступил пот. Вдо-ох… Рывок! Он поднялся до уровня колен, затем выше. Левый угол, наконец, оторвался от земли. Я слышал голоса двух приближающихся стражников — громкие, возбужденные. Теперь они спешили. Я начал понемногу подаваться влево, волоча за собой все сооружение. Когда я это делал, угол прямо напротив меня двинулся со своего места вперед. Хорошо! Я продолжал движение. Угол слева от меня находился теперь в паре футов над краем рва. Я ощущал жгучую боль в плечах и шее. Дальше… Ратники уже добрались до ворот, где остановились посмотреть на упавших часовых. Это хорошо. Я все еще не был уверен, свалится ли мост в ров, или же я превращал себя в кандидата на дисковую хирургию. Чуть влево… Мост заколебался в моих руках, накреняясь влево. Я понял, что через несколько мгновений потеряю над ним власть. Еще влево, влево… почти…. Теперь стражники переключили внимание с упавших часовых на движущийся мост и возились с запором. Через двор им на подмогу бежали еще двое, и я слышал их крики. Еще шажок… Теперь эта штука действительно заскользила. Мне ее не удержать… Еще один шаг… Отпускаю и назад! Угол, который я держал, ударился о край рва, но дерево расщепилось, а край поддался, и я отступил еще на несколько шагов. Падая, мост перевернулся, дважды задел противоположную сторону и с восхитительным грохотом ударился о дно. Мои руки повисли у меня по бокам, став на мгновение тряпками. Потом я повернулся и направился к двери. Заклинание все еще действовало, поэтому я, по крайней мере, не стану мишенью для метательных снарядов с другой стороны рва. Когда я добрался до двери, то мне понадобились все имевшиеся у меня силы, чтобы поднять руки к большому кольцу с правой стороны и ухватиться за него. Но когда я потянул его на себя, оно не сдвинулось. Эта штука оказалась запертой. Однако хорошо, что я этого ожидал и успел подготовиться. Тем не менее, сперва требовалось попробовать. Я никогда не трачу заклинаний направо и налево. Я произнес три слова. Все получилось менее элегантно, так как заклинание было отработано небрежно, хотя и обладало колоссальной силой. Мое тело вздрогнуло, когда дверь вылетела внутрь, словно ее пинком ноги вышиб великан. Я быстро вошел, и в ту же секунду оказался в замешательстве, пока мои глаза привыкали к сумраку. Я очутился о холле двухэтажной высоты. Справа и слева поднимались лестницы, изгибающиеся к обнесенной перилами площадке в конце коридора на втором этаже. Прямо напротив меня имелся другой коридор. Еще две лестницы вели вниз. Вот и решай тут… В центре обширного помещения находился фонтан из черного камня, разбрызгивающий в воздух пламя, а не воду. Огонь падал в чашу фонтана, где кружился водоворотами и плясал. В воздухе пламя отсвечивало красным и оранжевым, а внизу рябило белым и желтым. Зал наполняло ощущение мощи. Всякий способный управлять высвобождающимися в этом месте силами и впрямь будет грозным противником. Возможно, что при удаче мне не придется выяснять, насколько он грозен, Я чуть было не потратил зря очередное заклинание, когда заметил несколько фигур в углу справа. Они пребывали в неестественной неподвижности. Конечно, это статуи. Я пытался сообразить, идти ли мне наверх, вниз или двигаться прямо вперед, и совсем уже было решил спускаться, так; как по теории врагов заточали в сырых подземных темницах, когда что-то в двух статуях снова привлекло мое внимание. Зрение уже несколько приспособилось к полумраку; и можно было разобрать, что одна из скульптур изображала седого старика, а другая — женщину. Я протер глаза и через несколько секунд сообразил, что вижу очертания своей руки — мое заклинание невидимости рассеивалось. Затем я направился к статуям. Старик держал пару плащей и шляпы, и это послужило намеком. Но я все равно поднял подол его синего балахона. Во внезапно усилившемся свете фонтана я увидел, что на его правой ноге вырезано имя:

РИНАЛЬДО

Вот озорник! Женщина рядом со стариком оказалась Ясрой, так что уже не было необходимости ее разыскивать внизу среди крыс. Руки ее так же были вытянуты, словно она от чего-то защищалась, и кто-то повесил голубой зонтик на левую и светло-серый плащ-дождевик на правую, а на голову нацепил набекрень такую же непромокаемую шляпу. Лицо ее разрисовали, что сделало ее похожей на клоуна, и кто-то пришпилил на грудь зеленой блузки пару желтых кисточек. Свет за моей спиной вспыхнул еще раз, и я оглянулся посмотреть, что там происходит. Оказывается, фонтан теперь извергал похожий на жидкость огонь на двадцать футов. Он опускался, переполняя чашу, и выплескивался на каменные плиты пола. В моем направлении тек один крупный ручеек. И в этот момент меня заставил взглянуть наверх тяжелый смешок. Одетый в темный балахон и перчатки, чародей в кобальтово-синей маске стоял на лестничной площадке вверху, положив одну руку на перила, а другую напротив на фонтан. Так как я предвидел нашу встречу, она не оказалась для меня неожиданностью. Когда пламя взмыло еще выше, образуя большую яркую башню, начавшую почти сразу же гнуться, а потом повалившуюся на меня, я широким жестом поднял руки и произнес слово для самого подходящего из трех подготовленных мною ранее защитных заклинаний. Зашевелились подпитанные энергией Логруса воздушные потоки, почти сразу же достигнув силы шквала и отшвырнув пламя прочь от меня. Затем я переместился так, чтобы оно направилось на стоящего наверху чародея. Тот мгновенно проделал пасс и пламя упало обратно в фонтан, уменьшившись до едва светящейся струйки. Ладно. Пат. Я здесь не для разборок с этим ретивым парнем.

Я пришел перехитрить Люка и выручить Ясру своими силами. Коль скоро она окажется моей пленницей, Амбер наверняка будет обезопасен от всего, что задумал Люк. Однако когда мои ветры стихли, и снова раздался смешок, я осознал, что гадаю, применяет ли этот чародей заклинания такие же, как и я. Или живя в присутствии подобного источника мощи, он сумел, добиться прямого управления силами и придавать им любую избранную форму. Если мое предположение верно, то у него в рукаве практически неистощимый источник фокусов, и пожинать его плоды придется мне. И поэтому в любом состязании на его поле мой выбор практически сводится к бегству или вызову бомбардировщиков с атомными бомбами — то есть призванию самого Хаоса на помощь для уничтожения всего, что тут есть. А именно это-то я и не собирался делать — уничтожать все эти тайны, включая и тайну личности самого чародея, вместо поисков их раскрытия, могущего оказаться очень важным для благополучия Амбера. Перед чародеем в воздухе материализовалось металлическое копье, повисело с миг, а затем молниеносно устремилось ко мне. Я применил свое второе оборонительное заклинание, вызвав щит, отбивший его в сторону. Единственной альтернативой в данной ситуации я считал попытку научиться управлять здешними силами и попытаться обыграть этого парня. Но времени для тренировки сейчас не было. Мне требовалось выполнить свою задачу, как только я смогу выиграть для этого несколько секунд. Однако рано или поздно мне все же придется повозиться с ним на полную катушку, поскольку он, кажется, имел на меня зуб и вполне возможно, даже был инициатором нападения на меня в лесу. В настоящий момент я не горел желанием заниматься исследованием местной мощи. Да и не удивительно, ведь Ясра оказалась достаточно умелой, чтобы обставить первоначально хозяина Крепости, Шару Гаррула, а этот парень в маске побил Ясру. Многое я дал бы за возможность узнать, почему у него на меня зуб…

— Что ты собственно хочешь? — крикнул я ему.

И сразу же знакомый металлический голос ответил:

— Твою кровь, твою душу, твой разум и твое тело.

— А как насчет моей коллекции марок? Можно мне оставить конверты первого дня гашения?

Я подобрался поближе к Ясре и обхватил ее правой рукой за плечи.

— Зачем тебе нужна эта женщина, странный ты человек? — спросил чародей. — Она — самый никчемный предмет в этой Крепости.

— Так почему же ты возражаешь против избавления от нее?

— Ты коллекционируешь марки, а я коллекционирую колдунов. Она моя, а ты следующий.

Я ощутил, как против меня снова поднимается мощь, и крикнул:

— Ты что-то имеешь против твоих братьев и сестер по Искусству?

Ответа не последовало, но воздух вокруг меня внезапно заполнился острыми, сверкающими предметами — ножами, топорами, метательными звездами, битыми бутылками. Я произнес слово для создания последней защиты. Завеса Хаоса, поднявшаяся вокруг меня, стрекочущая, дымовая завеса, защитила меня. Летевшие на меня предметы, попав в нее, мгновенно измельчались в космическую пыль.

Стараясь перекричать возникающий от этого грохот, я крикнул:

— Каким именем тебя называть?

— Маска! — громко отозвался чародей.

Не очень-то оригинально, подумал я, может, ожидая обращения к Джону Д. Макдональду — что-нибудь типа «кошмар в лиловом» или «кобальтовая маска»[2]. Ну Да ладно…

Я только что использовал последнее защитное заклинание, а также поднял левую руку, чтобы рукав с Козырем Амбера оказался в поле зрения. Я провернул дело почти в обрез, но еще не разыграл все свои карты. Пока я только оборонялся и, кроме того, очень гордился тем заклинанием, которое находилось в резерве.

— Тебе не будет от нее никакого проку, — заявила Маска, когда оба наших заклинания нейтрализовались, и он приготовился к новому удару.

— С приветом, — буркнул я и завращал запястьями, нацелив пальцы, направляющие потоки, и произнес слово для нанесения ему упреждающего удара. — Око за око! — гордо воскликнул я, когда на Маску обрушилось содержимое целого цветочного магазина, похоронив его под самым большим букетом, который я когда-либо видел. В воздухе разнесся, приятный аромат. Наступила тишина. Я ощутил затухание враждебных сил и посмотрел на Козырь, устанавливая контакт, и когда мне это удалось, в груде цветов возникло шевеление, и Маска поднялась из, них, как Аллегория Венеры. Вероятно, мое изображение уже таяло, потому что он пригрозил:

— Я еще доберусь до тебя!

— Сладость за сладость, — откликнулся я, произнес хулиганское слово, завершающее заклинание, и на Маску обрушилась гора свежего навоза. Затем я шагнул в холл Амбера, неся с собой Ясру. Возле буфета стоял Мартин со стаканом вина в руке и разговаривал с сокольничим Борсом. Он смолк, когда Борс уставился на меня, а потом повернулся и сам. Я поставил Ясру на ноги около дверей, так как не собирался возиться с наложенным на нее заклятием, потому что не знал, что с ней делать при оживлении. Поэтому я повесил на нее свой плащ, прошел к буфету и налил стакан вина, кивнув мимоходом Борсу и Мартину. Осушив стакан, я поставил его и предупредил их:

— Делайте все, что угодно, но не вырезайте на ее левой груди свои инициалы.

Потом я отыскал свободный диван, растянулся на нем и закрыл глаза.

— Что-то будет… — пробормотал я.

8

Было, полно дыма, гигантских червяков и множество вспышек разноцветных огней. Каждый звук рождался в виде образа, разгорался до максимума и мерк, слабея. Эти подобное молниям уколы существования, вызываемые из Теней и возвращаемые туда же видения. Червяк растягивался до бесконечности. Собакоголовые цветы норовили цапнуть меня, но позже виляли листьями. Столб дыма остановился перед зависшим в небе светофором. Червяк, нет, это была гусеница, улыбнулась. Начался медленный слепящий дождь и все проплывающие капли искрились… Что-то не так в этой картине. У меня возникли смутные подозрения. Поэтому я оделся, ибо не мог сказать наверняка. Хотя у меня оставалась ощущение, что этот редкий ландшафт не должен был течь так, как он тек.

— О, черт! Мерль…

«Чего еще надо Люку? Почему он не отцепился от меня? Всегда с ним проблемы!»

— Посмотри на это, а?

Я смотрел, как несколько ярких прыгающих мячиков или, может быть, комет, ткали гобелен из света. Он падал на лес из зонтиков.

— Люк… — начал было я, но один из собакоголовых цветов укусил меня за руку, про которую я забыл, и все поблизости пошло трещинами, словно нарисованное на стекле, только что пробитом пулей. За ним виднелась радуга.

— Мерль! Мерль!

Это Дронна тряс меня за плечо, как засвидетельствовали внезапно открывшиеся глаза. А на диване, там, где недавно покоилась, моя голова, осталось влажное пятно.

Я приподнялся на локтях и протер глаза.

— Дронна… что?

— Не знаю.

— Чего ты не знаешь? Я хочу сказать… Черт! Что случилось?

— Я сидел вон в том кресле, — сказал он, — дожидаясь, когда ты проснешься. Мартин сообщил мне, что ты здесь. Я просто собирался передать, что Рэндом хотел увидеться с тобой, когда ты проснешься. Ты меня понял?

Я кивнул, а потом заметил, что из моей руки сочится кровь, точно из того места, куда меня укусил цветок.

— Долго я спал?

— Минут двадцать, не больше.

Я опустил ноги на пол и сел.

— Так почему же ты не разбудил меня?

— Ты козырялся.

— Козырялся? Во сне? Так не бывает! Ты уверен?

— В данный момент, к несчастью, я трезв, — пожаловался Дронна. — У тебя появилось радужное свечение, и ты начал таять. Тогда я подумал, что мне лучше разбудить тебя и спросить, хочешь ли ты этого на самом деле? Что ты перед этим пил? Растворитель для красок?

— Нет.

— Я попробовал его на своей собаке… один раз…

— Сны, — пробурчал я, массируя виски так, что в них застучало. — Вот и все. Сны.

— Их могут видеть и другие люди? Вроде путешествия в мир грез под воздействием наркотика?

— Я имел в виду не это.

— Нам лучше повидать Рэндома, — он повернулся к двери.

Я качнул головой.

— Чуть позже. Я намерен просто посидеть здесь и собраться с силами. Что-то тут не так.

Стена у меня за спиной, казалось, таяла, словно отлитая из воска и поставленная слишком близко к огню.

— Похоже, настало время тревог и экскурсий, — заметил Дронна. — На помощь! — завопил он и выбежал в коридор.

Через пару секунд стена снова сделалась нормальной во всех отношениях, но я дрожал. Что за чертовщина тут происходит? Не сумела ли Маска наложить на меня заклятие, прежде чем я смотался? Если так, то на что оно направлено? Я встал и медленно заходил по комнате. Все теперь, казалось, было на месте. Я знал, что не все так просто, как порожденная моими недавними страхами галлюцинация, поскольку Дронна тоже видел ее. Выходит, что я не чокнулся. Это было что-то иное, а чем бы оно ни было, я чувствовал, что оно все еще таится поблизости. В воздухе теперь стояла определенная неестественная ясность, и все предметы в нем казались необычайно четкими. Я быстро обошел комнату, не представляя, что именно я ищу. И неудивительно, что ничего не нашел. Тогда я вышел в коридор. А не могла ли проблема заключаться в чем-то, что я приволок с собой? Может быть, Ясра, негнущаяся и раскрашенная, была Троянским конем? Я направился в главный холл. Не успел я сделать и дюжины шагов, как передо мной возникла косая развертка света. Я заставил себя идти дальше, и она отступала по мере моего продвижения, меняя при этом форму.

— Мерль, пошли! — раздался голос Дюка, но его самого видно нигде не было.

— Куда? — отозвался я, не замедляя шага.

Никакого ответа, но решетка посередине разделилась и две ее половинки распахнулись передо мной, словно ставни. Появился почти ослепительный свет, и мне подумалось, что в нем я мельком увидел кролика. Затем внезапно видение исчезло и единственное, что не давало мне поверить, будто все снова стало нормальным — это всего несколько мгновений смеха Люка, не имевшего никакого видимого источника. Я побежал. Может быть, на самом деле враг — это Люк, о чем меня предупреждали? Может, в процессе всего недавно случившегося мною каким-то образом манипулировали, и всего лишь с целью освободить Ясру из Замка Четырех Миров? И теперь, когда она находится в безопасности, не набрался ли он безрассудной смелости — вторгнуться в Амбер и вызвать меня на колдовскую дуэль, условий которой я даже не понимал? Нет, я не мог в это поверить. Я был убежден, что он не обладает подобной мощью. Но даже если и обладал, то не посмел бы такое испробовать — ведь заложницей служила его мать. Мчась по коридору, я снова услышал его — отовсюду и ниоткуда. На этот раз он пел. У него оказался мощный баритон, а песню он выбрал шотландскую: «В стародавнюю пору». Может быть, это тоже что-то значило?. Я ворвался в холл. Мартин с Борсом ушли. Неподалеку от того места, где они стояли, я увидел на буфете пустые стаканы. А возле другой двери? Да, возле другой двери оставалась Ясра — прямая, неизменная, все еще державшая плащ.

— Ладно, Люк! Давай играть в открытую! — крикнул я. — Кончай эту ерунду и давай уладим дело!

— А?

Пение внезапно прекратилось.

Я медленно подошел к Ясре, изучая ее на ходу. Она совершенно не изменилась, если не считать шляпы, повешенной кем-то на другую руку. Я услышал донесшийся из недр дворца крик. Вероятно, это Дронна все еще поднимал тревогу.

— Люк, где бы ты ни был, если ты слышишь меня, то посмотри и послушай хорошенько — она у меня здесь. Видишь? Чего бы ты ни замышлял, не забывай об этом.

По комнате прошла сильная рябь, словно я стоял среди картины без рамы, которую кто-то только что решил тряхнуть, изогнуть, а потом натянуть получше.

— Ну?

Ничего…

А затем смешок:

— Мать-вешалка… ну-ну… Эй, спасибо, дружище Здорово… Не мог достать тебя раньше. Не знал, что ты добрался туда. Они разгромили нас наголову. Взял несколько наемников на дельтапланах, оседлали восходящие, потоки. Однако они оказались готовыми, раздолбали нас… потом точно не помню… Больно!

— Ты цел?

До меня донеслось нечто вроде рыдания как раз тогда, когда в холл, вошел Рэндом, а за ним виднелась долговязая фигура безмолвного, как смерть, Бенедикта.

— Мерль! — окликнул меня Рэндом. — Что происходит?

— Не знаю.

— Разумеется, я поставлю тебе рюмочку, — донесся очень слабый голос Люка.

По центру холла прокатилась огненная буря. Продолжалась она всего мгновение, а затем на ее месте появился большой прямоугольник.

— Ты же колдун! — возмутился Рэндом. — Так сделай же что-нибудь!

— Я не понимаю, что это за чертовщина! — огрызнулся я. — Никогда не видел ничего подобного. Это похоже на магию, несущуюся черт знает куда, закусив удила.

В прямоугольнике стал проявляться силуэт с человеческими очертаниями. Форма его определилась, появились черты, одежда. Это был Козырь. Гигантский Козырь, висящий в воздухе, обретающий осязаемость. Это был… я. Я смотрел на собственное лицо, и оно глядело на меня. Я заметил, что я улыбаюсь.

— Пошли, Мерль, присоединяйся к компании, — услышал я слова Люка, и Козырь стал медленно вращаться вокруг вертикальной оси. Холл наполнился звоном, точно от стеклянных колокольчиков. Огромная Карта поворачивалась, пока я не увидел ее с ребра — черная прорезь. Затем темная линия расширилась, заколыхавшись, как раздвигающийся занавес, и я заметил скользящие за ним клочья интенсивного цвета. А также увидел гусеницу, курившую кальян, толстые зонтики и яркие сверкающие перила… Из щели появилась рука.

— Прямиком сюда.

Я услышал, как у Рэндома перехватило дыхание.

Меч Бенедикта внезапно нацелился на открывающуюся сцену, но Рэндом положил ладонь ему на плечо и проронил:

— Нет…

В обширном холле вновь повисла странная, бессвязная музыка, и она почему-то казалось вполне уместной.

— Пошли, Мерль.

— Ты являешься или исчезаешь? — осведомился я.

— И то, и другое.

— Ты дал мне обещание, Люк, — сведения в обмен на спасение твоей матери, — напомнил я. — Она у меня здесь. Так как насчет сведений?

— Что-то жизненно важное для твоего благополучия? — медленно переспросил он.

— Ты сказал, жизненно важное для благополучия Амбера.

— Ах, тот секрет?

— Я был бы рад услышать и другой тоже.

— Сожалею… Я продаю только один секрет. Который ты выбираешь?

— Безопасность Амбера! — выпалил я.

— Далт, — уведомил он.

— А что насчет него?

— Его мать была Дила Осквернительница.

— Это я уже знаю.

— А она попала в плен к Оберону за девять месяцев до его рождения. Оберон изнасиловал ее. Вот поэтому-то такое отношение Далта к вам.

— Дерьмо собачье, — буркнул я.

— Именно так я ему и сказал, когда услышал эту историю черт знает в который раз. А потом взял и подзадорил его пройти Лабиринт на небе.

— И?

— Он прошел.

— О!

— Мне только недавно стала известна эта история, — вмешался Рэндом, — от посланного мною в Кашеру эмиссара. Хотя я и не знал про то, что он прошел Лабиринт.

— Если вам это известно, то я все еще должен, — медленно, почти отвлеченно отозвался Люк. — Ладно, вот еще: после этого Далт навестил меня на Отражении Земля. Именно он-то и организовал налет на мой склад — украл весь запас оружия и специальные боеприпасы, а затем поджег дом, чтобы скрыть ограбление. Но я нашел свидетелей. Он заявится в любое время, но кто его знает, когда?

— Еще один родственник катит в гости, — вздохнул Рэндом. — Но почему я не родился единственным ребенком?

— Делайте с этим что хотите, — заявил Люк, — Теперь мы квиты. Дай мне руку.

— Ты проходишь?

Он засмеялся и весь холл, казалось, накренился. Передо мной в воздухе появилось отверстие, и рука, появившаяся из него, сжала мою. Чувствовалось, что здесь что-то не так. Я попробовал протащить его к себе, но вместо этого почувствовал, что меня самого утаскивают к нему. Присутствовала безумная сила, с которой я не мог справиться, и вселенная, казалось, перекрутилась, когда она овладела мной. Созвездия передо мной расступились, и я снова увидел яркие перила. На них покоилась обутая в сапог нога Люка. Откуда-то сзади послышался голос Рэндома, кричавший:

— Б-двенадцать! Б-двадцать! И вон!

А потом я — никак не мог вспомнить, в чем же заключается проблема. Заведение оказалось просто чудесным, хотя и глупо, что я не распознал в зонтиках грибы… Я закинул на перила собственную ногу, когда Болванщик налил мне кружку и долил Люку. Люк кивнул налево, и Мартовскому Зайцу тоже налили по новой. Шалтай-молодчина балансировал как всегда на краю. Труляля и Траляля, Додо и Лягушонок не давали музыке стихнуть, а Гусеница просто продолжала курить кальян. Люк хлопнул меня по плечу, а мне хотелось все что-то вспомнить, но воспоминания ускользали.

— Теперь все о’кей, — заявил Люк. — Все о’кей.

— Нет, что-то есть такое… не могу вспомнить…

Он поднял кружку и громко чокнулся со мной.

— Наслаждайся! — призвал меня он, — Жизнь — это кабаре, старина!

А Кот на табурете рядом просто продолжал улыбаться.

Примечания

1

Горменгаст (Замок Четырех Миров) — громадный замок из трилогии Мервина Пика.

2

В названии романов Джона Д. Макдональда из серии о Тревиси Мак-Ги, великом сыщике интеллектуале, всегда присутствует какой-либо цвет.

Content

Роджер Желязны
Кровь Амбера

1

2

3

4

5

6

7

8

Примечания